— Нет, мы больше никогда не встретимся! Никогда! — крикнула Барбара и, хлопнув калиткой, выбежала на улицу. Она слышала, как мама и Маргит что-то кричали вдогонку, но это ее не остановило: наоборот, Барбара только прибавила шаг. На повороте шоссе, около большой ели, она свернула на узкую тропинку и замедлила шаги: тропа вела в гору, была неровной и каменистой. Девочка от жары и напряжения вспотела, но останавливаться не хотела — она должна была уйти как можно дальше от этой противной дачи и от этой шайки предателей, которая называлась семьей… Вдруг нога зацепилась за корень дерева, Барбара поскользнулась и растянулась во всю длину на дороге. На мгновение она застыла лежащей на дороге, ноги-руки раскинуты, затем села на попу, чтобы двумя маленькими сердитыми руками ударить засохшее кривое корневище, будто оно и было причиной всех ее бед: «Ужасный корень! Я тебе покажу!». Но корень никак не отреагировал, а по-прежнему лежал с железным безразличием поперек дороги. В кривизне корня Барбара увидела что-то блестящее — смотри-ка, металлический рубль! В траве около дороги девочка нашла и другую денежку.

Она пошарила в своей новой сумке через плечо, конечно, это были ее собственные рубли, которые выпали при падении! На земле лежали и несколько карамельных конфет в ярких обертках…

Сумку через плечо с конфетами и тремя металлическими рублями Барбаре подарила старшая сестра Маргит, которая посреди теплого раннего лета умудрилась заболеть ангиной и поэтому не смогла купить более симпатичный подарок ко дню рождения.

— В другой раз я придумаю что-нибудь получше, — извинилась Маргит, протягивая Барбаре сшитую собственными руками сумку.

Что-то получше! Будто Барбара хотела получить ко дню рождения золотые сережки или видеомагнитофон! Ничего Барбара не хотела получить на свой день рождения: ну, да, торт, лимонад и другие подобные лакомства, годные для того, чтобы положить их в рот, это само собой, но кроме этого она не хотела действительно ничего. Она давно просила в подарок кого-то, и это знали все: папа, мама и Маргит, уже почти с самого ее рождения. Сколько Барбара себя помнит живущей на свете, она всегда мечтала о своей собаке. Эта собака, о которой мечтала Барбара, не должна быть какой-то особой изысканной породы. Она не клянчила афганскую борзую, для покупки которой не хватило бы месячной зарплаты папы-мамы, не просила сенбернара, содержание которого в городской квартире было бы сложным, нет, Барбара мечтала о маленькой лохматой дворняжке, виляющей хвостом в знак верности, с мохнатой головой и влажным носом. Довольно часто ей уже почти обещали, но только почти… Папа отвечал на просьбы Барбары многообещающе:

— Посмотрим, какой табель ты принесешь весной из школы!

А Маргит поучала:

— Сначала ты должна основательно узнать породы собак, тогда будешь точно знать, какая собака тебе подойдет!

Вздохнув глубоко, Барбара поняла, что между детьми и взрослыми имеются очень большие и значимые различия. Пустяковое различие, конечно, это то, что взрослые едят очень быстро и пьют очень медленно (например, мама может час сидеть с маленькой чашечкой кофе, все время обещая: «Выпью кофе, тогда пойдем в зоопарк!», котлету отправляет в рот со скоростью фокусника, удивляясь, «Как долго может ребенок ковыряться с едой?»). А с детьми дело обстоит наоборот: если только это не полезное для здоровья, но убивающее горячее молоко, то дети быстро выпивают стакан сока, какао или лимонада, а вот с тарелкой супа или каши приходится бороться какое-то время… да бог с ним, такая будничная странность взрослых Барбару особенно не задевала, но огорчало то, что от детей на каждом шагу, требовали послушания и выполнения обещаний, а взрослые спокойно и легко нарушали свои обещания, а кроме того, они всегда оставались правы. Например, обещанный поход на лодке по реке Пирита папа мог отложить не только на час и дни, но даже на недели и месяцы: то у него не было времени, то погода была неподходящей… Ну а причины, чтобы не купить собаку, конечно же, находились постоянно, при любой погоде и в любой ситуации. Однажды ей сказали:

— Ты, Барбара, очень чувствительный и сверх возбудимый ребенок, может оказаться, что у тебя аллергия на собачью шерсть… Знаешь, внучка одного папиного сослуживца заразилась страшной кожной болезнью от кошки, подобранной на улице, и сейчас она почти лысая.

В ответ Барбара спросила, пожав плечами:

— Разве миллионы лысых в мире содержат кошек?

Но это не убедило никого. В другой раз папа рассказал о своем знакомом, которого укусила за пятку бродячая собака, и потому он должен был сорок дней подряд ходить в поликлинику на уколы против бешенства, потому что… кто его знает!.. И хотя Барбара заявила взрослым, что перед школой они с мамой таскались по врачам больше сорока раз, чтобы на какой-то полинялой бумаге поставить различные печати и подписи, но папа усмехнулся и покачал головой:

— Это не то, дорогой ребенок! Одно дело, ходить к врачу, чтобы узнать, что ты здоров, и совсем другое дело, когда ты хочешь стать здоровым!

— А вдруг они не мои настоящие родители? — подумала Барбара с испугом. — Ну конечно, в этом все дело! Почему Маргит не клянчит собаку? Именно потому, что она настоящая дочь папы-мамы и насквозь похожа на них. А я — украденная принцесса… нет, я все-таки не принцесса, их сейчас так мало в мире, если бы какую-то из них украли, это сразу стало бы известно… а может, я дочь какого-нибудь известного заводчика собачьих пород, которую горькая судьба забросила в семью Кару?

Думая о своей горькой судьбе, Барбара стала потихоньку хныкать. Она представила, как ее настоящие родители ходят сейчас где-то среди маленьких щенков гончей собаки, блестящих, как каштаны, в руках миски для собачьей еды, а она, их похищенная или украденная дочь, лежит здесь, на незнакомой горной тропинке, несчастная, без собаки, в кармане только три рубля и горсть леденцов… А семейство Кару со своей настоящей дочерью с воспаленным горлом ест на даче торт, приготовленный ко дню рождения Барбары.

— Ну и пусть едят на здоровье! — сказала зло Барбара.

— Пусть съедят и эти восемь свечек, и свою очередную книгу о собаках!

Еще вчера Барбара уснула с надеждой, что в этот раз ей, наконец-то, подарят щенка. Маргит сказала таинственно улыбаясь:

— Я знаю, что тебе подарят на день рождения, но не скажу! Даже и не проси, все равно не скажу! Могу только предсказать под секретом, что этот подарок тебе поправится!

Барбара и не хотела, чтобы Маргит проболтала ей про подарок: она считала, что вообще о собаках не следует много говорить, их нужно только любить и заботиться о них. Маргит ведь знала Барбару и должна понимать, что в мире есть только один подарок, получение которого доставило бы радость сестре: это собака.

Толстая иностранная книга о собаках, которую подарили Барбаре, была действительно очень красивой, и если бы понимать язык, на ко тором она написана, то это, несомненно, была бы полезная вещь. Однако это была только книга. И у самой красивой собаки на картинке не было холодного влажного носа, и даже лаская фото самого мохнатого чао-чао, руки не испытывали приятного теплого чувства… Да, это очередной обман! Листая книгу, Барбара старалась сдержать слезы. Лаже в последний школьный день, когда она с гордостью показала табель за первый класс, где только пение было оценено на четыре, а рядом с названиями других учебных предметов стояли жирные пятерки, мама протянула ей предмет, завернутый в цветную бумагу:

— Это, Барбара, тебе маленький сюрприз!

Барбара сразу догадалась, что не стоит говорить ни о какой собаке: никакого щенка невозможно упаковать в таком приплюснутом виде. В пакете была книга «Собака», на средних страницах которой красовались собаки на цветных фото, но слова, с помощью которых говорилось о собаках, были странными и сложными, будто на каком-то иностранном языке.

— Спасибо, пусть будет, — Барбара постаралась быть вежливой.

Мама засмеялась и добавила:

— Я могу сообщить тебе радостную новость: скоро мы поедем отдыхать на юг. Всей семьей.

Увидев, что и эта новость не порадовала Барбару, мама добавила извиняющимся тоном:

— Ты и сама понимаешь: если бы у нас сейчас была собака, то мы не смогли бы всей семьей поехать на юг отдыхать. Насколько я знаю, собак в самолет брать не разрешают. Но лаже если бы странным образом и разрешали, то билет для собаки стоил бы наверняка столько же, сколько и для человека…

И вот они приехали на юг. На самом деле жизнь в доме отдыха была мировой: в дачном районе белели маленькие домики, вокруг каждого роняли свои светлые цветочки заканчивающие цветение яблони и персики. У каждой дачи была большая терраса, на стенах которой в середине дня играли маленькие ящерицы. Их можно было иногда поймать голой рукой, если, конечно, в это время поблизости не было испуганной и все запрещающей мамы. Три раза в день все дачники ходили кушать в просторном зале главного здания с колоннами, а вокруг столовой постоянно бродили разные собаки: большие и маленькие, лохматые и гладкие, с красивыми именами и вовсе безымянные. Одна маленькая шавка уже в первый день отдыха семьи Кару приходила сортировать содержимое мусорного ящика в их саду, но папа отогнал ее дубинкой прочь с криком:

— Бродячая собака — кто знает, какую заразу такое животное разносит!

И бродящие вокруг столовой собаки тоже были бродячими, ни у одной из них не было настоящего хозяина. Несмотря на строгий запрет, Барбаре иногда удавалось некоторых из них — похожего на таксу Шарика и смешанных кровей сеттера по кличке Бобик — погладить. Но, по мнению папы, мамы и Маргит, о том, чтобы поиграть с этими собаками, и подумать нельзя было.

К счастью, на соседних дачах жило довольно много ровесников Барбары, и играть с ними никто не запрещал. Барбара пригласила на свой день рождения двух друзей: всегда пребывающего в хорошем настроении Роберта и маленькую черноволосую Татевик. И на руках у Роберта был подарок… Ах, Барбара не могла об этом даже и мечтать! Роберт принес маленького черно-белого щенка, у которого были милые светло-синие и гноящиеся глаза. У Кубик, той большой белой овчарки, что жила в подвале столовой, родилось шесть щенят, и мама-собака их так ловко прятала до тех пор, пока у щенят не открылись глаза. Кубик закрыли в подвале, а сторож со щенками в корзине пошел их топить. Но Роберт выпросил у него одного щенка для подарка Барбаре на день рождения… Чужой мальчик, которого Барбара знала всего неделю, был так мил и добр, а родители Барбары — если они все-таки были ее родителями! — устроили такой скандал, просто ужас! Роберту приказали собаку отнести назад. Барбара плакала, Маргит пожурила:

— Ты посмотри, какая эта дворняга! Это мини-теленок, а не собака! Барбара, не плачь, посмотри лучше, какая уродина эта собака!

Маргит положила щенка перед Барбарой на стол. Это был обычный маленький щеночек-сморчок, с острыми ушками, смешным жалким обрубком хвоста и розоватым носиком. От него шел запах молока и чистой шерсти… Но когда Барбара захотела взять щенка на руки, Маргит решительно протянула его Роберту:

— Будь хорошим ребенком, быстро унеси эту тварь отсюда!

Растерянный Роберт стоял с барахтающимся щенком на руках и не знал, что делать. И тогда к нему подошла мама Татевик, женщина с красивыми черными волосами, и сказала мягко, но решительно:

— Татевик возьмет щепка себе.

Татевик захлопала в ладоши и стала весело пританцовывать вокруг мамы, так что розовые банты в ее волосах подпрыгивали:

— Моя собака, моя собака!

— Ребенку нужно животное, хотя бы летом, — добавила мама Татевик.

— Конечно, конечно, — подтвердили родители Барбары в один голос.

На это предательское поведение Барбара не знала, как ответить, и убежала с дачи.

Она не хотела ни торта, не вкусных бутербродов, у нее не было желания смотреть ни книгу о собаках в блестящей обложке, ни на счастливую хозяйку собаки Татевик. Зависть, как известно, плохое чувство. Но Барбара завидовала Татевик: так завидовала, что ей захотелось подергать ее за волосы или толкнуть.

— Нет, мы больше никогда не встретимся! — крикнула она в отчаянии и убежала. — Да, но куда я теперь пойду? — спросила Барбара у себя.

На самом деле совершить побег было не так просто, как казалось на первый взгляд. Барбара вспомнила карту мира, которую они всей семьей изучали перед поездкой на юг: до Таллинна было ужасно далеко, во всяком случае, пешком домой не дойти, да и не знаешь как. От родного города ее отделяли реки, горы, леса и болота. Да и не было у нее нужного для похода снаряжения: не было ни палатки, ни теплой кофты, ни шерстяных носок, ни запасов еды и спичек для разжигания костра. Да и ключ ей здесь, на юге, не повесили на шею, как в родном городе, когда она выходила погулять во двор. Конечно, дедушка и бабушка с радостью приняли бы ее в любое время, по чтобы к ним добраться, она должна была бы знать волшебные слова, которые тотчас перенесли бы ее за тысячи километров. Но что поделаешь, какой бы воинственной и падкой на побеги ни была Барбара, в глубине сердца она догадывалась, что рано или поздно она должна будет вернуться на дачу. Торт, наверное, уже съеден. 1 ости ушли… Барбара представила, как Татевик играет на ступеньках своей дачи с шаловливым щенком.

— Лучше уж позже! — решила Барбара. — Пусть они там поволнуются немного, пусть подумают, что я утонула в горной реке, или заблудилась в горах, или волки растерзали меня на куски. Если это их, конечно, касается: ведь им главное, чтобы в доме не было запаха собаки!

Она стряхнула рукой пыль с платья и колен, к счастью, сердитый корень ее не поцарапал, запихала одну конфету за щеку и стала подниматься вверх по горной дорожке. Каждое мгновение, которое ее отделяло от дачи, казалось сладким возмездием. Пусть они там волнуются: ей и здесь приятно погулять! По словам папы, горный воздух должен быть сладким и сытным, как молоко крестьянской коровы. Правда, сейчас это «молоко крестьянской коровы» было похоже на сладко-липучий горячий напиток, который дают кашляющим детям. Вдали белела острая снежная вершина горы — вот было бы здорово взять в потную ладошку холодный блестящий снег! Здорово было бы полизать и холодное сладкое мороженое…

Барбаре вспомнилось, что в холодильнике остались ждать своей очереди восемь сливочных мороженых. Маргит со своей ангиной есть их не может, так что пусть папа-мама лакомятся вдвоем!

Хотя снежная вершина манила к себе, но Барбара знала, что этот призыв обманчив: по этой самой тропинке они всей семьей недавно ходили почти три часа, но вершина не приблизилась: наоборот, казалось, что она удаляется.

Барбара обнаружила рядом с горной тропинкой другую, еще более узкую дорожку и решила посмотреть, куда она ведет. Шла она шла, но, в конце концов, пришла все на тот же луг, где они были всей семьей.

На лугу росло много красивых больших, похожих на золотой ключик, цветов; папа высказал предположение, что это горные первоцветы, а мама предположила, что это — примулы. Истинное название цветов они так и не узнали, но Барбару это не расстроило: она решила, что назовет их «Тоска Барбары».

Барбаре не нравилось петь тогда, когда другие, особенно Маргит, слушали, как она поет. Она сочинила много красивых песен, но каждый раз она пела их под разную мелодию, а старшая сестра, слушая их, никогда не могла сдержать хохот. Когда она пела веселые песни, такие как «Все ежи балуются в сочной траве», то смех Маргит не особенно обижал Барбару, но если она в ванной напевала «Отчаянную жалобу потерпевшего беду в море», а Маргит в коридоре громко хихикала, то иногда у Барбары даже слезы появлялись на глазах. Как может человек смеяться, когда другой поет тоном потерпевшего в море: «О-ой-о-ой, ай-ай, вот приплыла акула, половину меня уже съе…».

Луг с цветами «Грусть Барбары по собаке» закончился рощей деревьев. Недолго походив между деревьями, Барбара заметила, что это не роща, а лес и что самое странное — заколдованный лес, который никак не хотел кончаться, будто бы проглотив «Грусть по собаке».

