Однажды, душным июльским вечером, бесцельно слоняясь по улицам, я остановился перед входом в один из роскошных голливудских клубов как раз в тот момент, когда оттуда вышел высокий мужчина в смокинге.

Это был человек средних лет, с черными волосами и небольшими усиками. Его, видимо, когда-то красивое лицо портил воспаленный шрам и багровый цвет кожи, какой обычно бывает у алкоголиков. Судя по остекленевшим глазам и отрешенному выражению лица, он был мертвецки пьян.

Сбежав с лестницы, он бросился прямо на мостовую, в самую гущу уличного движения. Если бы я не вмешался и предоставил его своей судьбе, то это бы избавило меня от многих неприятностей, которые произошли со мной впоследствии… Но на меня вдруг накатило человеколюбие, и, увидев, что он сунулся почти под колеса мчавшегося «паккарда», я бросился за ним, схватил за руку и втащил на тротуар.

«Паккард» пролетел мимо. Пьяный прислонился ко мне, едва держась на подгибающихся ногах.

— Вот это да, — пробормотал он. — Откуда выскочил этот идиот? Он чуть не сбил меня!

Я постарался придать его телу вертикальное положение и хотел идти дальше, но потом неожиданно передумал. На меня произвел впечатление покрой его смокинга, золотые часы и прочие детали, свидетельствовавшие о немалых доходах. Если и есть в мире что-то, что производит на меня неотразимое впечатление, так это — запах денег. Не считая, конечно, красивых женщин. Поэтому я остался.

— Вы спасли мне жизнь, — слегка заплетающимся языком сказал он. — Если бы не вы, лежать бы мне теперь под колесами… Я этого никогда не забуду!

— Куда вы шли? — спросил я.

— Домой. Мне только нужно найти свою машину.

— Вы что, сами поведете ее?

— Конечно. — Он взглянул на меня, потом усмехнулся. — Правда, я сейчас немного на взводе, но это неважно.

— В таком состоянии вы не можете вести машину, — сказал я.

— Может быть, вы и правы, но идти в таком состоянии я тоже не могу. Как же мне быть? — Он отстранился от меня и попробовал сохранить равновесие, потом улыбнулся. — Но слушайте, будьте другом. Вы спасли мне жизнь, а теперь помогите найти мою машину. Это двухцветный «роллс-ройс», кремовый с синим, ручной сборки.

Я внимательно оглядел всю улицу, но такой машины не увидел.

— Где она?

— Наверное, позади клуба. Давайте поищем ее.

Я взял под руку моего нового приятеля, и мы пошли на стоянку позади ночного клуба. Его кремово-синий «роллс-ройс» выглядел потрясающе. При одном взгляде на него у меня перехватило дух. Сколько бы за него ни заплатили, он стоил того.

— Поедем ко мне и выпьем, — предложил мой спутник. — Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, спасшего мне жизнь.

— Ладно, поедем. Только машину буду вести я, неужели вам не жаль разбить такую красавицу?

Он посмотрел на меня и рассмеялся.

— Так она вам понравилась? А водить-то вы умеете?

Я ответил, что умею.

— О'кей, приятель. Тогда везите меня домой. — Он сел на заднее сидение. — Мой адрес: Хиллкрест-авеню, 256. Вторая улица от бульвара Сансет.

Я открыл дверцу машины и опустился на сидение, мягкое, как облачко. Стоило только голове моего нового приятеля коснуться стеганого подголовника, как глаза его закрылись, и он заснул.

Я прочел на руле его фамилию и адрес. Эрл Дестер жил в одном из шикарных районов Голливуда. Когда я выезжал со стоянки, у меня мелькнула мысль, что возможно сегодняшний день не прошел даром.

Машина идеально слушалась руля, мотор мурлыкал, как кошка. Проехав по бульвару Сансет, я свернул налево и стал вглядываться в номера особняков, расположенных по Хиллкрест-авеню.

— Ворота рядом с уличным фонарем, — вдруг совершенно неожиданно для меня сказал Дестер, подняв голову. Свежий воздух, кажется, немного отрезвил его.

Замедлив ход, я провел машину через ворота и по подъездной аллее подкатил к дому, выстроенному в испанском стиле, с выступающими балконами и коваными фонарями у входа.

Дестер вышел из машины, и я последовал за ним.

— Ну вот, мы и приехали, — сказал он, прислоняясь к машине. — Как вас зовут, молодой человек? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Глин Нэш, — ответил я.

— Глин Нэш? — повторил он. — Мне казалось, что я знаю всех или почти всех в Голливуде, но ваше имя мне совершенно незнакомо. Но это, собственно, и не столь важно. А меня зовут Эрл Дестер. Может быть, для вас это тоже доселе неизвестное имя.

Он пригласил меня в дом.

— Это будет очень забавно, мистер Нэш. Моя жена будет вам страшно благодарна, когда узнает, что я вам обязан жизнью, — он рассмеялся, закинув голову назад. — Это будет очень и очень интересно.

Он поднялся по ступенькам к входной двери и попробовал открыть ее ключом, который с большим трудом достал из кармана. После двух неудачных попыток он передал ключ мне.

— Попробуйте, у вас это должно получиться лучше, чем у меня.

Я открыл дверь и помог ему войти в полутемный холл. Стенные часы показывали пять минут второго.

— Должно быть, жена уже легла, — сказал Дестер. — Она любит читать в постели. А как вы относитесь к чтению, да еще в постели?

— Спокойно, — ответил я, оглядывая холл.

— Я тоже, а вот Элен обожает читать.

Он провел меня в огромную комнату с современной мебелью, обитой светлой кожей. Ковер и занавески были золотисто-коричневого цвета. У стены стоял телевизор и комбайн из приемника и проигрывателя. Перед встроенным в стену баром располагались табуреты с сидениями из кремовой кожи.

Дестер направился к бару, приготовил два «хайболла» и поставил их на стойку.

— Чем вы занимаетесь, мистер Нэш? — спросил он как бы между прочим, садясь на табурет перед баром.

— Продаю земельные участки, — ответил я.

Он поморщился.

— Должно быть, это совсем нелегкая работа?

— Да, — согласился я.

После этого он посмотрел на меня более внимательно.

Дестер выглядел значительно трезвее. Судя по выражению его глаз, он впервые за сегодняшний вечер по-настоящему разглядел меня. Я прекрасно понимал, что он видел перед собой человека в поношенном костюме, не совсем свежей рубашке и далеко не новых ботинках…

— Может быть, я сую нос не в свое дело, приятель, — сказал он, — но, похоже, вам приходится туго.

Я чуть было не отшил его, но вовремя вспомнил, что возможно, это и есть тот самый счастливый случай, который я ждал в течение долгих трех лет…

— Да, мне сейчас трудновато, но это совсем не так страшно, — ответил я, по горькому опыту зная, что богачи не любят попрошаек. А мне очень не хотелось отпугнуть его раньше времени.

Дестер отпил глоток из стакана, поставил его на стол и промокнул рот белым шелковым платком.

— Простите за нескромный вопрос, — сказал он с отсутствующим видом, — но сколько вы можете заработать в неделю?

— Долларов двадцать, если повезет. У меня сдельная работа. На этой неделе мне еще не повезло…

Он посмотрел на меня изумленными глазами.

— Неужели есть люди, которые могут прожить на двадцать долларов? — спросил он и вынул из кармана массивный золотой портсигар с монограммой. Достав из него сигарету, он закурил и посмотрел на меня, как на диковинку из зоопарка.

— Послушайте, мне хочется что-нибудь для вас сделать. В конце концов, ведь вы спасли мне жизнь.

Он подошел к этому вопросу быстрее, чем я надеялся.

— Если бы не ваше вмешательство, я определенно был бы трупом, — сказал он, нахмурившись. — Кроме того, вы мне понравились с первого взгляда. Мне нужен шофер. Человек, который бы помогал по дому, возил бы меня, следил за «роллс-ройсом». Вы будете получать пятьдесят долларов в неделю и жить на всем готовом. Подходит вам этот вариант?

Я был совершенно разочарован. У меня была надежда, что после прочувствованной речи о моей храбрости Дестер предложит мне денег. Мне совсем не хотелось наниматься к нему на работу, особенно в качестве шофера, где я буду занят круглые сутки. Мне приходилось видеть, как некоторые богачи обращаются со своими шоферами.

Я уже открыл было рот, чтобы как можно вежливее отказаться, и, возможно, получить в качестве утешительного приза хоть немного денег, но в этот момент позади меня раздался женский голос:

— Не говори глупостей, Эрл. Нам совсем не нужен шофер.

Я повернулся. Подвергались ли вы когда-нибудь удару электрическим током? Тогда вы должны помнить тот шок, который при этом испытали: такая встряска, что перехватывает дыхание.

Именно такое ощущение я испытал при виде женщины, вошедшей в комнату. Она была очень высокая и стройная, с медно-рыжими волосами и нежной кожей, так подходящей к цвету ее волос. У нее были зеленоватые глаза, яркие и холодные, как изумруды.

По голливудским стандартам ее не признали бы красавицей — у нее было слишком много характерного во внешности, и линия рта была намного тоньше и тверже, чем полагалось. Но именно это наличие характера выделяло ее из ряда просто красивых женщин и делало ее сногсшибательной.

— Элен, дорогая, позволь представить тебе Глина Нэша. Надеюсь, ты обрадуешься, узнав, что он спас мне жизнь. Если бы он не вытащил меня из-под машины, ты уже была бы вдовой. Я привез его сюда, чтобы и ты имела возможность поблагодарить его.

Она повернулась и посмотрела на меня.

— Муж, конечно, шутит, — сказала она, — или вы действительно спасли ему жизнь?

— Расскажите, пожалуйста, Нэш, как все это произошло. Она мне не верит, — сказал Дестер, рассмеявшись.

— Ваш муж не посмотрел, куда идет, — сказал я, ощущая, как мою грудь что-то сдавило, когда я взглянул в ее большие изумрудные глаза. — Ну, машина, наверное, задавила бы его, если бы не я… — тут я замолчал, пораженный ненавистью, вспыхнувшей в глазах этой женщины.

Через несколько секунд она взяла себя в руки, и ее взгляд снова стал бесстрастным. Она холодно улыбнулась мне.

— Вы поступили очень благородно, — проговорила она.

— Разве тебе не хочется поблагодарить его? — несколько насмешливо спросил Дестер. — Ну это, конечно, неважно. Я в неоплатном долгу перед ним. Он прекрасно водит машину. Симмонс ушел, поэтому я и предложил ему место шофера.

Женщина подошла к бару. Я увидел под тонкой тканью одежды смутные очертания ее прекрасной фигуры, и кровь запульсировала у меня в венах. Если я соглашусь занять это место, то смогу постоянно находиться возле нее, а этого мне хотелось теперь больше всего.

— Я согласен, — сказал я, с трудом отрывая от нее взгляд. — Я согласен работать у вас шофером.

Вот с этого-то и начались все мои беды.

Элен — я буду называть ее так, как называл ее мысленно с того момента, как узнал ее имя, — налила себе бренди и прислонилась к бару.

— Но, Эрл, прежде нужно познакомиться с его рекомендациями, — сказала она.

— О, это мы всегда успеем сделать, — ответил он. — Должен же я хоть чем-то отплатить своему спасителю! Когда вы сможете приступить к работе? — обратился он ко мне.

— Когда вам будет угодно… сэр.

Я не сразу смог произнести «сэр». Дестер этого не заметил, зато заметила Элен. Она всегда очень тонко подмечала подобные вещи.

— Приступайте, в таком случае, сейчас же и поставьте машину в гараж. — Он перегнулся через бар и снял с гвоздя ключ. — Над гаражом есть квартира. Вот ключ от нее, — он перебросил его мне. — Располагайтесь там как дома. Там же вы найдете форму. Думаю, что она вполне подойдет вам. Если нет, то отвезите ее к Мейеру на Третью улицу, и он вам ее подгонит.

Я поймал ключ.

— Слушаюсь, сэр, — теперь уже вполне свободно произнес я.

— В данный момент у нас нет слуг, — продолжал он. Миссис Дестер все делает сама. Мне бы хотелось, чтобы вы помогали ей: убирали по возможности в доме, приглядывали в свободное время за садом, мыли окна. Вы могли бы это делать?

— Да, сэр.

— Ну и прекрасно. Мы не едим дома. Если хотите, можете покупать продукты и готовить для себя сами. Все ваши счета я оплачу. — Он зевнул. — Ну, что ж, я, пожалуй, теперь пойду сосну. Сегодня у меня был чертовски трудный день. — Он улыбнулся мне бессмысленной улыбкой. — Вам будет хорошо у нас, приятель. Мы умеем ладить со своими служащими. Заботьтесь о нас, и мы позаботимся о вас.

— Слушаюсь, сэр. Спокойной ночи, — я посмотрел на Элен. — Спокойной ночи, мадам.

Она ничего не ответила, но ее зеленые глаза смотрели на меня с нескрываемой ненавистью. Впрочем, в то время меня это совершенно не беспокоило. Разве не говорят, что от ненависти до любви один шаг? Все будет зависеть от того, как я смогу разыграть свои карты. До этого мне всегда везло с враждебно настроенными поначалу женщинами. Пожалуй, женщины — это вообще единственное, в чем мне везло.

Я вышел и завел машину в гараж. Кроме «роллс-ройса» там стояли двухместный «каддилак» и «бьюик», о которых Дестер в разговоре со мной не упомянул. Похоже, в ближайшие дни мне будет что чистить и мыть.

Я поднялся по крутой лестнице в квартиру над гаражом. Она, конечно, была не такой прекрасной, как могла бы быть, но плохой ее не назовешь. Мой предшественник, видимо, оставил ее в спешке и не позаботился прибрать перед уходом. На столе стояла тарелка с недоеденной котлетой, а в пепельнице было полно окурков.

Но это меня тоже не волновало. До сих пор я жил в таких паршивых условиях, что грязь и объедки меня нисколько не смущали.

Я содрал с постели несвежие простыни и бросил их на пол. Потом я снял куртку, ботинки и галстук и только хотел улечься на одеяло, которое расстелил на матраце, как на лестнице послышались шаги. Я снова надел ботинки. На пороге появилась Элен.

Поверх белого пеньюара она накинула черную шелковую шаль. Она стояла в дверях, глядя на меня своими зелеными бесстрастными глазами. Я молчал, понимая, что ее привело ко мне какое-то дело. Ведь не влюбилась же она в меня — даже по моим представлениям это было бы слишком быстро.

— В чем дело, мадам? — наконец спросил я.

— Я думаю, Нэш, вам было бы лучше уйти отсюда, — холодно сказала она мне. — Мистер Дестер был немного не в себе, когда предложил вам эту работу. Он, конечно, очень благодарен вам, но ему не нужен шофер.

Я прислонился к стене.

— Простите меня, мадам, — жестко сказал я. — Но меня нанял мистер Дестер, и отказ я могу принять только от него.

— Да… — Она посмотрела на меня, как на слабоумного, которому нельзя ничего втолковать. — Но сегодня он себя плохо чувствует.

— Тогда пусть откажет мне завтра утром.

Ее зеленые глаза потемнели.

— Я желаю вам только добра, — сказала она. — Ваш предшественник ушел потому, что ему не платили, и еще потому, что он находил работу у моего мужа невыносимой.

— Об этом мне ничего не известно, мадам, — сказал я. — В данную минуту я просто рад, что имею крышу над головой. Деньги меня пока не беспокоят, а что касается работы, то мне хотелось бы о ней судить самому, а не с чужих слов.

Элен передернула своими прекрасными плечами.

— Значит, вы значительно глупее, чем кажетесь.

— Когда вы лучше меня узнаете, тогда сможете вернее судить обо мне, — сказал я.

— Я же совершенно ясно сказала вам, — повысила она голос, — в вас здесь не нуждаются. Мой муж просто был пьян, когда нанял вас. — Она протянула руку. В ее длинных пальцах была зажата стодолларовая бумажка. — Вот, возьмите это и поскорее убирайтесь!

Мне так и следовало бы поступить, но я не хотел оставаться побежденным.

— Я не заработал этих денег, мадам, — сказал я. — Я очень благодарен вам, но приказ об уходе я приму только от мистера Дестера.

— Ну что ж, если вам так угодно, — сказала Элен, проходя в комнату. — Надеетесь чем-нибудь поживиться на этой работе? Ошибаетесь, здесь вы ничем не поживитесь.

— Мне просто нужна работа, мадам, — сказал я. — И потом, я всегда мечтал водить «роллс-ройс». И я не понимаю, о какой наживе вы говорите.

Она рассмеялась, закинув голову и открыв при этом красивую шею.

— Вы прекрасный актер, мистер Нэш. Но меня вы не проведете. С нас нечего взять, у нас совсем нет денег. Через несколько недель мистер Дестер будет уволен с работы. Мы больше не можем держать слуг, нам нечем им платить.

Подобное признание, откровенно говоря, меня озадачило, но и подогрело мое любопытство.

— Это меня не касается, мадам. Мистер Дестер дал мне работу, пусть он и откажет мне.

Элен презрительно взглянула на меня.

— Хорошо же, поступайте так, как считаете нужным, но потом не вините никого, а тем более меня, — она обошла комнату и вдруг спросила: — Вы действительно спасли жизнь моему мужу?

— Конечно, — ответил я. — Я просто вытащил его из-под колес «паккарда». Он сказал, что если бы не я, вы были бы теперь вдовой.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Разве он так сказал?

— Да.

Наступила длинная пауза, во время которой мы смотрели друг на друга, и я решил копнуть поглубже.

— Если бы я знал, что вы хотите его смерти и жаждете остаться вдовой, мадам, то, возможно, я и не стал бы спасать его.

Она побледнела.

— Правда, Нэш? — спросила она шепотом, похожим на шорох сухих листьев. — Это, вообще-то, очень и очень любопытно.

Она резко повернулась и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Среди правил, которым меня научило пребывание в армии, было следующее: всегда изучать сильные и слабые стороны своего противника. Мне казалось, что у Элен были довольно веские причины убрать меня из своего дома. И теперь меня очень интересовало, что же это были за причины. Кроме того, мне захотелось узнать, почему она так ненавидит своего мужа, что желает его смерти. Вся ситуация была весьма интригующей, и я решил побыть неделю шофером у Дестера. Это внесет некоторое разнообразие в мое достаточно унылое существование. Кроме того, пятьдесят долларов не будут для меня лишними. Если же у Дестера нет денег, чему я, конечно, не верил, то, по крайней мере, у меня будет крыша над головой и еда.

На следующее утро я встал в шесть сорок пять, тщательно убрал квартиру, постелил на кровать чистые простыни и примерил форму. Она сидела на мне, как влитая: светло-серая двубортная куртка, бриджи такого же цвета и фуражка с кокардой — полное обмундирование.

В одном из карманов куртки я нашел замасленный конверт с адресом: Голливуд, Клиффорд-стрит, 57, квартира «а», Бену Симмсону. Я понял, что так звали моего предшественника, и решил при случае потолковать с ним.

В восемь пятнадцать я зашел в дом через кухню. Там не было никого, но откуда-то сверху доносился запах кофе. Я огляделся. Около стены стоял мощный холодильник восьми футов в длину, который мог бы обеспечить хранение еды для всей семьи в течение года.

До того, как я связался с Солли и его рекламным рэкетом, я занимался продажей холодильников фермерам в Огайо и был хорошо знаком с конструкцией подобных шкафов. Я открыл дверцу и заглянул внутрь. Там было пусто. Такой шкаф стоит чертову уйму денег, и держать его пустым — настоящее преступление.

Я нашел в кладовой, примыкающей к кухне, полбутылки сливок и кофейник, видимо, со вчерашним кофе. Я уже поставил его подогреваться, когда открылась дверь и в кухню вошла Элен.

На ней был черный шерстяной свитер и голубые брюки. Она выглядела прекрасно.

— Что вы здесь делаете?

— Я искал кофе, мадам. Надеюсь, я никому не помешал?

— Не смейте показываться в доме, Нэш, — ответила она, подходя к двери. — Ваше дело отвозить мистера Дестера на работу и привозить обратно. Когда же вы будете свободны, сидите в своей квартире.

Что ж, этими словами она признала, что я работаю здесь, а это уже было достижением.

— Я могу чем-нибудь помочь вам, мадам, сделать что-нибудь по дому?

— Нет, — ответила она, — уходите отсюда.

Я выпил кофе, помыл чашку и вернулся в гараж. Потом вывел «роллс-ройс», тщательно помыл его, и к десяти часам подал ко входу. В десять тридцать из дома вышел Дестер в сером костюме и с портфелем под мышкой.

— Доброе утро, Нэш, — приветливо сказал он, когда я распахнул перед ним дверцу машины. — Форма сидит на вас прекрасно. Вы уже позавтракали?

— Да, сэр.

Яркое солнце беспощадно подчеркивало все недостатки его внешности. Лицо моего хозяина по цвету напоминало сырую говядину, глаза были в красных прожилках.

— Вы знаете, где находится киностудия «Пасифик»?

— Да, сэр.

— Вот там я и работаю. — Он сел на заднее сидение. — Ну поехали, Нэш, да поживее, я опаздываю.

Я повез его на студию. Когда мы подъехали, сторож открыл ворота. Я заметил, что он не поздоровался с Дестером, и это показалось мне странным.

Дестер указал мне административное здание, стоявшее рядом со съемочными студиями. Я подвез его туда.

— Приезжайте за мной в четыре часа. А пока можете вернуться домой и помочь миссис Дестер.

— Она отказалась от моей помощи, сэр, — сказал я.

Он, кажется, не расслышал этого. Поднявшись по ступенькам, он исчез за вращающейся дверью. Отъехав подальше от студии, я остановился у кафе и как следует позавтракал. У меня было пятнадцать долларов, и на пять из них я накупил продуктов. Сложив свертки на заднем сидении, я поехал на Клиффорд-стрит.

У дома номер пятьдесят семь я остановился и нажал кнопку звонка в квартиру «а». Через несколько секунд дверь распахнулась. Симмонс занимал две комнаты на третьем этаже. Он встретил меня в дверях. Это был симпатичный парень примерно моего сложения, с добродушным лицом в мелких морщинках.

Увидев мою форму, он усмехнулся. Это меня нисколько не задело. Я улыбнулся ему в ответ.

— Я новый шофер Дестера, как вы уже успели заметить, — сказал я. — Мне хотелось бы узнать кое-что.

— Входите, — сказал он, шире открывая дверь. — Говорят, что каждую минуту на свет рождается простак. Но не вы один такой. Когда я поступил на работу к Дестеру, я тоже решил, что мне повезло, но скоро понял, как я ошибся.

Я вошел в комнату, выглядевшую точно так же, как и квартира при гараже до того, как я убрал ее.

— Я совершенно не заблуждаюсь, — сказал я, сняв фуражку и положив ее на чистый угол стола. — Но в качестве временной работы это место мне подходит. Меня зовут Глин Нэш.

Симмонс указал мне на стул, а сам прошел в соседнюю комнату и вернулся с кофейником и двумя чашками.

— Если временная, то это еще ничего, — сказал он, взяв предложенную мной сигару. — Держу пари, что через неделю вы оттуда сбежите. Я выдержал дольше всех — две недели.

— Что ж плохого в этой работе? — спросил я, принимая чашку с кофе.

— Многое… Комбинация крыс, бегущих с тонущего корабля, и миссис Дестер. Сильное сочетание… Да вы, видно, с ней уже столкнулись?

— Конечно. Она сказала мне, что как шофер я им не нужен.

— Так я вам советую, приятель, уйти оттуда поскорее, пока дело не дошло до беды. Эта дама может причинить вам немало неприятностей. Я был настолько глуп, что остался после того, как она посоветовала мне уйти от них. Так она чуть не посадила меня за решетку по обвинению в краже!

Я был поражен.

— Не может быть!

Симмонс усмехнулся.

— Еще как может! Она дала мне сто долларов, чтобы я заплатил за бензин. Мне сразу это показалось весьма странным, так как она никогда не оплачивала счета Дестера. У меня от природы подозрительная натура, чему я очень рад. Я доверял миссис Дестер не больше, чем гремучей змее, и поэтому тщательно осмотрел банкноту. Что же я обнаружил? В самом уголке булавкой был наколот крестик! Я сразу сообразил, каким будет ее следующий ход и, не мешкая, сунул крапленую банкноту в огонь… Едва я успел это сделать, как ко мне в квартиру ввалились сыщики. Миссис заявила о пропаже денег и о том, что по ее мнению, эти деньги украл я… Мое счастье, что они ничего не нашли. После этого инцидента я как можно скорее собрал вещи и смотался оттуда.

Я вспомнил, что вчера вечером миссис Дестер и мне предлагала сто долларов.

— В чем же тут дело? — спросил я. — Почему она не желает, чтобы у ее мужа был шофер?

— Еще три месяца назад у них в доме был полный штат прислуги: повар, две горничные, бой, садовник и шофер. Миссис Дестер неожиданно рассчитала их всех, закрыла все комнаты и ведет свое хозяйство сама. Дестер пытается бороться хотя бы за шофера, но она устраивает так, что любой человек, нанимающийся к ним на эту должность, не выдерживает больше нескольких дней и уходит сам. Почему она так поступает, не имею понятия…

— Скажите, Симмонс, а что представляет из себя ее муж?

— Лучше спросите, что он представлял из себя, — он налил себе вторую чашку кофе. — До настоящего времени Дестер являлся главным продюсером киностудии «Пасифик», одним из виднейших людей в кинобизнесе. А теперь, когда дирекция не возобновила с ним контракт, он выкинут за борт. Срок старого контракта истекает примерно через месяц, и после этого Дестер станет ничем! Он каждый день приходит на работу и сидит, ничего не делая, потому что его дела и его мнение уже никого не интересуют…

— Почему же он не поищет себе другую работу?

Симмонс рассмеялся.

— Неужели вы не поняли, что он законченный алкоголик? Кому он такой нужен? Он бывает трезвым только раз в сутки — утром, за завтраком он уже начинает накачиваться и продолжает это делать в течение всего рабочего дня… Если бы я женился на этой рыжей суке, то тоже бы спился! Это она свела Дестера с ума. Я слышал, что у нее в доме есть отдельная комната, куда она не допускает Дестера чуть ли не со дня их свадьбы.

— Что это за женщина и откуда она взялась? — спросил я.

— Не знаю. Женаты они всего год, и с тех пор Дестер катится по наклонной. Так что вы не заблуждайтесь по поводу этого места. Вы сами сбежите оттуда через несколько дней!

— Но он не так уж беден, чтобы быть не в состоянии заплатить своему шоферу. У него есть дом и три машины! За один только «роллс-ройс» он может выручить двенадцать тысяч долларов!

— Я слышал, что он по уши в долгах, — сказал Симмонс. — Стоит ему только уйти со студии, как кредиторы сразу набросятся на него… Хотелось бы посмотреть тогда на эту рыжую. Как она будет зарабатывать себе на жизнь после того, как привыкла купаться в деньгах?

— А вам заплатили за работу?

— Только после того, как я решительно настоял на этом. Дестер никогда не помнит о таких пустяках, как выплата жалования слугам, потому что все время пьян. Но лично я против него ничего не имею. Это рыжая довела его до бутылки. А в трезвом виде он отличнейший парень! Вся беда в том, что трезвым его удается увидеть слишком редко… Поразительно, во что его превратила эта женщина за один год! Но я не понимаю, в чем заключается ее игра.

Расставшись с Симмонсом, я заехал на свою старую квартиру, чтобы взять кое-что из вещей, а затем вернулся в дом Дестеров. Мне тоже была непонятна игра Элен, но я поставил себе цель — во что бы то ни стало разгадать ее.

Подъехав к гаражу, я увидел, что в нем не хватает «кадиллака» с откидным верхом. Нетрудно было предположить, что очаровательная миссис Дестер отправилась куда-нибудь позавтракать. Было двенадцать часов дня, и мне в голову пришла мысль осмотреть дом, пока никого нет.

Окно над крыльцом было открыто, и я без труда проник в дом. На втором этаже было семь спальных комнат, три ванных и два туалета. Пять спален пустовали, ими явно не пользовались. Спальни Дестера и его жены находились в разных концах коридора. Я не стал заходить в них, а просто осмотрел их с порога. На всю обстановку была затрачена уйма денег. По безупречной чистоте в ванной Элен было ясно, что мужчина в нее не допускается. В спальне Дестера везде лежал слой пыли…

Я вернулся в свою квартиру над гаражом, сменил форму на костюм, вышел и сел на автобус, который доставил меня в центр города. Я поел в дешевом кафе и пошел на Бравер-стрит в контору Джека Солли, у которого я работал вот уже около года.

Когда-то Солли был управляющим в большом рекламном агентстве «Херринг и Пич» в Нью-Йорке. В то время у него была шестикомнатная квартира, собственный «кадиллак» и пятизначный доход. Но хозяевам стало известно, что Солли продает секретные отчеты конкурирующим с ними фирмам, и он вылетел с работы, потеряв и свой пятизначный доход, и «кадиллак». Хуже того, его занесли в черный список, и он не мог устроиться на работу ни в одно из рекламных агентств… Тогда он переехал в Голливуд с тем, что уцелело после кораблекрушения, и открыл свою контору. Он имел дело с хозяевами небольших магазинов и еле-еле сводил концы с концами.

У Солли было худощавое лицо с острым подбородком и глубоко посаженные глаза. С годами характер его становился все хуже, он постепенно терял даже остатки представлений об этике, а кроме того, уже дважды имел стычки с местной полицией по поводу каких-то темных дел, в которые я не был посвящен.

Когда я вошел в его обшарпанную контору, он сидел за письменным столом, уткнувшись в журнал. Его секретарша Пэтси, блондинка с детским личиком и голубыми глазами, улыбнулась мне. Ей, бедняжке, приходилось очень трудно. Она не только вела контору, но за то же небольшое жалование служила Солли громоотводом. В данный момент она ела бутерброды из бумажного пакета.

Солли отложил журнал в сторону и с недовольным видом уставился на меня.

— В чем дело? — спросил он. — Ты должен приходить в девять!

— Успокойся, братец, — спокойно сказал я, присаживаясь на край стола, — я больше у тебя не работаю. Ты можешь подыскать себе другого дурака, Джек, а я начинаю новую карьеру.

Лицо Солли вытянулось.

— Где же ты собираешься работать?

— Я теперь шофер, — сказал я, подмигивая Пэтси, — у одного из больших тузов студии «Пасифик». Как это тебе нравится? Пятьдесят долларов в неделю и на всем готовом.

— Ты с ума сошел! — завопил Солли. — И ты называешь это работой? Ты что, не знаешь, как обращаются хозяева со своими шоферами? Тебе надо было руками и ногами отбиваться от этого места!

— Я так и собирался сделать, но тут я увидел жену хозяина, — сказал я.

— Жену? — Спросил Солли уже совсем другим тоном. В его градации ценностей следующее место после денег занимали женщины.

— Меня тошнит от вас, кобели, — сказала Пэтси, вставая. — Я пойду немного проветрюсь и прошу вас покончить со всеми мерзкими подробностями до моего возвращения.

Когда она проходила мимо Солли, он шлепнул ее по заду, но это происходило так часто, что она уже перестала реагировать и увертываться от его шлепков.

Когда дверь за ней закрылась, Солли достал две сигареты, одну протянул мне и зажег спичку.

— Так что там насчет жены твоего хозяина? — спросил он. — Хорошенькая?

— Она очень красива, — сказал я и нарисовал в воздухе очертания ее фигуры, — при этом рыжая с зелеными глазами! Вообще я решил, что будет очень неплохо пожить с ней в одном доме и под одной крышей. Кроме того, я всегда мечтал водить «роллс-ройс». Разве это так уж плохо?

— Да нет, ничего, — сказал Солли. — А им не нужен дворецкий? Я бы согласился на эту должность и развлекался с этой красавицей в то время, пока ты возишь ее мужа на работу.

— Нет, им никто больше не нужен, кроме меня, — ответил я, усмехнувшись.

— Глин, работа шофера — это не по тебе!

— А работа у тебя разве по мне, если уж на то пошло?

— Я мог бы в недалеком будущем взять тебя партнером в дело, — сказал Солли. — Ты неплохой парень, только чертовски ленивый.

Я рассмеялся.

— Кто бы говорил о лени!

Солли стряхнул пепел прямо на ковер, положил ноги на стол и махнул рукой.

— Во всяком случае, кто он, твой хозяин?

— Его зовут Эрл Дестер.

Я назвал это имя потому, что мне хотелось получить некоторую информацию от Солли о моем хозяине. Если бы я напрямую попросил об этом, то мне пришлось бы платить.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Солли, и он удивленно посмотрел на меня.

— Дестер? Эрл Дестер? Это тот, который работает на киностудии «Пасифик»?

— Да.

— Господи боже мой!

— Ты его знаешь?

— Знаю ли я его? Этого пьяницу? Должен тебе сказать, что я очень осторожен в выборе знакомых. Глин, ты, наверное, сошел с ума! Послушай, да ведь этот парень уволен с работы. Через два месяца он или будет банкротом или пустит себе пулю в лоб. Эрл Дестер! Надо же!

