— Девчонка, ты где украла эту собаку?

Барбара с любопытством посмотрела вокруг себя. Ей казалась, что только она гуляет с Чапой на берегу озера, и ни одной девочки с собакой, тем более ворованной, она не видела. Нет, даже при очень внимательном обследовании окрестности, на глаза не попалось ни одной девочки. Только у ларька, где продают мороженое, стоял незнакомый мужчина, он опирался спиной на закрытый люк и курил.

— Я с тобой говорю, девочка! — сказал чужой мужчина, подходя к Барбаре.

Чапа поднял шум и пытался, свирепо натягивая поводок, наброситься на чужого.

— Тихо, Чапа!

Барбаре показалось, будто она снова понимает язык собак: так чётко прозвучало в голосе Чапы предупреждение: «Это плохой человек! — давай напугаем его и убежим!». Этот чужак действительно не производил впечатления хорошего дяди, взгляд у него был острый и злой, руки глубоко в карманах, пиджак и брюки страшно помяты, будто он лежал под какой-то лодкой, перевернутой здесь, на берегу озера, почти босяк, как сказала бы Маргит… Но его обвинение было настолько глупым и безобразным, что Барбара почувствовала — она должна этому дядьке объяснить, что Чапа — действительно её щенок.

— Это моя собака! — сообщила Барбара таким заносчивым тоном, которым хорошо воспитанный ребёнок не должен разговаривать с взрослым.

— Да-а? — пожал плечами мужчина. — Может, ты даже знаешь, как её зовут?

— Конечно! Чапа!

Щенок больше не лаял, он сидел около ноги Барбары и, урча под нос, смотрел на чужого человека.

— Ложь! Это никакой не Чапа, а чистых кровей аризонский терьер Бонго, единственная собака этой породы в нашей стране! — возвестил чужак. — Вчера вечером, когда мой брат с этим пёсиком гулял по Ласнамяэ, его украли.

Этот разговор становился совершенно дурацким, таким дурацким, что Барбара не знала, плакать или смеяться. Очевидно, этот чужой мужчина был сумасшедшим! Какой взрослый мог назвать полупуделя смешанных кровей каким-то аризонским терьером? Только сумасшедший! Безлюдный тихий берег озера больше не нравился Барбаре, находиться здесь одной с этим сумасшедшим босяком… бррр! Девочка даже не стала отвечать мужчине и поспешила к дому.

— Да я и не говорю, что ты сама украла эту собаку, — чужак не отказался от своей вздорной мысли, — может, ты купила её у вора, не подозревая об этом!

У мужчины ноги были длиннее, чем у Барбары, и вот он уже шагает рядом с девочкой, продолжая говорить ерунду:

— Скажи мне, у кого этот терьер куплен, и я клянусь тебе, что не сообщу об этом в полицию!

— Хватит, отстаньте от меня! — выкрикнула Барбара со слезами в голосе. — Нет никаких аризонских терьеров, а моя собака — это пудель смешанных кровей! Я расскажу всё папе, вот тогда вы получите!

Угроза девочки была для сумасшедшего мужчины как с гуся вода.

— Но, но! — усмехнулся он зло и потянул из рук Барбары поводок.

— И вам не стыдно! — заплакала Барбара. Чапа просто взбесился и стал нападать на мужчину. Гнев щенка был сильным, но сам-то он был таким слабым, что мужчина защищался от его нападок ударами ноги и спокойно шёл в сторону шоссе, будто отбивался не от собаки, а от мухи.

— Верните немедленно поводок, — набросилась Барбара на чужака. Она старалась ударить мужчину своими маленькими кулачками, пытаясь отобрать поводок, но поняла, что с большим человеком ей не справиться.

«Может, сбегать домой и позвать папу на помощь? — подумала Барбара. — Но за это время этот сумасшедший уведёт Чапу неизвестно куда, ведь остановка автобуса совсем недалеко… Может, на остановке много народу и кто-нибудь поможет мне отобрать Чапу? А что, если мужчина не потащит Чапу на автобусную остановку? Что тогда? А вдруг у него на обочине стоит машина?»

— Пожалуйста, верните мне собаку! — голос Барбары стал жалостливым. — Это моя собака, я привезла её летом из Армении, честное слово!

Мужчина не отвечал, он безразлично волочил за собой уставшего бороться Чапу, который то скулил, то огрызался. Барбаре казалось, что она понимает жалобы собаки: «Не отпускай меня, этот человек плохой, очень плохой! Мой нос чует несчастье!».

— Дядя, пожалуйста, верните мне мою собаку! Пожалуйста! — упрашивала Барбара.

— Не ори!

Они уже дошли до большой дороги. Время от времени мимо них проносились машины. Вначале Барбара хотела поднять руку и попросить помощи у чужого водителя. Но через минуту она передумала: а что, если чужой человек сядет с Чапой в машину и уедет?

Хоть бы кто-нибудь шёл навстречу! Пожалуйста, ну хоть кто-нибудь пришёл бы мне на помощь!

Вот чудо: со стороны домов приближался велосипедист. Только бы он не свернул с дороги! Но радость Барбары была короткой: велосипедист вовсе не был взрослым. В крутящем педали Барбара узнала мальчика с зелёной головой, панка, который недавно переехал в соседний дом и о котором папа сказал: «Ещё один криминальный тип». А вдруг панк заодно с собачьим вором? Нет, мальчик спокойно проехал мимо них, только стоящий, как хохол, клок волос подпрыгивал. Поняв, что помощи ждать неоткуда, Барбара опять отчаянно набросилась на сумасшедшего дядьку:

— Отдай мою собаку немедленно, старый воришка! Чёрт побери, Чёрт побери, чёрт побери!

Что бы сказала мама, если бы услышала, как её дочь называет совершенно чужого мужчину на ТЫ и при этом ужасно ругается? Но сейчас Барбаре показалось, что запрещённое ругательство — это единственное, что мог понять собачий вор.

Но мужчина сделал лишь лёгкое движение рукой, Барбара шарахнулась в сторону, потеряла равновесие и чуть не упала. Она больше не могла сдерживать слёзы. Как может взрослый человек быть таким несправедливым!

— Хопп! — вдруг окликнул остановившийся возле неё велосипедист. Мальчик с зелёной головой стоял рядом, одна нога на педали, и поинтересовался: — Что с малышкой? Заблудилась?

— Этот мужчина забрал мою собаку! — показала Барбара на чужака, который продолжал двигаться вперед и тащил Чапу за собой. До автобусной остановки оставался десяток метров. Если сейчас подойдёт автобус и мужчина в него запрыгнет…

Мальчик с зелёной головой пронзительно засвистел сквозь зубы, поднял Барбару к себе на велосипедную раму — и через мгновение они оказались рядом с собачьим вором. Мальчик остановился так неожиданно, что Барбара чуть не упала, и преградил велосипедом дорогу чужому мужчине.

— Дяденька, отдай ребёнку собаку!

— Какому ребёнку? Посторонись, пацан!

— Может, дяденька хочет подраться?

— Пошёл вон к себе подобным, шпана! — мужчина старался обойти велосипед. — Вас, стервецов, так много расплодилось, что нельзя даже спокойно погулять с собакой.

— Это моя собака! Честное слово, это мой Чапа! — всхлипнула Барбара. Чапа, натягивая поводок, тянулся к хозяйке, но мужчина одним рывком притянул его к себе.

— А ну, девочка, подержи тачку! — Мальчик передал велосипед Барбаре. — Придётся проучить товарища!

— Мальчишка! — издевался чужак, и Барбара почувствовала, как у неё от страха заболел живот. Ей всегда не нравились драки и даже те свалки, которые иногда возникали на переменках между мальчиками и которые иной раз заканчивались разбитым носом или разорванным карманом пиджака. Но здесь готовились драться безжалостный похититель собаки и панк с зелёной головой!

— Не надо! — крикнула Барбара, но панк уже поплевал на ладони и приблизился к вору. Чапа опять стал яростно гавкать. Барбара заметила, что чужой мужчина взял поводок в левую руку и запустил правую руку в карман пиджака. Револьвер или нож? Ой, как у Барбары болел живот и дрожали колени!

— Смотри, что там! — воскликнул вдруг испуганно панк и показал на небо. Барбара посмотрела наверх, но ничего не увидела. Вор собаки тоже поднял взгляд к небу. Используя это мгновение, мальчик с зелёной головой выхватил из его рук поводок, в два прыжка достиг велосипеда, посадил Барбару перед собой и нажал на педали. Чужой мужчина не стал смотреть на небо, а побежал за велосипедом, но мальчик с зелёной головой помчался что есть силы.

«Бедный Чапа, хоть бы ему хватило сил бежать рядом с велосипедом!» — думала Барбара и, глядя на семенившего изо всех сил щенка, сказала мальчику:

— Щенок не может долго улепётывать в таком темпе!

— Возьми его на руки! — запыхался мальчик и затормозил.

У Чапы действительно язык вывалился из пасти, и он был доволен, что девочка взяла его на руки и прижала к себе. Мужчина отстал довольно сильно, но увидев, что велосипедист остановился, припустил бежать. Мальчик с зелёными волосами стал смеяться:

— Пока, дяденька! Купи сам себе собаку! — И снова нажал на педали.

— Я тебя ещё поймаю! Я вам обоим покажу! — угрожал мужчина издали. — Вы ещё пожалеете!

— Где ты живёшь? — спросил мальчик, когда они доехали уже до домов. Барбара назвала номер своего дома.

— Вот это да! Мы почти соседи! — удивился мальчик.

Когда Барбара стояла перед дверью своего подъезда, ей показалось, что она видела плохой сон: как это возможно, что взрослый человек, пусть даже с ужасным и помятым лицом, мог взять себе её собаку, её любимого Чапу?

— Бывают же такие сумасшедшие на свете! — засмеялся мальчик с зелёными волосами. — Меня зовут Хого! — И протянул Барбаре руку. — А как вас зовут?

— Я — Барбара, а это — Чапа. Его мама — пудель, — разъясняла Барбара. — А тот мужчина сказал, что у его брата украли аризонского терьера Бонго и что Чапа — это не Чапа, а вовсе Бонго…

— Сам он аризонский терьер, — улыбнулся Хого.

— Ты действительно хотел его побить? — спросила Барбара, разглядывая Хого.

Мальчик ухмыльнулся:

— Если честно, я довольно слабый драчун. Но я надеялся на Людвига.

— На Людвига? — не поняла Барбара. — А где там был Людвиг?

Хого тихонько свистнул — и вот чудо! Из его пазухи выглянуло белое существо. Чапа поприветствовал жителя пазухи лаем.

— Мышь или хомяк? — стала выяснять Барбара. Хомяка она осмелилась бы погладить, а вот мышей немного побаивалась.

— Людвиг — это домашняя крыса, совершенно прирученная, можешь её погладить. Барбара успела только разочек погладить Людвига, как услышала, что мама позвала её из окна:

— Барбара, ты, наконец-то, пойдёшь домой?!

Обычно маме не нравилось, когда детей кличут из окна…

— Ну, будь здорова! — Хого запихал крысу за пазуху и уехал.

— До свидания! — сказала Барбара и подумала, что надо было поблагодарить мальчика с зелёными волосами, но он уже пропал со своим велосипедом за углом. Когда Барбара вошла с Чапой в лифт, то почувствовала, как боль в животе от страха вдруг превратилась в простое желание поесть.

Это можно было предположить: никто из домашних не поверил рассказу Барбары о чужаке из-под лодки, об аризонском терьере и смелом мальчике с зелёными волосами. Конечно, мама видела из окна, как Барбара разговаривала с каким-то растрёпой, но что это тот самый мальчик, который спас Чапу от разбойника, об этом она не хотела даже слушать. Она быстро положила дочери поварёшку лапши и пожурила:

— Барбара, ты уже большая девочка, пора из сказочного мира перебираться в реальную жизнь!

Маргит, поужинав, мыла в раковине посуду, она подхватила:

— Может, из Барбары вырастет новый Андерсен! Ведь фантазий у неё хватает!

— Ты сама Андерсен! — огрызнулась Барбара. — Хорошо, что всё так закончилось, вот если бы Чапу увели, то вы поверили бы мне… Но тогда было бы поздно.

— Хорошо, ужинай и делай уроки, уже поздно, — проворчала мама.

Но только Барбара села за письменный стол и раскрыла учебник математики, как в прихожей раздался телефонный звонок, и через минуту мама позвала её:

— Тебе звонит одноклассник, вроде он назвался Лаури. Сказал, что ему обязательно нужно что-то немедленно спросить у тебя. Говорит, что это — вопрос жизни и смерти, — улыбнулась мама. — Может, забыл записать домашние задания в дневник?

Барбара с важным видом взяла телефонную трубку — в случае вопросов жизни и смерти надо вести себя достойно!

— Здравствуй, Барбара, твой номер мне дала Реэлика. Ты случайно не видела Мими? — протарахтел звонкий мальчишеский голосок на одном дыхании.

— Какую Мими?

— Ну, конечно, мою Мими!

— А кто это? У тебя есть сестра что ли? — не поняла Барбара.

— Какая сестра? Мими — собака, ну, мой спаниель, ты сама хвалила ее, говорила, что с умной мордочкой… Мими пропала вчера вечером и до сих пор не вернулась домой…

Барбара покачала головой:

— Да, да, я знаю твою собаку, но ведь её зовут Мимми. Или у тебя их две?

— Да теперь нет ни одной, — пробормотал Лаури грустно. — Мы решили с мамой, что имя Мими гораздо милее, чем Мимми, нам казалось, что собака стала привыкать к этой кличке… А теперь она пропала! Не знаю, вдруг она обиделась, что мы её переименовали, ведь на ошейнике у неё осталась пластинка с надписью «Мимми».

— Но ведь собака не умеет читать, — засмеялась Барбара. — А был ли на ошейнике адрес?

— Естественно.

— Ну, тогда не беспокойся, наверняка её скоро приведут домой, — утешала Барбара. — А с моим Чапой сегодня чуть не случилось несчастье.

И Барбара рассказала Лаури историю, которая случилась на берегу озера, радуясь, что наконец кто-то ей поверит и выслушает. Лаури молча выслушал Барбару, а когда девочка дошла до счастливого конца, в трубке некоторое время было слышно сопение, потом глубокий вздох:

— Может, этот мужчина украл и мою Мими? Вчера отпустил спаниеля одного во двор на полчаса, он и раньше гулял в одиночку… А когда я пошёл за собакой во двор, Мими больше нигде не было…

— Ой, я не верю, ведь Мими нисколько не похожа на аризонского терьера — у брата этого противного мужика пропала собачка, похожая на нашего Чапу. Не беспокойся, утром Мими обязательно приведут домой! — утешала Барбара убитого горем мальчика.

Но когда она поздно вечером, перед тем как лечь спать, обдумывала события прошедшего дня, то она уже не была так уверена в том, что Лаури получит свою собаку обратно. Барбаре вспомнился маленький отважный Морковкин, которого украли прямо из его двора, вспомнилась Буянка Пион, хорошая и работящая гончая, которую плохие люди в лесу, во время охоты, затащили в свою машину… Летом, когда семья Кару отдыхала в Армении, с Барбарой случилась странная история: она заблудилась в горах, когда очутилась там одна, и попала в стаю собак — к несчастным собачкам, которые все стали бездомными и жили в лагере. В собачьем приюте жили такие собаки, которых дети щенками притащили домой или на дачу и которые взрослыми так надоели своим хозяевам, что от них избавлялись различными способами: кого-то оставляли на обочине дороги, кого-то забывали на даче и осенью не взяли с собой в город, а кого-то навязывали первому встречному. Были собаки, у которых хозяин умер, и такие, которые так преданно любили своих бывших хозяев, что не смогли привыкнуть к новым. Барбара знала и таких щенков, которые безнадёжно заблудились и не могли найти своих хозяев. Да, у собак хорошие глаза и чудесный нюх, но они не умеют ни писать, ни читать и, конечно, размещать объявления в газете…

Хорошая идея: Лаури должен опубликовать объявление о пропаже Мими, наверное, тогда ему приведут собаку домой, «за вознаграждение», как обещают в подобных объявлениях!