— Еще не хватало, чтобы я здесь заблудилась! — сказала Барбара себе.

И деревья ответили ей таинственным шумом:

— Заблудилась, да, заблудилась, да!

— Вот так шутка! — сказала Барбара. Лес на это ничего не ответил.

— Ну да, сейчас самое разумное возвратиться на дачу, — решила Барбара. Лес ничего не ответил, но и не кончался.

— Начинаем маршировать! — начала девочка новую песню. Ну и что, если некоторые считают, что она неправильно поет, ведь маршировать ей никто не мог запретить. И впереди лес стал редеть.

Лес скоро закончился, но не так, как Барбара надеялась: за деревьями больше не было луга «Грусть Барбары по собаке», там протянулась желто-серая каменная пропасть, на обрывах которой росла чахлая поросль. Издали была видна гора, похожая на серый хлеб, а за ней высилась та снежная вершина, которая до этого находилась совсем в другой стороне. У Барбары по спине пробежала холодная дрожь от страха, на глаза навернулись слезы.

— Нет никакого смысла плакать, ой, ой, ой! — пела девочка дрожащим голосом. — Лучше уже поспеши домой! Ой, ой, ой!

Ведь Барбара знала, что она не переходила ни через какой горный перевал, значит, дорога домой находится в противоположном направлении, значит, она должна была вернуться по той же дороге. Это Барбара и сделала, но шла она, шла, бежала, бежала, а знакомый луг будто сквозь землю провалился. Во многих местах Барбара думала: «Ага, вот около этой елки со сломанной веткой я уже была!» и «Ох, ох, эти три дня мне знакомы!», но ей приходилось опять разочаровываться: «Нет, это совсем другое место!»

Девочке казалось, что она блуждает уже целый день. Да, такой длинный день, говорят, бывает за полярным кругом, и теперь она стала бояться темноты. Она знала, что на юге вечер наступает не так медленно, как в Эстонии, где солнце садилось долго. В горах настоящего вечера будто и не бывает, светлый день за короткое время превращается в темную, черную ночь. И если она при дневном свете не нашла дорогу домой, то что говорить о темноте… Да и воздух стал более влажным и сумеречным…

— Если я все время пойду прямо, то я должна вернуться на горную тропинку, — решила Барбара и, забыв об усталости, побежала. Но этого она не должна была делать: во время бега она не успела посмотреть под ноги и попала правой ногой в какую-то дырку, глубиной в половину голени. — Ай! — вскрикнула Барбара и замерла от страха: в трех метрах от нее ползла толстая серая змея. — Уходи! Я тебя не трону, и ты меня не тронь…

Девочка не успела закончить фразу, как змея скрылась с глаз. Извиваясь, она исчезла быстро и тихо, будто чья-то невидимая рука потянула ее за веревочку, даже не повернув головы на окрик Барбары. Змея не шипела, как это делают змеи в мультфильмах и сказках, она просто направилась своей дорогой. Барбара знала, что змеи обычно не нападают на людей, если человек сам к ним не пристает. Да, но если бы Барбара поскользнулась на секунду раньше, то она упала бы прямо на змею и… Теперь ей показалось, что трава просто кишит змеями. В горах надо быть внимательной, об этом папа-мама говорили десятки раз. Но Барбара до сих пор считала, что это просто надоедливый разговор взрослых.

Барбара не могла больше сдерживать слезы. Ведь поводов для этого у нее было достаточно: дорога домой пропала, сумерки все сгущались и ей было больно опираться на стопу левой ноги. Ей не оставалось ничего другого как примоститься под большим деревом и подождать утра или папу-маму, которые рано или поздно должны были начать ее искать.

— Лучше раньше! — захныкала Барбара. Она села на кривой корень большой сосны, слушала таинственное шуршание деревьев и старалась развернуть приклеившуюся к обертке конфету. В какой-то момент ей показалось, что шуршание стало сильнее.

— Мама! — закричала Барбара. — Папа-мама! На помощь!

Только ветер ответил Барбаре. Еще несколько раз крикнула девочка, потом она почувствовала, как глаза стали закрываться. Наверное, она долгое время дремала, когда вдруг почувствовала, что кто-то гладит ее теплой рукой — рука была мягкая и влажная, как у мамы, когда она стирает белье.

— Мама! — крикнула Барбара, открыла глаза и увидела, как большой похожий на медведя зверь сиганул в кустарник. Из кустов раздавалось рычание, урчание и визжание. Потом прозвучало собачье «Гав! Гав! Гав!». Поднимаясь, Барбара продолжала держаться за ствол дерева, подумала, что видит, как большой волк исчез за деревьями. Девочка стала тереть двумя руками сонные глаза. Это было во сне или наяву? Были ли это волк и медведь, которые боролись друг с другом? И почему они дрались, не из-за Барбары же? Чьей добычей она станет? Обхватив ствол дерева, Барбара попыталась забраться наверх. Она видела, как это делают мальчишки, но ее руки были слабые, а левая нога по-прежнему болела.

— Папа-мама!

Барбаре было страшно, холодно, ее мучили жажда и голод — все беды сразу, а папа-мама об этом даже не догадывались. Девочка закрыла руками глаза и заплакала. Вдруг она снова почувствовала такое теплое прикосновение, будто мама ее погладила в перерыве между стиркой белья.

— Ой! — это был крупный медведь, который лизнул ее своим большим языком. — Медведь!

— Да нет, не медведь, — засмеялось большое лохматое существо. — Меня зовут Нильс!

— Собака?

— Да, да, я — собака, порода — сенбернар.

— Ты пришел меня спасать? — спросила Барбара.

— Ну да, — хмыкнул, поежившись Нильс. — Я сторожил здесь около тебя несколько часов, почуял, что маленькая девочка нечаянно заснула одна в лесу, и решил за ней присмотреть.

— Значит, ты защищал меня от волка?

— Это был не волк, а собака, стыдно сказать, — признался Нильс.

Барбара задумалась, а потом засмеялась:

— Нет, это или сон или сказка! Ведь собаки не умеют говорить на человеческом языке!

Нильс немного посопел, прежде чем ответил:

— Об этом мы поговорим позже. Ох, опять!

Он вдруг повернулся, отпрыгнул в сторону и хватанул зубами воздух. Барбара даже не заметила, как серый лохматый пес, очевидно, тот, который ранее проиграл сенбернару, снова подобрался к ним.

— Р-р-р! — предупредил Нильс. — Поди прочь, если жизнь дорога!

— И не подумаю! — ответил другой пес. — Я прр-ришел за девочкой!

— Это твоя собака? — спросил сенбернар у Барбары.

— Нет, у меня нет собаки, — призналась Барбара, думая, что все-таки видит сон.

— Р-р-р! — разгневался Нильс, но другой пес не отступил. Тогда Нильс с рычанием бросился на врага. Началась новая драка, в которой опять победил сенбернар.

— Чтобы я даже твоей тени больше не видел! — прокричал зло сенбернар вслед убегающей овчарке.

— Приходит тут какой-то неизвестный и нагло врет, что ищет именно такую, как ты, девочку! — посетовал Нильс, сердито встряхиваясь. — Некоторые собаки бывают такими нахальными! Я-то очень хорошо знаю, что в радиусе тридцати километров здесь сейчас нет ни одной заблудившейся девочки. На запах маленьких девочек мой нос — мастак, ведь и у меня была когда-то маленькая девочка, у нее был такой же запах, как у тебя, может, немного более молочный…

— А что, твоя маленькая девочка погибла здесь, в лесу? — затрепетала Барбара.

Сенбернар глубоко вздохнул:

— Нет, моя маленькая девочка наверняка здорова и цела. Или кто его знает, ведь я за ней не могу присмотреть. Знаешь, в наше время расплодились разные подлые собаки, которые могут напасть на человека со спины и… Ох, давай лучше об этом не будем говорить. Я думаю, нам сейчас разумнее всего уйти подальше от этого места. Я не очень верю угрозам этой кровожадной собаки, но она пообещала вскоре вернуться с большой компанией других собак. Мне они вряд ли что сделают, но я, по правде говоря, не люблю драться. Пойдем, я проведу тебя к своему дому.

Перед глазами Барбары предстала теплая комната, дымящаяся кружка с молоком, лежащий перед очагом сенбернар и маленькая девочка, которая гладит собаку…

— Пойдем! — хотела она крикнуть, но когда оперлась ступней о землю, то опять почувствовала, как сильная боль пронзила ногу. — Я не могу ходить, я, кажется, вывихнула ногу! — пожаловалась девочка.

— Посиди спокойно. — Собака понюхала ноги Барбары, — Эта нога, да? Здесь довольно сильный запах боли.

— Он понюхал еще раз. — Похоже, к счастью, кости в порядке…

— Как ты это узнал? — удивилась Барбара.

— Нос чует. Нос у меня хороший, но доктор из меня никакой. Если ты еще немного потерпишь, то я думаю, что Ава быстро тебя вылечит.

— Ава?

— Ава — очень хороший врач, она справляется со всеми болезнями на свете, — похвалил Нильс. — А сейчас садись мне на спину. Хорошо было бы, если бы ты легла на меня, тогда мой позвоночник дольше не устанет.

Барбара легла животом на спину сенбернара и обхватила двумя руками шею собаки. Нильс закашлялся:

— Будь добра, ухватись за шерсть на загривке, не за горло, а то мне тяжело дышать. Раньше у меня был ошейник. Да что об этом говорить, пойдем!

«Вот бы сейчас папа-мама видели, — подумала Барбара, лежа сонной на лохматом загривке большой собаки. — Вот так, а Маргит всегда дразнила меня, что из-за любви к конфетам у меня остановился рост, на самом деле быть маленькой иногда бывает очень даже полезно. — Вряд ли Нильс смог бы таскать на спине такую дылду, как Маргит». Из-за близости длинной и теплой шерсти собаки у Барбары появилось чувство уверенности и защищенности, даже захотелось помурлыкать: «Пропала грусть Барбары по собаке, грусть по собаке пропала в горле темноты. У Барбары есть свой сенбернар, живой сенбернар здесь… Нильс — большой и лохматый, издали похож на медведя. Сенбернар издали похож на медведя, а меня зовут Барбара Кару[1]…». по дороге несколько раз задремать, несколько раз упасть со спины собаки и придумать несколько новых песен. С песнями Барбары дело обстояло следующим образом: обычно она их пела только один раз; если девочка хотела исполнить их второй раз, то песни выходили совсем другими, чем в момент, когда она их придумывала. Маргит всегда над этим смеялась, поэтому Барбара старалась петь только в одиночестве. А вот Нильса она не боялась и не стеснялась, и когда собака остановилась для очередного отдыха, девочка рассказала ей истории создания своих песен.

— Ой, это правда, каждую песню можно спеть только один раз! — сказал Нильс. — Кто же идет по жизни с одной песней! И я создал тысячи песен, например, «Почему месяц теперь светит так страшно обеспокоенно», и «Опять маленькие собаки играют весенние свадьбы», и «Ой, хозяева, собака вам верна навсегда». Но каждый раз, когда я начинаю вспоминать какую-то из этих песен, они звучат опять по-другому. Ведь в жизни все время чему-то учишься, становишься все умнее или злее, кто как… Если старая собака будет петь те же слова песни, какие она пела в возрасте щенка, то даже муравьи будут смеяться. Ни одна собака, ни один человек не могут одно дело повторять точно так, как раньше, что-то обязательно будет иначе: какой-то запах, какая-то ситуация, какая-то кампания… Многое зависит от того, что ты съел, сыт ты или нет. Когда я бывал сыт, то пел песню с такими словами в первой строчке: «До кончика моего хвоста дошел вкус кости», а заключительные строчки были каждый раз другие… Когда собака наших соседей — была там одна чрезвычайно красивая со светло-белым воротником девушка колли — праздновала свадьбу, я сочинил песню с заглавием «След твоей лапы на снегу, как цветок из мяса»… Теперь я пою по вечерам тихонько свою песню-предостережение «Не давай обмануть себя лесным собакам!»

— Лесным собакам?

О лесных собаках Барбара недавно слышала: о них говорили местные жители как об очень опасных зверях, которые почему-то даже страшнее волков. Никто точно не знал, что они сделали плохого, но бояться их следовало.

— Да, за горным перевалом в стаях живут лесные собаки — они потомки бродячих собак и волков. Лучше, если ты с ними не будешь встречаться! — предупредил Нильс и снова предложил Барбаре забраться на него.

Хотя Барбара была маленькой и легкой девочкой, а Нильс — большим и сильным сенбернаром, но со временем ноша стала для собаки тяжелеть, поэтому все чаще приходилось делать передышки. Для остановки Нильс выбирал такие места, где можно было найти какой-нибудь пенек или сломанный ствол дерева, на которых Барбара могла посидеть.

— Как это твои глаза так хорошо видят в темноте? — удивлялась Барбара, сидя на пеньке в очередном месте отдыха и потирая больную ногу.

— Сенбернары должны видеть как в непроглядной темноте, так и в ослепляющей белизне, — ответил Нильс улыбаясь.

— Как это — в ослепляющей белизне? — не поняла Барбара.

— Мы — собаки-спасатели, у нас у всех есть близкие или далекие родственники в Альпах, где часто приходится спасать людей из-под снежных лавин. Хотя я еще никого не спас, но иногда чувствую, будто что-то тянет меня к тем снежным вершинам, может, кто-то там в эту минуту в беде… Моя мама рассказывала, что один из братьев моего пра-пра-пра-пра-прадеда спас несколько десятков людей из-под снега от обморожения. Это не так трудно, надо только внимательно нюхать, откуда ветер доносит в нос запах человека, и слушать, вдруг кто-то позовет на помощь. И там, где запах или голос, или и то и другое становятся очень сильными, следует вонзить лапы в снег и копать до тех пор, пока ты не найдешь заваленного снегом человека или зверя. А с моим далеким предком случилась такая история, грустная история: один мужчина, которого он выкопал из-под снега, так испугался, увидев перед собой большую собачью морду, что вытащил из кармана пистолет и застрелил собаку.

— По-настоящему? — испугалась Барбара.

— Да, по-настоящему. Потом моему родственнику поставили даже памятник, но это его не оживило, — вздохнул Нильс.

— А того человека посадили в тюрьму? — стала выяснять Барбара с ноткой отмщения.

Нильс горько усмехнулся:

— Моя дорогая, людей никогда не сажают в тюрьму за убийство собаки. Но на самом деле это была красивая смерть собаки: благородно погибнуть, спасая человека. Такая героическая смерть делает честь каждой собаке.

Нильс положил голову на лапы и глубоко вздохнул.

— А я бы этого человека посадила в тюрьму, — сказала гневно Барбара. — А ты, Нильс, ты кого-нибудь спас… кроме меня?

— Да что я! — сказал Нильс скромно. — Я больше половины своей жизни прожил в городе, там снег увозят с улиц на грузовых машинах, что ты там будешь спасать… Ах да, один раз зимним утром я выкопал птичку из-под снежного сугроба возле стены дома, это был жаворонок или какая-то другая птичка.

— Городской жаворонок! — удивилась Барбара.

— Это было удивительно! Мне самому казалось странным, когда я, выйдя с хозяйкой погулять, вдруг почувствовал вблизи дома запах попавшего в беду существа. Было такое время, будто официально наступила весна. Но на самом деле еще была зима, и люди решили, что снег около стен домов нельзя разгребать, ведь снег в холодное время года сохраняет тепло внутри дома. Наверное, этот жаворонок, возвращаясь из южных стран, немного потерял голову, ведь он прилетел в холодные края так необдуманно рано… Может, птица, прилетев в город, надеялась получить помощь от людей. Когда я раскопал сугроб, маленькое тельце птички было совершенно холодным и окоченелым. Я даже подумал, что она уже не оживет, но пока я нес птицу хозяйке, она стала шевелиться в моей пасти, наверное, между челюстями было тепло. Хозяйка даже подумала, что это я задрал жаворонка, и несколько раз ударила меня по попке своей зеленой варежкой, приговаривая: «Нильс, тебе не стыдно?»

— Ну и что, осталась птичка живой?

