© Саломатов А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Конец июля – самое приятное время для отдыха: тепло, в лесу полно грибов и ягод, а впереди еще целый месяц каникул.

Лето в Москве было в самом разгаре. Алешина мама преспокойно отдыхала на даче в деревне Игнатьево и даже не подозревала, что сын вернулся домой раньше времени. И тем более ей не могло прийти в голову, что из космической экспедиции он вернется не один, а с друзьями-инопланетянами, Фуго и его тетушкой Дариндой, – которые выглядели как небольшие серые мешочки.

Алеша тоже не предполагал, что мама на выходные уехала в деревню. Подъезжая к дому, он думал, как она, наверное, удивится и обрадуется, когда узнает, какие это гости. Ведь мама никогда не покидала родной планеты и не видела настоящих мимикров, умеющих принимать любой вид: хоть пылесоса, хоть работающих часов с маятником и боем.

Задумавшись, мальчик сидел на заднем сиденье капитанского автомобиля и улыбался, представляя, как Фуго с Дариндой поразят маму своими необыкновенными способностями. Как они войдут в квартиру, и мимикры, на глазах у изумленной Светланы Борисовны, либо растекутся по полу, а затем возникнут посреди гостиной в виде еще двух Алеш, либо предстанут перед ней в облике каких-нибудь инопланетных чудовищ.

Впрочем, подумав, он решил не пугать маму, так как она боялась даже мышей и пауков.

Как и было обещано Алешиному папе, Эдуард Вачаганович довез троицу до дома, поднялся в квартиру и был чрезвычайно огорчен тем, что не может сдать своих подопечных с рук на руки. Алеша включил телефонный автоответчик, выяснил, что мама всего несколько часов назад уехала в деревню, и посмотрел на капитана.

– Вы повезете нас на дачу? – спросил он.

– Вообще-то, я тороплюсь на корабль, – ответил капитан, разглядывая коллекцию насекомых, которую папа мальчика собрал на разных планетах. Он ткнул пальцем в огромную сине-зеленую муху и поморщился. – Вот такая же гадость однажды меня укусила. Из-за этого я целую неделю провалялся в постели.

– Вы поезжайте, – предложил Алеша. – Мы сами себя маме сдадим.

– Давайте я хотя бы сообщу ей по телефону, что вы прибыли, – сказал Эдуард Вачаганович.

– Вообще-то, я хотел сделать ей сюрприз, – проговорил Алеша, просительно глядя в глаза капитану.

– Ну хорошо, сюрприз так сюрприз, – тут же согласился тот и, пожав Алеше руку, на прощанье добавил: – Ты хороший, смелый парень, но постарайся больше не попадать на мой корабль без родителей. Терпеть не могу, когда пассажиры сбегают к людоедам.

Больше месяца мальчик провел в экспедиции на Тимиуке и на Зеленой планете. В квартире за это время ничего не изменилось, но ему показалось, будто он отсутствовал тысячу лет.

– Это мой дом, – сказал он друзьям. – Теперь он и ваш.

– Нормально! – с восхищением проговорил Фуго, вкатываясь в гостиную. – Если бы у меня было такое жилище, я бы не покинул его ни за какие коврижки. Целых два дивана! – Он перешел в Алешину спальню и удивленно воскликнул: – И здесь диван! Боже мой! Это же можно целыми днями перелезать с одного дивана на другой, и никаких тебе хищников – одни мягкие подушки и теплые одеяла! Вот это жизнь! А на даче у вас тоже несколько диванов? – поинтересовался он.

– Да. А один самый старый и мягкий стоит рядом с русской печкой.

– Национальность печки меня совершенно не интересует, – сказал мимикр. – Главное, чтобы она хорошо грела.

– Еще как греет, – ответил Алеша. Он объявил гостям, что завтра утром они уезжают в деревню, но Фуго как будто потерял интерес к жизни на природе. Тот забрался на диван, распластался и со вздохом спросил:

– А может, никуда не поедем? От добра добра не ищут. Диванов много, насекомых нет – чем не отдых?

– Нет, – твердо ответил Алеша. – Во-первых, я соскучился по маме. А во-вторых, она обидится, если мы не сообщим, что вернулись.

– Жаль, – со вздохом проговорил Фуго. – Вот так всегда. Только облюбуешь себе подходящее местечко, как снова надо куда-то ехать, как будто диван в одном доме чем-то отличается от такого же в другом. Кстати, – сонным голосом проговорил мимикр. – Помнится, ты обещал угостить нас жареной картошкой.

– Вот завтра, в Игнатьево, мама нас и накормит самой вкусной жареной картошкой.

Вечер Алеша с Фуго и тетушкой провели у телевизора. Они обложились бутербродами с вареньем, конфетами и фруктами и до отвала наелись сладкого. По телевизору показывали какой-то боевик с известным каратистом Александром Рязанцевым, и Даринда, посмотрев фильм минут пять, встревоженно спросила:

– Что это?

– Это кинофильм, – ответил мальчик. – Что-то вроде театрального представления. Мы так развлекаемся.

– Вы развлекаетесь, глядя на то, как разумные существа избивают друг друга до полусмерти? – поразилась Даринда.

– Они же не по-настоящему, – смутившись, ответил Алеша. – Это артисты.

– Ну и ну, – подал голос Фуго. – Не хотел бы я быть таким артистом. От одного подобного удара от меня осталось бы мокрое место. Вот уж не знал, что земляне такие кровожадные.

Алеша переключил на другой канал, но там как раз шел фантастический боевик, в котором известный дзюдоист Сергей Несговоров брал штурмом инопланетную крепость. Он беспристанно палил по зеленым человечкам из шестиствольного лазерного пулемета и в пылу выкрикивал разные непристойности.

– О боже! – испуганно воскликнула Даринда, и Алеша начал лихорадочно нажимать на кнопки дистанционного переключателя. Наконец он наткнулся на концерт симфонической музыки, и Фуго остановил его.

– Стоп, – лениво проговорил он. – Оставь, пусть играют. Очень душевно у них получается. – Гость сунул в рот шоколадную конфету, устроился поудобнее на диване и вскоре засопел. Это означало, что мимикр уснул.

Проснулись все, когда солнце стояло уже высоко над домами. После завтрака Алеша собрал сумку с вещами и перед выходом обратился к друзьям:

– Понимаете, нам сейчас придется ехать в метро, затем в электричке и в автобусе. Вы не могли бы на время сделаться людьми? Мальчиками, девочками или старичками. А то у нас никто никогда не видел мимикров. Начнут приставать с расспросами: кто вы да откуда?

– Понятно, – ответил Фуго.

– Старичками даже лучше, – продолжил Алеша. – В метро вам уступят место, и никто не скажет: «Ребята, не мешайтесь под ногами».

– Договорились. Как мы должны выглядеть?

Мальчик быстро достал семейный альбом, нашел фотографию прабабушки и прадедушки и показал Фуго с Дариндой. Мимикры внимательно изучили изображение, и через минуту из квартиры вышли три человека примерно одинакового роста.

– Здорово! – разглядывая своих фальшивых предков, восхищался Алеша. – Прямо как живые!

До вокзала они добрались без происшествий, если не считать, что в метро гости от страха постоянно хватали Алешу за рукава, испуганно вскрикивали и шарахались от поездов. Этим они походили на родственников из глубокой провинции, которые никогда не бывали в крупных городах, а потому на них никто не обращал внимания.

В электричке они заняли крайнее купе. Рядом расположилась толстая, конопатая дачница в соломенной шляпке. Она перегородила проход двумя огромными сумками и трехколесным велосипедом. Устроившись, женщина так прижала Алешу к Фуго, что мимикр не выдержал и попросил:

– Мадам, нельзя ли немножко подвинуться? Стенка поезда может просто не выдержать, и я вывалюсь наружу.

– Нельзя, – обмахиваясь шляпкой, ответила толстуха. – Я и так сижу на самом краешке. А кому не нравится, тот может постоять в тамбуре. Там свободно.

После этих слов Фуго как-то скис, помрачнел, но когда поезд тронулся, он припал к стеклу и позабыл о тесноте.

Некоторое время инопланетные гости с любопытством разглядывали проплывающие за окном исполинские дома, нескончаемые вереницы автомобилей и кружащие над городом летательные аппараты, но жара в поезде и ритмичное покачивание сделали свое дело – вся троица задремала. Во сне-то и произошел неприятный казус, из-за которого впоследствии разгорелся сыр-бор. Расслабившись, Фуго с Дариндой снова приняли свой обычный вид, то есть стали похожи на бесформенные мешочки.

– Ой, что это?! – вдруг вскрикнула тетка, посмотрев в их сторону. – Здесь же сидели старушка со старичком, а теперь какие-то животные. И не пойми какие, – она внимательно оглядела мимикров и спросила: – А старички-то куда делись?

– Они вышли, – проснувшись, ответил Алеша.

– А я не видела, как они выходили, – сказала дачница. – Если только выпрыгнули в окно.

– Они вышли, когда вы задремали, – попытался выкрутиться мальчик.

– Да не дремала я, – сказала толстуха, подозрительно косясь на Фуго и Даринду.

– Вы когда свои сумки поправляли, они мимо и прошмыгнули, – настаивал он на своем.

– Мимо меня не прошмыгнешь, – ответила женщина, и это было сущей правдой – через две огромные сумки с велосипедом можно было только перелететь по воздуху. – Это же надо, были старички и не стало. Прямо мистика какая-то, – дотошная дачница вертела головой, желая вовлечь в разговор кого-нибудь из пассажиров, но утомленные жарой и дорогой все или дремали, или читали газеты. – А что это за зверьки? – поинтересовалась она и попыталась потрогать Фуго пальцем. Оскорбленный мимикр только фыркнул, а Алеша ответил:

– Это не зверьки, а мои друзья.

– Ну, конечно, друзья, – согласилась собеседница. – Животные – наши меньшие братья. У меня вот тоже есть друг – кокер-спаниель. А называются-то как твои друзья?

– Кенгуру, – ответил тот, чтобы отвязаться от назойливой попутчицы.

– Кенгуру?! – на весь вагон воскликнула толстуха и снова огляделась вокруг. – Представляете, кенгуру везет. И даже без намордников.

– Мадам, – не выдержал Фуго. – Что вы пристали со своими намордниками? Мы же не спрашиваем, что вы везете в своих сумках.

– Говорящие кенгуру! – опешила дачница. – Представляете, мальчик везет говорящих кенгуру!

Мальчик отвернулся к окну, Фуго с Дариндой уселись поглубже в кресла, а какой-то мужчина, оторвавшись от газеты, посмотрел на мимикров и сказал:

– Вы слушайте его больше. Какие же это кенгуру? Мальчик вам заливает, а вы уши развесили. Это же самые настоящие американские вомбаты[1]. Только непонятно, почему они говорят человеческим языком. Наверное, дрессированные.

К последнему купе тут же подскочили две девчонки и наперебой заговорили:

– Можно посмотреть на говорящего вомбата?

– Я вообще никогда не видела живого вомбата, а говорящего – тем более.

– Ну вот, – тихо сказал Алеша. – Сейчас начнется. Молчи хотя бы, а то сбежится весь вагон.

– Да нет, это не вомбаты, – сказал другой пассажир в белой панаме, сидевший за спиной у Алеши. Он внимательно через очки оглядел мимикров и добавил: – Это тюлени, только почему-то без ласт. Они хорошо поддаются дрессировке. Правда, о говорящих тюленях я никогда не слышал. Наверное, недавно вывели новый вид.

– Какие хорошенькие, – сказала одна из девчонок и обратилась к мимикру: – Тюлень, тюлень, скажи что-нибудь.

– Фиг тебе, – мрачно ответил тот.

– Ой! – воскликнула девчонка на весь вагон. – Он сказал: «Фиг тебе».

– Какие-то подозрительные тюлени, – снова вступила в разговор дачница. – Сначала старичками прикидывались, потом – кенгуру, теперь вот тюленями. Может, и мальчик не настоящий?

– Да настоящий я, настоящий! – не выдержал Алеша.

– А где тогда старичок со старушкой? – ехидно спросила толстуха.

– Да не было их здесь! – свирепея, ответил он.

– Бы-ли, – медовым голосом проговорила дачница. – Ты сам говорил, что они вышли.

– Отстаньте вы от них, – сказал пассажир в белой панаме. – Не съели же они этих старичков. Значит, вышли.

– Не-ет, – пропела дачница. – Не выходи-или. А эти, – она кивнула на соседей, – скорее всего, какие-нибудь шпионы. Надо бы в дорожную полицию сообщить. Пусть проверят. Мальчишка-то, видите, загорелый какой? Небось в Москве так не загоришь. Значит, маска это. А кто он под ней – неизвестно.

– Шпионы в электричках не ездят, – сказал мужчина с газетой. – Они все на машинах да вертолетах. А эти – не вомбаты, конечно, и не тюлени. Мутанты какие-то. Наверное, мальчик из цирка?

– Да, мы из цирка, – почти выкрикнул Алеша и поднялся с места. Он забрал сумку и скомандовал друзьям: – Выходим!

Остановки долго ждать не пришлось – они выскочили на платформу, где мимикры снова приняли вид старичка и старушки.

– Ой! – закричала толстая дачница, высунувшись в окно. – Смотрите-ка, люди добрые, я же говорила, что никакие они не кенгуру и не тюлени. Это же самые настоящие шпионы! – В этот момент двери закрылись, и электричка пошла дальше.

– Ничего, – выговорил Алеша. – Осталось всего три остановки. Только больше не засыпайте.

Дождавшись следующего поезда, они благополучно добрались до станции Тучково и сели в автобус, который должен был довезти их до деревни Игнатьево. Пассажиров было очень много, но Фуго и Даринде уступили места, и ребята доехали с комфортом.

На двух маленьких старичков сразу обратили внимание, и один здоровенный рыжий детина в рваной майке, с небритой физиономией миролюбиво проговорил:

– Вот лилипутов у нас здесь еще не было.

– Они не лилипуты, – сказал Алеша.

– Ну, карлики, – поправился тот, а какая-то женщина презрительно посмотрела на него и сделала замечание:

– Нехорошо карликам говорить, что они карлики. Неприлично.

– Я не знаю, что там прилично, а что – нет, – ответил невежа. – Меня вот все бугаем зовут, и ничего, я не обижаюсь.

– Бугаю может и наплевать на то, что он бугай, – строго сказала культурная женщина. – Он может за себя постоять.

– Вот я за себя и стою, – сказал детина и показал пассажирам огромный рыжий кулак.

– А карликам обидно, – закончила мысль женщина.

– Вам обидно? – обратился рыжий к Фуго.

– Послушайте, – разнервничался мимикр. – Поговорите с кем-нибудь другим. У меня что-то нет настроения обсуждать – карлик я, лилипут или неизвестное науке животное.

– Ну конечно, – охотно согласился собеседник. – Только ответьте, вам обидно или нет? Я хочу этой умной гражданке доказать, что здесь нет ничего такого.

– Не обидно, – махнул рукой Фуго, и детина страшно обрадовался.

– Вот видите, – сказал он женщине. – Карлик сам говорит, что ему не обидно.

В общем, разговор этот закончился только тогда, когда автобус подъехал к деревне и Алеша с друзьями вышли у памятника полуторке[2].

Всю дорогу до дома мимикр ворчал, как настоящий старый дед:

– Карлики ему не нравятся! У меня, может, тоже от его небритой физиономии разболелся живот. Лучше бы купил себе новую майку…

– Помолчи, – пыталась успокоить его Даринда, но чем больше она это делала, тем сильнее племянник распалялся.

– А то ведь не посмотрю, что он такой здоровый. Видали мы таких.

Успокоился тот лишь тогда, когда они подошли к реке.

Старый подвесной мост был достопримечательностью Игнатьева, и друзья, мимикры, ощутили, как доски в буквальном смысле уходят у них из-под ног. Подвешенная конструкция раскачивалась из стороны в сторону, вверх и вниз, и Фуго с Дариндой пришлось вцепиться в трос, чтобы не свалиться в реку. Алеша шел впереди и все время подбадривал их, но деревенские мальчишки на середине моста раскачали его, и мимикры от ужаса закрыли глаза, чтобы не видеть, как у них под ногами ходит ходуном темная речная вода.

Переправа заняла немало времени, и на другой берег они доползли совершенно обессиленные. Фуго свалился на траву под старую раскидистую липу и жалобно проговорил:

– Надеюсь, дом, в котором мы будем жить, не подвесной?

– Нет, – ответил Алеша и помахал рукой заядлому рыбаку Николаю Бабкину, который не выпускал из рук удочку с ранней весны и до поздней осени. Двадцатилетний комбайнер был очень хорошим человеком и отличным работником, но все свободное время он тратил на рыбную ловлю. Его домашним не всегда это нравилось, и жена частенько говорила: «Коля, выбирай: или я, или рыба». На что Николай обнимал ее и отвечал: «Рыбонька моя, конечно же, ты». Но на зорьке снова убегал на реку.

В деревне была всего одна улица, по обеим сторонам которой стояли двух– и трехэтажные рубленые дома с верандами. Эти бревенчатые хоромы утопали в роскошных садах, где цвели все виды растений: от крошечных голубых незабудок до царственных георгинов.

Яблони, как и положено, были усыпаны крупными яблоками, груши – грушами, а сливы – сливами. Во многих дворах стояли резные беседки, а самые изобретательные и домовитые хозяева снабдили такими резными домиками даже своих собак.

– Боже мой! – замерев от восторга, воскликнула Даринда. – Как же здесь хорошо!

– Вы еще не все видели, – сказал Алеша таким тоном, будто сам построил и вырастил все это великолепие.

Светлана Борисовна увидела сына из окна и выскочила на крыльцо.

Мальчик бросился ей навстречу, и после долгих объятий и поцелуев мама наконец обратила внимание на гостей.

– Ой, извините, – сказала она, с ужасом вглядываясь в знакомые лица. – Кто это? – Два маленьких старичка стояли у калитки с каменными лицами и молча ждали, когда Алеша сам все объяснит.

– А ты догадайся, – хитро улыбаясь, сказал тот.

– Они похожи на моих бабушку и дедушку, – дрожащим от волнения голосом ответила женщина. – Только почему-то очень маленькие.

– За столько лет, видимо, усохли, – прыснув, ответил мальчик, и тут с мамой сделалось плохо. Она закатила глаза и начала медленно оседать на цветник. Сын едва успел обхватить ее за талию и поддержать. Он так перепугался, что закричал мимикрам: – Все! Все! Все! Больше не надо!

Около получаса они приводили в сознание Светлану Борисовну валерианой и чаем. Уложив ее в доме на диване, Алеша объяснил, кто его друзья и что они здесь делают.

– Ты противный, бесчувственный мальчишка, – придя в себя, с горечью проговорила мама. – Нашел чем шутить.

– Я хотел преподнести сюрприз, – оправдывался он.

– Преподнес, спасибо. Не знаю, как у меня выдержало сердце. Ну ладно, гости – инопланетяне, совершенно не знают нашей жизни, им простительно. Может, у них на планете считается забавным прикидываться недавно умершими родственниками. Но ты-то…

– Не считается, – жалобно проговорила Даринда. – Алеша попросил.

– Вот видишь, ты и гостей поставил в неловкое положение.

– Я думал, тебе будет приятно увидеть бабушку и дедушку живыми, а не на фотографии, – вконец расстроился мальчик.

– Какой же ты еще глупый, – вздохнув, сказала Светлана Борисовна.

Она поднялась с дивана и подошла к Даринде:

– А теперь давайте знакомиться по-настоящему.

После знакомства Фуго долго бродил по дому и восхищался богатой коллекцией Алексея Александровича. Особенно его поразили огромные лосиные рога, двухметровый бивень нарвала[3] и гигантские челюсти с клыками, длиною в палец.

– Вот! – вскричал он. – Вот такие же челюсти гонялись за мной на родной планете. – Это наверняка ажор.

– Нет, – возразил Алеша. – Папа привез их с планеты Анибур. А называется этот зверь – протоманис вульгарис.

– Все равно, они похожи на челюсти ажора, – сказал мимикр. – Ну, скажите, – обратился он к Светлане Борисовне. – Можно ли считать родиной планету, где тебя ежесекундно пытается сожрать зверюга с такой зубастой мордой?

– Не знаю, – уклончиво ответила хозяйка дома. – Считать, наверное, можно и даже нужно…

– Но только на расстоянии, – закончил за нее Фуго.

В обед мама накормила гостей огненно-красным борщом с золотистыми блестками на поверхности. Попробовав экзотическое блюдо, Даринда долго расхваливала его, а потом поинтересовалась:

– А из чего варят этот замечательный суп?

– Туда идет все, что растет на огороде, – ответила мама и пообещала: – Я вас обязательно научу его готовить.

Остаток дня и вечер прошли в разговорах. Светлана Борисовна расспрашивала, как Алеше отдыхалось на Тимиуке, и пришлось выдумать целую историю о том, как приятно и весело он провел время в экспедиции. Иногда, когда мальчик особенно залихватски врал, Фуго качал головой и тихонько бормотал: «Ну и ну!» Зато мимикры рассказали столько страшного о своих похождениях в космосе, что мама едва не расплакалась от жалости. Она так настойчиво принялась обхаживать и угощать гостей, что к концу дня они не могли самостоятельно выбраться из-за стола. Особенно Светлану Борисовну поразил безыскусный, а потому еще более страшный рассказ Фуго. Едва ворочая языком от сытости и усталости, тот начал перечислять:

– На Аргуне нас с тетушкой чуть не сожрали летающие ящеры. На Клере нас почти проглотило какое-то огромное земноводное, но ему помешал зверь другого вида, который был еще крупнее и тоже хотел нами полакомиться.

– Бедненькие, – прошептала мама.

– На Тимиуке меня все время грозились бросить на съедение кошмарному трубирану, а на Зеленой планете пытались сожрать все, кто пробегал мимо, и я чудом спасся.

– Боже мой! – воскликнула хозяйка дома и в очередной раз положила в розетку Фуго варенья, намазала крендель маслом и налила чаю. Фуго испуганно посмотрел на угощение и сказал:

– А здесь, на Земле, я, кажется, умру от обжорства.

Затем Светлана Борисовна рассказала местные новости, как прошлой ночью у ветеринара обтрясли две яблони, а утром с моста свалился почтальон. Но вскоре, сжалившись над изнемогающими мимикрами, предложила всем пойти спать.

Перед тем как подняться в спальню, Алеша пообещал на следующий день сводить гостей в лес за грибами. Он долго рассказывал, что такое грибы, мимикры вежливо слушали и кивали, но было видно, что их сейчас интересует только одно – как бы поскорее развалиться на мягких диванах и уснуть.

Для сна Фуго с Дариндой облюбовали два дивана в гостиной, напротив которых располагался телевизор. Этот фантастический ящик с живыми картинками так им понравился, что мимикры отказались от отдельных спален на втором этаже, где его не было. Но посмотреть что-либо в этот вечер им не удалось – уже через полчаса все в доме крепко уснули.

На следующий день, в воскресенье, до самого вечера накрапывал отвратительный мелкий дождь. Тяжелые свинцовые тучи обложили небо от горизонта до горизонта, отчего казалось, что лето безвозвратно ушло.

Из-за плохой погоды поход за грибами решили отложить. Алеша с Фуго переиграли во все игры, какие только можно было позволить в доме и в садовой беседке, а Светлана Борисовна в свободное время учила Даринду вязать на спицах. День прошел тихо и незаметно: мимикры привыкали к земной жизни, гостеприимные хозяева объясняли, как устроен их быт, а вечером мама объявила, что утром уезжает в Москву.

– Мне надо на работу, к портному, в парикмахерскую и купить кучу разных вещей. В том числе и подарок к пятому августа – твоему дню рождения, – сказала она сыну. – Надеюсь, вы сумеете прожить без меня до пятницы?

– Сумеем, – уверил Алеша. – В экспедиции я убедился, что умею гораздо больше, чем просто учиться в школе.

Затем Светлана Борисовна увела его в его спальню и заговорщицки зашептала:

– Я хочу сделать тетушке Даринде какой-нибудь простенький подарок. Она такая хорошая, и у нее совершенно нет личных вещей. Как думаешь, что подарить?

– Может, бусы? Она ведь женщина, – предложил мальчик.

– Но у нее же совсем нет шеи.

– А ты подари большие. Пусть носит их как пояс, а не захочет, положит в коробочку.

– Нет, с ее фигурой и пояс ни к чему, – задумчиво проговорила мама. – А что она больше любит? Ты же знаешь ее лучше, чем я.

– Больше всего на свете она любит Фуго.

– Я не могу подарить ей ее же племянника, – ответила мама. – А из вещей?

– Покой и тишину, – поразмыслив, сказал он, и Светлана Борисовна поняла, что придется решать самой.

На следующее утро она села в автомобиль и уехала в Москву. Перед этим мама разбудила Алешу и напомнила, что ребята собирались пойти за грибами.

– На улице замечательная погода. Соседи уже ушли в лес. И если вы не поторопитесь, вам достанутся одни поганки.

– Сейчас, сейчас, – спросонья проговорил сын и перевернулся на другой бок.

После отъезда она оставила записку на столе: «Не забывайте умываться, завтракать, обедать, полдничать, ужинать и мыть за собой посуду. Буду в пятницу ближе к вечеру. Мама».

За грибами Алеша с Фуго и Дариндой все-таки пошли. Они поднялись в десять утра, не торопясь позавтракали, взяли две корзинки и отправились в лес. По дороге Алеше пришлось познакомить мимикров со своими ближайшими соседями. Сразу же за калиткой им встретилась дачница Ирина Константиновна. Поздоровавшись с мальчиком, она посмотрела на гостей и всплеснула руками.

– Это кто же к вам приехал?

– Это мои прабабушка и прадедушка, – ответил он и сразу начал прощаться.

– Ой, как приятно, – обрадовалась соседка и протянула Даринде руку. – Ирина Константиновна. А как вас величать?

Даринда открыла и закрыла рот, затем испуганно посмотрела на Алешу, и тот выпалил:

– Ефросинья Макаровна. А это… Это Никанор Адамович.

Фуго галантно поклонился и хотел было сказать что-нибудь вежливое, но друг бесцеремонно взял его под руку и увлек на дорогу.

– Старики, – тихо проговорила соседка, когда те отошли подальше. – Ничего не помнят. А маленькие какие…

На выходе из деревни грибники наткнулись еще на одну соседку. Они быстро нырнули в кусты, но сделали это зря. Та прибавила шагу и первой же знакомой, которую встретила, принялась рассказывать:

– Видела сейчас трех лилипутов: двое пожилых, одного не успела рассмотреть. Очень подозрительные. Заметили меня и спрятались в кустах. С чего бы это честным людям прятаться от меня в кустах? Надо бы сообщить в полицию. Может, под видом лилипутов здесь орудует какая-нибудь банда. А может, и еще чего похуже…

– А что похуже-то?

– Да если бы я знала, – с досадой ответила соседка. – Вон в газетах пишут, что опять к нам комета летит. Не к добру это – как она появляется, так на Земле всякая чертовщина начинается. А еще пишут, что в Англии родился жеребенок с тремя головами. В прошлом году в Австралии родился теленок на пяти ногах, так после этого наводнение было, люди погибли. А здесь целых две лишние головы. Не иначе как землетрясение будет.

Напугав знакомую, Алешина соседка побежала дальше рассказывать свои невероятные истории всем, кто останавливался ее послушать.

Всю дорогу мальчик объяснял мимикрам, какие грибы можно собирать, а какие нельзя. Фуго почти не слушал его. Волоча за собой тяжелую корзину, он обливался потом и жаловался:

– Мне жарко. Я уже не хочу никаких грибов, не желаю быть прадедушкой и тащить эту дурацкую корзинку.

– Потерпи. До леса осталось совсем немного, – уговаривал его друг. – Там ты снова сможешь стать мимикром.

– А кто тогда понесет корзину, если я стану самим собой? У меня же нет рук.

– Ну хорошо, я понесу.

– Может, возьмешь ее сейчас? – обрадовался Фуго.

Он поставил корзину на дорогу и моментально слился с пыльной обочиной. Алеша лишь заметил, как по чахлой придорожной траве в сторону леса прокатилась волна.

– Смотри, далеко не убегай, – крикнула племяннику Даринда и со вздохом добавила: – Мы не привыкли подолгу удерживать тело в вертикальном положении. Устаем быстро.

Никто и не заметил, как за изгородью крайнего дома появилась и исчезла хозяйка. Увидев, что один из старичков поставил корзинку и пропал, она тихонько вскрикнула, зажала рот рукой и медленно опустилась на грядку. Не отрывая взгляда от дороги, хозяйка дома три раза перекрестилась и на всякий случай прочитала «Отче наш».

Лес встретил грибников целым букетом запахов и разноголосым щебетанием птиц. Опушка сплошь заросла дикой малиной пополам с крапивой, и первым испытал на себе ее действие Фуго. Он влетел в самую гущу крапивы и сразу же заорал:

– Ой, помогите! Ой, не могу! Ой, кусается!

– Мальчик мой! – испугалась за племянника Даринда. – Я иду к тебе на помощь! – Тетушка хотела было нырнуть вслед за ним в крапиву, но ее опередил Алеша.

Фуго метался по малиннику до тех пор, пока мальчик не поймал его и не выволок на траву под деревья. Но и тут мимикр продолжал истошно кричать:

– Ты нарочно завел меня в эту ядовитую траву!

– Прости, – едва сдерживая улыбку, сказал Алеша. – Я совсем забыл, что ты не знаешь наших растений.

– Нет, не забыл, не забыл, не забыл! – упрямо твердил мимикр. – Я еще в городе все понял! Там вы развлекаетесь, глядя на то, как земляне лупят друг друга до посинения. А на природе заманиваете простодушных гостей в лес и бросаете на съедение мерзким растениям!

Не менее получаса Алеша успокаивал друга, объяснял, что он впервые на Земле идет в лес с инопланетянином, а потому позабыл предупредить о крапиве. Наконец Фуго примирительно пробурчал:

– Ладно, говори, какая еще кусачая гадость водится в ваших лесах?

После такого неудачного знакомства с лесом он стал осторожнее. На всякий случай обходил даже безобидный папоротник, шарахался от лягушек, которых в лесу было предостаточно, и вообще, держался поближе к проводнику. Но затем к нему вернулось хорошее расположение духа, и он позабыл о всяких страхах.

Вскоре мимикр наткнулся на целое семейство великолепных мухоморов. Алеша с Дариндой прибежали на его крик, и Фуго расстроился, узнав, что это один из самых ядовитых грибов.

– Хорошо, – сказал мимикр. – Сейчас я найду кучу съедобных. Кажется, это белые грибы?

– Да, – ответил Алеша. – Но белыми они только называются, а цвет у них коричневый.

– Хорошенькое дельце, – проговорил гость. – Гриб коричневый, а называется «белый».

Здесь грибники договорились уйти подальше в лес, потому что на краю местные жители уже все собрали. Даринда ни на шаг не отставала от мальчика, который сообщил, что умеет по солнцу определять направление. Фуго начал носиться по лесу как угорелый и каждый раз появлялся с разных сторон. Он охапками приволакивал какие-то жуткие поганки, до которых Алеша боялся даже дотронуться, отдирал от берез гигантские трутовики[4], затем все это выбрасывал и снова исчезал. Один раз чуть до смерти не напугал женщину. Ничего не подозревая, она возвращалась в деревню с полной корзиной грибов и увидела бугорок, на котором расположились с десяток огромных белых красавцев. Несказанно обрадовавшись, женщина поставила корзину, достала нож, чтобы срезать грибы, и этим очень напугала мимикра.

– Нет! Не надо! – вскрикнул бугорок. – Я пошутил!

Грибы моментально провалились под землю, а женщина побросала все на землю и, не разбирая дороги, бросилась бежать.

Чем дальше друзья углублялись в лес, тем больше им попадалось грибов. В конце концов, Алеша с Дариндой наполнили корзины, и тетушка вспомнила о племяннике.

– А где Фуго? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Алеша и громко позвал: – Фуго! Фу-уго!

Но сколько они ни кричали, мимикр не откликался.

– Заблудился, – дрожащим голосом проговорила Даринда.

– Да вы не беспокойтесь. В нашем лесу его никто не тронет, – с наигранной беспечностью сказал мальчик. Поставив корзины, он наказал гостье ждать его здесь, а сам наугад отправился искать незадачливого грибника.

Целый час он лазал по бурелому, забирался в овраги и в густой колючий ельник, но Фуго нигде не было. Алеша накричался до хрипоты и потратил почти столько же времени, чтобы найти Даринду.

– Надо идти домой, – сиплым голосом устало проговорил он. – Может, ему надоело собирать грибы, и он вернулся. Сидит себе сейчас в беседке и чай пьет.

– Он не такой, – стараясь не разрыдаться, пискнула Даринда. – Он никогда никого не заставит волноваться.

– Тем более надо идти домой, – сказал Алеша. – Так мы его не отыщем. Нужна собака.

– Собака?! – удивилась Даринда. – Это такое большое зубастое животное, которое охраняет дом?

– Да, – ответил мальчик, взяв в каждую руку по корзинке. – У нас на Земле с ними еще и охотятся. Она найдет вашего племянника по следу.

Продираясь через густой подлесок к дороге, Алеша вслух рассуждал:

– Главное – найти хорошую собаку. У Петровых – болонка, ленивая и жирная. Она не найдет даже собственную тарелку, если ее не подсунуть под нос. У Молодкиных – овчарка, но очень злая. А у Мухиных – злая и маленькая.

– А нам нужна большая и добрая? – едва поспевая за ним, осторожно спросила Даринда.

– Нам нужна такая, чтобы не кусалась, умела брать след, и чтобы хозяева были добрыми.

– А что, хозяева пойдут с нами искать Фуго? – поинтересовалась Даринда.

– Нет, они должны дать нам собаку.

Наконец лес закончился, и Алеша с тетушкой вышли на дорогу. На всякий случай Даринда снова приняла вид старушки и даже попыталась помочь мальчику нести грибы, но тот отказался.

– Хорошая собака – Пальма. Она у Петра Семеновича, местного ветеринара. Но он не даст. Мама вчера говорила, что ночью у него обтрясли две яблони. Значит, сегодня злой. Подумает, что мы специально хотим увести собаку, чтобы обобрать остальные яблони.

– А что делала собака, когда в сад залезли воры? – спросила Даринда.