Я сделал вид, что поражен этой новостью и с ошеломленным видом смотрел на него.

— А ты не разыгрываешь меня, Джек?

— Послушай, этот парень не просто пьяница, он алкоголик. Он никогда не бывает трезвым. Кинобизнесу он больше не нужен. В конце этого месяца истекает срок его контракта. А его жена! Ты ведь ничего не дождешься от нее, кроме неприятностей. Я сам видел ее. Правда, должен признать, она очень хороша, но поверь мне, под этой красивой оболочкой скрывается ледяное сердце.

— А вдруг мне удастся его растопить?

Солли усмехнулся:

— Не старайся себя обмануть, Глин. Я слышал кое-что об этой даме. Говорят, что Дестер начал пить из-за нее. Думаю, что если бы я женился на ней и обнаружил, что моя жена — ледяная статуя, я тоже запил бы с горя. Я слышал, что другой парень выбросился из-за нее из окна. Ты, мой мальчик, не надейся, что тебе удастся растопить этот айсберг. У тебя нет ни одного шанса, и если ты не хочешь кончить так же, как ее муж, советую поскорее сматываться из этого дома.

— А чем она занималась до брака с Дестером?

— Не знаю. Знаю только, что он познакомился с ней в Нью-Йорке, женился и привез сюда. Совсем неважно, кто она, важно, что тебе-то лучше оставить ее в покое, если ты не хочешь свернуть себе шею.

— Что ж, спасибо за совет, но лучше не пугай меня, — сказал я, отодвигая стул. — Если мистер Дестер умрет и миссис Дестер попросит меня жениться на ней, то я попрошу тебя быть моим шафером.

— Что за бред, — возмутился Солли. — Приди в себя, ради бога, Глин! Возвращайся лучше ко мне на работу. Знаешь, я пожалуй прибавлю тебе процентов пятнадцать к жалованию.

— Брось, — сказал я. — Я останусь у Дестера.

Солли приподнял плечи и развел руками.

— Ты просто сумасшедший, но пусть будет так. Когда тебе надоест эта работа, ты можешь вернуться ко мне. Твое место будет ждать тебя.

— Оно будет ждать меня потому, что на него никто не позарится, — сказал я. — Ну, пока. Не здоровайся со мной, если увидишь сидящим за рулем «роллс-ройса». Мне теперь нужно быть осторожным в выборе знакомых.

Я вышел из конторы, оставив ошеломленного моими словами Солли с открытым ртом.

«Другой парень выбросился из-за нее из окна»… Какой парень и почему? — спрашивал я себя.

Когда в три часа дня я вернулся в резиденцию Дестера, «кадиллака» еще не было на месте. Я опять надел форму, убедился, что она сидит на мне безупречно, и поехал на киностудию «Пасифик».

Сторож, не глядя, открыл ворота, я поставил машину на стоянку около административного здания и стал ждать, сидя за рулем. Когда часы показали четыре двадцать, я вышел из машины и зашел в огромный вестибюль, где на длинной скамейке сидела дюжина посыльных, а за большим круглым столом четыре красотки расправлялись с посетителями.

Одна из них, лет девятнадцати, с цветом лица, который бывает только в этом возрасте, вопросительно посмотрела на меня.

— Вы не сообщите мистеру Дестеру, что его машина уже ждет?

— Кому? — переспросила она.

— Мистеру Дестеру. Пишется Д-е-с-т-е-р, произносится тоже Дестер.

Она слегка покраснела и резко сказала:

— У нас нет никакого мистера Дестера.

— Слушай, детка, позови мне кого-нибудь, кто лучше тебя знает свое дело, — сказал я и, выбрав среди секретарш более опытную на вид, обратился к ней. — Эй, красотка, вы не уделите мне минутку вашего драгоценного времени?

Возмущенная таким обращением, она застыла, как статуя.

— Вы случайно не ко мне обращаетесь? — ледяным тоном спросила она.

— Конечно к вам, — ответил я. — Как мне найти мистера Эрла Дестера?

Она открыла справочник и, посмотрев в него, выразила удивление, найдя в нем имя и фамилию Дестера. Потом она закрыла справочник и сказала тем же ледяным тоном:

— Первый этаж, комната 47.

После чего она тотчас же отвернулась. Посыльные захихикали при виде этой сцены, я взял за ухо самого толстого из них и заставил встать. Ухмылка сразу сползла с его лица.

— Ну-ка, проводи меня в комнату 47, сынок, — сказал я, — да поживей!

По его взгляду я понял, что он с большим удовольствием послал бы меня ко всем чертям. Я показал ему кулак. Он решил со мной не связываться и направился к лестнице.

Вся эта шайка посыльных и красотки-секретарши смотрели нам вслед с таким видом, будто они увидели марсианина.

Посыльный провел меня по коридору со множеством дверей, на каждой из них красовались таблички с номером и фамилией.

На двери комнаты 47 таблички с номером не было, но остались дырки от шурупов, которыми она была привинчена раньше.

— Ваш Дестер квартирует здесь, — презрительно сказал посыльный, указав большим пальцем на дверь.

— Спасибо, сынок.

Кабинет Дестера выглядел именно так, как я представлял себе кабинеты директоров киностудий. На полу лежал ковер с длинным ворсом, мебель была современная и дорогая. На письменном столе стояли семь красных телефонов, два белых и один голубой. В данный момент все они молчали, и так, наверное, было в течение всего дня. Когда люди получают отставку, то самое первое, что замолкает — это телефон.

Дестер сидел в удобном кресле из зеленой кожи, положив руки на край стола. На девственно чистом листке блокнота стояла пустая бутылка из-под шотландского виски, вторая покоилась в корзине для мусора.

Лицо Дестера застыло в неподвижности, взгляд был устремлен куда-то поверх моей головы.

— Уже пятый час, сэр, — сказал я.

С таким же успехом я мог бы обращаться к египетскому сфинксу. Я понял, что он пьян до полного отупения.

Я закрыл за собой дверь в кабинет, убрал бутылку со стола и потрепал его по плечу. Никакой реакции. Он продолжал смотреть куда-то повыше двери. Я ничего больше не мог сделать, и мне оставалось только ждать, когда он придет в себя. Не мог же я тащить его на себе по коридору на виду у всех этих секретарш и посыльных.

Я сел в кресло и стал ждать, закурив сигарету. Дестер по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Мне казалось, что я сижу в забытой всеми комнате. Будь я на месте Дестера, мне бы тоже хотелось приложиться к бутылке. Меня только удивляло, зачем он продолжал ходить на работу. Раз уж уволили и в нем больше не нуждались, плюнул бы на все и сидел дома.

После получасового ожидания я встал и начал расхаживать по комнате в поисках какого-нибудь занятия.

У стены стоял зеленый металлический шкаф. За неимением лучшего развлечения я подошел к нему. В верхнем ящике лежало несколько папок из красной кожи, на которых золотом было вытеснено: «Расписание мистера Дестера», «Для заметок», «Дела, требующие немедленного решения», «Замечания мистера Дестера по текущей продукции» и прочее, все в таком же роде. Это доказывало, что было время, когда на студии считались с мистером Дестером. Теперь же папки были пустыми и пыльными.

Я закрыл этот ящик и открыл следующий. В нем лежала только пластиковая папка с каким-то толстым документом. Я вынул его, развернул и прочел надпись на титульном листе: «Страховая компания „Национальная верность“ обязуется в случае смерти Эрла Дестера, застрахованного компанией, выплатить его наследникам сумму: семьсот пятьдесят тысяч долларов».

У меня перехватило дыхание. Я еще раз перечитал написанное.

Теперь для меня было совершенно неудивительно, что Элен хотела смерти своего мужа.

Дестер сразу перестал быть для меня простым алкоголиком, нуждающимся в жалости. Его бренная оболочка стоила три четверти миллиона! Так вот почему Элен настаивала на том, чтобы у него не было шофера. Она рассчитывала, что если он, пьяный, сам будет за рулем своего «роллс-ройса», то в самом ближайшем будущем обязательно попадет в автомобильную катастрофу. Сейчас их ждет неминуемое разорение, но если он умрет, она станет богатой вдовой!

Позади меня раздался стон Дестера, и я чуть не выронил папку от неожиданности. Он начинал приходить в себя. Я быстро сунул папку в ящик и отскочил к дверям, как будто только что появился.

— Вы поедете домой, сэр? — громко сказал я.

— Это вы, Нэш? — хрипло спросил он.

— Уже пятый час, сэр. Я жду вас.

Удивительно, как быстро он пришел в себя. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на наручные часы.

— Сегодня был трудный день, я не заметил, как быстро пролетело время, — проговорил он, встал и покачнулся.

Я подошел и поддержал его.

— Ноги совсем затекли, — сказал он. — Где машина?

— У главного входа, сэр.

Когда минут через двадцать я привез Дестера домой и распахнул дверцу, то обнаружил, что он полностью отключился. Я постучал по его колену.

— Мы дома, сэр.

Никакой реакции. Что делать? Не оставлять же его в машине. Я с трудом поднял его с сидения, взвалил себе на плечи и, пошатываясь, вошел в дом.

Из гостиной послышался голос Элен, в нем звучала насмешка, и я понял, что она знает, что муж ее, как всегда, пьян. Минуту я колебался, потом вошел в гостиную с Дестером на плече…

Элен сидела в кресле, на коленях лежал журнал. На ней было светло-коричневое шифоновое платье. Она посмотрела на меня, удивленно подняв брови.

— А, это вы, Нэш, — произнесла она, не обращая внимания на мою ношу.

У меня появилось искушение сбросить Дестера ей на колени, но я вовремя удержался. Нельзя давать повод уволить меня.

— Да, мадам. Я вошел, так как услышал, что вы позвали мужа. Он немного не в себе. Я хочу уложить его в постель.

— Вы очень заботливы, Нэш. Несите, но только не уроните его. Когда положите его в кровать, спуститесь сюда. Мне надо с вами поговорить.

— Слушаюсь, мадам.

Я поднялся в спальню Дестера и свалил его на кровать. Как только голова его коснулась подушки, он тут же захрапел. Я раздел его и накрыл одеялом.

Задернув занавески, я поставил на столик рядом с кроватью бутылку минеральной воды, вышел из комнаты и спустился вниз к Элен.

— Я вам нужен, мадам? — спросил я ее.

Элен нахмурилась и продолжала листать журнал. Я ждал, пристально разглядывая ее. Я изучал цвет ее лица, форму ушей, оттенок помады, очертания ее фигуры так, как фермер разглядывает приглянувшуюся ему телку прежде, чем купить ее.

Такого видимо она не ожидала. Отбросив журнал, Элен сердито посмотрела на меня.

— Что вы уставились на меня, как идиот? — крикнула она.

— Прошу прощения, мадам.

— Вчера вечером я сказала вам, что вы здесь не нужны, и сегодня я повторяю то же самое. Для моего мужа будет лучше, если у него не будет шофера. Тогда он вынужден будет взяться за ум и меньше пить! Получите от меня двести долларов в счет вашего жалования и немедленно уезжайте.

Я ничего не ответил. Она встала, подошла к столу, вынула из ящика две стодолларовые бумажки и бросила их на стол.

— Возьмите это и убирайтесь!

Мне так и следовало поступить, но я, конечно, этого не сделал.

— Я вам уже говорил, что принимаю приказания только от мистера Дестера, мадам. Пока он будет нуждаться во мне, я не уйду отсюда!

Я повернулся и, не говоря больше ни слова, направился к выходу.

— Нэш, вернитесь!

Я вышел из гостиной.

Я лежал на кровати у себя в комнате с сигаретой в руке и ломал голову над создавшейся ситуацией.

Было очевидно, что Элен с нетерпением ждет смерти мужа. Я, конечно, вполне мог понять ее: семьсот пятьдесят тысяч долларов — это сумма!

Если верить словам Симмонса и Джека Солли, Дестеру вот-вот угрожает финансовый крах, если он уже не произошел. А сумма ежегодного взноса за такую страховку должна быть очень большой! Учитывая жалование Дестера, взнос за страховку равняется где-то восьми-десяти тысячам в год. Вполне вероятно, что он дальше не сможет выплачивать такую сумму. Жаль, что мне не удалось внимательно рассмотреть полис и выяснить, когда подойдет срок очередного взноса. Вполне вероятно, что он не сможет оплатить его, страховка потеряет свою силу и будет аннулирована. После смерти Дестера, если в этой страховке нет специально оговоренного пункта, семьсот пятьдесят тысяч получит Элен.

Вероятно, ей известно это, иначе она не старалась бы так настойчиво избавиться от меня. Наверное, она рассчитала, что Дестер погибнет в какой-нибудь автомобильной катастрофе раньше, чем наступит срок уплаты очередного страхового взноса.

Но что же она собирается предпринять теперь, когда ей не удалось избавиться от меня и когда вероятность гибели мужа в автомобильной катастрофе стала весьма неопределенной? В ее распоряжении, видимо, осталось не так много времени, чтобы спокойно дожидаться его смерти.

Меня интересовало, решится ли она ради денег вмешаться каким-либо образом в ход событий и тем самым ускорить смерть мужа.

Я вспомнил слова Солли: один парень выбросился из окна из-за нее. Мне вдруг пришла в голову мысль, что эта история может дать мне ключ к пониманию теперешнего положения вещей. Если мне удастся узнать, кто был тот парень и почему он выбросился из окна, наверное, я смогу понять, как далеко может зайти Элен в такой ситуации.

Но каким образом узнать это? Как мне стало известно, Дестер познакомился с Элен в Нью-Йорке. Вполне вероятно, что и история с тем парнем произошла там же. По-видимому, здесь мне понадобится чья-то помощь. Лучше всего было бы нанять частного сыщика, но для этого нужны деньги.

Почему, собственно, меня это так интересует? — спросил я себя. — Почему я вдруг решил сунуть нос в дела, которые меня совершенно не касаются? — Конечно, я знал ответ на этот вопрос, но даже самому себе не хотел в этом признаться.

Когда я узнал, что после смерти Дестера Элен получит семьсот пятьдесят тысяч долларов, меня охватила зависть. А нет ли какой-нибудь возможности и мне получить часть этих денег? Я понимал, что не имею ни малейшего права на них, но если Элен планирует устроить смерть Дестера, то, возможно, такие права у меня и появятся.

Если мне удастся получить бесспорные доказательства причастности Элен к смерти мужа, то она целиком окажется в моей власти.

Я отдавал себе отчет в том, как называются поступки такого рода, но мне так хотелось получить эти деньги…

Пока моя позиция была позицией стороннего наблюдателя. А мне хотелось принять во всем самое деятельное участие.

Пожалуй, настал момент честного разговора с самим собой. Я должен тщательно исследовать свою совесть и выяснить, как далеко я могу зайти в этой истории, чтобы заполучить кругленькую сумму.

Все, конечно, зависело от того, на какую долю я могу претендовать. Чем больше была доля, тем больше и риск, который я готов был взять на себя. Сколько я могу хапнуть, чтобы не вызвать особого сопротивления со стороны Элен? Половину? Четверть?

Я вдруг вспомнил одно из правил, которым руководствовался в своей работе Солли: «Всегда запрашивай вдвое больше того, что надеешься получить. Возможно, произойдет чудо, и тебе действительно уплатят столько».

Тогда я решил претендовать почти на половину — триста пятьдесят тысяч долларов. Я лежал, глядя в потолок, и старался представить себе, что значит обладать такими деньгами. До сих пор самое большее, что мне удавалось заработать, — это четыре тысячи в год, и это при каторжной работе.

Триста пятьдесят тысяч долларов! При мысли об этих деньгах мое сердце забилось так, будто в моей груди работал паровой молот. Эти деньги изменили бы всю мою жизнь, но все же как далеко я рискну зайти, чтобы получить их?

В моем мозгу возникло определенное слово, но я постарался избавиться от него, а потом вспомнил, что я ведь обещал быть честным с самим собой.

Убийство? Способен ли я совершить убийство ради таких денег? Одно дело лежать на кровати и обдумывать убийство Дестера, и совсем другое — совершить его. Даже если у меня хватит храбрости, тут есть определенный риск.

Если его убьют, то первой заподозрят Элен. Я хорошо представил себе, как работают мозги у полицейских в такой ситуации. Они поймут, что она избавилась от своего мужа, чтобы получить страховку, но они подумают также, что вряд ли она совершила это убийство одна, без посторонней помощи. Тогда они начнут искать мужчину и наткнутся на меня.

Следует подумать также и о страховой компании. Там не выплачивают деньги без ожесточенной борьбы. Их собственные сыщики еще хитрее и опаснее, чем полицейские.

Нет, прямое убийство — слишком рискованная вещь. А как насчет подстроенного? Может быть, Элен именно это и планирует? Тут все проще. Нужно, например, чтобы Дестер сам сел за руль совершенно пьяным, и дело в шляпе. Но здесь все ненадежно. А вдруг Дестеру повезет, и он не попадет в дорожную катастрофу?

Может быть, имеет смысл подождать, пока она не избавится от мужа сама, а уж потом вмешаться в это дело и потребовать свою долю?

Это меня опять вернуло к мысли о том парне, который выбросился из окна. У Солли есть связи в Нью-Йорке, надо уговорить его поехать туда и проверить все на месте.

Я посмотрел на часы. Было уже семь часов вечера. Вряд ли Дестер собирается куда-нибудь выехать сегодня вечером. А вот чем скорее я переговорю с Солли, тем будет лучше. Я поднял трубку и набрал его номер.

Солли подошел к телефону.

— Мне необходимо поговорить с тобой, Джек, — сказал я, — давай встретимся через полчаса в баре Сэма.

— Сегодня вечером не могу, у меня важное свидание. А что это тебе вдруг приспичило?

— Ничего особенного. Но в твоих же интересах приехать в бар.

Наступила пауза, в течение которой Солли, очевидно, боролся с собой, потом он тяжело вздохнул.

— Ладно, если так, то я отложу свидание.

— В баре я буду через двадцать минут, — сказал я и повесил трубку.

Переодевшись в обычный костюм, я вышел из дома. Я предпочел бы взять одну из машин, стоящих в гараже, но мне не хотелось просить разрешения.

Когда я вошел в бар, Солли уже ждал меня. Мы сели в отдельную кабину, где нас никто не мог подслушать, и я заказал официанту два «хайболла».

— В чем дело? — спросил Солли, когда официант принес виски и ушел.

— Помнишь, что ты мне рассказывал о миссис Дестер? О парне, который из-за нее выбросился из окна?

Солли поморщился.

— Да, но какое это имеет отношение ко мне? Слушай, если ты пригласил меня сюда, чтобы…

— Успокойся, — сказал я, похлопав его по плечу. Скажи мне только, кто рассказал тебе об этом парне?

— Не помню, — ответил он, пожав плечами.

— Но то, что это произошло — точно?

— Как можно знать такие вещи точно! А в чем дело?

Я откинулся на спинку стула, отпил виски и посмотрел на него.

— Хочешь заработать пятьсот долларов?

Он почесал нос.

— А ты меня не разыгрываешь? Сейчас совсем неподходящее время для розыгрышей.

— Если ты поможешь мне, тебя ждут пять сотен.

— А что нужно сделать? — спросил Солли, и его взгляд стал твердым. — Послушай, ты…

— Знаю, знаю. Дай мне договорить до конца. Ты должен полностью довериться мне и проделать кое-какую предварительную работу, прежде чем эти деньги попадут к тебе.

— Мне это, откровенно говоря, не слишком-то нравится, — медленно сказал он. — Ну ладно уж, выкладывай, к чему ты клонишь.

Я пристально посмотрел на него.

— Мне совершенно необходима информация об Элен Дестер, включая ее прошлое, — сказал я, понижая голос. — Если ты доставишь ее мне, то получишь пятьсот долларов.

Его лицо застыло.

— А тебе известно, что бывает за шантаж? — спросил он. — Мне уже приходилось сталкиваться с копами, Глин, и я не желаю больше рисковать.

— Заткнись, ослиная башка! Кто говорит о шантаже? Я предложил тебе деньги за информацию об Элен Дестер, и только. Но если тебе не нравится эта работа, я найду другого человека.

Солли пожал плечами.

— Ладно, согласен. Что я должен делать?

— Мне нужна полнейшая информация о том парне, который выбросился из окна: что он собой представлял, почему выбросился, решение суда, роль Элен в этом. Ты уловил? Затем мне нужна детальная картина прошлого Элен. Так что придется тебе поехать в Нью-Йорк и покопаться во всем этом!

— А что будет тем временем с конторой?

— Оставь ее на Пэтси. Ты ведь знаешь не хуже моего, сколько недель тебе пришлось бы вкалывать в своей конторе, чтобы заработать пятьсот долларов. А тут они достанутся тебе всего за два-три дня работы.

— Звучит заманчиво, — сказал он. — А когда я смогу получить деньги?

— Ты получишь их только в том случае, если мне удастся осуществить свои замыслы. Если мой план не выгорит, будем считать, что нам обоим не повезло.

— Значит, я сам должен оплачивать поездку в Нью-Йорк? — Солли отпил виски из стакана. — Мне все это не очень нравится! Это может довести нас обоих до тюрьмы.

— О чем ты беспокоишься, Джек? Твое дело — сторона. Ты должен только добыть для меня информацию, за которую я плачу тебе, остальное тебя не касается. Какие неприятности могут ожидать тебя?

Это успокоило его.

— Ладно, я привезу тебе информацию, а как ты ее используешь, не мое дело! Позвони мне на квартиру в пятницу утром, Глин, и будь предельно осторожен — это все может плохо обернуться. Но я все же надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Я усмехнулся.

После ухода Солли я быстро съел ужин и вернулся в жилище Дестеров. «Кадиллака» на месте не было, из чего я заключил, что Элен отсутствует. Я решил проведать Дестера.

Когда я вошел, он лежал на кровати. Рядом на столике стояла начатая бутылка виски и пустой стакан. Он недовольно посмотрел на меня и спрятал руку под подушку, но я успел заметить в ней кольт 38-го калибра.

— Что вам нужно? — хрипло спросил он. — Надо стучать, прежде чем входить.

— Простите, сэр, — сказал я, остановившись, озадаченный видом оружия в его руках. — Я просто подумал, что вы спите и боялся вас разбудить. Мне только хотелось знать, собираетесь ли вы сегодня вечером выезжать?

Он заметно успокоился.

— Входите, приятель, — сказал он уже более приветливым тоном. — Сегодня я себя неважно чувствую и никуда не поеду.

— Ваша жена уже дважды приказала мне убираться отсюда, — сказал я ему.

Дестер улыбнулся.

— Это меня совсем не удивляет, но вы, надеюсь, будете повиноваться только моим приказам.

— Слушаюсь, сэр.

Он откинулся на подушки, разглядывая меня.

— Вы женаты?

— Нет, сер.

— И очень умно поступаете! Если бы не этот брак, я никогда не стал бы пьяницей. Моя жена красива, не правда ли? Все, что может пожелать мужчина! Но она холодна, как айсберг… Единственное, что ее интересует — это деньги, — он налил себе виски и выпил. — Она ждет моей смерти, так как надеется получить после моей гибели много денег, — он горько рассмеялся. — Но ее постигнет разочарование: после моей смерти она получит только мешок долгов. Вот тогда будет смеху!

Я молчал и слушал. Это могло означать только то, что срок выплаты очередного взноса наступил, и Дестер не собирается возобновлять свою страховку…

На следующее утро Дестер вышел из дома ровно в десять тридцать и, садясь в машину, сказал мне:

— Отвезите меня в аэропорт, я полечу в Сан-Франциско рейсом в одиннадцать тридцать.

— Слушаюсь, сэр.

Зачем он летит туда? Я раздумывал над этим вопросом по дороге в аэропорт, пока неожиданно не вспомнил, что именно в Сан-Франциско находится главная контора страховой компании «Национальная верность». Дорого бы я заплатил сейчас за то, чтобы точно знать цель его полета в Сан-Франциско!

Я остановил машину у входа в аэропорт и распахнул перед ним дверцу.

— Во второй половине дня я прилечу обратно, — сказал он, — так что приезжайте за мной к четырем часам на студию. Да, кстати, как у вас с деньгами?

— Плохо, сэр.

Он улыбнулся.

— Сколько я обещал платить вам?

— Пятьдесят долларов в неделю, сэр.

Он достал из кармана чековую книжку.

— Вот вам ваше жалование на целый год вперед, и не бросайте меня сейчас одного! Дождитесь моего конца, уже недолго.

Я смотрел на чек, не веря своим глазам: на нем стояла сумма в две тысячи шестьсот долларов!

— И не медлите, — сказал Дестер, — если вы не получите деньги сегодня же, то можете опоздать: завтра на моем счету может не оказаться ни цента!

— Хорошо, сэр, но я надеюсь, это не…

— Это означает именно то, что вы хотели сказать — перебил он меня, горько улыбаясь. — Мой контракт истекает в ближайшую субботу и не будет возобновлен. Я уволен, потому что я пьяница! А пьяницы в наше время не нужны никому. Я по уши в долгах. Пока я был продюсером киностудии «Пасифик», мои кредиторы терпели, надеясь на чудо, но в эту субботу, когда я останусь без работы, они набросятся на меня, как голодные волки: дом, машины, имущество, ценности — все это пойдет с молотка.

Дестер резко повернулся и пошел к зданию аэропорта. Я сел в машину, закурил сигарету и поехал в направлении автострады. Я старался выбросить из головы трагическое лицо Дестера и вернуться к мечтам о трех сотнях тысяч долларов, которые я отхвачу после его смерти…

Когда я вернулся в город, мне так и не удалось отделаться от дурного настроения. Хорошо хоть было о чем позаботиться… Две тысячи шестьсот долларов — это совсем не плохо для начала! Когда я протянул чек кассиру, он ушел свериться с бухгалтерской книгой, но потом возвратился обратно и выдал мне деньги.

Я зашел в соседний банк и открыл счет. Приятно было снова получить чековую книжку!

Вернувшись в свою квартиру над гаражом, я снял форму и, за неимением лучшего занятия, вывел из гаража косилку и стал подстригать газон. Около часа, когда я решил сделать перерыв и перекусить, я увидел, что Элен вышла из дома. Она остановилась в ожидании у края газона. Я подъехал к ней на косилке и выключил мотор.

— Я вам нужен, мадам?

— Да, сегодня вы должны будете отвезти меня вечером в Палм-Гроув-клуб, а потом в час ночи увезти меня оттуда. Мистер Дестер сегодня никуда не поедет.

Я посмотрел ей в глаза и поразился. В них уже не было прежней враждебности. Они были даже почти дружелюбны.

— Форму можете не надевать, — продолжала она, — вам придется долго ждать меня, можете сходить в кино или еще куда-нибудь.

Я удивленно смотрел на нее.

— Раз уж вы остались здесь, Нэш, — сказала она, улыбнувшись, — то нам не мешало бы перейти на более дружеский тон.

Долгий многозначительный взгляд, который она бросила на меня, мог означать только одно… Я знал достаточно много женщин, чтобы понять этот взгляд и призыв, который в нем содержался.

— Слушаюсь, мадам, — сказал я.

Я смотрел ей вслед, когда она возвращалась в дом, и чувствовал, как колотится мое сердце.

Я умею ладить с женщинами. Это, конечно, особый талант, и он дается не каждому. Я обнаружил, что обладаю им, в пятнадцать лет. Теперь мне тридцать три, и за прошедшие с тех пор восемнадцать лет я ни в чем так не преуспел, как в отношениях с женщинами.

Так что внезапная перемена в поведении Элен совсем не удивила меня, хотя она произошла намного раньше, чем я ожидал. Но мой опыт убеждал меня в том, что рано или поздно это произойдет.

В три часа я поехал в город, зашел в магазин, где цены были достаточно разумны, и полностью экипировался: купил приличный белый костюм, сшитый как на заказ, белую рубашку, модный галстук, носки и туфли из телячьей кожи.

Сверток с покупками я сунул в багажник «роллс-ройса» и поехал на студию за Дестером.

Он был сегодня менее пьян, чем я ожидал, и не было никакой возможности взглянуть на его страховку.

— Входите, приятель, — приветливо сказал он, когда я, постучав, открыл дверь. — Тут мне надо кое-что перенести в машину.

В углу стояла пара чемоданов и на них лежала стопка кожаных красных папок, перевязанных шнуром.

Когда я подошел к чемоданам, Дестер открыл ящик шкафа и вынул оттуда страховой полис. Уголком глаза я видел, как он сунул его в боковой карман пиджака.

Итак, у меня нет больше возможности взглянуть на страховку! Наверное, он запрет ее в стенном сейфе у себя в спальне.

Я поставил чемоданы в багажник машины и вернулся в кабинет.

— Это все, сэр?

— Пока да, — ответил он, открыв большой стенной шкаф.

Там на одной полке стояло примерно три десятка бутылок с виски. Остальные полки были заставлены пустыми бутылками. Их было штук сто, как мне показалось.

— В пятницу я заберу все полные, — продолжал он, — и оставлю им только пустые. Это будет моей эпитафией. Ну, пошли.

— Насколько я понял, я не понадоблюсь вам сегодня вечером? — спросил я его, открывая дверцу машины. — Миссис Дестер просила меня отвезти ее в Палм-Гроув.

— Да? — он удивленно посмотрел на меня, подняв брови. — Странно, она сама любит водить машину. Что ж, вы все равно не понадобитесь мне сегодня вечером. Надо написать кое-что.

Когда мы приехали домой, Дестер поднялся к себе наверх, а я отнес чемоданы в его кабинет. В холле мне встретилась Элен.

— В восемь часов, Нэш, пожалуйста, — сказала она.

— Слушаюсь, мадам.

Наши глаза встретились, и она снова улыбнулась.

— И не надевайте, пожалуйста, форму.

— Хорошо, мадам.

В восемь часов я подал «кадиллак» ко входу.

Последний час я занимался тем, что тщательно приводил себя в порядок: брился, принимал душ, потом надел новый костюм. Результат меня вполне удовлетворил.

Через несколько минут из дома вышла Элен. На ней было простое белое платье, что меня очень удивило. Мне казалось, что для фешенебельного Палм-Гроува нужно одеваться иначе.

«Кадиллак» был двухместный, и она села рядом со мной.

— В Палм-Гроув, мадам? — спросил я.

— Нет, я передумала. В Футхилл-клуб.

Этот клуб находился довольно далеко от дома Дестеров. То, что Элен передумала, показалось мне довольно странным, но в то же время я был далек от всяких подозрений. Возможно, в этом была виновата ее близость, запах духов, прикосновение складок ее платья к моим ногам. Это безмолвное оружие женщины могло выбить из колеи даже самого стойкого мужчину.

Футхилл-клуб посещают, в основном, любители джазовой танцевальной музыки. Я бывал там несколько раз с Солли. К числу достоинств клуба относились дешевизна, хорошая кухня и превосходный джаз-оркестр. Но это было не то место, куда могли постоянно ходить такие женщины, как Элен Дестер.

— Вы танцуете, Нэш? — спросила Элен.

— Да, мадам.

— Ради бога, перестаньте называть меня «мадам».

— Да, миссис Дестер.

— Вот так-то лучше. — Она повернулась ко мне. — Сегодня мне совсем не хочется сидеть в Палм-Гроуве. Хочется чего-нибудь другого. У вас бывает такое настроение?

— Довольно часто.

— Я думаю, мы с вами потанцуем. Ни одному моему приятелю не придет в голову ехать в Футхилл-клуб.

Я промолчал. Некоторое время мы ехали молча, потом Элен сказала:

— Расскажите мне что-нибудь о себе, Нэш. Почему вы так рьяно взялись за работу у нас? Такой мужчина, как вы, легко мог бы найти что-нибудь получше.

— Зачем же мне что-нибудь получше? Я за рулем нового «кадиллака», рядом со мной сидит самая красивая женщина Голливуда, мы едем в клуб танцевать. Чего же можно еще желать?

Она рассмеялась, включила приемник и приглушила звук.

— Чем вы занимались до того, как стали шофером? — спросила она.

— Это совсем неинтересно для вас, — ответил я. — Давайте не переходить на личное. Вы хотите танцевать, я хочу танцевать, и этого вполне достаточно.

— Хорошо, — сказала она, отвернувшись и глядя в окно.

Она хорошо танцевала, и мне было приятно держать ее в своих объятиях, ощущая прикосновение ее тела. Мы протанцевали с полчаса, потом Элен захотелось выпить.

— Вы достаточно богаты или мне заплатить? — спросила она, когда мы подошли к бару.

— На выпивку хватит. Что вам заказать?

— Бренди. Пока вы будете заказывать, я схожу попудрюсь. — Она посмотрела на меня вызывающе. — Я и не думала, что получу от сегодняшнего вечера такое удовольствие.

— Это только начало, — сказал я. — Впереди у нас еще целая ночь.

— Да, — она вдруг сжала мою руку. — Действительно, впереди у нас еще вся ночь.