— Да! Отец моей маленькой хозяйки потом объяснил девочке: то, что жаворонок попал в город, да еще в такой мороз, большое чудо, и если бы я его не спас, то весной в растаявшем снегу мы нашли бы трупик птички… Маленькая хозяйка обняла меня и спросила: «Нильс, ты на меня не сердишься?», а потом взяла мою голову в свои руки и потрясла ее. Нет, нет, Нильс не сердился на Марию! — вспоминал сенбернар. — Жаворонок до весны жил у нас в клетке, ведь его, шального, нельзя было держать на свободе, он не соблюдал чистоту, всюду гадил, однажды даже мне на голову… А весной мы отнесли птичку за город и выпустили на свободу. Тот лес, куда мы выпустили птичку, хозяева стали звать «Лес жаворонка».

— Мария — хорошая хозяйка? — спросила Барбара немного с завистью. Подумать только, у этой маленькой Марии был свой сенбернар, а эта глупая девочка еще наказывает собаку за спасение птички!

— Мария — хозяйка, и это значит, что она хорошая, — ответил Нильс уверенно. — В семье, куда берут собаку, обычно живут несколько человек, и каждая хорошая собака должна беречь всех членов семьи. Но одного из них собака выбирает по зову сердца своей хозяйкой или хозяином. И Мария — моя хозяйка, хотя я не знаю, как она сейчас живет и кто ее защищает, может, у нее уже новая собака. Какая-нибудь такса, или болонка, или как их там называют этих карманных собак.

— Как! — удивилась Барбара. — Разве сейчас мы не идем к Марии?

— Сейчас мы идем в мой новый дом. Ты скоро сама все увидишь. Осталось совсем немного.

— Мария тебя выгнала?

— Нет, Мария горько плакала из-за меня и просила папу и маму, чтобы они меня ей оставили… Но в нашей семье произошла большая беда: люди разошлись. У папы Марии появилась новая семья, и для того, чтобы где-то жить с новой семьей, папа разменял наш маленький домик на два дома — люди зовут их квартирами, если я не ошибаюсь. Папа Марии и ее брат Андреас взяли меня с собой в квартиру, будто они не знали, что Мария — моя настоящая хозяйка… В новом доме жили еще один маленький мальчик Рейн и высокая женщина — новая жена папы Марии. Я долго искал Марию — иногда казалось, что где-то совсем близко в воздухе ощущался запах Марии, но я всегда ошибался. Я несколько раз сбегал из нового лома, чтобы найти Марию. Но каждый раз меня приводили обратно и в конце концов меня продали совсем чужой семье, которая жила в противоположной стороне города… А недавно я попал сюда, оказался среди своих. Но я немного отдохну, соберусь с силами и найду Марию, это уж точно!

— Верю, Нильс! Но, может, эта твоя новая семья не так и плоха?

— А почему она должна быть плохой? — удивился Нильс. — Наверняка это чудесная семья, но только это не моя семья. Как ты не понимаешь? Подумай. Наверняка где-то есть намного красивее мама, чем твоя, и наверняка найдутся мужчины, умнее твоего папы, — но ведь из-за этого ты не возьмешь их в родители?

Барбаре вспомнилось, как она недавно решила, что она чужой ребенок в семье и ей стало неловко.

— Ты прав, Нильс! Но куда ты меня несешь, если ты сам — бездомный пес?

— Скоро сама увидишь, — засмеялся Нильс. — Еще три собачьих перебежки — и мы будем на месте.

Когда Нильс с Барбарой оказались на месте, между гор стала уже отсвечивать красная полоса света.

— Свои? — спросил чей-то звонкий голос из тени темного куста.

— Свои, — пробурчал Нильс.

— Кого ты там тащишь? — из укрытия вылезла маленькая растрепанная собачонка.

— Человеческого детеныша, Рик! — ответил Нильс.

— Человеческая собачонка, да? — Рик обнюхал ноги Барбары. — Мы будем ее этим летом здесь содержать?

Барбара почувствовала, что слезы опять навернулись на глаза.

— Людей не содержат! — запротестовала она упрямо.

— Да Рик пошутил! — сказал сенбернар миролюбиво. — Он у нас вечный шутник, у него это на морде написано!

— Терри, Малыш, идите смотреть человека! — крикнул Рик.

Две черно-бело-желтые дворняги появились перед Барбарой будто из-под земли. Но они оказались не единственными, кто пришел посмотреть на человека: через несколько мгновений Барбару окружала большая стая собак, которая состояла из псов всевозможных пород и самых разных размеров. Собаки обнюхивали Барбару — кто-то вилял хвостом, кто-то рассматривал девочку из-под бровей, кто-то даже зевал, будто Барбару обсыпали перцем.

— Пропустите вожака! — гавкнул вдруг Рик.

Размеренным и уверенным шагом к Барбаре приближалась большая черная овчарка, в желтых глазах которой девочка вроде бы увидела злые огоньки. У собаки были более высокие, чем у сенбернара ноги, она была стройная и гибкая, как пантера.

Барбаре вспомнились лесные собаки, которые были коварны и более беспощадны, чем волки… И тут Барбара догадалась, что новый дом Нильса никакая ни человеческая семья, а стая лесных собак.

— Нильс! — вскричала Барбара сквозь слезы. — Почему ты меня обманул? Почему ты привел меня к лесным собакам?

Услышав название «лесные», у всех собак на загривках вздыбилась шерсть. Громадный черный пес настороженно обнюхал воздух вокруг себя, посмотрев вверх.

— Воздух свободен от лесных собак, — сообщил он раскатистым басом и понюхал Барбару, виляя своим большим хвостом. Такой большой овчарки Барбара не видела даже на картинках: голова собаки была выше плеча девочки, спина у нее была широкой и блестящей, а грудь мускулистой.

— Нильс! Как тебе удалось обмануть маленького человечка? — выпытывала черная собака у сенбернара.

— Я не обманул ее, — извиняясь, сказал Нильс. — Я нашел девочку под горой, спящей под деревом, и удивился: почему такой маленький ребенок спит один ночью в горах… Потом я увидел, как чужая ищейка несется в ее направлении и отогнал ее. Выяснилось, что у ребенка больна нога: взвалил ее на свой хребет и принес сюда, чтобы Ава выяснила, что с ней. Кроме того, я вспомнил, что человек, хотя он и маленький, но все-таки человек, может помочь нам получить Маленькое Солнце.

— Так… — задумался черный пес. — Что ты скажешь, маленький человечек? Можешь ли ты сделать Маленькое Солнце?

Барбара покачала головой:

— Ни один человек не может сделать солнце, солнце просто есть и все!

— Да я и не думаю о небесном солнце, — ухмыльнулась большая собака. — Я думаю о том солнце, которое зимой дает людям в домах тепло и немного света. Я думаю о том солнце, которое помогает варить суп.

— Вы здесь и суп варите? — Барбара сделала большие глаза.

Собаки засмеялись.

— Смотри, сейчас погода теплая и приятная, — объяснил черный пес. — Но когда наступает зима, тогда в горах становится очень холодно. У некоторых из нас редкая шерсть, а у некоторых должны родиться щенки. Как было бы здорово, если бы в пещере горело такое Маленькое Солнце, как в домах у людей. Но это могут сделать только люди.

— А, вы думаете про огонь! — догадалась Барбара. — Костер сделать очень просто, для этого нужны только сухие листья и спички. Дома-то мне их трогать не разрешают, но здесь я могу вам в любое время зажечь костер. Дайте мне только спичечный коробок и немного сухих дров, таких, как вот эта ветка!

Барбара сделала шаг, чтобы подобрать с земли засохшую ветку, но застонав, остановилась.

— Не торопись, Рекс, — сказал Нильс. — Прежде всего надо вылечить ногу ребенка, а зажечь солнце успеем — зима еще за горами…

— Два! Пойдем вместе с нами в пещеру! — приказал Рекс. — А ты, маленькая девочка, обопрись о мою и Нильса спины и ничего не бойся. Ни одна лесная собака не попадет в пещеру, не сможет побеспокоить тебя.

Рекс дружески повилял хвостом, и Барбара заметила, что огоньки в его глазах совершенно не были злыми: они были добрыми и грустными. Барбара, прыгая между двумя собаками на одной ноге, дошла до спрятавшейся в кустах пещеры. Пещера была каменной и совершенно пустой, только в одном углу девочка заметила какой-то смятый красно-пестрый кусок ткани. Рекс помотал головой в ту сторону:

— Ава, распрями одеяло! Положим на него ребенка.

— И добавил, глядя в сторону Барбары: — Мы нашли это тряпье на одной поляне. Несколько дней мы ждали, вдруг какой-то человек случайно забыл его и придет за ним. Но никто не пришел, и мы решили притащить его в пещеру — ведь щенкам иногда приятно на нем поваляться. А теперь ты ложись на него и доверься Аве — она у нас замечательный доктор.

Барбара легла на одеяло, от него шел крепкий запах псины. Коричневый пудель, шерсть которого, наверное, никогда не стригли, подошел к ней и завилял хвостом:

— Ты меня не боишься?

Барбара погладила пуделя:

— А почему такая красивая собака живет без хозяина?

— Ах, хорошо, что я вообще еще живу, — хмыкнула Ава, внимательно обнюхивая стопу Барбары. — Да… Запах боли довольно сильный, но, к счастью, кость не сломана. Ты, наверное, вывихнула эху лапу. А разве Нильс сразу, после того как ты вывихнула ногу, не полизал ее?

— Да Нильс не видел, как я упала. Нильс пришел позднее, когда было уже темно и я спала.

— Так-так, — сказала Ава задумчиво. — Теперь ты должна спокойно полежать день или два, люди тебе уже сделали бы одну вещь со смешным названием, если я не ошибаюсь, то это — компресс. А у нас здесь нет ни бинтов, ни шерстяных носков, которые помогают людям согревать ноги детей…

— Из твоей шерсти получились бы хорошие теплые носки, если тебя подстричь, — предположила Барбара.

— О, да, из моей шерсти вязали даже кофты, конечно, наполовину с овечьей шерстью, — засмеялась Ава.

— Моя хозяйка называла их «кофты против кошек». У меня была в свое время довольно хорошая собачья жизнь, а не такая, как у большинства из нашей стаи. Но подожди! Мне пришла в голову хорошая мысль: сделаем тебе живой компресс! Куди, Сирка и Рекс не подходят для компресса, а вот — мои мальчики, у которых теплая толстая шерсть, они запросто подержат твою больную лапу в тепле. Чана! — позвала собака-доктор.

Через мгновение маленькая коричнево-белая пестрая шавка свернулась вокруг ступни Барбары. Барбара пошевелила пальцами, нет, было все еще больно.

— Ну, это так быстро не подействует, — сказала Ава.

— Но мы попробуем всей кампанией постоянно держать твою ногу в тепле, так что потерпи. Я пойду, посмотрю, может, найдем тебе что-то съедобное. Манная каша и кисель здесь не растут, но мы что-нибудь придумаем.

Барбара осталась в темноватой пещере наедине с собачкой-компрессом.

— Тебе очень скучно вот так тихо лежать? — спросила девочка у Чапы.

— Ох, нет, — прошептал щенок. — Я никогда раньше не находился рядом с человеком, а сейчас у меня какое-то особенно хорошее чувство. Такое чувство, будто я обсасываю мозговую косточку на солнышке, и хочется, чтобы это состояние продолжалось еще долго… Хотя мама говорила, что правильное место собаки — возле человека, но тому, что это так приятно, этому я никогда не верил!

— Ты что — здесь родился? — удивилась Барбара.

— Да, здесь! Мой отец был белый шпиц по имени Трезор. Он погиб, сражаясь с лесными собаками тогда, когда у нас с братом еще и глаз не было. Говорят, что отец не любил людей, он был летней собакой, как многие из нашей стаи. А мама когда-то давно жила в семье врача, и она говорит, что кто не любит людей, тот просто не встречался с правильными людьми. Теперь я ей верю.

— Здесь говорят о странных породах собак, о которых я раньше никогда не слышала: лесные собаки и летние собаки… Лесные собаки злые, это я знаю, а вот что это за летние собаки?

— Неужели ты не знаешь? — удивился Чапа. — Летними собаками называют тех собак, которые провели у людей только одно лето. Ну, у нас их много, например, Рик и Малыш, Терри и Бой, Султан и… А моя мама, Нильс, Сирка и Морковкин, да и вожак стаи Рекс — они все бывшие домашние собаки. Люди их называют бродячими собаками…

— Да, так их называют, — подтвердила Барбара с грустью. — Если у собаки нет хозяина, то она бродячая собака. Потому что она бродит везде, правда?

Чапа немного помолчал, а потом спросил робко:

— А вот скажи, это правда, что бродячих собак… загрызают до смерти?

— Кто их укусит, — ухмыльнулась Барбара с горечью.

— Да, но ничего хорошего с ними не делают — это точно.

— Скажи, а эти собаки бродяжничают нарочно?

— Давай поговорим об этом в другой раз, хорошо? Я страшно устала и хотела бы немного поспать, — сказала Барбара и притворилась, что зевает.

Барбара закрыла глаза, она действительно устала, но сон все не шел и не шел. Она не в первый раз притворилась спящей: дома она так часто закрывала глаза в кровати, а сквозь ресницы следила, как папа-мама проверяли, спит ли ребенок на самом деле. Когда дверь за родителями закрывалась, Барбара опять зажигала лампу и доставала из-под подушки книгу. Если уже папу-маму удавалось обмануть, то что говорить о маленьком щенке смешанных кровей? Ведь не могла же Барбара признаться рожденной в горной пещере дворняжке, что ей стыдно за людей, которые живут в больших уютных домах, делают сложные работы и читают умные книги, но допускают, чтобы собаки — их самые верные друзья — голодали, замерзали и бродяжничали.

Люди — хорошие они или плохие? Наверняка большинство людей хорошие — как среди детей, так и среди взрослых хороших, несомненно, больше, чем плохих, и умных больше, чем глупых. А может, плохие люди такие же, как летние собаки: может, их никто не любил и не заботился о них, и поэтому они не умеют заботиться о собаках? Подумать только, в мире есть такая профессия «ловец собак», а может, у кого-то из ловцов собак есть дети? Ухх, как ей повезло, что она не родилась дочерью ловца собак! Да, но папа говорит, что бродячие собаки распространяют болезни и могут неожиданно укусить человека… Будто кто-то ожидает укуса собаки! Барбара вспомнила, как о ней заботились, когда зимой она заболела ветрянкой, ей долгое время не разрешали ходить в школу и играть во дворе с другими детьми: сказали, что ветрянка — заразная болезнь и передается очень легко. А если бы она была ребенком-бродяжкой, наверное, тогда и ее истребили бы? Ну да, только бродячих детей не бывает, по крайней мере, у нас в стране и в наше время… Но что сделать, чтобы не было и бродячих собак? Как воспитать всех людей такими дружелюбными, чтобы они подумали и о судьбе собак? Сумел бы папа ответить на этот вопрос, папа, который мог объяснить на понятном Барбаре языке все вещи в мире? И вдруг Барбара догадалась, что и папа, и мама, и Маргит по-своему заботились о собаках: ведь они часто говорили о том, что на пятом этаже песику было бы плохо жить, что любители поспать и те, кто в последний момент спешат в школу и на работу, такие как они, не успевали бы утром выходить с собакой погулять; а если всей семьей куда-то далеко уехать, то где же оставить собаку… Может, они думают, что желание иметь собаку было такой же прихотью Барбары, как мечта о ходячей кукле в пять лет. Но как только она получила куклу из рук Деда Мороза, то тут же забыла ее в углу и совсем не интересовалась так долго желаемой игрушкой! A если бы Барбаре действительно надоела своя собака, то это означало бы, что в мире стало бы еще на одну летнюю собаку больше…

— Иногда отказаться от собаки — это большее благодеяние, чем взять собаку! — вдруг вспомнила Барбара услышанную от мамы фразу.

— Ты хорошая девочка! — услышала она сердечный голос Авы. К ней подошел на маленьких ногах пудель и стал обнюхивать одновременно своего щенка и больную ногу Барбары.

— Как ты поняла, что я не сплю? — удивилась Барбара.