— Да! — отозвался Чапа из коридора, будто прочитал мысли Барбары сквозь дверь. И хотя девочка обещала папе-маме, что место Чапы будет в коридоре, Барбара на цыпочках подошла к двери и прошептала: «Чапа!» И маленький клубок шерсти прошмыгнул в её кровать, словно всё это время только и ждал приглашения. Хорошо засыпать с чувством уверенности, когда в ногах друг тихонько виляет хвостом.

«В конце концов, место собаки осталось в коридоре, — утешала Барбара сама себя. — Другое дело, должна ли собака все время дрыхнуть именно на этом месте. Так что своё обещание я вообще-то не нарушила». Одеяло зашуршало от понимающего виляния хвоста Чапы.

Первая новость, которую услышала Барбара, когда пришла в школу, что Лаури по-прежнему ничего не знает о Мими. Да, мама мальчика пообещала до работы пойти в отдел объявлений и попросить, чтобы сообщение о пропаже Мими опубликовали в тот же день в вечерней газете.

— Но я не мерю, что это поможет, — махнул рукой Лаури, глядя на улицу из окна. — Мама вчера обзвонила своих приятельниц, и все они рассказывали разные страшные истории о пропаже собак. Одну афганскую борзую задавили машиной, а чтобы не было неприятностей, спрятали труп собаки в парке. Говорят, что ловцы собак — ужасно безжалостные люди… А некоторых собак они отводят к учёным, чтобы те проводили разные опыты…

Барбара хотела сказать, что она знает много других случаев исчезновения собак, но поняла, что сейчас говорить об этом Лаури нельзя. Барбара вообще не знала, что сказать, но в итоге она заставила себя вымолвить:

— Вот увидишь, Мими вернётся назад! — Даже сама девочка услышала, как фальшиво прозвучало это предположение.

Кайри, соседка Барбары по парте, к случившемуся отнеслась не серьёзно:

— Лаури, эта Мимми, или Мими, ведь уже давно у тебя, сколько ей было лет?

— Два года.

— Ну, для собаки это довольно серьёзный возраст, так что она была у тебя почти старушка. Что ты волнуешься, попроси у мамули десять рублей и пойди к воротам рынка: вчера там продавали симпатичных щенков. Малюсеньких, миленьких! — Кайри произнесла это голосом старушки, которая любуется маленьким бэби.

— Сама можешь принести себе оттуда какого-нибудь пёсика, — пробурчал Лаури сердито и пошёл к своей парте. Барбара видела, как сосед по парте Брайн положил руку на его плечо, но Лаури оттолкнул её.

— Подумаешь, ему не годятся дворняги, ему подавай только чистокровных спаниелей! — съязвила Кайри. — Сам не умеет заботиться о дорогой собаке! Наверняка они эту Мими морили голодом, вот она и убежала из дома. Смотри, какой худющий сам Лаури!

Барбара покачала головой:

— Что тебе в голову стукнуло? Человек потерял собаку, а ты его не поддерживаешь? У тебя что, никогда не было собаки?

— Мм-м, — Кайри опустила глаза. — Никогда в жизни у меня и не будет собаки.

— Удивительный человек! — подивилась Барбара. Обычно Кайри была компанейской девочкой, никогда не задиралась. Даже тогда, когда из Чехии папа привёз Барбаре очень красивый пенал из пластика, и половина девочек из класса в знак протеста перестали разговаривать с Барбарой: понятно, пенал был такой красивый — с белой и чёрной собачками на картинке, с магнитным замочком, а этому каждый ребёнок может позавидовать. Так вот, даже тогда Кайри осталась подружкой Барбары, хотя пенал заставил и её вздыхать от зависти.

— Да, я странная, — прошептала Кайри, потому что учительница уже вошла в класс и начала урок. — У меня аллергия на шерсть собак и кошек. Как только я поглажу какую-нибудь кошку или собаку, или нахожусь с ними в одной комнате, то сначала начинаю чихать, потом кашлять, а через некоторое время начинаю так сильно кашлять, что дух захватывает… Когда мы ходили к врачу, то он сказал, что от такой аллергии может легко развиться астма.

Барбара не знала, что это за болезнь такая — астма, казалось, что это болезнь старых людей. Страшно подумать о том, что если Кайри соприкоснётся с какой-то собакой, то сразу станет старой и больной.

— Значит, ты не сможешь больше приходить к нам в гости из-за Чапы? — шепнула Барбара.

— Ну, ненадолго всё-таки можно, — решила Кайри. — Не знаю, а вдруг я смогу даже немножко погладить Чапу, если надену перчатку?

— Кайри и Барбара, может, вы расскажете всему классу, что за интересные разговоры вы ведёте?

Барбара ещё вечером обещала маме, что на следующий день пораньше выучит все уроки, но жизнь распорядилась иначе. После уроков Лаури ждал её на школьной лестнице и спросил, опустив глаза:

— Если у тебя нет никаких важных дел, могла бы ты вместе с Чапой помочь мне? Мы прошли бы по всем дворам и осмотрели бы берег озера. Если ты, конечно, согласна.

Барбара сразу вспомнила обещание, данное маме, но никак не хотелось говорить Лаури, что она такая паинька и сначала должна выучить уроки, а только потом выходить гулять на улицу! «Да и сколько это — „пораньше“? — мысленно рассуждала Барбара. — Если три часа — это пораньше, но ведь и четыре не так поздно? С четырех до половины пятого тоже не так много времени — всего полчаса! Ну да, ведь учить уроки можно и при свете настольной лампы, хотя бы до полуночи, а вот искать Мими в темноте нет никакого смысла!». Они договорились, что встретятся в три часа перед магазином «Синилилле». Барбара в промежутке успела забросить свой ранец в угол комнаты, сменить школьную форму на домашнюю одежду, сделать себе несколько бутербродов и надеть на Чапу ошейник. Барбара, делая бутерброды, напевала:

— Хлеб не может дождаться, когда станет бутербродом. Ой, наш бутерброд получился замечательным, зубы от него не откажутся, траля-ля, траля-ля, второго такого вкусного я не знаю!

Чапа сидел с мордой, выражающей ожидание, вежливо попискивал и нетерпеливо поднимался на задние лапы — требовал, чтобы на него обратили внимание.

— Но, Чапа, — увещевала Барбара, — ведь ты не ешь хлеб!

— Да ем, ем, — кротко отвечал махающий без остановки хвост Чапы.

— Посмотри в свою миску: там два кусочка бутерброда и много колбасных шкурок. Ты даже не прикасался к овсяной каше? — И Барбара продолжала напевать: — Хлеб не может дождаться, когда станет бутербродом. Ой, наш бутерброд получился замечательным, зубы от него не откажутся, траля-ля, траля-ля, второго такого вкусного я не знаю!

Чапа стыдливо уставился в пол. Барбара старалась воспитывать Чапу по книге и не хотела приучать его выпрашивать вкусные кусочки у стола, только пару раз она бросила под стол кусочек колбасы со своего бутерброда, а один раз даже свиную косточку. Но этого было достаточно, чтобы Чапа понял: около человеческого стола гораздо вкуснее есть, чем из собачьей миски возле радиатора… С детства у Чапы был просто волчий аппетит: сколько бы ему не дали еды, всё было слизано за минуту. Может, его ненасытность была связана с тем, что когда он был бездомным щенком, он часто голодал, а может, он ел много потому, что рос прямо на глазах, так быстро, что бабушка, которая месяц не приходила к ним в гости, при следующей встрече воскликнула:

— Ой, вы опять взяли новую собаку! А это собака изысканной породы — афганская борзая или как её там?

Бабушка не очень-то разбиралась в породах собак: ведь у афганской борзой тонкий нос и уши, как прическа у старинных дам. Морда Чапы всё больше обрастала шерстью и округлялась — пудель смешанных кровей напоминал бежевую хризантему, в центр которой вросла чёрная блестящая розетка; всегда влажная и холодная, она становилась чувствительной и подвижной тогда, когда мама жарила мясо. Хвост у Чапы был как живой веер, по нему Барбара могла точно определить настроение собаки. Когда Чапа был счастлив, например, догадывался, что сейчас с ним пойдут гулять, его хвост энергично вилял, как пропеллер. А вот если пёсик набедокурил, скажем, порвал обои на стене или притащил свою косточку на ковёр, то тогда он слушал, как его ругают с видом виноватого: голова опущена, а хвост тихонько стучит об под, как бы просит прощения. Когда Барбара во дворе подзывала собаку к себе, щенок прыгал к ней и при этом дружелюбно махал хвостом вправо и влево. Барбара решила использовать энергию собачьего хвоста. Ведь папа часто говорил о том, что, прежде чем закончатся полезные ископаемые, для получения электроэнергии необходимо начинать использовать энергию природы — солнца и ветра. И Барбара подумала, что с электричеством можно подождать, похоже, его ещё хватает, а вот для домашних работ сильный хвост Чапы пригодится, и привязала мокрую половую тряпку к хвосту собаки. Первоначально казалось, что действия хвоста поразительны: в углу, где сидел Чана, очень скоро паркет стад чистым, но потом Чапа побежал приветствовать пришедшего после работы папу и на красивой розовой стене в коридоре, которую только что подремонтировала мама, оставил серые следы от тряпки.

Конечно, Барбара немедленно позвала собаку к себе, но, поворачиваясь, Чапа так здорово махнул тряпкой по лицу папы, снимавшего в это время свою обувь, что родные опять вернулись к старому разговору, который, по мнению Барбары, уже давно устарел: что городской дом, особенно расположенная на пятом этаже типовая квартира, — это не место для собаки. Единственное, чем Барбара могла опровергнуть это утверждение, было: «Это не место и для людей». На это родители разводили руками и говорили, что поделаешь, у некоторых нет и этого. Услышав слово «место» Чапа, как всегда, пошёл на своё место в коридоре и подобострастно стад стучать хвостом об под. Папа-мама обменялись взглядами и больше не вели враждебный для собаки разговор. И так каждый раз! Барбаре показалось, что взрослые очень любят такие ситуации, которые постоянно повторяются! Что бы сказали папа-мама о нынешней ситуации: что важнее, поиск собаки Лаури или 5 + Х = 12? Конечно, последнее дело, по их мнению, важнее, хотя каждый ребёнок точно знает, что Х = 7, так будет и сегодня, и завтра. Удивляясь недальновидности взрослых, девочка протянула Чапе кусочек бутерброда:

— Но это — в последний раз! — Набросила куртку на плечи и вышла вместе с собакой на улицу, к счастью, ни мамы, ни Маргит, которая последнее время стада больше, чем мама, следить за чистотой и порядком, дома не было!

Лаури стоял перед магазином с полиэтиленовым пакетом в руках:

— Мама позавчера варила студень, мы подумали, что косточки останутся Мими… Ты можешь потом отнести их домой. Чапе будет приятно погрызть.

Барбаре стало жалко мальчика:

— Оставь половину себе, вдруг найдём Мими или её приведут к тебе домой.

— Да я несколько косточек оставил дома, в холодильнике, — признался Лаури и вздохнул: — Откуда мы начнём поиски?

— Давай сначала обойдем вокруг магазина, — предложила Барбара. — Чапа, конечно, не гончая собака, у него нет такого хорошего носа, как у немецкой овчарки, но нюх у него наверняка лучше, чем у нас!

Но нюх Чапы в этот момент был занят сумкой Лаури: он кружил вокруг мальчика, пока тот не дал ему в рот лакомство. Теперь Чапа должен был сесть, чтобы поддержать передними лапами выданный аванс и погрызть его.

Когда Барбара натянула поводок, то пёс посмотрел на неё сердитым взглядом: «Бывают же такие непонятливые человеческие дети!» — схватил кость зубами и побежал впереди детей.

Собаки, которые ждали перед магазином своих хозяев, смотрели на гордо шагающего Чапу, у всех изо рта текли слюни. Одна из них, упитанная, в пальто, ухо торчком, была знакома Барбаре: она жила в доме напротив и её звали Тэдди, а её хозяйку — «хозяйка Тэдди». Очевидно, у хозяйки Тэдди, кроме собаки, не было ни одного близкого существа: эту пожилую женщину можно было видеть во дворе и всегда рядом с ней шёл, переваливаясь с ноги на ногу, перекормленный пёсик. Однажды Барбара видела, как хозяйка Тэдди на лестнице разбивала кости тяжёлым молотком для мяса, а рядом собака нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Тэдди был совсем некрасивым псом, Барбаре такие не нравились, но когда она увидела, каким бархатным обожающим взглядом смотрел пёсик на свою хозяйку, она догадалась, что и этот «пончик», как имела обыкновение выражаться Маргит, верное животное с честным сердцем… «Вот, сегодня в магазине были только большие кости, а у Тэдди уже старые зубы, ему трудно косточки разгрызать», — хозяйка Тэдди словно извинялась тогда за свои действия. Теперь Тэдди терпеливо ждал, глядя на дверь магазина, пока хозяйка купит новые косточки… Перед магазином сидели в ожидании большая овчарка в наморднике, похожем на крошечную клетку для птиц, и одна маленькая болонка с розовой ленточкой на шее. Лаури грустно смотрел на них.

— Стой! — Барбара взяла мальчика за рукав. — Смотри, этот мужчина… тот, который сейчас переходит через дорогу, в тёмно-синей куртке…

— Этот — с чёрным пуделем?

— Да, это он хотел вчера увести Чапу.

А Чапа глядел на мужчину и смешно урчал из-за кости, которая торчала у него из пасти.

— Ну, наконец-то, этот сумасшедший нашёл собаку своего брата, — вздохнула Барбара облегчённо. — А так представь: приходит взрослый мужчина, забирает твою собаку и сообщает, что это — аризонский терьер его брата! Наш Чапа — терьер! Ну, что тут поделаешь?

— А по-моему, и эта собака, которую он держит на верёвке, никакой ни аризонский терьер, даже отсюда видно, что это чёрный карликовый пудель. И посмотри, какой он буйный, не дает взять себя на руки, — удивился Лаури.

— Невоспитанная собака! Да и каким воспитателем собак этот мужчина может быть… Вряд ли его брат лучше, хотя он и хозяин единственного аризонского терьера в Таллинне.

Когда троллейбус, стоявший на остановке, стал двигаться, то на остановке уже не было ни грубого мужика, ни его невоспитанной собаки.

— Ладно, каждый ищет своё, — проговорил Лаури угрюмо.

Они обыскали окрестности магазина «Синилилле», побродили в районе магазина «Нурменукку», сходили на берег пруда и к поликлинике, но Мими они не нашли. У Лаури в кармане был маленький резиновый мячик Мими, который он время от времени давал нюхать Чапе, по Чапа только вилял хвостом и спокойно занимался своими собачьими делами. Хотя возле поликлиники он немного оживился и потянул Барбару к мусорному ящику, но после его основательного обнюхивания остановился… и поднял ногу. Барбара развела руками. Лаури встал на цыпочки и приподнял тяжёлую крышку мусорного ящика.