Я проводил ее взглядом, когда она шла к выходу, и почувствовал себя так, будто выпил несколько бокалов шампанского.

Мне пришла в голову мысль, что это один из тех вечеров, когда все идет, как надо. Иногда в жизни такие вечера случаются.

Я сел за столик на террасе и подозвал официанта. Он принес бренди и двойной виски.

Время шло, а Элен все не возвращалась. Неужели нужно столько времени, чтобы попудриться? Через полчаса я снова подозвал официанта, расплатился с ним, подозвал девушку, которая продавала сигареты, и попросил ее посмотреть, в туалете ли еще рыжая дама в белом платье.

Через пять минут девушка вернулась и сказала, что такой женщины в дамском туалете нет, и что гардеробщица ей сообщила, что полчаса назад рыжая дама в белом платье вышла из клуба через заднюю дверь.

Только тут до меня дошло, что меня, как мальчишку, обвели вокруг пальца.

Элен наверняка взяла «кадиллак», но даже если она оставила машину здесь, до дома было добрых сорок минут езды, так что у нее была вполне приличная фора. Но надо же попробовать хоть что-нибудь сделать!

Я побежал на стоянку. «Кадиллака» не было. Увидев первую же выезжающую со стоянки машину, я поднял руку. Парень в клетчатой рубашке остановил свой «бьюик» рядом со мной.

— Мне необходимо как можно скорее попасть на Хиллкрест-авеню, — сказал я. — Довезите меня, я уплачу пять долларов.

— За пять долларов я довезу вас даже в Лос-Анжелес! — сказал парень.

— Если доедете до Хиллкрест-авеню за полчаса, получите десять долларов! — добавил я.

Парень усмехнулся.

— Считайте, что эти деньги у меня в кармане! Поехали! Держите крепче шляпу.

Парень знал, что в разгар вечернего движения не имеет смысла двигаться по большим автострадам. Он нырял из одной боковой улицы в другую, и мы добрались до Хиллкрест-авеню за тридцать пять минут. Несмотря на небольшое превышение обусловленного мной времени, я все же дал ему десять долларов.

По подъездной аллее я подбежал к дому и увидел, что в гараже горит свет. Я укрылся за деревом и стал наблюдать. На полу валялся Дестер, а Элен делала попытки поднять его на ноги. Он был мертвецки пьян и никак не мог сохранить равновесие.

— Оставь меня в покое, — пробормотал он заплетающимся языком, отталкивая ее от себя. — Мне нужно уехать, и никто меня не остановит!

У Элен на губах появилась улыбка, от которой у меня по спине побежали мурашки.

— Конечно, дорогой, — сказала она, — я не собираюсь останавливать тебя. Наоборот, я хочу помочь тебе забраться в машину!

Так вот что она задумала! Она хотела посадить Дестера в машину, вывезти его за ворота и выпустить на улицу. В таком состояний на первой же оживленной магистрали Дестера ожидает неминуемая гибель. Все в Голливуде знают, что он алкоголик и что в пьяном виде водит машину, так что ни у кого не возникнет подозрений…

Но если Дестер умрет не сразу и успеет сказать перед смертью, что это жена его усадила в машину? Тогда копы сразу заинтересуются этим делом! А когда они позже выяснят, что Дестер был застрахован на семьсот пятьдесят тысяч долларов, то подозрения неминуемо падут на Элен. Это сразу же включит в число подозреваемых и меня. Полицейским не составит труда узнать о том, что Элен и я были вместе в Футхилл-клубе, и им будет небезынтересно, почему это простой шофер танцует с женой его хозяина… Нет, такой способ не годится! Если уж Дестер должен умереть, то надо придумать что-нибудь более надежное и безопасное. Слишком многое зависело от этой смерти, чтобы предпринимать что-то очертя голову.

Элен с большим трудом удалось затолкать Дестера в машину, но когда она уже собиралась сесть за руль, я вышел из темноты.

Должно быть, у нее были стальные нервы: она невозмутимо посмотрела на меня и сказала, что ее муж настаивает на поездке в Кресчент-клуб.

— Я хотела отвезти его туда, Нэш, — добавила она, — но раз уж вы здесь, то сделайте это сами.

Ложь была такой гладкой, что если бы я не был в курсе всех замыслов Элен, то обязательно попался бы на крючок.

— Слушаюсь, мадам, — хрипло сказал я, сел в «бьюик» и завел мотор.

Элен резко повернулась и исчезла в темноте. Внезапно Дестер сел прямо.

— Не надо никуда ехать, Нэш, — сказал он совершенно нормальным голосом.

Я повернулся и с удивлением посмотрел на него. Холодный пот выступил у меня на лбу. Значит, он только притворялся пьяным! Он криво улыбнулся мне.

— Не смотрите на меня, как на привидение, Нэш, — сказал он. — Я предполагал, что Элен хочет избавиться от меня и получить эту проклятую страховку, но мне надо было убедиться в этом! Не верится, что красивая женщина может быть так безжалостна, правда? — он открыл дверцу машины. — Лучше всего после всех этих волнений лечь в постель. Я хочу, Нэш, чтобы сегодня вы ночевали вместе со мной — на тот случай, если моей жене придет в голову задушить меня во сне.

— А почему бы вам не вызвать полицию?

— Полицию? — Он рассмеялся. — Нет, Нэш, Элен интересует только страховка, и я позабочусь о том, чтобы она не получила ее. Тогда она сразу перестанет покушаться на мою жизнь.

«Я позабочусь о том, чтобы она не получила ее!» Интересно, что он имел в виду, говоря это?

— Пошли, Нэш, — сказал Дестер.

Я быстро поднялся в свою квартиру, взял пижаму, бритву и догнал его. Мы вместе вошли в мрачный, погруженный в тишину дом. Когда мы поднялись наверх, в дверях своей спальни появилась Элен. Вид совершенно трезвого Дестера потряс ее. Она побледнела и поднесла руку к горлу.

— Нэш будет ночевать у меня, — сказал Дестер, обращаясь к ней. — Сообщаю это тебе на тот случай, если ты захочешь вдруг поинтересоваться тем, как я сплю!

Он прошел мимо нее в свою спальню. Я остановился, глядя на Элен. Несколько минут мы смотрели друг на друга, и в ее взгляде застыла нескрываемая ненависть. Она молча повернулась и захлопнула дверь.

В эту ночь я почти не спал, все время думая о словах Дестера. Он позаботится о том, чтобы его жена не получила страховку! Каким образом? Может быть, прошел срок очередного взноса, и страховка уже потеряла свою силу? Как узнать об этом? Может быть, стоит пойти к Элен и выложить ей свои карты? Может, ей известно больше, чем мне? Но потом я все же решил, что время для этого еще не настало.

Утром я, как обычно, отвез Дестера на киностудию. По дороге он ни словом не обмолвился о ночном инциденте, но, выходя из машины, приказал мне перенести свои вещи из квартиры над гаражом в его спальню, чтобы в доме я находился все время рядом с ним.

Когда к четырем часам я приехал за Дестером на студию, он неожиданно приказал отвезти его в Кресчент-клуб.

— И поболтайтесь где-нибудь поблизости, приятель. Сегодня вам придется везти меня домой… Я собираюсь кое-что отпраздновать.

Интересно, что? Но не мог же я расспрашивать его. У меня была с собой книга, и мне не оставалось ничего лучшего, как читать ее в ожидании своего хозяина.

Через несколько часов ко мне подошел швейцар в роскошной форме.

— Пойдите и заберите вашего хозяина, — сказал он. — Мы прислонили его к стене, но долго он так не простоит.

Дестер был пьян, как говорится, в «стельку», и мне с большим трудом удалось усадить его с помощью швейцара в машину.

Когда мы подъехали к гаражу, я заметил, что «кадиллак», а значит, и Элен отсутствуют. Я втащил Дестера в спальню и положил его на кровать. Он проворчал что-то и тут же захрапел.

Убедившись в том, что он спит, я подошел к стенному сейфу и подергал за ручку. Он был заперт. В поисках ключа я осмотрел ящики комода и карманы одежды Дестера, но так ничего и не нашел.

Утром я проснулся около семи тридцати. Дестер все еще спал. Я пошел в квартиру над гаражом, побрился, выпил кофе и, так как сегодня была пятница, набрал домашний номер телефона Солли.

Мы договорились с Ним о том, что он не будет терять времени на завтрак и сразу же поедет ко мне. Через сорок минут он был у меня, и я поставил перед ним яичницу с ветчиной.

— Так что ты узнал? — спросил я.

— Ты везучий, — ответил он. — Я встретил в Нью-Йорке, одного знакомого газетчика, и он рассказал мне всю историю. А сколько я получу от тебя за эту информацию?

— Пока сотню, а потом видно будет.

Он, видимо, не ожидал такой щедрости.

— Откуда у тебя, деньги? Слушай, Нэш, если ты уже начал шантажировать эту женщину, то я…

— Успокойся, Джек, — перебил я его, — Дестер уплатил мне жалование за целый год вперед. — Я раскрыл свою чековую книжку и показал ему. — Так что я спокойно могу выплатить сотню, и тебе не о чем волноваться.

— Хорошо, — поспешно сказал он, — только я предпочитаю получить наличными!

— Ты, видно, не поверил бы и родной матери, Джек.

— Как-то я поверил ей, но она надула меня на пятьдесят долларов, — усмехнулся он. — Так вот, меня не интересует, какую игру ты затеваешь, но я хочу получить свои деньги наличными и в мелкой купюре, Глин.

— О'кей, — согласился я, — а теперь выкладывай свою информацию!

— Хорошо, Глин, слушай, — сказал он. — Совершенно случайно я встретил в Нью-Йорке знакомого газетчика Майкла Стивенсона: он работает в «Уорд Телеграмм» и считается ловким репортером. Вот от него-то я все и узнал.

Того старого холостяка, который выпал из окна, звали Герберт Ван-Томлин. Ему было около шестидесяти, и он занимался торговлей мехами, что приносило ему хороший доход. У него был «кадиллак», и он любил повеселиться в свободное время. На следствии выяснилось, что с твоей миссис Дестер он познакомился в клубе «Фи-фи», где она работала в должности сигарет-герл. Ван-Томлин по уши влюбился в эту девицу. Тогда ее звали Элен Доусон. Она стоила старику очень дорого… Он снял для нее квартиру на восьмом этаже дома на Риверсайд-драйв, где они встречались каждый вечер. Они посещали ночные клубы, и Ван-Томлин начал тратить больше, чем зарабатывал. Как-то вечером, когда они находились в своем любовном гнездышке, с Ван-Томлином случился сердечный приступ, и Элен вызвала врача, которому позднее пришлось давать показания на следствии… Сразу после этого приступа Ван-Томлин застраховался на двадцать тысяч долларов. Он хотел, чтобы эти деньги после его смерти получила Элен.

При этих словах кровь ударила мне в голову. Значит, Элен уже была один раз замешана в деле со страховкой! Это ставило ее в крайне невыгодное положение, так как страховые компании всегда обмениваются между собой такого рода информацией. «Национальная верность» в случае смерти Дестера наведет справки и раскроет, что миссис Дестер уже однажды была замешана в сомнительном деле…

Солли продолжал:

— Ван-Томлину не хотелось, чтобы Элен после его смерти осталась без средств. Поэтому он пригласил страхового агента, и они оформили страховой полис в пользу Элен. А ввиду слабого здоровья Ван-Томлина ежегодный взнос был назначен очень высокий. Через месяц после этого Ван-Томлин выпал из окна.

— Как это произошло? При каких обстоятельствах? — спросил я.

— Ожидал ее, пока она принимала ванну, как выяснилось на следствии. Когда она услышала его крик, то сразу выскочила из ванной и увидела, что он схватился за горло и стоит, шатаясь, у открытого окна. Правда, прежде, чем она успела добежать до него, он потерял равновесие и упал вниз…

Я глубоко вздохнул. Дело обстояло даже хуже, чем я мог предположить.

— А что думал по этому поводу следователь? — спросил я.

Солли допил кофе и откинулся на спинку кресла:

— Совсем неважно, что он думал. Достаточно было Элен просверкать у него перед носом своими ногами, чтобы он принимал на веру каждое ее слово, как Евангелие. Важно, что думала по этому поводу страховая компания, а там считали, что дело нечисто… Несчастье с Ван-Томлином случилось тогда, когда он успел заплатить только первый взнос.

— Что было дальше? — спросил я.

— Компания направила к Элен своего агента в надежде напугать ее и заставить отказаться от иска, предупредив, что в противном случае Элен может оказаться обвиненной в убийстве. Но Элен совершенно не испугалась и, в свою очередь, обвинила компанию в увиливании от ответственности и даже угрожала поставить этот вопрос на следствии. Так случилось, что финансовое положение этой страховой компании было неустойчивым, и гласность повредила бы ей, поэтому они были настроены не особенно агрессивно. К тому же полиция была убеждена, что смерть Ван-Томлина была случайностью, а врач под присягой заявил, что сердце Ван-Томлина было изношено до предела…

Солли продолжал:

— В конце концов обе стороны пошли на компромисс: Элен получила от компании семь тысяч долларов вместо двадцати, а компания обязалась сообщить следователю, что снимает с нее всякие подозрения и прекращает расследование. После этого Элен оставалась в этой квартире еще четыре месяца, а когда деньги начали подходить к концу, стала подыскивать себе еще одного богача… Вот здесь-то она и встретила Дестера, и он свалял дурака, женившись на ней. Ну, а остальное тебе известно.

Я курил сигарету, а мой мозг лихорадочно работал: должно быть, Элен сошла с ума, если она пытается повторить второй раз один и тот же трюк.

— «Национальная верность» — самая могущественная страховая компания на всем тихоокеанском побережье США. Одно дело угрожать небольшой компании, как Элен сделала в первом случае, и совсем другое — схватиться с таким противником, как «Национальная верность».

— Не рассказывай мне ни о чем! — поспешно перебил он меня. — Я ничего не хочу об этом знать! Просто, когда сможешь, пришли мне деньги.

После ухода Солли я занялся мытьем машины, одновременно обдумывая все то, что мне стало известно.

Если Элен воображает, что ей удастся обвести вокруг пальца «Национальную верность», то она глубоко заблуждается: эта компания раздавит ее как мошку. Мне стало казаться, что я должен удовлетвориться теми деньгами, которые получил от Дестера, и навсегда выбросить из головы надежды получить половину его страховой премии. Слишком велик риск!

В этот момент из дома вышел Дестер и направился ко мне. Я знал, что сегодня у него будет последняя поездка на студию. Он сел в машину.

— Ну-ка, опустите верх, приятель, — сказал он. — Мы должны въехать на студию с развевающимися знаменами. Я тоже имею право показать им, что мне на все наплевать!

Я опустил верх. Когда мы подъезжали к студии, он приказал:

— К главному входу, приятель. Пусть видят, что — мы еще живы! И вечером подъезжайте за мной сюда же! Да, не забудьте привезти с собой пару пустых чемоданов, — добавил Дестер, выходя из машины. — Мне нужно забрать с собой бутылки с виски.

— Слушаюсь, сэр!

Я смотрел, с каким достоинством поднимался Дестер по ступенькам, и невольно восхитился его выдержкой. Швейцар был вынужден распахнуть перед ним дверь и приложить руку к фуражке.

Я развернул машину и уехал. Поставив «роллс-ройс» в гараж, я увидел, что «кадиллак» на месте. Значит, Элен дома. Внезапно я решил, что настало время для разговора начистоту…

Я поднялся в свою квартиру над гаражом и переоделся в новый костюм. Я собирался поговорить с Элен, как равный с равным, а не как шофер со своей хозяйкой.

Войдя в дом и стараясь ступать бесшумно, я поднялся на второй этаж. Остановившись около ее спальни, я прислушался, потом повернул ручку двери и вошел.

Кровать была не убрана. В кресле рядом с туалетным столиком лежало нейлоновое белье и чулки. Из-за приоткрытой двери ванной доносился шум льющейся воды.

Я закрыл за собой дверь и уселся в одно из кресел. Закурив сигарету, я невольно подумал о том, что два года назад вот так, как я сейчас, Ван-Томлин сидел в спальне Элен и ждал ее, пока она стояла под душем. Только если она вздумает и меня выбросить из окна, я так легко не дамся.

Минут через пять-шесть шум воды прекратился и появилась Элен в желтом купальном халате.

Мы посмотрели друг на друга. Ее глаза холодно блеснули.

— Хелло, — сказал я улыбнувшись.

— Что вы здесь делаете, Нэш?

— Жду вас, чтобы поговорить.

— Убирайтесь вон!

— Наверное, Ван-Томлину вы не сказали этого, когда вышли из ванной.

Ее лицо осталось совершенно бесстрастным, но рот крепко сжался, выдав, что мой удар попал в цель. Взяв гребень, она стала расчесывать волосы.

— Я уйду только после разговора с вами о вашем муже, о вчерашней ночи, о ваших планах и прочих вещах.

— Если вы сейчас же не уйдете, я позову полицию!

— Что ж, зовите! Им будет очень интересно узнать о том, как вчера ночью вы пытались убить Дестера.

Элен положила гребень и медленно повернулась ко мне.

— Вы пьяны. Что вы имеете в виду? Я вас не понимаю.

— Вы сами прекрасно знаете, что я имею в виду, Элен. Вы считаете вчерашний план убийства мужа абсолютно надежным, но это далеко не так!

Она смотрела на меня во все глаза.

— Убирайтесь отсюда, вы пьяны!

Я продолжал, не обращая внимания на ее слова:

— Мне известно, что Дестер застрахован на семьсот пятьдесят тысяч долларов, и чтобы получить эти деньги, вы пытались прошлой ночью убить его!

Элен оцепенела от ужаса.

— Это ложь! — прошептала она.

— Нет, это правда, — спокойно сказал я. — Вы задумали убить своего мужа из-за страховки, но я мешал вам. Поэтому-то вы и увезли меня подальше, бросили в Футхилл-клубе, и пытались усадить пьяного Дестера за руль, подготовив тем самым его неминуемую гибель… Но вам крупно не повезло: я сумел вернуться раньше, чем вы рассчитывали, а Дестер только притворялся пьяным.

— Я так и знала, как только увидела вас, что вы будете помехой в моих планах! — со злостью проговорила она. — Ну что ж, можете заявлять в полицию.

— Нет, Элен! Зачем? Ведь я на вашей стороне!

— Вот как? — Она достала сигарету. — Почему?

Я усмехнулся:

— Посмотрите в зеркало и вы сами поймете, почему! Кроме того, я претендую на половину той суммы, которую вы получите от страховой копании.

Она спокойно изучала меня.

— Что же дает вам право надеяться получить половину моих денег?

— Но ведь вы не дура и поймете, что половина лучше, чем ничего! Если я выдам вас полиции, то вы не получите ни цента.

— Вам не удастся ничего доказать, — сказала она.

— Верно, но сомнений на ваш счет будет достаточно для того, чтобы «Национальная верность» объявила вам войну. А тогда ваша песенка спета! Кроме того, я хорошо информирован о вашем прошлом. Глядя вчера ночью, как вы легко управляетесь с пьяным Дестером в гараже, я понял, что вам было совсем нетрудно выпихнуть из окна старого и больного Ван-Томлина.

— Он выпал сам. Я не дотрагивалась до него.

— Это вы так говорите сейчас, Элен. А «Национальной верности» будет вполне достаточно этих фактов, если они узнают их от меня! Они натравят на вас своих лучших сыщиков, заново расследуют смерть Ван-Томлина, припишут вам покушение на убийство Дестера. И ни один судья не оправдает вас. Вы даже не можете себе представить, на какие фокусы способна «Национальная верность», если она не хочет удовлетворять сомнительный иск.

Элен продолжала пристально смотреть на меня.

— Итак, вы шантажируете меня?

Я рассмеялся:

— Допустим. Но вы повели себя так глупо, Элен, что теперь не будет денег ни вам, ни мне. Дестер сделает так, что вы не получите ни цента.

— Это все? — она смяла окурок в пепельнице.

— Да, это все, Элен, и мой вам совет: будьте поласковее с Дестером и подождите, пока он сам не умрет от пьянства. Тогда он оставит вам свои деньги. Почему бы не поласкать его некоторое время? Вас от этого не убудет. А он при таких темпах пьянства долго не протянет.

— Если понадобятся ваши советы, я скажу вам об этом. А теперь убирайтесь!

Я подошел к ней.

— Дестер сказал мне, что вы, Элен, холодны, как айсберг, и я хочу убедиться в этом.

Она не пошевелилась, но глаза ее потеплели.

— Сейчас мы в доме одни, — проговорил я. — Вам не кажется, что нам нужно воспользоваться этой возможностью?

Я схватил ее за плечи, но она сделала попытку ударить меня по лицу. Заломив ей руки назад, я грубо смял ее рот своим. Некоторое время тело Элен оставалось неподатливым, но потом вдруг она расслабилась и обвила руками мою шею…

Около половины второго я зашел в ее ванную и принял душ. Я чувствовал себя отлично! Предчувствие не обмануло меня: Элен совсем не была айсбергом. Я даже жалел теперь, что не заключил пари с Солли о том, что мне удастся растопить ее.

Одевшись в ванной я вернулся в спальню. Элен лежала на кровати под желтым купальным халатом. Ее волосы разметались по подушке, глаза закрыты, лицо порозовело, и она выглядела еще моложе и красивее, чем раньше.

Я остановился около кровати и посмотрел на нее. Потянувшись, как кошка, она открыла глаза и спросила:

— Так ты действительно считаешь, что мне не видать этих денег?

— Неужели ты не можешь думать ни о чем другом, даже в постели? — с раздражением сказал я. Меня задело, что первыми словами, обращенными ко мне после физической близости, были слова о деньгах.

— Почему бы и нет! — решительно возразила она. — Это ведь важно, не так ли? Семьсот пятьдесят тысяч долларов! Подумать только, что мы могли бы сделать с такими деньгами!

Ну что ж, по крайней мере, она теперь и меня включила в свои планы. Я сел на кровать рядом с ней.

— Дестер сам сказал мне, что устроит так, что ты не получишь ни цента! — сказал я. — А вчера он летал в Сан-Франциско. Держу пари, что он побывал в страховой компании, так что ты можешь проститься с этими деньгами!

Элен потянулась за сигаретой.

— Сегодня истекает контракт Дестера с киностудией «Пасифик», — проговорила она и, подождав пока я поднесу огонек зажигалки, продолжала: — С завтрашнего дня он останется дома и будет все время пить. Кредиторы набросятся на него и заберут все, что у него осталось… Мне лучше собрать свои вещи и уехать отсюда.

— Куда же ты собираешься поехать?

Она пожала плечами:

— На первое время у меня есть немного денег, а там… Всегда подвернется какой-нибудь богатый дурак. Я думаю поехать в Майами.

— Не спеши, — сказал я, тоже закуривая сигарету, — ничего нельзя сказать заранее, лучше подождать.

— Нет, я не получу ничего, лучше мне уехать! Я и так потратила слишком много времени даром! У меня есть возможности самой позаботиться о себе…

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся я, глядя на нее. — Заарканить парня ты можешь ловко. Но когда дело доходит до того, чтобы ощипать его, тут ты не очень блещешь! Потеряла тринадцать тысяч на смерти Ван-Томлина и в самый решающий момент все испортила с Дестером. Скажи мне, это ты вытолкнула из окна Ван-Томлина?

Она посмотрела на меня пустым взглядом.

— Он упал сам. Я могла, конечно, удержать его, но я этого не сделала.

Я чувствовал, что она лжет, но не стал спорить. Все равно правды она мне не скажет.

— Ну, ладно, теперь о Дестере, — сказал я. — Не спеши уезжать, будь с ним милой. Может, он оставит тебе свои деньги. По-моему, стоит попробовать.

Элен поморщилась.

— Теперь уже слишком поздно, — проговорила она. — Я не могу выносить его… Нет, мне лучше уехать!

— Дождись хотя бы его возвращения, — настаивал я.

— Хорошо, но завтра утром я обязательно уеду!

— Одна?

Она посмотрела на меня.

— Конечно. Не думаешь же ты, что я собираюсь взять тебя с собой?

— А почему бы и нет, Элен? — спросил я. — Подумай, мы можем начать охоту на барсуков вдвоем. Семьсот пятьдесят тысяч долларов не стану обещать — такая возможность выпадает только раз в жизни. Но кое-что заработать сможем. Тебе просто необходим человек, который присматривал бы за финансовой стороной дела. С твоей внешностью, Элен, мы могли бы заработать кучу денег!

Она улыбнулась.

— А придумывать все будешь ты?

— И еще как! Послушай, предположим, мы едем в Майами вместе. Твоя обязанность — выглядеть красивой и заарканить простофилю. Мое дело — в нужный момент выступить на сцену и доить его. Ты этого не умеешь, тут нужен мужчина.

— Я подумаю, — проговорила Элен.

Я встал.

— Во всяком случае не уезжай сегодня. Завтра мы с тобой снова поговорим. Сейчас я поеду куда-нибудь позавтракаю. Хочешь составить мне компанию?

Она покачала головой.

— Нет, благодарю.

Я посмотрел на нее. Она снова была отчужденной и холодной как лед.

— Я еду за Дестером к четырем часам. Вероятно, мы вернемся около шести.

— Хорошо.

Элен смотрела куда-то мимо меня. Интересно, о чем она думала в этот момент?

Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но она недовольно отвернулась.

— Оставь меня в покое, — сказала она, — уходи!

— Что мне в тебе особенно нравится, так это твоя нежность, — ответил я, выпрямляясь. — Ну, что ж, не хочешь, не надо.

— Уходи! — нетерпеливо сказала она. — Не надоедай мне.

У меня появилось желание ударить ее по лицу, но я подумал, что это произведет не большее впечатление, чем удар резинового молотка по скале.

Ровно в четыре часа я постучал в кабинет Дестера и вошел.

Он сидел за столом и писал. Увидев меня, он кивнул головой. Впервые в этой комнате я увидел его трезвым.

— Возьмите пока бутылки, приятель, — сказал он, указывая на шкаф. — Я закончу через минуту.

Я принес два чемодана и стал укладывать в них бутылки. К тому времени, когда я собрал их, он закончил писать письмо, сунул его в карман, и вставая, сказал:

— Ну что ж, теперь все, поехали.

Тут в дверь постучали. Вошла высокая худая девушка. Ее волосы были гладко зачесаны назад, она носила очки в роговой оправе. По виду она принадлежала к породе старых дев от рождения, которые заканчивают свою жизнь в обществе двух кошек. В руках девушка держала букет красных роз на длинных стеблях, который она неловко протянула Дестеру.

— Мне… мне просто хотелось сказать, что я ужасно сожалею о вашем уходе, мистер Дестер, — сказала она. — Многим из нас будет недоставать вас. Мы все хотим пожелать вам счастья.

Дестер смотрел на нее, и я увидел, что он побледнел. Он бережно взял розы из рук девушки и прижал их к груди. Он хотел что-то сказать, но у него ничего не вышло.

Некоторое время он и девушка стояли, глядя друг на друга, потом она вдруг прижала руки к лицу и заплакала.

Он обошел ее и направился к двери, держа розы в руках. На его лице было выражение, которое я никогда не забуду.

Мы прошли по коридорам и через холл, где все смотрели нам вслед, и спустились по лестнице.

Дестер сел в машину и положил розы на сиденье рядом с собой.

— Домой, — хрипло сказал он, — но сначала поднимите этот чертов верх.

Я поднял верх.

К тому времени, когда мы доехали до дома, он уже пришел в себя, хотя еще был бледен. Он вышел из машины, держа розы в руках и натянуто улыбнулся мне.

— Забавно, какими разными бывают люди. Эта девушка, она выполняет на студии какую-то совсем незначительную работу. Я даже имени ее не могу вспомнить. — Он посмотрел на розы. — Очень мило с ее стороны. — Долгое время он смотрел на цветы, потом постарался взять себя в руки.

— Отнесите бутылки в мою спальню. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне вечером, в восемь часов. Вас будет ждать одно поручение… Вероятно, последнее мое поручение, приятель.

Я сказал, что приду. Меня заинтересовало, что это будет за поручение.

Дестер повернулся, потом схватился рукой за карман.

— О! Черт возьми! Я хотел по дороге остановиться и бросить в почтовый ящик это письмо. — Он достал из кармана конверт. — Сделайте одолжение, отправьте его сейчас же. Это очень важно.

— Слушаюсь, сэр! — ответил я, взял письмо и положил его в карман.

Затем я отнес чемоданы в его спальню. В них было около тридцати бутылок виски. Я аккуратно расставил их на верхней полке шкафа. Потом спустился вниз и, совершенно забыв о письме, поставил «роллс-ройс» в гараж. Только тогда я вспомнил о его просьбе, достал письмо из кармана и с любопытством оглядел его. Оно было адресовано мистеру Эдвину Бернету, адвокату компании «Холтти Бернет», улица 28, Лос-Анжелес.

Ближайший почтовый ящик находился в четверти мили от дома, и я решил опустить письмо потом, когда поеду по делам.

Часы в холле пробили как раз восемь, когда я постучал в кабинет Дестера.

— Войдите, — сказал он.

Я вошел. Он сидел за большим письменным столом с бутылкой виски и полным стаканом. Судя по всему, он был пьян.

— Подвиньте этот стул сюда и садитесь, — сказал он.

Я сел, мысленно спрашивая себя, о чем может пойти речь.

Дестер кивком указал на пачку сигарет.

— Курите. Выпить не хотите?

— Нет, благодарю вас, — сказал я, потянувшись за сигаретой.

— Вы отправили письмо? — спросил он.

— Да, сэр, — сказал я, не моргнув глазом.

— Благодарю вас. — Он выпил виски, потом налил себе еще. — Я вызвал вас, приятель, для того, чтобы вы были свидетелем моего разговора с женой. Возможно, вам придется давать показания перед судом, так что постарайтесь все хорошенько запомнить.

Это вступление поразило меня. Я удивленно посмотрел на Дестера.

— А пока просто сидите и молчите. — Он подошел к двери и громко крикнул:

— Элен, спустись сюда, пожалуйста!

Через несколько минут Элен вошла в комнату.

— В чем дело? — резко спросила она.

— Подойди сюда и сядь, — сказал Дестер, — мне нужно поговорить с тобой.

— А что он здесь делает? — спросила Элен про меня, не двигаясь с места.

— Прошу тебя, сядь, я пригласил сюда Нэша как свидетеля нашего разговора.

Она пожала плечами и села в кресло. Дестер пододвинул к ней пачку сигарет.

— Пожалуйста, если хочешь, кури.

— Я не хочу. В чем дело?

Дестер некоторое время смотрел на нее изучающе, потом закурил. Элен смерила его высокомерным взглядом и подчеркнуто равнодушно отвернулась.

Он обратился ко мне:

— Простите, что затрудняю вас, приятель, — сказал он, но вам придется кое-что выслушать, чтобы понять дальнейшее. Я женился на Элен год назад. Тогда она казалась мне ангелом, я был безумно влюблен и беспокоился, что в случае моей смерти она останется без средств. Я был так глуп, что застраховал свою жизнь в ее пользу на семьсот пятьдесят тысяч долларов, и имел неосторожность рассказать ей о страховке. Вот после этого я и увидел Элен в настоящем свете. Когда до нее дошло, что я представляю большую ценность мертвым, чем живым, она сразу же стала холодной и отчужденной. Одна мысль, что я стою между ней и этими деньгами, была настолько мучительной для нее, что она перестала выносить меня. Можете представить, что значит, когда такая красавица — твоя жена и равнодушна к тебе? Я был настолько глуп, что начал пить, а начав, уже не мог остановиться, я работал все хуже и хуже. А деньги, пьяным, тратил, не считая. В моем разорении виновата она.

— Несчастный идиот, — прервала мужа Элен. — Неужели ты думаешь, что кому-то интересна вся эта чепуха? Ради бога, переходи к сути, если есть какая-то суть.

— Ладно, я перейду к сути, — сказал Дестер, хотя вряд ли тебе это понравится. Но неважно. Ты сама выбрала свой путь и должна получить по заслугам. — Он взглянул на меня. — Элен так хотелось добраться до этих денег, что она пыталась избавиться от меня. Она была готова даже на убийство и трижды пыталась осуществить его. Свидетелем одной из этих попыток, приятель, вы были в среду ночью. Она думала, что я был пьян, и пыталась посадить меня в «бьюик», чтобы я, выехав на магистраль, разбился. Но она не слишком ловкий убийца, и все ее попытки провалились.

— Ты пьян, — презрительно сказала Элен, — и сам не понимаешь, что говоришь.

— Может быть, я и пьян, но что говорю, знаю.

Дестер отпил виски из своего стакана и продолжал:

— Не будем спорить. Нэш видел, что произошло в среду, и он достаточно умен, чтобы понять, что к чему. — Он повернулся и обратился к Элен: — Твои попытки избавиться от меня были просто примитивны. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что самым безопасным и простым делом было застрелить меня во сне и вложить револьвер в мою руку? Разве кого-нибудь удивило бы известие о моем самоубийстве? Все его давно ожидают, у меня много причин для самоубийства: во-первых, я пьяница, во-вторых, неудачно женился, в-третьих, я по уши в долгах. Почему ты не подумала об этом?