– Наверное, бегала там.

– Тогда почему не разбудила хозяев?

– Пальма не ест яблоки, ей их не жалко, – пояснил Алеша. – Вот если бы на деревьях росли котлеты, она никого не подпустила бы и на пушечный выстрел. А вообще, Пальма добрая и меня хорошо знает. Именно такая нам и нужна.

– Но ведь ты говорил, что нам ее не дадут, – пытаясь разгадать ход его мыслей, сказала мимикр.

– Не дадут, – согласился он и замолчал.

Нести две полные корзины было нелегко. Мальчик стал все чаще останавливаться, чтобы дать отдохнуть рукам, но тетушка все время поторапливала его.

– Поскорее, – с мольбой в голосе говорила она. – Он же окончательно заблудится.

– Вот если бы мама была, – снова пускаясь в путь, сказал Алеша. – Ей бы Петр Семенович дал собаку без разговоров.

– А если я пока побуду его собакой? – неожиданно предложила Даринда. – А ты в это время найдешь Фуго.

– То есть как? – опешил Алеша.

– Так. Я приму вид собаки, побегаю по саду. А когда Фуго найдется, мы вернем ее хозяину. Он ничего и не заметит.

– Гениальная идея! – от восхищения мальчик даже уронил корзины.

Они забежали домой только для того, чтобы поставить корзины и взять веревку для Пальмы. Затем, прячась, словно злоумышленники, друзья дошли до калитки ветеринара и огляделись – на улице никого не было. Местные работали, дачники загорали на речке, и только жирные куры деловито бродили по дороге и склевывали что-то невидимое человеческому глазу.

– Вон, видите, Пальма сидит на цепи, – показал Алеша. – Придется вам полежать часок в будке.

– Согласна, – обреченно вздохнула Даринда. – Только я не знаю, что надо будет делать.

– А ничего. Лежите себе на здоровье и никого не бойтесь. Петр Семенович очень хороший человек, он лечит всех животных в округе. А если кто-то пойдет мимо, полайте. Вот так: гав-гав. Попробуйте. – Аф-ф, – мягко сказала тетушка, и Алеша, поморщившись, поправил:

– Гав-гав. Только, если можно, делайте это громче. А то вам не поверят.

Еще раз оглядевшись, они вошли во двор. Пальма тут же вылезла из будки и, виляя хвостом, подошла к соседу.

– Пальма, Пальмочка, – ласково проговорил он, снимая ошейник. – Давайте, превращайтесь скорее, – обратился он к Даринде, поглядывая на окна дома.

Он сделал для собаки поводок из веревки, а затем принялся укреплять ошейник на мимикру, которую теперь нельзя было отличить от настоящей собаки.

– Не режет? – спросил он и подергал за цепь.

– Нет, – ответила Даринда и посмотрела совершенно собачьим взглядом.

– Тогда лезьте в будку, а я побежал, – Алеша намотал веревку на руку и открыл калитку. – Мне надо еще дать Пальме понюхать какую-нибудь вещь Фуго, чтобы она знала, кого искать.

– Но у него же нет вещей, – растерянно проговорила тетушка. – Даже шляпа осталась в городе.

– Ерунда, что-нибудь придумаем.

Мальчик затащил Пальму в дом, подозвал к обеденному столу и дал понюхать тарелку с недоеденным завтраком друга. Собака с удовольствием доела кашу, тщательно вылизала тарелку и, виляя хвостом, в ожидании посмотрела на своего похитителя.

– Теперь ищи! – скомандовал Алеша и выскочил из комнаты. Собака последовала за ним, но лишь до кухонного стола, на котором стояла кастрюлька. Здесь она принялась скакать и лаять, недвусмысленно давая понять, что предмет ее поисков находится именно там.

– Черт! Тебе же нужен запах Фуго, а не каши!

Выход из положения нашла сама Пальма. Пока Алеша соображал, как поступить, она принялась обходить дом, а заодно обнюхивать все, что попадалось ей на пути. Наконец Пальма ткнулась носом в неубранную постель мимикр, и мальчик воскликнул:

– Правильно! Как я сразу не догадался? Молодец! А теперь ищи! – Они выскочили на улицу и со всех ног бросились к лесу.

Тем временем Даринда, оставшись одна, забилась поглубже в будку, так что снаружи остался один лишь собачий нос. Она печально поглядывала на дорогу и думала: «Вот она, значит, какая жизнь у этих симпатичных животных. Целыми днями сидеть в тесном деревянном ящике и зачем-то лаять на прохожих. А ночью еще охранять сад. Бедные собачки». От этих невеселых мыслей ее отвлек мальчишка, который подошел к забору, ударил по нему палкой и, кривляясь, сказал:

– Пальма дура.

– Аф-ф, – тихо ответила та и забилась еще глубже. Мальчишка удивился, еще раз треснул палкой по забору, затем перегнулся через него и начал говорить ей всякие гадости:

– Только высунься. Вот она, палочка-то. Дура безмозглая.

Конец этому безобразию положил ближайший сосед ветеринара – Игорь Михайлович Минеев. Он подошел к калитке, отобрал у обидчика палку и пообещал надрать уши, если тот будет дразнить собак.

Прогнав его, Игорь Михайлович вошел во двор, остановился у будки и ласково спросил:

– Ну что, Пальма, скучаешь?

– Ага, – вздохнув, ответила Даринда, но тут же, спохватившись, поправилась: – Аф-ф.

Минеев испуганно посмотрел на собаку и переспросил:

– Чего-чего ты сказала?

– Аф-ф, – повторила Даринда.

– То-то же.

Опасливо косясь на собаку, Игорь Михайлович прошел к дому и крикнул в раскрытую дверь:

– Петь, ты дома?

– Дома, заходи, – услышал он и поднялся на крыльцо.

– У тебя Пальма приболела, что ли?

– А чего ей болеть? – появившись из комнаты, ответил ветеринар.

– Да кто ее знает. Я ее спрашиваю: «Ну что, Пальма, скучаешь?» А она мне отвечает: «Ага». Может, чумка?

– Это в голове у тебя чумка, – ответил Петр Семенович. – Пальма отродясь не разговаривала.

– Возможно, – почесывая затылок, сказал Игорь Михайлович, и, не прощаясь, пошел к калитке.

– А ты чего заходил-то? – вдогонку крикнул ему ветеринар. Сосед остановился, посмотрел на собачью будку и ответил:

– Не помню. А Пальму все-таки проверь. Что-то здесь не так.

– Проверю, – пообещал хозяин.

Некоторое время Даринду никто не беспокоил, но затем хозяин принес ей поесть и поставил миску рядом с будкой. Удивившись, что собака даже не шелохнулась, ветеринар не на шутку встревожился.

– Ты что это, Пальма? Я тебя не узнаю, – он погладил мимикра по собачьей морде и сказал: – Пойдем-ка в дом, я тебя посмотрю.

В комнате Петр Семенович уселся на низенькую табуретку, поставил перед собой Даринду и, раскрыв ей пасть, заглянул туда. Испытывая страшные мучения от страха и стыда, тетушка Фуго страдальчески смотрела на ветеринара и думала: «А может, рассказать всю правду? Мы же не воры. Он хороший, добрый человек, любит животных, все поймет, и мне не надо будет так мучиться».

– Да ты вся дрожишь, – сказал ветеринар. – Может, действительно чумка?

Пока он измерял собаке пульс, Даринда собралась с духом и смущенно сказала:

– Понимаете, я не собака.

– А кто же? – не успев сообразить, в чем дело, спросил Петр Семенович. Даринда уже хотела было ответить, но ветеринар вдруг вскочил с табуретки и заорал: – А-а-а-а! Чур меня! Чур меня! – Затем он с криком выскочил из комнаты, захлопнул за собой дверь и бросился на улицу.

На крыльце столкнулся с женой и едва не сбил ее с ног.

– Ты что, с ума сошел? – возмущенно проговорила Екатерина Васильевна.

– Там… там… там Пальма, – бессвязно забормотал ветеринар.

– Что Пальма? – заметив, как у мужа дрожат губы, спросила она.

– Она… она говорила со мной.

Теперь пришла очередь пугаться хозяйке дома.

– Точно, с ума сошел, – в ужасе прошептала его жена. – Петя. Петруша, пойдем, я уложу тебя в постель, напою горячим чаем с малиной.

– Пойди… – продолжал бормотать Петр Семенович. – Пойди, спроси у Пальмы, чего она хочет.

– Ну что может хотеть собака? – ласково ответила Екатерина Васильевна. – Поесть да поспать. Сейчас я дам ей косточку, она и перестанет говорить.

– Думаешь, это поможет? – недоверчиво спросил ветеринар.

– Конечно, – женщина погладила мужа по спине и повела в дом.

– Значит, если тебе дать косточку, ты тоже перестанешь говорить? – задумчиво спросил ветеринар.

– И я перестану, – согласилась хозяйка дома. – И лошадь перестанет говорить. И птичка, и рыбка, и даже попугайчик. Все перестанут говорить. Пойдем, Петруша. Сейчас сам убедишься, что Пальма молчит, как мороженая треска.

Екатерина Васильевна открыла дверь, и они вошли в комнату, где не оказалось никакой Пальмы. Даринда к тому времени решила, что ее признание не приведет ни к чему хорошему, и слилась со стенкой.

А когда хозяева вошли, незаметно выскользнула через дверь и вернулась в собачью будку.

– Ну, где Пальма? – спросила женщина. Растерявшись, Петр Семенович заглянул за диван, проверил под столом, откинул шторы и, взявшись за голову, проговорил:

– Но я же сам привел ее в дом.

Екатерина Васильевна уложила мужа на диван, укрыла теплым пледом, а в ноги сунула грелку.

– Ты полежи, а я пойду, спрошу у Пальмы, чего она хотела, – сказала хозяйка и ушла к соседям звонить знакомому врачу.

Пробегая мимо будки, она заглянула внутрь и покачала головой:

– Ну, Пальма, и натворила же ты дел.

– Аф-ф, – ответила Даринда и как-то очень по-человечески пожала плечами. Женщину настолько поразил этот совсем не собачий жест, что она так и осталась стоять там, согнувшись пополам.

Алеша быстро нашел Фуго недалеко от дороги. Мимикр наткнулся на небольшую полянку земляники и пока обирал ее, так разомлел на солнышке, что уснул, поудобнее устроившись на траве.

Пальма издалека почувствовала запах инопланетянина, громко залаяла и разбудила его. Всполошившись, Фуго заметался по поляне, а когда увидел собаку, завопил:

– Уберите зверя! Уберите, а то я за себя не ручаюсь!

– Фуго! – услышав знакомый голос, радостно воскликнул мальчик и вместе с Пальмой выскочил на полянку. Собственно, радостной встреча оказалась только для Алеши, потому что, проспав все это время, Фуго ни о чем не знал и очень удивился, увидев друга без тетушки, но с собакой.

По пути в деревню Алеша обо всем рассказал. Он торопил мимикра, описывая, как должно быть страшно Даринде сидеть в собачьей будке. Но племянник и сам понимал, какому испытанию подвергает себя его пугливая тетушка. Приняв облик прадедушки, он понесся по дороге быстрее своего «правнука».

Хозяйка крайнего дома вышла в огород как раз в тот момент, когда маленький старичок и мальчик с собакой пронеслись мимо ее изгороди со спринтерской скоростью.

– Господи помилуй! – пробормотала она и снова начала оседать на грядку. – Что творится на белом свете! Не иначе как оборотень! Свят-свят-свят!

Ребята влетели во двор к ветеринару, как раз когда там никого не было. Собака тут же бросилась к миске с едой, а Даринда выскочила из будки, приняла вид старушки, но впопыхах не успела избавиться от злосчастного ошейника. В это время на крыльце появилась хозяйка дома с мокрым компрессом на голове. Она удивленно посмотрела на гостей и поздоровалась:

– Добрый день, Алеша.

– Здравствуйте, Екатерина Васильевна. Это мои прабабушка и прадедушка, – вежливо улыбаясь, представил он мимикров.

– Очень приятно, – слабым голосом ответила та. – Вы к нам?

– Да. Шли мимо и решили зайти поздороваться, – сказал мальчик.

Но тут женщина посмотрела на Пальму и удивленно спросила:

– А почему на собаке веревка?

– Не знаю, – пожав плечами, соврал Алеша.

Она перевела взгляд на мимикров и вдруг с ужасом прошептала: – А почему на твоей прабабушке ошейник с цепью?

– Аф-ф, – по привычке ответила Даринда, и Екатерина Васильевна, сильно побледнев, беззвучно ввалилась внутрь дома.

– Вляпались! – расстроился Алеша, освобождая тетушку от ошейника. – Теперь по деревне пойдут разговоры, что я сажаю свою прабабушку на цепь. А может, и еще чего похуже.

– А что «похуже»? – поинтересовалась тетушка.

– Если бы я знал, – вздохнув, ответил тот.

К вечеру по деревне распространился слух, что откуда-то появились подозрительные лилипуты, а хозяйка крайнего дома уверяла односельчан, что это никакие не лилипуты, а самые настоящие оборотни. Беспокойства добавил Фуго, хотя Алеша предупреждал, что жители Игнатьева не готовы к его фокусам.

После ужина он предложил прогуляться к реке. Мимикр пообещал, что догонит их, и выскочил из дома, когда Алеша с Дариндой уже скрылись из виду. Ему лень было снова принимать вид старичка, здороваться с людьми, которые к концу дня выходили на улицу посидеть у калитки, и он прикинулся обычным земляным холмиком. Едва Фуго выкатился за калитку, из соседнего дома вышел Игорь Михайлович – друг ветеринара. Он остановился в метре от инопланетного гостя, закурил сигарету и бросил сгоревшую спичку под ноги.

– А сорить совсем не обязательно, – решив поозорничать, сказал мимикр. Игорь Михайлович испуганно посмотрел вниз, никого не увидел и беспокойно огляделся.

– Кто здесь? – хрипло спросил он.

– Это я, земля, – ответил Фуго и слегка пошевелился, давая понять, где он находится.

– Земля, – сам себе завороженно проговорил сосед. – Ну, правильно, если собака говорит, то почему земля не может? – Он внимательно посмотрел на холмик и шепотом сказал: – Земля, земля, я Игорь Минеев. Как слышно?

– Слышу вас хорошо, – последовал ответ. – Теперь пойдите, поговорите с рекой.

– Земля, земля, вас понял, – ответил мужчина и словно сомнамбула[5] отправился на берег.

Тропинка, ведущая к реке, проходила между огородов. На одном из них работал Иван Бурбицкий – молодой сержант полиции, который совсем недавно поселился в деревне и пока не знал всех жителей в лицо. В детстве он мечтал стать космоплавателем, но когда вырос, решил, что кто-то должен поддерживать порядок и здесь, на Земле. И тогда Бурбицкий пошел работать в полицию города Тучкова. Он очень хорошо исполнял свои обязанности, и вскоре молодому стражу порядка досрочно присвоили звание сержант.

Два часа назад Иван сдал дежурство и решил заняться прополкой картофеля. Он стоял посреди своего небольшого поля, потирал уставшую поясницу и от нечего делать крутил головой. Парень надеялся увидеть хотя бы кого-нибудь из знакомых, чтобы завести разговор о подлых колорадских жуках, съевших половину ботвы, пока хозяин огорода занимался охраной общественного порядка. Здесь-то Фуго и совершил следующую ошибку. Решив немного порезвиться, он принял вид обыкновенной козы.

– Смотри-ка, чья-то коза без надзору ходит, – вслух сам себе сказал Иван.

– А я сама по себе, – поравнявшись с полицейским, неожиданно проговорило животное. – Фу ты, черт, вымя ходить мешает. Наверное, козлом все-таки лучше.

Затем коза вдруг растеклась по земле и исчезла. По траве, будто порыв ветра, пронеслась волна, на солнце набежала небольшая тучка, и сержант почувствовал, как у него между лопатками поползли мурашки, каждая из которых была не меньше колорадского жука.

– Что?! – холодея, спросил он, и рука непроизвольно потянулась к тому месту, где обычно на кителе располагался карман со свистком. Но сейчас там была лишь голая грудь.

В общем, Бурбицкому сделалось жутко. Ведь была уверенность, что говорящих коз на свете не бывает, а значит, объяснение одно: он увидел настоящего оборотня, о которых когда-то читал в страшных книжках.

– Люди! – вдруг закричал работник полиции и, не разбирая дороги, бросился прямо по грядкам вон с огорода. – Я видел оборотня! – истошно вопил он.

Пробегая мимо местного пенсионера Клубникина, Иван с вытаращенными глазами крикнул:

– Я видел настоящего оборотня! Понимаете? Оборотня!

– Сбрендил, – провожая его взглядом, проговорил Клубникин. – А еще в полиции работает.

Алеша с Дариндой стояли на берегу реки рядом с Николаем Бабкиным и его кошкой Ксюшей, которая всегда сопровождала хозяина на рыбалку. Она сидела как египетская богиня Бастет[6] и терпеливо дожидалась своего пескаря, а Николай красочно расписывал, какой огромный лещ от него ушел утром. Мальчик знал, что перед ним настоящий рыбак, а значит, врет. Но он вежливо кивнул и переспросил:

– Вот такой? – Он развел руки почти на метр и с восхищением выдохнул: – Ух ты!

– Ну, почти такой, – засовестился Николай.

Когда Игорь Михайлович подошел к реке, все повернулись к нему. Минеев встал на мосток, завис над водой и вдруг произнес:

– Река, река, я Игорь Минеев. Как слышишь? Прием.

– Совсем рехнулся, – тихо проговорил Николай и потащил удилище кверху. На крючке отчаянно трепыхалась плотвичка величиной с палец, и Ксюша тут же сорвалась с места и уселась у хозяина в ногах.

По прибрежной траве прошла небольшая волна, после чего за спиной у рыбака возник Фуго в облике прадедушки.

– Твоя работа? – тихо спросил его Алеша, указывая на Минеева.

– Если честно, да, – радостно признался мимикр.

Так и не дождавшись ответа от реки, Игорь Михайлович задумчиво побрел в деревню, а Николай, насаживая на крючок свежего червя, продолжил:

– А позавчера здоровый окунь взял – килограмма на полтора. Таскал меня, таскал. Таскал-таскал…

– Разве здесь такие большие окуни водятся? – с сомнением спросил Алеша.

– Скажешь тоже! – искренне возмутился рыбак. – Знаешь, какая тут рыба есть? Багром не вытянешь.

Отвлекшись, мальчик и не заметил, как друг снова исчез. Только когда рядом с поплавком Николая всплыла огромная рыба и помахала им плавником, он испуганно обернулся, покачал головой и показал кулак.

– Вон! – заорал рыбак. – Видишь?! – Николай резко выдернул из воды удочку и заметался по берегу, на ходу сбрасывая одежду. – Видишь?! А ты говоришь, не водится!

Рыбина продолжала плавать на поверхности в нескольких метрах от берега. Даринда испуганно смотрела на племянника и молчала, а Николай нашел в траве здоровенную дубину и на цыпочках вошел в воду.

– Фуго! – испугавшись, вскрикнула тетушка.

– Что случилось? – вдруг спросила рыбина, и дубина сразу выпала из рук Николая.

– Мама, – оцепенев, проговорил Бабкин. – Мамочка! – Он задом вышел из воды, чуть не наступил на Ксюшу и, развернувшись, со всех ног бросился в деревню, позабыв об одежде и удочке. – Говорящая рыба! – на бегу заорал он. – Я видел говорящую рыбу!

– Фуго, – зашипел Алеша. – Что ты делаешь?!

– Ему так хотелось увидеть большую рыбу, что я решил доставить ему удовольствие, – выбираясь на берег, ответил мимикр.

– А зачем заговорил? Говорящих рыб не бывает.

– Но он же видел, значит, бывает, – спокойно ответил мимикр. А в это время пенсионер Клубникин сидел за письменным столом внука и писал анонимное письмо в полицию:

«Довожу до Вашего сведения, что в Вашем отделении работает сержант Иван Бурбицкий, который в неслужебное время, вместо того чтобы собственным примером воспитывать некоторых несознательных граждан, видит оборотней и прочую мифологическую нечисть. В связи с этим прошу рассмотреть его поведение на общем собрании состава и поставить вопрос о пребывании сержанта Бурбицкого в рядах доблестной полиции.

Истинный гражданин своей страны».

Вообще-то, пенсионер был очень даже неплохим человеком, но от долгого одиночества душа его немного очерствела. Часто по вечерам он садился за письменный стол и сочинял автобиографический роман, в котором описывал свою жизнь. Когда ему надоедало, он писал письма. Правда, у Клубникина давно не было ни друзей, ни родственников, поэтому писать приходилось в разные правительственные и научные учреждения.

Заклеив конверт, он вышел из дома, опустил письмо в почтовый ящик и с удовлетворением потер руки. В этот момент мимо пронесся голый Николай Бабкин.

– Я разговаривал с рыбой! – вопил он. – Я видел говорящую рыбу!

– Так-так-та-ак, – сощурившись, зловеще проворчал пенсионер и ушел в дом писать еще одно анонимное письмо Бабкину на работу.

Немного погодя Игорь Михайлович Минеев вошел в дом ветеринара. Он застал друга лежащим на диване с компрессом на голове, а Екатерину Васильевну собирающей вещи. Она метала одежду из шкафа в чемодан и дрожащим голосом причитала:

– Это ненормально! Этого не может быть! Если ты такой умный, оставайся здесь и сам разбирайся с Пальмой… или кто она там такая!

– Уезжаете? – с порога уныло спросил гость.

– Катя собралась к сестре, отдохнуть, – убитым голосом ответил Петр Семенович.

– Я тоже уезжаю, – глядя в пол, сказал Игорь Михайлович. – Со мной сейчас говорила земля, а река почему-то не захотела.

Екатерина Васильевна на секунду замерла, округлившимися глазами посмотрела на Минеева и, схватив набитый чемодан, бросилась к выходу.

– Это к концу света! – выкрикнула она с крыльца. – Все посходили с ума!

Затем мужчины услышали шум заработавшего двигателя, и через несколько секунд Екатерина Васильевна на большой скорости выехала со двора.

– Значит, Пальма и с вами успела поговорить? – спросил Игорь Михайлович. При этих словах ветеринар вздрогнул, нервно рассмеялся и шепотом ответил:

– Да. Я начал щупать ей пульс, а она мне заявляет: «Слышь, хозяин, сходи-ка в магазин за косточкой».

– Паранормальное явление, – гость удрученно покачал головой. – Все, я поехал в Москву. У меня в газете «Необыкновенные новости» есть знакомый корреспондент. Завтра пришлю его сюда. Если можешь, приюти его.

– Приютю, – пообещал ветеринар и поправился: – Приючу. В общем, присылай.

– Пальму никуда не отпускай. Возможно, она всего лишь передатчик.

– Передатчик чего? – испугался Петр Семенович. Минеев внимательно осмотрел комнату, затем молча поднял взгляд к потолку, и собеседник понимающе протянул:

– А-а-а!

– Может, и еще чего похуже, – на выходе проговорил Игорь Михайлович.

– Чего похуже? – еще больше испугался ветеринар.

– Да если бы знать.

Из дома ветеринара он выскочил перед самым закатом, бегом бросился к остановке автобуса и выбрал путь по берегу реки, чтобы случайно не наткнуться на знакомых. По дороге ему встретились Алеша, чуть позади которого шли маленькие старичок и старушка. Старичок был почему-то мокрым, хотя ужасно старомодный костюм на нем совершенно не обвис, а выглядел сухим и свежим.

– Здравствуйте, Игорь Михайлович, – поздоровался мальчик.

– Привет, привет, – разглядывая подозрительного старичка, ответил Минеев. – Это твои лилипуты?

– Это мои прабабушка и прадедушка, – обиженно ответил тот.

– Прошу прощения, – извинился он и, затравленно глядя по сторонам, предупредил: – Сегодня ночью никому двери не открывайте.

– Почему? – спросил Алеша и сделал большие глаза.

– Так надо, – шепотом ответил Игорь Михайлович и, не попрощавшись, побежал к подвесному мосту.

– Вот что ты наделал, – с укором сказал Алеша мимикру.

– Так, может, лучше всем рассказать, кто мы с тетушкой и откуда?

– Конечно, надо рассказать, – поддержала племянника Даринда. – Нельзя же так издеваться над людьми.

– Расскажем, – пообещал Алеша. – Но не сегодня.

После ужина она села перед телевизором слушать оперу Россини «Севильский цирюльник», а Фуго попросил друга научить его играть в шахматы.

Мимикр никак не мог привыкнуть к тому, что одна фигура ходит прямо, другая – наискосок, а третья и вовсе буквой «г». Он все время путал их названия, а потом предложил упростить правила.

– Давай все будут ходить одинаково, – сказал он.

– Ну да, – ответил Алеша. – Потом, чтобы не путаться, ты предложишь все фигуры называть фиговинами или тебе не понравится, что клетки на доске разного цвета, и нам придется ее покрасить…

В этот момент в дверь постучали, и в дом вошли ближайшие соседи: Ирина Константиновна и Владислав Валентинович. Оба были известными писателями, сочиняли детективы и фантастические романы о борьбе угнетенных народов на других планетах, но сами никогда не бывали в космосе и описываемых событий не видели.

Гости проследовали в гостиную, и Фуго с Дариндой едва успели принять вид старичков.

– Добрый вечер. А где мама? – ласково спросила Ирина Константиновна.

– Уехала в Москву, на работу. Будет только в пятницу, – ответил Алеша, а мимикры вежливо улыбнулись. – Вы проходите, садитесь.

Поблагодарив, соседи устроились на одном из диванов.

– Чаю хотите? – спросил мальчик.

– Нет, спасибо, – отказался Владислав Валентинович. – Мы только что из-за стола. А это, значит, твои прабабушка и прадедушка? – писатель с обаятельной улыбкой поклонился Фуго и Даринде. – Очень похожи на маму. Вернее, она на них. То есть на вас.

– Это папины, – сказал Алеша.

– Ну, значит, на папу. Вернее, он на них. То есть на вас, – поправился Владислав Валентинович и обратился к мимикрам: – Откуда будете?

Они посмотрели на Алешу, и «правнучек» ответил:

– Из Саратовской области. Там деревенька есть такая, называется Большие Баклуши. Вот там и живут.

– Хорошее название, – похвалил сосед.

– И что у вас там, свое хозяйство? – поинтересовалась Ирина Константиновна. «Родственники» снова повернулись к «правнуку», и он ответил:

– Да: двухэтажный дом, две лошади, четыре коровы, шесть поросят, восемь овечек, десять кур, двенадцать уток, четырнадцать гусей, кошка, собака и две канарейки.

– Ого! – как бы не веря, воскликнул Владислав Валентинович, смерив взглядом двух тщедушных старичков. – Прямо целый зоопарк.

– И не тяжело на старости лет держать столько животных? – вновь спросила его жена.

– А, ерунда, – вдруг ответил Фуго. – Утром выгоняем весь зверинец в лес, и они там пасутся. А вечером я дую в дудку, и все возвращаются. Ручные совсем.

– Оригинально, – восхищенно проговорил писатель, а Ирина Константиновна посмотрела на Даринду и смущенно спросила:

– Извините, забыла, как вас зовут?

Мимикр засуетилась, испуганно взглянула на Алешу, но тот и сам давно позабыл придуманное им имя. Замешкавшись, он сделал вид, что поправляет фигуры на шахматной доске, но понял, что дальше тянуть нельзя, и выпалил:

– Агафья Тихоновна.

– Да? – удивилась женщина, которая тоже не помнила утреннего имени Даринды, но все же с кислым лицом продолжила: – Агафья Тихоновна, милая, сколько же вам лет?

Инопланетная гостья опустила глаза, а мальчик произнес:

– Девяносто шесть.

– Она у вас что, немая? – сочувственно спросила соседка, так и не дождавшись от «прабабушки» ни одного слова.

– Нет, – вдруг сказала Даринда. – Просто долго думаю.

– Точно, – обрадовался Алеша. – Бывает, прадедушка спросит у нее о чем-нибудь утром, а прабабушка только вечером отвечает.

– А-а-а, – закивала Ирина Константиновна. – Понятно. А прадедушку-то как зовут? Вы извините, конечно, тоже запамятовала.

– Пантелеймон Захарович, – не моргнув глазом проговорил «внучек».

– Пантелеймон Захарович? – удивилась соседка и посмотрела на мужа.

– Хорошее русское имя, – пожав плечами, ответил на взгляд жены Владислав Валентинович.

– Хорошее, – растерянно поддержала его писательница, мучительно пытаясь вспомнить, как звали прадедушку утром.

– Да, Пантелеймон Захарович, – вальяжно развалившись на диване, подтвердил Фуго. – Девяносто семь лет, люблю животных. Но только домашних, – уточнил он. – Жареную картошку и шахматы.

– И что же, все девяносто семь лет вы прожили в деревне? В этой, как его, в Больших Баклушах? – спросил гость.

– Да, – ответил тот. – Люблю, знаете ли, свою деревеньку. Выйдешь поутру на улицу, а там коровы, овцы, свиньи, собаки – видимо-невидимо. Так по деревне и шастают. А кругом пейзажи – хоть на улице ночуй. Благодать.

– Хорошо описываете, прямо по-писательски, – одобрил собеседник. – Мы, городские, не знаем этих прелестей. Дачники, одно слово. А тянет на землю.

– Вот меня тоже так на землю тянет, – вдруг вступила в разговор Даринда, забыв о том, что у нее в деревне Большие Баклуши двухэтажный дом. – Так хочется иметь хотя бы маленький клочок земли. И домик на ней – тоже ма-аленький такой, аккуратненький.

– А у вас же в Саратовской области есть и земля и дом, – опешил Владислав Валентинович и посмотрел на супругу.

– Есть, – спохватилась Даринда. – Но хочется еще.

– Понятно, хочется здесь, поближе к своим, – сочувственно сказал сосед и добавил: – Кстати, в соседней деревне пустует один домик. Если сходить в сельсовет и попросить, может быть, дадут. Ну, мы пойдем, а то поздно уже, – гость поднялся, и Ирина Константиновна тут же последовала его примеру.

– Очень приятно было с вами познакомиться, – сказала она. – Заходите к нам пить чай вместе с вашей внучкой, Светланой Борисовной.

– Обязательно, – пообещал «прадедушка» и тоже встал. – И вы заходите: в следующий раз расскажу, как мы с тетушкой Дариндой одомашнивали трубиранов. Это животное такое.

– Так у вас еще и тетушка жива? – удивилась Ирина Константиновна.

– Жива, – понимая, что проговорился, ответил мимикр. – Она там, в деревне осталась, за нашим стадом присматривает. Сто двадцать пять лет, самая старая жительница деревни. Глухая как пень, совершенно слепая и ничего не говорит. Но хозяйство содержит в порядке.

– И как же она справляется? Слепоглухонемая… – изумилась гостья.

– На ощупь.

Алеша уже давно делал знаки глазами и даже пытался перебить друга, но Фуго не обращал на его попытки никакого внимания.

– По стенке выйдет во двор, как свистнет, коровы со свиньями кидаются врассыпную, только пятки сверкают.

– У коров и свиней копыта, а не пятки, дорогой прадедушка, – сквозь зубы поправил его мальчик.

– Я и говорю, копыта, как фонари какие, так и сверкают.

От соседей по даче Владислав Валентинович и Ирина Константиновна вышли слегка не в себе. Старички произвели на них глубокое впечатление. Особенно поразил неправдоподобный рассказ Пантелеймона Захаровича о слепоглухонемой тетке.

– Может, они сумасшедшие? – предположила супруга.

– Не знаю, – мрачно ответил муж. – Но все это мне почему-то не нравится.

А вечером, перед самым сном, позвонила мама. Алеша не стал расстраивать ее и рассказывать, что произошло. Он сообщил, что они очень хорошо поужинали, и Фуго, который сидел рядом, громко подтвердил:

– Жиреем, Светлана Борисовна. Растем и жиреем как на дрожжах.

Ранним солнечным утром следующего дня из автобуса вышел молодой человек в черных очках и с небольшой сумкой через плечо. Он полюбовался противоположным берегом реки, благополучно миновал игнатьевский подвесной мост, прошел по улице и остановился у дома ветеринара. Пальма несколько раз лениво тявкнула и, решив, что незнакомец достаточно предупрежден, снова залезла в будку.

– Петр Семенович! – крикнул молодой человек, из-за собаки не решаясь войти во двор.

– Его нет, он уехал по вызову в соседнюю деревню, – сказала проходившая мимо женщина с пустым подойником.

– Может, тогда вы расскажете, что здесь вчера произошло? – спросил он.

– А что вчера произошло? – насторожилась она.

– Да вот слышал, будто у ветеринара собака заговорила. Наверное, эта? – он указал на Пальму.

– Про собаку ничего не знаю. А про лилипутов и огромную говорящую рыбу – было. Лилипуты какие-то объявились в деревне. Прячутся по кустам, картошку и яблоки по ночам воруют. Хотели один дом поджечь, но хозяйка помешала – успела залить огонь водой. А еще вчера наш рыбак Николай Бабкин прибежал в чем мать родила. Бледный, трясется весь. В дом заскакивает, кричит: «Со мной говорила рыба!» – женщина оценивающе осмотрела молодого человека и осторожно поинтересовалась: – А вы что, из полиции?

– Нет, я корреспондент газеты «Необыкновенные новости», – представился Сергей Никифоров.

– Значит, вам к Бабкину нужно, – со знанием дела произнесла собеседница. – Пятый дом отсюда.

– Большое спасибо, – поблагодарил корреспондент и пошел было к дому рыбака, но она добавила:

– Только его сейчас нет. Он с первым автобусом уехал в Москву, покупать самую толстую леску для говорящей рыбины.

– А кто-нибудь еще видел лилипутов и эту необыкновенную рыбу? – несколько расстроившись, спросил Сергей.

– Не знаю. Походите по домам, может, кто чего расскажет.

Молодой человек целый час бродил по деревне в поисках очевидцев. Наконец, на одном из огородов он увидел крепкого старичка с лопатой и поспешил к нему.

– Можно с вами поговорить? – из-за забора спросил Сергей.

– Говори, – разрешил хозяин дома. – Почему же нельзя?

Корреспондент вошел во двор, для солидности достал из сумки маленький магнитофончик и, не включая его, приступил к расспросам.