— Зачем ты её поднимаешь! — засмеялась Барбара, но Лаури бросил на неё из-под бровей сердитый взгляд.

— Нет, к счастью, нет, — произнёс мальчик с облегчением. — Я подумал… ну, тут ведь работают врачи и… может, они здесь проводят над собаками опыты и…

— Вот глупый! — Барбара покачала головой. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы над чистокровным спаниелем проводили опыты? Подумай, даже в космос не посылали породистых собак, ты ведь читал, что Лайка, Белка и Стрелка и кто там ещё — все были чистыми дворнягами, как собачка тёти Тэдди, эта пятнистая, в пальто. Ты сам сказал, что у Мими на ошейнике был адрес.

— Да, металлическая пластинка с гравировкой! У мамы есть знакомый ювелир, он сделал гравировку красивым шрифтом «Мимми», адрес и даже номер телефона. Мама сказала, что Мими — уникальная собака, у неё должно быть все тип-топ, — вспоминал Лаури. — Давай сходим ещё раз на берег пруда, там ей очень нравилось гулять. Летом я бросал ей палку в воду, и Мими всегда приносила её мне обратно. Ведь спаниели — это порода, которую дрессируют на ловлю дичи, с ними обязательно надо ходить на охоту на уток. Она была как сумасшедшая, когда видела воду… На берегу озера ей было гораздо интересней, но летом я не мог с ней туда ходить, ведь собакам не разрешают купаться вместе с людьми.

Они обошли вокруг озера несколько раз. Гуляющих там не было, только несколько больших мальчиков ездили на велосипедах наперегонки. Поэтому Лаури осмелел и стал высвистывать свою собаку и звать по имени. Но он не услышал никакого ответа: вокруг был ровный пейзаж, за молодыми деревцами даже котята не могли пропасть из вида, не говоря о собаке.

Барбара почувствовала, что ноги сильно устали. Вместе с усталостью вспомнилось обещание начать пораньше учить уроки — и это, по мнению Барбары, уже не было такой скучной мыслью, какой она казалась вначале. Надо бы пойти домой, отдохнуть немного и сесть за стол.

— Всё-таки осенью быстро темнеет, — смущаясь, произнесла она.

— Давай поедем на автобусе к озеру, — предложил Лаури. — Это моя последняя надежда.

Барбаре стадо неудобно из-за своей хандры. Конечно, если бы Чапа пропал и никто не помог бы ей в поисках, ей было бы плохо… К счастью, в автобусе было много места и никто не стал ругаться, что Чапа без намордника прошмыгнул в транспорт с людьми.

С озера дул прохладный ветер. Барбара подернула плечами:

— Вряд ли Мими здесь хорошо себя чувствовала!

Лаури посмотрел на редкий ольховник и сказал:

— На самом деле я всё время боюсь, что мы найдём Мими вот здесь, без движения чёрно-белый в крапинку комочек… попавшим под машину или утонувшим.

— Да что ты говоришь! — возмутилась Барбара. — Ты сам сказал, что она хорошо плавает! Ну как мне надоела эта поднятая Чапина нога! Может, отпустить его немного?

У Чапы усталость как рукой сняло — освободившись от поводка, он сделал несколько кругов вокруг детей и стал нюхать землю на берегу озера. От косточки остались только воспоминания.

— Четыре лапы, это всё-таки четыре лапы! — засмеялась Барбара. — Ну вот, так я и думала, сейчас начнёт приносить нам мусор, вот уже бежит с каким-то куском дерева.

Чапа подбежал к детям, виляя хвостом, и положил свою ношу перед Барбарой.

— Это не кусок дерева! — воскликнул Лаури.

Да, действительно это не был кусок дерева, это был ошейник. И когда Барбара подняла ошейник, они оба прочитали на блестящей металлической пластинке красиво выгравированное слово «Мимми». Лаури повернулся к Барбаре спиной.

Некоторое время они молча шли вдоль шоссе. Чапа бежал то впереди них, то сзади. Ноги у Барбары уже довольно сильно устали, но было как-то странно жаловаться на усталость, если у другого человека такое большое горе на сердце.

— Мы так дойдём до Кейла! — вдруг испугалась девочка. — Надо бы двигаться в сторону дома.

— Мне не хочется ехать на автобусе, я сейчас не хочу видеть ни одного взрослого. Может, именно кто-то из тех, кто сидит сейчас в автобусе, задавил Мими своей машиной. — Лаури разгневанно взмахнул ошейником.

— Это ведь не точно, что Мими, ну… что Мими больше нет. — Барбара постаралась утешить мальчика. — Ошейник мог просто свалиться с шеи — да и мало ли чего! Может, Мими пошла купаться, а ошейник забыла на берегу.

— Ты несёшь какой-то детский лепет, — улыбнулся Лаури краешком рта. — Ведь собака не какая-то нимфа, которая перед купанием раздевается и оставляет на камне ошейник! Да, моя Мими была хорошей собакой! Знаешь, во сколько она научилась проситься на улицу — в два месяца! И кроме искусственной косточки, которую принесла Мими одна мамина знакомая, она не грызла ничего: ни одного тапка, ни одной туфли, ни одной книги, которые стояли внизу на полке и которые она могла запросто достать зубами.

— А Чапа грыз в коридоре обои, — пожаловалась Барбара, — и выходные мамины туфли ему понравились. Другая обувь его не интересовала. Только эти красные туфли, внутри которых было написано «Саламандер». Наверное, потому что они сделаны из хорошей мягкой кожи. Но что могут сделать туфлям несколько следом от зубов!

— А вот Мими не делала ничего запрещённого, и хотя она была легавая, она ревностно пасла птенца зяблика, работала почти как нянька…

— А что — в Ыйсмяэ есть зяблики? — удивилась Барбара. — Я даже точно и не знаю, как они выглядят…

— Да и я не знал, а бабушка сказала, что зяблик поёт «Из этого леса нельзя утащить ни одной лучинки! Фьит-фьит-ля-ля ви-чиу-кик». Наш Моцарт, конечно, так не пел, только чирикал звонким голосом, а вот его папа и мама, или, кто знает, может, только мама, пели именно эту песню. Перед Ивановым днем я нашёл птичку в лесу, лето я всегда провожу у бабушки. Хутор бабушки находится совсем в лесу, и когда я однажды вечером шёл с вырубки, где искал первую землянику, увидел в траве дрожащего крошечного серенького птенца. Я поймал его — он был маленьким и толстеньким, на макушке, где были более тёмные перья, стояли торчком белые бантики из перьев, похожие на пух отцветшего одуванчика. Я показал птенца бабушке и Лене — это моя двоюродная сестра, которая тоже летом живёт у бабушки. Вначале бабушка предположила, что найденная птица — это птенец трясогузки, Лена была уверена, что это — воробышек, но воробьи более пестрые, у них на спине перья коричневатые. Я залез на клён, под которым нашёл птицу, но не увидел ни одного птичьего гнезда, по крайней мере, на тех ветках, которые выдерживали мою ногу. Мы с Леной решили, что вырастим птенца, тогда будет видно, кто прав — Лена или бабушка. Жильём для него стала коробка от сапог, там из сена мы соорудили гнездо, а в крышку от баночки из-под лекарства налили питьевой воды. Среди бабушкиных книг я нашёл такую, в которой рассказывалось о лесных птицах. Но о том, как растить выпавшего из гнезда птенца, нигде не говорилось. Тогда мы стали просто ловить мух — чем ещё можно накормить такую маленькую птичку? Мы втроём ходили по кругу с хлопушками от мух, как солдатики, и охотились за пищей для птенца… Вначале Мими была будто обижена или ревновала к птенцу, потому что мы с Леной постоянно ходили смотреть на маленькую птичку, предлагая ей еду. Несколько мух он всё-таки, давясь, проглотил, хотя клюв у него был такой маленький, что муха рядом с ним выглядела как большая булочка во рту человека, а что ему ещё предложить, мы не знали. Лена принесла из сада дождевого червя, который был для птенца как крокодил: чирикая, он отпрыгнул от червя и спрятался в углу коробки. Мими… — Лаури вздохнул. — Да, Мими нюхала птенца с интересом, а бабушка закричала: «Вот сейчас задерёт!». И я побежал на помощь птице, но спаниель посмотрел на нас с удивлением, как на сумасшедших, ещё раз понюхал птенца и завилял хвостом.

Ведь она — собака для охоты на птицу, удивилась бабушка. Но на следующий день, когда мы вынесли Моцарта на двор… Моцартом мы назвали птицу потому, что она была очень похожа на портрет композитора, который висел на стене в нашем классе пения. А потом мы поняли, что куда большую опасность для птенца представляют вороны, которые прилетали покопаться в мусорном ящике. Моцарт был совсем крошечным, но вороны заметили его издалека, когда мы вынесли его во двор, они сели на верхушку ели и спускались с ветки на ветку, всё ниже и ниже. Мими испугала ворон, и они снова взлетели на верхушку ели, собака была для птички как пастух. И самое странное: когда Моцарт прогуливался между брёвнами, к нему прилетели два больших зяблика, сначала один, потом другой, несколько раз пролетели туда-сюда, как будто контролировали окрестность, и начали приносить птенцу еду. Иногда они приносили такие большие куски, были ли это насекомые или черви, кто там точно разглядит, но в любом случае слишком большие для его клювика, так что птичья мама просто запихивала их в глотку птенца, проталкивая клювом вглубь. Мими наблюдала тихо и вежливо со стороны, будто какой-то исследователь природы, и никого не трогала… Но если кошка пыталась незаметно подкрасться ближе, то она устраивала такой скандал! Мы боялись кошки и не рисковали оставлять Моцарта надолго во дворе, но каждый раз, как мы выносили птенца во двор, родители были на месте. Так они кормили птенца каждый день… до его смерти.

— Чьей смерти? — испугалась Барбара.

— До смерти Моцарта, естественно, — вздохнул Лаури и махнул рукой. — Нет, у меня никого не может быть, все, кто хотя бы немного человечны, умирают: Моцарт и Мими, и… Мы так и не узнали, почему Моцарт умер… Может, мы не должны были ему давать мух, или вдруг среди мух оказалась какая-нибудь ядовитая букашка?.. А может, нельзя было птичку поить из пипетки, ведь из крышки от баночки он воду не пил… Мы думали, что у него жажда, и как только он открывал клюв, мы ему сразу напускали пипеткой воды в рот. И однажды утром мы нашли его мёртвым в коробке. Мими понюхала труп птенца и толкнула его носом, будто пыталась его оживить.

Барбара не знала, как утешить Лаури. Вроде бы что-то надо сказать, но что? Она догадалась, что мальчик стал рассказывать о птенце, чтобы не думать о Мими, но волей-неволей пропавшая собака постоянно вспоминалась ему.

— Вы похоронили птенца? — наконец спросила девочка.

— Да, похоронили, под той самой большой елью, с которой за ним следили вороны, в коробке-домике. Но самое страшное было то, что зяблики всё время прилетали и искали своего птенца: как только кто-то открывал дверь, одна из птиц, сидевших на ветке черёмухи или на поленнице, спрашивала: «Виу-чиу?». У бабушки наворачивались слёзы на глаза, когда она видела этих птиц, однажды она даже основательно объяснила им историю гибели их птенца. Но птицы прилетали ещё две недели и ждали Моцарта… По утрам и вечерам они пели недалеко в кустах: «Из этого леса…».

— Да, птицы все такие умные, — сказала Барбара. — Но теперь я точно должна идти домой. Так и так меня будут ругать. Не огорчайся! — крикнула Барбара и заспешила к своему дому. Конечно, её стали ругать. И у папы-мамы, и у Маргит была в запасе куча упрёков. Если с родителями можно было как-нибудь договориться, то старшая сестра продолжала придираться. Даже через некоторое время, когда Барбара уже сидела за учебниками, она просунула голову в приоткрытую дверь и прошипела:

— Нет, ты скажи мне, о чем это ты разговариваешь с этими пацанами, и тебе не скучно? Например, с этим Лаури?

— Ты видишь, я учу уроки! — отчаялась Барбара. — Можешь быть уверенной, что о том, как вытирать пыль и о стирке носков, мы не говорили! — зло огрызнулась она, видя, что сестра и не собирается оставлять её в покое.

— Этому я поверю, ты и сама ничего об этом не знаешь, — ухмыльнулась Маргит. — Ты можешь валяться в пыли, надевать грязные носки, а в голове у тебя всякие завиральные истории!

— Завиральные истории! — передразнила Барбара жеманный голосок сестры. — С Лаури мы говорили, например, о Моцарте, если хочешь знать.

— О-о! — Маргит покачала головой и ушла в прихожую. Барбара слышала, как сестра после только что прозвучавшей трели телефона сняла трубку и строгим голосом сказала: — Алло! Да, она дома, но учит уроки. Ладно, я передам. Сразу же? Ну, знаешь. Хорошо, спокойной ночи.

— Меня звали? — окликнула Барбара.

— Этот твой поклонник, который интересуется Моцартом, сообщил, что у него теперь есть Мими! — съязвила Маргит. — Так что спокойно учись дальше.

— Ура-аа! Мими вернулась! — закричала Барбара на всю квартиру. Похоже, что никто не разделял её радости, только в прихожей был слышен стук хвоста Чапы. — Вот здорово!

— Теперь я знаю, что такое несчастная любовь! — вздохнула Барбара. — Это словно ты видишь плохой сон, из которого никак не выйти. Вроде знаешь, что есть выход, но не можешь его найти…

Чапа сочувственно вилял хвостом. Как только дверь за папой-мамой и Маргит закрылась и в двери щёлкнул замок, пёс сиганул в комнату Барбары. Он знал, что Барбаре нужен друг.

— Ну, я, например, это знаю совершенно точно, что мама и папа заботятся обо мне, Маргит… она тоже старается быть хорошей, по-своему. Я тоже забочусь о папе-маме, но мы не можем понять друг друга! — размышляла Барбара. — Иногда мне кажется, что они считают меня не совсем нормальным человеком. Вообще… кажется, большинство взрослых считают, что дети не совсем нормальные, а взрослым людям, чтобы они не предпринимали, им всё позволено. Но я вижу, как раздражает маму тётя Ева, когда она, приходя к нам в гости, каждый раз без разрешения начинает копаться в шкафах, спрашивая «Что у тебя здесь?» и «Что ты там хранишь?». Но мама всегда скрывает своё негодование, хотя с облегчением вздыхает, когда тётя Ева уходит. Дядя Арви надоедает всем своими бесконечными анекдотами, которых никто не понимает, но разве его кто-то в этом упрекает? Никогда! А надо мной, которую они знают со дня рождения, издеваются и называют врунишкой, фантазёркой и Андерсеном, потому что всё, что я говорю, — это сказка!

Чапа вздохнул и растянулся на полу.

— Ну нет, если бы я на самом деле хотела сочинять сказки, разве я не смогла бы придумать какую-нибудь красивую историю про принцессу? — продолжала Барбара грустно утешать себя. — Какое удовольствие придумывать про таких типов, как этот неопрятный вор собак? Если бы они однажды выслушали меня внимательно, может, тогда поверили бы? А вот нет, проще обозвать другого врунишкой и гордо всем вместе пойти в кино, прихватив при этом и мои ключи! Как будто я ребёнок или какой-то преступник. Нет, если я и чувствую что-то к моим родителям, то это — только несчастная любовь!