Элен посмотрела на мужа.

— Мне нужны деньги, — сказала она, — а если бы в страховой компании узнали, что ты застрелился, то они не выплатили бы страховку.

— Ты просто плохо прочла условия страховки, — рассмеялся Дестер. — Помнишь, ведь я давал тебе ее? Там было сказано, что компания обязуется выплатить деньги, если я покончу с собой в течение первого года с момента заключения сделки.

Во взгляде Элен мелькнула такая ненависть, что у меня мурашки побежали по спине.

— Только не думай, что и теперь тебе удастся избавиться от меня таким способом, — предупредил ее Дестер, откидываясь на спинку кресла. — Сейчас это уже не пройдет! Вчера я летал в Сан-Франциско и устроил все таким образом, что в случае моего самоубийства ты не получишь ни цента! Я вел дело с человеком, который руководит отделом претензий страховой компании «Национальная верность». Его фамилия Меддакс и, должен сказать, он произвел на меня очень сильное впечатление. Он умен, тверд, компетентен, а главное, он за милю чувствует ситуацию, в которой что-то нечисто… Так о нем говорят. Он работает на своем посту уже пятнадцать лет, и за это время отправил в тюрьму множество проходимцев и восемнадцать из них — в камеру смертников!

Дестер замолчал, отпил виски и опять наполнил стакан.

— Вот к этому человеку я вчера и отправился с намерением аннулировать страховку, — продолжал он свой рассказ. — Но по дороге мне неожиданно пришла одна интересная идея. Вероятно, ты сочтешь меня излишне мстительным, но не забывай, что ты погубила мою жизнь. В целом моя идея не нова: обычно такие трюки используют в кино, а ведь до недавнего времени я был совсем неплохим продюсером, не так ли, дорогая? Мне пришло в голову, что за все то горе, что ты мне причинила, ты накажешь себя сама!

Элен оцепенела, сжав кулаки.

— Я не собираюсь выслушивать всю эту чепуху, — сердито сказала она.

— Нет, ты ее выслушаешь до конца, потому что я все-таки оставляю тебе возможность запустить твои хорошенькие коготки в семьсот пятьдесят тысяч долларов. Правда, возможность небольшую.

Настала и моя очередь насторожиться.

— Позволь мне рассказать тебе о моем разговоре с Меддаксом, — продолжал он. — Всю правду я, конечно, не мог ему выложить, но пункт о самоубийстве изменить было надо. Я сказал Меддаксу, что вычеркиваю из страховки этот пункт, потому что я алкоголик и в пьяном виде склонен к покушению на самоубийство. А отсутствие этого пункта и невозможность для жены получить страховку в случае моего самоубийства послужат для меня сдерживающим началом. Вряд ли он поверил, но пункт о самоубийстве вычеркнул. — Дестер отпил виски из стакана, и я заметил, что руки у него дрожат, — Итак, положение теперь таково, что если я убью себя или ты убьешь меня и замаскируешь это под самоубийство, компания не выплатит страховку. Поняла?

Элен ничего не ответила. Сдвинув брови, она смотрела на противоположную стену. Но слушала.

— Несколько недель назад я решил, что, когда истечет срок моего контракта, я застрелюсь, — продолжал Дестер.

Элен и я посмотрели на него.

— Я отдаю себе отчет, что без работы у меня нет будущего, — спокойно сказал он, — я банкрот и по уши в долгах. Итак, мой контракт сегодня кончился, и я собираюсь покончить с собой…

— Я не верю тебе, — сказала Элен. — И меня не слишком заботит, как ты поступишь.

— Я так и думал, — ответил он, — но суть не в этом. Скоро я застрелюсь в этой комнате. Вряд ли кто другой, кроме тебя и Нэша, услышит этот выстрел. Теперь слушай внимательно. В твоем распоряжении будет несколько часов, чтобы придать моему самоубийству вид убийства. Придать ему вид несчастного случая тебе не удастся: случайно люди не стреляют себе в голову.

Элен посмотрела на мужа как на сумасшедшего.

— Если полиция признает, что меня убили, то страховая компания будет вынуждена заплатить тебе. Ты следишь за моей мыслью? Видишь, какую ловушку я тебе подстроил? Понимаешь, что я имел в виду, когда говорил тебе, что предоставляю тебе возможность самой наказать себя. Ловушка расставлена, а приманка семьсот пятьдесят тысяч долларов. Тебе будет нужно только сфабриковать улики, наговорить кучу лжи и убедить всех, что я не покончил с собой, а меня убили. И тогда, если ты не сделаешь ни одной ошибки, то получишь деньги.

Я почувствовал, что покрываюсь потом. Взглянув на Элен, я увидел, что она застыла, как изваяние.

— Не знаю, что ждет человека после смерти, — продолжал Дестер, — но всякое возможно. Вдруг я смогу наблюдать за тобой? То-то уж позабавлюсь. — Он закурил сигарету, глядя на Элен. — Мне кажется, что ты не устоишь перед соблазном и попытаешься выдать мое самоубийство за убийство. Вряд ли тебе удастся перехитрить такого человека, как Меддакс, поэтому с моей стороны будет честно предупредить тебя, что тебе предстоит иметь дело с исключительной личностью. Чуть ошибешься, и тебя могут обвинить в убийстве. Это будет довольно забавно, если учесть, что ты уже пыталась убить меня, не правда ли? Чтобы еще больше затруднить дело, я попросил Нэша присутствовать при нашем разговоре. Хотя, возможно, с ним ты легко управишься. Ты умеешь обращаться с мужчинами и, может быть, тебе удастся склонить его на свою сторону и заставить держать язык за зубами. В конце концов семьсот пятьдесят тысяч долларов — такая большая сумма, что любой может поддаться уговорам, если получит часть этих денег.

Элен вскочила с места.

— Я не собираюсь больше слушать тебя! — крикнула она. — Пьяный идиот! У тебя никогда не хватит храбрости застрелиться! Оставь себе свои паршивые деньги! Мне они не нужны! Кроме тебя много богатых дураков! Убирайся ко всем чертям!

Она выбежала в холл и хлопнула дверью. Я слышал, как она побежала вверх по лестнице.

Я тоже встал.

— И я не собираюсь выслушивать это больше, — сказал я и, не взглянув на Дестера, вышел из кабинета, спустился по лестнице и прошел во двор.

Я был на полпути к гаражу, когда услышал выстрел, и в доме задребезжали стекла. Мгновение я стоял неподвижно, затем повернулся и побежал в дом.

На верхней площадке лестницы стояла Элен, бледная, с широко раскрытыми глазами.

— Войди и посмотри, — прошептала она.

Я взял себя в руки, пересек холл и открыл дверь кабинета.

Дестер застрелился, сидя за письменным столом в своем рабочем кабинете на первом этаже. Из раны на голове текла кровь прямо на блокнот, лежавший на столе. На полу, у него в ногах, лежат кольт 38-го калибра.

Даже не притрагиваясь к Дестеру, я понял, что он мертв: слишком страшной была рана на голове. Я стоял, глядя на него и ничего не соображая от ужаса. Мне как-то не верилось, что он решится на такой поступок. Я вышел в холл.

Элен спустилась с лестницы и стояла неподвижно, глядя на меня.

— Мертв? — спросила она дрожащим голосом.

— Да, — ответил я.

— Пьяный идиот! Я никогда бы не подумала, что он решится на это.

Она проскочила мимо меня в его кабинет.

Я неожиданно почувствовал, что лицо покрылось потом, и сунул руку в карман за платком. Пальцы коснулись письма, которое я обещал Дестеру опустить в почтовый ящик.

Я вытащил его из кармана и без раздумий распечатал. Дестер писал своему адвокату:

«Дорогой Бернет, я дошел до предела своих сил и возможностей и собираюсь застрелиться. Вы достаточно хорошо осведомлены о состоянии моих дел, чтобы понимать, что у меня нет будущего. Вы знаете, какую роль сыграла во всем этом Элен, поэтому я не собираюсь позволить ей извлечь выгоду из моей смерти. Положение таково, что если я застрелюсь, страховка будет аннулирована. Но семьсот пятьдесят тысяч — большой соблазн для нее. Я уверен, что она попытается обмануть страховую компанию, представив мое самоубийство как убийство. Возможно, Вам это покажется диким, дорогой Бернет, но я знаю Элен лучше Вас. У меня сейчас работает шофером молодой парень по имени Глин Нэш. Вполне вероятно, что Элен припишет убийство ему или еще кому-нибудь. И если что-то подобное произойдет, то я не хочу, чтобы Вы вмешивались, так как Меддаксу и „Национальной верности“ удастся ее разоблачить. Но если она добьется своего и получит деньги или если совершит ошибку и ее обвинят в убийстве, только тогда Вы должны вмешаться и довести это мое письмо до сведения полиции…

Мне кажется, что небольшой срок тюремного заключения за мошенничество Элен не повредит. Вы находите меня злопамятным? Возможно, это так, но у меня есть на то основания…

Итак, я заявляю, что сам покончил с собой, независимо от того, что будет говорить по этому поводу Элен. Это самоубийство, а не убийство.

Прощайте. Эрл Дестер».

— Что ты читаешь? — раздался за моей спиной голос Элен.

Я свернул письмо и сунул его в карман, вспомнив слова Дестера: «Тебе будет нужно только сфабриковать улики, наговорить кучу лжи и убедить всех, что я не покончил с собой, а меня убили. И тогда, если ты не сделаешь ни одной ошибки, то получишь деньги».

Семьсот пятьдесят тысяч долларов! Игра стоит свеч!

Я понимал, что это письмо защитит меня, если я допущу в игре ошибку и попадусь. Тогда мне достаточно предъявить его, чтобы избежать газовой камеры.

— Глин!

Впервые Элен назвала меня по имени.

— Подожди, — сказал я. — Дай мне подумать.

— Нужно вызвать врача и полицию, — заявила она, — что здесь думать?

— Подожди, пока никого не надо вызывать! Поднимись в свою спальню и жди меня.

Видимо, злобная интонация моего голоса заставила ее подчиниться.

Она пристально смотрела на меня.

— Но Глин, мы должны…

Я подошел и сильно встряхнул ее.

— Делай то, что я говорю. Иди в свою спальню и жди меня там!

Элен поняла, что сейчас не время спорить и повиновалась.

Я вошел в кабинет Дестера и постоял, задумчиво глядя на труп. Если бы только можно было вернуть стрелки часов назад, чтобы сфабриковать какую-нибудь сцену убийства. Если бы я знал раньше, что он сегодня застрелится! Семьсот пятьдесят тысяч! Эти деньги стоили риска, а на случай неудачи у меня было письмо Дестера, снимающее с меня подозрения в убийстве.

Если бы можно было задержать события до того, как я придумаю правдоподобный план убийства Дестера! Но полицейские врачи с точностью до единого часа умеют определить время смерти. Значит, полиция поймет, что в этот момент и я и Элен находились в доме. И если я спрячу револьвер, следователь сразу решит, что мы с Элен или подстроили убийство Дестера, или сами убили его. В обоих случаях мы не получим от «Национальной верности» ни одного цента! Нам нужно твердое алиби! Мы должны доказать, что в момент смерти Дестера мы были далеко от него…

Здесь все решало время, а именно его-то у меня и не было! Я стоял, глядя на труп Дестера, а мой мозг лихорадочно работал. В доме царила мертвая тишина, которую нарушало только слабое тикание настенных часов и биение моего сердца… Неожиданно до меня донесся какой-то новый звук. Я не сразу догадался, что это заработал мотор холодильника. И тут меня осенило! Я понял, каким образом можно заставить стрелки часов повернуть назад!

Целых два года я занимался продажей холодильников. Для этого изучал на шестинедельных курсах основные принципы их работы. Среди прочих вопросов нас познакомили и с использованием холодильных установок в моргах, и с воздействием холода на трупы.

Теперь у меня была возможность задержать смерть Дестера до того момента, пока я не придумаю надежный план, чтобы инсценировать убийство! И в случае везения мне останется всего один шаг до семисот пятидесяти тысяч долларов!

Час спустя я поднялся в спальню Элен.

— Ты вызвал полицию? — хриплым голосом спросила она.

— Нет, — ответил я. — Ты помнишь, что сказал Дестер: если мы будем умны и не сделаем ни единой ошибки, то деньги будут наши. Тебе ведь нужны деньги, не правда ли?

Элен спустила ноги с кровати и села.

Ее глаза сверкали как изумруды.

— Он устроил нам ловушку, Глин, — сказала она. — Ты думаешь, я такая дура, что сама полезу в нее? Я думала над этим, у нас нет алиби. Нужно позвать полицию! У нас нет времени, чтобы инсценировать убийство, так как полицейский врач точно установит время смерти.

— Мы располагаем всем временем мира! Я положил труп в холодильник, — сказал я, глядя на нее.

— Что? — Элен вскочила. — Ты с ума сошел.

— Я не сошел с ума, и вполне отдаю отчет в своих действиях. Дестер рассчитывал на то, что у нас не будет времени, чтобы инсценировать убийство, так как врач с большой точностью определит время смерти. Дестер застрелился в восемь часов сорок минут, и полиция, несомненно, сможет доказать, что мы оба были в этот момент дома. Вот на чем основана ловушка Дестера. Но, поместив труп в холодильник, я перехитрил его. На холоде процесс разложения останавливается, прекращается кровотечение. Можно держать тело Дестера в морозильнике и шесть недель и шесть месяцев. Только тогда, когда мы его вынем оттуда, процесс разложения возобновится… Ты уловила мою мысль, Элен? Допустим, в следующую субботу мы вывезем труп за город и сфабрикуем сцену убийства. Предположим, что на другой день его найдет полиция, и врач по соответствующим признакам заключит и будет готов поклясться, что Дестер умер только накануне, тогда как в действительности это произошло уже неделю назад. Ты поняла? Это дает нам время и все упрощает!

Элен сидела, стиснув руки.

— Нет! — вдруг закричала она. — Это опасно, нас разоблачат. Полиция решит, что это я убила мужа.

— Не будь дурой! Это единственный шанс получить сразу целое состояние. Ты рискуешь не больше, чем рисковала, вытолкнув из окна Ван Томлина.

— Я не выталкивала его!

— Ну, ладно, ладно, у нас достаточно времени, Элен. Мы вымерим каждый шаг, мы придумаем себе железное алиби.

— Я боюсь этого Меддакса, — сказала Элен, — Он может обвинить нас в убийстве Дестера.

— У меня есть ответ на этот вопрос, Элен, — сказал я, доставая письмо. — Твой муж просил меня опустить этот конверт в почтовый ящик. Оно адресовано его адвокату, и на наше счастье я забыл отправить его. Слушай, я прочту тебе.

Пока я читал письмо, Элен сидела неподвижно и слушала. Ее лицо еще больше побледнело. Глаза горели зеленым холодным огнем.

— Дьявол! — воскликнула она. — Значит, он и не собирался отдавать мне деньги. Даже если бы я вырвала их, то это письмо испортило бы все! Дьявол!

— Это теперь не имеет никакого значения, — сказал я, спрятав письмо в бумажник. — Теперь эта бумага спасет нас от камеры смертников в том случае, если мы допустим ошибку и нас обвинят в убийстве. В случае нашего провала, благодаря этой бумаге, нас могут обвинить только в мошенничестве.

Элен протянула руку.

— Дай мне это письмо, Глин.

Я покачал головой.

— Нет, оно останется у меня. Ты очень хороша, Элен, но я не доверяю тебе! Я не собираюсь предоставить тебе возможность вытолкнуть меня из окна или навесить на меня обвинение в убийстве. Письмо — это моя гарантия, я буду беречь его, как зеницу ока. Оно поможет мне держать тебя в руках!

Элен бесстрастно смотрела на меня.

— Лучше отдай письмо мне, Глин, — почти нежно сказала она.

— Нет.

Она медленно пошла к туалетному столику. Взяв гребенку, она с невозмутимым видом стала расчесывать волосы.

— Теперь тебе все известно, — сказал я, внимательно наблюдая за ней. — Ты хочешь начать игру?

— Мне по-прежнему она кажется слишком опасной, — ответила она. — По-моему, этот Меддакс все равно разоблачит нас.

Она открыла ящик стола. Я ждал этого движения и, вскочив, в два прыжка оказался около нее и отбросил ее от ящика. Там лежал автоматический револьвер двадцать пятого калибра. Элен набросилась на меня. Я не ожидал, что она такая сильная.

Во время борьбы мы упали на пол, и она стала душить меня. Ее лицо в этот момент было просто страшным. Я ударил ее в солнечное сплетение, она застонала от боли. Я навалился на нее всей своей тяжестью и постарался прижать к полу, но она отбросила меня ударом колена в грудь. Мы оба одновременно бросились к ящику стола, но я успел чуть раньше и, схватив револьвер, прицелился.

— Мне не хочется стрелять в тебя, — сказал я задыхаясь, — но придется, если ты сделаешь хоть одно движение!

— Отдай мне письмо, — сказала она.

— Я уже сказал тебе «нет»!

— Ты еще пожалеешь…

— Но не так, как я пожалел бы, если бы отдал его тебе.

Я отступил к двери, не спуская глаз с Элен.

— Мы поговорим завтра, — сказал я, — остынь. Руководство я беру на себя. От тебя требуется только сказать «да».

Я закрыл дверь, вышел из дома и направился в гараж. Сев в «роллс-ройс», я выехал из ворот.

Успокоился я только тогда, когда положил письмо и револьвер Дестера в сейф, а ключ от сейфа вложил в конверт и адресовал управляющему банком с просьбой сохранить его, пока он мне не потребуется…

В ту ночь я спал очень мало: слишком много нужно было обдумать. Вопрос о том, как выдать самоубийство Дестера за убийство, можно было пока отложить. В первую очередь надо было придумать, как объяснить его отсутствие в доме, как отделаться от кредиторов, которые, прослышав об увольнении Дестера, могут потребовать продажи дома, а главное — холодильника.

Сначала мне пришла в голову идея снять какой-нибудь отдаленный коттедж и перевезти холодильник туда. Но потом я отказался от этой мысли. Во-первых, он был очень тяжел, мы вдвоем с Элен не справились бы. А во-вторых, это могло бы навести Меддакса на след. Итак, холодильник должен стоять там, где стоял, на глазах у всех, и мне только оставалось молить бога о том, чтобы никому в голову не пришло заглянуть в него.

К восходу солнца я уже четко разработал первую часть плана. В половине седьмого я вошел в спальню Элен.

Лучи восходящего солнца пробивались сквозь щели жалюзи. Элен лежала на спине, ее рыжие волосы разметались по подушке. Она курила и бесстрастно смотрела на меня.

Закрыв за собой дверь, я подошел к кровати.

— Хелло, — сказал я, — все еще сердишься на меня?

— Что ты сделал с письмом? — спросила она.

— Положил его в сейф. Оттуда, кроме меня, его никто не возьмет. Забудь о письме. Это не причина для ссоры. Мы партнеры в игре, где ставка — семьсот пятьдесят тысяч долларов. Зачем нам ссориться?

Элен промолчала и отвернулась.

— Итак, тебе было дано на размышление несколько часов, каково же твое решение? Начнем бой за страховку или нет?

— Как ты собираешься осуществить это?

— Пока не знаю. Я не начну думать об этом до тех пор, пока не выясню, пойдешь ты со мной или нет. Одно мне ясно: мы имеем девяносто девять шансов из ста на успех. Я не ввязался бы в это дело, если бы не верил в удачу. — Так ты со мной или нет?

Она кивнула.

Я наклонился и поцеловал ее. Я ожидал, что она увернется, но этого не последовало. Она лежала, глядя в потолок, и не ответила на поцелуй. С таким же успехом я мог бы поцеловать свою собственную руку. Должно быть, такие вот поцелуи и довели Дестера до бутылки.

Я усмехнулся.

— Ну, как хочешь.

Она равнодушно посмотрела на меня. Я вспомнил слова Дестера о том, что любить ее было все равно, что любить мертвую.

— О'кей, можешь оставаться айсбергом, — сказал я, — есть и более важные дела. Мы должны раздобыть где-то денег.

Вот когда Элен ожила.

— Я не дам тебе ничего.

— Не будь дурой! Чтобы начать дело, нужны деньги. Я вкладываю в него свои две тысячи долларов. Ты тоже должна вложить в него сколько можешь. Сейчас я поеду в Сан-Франциско и продам «кадиллак».

— Это моя машина! Не смей ее трогать!

Я встал.

— Неужели тебе все нужно разжевать? Сегодня суббота и, возможно, за эти два дня ничего не произойдет. Но в понедельник кредиторы обязательно прослышат, что Дестер уже уволен, и тогда они все — в машинах, пешком, на велосипедах и на такси — ринутся сюда. Чем мы их встретим? Нам нужно будет убедить их, что у Дестера есть деньги. Для этого выберем из них двоих-троих самых въедливых и заплатим. Они разнесут об этом по городу, и если нам поверят, то остальные на время отстанут от нас. С сегодняшнего дня я становлюсь секретарем Дестера. Скажем, что ему предлагают работу на коммерческом телевидении. В данный момент он находится в Нью-Йорке, где оформляет это назначение. До его возвращения все дела веду я.

Элен изумленно посмотрела на меня.

— Тебе не поверят.

— Поверят. Ты ведь не видела меня в деле. Я же прирожденный коммивояжер. Я могу продать снег эскимосам. А тут я буду очень стараться! Но этот мой блеф должен быть подкреплен деньгами. Нужно иметь хотя бы шесть тысяч долларов. Если повезет, то за «кадиллак» я выручу две с половиной тысячи, да еще в придачу мои собственные две тысячи. Теперь ты должна раскошелиться.

Элен встала с постели.

— Откуда я знаю — а вдруг ты возьмешь деньги и удерешь?

— Неужели ты думаешь, что я променяю свою долю из страховки на кучу стекляшек?

В конце концов мне все-таки удалось вытянуть из нее кое-что из драгоценностей.

Я выехал в Сан-Франциско около семи утра. «Кадиллак» нельзя было продавать в Лос-Анжелесе. Это могло вызвать подозрения у кредиторов.

«Кадиллак» шел легко. Через несколько часов я добрался до Сан-Франциско. Я побывал у троих скупщиков машин прежде, чем мне дали за «кадиллак» настоящую цену. Ювелирные магазины были закрыты по случаю уикэнда, но я нашел ломбард и заложил драгоценности за полторы тысячи долларов. Правда, я надеялся на большее, но зато со временем их можно выкупить.

Теперь я располагал оборотным капиталом в пять тысяч шестьсот долларов.

В Лос-Анжелес я вернулся самолетом и домой приехал на такси.

Я вошел, когда часы били девять. Я ожидал встретить в доме Элен, но увидел толстого коротышку, сидевшего в кресле с сигарой во рту. На вид ему было лет пятьдесят и, судя по брюшку, выдававшемуся из-под жилета, он провел эти годы, потакая своим слабостям. На нем был дорогой костюм, ботинки ручной работы, черный атласный галстук украшала жемчужная булавка. С первого взгляда я понял, что передо мной один из кредиторов. Об этом говорил и стальной блеск его глаз, и широкая бодрая улыбка, такая же фальшивая, как ресницы у кинозвезды.

— Я жду мистера Дестера, — сказал он, вставая. — Миссис Дестер сказала, что сегодня он должен вернуться рано.

— Мистера Дестера вообще несколько дней не будет, — сказал я. — Меня зовут Глин Нэш, я его личный секретарь. Чем могу служить? В отсутствие мистера Дестера я веду его дела.

Толстяк нахмурился.

— Мне хотелось поговорить с мистером Дестером лично, — недовольно сказал он.

— О'кей, — сказал я, пожав плечами. — Назовите мне свое имя, дайте свой адрес, и когда мистер Дестер вернется, я сообщу ему о вас. Если у него будет время, я договорюсь о встрече.

— Вы говорите, он вернется в среду?

— Я не сказал, что в среду. Но по правде говоря, мне самому точно не известно, когда он вернется. Он сейчас очень занят. Мистер Дестер улетел в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк? — толстяк приподнял брови. — Тогда, я думаю, мне стоит все же представиться. Меня зовут Хаммерсток, — он улыбнулся, показав свои фальшивые зубы. — Торговля винами «Хаммерсток и Джад». Я пришел по поводу счета мистера Дестера.

Я понял, что это один из главных кредиторов, или если уж не главный, то самый надоедливый. Если мне удастся справиться с ним, то я смогу разделаться и с остальными.

— Вы говорите о счете мистера Дестера? — спросил я удивленно. — А в чем дело?

— Он слишком давно не оплачен, — сказал Хаммерсток, роясь в карманах. — Мы уже не раз писали мистеру Дестеру…

— Мистер Дестер слишком занят, чтобы думать о мелких счетах, — ответил я, подходя к столу и беря сигарету из пачки. — В чем дело? Ваша фирма испытывает недостаток в деньгах?

Толстяк побагровел.

— Недостаток в деньгах? Как вы…

— Ладно, к чему лишние волнения? Мистер Дестер сейчас занят, лишнего времени у него нет. Он поручил мне присматривать за его личными делами. Скажите, сколько он должен вам, я выпишу чек и сообщу ему, что вы беспокоились по поводу оплаты счетов.

— А каким делом занят сейчас мистер Дестер? — спросил Хаммерсток, глядя на меня с внезапно вспыхнувшим интересом.

— Он ушел из студии «Пасифик» и поступает на работу на коммерческое телевидение. Так сколько он вам должен?

— Четыре тысячи долларов.

Да, эта цифра мне просто не понравилась. Я ждал, что счет будет большим, но таким… Не могу понять, как человек мог выпить виски на четыре тысячи долларов и не умереть.

— Оставьте его на столе, я скажу мистеру Дестеру о нем, — сказал я Хаммерстоку, доставшему счет из кармана. Потом я задумчиво посмотрел на толстяка. — Знаете, что мне вдруг пришло в голову? Мистеру Дестеру может не понравиться, что вы приходили сюда. Вы заинтересованы в нем как в клиенте? Дело в том, что он сейчас занимается вопросом создания телевизионной коммерческой студии прямо в Голливуде. Скажу вам по секрету, мощный синдикат, в котором он будет работать, собирается купить одну из кинокомпаний. Тогда у мистера Дестера часто будут приемы, и фирма, поставляющая ему спиртное, окажется в выигрыше.

Хаммерсток поперхнулся.

— Ну-у, тогда…

Он взял счет, хотел спрятать его в карман, но я перехватил бумагу.

— Впрочем, я могу его оплатить. Он не велик. Я, пожалуй, дам вам наличными.

Если бы он взял деньги, я бы здорово влип, но я достаточно хорошо знал человеческую натуру.

При виде толстой пачки денег глаза у толстяка вылезли на лоб. Он сказал, что будет рад предоставить мистеру Дестеру какой угодно кредит. Он просит не сообщать мистеру Дестеру о его визите и надеется, что этот небольшой инцидент не настроит мистера Дестера против его фирмы.

Хаммерсток продолжал бы так до бесконечности, если бы я не выставил его из дома.

Закрыв за ним дверь, я от души расхохотался. Я все еще смеялся, когда на верхней площадке появилась Элен.

Она спустилась с лестницы, улыбаясь, ее глаза весело блестели.

— Значит, тебе удалось справиться с ним? Я и оставила его тебе, ведь ты был очень уверен в своих силах.

— Ты слышала, как он умолял меня забыть о его приходе?

— С другими кредиторами будет труднее.

— Я справлюсь и с ними. Пойдем в гостиную. Нам нужно кое о чем договориться.

В гостиной я приготовил два крепких напитка и сел в кресло напротив Элен.

— Ты достал деньги? — спросила она.

— Да, пять тысяч шестьсот долларов в нашем распоряжении. Это не очень много, но должно хватить для начала.

— Хорошо, Глин, о чем ты хочешь договориться со мной?

— Меня интересует, Элен, насколько ты хладнокровна? Дело, которое мы затеяли, требует большого хладнокровия и самообладания. Рано или поздно нам вдвоем придется вытащить труп Дестера из холодильника и подкинуть его куда-нибудь. А когда труп найдут, для полиции ты будешь подозреваемой номер один. Ведь ты унаследуешь после смерти мужа семьсот пятьдесят тысяч долларов. Тебе придется пройти через тяжелый допрос и, если тебе удастся сохранить самообладание, тогда все кончится хорошо.

— Я сумею его сохранить, — сказала Элен, — не беспокойся за меня.

— Я так и думал, но предупредить было необходимо, — спокойно продолжал я. — Самое главное, помни, в какой бы трудной ситуации мы ни оказались, как бы ни запугивала тебя полиция, письмо твоего мужа спасет нас от обвинения в убийстве. Самое худшее, что нас может ожидать — десять лет тюрьмы за мошенничество. Теперь перейдем к делу. Есть у Дестера родственники?

— У него нет родственников.

— Хорошо. Теперь мы должны успокоить его адвоката. В понедельник, Элен, ты позвонишь ему и скажешь, что у твоего мужа начался приступ белой горячки, и ты уговорила его лечь в санаторий и пройти курс лечения. Скажешь Бернету, что слухи о приглашении Дестера коммерческим телевидением беспочвенны, но ты их не опровергаешь, чтобы кредиторы успокоились. Предупреди его также о том, что ты хочешь держать в тайне отъезд Дестера в санаторий.

Элен внимательно слушала.

— А если он спросит, в какой именно санаторий я хочу повезти Дестера?

— Можешь назвать ему санаторий для алкоголиков, неподалеку от Санта-Барбары.

— Бернет обязательно проверит это, — тихо сказала она.

Я улыбнулся.

— Он не будет иметь такой возможности… Потом ты узнаешь, почему.

— А может, не стоит вводить Бернета в игру? — спросила Элен.

— Еще как стоит! — возразил я. — Полиция будет в первую очередь разговаривать с ним, как только обнаружит труп Дестера. Поэтому Бернет должен быть в курсе дела. Тогда он невольно направит расследование по выгодному для нас руслу.

— Хорошо, я приглашу его сюда в понедельник, чтобы поговорить с ним. Но меня беспокоит другое: полиция может проверить, был ли Дестер в санатории.

— Об этом не беспокойся, это я беру на себя, — сказал я. — Да, еще. Завтра утром ты должна позвонить в агентство по найму прислуги и попросить прислать тебе в дом горничную.

Элен удивленно посмотрела на меня.

— Пошевели как следует мозгами, Элен! Как отнесется полиция к тому, что мы с тобой живем под одной крышей? Они сразу поймут, что мы любовники. Когда полиция начнет расследование, она должна застать такую картину: ты, Дестер и горничная живете в доме, а я в пристройке над гаражом. Кроме того, горничная должна узнать от тебя, что твой муж болен, лежит в своей спальне и его нельзя тревожить. Когда ты повезешь его в санаторий, горничная должна его увидеть. Когда ее будет допрашивать полиция, она скажет, что видела Дестера.

— Ты не спятил, Глин?

— Какая же ты непонятливая! Вместо Дестера в машину сяду я, но в его пальто и шляпе. Горничная увидит со спины какого-то мужчину и будет уверена, что это ее хозяин.

— Ну что ж, как знаешь, — неохотно согласилась Элен, — но только, если горничная будет находиться в доме, как мы вынем труп из холодильника? Да и заглянуть ей в него ничего не стоит.

— Я все устрою, Элен. Твое дело — только нанять девушку. А сейчас тебе лучше лечь спать, да и у меня был трудный день.

— Ты оставляешь меня здесь одну?

— Мы же решили спать отдельно, для пользы дела. Не бойся, Дестер ночью не побеспокоит тебя.

Я вышел из дома.

Поднявшись в квартиру над гаражом, я заперся, разделся и лег. Я начал ломать голову над главной проблемой — правдоподобной картиной убийства Дестера.

Рано или поздно придется вынуть труп Дестера из холодильника и перевезти его туда, где его потом найдет полиция. Пребывание горничной в доме, конечно, усложнит эту задачу. Для перевозки следует использовать «бьюик», «роллс-ройс» Дестера очень заметен. Кроме того, мне необходимо устроить себе железное алиби на то время, когда я буду подкидывать труп. Кроме всего этого, меня беспокоило, как поведет себя Элен, когда ситуация достигнет критической точки… Так что мне было над чем поразмыслить.

На следующий день, войдя в дом, я поднялся в спальню Дестера, достал из шкафа два чемодана и принялся складывать в них бутылки с виски. Когда дело приближалось к концу, дверь неожиданно открылась и вошла Элен.

Она была еще в ночной рубашке, поверх которой накинула халат и выглядела в этом одеянии такой соблазнительной, что у меня появилась мысль немного поразвлечься. Но нас ждали неотложные дела, и я подавил в себе это желание.

— Что ты делаешь? — спросила она с недоумением.