К тому времени, как дачники проснулись, а местные начали возвращаться с работы на обед, Сергей Никифоров побывал в двух домах, поговорил с их обитателями, но толком ничего не узнал. В третьем городского гостя усадили за стол, поставили перед ним стакан чая, плюшки с маком, варенье и только после этого спросили:

– Так о чем писать собираешься?

– Говорят, у вас в деревне происходят паранормальные явления, – отхлебывая чай, сказал Сергей.

– Брешут, нормальных у нас не пара произошло, – пожевывая ус, ответил хозяин дома. – Нормальные явления у нас происходят каждый день. А вот пару ненормальных действительно граждане зафиксировали.

– Расскажите, пожалуйста, где и как это было, – попросил корреспондент. Он снова вытащил магнитофончик, установил его на столе и приготовился слушать.

– Значит, та-ак, – тоном сказителя начал старик. – Есть у меня старуха. Ничего себе такая, не хуже и не лучше других. Немного вредная, правда, но мы с ней живем уже сорок лет, и я, честно говоря, давно привык. Так вот, вчера мы как всегда проснулись в четыре утра. Ну, старуха, как положено, приготовила завтрак, – хозяин подпер голову кулаком и, мечтательно глядя в окошко, очень подробно принялся рассказывать о том, что произошло вчерашним утром.

Сергей внимательно слушал минут двадцать, а затем извинился и перебил словоохотливого старика:

– А вы не могли бы рассказать о паранормальных явлениях? – повторил он просьбу. – А то вы все о старухе да о старухе.

– О паре ненормальных, – поправил его хозяин. – Пожалуйста. Так вот, заменил я на крыше несколько черепиц. Немецкие положил – очень хорошая черепица, качественная. Раз двадцать на крышу лазил. Плечи и спина заболели. Сам понимаешь, возраст. Так вот, черепицу заменил и решил в баньке проводку посмотреть…

Корреспондент слушал еще минут пятнадцать, а потом вдруг разнервничался и вновь перебил рассказчика, но уже не так вежливо:

– Послушайте, я уже в третий дом захожу, и везде мне рассказывают либо о старухах, либо о стариках. Понимаете, газета, в которой я работаю, называется не «Российские старики», а «Необыкновенные новости».

– Понятно, – ответил хозяин. – Ты, главное, имей терпение дослушать. Вся суть как раз сейчас и начнется, – старик не торопясь закурил папиросу, пустил толстую струю дыма в потолок и продолжил: – Так вот, отправил я старуху пропалывать огород, а сам на лавочке сижу перед домом, как сейчас – покуриваю. Гляжу, бежит собака не собака, волк не волк, не понятно. И вдруг она р-раз и провалилась сквозь землю.

– В яму упала?

– Нет, провалилась, – уверенно повторил хозяин.

– В трубу? – допытывался Сергей.

– Нет, сквозь землю, – настаивал на своем рассказчик.

– А воронка осталась?

– Нет, – подумав, ответил старик. – Воронки не было. Это же не бомба была, а собака. Или волк.

– А вы перед этим не… – молодой человек щелкнул себя пальцем по горлу и пояснил: – Не выпивали?

– Нет, – обиделся собеседник. – Я вообще не пью. Только по праздникам и по выходным. Да после баньки бывает или от болезни какой.

– А болеете часто? – поинтересовался Сергей.

– Ой, часто, – пожаловался хозяин. – То там прихватит, то здесь. Иной раз не знаешь, за какой бок хвататься.

– Понятно. А может, что-нибудь слышали о загадочных лилипутах или о говорящей рыбе?

– О лилипутах? Нет, не слышал. И рыб говорящих не видел. Зато у нас на той стороне реки мужик один живет, здоровый как бык. За один присест выпивает ведро молока.

– Спасибо за угощение, – вдруг сказал корреспондент и встал из-за стола. – Я, пожалуй, пойду. Мне еще материал собирать.

– А то оставайся, – предложил хозяин. – Я тебе расскажу, как в детстве видел настоящего черта.

– Нет-нет, спасибо, – заторопился гость. Попрощавшись, он вышел из дома, прошел по деревне и, не зная, что делать дальше, сел на лавочку, как раз напротив веранды, на которой хлопотала Даринда.

Этим утром она встала раньше всех, и пока Алеша с Фуго спали, решила приготовить на обед настоящий борщ, который ей так понравился. Напевая, она взяла корзинку и вышла из дома, а на крыльце вспомнила слова Светланы Борисовны: «В борщ идет все, что растет на огороде».

Вернувшись в дом, Даринда сполоснула овощи и листву водой, а затем принялась за дело. Она мелко нашинковала молодой подсолнух, который Светлана Борисовна выращивала для красоты. Потом порезала кабачок, огурец, салат, картофельную и свекольную ботву. Самым красивым ей показался горький перец, и его она положила побольше. Затем мимикр уложила все в большую кастрюлю и сверху засыпала лепестками огненно-красного георгина, который, как ей казалось, и придавал супу такой замечательный цвет.

Поверх лепестков тетушка Фуго положила несколько цветков анютиных глазок – для красоты – и залила все водой.

– Не забыла ли я чего? – спросила она сама себя. Еще раз сходив на огород, принесла пучок зеленого лука, укроп, две маковых головки и несколько кустиков клубники. – Ну, теперь, кажется, все, – удовлетворенно проговорила хозяюшка, засыпая в кастрюлю вторую порцию зелени.

Поставив борщ вариться, Даринда села у окошка с вязанием, с которым последнее время почти не расставалась, и посмотрела на улицу, где не было никого, кроме кур и молодого человека в черных очках и с сумкой через плечо.

Когда Алеша проснулся, он застал Даринду у плиты. Она помешивала что-то в кастрюле и загадочно улыбалась.

– Доброе утро. А я борщ варю, – гордо сообщила тетушка.

– Доброе утро, – ответил он и заглянул в кастрюлю. Увидев там лепестки георгина и кусочки кабачка, мальчик удивленно посмотрел на стряпуху и осторожно спросил:

– А вы уверены, что это борщ?

– По рецепту Светланы Борисовны, – ответила мимикр. – Положила все, что растет на огороде.

– Тетушка Даринда, – сообразив, в чем дело, мягко сказал Алеша. – Вообще-то, борщ едят только в обед. А на завтрак давайте приготовим что-нибудь попроще. Например, салат и бутерброды.

– Хорошо, – охотно согласилась она. – Сейчас все сделаю.

– Нет, нет, я сам, – быстро ответил мальчик. – Мама говорит, что у меня это здорово получается.

За завтраком Даринда снова начала расхваливать местные красоты, после чего печально проговорила:

– Вот если бы нам с Фуго можно было поселиться в том домике, о котором вчера говорил сосед.

– Живите у нас, – с набитым ртом предложил мальчик.

– Спасибо, – поблагодарила тетушка. – Но у вас мы все время будем чувствовать себя гостями, а мне бы хотелось стать хозяйкой.

– Тогда давайте сходим в сельсовет и попросим отдать дом вам.

– Думаешь, нам разрешат его занять? – с сомнением спросила Даринда. – Мы же все-таки не местные.

– Ну и что? Инопланетяне тоже люди. Неужели одно разумное существо не поймет другое, не менее разумное?

– По-разному бывает, – проговорила умудренная опытом мимикр. – Помню, на одной планете занесло меня к ванпилам – это племя такое. И решила я немного пожить рядом с ними, потому что сама в джунглях не продержалась бы и дня. А потом выяснилось, что они не считают меня разумным существом.

– Почему?

– Потому что, по представлению ванпилов, у носителя разума обязательно должен быть нос картошкой. А у кого он другой формы или, как у меня, его вообще нет, тот просто животное и годится только на жаркое. Они не считали разумными даже своих соседей – у тех носы были похожи на пуговки.

– Так это дикари, – проговорил Алеша, и вдруг лицо его засияло. – Эврика! Я придумал гениальную штуку! Что, если вы попробуете изобразить взрослого землянина? Скажем председателю сельсовета, что вы друг моего папы – он его знает и очень уважает, – в столовой на некоторое время воцарилось молчание, а затем Фуго внушительно произнес:

– У меня масса не та, хватит только на половину взрослого человека.

– А если вы попробуете вдвоем? – загорелся собственной идеей мальчик. – Тетушка будет верхней половиной, а ты, Фуго, сильнее, поэтому изобразишь ноги.

– Ой, нет, я боюсь, – испугалась Даринда.

– Всего один раз – и домик в кармане, – не унимался Алеша. – Когда приедет папа, мы ему объясним, и он все уладит.

– Как же тетушка будет изображать верхнюю половину, если у нее женский голос? – прихлебывая чай, спросил мимикр.

– Тогда говорить будешь ты, а тетушка только раскрывать рот.

– Я всего два дня на Земле, а уже побывала каким-то говорящим вомбатом, лилипутом, собакой. Теперь вот еще и половинкой человека, – жалобно проговорила Даринда. – К тому же мне очень не нравится обманывать.

– И не придется! – воскликнул Алеша. – Вы будете молча открывать рот, а все остальное мы с вашим племянником берем на себя.

Организатору удалось уговорить друзей на эту авантюру, и после завтрака все трое осторожно вышли из дома.

На улице вовсю слепило солнце. Над буйно разросшейся сочной травой и в листве деревьев жужжала и стрекотала гвардия насекомых. Деревня казалась совершенно вымершей, но на всякий случай Алеша предложил идти не по улице, а вдоль реки.

– Чтобы Фуго не устал нести тетушку, побудьте пока старичками. А там, в скверике, примете вид папиного друга – Андрея Андреевича.

Он не заметил, как за ними увязался молодой человек в черных очках и с сумкой через плечо. Перебегая от куста к кусту, Сергей Никифоров крался за подозрительными лилипутами до самого сельсовета и там был вознагражден зрелищем, какого не видел никогда в жизни. На его глазах два маленьких старичка вдруг слились в одно целое, и на их месте образовался взрослый мужчина в джинсах и футболке, как у рядом стоящего мальчика.

– Вот это да-а, – едва не вывалившись из-за куста, прошептал корреспондент. – Это будет посильнее говорящей собаки! Вот это материал!

А тем временем Алеша с Фуго и Дариндой обогнули здание сельсовета и направились к дверям. При этом фальшивый друг Алексея Александровича нетвердо держался на ногах. При ходьбе, сгибаясь под тяжестью тетушки, Фуго то оседал, то, наоборот, вытягивался, отчего рост Андрея Андреевича все время заметно менялся.

В приемной посетителей встретила секретарь – Ольга Петровна. Она невнимательно выслушала просьбу мальчика, подозрительно оглядела с ног до головы мужчину в джинсах и пропустила их к председателю.

Степан Николаевич – председатель сельсовета – сидел в кабинете и играл на компьютере в тетроколор. Он очень любил эту простую старинную игру, но стеснялся своего увлечения, и поэтому, на всякий случай, с его лица не сходило строгое выражение. Со стороны казалось, будто он занимается серьезным делом: подсчитывает убытки, нанесенные прошлогодним ураганом, или составляет смету ближайшего всенародного праздника урожая.

Когда вошли посетители, Степан Николаевич даже крякнул от досады. У него было почти пятьдесят тысяч очков, и он мог бы набрать больше, но ему помешали самым бессовестным образом.

– Добрый день, – вежливо сказал Алеша, а мужчина в майке только раскрыл и закрыл рот – едва держась на ногах под тяжестью тетушки, Фуго забыл поздороваться.

– Здравствуйте, – ответил председатель и указал посетителям на два кресла по другую сторону стола. – Чем могу служить?

Алеша тут же уселся, зато мужчина долго кряхтел над предложенным креслом и в конце концов плюхнулся в него как мешок.

– У Андрея Андреевича радикулит, – пояснил мальчик. – Мы к вам по делу, Степан Николаевич. Я – Алеша, сын Алексея Александровича. Помните?

– Как же, как же, помню, – ответил председатель, разглядывая больного радикулитом посетителя.

– А это друг папы – Андрей Андреевич. Они вместе летают в экспедиции на другие планеты. Вот его в космическом корабле и продуло. Вы же знаете, в космосе такие сквозняки.

– Понимаю и сочувствую. Так что у вас?

– Мы слышали, что в деревне Петрово есть свободный домик. Так вот, нельзя ли Андрею Андреевичу в нем поселиться? Отдохнуть, подлечить радикулит. А вообще, он хотел бы остаться здесь насовсем. В экспедиции его из-за болезни больше не пускают, а в Москве слишком шумно и пыльно.

– Почему же нельзя? – ответил Степан Николаевич. – Конечно, можно. Дом номер восемь. Только там надо сделать ремонт.

– Мы сделаем, – обрадовался Алеша, а председатель обратился к бывшему космоплавателю:

– Вы, Андрей Андреевич, один там будете жить? – рот у посетителя открылся и закрылся, и с некоторым опозданием откуда-то из живота раздался голос:

– Один.

Степан Николаевич удивленно посмотрел на живот посетителя и медленно проговорил:

– Вы давно из экспедиции? – и снова из живота послышалось:

– Давно.

– Вы не обращайте внимания, – попытался спасти положение Алеша. – Андрей Андреевич – чревовещатель. Он часто говорит животом, особенно когда у него болят зубы.

– А-а-а, – радостно протянул Степан Николаевич. – Очень интересно. Никогда не видел настоящих чревовещателей.

– Он еще не то может!

– Вам надо будет заполнить анкету, – сказал Степан Николаевич. – И можете начинать ремонт дома.

– Ур-ра! – обрадовался мальчик.

Неожиданно подала голос Даринда:

– Ну, слава богу, – тихо пробормотала она.

– Тетушка, – укоризненно прошипел Фуго, и председатель испуганно уставился на посетителя.

– Он и женским голосом может, – пояснил Алеша, подавая глазами знаки Даринде. – И даже звериным. Слишком долго биологом проработал.

– А-а-а, понятно. – Степан Николаевич достал из ящика стола лист бумаги и протянул его фальшивому посетителю. Даринда взяла анкету и вопросительно посмотрела на Алешу.

– У Андрея Андреевича сейчас болит рука. Можно он заполнит ее дома? А я потом вам ее занесу, – спросил Алеша.

– Конечно, – пристально вглядываясь в разболевшегося посетителя, ответил председатель сельсовета. – Понимаю, ветеран космоса.

– Это точно, – раздался голос из живота.

– Ну мы тогда пойдем? – забрав у мимикра анкету, заторопился Алеша. – Спасибо вам. До свидания, Степан Николаевич.

– Всего хорошего, Алеша. Передавай папе привет, – не спуская глаз с Андрея Андреевича, проговорил председатель.

Под его пристальным взглядом Фуго попытался подняться с кресла, но за это время он так устал держать на себе тетушку, что у него ничего не получилось.

– Руками, руками помоги, – зашептал он Даринде, но на помощь бросился мальчик.

– Давайте, Андрей Андреевич, потихонечку, полегонечку, – он потянул друга за руки, и тут произошло непредвиденное: Даринда не удержалась, свалилась с Фуго, и Андрей Андреевич распался на две части.

– Что это?! – вскочив со стула, испуганно воскликнул председатель.

– Это? – помогая тетушке снова забраться на племянника, торопливо оправдывался Алеша. – Это у него после последней экспедиции. Папа тоже, когда прилетает из дальнего космоса, буквально разваливается на части от усталости. Работа такая.

– Понятно, – дрожащим голосом проговорил председатель. Он проводил посетителей взглядом, отер со лба пот и ошарашенно добавил:

– Ничего не понятно.

Немного погодя он вышел из кабинета и сказал секретарше:

– Ко мне больше никого не впускать.

– Хорошо, Степан Николаевич, – ответила Ольга Петровна и шепотом спросила: – Вы не заметили ничего странного в этом?.. – она кивнула на дверь.

– А что? – в свою очередь поинтересовался начальник.

– Он как-будто состоит из двух частей, – широко раскрыв глаза, испуганно ответила та.

– Работа у них такая, – пожал плечами Степан Николаевич и удалился к себе. Больше в этот день он в тетроколор не играл, но еще одного посетителя ему все же пришлось принять. Минут через пять после ухода Андрея Андреевича и Алеши он услышал какой-то шум в приемной, и вслед за этим в кабинет ворвался молодой человек в черных очках.

– Здравствуйте, – каким-то неприятным заговорщицким шепотом поздоровался незнакомец. – У вас только что были два лилипута и мальчик…

– Не было у меня никаких лилипутов, – нервно ответил председатель и на всякий случай отошел подальше к окну.

– Правильно. Это не лилипуты.

«Сумасшедший, – промелькнуло в голове у председателя, и он с тоской посмотрел через окно на улицу. – Может, выпрыгнуть и убежать?»

В это время на помощь пришла Ольга Петровна. Она встала между начальником и посетителем и решительно заявила:

– Если вы не покинете помещение, я позову полицию.

– Зовите! – воскликнул корреспондент. – Зовите кого хотите! Разве вы не поняли, кто сейчас приходил?

– Кто?! – почти в один голос спросили председатель и секретарь.

– То-то и оно, – с досадой ответил Никифоров. – Если бы я знал.

«Точно сумасшедший», – с тоской подумал Степан Николаевич.

– О чем вы говорили? – умоляюще проговорил Сергей. – Пожалуйста, скажите. Это очень важно.

– Ольга Петровна, – жалобно попросил председатель. – Вызовите, пожалуйста, «Скорую».

– Кому? – удивленно спросила секретарь. Степан Николаевич мученически посмотрел на помощницу и тихо ответил:

– Наверное, всем.

Возвращаясь из сельсовета той же дорогой – по берегу реки, Алеша с Дариндой и Фуго увидели Николая Бабкина, который успел вернуться из Москвы. Когда они подошли, рыбак с лихорадочным блеском в глазах поздоровался и тут же сообщил:

– У меня теперь есть заветная мечта – хочу поймать говорящую рыбу.

– Мечтать не вредно, – философски заметил Фуго.

– Четыре донки забросил и три удочки, – кивнул Николай на свои снасти. – Завтра утром пойду с сетью. Я знаю, она живет где-то здесь. Представляете, что будет, когда я ее поймаю?

– Представляем, – ответил мальчик и многозначительно посмотрел на своего «прадедушку».

– Может быть, она приплыла к нам из самой Атлантиды, – продолжил Николай.

– Из Атлантиды в Москву-реку?

– Конечно, – ответил рыбак. – Из океана – в Средиземное море, потом – в Черное, потом – в Дон, а там по Волго-Донскому каналу в Волгу. Ну и по Оке в Москву-реку. Может, когда Атлантида затонула, ее жители постепенно превратились в рыб. Жить как-то надо.

– Здорово придумано, – неискренне восхитился Алеша. – Прямо как в фантастическом романе.

– Конечно, здорово, – обрадовался рыбак. – И если я ее поймаю, может, она наконец откроет тайну затонувшей Атлантиды.

– Наверняка, – согласился мальчик и снова посмотрел на Фуго. – Если поймаешь, она тебе столько всего расскажет…

Вернувшись домой, ребята уселись у телевизора смотреть «Клуб кинопутешественников» и пить чай.

– Когда все выяснится, нас начнут бить, – жуя печенье, вдруг проговорил Фуго. – Как пить дать, побьют.

– Не побьют, – уверенно сказал Алеша. – У нас здесь любят иностранцев. Наверное, даже больше, чем собственных родственников. В прошлом году в соседнем лесу отдыхали иностранные туристы. Местные узнали, что они американцы, и пригласили в деревню. Целую неделю их водили из дома в дом, кормили, поили, под гармошку танцы устраивали. А те гостеприимства не выдержали и как-то ночью сбежали. Даже палатку свою забыли. Так что мы обязательно расскажем всем, кто вы такие, но только потом, когда мама вернется.

– А зачем нам ждать Светлану Борисовну? – спросила Даринда, не отрывая взгляда от вязания.

– Во первых, потому что ей сразу поверят. А во-вторых, – Алеша хихикнул, – я хочу, чтобы Фуго помог мне кое-кому в деревне показать несколько фокусов. Но это вечером, когда ребята соберутся на берегу у костра. А пока давайте заполним анкету. Вы же сегодня получили целый дом. «Ура» надо кричать!

– Ура-то, может, оно и ура, – с сомнением сказал Фуго. – Но все-таки дом отдали не нам, а какому-то мифическому Андрею Андреевичу. Чувствую, с этим домом у нас будет еще много хлопот.

Они не заметили, как мимо окон пробежал молодой человек в темных очках. Запомнив дом, в котором поселились загадочные лилипуты, Сергей Никифоров отправился к ветеринару расспросить о говорящей собаке.

Петра Семеновича он встретил на дороге. Тот возвращался из соседней деревни и как раз остановился у калитки поразмыслить о жизни.

– Здравствуйте! – еще издалека, узнав его по описанию, закричал Сергей. Ветеринар дождался незнакомого гостя и угрюмо ответил на приветствие.

– Здорово-здорово.

– Меня прислал Игорь Михайлович Минеев, – пояснил он. – Я корреспондент «Необыкновенных новостей» – Сергей Никифоров.

– А где он сам? – разглядывая журналиста, спросил хозяин дома.

– Приболел и остался в Москве.

– Я бы тоже с удовольствием приболел, – вздохнул Петр Семенович. – Но работа не дает. Проходи, чувствуй себя как дома.

Мужчины пересекли двор, и корреспондент кивнул на Пальму:

– Игорь Михайлович об этой собаке говорил?

– Да, – ветеринар ускорил шаг, на крыльце пропустил гостя вперед, и они вошли в дом.

– Что здесь произошло? Вы бы не могли рассказать?

– Почему же не могу? Могу. Садись и слушай. Но ты ведь все равно не поверишь.

– После того что я сегодня видел, обязательно поверю, – доставая из сумки магнитофончик, ответил Сергей.

Рассказ ветеринара длился недолго. Разливая по чашкам чай, он вдруг наклонился над столом и шепотом закончил:

– И тогда Пальма мне и говорит: «Давай, хозяин, слетай-ка в магазин за колбасой. Посидим, потрепемся как нормальные люди». У меня так челюсть и отвисла. Вот так-то, Сергей Никифоров. А жена как услышала, к сестре уехала – нервный срыв.

– Невероятно! – покачал гость головой. – И что вы собираетесь делать?

– Не знаю, – мрачно ответил хозяин дома. – Сережа, ты не мог бы сходить к Пальме? Спроси, будет ли она есть телячьи котлеты? Со вчерашнего дня не кормил.

– А почему сами не спросите?

– Боюсь, – сознался Петр Семенович. – Раньше я не знал, кто она такая, и позволял себе всякое: ругал ее на чем свет стоит, один раз даже хворостиной отлупил. Это когда она за курами гонялась. Кто ее знает, может, запомнила, обиделась.

– А вы поговорите с ней по-хорошему, – посоветовал корреспондент. – Она же умная собака, поймет. Заодно выясните, кто такая, мутант или… – Никифоров кивнул наверх. – Оттуда, с другой планеты. Может, она всю жизнь ждала момента, чтобы установить с человечеством контакт. Вы ее щенком взяли?

– Совсем махоньким, – хозяин показал руками, какой была Пальма. – У соседа Жучка ощенилась – одного подарили мне.

– А сосед кто? – поинтересовался корреспондент. – Может, он их связник? – и снова показал глазами на потолок. – Может, он здесь выполняет специальное задание – внедряет собакоподобных гуманоидов в человеческую среду?

– Да нет, он местный. Я его с детства знаю. Такой охламон.

– А может, завербовали? – не унимался тот. – Сейчас это запросто. Космические корабли уже половину Вселенной облетали. Кстати, раньше у вас что-нибудь подобное случалось?

– Нет. Собаки всю жизнь только гавкали, свиньи – хрюкали, а коровы – мычали. Здесь даже люди неделями не разговаривают, а животные и подавно.

– А вы случайно не знаете мальчика, который живет через три дома от вас? Темненький такой, лет десяти.

– Знаю, – ответил ветеринар. – Это Алеша, сын биолога Алексея Александровича.

– Биолога? – задумчиво проговорил Сергей. – Так вот, у него живут какие-то лилипуты, и мне кажется, что вся эта свистопляска каким-то образом связана с ними. – И корреспондент рассказал то, что видел у сельсовета.

Вписав в анкету выдуманные данные, Алеша предложил друзьям сходить в деревню Петрово и посмотреть дом, в котором мимикрам предстояло поселиться. Даринда с радостью согласилась, но племянник вдруг заартачился, сказал, что ему неохота тащиться по такой жаре в другую деревню, даже если это всего лишь на противоположном берегу.

– Тетушка, сходите без меня, – капризно попросил Фуго. – Я отдыхать приехал или шастать по каким-то деревням? Я так устал от этого сельсовета, что запросто могу сам по себе развалиться на две части.

– Хорошо, – согласилась она. – Мы сходим, а когда вернемся – пообедаем. Я же сварила замечательный борщ.

При упоминании о супе мальчика передернуло, но он деликатно промолчал.

Путь до деревни Петрово лежал через тот же подвесной мост.

Проходя мимо раскидистого куста сирени, Алеша с Дариндой не заметили, как оттуда глянул на них Иван Бурбицкий. Сержант полиции внимательно наблюдал за всем, что делается в деревне. Он поигрывал служебным пистолетом, заряженным серебряными пулями, которые за ночь отлил из старинной серебряной ложки. Его острый взгляд не пропускал ни одной мелочи, и Иван отметил про себя, что крохотная старушка и есть одна из тех лилипутов, о которых вот уже два дня судачили в деревне. Решив познакомиться с обитателями подозрительного дома, сержант осторожно вылез из кустов, спрятал за пояс пистолет и пересек улицу.

Фуго лежал на диване, грыз печенье и смотрел документальный фильм о пантерах, когда во дворе хлопнула калитка. Выглянув в окошко, мимикр увидел незнакомого молодого человека с настороженным взглядом и большими крепко сжатыми кулаками. Непрошеный гость неуверенно огляделся, затем направился к крыльцу, и вскоре Фуго услышал робкий стук в дверь.

– Войдите, – крикнул он, выключил телевизор и на всякий случай спрятался на веранде.

Иван Бурбицкий осторожно приоткрыл дверь, заглянул внутрь и пощупал за поясом пистолет.

– Здравствуйте, – крикнул в темноту. – Можно к вам?

– Можно, – ответил голос.

Полицейский прошел на веранду, но никого не обнаружил. Затем обследовал кухню, гостиную и спальню Светланы Борисовны. Там тоже не оказалось ни души, и Иван осмотрелся, дожидаясь появления хозяев.

В гостиной Бурбицкого поразило огромное количество книг по биологии и коллекция редких экзотических костей: колоссальные рога, черепа животных и чудовищные челюсти. Некоторые из них сержант так и не сумел определить, поскольку они явно принадлежали животным, никогда не жившим на планете Земля.

Засмотревшись на челюсть величиной с большой чемодан, Иван и не заметил, как в комнату, мягко ступая, вошла черная, как сама ночь, пантера. Она перегородила собой выход из гостиной, широко зевнула, и в этот момент Бурбицкий обернулся.

– Мамочка моя, – побледнев от ужаса, едва выговорил он. Огромная кошка с горящими желтыми глазами и оскаленной пастью смотрела на него как на бутерброд с ветчиной и облизывала усы. – К-киса, – забормотал Иван, отступая к большому книжному шкафу. – Х-хорош-шая, д-добрая. Н-не б-бойся, я н-ничего т-тебе не с-сделаю… Я с-сейчас уйду. Но ес-сли ты меня съешь, к-киса, т-тебя арес-стуют. – Бурбицкий и не заметил, как поставил ногу на стул, а затем мгновенно вскарабкался на шкаф. Залезая, он обронил пистолет, который с громким стуком откатился к лапам пантеры. Спихнув вниз несколько пыльных рулонов бумаги и каких-то коробок, сержант посмотрел вниз. Зверь с плотоядным интересом разглядывал гостя, и казалось, что пантера чему-то улыбается. Иван по-своему расшифровал зловещую улыбку дикой кошки. Он вспомнил, что пантеры прекрасно лазают по деревьям, и даже застонал от чувства безысходности.

А бессовестный мистификатор[7] Фуго, насладившись зрелищем сидящего на шкафу незнакомца, грациозно поддел лапой пистолет и вышвырнул его из комнаты. После этого важно удалился.

На веранде мимикр снова принял вид Алешиного прадедушки и вернулся в гостиную.

– Добрый день, – насмешливо поприветствовал он сержанта. – А что ты ищешь на шкафу? Может, я могу тебе помочь?

– Я… я… я… – начал Иван, пытаясь совладать со страхом. – Там… там… у вас пантера, – наконец выговорил он.

– Какая пантера, черненькая такая? – изобразив на лице удивление, спросил старичок. – Нет здесь никаких таких пантер. Мыши есть, сам слышал, как ночью скребутся. Мухи вон летают, комары жужжат – подлые, а пантер нету. Извини, не держим.

– Я… я… зашел узнать… поговорить, – затравленно озираясь, сказал полицейский.

– Ну так говори. Или тебе удобнее будет, если я тоже залезу на шкаф? – продолжал издеваться Фуго. – Кстати, хочешь перебраться вон на ту тумбочку? Она, по-моему, удобнее. Могу даже бросить тебе туда матрасик.

– Отпустите меня, – взмолился непрошеный гость.

– Отпускаю. В конце концов, что такое пантера? Тьфу. Маленькая кошка величиной с большую собаку. Вот ажор – это да! Ты знаешь, что такое ажор?

– Нет, – покорно ответил Иван.

Алешин «прадедушка» удобно устроился на диване, развернул шоколадную конфету и положил ее в рот.

– Это животное такое, в Саратовской области обитает. Вон, видишь челюсти? Ты, дорогой мой, и представления не имеешь, какими бывают хищники, – взгляд у Фуго затуманился от воспоминаний, и он начал рассказывать: – Однажды я отправился в гости к своей тетушке… Это которая живет в Саратовской области, – пояснил он, не желая выдавать настоящего места рождения. – Мне тогда было всего пять лет. Дорога была трудной, у нас же там сплошные скалы. Горячий ветер буквально сдувал меня с тропинки. Затем набежала огромная грозовая туча, с неба посыпались молнии. Огненные копья врезались в камни и на этом месте оставались раскаленные красные пятна.

– Значит, у вас там месторождение железа, – догадался Иван и жалобно добавил: – Отпустите.

– Сейчас закончу историю, и иди себе, – подкладывая под голову подушку, ответил фантазер. – Так вот, дождь хлынул такой, что меня постоянно опрокидывало потоком воды. И вот когда до моря оставалось каких-нибудь…

– В Саратовской области нет моря, там река Волга, – зевая, перебил рассказчика грамотный сержант.

– Ну да, когда до Волги оставалось каких-нибудь метров триста, – поправился Фуго, – навстречу вышел огромный, как шкаф, на котором ты сидишь, ажор. Глаза его пылали злобным огнем, из пасти на камни капала кровавая слюна, но мне страшно повезло – хищник был сыт. Скорее всего, он уже пообедал несколькими мимикрами.

– Кем? – услышав новое слово, поинтересовался Бурбицкий.

– У нас так называют жителей Саратовской области – местное выражение, – пояснил Фуго. А полицейский поудобнее устроился на шкафу, подложил под голову старую шляпу Алексея Александровича и закрыл глаза.

– И вот этот подлый ажор принялся мною играть, – зевая, проговорил лжепрадедушка. – Он подкидывал меня лапой как мяч, бодал своей глупой башкой, брал в зубы…

В этот момент со шкафа послышался громкий храп, но рассказчика это нисколько не расстроило. Не договорив фразы, он перевернулся на другой бок и, засыпая, пробомотал: – Ладно, потом дорасскажу.

А тем временем Алеша с Дариндой благополучно добрались до деревни Петрово и отыскали дом номер восемь.

– Какой хорошенький! – восхищенно воскликнула тетушка, открывая ажурную калиточку. – Никогда в жизни подобного не видела.

Домик действительно был похож на игрушку: маленький, с резными наличниками и причудливым коньком на крыше. Вокруг него располагался одичавший яблоневый сад, по всей изгороди разрослись кусты малины и смородины, а чуть в стороне стояла кружевная беседка, увитая плющом настолько, что внутрь можно было заглянуть только со стороны входа.

На дверях дома висел замок, и гости начали заглядывать в окна. За этим занятием их и застала соседка, дородная женщина с мягкой доброй улыбкой.

– Здравствуйте, – из-за забора громко поздоровалась она, чем очень напугала тетушку. – Вы кто же такие будете?

– Мы новые хозяева этого дома, – ответил Алеша. – Вернее, она хозяйка, а я ее праправнук.

– Тогда давайте знакомиться, – радушно сказала соседка. – Меня зовут Антонина Васильевна.

Даринда выжидающе посмотрела на Алешу, и тот представил свою «прабабушку»:

– Это Капитолина Христофоровна. Она приехала из Саратовской области и решила поселиться здесь.

– Какое у вас интересное имя, – сказала соседка. – Так давно уже никого не называют.

– Ой, и не говорите, – охотно согласилась его обладательница. – Такое мудреное имя, такое мудреное… Я и сама никак не запомню. Как ты сказал, Алеша, меня зовут?

– Ка-пи-то-ли-на Хри-сто-фо-ров-на, – по слогам повторил внучек и с улыбкой обратился к соседке: – Да и я его еле запомнил. Ее же назвали так девяносто шесть лет назад. Тогда нормальных имен-то еще не было.

– Дом все равно закрыт, – сказала соседка. – Пойдем ко мне пить чай с ватрушками. Любите ватрушки? – спросила она у Даринды.

Тетушка пожала плечами и, потупившись, ответила:

– Не помню.

– Любит, любит, – проговорил Алеша. – Прабабушка и сама их когда-то пекла, но позабыла, как это делается.

На веранде Антонина Васильевна усадила гостей за стол, поставила большое блюдо с ватрушками и разлила чай.

– Какая же вы маленькая, аккуратненькая, – с жалостью глядя на старушку, сказала соседка.

– У нее детство было тяжелое, вот и не выросла, – жуя, пояснил Алеша.

– И у меня, – сказала Антонина Васильевна и похлопала себя по животу. – Но я вон какая вымахала.

– Это потому что вы выросли в деревне, – ответил Алеша. – У вас здесь свои картошка и морковь. А у них не то что моркови, сосисок не было.

– Понимаю, – вздохнула хозяйка дома. – А что, Капитолина Христофоровна, вы вообще ничего не помните или кое-что все же осталось в памяти?