— Я слишком долго живу на свете. А старая собака, которая не умеет читать мысли человека, никуда не годится! Кстати, хорошо себя чувствуешь, когда видишь, что у твоего человека хорошие мысли и веселое настроение. Но когда ты видишь, что твой человек начинает куда-то собираться и планирует взять тебя с собой, то лапы сами собой начинают прыгать, челюсти расплываются в улыбке, а хвост хочет вилять, будь ты молод или стар — без разницы. Какое наслаждение, например, поход за грибами в воскресенье утром, когда на траве еще серебристая роса и лес пахнет лосями, зайцами и косулями. Я не охотничья собака, мне неинтересно заниматься погоней за зверями, по так приятно почувствовать запах их следов, а в другой раз, когда хозяева не заметят, то здорово какую-нибудь косулю немного напугать: получай! Пробежишь круг вокруг леса, понюхаешь воздух и опять шлеп-шлеп — бежишь к хозяевам. Ведь ты должен их сторожить, чтобы с ними все было в порядке. Иногда люди бывают такими наивными, пропускают мимо своего носа запах своих следов и не знают, как вернуться на шоссе. Иногда я думала, может, они специально притворяются, что заблудились: ну как может человек, такой умный, пройти мимо своей машины, не почуяв ее запаха, хотя его отделяют от машины всего несколько деревьев и кустов? Может, люди хотят проверить, в порядке ли нос собаки?

— Ой, нет, — засмеялась Барбара. — Нос человека вообще не чувствует запаха своих следов. Мой нос тоже никуда не годится, — добавила она с грустью. — Если бы у меня был такой нос, как у тебя, то я давно была бы на своей даче у папы-мамы!

— Аа-а, ты отдыхаешь здесь поблизости, — догадалась Ава. — Ты уже тоже взяла себе собаку? — спросила она, искоса глядя на девочку.

— Нет, папа-мама не разрешили, — призналась Барбара, — Хотя я попросила их купить мне собаку, но они подарили мне на день рождения только книгу о собаках.

— Что — и о собаках написаны книги? — удивилась Ава.

— Да, много книг, лаже у меня лома их несколько. Некоторые книги рассказывают о жизни и судьбе собак, такие как «Муму», «Лесси возвращается домой» и «Малыш Нублу»…

— О-о-о… Одного Малыша Нублу я знала, он работал в пожарной команде, — молвила Ава.

— Эта книга как раз и рассказывает об этой собаке, — Барбара знала об этом.

— Да что ты говоришь! Мир все-таки такой маленький: мы только что с тобой встретились, а уже выяснили, что у нас есть общие знакомые! — Ава встряхнула своей головой.

— Да, но есть еще научные книги о собаках. Там написано, как собаки должны питаться, как надо воспитывать собаку и какие должны быть у нее челюсти.

— Я надеюсь, что там сказано, что зубы должны быть достаточно острыми, — сказала Ава усмехнувшись.

— М-м, — пробормотала Барбара, потому что она не очень хорошо помнила, что там в книжках было написано именно про челюсти, ей просто понравилось и запомнилось это устрашающее слово «челюсти». Но слово «челюсти», по мнению Барбары, звучало более интересно, чем «зубы», зубы были всего лишь средством для грызения, которые могли иногда болеть или выпадать или собою просверлить десну. А вот в челюстях было что-то особенное и большое, в этом слове было несколько сотен собачьих клыков, стоящих плотными рядами.

— Название одной книги о собаках «Ты воспитал друга», в ней говорится и о тех собаках, которым установлены памятники, — важничала Барбара своими знаниями.

— Ты сказала — друга? Значит, люди знают, что собака — их друг? — Ава радостно подняла свою морду.

— О-о-о, да все… почти все люди знают, что собака — лучший друг человека. Даже есть такая пословица: «собака — лучший друг человека»! Ой, подожди, или это про книгу, что книга лучше, чем собака…

— Мне неудобно признаться, но в то время, когда я была щенком, когда у меня только стали формироваться челюсти, — промолвила Ава, важно подчеркивая новое слово «челюсти», — я разгрызла почти на куски одну книгу и получила от хозяина тумака. Тогда я поклялась себе, что больше не буду трогать книг, даже если буду умирать от голода… Да и какой у книги вкус я не помню, только помню, что было приятное чувство, когда кончик зуба просверлил несколько страниц и все они замечательно хрустели на чешущихся деснах: хруст-хруст!

Барбара засмеялась:

— Ну да, и человеческие детеныши в младенчестве тоже не умеют обращаться с книгой. Послушай, Ава, а почему ты живешь здесь?

— Моя история очень простая: меня берегли и баловали неустанно, брали везде с собой, кормили как младенца, у моих хозяев не было детей. И отдавать меня им было ужасно жалко. Кстати, я не отношусь к тем летним собакам, целью жизни которых является набить себе желудок любой едой из помойки или из рук случайных людей: я росла и жила в очень приличной семье врачей. Но мой человек, который был очень известным доктором, должен был вместе с хозяйкой уехать куда-то далеко-далеко делать свою врачебную работу, и хозяйка должна была поехать вместе с ним. Очевидно, собак с собой брать не разрешалось… Я видела своими глазами, как они переживали за меня, и слышала своими ушами, как хозяин и хозяйка обсуждали, на кого меня оставить. Меня не продали, для нового дома мне дали с собой спальный мешок и миску для еды, а с новых хозяев взяли честное слово, что они будут хорошо заботиться обо мне. Но я просто не могла оставаться на месте, когда настоящий хозяин помахал мне из окна вагона. Да, обо мне заботились так, что новые хозяева взяли меня даже на железнодорожный вокзал, чтобы я смогла попрощаться с моими хозяевами. У меня так болело сердце, что я просто должна была вырваться из рук друга хозяина и побежать следом за поездом. Но поезд — существо железное, сильное. Я почувствовала довольно скоро, что силы мои на исходе, но он несся вперед, набирая скорость… Я подумала, что отдохну немного и вновь продолжу свой путь, но потом пришел новый поезд с таким же запахом, как и предыдущий. Я бегала несколько дней и недель вдоль края железной дороги, но потом догадалась, что так я своих хозяев никогда не найду, — вздохнула Ава. — Ну вот, теперь ты знаешь мою историю. Потом я встретила Трезора, так звали моего погибшего супруга. Трезор был летней собакой, он и привел меня сюда… Среди своих легче жить, чем бродить одной по свету.

— Да, Ава, а что ты скажешь на то, если твои хозяева через какое-то время вернулись домой в надежде найти тебя у своего друга? — размышляла Барбара. — Ты сама сказала, что тебя не продали, даже твои вещи перенесли в новый дом?

— Ой, об этом я даже не подумала! — испугалась Ава. — Мой хозяин! Мой человек ищет меня, а я болтаюсь здесь! Какой позор!

— Ну, я наверняка не знаю, но предполагаю, что именно так и случилось, — добавила Барбара.

— Мама, мы теперь пойдем к твоему человеку обратно? — спросил Чана, приподнимая свою морду с ноги Барбары.

— А ты лежи спокойно и будь теплым! — огрызнулась Ава. — Это не так просто, как кажется: найти железную дорогу, пробежать мимо незнакомых городов и деревень… Я должна это еще обдумать. Все надо очень точно продумать, — пробубнила она себе под нос и вышла из пещеры. У входа в пещеру она остановилась и обернулась: — Ах да, к сожалению, наши собаки сейчас не могут предложить тебе человеческой еды… Но Рекс послал Рики и Сетти искать еду. Так что, пожалуйста, потерпи немного.

Барбара была действительно очень голодна. Она сунула руку в карман на талии, там были еще две конфеты! Когда она засовывала в рот одну из них, то заметила сгорающие от любопытства глаза Чапы и увидела маленький розовый язычок, облизывающий черный нос.

— На, возьми, — уступила она, вздыхая, другую конфету своему «компрессу».

— О-о-о! — Чапа с наслаждением стал грызть карамель.

— Радость для моих зубов!

Немного погодя Ава привела на смену Чапу согревать ногу Барбары своего другого сына — Самми. Хотя шерсть Самми была такой же теплой и мягкой, как у его брата-близнеца, но она была гладкая и белая как снег. От мамы ему достались только уши — они были похожи на котлеты и коричневые. Барбара еще не до конца дососала свой сладко-кислый леденец, она выковыряла его из-за щеки и предложила Самми.

— Я его уже сосала довольно долго. Но больше у меня конфеты нет, — сказала она извиняющимся тоном.

— Вот это да! — Самми склонил морду набок и за секунду с хрустом разгрыз карамель своими маленькими острыми зубами. — Получают ли домашние собаки каждый день такие косточки?

— Это не косточка, а конфета! — засмеялась Барбара. — На самом деле в книгах пишут, что аппетит собак нельзя портить сладостями. Но иногда тайком любимую собаку можно угостить конфетой!

— Мне бы эти кости-конфеты нравилось есть каждый день! — сказал Самми. После этого он не добавил ни слова — тихонько лежал на ноге Барбары, мечтая о чем-то.

— Я принесла тебе немного травы. — Ава положила перед Барбарой несколько зеленых травинок.

— Овцы едят траву, а люди не едят, — улыбнулась девочка.

— Не только овцы, но и собаки, и даже, извини за выражение, кошки! — важно сообщила Ава.

— Иногда просто приходится есть траву и тогда, когда ты проглотил тяжело перевариваемый кусок кости, или если болит живот, или тогда, когда плохо себя чувствуешь…

— Или вот-вот начнется дождь, — дополнила ее Барбара. — Если собаки едят траву, то говорят, что скоро пойдет дождь.

— Неужели? — удивилась Ава. — Значит, люди кое-что знают о собаках! Действительно, иной раз перед дождем у нас так ноют кости, что хочется немного погрызть чего-то оздоровительного для собак.

— Это то же самое, что собачья белена? — спросила Барбара.

— Нет, не это. Я точно не знаю, как люди называют это растение, но, к сожалению, использовать его они не умеют. Но главное, что оно ставит собаку на ноги. Будь хорошим ребенком, погрызи немного эту траву, ты сразу почувствуешь, как сила возвращается в твои члены!

Барбара запихала зеленый лист в рот: вкус был не самый плохой, что-то среднее между листом салата, одуванчиком и заячьей капустой.

— Ну, ну? — Ава следила за ней с надеждой. — Действует, да?

— Кажется, действует, — вежливо кивнула головой Барбара, хотя силачом она себя не почувствовала. — Только… я страшно голодна…

— Рик и Сетти должны скоро вернуться из деревни, — утешала Ава. — А так у нас действует строгий порядок: ни одна собака, живущая в нашей стае, не имеет права стянуть что-нибудь у человека или клянчить у него. Но сегодня Рекс послал двух опытных летних собак к дачам, чтобы они там нашли что-то съедобное для тебя. Рик посчитал, что, может, ему удастся где-нибудь заполучить и эту коробочку, с помощью которой люди делают Маленькое Солнце, спички или как их там называют.

— Далеко отсюда дачи?

— На расстоянии двух часов бега собаки, — сказала Ава.

— Но мы аула не ходим, почти у всех собак с дачами связаны горькие воспоминания. Кроме того, осенью, когда большинство дачников уезжает, там творятся страшные вещи: всех оставленных собак и, извини за выражение, кошек, ловят и убивают.

— Ну, как здоровье маленькой девочки? — спросил Рекс, который в сопровождении Нильса и Рика зашел в пещеру.

Нильс провел языком по лицу Барбары:

— К счастью, температуры у тебя нет. Не огорчайся, я тебя скоро отнесу домой.

— Они, наверное, беспокоятся обо мне, — предположила Барбара. — Да здоровье вроде бы в порядке, а вот кушать очень хочется.

— Да, с человеческой едой у нас дела обстоят неважно, — вздохнул Рекс. — Ты ведь не ешь сырое мясо? О костях я и спрашивать не буду…

— Ох, нет, — Барбара покачала головой.

— Я послал двух собак к дачам, чтобы они принесли пищу, но вернулся только Рик, — посетовал Рекс. Рик, с конфузливой мордой и поджатым хвостом, подошел к Барбаре и выронил изо рта мокрый и изжеванный коробок спичек.

— Мы сделали точно то, что нам приказали: я схватил с одного подоконника коробочку Маленького Солнца, а Сетти удалось схватить зубами какую-то хорошо пахнущую коробку. Мы трусили спокойно сюда, но вдруг из орешника стремительно выскочила лесная собака и стала нас преследовать. Мы убегали так быстро, как позволяли лапы, потому что никто из нас не может противостоять быстрым клыкастым лесным собакам… Ноша Сетти была тяжелее, он немного отстал от меня и… я боюсь, что он стал добычей лесной собаки…

— Не хнычь, — утешала Барбара Рика и протянула руку, чтобы погладить грустного пса. Но Рик сердито оскалился и хватанул зубами воздух.

— Рик! — предостерег Рекс.

— Почему ты хотел меня укусить? — спросила Барбара обиженно. — Ведь я тебе не сделала ничего плохого!

— Я тебе тоже не сделал ничего плохого, — огрызнулся Рик мрачно. — Я принес тебе коробочку Маленького Солнца, как приказали, что тебе еще надо?

— Но ты ведь почти меня укусил, когда я хотела тебя погладить! — укоризненно покачала головой Барбара.

— Между почти укусить и на самом деле укусить — большая разница, — сообщил Рик. — Почти укусить — никому не приносит боль, это просто предупреждение: я не хочу, чтобы меня трогали!

— Почему ты не хочешь, чтобы тебя погладили? Ведь все нормальные собаки любят ласку, правда? — обратилась Барбара к Нильсу и Рексу.

— Да, это так, — согласился Рекс. — Но если собака воздерживается от ласк, то у нее всегда есть на это свои причины.

— Рик, может, ты ненавидишь меня? — спросила Барбара.

— За что я должен тебя ненавидеть? — удивился Рик.

— Да ты мне безразлична, я просто не доверяю людям — и все! Кто скажет, что ты не такая же предательница, как другие человеческие дети?

— Тебя кто-то обидел, Рик? Скажи честно! — потребовала Барбара.

— Я не знаю, может, по мнению людей это не преступление, если собаку, которую весной берут в дом под крики «Ура!», объятия, манную кашу и вареный фарш, осенью просто выбрасывают? Может, у людей это принято? Но я не понимаю, почему при этом от собаки требуют верности и любви, если вскоре это будет некому демонстрировать?

— Кто же так с тобой жестоко обошелся?

— Была одна маленькая милая девочка, такая же, как ты, только звали ее Лиза. Папа-мама покупали ей все, что она хотела: красивую одежду, больших игрушечных людей, которых зовут куклами, стучащие на руке часы и велосипед… Меня они купили Лизе, недолго думая, да я и не могу пожаловаться на свое детство: все время я был сыт, гулять выводили меня несколько раз в день, когда Лиза загорала, то сажала меня рядом с собой на одеяло и играла со мной во всякие веселые игры. Но через месяц я надоел ей, тогда я стал ходить на улицу только утром и вечером, а выводил меня теперь папа Лизы, маленький толстый мужчина, который не хотел бегать, не говоря о шалостях. Правда, мама Лизы кормила меня очень хорошо, но я все больше чувствовал себя лишним. И когда на пляже появился мальчик с собакой породы, ну как его… Очень похож на Нильса, только шерсть у него черпая…

— Ньюфаундленд, — сообразила Барбара.

— Ну да, с ньюфаундлендом, который спасает людей. Мальчик так сильно гордился своей собакой, что мои хозяева вдруг смекнули, что я — неказистая, безобразная собака. Кстати, ведь я не дворняга, существует совершенно четкая разница между дворнягой и собакой смешанных кровей! Так что я — смешанных кровей: мама у меня была болонка, а отец — такса, вот откуда эти кривоватые лапы!

— Что ты говоришь Рик, у тебя очень красивые лапы! — похвалила Барбара.

— Ты так считаешь? — Рик бросил на девочку недоверчивый взгляд. — Раскопать в земле яму и спрятаться в норе таксы с такими лапами очень удобно, а вот понравиться людям трудно… Когда мои хозяева осенью сели в машину и поехали в город, то просто оставили меня на даче, точнее сказать около дачи!

— Но, может, твои хозяева не уехали насовсем, а просто поехали развлекаться, а потом вернулись? — предположила Барбара.

— Нет. Когда они стали складывать свою одежду, посуду и игрушки, то я сразу догадался, что теперь они уезжают, меня в животе возникло такое тревожное внутреннее чувство отъезда, хотя я никогда не мог предположить, что уедут без меня.

— И тогда?