Барбара почувствовала, как глаза наполнились слезами, но какая польза от этих слёз! Довольно унизительно было думать, что её посадили на целый вечер в заточение только потому, что накануне она помогала Лаури искать Мими и что она — совершенно случайно — сегодня получила по математике три с минусом! У некоторых детей ничего кроме троек в дневнике и не водится, есть такие, которые даже рады таким отметкам! Так им и надо, если она сегодня вообще не будет смотреть в учебники, а завтра получит даже двойку, поднимет руку и попросит поставить ей двойку, что тогда?! Лучшим наказанием для них было бы, если бы в доме вдруг возник пожар или квартиру залило бы водой. Они вернутся довольные и весёлые из кино, а от дочери, оставленной в заточении, останется только обгоревший или утонувший труп. Бр-р!

— Ведь мамы щенков не бывают такими безжалостными к щенкам, правда? — обратилась девочка к Чапе.

— Да, всякое бывает, — ответил щенок, — ведь детей надо воспитывать! Меня мама несколько раз трепала за ухо, и задним числом можно сказать, что за дело. А знаешь, что в наших краях видели Нильса?

— Нильса? — удивилась Барбара. — Это невозможно. Как он сюда попал? Ведь бродячих собак не берут в самолёт, а пешком такое расстояние он не смог бы протопать! Может, это какой-то другой, похожий на Нильса сенбернар?

— Нет, как ни один человек не похож на другого, так и собаки, хотя они одной породы. Я не поверил своему носу, когда почувствовал на берегу озера слабый запах Нильса, а сегодня рано утром, когда мы гуляли с твоим папой и я встретился с собаками из соседнего дома, они все как один подтвердили: Нильс пришёл сюда с гор и ищет тебя и своих бывших хозяев.

— Чапа, ты опять умеешь разговаривать! — обрадовалась Барбара. — Почему ты раньше ничего не говорил на человеческом языке?

— А может, это ты опять стала меня понимать? — улыбнулся Чапа.

Телефонный звонок позвал Барбару в прихожую. Это был Лаури, который от большого счастья, что вернулась Мими, даже не пошёл утром в школу.

— Мими вернулась, вчера я сказал об этом твоей маме или сестре. Она была немного потрёпанной и хромала на левую переднюю лапу, но главное, что жива. Я уже сходил с ней утром к ветеринару, лапу перевязали, а собака всё время хочет стащить бинт с лапы. Но я хотел сказать тебе совсем другое. Приходи к нам, так лучше всё обговорить, — позвал Лаури.

— Я не могу сейчас уйти из дома.

— Ладно, тогда я приду к тебе, — предложил Лаури.

— Нет, и ты не сможешь прийти к нам. Дело в том, что меня заперли дома, ну, вчера поздно пришла с улицы, а сегодня по математике получила три, — объяснила Барбара.

— Да-аа! — Лаури сразу всё понял. — Знаешь, я видел сегодня этого человека с аризонским терьером и, по-моему, у него на поводке была собака в пальто, которая живёт в вашем доме, ну знаешь, это собачка старой тёти!

— Это Тэдди! — догадалась девочка. — Послушай, тогда он действительно настоящий вор собак, просто профессиональный преступник! Мне сразу показалось, что этот дядька — подозрительный тип. Сообщи сразу в полицию!

— Полицейский стоял перед магазином, и когда дядька прошёл мимо, я подбежал к нему и рассказал обо всём, но страж порядка только рассмеялся. И пока я разъяснял ему ситуацию, собачий вор пропал. Нужно, чтобы об этом сообщил какой-нибудь взрослый человек. Моя мама придёт с работы только поздно ночью…

Барбара грустно усмехнулась:

— Моим вообще не стоит об этом говорить: они и так считают меня сочинительницей сказок. Сразу иди к хозяйке Тэдди, насколько я знаю, она живёт в доме напротив, в шестой квартире.

— Хорошо! — И Лаури положил трубку.

Барбара покачала головой: вот такова жизнь, взрослый мужчина ходит по городу и ворует собак, и никто его не ругает за это, потому что он — взрослый, более того, никто не верит, что какой-то взрослый мужчина может делать такие вещи и только потому, что он — больше не ребёнок! На самом деле этот мужчина наверняка сумасшедший: зачем ему нужна собака, если по его лицу видно, что ему наплевать на собак и собакам на него тоже. Если бы он воровал только породистых собак, как спаниель Лаури, если бы он воровал только красивых собак смешанных кровей, как Чапа, то можно было бы его понять: ведь их он мог бы продать на рынке за хорошие деньги. Но что он будет делать с толстым, немощным и старым Тэдди? За него ему не дадут и крону! Нильс — да, Нильс действительно может быть дорогой собакой.

— Чапа, это было во сне или наяву, но ты как будто сказал, что в наших краях видели Нильса? — осведомилась Барбара с сомнением.

Чапа завилял хвостом и ничего не ответил.

— Что ты притворяешься? — Барбара топнула ногой. — Будто ты разучился говорить! — Чапа зевнул, повернул голову на спину и стал усердно себя покусывать.

— Что такое — у тебя блохи? — разозлилась девочка.

Чапа поднял заднюю ногу и стал полировать свою ляжку.

Барбара нервно прохаживалась между коридором и комнатой. Она даже не догадалась спросить у Лаури номер телефона! Можно было бы спросить у Кайри, но придётся объяснять, зачем ей нужен этот номер! О собачьих заботах Кайри так и так ничего не поняла бы и, вполне может быть, завтра целый класс был бы полон сплетен: Барбару заперли дома, и она не могла ничего лучшего придумать, как позвонить Лаури…

Но Лаури позвонил сам:

— Хозяйки Тэдди не было дома. Сосед сказал, что она вроде ушла с собакой… Вдруг я ошибся, может, это была не Тэдди — собака в пальто!

— Конечно, собак, которые носят пальто, может быть не одна, — согласилась Барбара. — Когда меня освободят, я загляну к хозяйке Тэдди!

Кроме того, Лаури хотел узнать уроки на завтра, Барбара принесла из своей комнаты дневник и стала зачитывать мальчику номера заданий. Когда она вернулась в комнату, то обратила внимание на укоризненный взгляд Чапы.

— Это был вовсе не Тэдди, — сообщила Барбара собаке. — Наверняка Тэдди гуляет сейчас спокойно со своей хозяйкой!

Чапа снисходительно поплёлся в коридор.

— Но мужчина! — вспомнилось Барбаре. — Мужчина, который гулял с собакой, похожей на Тэдди, был всё-таки тот самый!

В маленькой комнатке хозяйки Тэдди пахло яблоками, валерьянкой и ещё каким-то сладко-пряным лекарством. Барбара сидела за круглым столом, покрытым салфеткой, вышитой фиалками, напротив хозяйки Тэдди и сосала конфету.

— Бери, бери ещё! — хозяйка Тэдди подвинула к девочке стеклянную вазочку с конфетами. — Мои зубы уже не могут их разгрызть. Тэдди грыз другие, но и его клыки уже не такие, как в молодости… ведь ему было двенадцать лет, он — щенок собаки моей умершей подруги. Сам совсем старенький, ан видишь, силён на свадьбы!

— А что, Тэдди был… есть самец? — удивилась Барбара.

— Да, ещё какой самец, — улыбнулась хозяйка Тэдди. — Раньше с ним бывало трудно, если у какой собаки была свадьба: Тэдди всегда был там первым и последним, даже если невеста была вполовину больше его! Много раз я думала, что он пропал, но он через неделю или две возвращался домой, у самого — кожа да кости, ухо в крови и шерсть всклокоченная… Но душа сильна! Наверное, и сейчас он пошёл по этой дорожке — да такая старая собака не выдержит свадебного соревнования!

— А может, Тэдди украли? — предположила Барбара.

Хозяйка Тэдди рассмеялась сквозь слезы:

— Да кто станет красть такую старую собаку! Да и в мире не так много разбойников, как показывают по телевизору в фильмах — когда их смотришь, так страшно жить!

Барбара встала и поблагодарила за конфеты. О том, что Лаури видел Тэдди с чужим мужчиной, лучше было не говорить.

— Да-да, в этом году наверняка будет ранняя зима, поэтому собаки уже в октябре справляют свадьбы, — покачала головой хозяйка Тэдди. — Не огорчайся, деточка, такова жизнь! Да мы все должны однажды пропасть!

Такие разговоры Барбаре не нравились, она быстро распрощалась и побежала во двор, где её уже давно ждал Лаури.

— И смех и грех, но хозяйка считает, что её Тэдди убежал на свадьбу и там сгинул! — покачала головой Барбара. — Она ещё предположила, что будет ранняя зима! И она не хочет ни сообщать в полицию, ни писать объявление в газету о том, что Тэдди пропал!

— А вдруг действительно Тэдди пошёл на свадьбу! — засмеялся Лаури. — У нашей Мими, похоже, тоже бывают свадебные порывы, она то и дело присаживается перед каждым самцом и не хочет сидеть дома, на каждом углу оставляет записки…

— Какие записки? — не поняла Барбара.

— Ну, присаживается! Мама сказала, что так собаки оставляют в разных местах свадебные приглашения, что, мол, добро пожаловать, собаки-самцы. Мими с радостью приглашает вас всех на свадьбу! Самцы обнюхивают сообщение и поднимают молодецки лапу: «Спасибо за приглашение, как будет время, так сразу и приду!»

Барбара засмеялась:

— Они, наверное, никогда не ответят: извините, что у меня нет времени!

— И что вы тут смеётесь? — окликнули их издали. Это была Кайри, которая шла от магазина и жевала пирожок.

— Вы уже гуляете без собак? Да?

— Знаешь, собака Лаури сама пришла домой, — объявила Барбара.

— Похоже, что да, пришла! — усмехнулась Кайри. — даже песенку придумали: «Жених и невеста, тили-тили тесто!..»

— Вот помешанная! Я тебе покажу! — Лаури шагнул в сторону Кайри, но она быстро ускользнула и опять произнесла:

— Жених и невеста…

— Дура! — крикнул Лаури и чуть не попал под велосипед.

— Тише, тише, мой юный друг! — Велосипедист поставил ногу на землю. — Ну, здравствуй, Барбара!

Барбара рассматривала большого чужого мальчика — его голос казался знакомым. Но глядя на его покрасневшее лицо и светлые волосы, она стала сомневаться:

— Ты… ты Хого, что ли?

— Ты что — не помнишь рыцаря, который спас твою собаку? — засмеялся мальчик.

— А где твои зелёные волосы? — удивилась Барбара.

— Небольшое разнообразие, — ухмыльнулся Хого. — Сегодня вечером к нам в гости должна прийти мамуля, хочется немного поиграть в пай-мальчика!

— Мамуля — и придёт в гости? — не поняла Барбара.

— Ну да, она живёт с моей сестрой в Пайде, — Хого попытался произнести это безразличным тоном.

Барбара заметила, как через двор к ним приближается Маргит, и стала спешить:

— Я, кажется, должна идти домой!

Но Маргит на этот раз была довольно странной: она уже издалека махала Барбаре и крикнула:

— Барбара! Что вы тут во дворе мёрзнете?

— Совсем не холодно. — Барбара оправдывалась и готовилась к большему нагоняю.

— Пойдёмте лучше к нам кофе пить! — предложила Маргит. От удивления у Барбары открылся рот: Маргит приглашает её друзей пить кофе! Та самая Маргит, которая обычно поднимает страшный шум, когда какая-то подружка Барбары приходит к ней в гости: опять в коридоре грязно, опять ковёр смят, опять беспорядок в комнатах и вещи лежат не на своих местах! Это была совершенно новая Маргит!

— И ты, Андрес, тоже мог бы зайти! — продолжала Маргит, а Хого пожал плечами:

— Да я не очень люблю кофе, ну, время есть…

— Какой Андрес? — удивилась Барбара. — Это Хого!

Но Хого защёлкнул на замок велосипед и провозгласил:

— Ну и что, в частной жизни я иногда бываю и Андресом, ведь у хорошего ребёнка должно быть несколько имён!

Выходило, что панк Хого по будням был мальчиком из параллельного класса Маргит по имени Андрес Таммик, только раньше он учился в другой школе и жил на другом конце города. И, несмотря на это, Барбара не уставала удивляться поведению Маргит: она вела себя точно как мама. Попросила всех повесить куртки в коридоре на крючок, подкинула, понукая, весело прыгающего Чапу и пригласила гостей в большую комнату:

— Чувствуйте себя как дома!

Ну да, может, Лаури и Хого-Андрес чувствовали себя как дома, а у Барбары было такое чувство, будто в их квартире разыгрывается какой-то спектакль, и она не знала, какая роль предназначена ей.

— Барбара, ты покажи гостям свои книги про собак, — послышался из кухни голос сестры, которая гремела там посудой, и за то время, пока Барбара искала в своей комнате книги, она уже успела накрыть стол.

— Нет, нет, дети пьют кофе только со сливками, — послышался самоуверенный голос переродившейся вдруг сестры, и она вылила в чашки Лаури и Барбары целый кувшин сливок.

«Что скажут папа-мама, если сейчас придут домой?» — подумала Барбара, а Маргит, которая будто прочитала её мысли, сообщила: «Папа-мама пойдут сегодня после работы к кому-то на смотрины, так что кошки — из дома, у мышей — праздник! Ай!»

— Кстати, это не мышь, а крыса, — засмеялся Хого-Андрес, взял рукой забравшуюся на стол белую крысу и протянул в сторону Маргит. — Совершенно прирученный зверь, чрезвычайно интеллигентный!

Маргит сморщила нос, но двумя пальцами всё-таки погладила крысу:

— Она ест печенье?

— Людвиг ест всё, что едят люди, — сообщил Хого-Андрес и отломил крысе уголок печенья. Крыса взяла кусочек в рот и забралась на плечо мальчика, где уселась поудобней, и стала грызть печенье, держа его двумя худенькими розовыми лапками.

— На самом деле я завёл крысу только для того, чтобы дразнить мачеху! — произнёс Хого-Андрес, скорчив гримасу. — Да, у меня была злая мачеха, но она сбежала до того, как я стал её дразнить. Зато крыса оказалась чрезвычайно интеллигентным животным!

— Наша Барбара тоже сходит с ума от зверей, — сказала Маргит. — И ещё она — маленькая фантазёрша. А ты? — она обратилась как тётушка к Лаури. — Ты, кажется, тот самый друг Моцарта. Ведь правда? Я всё знаю!

— Мм-м, — Лаури испуганно кивнул головой. — Только Моцарт умер…

Маргит засмеялась:

— Ты думаешь, я не знаю? Ну вы оба и шутники! А я получила сегодня из Финляндии письмо! Наш класс будет переписываться с финскими детьми, и мне пришло совершенно личное письмо от одного мальчика!

Письмо она показала всем. Лаури на минуту посмотрел на марку на конверте и затем углубился в книги Барбары про собак. Между тем Хого-Андрес вытащил письмо из конверта и спросил:

— Можно посмотреть, что этот Пекка тебе пишет?

— Откуда ты знаешь, что его зовут Пекка? — засмеялась Маргит. — Пишет, что, может, зимой приедет вместе с родителями в Таллинн! Боже, я должна серьёзно начать учить финский язык!

Вот это воображала! Глядя на сестру-кокетку, Барбаре стало противно. Лаури, должно быть, думал так же: он встал, поблагодарил за кофе, хотя смог проглотить только полчашки, и сообщил:

— Я должен идти гулять с Мими, а то она дома разорвётся!