– Кое-что осталось, – прихлебывая чай, ответила Даринда. – И даже много. Помню, как родилась…

– Да? – удивилась Антонина Васильевна.

– Да. Детство помню. А вот еще совсем недавно, полгода назад, попала я на одну планету. У меня там тоже небольшой домик был. Прилетели туда на грузовом корабле в контейнере для инструментов. Я прикинулась каким-то прибором, и когда нас выгрузили, быстренько слиняла…

Антонина Васильевна сделала большие глаза, но перебивать не стала. Зато Алеша так посмотрел на Даринду, что та испугалась и быстро проговорила:

– Ой, что это я?

– Прабабушка очень любит смотреть фантастические фильмы, – пришел «правнук» на помощь. – А потом пересказывает их, как будто это произошло с ней самой. Старенькая уже.

– Ну да, ну да, – закивала соседка. – Понимаю. У меня у самой была бабушка. Бывалычи, пойдет в магазин и по дороге забудет, за чем пошла. Вернется и давай рассказывать, как встретила подружку и о чем они говорили. А подружка-то уже лет пять как померла. Старики, что малые дети.

Напившись чаю, гости поблагодарили хозяйку, договорились дружить домами и отправились назад, в Игнатьево. Вернулись, когда солнце висело над самым горизонтом, и ночные насекомые уже потихоньку разминали крылья, готовясь к трапезе. В доме царил полумрак и сонная тишина. На стене уютно тикали часы, с дивана раздавалось мерное посапывание мимикра.

– Фуго, хватит дрыхнуть! – громко сказал Алеша, и от его возгласа проснулся не только друг, но и сержант полиции. Спросонья он попытался вскочить, ударился головой о потолок и со стоном повалился на прежнее место.

– Кто это? – испуганно спросил мальчик, пытаясь разглядеть человека на шкафу.

– Не знаю, – широко зевая, ответил Фуго. – Вошел в дом, зачем-то залез на шкаф и уснул. Может, сумасшедший какой?

– Эй, – позвал Алеша незнакомца, и тут же сверху свесилась взъерошенная голова Ивана. – А что вы там делаете?

– Уснул маленько, – ответил тот. – Пантеру уже закрыли?

Алеша с недоумением посмотрел на друга, и тот пожал плечами:

– Он все время говорит про какую-то пантеру.

– Может, мухоморов объелся?

– Понятно, – покачал головой Алеша и поспешил успокоить гостя: – Закрыли, закрыли. Спускайтесь.

Бурбицкий мигом соскочил с книжного шкафа, пулей вылетел из дома, но сразу же вернулся и жалобно попросил:

– Пистолетик разрешите забрать?

– Какой пистолетик? – изумился мальчик. – Вы что, вооруженный грабитель?

– Я полицейский, – застеснявшись, ответил Иван.

– Там, на веранде, валяется какая-то железяка, – ни на кого не глядя, проговорил мимикр. – Сам уронил.

Когда сержант наконец ушел, Алеша вдруг схватился за живот и повалился на диван. Он дрыгал ногами, хохотал и выкрикивал:

– Вот умора! Полицейского загнал на шкаф!

Фуго, ожидавший, что его начнут ругать, сразу повеселел и присоединился к другу. Он как мартышка скакал по дивану, размахивал руками и кричал:

– Ур-ра! Даешь на каждый шкаф по полицейскому!

Когда насмеялись до колик и Алеша, обессилев, растянулся на диване, Фуго вдруг замолчал, а потом печально проговорил:

– Скоро нас точно начнут бить.

День закончился телефонным звонком Светланы Борисовны. Мама долго расспрашивала, что они едят, и велела сыну съездить в Тучково на рынок за продуктами. Затем поинтересовалась, хорошо ли гости отдыхают и нравятся ли им земные развлечения. Алеша посмотрел на мимикра и ответил:

– Нравятся. Еще как.

И Фуго громко подтвердил:

– Развлекаемся, Светлана Борисовна. Развлекаемся.

Когда Алеша удалился в спальню, а его гости расположились на диванах и погасили свет, тетушка сказала племяннику:

– Ты слышал, что сказала Светлана Борисовна? У Алеши скоро день рождения. Надо ему что-нибудь подарить.

– Слышал, – сразу опечалившись, ответил тот. – А что мы можем подарить, если у нас ничего нет, кроме домика? Да и тот записан на какого-то фальшивого Андрея Андреевича.

– Значит, надо что-то сделать своими руками.

– Да у нас и рук-то своих нет, поэтому я ничего и не умею, – ответил мимикр и накрылся одеялом. – Ладно, до дня рождения еще далеко, что-нибудь придумаем.

Утром Алеша поднял всех в девять часов. Не желая вставать, Фуго долго ворчал, называл друга тираном и вслух мечтал, как хорошо будет жить в собственном домике, где никто и никогда не позволит себе будить его в такую рань.

Позавтракав на скорую руку, друзья вышли из дома и отправились на автобусную остановку. Они не успели ступить на мост, как услышали крик Николая Бабкина. На донку рыбака попалась огромная щука, и тот после долгой борьбы наконец вытащил речное чудовище на берег. После этого он вставил ей в пасть палку, освободил от крючка и, с трудом удерживая тяжелую скользкую рыбину, бросился к дому. При этом хвост щуки волочился за ним по земле.

С криком ворвавшись домой, Николай аккуратно уложил чудо-рыбу в ванну, напустил воды и запер дверь на засов. После сел рядышком на стул и проникновенным голосом обратился к пленнице:

– Ну здравствуй, рыба. Мы здесь одни, так что давай поговорим.

Родные Николая в это время стояли за дверью и прислушивались, что происходит в ванной.

– Совсем от рыбалки ума лишился, – с горечью прошептала мама.

– А у вас в роду не было таких… – жена постеснялась сказать «сумасшедших», но свекровь ее поняла.

– Не было, – обиделась она и, расплакавшись, ушла к себе.

Бабкин же совсем потерял голову от счастья. Он любовно гладил речную хищницу по темной зеленоватой спине и уговаривал открыться ему.

– Только между нами, – шептал он. – Ты откуда? Из Атлантиды? Скажи, если надо привезти ученых для контакта, я прямо сейчас поеду в Москву, в Академию наук.

Его победные вопли перебудили половину деревни. Услышав их, Сергей Никифоров быстро оделся и выскочил на улицу, но рыбака там уже не было. Тогда корреспондент дошел до Алешиного дома и был неприятно поражен, увидев на дверях замок.

– Уехали, – растерянно проговорил он. В этот момент из кустов выскочил сержант Бурбицкий и, остановившись рядом с Сергеем, с досадой воскликнул:

– Сбежали!

Рыбацкая удача Николая Бабкина изрядно подняла Фуго настроение.

По дороге к автобусной остановке он мурлыкал какую-то мелодию и наконец с гордостью заявил:

– А ведь это я помог ему поймать рыбину. – Алеша с Дариндой удивленно посмотрели на него, и мимикр добавил: – Я дал ему надежду – и вот результат. А так бы всю жизнь стоял со своей удочкой и ловил для кошки малявок.

В автобусе путешественников ожидал сюрприз. Поднявшись по ступенькам, они снова увидели старого знакомого – рыжего детину в рваной майке и с неизменной недельной щетиной на лице. Заметив их, громила сразу схватил Фуго под мышку и отволок притихшего мимикра на свободное место. Испугавшись, тот не проронил ни слова, а детина бережно усадил его на переднее сиденье, погладил по голове и удовлетворенно сказал:

– Сидите, сидите, папаша. Я знаю, как старого человека уважить. А если кто тронет, – бугай показал всему автобусу огромный конопатый кулак, – зовите меня. Не люблю, когда обижают карликов. Особенно пожилых.

Словно парализованный, Фуго сидел не шелохнувшись до самой станции. Он страдальчески поглядывал на Алешу, а тот давился от смеха и корчил ему рожи.

На конечной остановке в Тучкове «старичок» невнятно поблагодарил детину, в одно мгновение просочился у него под рукой и выскочил из автобуса.

– Папаша! – крикнул ему вдогонку бугай. – Если кто обидит, посылайте его ко мне! А уж я с ним разберусь, – закончил он тихо.

Алеша с Дариндой догнали Фуго метров через двести. Мимикр спрятался за толстое дерево и осторожно выглядывал, боясь попасться на глаза своему автобусному благодетелю.

– Здорово он тебя под мышку, – подбежав, сказал Алеша. – Я чуть не умер со смеху!

– Какой там под мышку, – поморщился Фуго. – У него там не мышка, а большая потная обезьяна. Если мы и обратно поедем с ним в одном автобусе, я лучше выпрыгну в окно.

Тучковский рынок располагался прямо у станции. Алеша с друзьями вошли в ворота, и мимикры в изумлении замерли. В небе, в белесом мареве плавало ослепительное солнце, а внизу, на длинных дощатых прилавках живописными грудами высились все виды фруктов и овощей, произрастающие от Северного до Южного полюса. Правильные пирамиды из огромных арбузов и медовых дынь, словно усыпальницы египетских царей, возвышались в конце каждого торгового ряда. В одном углу продавали ковры ручной работы, которые по яркости не уступали фруктовым прилавкам. В другом торговали сияющими полированной сталью саблями и всевозможными кинжалами, украшенными золотой и серебряной сканью[8] и резьбой. В третьем – предлагали купить обливную посуду и глиняные игрушки. Зато в четвертом – начинающий фокусник оттачивал мастерство перед посетителями рынка. У него постоянно что-то не получалось, но юный иллюзионист не отчаивался, поскольку всего лишь учился трудному ремеслу.

Запах витал такой, что рот сразу наполнялся слюной и хотелось купить если и не все, то хотя бы доверху набить сумки. Торговцы зазывали покупателей со всех сторон, а люди бродили между рядами, оглохшие от призывов и размякшие от наступившей жары. И везде их умоляли: «Ну попробуйте, какие вкусные ананасы!» – «Ну съешьте кусочек домашнего рахат-лукума!» – «Вы нигде не найдете такой вкусной чурчхелы!»

– Я больше так не могу, – походив две минуты, проговорил Фуго. – Или я буду пробовать все подряд, или пойдем отсюда. Посмотри, сколько продавцов, и все упрашивают меня съесть кусочек, – мимикр растерянно оглядел торговые ряды и едва не прослезился. – Нет, я никогда не улечу с этой планеты. Обычно везде предлагали съесть меня, а здесь буквально запихивают тебе в рот всякие лакомства и даже не требуют заплатить.

– Ну так ходи и пробуй, – ответил Алеша.

– Только не объешься, – строго проговорила Даринда. – Нас дома еще борщ ждет.

– Хорошо, – обрадовался племянник. – Тогда начинаю. Правда, не понимаю, зачем нам покупать продукты? Давай приезжать сюда три раза в день: на завтрак, обед и ужин – и пробовать до полного отвала.

В этот момент кто-то сунул ему кусочек сочащегося янтарным соком фрукта, и мимикр не удержался.

– Что это? – с блаженством на лице спросил он.

– Это пэрсик, – довольный произведенным эффектом, ответил улыбчивый продавец в огромной кепке. – Кущай, дэдушка. Кущай. Если найдешь здесь такой же сладкий пэрсик, я отдам тэбэ вэсь свой товар.

– Договорились, – обрадовался Фуго и устремился на поиски подобных вкусных персиков.

– Алеша, – сверкая глазами, возбужденно сказал мимикр. – По-моему, все эти люди ненормальные.

– Почему?

– Ну как же? Ты отдаешь им какую-то не очень чистую бумажку, а взамен получаешь райские плоды. Кстати, именно таким я и представлял мимикриный рай. Может, я давно умер и живу на небе? А может, ты ангел?

– Нет, я совсем не ангел, – рассмеялся Алеша. – Иногда папа мне говорит, что я – чертенок.

– Я очень уважаю Алексея Александровича как биолога, – сказал Фуго. – Но, по-моему, он совершенно не разбирается в собственных детях.

– А что, на вашей планете совсем нет рынков?

– Нет, – ответил мимикр. – Когда на моем огородике вырастает много одного продукта, я беру излишек и несу соседу, у которого уродилось много другого. И мы меняемся.

– А если у соседа ничего не выросло? – спросил Алеша.

– Тогда не несу, и мы не меняемся. Но когда сосед начинает голодать, он приходит ко мне, и я с ним делюсь.

– А бывают те, кто не делится с другими? – поинтересовался маленький, и друг, не задумываясь, ответил:

– Бывают. Но их, как правило, съедают ажоры.

– Почему?

– Все предельно просто. Такой мимикр захватывает себе очень большой огород, и, когда появляется хищник, жадина не успевает добежать до дома.

Тут Алешино внимание привлек странный толстяк. Он был примерно одного роста с ним, носил белую панамку и широченные белые штаны.

Коротышка подошел к прилавку, со знанием дела постучал по арбузу, приложился к нему ухом и сказал:

– Хорошие у вас цитруллусы ланатусы.

– Чего-чего? – не понял продавец.

– Арбузы, говорю, хорошие. Взвесьте-ка мне, любезный, килограммчик кукумис сативусов.

– Че-го? – опять спросил торговец.

– Килограмм огурцов, – пояснил коротышка. – И пучок аллиум цепы.

– Че-го-о? – совсем опешил продавец. – Слушай, я не понимаю твой шурум-бурум. Говори по-человечески.

– Эх, – вздохнул тот. – Совсем не знают у нас латыни. Килограмм огурцов и пучок луку.

– Вы ботаник? – спросил у него Алеша.

– Совершенно верно, молодой человек. Я профессор ботаники.

– И что, вы помните все названия растений на латинском языке? – изумился мальчик.

– Все, – вскинув голову, ответил коротышка. – Клянусь знаменитой канарской драценой драко, что означает – драконово дерево с Канарских островов. А вы просто так интересуетесь или желаете получить квалифицированную консультацию?

– Просто так, – Алеша пожал плечами и, извинившись, отошел.

Проходя мимо фокусника, друзья остановились среди таких же зевак. Молодой человек как раз пытался достать из атласного цилиндра кролика, но зверек застрял в специальном столе, на котором стояла шляпа. Иллюзионист тянул кролика за уши, а зрители, поняв секрет фокуса, смеялись и давали советы: «Ты ему морковку покажи, сам выскочит»; «Вначале надо было выдрессировать кролика, а потом в стол запихивать»; «Да вынь ты его из стола, мы отвернемся».

– Ну что, Фуго, – вдруг предложил Алеша. – Может, покажем этому неумехе, что такое настоящий фокус?

– Я не умею, – ответил мимикр.

– Ерунда, – махнул рукой мальчик и зашептал ему на ухо: – Видишь, у него большое черное покрывало? Я тебя накрою, скажу какую-нибудь белиберду, потом сдерну тряпку, а под ней…

– Я все понял, – перебил его друг и засмеялся от удовольствия. – Давай попробуем.

Уговорить рыночного иллюзиониста одолжить на минуту покрывало было пустячным делом. Тот оказался покладистым. Он даже предложил специальный столик с секретом, но Алеша отказался и ответил:

– У нас с прадедушкой все по-настоящему.

– Это точно, – подтвердил Фуго. – У нас в Саратовской области фокусы показывают без обмана. Давай-ка, правнучек, начнем.

Как и полагается, мальчик показал зрителям обе стороны покрывала, а затем очень артистично набросил его на присевшего Фуго.

– Уважаемая публика! – подражая цирковым артистам, начал Алеша. – Все вы видели, что под этим покрывалом сидит мой прадедушка Аристарх Поликарпович. Сейчас я скажу несколько магических слов, и он превратится в…

– В самовар, – пошутил кто-то в толпе.

– Можно и в самовар, – согласился «маг». Он нагнулся к Фуго, взял покрывало двумя пальцами за середину и завывая проговорил: – Заклинаю тебя Цицероном – грозой тимиуков и мармуков, – превратись в самовар, – и совсем тихо пояснил для мимикра: – Помнишь, на веранде стоит, блестящий такой?

– Помню, – едва слышно ответил тот и скомандовал: – Снимай.

Для эффекта сделав несколько пассов, Алеша оглядел зрителей и сорвал покрывало. Первые несколько секунд публика ошалело разглядывала большой блестящий самовар, затем кто-то захлопал в ладоши, и тут же все подхватили аплодисменты.

– Ух ты, здорово! – сказал рыночный иллюзионист. – А куда делся прадедушка? В самоваре сидит?

– Нет, – важно сказал Алеша. – Он трансформировался в самовар.

В течение получаса мимикр принимал формы разных предметов, животных и даже большой березовой колоды. Почти весь рынок сбежался смотреть на фокусников из Саратовской области. Люди залезали с ногами на прилавки, висли на заборе, свешивались с крыш ларьков и веток деревьев. Алеша, перебрав все, что по размеру соответствовало Фуго, наконец объявил:

– Уважаемая публика, концерт окончен.

– Бис! – кричали в толпе.

– Повторить!

– Давай еще!

– Преврати его в крокодила!

– Ну ладно, – согласился Алеша. – Последний раз. Крокодил так крокодил. – Он накрыл березовую чурку покрывалом, повторил заклинание и выкрикнул: – Стань крокодилом!

– Я позабыл, как он выглядит, – прошипел из-под покрывала мимикр.

Тогда Алеша сел на корточки и зашептал:

– Зеленый, длинный такой и с очень зубастой пастью.

Подождав, пока Фуго примет нужную форму, «маг» сдернул покрывало, и перед присутствующими предстало нечто столь же ужасное, сколь и нелепое. На асфальте лежало зеленое полено с раскрытой пастью, в которой тройными рядами располагались огромные кривые зубы величиной с ладонь.

По толпе прокатился ропот. В первом ряду упала в обморок какая-то очень впечатлительная девушка. У пожилой дамы сорвалась с поводка и с диким воем убежала комнатная собачонка. А когда Фуго для пущей правдоподобности еще и зарычал, передние ряды в страхе подались назад, тогда как сзади все время напирали. Понимая, что фокус может стать причиной несчастного случая, мальчик быстро накрыл неизвестное чудовище покрывалом и крикнул:

– Именем Цицерона – грозы тимиуков и мармуков – стань опять Никанором Захаровичем.

Когда из-под покрывала вышел все тот же маленький старичок, зрители так усердно принялись хлопать в ладоши, что со всех деревьев в округе поднялись несколько сот ворон и с громким карканьем закружили над рынком.

Фуго с Дариндой стояли красные от смущения и гордости. Тетушка бормотала слова признательности зрителям, а на лице у племянника играла блаженная улыбка.

– Это ерунда, – тихо сказал он. – Это для меня раз плюнуть! У нас на планете такое может каждый ребенок, – но публика так громко выражала свое одобрение, что его слов никто не услышал.

В благодарность за необычное представление торговцы буквально завалили Алешу и двух «старичков» самыми отборными фруктами. Для того чтобы унести подарки, понадобился бы целый грузовик, и мимикр страшно расстраивался из-за того, что у них с собой всего две сумки.

Особенно ему было жалко огромный арбуз, который подарил бородатый торговец в теплом ватном халате и тюбетейке.

– Спасибо, – поблагодарил его Алеша. – Мы бы взяли, но не дотащим до дома.

– Тогда давайте возьму я, чего добру пропадать, – вдруг сказал толстый гражданин. Он схватил арбуз под мышку и быстро пошел к выходу.

– Эй, эй! – крикнул ему продавец. – А ты умеешь фокусы показывать?

– Я? – обернувшись, удивленно спросил незнакомый гражданин. – Конечно! Но вначале отнесу арбуз домой, а потом вернусь и покажу.

Сумки оказались такими тяжелыми, что мальчик едва оторвал их от земли.

– Вот видишь, сколько я заработал, – сказал Фуго, прижимая к груди связку бананов и два кокосовых ореха. – Когда мы заживем в собственном доме, я буду приходить сюда каждый день и показывать фокусы. Накоплю на телевизор, куплю тетушке пылесос. Потом холодильник, а затем и машину. Тогда нам не надо будет ездить на автобусе. И к нам не будут приставать разные рыжие бандиты. А когда появится совсем много денег, мы совершим кругосветное путешествие.

– Это все хорошо, Фуго, – перебил его Алеша. – Но что мы будем делать с этими фруктами? Может, часть отдадим назад?

– Ни в коем случае! – испугался мимикр. – Я понимаю, почему ты так легко можешь расстаться с ними. Ты же только набрасывал на меня тряпку, а работал я. Я не позволю разбазаривать результаты моего труда!

– Вижу, у вас трудности, – вдруг услышали они знакомый голос. – Позвольте помочь донести сумки? Вам до автобуса?

Алеша с друзьями обернулись и увидели уже знакомого ботаника.

– Вот спасибо так спасибо! – обрадовался Фуго. – Нам не только к автобусу, но и там в деревне от автобуса еще топать с полкилометра.

– Меня зовут Артур Игоревич, – подняв одну из сумок, представился коротышка. Друзья взялись за ручки второй сумки и последовали за профессором. – Я видел ваше выступление. Оно заинтересовало меня. Скажите, – обратился ботаник к мимикру. – Почему в начале выступления вас звали Аристархом Поликарповичем, а в конце – Никанором Захаровичем?

– Да? – растерялся Фуго. Он посмотрел на Алешу, а тот вдруг понес такую чепуху, что у Артура Игоревича глаза полезли на лоб.

– Понимаете, вообще-то, у прадедушки два имени: Аристарх и Никанор. Одно ему дала мама, а другое – папа.

– Тогда почему два отчества? Отец-то был один.

– Нет, – возразил мальчик. – В начале он носил отчество родного папы, но тот скоропостижно скончался, а мама еще раз вышла замуж, и отчим его усыновил. Вот и называют его по родному отцу Аристархом Поликарповичем, а по отчиму – Никанором Захаровичем.

– Очень странная история, – сказал профессор и пристально посмотрел на Фуго. – Я живу здесь совсем рядом. Заходите в гости. Я напою вас чаем с очень вкусным вареньем. Сдается мне, что я тоже могу рассказать историю, которая вас заинтересует. А потом на машине отвезу вас домой.

– Что же вы раньше не предложили отвезти нас на машине? – расстроился мимикр. – Мы бы и арбуз забрали.

– Простите, Аристарх Поликарпович, не подумал, – извинился профессор. – Вобще-то, арбуз можно купить и сейчас.

– Ну да, – проворчал «прадедушка». – За деньги-то купить каждый может. А вот заработать собственным горбом…

И все же друзья согласились сходить в гости к новому знакомому. И только тетушка Даринда, что-то заподозрив, разволновалась.

Внутри дом Артура Игоревича представлял собой нечто среднее между ботаническим музеем и живописной пещерой. Развешанные по стенам засушенные диковинные плоды и ветви соседствовали с живыми экспонатами, которые росли в банках, кастрюлях, ящиках и бочках. В огромной гостиной вполне можно было заблудиться среди рукотворных джунглей, и лишь в некоторых местах здесь попадались островки цивилизованной жизни: то вдруг из-за густого куста покажется книжный шкаф, то напоминающий маковую полянку ярко-красный диван. А посреди комнаты стоял овальный обеденный стол, за который хозяин и усадил своих гостей.

После того как он был накрыт и все заняли места, хозяин дома разлил чай по чашкам.

– Ну вот, теперь мы можем поговорить, – начал странный профессор. – Дело в том, что земляне не способны принимать любую форму.

– Откуда вы знаете? Вы же ботаник, – забеспокоился Фуго, который почувствовал, что его вот-вот разоблачат.

– Я не только ботаник, – таинственно произнес Артур Игоревич. – Но об этом позже. Вначале признайтесь, Аристарх Поликарпович, он же Никанор Захарович. Вы – мимикр?

– Я?! – испуганно вскрикнул инопланетный гость. – Нет! Я Алешин прадедушка из Саратовской области, а это моя прабабушка – тетушка Даринда. – Фуго вскочил со стула и громко зашептал Алеше: – Пойдем отсюда. Нас, кажется, предали.

– Никто вас не предавал, – добродушно сказал Артур Игоревич. – Просто я знаю только одно разумное существо во Вселенной, которое запросто может изменять свою внешность. Это мимикры.

– Ну что ж, разоблачили так разоблачили, – вернувшись на место, спокойно проговорил Фуго. – Да, хотите режьте нас, хотите с кашей ешьте, но мы с тетушкой – мимикры.

На глазах у профессора вдруг выступили крупные слезы, он протянул к гостям руки и торжественно воскликнул:

– Ну, здравствуйте, дорогие соотечественники!

Встреча трех мимикров на планете Земля выглядела очень трогательной. Артур Игоревич долго тискал Фуго и лобызал Даринде руку. И при этом не переставал повторять:

– У меня прямо внутри все перевернулось. Я сразу почувствовал, понял, что вы не земляне.

– Почему? – выдавил из себя Фуго, пытаясь ослабить удушающие объятия соотечественника.

– У нас, у мимикров, нет скелета, – ответил профессор ботаники. – Поэтому походка не такая твердая, а движения более плавные.

– Я тоже что-то почувствовала, – вставила тетушка.

– А я почувствовал, что вы почувствовали, – переключился на нее Артур Игоревич и смахнул слезу умиления.

– Вот видишь, Алеша, – сказал Фуго. – Наши везде пробьются. Я не удивлюсь, если половина жителей Тучкова окажутся мимикрами. А может, даже и пол-Москвы.

– К сожалению, это не так, мой юный друг, – печально проговорил профессор. – На Землю нас прилетело трое, но мы расстались лет пятнадцать назад. Один товарищ уехал в Америку и сейчас преподает физику в Калифорнийском университете.

– Это где? – спросил Фуго.

– В Калифорнии. Второй уехал в Индию и стал…

– Президентом? – перебил его племянник Даринды.

– Нет, йогом. Его там называют «человеком без костей», и никто не догадывается, что это мимикр и у него действительно нет костей. Его посещают до ста тысяч паломников[9] в год. Приезжают даже из Гренландии. А я вот здесь, на природе, пишу научный труд о наличии разума у высокоорганизованных растений.

– Да ну? – удивился Фуго. – Что, и они могут мыслить? Хотя, почему бы нет? У арбуза вон какая голова.

– Нет, юный земляк, – ответил профессор ботаники. – Они, конечно, не мыслят, но чувствуют и, возможно, общаются между собой. Но об этом позже. Садитесь, поведаю вам историю своего появления здесь.

Все снова заняли свои места. Артур Игоревич разлил по чашкам душистый чай и, немного подумав, начал рассказывать:

– На Землю мы прилетели больше двадцати лет назад на грузовом корабле.

– Ух ты, – перебил Фуго. – Меня тогда еще и в живых-то не было.

– Это был первый корабль, посетивший нашу планету, – продолжил профессор. – И мы, в то время три совсем молодых мимикра, из любопытства пробрались внутрь. Для того чтобы нас не обнаружили, пришлось принять форму коробок с продуктами, из-за чего едва не погорели. Уже в полете корабельный повар как-то зашел в кладовую, и я едва успел прикинуться картонной коробкой. Когда он подошел ко мне и грубо попытался открыть, чтобы достать какие-то консервы, я вскрикнул от боли и убежал в самый угол. Остаток пути бедняга провел в лазарете – едва не сошел с ума.

– Сейчас-то они уже опытные, – со знанием дела проговорил Фуго. – Даже галлюцинации и фата-моргану[10] за мимикров принимают. Увидят какой-нибудь мираж и кричат: «Вон-вон, мимикр побежал».

– На третий день полета мы поняли, что совершили страшную глупость, – сказал Артур Игоревич. – Сами не подозревая того, мы пустились в далекое путешествие, которое длится до сих пор…

Профессор еще целый час рассказывал о своих злоключениях в космическом корабле, о том, как они попали на Землю и как поначалу им было трудно приспособиться к новым условиям. Слушая историю, Даринда расчувствовалась до слез, а ее соотечественник говорил все задушевнее и печальнее:

– Как часто за эти годы я вспоминал свою суровую, но все же прекрасную родину.

– Да, – с грустью проговорил Фуго. – Я тоже часто вспоминаю, как перед отлетом меня едва не сожрали на моей в общем-то любимой планете.

– А мне, – дрожащим голосом проговорила его тетушка. – Почти каждую ночь снится домик, в котором я родилась.

– Ничего, друзья, – сказал Артур Игоревич. – Когда-нибудь мы обязательно вернемся на родину.

– Вам легко говорить, – совсем другим тоном ответил Фуго. – Вы там не были двадцать лет, а мы с тетушкой совсем недавно оттуда. И назад пока не тянет. Но лет так через двадцать, может, и захочется. А через тридцать – точно потянет. К тому времени, наверное, выведут травоядных ажоров, или они пожрут друг друга из-за того, что все мимикры разлетелись по разным планетам. Кстати, Артур Игоревич, как вас звали раньше?

– Паго. А документы на имя землянина мне помог получить известный ученый Сергей Анатольевич Шестаков[11]. Он же и устроил меня учиться в университет. Но я отвык от своего имени, – вздохнул профессор. – Я так долго притворялся, что давно чувствую себя человеком.

– Честно говоря, – сказал Фуго, – вы великоваты для мимикра.

– Что делать, – пожал плечами Артур Игоревич. – Я всегда был крупным. А здесь растолстел от спокойной жизни. У нас-то на планете ажоры и другие хищники не дают потерять спортивную форму, а на Земле я перестал чего-либо бояться.

Алеша с друзьями начали собираться домой, когда было далеко за полдень. Артур Игоревич накормил их вкусным обедом, а затем показал свой домашний сад и гербарий. Из его рассказа о растениях гости узнали столько нового и интересного, что Фуго решил пойти по стопам своего умного соотечественника и стать ботаником, и хозяин дома согласился ему в этом помочь.

Как и обещал, профессор довез гостей до самого их дома и даже занес сумки с фруктами на веранду. Деревенская улица в это время была пуста, если не считать двух пожилых женщин, которые как раз обсуждали события последних трех дней. Когда Артур Игоревич возвращался к машине, обе старушки обернулись и обмерли.

– Вот еще один лилипут прибыл, – проскрипела длинная и сухая, как щепка, пожилая женщина. – Толстый какой. Не иначе, главарь ихний.

– Не иначе, – перекрестившись, согласилась маленькая круглая старушка.

– У ветеринара-то позавчера собака заговорила человеческим языком. Мария Степановна сама слышала, как Пальма сказала, что из Саратова к нам в Игнатьево едет банда оборотней. И все как один – лилипуты.

– Боже мой! – испугалась ее собеседница. – Это к концу света.

– А еще ветеринар рассказывал, что с дружком его – Минеевым – земля разговаривала.

– Ужас какой! Точно к концу света!

– А ты слышала, Николай-то Бабкин рыбу говорящую поймал? – продолжала скрипеть худая.

– Не иначе как черт воду мутит! Здесь святая вода требуется. Надо бы сына в церковь послать, – вконец расстроилась пожилая женщина.

– Пошли, пошли, милая. Пусть только побольше принесет, ведро или два. Всю деревню окропим, но нечисть эту выкурим.

Работая за забором, пенсионер Клубникин слышал весь разговор и, когда собеседницы ушли, поспешил домой. Там он достал чистый лист бумаги и сел писать анонимное письмо в тучковскую психиатрическую больницу.

«Довожу до Вашего сведения, что жительницы деревни Игнатьево Малякова У. И. и Кукина И. У. вместо того, чтобы беспрестанным трудом повышать у личных коров надои молока и нянчить запущенных сопливых внуков, оглупляют друг друга нездоровыми рассказами о мифических оборотнях, говорящих собаках и рыбах.

Прошу принять меры, так как вышеупомянутые гражданки из-за своего странного поведения могут представлять опасность для окружающих соседей и прочих здоровых лиц.

Истинный сторонник душевного здоровья и правильного образа жизни».

Сергей Никифоров в это время сидел в доме на краю деревни и пытался выудить хоть какую-то информацию у свидетельницы невероятного исчезновения маленького старичка по дороге в лес. Рассказ был слишком скуп, но для журналистского расследования любой факт представлял большой интерес, и корреспондент занес его в блокнот. Далее он собирался встретиться с Николаем Бабкиным и выяснить, имеют ли какое-нибудь отношение к говорящей рыбе лилипуты и мальчик Алеша. Постепенно в голове у дотошного журналиста складывалась общая картина, но для окончательного вывода надо было поговорить с самим мальчиком и его загадочными гостями.

А Алеша с Фуго и Дариндой после сытного обеда у Артура Игоревича расположились в гостиной на диванах и за разговором уснули. Разбудил их телефонный звонок Светланы Борисовны. Мама сказала, что сделала почти все покупки и получила в ателье новое, очень красивое платье, которое наденет на день рождения сына. Она пообещала привезти самый красивый и вкусный торт, какой ей удастся найти, и попросила к ее приезду пригласить в гости соседей Ирину Константиновну и Владислава Валентиновича.

Дело близилось к вечеру, когда к Алеше зашла его подружка Вика – высокая красивая девочка с толстой косой. Она оставила свою собачку Джонни во дворе, прошла в гостиную и застала всех врасплох. Фуго с Дариндой со сна так разомлели, что не смогли вовремя принять вид старичков, а потому сейчас были более похожи на диванные подушки.

– Привет, – поздоровалась Вика и плюхнулась на диван рядом с Фуго. Мимикр осторожно отодвинулся от девочки, а та спросила: – Это правда, что в Поречье приехал цирк лилипутов, а артисты остановились у вас?

– Нет, – ответил Алеша. – Это к нам из Саратовской области приехали прадедушка с прабабушкой.

– А где они?

– Да погулять пошли, – вдруг ответила диванная подушка. – Погода хорошая, вот и поперлись.

От неожиданности девочка едва не упала на пол. Она сильно побледнела, посмотрела на подушку и вскочила.

– Кто это?!

– Это?.. – растерялся мальчик. – Это… Ну, это…

– Кто-кто, дед Пихто, – снова проговорила подушка.

– Фуго, не морочь девочке голову, – женским голосом сказала ему подушка. Затем говорящая подушка приняла вид старушки и спустила ноги с дивана.

– Познакомься, это моя прабабушка, – как-то очень неуверенно представил ее Алеша. Но Вика уже устремилась к выходу, и ему стоило большого труда поймать ее за руку и втянуть назад в гостиную. К этому времени и Фуго успел принять облик человека, чем еще больше напугал несчастную девочку.