— Демонстрирую тебе, что моя голова совсем неплохо работает. — Я повернулся к ней. — Эта батарея бутылок будет поставлена на крышку холодильника и забаррикадирует ее.

— Но бутылки убрать совсем нетрудно, — возразила Элен.

— Совершенно верно, — согласился я, — но кто в здравом уме будет заниматься этим, если он предупрежден, что холодильник пуст? Не станет же он снимать бутылки, чтобы уличить тебя во лжи?

— И все же надежнее было бы запереть холодильник, — не сдавалась Элен.

— Это бы возбудило любопытство, — объяснил я. — Почему заперт пустой холодильник?

К тому времени, когда я перенес бутылки в кухню и расставил их на холодильнике, Элен уже надела свитер и брюки и присоединилась ко мне. Оглядев ряды бутылок, она успокоилась, ей стало ясно, что я был прав.

— А теперь за дело, Элен. Нам нужно привести дом в порядок до прихода горничной.

До двенадцати часов мы трудились, как рабы. Мы вычистили, вымели и проветрили все комнаты. Я выбрал для девушки комнату в середине коридора с видом в сад, а не на гараж.

Напомнив Элен, что ей надо позвонить насчет горничной, пригласить Бернета на завтра, а в санатории Вельвью договориться о приеме ее мужа, я вышел из дома, вывел «бьюик» из гаража и поехал за город в сторону Санта-Барбары. Мне необходимо было изучить местность, чтобы составить реальную картину «убийства» Дестера.

Я медленно ехал по дороге, словно отдыхающий бизнесмен. На самом же деле замечал все важное, что встречалось мне в пути: дорожные посты с дежурными полицейскими на мотоциклах, стоянки машин вдоль дороги. В пятнадцати милях перед Санта-Барбарой, когда я внимательно всматривался вперед, стараясь различить трехметровые стены санатория Вельвью, мне неожиданно бросилась в глаза узкая грунтовая дорога, ответвляющаяся от шоссе. Прекрасное место для «нападения» на Дестеров! Лучше не придумаешь. Я свернул на эту дорогу, и она привела меня на лесную станцию, которая состояла из трех бараков и двадцати акров молодых посадок сосен и елей. Выйдя из «бьюика», я открыл ворота и вошел на станцию. Вероятно, в рабочие дни здесь бывало многолюдно, но в выходные территория даже не охранялась. Я заглянул в окна бараков: в одном из них размещалась лаборатория, два других служили конторой. Двери на замке, кругом тихо и пустынно. Именно такое место мне нужно было для задуманной мной картины «убийства» Дестера.

Я вернулся только в половине десятого вечера и, поставив «бьюик» в гараж, решил пойти в дом узнать, как Элен справилась с делами, которые я ей поручил.

Я прошел через холл и остановился в дверях гостиной. В одном из кресел, освещенная светом торшера, сидела незнакомая мне девушка с книгой в руках. Ей можно было дать лет двадцать с небольшим. У нее была смуглая кожа и волнистые волосы черного цвета, красиво спадавшие на плечи.

Девушка подняла голову, и я увидел ее глаза, синие, как веджвудский фарфор…

Все женщины, которых я знал до сих пор, составляли три категории: шлюхи, вертихвостки или искательницы любовных приключений. Слово «девственность» ассоциировалась в их сознании только с природой. Конечно, иногда на улицах мне приходилось встречать славных девушек из колледжа, и при желании я бы мог с ними даже познакомиться, но я знал, что не получу от них того, что мне хотелось, и поэтому не обращал на них никакого внимания.

Сидевшая передо мной в кресле девушка как раз подходила под категорию «славных». Об этом говорило не только открытое выражение ее лица, но и фасон платья, прическа.

— Хэлло, — приветствовал я ее, — вы, должно быть, новая горничная? А я Глин Нэш. Миссис Дестер, наверное, рассказывала вам обо мне?

— О, да, мистер Нэш, — сказала девушка, откладывая книгу и вставая. — Меня зовут Мариан Темпл.

— Рад познакомиться с вами, мисс Темпл, — я налил себе виски, — не хотите ли выпить?

Она улыбнулась и ответила, что не пьет. У нее была приятная дружелюбная улыбка, без тени сексуальности.

Я долил себе в стакан воды из сифона и бросил туда кубик льда. Размешав смесь, я сделал хороший глоток.

— Миссис Дестер дома? — спросил я.

— Да, — ответила девушка. — Она дежурит у постели мистера Дестера.

Я закурил сигарету и опустился в кресло, пригласив ее сесть тоже.

— Я вам не помешал, мисс Темпл? Наверное, у вас очень интересная книга?

Она села.

— Это третий том «Упадка и разрушения» Гиббона, ответила она. — Читали?

— Как раз третий не читал, — ответил я с серьезным видом. — Вообще-то все, что касается падения Римской империи кажется мне скучным. Лично я предпочитаю детективы и на большее, чем Раймонд Чандлер, не отваживаюсь.

Она рассмеялась.

— Я отношусь к нему иначе, а будущей весной собираюсь поехать в Рим.

— Почему именно в Рим?

— Я всегда мечтала побывать там… И во Флоренции…

— А как насчет Парижа? — спросил я. — Говорят, что там интереснее!

— Я выбрала Рим.

Потягивая свой виски и глядя на девушку, я думал, что она больше похожа на студентку колледжа, чем на прислугу.

— Почему вы взялись за эту работу? — спросил я. Копите деньги для поездки в Рим?

Она кивнула.

— Я собираюсь стать архитектором. Через год у меня будут выпускные экзамены, и мне думается, что на этой работе я смогу хорошо подготовиться к ним.

— Понимаю, — сказал я.

Я не знал, как следует нам с Элен отнестись к появлению в доме такой девушки. /Для нас было бы гораздо лучше, если бы на ее месте была обычная туповатая служанка.

— Миссис Дестер, — продолжала Мариан, — просто замечательная! Она разрешила мне пользоваться гостиной. Я здесь чувствую себя, как дома.

Я вытянул ноги.

— А о мистере Дестере она вам рассказывала?

— Да, и мне его очень жаль. Я видела все его фильмы и считаю, что он прекрасный продюсер.

— Верно. А его самого вы когда-нибудь видели?

— Нет. Только его фильмы. А почему вы спрашиваете об этом?

— Ну, как вам сказать… вы же, наверное, слышали от миссис Дестер… Он переработал. Что-то с нервами… Он сильно изменился. Миссис Дестер сказала вам, что собирается отправить его на лечение в санаторий?

— Да.

Я незаметно взглянул на девушку. Она просто очаровала меня. В течение всей нашей беседы она ни разу не пыталась, как это делали все девушки, которых я знал, показать мне свои колени, ни разу не бросила из-под ресниц призывный взгляд.

— Ну что ж, — сказал я, вставая, — пожалуй, прежде, чем идти спать, я поднимусь к мистеру Дестеру и узнаю, как он себя чувствует. А сам я живу в пристройке над гаражом.

— Я знаю, — улыбнулась Мариан, — миссис Дестер мне говорила об этом. — Она снова склонилась над книгой.

Я остановился у двери прежде, чем выйти, и посмотрел на девушку, невольно сравнивая ее с Элен. Если миссис Дестер был свойствен холодный блеск и твердость бриллианта, то внешность Мариан напоминала мягкое очарование жемчужины…

Она подняла голову и, увидев, что я смотрю на нее, залилась румянцем. Я улыбнулся ей, вышел из гостиной и взбежал вверх по лестнице, преодолевая по три ступеньки сразу.

Элен была в своей спальне, где я застал ее за просмотром разложенных на кровати счетов и бумаг.

— Что за хлам? — спросил я ее.

— Я пытаюсь выяснить, как много долгов у моего мужа, — ответила она. — Должна тебе сказать, что это занятие не из приятных. Уже сложилась кругленькая сумма в двадцать две тысячи долларов, и это еще далеко не все…

— Не беспокойся! Страховка покроет все с лихвой! Ты сделала то, что я просил?

— Да. Во-первых, я договорилась о встрече с адвокатом Эдвином Бернетом, завтра он приедет сюда… Да, ты знаешь, пока тебя не было, приперлись газетчики — четыре репортера. Им, видите ли, потребовалось получить подтверждение того, что мистер Дестер переходит на коммерческое телевидение. К счастью, Мариан уже приступила к работе, и я приказала ей сказать, что хозяев нет дома.

Я сел в кресло.

— А как насчет санатория? Звонила?

— Да. Они ответили, что могут в любое удобное для меня время принять моего мужа к себе на лечение. Я обещала позвонить им в середине недели еще раз.

— Ты сообщишь им, чтобы они ждали вас в следующее воскресенье к двадцати трем часам.

Элен с удивлением посмотрела на меня и раскрыла было рот, но я остановил ее жестом.

— Не спрашивай ничего сейчас! Когда эта девушка ляжет спать, выйди незаметно из дома и приходи ко мне. Там я тебе спокойно смогу все объяснить… Кстати, у тебя есть хорошая карта автомобильных дорог, куда бы входили и окрестности Санта-Барбары?

— Кажется, есть.

— Обязательно захвати ее с собой! Она нам будет нужна. Не забудь перед сном отнести в спальню Дестера тарелку с едой, а то девушка удивится, почему он ничего не ест.

— Я уже отнесла.

Что было в Элен хорошо — это то, что она была не дура!

— А что ты сделала с этой едой? — заинтересовался я. — Сама съела?

— Спустила в унитаз.

Я засмеялся.

— Ну что ж, о'кей! Теперь девушка не подумает, что ты моришь своего мужа голодом.

Я направился к двери и остановился.

— Ты не забыла предупредить свою горничную о холодильнике?

— Я это сделаю завтра, когда буду показывать ей кухню.

— О'кей. Как только она уснет, приходи. Я буду тебя ждать.

Я вышел из спальни Элен и спустился по лестнице как раз в тот момент, когда дверь гостиной открылась и оттуда вышла Мариан.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и Мариан побежала вверх по лестнице. Я посмотрел ей вслед. У нее были красивые стройные ноги, узкие мальчишеские бедра и прямые плечи…

«Славная девочка», — думал я, входя в гостиную, чтобы взять там бутылку шотландского виски. Выключив свет, я вышел из дома и отправился в свою квартиру.

В пижаме я лег в кровать и закурил… Около двенадцати ночи появилась Элен. Выглядела она очень привлекательно. Я протянул ей руку, и она села рядом со мной на кровать.

— О'кей, — произнес я, — теперь я готов все тебе объяснить. Итак, мы создаем впечатление, что Дестер еще жив. Все будут считать, что в следующее воскресенье он выезжает с тобой в десять часов вечера в санаторий Вельвью, куда ты предварительно позвонишь и договоришься, чтобы они ждали вас к двадцати трем часам. Идея такова: мы должны убедить полицию в том, что по дороге в санаторий на вас напали гангстеры, отвезли в свой лагерь, там бросили тебя, связанную по рукам и ногам, а Дестера похитили с целью получить за него выкуп. Вот когда в игру вступает Мариан! Она невольно будет нашей свидетельницей, так как скажет, что видела своими глазами, как мистер Дестер садился в «роллс-ройс» и как ты увезла его в санаторий. На самом же деле это буду я, одетый в его пальто и шляпу. Мариан должна увидеть меня только со спины! Я выйду вместе с тобой из дома, и мы сядем в «роллс-ройс», а как только мы выедем за ворота, я сброшу пальто и шляпу Дестера и вернусь в дом… Появившись перед Мариан в своем обычном виде, я начну сокрушаться, что опоздал к вашему отъезду и не успел попрощаться с мистером Дестером. Затем я поднимусь в свою квартиру над гаражом, включу там свет и радио, чтобы Мариан считала, что я нахожусь дома, а сам незаметно выйду и присоединюсь к тебе, чтобы поехать туда, куда мы сейчас решим.

Элен посмотрела на меня.

— Куда? О каком месте ты говоришь?

— Ты принесла карту?

Она протянула мне карту, и я показал ей место, где расположена лесная база.

— Вот идеальное место, — сказал я, — и, главное, в воскресенье там не бывает ни души. Ты останешься связанная в одном из бараков, а в понедельник утром тебя обнаружат рабочие лесной станции… Правда, тебе придется провести неприятную ночь, но я надеюсь, что ты не думаешь, что можно получить три четверти миллиона, не ударив палец о палец?

— Что дальше? — холодно спросила она.

— Как только рабочие найдут тебя, в игру вступит полиция. Теперь предположим, что Дестер действительно похищен гангстерами с целью вымогательства и шантажа. Что бы они сделали, узнав, что полиция обложила их и вот-вот схватит? Освободить пленника для них смерти подобно, так как он даст полиции описание их внешности. Итак, потеряв голову от страха, они убили его, кое-как спрятали труп, и поспешили скрыться… Вот та единственная ситуация, когда убийство Дестера объяснимо и не вызывает подозрений! Во всех остальных случаях полиция начнет искать мотивы, а они имеются только у нас с тобой!

Элен глубоко вздохнула.

— Мне надо подумать над этим. Все выглядит слишком сложно.

— В нашем распоряжении еще целая неделя для уточнения деталей, — сказал я. — А в общем, план именно такой. Если все пойдет гладко и мы ухитримся удачно подбросить в нужный момент труп Дестера, то страховка будет наша! И у меня есть предчувствие, что все будет о'кей!

— Мне нужно подумать, — повторила Элен, вставая.

— Ты куда? — недовольно спросил я.

Она бесстрастно смотрела на меня.

— К себе!

— Успеешь! Еще рано!

Я схватил ее за руку, но она вырвалась.

— Мне кажется, — зло сказала она, — что я пока еще не твоя собственность! Держи свои руки: подальше от меня!

Она вышла из комнаты, хлопнув дверью. Я машинально потянулся за бутылкой виски, но потом, осознав, что делаю, заставил себя сдержаться. Нет, этой женщине не удастся превратить меня в пьяницу…

Когда днем в понедельник приехал адвокат Дестера — Эдвин Бернет, я имел возможность убедиться в том, какая прекрасная актриса погибает в Элен.

Едва сдерживая слезы, она рассказывала Бернету о теперешнем тяжелом состоянии своего мужа, о появившихся у него с некоторого времени галлюцинациях, о необходимости лечения, на которое Дестер согласился только при условии абсолютной секретности. Именно поэтому она и не опровергает слухов о коммерческом телевидении, куда якобы приглашен на важный пост ее муж. Кроме того, этот слух спасает от кредиторов, которые готовы наброситься на Дестера в любую минуту… Затем она рассказала Бернету обо мне: о том, как я сейчас помогаю укрощать буйство Дестера, когда у того начинаются галлюцинации… Бернет попросил представить меня ему и довольно сердечно пожал мне руку.

— Может быть, мне стоит подняться к Дестеру и поговорить с ним? — спросил адвокат, украдкой взглянув на часы.

— Я не думаю, что он в состоянии с кем-либо разговаривать, — сказала Элен. — В следующее воскресенье я отвезу его в санаторий Вельвью. Надеюсь, там его вылечат, и он опять станет нормальным человеком, сможет работать и рассчитается с долгами прежде, чем его объявят банкротом.

Бернет одобрительно посмотрел на нее.

— Такая позиция делает вам честь, — сказал он. — Во всяком случае, как только я вам понадоблюсь, вы сразу звоните мне. Я всегда к вашим услугам, Элен.

Она проводила его до выхода, где они постояли еще несколько минут, разговаривая. Потом он сел в машину и уехал.

Элен вернулась.

— Очень ловко, — восхитился я ее игрой. — Преданная, заботливая жена. Ты просто молодец, Элен. Итак, первое препятствие взято: Бернет на нашей стороне, и это будет очень важно потом, когда полиция обнаружит труп Дестера! Где Мариан?

Губы Элен скривились в усмешке.

— Что, соскучился? Я заметила, с каким аппетитом ты смотришь на нее.

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо. У меня возникло дикое желание подойти к Элен и дать ей пощечину, но я с большим трудом сумел сдержаться.

— Это просто твое грязное воображение, — зло сказал я. — Таких детей я не трогаю!

— Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, а меня ты не одурачишь, — с усмешкой произнесла она, выходя из гостиной.

Мариан мне удалось увидеть только на следующий день, во вторник, когда она сидела за столом и чистила серебро.

В своем сине-белом халатике она показалась мне очень хорошенькой. Увидев меня, она улыбнулась.

Эта застенчивая улыбка сказала мне, что я не безразличен Мариан. К моему удивлению, я так этому обрадовался, что сердце прыгнуло у меня в груди.

— Хелло, — сказал я, присаживаясь на край стола. — Позвольте мне помочь вам, я ведь тоже умею чистить серебро.

Она передала мне замшевую подушечку, и следующие двадцать минут мы работали и беседовали, пока, наконец, не затронули тему кино, чем я воспользовался, чтобы пригласить ее вечером на какой-нибудь фильм.

Она подняла голову.

— Мне бы хотелось пойти с вами, но я не знаю, отпустит ли меня миссис Дестер.

— Я договорюсь с ней, Мариан, вы же не должны работать круглые сутки. Все будет в порядке. Встретимся в семь часов вечера у ворот. О'кей?

— Хорошо, я с удовольствием пойду с вами, — без всякого жеманства сказала она. — Если вы уверены, что миссис Дестер…

Она прервала фразу, видимо, пораженная моим диким взглядом. Я смотрел на холодильник около стены и чувствовал тошноту при воспоминании о том, как выглядел Дестер, когда я в последний раз открывал крышку. Я смотрел на ровные ряды бутылок на крышке, и смутное чувство беспокойства охватило меня. Что-то определенно было не так! Но что именно, я никак не мог сообразить. Внезапно до меня дошло, в чем дело, и эта мысль оглушила меня, как удар обуха по голове: мотор не работал!

— Что с вами, мистер Нэш?

Голос Мариан донесся до меня, как из бездны. Я с трудом оторвал взгляд от холодильника и заставил себя улыбнуться.

— Не знаю, — сказал я, — наверное, что-нибудь не то съел. Не пугайтесь, все уже прошло.

Мариан подошла ко мне и заботливо положила на мой лоб свою прохладную руку, проверяя, есть ли жар. Внезапно мне захотелось удержать эту руку, заслониться ею от кошмара Дестера, холодильника и всего того, в чем я запутался и погряз…

— Вам нужно лечь, мистер Нэш.

— Мне уже лучше, спасибо. Будьте так добры, Мариан, принесите из гостиной виски, мне просто необходимо выпить.

Мариан быстро выбежала из кухни, а я сразу подошел к холодильнику. Рычаг включения находился в нерабочем положении, и как только я повернул его, послышалось мерное урчание. Мотор заработал.

Сколько времени он был выключен? Какое влияние это могло оказать на труп Дестера? Я знал, что в таких холодильниках не происходит размораживания даже при четырехчасовом отключении. Неужели холодильник был отключен дольше? Это могло разрушить все мои планы.

В этот момент вошла Мариан со стаканом виски. Я взял его и выпил залпом.

— Теперь все в порядке, — сказал я спокойным голосом. — Простите, что напугал вас. Наверное, я съел что-нибудь недоброкачественное.

— У вас действительно все прошло?

Мариан стояла рядом, подняв на меня свои синие глаза. Наверное, именно в этот момент я понял, что люблю ее. Мне совсем не хотелось стиснуть ее в объятиях, овладеть ею. Мое чувство к ней было иным: я желал, чтобы она сама обвила меня своими руками и дала ощущение полного покоя и безопасности.

Я облизал пересохшие губы.

— Это, наверное, вы выключили холодильник, Мариан? — спросил я. — Давно?

— Минут двадцать тому назад, — спокойно сказала она. — Миссис Дестер сказала мне, что он пустой. Зачем ему работать зря?

— Дело в том, что в таких холодильниках нарастает толстый слой льда. Если его сразу выключить, то этот слой может повредить внутреннюю облицовку. Поэтому их надо держать включенными до специального размораживания, даже если они пустые.

— Простите, я не знала этого, больше я его не трону.

— Ну что вы, Мариан, вы ему совсем не повредили, так как холод держится еще в течение четырех часов после отключения. — Я направился к двери. — Итак, я жду вас в семь часов вечера у ворот.

Этот вечер, так же, как и следующий, мы весело провели с Мариан, что еще больше сблизило нас.

А днем мы с Элен, не покладая рук, работали над своим планом. Элен давала Мариан какое-нибудь задание, а сама незаметно проскальзывала в квартиру над гаражом, где мы приступали к очередному обсуждению деталей.

В четверг наш план был готов окончательно. У меня была назначена очередная встреча с Мариан на семь часов, но сегодня Элен не торопилась уходить. Я начал беспокоиться, так как мог опоздать.

— Ну что ж, мы все обсудили, — сказал я, теперь нам остается только ждать воскресенья. А сейчас, прости, но мне надо переодеться. Я собираюсь уйти.

Элен сидела в кресле, насмешливо наблюдая за мной.

— Мы можем сегодня поехать куда-нибудь вместе, Глин, — вдруг сказала она.

Я посмотрел на нее, и меня поразило, насколько изменилось мое отношение к ней. Раньше одного взгляда ее изумрудных глаз было достаточно, чтобы я превратился в ее раба, но теперь, когда я узнал, что скрывается за этой прекрасной маской, все стало иным.

— Ты ведь знаешь, Элен, нас никто не должен видеть вместе.

— Хорошо, тогда проведем вечер здесь, вдвоем. У меня сегодня есть настроение…

— Прости, — сказал я, — но у меня свидание.

Она скрестила стройные ноги и улыбнулась.

— Можно узнать, с кем?

— Это тебя не касается.

— Ну что ж, надеюсь, не с Мариан, потому что я приказала ей сегодня никуда не отлучаться.

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

— Мариан пойдет сегодня со мной! Это я говорю тебе, слышишь?

Элен рассмеялась.

— Ладно. Если тебе хочется поставить себя в глупое положение, то пойди и скажи ей об этом. Она очень удивится, почему это слуга берет на себя право отменять распоряжения хозяйки.

Да, она поймала меня.

— О'кей, — сказал я, — тогда выметайся отсюда!

Она удивленно посмотрела на меня, подняв свои красивые брови.

— Значит, ты и впрямь влюбился в нее, бедный дурачок! Вот уж никогда бы не подумала.

Элен повернулась и вышла из комнаты. В этот момент я ненавидел ее всеми фибрами души.

Оставшуюся часть вечера я провел, сидя за бутылкой виски в кресле и бездумно глядя прямо перед собой. Где-то около полуночи, устав от такого времяпрепровождения, я разделся и лег в постель. Закурив сигарету, я стал размышлять.

Теперь для меня было совершенно ясно, что я люблю Мариан и хочу обязательно на ней жениться. Такое желание у меня появилось впервые в жизни. Я понимал, что если Мариан узнает о моих планах со страховкой, то между нами все будет кончено. Но это был мой единственный шанс добраться до больших денег! Мне уже осточертело работать за тридцать долларов в неделю. Я должен довести все до конца! Уже давно перевалило за час ночи. Я решил принять ванну в надежде, что хоть после нее мне удастся, наконец, заснуть.

Я встал с постели и направился в ванную комнату. По дороге я случайно бросил взгляд на дом и замер от удивления. В кухонном окне на секунду блеснул луч света, как будто кто-то включил и быстро выключил карманный фонарик. Потом зажегся свет…

Что там происходит? Я набросил халат, сбежал вниз, подкрался к кухонному окну и осторожно заглянул. От увиденного волосы у меня на голове встали дыбом.

Около холодильника стояла Мариан в голубой нейлоновой пижаме и спокойно составляла бутылки с крышки. Я уже готов был забарабанить по стеклу, чтобы помешать ей, но увидел, что опоздал. Она сняла последнюю бутылку и подняла крышку…

Я ожидал, что заглянув внутрь, девушка в страхе захлопнет крышку и пронзительно закричит. Но этого не произошло.

Я, осторожно открыв окно и затаив дыхание, наблюдал за Мариан. Она закрыла крышку и повернулась ко мне. Ее лицо было совершенно спокойно, а большие синие глаза казались невидящими и пустыми.

Не успел я прийти в себя от одного, как меня уже поджидало другое. В полуоткрытой двери я увидел Элен с револьвером, направленным на Мариан. На лице миссис Дестер застыло холодное выражение, глаза блестели…

Я перекинул ноги через подоконник и прыгнул в комнату. Мариан, не обращая внимания на присутствующих, методично ставила бутылки назад.

— Она ходит во сне, — тихо сказал я Элен. — Не буди ее!

Элен опустила руку с револьвером и глубоко вздохнула, как мне показалось, с сожалением.

— Она заглянула внутрь, Глин. Мы должны ее убрать!

— Она же сделала это во сне! — возразил я. — Она ничего не разглядела! Тише, не буди ее.

Мы вышли из кухни в коридор и стали через приоткрытую дверь наблюдать за тем, как Мариан ставит бутылки на место. Она расставила их точно в том же порядке, в каком они стояли раньше.

После того, как Мариан закончила свою работу, она выключила свет на кухне и, включив карманный фонарик, вышла в коридор. Мы стояли в темноте, прижавшись к стене. Она прошла мимо нас, поднялась по лестнице, и через минуту мы услышали, как закрылась дверь ее спальни.

Я зажег свет в кухне.

— Она видела его! — с яростью произнесла Элен. — Она обязательно вспомнит это, Глин, мы должны ее убрать!

В ее глазах было столько злобы, что я испугался за жизнь бедной девочки.

— Ты с ума сошла?! Она — лунатик и ничего не поняла. Нам еще не хватает ко всему и этой напрасной смерти! Подумай об этом.

— Я бы сама все устроила, Глин. Ее ничего не стоит столкнуть с крыши, и все подумают, что она сама свалилась.

Деловой тон Элен заставил меня похолодеть.

— Я сказал: нет! Она нам ничем не угрожает, так как ничего не запомнила.

— Ты говоришь так, потому что влюбился, но я не позволю, чтобы из-за твоей глупости погиб наш план! Я сама уберу ее.

Тут я, потеряв голову, стал трясти Элен за плечи!

— Попробуй только! Тогда тебе придется иметь дело с полицией. Я не стану укрывать тебя, ты попадешь в газовую камеру!

— Ладно, — смирилась Элен, — поступай как хочешь, но ты еще пожалеешь об этом.

Она вышла из кухни и поднялась в свою спальню.

Я тихонько поднялся наверх и приоткрыл дверь комнаты Мариан. Лунный свет падал прямо на ее постель. Я на цыпочках подошел к ее кровати. Она вдруг открыла глаза, увидела меня и испуганно вскрикнула.

— Не пугайтесь, — поспешно сказал я, — мне просто хотелось убедиться, что с вами все в порядке, Мариан.

Она быстро села на постели, натянув на себя одеяло.

— Вы ходили во сне, Мариан, — продолжал я. — Совершенно случайно я заметил из своего окна свет на кухне и сразу побежал туда, застав вас спокойно снимающей бутылки с крышки холодильника.

— Правда? — удивилась она, откинувшись на подушку.

Я внимательно посмотрел на нее, но ее лицо не выражало ни тени смущения или замешательства.

— Мне приснился во сне этот холодильник, — сказала она. — Меня почему-то очень беспокоит, что из-за выключенного мной мотора, там внутри может быть вода…

Я затаил дыхание. Все в порядке, она не видела Дестера. Иначе она не была бы такой спокойной.

— Не тревожьтесь ни о чем, — успокоил я ее. — Я ведь сказал вам, что он в течение четырех часов не размораживается, а был отключен всего двадцать минут. Вы напугали меня. Я подумал, что в кухне вор.

— Простите. У меня давно не было таких приступов… Это случается только тогда, когда я чем-то взволнована.

Я подошел к изголовью кровати. Мариан улыбнулась мне и протянула руку. Я взял ее, потом нагнулся и поцеловал девушку. Наш поцелуй длился долго, пока я не отстранился.

— Спи спокойно, моя девочка.

— Хорошо. Спокойной ночи, Глин.

Я тихо вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Когда я шел по коридору, у меня было такое чувство, будто я шагаю по облакам.

Элен позаботилась о том, чтобы в пятницу и субботу у меня не было возможности видеться с Мариан. Она все время держала ее наверху, поручив заниматься уборкой многочисленных комнат.

В пятницу днем мы с Элен продолжали разработку нашего плана. Она была достаточно проницательна, чтобы заметить спад моего энтузиазма.

— В чем дело? — спросила она. — Тебя мучает проблема, как получить Мариан и деньги одновременно?

Она попала прямо в точку.

— Занимайся своими собственными делами, — огрызнулся я.

Элен насмешливо улыбнулась.

— Итак, по-моему, мы предусмотрели все, что можно, — сказал я после того, как мы прошлись по всему плану в третий раз. — Помни, что тебе придется давать показания после меня, когда тебя обнаружат в бараке лесной базы. Не добавляй никаких новых деталей, говори только то, что мы с тобой наметили. Не позволяй полиции запутать тебя!

Элен холодно посмотрела на меня.

— Меня-то они не запутают, побеспокойся лучше о себе!

Она встала.

— Мариан будет занята весь вечер, так что не жди ее.

Я не стал спорить. В каком-то смысле я был даже рад не встречаться сейчас с Мариан, так как мои нервы были на пределе, и мысль о воскресенье свинцовым грузом лежала на моей душе. Я боялся, что Мариан почувствует, что со мной что-то не так. Я знал, что после воскресенья мне придется иметь дело с полицией и Меддаксом, и если до этого дня я мог спокойно пройти мимо любого копа, то после воскресенья любой полицейский станет для меня чем-то большим, чем просто человек в синей форме! Вечер пятницы я провел в танцевальном холле, танцуя с одной из «хозяек». Мне хотелось на случай, если копы будут проверять, чем я занимался эти дни, предстать перед ними просто славным беззаботным малым. Суббота тянулась бесконечно долго, а в ночь на воскресенье я был до того издерган, что никак не мог уснуть. Интересно, как чувствовала себя Элен перед начинающимся сражением с копами и страховой компанией? Меня совсем бы не удивило, если бы я узнал, что она спит, как убитая. Мне казалось, что у нее совсем нет нервов…

Наконец мне удалось забыться тяжелым сном.

И вот воскресенье! В девять часов утра, выйдя во двор, я встретил Мариан, одетую для выхода. Я вспомнил, что Элен обещала отпустить ее в выходной к родственникам.

— Хелло, — сказал я, подходя к ней, — куда ты идешь?

— В гости, — ответила Мариан, как-то странно взглянув на меня. Потом она совершенно неожиданно для меня спросила:

— Наверное, я не должна об этом говорить, Глин, но она любит тебя, верно?

Я был потрясен.

— Кто? О ком ты говоришь?

— О миссис Дестер, — сказала Мариан, — она нарочно не позволяет нам видеться. И потом я заметила, как она смотрит на тебя.

— Ты ошибаешься. С чего ты взяла? — Если Мариан выскажет свои предположения на допросах, которые скоро начнутся, то мы пропали! — Да миссис Дестер терпеть меня не может, и если бы не мистер Дестер, давно бы выгнала меня.

Мариан пожала плечами. Я видел, что совсем не убедил ее, и тут же без передышки она вдруг обрушила на меня второй вопрос.

— А мистер Дестер действительно находится в доме, Глин?

Я не верил своим ушам.

— Конечно, почему ты спросила?

— Ты уверен в этом? — она испытующе посмотрела на меня. — А мне кажется, что его здесь нет, Глин! Из его спальни никогда не доносится ни единого звука. Это тебе не кажется странным?

Я старался придать своему голосу спокойствие и уверенность.

— Просто он себя очень плохо чувствует, Мариан, и спит почти все время. Неудивительно, что ты не слышишь шума из его спальни.

Мариан некоторое время постояла в нерешительности, глядя на меня с сомнением, затем сказала:

— Не знаю, во всяком случае, я не останусь здесь долго, Глин. Мне совсем не нравится миссис Дестер. Здесь царит какая-то неприятная атмосфера…

— Я и сам не собираюсь оставаться здесь долго, Мариан. Подожди еще немного — мы уйдем отсюда вместе! Я вынужден задержаться здесь, пока не получу наследства. Знаешь, что мне захотелось сделать, как только я получу деньги?

— Что?

— Поехать с тобой в Рим.

Она рассмеялась.

— Не может быть! Почему?

— Потому что я тебя очень люблю, моя девочка…

Она испытующе посмотрела на меня:

— А ты уверен, что не говоришь это каждой знакомой девушке, Глин?

— Я еще никогда не был так уверен в этом. Позже, если ты сама этого захочешь, мы могли бы… ну, могли бы пожениться.

Мариан была изумлена.

— По-моему, ты слишком торопишься, Глин. Но я обязательно подумаю о твоих словах.

Я привлек ее к себе и поцеловал.

— Я безумно влюблен в тебя, детка.

Она на какое-то мгновение тоже прильнула ко мне, потом отстранилась и сказала:

— Мне нужно идти, Глин.

Я посмотрел ей вслед, пока она бежала к воротам, потом повернулся и медленно пошел к дому.

Я ничего не сказал Элен о сомнениях Мариан, но сам был серьезно обеспокоен. Если полиция заподозрит, что Дестера уже какое-то время не было в доме, то показания Мариан подтвердят это…

После обеда я сделал первый практический шаг в осуществлении нашего плана.