— И тогда я сидел много-много дней перед своей дачей, даже старался, прыгая на ручку, открыть дверь, но она была на замке…

— А вдруг они приехали за тобой позже?

— Я ждал дни и недели, пока погода не стала очень холодной… В некоторых домах еще жили люди, я ходил по ночам копаться в их мусорных ящиках. Там, конечно, не удавалось насытиться, но я не голодал, хотя за остатки пищи приходилось сильно сражаться с бродячими котами. Знаете ли вы, что кошек бросают чаще, чем собак, конечно, они — мерзко пахнущие звери, но почему-то людям нравятся котята, так что почти на каждую дачу берут одного котенка, а вот кого из них осенью забирают с собой в город, тот счастливец, таких кошек можно пересчитать по пальцам одной лапы… Ну вот, когда появился первый снег, то двое мужчин с ружьями стали слоняться между дачами, после этого кошек стало значительно меньше — у кого хоть немного ума, те ушли в лес ловить птиц. Я думал, что эти мужики ловят только кошек, но когда однажды ночью я встретил Сетти, у которого дробь прошла сквозь хвост, то понял, что и моя жизнь в опасности. Сетти где-то слышал, что в горах есть дом для летних собак, и мы решили вместе пойти его искать. Мы довольно долго искали это место, и вот я теперь здесь уже довольно давно. Бедный Сетти — лучше бы он умер зимой от голода, ведь это так позорно пасть добычей лесной собаки…

Рик поднял высоко свою мордочку и завыл душераздирающе:

— О-о-о, мой друг Сетти, как мне жаль тебя!

— Внимание! Внимание! Тревога! — послышалось извне. — К нашему дому приближается чужой, в воздухе запах злых мыслей! Чужой преследует того, у кого запах большого страха!

Рик, испугавшись, встал на задние лапы, и Барбара все-таки дотянулась погладить его. Девочка заметила, как кожа на носу Рика опять стянулась в злобе, но пес сдержал себя.

— Щенки — в пещеру, большие собаки — на границу нашего дома! — властно приказал Рекс и в порыве выскочил наружу.

— Ты, Рик, после тяжелой дороги должен отдохнуть, — посчитала Барбара. — Поверь, что таких людей, которые оставляют своих собак, не так много, ты еще встретишь хороших детей.

— Ах, — хмыкнул беспечно Рик. — Мое место на границе нашего дома! — И пес выбежал из пещеры.

— Ты же слишком маленький, чтобы бороться! — крикнула Барбара ему вслед, но Рик не стал слушать.

В пещеру засеменили щенки — во главе с Чапой они все подошли к Барбаре, с интересом обнюхали ее и завиляли своими маленькими хвостами. Щенков было около десяти, каждый на свое лицо и свою масть. Несколько самых больших приблизились к Барбаре довольно близко, и, обнюхивая ее, смешно то ли чихали, то ли фыркали:

— Апчхи, апчхи!

— Почему, обнюхивая меня, вы так чихаете? — засмеялась Барбара. — Что я, по-особому пахну?

Чапа сообщил:

— Каждая приличная собака должна из-за вежливости чихнуть, когда она знакомится с людьми, и показать, что это ей нравится, а то может показаться, что она совсем не обращает внимания на человека, и это может человека обидеть!

Тут и самые маленькие щенки стали отфыркиваться, очевидно, каждый из них хотел вырасти приличной собакой.

— Есть много таких вещей, которых люди не знают про собак, — стал объяснять Чапа важно, в то время как исполняющий роль «компресса» Самми с удивлением разглядывал брага. — Ну, например, у каждой домашней собаки должен быть запах ее человека, совершенно ясно и то, что у каждого хозяина или хозяйки всегда присутствует запах собаки, хотя, как сказала мама, человек этого вовсе не чувствует. Поэтому собака после купания должна передать немного своего запаха человеку, самый простой вариант это сделать, отряхнуться от воды поблизости от человека. Наша мама Ава, когда была маленькая, любила поваляться на одежде людей или в постели, но это почему-то людям не правилось.

— Ну и красиво же ты говоришь! — позавидовал Самми брату.

— Ах, да и ты слышал все это от мамы, — сказал Чапа. — На самом деле очень хочется пойти посмотреть, состоится сражение на границе нашего дома или нет. Ведь точно неизвестно, кто этот агрессор, может, даже их несколько?

— Ну кто еще, как не какая-нибудь лесная собака, — предположил Самми. — Попробуй ты сейчас выйти из пещеры, если лесная собака тебя не завалит, то мама все равно тебе трепку задаст. Ой, на помощь!

В пещеру стремительно влетело какое-то пятнистое существо, выбросило изо рта разноцветный пакетик и опять пропало как ветер.

— Сетти! — обрадовались щенки. — Сетти вернулся! Он жив!

На улице раздались громкие крики. Барбара села на попу, чтобы увидеть, что там происходит, но увидела только какой-то большой пестрый и барахтающийся клубок. Затем от этого барахтающегося клубка отделился серый, похожий на волка зверь и исчез с глаз Барбары, прыгая большими скачками. Несколько собак бросились преследовать врага.

В пещеру вернулись Ава и маленькая с желто-коричневыми ушами и черной спиной гончая, обе поспешили в разные углы пещеры, чтобы полизать своих щенков.

— Я — Буянка-Пион, — представилась гончая Барбаре, когда полизала всех щенков. Она разочек зевнула и добавила: — Мои малыши тебе не помешали? Они еще молодые и глупенькие, не умеют вести себя с людьми.

— Ой, нет, они очень милые и смышленые, уже умеют вежливо чихать и все такое.

— Ну, тогда, хорошо, — сказала гончая снисходительно. — Лети, нельзя, это — для человека, — запретила она щенкам, которые норовили понюхать пакетик, который принес Сетти. — И это тоже нельзя трогать, там внутри Маленькое Солнце! — поучала она, повернув носик в сторону спичечного коробка.

— Милая девочка, почему ты не ешь? — спросила Ава у Барбары. — Сетти чуть не расстался со своей жизнью, добывая тебе еду, а ты даже не смотришь в сторону человеческой еды!

— Я не знала, что это мне, — пожала плечами Барбара. Она протянула руку в сторону коробки, выяснилось, что это почти полная коробка печенья с изюмом. Это печенье всегда нравились Барбаре, что же говорить о нынешнем состоянии, когда у нее почти целый день ничего кроме зеленых листочков и конфеты во рту не было. Первое печенье просто растаяло во рту. Протягивая руку за вторым печеньем, она заметила, с каким любящим полакомиться взглядом следили за ней щенки. Но эти взгляды поймали и бдительные мамы собак.

— Лети, приличная собака не клянчит у человека еду! — стали поучать малышню как Ава, так и Буянка-Пион. Но зная, что сладкоежкам ни один запрет, ни одно поучение не смогут препятствовать облизывать свой нос светло-розовым язычком, Буянка-Пион скомандовала:

— Щенки, все марш из пещеры! Опасность миновала, я разрешаю вам на солнце пососать молоко, а кто более энергичный, с теми посмотрим, осталось ли еще что-то от вчерашнего зайца, что можно было бы вам пососать.

— А вы что, охотитесь на зайцев? — укоризненно спросила Барбара, с полным ртом печенья.

— Конечно, на лесных зайцев. Да, и на коз тоже, — ответила Буянка-Пион деловито, но заметив взгляд Барбары, добавила недружелюбно: — Естественно, я знаю правила охоты, знаю, что в летнее время нельзя охотиться на зайцев и косуль, у некоторых из них могут быть маленькие лети… Но слышала ли ты когда-нибудь о собаках-вегетарианцах? Мой хозяин вообще не разрешал мне летом приближаться к лесу! Да, но зато он меня хорошо кормил, почти так же, как в сезон охоты. Ходить на охоту с хозяином было большое удовольствие, это был больше спорт, чем добыча еды. Конечно, потом мне отдавали все кости от жаркого, даже немного мяса, но чтобы я в лесу своими зубами тронула какого-то зайца или косулю — этого не происходило никогда! Но сейчас… Да, это не совсем честно гнаться за зайцем сразу нескольким собакам, но что нам остается делать? Никто из нас до сегодняшнего дня ничего не воровал. Украденная Сетти коробка — первая украденная вещь в нашем собачьем доме, да и ее принесли только потому, чтобы ты смогла поесть. Щенки, на улицу! — приказала Буянка-Пион и вывела свое семейство из пещеры.

— Два, Чана, подождите! — крикнула Барбара. Она дала каждой собаке по печенью.

— Не надо, — сказала Ава вежливо, но не смогла противостоять соблазну и приняла лакомство. — Но если ты очень настаиваешь, — пробормотала она, разом проглотив печенье. А Чапа и Самми хрумкали свои печенюшки довольно долго.

— А что, Буянка-Пион тоже летняя собака, гончая, отвергнутая своим хозяином? — спросила Барбара.

И Ава рассказала:

— Нет, она когда-то была очень известная гончая, говорят, что даже получала медали на собачьих выставках. Хозяин очень берег ее, хозяйские близнецы-братья тоже, вот поэтому у нее два имени, потому что каждый мальчик хотел дать ей свое выдуманное имя. Однажды с Буянкой-Пионом случилась несчастье — когда она была на охоте, ее украли. Чужой человек, который охотился одновременно с хозяином Буянки-Пион, завлек собаку в свою машину, потом бросил рывком на заднее сиденье и, несмотря на просьбы и стоны собаки, увез ее далеко-далеко, в совершенно незнакомый для Буянки-Пион город. Гончая пыталась при первой же возможности убежать домой, но заблудилась и попала к нам. Ох, не удивляйся, у нас таких украденных собак достаточно: вот и Морковкина увели со двора, прямо из-под окон хозяина. Он был таким маленьким и худеньким, что такого нетрудно поймать и бросить в машину! Да, он маленький, но в груди у него стучит верное и честное сердце: с новым хозяином он не смог свыкнуться ни по-хорошему, ни по-плохому, даже укусил его за ногу. Я обратила внимание, что маленькие собачки вообще более нервные и более раздражительные, чем большие. Например, я никогда ни видела Рекса или Нильса раздраженными, а Рик, Морковкин и Куди поднимают такой шум из-за всякого пустяка, что прямо беги от них в лес!

— А вот я видела Нильса раздраженным и сердитым, — сообщила Барбара.

— Ну да, если это касается защиты человека, тогда конечно! Для защиты своего человека каждая собака должна быть готова отдать жизнь, иначе она не достойна называться собакой! В любом случае, Морковкин так надоел своему хозяину, (да как можно назвать хозяином такого воришку!), что он отвез собаку на машине за город и оставил на обочине шоссе. Для подлых людей такой поступок обычное дело, только так поступают обычно со старыми собаками, такими как наш Лев. Есть люди, которые совсем не заботятся о своей собаке, а без нее жить не могут. Когда собака становится старой, то у нее уже не такой чуткий слух, а у некоторых псов, говорят, даже нюх становится слабым, как у людей. Ну да, когда человек это замечает, то он боится, что теперь собака не сможет защитить его дом и имущество и решает взять нового пса, а старого и больного увозит в уединенное место умирать… Будто человек не знает, что приличная собака сама уйдет из дома, когда почувствует приближение своего последнего часа. Она не хочет причинять хозяину сердечной боли и дополнительной заботы, поэтому сама уходит в лес умирать… Если случится, так, что больная собака больше не в состоянии уйти далеко, то настоящий охотник сам из сочувствия сделает последний выстрел, чтобы собака не мучилась, бесполезно не искала дороги домой или околела где-то в канаве.

У Барбары выступили слезы на глаза.

— Ава, это такой грустный рассказ!

— Да, конечно, о таких вещах не стоит говорить, — промолвил пудель. — Я лучше пойду и принесу тебе немного оздоровительного лекарства для собак. Чапа, ты теперь остаешься вместо Самми согревать ногу Барбары. И помни: никакого попрошайничества сладостей!

Но, несмотря на запрет Авы, Барбара дала щенку несколько кусочков печенья.

— Барбара! — вздохнул Чапа. — Ты мне страшно нравишься! Скажи, ты бы не хотела стать моим человеком?

— Хочу! — ответила Барбара серьезно.

— Какая красивая книга о собаках! — похвалил папа.

— Да-a, в наше время умеют делать чудесные книги, — сказала мама, гладя голову Чаны. — Некоторые книги в точности похожи на живых собак, смотри, даже нос у него влажный!

— Это никакая не книга, это — Чапа! — заспорила с родителями Барбара.

— Ты странный ребенок! — рассердилась Маргит. — Ты обязательно должна поспорить, будто ты не видишь, что это — тебе подарок на день рождения, это — книга о собаках!

Барбара закричала:

— Не трогай!

Но Маргит одной рукой схватила Чапу за голову, а другой — за ноги и сложила его как книгу. И — о ужас!

— Чапа превратился в книгу, в которой на иностранном языке рассказывалось о том, сколько весит собака той или иной породы, что и в каких количествах она ест.

Кличка пуделя в этой книге была «Барбоне», и про него папа прочитал, что он — великолепный дружелюбный пес… Барбара никак не могла смириться с тем, что великолепная живая дружелюбная собака в руках Маргит вдруг превратилась в книгу в глянцевой обложке.

— Что ты сделала! — вскрикнула сердито Барбара, но Маргит только чихнула на ее зов.

Барбара открыла глаза. Ух! — это был только сон! Странно, теперь все была наоборот: раньше она видела собак во сне, а проснувшись, она видела в комнате маму, папу или Маргит, теперь она встретилась со своей семьей во сне, а открыв глаза, увидела стоящих перед собой Рекса и Нильса.

— Это хорошо, что ты немного подремала! — похвалил пес. — Сон придает сил. Мы тут обсуждали между собой твое положение и решили, что самое правильное будет если уже завтра утром мы тебя доставим домой. Ведь ты скучаешь по папе-маме, да и они, наверное, беспокоятся о тебе.

— Да, но ведь моя нога… — посетовала Барбара.

— Запах боли стад слабее! — Нильс со знанием дела понюхал ступню Барбары. — Ава считает, что если ее сыновья всю ночь будут согревать твою ногу, то завтра ты сможешь уже потихоньку ходить. Я, конечно, попробую тебя донести на спине, но я сам не хотел бы показываться людям.

— Нильс, у тебя шея в крови! — испугалась Барбара.

— Ах, это маленькая рана, к утру заживет! — улыбнулся сенбернар. — Та лесная собака была как дьявол, рвала своими клыками как тигр во все стороны. А вот в свою стаю если она вообще туда дошла, ей пришлось тащиться на трех ногах!

— Теперь стоит опасаться, что скоро лесные собаки нападут на нас, — добавил Рекс серьезно. Его шерсть тоже была растрепана и всклочена. — Их, очевидно, меньше чем нас, но они гораздо сильнее нас, кроме того, половина из нашей стаи — маленькие собаки и никогда в жизни ни с кем не сражались. А для лесных собак нет ничего святого — даже человек…

— А что, для домашних собак человек — это святое? — спросила Барбара.

— Естественно, — ответил Рекс. — Даже если человек маленький и дряхлый, ни одна собака долго не выдерживает пристального взгляда человека, она просто чувствует, что человек — это что-то большое, умное и важное, чем она, собака.

— Но иногда так не бывает, — попыталась возразить Барбара. — Люди бывают разные…

— Об этом мы не будем говорить, — прервал ее Рекс.

— Правда, людей, погибших за собаку, не было, а вот пожертвовать своей жизнью ради человека — это дело чести для любой порядочной собаки. Так, собаки погибали в полярных экспедициях: они замерзали или умирали от голода, или сами становились пищей для голодающих людей. Говорят, что во время войны собаки носили мины под тапки врагов и вместе с этими танками взлетали в воздух… Сотни собак погибли при поимке нарушителей границы — и это была благородная смерть.

— Все вы говорите сегодня о таких грустных вещах, — посетовала Барбара. — А по-моему домашние собаки всегда пребывают в хорошем настроении, всегда готовы играть и баловаться.

— Ну да, — засмеялся Рекс. — Видела ли ты когда-нибудь собаку, которая на призыв своего человека ответила бы: «Подожди немного, мне сейчас лень идти!» или «Иди один, у меня нет времени!» Но ты, наверное, обратила внимание, что даже у самой веселой собаки в глазах всегда есть грустинка?

— Я не знаю… Я видела только чужих собак, ведь у меня в жизни не было ни одного щенка.