— Я тоже пойду с Чапой гулять, — сказала Барбара, надеясь, что Хого-Андрес догадается дойти с ними, так и надо Маргит, пусть кокетничает в одиночестве с письмом своего Пекка! Но одноклассник Маргит положил стопку книг себе на колени и спросил:

— Сколько же пород собак в мире?

— Да, смотри, это синий терьер. — Маргит притворилась, что знает всё про собак.

— Не синий, а скай-терьер, — поправила Барбара. — Ты ведь ничего не знаешь про собак!

— А с какого это времени ты знаешь английский язык? — усмехнулась Маргит. — В этой книге ты можешь только по картинкам разобраться, где начало, а где — конец!

Вот это да, сегодня ничего не было сказано про то, что Барбара пошла гулять с собакой, а уроки ещё не сделала!

— Успешного изучении собак! — пожелала Барбара ядовито, закрыла дверь и скорчила гримасу оставшимся в комнате.

Как только начинаются чудеса, так им не бывает конца! Чудо, что Маргит предложила кофе, померкло перед новым и более ярким чудом: посреди золотого октября, в немного прохладный вечер, вдруг пошёл снег! Клёны стояли золотисто-жёлтые, ольховые листья тёмно-коричневые, а с неба падали большие белые хлопья, которые быстро таяли. Но снегопад ещё не закончился: хлопья всё падали и падали до тех пор, пока на деревьях не образовалась корочка снега, а лежащие на земле листья очень скоро стали выглядеть как маленькие жёлтые совки для муки, в каждом — с ладонь снега.

— Смотри-ка, хозяйка Тэдди была права, похоже, что в этом году будет ранняя зима! — подтвердила Барбара.

— Ну да, как ты видишь, у Мими и свадьба в самом разгаре, посмотри, как они с Чапой вдвоём скачут! — сказал Лаури. — Да, тут долго бродить нельзя, иначе случится беда!

— Какая беда?

— Ну, поженятся. — Мальчик нахмурился, потому что девочка не поняла его: — И тогда у Мими будут щенки смешанных кровей!

— Не выдумывай! Чапе только год исполнился, да он совсем бэби!

— У собак совсем другой отсчет времени, в одной твоей книжке есть даже таблица, где сказано, что годовалой собаке столько лет, сколько шестнадцатилетнему человеку, а двухлетняя собака такая же, как человек двадцати четырех лет! Так что Мими как раз в том возрасте, когда собаки выходят замуж! — умничал Лаури.

— И что будет? — испугалась Барбара. — Что, мы должны съехаться в одну квартиру? Мои наверняка не согласятся!

— Не будь младенцем, — засмеялся Лаури. — Во-первых, собаки никогда не живут семьями, а во-вторых, мы должны строго следить за Мими: спаниеля можно вязать только со спаниелем, иначе испортится порода! Ты сама знаешь, как это происходит!

Лаури свистнул и позвал Мими, но собака сделала вид, будто и не слышала своего хозяина. Да и Чапа вдруг стал непослушным: навострив уши, виляя хвостом, собаки бегали рядышком по свежему снежку. Мими прихватила с земли какую-то ветку, повиливая хвостом, потрусила. Чапа то бежал рядом со спаниелем, то убегал вперед, то поднимал лапы за её спиной. Когда Мими выплюнула кусок дерева изо рта, Чапа молодцевато взял его зубами и стал кружиться вокруг спаниеля. Сделав несколько кругов, он бросил деревяшку, согнул передние лапы и, виляя хвостом, стал ждать подругу. Мими остановилась перед Чапой, также согнула передние лапы и прихватила с земли полный рот снега. Не переводя взгляда с Мими, Чапа тоже прихватил снега и стал с хрустом его грызть.

— Жених и невеста в баре-мороженом! — засмеялась Барбара.

За игрой собак было действительно весело наблюдать, хотя Лаури, успокаивая себя, время от времени сообщал:

— Последний круг, потом идём домой!

Но после одного долгого круга собаки не вернулись вовсе. Барбара и Лаури, у каждого в руках поводок, свистели, заманивали, угрожали каждый своей собаке, но ольховник, за которым пропали собаки, молчал.

— К сожалению, снега не так много, чтобы найти их по следам! — посетовал Лаури. — Мими, немедленно ко мне!

— Как сквозь землю провалились!

Они ещё некоторое время искали своих собак, уже руки стали замерзать, уже наступили сумерки.

— Наверное, Мими опять вернётся ночью, — сказал Лаури. — Долго мы будем тут стоять! Не беспокойся, да и Чапа притащится вместе с Мими к нам, я тебе позвоню!

У Барбары не было настроения что-либо ответить Лаури. Разве Чапа мог быть таким предателем? Её Чапа, который умел даже читать мысли своей хозяйки, незамедлительно её слушался и везде её сопровождал, только посвисти! Нет, теперь эта собака получит от неё, пусть только придёт домой!

— Смотри, какой-то велосипедист едет со стороны озера. Вдруг это Андрес? — Лаури вышел на шоссе.

— Ну да, этого ещё не хватало! — рассердилась Барбара. — Эй, Хого, удалось вам изучить английский язык по книжке о собаках?

— Маленькие дети так поздно не должны одни находиться на улице! — засмеялся большой мальчик в ответ.

— У нас пропали собаки! — пожаловался Лаури. — Ты не видел их там, на берегу озера?

— Нет, я даже запаха собаки не почувствовал, — ответил велосипедист. — Сегодня снег так неожиданно свалился на нас! До сих пор на краю поля можно было найти отдельные колоски, Людвигу они очень нравятся, а теперь торчат только пустые стебли. Не знаю, как мы переживём с Людвигом зиму? Хотите покататься? Мальчик может сесть на багажник. А Барбару я посажу на раму.

Снег на дороге уже растаял, она блестела, как мокрая, и Барбаре показалось, что вот-вот они вчетвером — Хого, Людвиг, Лаури и она — полетят кувырком. Она вздохнула облегчённо, когда Хого-Андрес довёз их до троллейбусной остановки:

— А дальше езжайте на четырёх колёсах!

Они хотели сесть на троллейбус, но остановились: прямо перед ними из троллейбуса вышел тот мужчина, который назвал Чапу аризонским терьером. Вор собак на этот раз был не один: с ним вместе был мужчина в таком же помятом пиджаке, он был на голову выше своего спутника и здоровее. Мужчины, не обращая внимания на детей, дружно повернули на дорогу, ведущую к озеру.

— Постой, — остановила Барбара Лаури. — Я спрошу у этого мужчины…

И бросилась к мужчинам:

— Дядя, вы случайно не видели мою собаку?

Мужчины обменялись взглядами и ответили почти одновременно:

— Какую собаку? Нет здесь никаких собак! — Они хотели продолжить свой путь, но к ним подошли Лаури и Хого-Андрес:

— Скажите по-хорошему, куда вы дели собак! — Хого-Андрес своим велосипедом преградил дорогу мужчинам.

— Да что вы тут болтаете? — бросил им зло высокий мужчина, а второй добавил:

— Сами смотрите внимательней за своими собаками!

— Мы… мы сообщим в полицию! — угрожал Лаури плаксивым голосом.

— Вас самих следует отвести в полицию! — Высокий мужчина толкнул велосипед Хого, вроде бы легко, но Хого вместе с велосипедом упал на асфальт. Вдруг белая крыса выскочила из пазухи, фыркнула и подскочила высоко вверх, почти до лица высокого мужчины.

Длинный, испугавшись, отпрянул назад, но его друг оказался проворным: он сбил рукой крысу и поддал её ногой так сильно, что зверёк пролетел несколько метров и остался лежать на земле.

— Людвиг! — крикнул Хого. — Вьють, Людвиг!

Но зверёк не пошевельнулся, и Хого бросился к нему. Когда Барбара и Лаури подбежали к Хого, мальчик держал на ладони маленькое неподвижное тельце. Глаза крысы были закрыты. Из треугольного рта торчали желтоватые зубы, сквозь которые текла струйка крови.

— Жива? — спросила Барбара, но Хого ничего не ответил, только его глаза заблестели от влаги и гнева.

— Убью! — пробормотал, наконец, мальчик зло.

— Эти мужчины убежали, — сообщил Лаури.

— Всё равно убью! — с угрозой произнёс большой мальчик.

Следующий троллейбус проехал мимо них с визгом. Пожилая пара, держась под руки, медленно подошла к детям. Мужчина и женщина пренебрежительно посмотрели на Хого, держащего на ладони крысу, а когда они прошли несколько шагов вперед, женщина произнесла осуждающе: «Смотри, какие они, эти современные дети, — ничего другого не делают, как мучают зверей! Эти, кажется, поймали ласку!».

— Иди ты! — зло прокричал Хого. Это было сказано очень некрасиво, но Барбара почувствовала, что и она хотела бы ответить что-то подобное в ответ.

На тротуаре, перед входной дверью, от только что выпавшего снега остались лишь лужицы. Барбара держала руку на дверной ручке и надеялась, что вот-вот из-за угла или из-за кустов зелёной изгороди появится Чапа. На всякий случай она тихонько позвала: «Чапа!» и посвистела. И — о чудо! Из-за угла дома послышалось топот собачьих лап и кряхтение собаки.

— Ах ты, Чапа!

В голосе Барбары прозвучали и радость, и укоризна. Но оба чувства были преждевременными: тот, кто подбежал к Барбаре и положил свои тяжёлые лапы ей на плечи, так что девочка чуть не упала, а большим тёплым языком облизал её лицо, был вовсе не Чапа.

— Нильс!

Большая собака выглядела довольно смешно, когда она, как щенок, стала радостно танцевать вокруг девочки.

— Как ты здесь очутился? — удивилась Барбара.

— Здравствуйте! — последнее слово было сказано соседскому дяде, который стоял в дверях и пристально разглядывал Барбару и сенбернара. — Давай лучше пойдём к пруду, — сказала девочка. — Здесь нельзя спокойно поговорить.

Они пошли к пруду, Барбара села на скамейку, а сенбернар положил свою большую голову ей на колени.

— Расскажи теперь, как живут там другие — Рекс и Лырри, и все остальные! — попросила Барбара, гладя голову собаки со сбившейся шерстью.

— Рекс… Рекс, кажется, погиб, — вздохнул Нильс. — Я боюсь, что все они там погибли.

— Что, лесные собаки?

— Да нет, лесные собаки после того, как ты нам сделала костёр, стали намного осторожнее, они больше не показывались на территории собачьего дома. Зато они смелее стали нападать на людей. Говорят, Нинну и её злой жених даже напали на одну дачу, украли со стола, накрытого во дворе, мясо и вонзили клыки в руку хозяина дачи. После этого охотники организовали большую облаву, но, к сожалению, не на лесных собак. Они пришли к нашему собачьему дому и, поскольку точно не знали, как выглядят лесные собаки, посчитали, что мы, да-да, именно мы и есть лесные собаки, и открыли огонь. Рекс — вечная ему память! — к счастью всё понял, в то время как семейство гончих потеряло голову: их учат держаться блике к людям с ружьями… боюсь, что из семейства Сирки никто не остался в живых… Люди стреляли в собачьем доме по всему, что хоть немного двигалось. То, что Рекса ранило, это я видел, но когда он на трёх ногах допрыгал до кустарника, он не жаловался и не охал, как собаки поменьше, а наставлял других: убегайте как можно дальше! В этих краях в ближайшее время не следует показываться людям на глаза! А если побежите на городские улицы или даже на поезд, держитесь поближе к какому-нибудь человеку, от которого пахнет добротой, тогда все посчитают, что это его собака и оставят в покое! Помните, не все люди плохие!

Барбара вытерла глаза:

— Должен Рекс остаться в живых! Должен!

Нильс покачал головой:

— Я тоже надеюсь на это. Он был… есть… всё-таки очень умной собакой. Я убегал всё дальше и дальше от шума стрельбы, иногда немного отдыхал, а потом бежал опять. В конце второго дня я прибежал на железнодорожную станцию и помаленьку обнюхал воздух вокруг. Вскоре я почувствовал запах хорошего человека — это был маленький мужчина с седыми волосами и в очках, который в ожидании поезда читал газету и грыз бутерброд. Естественно, я не стал выпрашивать у него кусочек, но когда я посмотрел в упор на этого мужчину, у меня, наверное, полились слюнки. Он поднял глаза от газеты и засмеялся: «Что, захотелось сырной булочки, а?», вытащил из сумки целый бутерброд и бросил мне. Он целым и невредимым оказался в моём желудке. Мужчина дал мне ещё печенья и конфету, а когда поезд, свистя, подъехал к станции, я сделал вид, что иду за станцию, но на самом деле тихонько ступал за хорошим мужчиной по ступенькам вагона. Я смог проехать довольно долго, прежде чем пришла тётя и сердитым голосом стала спрашивать: «Чья собака сидит в тамбуре? Ведь люди боятся переходить из одного вагона в другой, когда такая мордастая собака там несёт охрану!». Конечно, никто не признал меня своей собакой и на следующей станции меня согнали с поезда. Дальше я путешествовал с одной большой семьёй, потом с двумя девочками с длинными косами…

Пришлось много пройти пешком, и, наконец, природа стала как будто бы знакомой. Тогда я почувствовал, куда я точно должен идти. Я искал тебя много дней, местные собаки оказались в основном отзывчивыми и разговорчивыми. Как только я описал тебя и Чапу, мне показали, где ты живёшь. Только я вначале не осмеливался спрашивать про Чапу, прости, я совсем не был уверен, оставила ли ты его себе…

— Конечно, Чапа моя собака! — подтвердила Барбара. — Папа-мама и даже Маргит уже почти освоились с ней. Хотя иногда бывают и неприятности. Папа каждое утро бегает и гуляет с Чапой, говорит, что благодаря собаке у него пропал живот и всё такое, что как-то странно взрослому человеку бегать просто так, а когда с собакой, то это хорошее объяснение! Только… только Чапа убежал сегодня вечером! Просто побежал в кусты и пропал! Честное слово, я ему не сказала ни одного плохого слова, не говоря о том, чтобы его пошлёпать!

— Как он мог быть таким глупым! — Нильс покачал головой. — Послушай, а не была ли здесь замешана лапа какой-нибудь собачки-девочки?

— Ну да, был один спаниель, Мими, с ней они и убежали! — посетовала Барбара. — Хозяин Мими — мальчик из нашего класса, и он получит от мамы сильную головомойку, если порода Мими будет испорчена!

Нильс засмеялся:

— Ну и Чапа! Уже превратился во взрослого! Ох, тогда не бойся ничего, в таком случае он скоро вернётся домой! Тогда можешь его немного поругать, но это особенно не поможет — я помню из своей юности, что значит получить приглашение на свадьбу! Ты просто должен идти, будь что будет, еда, вода и даже хозяйская семья вдруг вычеркиваются из головы, ты сорвёшься даже с цепи и побежишь на свадьбу. Рядом с моим настоящим домом когда-то жила маленькая пекинская собачка Фифи, вспоминаю, с чрезвычайно истеричным характером собачонка, но когда я ранней весной почувствовал на лужайке с подснежниками запашок её свадебного приглашения, ох, перед глазами запестрило, я вырвался из рук маленькой хозяйки и убежал под окна Фифи! Там уже была дюжина собак нашего района, которые несли вахту: там были овчарки, колли, дворняги и пудели. Когда наступила ночь и на небе появилась луна, мы, соревнуясь, пели Фифи романсы до тех пор, пока хозяин дома не прогнал нас лопатой для снега… Но мы на это не обращали внимания, через некоторое время мы возвращались обратно и начинали всё сначала. Особенно упрямым оказался пудель Ресси, у него было около ста куплетов в голове, один из них, как я помню, был таким: «Фифи! Слава тебе, Фифи с пушистым хвостом! Из-за тебя я с радостью принял бы яд! Во имя тебя отказался бы от вкусной косточки, даже от хвоста слона и даже от хобота!». Были драки и толкучки, но Фифи вышла замуж за похожего на себя носатика Боба, и как ему было неудобно перед своими хозяевами! Так, очевидно, будет и с Чапой, так что не переживай.