Я отогнал «бьюик» на стоянку машин в двух милях от нашего дома, а служителю сказал, что заберу машину только поздно вечером. Домой я вернулся на автобусе.

И вот, наконец, половина десятого вечера. Элен уже подогнала «роллс-ройс» к подъезду, подготовившись к «отъезду» Дестера в санаторий. Она была в светло-зеленом платье, маленькой белой шляпке и длинных светлых перчатках.

Я стоял около окна и ждал появления Мариан. Без нее весь этот спектакль не имел никакого смысла, но она что-то задерживалась в гостях. Миссис Дестер отпустила ее до половины десятого.

Снова, уже в который раз, я подошел к окну и вдруг увидел Мариан. Наконец-то! Она быстро шла к дому, размахивая сумочкой, и улыбалась. Теперь мне надо было быстро, пока она не вошла в дом, проскочить в спальню Дестера, что я и сделал. Запершись там на ключ, я достал из шкафа чемодан и положил его на кровать. Сняв с себя пиджак и туфли, я спрятал их в чемодан, а на себя надел темный пиджак Дестера и его темно-коричневые ботинки. Затем я надел его пальто, подняв воротник, и надвинув поглубже на голову его шляпу…

Я выскользнул из спальни и встал в тени на лестничной площадке.

Элен и Мариан были уже в гостиной. Я слышал, как Элен сказала:

— Сейчас я отвезу мистера Дестера в санаторий, Мариан. Он нетвердо держится на ногах, поэтому, возможно, вам придется помочь мне. Это должен был сделать мистер Нэш, но он полчаса назад поехал на машине за сигаретами и до сих пор не возвратился… Не понимаю, что его могло задержать. Встаньте около кухонной двери, Мариан, и, если я дам вам знак рукой, подойдите и помогите мне… Но если я не дам вам знака, не показывайтесь мужу на глаза. Он болезненно самолюбив.

— Хорошо, миссис Дестер, — ответила Мариан.

Я быстро вернулся в спальню, увидев, что Элен направилась к лестнице. Торопливо поднявшись, она вошла в спальню, оставив дверь открытой, и критически оглядела меня.

— Ты сможешь идти, Эрл? — громко спросила она. — Дай я помогу тебе.

Несколько секунд я тупо смотрел на нее, не понимая, что она уже начала разыгрывать подготовленный нами спектакль.

— Ну проснись же, идиот! — прошипела она сквозь зубы и толкнула столик у кровати, который с грохотом упал на пол, а стоявшая на нем лампа и стакан разбились.

— Осторожнее, дорогой, — закричала в открытую дверь Элен, — смотри, что ты наделал! Машина уже у подъезда. Не волнуйся, в доме кроме меня никого нет.

На лестничной площадке я остановился и, не разжимая губ, чтобы изменить голос, произнес:

— Свет… У меня болят от него глаза.

— Но Эрл, если я выключу свет, ты можешь упасть, — громко сказала Элен.

— Глаза… — простонал я.

Она щелкнула двумя-тремя выключателями, оставив гореть только настенные бра.

— Дай мне руку, Эрл.

Мы стали медленно спускаться по лестнице. Я ступал тяжело и неуверенно, шаркая по-стариковски ногами. Сердце у меня бешено колотилось… Узнает меня Мариан или нет? Я ссутулился и слегка подогнул колени, стараясь уменьшить свой рост. Мы спустились в холл и начали продвигаться к входной двери… Я почти физически ощущал на своей спине взгляд Мариан, которая стояла у кухонной двери и смотрела нам вслед.

Наконец, Элен помогла мне забраться в «роллс-ройс» и сказала:

— Я на минуту — принесу твой чемодан.

Она повернулась и вошла в дом. Я услышал, как она переговаривалась с Мариан, и решил воспользоваться этим моментом. Нагнувшись, я снял ботинки Дестера, готовый, как только Элен вернется с чемоданом, надеть свои.

Через несколько минут она подошла к машине, сунула чемодан рядом со мной, села за руль, и мы поехали по подъездной аллее. За воротами вскоре остановились, я переоделся в свою одежду, спрятал в чемодан вещи Дестера и вышел из машины.

— Постараюсь вернуться как можно быстрее, — сказал я.

Элен выключила фары.

— Не задерживайся, я жду.

Это была необходимая часть моего алиби: Мариан должна была видеть меня. Я побежал по подъездной аллее и, приблизившись к дому, замедлил шаг. Войдя в холл, я сразу увидел Мариан.

— Ты уже вернулась? — Я сделал вид, что удивлен этим. — Я думал, что ты придешь позже. А где миссис Дестер?

— Они только что уехали.

— Черт возьми! Я же обещал ей помочь отвезти мужа в санаторий, но как назло сломался «бьюик», и мне пришлось бросить его и возвратиться на автобусе.

Я ощущал на себе пристальный взгляд Мариан.

— Они уехали только что, Глин. Разве ты не видел их машину?

— Нет. — Я закурил сигарету. — Ну что ж, тогда надо позвонить в санаторий и предупредить, чтобы их встретили. Слушай, Мариан, ты можешь лечь спать, а я позвоню из своей квартиры. Потом мне надо будет вернуться туда, где я оставил машину.

— Можно мне поехать с тобой, Глин? Мне почему-то сегодня не хочется здесь оставаться одной.

У меня на лбу выступил холодный пот.

— Миссис Дестер не понравится, что дом покидали в ее отсутствие. Оставайся здесь, тебе нет смысла ехать со мной.

Я старался ничем не выдать своего состояния, но, наверное, что-то прорвалось, потому что в глазах Мариан появилась тревога.

— Глин! Что с тобой? Почему у тебя такой вид? Что-нибудь случилось?

Мое раздражение вдруг прорвалось наружу. Я чувствовал, что не должен кричать на нее, но ничего не мог поделать с собой.

— Ради бога! Неужели ты не понимаешь, что я должен починить эту чертову машину! Ложись спать и предоставь остальное мне!

Она резко повернулась и быстро поднялась по лестнице, а через минуту я услышал, как захлопнулась дверь ее спальни.

Я выругался. Если я буду так нервно вести себя с полицией и Меддаксом, то мы определенно пропали. В машине Элен спросила меня:

— Что так долго? Она заподозрила что-то? Мне кажется, Глин, что Мариан не верит, что Эрл был в доме.

Я вздрогнул.

— Ты с ума сошла! Она бы сказала мне о своих подозрениях.

— А она не говорила?

— Конечно, нет.

Элен пристально взглянула на меня.

— У нас еще будут с ней неприятности. Она расстроит нам все дело. Мы совершили большую ошибку, взяв ее в дом. Теперь я уверена в этом.

Автострада была совершенно пустынной. Лишь изредка нас обгоняли нефтяные цистерны или грузовики, доставляющие апельсины в Сан-Франциско. За все время нам встретились только три-четыре машины, ехавшие в Лос-Анжелес. Мы были уже почти у цели.

— Позади нас патруль.

Я оглянулся. Действительно, позади нас маячил желтый огонек переднего фонаря мотоцикла и очертания полицейской фуражки.

— Сбавь скорость и пропусти его! — приказал я. — Мы сейчас подъедем именно к тому месту, где на нас «нападут» гангстеры. Он не должен видеть, как мы свернем на боковую дорогу, так как может заинтересоваться этим. Если мы проедем еще полмили, тогда все пропало.

Элен спокойно взглянула в зеркальце.

— Он обгоняет нас, — сказала она, сбавив скорость.

Луч передней фары мотоцикла скользнул по стеклу, и я невольно глубже ушел в сидение. Коп проехал мимо.

— Он посмотрел на тебя и мог запомнить машину.

Проехав вперед, коп прибавил скорость и исчез в темноте.

— Тебе немного придется изменить рассказ, Элен, — сказал я. — Коп запомнит, что шоссе было пустынным, поэтому скажешь, что гангстеры выехали с грунтовой дороги от лесной базы и, перегородив шоссе, заставили вас остановиться. Ты поняла?

— Да.

— Притормаживай, сейчас будет эта грунтовая дорога, ведущая на лесную станцию. Смотри внимательней, Элен.

Я оглянулся на шоссе через плечо. Сзади никого не было. Наконец-то нам немного повезло.

— О'кей, теперь сворачивай!

Элен повернула машину с центрального шоссе. Через пять минут мы были у ворот. Я вышел из машины, открыл их, и Элен подъехала прямо к одному из бараков. Выключив фары, она вышла из машины.

Вокруг было темно и тихо, как в могиле. Достав из кармана фонарик, я подошел к двери барака, но она оказалась запертой. Тогда я разбил стекло и, подняв оконную раму, влез в комнату. Здесь стоял письменный стол, шкаф с картотекой и стул. Отвинтив винты на замке входной двери, я снял замок, распахнул дверь и сказал:

— Элен, входи.

Мы прошли по коридору во вторую комнату, которая была значительно больше первой. Посередине стоял большой стол, а у стола громоздилось несколько деревянных ящиков.

— Свет лучше не зажигать, — сказал я. — Его могут увидеть с шоссе.

Около одного из ящиков лежал тонкий шнур. Я вынул перочинный нож и отрезал часть этого шнура. Потом, положив фонарик на ящик, я подошел к Элен. Ее лицо было бледным и напряженным, но страха на нем не было.

— Рано утром тебя найдут служащие, — сказал я. — Так что тебе здесь придется провести не больше шести часов. Ты помнишь, что должна им рассказать? Они, конечно, сразу вызовут копов…

— Я помню все, что планировали, — сказала Элен.

Я подошел вплотную к ней. Я не предупредил ее о том, что буду делать сейчас. В эту часть плана она не была посвящена… Вся сцена должна иметь убедительный и правдоподобный вид.

Я отклонился немного в сторону и нанес ей удар кулаком в челюсть. От волнения я промахнулся, ударив ее в скулу прямо под правый глаз. Элен упала, но не потеряла сознания, как я рассчитывал. Оказавшись на полу, она пронзительно вскрикнула. Ее белая шляпка свалилась, юбка задралась выше колен.

Я чувствовал, как по моему лицу течет пот.

— Скотина! — крикнула Элен.

Она стояла на четвереньках и в этой позе была похожа на разъяренную кошку. Увидев, что она поднимается, я сделал шаг и нанес ей сильнейший удар в челюсть, вложив в него весь свой вес.

Ее голова резко дернулась назад и стукнулась о ножку стула. Она упала без сознания, вытянув ноги.

Наклонившись, я зацепил вырез ее платья и разорвал его до талии. Потом повернул ее лицом вниз и связал ей руки за спиной и ноги у лодыжек. Все это я проделал в перчатках. Затем я вынул из ее сумочки шелковый шарф, который велел ей взять с собой, и туго завязал ей рот.

Глаза Элен были закрыты, она тяжело дышала. У нее был вполне убедительный вид: под правым глазом уже растекался кровоподтек, разорванное платье выглядело грязным и помятым. Во время падения она порвала чулки на коленях. Я снял у нее с ноги одну туфлю. Это было последним штрихом, довершившим картину. Только дьявольски подозрительный и дотошный коп мог в чем-то усомниться. Она выглядела так, как я задумал: женщиной, имевшей дело, по крайней мере, с парой головорезов…

Высыпав содержимое ее сумочки на пол, я взял фонарик и вышел в темноту. Подойдя к «роллс-ройсу», я положил чемодан с вещами Дестера в багажник, затем достал из кармана заранее купленные усы и приклеил их над губой. Надел приготовленную для этого случая клетчатую кепку, надвинув ее на глаза. Взглянув на себя в зеркало, я невольно улыбнулся и, включив стартер, выехал на дорогу.

Вернувшись в Лос-Анжелес, я оставил «роллс-ройс» на одной из боковых улиц, недалеко от стоянки «бьюика». Вынув из багажника чемодан с вещами Дестера, я сдал его в камеру хранения на автобусной станции. Сонный служитель, не глядя, поставил его на полку рядом с десятками других чемоданов и выдал мне картонный номерок, который я, выйдя из камеры хранения, разорвал на мелкие кусочки и выбросил…

По пути к «бьюику» я выбросил кепку в мусорный бак, а усы швырнул в водосток…

Автомобильная стоянка, на которой стоял «бьюик», пустовала, и меня никто не видел… В половине второго ночи я въехал в ворота резиденции Дестеров и поставил «бьюик» рядом с гаражом.

В доме светилось только окно спальни Мариан. Я прошел в свою комнату. Выпив виски, я почувствовал себя немного лучше. Мысль о том, что Элен сейчас лежит связанная и избитая в холодном заброшенном бараке, не давала мне покоя. Может быть, не стоило бить ее, достаточно было разорвать на ней платье и чулки… Но в то же время я понимал, что она должна выглядеть убедительно. Я был уверен, что придя в себя, она поймет, что у меня не было выбора… И все-таки меня не оставляло какое-то неприятное чувство.

Так я сидел и пил виски, размышляя о предстоящих событиях, когда ровно в половине третьего зазвонил телефон.

— Глин?

Я узнал голос Мариан.

— Да.

— Я очень беспокоюсь, Глин. Миссис Дестер до сих пор не вернулась.

— Не волнуйся так, Мариан. Спустись в гостиную и жди меня. Я сейчас приду.

Я повесил трубку, выпил еще виски и пошел в дом.

Мариан в халате ждала меня.

— Ты не думаешь, что они могли попасть в дорожную катастрофу? — спросила она.

— Вряд ли. Скорее всего, миссис Дестер осталась ночевать в санатории.

Мариан беспокойно прошлась по комнате.

— Тогда позвони в санаторий, Глин. Боюсь, что с мистером Дестером что-нибудь случилось. Он выглядел очень плохо.

— Значит, ты его видела?

— Да. Звони в санаторий, Глин, я чувствую, что здесь что-то неладно.

— О'кей.

Я набрал номер телефона санатория. К телефону подошла ночная дежурная, которая сказала, что они ждали Дестера, но он так и не приехал. Я поблагодарил ее и повесил трубку.

— Да… — задумчиво проговорил я. — Похоже, что ты права, Мариан, и у них действительно что-то случилось в дороге.

— Что ты собираешься делать, Глин?

— Понятия не имею. Это довольно трудно решить, Мариан. Если станет известно, что он собирался лечь в санаторий, то сюда сейчас же нагрянут кредиторы. Ведь мистер Дестер должен десятки тысяч…

— Но Дестеры, может быть, лежат сейчас где-нибудь на дороге и умирают! — не отступала Мариан. — Ты обязан сообщить в полицию, Глин.

— Да, ты права.

Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления и стал ждать соединения. Меня поташнивало. Отступления не было. Раз в игру входят копы, они останутся в ней до конца.

Я услышал грубый голос:

— Говорит полицейское управление. В чем дело?

Я подумал, что с этой минуты обречен слушать только такие голоса: грубые, резкие, повелительные. Но теперь уже поздно что-либо изменить. Я попадаю в центр игры и буду в ней один против своры полицейских да еще плюс Меддакс!

Я глубоко вздохнул и начал объяснять происшедшее с Дестерами.

Хотя Эрл Дестер был пьяницей, но в глазах полицейских он по-прежнему оставался важной персоной.

Как только я рассказал дежурному сержанту об исчезновении супругов Дестер, он немедленно заявил, что сейчас же пришлет к нам детективов.

— Тебе лучше одеться, — сказал я Мариан, — скоро у нас появятся визитеры.

Мариан вышла из гостиной, а я позвонил адвокату Эдвину Бернету. Он был поражен этой новостью и просил меня позвонить в десять часов утра ему в контору, чтобы решить вопрос о дальнейших действиях.

Вдруг я услышал звук приближающейся сирены… Меня охватила дрожь.

Один из детективов был полный краснолицый мужчина лет сорока пяти с рыжеватыми волосами. Его холодные светло-голубые глаза были похожи на шарики льда.

Второй детектив был выше и моложе. У него было продолговатое лицо и внимательные глаза.

— Лейтенант Бромвич, — сказал толстяк, ткнув себя пальцем в грудь. — А это — сержант Льюис, — указал он пальцем на более молодого детектива. — А вы кто такой?

Я объяснил, что вожу машину мистера Дестера.

Бросив на меня подозрительный взгляд, Бромвич прошел в гостиную, а Льюис остался в холле. Я последовал за лейтенантом, который уселся в кресло и, сдвинув шляпу на затылок, оглядел комнату.

— Так вот как живут богачи! — воскликнул он удивленно.

Он вытащил из кармана блокнот и пристально посмотрел на меня.

— Что ж, начнем. В какое время ваши хозяева выехали из дома?

Я рассказал ему когда и зачем Дестеры выехали из дома, как я провозился со сломанным «бьюиком» и опоздал к их отъезду, хотя должен был помогать им. Затем я рассказал лейтенанту, как был разбужен среди ночи звонком Мариан, которая была взволнована тем, что ее хозяйка до сих пор не возвратилась. Как только мы с Мариан поняли, что с Дестерами что-то случилось в дороге, мы сразу позвонили в полицию…

Бромвич выслушал меня с непроницаемым видом.

— Что это за Мариан? — спросил он, когда я замолчал.

— Это горничная миссис Дестер, — ответил я.

— Где она?

— Через минуту будет здесь. Она одевается.

Бромвич положил ногу на ногу.

— Мистер Нэш, предполагается, что ваш хозяин сейчас в Нью-Йорке, не так ли? Я сам читал в какой-то газете, что он должен занять какой-то крупный пост на коммерческом телевидении.

Я ответил, что не имею представления о том, как возник этот слух, и что он совершенно не соответствует действительности.

— Он ведь пьяница, верно? — спросил Бромвич.

— Можно сказать и так.

— Каково его финансовое положение?

— Его долги составляют сумму где-то около тридцати тысяч долларов.

— Они взяли с собой какой-нибудь багаж?

— Мистер Дестер взял с собой чемодан, — ответил я.

— А миссис Дестер?

Я чуть было не попался в расставленную ловушку, но спохватился в самый последний момент.

— Я… не видел. Я знаю только то, что мистер Дестер взял с собой чемодан, так как я сам его упаковывал…

В этот момент вошла Мариан. Я представил их друг другу, и Бромвич пригласил ее сесть в кресло.

— Миссис Дестер взяла с собой что-нибудь из багажа? — спросил он ее.

— Нет.

Затем Бромвич попросил Мариан подробно описать, как миссис Дестер и мистер Дестер выходили из дома.

— Миссис Дестер пришлось повозиться со своим мужем, — сказала Мариан. — Он наткнулся на столик и разбил лампу и стакан… Мистер Дестер очень нетвердо стоял на ногах и из-за боли в глазах попросил выключить свет. С лестницы он спускался очень медленно, опираясь на руку миссис Дестер.

— Как он был одет? — спросил Бромвич усталым тоном.

— На нем была широкополая шляпа и пальто из верблюжьей шерсти, а также темно-коричневые ботинки, — быстро ответила Мариан.

Бромвич поднял голову.

— У вас неплохая память.

— Мне было очень интересно рассмотреть мистера Дестера, так как до этого я его не видела.

— Сколько времени вы служите здесь?

— Ровно неделю.

— И впервые увидели его?

— Да.

Я почувствовал, что мои руки стали мокрыми от пота.

— Дело в том, что мистер Дестер чувствовал себя очень плохо и все время лежал в постели, — вставил я.

Бромвич посмотрел на меня и спросил:

— Кто его врач?

Сердце у меня оборвалось… Вопрос с врачом мы с Элен совершенно не предусмотрели… Лишь каким-то чудом мне удалось сохранить самообладание и сказать:

— Мистер Дестер отказался от врача.

Бромвич размышлял с минуту, потом спросил у Мариан о том, как была одета миссис Дестер и подробно записал все это в блокнот.

— У них есть дома деньги? — спросил он меня, окончив делать записи.

— Не больше двухсот долларов.

— Вам известно, сколько денег на банковском счету Дестера, мистер Нэш?

— Около трех-четырех тысяч.

Бромвич задумчиво почесал щеку и обратился к Мариан с вопросом, от которого мне чуть не стало плохо.

— Как вы думаете, когда Дестер садился в машину, он действительно еле держался на ногах или разыгрывал это? Как он выглядел?

— Я не видела его лица, — сказала Мариан, — так как он поднял воротник пальто и надвинул шляпу на глаза.

Я почувствовал, как струйка пота стекает у меня по шее, но не решился вытереть ее.

Бромвич опять задумался… Потом позвал второго детектива и сказал:

— Поднимись с этой девушкой наверх и осмотри комнаты миссис Дестер, проверь, какие платья взяты, каких личных вещей недостает… Мне кажется, что они могли удрать от кредиторов.

Льюис кивнул и вышел вместе с Мариан из гостиной. Бромвич повернулся ко мне.

— Как вы думаете, Нэш, что с ними могло произойти? Ведь за последние восемь часов не поступило ни одного сообщения о каком-либо дорожном происшествии, так что автомобильная катастрофа исключается.

— Не знаю. Может быть, Дестеру стало плохо, и они были вынуждены остановиться в таком месте, где нет телефона… и не могут дать знать о себе.

Бромвич пожал плечами, и некоторое время мы сидели молча. Когда мы услышали, как с лестницы спускаются сержант Льюис и Мариан, Бромвич встал и вышел в холл. Я пошел следом за ним.

— Кажется, все вещи миссис Дестер на месте, лейтенант, — сказал Льюис. — Она не забрала даже драгоценности.

Бромвич почесал нос. Было заметно, что ему тяжело отказываться от своей идеи, будто Дестеры сбежали от кредиторов… Он повернулся ко мне и сказал:

— Мистер Нэш, если вы узнаете что-то новое, сразу звоните мне в полицейское управление! А пока я уведомлю все полицейские патрули, чтобы Дестеров искали как следует.

Он направился к выходу, но вдруг остановился и внимательно посмотрел на меня, потом на Мариан.

— Вы спите здесь, мистер Нэш? — неожиданно спросил он меня.

— Нет, я живу в квартире над гаражом.

Еще раз взглянув на Мариан, он резко повернулся и вышел вместе с сержантом Льюисом.

Не надо было обладать даром ясновидения, чтобы догадаться, какая именно мысль пришла в голову Бромвичу. Я лишний раз убедился, что правильно выбрал место жительства для себя. Эти копы всегда ищут сексуальную подкладку…

Оставшуюся часть ночи я почти не спал. Лишь около семи утра я погрузился в неглубокий сон. Проснулся я в восемь тридцать. Встал и принял душ. Меня удивило, что до сих пор нет известия от Бромвича. Служащие лесной станции приступают к работе в шесть утра, а сейчас уже половина девятого…

Я нервничал, руки у меня противно дрожали, но я пытался убедить себя, что семьсот пятьдесят тысяч долларов стоят такого напряжения. Через пару месяцев, говорил я себе, мы с Мариан отправимся в Рим…

Зазвонил телефон. Вот оно, подумал я, началось… Но это была лишь Мариан, приглашавшая меня выпить кофе.

— Сейчас приду, — ответил я и повесил трубку.

За кофе мы с Мариан долго обсуждали вопрос, что же могло случиться с Дестерами, но так ни к чему и не пришли. Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления, попросил лейтенанта Бромвича. Мне ответили, что он уехал вместе с сержантом Льюисом.

«Может быть, они поехали на лесную базу?» — подумал я, вешая трубку.

— Бромвича нет, — сказал я Мариан.

— Глин, а ты не думаешь, что Дестеров могли похитить?

— Не спеши с выводами. Это дело полиции, — ответил я, — а пока пусть все идет в доме так, как и при миссис Дестер.

— Я не могу больше оставаться в этом доме, Глин. Я уеду.

— Сейчас тебе нельзя уехать, Мариан. Ты можешь понадобиться полиции как свидетель. Но если тебе неприятно находиться в доме, ты можешь перебраться в мою квартиру над гаражом, а я перееду в твою комнату.

— Я согласна.

— О'кей. Тогда иди и уложи свои вещи, я помогу тебе их перенести.

Мне хотелось удалить Мариан из гостиной, чтобы свободно говорить с Бернетом. Как только она вышла, я набрал номер телефона конторы адвоката. Эдвин Бернет сказал мне, что сам связался с шефом полиции, который был его другом, и попросил его принять энергичные меры к розыску Дестеров.

— Репортеры у вас уже были? — спросил он меня.

— Пока нет, — ответил я.

— Если появятся, пошлите их ко мне, мистер Нэш. Я сам с ними справлюсь.

Это было для меня большим облегчением. Я сказал ему, что так и сделаю, поблагодарил за помощь и повесил трубку.

В этот момент я посмотрел в окно и увидел, что к дому подъезжает полицейская машина, из которой вышли Бромвич и Льюис.

У меня во рту пересохло. Почему они не привезли с собой Элен? Неужели она уже арестована?

Сделав над собой невероятное усилие, я пошел им навстречу. Они поднялись на крыльцо. У Бромвича был усталый вид. Похоже, что он не спал в эту ночь. Он кивнул мне, вошел в гостиную и уселся в кресло. Льюис остался в холле.

— Эта пара разыграла настоящий спектакль, и будь я проклят, если понимаю его смысл, — сказал Бромвич, пристально глядя на меня.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мы нашли «роллс-ройс» Дестера в городе. Не кажется ли вам, мистер Нэш, что это не совпадает с вашим рассказом об их отъезде в санаторий Вельвью?

Я был потрясен. Значит, служащие лесной базы не сообщили в полицию о том, что нашли Элен? А может быть, она все еще лежит на полу связанная в ожидании, что кто-нибудь найдет ее? При этой мысли я похолодел… Большим усилием воли я заставил себя продолжать разговор.

— Только сейчас мисс Темпл высказала предположение, что Дестеров могли похитить, — сказал я.

Бромвич был удивлен.

— Похитить? Но требований о выкупе пока не поступало!

Было видно, что эта идея ему не нравится. Он встал и начал расхаживать взад и вперед.

— Эдвин Бернет, адвокат мистера Дестера, разговаривал с шефом полиции, — сказал я, — и тот обещал принять меры.

Бромвич резко остановился.

— Разговаривал с шефом?

— Да, кажется, они друзья.

— Великий боже! Значит, это одно из самых неприятных дел! Слушайте, Нэш, посоветуйте этой девушке помалкивать насчет похищения. Стоит только репортерам пронюхать об этом…

Бромвич повернулся и начал опять расхаживать по гостиной взад и вперед.

— Да, похищение возможно, — произнес он. — Брошенная машина говорит в пользу такого предположения. Лучше мне срочно отчитаться перед шефом, пока он сам не потребовал меня к себе.

Он вышел в холл, кивнул Льюису, и они уехали.

Только я успел выпить виски, как приехали репортеры в сопровождении фотографа. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от них… Перспектива разговора с Бернетом их не прельщала. Им была нужна информация из первых рук. Но я не впустил их в дом, сославшись на полученные инструкции. Они уехали, но фотограф все же успел сделать мой снимок.

День так и не принес известий от Элен. Это молчание могло объясняться тремя причинами: ее задержала полиция, ее еще не нашли и, наконец, она сбежала, освободившись от веревок…

Я решил после наступления темноты проехаться на лесную базу и разобраться во всем.

Вечерние газеты под большими «шапками» поместили на своих страницах историю об исчезновении Дестеров. Там же была фотография, которая изображала меня вместе с репортерами. Под ней была надпись: «Глин Нэш, секретарь Эрла Дестера, делает все, чтобы помешать репортерам узнать правду об исчезновении своего хозяина».

В статье не упоминалось о долгах Дестера. В интервью с репортерами шеф полиции заявил, что, по его мнению, Дестер похищен, хотя требование о выкупе еще не поступало. Он сообщил, что организованы интенсивные поиски пропавших супругов.

Около семи часов мне позвонил Бернет.

— Я приеду к вам завтра утром, часов в одиннадцать, Нэш, — сказал он. — Похоже, Дестеры действительно похищены, и мне нужно поговорить с вами и мисс Темпл. Кроме того, я хочу посмотреть бумаги мистера Дестера. Приготовьте их для меня. Хорошо бы также составить список долгов…

Я сказал, что все приготовлю для него.

— Нет никаких известий? — спросил я его.

— Ничего. Это в высшей степени странно. Не отходите от телефона, Нэш. Возможно, позвонят в отношении выкупа. В таком случае немедленно уведомьте полицию и меня.

Я ответил, что непременно сделаю это, и повесил трубку.

Мне-то было хорошо известно, что никакого звонка на этот счет не будет. Я должен поехать на лесную базу, но сначала мне необходимо было избавиться от Мариан.

До десяти часов мы с ней сидели в гостиной, слушали радио и вели бессвязный разговор.

Наконец, после десяти я не выдержал и предложил ей пойти спать.

— У меня кончаются сигареты, — сказал я. — Я возьму машину и съезжу куплю себе пачку. Я долго не задержусь.

— Мне не хочется надоедать тебе, Глин, — сказала Мариан, — но я так боюсь оставаться здесь одна. Что, если позвонят похитители?

— Ладно, тогда я не поеду, — сказал я, — до утра мне хватит сигарет. Я посмотрю, как ты устроилась в моей квартире, а потом лягу сам. Я очень устал сегодня.

Мы поднялись в квартиру при гараже. Мне понадобилось десять-пятнадцать минут, чтобы успокоить девушку и убедить ее еще несколько дней не покидать этот дом…

Я поцеловал Мариан и, выйдя на улицу, побежал к подъездной аллее, где стоял «бьюик». Хорошо, что я не завел его в гараж! Сев за руль, я отключил ручной тормоз, и машина бесшумно покатилась по пологому скату… Зажигание я включил только за воротами, где Мариан уже не могла услышать шума мотора.

Я хорошо понимал всю опасность задуманного мною: если Элен арестована, то я приеду прямо в расставленную мне ловушку, так как полиция наверняка сделала засаду на лесной базе…

За четверть мили до поворота на грунтовую дорогу я увидел небольшую площадку для стоянки машин и решил припарковать здесь «бьюик». Если на лесной станции меня поджидает полиция, то лучше не предупреждать ее о своем появлении шумом мотора…

Оставшуюся часть пути я с большой осторожностью проделал пешком и через минут пятнадцать-двадцать достиг ворот. Они остались точно в том положении, как я оставил их вчера ночью… Я стоял и смотрел. Что это означает? Неужели с прошлой ночи здесь никого не было? Или это просто хитрый ход полиции, чтобы усыпить мои подозрения и заманить внутрь?

Я вглядывался в темноту, прислушивался и еле различал смутные очертания бараков. Вокруг была тишина.

Затаив дыхание, я стал продвигаться к бараку, где вчера ночью оставил Элен. Я толкнул дверь, и она, к моему удивлению, со скрипом отворилась. Почему замок не починен? Неужели здесь до сих пор никого не было?

Я зажег фонарик и прошел по коридору к той комнате, где оставил Элен, избитую, связанную и беспомощную.

Дверь была приоткрыта. Мне не хватало храбрости войти в комнату. Я спросил:

— Есть там кто-нибудь?

Ответом было молчание. Я включил фонарик и шагнул в комнату. Луч света вырвал из темноты светло-зеленую юбку Элен, ее стройные длинные ноги, обнаженные до бедер, в рваных нейлоновых чулках… Я стоял и смотрел на нее, не веря своим глазам. Она по-прежнему была связана. Я подошел ближе и дрожащей рукой осветил ее лицо…

Она была похожа на сломанную куклу. По пепельно-восковому оттенку ее кожи я безошибочно определил, что она мертва.

Не знаю, как долго я стоял, оглушенный смертью Элен… Опомнился я только тогда, когда услышал шум подъезжающей машины и увидел в окно свет фар… Судя по красному прожектору сверху, вне всякого сомнения, это была полицейская машина. Я понял, что через несколько секунд полицейские будут здесь и захватят меня на месте преступления рядом с трупом!

Бежать через входную дверь было уже поздно. Я попытался поднять раму на окне, но ее заклинило! Я был заперт здесь, как в ловушке!

Я огляделся в поисках спасения. Справа от меня стояли четыре деревянных ящика. Один из них оказался пустым и был без крышки. Быстро развернув его открытой стороной к стене, я влез в него, согнувшись в три погибели. Это, конечно, не бог весть какое укрытие, но выбора у меня не было…

Я услышал, как мужской голос сказал:

— Останьтесь возле машины, Джексон, а мы с сержантом осмотрим это место!

Я сразу узнал голос Бромвича, и мое сердце сжалось. Они вошли в первую комнату барака. Я услышал, как Льюис сказал:

— Смотрите — окно разбито…

— Это еще ни о чем не говорит, — отрезал Бромвич, — это место уже целый месяц выставлено на продажу и пустует. Вероятно, какой-то бездельник забрался сюда в надежде чем-нибудь поживиться.

— Прошлой ночью здесь кто-то был, — проговорил Льюис. — Огни фар видел с шоссе один автомобилист. И патрульный Мак-Тэвин докладывает о том, что обогнал машину Дестеров почти перед поворотом на эту лесную станцию. Так что вполне возможно, что похитители привезли Дестеров именно сюда.