Старички чинно сидели на диванах. Один – положив руки на колени, другая – с вязанием в руках, и Алеше не оставалось ничего иного, как посвятить подружку в тайну инопланетных гостей.

– Только пока никому, – попросил он.

Вика слушала не перебивая, с широко раскрытыми глазами, и лишь в конце восхищенно прошептала:

– Вот это да!

– Так что прошу любить и жаловать, – закончил за него Фуго. – Мы, мимикры, обожаем, когда нас любят и жалуют. И очень плохо относимся к тем, кто нас пытается съесть или обидеть.

Вика зашла к другу, чтобы пригласить его на костер, где собирался весь игнатьевский молодняк. Она предложила пойти и мимикрам, но те наотрез отказались, сославшись на боязнь темноты и сырости.

В конце концов ребята ушли на берег реки, а Фуго с Дариндой остались дома. Тетушка включила телевизор и под тихую музыку из балета «Щелкунчик» принялась вязать, а ее племянник взял с полки толстенный фолиант[12] по биологии и стал рассматривать картинки. Но отдохнуть им в этот вечер было не суждено.

Где-то через полчаса после ухода Алеши, когда совсем стемнело, а над крышами домов повис тонкий серп луны, за окнами послышался какой-то шорох. Затем Фуго увидел, как за стеклом промелькнуло чье-то незнакомое лицо, и сказал тетушке:

– Кто-то идет. Как же не хочется превращаться в старика! Хотя бы вечером мы можем побыть самими собой? Вот возьму и назло всем приму вид не прадедушки, а телевизора.

– Что? – спросила Даринда, прикидывая на глазок, подойдет ли племяннику свитер, который она заканчивала вязать.

– Я говорю, идет кто-то, – ответил мимикр. И действительно, вскоре с крыльца послышались осторожные шаги. – Тетушка, к нам гости. Давайте превращаться в телевизоры. Они увидят, что хозяев нет, и быстро уйдут.

В этот момент из прихожей донесся громкий хриплый шепот:

– Да нет там никого. Я сам видел, как мальчишка убежал на реку, а свет, наверное, забыл выключить.

Дверь в гостиную со скрипом отворилась, и в щель просунулась давно не чесанная голова незнакомца.

– Порядок, пусто, – сказал он кому-то позади себя и вошел в комнату. Второй тут же последовал за приятелем.

Два вора-домушника быстро окинули гостиную взглядом и очень удивились, увидев сразу три телевизора. Один, как и положено, стоял на тумбочке, зато два других почему-то лежали на диванах.

– Во, как будто для нас приготовили, – обрадовался один из них.

– Быстро берем и сматываемся.

Мимикры не успели опомниться, как оказались в больших пыльных мешках. Им и в голову не приходило, что на такой красивой планете еще существуют люди, которые могут вот так запросто войти в дом и что-нибудь украсть. Поэтому страшно растерялись, а злоумышленники осторожно вынесли мешки и за деревней погрузили награбленное в дряхлый облупившийся автомобиль.

Трясясь от страха, Даринда лихорадочно соображала, что делать. Она не понимала, куда и зачем ее везут. Но вскоре тетушке все стало ясно из разговора, который вели похитители, и она решила напугать их, как только представится возможность. Фуго же, более искушенный в запугивании землян, сидел в мешке и не без злорадства предвкушал, как он предстанет перед грабителями в виде отнюдь не телевизора.

Путь оказался недолгим. Загнав машину во двор, злоумышленники перетащили мешки в дом и аккуратно, чтобы не разбить технику, поставили посреди комнаты. Каково же было их удивление, когда мешки вдруг зашевелились.

– Слушай, Косой, по-моему, мы брали телевизоры, – удивленно проговорил один из них.

– Гадом буду, телевизоры, – согласился второй. – Я сам их запихивал в мешки. Но если там окажется хорошая жирная овечка, я не очень расстроюсь.

– Откуда там возьмется овца, если мы взяли два телевизора? – резонно спросил первый.

– Не знаю, Горбатый, – пожал плечами вор по кличке Косой. – Я университетов не кончал и не понимаю, как телевизор может превратиться в овцу. Но сожру ее за милую душу.

Конец этому разговору положил Фуго. Вначале из мешка показалась черная как смоль морда пантеры с горящими как угли глазами. Она плотоядно облизнулась и оскалила огромные желтые клыки. Затем хищник выбрался наружу, и злоумышленники застыли на месте будто изваяния. От ужаса они не могли вымолвить ни слова, стояли, вытаращив глаза, и боялись отвести взгляд от невесть откуда взявшегося зверя. Почти сразу после этого из другого мешка вылезла большая собака, впрочем, с доброй и даже застенчивой мордой. Когда появилось второе животное, воры подались назад, и Косой совсем по-детски промямлил:

– Ма-ма. Ма-мо-чка.

А Даринда, выбравшись из мешка, огляделась и фыркнула. Воздух в жилище злоумышленников был какой-то затхлый и сильно прокуренный.

– Ну что, ворюги! – вдруг человеческим голосом сказала пантера. – У нас на Тимиуке за такие вещи бросают на съедение священному трубирану.

– Ма-ма-ма-ма… – вслед за дружком повторил Горбатый, и лицо у него приобрело цвет свежепобеленного потолка.

Фуго, довольный произведенным эффектом, грациозно прошелся по комнате, затем сел напротив похитителей и склонил голову набок. Те, вжавшись спинами в стену, с ужасом наблюдали за хищником, от страха зуб на зуб у них не попадал и двинуться с места не удавалось. Наконец, один из них стал шарить рукой в поисках какого-нибудь орудия для защиты, но мимикр, разгадав его план, свирепо рявкнул:

– Стоять! Руки по швам!

Услышав такое от пантеры, Горбатый сполз на пол и потерял сознание. Зато Косой вдруг взмолился каким-то жалобным писклявым голосом:

– Пожалуйста, не ешьте меня! Очень прошу, посадите меня в камеру! Я готов в тюрьму.

– Извини, – ответила пантера. – Но у нас нет ее с собой. Вы так неожиданно нас стырили, что мы забыли ее прихватить.

– Пожалуйста, – продолжал умолять Косой. – Позвоните в полицию по телефону 02.

– Тетушка, – обратилась пантера к собаке. – Ты не могла бы выполнить просьбу этого симпатичного ворюги?

– Да, конечно, – ответила та. Затем на глазах у потрясенного вора собака превратилась в маленькую старушку и подошла к телефону.

– Оборотни, – едва слышно выдохнул Косой и закрыл глаза.

А Даринда набрала 02, дождалась ответа и сказала:

– Немедленно приезжайте. Нас с племянником похитили два очень нечестных человека.

– Зачем? – спросил дежурный.

– Вначале они украли два телевизора, но это были не телевизоры, а мы. А сейчас мы их арестовали.

– Повторите еще раз, кто что украл, – ничего не понял полицейский.

– Два вора, – снова начала тетушка. – Украли два телевизора, но этими телевизорами оказались два старичка из Саратовской области…

– Что это за воры, которые не могут отличить стариков от телевизоров? – удивился дежурный. – Что вы морочите мне голову?

– Приезжайте сами и убедитесь.

– Куда?

– Ах да, – спохватилась Даринда. – Сейчас вор сам скажет, куда надо приехать.

Она протянула трубку злоумышленнику и вежливо попросила:

– Будьте любезны, сообщите им свой адрес.

Дрожащей рукой Косой взял трубку и торопливо заговорил:

– Гражданин начальник! Гражданин начальник! Приезжайте скорее на улицу Садовую, дом пять. Я хочу сдаться!

– Очень похвальное желание, – снова подала голос пантера. – Если бы все воры с места преступления сразу с украденными вещами сами шли в отделение, всем было бы только легче. Представляете, им не надо было бы прятаться и сбывать украденное барахло. Полиции не надо было бы ловить преступников и отыскивать эти вещи. А пострадавшие в этот же день получали бы имущество назад. Всем хорошо: и воры занимаются своим делом, и полиции не так хлопотно, и вещи целы. Как тебя зовут? – обратился Фуго к злоумышленнику.

– Ко-косой, – заикаясь, ответил похититель.

– Так вот, Кокосой, – торжественно проговорило животное. – Красть ни в коем случае нельзя! И сейчас я расскажу тебе одну очень поучительную историю. Знавал я когда-то одного мимикра… то есть такую же вот черную пантеру, – поправился Фуго. – Препротивная была зверюга. Любила у соседей тырить все, что плохо лежало. Однажды украла она у другой пантеры плуг. Это чем у нас в джунглях пашут землю. И решила обменять его на несколько глиняных горшков, за которые третья пантера обещала ей мешок орехов…

Злоумышленник со страхом слушал безумную историю о пантерах, которые плугами пашут землю, а затем обменивают горшки на орехи, и все больше бледнел. Наконец не выдержал и страшным голосом закричал:

– Ну где же эта полиция! Когда надо, ее не дождешься! Я так больше не могу!

– Нехорошо перебивать рассказчика, – сделал ему замечание Фуго.

Он хотел было продолжить историю, но в этот момент в дверь позвонили, и Косой от радости рассмеялся безумным смехом.

Дверь открыла Даринда. Когда в квартиру ворвались три вооруженных оперативника, Фуго уже принял вид безобидного старичка, а ополоумевший вор, не выдержав, последовал примеру дружка. Он сполз на пол, закрыл глаза и пробормотал:

– Пожалуйста, посадите меня в самую надежную тюрьму.

Из дома злоумышленников мимикры отправились в Тучковское отделение милиции. Их попросили проехать, чтобы составить протокол на Косого и Горбатого. Обстоятельства дела показались оперативникам весьма странными, и уже в машине следователь Громов начал задавать каверзные вопросы.

– Интересно, – задумчиво проговорил он, – как это вам, пожилым людям такого маленького роста, удалось задержать двух матерых преступников?

– Да так, – скромно ответил Фуго. – Преступники, они же как дети. Рявкнешь погромче, они и раскисают. А вообще, вы не смотрите, что я такой мелкий. Рука у меня ох какая тяжелая.

– Простите, а чем же вы их так напугали? – не отставал следователь. Он повернулся назад и посмотрел на похитителей, которые сидели за металлической сеткой. Оба злодея были бледные, бормотали о какой-то пантере и оборотнях. У одного в шевелюре даже появилась седая прядь, а у второго тряслась нижняя губа и не переставая текли слезы.

– Понимаете, – соображая на ходу, начал старичок. – Вообще-то я гипнотизер. Ну вот и внушил им какой-то пустяк.

– Ничего себя пустяк, – усмехнулся Громов. – Преступники от страха «мама» не могут выговорить.

В отделении Фуго повторил дежурному бессвязный рассказ о том, как их украли, тот аккуратно внес это в протокол, а потом перечитал и почесал затылок.

– И все-таки мне не совсем ясно, что они украли: вас или телевизоры?

– Нас, – твердо ответил мимикр.

– А где тогда телевизоры? – спросил дежурный.

– Вообще-то, вначале воры украли телевизоры. Но затем вернулись, поставили их на место и забрали нас.

– Зачем? – не понял дежурный.

– Дураки потому что, – пожал плечами Фуго.

В этот момент в комнату дежурного вошел Иван Бурбицкий, который ночью работал на патрульной машине и заехал за оставленными в сумке бутербродами. Увидев старых знакомых, сержант на секунду остолбенел, а затем заорал, тыча в старичков пальцем:

– Это они! Они травили меня пантерой и отобрали пистолет. Я же рассказывал, что в Игнатьево творится черт знает что…

В который раз за вечер услышав слово «пантера», следователь с дежурным внимательно посмотрели на потерпевших.

– Предъявите документы, – вдруг обратился дежурный к Фуго с Дариндой.

– У нас с собой их нет, – ответил мимикр. – Нас украли прямо с диванов, а я почему-то привык спать без паспорта.

– Хорошо, – проговорил дежурный. – Ваши фамилия, имя, отчество?

Тот напрягся, пытаясь вспомнить хотя бы одно из имен, которыми их награждал Алеша, но не сумел и в растерянности ляпнул:

– Фуго.

– Это что, кличка? – удивился полицейский.

– Имя, – оскорбился мимикр.

– Он еще издевался надо мной, – продолжал жаловаться сержант.

– Да вы только посмотрите на него, – кивнул Фуго в сторону Ивана и покрутил пальцем у виска. – Он же сумасшедший.

– А за сумасшедшего ты мне ответишь, – сурово пригрозил Бурбицкий.

– Все понятно, – тихо проговорил племянник и добавил: – Тетушка, кажется, пора сматываться. Уходим на «раз, два, три».

И неожиданно на глазах у всех работников полиции странные старички начали терять форму, оплывать, потом сползли на пол и слились с кафельной плиткой. Затем два бугорка скользнули к двери, просочились под ней и были таковы.

Минуты две в отделении царила мертвая тишина.

– Я же говорил, – наконец прошептал Иван. – Это оборотни. У меня для них дома целая обойма серебряных пуль имеется. Всю ночь отливал. Надо вызывать подкрепление, товарищ капитан.

– Отставить, – ответил начальник отделения капитан Приходько. – До моего особого распоряжения никому ни слова. И никакого подкрепления. Если расскажем все как было, нас сочтут сумасшедшими. Но найти их придется. Во-первых, они потерпевшие и свидетели преступления. А во-вторых, надо же разобраться, кто это такие. А пока сообщите во все ближайшие отделения, что разыскиваются два неопознанных пожилых лилипута, великолепно владеющих гипнозом. Если до утра не отыщем, поедем в Игнатьево, туда, где ты видел пантеру.

Сбежав, мимикры вновь приняли вид пожилых людей и вскоре оказались у железнодорожного вокзала, который в этот поздний час выглядел совершенно вымершим. На улице начал накрапывать мелкий противный дождь, под ногами захлюпала вода, и от этого ночное Тучково казалось неуютным и даже опасным.

К вокзалу подъехал рейсовый автобус, и Фуго с Дариндой быстро забрались в него. Кроме них в салоне оказалось еще два пассажира – молодые люди в кожаных куртках с огромным количеством металлических заклепок, цепочек и брелков. В каждом ухе у них было по несколько сережек, на пальцах – тяжелые перстни, а у одного с носа свисало небольшое колечко. Молодые люди мрачно взглянули на двух старичков, и те на всякий случай забились в самый угол автобуса.

– Наверное, это военные, – прошептал племянник, которому заклепки и цепочки напомнили звездочки и золотые нашивки на кителях космоплавателей.

– Да, – согласилась тетушка. – Я на одной планете видела таких же воинов. Только они были увешаны бусами, ракушками и перьями. Но кольцо в носу было лишь у вождя, остальные протыкали нос палочками. Только я не понимаю, с кем они здесь воюют?

– Может, как и мы, отдыхают на даче от ратных дел, – предположил Фуго. – Думаю, что бояться их не надо, тем более что мы и сами уже умеем пугать.

Автобус шел долго, в окно почти ничего нельзя было разглядеть, и вскоре мимикры забеспокоились.

– Наверное, проехали остановку, – тревожно сказала Даринда.

– У нас конечная, – ответил Фуго, который начал догадываться, что произошло. Но чтобы не пугать тетушку, решил пока не высказывать догадок.

Вскоре автобус въехал в небольшой городок с плохо освещенными улицами и остановился.

– Конечная, – объявил в микрофон водитель и открыл двери.

Старички вышли на незнакомой площади незнакомого города и не успели осмотреться, как автобус развернулся и укатил. На улицах было безлюдно, в мокром асфальте отражались оранжевые фонари и освещенные витрины магазинов. Где-то вдалеке тоскливо выла собака, и тетушка с племянником сразу почувствовали себя такими же несчастными, как и этот воющий бездомный пес.

– Это не наша деревня, – с грустью сказала Даринда. – Значит, автобус здесь ходит не только до Игнатьева.

– Ты очень наблюдательна, – с не меньшей грустью проговорил Фуго. – Я бы добавил, что, скорее всего, это был последний автобус, и ночь придется провести на свежем воздухе.

Они пошли по пустынной улице вдоль домов с темными окнами, и Даринда вдруг жалобно сказала:

– Ну вот, снова мы стали бродячими мимикрами. А как хорошо все начиналось. Надо было сразу признаваться, кто мы. А теперь мы и собаки, и кошки, но только не разумные мимикры, которые приехали отдыхать на дачу.

– Да, маху дали, – согласился племянник и решительно заявил: – Все, больше никакого вранья. Вернемся домой – если вернемся, – сразу расскажем всей деревне, кто мы такие. Уж какие есть, такие есть.

Мимо пронесся легковой автомобиль и обдал их грязной водой из лужи.

– Вот и начались наши злоключения, – стряхивая воду, обиженно проговорил Фуго. – Скоро на нас из окон начнут выливать помои или бросать старую мебель.

– А я уже так привыкла к спокойной, приятной жизни, – со вздохом сказала Даринда.

– К хорошему быстро привыкаешь. Почему-то, когда сидишь рядом с холодильником, есть почти не хочется. А сейчас бы я согласился проглотить даже ажора.

Добравшись до центра города, они увидели работающий ночной магазинчик, а в нем – скучающего владельца, который от нечего делать считал деньги. Хозяин был высоким и худым. Благодаря длинным тонким пальцам он очень ловко перебирал денежные купюры, складывал их в аккуратные стопки и перетягивал резинками.

Войдя в магазинчик, мимикры поздоровались, из вежливости осмотрели витрины, а затем Фуго неуверенно спросил:

– Можно мы у вас немножко посидим? На улице идет дождь, а у нас нет даже зонтика.

Владелец магазина поверх очков оглядел двух жалких старичков и ответил:

– Да уж сидите. Вас что, выгнали из дома?

– Нет, – ответил мимикр, устраиваясь на маленьком диванчике. – Сели не в тот автобус, и он привез нас к вам в город.

– А почему вы не пошли в гостиницу?

– У нас совсем нет денег. Мы же не знали, что уедем в другую сторону.

– Значит, не местные, – покачал головой хозяин лавки.

– Нет, мы… – Фуго по привычке хотел было соврать, что они из Саратовской области, но вспомнил обещание отныне говорить только правду и ответил: – Мы не только не местные, мы даже не земляне. Мы с тетушкой родом с планеты, до которой много-много световых лет. Инопланетяне, так сказать.

Владелец недоверчиво оглядел посетителей и подумал: «А старички-то заговариваются. Впустил на свою голову. Потом окажется, что они сбежали из больницы».

– Не верите, – печально проговорил Фуго, догадавшись об этом по выражению лица хозяина магазина. – Могу доказать. Хотите, я во что-нибудь превращусь?

– Хочу, – осторожно ответил тот.

– Вам во что?

– Ну давайте в слона.

– Слон для меня слишком большой, а вот в собаку – пожалуйста, – и он мгновенно принял форму очень симпатичной овчарки. – Мы мимикры, – человеческим голосом сказал пес. – Свободно можем менять внешний вид, – вслед за этим он превратился в пантеру, затем в телевизор и в самовар.

– Ух ты! – не веря своим глазам, воскликнул владелец магазина. – Вот это да! – Он вдруг засуетился, торопливо сгреб деньги в ящик стола и предложил: – Вам же негде ночевать. Пойдемте ко мне. Не сидеть же вам всю ночь на этом диване.

– Спасибо, – поблагодарил инопланетный гость. – Честно говоря, как-то неловко отрывать вас от работы.

– К черту работу! – воскликнул хозяин. – Во-первых, сами подумайте, какой идиот в этом маленьком городишке пойдет в два часа ночи покупать сосиски? Все, кто хотел, давно наелись их до отвала и легли спать. А во-вторых, не каждый день встречаешь настоящих пришельцев. Пойдемте, я только запру магазин.

– Вот видишь, – радостно прошептал племянник тетушке. – С нашими способностями будем на этой планете кататься в масле, как тот самый сыр, который мы ели за ужином.

Втроем они вышли из магазина и отправились напрямик через площадь к дому. При этом гостеприимный хозяин без умолку тараторил о своей сокровенной мечте когда-нибудь полететь на космическом корабле на необитаемую планету, чтобы собственными глазами увидеть, как выглядела Земля до изобретения колеса и лопаты.

Неожиданно рядом с ними затормозила машина, откуда вышли три дюжих полицейских. Самый старший, с погонами капитана, профессиональным взглядом осмотрел Фуго с Дариндой и сказал двум сержантам:

– По описанию совпадают.

Затем загородил мимикрам дорогу и спросил:

– Это не вы сегодня исчезли из Тучковского отделения милиции?

– Мы, – съежившись, признался Фуго.

– Тогда пройдемте, граждане, – строго сказал он, приглашая старичков сесть в автомобиль.

– Тетушка, – устало проговорил Фуго. – Уходим на счет «три». Раз, два, три… – оба мягко осели на асфальт и исчезли так быстро, что полицейские не успели даже понять, что произошло.

Зато долговязый владелец магазина восхищенно проговорил:

– Класс! А что эти инопланетяне натворили?

– Это никакие не инопланетяне, – ответил капитан. – Это чрезвычайно опасные гипнотизеры. Они нам только внушают, что исчезли. На самом деле стоят сейчас в нескольких шагах и смотрят на нас. Гипноз, понимать надо!

Затем капитан обратился к двум сержантам:

– Раскиньте руки пошире и окружайте этот пятачок, где они стояли. Только смотрите, чтобы не проскочили под руками или между ног.

Полицейские принялись ловить старичков-невидимок, а владелец магазина испуганно спросил:

– Они кого-нибудь ограбили?

– Пока не знаем, – ответил капитан. – Но коли приказано задержать, возможно.

– То-то смотрю, они собаками прикидываются. Ну, ушлый народ пошел. А мне сказали, что прилетели из космоса отдыхать на даче. Вот и верь после этого людям!

– Таких доверчивых и облапошивают, – сказал полицейский, водя в воздухе руками. Со стороны было похоже, будто три взрослых человека в форме играют в жмурки, причем все трое водят.

Наконец они сошлись в центре, ощупали друг дружке руки, и капитан с досадой проговорил:

– Разве их так поймаешь! Здесь рыболовная сеть нужна.

– А я ради них прилавок оставил, – не переставал сокрушаться владелец магазина. – У меня как раз сосиски шли нарасхват. Только успевал отвешивать! Можно сказать, прибыли лишился ради контакта с инопланетным разумом.

– Скажите нам спасибо, что этого контакта не произошло, – проворчал капитан, забираясь в машину. – Иначе они обчистили бы вас как липку.

А Фуго с Дариндой отправились дальше и больше не пытались с кем-нибудь заговорить. Чтобы удобнее было передвигаться и для конспирации, они договорились принять вид бездомных собак, поскольку у тех по четыре лапы, а затем бок о бок побежали по улицам спящего города на поиски хоть какого-нибудь ночлега. На бегу тетушка все время тяжело вздыхала и вслух делилась с племянником своими опасениями:

– Ты представляешь, что подумает Алеша, когда вернется с костра? Он же будет беспокоиться.

– А может, и обрадуется, что избавился от гостей, – ответил Фуго.

– Некрасиво так говорить о своем друге, – возмутилась Даринда. – Надо будет всерьез заняться твоим воспитанием.

Неожиданно им преградили путь две огромные дворняги. Одна была лохматой как медведь, с приплюснутой мордой. Другая – тощей и облезлой, будто ею долгое время подметали тротуары.

С испугу мимикры нырнули в подворотню, но уличные псины последовали за ними.

– А вдруг они тоже инопланетяне? – все время оборачиваясь, предположил Фуго. – Может, они тоже потерялись и не знают, где переночевать.

– Зачем тогда они увязались за нами? Мы что, похожи на собачьи будки? – улепетывая, ответила Даринда. – Мне очень не хочется с ними знакомиться. Они наверняка поймут, что мы фальшивые собаки, и покусают.

Проход закончился тупиком, мимикры остановились, не зная, что делать дальше. А дворняги подбежали к ним вплотную и, как это принято у собак, начали обнюхивать чужаков.

– Собачки, милые, отстаньте, – тихонько взмолилась тетушка. Она поджала хвост и попыталась ускользнуть от назойливой лохматой дворняги, но та оскалила зубы и зарычала.

– Тихо, тихо, не рычите, – попытался успокоить их Фуго. – Да вы знаете, кто мы такие? Безмозглые животные! Да мы гомо сапиенс, только с другой планеты!

– Ой! На меня что-то спрыгнуло с этой псинки. Ой, еще.

– Это, наверное, насекомые, – отступая к проходу, сказал племянник. – Все, делаем ноги на счет «три».

Игнатьевский костер закончился под утро, когда на востоке слегка зарозовело небо, а по реке поплыл холодный туман. Алеша вернулся домой усталый и довольный, но увидев, что друзей нет, страшно перепугался. Он несколько раз обошел оба этажа, заглянул в сад, обежал деревню, но мимикров нигде не было. Тогда мальчик вернулся в дом и начал упрашивать Фуго с Дариндой отозваться:

– Фуго, тетушка Даринда, ну, пожалуйста, перестаньте шутить. Я же знаю, что вы можете прикинуться кем угодно. Ну хватит.

В конце концов он понял, что во время его отсутствия в доме произошло нечто из ряда вон выходящее. И тогда решил обратиться за помощью к соседям.

Ирина Константиновна и Владислав Валентинович давно уже досматривали пятидесятый сон, и Алеше пришлось долго стучать в дверь, прежде чем ему открыли. Не успела хозяйка дома спросить, что случилось, как ребенок испуганно выпалил:

– Извините, прадедушка с прабабушкой куда-то пропали!

Ирина Константиновна растерянно оглядела ночного визитера, пригласила его войти и, когда в гостиной к ним присоединился заспанный Владислав Валентинович, сказала:

– А теперь рассказывай, что произошло. Только по порядку.

– Вечером я пошел на костер, – торопливо начал сосед. – Прабабушка с прадедушкой остались дома, а когда я вернулся, их не было.

– Может, ушли погулять? – сдерживая зевок, предположил писатель.

– Я обошел всю деревню. Да и не могли они ночью пойти гулять! Фуго, то есть Акакий Самуилович, не любит выходить из дома даже днем.

– Кто-кто? – удивилась Ирина Константиновна.

– Акакий Самуилович, прадедушка, – начиная краснеть, повторил внучек.

– Понятно, – хозяйка дома вдруг поджала губы и испытующе посмотрела на него. – Значит, сегодня прадедушку зовут Акакий Самуилович? А прабабушку как?

– Прабабушку? – затравленно спросил мальчик, поняв, что попался. – Арина Родионовна.

– Ну уж дудки, – усмехнулась женщина. – В прошлый раз ее звали Агафья Тихоновна, а прадедушку – Пантелеймон Захарович. На этот раз я хорошо запомнила. Ариной Родионовной звали няню Александра Сергеевича Пушкина. Из всего этого я делаю вывод, что твои родственники из Саратова никакие не прабабушка и не прадедушка. Может, даже и не родственники. Говори правду, иначе мы не сможем помочь.

– Хорошо, – тут же согласился Алеша и рассказал соседям всю правду о своих друзьях.

– М-да, ловко вы нас надули! – выслушав историю невероятных гостей, воскликнул Владислав Валентинович. Он окончательно проснулся и теперь перебирал в уме все возможные варианты исчезновения мимикров. – Может, обиделись на тебя и уехали? – задумчиво спросил он.

– Не знаю. Когда я уходил на костер, все было в порядке. Если только, пока я был там…

– Ясно, – перебил его хозяин дома. – А если твои друзья вышли и в темноте заблудились? Кроме того, они могли принять вид каких-нибудь домашних предметов, впасть в глубокую спячку и не услышать тебя. Ты же не ощупывал вещи, когда искал их.

– А что, мимикры, как сурки, впадают в спячку? – спросила Ирина Константиновна.

– Они мне ничего про это не говорили, – растерянно сказал Алеша.

– Их могли украсть, – продолжал писатель. – По деревне уже два дня шастает какой-то молодой человек в черных очках. Очень подозрительная личность. Все время что-то вынюхивает и, по-моему, наблюдает за вашим домом.

– Верно. Я тоже его видела.

– Украли? – испугался Алеша. – Зачем?

– Вот это уже другой вопрос, – постукивая пальцами по столу, ответил Владислав Валентинович. – А что, если твои мимикры посланы на Землю со специальным заданием? Вдруг они инопланетные разведчики?

– Нет, – твердо сказал Алеша. – Мы вместе боролись с дикими тимиуками, а потом на Зеленой планете спасали спасателей. А его тетушку мой папа вместе с биологами нашли в подземной пещере. Пещерные тимиуки хотели бросить ее на съедение священному трубирану. К тому же они не собирались на Землю. Это мы их пригласили отдохнуть.

– Пригласили, – передразнил его Владислав Валентинович. – А если какие-нибудь преступники пронюхали о том, кто они, и поэтому украли их? Ты представляешь, что может сделать всего один мимикр у нас на Земле? Он же может проникнуть куда угодно: хоть в банк, хоть в институт космических исследований, и что угодно вынести оттуда. Мне сразу не понравился этот молодой человек в черных очках. Рожа у него какая-то бандитская.

– И что же теперь делать? – вконец расстроился мальчик.

– Искать! – поднимаясь, ответил сосед. – По горячему следу! Преступники не могли уйти далеко, если только не увезли их на машине. А они наверняка так и сделали. Из чего делаю вывод, что воришки ушли далеко. Но искать все равно надо. Не бойся, Алеша, мы обязательно найдем их – живыми или мертвыми!

– Лучше живыми!

– Разумеется! Погоди, сейчас я только переоденусь.

К тому времени, как Владислав Валентинович облачился в джинсы и куртку и сел за руль автомобиля, над лесом взошло солнце, отразившись в миллиардах капелек росы. Кто-то из деревенских уже отправился на работу, кто-то приступил к завтраку, а Клубникин вышел на крыльцо и сладко потянулся.

Когда со двора Ирины Константиновны и Владислава Валентиновича выехал автомобиль с запотевшими от росы стеклами, никто и не заметил, как с дороги в сторону клубникинского огорода испуганно метнулись две небольшие тени. Сойдя с крыльца, пенсионер проводил соседскую машину взглядом и посмотрел на грядку. То, что он увидел, повергло его в крайнее изумление. На грядке, где еще вчера вечером росли кабачки размером с крупный огурец, за ночь выросли два светло-зеленых гиганта по метру каждый.

– Батюшки-светы! – пролепетал Клубникин, рассматривая кабачки-великаны. – За несколько часов вымахали такие здоровые?! Вот это да! Надо обязательно написать в Академию наук.

Он нагнулся над овощем и похлопал его по зеленому боку.

– Ой! – вдруг вскрикнул овощ. – Только, пожалуйста, не пробуйте меня резать ножом или тыкать вилкой.

– Что?! – отскочив как ошпаренный, воскликнул пенсионер. – Говорящий кабачок! – после этого он осмотрел пустынную деревенскую улицу и сипло проговорил: – У меня на грядке вырос говорящий кабачок!

– И этот сбрендил, – сказал овощ, а пенсионер, не спуская глаз с необыкновенного растения, вдруг бросился в дом, заперся на все засовы и сел писать письмо в полицию.

«Довожу до Вашего сведения, что сегодня утром некий кабачок, выросший на моей грядке всего за одну ночь до размеров авиабомбы, цинично оскорбил мое человеческое достоинство. Прошу принять срочные меры, так как количество данного овоща на моих шести грядках доходит до ста. И если все они начнут оскорблять своего производителя, оный, то есть я, не сможет продолжать проживать и трудиться на данном участке, в силу чего превратится в настоящего бездомного и опустится на самое дно социальной лестницы.

Истинный селекционер[13] и ветеран сельскохозяйственного труда Захар Клубникин».

Затем он сделал еще две копии этого письма для психиатрической больницы и Академии наук. А когда осторожно вышел из дома, чтобы опустить письма в почтовый ящик, никаких кабачков-гигантов на грядке уже не было.

– Вот подлецы, уже украли! – растерянно проговорил Клубникин, но письма все же отправил.

Обегав полгорода в поисках ночлега, мимикры, наконец, остановились напротив небольшого домика, окруженного густым садом, который в темноте казался диким и запущенным. Они присели рядом с забором, и Фуго устало проговорил:

– Все, хватит бегать. Надо возвращаться на автобусную остановку. Иначе окончательно заблудимся и не сможем вернуться.

– У меня больше нет сил, – сказала Даринда. – Давай немножко передохнем.

– Простите, – услышали они вдруг голос из-за забора, посмотрели вверх и увидели высокого старика с окладистой седой бородой. – Я вот вышел выкурить трубочку и случайно подслушал ваш разговор. Мне никогда не доводилось видеть говорящих собак, хотя живу уже больше восьмидесяти лет.

– Да, животные не любят распространяться об этом. Хотя в деревне Игнатьево, где мы отдыхаем, говорят не только собаки, но и рыбы, – ответил Фуго.

– Не обижайтесь, – мягко продолжил старик. – Вас, извините, искусственно вывели или вы сами научились человеческой речи?

– Конечно, сами, – фыркнул Фуго. Он ничуть не испугался бородача, потому что от него исходило необыкновенное спокойствие и доброжелательность.

– Я всегда подозревал, что животные не менее разумны, чем человек. Просто они меньше живут и не записывают свой жизненный опыт на бумаге, чтобы передать его детям. Поэтому каждому новому поколению приходится постигать все самим.

– Абсолютно с вами согласен, – кивнул мимикр, не желая разочаровывать доброго старика. – Я бы еще добавил, что животные не имеют столько вредных привычек.

Старик посмотрел на свою потухшую трубку, убрал ее в карман и проговорил:

– А скажите, пожалуйста, как у вас, у собак, обстоит дело с религией? Или животные не верят в Бога?

– Ну почему же, – ответил пес и почесал задней лапой за ухом. – Животные животным рознь. Месяца два назад я разговаривал с одной знакомой коровой – как раз обсуждали, откуда во Вселенной появилась жизнь.

– Простите, – перебил его старик. – Что, коровы тоже могут разговаривать?

– Конечно. У нее хозяйка работает в школе учителем, преподает русский язык. У нее и научилась. Но хозяйка, разумеется, ничего об этом не знает. Так вот, эта самая корова сказала, что верит в Бога, но ей очень не нравится, что человек почему-то считает себя выше всех и распоряжается на Земле, будто кто-то назначил его хозяином всего того, что было создано.

– Я ее понимаю, – покачал головой бородач. – Еще раз прошу извинить меня, а какой у вас – у собак – Бог?