Барбаре стало легче:

— Да, а где ты, Нильс, сейчас живёшь? — вдруг догадалась она спросить.

— Ах, да так, то здесь, то там, — пробурчал Нильс. — Я ещё не нашёл свою маленькую хозяйку, ни одна собака ничего не знает про неё. Я подумал, может, удастся попасть в собачий дом или парк, как ты там его называла… Временно, конечно.

Барбара почувствовала, как загорелись щёки:

— Знаешь, Нильс… Этого парка для собак ещё не существует. Мне показалось, что в нашем районе не так много бездомных собак и… да и дел было так много.

Челюсть Нильса разочарованно поникла, но он добавил безразличным тоном:

— Ну, конечно, люди должны делать человеческие дела… И сейчас на улице не так холодно, видишь, снег сразу растаял. А у меня толстая шуба, как у медведя!

— Ой, Нильс, мне сейчас пришла в голому замечательная идея: до тех пор, пока Чапа на свадьбе, ты мог бы спать на его месте в прихожей! Пойдём сейчас же к нам!

Казалось, что поначалу дома всё было спокойно: из большой комнаты раздавались приглушенные выстрелы — папа-мама смотрели какой-то приключенческий фильм, в коридоре, лицом к стене стояла Маргит и говорила по телефону.

— Пойдём пока в мою комнату, — прошептала Барбара. — Не стоит их сразу пугать.

Нильс улёгся на ковёр перед кроватью Барбары — всё-таки большой зверь, этот сенбернар, он накрыл своим телом весь ковёр, а хвост расположился на голом полу. Барбара пошла на цыпочках в кухню, нашла там пачку печенья. В миске Чапы были каша и несколько кусочком ветчины.

— Ага, друг всех собак мира добрался до дома, — сказала Маргит через плечо, услышав, как Барбара прошмыгнула мимо неё. — Нет, нет, Марион, это я не тебе, моя маленькая сестра-обезьянка вернулась после прогулки с собакой.

«Хорошо бы эта Марион ещё долго болтала с ней!» — подумала Барбара и поставила миску Чапы перед носом Нильса.

— О-о, — удивился Нильс. — Какие лакомства! — Пёс открыл рот, и в одно мгновенье миска была пуста. Хрум-хрум — и от печенья не осталось ничего кроме крошек. — Извини, — пробормотал сенбернар. — Я не помню, когда был в комнате человека и ел из миски. Такое удовольствие, что глаза просто закрываются!

— Спи, спи, — прошептала Барбара. — Я пока немного поучу уроки, а то завтра опять будет большой скандал. Не обращай внимания, что Маргит там болтает, у неё есть одна подруга, с которой она все вечера подряд чешет язык.

— Да нет, Марион, — прокричали в прихожей, — он совершенно нормальный мальчик, довольно много читал и вообще. На самом деле он никакой не панк, только в знак протеста против домашнего террора он себя маскирует, так он сказал. Представь себе, они живут вдвоём с отцом, абсолютно дом мужчин, даже Крыса — мужского рода, по имени Людвиг.

Барбара догадалась, что речь идет о Хого-Андресе, и навострила уши.

— Нет, родители Андреса несколько лет назад разошлись из-за одной женщины, которая выглядела очень приятной, но характером оказалась совершеннейшая ведьма. Нет, сестра тоже есть, но она живёт с матерью. Ну да, и эта ведьма отправила Андреса в санаторную школу-интернат, представляешь, здорового мальчика хотела запихать к чахоточным, теперь Андрес надеется, вдруг мамуля вернётся назад. Представляешь, он сам стирает бельё! Что? Нет, что ты говоришь, я совсем не втюрилась, просто говорю, как дело обстоит! Ах, не говори глупости! Ладно, завтра увидимся!

По тону голоса Маргит Барбара поняла, что подруга Марион чем-то испортила настроение старшей сестре, значит, младшей сестре предстоит головомойка. И вот уже Маргит стоит в дверях.

— Ну что, нашла время зайти домой, — начала Маргит подтрунивать над сестрой и вдруг вытаращила глаза: — Что? Что это за собака? Где ты оставила Чапу?

— Тсс! — Барбара приложила палец ко рту, но разве Маргит это остановит.

— Мама! Барбара поменяла собаку на льва! Ужас!

И случилось то, чего Барбара больше всего боялась. Вся семья стала упрекать младшую:

— Ты — бессердечная девочка, ты предала свою собаку! Кто тебе позволил принести в дом такого телёнка? Где ты его нашла? Он тебя не укусил? Немедленно уведи этого громадного пса!

Нильс стоял посреди комнаты с опущенной головой и виновато вилял хвостом, а когда мама крикнула: «Вон! Немедленно вон!» и открыла входную дверь, он медленно пошёл на лестницу.

— Нильс, вернись! Нет, тогда я тоже уйду! — всхлипнула Барбара, но мама закрыла перед её носом дверь и повернула ключ в замке. — Всё — сказки о собаках закончились, начинается настоящая жизнь, — сказала мама строго. — Марш в свою комнату учить уроки!

Барбара открыла окно и посмотрела на сумеречную улицу. Ей показалось, что Нильс остановился под деревом и посмотрел наверх.

— Нильс, не уходи далеко! — крикнула Барбара.

— Не беспокойся! — ответил тихий басистый голос. Или это был лишь далёкий лай собаки?

К утру Мими не вернулась домой. По лицу Лаури было видно, что он мало спал и, может, даже плакал.

— Я не знаю, что скажу маме, когда она вернётся домой, — сказал мальчик мрачно.

— Подожди, не уходи из класса, — сказала Барбара. — Мы с Кайри сегодня дежурим, так что целую перемену можем спокойно посидеть в классе. Кайри куда-то пропала, а мне надо много рассказать тебе. — И Барбара рассказала Лаури о Нильсе, Рексе и доме для собак, рассказала также и об утешительном сообщении Нильса, что во время свадеб собаки часто надолго пропадают из дома, иногда даже на две недели, а потом возвращаются, держа стыдливо хвост меж ног.

Лаури был первый человек, который, услышав рассказ о доме для собак, не стал махать руками и называть Барбару сказочницей, он внимательно выслушал рассказ Барбары и задал вопрос:

— А что ты скажешь о Крысобое? Свадьбы свадьбами, но пока этот грабитель ходит по нашему району, я не могу спокойно ждать, когда Мими придёт домой!

— Это так, — вздохнула Барбара. — И ещё одна забота: я ведь пообещала Нильсу, что скоро у нас будут парки для собак: ну, как зоопарки, где все бездомные собаки смогут спокойно жить. Но о каком парке для собак можно говорить, если мама выгнала даже самого Нильса — того сенбернара, который спас мне жизнь! Она просто не верит, что Нильс притащил меня на спине в собачий дом, а потом принёс обратно к даче. Бедный Нильс ушёл в одиночестве в холодную ночь…

— Несколько дней он мог бы побыть у меня, — сказал Лаури. — Мама уехала в спортивный лагерь в Кяэрику, но когда она вернётся, то вряд ли позволит сенбернару остаться у нас.

— Я и не знала, что твоя мама — спортсменка! — удивилась Барбара.

— Нет, моя мама — спортивный врач, и когда она ездит на соревнования или в многодневные лагеря, то зарабатывает вполовину больше, чем в поликлинике, — объяснил Лаури. — Мы живём с мамой вдвоём, а зарплата у мамы маленькая. Сенбернара мы содержать, наверное, не смогли бы… Но, может, Мими ещё вернётся домой…

— Обязательно вернётся, — убедительно сказала Барбара. — Но что делать с Нильсом?

— Я знаю! — это сказала Кайри, которая, сияя, вышла из шкафа для щёток. — Не пугайтесь, я спряталась, потому что подумала, может, вы начнете ф-лир-товать, я хотела узнать, как это флиртуют.

— Вот дур-ра! — презрительно вымолвил Лаури и хотел выйти из класса.

— Как ты можешь нам помочь? — удивилась Барбара. — Да у тебя аллергия на собачью шерсть, к тебе Нильса так и так нельзя привести.

— Да, но одноклассник моего папы — директор зоопарка, — сообщила Кайри. — Что до вас так долго доходит? Где парк для собак можно основать, как не при зоопарке! Папа каждый раз говорит, что директор зоопарка уже с детства был ужасным фанатом зверей, ну, как вы со своими собаками, так что, может быть, он — единственный человек, который сможет нам помочь.

— Это хорошая идея! — Лаури почесал затылок. — думаешь, стоит пойти к этому человеку на разговор?

— Я думаю, сегодня же! — возвестила Кайри. — Не беспокойтесь, я пойду с вами! Ведь без знакомства в наше время ничего не получить, — добавила она назидательным тоном.

Барбара с сомнением отнеслась к предложению Кайри — по своему опыту она знала, что взрослые любят зверей, но только тогда, когда они смотрят на них из книжки с картинками или с телеэкрана. Но она понимала, что только своими силами они не смогут с Лаури создать парк для собак. Так что, когда Кайри постучала в дверь кабинета директора зоопарка, сердце Барбары трепетало как от страха, так и от надежды.

— Да, войдите! — раздалось из кабинета. Дети вошли и остановились около двери. Директор зоопарка — Барбара знала его по телевизионным передачам — говорил по телефону довольно разгорячённым тоном, потом прикрыл рукой трубку и показал рукой на ряд стульев: — Садитесь, пожалуйста! Вы должны уже сегодня отослать эти бананы, я повторяю, должны! Да именно, обезьяны! О плане на ноябрь поговорим завтра. Благодарю вас.

— С этим мужчиной можно вести дела, — прошептал Лаури Барбаре. — Он немного похож на Моцарта.

— А по-моему, на медведя, — прошептала Барбара в ответ.

— Ты сама медведь, — улыбнулся Лаури. Да, он был прав, поскольку фамилия Барбары была Кару[1], то она могла быть похожей на медведя.

— Я вас слушаю, — сказал директор зоопарка.

— Должно быть, у ваших детей хорошая жизнь, — начала Кайри, желая польстить директору. — Бананы и всё такое…

Мужчина засмеялся:

— Мои дети — не обезьяны! Бананы едят у нас обезьяны, а северным детям полезна и брюква!

— А что будет с северными собаками? — спросила Кайри, а Барбара и Лаури обменялись взглядами: вот, оказывается, какая умелая собеседница наша одноклассница!

— Северные собаки грызут кости! — сообщил директор.

Барбара ничего не смогла бы на это ответить, но Кайри продолжала смело:

— А мы пришли к вам на разговор из-за тех собак, которые не получают косточек. Мой папа — ваш одноклассник Андрус.

Лаури кашлянул:

— У нас такая идея, что надо создать парк для собак, где могли бы жить бездомные собаки. Так много собак без хозяев, некоторых бросили, некоторых выгнали на улицу… У них очень тяжёлая жизнь.

— Я об этом знаю, — кивнул директор головой. — Но, дорогие друзья, у меня и без ваших собак забот выше крыши Нет дома для слонов, да и на медведей смотреть жалко в их узких клетках, вы всё сами видели.

— Да, да, видели, — сказал Лаури, вставая. И Барбара встала.

— Подождите, — остановила их Кайри. — А кто лучший друг человека? Собака! И если человек не заботится о своём лучшем друге, то кто о нем позаботится?

— Ну ты и хитрая собеседница! — улыбнулся директор. — Тогда я скажу вам прямо: у нас просто нет денег.

— Мы объявим сбор денег! — пообещала Кайри.

— Мы подумали, что в парк для собак дети могли бы приходить поиграть с собаками, ну, те дети, которым не разрешают взять собаку домой. И там можно было бы иногда и продавать собак, некоторые с удовольствием купили бы собаку, но не знают, где. И тогда вы за это получили бы деньги.

— Собаки могли бы работать в зоопарке сторожами, — предположил Лаури. — Большие сторожевые собаки не всегда самые лучшие: маленькие дворняги больше всех умеют шуметь!

— Мысль хорошая, — кивнул головой директор. — Но наскоком нельзя действовать. Мы снами свяжемся, когда дело сдвинется.

— Боже, у нас вчера поменяли номер телефона! — в отчаянии сказала Кайри. — Я помню только старый номер. Вот, подождите, я дам свой адрес…

— Я могу дать свой номер, — предложил Лаури и написал на данной директором бумаге свой номер телефона.

— И ещё у нас есть один сенбернар, — начала Барбара, но Кайри прошептала: — Нельзя сразу просить о нескольких вещах! Спасибо! Всего хорошего!

— И в другой раз посоветуйтесь со мной! — похвалялась Кайри, когда они втроем направлялись в сторону Ыйсмяэ. — Вашего Нильса я пристрою к своему старому дяде в деревню! Старый дядя — пасечник, ему как раз нужна большая и спокойная собака, а не какая-то там беспокойная и нервная собачонка.

Барбара попыталась представить, как Нильс медленным шагом ступает между ульями. Картина казалась довольно привлекательной. Но почему-то грустной. Ведь Нильс искал свою маленькую Марию. Если бы он жил в парке для собак, то у него сохранилась хотя бы маленькая надежда встретиться с хозяйкой. Но если он будет жить где-то далеко в деревне, то вряд ли…

— Не беспокойтесь, я всё сделаю! — пообещала Кайри друзьям.

— А может, ты поможешь найти Чапу и Мими? — усмехнулся Лаури.

— Да запросто! — пообещала Кайри. — Любую вещь следует искать там, где она потерялась! Другая возможность: если вещи нет там, где она пропала, тогда надо поместить объявление в газете. С какого варианта мы начнём?

— Да иди ты со своими разговорами! — Лаури махнул рукой. — А я, во всяком случае, пойду домой.

— Ладно. А мы с Барбарой пойдём туда, где пропали собаки, к озеру, как я понимаю?

Конечно, собаки не были какими-то вещами, поэтому в кустарнике возле озера не было ни Чапы, ни Мими.

— Некоторые вещи не лежат там, где они потерялись, — сказала Барбара. И, несмотря на это, она звала Чапу как по имени, так и свистом. На минуту ей показалось, что она услышала тревожный лай Чапы. Но она сразу догадалась, что это мог быть сигнал проезжавшей по шоссе машины.

— Смотри, смотри, вон там идет твой Чапа! — крикнула Кайри и показала рукой в сторону будки с мороженым. — Я ведь говорила, что устрою все дела!

— Нильс! — Сенбернар стал весело танцевать вокруг Барбары.

— Видишь, Кайри, это и есть тот Нильс, про которого я рассказывала!

Кайри робко протянула руку и погладила Нильса:

— Ты ведь не злой? Подумай, действительно не злой! Ой! — Кайри повернулась спиной и чихнула. Потом чихнула второй раз. А потом уже череда чиханий: апчхи-апчхи! Сенбернар посмотрел на неё недоуменно: на каком языке говорит эта девочка?