— Мы только зря теряем время, — возразил Бромвич. — Дестеры удрали от своих кредиторов, а машину бросили, чтобы сбить нас со следа. Мне кажется, что они давно уже плывут в Европу.

— Шеф думает совершенно иначе, — сказал Льюис.

— Его не пугают хлопоты, — раздраженно сказал Бромвич. — Если бы я сидел за его столом и только отдавал приказания, возможно, тогда я тоже остановился бы на версии о похищении.

— Ну, хорошо, проверим последнюю комнату, раз уж мы здесь, лейтенант! — настаивал Льюис на своем.

Услышав, как открывается дверь, я затаил дыхание и весь сжался. Комнату осветил луч сильного фонаря.

— Великий боже! — воскликнул Бромвич. — Да это же миссис Дестер. Она мертва!

— Значит, их действительно похитили, — сказал Льюис. — Может быть, и тело Дестера тоже где-нибудь здесь?

— Откуда мне это знать?! — огрызнулся Бромвич. Нужно срочно вызвать сюда экспертов! Я взгляну, работает ли телефон в соседней комнате, а вы, сержант, оставайтесь здесь!

Бромвич вышел в коридор, а сержант закурил сигарету и стал расхаживать по комнате. Остановившись около одного из ящиков, он стукнул по нему ногой. Я замер ни жив, ни мертв…

Мне было слышно, как по телефону Бромвич отдает приказания, но слов разобрать не мог… Через час, а, может быть, и раньше, лесная станция будет вся кишеть полицейскими. Если я хочу удрать отсюда, то лучшего момента, чем сейчас, уже не представится!

Минут через пять Бромвич вернулся и уселся на ящик, служивший мне укрытием. Мне показалось, что мое дыхание слышно всем.

— Меня поражает, — заговорил Бромвич задумчиво, почему ее оставили здесь связанной. Вроде бы мертвую связывать незачем? Такие действия совсем не похожи на похитителей!

— Да, — согласился Льюис, — это больше смахивает на любительскую работу. Знаете, лейтенант, этот Нэш подозрителен мне. Что-то уж больно хорош.

— Вы правы, сержант. Над этим стоит подумать. Последнее время Нэш работал на Джека Солли, которого мы арестовывали пару раз, но отпускали за недостаточностью улик. Видно, одного поля ягоды!

Услышав все это, я испугался еще больше. После некоторого молчания Бромвич заговорил опять:

— У меня появилась одна идея. А что если Дестер сам убил свою жену, а потом связал, чтобы инсценировать похищение? Вероятно, по дороге в санаторий он понял, что если миссис Дестер засадит его в лечебницу, то выбраться оттуда ему будет нелегко. Они поссорились и он избил ее, а потом свернул с центрального шоссе на эту заброшенную лесную базу. Здесь он обнаружил, что перестарался и решил связать ее, чтобы инсценировать похищение… Да, черт возьми, в этом что-то есть! Пойду сейчас же позвоню шефу и предложу разрабатывать эту версию. — Бромвич поднялся с ящика. — А вы, сержант, идите и внимательно осмотрите два других барака! Может быть, вы обнаружите там что-нибудь интересное.

Мне было слышно, как они вышли в коридор… Я понял: теперь или никогда!

Соблюдая величайшую осторожность, я вылез из ящика и, подойдя к двери, выглянул в коридор. Никого… Но дверь комнаты, из которой звонил Бромвич, была приоткрыта. Мне надо было пройти мимо этой двери к выходу… Затаив дыхание, я прокрался по коридору до этой двери и услышал, как Бромвич говорит:

— Мы нашли миссис Дестер, шеф. Да, на ньюмарской лесной станции. Да, она мертва, шеф. Похоже на убийство…

Я заглянул в контору. Бромвич стоял спиной ко мне, наклонившись над столом, и держал в руке телефонную трубку… Я больше не колебался. Два быстрых шага мимо двери! Пронесло… Подойдя к выходу из коридора, я внимательно вгляделся в темноту. Мне были видны очертания полицейской машины, но Джексона и Льюиса не было. На мое счастье, они осматривали бараки. Раздумывать дольше у меня не было времени, и, набрав в грудь побольше воздуха, я стал медленно продвигаться к воротам. Услышав сзади какой-то звук, замер на месте. Это Бромвич вышел из двери и уставился в темноту. Где-то неподалеку раздавались голоса Джексона и Льюиса… Медлить было опасно и, согнувшись в три погибели, я стал продвигаться дальше. Только через пять минут я оказался за воротами и быстро зашагал по грунтовой дороге.

Когда я добрался до шоссе, мои нервы не выдержали, и я бросился со всех ног к стоянке автомашин. И тут я услышал вой полицейской сирены… Не раздумывая, я нырнул в кусты и распластался на земле.

Мимо меня промчались три полицейские машины в направлении лесной базы. Когда они исчезли в темноте, я поднялся на ноги и побежал к «бьюику».

Только после того, как я вернулся в дом Дестеров, я смог понять, какой страшный удар нанесла мне смерть Элен…

Только теперь я осознал, что совершил убийство! Кто мне поверит, что я не хотел убивать Элен?! Видимо, я ударил ее слишком сильно или она умерла позже, от кляпа во рту, но так или иначе это убийство!

Я проклинал тот день, когда мне в голову взбрела мысль начать все это дело. Теперь уже не могло быть и речи о получении семисот пятидесяти тысяч долларов… Не до жиру, быть бы живу!

Я попал в чертовски трудное положение. На нижнем этаже, в кухне лежит тело Дестера. Очень скоро дом и все имущество будет распродано за долги. Но прежде, чем это произойдет, я должен вынуть из холодильника труп Дестера. При очень благоприятном стечении обстоятельств и при некоторой доле везения я еще смогу спастись!

Кажется, Бромвич считает, что Дестер сам убил свою жену. Если я выну тело Дестера, вложу в его руку револьвер, из которого он застрелился, то Бромвичу не останется ничего другого, как подумать, что убив жену, Дестер застрелился от угрызений совести…

В конце концов, ведь Дестер действительно застрелился! Вложив пистолет в его руку, я только как бы верну время на несколько дней назад… Полиция будет не в силах доказать, что Дестер умер уже давно! Ведь тело лежало в холодильнике! Эта часть плана остается прежней. Преимущество сейчас заключается в том, что уже нет необходимости куда-то вывозить труп и инсценировать сцену «убийства», которую мы с Элен планировали для получения страховки. Застрелиться можно и в своем доме. Мне надо будет только выстрелить в воздух, чтобы Мариан услышала, потом вложить револьвер в руку Дестера и быстро убежать в свою комнату… Когда Мариан позвонит или придет ко мне, чтобы выяснить, что за выстрел раздался несколько минут назад, мы вместе с ней найдем тело Дестера… Таким образом, девушка будет клясться полиции, что слышала сама, как застрелился мистер Дестер.

Я твердо решил завтра же вынуть револьвер Дестера из сейфа, чтобы ближе к ночи инсценировать картину его самоубийства. Для этого с утра мне надо будет отключить холодильник, чтобы труп за день оттаял…

На душе у меня стало немного легче, и я лег в постель. Было два часа ночи. Только бы мне удалось выкрутиться из этой истории! Я получил хороший урок, вот к чему может привести желание быстро и не совсем честно обогатиться… С этим покончено навсегда! Теперь я займусь рекламной работой в какой-нибудь солидной фирме. А когда Мариан вернется из Рима, мы поженимся.

Я так увлекся этими приятными мыслями, что крепко заснул и проснулся только в восемь утра.

Мы позавтракали вместе с Мариан, после чего я попросил девушку пройти в кабинет Дестера, чтобы помочь мне составить список его долгов к приезду адвоката.

Мы разложили на столе все бумаги Дестера, которые нам удалось обнаружить в его кабинете. Мариан мне называла цифры счетов, а я записывал их на листке бумаги… Мы работали уже целый час, когда Мариан неожиданно протянула мне длинный конверт с сургучной печатью, попавшийся только что ей в руки. Я взял его и прочитал надпись: «К сведению мистера Эдвина Бернета. Последняя воля и завещание Эрла Дестера. 6 июня 1956 года.»

Я долго смотрел на этот длинный конверт. Не знаю почему, но вид его вызывал во мне какую-то смутную тревогу. Мне неудержимо захотелось тут же распечатать его, но мешало присутствие Мариан.

— Продолжим разбор счетов, — сказал я девушке и отложил этот конверт в сторону, стараясь подавить свое смущение. — Адвокат вот-вот должен приехать, а у нас еще полно работы.

Постепенно картина начала вырисовываться: долгов у Дестера накопилось приблизительно тысяч на тридцать, и еще кое-что мы не разобрали.

А в активе две тысячи долларов в банке, дом, две машины, вещи и обстановка. Продав все это на аукционе, можно было расплатиться со всеми кредиторами…

Вскоре к дому подъехала машина адвоката, из которой вылез крупный краснолицый мужчина с холодными, близко посаженными глазами. Я узнал комиссара полиции Мэдвига. Затем из машины вышли Бромвич, Льюис и еще какой-то незнакомый мне мужчина в штатском.

Он сразу привлек мое внимание. У него был торс атлета и ноги карлика. Рост не превышал пяти футов. Дорогой костюм он носил как-то неряшливо: воротник рубашки был смят, галстук съехал набок. И все же, несмотря ни на что, чувствовалось, что это самый важный член группы.

Бернет поздоровался с ним раньше, чем с комиссаром полиции Мэдвигом…

Пятеро мужчин постояли некоторое время, беседуя, и двинулись к подъезду. Я пошел открывать входную дверь.

Бернет сказал коротконогому человеку:

— Познакомьтесь, это секретарь Дестера, Глин Нэш.

Я взглянул в холодные серые глаза и ощутил крепкое рукопожатие. До меня донесся голос Бернета:

— Нэш, представляю вам мистера Меддакса из страховой компании «Национальная верность».

Я сразу вспомнил, что говорил Дестер об этом человеке: умен, тверд, компетентен. За милю чувствует подлог. За долгие годы своей работы в компании разоблачил множество мошенников, а восемнадцать из них отправил в камеру смертников.

По его виду чувствовалось, что он вполне способен на это.

— У меня совсем мало времени, — сказал Меддакс, обращаясь ко всем. — Давайте сядем и поговорим.

Я провел их в гостиную. Стола здесь не было, но это обстоятельство нисколько не обеспокоило Меддакса. Он сразу же занял господствующую позицию у камина, а остальные расселись в креслах лицом к нему. Льюис, как и подобало его рангу, остался в холле.

— Садитесь и вы. — Меддакс указал мне и Мариан на два свободных кресла. — Нам обязательно потребуется ваша помощь.

Как только мы сели, Меддакс повернулся к шефу полиции Мэдвигу.

— Мне известны только те факты, которые я почерпнул из газет, — сказал он ему. — Как вы знаете, Дестер является клиентом нашей компании. Открою вам, что он застрахован на очень крупную сумму: три четверти миллиона долларов. Значит, нашу компанию крайне интересует его судьба. Мне бы хотелось выяснить все факты его исчезновения. Не согласится ли кто-нибудь из вас ввести меня в курс дела?

Мэдвиг кивнул Бромвичу, который откашлялся и, приняв при этом глубокомысленный вид, начал:

— В ночь на двадцать пятое июня мистер Нэш уведомил нас об исчезновении Дестера и его жены, которые пропали, по словам Нэша, не доехав до санатория Вельвью, куда миссис Дестер везла своего мужа. И действительно, патрульный Мак-Тэвин видел их в половине двенадцатого ночи на шоссе у отметки 101, но в санаторий они так и не приехали…

— Почему Дестер поехал в этот санаторий? — спросил Меддакс, внимательно глядя на Бромвича.

— Он был алкоголиком, — ответил за Бромвича Эдвин Бернет. — За несколько дней до этого я разговаривал с миссис Дестер, и она сообщила мне, что у ее мужа появились частые галлюцинации и даже буйство, во время которого с ним мог справиться только мистер Нэш. Поэтому миссис Дестер и уговорила своего мужа лечь в санаторий.

Маддакс взглянул на меня.

— Дестер очень буйствовал?

Я недаром провел полночи без сна… Если они хотят думать что Дестер убил Элен, то я должен обязательно натолкнуть их на мотивы убийства. Поэтому я ответил Меддаксу:

— Мне всегда казалось, что мистер Дестер находится под действием наркотика.

— Вы мне этого не говорили, — вмешался Бромвич.

— Но я же говорил вам, что он все время спал, — сказал я.

— А как по-вашему, Нэш, — нетерпеливо спросил Меддакс, — Дестер охотно ехал в этот санаторий?

— Не знаю, — ответил я, — когда бы я ни зашел в его спальню, он все время находился в каком-то забытьи. Мне не приходилось с ним разговаривать о поездке в санаторий.

Меддакс кивнул Бромвичу.

— Продолжайте, — сказал он лейтенанту, достал свой кожаный кисет, и стал набивать трубку табаком.

— Так вот, — продолжил рассказ Бромвич. — Когда я узнал, что Дестеры не доехали до санатория, то первой моей мыслью, учитывая их долги, было то, что они сбежали от кредиторов. И вскоре мы действительно нашли «роллс-ройс», который видел наш патрульный на шоссе у отметки 101 в Лос-Анжелесе…

— Как патрульный опознал их? — опять перебил лейтенанта Меддакс.

— Миссис Дестер патрульный опознал по белой шляпке, а ее мужа — по пальто из верблюжьей шерсти. О том, как они были одеты, мы знали от мисс Темпл. — Бромвич кивнул в сторону Мариан.

Меддакс взглянул на девушку, как будто видел ее впервые.

— Вы сами видели, как уезжал Дестер?

— Да.

— Вы его до этого видели?

— Нет. Это был первый случай, когда я видела его.

— Он показался вам больным?

— Да, он шел очень неуверенно и, кроме того, попросил миссис Дестер выключить свет из-за того, что у него болели глаза, — ответила Мариан.

— Выходит, что вы не могли хорошо разглядеть его лицо?

— Нет, я видела только спину.

Меддакс повернулся к Бромвичу:

— Продолжайте, лейтенант.

Было ясно, что Бромвичу не нравится то, что его постоянно перебивают. Он помрачнел, но все-таки продолжал:

— Один автомобилист заявил в полицию о том, что видел в день исчезновения Дестеров, как раз в полночь, огни фар на ньюмарской лесной станции, это показалось ему подозрительным… Мы с Льюисом сразу поехали туда и нашли там миссис Дестер. Она была уже мертва.

Я почувствовал, как бледнею, и отвернулся.

И Меддакс задал тот вопрос, которого я ждал.

— Она была убита?

— Думаю, что да, — сказал Бромвич, — она получила сильный удар в челюсть и упала, ударившись о ножку стола затылком. От этого удара у миссис Дестер сломалась шея. Врач уверяет, что она умерла сразу после удара…

Я весь похолодел. Только инстинкт самосохранения помог мне сдержаться и не выдать себя.

— Тот, кто ее ударил, очевидно не знал о том, что его удар оказался смертельным, — значительным голосом продолжал Бромвич, — иначе бы он не стал связывать миссис Дестер.

— Если он умен, — спокойно возразил Меддакс, — то именно так он и должен был поступить, чтобы сослаться на непреднамеренное убийство, в том случае, если его схватят. Удалось вам обнаружить хоть какие-то следы?

— Нет, — сказал Бромвич. — Отпечатки пальцев отсутствуют, а для кляпа был использован шарф убитой. Никаких следов мистера Дестера!

— А почему вы думаете, что именно мистер Дестер убил свою жену? — спросил Меддакс.

— Дестер — алкоголик. А эта порода людей способна на все, — отрезал Бернет.

— Нам известно, что супруги не ладили между собой, — вмешался Мэдвиг, — и уже давно… Вероятно, по дороге он опомнился и понял, что если попадет в этот санаторий-лечебницу, то выберется оттуда уже не скоро. Видимо, на этой почве они поругались, и он ее ударил, что и привело к убийству. Испугавшись, он привез ее на лесную станцию, чтобы сделать вид, будто она имела дело с похитителями, а сам где-то спрятался.

Меддакс медленно подошел ко мне.

— А вы, мистер Нэш, тоже думаете, что мистер Дестер убил свою жену?

— Не знаю, — ответил я, — в пьяном виде он бывал довольно несдержан. Но убить… нет, скорее всего это был несчастный случай.

Но Бромвич возразил:

— Ни один мужчина не станет так бить женщину, если не хочет прикончить ее!

Я с ужасом подумал о том, что если они когда-нибудь схватят меня, то ни за что не поверят, что я не собирался убивать Элен.

Меддакс отошел от меня и приблизился к Бернету.

— Миссис Дестер знала, что ее муж застрахован? — спросил он у адвоката.

— Нет, до тех пор, пока я не сказал ей об этом, — ответил Бернет. — Мистер Нэш может подтвердить это. Он был в гостиной, когда миссис Дестер спросила меня, не застрахован ли ее муж.

Меддакс посмотрел на адвоката, потом рассмеялся каким-то лающим смехом.

Бернет покраснел от негодования.

— А я вот вижу, — независимым тоном произнес Меддакс и указал черенком своей трубки на Бернета, — что вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что Элен Дестер не знала о том, что ее муж застрахован на семьсот пятьдесят тысяч долларов. Она определенно знала это. Скажу вам больше. Она уже не впервые замешана в мошенничестве со страховкой. Я ведь имею обыкновение заводить досье на всех людей, когда-либо замешанных в страховых аферах, даже если это и не касалось нашей компании. Вот так у меня полтора года назад и появилось дело Элен Дестер… Мне прекрасно известно ее прошлое. Полтора года назад она была любовницей одного коммерсанта лет шестидесяти по фамилии Ван-Томлин. Старик так любил Элен, что застраховал свою жизнь в ее пользу на двадцать тысяч долларов и вскоре после этого, находясь в ее квартире, выпал с восьмого этажа… Страховая компания заподозрила подлог и собиралась судиться с Элен Дестер, но в конце концов пошла на компромисс. Элен Дестер тогда получила семь тысяч долларов вместо двадцати. Если бы она была уверена в правоте своего иска, она бы никогда не согласилась на семь тысяч долларов, а обратилась бы в суд. Но она этого не сделала, так как сама вытолкнула из окна Ван-Томлина, и страховая компания запугала ее тем, что тщательное расследование окажется не в ее пользу.

Наступило напряженное молчание.

— Вы что, утверждаете, что миссис Дестер убийца? — сдавленным голосом произнес Бернет.

— Вот именно. И расскажу вам еще один случай из ее жизни. Три года назад она ухаживала за одинокой старой леди. Помогала ей по хозяйству, готовила, делила с ней досуг. Старая леди полюбила девушку и была настолько глупа, что в своем завещании оставила Элен пять тысяч долларов. Еще большую глупость старушка совершила, сказав об этом Элен. Два месяца спустя эта старая леди упала с лестницы и сломала себе шею…

Мэдвиг как-то неопределенно фыркнул и сказал:

— На этот раз мы имеем налицо случай, совершенно не похожий на рассказанное вами, Меддакс.

— Откуда вам это известно? Где Дестер? Откуда вы знаете, что он не мертв? Что она не убила его, чтобы спокойно получить страховку?

— Вы хотите сказать, что она сама себя связала, наставила себе синяков и свернула себе шею? — воскликнул Мэдвиг.

Меддакс вытащил коробку спичек и начал раскуривать потухшую трубку. Холод пробежал у меня по спине. Я чувствовал, что приближается что-то неумолимое и роковое для меня.

— Нет, нет, — согласился Меддакс, — всего этого она, конечно, не сделала. Но прежде чем приписывать Дестеру ее убийство, советую вам поискать рядом с ней какого-нибудь мужчину. — Он многозначительно посмотрел на Мэдвига. — Держу пари на последний доллар, что в этом деле должен быть второй мужчина…

Да, Меддакс смотрел прямо в корень всех явлений. Еще хорошо, что Мэдвиг и Бромвич притормаживали его, так как были недовольны столь бесцеремонным вмешательством в ход расследования. К счастью для меня, они враждебно отнеслись не только к Меддаксу, но и к его идеям.

Мэдвиг сказал:

— О, нет, мистер Мэддакс, не надо все слишком усложнять. Похоже, сам Дестер убил ее, а затем скрылся. Такое и ранее встречалось тысячи раз, и впредь будет повторяться.

Меддакс долго смотрел на него, потом пожал плечами.

— О'кей. Не мое дело учить вас, как вести расследование, Мэдвиг, но когда вы найдете труп Дестера, вы еще вспомните мои слова. Я бы на вашем месте все-таки поискал второго мужчину. — Меддакс рассмеялся и продолжил: — Когда человек, застрахованный на семьсот пятьдесят тысяч долларов, приходит ко мне и просит вычеркнуть из договора о страховой премии пункт о самоубийстве, придумав в объяснение какую-то чепуху, то я готовлюсь к неприятностям. Если же я узнаю, что этот человек женат на аферистке и убийце, то мне становится понятно, откуда эти неприятности можно ждать… Если же я узнаю, что застрахованный внезапно исчез, а его жена найдена мертвой при весьма загадочных обстоятельствах, то я предвижу, что будет сделана попытка надуть мою страховую компанию. И чтобы эта попытка не увенчалась успехом, Дестер должен быть найден! Живой или мертвый…

— И мы его обязательно найдем, — пообещал Мэдвиг.

— Еще один вопрос, — сказал Меддакс. — Кто унаследует состояние Дестера после его смерти? Он оставил завещание?

Какой-то внутренний голос (можете назвать его предчувствием) подсказал мне, что никто не должен видеть завещание Дестера, пока я сам не прочту его. Судя по тому, что я знал о Дестере, он мог и меня включить в свое завещание, и тогда полиция могла увидеть в этом мотив для убийства. Тогда бы мое положение стало безвыходным.

— Вряд ли он оставил завещание, — ответил Бернет и посмотрел на меня. — Вы ничего не обнаружили, Нэш?

— Нет, — сказал я, — но я еще не все просмотрел. — Взглянув на Мариан, я перехватил ее удивленный взгляд, сделав ей едва заметный знак и отвел глаза. — Если я что-нибудь обнаружу, то сообщу вам, мистер Бернет.

— У Дестеров есть родственники? — спросил Меддакс, обращаясь к Бернету.

— Нет, — ответил тот. — Ни у мистера Дестера, ни у миссис Дестер…

Меддакс почесал щеку.

— Мне хотелось бы все-таки знать, кто является наследником мистера Дестера. Если нашей компании придется оплачивать иск в три четверти миллиона долларов, то мне бы хотелось знать, с кем мы будем иметь дело. — Он усмехнулся. — Конечно мы заплатим только в том случае, если будем абсолютно уверены, что здесь нет никакого мошенничества.

— Если мистер Нэш обнаружит завещание, я сразу сообщу вам об этом, — сказал Бернет.

— О'кей. Тогда я возвращаюсь в Сан-Франциско, но скоро приеду сюда опять. — Меддакс повернулся к шефу полиции. — Мне бы хотелось, уважаемый мистер Мэдвиг, чтобы до тех пор, пока не найден Дестер, живым или мертвым, в этом доме находился представитель полиции…

Для меня это означало крушение всех моих планов. Как же я смогу при полицейском перенести куда-либо труп Дестера?!

— А какая в этом необходимость? — спросил Мэдвиг, нахмурившись. — Вы же только что говорили, что убеждены в смерти Дестера.

— Мне хочется быть совершенно уверенным в том, что его призрак не разгуливает по дому, — ответил Меддакс, с усмешкой глядя на комиссара.

Мэдвиг пожал плечами.

— Хорошо. Пусть здесь останется сержант Льюис, — приказал он Бромвичу.

— Прекрасно, — сказал Меддакс, выколачивая трубку. — Как только найдете Дестера или его завещание, сразу же сообщите мне. — Потом он неожиданно повернулся ко мне и спросил:

— А каково ваше положение здесь, мистер Нэш?

— Мне уплачено до конца месяца, — сказал я. — И до тех пор я нахожусь в распоряжении мистера Бернета.

— А вот мне не хочется здесь больше оставаться ни одного дня, — вмешалась Мариан в разговор.

Меддакс взглянул на нее.

— Я прошу вас, мисс Темпл, остаться здесь еще на несколько дней, — проговорил Бернет. — Надо присмотреть за домом, да и на следствии вы еще понадобитесь.

Мариан была в нерешительности.

— Хорошо, — сказала она твердо, — я останусь до конца недели, но не больше.

— Благодарю вас, мисс Темпл, — сказал Бернет, — я думаю, что к тому времени все прояснится.

Меддакс, Мэдвиг и Бромвич вышли в холл. Я слышал, как они давали наставления Льюису, которого оставляли в доме.

Бернет задержался в гостиной и спросил меня:

— Вы приготовили мне бумаги для просмотра, Нэш?

— Сейчас они еще в беспорядке, но к завтрашнему утру я полностью приготовлю их вам.

— Хорошо, я пришлю завтра утром за ними своего клерка, — сказал он.

Попрощавшись, он вышел и присоединился к трем мужчинам, уже стоявшим около полицейской машины…

Когда мы остались одни, Мариан бросилась было задавать вопросы, но я зажал ей рот рукой и объяснил, что за дверью оставили дежурного полицейского, поэтому я все объясню, когда мы пройдем в кабинет Дестера.

Бледная, с встревоженными глазами, Мариан последовала за мной в холл, где, заложив руки за спину, слонялся Льюис. Мы молча прошли мимо него и вошли в кабинет Дестера. Я запер дверь.

— Глин! — не выдержала Мариан. — Что происходит? Почему ты не сказал им о том, что нашел завещание Дестера?

Я отодвинул кипу счетов и достал из-под нее длинный конверт.

— Сначала мне необходимо самому заглянуть в это завещание, Мариан. Ты же слышала, что говорил Меддакс о втором мужчине? Я должен признаться тебе в том, что Элен и я короткое время были любовниками, поэтому если я не буду сейчас осторожен, то могу попасть в беду…

Мариан отвернулась от меня, отошла и села.

— Я так и думала, Глин.

— И Меддакс тоже может так подумать, — сказал я. — Если же Дестера найдут мертвым и если он в своем завещании хоть что-нибудь вздумал оставить мне, то полиция не будет долго размышлять о том, кто же его убил! Я должен позаботиться о том, чтобы они не могли заподозрить меня…

Я быстро разрезал конверт, вынул из него листок бумаги и стал читать. Дойдя до последней строчки, я почувствовал, что меня сначала бросило в жар, а потом обдало страшным холодом, как будто я стоял на пронизывающем арктическом ветру…

В завещании Дестера говорилось, что поскольку я спас ему жизнь, все, что останется от его состояния после выплаты долгов кредиторам, переходит ко мне. А в случае смерти Элен и при условии, что «Национальная верность» будет обязана выплатить страховую премию, вся эта сумма денег переходит ко мне. Семьсот пятьдесят тысяч долларов!

Мне хотелось выть и биться головой о стену. Я перебросил завещание через стол Мариан.

— Прочти, — дрожащим голосом сказал я ей. — Этот сумасшедший пьяный идиот оставил все мне!

Да, я был достоин осмеяния. Если бы я предоставил Элен действовать самостоятельно, а сам бы держался в стороне, то в результате она бы попала в камеру смертников, а деньги автоматически перешли ко мне…

Но мне захотелось перехитрить всех, и вот к чему это привело. Теперь я даже никому не посмею показать это завещание, так как полиция сразу повесит на меня оба убийства!

Я, как мог, объяснил Мариан, в какое тяжелое положение попал, и она с неохотой, но согласилась никому не говорить об этом завещании…

Я нежно поцеловал девушку и вышел в холл, попросив ее продолжить разбор бумаг.

Льюиса нигде не было видно. Что если этому детективу придет в голову мысль заглянуть в холодильник?! Сегодня ночью во что бы то ни стало надо вынуть оттуда тело Дестера! Но как сделать это под бдительным оком Льюиса?

В раздумьи я зашел на кухню и, отключив холодильник, посмотрел на часы. Ровно полдень. К двенадцати ночи труп должен оттаять.

После этого я поехал в банк, вынул из сейфа револьвер Дестера, завернутый в носовой платок, а на его месте оставил завещание.

Домой я вернулся около часа дня и застал Мариан на кухне за приготовлением еды.

— Холодильник выключен! — сказала она мне. — Это правильно?

— Да, я отключил его, чтобы подготовить к продаже.

В кухню вошел Льюис и стал рассматривать холодильник.

— Я всегда мечтал купить такую штуку, — сказал он. — Если здесь начнется распродажа, то возможно, мне удастся купить его по дешевке. Интересно, как он устроен внутри?

Мне чуть не стало плохо, но я все-таки сдержал себя.

— Он слишком велик для квартиры, — произнес я, стараясь избежать внимательного взгляда Льюиса. — Его наверняка приобретет какая-нибудь гостиница.

— Да, пожалуй, вы правы.

Он еще долго смотрел на холодильник, потом пожал плечами и отошел от него. Мариан приготовила ленч, и мы втроем вынесли тарелки на террасу. После вкусной еды и свежего воздуха Льюис, казалось, оттаял.

— Этот Меддакс напрасно пытается усложнить дело. Всем ясно, что Дестер сам пристукнул свою жену. Во всяком случае, меня это не касается. В данный момент я получил приятную легкую работу и сегодня ночью собираюсь хорошо выспаться, благо Бромвич будет далеко от меня…

Я встал из-за стола.

— Ну что ж, Мариан, нам пора продолжать работу. Мы должны успеть к утру приготовить все бумаги для адвоката.

— Хорошо, — сказала Мариан, — я только помою посуду и приду.

Льюис сказал:

— Я помогу вам. Моя жена считает меня лучшим мойщиком посуды в мире.

Оставив их на кухне, я быстро прошел в кабинет Дестера, закрыл за собой дверь и уселся в кресло за письменный стол. Спрятав револьвер в верхний ящик стола и сунув в карман носовой платок, я надел перчатки и вставил в пишущую машинку лист чистой бумаги. Немного подумав, я напечатал:

«Я вернулся за револьвером. Это конец. Я не хотел ударить ее так сильно, но теперь это не имеет значения, Я сам выбрал себе легкую смерть. Для меня нет больше будущего…»

Спрятав эту записку под кипу бумаг, я посмотрел на часы. Было половина третьего, время тянулось очень медленно. Я с нетерпением ждал вечера. Может быть, где-то в полночь мне удастся освободиться от всего этого кошмара!

В восемь часов мы с Мариан полностью закончили работу: долги Дестера достигли пятидесяти тысяч долларов. Это была окончательная цифра.

Я предложил Мариан сходить в кино, но она не захотела идти одна, а я не решался оставлять Льюиса одного в доме. Он проявлял слишком большой интерес к холодильнику и вполне мог снять бутылки с его крышки, чтобы заглянуть внутрь.

Сославшись на усталость, я проводил Мариан до ее комнаты и, поцеловав, сказал:

— Не думай ни о чем, детка. Спи спокойно, увидимся завтра утром.

Вернувшись в дом, я застал Льюиса в гостиной. Он сидел в кресла перед телевизором и смотрел бокс.

— Эти парни вальсируют по рингу уже десять минут, даже не трогая друг друга перчатками, — сказал он мне.

Я сел в кресло, закурил сигарету и стал смотреть на экран. Когда на ринг вышла следующая пара, я взглянул на Льюиса и увидел, что он уснул. Даже во сне его лицо нисколько не смягчилось: оно казалось вырезанным из камня. Я начал мысленно перебирать все ключевые пункты моего отчаянного плана…

Сначала нужно будет убрать бутылки с крышки, потом как можно быстрее вынуть оттуда тело Дестера, перетащить его в кабинет и выстрелить из револьвера… Но прежде, чем я успею выскочить из кабинета, Льюис явится на звук выстрела и накроет меня.

Я невидящими глазами смотрел на экран телевизора и боролся с охватившей меня паникой. Как же все-таки обойти это препятствие? Я решил после выстрела не бежать сразу к себе, а спрятаться на кухне. Когда же Льюис войдет в кабинет Дестера, услышав выстрел, я тихо поднимусь по лестнице, а потом с шумом спущусь с нее, как будто только что вышел из своей комнаты.

Теоретически все получалось, но как будет на практике?

В половине одиннадцатого, увидев что Льюис просыпается, я сам притворился спящим.

— Черт возьми, эти типы еще вальсируют, — сказал он, с отвращением глядя на экран.

Я пошевелился и открыл глаза.

— Зато они хорошо нас убаюкали. Чего же вам еще? — Я выключил телевизор. — Теперь можно и поспать.

— Вы правы, — Льюис потянулся, — лучше ничего и не придумаешь. Смотреть такой бокс — пустая трата времени. Мы могли бы уже давно спать. Вы запираете дом на ночь?

— Да, я все сделаю, а вы можете подняться к себе.

— Нет, лучше уж я пройдусь с вами, — сказал Льюис, — мне бы не хотелось, чтобы в мое дежурство, когда я буду храпеть наверху, сюда забрались воры.