– Такой же, как и у вас, – ответил Фуго. – Он один на всех. Неужели вы думаете, что один Бог создал собак, другой – коров, а третий – человека? Это же бред. Он один и одинаково любит все живое. Но человек почему-то думает, что именно он и никто другой – любимчик Бога, и поэтому творит черт знает что. Прямо как избалованный ребенок.

– Лучше не скажешь, – старик даже причмокнул от удовольствия, а затем предложил: – Может, зайдете ко мне? Я угощу вас пельменями. У меня есть и любительская колбаса…

– Сделанная из той самой верующей коровы, – не дал ему договорить мимикр, и эта фраза очень смутила старика.

– У меня есть и фрукты, – неуверенно сообщил он.

– А вы не могли бы помочь нам добраться до деревни Игнатьево? – вдруг вступила в разговор Даринда. – Нас там ждут.

– Конечно, помогу! Но только после того, как поужинаете… или позавтракаете. У меня есть мотоцикл с коляской. Рассветет – я вас и отвезу.

Тетушка с племянником переглянулись и мысленно поблагодарили судьбу за то, что она послала им такого симпатичного бородача, после чего проследовали за хозяином в дом.

Старик оказался сторожем краеведческого музея, и пока четвероногие гости ели фрукты, он рассказал им много интересных вещей. А уже через час на улице начало светать, и мимикры заторопились домой.

В Игнатьево они возвращались с ветерком в мотоциклетной коляске. Не доезжая до памятника полуторке, Фуго попросил высадить их. Ему не хотелось появляться в деревне в облике собаки и тем более превращаться в старичка на глазах у музейного сторожа.

На прощание мимикр протянул старику лапу.

– Только никому не говорите, что видели говорящих собак, – попросил он. Ему не хотелось, чтобы доброго бородатого старика приняли за сумасшедшего. – Это наша собачья тайна.

– Не скажу, – пообещал сторож, а затем добавил: – Люди только в молодости торопятся поделиться с другими своими находками и открытиями, чтобы удивить или развлечь собеседника. А в старости человек уходит в себя и занимается тем, что перебирает и оценивает накопившееся в нем за всю жизнь.

«Может, он действительно сумасшедший? – подумал Фуго. – Разве может нормальный человек поверить, что собаки и коровы разговаривают? Но все-таки это самый симпатичный из всех сумасшедших, которых мне приходилось видеть».

Намаявшись за ночь, мимикры даже не стали принимать вид старичков и почти до самого дома катились по дороге в своем обычном обличье. Они осторожно пробирались вдоль забора, а когда увидели автомобиль с запотевшими стеклами, который неожиданно выехал с соседнего двора, с испугу заскочили в огород к пенсионеру Клубникину и прикинулись гигантскими кабачками.

В дом тетушка с племянником ввалились совершенно обессиленные. Они сразу забрались на диваны и, распластавшись, уснули, не успев даже пожелать друг другу спокойного сна.

А в это самое время корреспондент газеты «Необыкновенные новости» Сергей Никифоров уже беседовал с Николаем Бабкиным в ванной комнате. Он заявился пораньше, чтобы успеть застать рыбака до работы.

– Скажите, – пристально глядя ему в глаза, спросил Сергей. – Вам удалось поговорить с пойманной рыбой?

– Нет, – мрачно ответил Бабкин. – Молчит, зараза. Вон как тяпнула, – рыбак показал корреспонденту перебинтованную руку. – Хотел ей колбасы дать, пасть разжал, а она вместо колбасы вцепилась в палец. У-у, хищница проклятая!

– Может, у реки вы не с ней говорили?

– Да уж теперь-то я понял, что не с ней. Та вроде побольше была и породы другой. На карпа похожа. А на меня как будто затмение нашло. Притащил ее в дом, заперся и всю ночь проговорил с этой бестолочью.

– А скажите, Николай, когда вы увидели говорящую рыбу, рядом с вами еще кто-нибудь был?

– Да, – ответил Бабкин. – Моя кошка Ксюша, мальчишка-дачник и какая-то старушка – махонькая, как лилипутка.

– Ну теперь мне все ясно, – удовлетворенно проговорил Сергей. – Почти ясно. Осталось поговорить с виновниками всей этой неразберихи. Пойдемте, навестим загадочных лилипутов. Надеюсь, они откроют нам тайну говорящей рыбы.

– Они что, знают ее? – удивился Николай.

– Уверен, – ответил корреспондент.

Никифоров с Бабкиным вышли на улицу как раз тогда, когда на берегу реки, напротив Алешиного дома остановились три полицейских автомобиля. Из них тут же вылезли капитан Приходько и не менее десятка охранников порядка, для конспирации одетых в одинаковые голубые майки полицейской футбольной команды. С ними была красивая девушка и следователь Громов в строгом черном костюме. Сотрудники сразу рассыпались цепью и, прячась по кустам, окружили Алешин дом.

Пенсионер Клубникин, увидев столько подозрительных футболистов, выронил из рук лопату, сбегал в дом за очками и тут же вернулся, чтобы не пропустить самого главного. Корреспондент с рыбаком в ожидании замерли у калитки, а следователь с капитаном и сержантом Иваном Бурбицким вошли внутрь. Они осторожно осмотрели первый этаж, затем второй, но никого не обнаружили и остановились в гостиной.

– Думаете, у них здесь явочная квартира? – тихо спросил следователь капитана.

– Может быть, – шепотом ответил Приходько. Он подошел к книжному шкафу и прочитал несколько названий на корешках книг:

«Система кровообращения у земноводных», «Циркуляция крови в подмышечных тканях у млекопитающих».

– Фу ты, черт, и книжки у них какие-то противные. Какую ни возьми, одна кровища. Все правильно, здесь у них гнездо.

– Вот на этом шкафу я и сидел, – показал Иван.

Потревоженный разговором, Фуго тихонько застонал во сне, и полицейские резко обернулись – в гостиной по-прежнему никого не было видно. Расслабившись, мимикры напоминали два небольших матрасика, более похожих на серое растекшееся тесто.

– Подозрительный дом, – озираясь, проговорил следователь Громов и кивнул на коллекцию челюстей и рогов. – Надо внимательно осмотреть сад и расспросить соседей. Наверняка они видели что-нибудь интересующее нас.

– Потом вон оттуда вышла пантера, – продолжил Бурбицкий. – И ка-ак прыгнет на меня! Еле успел спастись.

– А вы, сержант, – строго сказал следователь, – вместо того чтобы бегать от пантеры, лучше бы спросили у нее документы.

– Да как же? – опешил Иван. – Она ведь животное.

– Коль проживает среди людей, значит, должен быть и документ, – отрезал Громов.

Затем все трое прошли на веранду, осмотрели ее, но и здесь не обнаружили ни одной живой души. Уходя, следователь взял со стола самый крупный персик, тщательно обнюхал его и убрал в портфель.

– Надо бы провести экспертизу фруктов, – пояснил он.

– Проведем, – ответил капитан и взял со стола еще один краснобокий мохнатый фрукт.

– Есть провести экспертизу, – выпалил сержант Бурбицкий и последовал примеру начальства: выбрал самую большую виноградную кисть и аккуратно уложил ее в целлофановый пакет.

– Думаю, больше мы их здесь не увидим, – проговорил Громов. – Они поняли, что разоблачены, и сбежали.

А в это время с другой стороны в деревню въехали сразу три автомобиля «Скорой помощи». Они резко затормозили, подняв целое облако пыли. Из них выскочило не менее десятка санитаров в белых халатах, три врача-психиатра и высокий человек в строгом костюме, с большим портфелем из фальшивой крокодиловой кожи. Это был известный специалист по фантастическим видениям, то есть галлюцинациям, – академик Шалганов, которого срочно вызвали по случаю непонятной эпидемии. При виде такого количества людей в белых халатах у Клубникина от удивления с носа свалились очки, но он быстро взял себя в руки и занял наблюдательную позицию за кустом сирени.

А мировое светило психиатрии академик Шалганов в сопровождении трех врачей-психиатров подошел к Никифорову и Бабкину и вкрадчиво спросил:

– Вы не могли бы объяснить, что у вас происходит? Сегодня утром нам позвонили в больницу и сказали, что в Игнатьево – эпидемия какой-то неизвестной психической болезни. Почти все жители деревни видят галлюцинации, бредят и разговаривают с домашними животными. Это правда?

– Абсолютная, – улыбаясь, ответил корреспондент. – Деревня будто сошла с ума.

Академик обернулся на шорох и увидел, как от куста к кусту быстро прошмыгнул человек в голубой футболке.

– А это кто такой? – спросил он.

– Это полиция ловит лилипутов-людоедов, – мрачно ответил Бабкин.

– Да? – пристально посмотрев на рыбака, проговорил известный ученый. – А вы ничего такого не видели?

– Нет, вот только с рыбой разговаривал, – потупив взгляд, ответил Николай.

– Как хорошо, что мы вас встретили, – вдруг ласково сказал маститый психиатр. – Вы-то нам и нужны. Граждане, кто еще из вас видел оборотней, говорящих людоедов, чертей и свиней?

– Погодите, – перебил его корреспондент. – Сейчас я все вам объясню. Лилипуты, конечно, никакие не людоеды, но они запросто вдвоем могут изобразить одного взрослого человека. Один принимает вид ног, другой – верхней половины туловища. И говорящая собака, и рыба – тоже правда…

– Понятно, – сказал специалист и сделал знак кому-то за спиной у Никифорова. Тут же на журналиста очень ловко накинули смирительную рубашку, связали за спиной рукава и поволокли к машине.

– Что вы делаете? На самом деле все это неправда! – завопил Сергей. – Я корреспондент газеты «Необыкновенные новости»!

– А я тогда – Николай Васильевич Гоголь, – сказал Шалганов и, указав на Бабкина, распорядился: – Этого тоже.

Еще два здоровых санитара быстро спеленали рыбака и повели к машине. Бабкин, обессиленный от ночного разговора с рыбой, безропотно позволил себя увести и лишь перед самой дверцей автомобиля крикнул врачам:

– И все-таки она существует! Эта рыба – наш брат по разуму из Атлантиды, о которой еще писал древнегреческий философ Платон.

Наблюдавший за всем этим пенсионер, не выдержав, выбрался из укрытия и засеменил к гражданину с портфелем из фальшивой крокодиловой кожи, в котором он сразу почувствовал большого психиатрического начальника.

– Правильно вы их забрали, – удовлетворенно потирая руки, сказал он. – Вон тот, в черных очках, очень подозрительный тип. Вертится тут уже три дня, чего-то высматривает. Скорее всего, это он полчаса назад украл у меня гигантские кабачки.

– Какие кабачки? – поинтересовался ученый.

– Представляете, – начал Клубникин. – За сегодняшнюю ночь у меня на грядке выросли два кабачка размером с авиационную бомбу. Вот такие, – и пенсионер развел руки метра на полтора.

– За ночь? – удивился академик и незаметно махнул кому-то рукой.

– Да! – гордо ответил тот. – На моей грядке. Я об этом уже написал в Академию наук. А потом эти кабачки куда-то… – не успел пенсионер договорить, как сзади на него накинули смирительную рубашку и повели к автомобилю.

– Что вы делаете? Я же пострадавший! Я буду жаловаться! – закричал он. – Я заслуженный работник сельского хозяйства! Я…

– Массовый психоз, – сказал Шалганов трем сопровождавшим его врачам-психиатрам. – Раньше люди видели святых, потом летающие тарелки, а теперь вот гигантские рыбы, говорящие лилипуты и кабачки-людоеды. Что-то здесь не так с экологией. А может, на свадьбе их всех накормили солеными мухоморами. Вы не знаете, здесь недавно не было свадьбы?

Все три врача разом пожали плечами, а светило науки посмотрел на ожидающих приказа санитаров и распорядился:

– Теперь займемся футболистами.

Психиатры с санитарами окружили огромный куст сирени и вскоре выудили оттуда двух полицейских в голубых футболках. Те отчаянно отбивались и шепотом звали на помощь товарищей.

– Вы ответите за это! – хрипел сотрудник правопорядка. – Мы из полиции!

– А я – писатель Лев Николаевич Толстой, – спокойно отозвался ученый с мировым именем. – Кстати, почему вы кричите шепотом? – поинтересовался академик, когда к нему подвели двух футболистов, завернутых в смирительные рубашки.

– Чтобы не спугнуть гипнотизеров, – грубо ответил пленник. – Вы срываете нам операцию! Это очень опасные преступники! Если они что-то почувствуют, то прикинутся пантерами или – еще хуже – львами. Поди потом, арестуй.

– Все ясно, – прокомментировал Шалганов. Он кивнул санитарам, и те увели полицейских в машину. – Видимо, это местные футболисты. Переиграли. Оч-чень странная эпидемия. Оч-чень.

А дюжие санитары принялись вылавливать из кустов остальных и успели пленить еще троих, когда из Алешиного дома наконец вышли капитан Приходько, следователь Громов и сержант Иван Бурбицкий. Увидев людей в белых халатах, запихивающих охранников порядка в автомобили, капитан со следователем выбежали на улицу, и начальник отделения закричал академику, в котором сразу почувствовал организатора этого безобразия:

– В чем дело?! Что происходит?! Почему вы хватаете моих сотрудников?

– А вы кто такой? – спокойно спросил психиатр.

– Я начальник отделения полиции города Тучково капитан Приходько, – он показал пальцем на свой погон и добавил: – А это мои подчиненные.

– А я – директор института психиатрии академик Шалганов. Странно, капитан. Оч-чень странно. Как это вы берете на работу психически нездоровых людей? Они у вас сидят по кустам, ловят пантер с медведями. Может, и вы здесь ищете что-нибудь вроде слона или бегемота?

– Послушайте, – вмешался в разговор следователь. – Я из отдела особо опасных преступлений следователь Громов. Приказываю освободить нашу футболь… извините, оперативную группу. Мы выполняем важное задание.

Тем временем оставшиеся пять полицейских в голубых футболках вышли из укрытий и попытались штурмом освободить плененных товарищей. Но четыре санитара ловко захлопнули дверцы у них перед носом, и два автомобиля, набитых «больными», сорвались с места и, завывая, укатили. Еще шесть санитаров угрожающе засучили рукава и окружили свое начальство. Тогда пятеро сотрудников в голубых футболках достали из-за поясов пистолеты и попытались арестовать работников здравоохранения.

– Ну вот теперь я вижу, что вы настоящие милиционеры, – дрогнувшим голосом сказал академик. – Надо было сразу предъявить доказательство, – он пальцем показал на пистолет. – И не произошло бы этого печального инцидента.

– Нет уж, – зловеще проговорил следователь. – Теперь мы вас арестуем и у нас в отделе особо опасных преступлений допросим. Может быть, вы специально устроили этот спектакль, чтобы дать уйти опасным гипнотизерам. Возможно, вы с ними заодно.

Через пять минут санитаров, врачей-психиатров и Шалганова под конвоем отвели к машинам и увезли в Тучково для окончательного установления личностей. В деревне снова стало тихо, на кустах сирени, под которыми недавно прятались охранники порядка, засвистали птички, а ветеринар Петр Семенович, видевший все это в окно, перекрестился и подумал: «Надо уезжать к жене. Когда начинают говорить собаки, это не к добру. Я не удивлюсь, если завтра приедет батальон морских пехотинцев в детских панамках и начнет рыть окопы».

Тем временем Алеша с Ириной Константиновной и Владиславом Валентиновичем исколесили все окрестности и, не найдя мимикров, поехали в Тучково.

Мальчик рассказал, что накануне на рынке они познакомились с профессором ботаники – земляком инопланетных друзей, и побывали у него в гостях.

Артур Игоревич сидел дома на веранде и пил чай. Он пригласил всех войти, усадил их на плетеные кресла, затем внимательно выслушал взволнованный рассказ Алеши и озабоченно проговорил:

– У меня их не было. Да и вряд ли они рискнули бы поехать ко мне поздно ночью. У нас на планете мимикры боятся темноты – это время охоты ажоров. Я думаю, что они попали в какой-нибудь переплет, но даже представить не могу – в какой.

– Все-таки надо заявить в полицию, – сказал Владислав Валентинович. – У них есть служебные собаки и опыт.

– Точно, собаки! – вдруг воскликнул мальчик. – Как же я забыл о собаке! Мы бы давно отыскали их.

– Совершенно верно, – согласился Артур Игоревич. – Я пойду с вами. В конце концов, не каждый день на Земле встречаешь своих соотечественников, и не каждый день они пропадают.

До отделения было не больше пяти минут ходу. По дороге на самой обочине им попался высокий бородатый старик с мотоциклом. Он кормил больную бездомную собаку колбасой, гладил ее и тихо приговаривал:

– Ешь, ешь, голубушка. Бог у нас один, да и судьбы примерно похожи, просто тебе меньше повезло, – собака вопросительно взглянула на старика, и тот быстро проговорил: – Молчи, молчи. Не нужно отвечать. Ты ешь, набирайся сил.

В полиции оказался только дежурный офицер. Он украдкой читал роман Дефо «Робинзон Крузо», а когда в отделение ввалилась целая толпа посетителей, испуганно спрятал книгу, поправил фуражку и для солидности сдвинул брови.

– У нас пропали два старичка, мои прабабушка и прадедушка, – еще с порога начал Алеша. – Исчезли ночью прямо из дома.

– Перестань морочить человеку голову, – сказал Владислав Валентинович. – Пропали два инопланетных гостя. Очень маленькие, похожи на лилипутов.

– Если точнее, пропали два мимикра, – поправил его Артур Игоревич. – Могут принимать любой вид.

– Стоп, стоп, стоп, – замахал руками дежурный. – Я ничего не понял. Пожалуйста, говорите кто-нибудь один.

– Что здесь непонятного? – раздраженно сказала Ирина Константиновна. – Ночью из дома пропали два старика-лилипута, которые запросто могут превращаться в любое животное и даже в пылесос.

– А-а-а! – наконец догадался он. – Так мы их давно уже ищем. Весь состав отделения уехал на трех автомобилях.

Четверо посетителей удивленно переглянулись, и Владислав Валентинович спросил:

– А откуда вам стало известно, что они пропали? Кто заявил?

– Никто не заявлял, – официальным тоном ответил сотрудник охраны правопорядка. – На то мы и полиция, чтобы вовремя реагировать.

– Вот видишь, какая у нас хорошая полиция, – восхищенно сказал писатель. – Мы только подумали, что надо к ним обратиться, а они уже ищут.

– А вы, значит, родственники этих гипнотизеров?

– Друзья, – ответил Алеша.

– Тогда вынужден задержать вас до прибытия начальства, – сказал полицейский и вышел из-за стола. – Не беспокойтесь, вы будете дожидаться со всеми удобствами: телевизор, газеты, кофе с булочками, библиотечка отечественного детектива…

– Вы не имеете права! – возмутилась Ирина Константиновна. – Кофе я предпочитаю пить дома, а эти ваши отечественные детективы терпеть не могу, потому что сама их пишу.

– Право я имею, – строго ответил дежурный. – Сейчас, почитай, вся Московская область да и Москва ищут ваших друзей. А вы – единственные, кто что-то о них знает. Так что, прошу вас, пройдемте.

После отъезда «Скорой помощи» и полиции на улице начали собираться жители деревни, в основном дачники и пенсионеры, которым из-за возраста не надо было идти на работу. Они обсуждали странное нашествие врачей и футболистов с пистолетами, косились на Алешин дом, а некоторые даже рассказывали жуткие истории, в которых обязательно фигурировали либо кровожадные лилипуты, либо оборотни.

Когда вышел ветеринар Петр Семенович, к нему тут же подошли две старушки и наперебой начали рассказывать о том, как полчаса назад пятьдесят врачей куда-то увезли целую команду футболистов, которые мирно сидели с пистолетами в кустах и никого не трогали. В ответ на это другая спортивная команда с пулеметами арестовала сорок восемь оставшихся врачей и в двух бронетранспортерах увезла в неизвестном направлении.

– Стрельба стояла… – покачала головой одна из рассказчиц. – Прямо канонада!

– Да знаю я, – махнул рукой Петр Семенович. – Они забрали всех, кто видел лилипутов и говорящих животных. Хорошо, что я не вышел, а то и меня бы загребли.

– А ты что, Петя, тоже с рыбами беседовал? – спросила старушка.

– Нет. У меня ни с того ни с сего позавчера Пальма человеческим языком заговорила. Подходит ко мне и выдает: «Давай-ка, хозяин, дуй в магазин за ветчиной, а то у меня что-то от ваших супов всю морду в сторону воротит». Жена как услышала, сразу к сестре уехала. Нервы не выдержали.

– Вот ты ветеринар, – сказала вторая старушка. – Скажи, почему такое с животными происходит?

– Эволюция, – неуверенно ответил Петр Семенович. – Постепенно животные умнеют и начинают перенимать у человека речь, повадки…

– Да, конечно, – вмешалась в разговор тучная дачница, которая подошла к ветеринару, чтобы показать заболевшую кошку. – Почему-то животные умнеют, а люди – нисколько. Как в каменном веке рассказывали друг другу глупости, так до сих пор и рассказывают. А некоторые даже воруют и пьют крепкие напитки.

– Не знаю, как в каменном веке было с воровством, – ответил Петр Семенович. – Но уж крепкие напитки они точно не пили. Значит, пьянство можно считать прогрессивным явлением. В известном смысле, конечно.

– Если пьянство – прогрессивное явление, – возмущенно проговорила женщина, – тогда и воровская отмычка – продукт технического прогресса?

– Конечно, – ответил Петр Семенович. – Только это плохая, темная, так сказать, сторона прогресса. Хорошие, умные люди вооружаются знаниями, а плохие – всякими там отмычками.

В Тучково разбирательство между работниками здравоохранения и охранниками порядка длилось не менее двух часов. В конце концов все выяснилось, и они обменялись пленными. Полицейские в голубых футболках вернулись на работу. Лишь Клубникин с Бабкиным и Никифоровым остались в больнице. Еще два часа корреспонденту понадобилось на то, чтобы объяснить врачам, кто он такой и зачем прибыл в Игнатьево. Он предъявил удостоверение газеты «Необыкновенные новости», но на всякий случай не стал повторять, что произошло в деревне за последние три дня, и вскоре был отпущен. Зато пенсионер распалился не на шутку. Он сразу объявил голодовку, обозвал врачей «убийцами в белых халатах» и потребовал созвать консилиум[14] для установления его полного психического здоровья. Затем Клубникин сел писать письмо в Министерство внутренних дел.

«Довожу до Вашего сведения, что меня, Клубникина З. Ж., упрятали в психиатрическую больницу сразу после того, как я за одну ночь вырастил стратегически важные кабачки размером с авиационную бомбу. В это же утро овощи были украдены злоумышленниками, переодетыми футболистами, чтобы продать секретные чудо-кабачки вражеским государствам, коих вокруг нашей великой Родины – как собак нерезаных. Граждане, кругом сплошные враги народа! Они рыщут по Игнатьеву в поисках секретной информации, но мы – честные патриоты – готовы дать отпор! Враг не дремлет! Да здравствует наша великая и нерушимая Родина!

Истинный патриот и сельскохозяйственный гений Захар Клубникин (пенсионер)».

Закончив писать, он так проникся торжественностью письма, что тихонько запел старинную революционную песню:

– Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут. В бой роковой мы вступили с врагами, нас еще трам-пам-парам-пам-парам[15], – позабыв слова, закончил Клубникин.

Николай воспользовался тем, что ему предоставили кровать, и решил хорошенько выспаться, а уже потом, на свежую голову, выяснять, кто и зачем вызвал «Скорую». Он плотно позавтракал вкусной манной кашей с изюмом и орехами, попросил добавки и очень быстро уснул крепким здоровым сном. Но хорошенько выспаться ему так и не дали. Кто-то из больных узнал, что в палате номер шесть лежит человек, который разговаривал с рыбой, и эта весть моментально облетела все четыре этажа. Бабкин проснулся от громкого шепота и обнаружил рядом с кроватью целую делегацию больных. Они терпеливо дожидались пробуждения новенького, и едва тот открыл глаза, как к нему обратился глава делегации – абсолютно лысый человек, именовавший себя китайским философом Конфуцием.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Конфуций, и толпа больных нестройным хором поприветствовала Николая.

– Что случилось? – испугался рыбак и на всякий случай натянул одеяло до самого носа.

– Ничего, – ласково улыбнулся предводитель. – Дело в том, что у нас в общем зале стоит аквариум с золотыми рыбками, а вчера на ужин нам давали селедку. Так вот, мы не съели ее, а собрали все кусочки и склеили. Получилось несколько симпатичных рыбин. Мы хотели бы попросить вас поговорить с золотыми рыбками и выяснить: не будут ли они против, если мы запустим к ним несчастных израненных селедок, чтобы они поправили там свое здоровье?

– Хорошо, – вспомнив, куда его привезли, пообещал Николай. Ему совершенно не хотелось ссориться с настоящими больными, и до выхода из больницы он решил во всем потакать им. Кроме того, Бабкину было жаль ни в чем не повинных золотых рыбок.

– Где ваш аквариум? – решительно поднявшись, спросил он.

– В общем зале, – обрадовался Конфуций и победно посмотрел на товарищей. – Идемте, мы проводим вас.

Длинная процессия во главе с новеньким пациентом торжественно проследовала в общий зал. Там он попросил больных отойти подальше.

– Рыбы стесняются говорить, когда много народу, – пояснил он, и те без пререканий отошли к противоположной стене.

Николай постучал пальцами по стеклу и, изображая рыбью речь, тихонько побулькал.

– Нет, золотые рыбки против, – наконец сообщил он. – Они сказали, что у них слишком тесно. Сделайте для вашей селедки другой аквариум. Кстати, вам здесь дают говядину?

– Да, – ответил Конфуций. – Каждый день дают котлеты.

– Попробуйте слепить из них корову, – посоветовал Бабкин. – Травы для нее вы можете набрать сколько угодно во время прогулки. А теперь покажите, где здесь сидит самый главный врач. Мне нужно ему кое-что сказать.

Разговора с главврачом не получилось. Участливо улыбаясь, доктор выслушал просьбу Николая отпустить его и ответил:

– Вы с рыбой говорили?

– Говорил, – признался тот.

– Ну вот видите. Полежите немножко, подлечитесь, а через недельку посмотрим.

– Ну так я-то здесь при чем? – возмутился Николай. – Это же рыба со мной говорила. Вот ее и лечите сколько хотите.

– Рыб не лечим, – приветливо сказал врач. – Во-первых, мы еще не научились отличать нормальных рыб от сумасшедших. А во-вторых, какая нам разница, что там у этой рыбы с головой. Это же не бешеная собака, не покусает. И вообще, что вы мне морочите голову? Идите в палату и выздоравливайте, а психическим здоровьем рыб пусть занимается Рыбнадзор и Министерство рыбной промышленности.

А в это же время следователь отдела особо опасных преступлений беседовал с друзьями Фуго и Даринды. В комнате, кроме них, находились капитан, красивая девушка с погонами ефрейтора и три сержанта, вернувшиеся с провалившейся операции по захвату гипнотизеров. Правда, о гипнозе разговора больше не было, поскольку Алеша поведал охранникам порядка истинную историю загадочных старичков.

– Со своим фальшивым прадедушкой близко мы познакомились на планете Тимиук, – начал мальчик. – И там несколько дней провели в плену у аборигенов. Только благодаря Фуго и грузовому роботу я и остался жив[16].

Далее он рассказал об их злоключениях во дворце у Великого Полководца, при этом очень красочно описывал подвиги своего друга – робота Цицерона, но его перебил капитан Приходько:

– Сержант Бурбицкий, – строго сказал он. – Почему вы не на посту?

– Сейчас, – недовольно проворчал Иван и встал. Он дошел до середины комнаты, но Алеша продолжил рассказ, и Бурбицкий остановился.

– Там же, в плену у пещерных тимиуков, мой папа с биологами нашли его тетушку Даринду – это моя фальшивая прабабушка.

Он пересказал историю Даринды и едва закончил, как капитан снова обратился к Ивану.

– Сержант! – еще строже проговорил он. – Приказываю немедленно заступить на службу!

– Есть, – обиженно ответил Иван и пошел к двери. Открыв ее, он на некоторое время задержался на пороге.

– А потом папа на попутном корабле отправил нас с Цицероном и мимикрами домой на Землю. Но в космосе у нас забарахлил двигатель, и пришлось сделать вынужденную посадку на Зеленой планете[17].

– Бурбицкий!!! – взорвался Приходько. – Объявляю вам строгий выговор с занесением в личное дело.

– Так точно! – выкрикнул Иван и скрылся за дверью.

Когда Алеша закончил рассказ гибелью грузового робота Цицерона, красивая девушка-ефрейтор всхлипнула, и все повернулись к ней.

– Простите, – сказала она, промокая слезы кружевным платочком. – Просто у меня никогда не было такого мужественного и доброго друга.

При этих словах оставшиеся два сержанта распрямили спины и расправили богатырские плечи.

– Это дело поправимое, – смущаясь, сказал один из них. А второй, покраснев, пробубнил:

– Не было, так будет.

– Ну вот, все встало на свои места, – проговорил следователь Громов. – Осталось выяснить, куда делись инопланетные гости. Будем искать. А вы возвращайтесь домой и ни о чем не беспокойтесь. Да, кстати, – следователь открыл портфель, выудил оттуда большой персик и вручил его Алеше. – Забирай, это мы взяли у тебя в доме на экспертизу, но теперь она не нужна.

– Да, – спохватился капитан и достал из кармана второй такой же фрукт. Он сдул с него хлебные крошки, потер персик о мундир и отдал законному владельцу. – А где сержант Бурбицкий? – обратился Приходько к присутствующим.

– Так вы же его отправили на пост, – ответила девушка-ефрейтор.

– Немедленно вызвать ко мне, – распорядился капитан.

Когда испуганный Иван появился в отделении и отрапортовал, Приходько сурово взглянул на него и спросил:

– Где виноград, который ты брал на экспертизу?

Сержант сделался вдруг красным как свекла и, потупив взгляд, тихо проговорил:

– Съел.

– Съел?! – лицо капитана потемнело от гнева. – Вещественное доказательство?! Ты съел вещественное доказательство, принадлежащее нашим дорогим инопланетным гостям, которые, пока ты жрешь их виноград, по ночам ловят за тебя воров?! Да ты знаешь, что за такое дело отдают под суд?!

– Знаю, – едва не плача, ответил тот.

– Простите его, – пожалел Алеша незадачливого сержанта. – Что мы, себе винограда не купим?

– Ладно, с судом подождем, – начальник сменил гнев на милость. – А пока, Бурбицкий, на тебе деньги, беги на рынок и купи три… нет, пять килограммов самого лучшего винограда.

– И килограмм персиков от меня, – вмешался дежурный, доставая деньги. – Нет, три.

– А можно я им еще арбуз куплю? – сразу повеселев, спросил сержант.

– Можно. Только бери астраханский. Они слаще.

В этот момент в комнату вошел дежурный и отрапортовал:

– Из Рузы поступило сообщение, что ночью в центре города наряд милиции обнаружил двух лилипутов-гипнотизеров, но те исчезли у них из-под носа самым загадочным образом. Там объявили операцию «Кольцо», перекрыли все въезды и выезды. Муха не проскочит.

– Правильно, – одобрил капитан Приходько. – Сообщите, чтобы в случае поимки во избежание межгалактического скандала обходились с инопланетными гостями предельно бережно и вежливо.

– Есть, – ответил дежурный. Он посмотрел на Ирину Константиновну, показал на большой книжный шкаф с библиотечкой отечественного детектива, и улыбаясь, спросил: – А ваша книжка здесь есть?

– Конечно, – ответила она и показала пальцем. – Вот, вот, вот и вот. А эти пять – моего мужа, – Владислав Валентинович поклонился, а капитан радостно воскликнул:

– Да?! А вы не подпишете их нам?

– С удовольствием, – согласилась писательница.

Именно в этот момент в Игнатьеве, в Алешином доме на диване проснулся Фуго. Он сонно оглядел комнату и сладко потянулся. В окна светило жаркое полуденное солнце, две жирные мухи, громко жужжа, лениво ползали по стеклу. На стене привычно тикали старинные часы.

– Тетушка, а не пора ли нам что-нибудь слопать? Я, кажется, созрел и для завтрака, и для обеда.

– А где Алеша? – отозвалась Даринда. – Неужели он еще спит? И почему он не заметил, что нас не было всю ночь?

– Алеша-а-а! – не поднимаясь, крикнул Фуго. – Хватит дрыхнуть. Твои любимые прабабушка и прадедушка из Саратова хотят кушать.

Не дождавшись ответа, мимикр встал с дивана и заглянул в раскрытую дверь маминой спальни, где их друг ночевал последние две ночи. Там никого не было. Постель была застелена, и на ней, так же как и вчера, лежала книга и шахматная доска с рассыпанными фигурами.

– Он здесь не спал, – удивленно проговорил Фуго и быстро поднялся на второй этаж в Алешину спальню. Вскоре оттуда раздался крик: – Он и здесь не спал! Значит, не вернулся с костра!

– Этого не может быть! – пришла в ужас Даринда. Она заметалась по дому в поисках хоть каких-то следов Алешиного пребывания ночью, но их не было. Все указывало на то, что мальчик домой не приходил.

– Вот так компот! – выговорил мимикр. – Значит, с ним что-то случилось? Может, его, как и нас, украли? Но кто и зачем? Я понимаю, когда воры тырят телевизоры, но зачем им понадобился мальчик?

– Надо идти его искать, – дрожащим голосом сказала тетушка. – Надо заявить в полицию.

– Вперед, – скомандовал племянник. – Только давай на этот раз примем вид этих симпатичных животных – коз. К собакам в деревне, наверное, уже относятся с подозрением, о лилипутах говорят черт знает что, а коза в сельской местности – самое естественное и распространенное животное.

Проходя мимо Алешиного дома, ветеринар увидел, как по ступенькам спускаются две белые козы. Удивившись, он остановился, снял шляпу и покачал головой: «Странно. По-моему, они никогда не держали домашних животных».

А те, толкнув рогами калитку, вышли на улицу и поспешили к реке, где ночью молодежь устраивала костер. При этом одна торопливо говорила другой:

– Бедный Алеша, он же такой доверчивый. А что будет, когда приедет Светлана Борисовна?! – от волнения позабыв о том, что козы не говорят, Даринда обернулась и обратилась к ветеринару: – Добрый день. Вы случайно не видели Алешу?