— Ну что тут говорить, я тебе скажу прямо, что и твоя жизнь здесь, среди нас, находится в опасности. И мы не хотим, чтобы из-за нас погиб человек, поэтому мы и решили, что завтра отправим тебя домой. Даже если ты к завтрашнему дню не успеешь приготовить для нас Маленькое Солнце.

— Ах, костер! О нем я совсем забыла! — воскликнула Барбара. — Почему же я не успею, это ведь делается быстро! Только принесите мне, пожалуйста, немного сухих прутьев и, если это возможно, то и несколько больших деревяшек.

Барбара открыла коробок спичек, который принес Рик, коробок был полон. Только коричневые бока коробки с серой, о которые зажигают спички, были мокрыми.

— Подожди, Рекс! — потребовала Барбара. — Спичечный коробок надо положить сушиться на солнце, в сыром виде его использовать для того, чтобы зажечь огонь, нельзя.

Рекс нежно схватил спичечный коробок челюстями и вынес из пещеры.

— Да нам этот огонь не очень-то и нужен, — добавил Нильс. — Ведь мы и раньше в холодные ночи ложились рядом друг с другом и так согревались, но Рекс предполагает, что огонь — это одна из немногих вещей, которой должны бояться лесные собаки.

— Кто они, эти лесные собаки? — спросила Барбара.

— Это наполовину волки, наполовину собаки, которые живут вместе в стае, они умеют загрызать, как волки, и имеют жизненный опыт, как собаки. Лесная собака не боится взгляда человека, она охотится на зверей не только для еды, как это делают собаки или волки, а скорее для своего удовольствия, просто из-за жестокости. Говорят, что они нападали и на людей, даже двух женщин загрызли. Рассказывают, что лесные собаки — это потомство двух брошенных псов — бродячих собак Беллы и Дианы. Белла и Диана много лет назад пошли в горные леса искать для себя пищу и переженились с волками. Их дочери в свою очередь вышли замуж за волков, вот так и возникла эта жестокая и беспощадная порода. Охотники организовывали на лесных волков облавы, но их нелегко поймать: волк боится загородки из флажков, а лесная собака — ничего не боится, она пробежит под флажками и даже не заметит их. В этих краях всех волков застрелили, а лесные собаки живут себе припеваючи. Наша стая для них уже давно как соринка в глазу, но загрызть они смогли только одного пса Лорда, который был упрямым и любил охотиться в одиночку. Ах да, полгода назад они убили еще Трезора, который пошел пить к горному ручью, и не вернулся…

Чапа вздохнул:

— И все-таки мама говорит, что наш отец Трезор был чрезвычайно сильным шпицем с широкой грудью…

— Что поделаешь, передвигаться в этих краях вне сторожевых постов собачьего дома, опасно.

— Я зажгу вам костер сразу, как только высохнут спички, — пообещала Барбара. — Я помогу вам хотя бы так.

Она с интересом и удивлением следила, как собаки, зажав в зубах прутья и деревяшки, тащили их в пещеру. Псы аккуратно клали свои прутья на землю, бросали на Барбару почтительный взгляд и шли за новым материалом для огня.

— Я будто на какой-то выставке собак, — подумала Барбара. — Не знаю, что скажут папа-мама, если я им про все расскажу? Может, они, наконец, поймут, что я не просто друг собаки на одно лето!

От того, что ей пообещали уже утром доставить домой, Барбара чувствовала большое облегчение: она плохо представляла, откуда Нильс притащил ее сюда ночью на своей спине, но в ее голове постоянно появлялась мысль: а вдруг она никогда не попадет к папе-маме и Маргит!

Собаки в стае были хорошие и смелые — в этом не приходилось сомневаться. Но Барбару потрясла мысль: а вдруг ей придется навсегда остаться у собак? Теперь она испытывала одновременно щемящую ностальгию по дому и угрызение совести: как она оставит этих несчастных собак здесь погибать? Но куда она могла их отвести, кому предложить этих собак, если большинство из них уже были брошены своими хозяевами-хозяйками и отвергнуты? Кроме того, ведь Нильс сказал, что у каждой порядочной собаки есть только один единственный свой человек, как у ребенка есть один настоящий папа и одна настоящая мама. Потому что взрослая собака легко не привыкнет к новому хозяину!

Но что делать с летними собаками? У взрослых наверняка на этот вопрос был бы готов ответ: их следует убивать! Бродячая собака крадет, разносит инфекционные заболевания, охотится ради пропитания на лесных зверей, независимо от того, объявлен период охоты или нет… Но сама собака не виновата в том, что она бродячая!

— О-о! — крикнула Барбара. — Мне пришла в голову потрясающая мысль!

— Про лесных собак? — спросил смышленый Чапа, поднимая голову.

— Нет… Про лесных собак у большого человека на ум приходят только безжалостные мысли… А у меня такая красивая идея, которая обязательно поправится половине детей мира, особенно тем, у кого нет собаки. Надо создать парк для собак!

— Что это такое парк лая собак? — поинтересовался Чапа.

— Это такое место, которого еще нигде нет, но которое обязательно надо создать, ну, как зоопарк, — размечталась Барбара.

— Собакопарк?

— Зоопарк — это сад для зверей, такое место, где люди могут посмотреть на таких зверей, которых они дома держать не могут. Некоторых зверей привезли в зоопарк из южных стран, некоторые имеют северное происхождение; у некоторых спокойный характер, некоторые злые, и их нужно держать только в клетке. Я считаю, что всех собак без хозяев следует отвести в такой парк для собак, где их могли бы видеть люди, и если кто-то захочет взять какую-то собаку домой, то это ему, конечно, разрешат при условии, что он даст честное слово, что будет хорошо ухаживать за собакой и не выгонит ее из дома, и не отведет ее в какое-то уединенное место погибать, и не заморит ее голодом и… Все эти безобразия, которые совершались с летними собаками следует людям настрого запретить, и, если они не выполнят обещания, то их надо наказать, даже если они взрослые!

— Людей наказывать?! — испугался Чапа.

— Именно наказывать, или… отбирать у них собаку, — уверенно отчеканила Барбара.

— Ох, это больше наказание для собаки, чем для человека, — сказала Ава, бросившая в этот момент на пол пещеры охапку прутьев, которую держала в пасти.

— Да я сейчас обо всем точно не смогу сказать, эта мысль только что пришла мне в голову, в каждом большом городе надо основать такой парк для собак! — сообщила Барбара.

— Ты должна это серьезно обсудить как с людьми, так и с собаками, — посоветовала Ава. — Иногда люди думают, что делают собаке добро, но на самом деле позорят их, так некоторые тети шьют своим собакам пальто, и они, бедняги, ходят, как пугало огородное, не осмеливаясь даже поднять лапу около телефонного столба, да и лай кажется вроде бы неуместным, когда на тебе надето пальто. Я знала одну собаку, которую кормили с ложки — этот пес частенько вынашивал идею о побеге из дома, но каждый раз ему становилось жалко своих людей, которые не особенно отличались разумом, без собаки они бы вообще попали в беду… Так что для того, чтобы не ошибиться и не вызвать еще большей несправедливости и беспокойства среди собак, ты должна все вопросы о парке для собак обсудить с обеими сторонами — как с двуногими, так и четвероногими друзьями. Было бы глупо, если бы ты стала основателем очередного нового цирка, позорящего собак. Но в любом случае, спасибо тебе за то, что ты думаешь о собаках! На душе становится сразу легче, когда знаешь, что есть такие люди, которые не считают нас только бесчувственными лающими, виляющими хвостами и выпрашивающими косточки существами.

— Были бы другие времена, тогда да, — вздохнула Ава.

— Но сейчас никто из нас не знает, кому и сколько дано дней…

Потом пришел Нильс и отнес Барбару на спине напиться из горного ручья и подышать свежим воздухом. Барбара решила, что место для собачьего дома выбрано очень умно: вокруг возвышались холмы, покрытые пышной зеленью, росли большие ореховые деревья, а между ними журчал быстрый горный ручей с чистой и холодной водой.

— Ну да, — согласился с Барбарой Нильс, — именно поэтому лесные собаки точат на нас зуб, ведь в этом краю красивая природа, а мы, приличные собаки, поддерживаем чистоту в нашем доме: оставшиеся кости мы зарываем на черный день и не оставляем никакого мусора. Лая погибших у нас есть маленькое ущелье… А лесные собаки долго не остаются на одном месте, они путешествуют в поисках лучших охотничьих угодий, а в том месте, которое они покидают, всегда остается вонючая куча и большой беспорядок. Конечно, наше приятное место водопоя на ручье и симпатичная пещера в скале вызывают у них зависть.

— Но разве это честно? Может, они испоганили бы и ваше красивое жилье за несколько дней, а потом пошли бы дальше?

— Да думают ли они вообще об этом, у них ведь нет чувства дома. Кто не уважает человека, тот и не знает, что такое дом… Смотри, не собака ли там между кустами. Наша Носик! Носик! — громко крикнул Нильс.

Овчарка смешанных кровей вздрогнула и на мгновение прильнула к земле, потом выпрямилась и удивилась будто притворным испугом:

— Ах, это ты, Нильс! Принес дитенка на ручей напиться, да?

— Слушай, Носик, ты не уходи далеко от границы дома! — предупредил Нильс строго. — Ты же видишь, какими дерзкими и нахальными стали лесные собаки.

— Да куда я могу пойти, просто немного разомну ноги, — Носик подобострастно повиляла хвостом. — Потяну немного свежих запахов в нос и…

Нильс покачал головой:

— Ты — взрослая собака, сама знаешь! Но до захода солнца ты должна вернуться к пещере, не забудь!

— Не забуду! — ответила Носик беспечно и скрылась в кустах.

— Вроде сильная собака, но молодая и глупая, — покачал Нильс головой. — А теперь, Барбара, попробуй осторожно опереться и на другую ногу. Ну как?

— Ой, намного лучше! — обрадовалась Барбара. — Только слабая ниточка боли осталась в ступне. Ава действительно хороший доктор! Наверное, люди еще не знают про собачий компресс?

— Наверняка, — засмеялся Нильс. — Но ты все-таки не напрягай свою ногу!

Сенбернар понес девочку на своей спине в пещеру. Спичечный коробок совсем высох, но Барбара не хотела зажигать костер, пока она основательно не обсудила с Нильсом, Рексом и другими, где он будет располагаться.

— Прямо в середине пещеры костер разжигать не стоит, тогда воздух будет угарным и щенкам будет трудно дышать, — рассуждала Барбара. — А если я зажгу его где-то подальше, то ветер и дождь могут его погасить. Я думаю, что костер можно сделать в том месте рядом с входом в пещеру, над которым, как крыша, нависает маленький осколок горы.

— Это замечательная идея! — похвалил Рекс. — Но я думаю, что сегодня тебе не стоит зажигать Маленькое Солнце, такой теплый вечер. Зажги огонь завтра, перед уходом. А как думают другие?

— В нашей семье обычно зажигали печь по утрам, — вспомнил Нильс. — Тогда к ночи в доме было приятно тепло…

— Как поступали в наших прежних домах, сейчас к делу не относится, там каждый день огонь разжигал человек. Но не забывайте, что у нас каждый день здесь человека не бывает, — поучала Ава.

— Огонь, который нам зажжет Барбара, станет для нас огнем жизни! — сказал Рекс торжественным тоном. — Кто за то, чтобы мгновение зажигания Маленького Солнца наступило завтра, помашите хвостами!

Общее виляние хвостами было таким неистовым, что в пещере поднялся ветерок.

— А теперь — щенки к своим мамам! Каждый должен занять свое место! Наступает время сна! — приказал Рекс.

— И пусть ночные сторожа не забудут друг друга сменять, сейчас мы должны быть особенно начеку! Кто сейчас охраняет границу дома, кажется, Носик?

— Вели она вернулась со своей прогулки, мы видели ее в месте водопоя, обнюхивающей кусты, когда ходили с Барбарой к ручью, — сообщил Нильс.

— В последнее время Носик любит бегать в одиночку, — ворчал Рекс. — Она случайно не больна?

— Насколько я знаю, нет, — добавила Ава. — Нос у нее холодный и влажный, лапы двигаются энергично, да и за своей шерстью она следит лучше, чем когда-либо раньше.

— Носик безнадежно влюблена, — засмеялся Рик. — А вы что — еще не знаете? И было бы хорошо, если бы ей понравился какой-нибудь прекрасный юноша-пес, так нет, один раз она встретила большого растрепанного лесного пса, и он на нее не напал, а даже позволил по-рыцарски пожевать лапу зайца, которого сам загрыз! Так она бахвалилась, а я сомневаюсь, что Носик лгала и просто придумала лесного пса своей мечты.

— Это сомнительная история, — задумался Рекс. — В любом случае, неплохо бы проверить, есть ли Носик на своем посту. Кто пойдет?

— Я! — предложил Рик весело. — У меня сегодня день больших дел! Кроме того, было бы здорово немного подшутить над Носик, если она там, на границе дома, мечтает о своем бело-клыкастом поклоннике. Пошли, Сетти!

Друг Рика сеттер Сетти был готов пойти с ним.

— Как ты, Рекс, успеваешь и умеешь подумать обо всех! — удивилась Барбара.

— Этому научил меня мой хозяин: каждый должен заботиться не только о себе, но обо всех членах стаи. Только тогда, когда все будут заботиться друг о друге, совместная жизнь будет честной и красивой.

— А кто был твоим хозяином? — поинтересовалась Барбара. — Я не представляю, что тебя могли украсть, или отвергнуть, или продать чужим!

— Моим хозяином был ученый, он жил в дремучем лесу и изучал тайны природы. Он писал для людей книги о животных и охотился, но никогда не убивал больше того, что было необходимо. Он даже разрешил двум волкам жить в наших угодьях, потому что считал, что волк — санитар леса, который убивает только больных и слабых животных, чтобы в лесу не было мора — остаются в живых и рожают только здоровые и сильные звери. У нас дома был целый зоопарк, где мой человек лечил попавших под комбайны косуль, раненых зайцев, птиц и даже одну лису. У этой лисицы был ужасно сволочной характер: она врала так, что рот дымился, и воровала все, что под лапу попадалось. Но хозяин только смеялся над этим, и когда он однажды вместе с хозяйкой поехал в город, после долгих упрашиваний взял лису с собой. И ты знаешь, каким образом она поехала с ними: на шее у жены! Да, да, не смейся, с этим согласились обе — и жена, и лиса. Наверное, эта хитрюга хотела увидеть город, а жена жаловалась, что у всех городских дам есть красивые воротники, а ей муж не позволяет носить меховой воротник, будто сам не охотник. Тогда хозяин повесил лису на пальто жены, только приказал животному лежать тихо и соблюдать чистоту, взял с жены честное слово, что когда она пойдет в кофейный магазин, то не сдаст лису в гардероб. В тот раз я остался один сторожить дом и ждал с интересом, как у них там в городе все пройдет. Когда они вернулись, хозяин был в хорошем настроении, а вот хозяйка и лиса были ужасно злые. Вначале лиса вела себя прилично, позволила городским подружкам хозяйки даже погладить себя и похвалить: «Исключительно красивое боа! Почти как живое!», а потом зазналась и стала кричать проходившим мимо собакам обидные слова, на что они, конечно, срывались с поводка, бежали за моей хозяйкой и время от времени прыгали на нее, чтобы схватить лису, а лиса показывала псам язык и гавкала им всякие глупости… Из-за этой ли поездки или вообще, но довольно скоро хозяйке надоела эта лесная жизнь, и она уехала насовсем в город. Мы остались с хозяином вдвоем, и каждый вечер беседовали о всяких делах…

— Он знал язык собак? — спросила Барбара.