Он последовал за мной в холл и внимательно посмотрел, как я запираю входную дверь. По моему плану Дестер должен проникнуть в дом через окно своего кабинета, так что входная дверь меня не волновала.

— Вот и все, — сказал я. — Теперь мы сможем подняться наверх и лечь спать.

От отодвинул в сторону занавески на окне.

— Окно не заперто, — сказал Льюис, задвигая щеколду на оконной раме. — Давайте проверим и остальные окна.

У меня появилось неудержимое желание придушить его, но мне ничего не оставалось, как последовать за ним в кухню, гостиную, кабинет Дестера. В кухне и гостиной окна были заперты. Войдя в кабинет Дестера, Льюис включил свет и подошел к окну.

— Это окно не заперто, — сказал он.

Я посмотрел на письменный стол, и холод пробежал у меня по спине. Как беззаботный идиот, я оставил прямо на самом виду, рядом с пишущей машинкой, перчатки, в которых не так давно напечатал предсмертную записку Дестера… Я стремительно шагнул к столу, надеясь сбросить перчатки под стол, но Льюис уже закрыл окно и обернулся. Я замер на месте…

— Ну вот, как будто и все, — сказал он. — Теперь проникнуть в дом можно, только разбив стекло.

Он прошел к двери, не взглянув на письменный стол, и вышел в коридор. Я погасил свет в кабинете и последовал за ним, оставив дверь приоткрытой.

— Если ночью услышите что-нибудь подозрительное, Нэш, сразу будите меня. Обычно я сплю, как убитый.

Сказав это, он прошел в дальний конец коридора, в отведенную ему комнату для гостей, рядом со спальней Элен.

Я постоял немного на лестничной площадке второго этажа, куда мы поднялись вместе с Льюисом и, услышав, как за ним захлопнулась дверь его комнаты, выключил свет в коридоре и на лестнице.

Войдя к себе, я устало плюхнулся на кровать.

Видел Льюис перчатки или нет? Именно из-за таких вот дурацких непростительных ошибок люди и попадают в камеру смертников.

Проверяя окна, Льюис пропустил гардеробную, выходившую в холл. Вот каким путем Дестер проникнет в дом, — сказал я себе… В первую очередь надо будет спуститься в кабинет Дестера, взять перчатки, так как я хорошо понимал, что не должен ни до чего дотрагиваться голыми руками. Достаточно одного отпечатка пальца, чтобы весь мой план взлетел на воздух.

Я посмотрел на часы. Было двадцать три часа пятнадцать минут… Начать я мог только часа через два, когда Льюис заснет покрепче. Выключив свет в своей комнате, я выглянул в коридор. Под дверью Льюиса света не было. Значит, он лег в постель. Я вернулся и вытянулся на кровати.

Лежа в темноте, я впервые за долгие годы молился. Я просил бога о том, чтобы все завершилось благополучно…

Часы в холле пробили четверть второго. Вот уже почти два часа я лежал на кровати и прислушивался к шуму грозы за окном. Дождь колотил по стеклу и заглушал все остальные звуки в доме…

Так продолжалось еще полчаса, после чего гроза прекратилась так же внезапно, как и началась.

Я зажег настольную лампу, подошел к двери и выглянул в коридор. Под дверью спальни Льюиса света не было. Тогда я вынул из комода карманный фонарик и, включив его, потушил настольную лампу.

Стараясь двигаться бесшумно, я спустился вниз по лестнице, вошел в кабинет Дестера и зажег там свет. Надев перчатки, я нашел листок с предсмертной запиской и вставил его в пишущую машинку… Подойдя к окну, я отодвинул щеколду и приоткрыл его на несколько дюймов, так как выстрелить надо будет на улицу, чтобы пуля не осталась в комнате.

Затем я направился в кухню, зажег там свет, запер дверь и подошел к холодильнику. Я начал снимать с его крышки бутылки и расставлять их на полу, но руки мои при этом так дрожали, что чуть не произошло несчастье: одна бутылка из стоящих на крышке упала и покатилась к краю… Я еле успел подхватить ее. Наконец, крышка освободилась. Подняв ее, я вдруг оцепенел. Мое сердце застучало учащенно. Мне послышалось, будто в коридоре скрипнула половица. Выглянув в коридор, я прислушался… Вокруг стояла тишина.

Тогда я снова вернулся к холодильнику. Дестер лежал на боку и имел вид спящего человека. Я дотронулся до его щеки: она была чуть-чуть холодная.

Внутри холодильника влаги оказалось значительно меньше, чем я думал, так как вся влага впиталась в одежду Дестера. В настоящее время меня это не очень волновало: полиция решит, что он промок под дождем.

Я подхватил его под мышки и вытащил из холодильника. Он оказался намного тяжелее, чем я предполагал, и у меня ушло целых пять минут только на то, чтобы положить его на пол… На дне холодильника была небольшая лужа крови: рана некоторое время кровоточила…

Теперь в моем распоряжении оставалось совсем мало времени. Надо было поскорее перенести тело в кабинет, чтобы кровь текла там, а то полиция не поверит, что он застрелился именно в кабинете… Войдя в кабинет Дестера, я зажег там свет, так как не рискнул переносить труп в темноте. Зацепись я за что-нибудь, Льюис сразу проснется от шума.

Вернувшись в кухню, я взвалил тело Дестера на плечо и перенес в кабинет, где опустил его на пол, рядом с креслом… Кровь из раны стекла на ковер.

С фонариком в руках я исследовал свой путь по коридору: мне было важно выяснить, не осталось ли где-нибудь на полу капель крови. Мне повезло: осталось всего два пятнышка. Я принес из кухни тряпку и тщательно вытер пол. Потом я вымыл холодильник изнутри, прополоскал тряпку и спрятал ее в кастрюле. Надо будет как можно быстрее избавиться от нее.

Закрыв крышку холодильника, я снова поставил на нее бутылки. Теперь я почувствовал себя гораздо лучше. Три четверти работы было уже позади. Оставалось только выстрелить в окно, закрыть его и выбежать из кабинета раньше, чем в него вбежит Льюис.

Когда я уже готов был выйти из кухни, я вдруг услышал звук, от которого замерло мое сердце: это был громкий треск половицы. Я быстро выключил свет, открыл кухонную дверь и стал всматриваться в темноту… Никогда в жизни я не испытывал большего страха.

Я увидел мгновенную вспышку света, как будто кто-то включил фонарик, чтобы осветить себе дорогу. Я понял, что это Льюис крадется вниз по лестнице.

Моя рука нащупала в кармане револьвер, и я вынул его, спрятавшись за занавеской у двери, ведущей из кухни не в коридор, а в кладовую. Льюис вошел из коридора, с силой толкнув дверь ногой, так что она стукнулась о стену. Хорошо, что я не стоял за ней, а то бы она прищемила меня. Меня поразило то обстоятельство, что он был полностью одет, как будто совсем и не думал ложиться. В руке у него был специальный полицейский кольт.

— Дестер! Выходи с поднятыми руками! — скомандовал он. — Я знаю, что ты здесь!

На один момент он повернулся спиной к двери в кладовку. Я, быстро раздвинув занавески, стремительно шагнул вперед и ударил его рукояткой пистолета по голове. Он застонал и опустился на пол. Я отступил к стене, весь дрожа. Он не видел меня, это было совершенно очевидно. Как долго он будет без сознания? Я схватил его под мышки, отволок в кладовую и запер там. Затем я вернулся в кабинет.

Достав из шкафа небольшой электрический камин, я включил его и поставил рядом с телом Дестера, чтобы ускорить процесс оттаивания трупа и немного подсушить его одежду.

Я осмотрел свою пижаму и халат, и правильно сделал, так как обнаружил на них пятна крови.

Быстро поднявшись в свою комнату, я переоделся, а грязные вещи спрятал под матрац.

Затем я снова вернулся в кабинет и исследовал тело Дестера. Кровь, вытекавшая из раны, образовала вокруг его головы красный ореол. Я дотронулся до его лица: теперь оно было теплым, мускулы расслабились… Все было готово.

Тогда я взял револьвер и, подойдя к окну, нажал на курок. Грохот выстрела и вспышка так напугали меня, что я чуть не выронил пистолет. После выстрела в моем распоряжении оставалось совсем мало времени…

Я положил пистолет рядом с Дестером, запер окно и побежал в гардеробную, где приоткрыл окно, чтобы полиция решила, что через него Дестер пролез в дом. Затем я снял перчатки, побежал наверх в свою комнату и сунул их под матрац.

Когда я спустился вниз и вошел в кабинет Дестера, зазвонил телефон. Я знал, что это Мариан и поднял трубку.

— Глин, что случилось? — взволнованно спросила она. — Кто стрелял?

— Оставайся у себя, — сказал я ей. — Это Дестер застрелился. Нужно вызвать полицию. И Льюис, как нарочно, исчез куда-то.

— Но Глин…

— Повесь трубку. Мне нужно срочно позвонить в полицию, — сказал я и нажал на рычаг.

Выключив камин, я спрятал его обратно в шкаф и обвел взглядом всю комнату. Надо было убедиться перед приездом полиции, что мной не оставлено никаких улик.

Мой взгляд упал на Дестера, и я придвинул пистолет ногой немного ближе к трупу…

Я сидел в гостиной, куря сигарету и рассеянно слушал шум дождя за окном. Мариан дремала, свернувшись на диванчике. Около открытой двери дежурил полицейский с бычьей шеей. Часы на камине показывали три часа тридцать две минуты. Остальная часть дома кишела полицейскими. Они приехали через пять минут после моего звонка. Меньше, чем за десять минут они нашли Льюиса.

Бромвич спросил меня, что здесь произошло. Я рассказал ему, как услышал выстрел, как не мог со сна понять, в чем дело, пока не обнаружил тело Дестера в его кабинете, как я побежал за Льюисом, но его нигде не было. Вот и все, что мне известно.

— Ладно, — сказал Бромвич, — посидите в гостиной, позже я еще поговорю с вами.

Ожидание было очень томительным. Мои нервы были напряжены до предела. Я видел, как мимо двери прошел какой-то костлявый тип и полицейский сказал ему: «Сюда, по коридору налево, док».

Значит, этот костлявый субъект был тем человеком, который мог одним своим словом разрушить всю мою инсценировку. Мне страшно захотелось выпить виски, но я не решался. Оставалось только курить и ждать… Часа в четыре подъехала «скорая», и я увидел, как Льюиса уносили на носилках. Я со страхом подумал, что мог убить его.

— Что с сержантом? — спросил я нашего сторожа у дверей.

— У него проломлен череп, — ответил тот.

В четыре тридцать приехала машина из морга и четверо мужчин вынесли Дестера. Наконец-то, после девятидневного пребывания в холодильнике Дестер был на пути к месту своего последнего успокоения. Лучи восходящего солнца уже начали пробиваться сквозь жалюзи, когда в гостиную вошел Бромвич. Он держался очень самоуверенно.

— Все выяснено, Нэш, можете отправляться спать. Я же говорил Меддаксу, как могло обстоять дело, но он и слушать не хотел… А все было яснее ясного. Дестер не захотел ехать в лечебницу, и супруги поссорились. Он ударил жену, и удар оказался смертельным. Тогда он подкинул ее на лесную базу. Потом у него не хватило самообладания, он вернулся сюда за револьвером и поставил точку… Так-то вот.

Я не верил своим ушам. Неужели у этого лейтенанта нет никаких сомнений в отношении этой истории? Неужели у врача не возникло никаких подозрений?

Я проводил Мариан до гаража, и мы договорились встретиться снова в десять часов.

— Как только следствие закончится, Глин, — сказала мне девушка, — я сразу уеду в Рим, чтобы поскорее забыть обо всем этом кошмаре. Ты поедешь со мной, Глин?

— Да, я обязательно поеду, — твердо ответил я. — Обсудим это позже.

На том мы и расстались. Полицейский сидел на террасе, нежась на солнышке.

Я постоял минуту в холле, радуясь тому, что все позади. Конечно, будет еще следствие, где могут задавать вопросы с подвохом, но главная опасность миновала. Правда, кое-что еще нужно сделать: избавиться от тряпки, от пижамы с халатом, лежащих в моей комнате под матрацем. Как только дом будет пуст, я их сожгу…

Я почувствовал неодолимое желание выпить виски с содовой для поддержания бодрости духа. Напряжение этой ночи полностью измотало меня.

Я вошел в гостиную, направился к бару и вдруг резко остановился. В одном из кресел сидел темноволосый мужчина, примерно моего возраста и телосложения. Он держал в руке стакан виски, а в зубах у него была сигарета.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Паршивая привычка пить так рано, — сказал он довольно приветливым тоном. — Я Хармас, сыщик страховой копании «Национальная верность». Я жду здесь старика Меддакса. Он должен приехать с минуты на минуту.

Я почувствовал противную дрожь под коленками.

— Меддакса?

— Вот именно. Этот старый волк не упустит такого дела, чтобы не обнюхать его со всех сторон. — Хармас усмехнулся. — Выпейте со мной. — Судя по вашему виду, вам это не повредит.

Меддакс прибыл в семь утра. К этому времени я побрился, принял душ и переоделся. Я успокаивал себя тем, что если полиция удовлетворена ходом расследования, то и Меддакс будет согласен. Тем более, что самоубийство Дестера также в интересах страховой компании. Ведь тогда «Национальной верности» не придется выплачивать страховую премию.

В течение последнего часа Стив Хармас лениво излагал мне свой взгляд на политическую ситуацию в мире. Его, кажется, очень интересовала позиция русских и американцев в Европе…

Как только Меддакс вошел в гостиную, Хармас совершенно преобразился. Он больше не выглядел сонным. Его лицо оживилось, взгляд стал строже, и он вскочил с кресла, как будто внутри у него распрямилась тугая пружина.

Посмотрев на нас, Меддакс подошел к пустому камину, достал свой кисет и стал набивать трубку табаком.

— Не буду вам мешать, — сказал я, — пойду к себе.

— Нет, нет. Я прошу вас остаться, Нэш, — возразил Меддакс, — вы можете нам помочь. Сядь и ты, Стив. Итак, расскажите мне, как же все это выглядело?

Хармас закурил сигарету и сказал:

— Помните дело с танцовщицей стриптиза в прошлом году? Она тогда с помощью довольно тонкого трюка хотела получить у нас страховку в полтора миллиона долларов! Так вот, мне кажется, что это дело такое же каверзное…

Я почувствовал, что при этих словах мое сердце как бы стиснула холодная рука.

Меддакс спросил:

— Почему ты так думаешь, Стив?

— Потому что предполагается, что Дестер проник в дом через окно гардеробной, а я дежурил под этим окном с шести вечера и всю ночь. А Льюис в это время, когда я занял пост в саду, обыскал весь дом от крыши до подвала. Дестера в доме не было. Но, несмотря на это, его все же нашли мертвым внутри дома.

Меддакс перестал ходить, подошел к креслу и уселся в него.

— Да, это интересно, — протянул он, — что еще?

— За время моей карьеры сыщика я видел десятки самоубийств, — продолжал Хармас, — но никогда не видел, чтобы из огнестрельной раны вытекало так мало крови. А ведь рана у Дестера весьма значительная. Если бы это было возможно, я предположил бы, что он застрелился где-то в другом месте, а потом пришел в кабинет и здесь окончательно истек кровью.

— А что сказал врач? — спросил Меддакс.

Хармас пожал плечами.

— Он был удивлен, но поверил, что Дестер застрелился. В конце концов перед ним лежал труп, рядом с ним пистолет, а в голове рана… Он принял ситуацию в таком виде, как она выглядела. Но и он задумался, почему из раны вытекло так мало крови. Но док вынужден был подтвердить версию о самоубийстве, так как не мог додуматься ни до чего более хитроумного.

Меддакс усмехнулся.

— Но мы додумаемся, — он посмотрел на меня. — Я должен вам сказать, мистер Нэш, что у меня большой опыт в расследовании мошенничества. Вы даже не можете себе представить, на какие только хитрости пускаются люди в погоне за легкой наживой. Вот и в этом случае придется попотеть, прежде чем мы поймем, почему из раны вытекло так мало крови. Ну ладно, что у тебя еще, Стив?

— Очень странно, что нигде нет отпечатков пальцев. Ни на предсмертной записке, ни на пишущей машинке, ни на револьвере, ни на окне гардеробной. Можно подумать, что Дестер хотел не застрелиться, а совершить ограбление Национального банка. Самоубийце ведь безразлично, сколько он оставит отпечатков пальцев! Здесь действовал кто-то другой!

Я вынул платок и вытер мокрое от пота лицо. Я чувствовал себя так отвратительно, что даже забыл, что они могут заметить это.

— Еще один любопытный факт, — продолжал Хармас. — В санаторий Дестер поехал в коричневых ботинках из телячьей кожи, а на трупе ботинки черные. Исчезли также пальто из верблюжьей шерсти и шляпа. Сейчас Бромвич делает попытки обнаружить их и проверяет все камеры хранения на вокзалах и автобусных станциях.

Меддакс почесал щеку черенком трубки. В его глазах сквозило удовлетворение.

— Молодец, Стив, — похвалил он детектива. — Ты прекрасно поработал. Мне кажется, нам задали хорошую головоломку. Я уверен только в одном: это мошенничество. Я чую его за десять миль. Кому-то захотелось отхватить хороший куш. Я советовал Бромвичу поискать второго мужчину, но он не захотел меня послушать. Теперь мы сами сделаем это и докажем, что в этом деле все обстоит не так, как считает полиция.

— Вы считаете, что у миссис Дестер был любовник? — спросил Хармас.

— Не только считаю, но даже уверен в этом, — засмеялся Меддакс. — Они вдвоем задумали убить мистера Дестера, чтобы получить деньги. Все в этом деле продумано так тонко, что одна миссис Дестер до всего не додумалась бы. Здесь чувствуется сильная рука мужчины.

— Но если вы докажете, что Дестер убит, то компания должна будет уплатить три четверти миллиона! — воскликнул Хармас. — Ведь у миссис Дестер могут оказаться наследники.

Я быстро взглянул на Меддакса. Все зависело сейчас от его ответа. Он улыбнулся.

— Послушай, Стив, мы никогда не уклоняемся от удовлетворения справедливых исков и впредь не будем уклоняться. Дестер дал нам лазейку, когда вычеркнул пункт о самоубийстве из договора. Возможно, любая другая компания и воспользовалась бы этим, поддержав версию полиции о самоубийстве Дестера, но только не «Национальная верность». Мы будем утверждать, что это убийство! О'кей, возможно, эта точка зрения обойдется нашей компании в семьсот пятьдесят тысяч долларов, но в будущем она сэкономит нам миллионы! До сих пор я не оставлял безнаказанным ни одно мошенничество и не собираюсь это делать и сейчас. Тогда все умники поймут, что связываться с «Национальной верностью» бесполезно. Это будет для нас чертовски тонкой рекламой и одновременно предостережением всем охотникам за легкой наживой. — Его улыбка стала еще шире. — К тому же, Стив, все это не означает, что мы обязательно выплатим страховку. Возможно, не в интересах общества удовлетворять этот иск! С помощью такой формулировки уже не раз приостанавливались платежи в прошлом и наверняка будут приостанавливаться в будущем. Запомни, Стив, «не в интересах общества». А теперь я расскажу вам кое-что еще… По-моему, эти двое — миссис Дестер и ее приятель — понимали, что страховой компании выгоднее принять версию о самоубийстве Дестера, так как в этом случае не придется выплачивать страховую премию. И тогда что они сделали? Они убили Дестера, создав картину самоубийства и рассчитывая, что компания будет невольно выгораживать их, чтобы не платить семьсот пятьдесят тысяч долларов. Но в тех случаях, когда компания не удовлетворяет иск, она обязана вернуть страховые взносы. А знаете, сколько уплатил Дестер за последние полтора года? Довольно кругленькую сумму. Вот на нее-то и нацелились наши умники. Получить эту сумму гораздо легче, чем страховую премию, тем более, что страховая компания по их расчетам не только вернет эти деньги, но и спасет их от обвинения в убийстве.

Хармас подавил зевоту.

— Что ж, возможно, вы и правы, но как вы объясните то, что произошло с миссис Дестер?

— А я не собираюсь объяснять это. Пусть полиция думает над этим. Я же занимаюсь только делом клиента нашей компании и не позволю, чтобы его убийца ушел от расплаты. — Неожиданно он повернулся и посмотрел на меня. — А что вы думаете про все это, Нэш? Вы все время молчите… Может быть, у вас есть соображения по поводу того, кто бы мог быть любовником миссис Дестер?

Я уже понимал, что у меня на руках проигранная партия. Но можно еще попытаться выйти сухим из воды…

— Я не знаю, кто он, — сказал я, собрав последние остатки своей воли и посмотрев прямо в глаза Меддаксу, — но однажды я видел миссис Дестер с мужчиной.

Меддакс улыбнулся.

— И вы можете описать его, Нэш?

— Конечно. Я хорошо разглядел его, когда он выходил с миссис Дестер из клуба «Браун Дерби». Это был высокий блондин с усиками, лет тридцати пяти. Красивый, хорошо одет.

Меддакс взглянул из Хармаса.

— Запомнил? Поедешь сейчас же в клуб «Браун Дерби» и найдешь этого парня!

— Ладно, — сказал Хармас. — Правда, в Голливуде тысяч с двадцать высоких красивых блондинов, но все же попробую найти его.

Меддакс повернулся ко мне.

— Благодарю вас за информацию, мистер Нэш. Вы дали нам именно ту нить, которой нам так недоставало.

— Я только один раз видел их вместе.

— Этого вполне достаточно!

Попрощавшись со мной, они вместе вышли из гостиной.

Только без паники! Эти слова вырвались у меня, когда я наблюдал через окно гостиной, как машина Меддакса исчезла за воротами.

Мне показалось, что Меддакс просто играл со мной, приняв за чистую монету историю с блондином, которого я якобы видел вместе с Элен. Я чувствовал, что Меддакс предполагает, что именно я был ее любовником и готовит для меня какую-то ловушку. Судя по всему, Меддакс направился сейчас в полицейское управление, чтобы договориться о моем аресте. Значит, я не имею права тратить зря драгоценное время. Нужно срочно избавиться от тряпки, пижамы, халата, перчаток, а также немедленно уничтожить завещание, которое лежало в сейфе моего банка. Если я буду арестован, то полиция узнает о моем сейфе и обыщет его. Если найдут завещание Дестера, то это будет конец!

Я побежал на кухню и вынул из кастрюли тряпку, которой вытирал кровь в холодильнике, Потом я поднялся в свою комнату и положил в чемодан халат, перчатки и пижаму. Туда же я положил и тряпку, а сверху свой старый рабочий костюм и несколько рубашек. Взяв чемодан, я спустился вниз и вышел через заднюю дверь в сад, чтобы не привлекать внимание полицейского, разгуливающего у ворот.

Пройдя через садовую калитку, через четыре минуты я был на автобусной остановке. Подошел автобус, и я сел в него. Взглянув в окно, я попытался определить, не преследует ли меня машина, но улица была пустынной.

Сойдя с автобуса недалеко от банка, я смешался с толпой бизнесменов и продавщиц, спешивших на работу. Было половина десятого, когда я приблизился к зданию банка. И здесь я увидел, что у входа стоит большая черная машина, в которой сидят четверо здоровенных мужчин с бычьими затылками. Поняв, что это полиция, я быстро нырнул в какой-то магазин, подальше от их взглядов. Страх сжал мое сердце. Я старался убедить себя, что полицейские ждут кого-то другого… Я перешел из магазина в закусочную на углу улицы. Выпив там три чашки кофе и выкурив несколько сигарет, я решил, что теперь могу идти в банк. Когда я увидел ту же картину, что и час назад, мне стало совершенно ясно, что полиция ждет именно меня. Они ждут, когда я потеряю самообладание, приду в банк, чтобы взять свои деньги и попытаться бежать.

Бежать действительно пора! А то сеть затянется окончательно. Но как это сделать без денег?

Тут я вспомнил о Солли. Может быть, он одолжит мне денег? Ведь у него самого были неприятности с полицией, и он должен выручить меня.

Я подошел к телефонной кабине и набрал номер телефона конторы Солли.

— Джек у себя? — спросил я у Пэтси.

— Он поехал в полицейское управление, Глин.

У меня упало сердце.

— Полчаса назад за ним приехали детективы и расспрашивали о тебе и миссис Дестер. Они увезли его с собой. Может быть, я могу тебе чем-нибудь помочь, Глин?

— Ты ничем не можешь мне помочь. Прощай, девочка, и спасибо.

Закурив, я задумался. Солли, разумеется, расскажет полиции о том, что я обещал ему пятьсот долларов за сведения о прошлом Элен. Полиция сразу решит, что я собирался ее шантажировать. И если они заподозрят меня в убийстве Элен, то вот и прекрасный мотив!

Я чувствовал себя в ловушке и почти готов был сдаться. Если бы у меня хватило мужества поехать в полицейское управление и рассказать им всю правду! Но я стал хвататься за соломинку…

Во что бы то ни стало надо быстрее освободиться от злополучного чемодана. Если меня схватят с ним, то от обвинения в убийстве Дестера мне не отвертеться…

Доехав до центральной автобусной станции, я зашел в камеру хранения.

— Мне нужно оставить этот чемодан на несколько дней, — сказал я служителю.

Он равнодушно взял его у меня из рук, прикрепил наклейку, выдал номерок и закинул чемодан на полку.

Теперь я почувствовал себя намного спокойнее и вышел на яркий солнечный свет. Несколько междугородных автобусов готовились к отправлению. Вокруг меня шумели и толкались пассажиры. Я решил немедленно уехать в Сан-Франциско и подошел к расписанию, чтобы узнать, когда туда отправляется автобус.

Я водил пальцем по длинному столбику из цифр и названий остановок, когда краем глаза увидел здоровенного детину, стоящего позади меня.

Мной овладел ужас, который испытывают люди в кошмарных снах. Я оглянулся.

— Вы нам нужны, Нэш, — коротко сказал детина. — Поехали.

Я постоял неподвижно, не в силах даже пошевелиться. Из темноты вышел еще один такой же здоровенный детина и приблизился к нам.

— Не волнуйтесь, Нэш, — сказал первый коп. — Лейтенант Бромвич просто хочет с вами поговорить.

Меня подвели к машине, и я сел на заднее сидение рядом с копом. Второй коп сел за руль. Потом я увидел, как из камеры хранения вышел третий детектив с моим чемоданом. Он сел в машину рядом с водителем, поставив чемодан себе на колени.

Машина тронулась с места. Я смотрел в окно на прохожих, на магазины, на голубое небо… Мне хотелось запечатлеть в памяти все это. У меня было такое чувство, что я вижу все это в последний раз.

Прошло уже четыре часа с тех пор, как меня привезли сюда… Маленькая, с грязными стенами комната, два стула и стол, заляпанный чернилами. Запах пота, табака и карболки. Мрачный коп, сидящий у дверей на стуле и уныло разглядывающий большую муху, ползающую по потолку…

Я сидел на стуле возле стола и ждал. За все это время коп не сказал мне ни единого слова. Он только иногда переводил взгляд своих маленьких холодных и безучастных глаз с мухи на меня и обратно.

Я не обманывал себя в отношении своего положения: скорее всего меня ждет газовая камера. Но все же маленький лучик надежды мелькал во мраке обреченности. После долгого размышления я решил, что самым разумным в этой ситуации будет рассказать всю правду… Тогда все окажется в руках адвоката и присяжных. От обвинения в убийстве Дестера, которое на меня не преминет повесить Меддакс и полиция, меня спасет собственноручное признание Дестера в письме к Бернету, где он заявляет, что сам убил себя. Это письмо я отправил управляющему своего банка на случай провала. Сейчас именно такой день, когда оно мне пригодится. Но поверят ли присяжные в то, что я не хотел убивать Элен? Даже если они поверят в это, то вместо газовой камеры мне обеспечены долгие годы пребывания за тюремной решеткой.

Дверь открылась, и вошел коп, который взял меня на автобусной остановке.

— Лейтенант Бромвич будет сейчас говорить с вами, — сказал он. — Пошли!

Пройдя по длинному коридору, мы попали в комнату, более опрятную, чем та, которую я покинул. У окна стоял хмурый Бромвич, а за письменным столом сидел Меддакс, держа в руке трубку. Бромвич взглянул на Меддакса.

— В вашем распоряжении десять минут, — мрачно произнес он. — Потом им займусь я!

— Благодарю, лейтенант! — улыбнулся Меддакс. — Этого вполне достаточно!

Бромвич бросил на меня враждебный взгляд и вышел, закрыв за собой дверь.

Меддакс попросил меня сесть, а сам начал не спеша набивать трубку.

— Итак, Нэш, вы немало потрудились над осуществлением своего хитроумного плана, даже чуть было не обвели меня вокруг пальца. Но два обстоятельства направили меня на верный путь! Во-первых, я узнал, что в недалеком прошлом вы занимались продажей холодильников, а во-вторых, мисс Темпл рассказала мне, как она во сне заглянула в холодильник, обеспокоенная вашим требованием держать его включенным без всякой надобности. Этих двух моментов было для меня достаточно, чтобы понять ваш замысел. Это вообще-то была неплохая идея, Нэш, но в ней были слабые места: подтасовку выдавало отсутствие отпечатков пальцев и неестественно малое количество крови. Сейчас нам даже не нужно ваше признание, Нэш. У нас вполне хватит улик, чтобы отправить вас в газовую камеру!

— Я не убивал Дестера! — хрипло сказал я. — Он застрелился сам, и у меня есть его письмо, написанное им собственноручно, где он признается в том, что застрелился сам.

— Нет, вы его убили, Нэш, — возразил Мэддакс, — и я расскажу вам, почему и как вы это сделали. Дестер взял вас к себе шофером. Вы снюхались с его женой и узнали, что можно отхватить большой куш по страховке. Вы понимали, что в случае убийства Дестера будете подозреваемый номер один. И тогда вы решили придать его смерти вид самоубийства. Тогда страховая компания не выплатит семьсот пятьдесят тысяч долларов, но зато будет вынуждена вернуть взносы. А вам было известно, что Дестер выплатил уже сто четыре тысячи долларов. Неплохая сумма. И получить ее можно гораздо безопаснее, Нэш. Но вам не хотелось делить эти деньги с Элен Дестер. Вы попросили Солли покопаться в ее прошлом и узнали, что она убила Ван-Томлина. Теперь она была у вас в руках. Но когда вы вскрыли завещание Дестера и узнали, что после смерти Элен вам остается все, вы решили убить и ее. Для этого вам и надо было заманить ее на лесную станцию, где Дестера должны были «похитить». Вы разыграли роль Дестера так, чтобы Мариан Темпл видела его отъезжающим. Привезя Элен Дестер на лесную базу, вы убили ее, связали и оставили там. Ваша идея заключалась в том, чтобы свалить вину на Дестера. Чтобы все выглядело так, будто он сам убил свою жену и потом инсценировал похищение. Якобы после этого Дестер потерял самообладание, вернулся домой, напечатал предсмертную записку с признанием убийства жены и застрелился. Дело казалось верным и безопасным, Нэш. Если бы в него не вступил Стив Хармас. А он у нас очень сильный детектив! Хармас сразу же указал на ряд сомнительных моментов. Отсутствие отпечатков пальцев на всех предметах, где они обязательно должны были быть. Недостаточное количество крови из раны Дестера. А как проник Дестер в дом, если Хармас сам дежурил всю ночь под окном гардеробной? Я узнал, что вы держите сейф в банке и посоветовал Бромвичу блокировать вход в здание… Что же тогда произошло? Вам изменила выдержка и, как каждый преступник, вы попытались бежать!

— Я не убивал Дестера! — крикнул я. — И Элен также я не убивал! Эта была нелепая случайность! Я не хотел ударить ее так сильно!

— На вашем месте, Нэш, я не спешил бы со всякого рода заявлениями, — холодно сказал Меддакс, выколачивая свою трубку. — Я бы не произнес ни одного слова, Нэш, не посоветовавшись предварительно со своим адвокатом. Кстати, у вас есть хороший адвокат? Если нет, то могу порекомендовать вам человека, который не побоится безнадежного дела и будет драться за вас до конца.

— К черту! — сказал я.

— Не валяйте дурака, Нэш. Меня не очень волнует ваша судьба. Мое дело защитить интересы «Национальной верности». Но лично вам этот парень определенно поможет!

— Ладно, — согласился я, так как и в самом деле не знал ни одного адвоката.

— О'кей. Я пришлю его сейчас же сюда, к вам, — сказал Меддакс. — Но все же, Нэш, не рассчитывайте на чудо. Даже ему вряд ли удастся спасти вас! Я думаю, это никому не под силу. — Он встал и направился к двери. — Ну что ж, прощайте, Нэш. Не желаю вам счастья, потому что вы не заслуживаете его.

Я слышал, как звуки его шагов затихают в коридоре. Через две минуты в комнату вошел Бромвич с двумя копами. Взглянув в его холодные враждебные глаза, я понял, что это начало моего конца.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.