– Не вид-дел, – заикаясь, ответил Петр Семенович, у которого от потрясения закружилась голова.

– Тетушка, что ты делаешь? – прошипела вторая. – Мы же домашние животные, – после чего Фуго поклонился ветеринару и виновато проговорил: – Простите, Алеша куда-то запропастился.

– П-п-понимаю, – закивал сосед. А когда обе козы галопом умчались к реке, ветеринар нахлобучил шляпу на голову и как-то боком пошел домой, совершенно позабыв о заболевшей корове, к которой он спешил, чтобы сделать укол.

С безумным лицом Петр Семенович прошел мимо дремавшей Пальмы, на негнущихся ногах ввалился в дом и набрал номер телефона владельца заболевшей коровы.

– Передайте вашей корове, что я не смогу сегодня приехать, – загробным голосом сказал он в трубку. – У меня разболелась голова. Скажите, чтобы потерпела до завтра. А если станет невмоготу, пусть она позвонит ветеринару из соседней деревни.

Добежав до берега, мимикры нашли потухшее кострище и, не зная, что делать дальше, по-собачьи уселись рядом.

– А может, он уехал в Москву к маме? – неуверенно проговорил племянник.

– Он бы нас предупредил, – ответила тетушка и расплакалась. – Не уберегли, – запричитала она. – Что нам делать?

– А может, он все-таки приходил домой, но увидев, что нас нет, ушел искать? – догадался Фуго. Даринда перестала плакать, с надеждой посмотрела на племянника и сказала:

– В любом случае надо ехать в полицию.

Снова приняв вид старичков, они без приключений добрались до Тучкова, сошли у вокзала и, немного потоптавшись на ступеньках отделения, наконец вошли. Сидевший за стойкой дежурный внимательно посмотрел на посетителей и вежливо сказал:

– Слушаю вас.

– Добрый день, – поприветствовал Фуго полицейского. – Понимаете, сегодня ночью мы с тетушкой поймали двух воров, сдали их вам, а потом сбежали отсюда…

– Да-а? – удивился полицейский и вдруг вскочил на ноги и закричал в раскрытую дверь: – Сержант, немедленно вызвать сюда капитана Приходько! Инопланетяне нашлись! – от этих слов мимикры вздрогнули, испуганно подались назад, но дежурный повернулся к ним и со счастливой улыбкой сказал: – Дорогие вы мои, как хорошо, что вы нашлись. Мы уже решили объявлять всероссийский розыск.

– Видите ли, – снова начал Фуго. – У нас пропал Алеша. Это мальчик, у которого мы отдыхаем на даче. Сегодня утром…

– Да знаем мы, – перебил его полицейский. – Все знаем. Сегодня утром ваш Алеша был здесь со своими соседями и все нам рассказал. Сейчас он сидит дома и дожидается вас. Полчаса назад мы отправили их на машине.

– Ну слава богу, – с облегчением проговорила Даринда.

– Я же говорил, что он ушел искать нас, – обрадовался ее племянник. – Спасибо, тогда мы поедем домой?

– Ну вы уж погодите немного, – попросил дежурный. – Капитан хотел лично засвидетельствовать свое почтение таким отважным и опытным инопланетным космоплавателям. К тому же за поимку двух матерых домушников – Косого и Горбатого – вам полагается вознаграждение.

Через минуту в комнате появился капитан, который сразу же бросился пожимать гостям руки.

– Вот они, наши герои! – патетически воскликнул он, обращаясь к сотрудникам полиции, прибежавшим посмотреть на инопланетян. – Не успев прилететь на Землю, они сразу же принялись искоренять преступность в нашем Рузском районе! – продолжал Приходько. – Смотрите на них и учитесь! На вид такие неказистые, плю… – капитан хотел было сказать «плюгавые», но вовремя исправился: – маленькие, они арестовали Косого и Горбатого и сдали их правоохранительным органам. Вот что значит космическая закалка и правильное понимание морального кодекса!

Окруженные огромными полицейскими, мимикры чувствовали себя неловко, но похвала страшно понравилась Фуго.

– Это ерунда, – сказал он. – Нам это ничего не стоило. Мы с тетушкой и не такое вытворяли. В следующий раз, если понадобится помощь, обращайтесь.

– А как вы выглядите на самом деле? – спросил дежурный.

– Обычно, как и все мимикры, – ответил Фуго. Он вдруг осел, расплылся и превратился в небольшой серый мешочек. Затем он по очереди принял вид телевизора, чемодана и, наконец, пантеры. При виде крупного хищника круг полицейских сразу расширился, но, чтобы не пугать людей, тот снова сделался старичком.

Еще долго в отделении раздавались возгласы восхищения.

Затем капитан сходил в свой кабинет, вернулся и торжественно вручил Фуго серебряные наручные часы с выгравированной надписью: «За доблесть и отвагу». После этого он разогнал сотрудников отделения по рабочим местам, потому что на всех столах без конца трезвонили телефоны. И тут Фуго осенило:

– А нельзя ли нам выдать какой-нибудь документик, по которому мы могли бы получить в деревне Петрово домик? – спросил он у Приходько. – Вы не беспокойтесь, насчет дома мы уже договорились с председателем сельсовета.

– Запросто, – ответил капитан. – Я могу выдать вам справки о том, что вы имеете право проживать на территории нашего района. А через несколько лет, если вы останетесь жить у нас на все время, получите настоящие паспорта, – он повернулся к дежурному и распорядился: – Позовите-ка сюда фотографа.

Им оказался молодой улыбчивый полицейский с большим рыжим чубом.

– Как будем снимать? Анфас и профиль? – весело спросил он, привыкший фотографировать задержанных преступников.

– Нет, – возмущенно ответил капитан. – Это же на документ. Только анфас.

– А как нам это делать? – поинтересовался мимикр. – Мы же не земляне, имеем совсем другой вид.

– Да, об этом я как-то не подумал, – сказал Приходько, но потом махнул рукой. – Фотографируйтесь как хотите. А если кто спросит документ, примите тот вид, который на фотографии.

– Тогда можно самоваром? – лукаво улыбаясь, спросил Фуго.

– Можно.

– А я, пожалуй, собачкой, – сказала Даринда. – Очень мне понравилось это животное.

Документы с печатями были готовы минут через пятнадцать. У Фуго на фотографии красовался большой медный самовар, у которого под краником почему-то был виден вполне человеческий улыбающийся рот.

– Первый раз в жизни вручаю документ самовару и собаке, – проговорил начальник паспортного стола. – Вернее, инопланетянам.

– А мы первый раз в жизни получаем настоящий документ, – признался Фуго. – У нас на планете никто не имеет документов.

– Как же вы устанавливаете личность незнакомого гражданина? – удивился начальник паспортного стола.

– Очень просто, – ответил Фуго. – Встречаю я, например, какого-нибудь мимикра и спрашиваю его: «Ты кто?» А он мне отвечает: «Я Тиго». Вот так и узнаем.

– Оригинальный способ. Оч-чень оригинальный.

Когда их отправили домой, капитан вдруг вызвал к себе молодого лейтенанта с сержантом и сказал:

– Сегодня утром вместе с нашими сотрудниками врачи забрали несколько деревенских жителей. Закончите свои дела, поезжайте в психиатрическую больницу и вызволите их оттуда, – он почесал затылок, усмехнулся и добавил: – Ну и нагородили же дел эти инопланетяне.

В Игнатьево Фуго с Дариндой привезли на полицейской машине. Всю дорогу племянник разглядывал справку с фотографией, а потом вдруг сказал тетушке:

– Может, мне в полицию пойти служить? Люди там работают хорошие. Меня уже знают и ценят. К тому же бесплатная одежда с фуражкой и настоящим пистолетом. Глядишь, дослужусь до капитана… а может, и до генерала.

Машина с Фуго и Дариндой въехала в Игнатьево, как раз когда несколько пожилых женщин с дьячком из соседней деревни шли по улице и освящали дома. Две старушки несли перед собой иконы Николая Чудотворца и Пресвятой Богородицы и громко пели «Отче наш». Третья женщина с трудом тащила большое ведро со святой водой, а молодой дьячок с редкой порослью на подбородке каждый дом осенял крестным знамением, затем макал в ведро кисть и, вполголоса помолившись, освящал стены.

Мимикры выбрались из машины, прошли в дом и застали в гостиной за невеселым разговором Алешу, Артура Игоревича и Владислава Валентиновича с Ириной Константиновной. Те, увидев пропавших инопланетян, сорвались с мест и бросились обнимать незадачливых гостей.

Встреча была более чем трогательной. Переполох поднялся такой, будто в дом без предупреждения пожаловали президент страны со всеми своими домочадцами. Но, измученная ночными приключениями, Даринда вдруг разрыдалась, а ее все принялись успокаивать. Ирина Константиновна сбегала к себе за валерианой, Артур Игоревич уложил соотечественницу на диван и укрыл пледом, а Владислав Валентинович сел у нее в ногах и попытался подбодрить.

– Главное, что вы нашлись, – задушевным голосом проговорил он. – Если бы вы не нашлись, было бы гораздо хуже. – Он задумался, что бы еще сказать утешительного инопланетной женщине, но у него не было опыта общения с представителями внеземных цивилизаций, а потому просто посочувствовал: – Вам, наверное, было очень трудно и страшно? Одни, не зная ни обычаев, ни порядков в чужом городе… Я бы, наверное, на вашей планете тоже растерялся.

– Вы бы не успели, – подал голос Фуго, который объяснял Алеше, куда они делись утром, и краем уха слушал, что говорит сосед.

– Почему?

– На нашей планете теряться не рекомендуется, – ответил мимикр. – К тому же вы такой большой и заметный. Вас бы съели через несколько секунд.

– Ну тогда я растерялся бы на другой планете, – пожал плечами Владислав Валентинович. – Есть же во Вселенной миры, где можно спокойно растеряться, не рискуя быть тут же съеденным?

– Очень мало, – со знанием дела ответил Фуго.

Чтобы дать путешественникам отдохнуть, соседи вскоре ушли к себе. Артур Игоревич пожелал соотечественникам хорошенько выспаться и, поклонившись, уехал домой. А Даринда, оставшись в кругу близких, вдруг совсем раскисла: у нее поднялась высокая температура и разболелось сердце. Затем она начала бредить, выкрикивать бессвязные фразы, чем очень напугала племянника. Сидя рядом с тетушкой, Фуго расплакался как маленький ребенок. Алеша, который никогда не видел мимикра плачущим, страшно растерялся, дал ему валерианки и попытался успокоить.

– Все будет хорошо, – сказал он. – Сейчас вызовем врача, и ее вылечат.

– А вдруг она умрет? – всхлипывая, сказал Фуго. – Ты не представляешь, как я ее люблю. Мы же с ней одни на всем белом свете. У меня же нет никого роднее. Я этого не вынесу.

В конце концов, Алеша быстренько собрался и побежал на другой конец деревни за Мариной Георгиевной. Она жила и работала в Москве, но во время отпуска лечила местных жителей и дачников, поэтому отдых у нее получался очень относительный. Просто на один летний месяц женщина переезжала работать в Игнатьево. Жители деревни были за это очень признательны ей и всячески старались отблагодарить. Но поскольку врач категорически отказывалась принимать подарки, то по ночам бывшие пациенты подкладывали ей под дверь всякие вкусности: белые маринованные грибочки или домашнюю колбаску, копченых стерлядок или корзину свежих, только что с грядки, овощей.

Обнаруживая утром подарки, Марина Георгиевна возмущалась, но все же заносила продукты в дом. Выбрасывать то, что подарили от всего сердца, она считала неправильным.

Алеше повезло – врач оказалась дома. Увидев взволнованное лицо мальчика, она сразу спросила:

– Что-нибудь с мамой?

– Нет, – запыхавшись, ответил мальчик. – С тетушкой Дариндой. Это наша гостья. У нее жар, бред и вообще…

– Понятно, – по-деловому сказала Марина Георгиевна. Она быстро надела белый халат, взяла свой потрепанный медицинский саквояж и, не мешкая, поспешила к больной.

Впопыхах Алеша позабыл предупредить ее о том, что больная не житель Земли и даже не человек, и когда Марина Георгиевна вошла в гостиную, никого не увидела. Фуго, который на своей планете испытывал благоговейный трепет перед знахарями и врачевателями, бесформенным комочком сидел в кресле. Даринда же лежала распластавшись на диване и больше напоминала небольшой надувной матрац.

– Где больная? – спросила Марина Георгиевна, установив саквояж на столе.

– Вот, – ответил мальчик и показал на тетушку, которая, успокоившись, успела задремать. Марина Георгиевна посмотрела вначале на диван, затем на Алешу и строго спросила:

– Она что, невидимка? Я здесь никого не вижу.

– Понимаете, – начал объяснять Алеша. – Она не человек…

– Перестань морочить мне голову, – возмутилась Марина Георгиевна. – Я надувные матрацы не лечу. Обратись в ремонт резиновых изделий. Нехорошо, Алеша. Ты вытаскиваешь меня из дома…

– Это не матрац, – перебил он Марину Георгиевну. – Это разумное инопланетное существо – мимикр. Тетушка Даринда и мой друг Фуго прилетели к нам на Землю отдыхать.

Марина Георгиевна еще строже посмотрела на него и сердито проговорила:

– Ты, наверное, слишком много читаешь фантастики. Или отравился ядовитыми грибами. Давай-ка, ложись на диван и снимай штаны. Я поставлю тебе клизму.

– Ап-чхи, – вдруг чихнула Даринда, и врач испуганно отскочила на середину комнаты.

В общем, Алеше понадобилось не менее пятнадцати минут на то, чтобы объяснить, кого придется лечить. Но даже после этого Марина Георгиевна не могла поверить, что ее пациентка – существо с другой планеты. Фуго, который до сих пор не принимал в разговоре участия, соскользнул с кресла, принял вид большого фибрового чемодана и после этого обратился к доктору:

– Мы – мимикры. Можем принимать любой вид…

– Боже мой, – в полуобморочном состоянии проговорила Марина Георгиевна. – У вас и чемоданы говорят! Неужели в космосе есть планеты, населенные разумными матрацами и чемоданами? Или я окончательно свихнулась? Я, наверное, пойду домой и поставлю себе клизму.

И все же, успокоившись, она осмотрела больную. От всех этих разговоров Даринда проснулась и слабым голосом спросила незнакомую женщину в белом халате:

– Вы кто?

– Я врач-терапевт. Объясните, пожалуйста, что и где у вас болит?

– Я так долго нервничала, – начала тетушка. – Вначале нас с племянником украли разбойники, затем отвезли в полицию, потом мы всю ночь бегали по какому-то городу…

– По Рузе, – пояснил Алеша.

– Потом опять поехали в полицию, – продолжила Даринда.

– Достаточно, – оборвала ее Марина Георгиевна. – Мне почти все ясно. – Она осторожно ощупала живой матрац, прослушала тетушку стетоскопом[18], пожала плечами и спросила: – Скажите, а у вас печень есть?

– Не знаю.

– А почки?

– Честно говоря, я не знаю, как устроен мой организм, – печально проговорила пациентка.

– Тогда я посоветовала бы вам обратиться к Петру Семеновичу, – сказала Марина Георгиевна.

– А кто это? – осторожно поинтересовалась Даринда.

– Наш ветеринар, – ответил за доктора Алеша. – Он лечит коров, овец, коз, в общем, всякую живность.

– Ну знаете! Вы бы нас еще к специалисту по картошке послали! – вспылил Фуго, который снова принял обычный мимикриный вид. – Мы вам не коровы и даже не живность!

– А вы, гражданин инопланетянин, не возмущайтесь, – спокойно сказала доктор. – Лично вы сейчас больше похожи на большого бритого ежа. Поэтому ветеринар, возможно, лучше разобрался бы, как ее лечить. Я могу посоветовать только горячее молоко с медом и постельный режим. Нервы лечатся просто: лежи и спи, само пройдет.

Фуго провожал врача до двери уже в облике Алешиного прадедушки. Марина Георгиевна была человеком очень уравновешенным и доверчивым, поэтому быстро привыкла к мысли, что инопланетяне запросто могут принимать вид хоть чемодана, хоть симпатичного старичка. И уходя, она своим обычным, деловым тоном наказала мимикру:

– Вашей тетушке нужен абсолютный покой. Иначе из нее выйдет воздух, и ни одна мастерская не возьмется ее восстанавливать.

Она вышла из дома как раз в тот момент, когда во двор вошел Сергей Никифоров, час назад отпущенный из психиатрической больницы. Корреспондент твердо решил окончательно выяснить, кто же все-таки баламутит деревню, и, сойдя с автобуса, прямиком направился в логово загадочных лилипутов. Но, увидев на крыльце врача, журналист в нерешительности остановился. После долгой беседы с Шалгановым люди в белых халатах вызывали у него усиленное сердцебиение.

А Марина Георгиевна, заметив молодого человека в черных очках, который явно раздумывал, в какую бы сторону убежать, окликнула его:

– Здравствуйте, гражданин. Вы что, тоже оттуда? – она как-то неопределенно покрутила в воздухе рукой, имея в виду космическое пространство.

– Да, в некотором роде, – озираясь, ответил корреспондент, который подумал, что его спрашивают о психиатрической больнице. – Но они меня сами отпустили, – быстро добавил он.

– И вы тоже умеете прикидываться чемоданом?

– Чемоданом? – не понял Никифоров. – Не знаю, не пробовал.

Доктор подошла поближе к Сергею, внимательно посмотрела на него и сказала:

– У вас кожа имеет землистый оттенок. Стало быть, барахлит желудок. Наверное, вы еще не привыкли к нашей земной пище. Советую каждый вечер ставить себе клизму и пить побольше молока. Кстати, – вспомнила она, – а вы, вообще-то, к какому классу относитесь: к млекопитающим или, может, земноводным?

– Я лично? – совсем растерялся Никифоров. Только сейчас он понял, что перед ним, скорее всего, еще одна жертва лилипутских козней, психически больная, которая, вероятно, сбежала из больницы. – Вообще-то, я Homo Sapiens, – отступая назад, ответил корреспондент. – Что означает: человек разумный.

– Ну-ну, не волнуйтесь так, – сказала Марина Георгиевна и, выйдя за калитку, направилась домой. – Не забудьте вечером поставить клизму, – напомнила она на прощание и помахала рукой.

Испугавшись, что в доме он встретит еще кого-нибудь из врачей или больных, Сергей спрятался в кустах и стал наблюдать за окнами.

А в психиатрической больнице жизнь текла своим чередом. Пенсионер Клубникин закончил писать восьмое письмо, которое намеревался отправить в Организацию Объединенных Наций. Он так устал от сочинительства, что прилег на кровать и задумался о смысле жизни. Захар долго размышлял на эту тему и в конце концов пришел к выводу, что жизнь – это борьба, а потому нельзя лежать сложа руки. После чего пенсионер поднялся и сел писать донесение главнокомандующему Вооруженных Сил Мира. Но от этого важного занятия его оторвал призыв на обед. Вежливый голос из динамика вдруг сказал:

«Уважаемые граждане, просим вас на время оторваться от своих дел и проследовать в столовую».

Сильно проголодавшись, Клубникин позабыл о том, что объявил голодовку, и, бросив авторучку, поспешно вышел из палаты. В столовой выбрал место за столиком рядом с тихим больным в аккуратной голубой пижаме со свежим кустиком незабудки в петлице. Пенсионер быстро съел тарелку наваристого борща, а когда принесли второе, сосед вдруг заговорщицким тоном проговорил:

– Котлету не ешьте.

– Почему? – удивился Клубникин и скосил на нее глаза.

– Корову будем лепить, – серьезно ответил аккуратный больной.

– Какую корову? – недовольно спросил пенсионер, который понял только одно: на его кровную аппетитную котлетку покушается какой-то щеголь с цветком.

– Мы еще не знаем, какой она будет породы.

– Вы как хотите, а я свою котлету не отдам ни для коровы, ни для лошади, ни даже для индийского слона, – решительно заявил Клубникин. – Я привык на обед есть мясо.

– Ну тогда извините, – кротко проговорил сосед. Он поднялся из-за стола, схватил с тарелки Захара котлету и выбежал.

Его поступок страшно обидел пенсионера.

– Ненормальный! – вслед убежавшему больному крикнул он. – Я это так не оставлю! Я буду жаловаться в Министерство здравоохранения!

От расстройства позабыв выпить компот, он вышел в коридор, где нос к носу столкнулся с Николаем Бабкиным.

– Здравствуйте, дядя Захар, – обрадовался встрече Николай. – Вас тоже не отпустили?

– Если бы только это, – возмущенно ответил Клубникин. – У меня только что какой-то сумасшедший украл котлету.

– Нам надо отсюда бежать, – понизив голос, сказал Бабкин. – И у меня есть отличный план. Вы согласны?

– Ну… в общем-то, я не против, – ответил собеседник. Если бы не сумасшедший, укравший у него котлету, он бы еще подумал, стоит ли возвращаться домой, где нужно самому готовить еду, носить в прачечную белье и постоянно работать в огороде. А здесь у него появилась масса свободного времени для сочинения писем и даже стихов, которые он втайне от всех пописывал по ночам во время бессонницы.

Проследовав в палату рыбака, они долго обсуждали план бегства и к концу тихого часа договорились сделать под забором подкоп.

После сна пациентов выпустили погулять в большой прибольничный парк с подстриженными лужайками и живописным круглым озерцом посредине. На одной стороне парка находился ухоженный теннисный корт, посыпанный толченым кирпичом, на другой – волейбольная площадка. Под раскидистыми дубами и липами стояли скамейки и столики, за которыми больные устраивали свои безобидные баталии: в домино и лото, в шахматы и шашки.

Делая вид, что прогуливаются, Николай с Клубникиным зашли за здание, пролезли через кусты и осмотрели высоченный бетонный забор.

– Вот здесь и будем рыть, – ткнул пальцем Бабкин. – Главное, успеть сделать подкоп за время прогулки. Сменяться будем каждые пятнадцать минут.

– Но у нас же нет лопаты, – растерялся пенсионер.

– С лопатой каждый дурак выкопает, – резонно заметил Николай. – Земля здесь мягкая, управимся и без лопаты.

Пока он как крот вгрызался в рыхлый грунт, Захар ходил вдоль кустов, посвистывал и внимательно следил, чтобы поблизости не появился кто-нибудь из обслуживающего персонала больницы. Зато когда Бабкин вылез из кустов и потребовал, чтобы Клубникин сменил его, пенсионер внимательно оглядел рыбачка и сказал:

– Тебе нельзя здесь показываться, ты же весь перепачкался.

И действительно, вид у того был страшный: он так вывозился в земле, что казалось, будто только что вылез из могилы. Пришлось Николаю вернуться к яме и самому продолжить работу.

К концу второго часа, когда подкоп был готов, к беглецам в кусты заглянул странный больной с маленькой красной шапочкой на голове. Пенсионер попытался было его отогнать, но тот уже заметил рыбака.

– Подкоп делаете? – удивился любопытный молодой человек.

– Иди-иди отсюда, Красная Шапочка, – зашипел на него Клубникин, а Николай схватил больного за рукав и затащил в кусты.

– Тихо ты, – сказал он. – Хочешь бежать с нами, пожалуйста. Только не шуми.

– А зачем подкоп-то нужен? – не унимался молодой человек.

– Затем, что мы не умеем перелетать через заборы, – раздраженно ответил Захар.

– Так здесь же, в пяти метрах, он уже есть. Мы каждый день ходим через него в магазин, – больной в красной шапочке прошел вдоль стены несколько шагов, откинул фанерный лист и показал здоровую яму, через которую можно было проползти не только человеку, но даже протащить с собой корову.

– Вот так, Коля, – с укором проговорил Клубникин. – А мы с тобой два часа копали как проклятые. Обалдуй ты!

– Это мы копали?! Это я копал!

– Все равно обалдуй, – махнул рукой пенсионер. Пока они готовили побег, в кабинет главврача вошли двое полицейских. Сотрудники долго объясняли доктору, как и из-за чего в больницу попали жители деревни Игнатьево. История была настолько удивительной, что вначале главврач счел обоих блюстителей порядка ненормальными, но все разрешилось благополучно после его звонка в отделение – капитан Приходько подтвердил рассказ.

– Невероятно, – воскликнул он. – Тогда получается, что это опасные инопланетные гости. Своими выходками они могут свести с ума кого угодно. Я теперь не знаю, что делать. У меня давно лечится пациент, который часто видит летающие тарелки и зеленых человечков. А если он действительно их видит?

– А вы отпустите его, – посоветовал молодой лейтенант.

– Отпускал, – пожал плечами главврач. – Да не уходит. Говорит, что ему здесь лучше работается. Он у себя в палате пишет картины.

– Тогда выгоните.

– Выгонял. А он вышел за ворота, посмотрел на небо и закричал: «Вон-вон полетели! Целых десять летающих тарелок!» Пришлось взять его назад.

– Вы простите нас, – извинился лейтенант. – Мы торопимся. Отпустите жителей Игнатьева, а о ваших больных мы поговорим в следующий раз.

– Пожалуйста, – доктор поднялся из-за стола и посмотрел на часы. – Сейчас как раз заканчивается прогулка, и они вернутся.

Когда главврач с полицейскими спустились вниз, больные уже входили в здание, но среди них не было видно ни Клубникина, ни Бабкина.

– Вы не видели двух новеньких? – очень удачно обратился главврач к молодому человеку в красной шапочке.

– Видел, – охотно ответил тот. – Вон там, за кустами они прокопали подземный ход и только что сбежали. Предлагали и мне, но я отказался. Не хотелось пижаму пачкать.

– Куда они сбежали?! – в один голос воскликнули оба полицейских.

– Наверное, домой, – испуганно ответил тот.

Не теряя времени на разговоры, блюстители порядка бросились к кустам, быстро проползли под стеной и едва успели заметить две голубые пижамы, которые тут же скрылись в ближайшем леске.

– За мной! – скомандовал лейтенант, и они галопом помчались к лесу.

Захар с Николаем еще издалека услышали крик «стой!» и припустили еще быстрее. Они неслись с крутой горы по лесной дороге со скоростью хороших велосипедистов, пока не выбежали к реке. Здесь остановились, чтобы немного отдышаться, и пенсионер, держа руку на сердце, едва проговорил:

– Больше не могу бежать. Я пожилой человек, ветеран сельскохозяйственного труда, никогда никому не делал ничего плохого… – в этот момент из леса выскочили два преследователя в полицейской форме, и беглецы снова услышали: «Стой, кому говорю!»

– У меня две правительственные награды, – жалобным голосом проговорил Клубникин, но, увидев преследователей, бросился по берегу в сторону подвесного моста.

Пробегая мимо пляжа, пенсионер повалился на песок рядом с загорающими и взмолился:

– Все, Коля, дальше беги один. А я… я тебя прикрою.

– Нет, дядя Захар, – упав рядом, ответил рыбачок. – Вместе убегали, вместе и ответ держать будем. – И тут Бабкина посетила гениальная по своей изобретательности идея. Он вдруг быстро скинул грязную больничную одежду и, оставшись в трусах, потребовал, чтобы Клубникин последовал его примеру. – Будем изображать загорающих, – прошептал он.

Забрав у пенсионера голубую пижаму, Николай подполз к двум загорающим дачникам и бросил одежду рядом с ними. Затем вернулся и лег на живот.

– Это нехорошо, – возмущенно зашипел Клубникин. – Их же могут забрать вместо нас.

– Я знаю, что нехорошо. Но с ними быстро разберутся и отпустят, а нас опять отправят склеивать селедку и лепить из котлет домашних животных.

Добравшись до пляжа, полицейские окинули взглядом берег реки, но беглецов нигде не было видно.

– Ну и морока с ними, – вытирая мокрое от пота лицо, пожаловался лейтенант. И вдруг сержант потряс его за плечо и указал пальцем на брошенное рядом с дачниками больничное белье.

– Вот, – тихо проговорил он. – Это они.

– Ну слава богу, – с облегчением вздохнул второй. – Заходи с другой стороны. Будем брать.

Вскоре после ухода врача Даринда уснула, и Алеша с Фуго вышли из гостиной, осторожно прикрыв за собой дверь. Они прошли на веранду, и мальчик сказал:

– Сегодня вечером приезжает мама.

– Да, – думая о чем-то своем, печально ответил мимикр. – К ее приезду надо приготовить ужин.

– Надо, – согласился Фуго. – Я могу пожарить яичницу или сварить макароны.

– Хорошо бы придумать что-нибудь очень вкусное, – сказал Алеша, соображая, как бы получше угостить Светлану Борисовну.

– У нас есть борщ, который сварила тетушка, – со вздохом ответил племянник. При упоминании о супе мальчика передернуло, и он достал из холодильника кастрюлю с несъедобным варевом. Он хотел было сказать, что это произведение кулинарного искусства надо вылить, но не стал в такой тяжелый для мимикра момент обижать его. В отсутствие Даринды он решил исправить ее ошибку и сварить настоящий борщ.

– Пока тетушка спит, ты пойди погуляй, – предложил он другу. – А я присмотрю за ней и попробую что-нибудь приготовить. Хочешь, возьми мою удочку и полови рыбу. Если ты что-нибудь поймаешь, мы зажарим твой улов.

– А где я возьму этих отвратительных червей, на которых ловят рыбу?

– В сырых местах под камнями и досками.

– И кто будет насаживать эту гадость на крючок? – поморщившись, поинтересовался Фуго.

– Хорошо. Не нравится на червя, лови на кузнечиков. На них очень хорошо клюет голавль.

– На кузнечика? – с нескрываемым отвращением проговорил мимикр. – Это такие мерзкие зеленые попрыгунчики, которые все время чирикают в траве? Нет, с насекомыми я не в ладах. Лучше просто пойду погуляю.

Мимикр вышел во двор в облике прадедушки как раз тогда, когда старушки с дьячком возвращались с противоположного конца деревни. У них осталось еще полведра святой воды, и служитель церкви на всякий случай освящал кусты на другой стороне улицы. В это время из зарослей сирени неосторожно высунулся Сергей Никифоров. Дьячок плеснул воды ему в лицо, и корреспондент моментально убрался назад.

Заинтересовавшись, что делают пожилые женщины со странным бородатым человеком в черном одеянии, Фуго подошел к калитке и остановился.

– Вот он! – указав на лжепрадедушку пальцем, крикнула одна из старушек. – Это он, лилипут проклятый! Сгинь! Сгинь нечистый! – она перекрестилась, подняла ведро со святой водой и всю ее выплеснула Фуго в лицо.

– Да чистый я, чистый! – едва не захлебнувшись, закричал он. – Не надо меня поливать!

– Что, не нравится, нечисть поганая?! – обрадовалась другая. Высоко подняв икону Николая Чудотворца, она пошла прямо на мимикра. – Что б тебе пусто было, – страстно говорила старушка. – Сгинь, нечисть! Что б ты провалился в преисподнюю!

Испугавшись, что эти разозлившиеся женщины еще раз окатят его водой или, того хуже, ударят деревянной иконой по голове, Фуго быстро ретировался в дом.

– Что это с тобой? – удивился Алеша, когда мокрый друг пулей влетел на веранду.

– Я, пожалуй, не пойду гулять, – обиженно ответил тот. Он рассказал, что произошло на улице, и закончил фразой: – Я же говорил, что нас скоро начнут бить.

– Не начнут, – уверенно ответил Алеша, доставая с полки кулинарную книгу. – Сегодня вечером мы расскажем всей деревне, кто вы такие.

– Добрый день, – неожиданно раздался из прихожей голос, и в дверях появился молодой человек в черных очках и с черной сумкой через плечо. – Можно к вам? Я корреспондент газеты «Необыкновенные новости» Сергей Никифоров. Хочу задать пару вопросов.

– Здравствуйте, – растерялся Алеша.

– Привет, – буркнул Фуго и сел в самый угол, подальше от подозрительного журналиста.

– Я пришел познакомиться, – сказал Сергей и кивнул мимикру.

– Знакомьтесь, – недовольно ответил мимикр.

– А я уже вроде как представился, – смущаясь, пожал плечами Никифоров.

– Значит, будем считать, что познакомились. Тогда всего хорошего, будьте здоровы, не поминайте лихом.

– Понимаете, мне бы хотелось познакомиться поближе.

– Еще ближе?! – возмущенно воскликнул Фуго. – Сегодня ночью двое таких же проходимцев уже знакомились со мной. Очень близко. Я сдал их в полицию.

– Перестань, – влез в разговор мальчик. Он подвинул гостю стул и предложил сесть. – Начнем разоблачаться прямо сейчас.

Разговор длился не менее часа, и за это время Никифоров поведал, какой переполох поднялся в деревне и что два жителя до сих пор находятся в психиатрической больнице.

– Что мы наделали! – ужаснулся Алеша. – Надо идти их спасать!

– Надо, – горячо согласился журналист и повернулся к Фуго. – Только очень прошу, вначале расскажите, кто вы такие?

– Я? Алешин прадедушка, – по привычке соврал тот и назвался первым именем, которое пришло ему на ум: – А зовут меня Поликарп Мастодонтович.

– Все, хватит врать, – сказал Алеша. – Ты же видишь, до чего мы дошутились – людей в больницу из-за нас запихивают.

Затем мальчик вкратце рассказал, кто такие Фуго и Даринда. Сергей от удивления вначале уронил очки и едва не растоптал их, а потом, когда бросился пожимать инопланетному гостю руку, нечаянно смахнул со стола кастрюлю с борщом. Эта маленькая неприятность так смутила его, что он потребовал тряпку и хорошенько вымыл на веранде пол. Фуго при этом сидел в углу и тихо ворчал:

– Да, конечно, варишь-варишь здесь целыми днями всякие борщи, а другие их потом на пол опрокидывают. Можешь еще взять кастрюлю с киселем и вылить его в гостиной. Там тоже давно пол не мыли.

– Простите, – в который раз извинился Никифоров. – Давайте приготовлю вам настоящую селянку. Я отличный кулинар и даже могу испечь пирог с грибами.

Зато Алеша в душе был очень доволен тем, что случай помог избавиться от несъедобного варева таким естественным способом. Он, как мог, успокаивал корреспондента, а когда тот закончил мыть пол, обратился к мимикру:

– Фуго, тебе придется поехать со мной в больницу.

– А как же тетушка? – спросил тот.