Рекс бросил на девочку долгий грустный взгляд:

— Да, он тоже знал… Он даже изучал разговорную речь собак в разных странах и пришел к выводу, что собаки во всех странах говорят на одном языке, но люди записывают их гавканье совершенно по-разному. Например, итальянцы говорят, что собака издает звук «бау-бау», латыши — «вау-вау», русские — «гав-гав», французы — «оуа-оуа», в Голландии лаянье записывают как «воеф-воеф», да, это «вуф-вуф», как произносят гавканье голландских собак, на самом деле диалект собак с маленьким ртом… Конечно, все собаки из разных стран могут между собой свободно общаться, просто слух людей не дает возможности записать их разговоры. Было бы очень странно, если бы сенбернар не понял таксу, а доги и лайки, разговаривая между собой, нуждались бы в переводчике! Хозяин также рассказывал о различных шутках, которые проделываю с собаками, кстати, только из-за заботы о них. Например, вроде бы есть книги, в которых описывают десятки способов стрижки пуделей, и что даже есть такая профессия — собачий парикмахер. В некоторых странах работают и гостиницы для собак, да это и не такая уж плохая мысль: если хозяева должны на некоторое время уехать, то собаку оставляют на попечение работников гостиницы, а вернувшись, хозяин торжественно забирает пса домой. В Америке, говорят, показывают даже телепередачи для собак! Ну, этому я поверить не могу: каждая приличная собака выносит дома этот ужасно пахнущий с мерцающим глазом кусок мебели только из-за хозяев: только потому, что, глядя на это квадратное мерцание, человек сидит на месте, вблизи от теплой печки и позволяет собаке положить голову на его ноги. Ох, будто это было только вчера: дом, запах хозяина, спокойное шуршание моего хвоста на полосатом куске напольной материи и поглаживание хозяина: «Ты хорошая собака, Рекс! Ты верный друг!».

— Где же твой хозяин сейчас? — спросила Барбара.

— Хозяин вдруг заболел, да так заболел, что даже не мог встать с постели и зажечь Маленькое Солнце в печи. Я бы хотел ему помочь, но не умел я делать дела человека… Потом он приказал мне пойти за помощью в деревню. Я знал, что оставлять его одного опасно, но опасно было в зимнее время лежать ему в холодной комнате. Я старался своим телом согреть его ноги, но хозяин только улыбался одним уголком рта и повторял: «Рекс, беги в деревню и приведи помощь!» Я бежал так быстро, как мог, друг хозяина, за дверью которого я царапался и скулил, взял напрокат моторные сани и поспешил на помощь моему человеку, но было уже поздно: хозяин уже не дышал…

Барбара вздохнула вместе с Рексом.

— Я много дней сторожил в том месте, где похоронили моего человека, я не чувствовал ни холода, ни голода, только сердце болело и велело мне по ночам жалобно выть. Но когда однажды вечером я увидел свою бывшую хозяйку в обществе двух мужчин с ружьями, которые двигались в сторону могилы и показывали на меня рукой, я понял, что должен оттуда бежать. После долгих скитаний я добрался сюда… Послушайте, друзья, что-то Сетти и Рик подозрительно долго не возвращаются?

В то же мгновение в пещеру ворвался запыхавшийся Сетти:

— Хе, хе, Носик нет на посту, хе, хе! Be вообще нет на границе дома, хех! Рик сам остался на посту, но со стороны ущелья тянет сильным запахом опасности!

— Лесные собаки! — догадался Рекс. — Все взрослые собаки — на границу дома!

Когда большие собаки выбежали из пещеры, щенки собрались вокруг Барбары и беспомощно запищали:

— Что теперь будет! Запах опасности так силен, что проникает и сюда! Не загрызут же лесные волки нашу маму!

— Что вы скулите, у самих уже давно глаза открыты, — пожурил Чапа. — Барбара, не бойся, я защищу тебя!

— Я не боюсь, дорогой! И вы, щенки, не бойтесь: Рекс такой сильный, смелый и умный, что сразу прогонит всех плохих лесных собак! Да и Нильс — большой и мощный, как медведь, — я сама видела, как он был сильнее одной лесной собаки!

— А наша мама самая крепкая, самая умная и самая красивая! — сообщила одна маленькая шавка.

— Конечно, Буянка-Пион — замечательная гончая! — похвалила Барбара. — Да и Ава для пуделя большая и сильная!

Снаружи раздавались рычание, взвизгивание и ругань.

— Пусть они только попробуют тронуть нашу маму: мама только сделает зубами щелк-щелк! И лесные собаки пропадут, поджав хвосты! — стал угрожать другой щепок гончей дрожащим голосом.

Шум становился все сильнее.

— А вот теперь они сражаются здесь! — крикнул возбужденно Чапа. — Подождите, я посмотрю, ой, их там один, два… много. Ого! Нильс подмял одну лесную собаку под себя! Теперь они кусаются… теперь Нильс снизу… Ой, ой, ой! Нет, Нильс встал на лапы, а лесная собака осталась лежать! А теперь другая лесная собака прыгнула сзади на Нильса… А Рекс сражается сразу с тремя врагами! Смотри, Морковкин и Кули схватили одного из противников Рекса за хвост, он повернулся, нет, нет, не попал! Или попал? Ох, Морковкин остался лежать на земле, даже не шевелится… Смотри, Буянка-Пион мужественно сражается с одной лесной собакой поменьше, нет ребята, это вовсе Носик! Боже милостивый, Носик сражается на стороне лесных собак! Буянка-Пион от испуга победила, отошла в сторону, не дает Носик схватить ее. Молодец, Буянка-Пион!

— Поспешим на помощь маме! — запищали щепки гончей.

— Обратно! — приказал Чапа. — Только вас там не хватало! Будете путаться под ногами и мешать бороться! Ой-ой, какая подлая Носик! Сколько месяцев спала в нашей пещере, ела с нами общую пищу и привела к нам лесных собак! Вот рядом с ней появился очень большой лесной пес, да у него действительно красно-кровавый рот и острые белые клыки. Носик не придумала его… Большой и мощный самец лесной собаки… Оба они нападают на Буянку-Пион — ой! Наша мама пришла на помощь Буянке-Пион… Мама, посмотри назад, там еще одна лесная собака! Мама!

Барбаре не хотелось больше сидеть и ждать, что сообщит о сражении Чапа.

— Что-то надо делать, что-то надо делать! — повторяла она с жаром и захромала по пещере. — Надо идти на помощь собакам!

— Ты посмотри на свои зубы и ногти! — увещевал Чапа.

— Ты подумай, насколько беззащитная и голая твоя шея — с тобой справится даже молодая лесная собака! А я… я должен сейчас идти, мама в большой опасности! — Он выскочил из пещеры, как пуля из ружья.

Глаза Барбары не различали в темноте ничего кроме сутолоки темной и кусающейся массы.

— Ведь я человек, я что — не могу помочь собакам! — отчаялась девочка. Вдруг она вспомнила о спичечном коробке.

— Может, лесные собаки боятся огня? — предположили Рекс и Нильс.

Дрожащими пальцами Барбара взяла из коробка спичку, нашла наугад две сухих ветки ели и подожгла их. Огонек был маленький и слабый, но Барбара не теряла надежды: она взяла еще одну ветку. Теперь огонь был похож на огонь. Захватив одной рукой сухие ветки, а другой рукой — еще и небольшой запас, Барбара выбежала на порог пещеры.

— Барбара идет на помощь маме, — закричали щепки уважительно.

Девочка осветила борющуюся стаю собак. Ей показалось, что что-то большое и русое лежало неподвижно под множеством барахтающихся лап.

— Нильс, держись! — крикнула Барбара и устремилась с самодельным факелом на поле боя. Страх за Нильса истребил в ней всякую боязнь перед лесными собаками.

— Убирайтесь, противные, подлые негодяи! — закричала она зло. — Жалкий сброд лесных собак, я попрошу собачников, чтобы они всех вас переловили и сделали из вас кротких собак! Чтобы вашего грязного запаха здесь не было! Что вы сделали с Нильсом? Я ненавижу вас, ненавижу, ненавижу, ненавижу! — кричала девочка разгневанно, сама не слыша своих слов.

Действительно ли лесные собаки испугались огня или их напугала своим криком неожиданно выбежавшая из пещеры маленькая девочка в светлом платьице, во всяком случае, некоторые из них стали отступать.

— Вот вам! Вот вам! — кричала Барбара, бросая в лесных собак горящие ветки. Вдруг она заметила, что в правой руке их всего полторы и схватила левой рукой запасные ветки. Среди них оказалась очень сухая смолистая сосновая ветка, которая запылала как факел. Барбара осмелела, вытащила из кармана полученные на день рождения металлические рубли и бросила их в сторону лесных собак, крича при этом:

— Оборотней убивают серебряными пулями! Пошли вон, пошли вон, вон, вон!

И случилось чудо! Лесные собаки действительно убежали! Рекс, Сирка и еще несколько собак не смогли остановиться и преследовали их, они бежали следом за лесными собаками до границы дома и шпыняли их:

— Чтобы и тени вашей здесь не было! Убирайте свои поганые кости, позор собачьего рода!

А Барбара сидела на земле возле Нильса, обнимала большую косматую голову собаки и плакала:

— Нильс, дорогой Нильс, прошу тебя — останься живым!

Она заметила лежащее недалеко от Нильса маленькое безжизненное тело Морковкина и заплакала еще громче.

— Так я могу утонуть в твоих слезах! Я ведь не какая-нибудь собака, я — спасатель, — вдруг услышала девочка тихий глухой бас сенбернара.

— Нильс, да ты живой! — воскликнула Барбара. — Ох, как я счастлива, что ты жив!

— Да, живой, — подтвердил сенбернар, медленно поднимая морду. — Я немного отдохну и стану опять бороться!

Теперь у Барбары смешались слезы и смех:

— Отдохни, конечно, подумать только, сколько ты помытарился со мной!

Нильс крикнул, словно очнулся от сна:

— Барбара, что ты здесь делаешь? Быстро беги в пещеру, лесные собаки подлее, чем мы думали!

— Лесные собаки убежали! — сообщила Барбара торжествующе. — Ты был прав: они боятся огня!

И только сейчас девочка заметила, что все еще держит в руках полусгоревшие, медленно дымящиеся хворостины.

— Маленькое Солнце прогнало лесных собак! — Нильс медленно поднялся на лапы и лизнул щеку Барбары:

— Спасибо, Барбара! Ты хорошая девочка! Любая собака в мире была бы счастлива, если бы у нее была такая хозяйка, как ты!

— Ну что ты, — отпарировала стыдливо Барбара. — Ты мне помог больше, чем я тебе.

— Смотри-ка, болезнь твоей ноги будто заразная — теперь хромаю я, — засмеялся сенбернар. — Но не беспокойся, раны собак заживают быстро, утром я отнесу тебя домой!

— Сбор! — послышался приказ Рекса. — Я прошу всех собраться у входа в пещеру!

Собаки медленно собирались на месте встречи, кто хромая, кто, скуля, кто, прыгая на трех лапах.

Только светлый безжизненный комочек Морковкина остался лежать на поле боя.

— Все на месте? — спросил Рекс. — Я думаю, что все, кроме Носик, потому что с сегодняшнего дня она будет занесена во всемирный собачий список позора. Каждый, кто захочет оставить где-нибудь какое-то сообщение, помните: в этом сообщении пусть будет и позорное сообщение; Носик заслужила вечное презрение всех собак мира, ей не повиляет хвостом ни одна собака. Никому не разрешается дружески ее обнюхивать, чихать в ее сторону, отвечать на ее свадебное приглашение и вместе с ней охотиться. Понятно?

— Понятно, — ответили все.

— Морковкин убит, — сообщила с грустью Барбара.

— Бедный маленький Морковкин, которого однажды украли с родного двора, какая тяжелая у него судьба!

— Морковкин достоин вечного уважения всех собак. Про его храбрость следует сложить песню, которую все матери щенков могли бы им петь, — сообщил Рекс. — Пусть геройство собачки с красновато-коричневым телом и большим пламенным сердцем будет примером для всех подрастающих собак!

— Когда будете петь о смелости Морковкина, не забудьте назвать и невиданную подлость лесных собак. Морковкин погиб на моих глазах, — сказал Нильс. — Будучи раненым, он понял, что силы неравны, и подставил лесной собаке для укуса свою шею. Каждый щенок знает, как ведет себя собака, как ведет себя даже волк, когда другой приклонит перед ним голову и признает себя побежденным. Ни собака, ни волк не тронут противника, который признал себя побежденным, это древний закон псовых! Но лесная собака, это длинношерстное страшилище, вцепилась зубами в артерию маленькой комнатной собачки Морковкин. Это — неописуемая подлость!

— Оду следует написать и Рику, который в одиночку пытался сдержать нападение лесных собак на границе лома и погиб в неравной борьбе первым, — продолжал Рекс. — И его друг Сетти — кроткая легавая потеряла жизнь, борясь до последней капли крови. Нет среди нас теперь трех храбрых собак, постараемся же воспитать из щенков достойную им смену!

Буянка-Пион, у самой ухо в крови, стоя со своей стаей щенков у входа в пещеру, под твердила:

— Щепки будут помнить всех, кто погиб героем!

— Наша особая благодарность — человеку, маленькой смелой Барбаре. Кто знает, как бы закончилась эта ночная битва, если бы Барбара мудро не вмешалась в борьбу. И о ней настоящие и будущие матери-собаки должны рассказывать своему потомству, чтобы среди летних собак не угасла вера в мудрость и доброту человека, — провозгласил Рекс.

— Спасибо, — поблагодарила Барбара и почувствовала, как чья-то маленькая лапа касается ее ноги. Это был Чапа, который грустно вилял хвостом.

— Чапа, дорогой! — Барбара взяла щенка на руки. — Ты случайно не ранен?

— Нет, но… мама пропала, — всхлипнул щенок. — Мама и Самми пропали.

— Кто последним видел Аву и Самми? — спросил Рекс.

Все видели, как Ава доблестно сражалась, и Самми, который дергал за хвост своего противника — лесную собаку с белым воротом, но никто не знал, где они могут быть сейчас.

— Может, они в пещере, — предположила Буянка-Пион.

— Может, пошли искать в пещере Чапу и Барбару?

Но в пещере не было ни Авы, ни ее сына.

— Подождем до утра, чтобы при свете искать Аву и Самми? — спросил Рекс.

— У нас же есть носы! — крикнула Буянка-Пион. — Куди! — позвала она маленькую гладкошерстную таксу.

— У тебя тоже хороший нюх, иди, помоги разыскать запах Авы!

Ни одна собака не смогла остаться равнодушной к такому призыву: все стали внимательно нюхать воздух, траву и, уткнувшись мордами в землю, стали по запаху искать следы Авы.

Аву и Самми нашли довольно далеко: не известно, привел ли их туда запал борьбы или мама-пудель до последнего момента учила своего сына привычкам порядочной собаки. Она и Барбаре рассказывала, что хорошая собака, зная о своей кончине, уходит от людей и своего дома как можно дальше.

Теперь Барбара плакала уже рядом с Авой. В глубине души девочка надеялась, что пудель, как Нильс недавно, проснется от ее искренних слез.

— Ава, дорогая Ава, скажи, что ты жива! — просила Барбара.

Чапа скулил:

— Мама, вставай!

Но Ава продолжала лежать.

— Барбара, будь хорошей девочкой и уходи в пещеру, — вдруг услышала девочка как медленно и очень тихо произнесла Ава. — Позволь мне до конца быть приличной собакой. И если ты действительно хочешь взять себе собаку, то возьми Чапу. Но ты — человек и должна сама решить, хочешь ли ты взять себе домой выросшего в лесу щенка или нет.

— Ава, мы принесем тебе лекарство, это всемогущее лекарство, которое вылечивает собак! — пообещала Барбара. — Только потерпи немного, у меня оно еще есть в пещере!

— Нет, оздоровитель собак мне больше не поможет. Пожалуйста, идите теперь все быстро в пещеру, — попросила Ава, и ее дыхание, которое было до сих пор чуть слышным, стало прерывистым, с частой отдышкой.

Барбара взяла на руки скулящего Чапу и медленно пошла в сторону пещеры. Нога больше не болела, зато болело сердце.

— Барбара, пора вставать!

Барбара протерла двумя кулаками глаза и улыбнулась:

— Знаешь мама, какой странный сон я видела: это был будто фильм! Лесные собаки перешли границу дома летних собак, и произошла невероятно большая битва!

— Но это так и было, — услышала девочка ответ мамы удивительно низким голосом.

Барбара посмотрела наверх. Добрая морда сенбернара с золотыми точками глаз и большим высунутым языком смотрела на нее.

— Я подумала, что я уже дома, — промолвила девочка разочарованно.