— Видишь, что я тебе говорила, — это и есть аллергия на собак! — пожаловалась Кайри, чихая без остановки. — Потом будет ещё кашель, а потом я начну задыхаться и…

— Мы отойдём с Нильсом подальше, — сказала Барбара. — Что, разве на расстоянии аллергия не заразна?

Кайри опять чихнула.

Нильс сразу согласился отойти подальше. Он даже торопился, будто стремился куда-то, и когда Барбара не успевала за ним, он нежно брал зубами край её куртки и тянул дальше.

— Иди впереди, я пойду следом, — предложила Кайри.

Нильс привёл Барбару к какому-то разрушенному строению. По прислонённым к стене сломанным вёслам и разбитой лодке Барбара предположила, что это — старый лодочный сарай.

— Ну да, Нильс, ты у нас теперь тоже босяк! — пожалела Барбара.

Нильс понюхал под дверью лодочного сарая и залаял.

В ответ послышался собачий визг, который прерывался лаем…

Дверь сарая была закрыта толстой перекладиной, на конце которой висел тяжёлый замок.

— Чапа, ты здесь? — спросила Барбара.

Из сарая раздавались собачьи визги, которые прерывались лаем:

— Да, да, я зде-е-есь! Извини, я вёл себя легкомысленно! Ууу!

— Кайри, иди сюда. Я нашла Чапу!

Всё ещё чихающая Кайри медленно приближалась боком.

— Ну да, нашла, но как ты его оттуда освободишь — ведь ты не собираешься его вместе с этим сараем перенести на свой двор?

— Брось шутить, — возмутилась Барбара. — Давай лучше подумаем, как открыть дверь сарая.

Нильс, который успел отдохнуть, с новой силой стал скрести когтями под дверью Сарая. Земля уже подмерзла, и землекопные работы продвигались медленно, хотя изнутри слышалось, что и оттуда кто-то роет землю.

— Нет, дорогой Нильс, так мы в сарай не попадём, — предположила Барбара, подняла с земли булыжник и попробовала им разбить скобу висячего замка.

— Вы оба очень умные! — сказала Кайри и чихнула три раза подряд. Вытерев рукавом нос, она постучала в дверь сарая: — Чапа, Чапа, сейчас придёт твоя освободительница Кайри!

— Вау-вау-вау, — послышалось в ответ из сарая.

— Барбара, мне кажется, что там не одна собака, — удивилась Кайри. — Ведь твой Чапа не какая-нибудь стерео-собака?

— Наверное, он там с Мими, собакой Лаури, — предположила Барбара. — А как ты их собираешься освобождать?

Кайри показала пальцем на лоб:

— Здесь должно что-нибудь быть! Через чердак! — И она показала в сторону крыши сарая. Действительно, хотя в сарае не было никаких окон, но под крышей чернел маленький лаз. Отверстие находилось высоко, поэтому они вдвоём подтащили сломанную лодку к стене, Кайри ловко прыгнула на корму лодки, ухватилась двумя руками за край отверстия и подтянула себя вверх.

— Давай, давай! — она протянула Барбаре руку. Но Барбара и вполовину не была таким ловким акробатом, как Кайри, ей пришлось потрудиться, чтобы сохранить равновесие на остове лодки, что ещё говорить о том, чтобы подтянуться. Но с помощью Кайри она в конце концов оказалась рядом с подругой.

— Ой! — испугалась Кайри, глядя в сарай. — Здесь не одна и не две собаки, а много-много!

Барбара посмотрела вниз: действительно, в сарае было не менее десяти собак, все скулили и смотрели наверх, на девочек. Когда глаза привыкли к темноте, то среди других она узнала кудрявый силуэт Чапы — для этого не надо было напрягать глаза. Потому что Чапа сам подал знак, поднявшись на задние лапы и ожидающе гавкая. Барбара разглядывала собак, а у деятельной Кайри уже был готов план действия.

— Смотри, здесь есть несколько поперечных досок — но они не прибиты гвоздями, давай из одной доски сделаем наклонную дорожку, по которой мы поднимем собак наверх. Тогда одна из нас будет стоять наверху и по одной принимать собак. Замечательный план, правда?

Барбара сомневалась, получатся ли из собак такие же ловкие акробаты, как они, кроме того, она несколько раз носила Чапу на руках и знала, это собачье тельце не такое лёгкое, как кажется, но ничего лучшего она придумать тоже не могла.

Кайри уже сделала шаг вперёд, она стояла на краю доски, которая будто какая-то полка окружала целое пространство под крышей. На этот рант поперёк были положены несколько досок. Как будто кто-то когда-то начал строить в сарае чердак, но передумал и доски остались там, где их положили.

— Ну иди, иди, что ты робеешь! — позвала Кайри. — Давай столкнём конец этой доски вниз, и будет готова наклонная дорожка! Бах!

Барбара осторожно ступила на край доски, но сохранить равновесие было довольно трудно: надо ведь выпрямиться, а потом ещё вытянуться, чтобы толкнуть доску, которая находится в полутора метрах от тебя…

— Чапа, смотри, будьте осторожны, мы сейчас столкнём одну доску вниз! — наказывала Барбара.

— Апчих! — чихнула Кайри. — Ну и запах здесь! Апчих!..

Случилось ли это от сильного чихания или из-за того, что доска оказалась трухлявой, но раздался треск и обе девочки упали вместе со сломавшейся доской к собакам.

— Ай! — воскликнула Барбара, потому что она сильно ударилась рукой.

— Апчих! — Кайри чихала без остановки. — Чёрт возьми, апчхи!

— Ох ты, Чапа! — Барбара обняла собаку, которая приветствовала её, жарко облизывая.

— Скажи своей собаке, чтобы она отошла подальше. Апчхи! — ругалась Кайри. — Ну да, куда же ей идти… В другой раз, когда пойду с тобой, возьму с собой дюжину носовых платков!

— И что мы теперь будем делать? — спросила Барбара растерянно. — Останемся здесь что ли?

— Вот чёрт, здесь нас никто не найдёт! Хорошо бы знать, почему эти собаки оказались здесь! — ворчала Кайри.

— Чапа, а ты знаешь? — спросила Барбара. По морде Чапы было видно, что он знает, но, очевидно, стесняется в присутствии Кайри говорить на человеческом языке.

— Слушай, Чапа, скажи хотя бы, Мими тоже здесь? — допытывалась девочка. Её глаза уже почти привыкли к темноте, поэтому она заметила, как Чапа посмотрел влажным взглядом в сторону одного угла сарая. Барбара пошла в ту сторону и увидела сидящую на куче сена Мими, которая лизала нос маленькой беспомощно лежавшей собачке. На больной собаке было надето пальто, по которому Барбара догадалась, что и Тэдди был здесь, в заточении. Так что всё-таки это тот самый вор собак и убийца крысы!

— Тэдди, дорогой! — Барбара погладила голову лежащей собаки. — Ты болен? Твоя хозяйка плачет по тебе, думает, что ты куда-то на свадьбу ушёл…

Тэдди не поднял головы, только его большие глаза грустно смеялись:

— Передай моей хозяйке привет. Я так и так долго не протянул бы, нет больше прежней силы в костях. Но когда этот противный мужик, который прихватил меня около магазина, когда я спокойно ждал хозяйку и не чувствовал опасности, так вот, когда этот мужик притащил меня сюда и я захотел вырваться из его рук, то он так больно ударил меня в живот, что я сразу понял: мои дни сочтены…

— Ты обязательно поправишься, Тэдди — утешала пса Барбара.

— Не огорчайся, но я лучше знаю свое состояние, — вздохнул Тэдди. — И мне ужасно неудобно, что я должен околеть у всех на виду, как какой-нибудь отравленный котёнок…

— Всё будет хорошо, — прошептала Барбара.

— Мне показалось, что эта собака разговаривала! — удивилась Кайри. — Не знаю, или я ударилась при падении, или это от аллергии!

Собаки засмеялись. Кроме знакомых собак Барбара увидела в сарае ещё черного карликового пуделя, молодого эрдельтерьера, кривоногую таксу и щенка четырёх смешанных кровей.

— Наверное, это тот вор собак, о котором я тебе говорила, сделал из этого сарая тайник для украденных собак, — объясняла Барбара Кайри.

— Смотри-ка, наша идея о парке собак уже перехвачена! — сказала Кайри.

— У такого мужика может быть сто других мыслей в голове, но он вряд ли мечтает о парке для собак! — Барбара была в этом абсолютно уверена. — Человек, который ударом ноги убивает прирученную крысу, не способен создать парк собак!

— Да, но… Если он притащил сюда этих собак, то он когда-нибудь придёт за ними, — сказала Кайри. — Или придёт кормить собак, или принесёт ещё какого-нибудь пёсика…

У Барбары от страха похолодели ноги и заболел живот.

— Ой, с этим мужиком точно не поговоришь. Он даже и слушать не хочет, что ты ему говоришь!

Кайри нервно ходила взад-вперед. Она ощупывала стены и измеряла сломавшуюся доску:

— Нет, из этой уже не получится наклонная дорожка. Вот чёрт, мы могли бы захватит с собой одну целую доску, когда падали!

— Послушай!

Нильс, который продолжал раскапывать землю снаружи, предостерегающе заурчал.

— Ну вот, он и идёт, — предположила Кайри. Они слышали, как Нильс отбежал в сторону, лая.

— Я боюсь! — пропищала Барбара.

— Я не понимаю, я умираю или хочу в туалет? — недоумевала Кайри.

— Что ты шутишь, он может и Нильса прихватить! — ужаснулась Барбара. — Тсс!

Они услышали доносившийся издалека свист.

— Это уж точно странный вор собак, если он начинает свистеть, когда на него нападает сенбернар! — прошептала Барбара. Свист повторился ближе.

И тут Мими стала отчаянно лаять.

— Лаури, — позвала Барбара. — Лаури, это ты? — Отчаянный лай Мими заглушил её голос. Когда спаниель на минутку замолк, Барбара услышала за дверью пыхтящее дыхание сенбернара и чьи-то шаги. — Лаури? — позвала она снова.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвал Лаури снаружи.

— Ав-ав, ведь это я-я-я, — позвала Мими. — Мы все здесь, — сообщила Барбара. — Я и Чапа, Мими и Кайри… сарай полный собак!

— Кто вас стола заточил? — удивился Лаури.

— Никто, сами забрались, смотри, через дырку наверху, — объяснила Барбара.

— Подождите, я сейчас приду к вам! — сказал Лаури, но Кайри прокричала в ответ:

— Не вздумай! Зачем ты сюда полезешь? Лучше принеси какой-нибудь ключ или орудие, которым можно открыть замок.

— Или позови кого-нибудь из взрослых, — предложила Барбара.

— Ну да, а как я вас здесь оставлю запертыми? — Лаури засомневался.

— До сих пор справлялись, подождём ещё несколько минут, — произнесла Кайри и чихнула. — Слышишь, я чихаю на это?

— Хорошо, я пойду и скоро вернусь, — сообщил Лаури.

— Ну, давай, только поторопись, если ты хочешь нас видеть ещё живыми, — попросила Барбара.

Мими ещё несколько раз грустно прогавкала, а затем пошла опять в угол, к Тэдди, и разочарованно легла рядом.

— Сиди тут и жди, как деда Мороза, — проворчала Кайри. — Ожидание всегда длится долго.

— Уже идёт! — обрадовалась Барбара, приложив ухо к двери и услышав приближающиеся шаги. — Но странно, что Нильс больше не подаёт голоса…

Зато Чапа стал рычать. И все другие собаки в сарае сердито зарычали.

— Слышишь, товар хвалит сам себя, — услышали девочки грубый мужской голос. — Сколько их у тебя там?

— По моим подсчетам здесь должно быть около десяти псов. — Барбара узнала знакомый голос вора собак.

— Поди ж ты, как будто всего две штуки, — предположил Крысобой. — Но за них большей цены и не получить!

— Можно было бы попробовать их продать?

— Да нет, слишком большой риск! Большой кусок может и рот порвать, разве ты этого не знаешь? — пытался пошутить Крысобой. — Если посмотреть вокруг, то за пару дней можно собрать десяток собак и в итоге получится солидная сумма денег. Десятку дадим Коле и хватит!

— Думаешь, он не разболтает?

— Зачем ему болтать, ему всё равно, где собирать пёсиков! Я помогу ему выполнить план! Подумай сам: а то придётся ездить по городу на машине и искать бродячих собак, как солдат вшей, а эти живчики стали уже такими хитрыми, что как только увидят машину с ящиком, так сразу исчезают, словно вода в песке. А здесь он подъедет — вухх! — на место, мы загоним псов из сарая прямо в ящик и отвезём на место казни. Не знаю, куда этот Коля сегодня запропастился, должен был в четыре часа быть на месте?

— А не будет возмущения, что среди них есть и породистые собаки? — пробурчал друг убийцы крысы.

— А кто это спросит? — засмеялся второй. — Один мужик даже планировал шить из собачьих шкур шапки, а у породистых собак замечательная шкура. Кто скажет, что мех твоей шапки прежде был каракулевой овцой или пуделем?

Мужчины засмеялись. Барбара в сарае сжала руку Кайри. Второй рукой подруга зажимала нос и рот — наверное, ей хотелось чихнуть. Но как бы крепко она не сжимала лицо, в конце концов, чихание вырвалось наружу.

— Вроде кто-то чихнул? — спросили снаружи.

— Поди, собакам-барышням стало прохладно, что ли? — загоготал Крысобой.

— Да нет, по-моему, это чихнул человек, — засомневался второй мужик.

— У тебя нервы сдают, — предположил Крысобой. — Да, из тебя не получится помощника, если даже чих собаки заставляет тебя дрожать. Ага, кажется, наконец, прибыл Коля. На, возьми ключ, открой замок, я пойду, покажу, как можно сюда ближе подъехать на машине!

Ключ заскрипел в замочной скважине, дверь приоткрыли и сразу же закрыли — очевидно, приятель Крысобоя испугался десятка плененных собак. Псы подняли такой шум, что Барбаре пришлось шептать прямо в ухо Кайри:

— Надо что-то делать! Надо, но что?

Кайри прошептала ободряюще в ответ:

— Ну, я им покажу!

Через минуту послышался шум грузовой машины, дверь распахнулась и в дверном проёме появился Крысобой, в одной руке у него был сачок, висящий на длинной палке, а в другой — батог.

— Фиу-фиу! — просвистел он пронзительно. — Марш, на выход!

Собаки рычали и не двигались с места.

Мужчина вошел в сарай:

— Можете, наконец, оторвать свои лапы от живота!

— Здравствуйте! — окликнула громко Кайри, так что мужчина выронил из рук сачок. — Здравствуйте, дядя! — повторила Кайри. — Скоро здесь будет полиция!

Мужчина выругался.

— Ну, где твои собаки? — спросили снаружи.

— Да, сейчас приедет полиция! — подтвердила Барбара, встав рядом с Кайри.

— Какая к чёрту полиция! Убирайтесь отсюда, дрянные девчонки! — зло закричал Крысобой.

— Мы знаем всё! — сообщила Кайри. — Мы знаем, что вы воруете собак и продаёте их! Так что тюрьма вам обеспечена!

Мужчина одной рукой ухватился за рукав Кайри, а другой — за рукав Барбары и вы толкнул девочек из сарая. Кайри поскользнулась и упала в лужу грязи. И тотчас разъярённый Чапа бросился на вора собак. Мужчина очень ловко ударом ноги отбросил его в сарай. Но Чапа не испугался, а стал нападать на врага снова. За ним следом в борьбу вступили и другие пленники. Но и к Крысобою пришла подмога: два мужика с сачками бежали, зло ругаясь, к сараю.