— Скоро и ты будешь дома! — улыбнулся Нильс. — Рекс попросил тебя приготовить Маленькое Солнце — и сразу пойдем. Хотя я еще немного хромаю, по мы обязательно дойдем до места.

Барбара вскочила:

— Да, а моя нога совершенно здорова, так что ты и не должен нести меня на спине! Ох, маленький Чапа, неужели ты целую ночь согревал мою ногу?

— Ведь мама приказала, — ответил Чапа серьезно.

— Бедная Ава… — Барбаре вспомнился пудель, собака-доктор. — Знаешь, Чапа, о чем мы говорили с твоей мамой… Короче: ты согласен вместе со мной жить у людей?

— Да, да, — затявкал Чапа, и сенбернар растроганно отвернул голову в сторону.

— Но сначала зажжем костер! — сказала Барбара. Она сложила сухие хворостины в небольшую ямку для огня и сверху положила несколько больших веток.

— Доброе утро, Барбара, — поприветствовал ее появившийся у входа в пещеру Рекс, большой, с прямой лоснящейся шерстью и бодрый, будто он никогда не сражался с лесными собаками.

— Доброе утро, Рекс! А теперь хорошенько запомни: каждый день кто-то из вас должен сторожить костер, огонь не обязательно должен быть большим, но он не должен погаснуть, несколько язычков пламени должны здесь тлеть и днем, и ночью.

— Запомним! — пообещал Рекс. — Не забудь взять в дорогу коробку с печеньем, если там, конечно, еще что-то осталось.

— Спасибо, Рекс! Но что это? Я четко помню, что я со злостью бросила эти денежки вслед лесным собакам, как они оказались здесь, на полу пещеры? — удивилась Барбара, найдя три металлических рубля.

— Буянка-Пион и Куди нашли их в траве, — пояснил Рекс.

— Рекс, оставьте эти рубли у себя, — сказала Барбара.

— За деньги у людей можно купить вещи. И если вам в другой раз понадобится что-то получить от людей, ну, например, в вашей стае опять появится девочка или… Тогда оставьте одну монету там, откуда вы были вынуждены что-то взять, хорошо? А спичечный коробок всегда держите сухим!

Собаки понимающе вздохнули.

— А вопросом парка для собак я займусь! Если раньше не сумею, то когда стану взрослой, я его построю, вот увидите!

Рекс грустно ухмыльнулся:

— Да ладно, главное, чтобы в мире были люди, которые нас понимали бы! Пора отправляться в путь, а то у меня будет такое грустное настроение, что я не захочу тебя отпускать…

— Прощайте! — затявкал Чапа своим друзьям. — Я буду помнить вас всю жизнь!

Теперь, когда нога была здорова, а на улице светлым-светло, дорога показалась Барбаре гораздо короче и легче, чем когда Нильс тащил ее на спине. Время от времени они останавливались, чтобы отдохнуть, тогда все трое сидели молча на траве, и грустно смотрели перед собой. Барбара думала о добросердечной Аве, о маленьком Морковкине и о Рике, которого только один раз погладили, да и тогда его носик сморщился от воспоминаний о людях, которые обманули его доверие…

Несмотря на сопротивление Барбары, Нильс приказал девочке время от времени забираться на его спину:

— Может, это последний раз, когда я могу покатать такого маленького человека, как ты, — попросил он.

— А что скажет мама, когда увидит меня на спине большой собаки, с маленьким щенком в руках? — подумала Барбара, подъезжая к знакомому лугу «собачья печаль».

Но мама не смогла никак отреагировать на это, потому что когда издалека показались дачи, Нильс сообщил:

— Так, наша веселая поездка закончилась. Я не хочу показываться людям. Прощай маленькая хорошая Барбара! Я не забуду тебя! Прощай Чапа! Будь верной собакой своему человеку! Тогда мы все будем гордиться тобой!

— Нильс, может, ты все-таки пойдешь с нами? Может, мне удастся уговорить папу-маму, чтобы они взяли и тебя к нам жить?

— Нет, Барбара, — ответил Нильс серьезно. — Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были неприятности. Кроме того, сейчас в нашем доме собак очень нужна сила большой собаки. Ведь неизвестно, что лесные собаки планируют. Некоторые из них по слухам очень сильно ранены, а вот предательница Носик вполне в порядке. Рекс еще до рассвета ходил на разведку… Ну да, если ситуация изменится, то, может, когда-нибудь я приду и найду свою маленькую хозяйку Марию. Если вдруг ты ее встретишь, то передай от меня большой привет.

— Может, мы тогда встретимся? — обрадовалась Барбара, обнимая Нильса.

— Кто знает? — улыбнулся мудрый сенбернар. — На прощание я отвечу на твой вопрос, который ты задала тогда, когда мы первый раз встретились: как это возможно, что ты поняла наш, собачий язык? Ответ звучит так: кто очень одинок, но, несмотря на свое одиночество, любит других, тот понимает других — как людей, так и зверей. Прощай!

Нильс быстро исчез за деревьями.

Но уже была видна знакомая Барбаре крыша дачи. Будто не было у нее за плечами длинного пути, девочка побежала к даче с маленьким Чапой на руках.

— Барбара! Неужели действительно Барбара! — услышала девочка, что ее зовут. Это была мама Татевик, которая шла по дороге к ней с черно-белым щенком на веревке.

— Здравствуйте! — крикнула Барбара бодро. Да, щепок Татевик был милым. Но и наполовину он не был таким хорошеньким, как Чапа!

Тетя Маринэ прижала Барбару крепко к себе, так крепко, что Чапа на руках Барбары взвизгнул, и щенок с розовым носиком испуганно стал лаять.

— Какое счастье, что ты жива! — обрадовалась мама Татевик и наконец освободила девочку из объятий. Барбара опустила Чапу на землю, и маленький комочек стал дружелюбно вилять хвостом и знакомиться с прыгающим щенком.

— И где же это ты бродила? — голос тети Маринэ стал сердитым.

— Ах, прогулялась немного в горах, — соврала Барбара. Ей показалось, что бессмысленно объяснять маме Татевик историю про дом собак. Вряд ли тетя Маринэ ей поверит, да и она очень сильно заскучала по папе, маме и Маргит.

— Ты гуляешь, а в это время вся твоя семья заболела от горя! — пожурила мама Татевик.

— Больны? Кто болен? — не поняла Барбара.

— Ты можешь и сама догадаться. Как беспокоились из-за тебя папа-мама. Сначала мы подумали, что ты спряталась где-то рядом, что ты обиделась из-за этого щенка. Но когда стемнело, твой папа побежал к пограничникам и попросил поискать тебя с ищейкой. Собака сразу взяла след, но сорвалась с поводка… и через час вернулась, ухо разорвано, лапа в крови… Тогда мы все подумали, что лесные собаки тебя загрызли. Местные охотники планируют организовать большую облаву на лесных собак, но твоя мама сказала, что ее сердце не выдержит, если в горах найдут полоску от твоего платья или туфельку… Ведь как раз сегодня вы должны улетать домой, билеты куплены уже давно, — рассказывала мама Татевик.

Барбара почувствовала, как под сердцем все сжалось и похолодело от страха: «Вдруг они уже уехали?»

— Пойдем, я отведу тебя к твоим папе-маме! — сказала тетя Маринэ строго. Будто бы Барбара стремилась куда-то в другую сторону! Тетя Маринэ, наверное, считала ее совсем ребенком — взяла ее за руку и повела вверх по дачной лестнице. Внешняя дверь была нараспашку, и мама Татевик постучала по косяку двери:

— Тук-тук, можно войти?

Никто не ответил.

Барбара проскользнула в комнату, Чапа следом за ней. В комнате был большой беспорядок: посреди пола зевали раскрытые чемоданы и сумки, которые не могут дождаться, когда вещи, лежащие на столах, стульях и диване попадут к ним. И посреди этого большого беспорядка за столом сидела, подперев руками щеки, мама Барбары, приличная мама, которая до сих пор, кажется, даже во сне не видела такого беспорядка. Глаза мамы смотрели странно пустым взглядом перед собой. Папа стоял у окна и курил.

— Здравствуйте! — ликующе крикнула Барбара.

— Посмотрите, кого я нашла! — с гордостью сказала мама Татевик.

И тут начался такой переполох, который Барбара никогда еще не чувствовала в своей жизни.

Мама плакала, папа смеялся — и оба наперегонки обнимали Барбару. Тетя Маринэ стояла в сторонке, плакала и смеялась одновременно, и оба щенка без остановки тявкали.

— Барбара! — откуда-то появилась Маргит и присоединилась к обнимающим. — Ты жива!

— Скоро, наверное, не буду, — смеялась Барбара. — Сейчас меня разорвут на части!

И папа, и мама, и Маргит наперебой повторяли:

— Ну, где же ты была? Почему ты убежала из дома? — но ответить Барбаре они не давали, только все порывались ее обнимать.

— Для разнообразия, обнимите и собачку! — воскликнула Барбара.

— Собаку! Опять собаку! — Маргит покачала головой.

— Где она у тебя?

Чапа сидел в углу комнаты и, догадавшись, что речь о нем, вежливо повилял хвостом.

— Ох, как много мне надо вам рассказать! О лесных собаках и летних собаках, об Аве и Нильсе, и о ночном сражении… Не бойтесь, я не помешалась и не больна… Да, у меня болела нога, а одна собака вылечила меня, и эта собака погибла, а ее щенка я принесла с собой… — выпалила Барбара на одном дыхании. Другие обменялись долгими взглядами и ничего не поняли.

— Чапа! — позвала Барбара, и щенок сиганул ей на колени.

Папа-мама растерянно смотрели на Барбару и щенка.

— Ну, точно, свихнулась на собаках! — Маргит махнула рукой и добавила, осмотрев Чапа: — Послушай, у этой дворняги есть капля крови пуделя!

— Его мама была пуделем. Разве я забыла об этом сказать? — удивилась Барбара. — Правда, Чапа будто создан быть нашей собакой?

Другие обменялись взглядами. Но до того как Барбара успела что-то добавить, папа сказал:

— Ну да ладно, если ты иначе не можешь.

У папы было такое усталое лицо, что Барбара захотела его обнять.

— Боже мой, ведь ребенок голоден! — вспомнила вдруг мама. — Пойдем, Барбара, я на кухне поищу тебе что-нибудь поесть.

— И Чапе тоже, — стала торговаться Барбара.

— А я тогда буду складывать чемоданы? — спросил папа.

— Конечно, конечно, — пропела из кухни мама, нарезая белый пшеничный хлеб. — Мы поедим и придем тебе на помощь!

— Кушайте, кушайте, я помогу паковать чемоданы, — послышался услужливый голос тети Маринэ.

Но едоков было только двое: Барбара и Чапа. Мама смотрела на жующую Барбару такими глазами, будто и она может насытиться, только глядя на эту картину. А Маргит рассказывала, как все искали Барбару и, в конце концов, поверили, что девочки больше нет среди живых, только мама в это не могла поверить. Хотя накануне вечером они договорились, что ожидание стало бессмысленным и надо ехать домой без Барбары, но мама и папа никак не могли собраться, чтобы упаковывать вещи. На дачу через несколько дней должны были приехать новые жильцы, да и билеты на самолет было непросто обменять, но, даже зная все это, они не могли собрать вещи для отъезда.

— Я чувствовала, что Барбара жива, — утверждала мама смеясь.

— Но почему ты все время плакала? — выясняла Маргит.

Мама махнула рукой:

— Да что уж теперь! Лучше помогите мне убрать на кухне!

Скоро дача выглядела так, какой она была, когда семья Барбары сюда приехала: чашки-тарелки стройными рядами стояли в витрине буфета, кровати как-то слишком примерно убраны… Дом уже был не свой, а какой-то другой, чужой…

Автобус, который ехал в аэропорт, уже ждал пассажиров перед главным зданием.

— Не знаю, можно ли все-таки Чапу взять с собой в автобус и самолет? — беспокоилась Барбара.

— Это небольшая проблема, — улыбнулся папа. — Постараемся ее разрешить.

— Вот теперь я вижу, что иногда некоторые люди бывают такими же разумными, как и собаки, — констатировала Барбара и заметила, как поднимающий в автобус чемоданы папа, ухмыльнулся.

Барбара села в автобусе на сиденье и взяла Чапа на руки:

— Давай помашем тете Маринэ!

Мама Татевик стояла со своим щенком на лестнице главного здания и грустно махала им вслед.

— Почему Татевик не гуляет со своим щенком? — удивилась Барбара, но сама догадалась, каков мог быть ответ.

Автобус тронулся. Из окна было видно, как Кубик, Шарик и другие собаки, которые слонялись вокруг столовой, гусиным строем потрусили по горной тропинке наверх.

— У летних собак будет прибавление, — поняла Барбара. — Хорошо хотя бы, что эти песики не идут к лесным собакам. Или кто их знает?!

— А теперь расскажи нам подробно, где ты была и что делала эти два страшных дня, — попросила мама. — Только, пожалуйста, не начинай рассказывать сказки.

— Я же сказала, что была у летних собак, а сказки я не рассказываю уже очень давно! — у дивилась Барбара непониманию мамы. — Хорошо, когда будем в самолете, я вам расскажу все подробно, тогда, когда будет совершенно ясно, что мы сможем Чапу взять с собой в Таллинн. А если это будет невозможно, то я должна буду, к сожалению, тоже остаться здесь.

— Ну что там сомневаться, — сказал папа, — по-моему, твой Чапа не первая дворняга, которая летает на самолете. Ведь собаки путешествовали даже на космической ракете!

— Если так просто не получится, то тайком все же удастся, — неожиданно поддержала младшую сестру Маргит.

— Вряд ли самолет совершит аварийную посадку, если летчики заметят, что на борту есть Чапа без билета, да его и не сбросят вниз с парашютом!

Маргит погладила растрепанную голову Чаны:

— Где ты, Барбара, нашла такого симпатичного волосатика?

Но у Барбары не было времени на долгую болтовню, она шептала сестре нетерпеливо:

— Маргит, будь человеком, оставь меня ненадолго в покое! Я хочу увидеть, видна ли на подъеме горы эта долина, где находится дом летних собак!

Шоссе поднималось серпантином в гору, у Барбары закружилась голова, и она никак не могла сообразить, с какой стороны дороги должен находиться дом собак.

— Чапа, скажи, на какой стороне находится дом летних собак — направо или налево? Эти елки там, справа, будто бы знакомые, но на левой стороне дороги виден точно такой же перелесок… Твой собачий нос наверняка скажет, где находится дом собак? — прошептала Барбара щенку.

Чапа повилял хвостом.

— Послушай, уж не потерял ли ты способность говорить! — девочка стала ругать щенка.

Чапа посмотрел на девочку понимающим взглядом, завилял хвостом и облизнул ее нос.

Барбара была в растерянности:

— Ты был таким разговорчивым песиком, а тут вдруг слова не можешь сказать!

— Гав! — прогавкал Чапа в ответ.

— Не хочешь ли ты этим сказать, что я забыла язык собак?

— Гав! Гав!

Барбара покачала головой. В течение нескольких дней она привыкла к тому, что понимает все, о чем собаки говорят между собой. Ей казалось совершенно естественным и то, что собаки отвечали на ее вопросы и сами разговаривали с девочкой… Она была уверена, что теперь и в Таллинне она сможет на улице и в парках разговаривать с собаками, и вот ее Друг, ее маленький Чапа не понял ее, а она не догадалась, что может на собачьем языке означать «гав».

Но тогда Барбаре вспомнилось, что сказал Нильс на прощание: тот, кто совсем одинок, по, несмотря на свое одиночество, любит других, тот поймет как людей, так и собак.

Да, Барбара чувствовала, что она любит очень многих: папу, маму, Маргит, Чапа, Нильса, Рекса… Ох, естественно всех тех, кто ждали ее в Таллинне: дедушка-бабушка, школьные друзья и… Но она не была больше одинокой, она не чувствовала себя одинокой, это уж точно!

— Смотри Чапа, не там ли дом для собак? За теми дальними кустами будто встает легкий дымок? Что это может быть как ни костер летних собак, который я зажгла сегодня утром?

— Гав! — ответил Чапа преданно и серьезно и облизал своим маленьким теплым языком нос Барбары.

Да и что он должен был ответить!

Дилижан — Руила

Diližan — Ruila

1981–1987

Karu — с эст. «медведь» (прим. перев.).