Собак загнали обратно в сарай, и Крысобой закрыл дверь.

— Подгоняй машину поближе! — крикнул он мужчине в сером халате и кепке с козырьком. — Чёртова малышня, везде болтаются, и днём и ночью!

— Вы ещё заплатите за мою новую куртку! — закричала Кайри, показывая порванный и запачканный в грязи рукав.

— И в тюрьму вы пойдёте все трое!

Длинный, который был с Крысобоем, когда тот убил крысу Хого-Андреса, изобразил улыбку на лице:

— Дети, разве вы не знаете, что бродячих собак следует уничтожать? Они плохие и причиняют много-много зла! А бродячей считается собака, которая находится от дома в трехстах метрах! Да, да, порядочные хозяева держат своих собак около ноги!

— Но этот мужчина хотел на моих глазах украсть мою собаку! — сообщила Барбара. — Да, да, и моя собака там, в сарае, а когда придёт полиция, то…

— Эвальд, слышишь, собачонка этой девочки по ошибке попала к бродячим собакам, — крикнул длинный Крысобою. — Отпусти этого пёсика, хорошо?

— Да пошёл ты… — ответил тот.

— Мой папа — прокурор, и я так не оставлю это дело! — соврала Кайри. — Он как раз пошёл за полицией!

Грузовая машина с большим ящиком медленно двигалась задним ходом, а успокоившийся Крысобой рукой показывал место, где можно остановиться.

Вдруг из кустарника выпрыгнул большой жёлтый зверь, который сбил с ног дюжего мужика и, рыча, прыгнул на Крысобоя. Издалека раздался громкий свист. Длинный вскочил и прыгнул в кабину грузовой машины рядом с водителем, крича: «Эвальд, давай быстро, девчонка говорит правду!»

А Крысобой боролся с Нильсом, который никак не хотел его отпускать и не позволял подняться на ноги. Сенбернар не был кусачей собакой, но своим сильным телом он крепко прижал барахтающегося мужчину к земле. На мгновение что-то сверкнуло в руках Крысобоя, Нильс взвизгнул и отпрыгнул в сторону, мужчине этого было достаточно, чтобы запрыгнуть в кабину. Наверное, им было там довольно тесно, дверца кабины моталась открытой, когда машина, урча, попыталась тронуться с места.

Нильс смотрел вслед машине глазами, налитыми кровью, потом лёг на землю и стал лизать свою переднюю лапу. Сквозь жёлтую шерсть пробивалась струйка крови.

— Нильс, он ранил тебя! — Барбара подбежала к большой собаке.

— Ничего страшного, до свадьбы заживёт, — улыбнулся Нильс сквозь слезы.

— Ну, где же эта полиция? — вопрошала Барбара в то время, как Кайри открывала дверь сарая и выпускала собак на свободу.

— Кайри, это твой отец свистел?

Кайри посмотрела на прыгающих вокруг неё собак и усмехнулась:

— Между прочим, мой отец — агроном, он вообще не живёт с нами, только по субботам приезжает в город.

— Но тогда кто?

Вопрос Барбары повис в воздухе. Конечно, не стоило ждать каких-либо блюстителей порядка, это были Лаури и Хого-Андрес, которые запыхавшись, подбежали к сараю.

— Вы сами смогли выйти? — удивился Лаури.

— Какая-то ужасная машина пронеслась мимо нас, мы испугались: что тут происходит? Ой, Мими!

Глядя на радостный танец Мими вокруг Лаури, Кайри вздохнула:

— Будь что будет, а я возьму себе тоже собаку! Подумать только, я довольно долго не чихала, может, у меня прошла аллергия на собак?

— Может быть, — промолвила Барбара и чихнула. — На самом деле сегодня прохладная погода и, может, ты чихала потому, что простудилась?

— Мм-м, — подтвердила Кайри. — Так что я беру сенбернара себе!

Нильс, полизывая свою лапу, пристально разглядывал Хого-Андреса, затем поднялся, подошёл к мальчику и положил лапы ему на плечи. Ну и длинный был у него розовый язык!

Хого чуть не упал, но не от слабости, а от испуга:

— Нильс! Неужели ты действительно Нильс?

— Откуда ты знаешь Нильса? — оторопела Барбара.

— Нильс — моя собака! Точнее сказать, она была собакой моей сестры, но когда наша семья распалась, то его оставили нам! — рассказывал мальчик, гладя сенбернара. — Честно говоря, я подозревал, что мачеха отдала его усыпить, но мне сказали, что Нильс сбежал…

— Но ведь Нильс искал Марию! — объяснила Барбара.

— Вот теперь я точно ничего не понимаю: Мария и мама давно живут в Пайде. Откуда ты слышала эту историю?

— От самого Нильса! — сообщила Барбара с гордостью. — Будет время, я расскажу тебе поподробнее, а сейчас надо решить, что мы будем делать с этими собаками. Нильс останется с тобой. С Чапой и Мими всё ясно, Тэдди мы отведём его хозяйке. А что будем делать с остальными?

Собаки сидели на земле и растерянно смотрели то на одного, то на другого ребёнка.

— Кто из них Тэдди? — спросил Андрес.

— Ох, а Тэдди здесь и нет! — испугалась Барбара.

Тэдди лежал в сарае на сене и не двигался. Но как только Барбара погладила его по голове, собака открыла глаза. Барбара взяла старую собаку на руки и вынесла во двор.

— Наверное, умирает… — пожалела Кайри.

А Лаури добавил серьёзно:

— Ты должна сейчас отнести Тэдди его хозяйке. Мы тут обсудили вопрос про других собак и решили, что до завтра я заберу чужих собак к себе…

— И Нильса тоже, — добавил Андрес. — до тех пор, пока я приучу папу к мысли, что мы опять будем держать собаку… У нас там дела идут на лад, может, он помирится с мамой и… Ну, одним словом, Нильс опять будет собакой Марии, но только сегодняшнюю ночь он должен остаться у Лаури. Ведь у Лаури мама уехала.

— Да, но завтра она возвращается, — добавил Лаури. — Вот мне тогда и достанется!

— Я помогу тебе отвести собачью стаю домой, — пообещала Кайри. — И если у всех собак не найдутся хозяева, то одну я возьму себе, вот!

Хозяйка Тэдди ещё в дверях взяла собаку на руки и отнесла на кухню. Барбара тихонько стояла в дверях кухни и смотрела, как старая женщина ласкала собачку. Хозяйка вынула из холодильника мисочку с разбитыми на мелкие кусочки косточками, подогрела это на электроплите и тихонько ворчала:

— Вот видишь, я берегу для тебя косточки, каждый день приношу из магазина новые, чтобы они были хорошими и свежими, а ты болтаешься неизвестно где! Что за мода такая. Вот, попей молока, подожди, я попробую, не скисло ли оно… Нет, кислого запаха нет, лакай смело!

И вот чудо: Тэдди, который не мог даже поднять голову и едва дышал на руках у Барбары, поднял нос, понюхал молоко и стал потихоньку лакать.

— И пальто у тебя замызганное, оно уже не годится для носки, — ворчала хозяйка Тэдди, — Сегодня уже темно, а завтра я сошью тебе новое пальто, красивое красное, чтобы тебя видно было издалека. Тэдди тихонько подвигал хвостом. Барбара почувствовала, что она лишняя при этом разговоре и тихо сказала:

— До свидания!

— До свидания, хорошая девочка! — улыбнулась хозяйка Тэдди, она выглядела гораздо моложе, чем раньше. — Спасибо тебе большое и приходи иногда нас навестить!

Чапа вежливо ждал Барбару за дверью хозяйки Тэдди и гордо пошёл за девочкой в сторону дома.

— Чапа вернулся! — обрадовалась мама, когда Барбара вошла в квартиру. — Папа, иди, посмотри, Чапа вернулся!

— Ну ты и путешественник! — снисходительно пожурил Чапу папа. — Смотри, у меня опять стал расти живот, потому что не было повода перед работой пробежаться!

— Ну вот, вся семья в сборе! — похвалила Маргит. — Мама сегодня как раз поджарила карбонат!

— С косточкой, не забудь добавить! — улыбнулась мама. И когда они всей семьей сидели за обеденным столом, сама мама тайком дала Чапе под столом свою косточку от карбоната. Немного погодя Барбара заметила, что и папа сделал то же самое.

— Какой сегодня замечательный вечер! — вздохнула Барбара. — Собаки спасены из плена, Нильс нашёл брата своей хозяйки, и пик всего этого — право Чапе давать за столом кости!

И она протянула свою кость, на которой специально было оставлено много мяса, под стол, где Чапа принял её нежно и сразу же стал грызть.

— Барбара! — пожурила мама. — Что это за мода — приучать собаку кушать у стола! — Но её голос совсем не был злым.

— И свои сказки ты никак не можешь забыть: кто ж слыхал, чтоб собак забирали в плен?! — стала задираться Маргит.

Папа кашлянул:

— Давайте оставим этот разговор. Да, кстати, а кто это Нильс — ваша классная руководительница, что ли?

Барбара стала смеяться:

— Нильс — это сенбернар, тот которого вы вчера… которому вы вчера не разрешили у нас ночевать. И самое чудесное это то, что Нильс оказался родственником Хого-Андреса.

— Что ты болтаешь! — засмеялась Маргит. — В нашей школе не учится ни один сенбернар!

— Нильс — собака сестры Хого-Андреса Марии, если хочешь знать! — сказала Барбара, а Чапа подтвердил это лаем «Да!».

На это Маргит тоже взяла со своей тарелки кость и протянула собаке:

— По случаю возвращения! Но не думай, что так будет каждый день!

— Сейчас я пойду и быстро выучу уроки, а потом помогу тебе, мама, вытереть посуду! — пообещала Барбара.

— Не надо, — мягко ответила мама. — Ты поговори лучше с Чапой, вы так давно не были вместе.

Но быстро выучить уроки Барбаре не удалось: только она села за учебники, как позвонил Лаури:

— Знаешь, Барбара, это прямо сумасшедший дом, что происходит в нашей квартире! Пудель и терьер подрались. А к Мими все пристают, просто страшно… Кайри привела к Нильсу ветеринара, она завязала ему лапу и сказала, что рана не очень глубокая. Пока врач перевязывала лапу, я спрятал других собак в заднюю комнату, но этот терьер, этот чёрт, умеет открывать дверь, и когда они все с лаем бросились к врачу… Врач в сапогах забралась на диван, на котором теперь остались грязные следы. В это время один пёсик, знаешь, этот с жёлтыми глазами и колбасообразным хвостом, сумел открыть в прихожей сумку врача и съел её губную помаду. Самое ужасное, что этот врач знает мою маму, и даже если я смогу отмыть следы с дивана, то она обязательно нажалуется маме. Холодильник совершенно пустой — съедено всё! И завтра я в школу прийти не смогу: иначе они тут всё перевернут с ног на голову. Тебе легко смеяться, — пожаловался Лаури, но тут же стал сам смеяться: — Сейчас, знаешь, эта маленькая овчарка с разрезанным хвостом грызёт мой палец на ноге — ой, как щекотно! Пошла прочь!

— Так жалко, что я не могу прийти и посмотреть на них! — вздохнула Барбара. — А у нас дома такой спокойный вечер. Все так хорошо относятся к Чапе и ко мне, и… Но завтра я приду обязательно и принесу колбасы!

— Что колбаса, у меня к тебе совсем другая просьба: смотри, Андрес обещал начать расследование дела этих воров собак. На самом деле вроде бы есть такой закон, что если собака находится от дома на расстоянии трехсот метров, то её считают бродячей и могут поймать, пристрелить и всё такое прочее. Не знаю, как они измеряют это расстояние, сантиметром, что ли? Ну да, это дело осталось на Андресе.

— Что это значит — определение расстояния для собак? — не поняла Барбара.

— Нет, он обещал выяснить, что это за мужчины, которые воруют собак, наверняка они не профессиональные ловцы. У порядочного человека нет времени целый день напролёт воровать собак, так что если не за воровство, так за какой-нибудь другой проступок этих мужчин можно наказать. Ах, вот о чем я тебя хотел попросить, это — объявления. Ну да, ты помнишь всех этих собак, которые были там, в сарае, в плену, их хозяев можно найти только по объявлению в газете. Так что ты напиши текст, Кайри обещала завтра отдать в газету, у её мамы там вроде есть знакомые. Знаешь, я просто долго не выдержу с восемью собаками. Ой, только что один пудель потянул скатерть вместе с вазой для цветов на пол. Ну ладно, до встречи!

— Мама, как написать объявление о том, что кто-то хочет отдать собак? — Барбара пошла на кухню, чтобы спросить совета у мамы.

— Отдать собак? — удивилась мама. — Каких собак ты хочешь отдать?

— Ох, разных, — махнула рукой Барбара.

— По-моему, такие объявления начинаются так: «Пришёл белый пудель, получить можно там-то и там-то», — предположила мама. — Но будь хорошей девочкой, выучи сначала уроки, а потом можешь играть, хорошо?

— Да я ведь не играю, — стала спорить Барбара. Но потом догадалась, что её всё равно не поймут и вздохнула: — Буду учить, конечно, буду учить.

Задачки по математике были простыми, но их было огромное количество, почти на трех страницах. Потом упражнение по эстонскому языку, русский язык… В конце концов Барбара взяла из ящика стола тетрадку для черновиков, чтобы составить объявление о собаках: «Пришёл чёрный пудель, маленький и нервный, и терьер, спина чёрная и очень длинные усы. Ещё пришла маленькая дворняга хвост крючком, с жёлтыми пятнами вокруг глаз, задние лапы кривые…».

«Не знаю, есть ли у этой дворняги родственники среди такс, но почему-то эти лапы выросли у неё такими кривыми? — подумала Барбара. — Продолжим: „Пришла собака маленького роста с обрубленным хвостом… маленькая собака, мордой похожая на овчарку…“».

Все собаки — с кривыми и с прямыми лапами, кудрявые и гладкошерстные, с длинными хвостами и без хвостов, с усами и с острыми мордочками — стали танцевать перед глазами Барбары, и когда мама через некоторое время пришла в комнату и сообщила:

— Барбара, твой друг Лаури просил тебе передать, что директор зоопарка звонил ему по поводу какого-то парка для собак… — Она остановилась на полуслове. Барбара сложила свои тетради и учебники в стопку, положила на неё голову и спала, сладко посапывая.

Мама подобрала упавшую на пол тетрадь и прочитала:

— Пришёл чёрный пудель, маленький и нервный, и с чёрной спиной терьер. Ещё пришла маленькая дворняга хвост крючком, с жёлтыми пятнами вокруг глаз, задние лапы кривые. Кроме них пришла ещё собака маленького роста с обрубленным хвостом и молодая овчарка. Ещё пришла толстая пятнистая домашняя собачка с мордой гиены и толстым носом, ребра наружу. Сообщить в любое время по телефону….

«Всё-таки красивое время — детство, в котором настоящая жизнь перемешана со сказками», — подумала мама, улыбаясь. Она положила тетрадь на письменный стол и дотронулась до плеча Барбары:

— Барбара, вставай и иди спать в кровать, повелитель снов Уне-Мати уже ждёт тебя со своей любимой собакой.

Karu — в переводе с эст. яз. «медведь» (прим. перев.).