– Она спит. А без тебя мне никто не поверит, что эти люди здоровы. Если я расскажу им всю правду, они и меня положат в больницу.

– Давайте я поеду с вами, – предложил Сергей. – Я там уже был, знаю, к кому обратиться. И вообще, я взрослый.

– Тоже мне, сопляков нашел! Обойдемся своими силами, – ворчливо проговорил мимикр. – Мы их туда упрятали, нам и доставать. Только пойдем огородами. А то игнатьевские бабушки снова начнут поливать меня водой, а я, между прочим, сегодня уже умывался.

В это же время на опустевшем к полудню пляже пенсионер Клубникин с Николаем Бабкиным старательно делали вид, что загорают, а два полицейских пытались отвести ничего не понимающих дачников в больницу.

– Что вы делаете?! – отбиваясь, истерично кричал один из них.

– Перестаньте сопротивляться, – пытаясь скрутить несговорчивого отдыхающего, ответил лейтенант. – Мы только проводим вас в больницу и там все уладим.

– В какую больницу?! – сбив с сержанта фуражку, вопил второй дачник.

– В обычную, психиатрическую, – полицейский наконец ухватил отдыхающего поперек туловища и с трудом взвалил на спину.

– Да вы не беспокойтесь, граждане, – уговаривал возмущенных дачников лейтенант. – Мы пришли помочь.

– По-мо-ги-те! – заорал отдыхающий на весь пляж. Он вырвался из цепких рук полицейского и как заяц поскакал по полю. – Нормальных людей хотят упрятать в психиатрическую больницу! По-мо-ги-те!

Наблюдая, как лейтенант ловит прыткого дачника, Бабкин тяжело вздохнул и сказал:

– Вот видите, дядя Захар, сумасшедшим может стать любой здоровый человек, если его взять и насильно отправить в больницу.

А лейтенант наконец поймал шустрого отдыхающего, сильным рывком перебросил через плечо и быстро понес к лесу.

– Да успокойтесь вы, – упрашивал он. – Мы пришли вас освободить, но вначале надо вернуться в больницу, оформить документы, сдать пижамы, и через час вы пойдете домой.

– Не надо меня ни от чего освобождать, – охрипнув от крика, стонал дачник. – Я не псих и не хочу вашей свободы в клинике!

– Да мы знаем, что вы не психи, – кряхтя, проговорил лейтенант. – А вот вы пока еще не подозреваете об этом.

Клубникин с Николаем переглянулись, и рыбачок сказал:

– Вы слышали, что сказал полицейский? Кажется, они пришли нас освободить.

– Ну правильно, – воодушевился пенсионер. – Я же говорил, что нам не следует убегать. Пойдем спасать этих ни в чем не повинных лопухов.

Беглецы быстро догнали сотрудников, которые тащили на плечах двух орущих дачников и тяжело отдувались.

– Послушайте, – еще издалека закричал Николай. Стражи порядка обернулись, и Бабкин начал объяснять им, что произошло: – Отпустите их, пожалуйста. Это мы те самые больные. Вернее, не больные, а те, которые сбежали. Так что отпустите этих, потому что они не сумасшедшие. Это мы сумасшедшие, вернее, не сумасшедшие, а те самые здоровые больные, которые сбежали.

Полицейские мало что поняли из бессвязной речи Николая, и один из них озадаченно спросил:

– Вы что, все четверо сбежали?

– Нет, только мы вдвоем, – пояснил Захар. – А вы забрали не тех, потому что мы случайно положили больничные пижамы рядом с загорающими.

– А-а-а, – наконец понял лейтенант. Он поставил дачника на землю, приказал то же самое сделать сержанту, и отдыхающие с криками бросились к реке, пока стражи не передумали. – Жаль, – вытирая пот, проговорил лейтенант, – они так похожи на сумасшедших.

Облачившись в голубые пижамы, Клубникин с Бабкиным выяснили, зачем полицейские пожаловали, и вскоре все четверо поспешили к больнице.

– Ну и нагородили эти инопланетяне дел, – поднимаясь по лесной дороге, усмехнулся сержант.

– Какие инопланетяне? – удивились Бабкин с Клубникиным.

– Обычные, благодаря которым вы попали в больницу, – ответил тот. Затем он рассказал все, что слышал в отделении о мимикрах.

– Так, значит, говорящей рыбы не существует? – с нескрываемым огорчением спросил Николай.

– И говорящих коз тоже, – ответил страж порядка.

– А гигантские кабачки – это тоже они? – охнул Клубникин.

– Тоже, – подтвердил сержант и добавил: – И говорящие собаки, и пантеры, и самовары. Сам видел, как они превращались.

– Эх, – печально вздохнул Николай. – У меня всегда так. Только поверю в какое-нибудь чудо, как ему тут же находится самое простое объяснение.

Остаток пути пенсионер про себя сочинял анонимное письмо в Международный Космический Центр:

«Довожу до Вашего сведения, что в деревне Игнатьево поселились два опаснейших инопланетянина, которые, пользуясь полной бесконтрольностью со стороны правоохранительных органов, дурят нашего брата – работника сельского хозяйства. От этого многие жители деревни стали периодически попадать в психиатрическую больницу, где не совсем нормальные больные воруют у них котлеты, чтобы впоследствии лепить из них крупный рогатый скот.

Прошу принять срочные меры и обязать инопланетных хулиганов иметь только один внешний вид, соответствующий земным стандартам.

Истинный сторонник межпланетных контактов, пенсионер межрайонного значения и ветеран труда».

Уже в кабинете главврача Клубникин попросил листок бумаги и, чтобы не забыть текст, аккуратно записал его.

Алеша с Фуго ворвались в кабинет к главврачу спустя несколько минут после того, как недавние беглецы получили свою одежду и укатили в родное Игнатьево.

– Это мы! – с порога закричал мальчик. – Мы во всем виноваты! Мы превращались во всякую ерунду и сделали их сумасшедшими!

– Да! – отважно поддержал его мимикр. – Если уж у вас нехватка психов, лучше возьмите нас, а их отпустите! Они всего лишь жертвы наших безответственных фокусов.

– Если вы об этих двух из Игнатьева, то мы их уже отпустили, – с интересом разглядывая посетителей, сказал доктор. – А вы, значит, инопланетяне?

– Не все, – уклончиво ответил Алеша, но тут же добавил: – Вот он – инопланетянин, а я местный, из Москвы.

– Вы не могли бы показать нашим больным несколько фокусов? – неожиданно попросил главврач. – А то ведь они ничего, кроме парка и телевизора, не видят. А здесь все-таки живой инопланетянин, да еще и артист.

При слове «артист» Фуго зарделся, расправил плечи и даже стал немножко выше ростом.

– Запросто, – ответил он. – Собирайте ваших пси… то есть пациентов. Я им такое покажу, враз все выздоровеют и разбегутся по домам.

Для того чтобы выступление выглядело более эффектно, Алеша попросил принести ему черный плащ, большое черное покрывало, шляпу-цилиндр, трость с серебряным набалдашником и черную полумаску. Из всего этого в больнице нашлась только полинявшая плюшевая штора вишневого цвета, которую здесь же в кабинете мальчик разрезал на две части. Из одной вышел очень красивый плащ, из другой – самое настоящее магическое покрывало. На приготовление ушло каких-нибудь полчаса. За это время в актовом зале больницы собрались все, кто находился в здании. У каждого больного в карманах лежало по одной и даже по две котлеты.

Вдоль рядов важно прогуливались два жирных больничных кота. Шевеля усами, они принюхивались к вкусному мясному запаху и иногда прыгали к кому-нибудь на колени.

Когда открылся занавес и артисты увидели полный зал зрителей, им стало страшно. Это было их первое настоящее выступление на сцене. Больше ста человек в ожидании чудесного представления не отрываясь смотрели на них. В зале сделалось так тихо, что было слышно, как у кого-то на коленях плотоядно урчит кот.

– Уважаемая публика! – охрипнув от волнения, обратился Алеша к залу. – Сейчас мы с моим инопланетным другом Фуго покажем вам удивительные фокусы, – он развернул плюшевое покрывало, очень артистично накинул его на мимикра, и представление началось.

А тем временем Сергей Никифоров стоял у кухонной плиты и снимал пробу селянки собственного приготовления. С задумчивым видом он облизал ложку, бросил в кастрюлю две черносливины, лавровый лист и хорошенько поперчил. Когда журналист взял большой столовый нож и принялся резать вареное мясо, во двор въехал автомобиль, и через минуту в дом вошла Светлана Борисовна. Увидев незнакомого молодого человека с большим ножом в руке, она удивленно спросила:

– Здравствуйте, а вы кто?

– Добрый день, – ответил Никифоров. – Я корреспондент газеты «Необыкновенные новости». Приехал сюда по делу загадочных лилипутов. Из-за этого и попал вместе с полицейскими и несколькими жителями Игнатьева в психиатрическую больницу. А когда вышел, пришел к вам и случайно опрокинул кастрюлю с борщом. Вот исправляю свою оплошность. Хотя, между нами говоря, это был не борщ. Там почему-то плавали цветы.

Уловив из непонятного рассказа незнакомца только то, что он совсем недавно выписался из психиатрической больницы, Светлана Борисовна на всякий случай сделала пару шагов назад и с тревогой в голосе спросила:

– А где мой сын?

– Он сейчас в больнице, – ответил Никифоров, поигрывая большим колбасным тесаком.

– В больнице?! – побледнев, воскликнула она. – Что с ним?

– Да вы не беспокойтесь, – махнул ножом журналист. – С ним все в порядке. Сегодня утром в Игнатьево приехала полиция арестовывать ваших гостей, а тут как раз подъехало несколько машин «Скорой помощи» забирать якобы сумасшедших, которые видели говорящих собак, коз и рыб. Тут-то все и началось…

Не дослушав до конца этот бред, Светлана Борисовна уронила на пол сумки и бросилась к соседям.

– Постойте, – крикнул Сергей и с ножом в руке кинулся догонять хозяйку дома.

– Помоги-те! – убегая от вооруженного незнакомца, истошно закричала Алешина мама. – Владислав Валентинович! Ирина Константиновна! Помоги-те! – Она вбежала к ним на крыльцо, дверь тут же распахнулась, и Светлана Борисовна упала на грудь Ирине Константиновне.

– Что случилось? – испугалась писательница.

– В моем доме сумасшедший с ножом! – выпалила она. – Алеша попал в больницу! Пожалуйста, помогите задержать злодея…

Пока Ирина Константиновна успокаивала соседку, ее муж схватил с плиты две сковородки и выскочил на крыльцо.

Никифоров стоял в нескольких шагах от него, не решаясь войти в чужой дом. От растерянности он поигрывал тесаком и при виде человека со сковородками неожиданно спросил:

– Блины печете?

– Где Алеша?! – гаркнул Владислав Валентинович.

– Я же сказал, в больнице, – ответил журналист. Он хотел было объяснить, зачем Алеша с Фуго туда отправились, но писатель не дал.

– Ну тогда держись! – сказал мужчина, по-своему поняв слова незнакомца, и отважно двинулся на корреспондента. – Я давно заметил, как ты тут шастаешь по кустам! – яростно размахивая сковородкой, сказал он. – Отвечай, злодей, куда мальчика дел?

– Да никуда я его не девал, – отступая к забору, проговорил Никифоров. – Он с инопланетянином пошел в психиатрическую больницу.

Проходивший мимо ветеринар увидел, как Владислав Валентинович со сковородками наступает на корреспондента, и спросил:

– Вы что, белены объелись? Зачем же, как дикари, бить друг друга сковородками?

– У дикарей не было сковородок, – не переставая ими махать, ответил сосед.

– Это у древних дикарей не было, – возразил Петр Семенович. – А у современных есть, и вы тому пример.

– Лучше помогите задержать этого похитителя детей, – загоняя Сергея в угол, сказал Владислав Валентинович.

– Это не похититель, – ответил ветеринар. – Это знакомый моего соседа – Игоря Минеева, корреспондент газеты «Необыкновенные новости».

– Я так и представился, – отмахиваясь от сковородок ножом, обиженно проговорил журналист. – А они меня приняли черт знает за кого.

– Корреспондент? – удивился Владислав Валентинович и опустил сковородки. – А нож зачем?

– Мясо резал, – ответил Никифоров. – Я готовил селянку, а в это время приехала хозяйка.

Довольно скоро все выяснилось. Сергей объяснил Светлане Борисовне, что Алеша с Фуго в Тучкове и скоро вернутся. После чего она извинилась перед ним и пригласила всех на чай. Те с удовольствием приняли приглашение, а Петр Семенович перед тем как уйти вдруг сказал, глядя в безоблачное небо:

– Я вот спросить хотел. Недавно сижу я дома, смотрю, входит Пальма, моя собака, и говорит: «Слышь, Петь, давай, дуй в магазин за бужениной. Заодно икорки прихвати и осетринки побольше. До утра будем гулять. Праздник у меня сегодня». Вы не знаете, какие такие у собак бывают праздники?

Пока журналист корчился от смеха, Ирина Константиновна спросила:

– Может, вы выпили лишнего, вам и почудилось?

– Я не пью, – с достоинством ответил ветеринар.

– Ну, значит, это наши инопланетяне начудили.

А Никифоров, отсмеявшись, отвел Петра Семеновича за калитку и рассказал, что за Пальма посетила его и вообще, кто за неделю так взбаламутил Игнатьево, что некоторые до сих пор не могут прийти в себя.

Через некоторое время Светлана Борисовна снова вышла из дома, помахала рукой корреспонденту, а когда он подошел, попросила:

– Сережа, коль уж вы начали, может, доварите селянку?

– Конечно, – с удовольствием согласился тот.

– А потом вместе и поужинаем, – обрадовалась хозяйка дома.

Пока длились эти долгие разбирательства, Алеша с Фуго закончили показывать фокусы и вернулись домой гордые и счастливые. Мимикр всю дорогу повторял, что теперь он точно знает, какую выберет профессию, что с сегодняшнего дня он не принадлежит самому себе, потому что талант – достояние всего человечества.

– Вот увидишь, – горячо убеждал он друга. – Я стану таким великим артистом… таким великим, что передо мной даже собаки будут снимать шляпы, а кошки отдавать честь.

К тому времени, как все вернулись в дом, тетушка Даринда выспалась и почувствовала себя значительно лучше. Вспомнив, что должна приехать Светлана Борисовна, она встала с дивана и отправилась на кухню готовить ужин. Но как только принялась убирать со стола, вернулось все семейство.

Встреча матери с сыном была бурной – женщина расплакалась, обняла мальчика, но потом вдруг отодвинула от себя Алешу и строго сказала:

– А теперь рассказывай, что вы натворили в мое отсутствие? Что это за говорящие животные и при чем здесь психиатрическая больница?

Рассказывать друзья начали нехотя, но потом увлеклись и очень живописно обрисовали встречу полиции, переодетой в футбольную команду, с отрядом врачей и санитаров. При этом мама мрачнела все больше и больше. Особенно ее возмутил обман председателя сельского совета Степана Николаевича.

– Ты авантюрист! – не дослушав до конца, воскликнула она. – Ты воспользовался тем, что уважаемые гости совершенно не знают наших порядков, и втянул их в свои глупые игры.

Чувствуя, что над Алешей сгущаются тучи, Даринда встала и смущенно проговорила:

– Не ругайте его, пожалуйста. Это мы сами.

– Нет! – еще громче возразила Светлана Борисовна. – Вы всего лишь жертвы этого обманщика и фантазера!

Но тут в разговор вступил Фуго.

– Светлана Борисовна, – выйдя на середину гостиной, сказал он. – Алеша тут совершенно ни при чем. Я придумал весь этот план. Хотите, выгоняйте меня, хотите нет, но это так.

– Ты? – удивилась мама.

– Я.

Женщина на некоторое время потеряла дар речи. Она не знала, что говорят инопланетным гостям в подобных случаях. Но тут вперед вышла Даринда и заявила:

– Нет, Светлана Борисовна. Хотите выгоняйте меня, хотите нет, но этот план целиком и полностью принадлежит мне, потому что захотелось иметь свой домик на вашей замечательной планете. Ночь не спала, все думала, как бы обдурить этого симпатичного председателя сельсовета. И к утру придумала. А ваш сын просто жертва старой аферистки и фантазерки.

У Алешиной мамы все поплыло перед глазами.

– Нет, – неожиданно вступился за тетушку мальчик. – Они тебя обманывают. Это они – жертвы, а я – прохиндей и выдумщик.

– Нет, позволь, – потеснил его Фуго. – Это надо еще посмотреть, кто из нас больший прохиндей. Не верьте ему. Страшнее жулика, чем я, вам не сыскать во всей Вселенной. Уж сколько я обдурил наивных землян и прочих гуманоидов, не сосчитать. Прямо болезнь какая-то. Увижу гуманоида и ну его обдуривать. Закоренелый лжец и фантастический фантазер – вот кто я такой.

– А уж какая я врунья, – решила внести свою лепту Даринда. – Если за день кого-нибудь не обжулю, ночь спать не буду.

– Мама, они же тебя обманывают! – возмутился Алеша. – Неужели ты думаешь, что тетушка способна кого-нибудь обмануть?

– Все, – тихо проговорила Светлана Борисовна и села на диван. – Теперь понятно, кто здесь жертва. Это я, – она перевела дух, встала и сказала: – В общем, мы сейчас пойдем к председателю, извинимся и объясним все как есть. А когда он узнает правду, я попробую помочь вам с домом.

После долгой беготни и переживаний прогулка по берегу реки до сельсовета оказалась очень приятной. Алеша издалека помахал рукой Николаю Бабкину – тот уже занял свое место на берегу и забросил удочки. Дальше дорога пошла по кромке темно-зеленого августовского леса, из которого веяло прохладой и доносились запахи прелой листвы и грибов.

Председателя они застали в его кабинете. Его секретарь Ольга Петровна ненадолго отлучилась, поэтому поздних посетителей некому было задержать.

Степан Николаевич сидел у компьютера и играл в тетроколор. Как только в дверь постучали, он быстро выключил компьютер, схватил авторучку и сделал вид, что всецело погружен в работу.

– Здравствуйте, – поздоровалась Светлана Борисовна, пропуская вперед Алешу и мимикра. Фуго, чтобы с порога не пугать председателя, принял привычный облик старичка.

– Здравствуйте, – напряженно ответил председатель. При виде мальчика у него похолодело в груди и засосало под ложечкой. – Прием по личным вопросам давно окончен. Приходите завтра.

– Мы всего на минуту, – попросила посетительница и села на стул напротив председателя. Алеша с Фуго устроились у нее за спиной в мягких креслах. – Вы помните, дня три назад к вам приходил мой сын с…

– Андреем Андреевичем, – подсказал Алеша.

– Помню, – вздрогнув, ответил Степан Николаевич.

– Так вот, это был не Андрей Андреевич, – продолжила она. – Понимаете, к нам приехали гости. Они с другой планеты и даже из другого созвездия.

Председатель вытаращил глаза и откинулся на спинку стула, а Алешина мама пояснила:

– Солнышко у них другое.

– Понимаю, – с тоской посмотрев на окно, ответил председатель.

– Им захотелось остаться жить на нашей Земле. Понимаете?

– И это понимаю.

– Здесь как раз в Петрово нашелся свободный домик. Вот они и пришли к вам с просьбой занять его.

– А зачем же на две части распадаться? – пристально глядя в глаза собеседнице, спросил Степан Николаевич.

– Они не распадались, – как можно мягче ответила женщина. – Вернее, распадались, но не на две части, а на две составляющие Андрея Андреевича, которого не существует. Нет, он, конечно, существует, но это был не он, а тетушка Даринда со своим племянником Фуго. Вон он, сидит позади меня. Понимаете?

Мимикр в это время смотрел в окно и немного заскучал. В скверике у здания сельсовета паслась коза, и он, забывшись, на несколько секунд принял вид этого домашнего животного.

Абсолютно ничего не поняв, председатель с мукой в глазах посмотрел за спину Алешиной мамы и увидел козу, которая сидела в кресле и болтала задними ногами. Затем Фуго почесал копытцем голову между рогами, вспомнил, где он находится, и снова принял вид старичка.

Степан Николаевич в ужасе отодвинулся от стола и, кивнув в сторону мальчика, дрожащим голосом спросил:

– А это кто?

– Разве вы не помните? Это мой сын Алеша, – удивленно ответила Светлана Борисовна. Ошарашенный вид председателя озадачил ее, и она сочла нужным добавить: – Он землянин. И я землянка. Мы с ним из этой Солнечной системы.

– А я кто?

– Вы – председатель сельского совета Степан Николаевич, – растерянно ответила женщина.

– А коза где? – еще более грозным голосом спросил он и перевел взгляд на Фуго.

– Какая коза? – не поняла Алешина мама и обернулась. Мимикр равнодушно смотрел в окно, Алеша разглядывал древнюю пишущую машинку, поставленную на шкаф. – Здесь нет никакой козы.

– Мне надо отдохнуть, – неожиданно сказал председатель. – Это, наверное, от переутомления.

– Хорошо, мы уже уходим, – сделав знак Алеше и Фуго, проговорила Светлана Борисовна. Уже в дверях она обернулась и спросила: – А как же быть с домом? Можно они его займут?

– Кто, козы?

– Нет, инопланетяне.

– Ольга Петровна! – плаксивым голосом вдруг воскликнул председатель, и в раскрытую дверь тут же просунулась голова секретарши. – Ольга Петровна, вызовите «Скорую»!

– Кому? – с недоумением оглядев посетителей, спросила секретарь.

– Всем! – рявкнул начальник.

– Мы, пожалуй, зайдем в следующий раз, – сразу заторопилась Светлана Борисовна. – До свидания, Степан Николаевич.

– Инопланетный привет, – поддержал ее Фуго.

Алеша помахал рукой и попрощался по-французски:

– А бьенто.

– Да, да, – закивал головой председатель и пожелал им счастливого пути, но почему-то по-испански: – Буэн бьяхэ, буэн бьяхэ.

По дороге домой Светлана Борисовна все время недоуменно пожимала плечами и, ни к кому не обращаясь, повторяла:

– Странно. Очень. Недавно был нормальным человеком.

Сергей встретил хозяев на пороге дома с большой ложкой огненно-красной селянки. Лицо его сияло от удовольствия и гордости.

– Попробуйте, – предложил он Алешиной маме и протянул ложку.

– Прямо здесь, на ступеньках? – удивилась мама.

– Прямо здесь, – ответил Никифоров. Светлана Борисовна осторожно отпила из ложки, причмокнула и наклонила голову.

– Недурно, – похвалила она. – Зря вы пошли в журналисты. Вам бы работать в ресторане шеф-поваром.

– А я бы тоже попробовал тарелочку-другую, – проглотив слюну, сказал Фуго, который с утра ничего не ел.

Оказавшись дома, женщина наконец разобрала сумки с покупками. Алешин подарок она спрятала в машине. Зато тетушке Даринде подарила маленький магнитофончик и набор кассет с классической музыкой.

– Алеша сказал, что вы любите покой и тишину. Так вот, эта прекрасная музыка обеспечит вам покой, – вручая подарок, сказала она. – Ну а тишину можете сделать сами. Нажмете вот на эту кнопочку, и она наступит.

Даринда была вне себя от счастья. Как только это стало возможно, она надела наушники, включила музыку и с блаженной улыбкой замерла на диване.

Фуго получил микрокомпьютер со ста играми.

– Здесь нужно очень быстро нажимать на кнопки. Это развивает реакцию и сообразительность.

– Мне?! Развивать сообразительность?! – искренне удивился мимикр. – Да я… – Но его вовремя одернула тетушка, и мимикр, спохватившись, поблагодарил Светлану Борисовну за подарок.

Далее из сумок стали появляться всякие вкусности и обычные продукты.

– Балычок, орешки, креветки, – машинально перечисляла она, выкладывая покупки на стол. – Вот красную рыбу привезла…

Фуго с сомнением посмотрел на большую серую рыбину и понимающе кивнул.

– Ясно. Коричневые грибы у вас считаются белыми, серая рыба – красной. Все понятно.

На стол помогали накрывать все, кроме мимикра, который решил опробовать подарок и заигрался. Когда же в дом вошли Владислав Валентинович и Ирина Константиновна, он с сожалением отложил микрокомпьютер и поприветствовал их:

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, уважаемый друг, – радостно поздоровался сосед и протянул инопланетянину руку. – До сих пор не могу прийти в себя от удивления, – он широко раскинул руки и патетически воскликнул: – Пришло, наконец, время, когда мы, живущие в разных уголках Вселенной, можем обняться и сказать друг другу: «Здравствуй, брат по разуму!» Расстояние больше нам не помеха. А скоро все будем иметь возможность отправляться в далекие путешествия, в соседнюю галактику. Космические корабли станут чем-то вроде автобусов, а потому весь транспорт переделаем в космические корабли и будем летать друг к другу в гости на летающих тарелках с фотонными двигателями.

– Между прочим, инопланетяне к нам давно летают, – сказал Алеша, имея в виду соотечественника Фуго и Даринды – Артура Игоревича. – Просто об этом не все знают.

– Это все мифы, газетные утки! – воскликнул Владислав Валентинович. – Вот они, первые представители инопланетного разума, – он потряс мимикру руку, обнял его и громче прежнего запел какую-то очень старую песню: – «Заправлены в планшеты космические карты, и штурман уточняет последний наш маршрут. Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом, у нас еще в запасе четырнадцать минут. Я верю, друзья, в караваны ракет…»[19]

– Ну хватит, Владик, – перебила его жена. – Своими нелепыми песнями ты совсем запугал нашего юного мимикра.

– Запугал?! Меня?! – возмутился Фуго. – Да я… – Но ему не дали договорить, потому что вслед за соседями в дом вошел Петр Семенович, а за ним – Игорь Михайлович Минеев, который вернулся в деревню, чтобы узнать, как поживает его друг-ветеринар и что Сергей Никифоров выяснил по поводу говорящей земли. Игорь Михайлович приехал в широкополой коричневой шляпе, под которой половину лица закрывали большие черные очки.

Минеев недоверчиво взглянул на Фуго, поздоровался и спросил:

– Так, значит, это вы говорили со мной, когда… когда со мной говорила земля?

– Я не знаю, когда с вами говорила земля. Но отлично помню, что я просил вас не мусорить.

– Фуго, – укоризненно сказала тетушка. – Ты совершенно не умеешь себя вести.

– Извините, – смутившись, проговорил он и, чтобы как-то смягчить предыдущие слова, вдруг сказал: – Какая у вас красивая белая шляпа.

Игорь Михайлович от неожиданности растерялся, затем снял головной убор, внимательно осмотрел его и сказал:

– Вы ошибаетесь. Он коричневого цвета.

– Конечно. Но называется-то белым.

– Почему? – опешил Минеев.

– Это уж вам лучше знать почему, – ответил Фуго. – Наверное, потому, что вашим грибам, шляпам и рыбам названия давали дальтоники[20].

За ужином было необыкновенно весело. «Пострадавшие» наперебой рассказывали о том, как они были напуганы непонятными явлениями.

Рассказывая историю, ветеринар громко хохотал и все время хлопал своего соседа – Фуго – по спине. Наконец мимикру это надоело, и, когда в очередной раз Петр Семенович поднял руку, он принял вид пантеры и оскалил зубы. Взглянув на него, ветеринар моментально отъехал со стулом от стола и, став серьезным, извинился:

– Простите, пожалуйста, увлекся.

В конце вечера Сергей сфотографировал Фуго с Дариндой, сказал, что очень спешит, потому что надо успеть сдать статью о мимикрах сегодня вечером, и, попрощавшись, убежал. А когда Светлана Борисовна пригласила всех в садовую беседку пить чай, в дверь неуверенно постучали, и на пороге появился аккуратный толстенький человек в голубой больничной пижаме.

– Здравствуйте, – приятным голосом поздоровался он. – Насилу вас нашли.

Все недоуменно переглянулись, а Фуго поднялся из-за стола и сказал:

– Кажется, это наши новые друзья.

Вслед за толстячком в дом вошли четыре человека в таких же голубых пижамах. Они с трудом втащили огромный аквариум с золотыми рыбками и поставили его на пол, не расплескав ни капли воды.

– Это вы с аквариумом сбежали через подземный ход? – ужаснулся мимикр.

– Нет, – ответил толстячок. – Нас отпустил главврач. Он даже дал нам больничную машину. Только очень просил вернуться к ужину.

– А это что? – взволнованно спросил Фуго и показал на аквариум, на который была наклеена бумажка. На ней каллиграфическим почерком цветными фломастерами было написано: «Величайшему артисту всех времен и народов от больных тучковской психиатрической больницы».

– Это? – потупив взгляд, тихо проговорил недавний пациент. – Дело в том, что у нас больше ничего своего нет. Поэтому мы решили подарить вам наш аквариум с рыбками.

– А как же… – вконец растерялся мимикр. – А как же вы?

– Мы договорились с главврачом, и он разрешил нам развести в парковом озере золотых карпов. Мы установим в воде обогреватели, и зимой там не будет замерзать вода. Будем собираться вокруг озера и смотреть, как они плавают.

Не совсем удачная шутка, что дареным золотым рыбкам в зубы не смотрят, застряла у ветеринара в горле, когда он заметил на глазах у мимикра слезы. Алеша во второй раз за сегодняшний день увидел друга плачущим, только сейчас это были слезы благодарности.

Все попытки усадить вновь прибывших гостей за стол ничего не дали. Они торопились на ужин, и тогда Светлана Борисовна, посовещавшись с сыном, принесла огромный торт, который купила специально на его день рождения.

Поблагодарив хозяйку, пациенты отдали честь, щелкнули каблуками кожаных тапочек и, забрав торт, поспешили к больничной машине.

После ухода делегации все решили, что аквариум надо убрать с дороги. Гости разбрелись по комнатам, прикидывая, куда бы поставить подарок так, чтобы он вписывался в интерьер и одновременно не мешал. На веранде остались лишь Алеша и Фуго. Мимикр все никак не мог успокоиться, а потому сбивчиво проговорил:

– Я бы не взял. Я бы не принял этот подарок, но тогда им пришлось бы везти этот огромный аквариум назад.

– Ты тоже можешь сделать им приятное, – сказал Алеша.

– Да, – тот принялся ходить по веранде. – Когда я начну зарабатывать деньги, рядом с больничным озером обязательно построю для этих пси… Фу ты черт! Обязательно построю для этих симпатичных больных живой уголок. А то ведь у них осталось только два кота.

– Правильно! – обрадовался Алеша. – Я знаю, где живет целая семья ежей. Они почти совсем ручные. В больничном парке им будет очень хорошо.

Наконец аквариуму нашли место в гостиной. Он почти целиком загораживал окно, зато когда сквозь него проходили лучи заходящего солнца, гостиная наполнялась каким-то волшебным зеленоватым светом. По стенам и полированным поверхностям мебели пробегала водяная рябь, от чего создавалось впечатление, будто ты находишься в подводном царстве.

– Ну теперь-то я точно никуда не улечу с вашей планеты, – сказал Фуго после того, как аквариум был установлен.

– А ты куда-то собирался лететь? – удивился Алеша.

– Вообще-то, мы с тетушкой прилетели сюда просто отдохнуть.

– Больше двадцати лет назад я тоже приехал из Москвы в Игнатьево просто отдохнуть, – сказал Петр Семенович. – И вот остался на всю жизнь. Животных лечу. Если что, обращайтесь. Братьям по разуму всегда с удовольствием помогу.

– Спасибо, – поблагодарил мимикр. – Если у меня начнут отваливаться копыта или заболят рога, обязательно обращусь к вам.

А затем все перешли в садовую беседку – пить чай из самовара. За чаем разговаривали в основном о странной делегации из психиатрической клиники.

– Да там по-настоящему больных – раз, два и обчелся, – сказал Петр Семенович.

– Почему же они там лежат? – удивилась Светлана Борисовна.

– Некоторые, потому что остались одни и не сумели найти друзей. А в больнице они живут дружно. Другие не могут сами себя обслуживать. А там за ними хороший уход. Третьи в одиночку не могут справиться с душевными переживаниями. В общем, причина у всех примерно одна – одиночество. А чтобы их не выгнали, они часто просто прикидываются больными. Одно слово – артисты.

Разошлись гости близко к полуночи. Алеша уже клевал носом, самовар давно остыл. Все небо от горизонта до горизонта было усыпано крупными звездами, а прямо над крышами игнатьевских домов бледной рекой мерцали миллионы звезд Млечного Пути.

Следующий день – пятое августа – выдался таким же теплым и солнечным, как и предыдущие, но Алеше он показался особенно ярким и праздничным. По случаю дня рождения он встал раньше всех, распахнул в спальне окно и выглянул на улицу. Солнце, едва поднявшись над макушками деревьев, висело в пронзительно голубом небе как новая золотая медаль. В листве неистово распевали птицы, и даже насекомые в это утро жужжали музыкальнее, чем обычно, будто кто-то невидимый дирижировал этим летучим оркестром.

Чтобы как-то убить время до завтрака, мальчик умылся и отправился на речку. Там, на своем обычном месте, уже давно стоял с удочкой Николай. Он успел поймать одного леща и, не отрываясь, смотрел на поплавок, боясь пропустить поклевку.

– Привет, – поздоровался Алеша и встал рядом.

– Привет, – ответил Бабкин. – А где твои инопланетяне?

– Дрыхнут.

– Вот, отнеси им, – рыбак показал на пойманного леща и добавил: – Скажи, что это подарок от Николая Бабкина. Небось у них на планете таких днем с огнем не найдешь.

– Спасибо, – поблагодарил мальчик и, смущаясь, промямлил: – Ты извини, что мы тебя так… разыграли. Фуго не знал. Он хотел сделать тебе приятное.

– Все нормально. Зато теперь я уверен, что на свете бывает все. Могу поспорить, что где-нибудь, на какой-нибудь планете есть по-настоящему говорящие разумные рыбы. – Николай мечтательно посмотрел в небо и вздохнул. – Кто знает, может, и я когда-нибудь смогу туда полететь и увидеть все своими глазами.

Постояв еще немного с размечтавшимся рыбаком, Алеша вернулся домой, забыв забрать подаренного мимикрам леща. Светлана Борисовна уже готовила завтрак, тетушка Даринда умывалась, а Фуго нервно ходил по комнате из угла в угол. Ему так и не удалось придумать, что подарить другу на день рождения, и он очень страдал от этого. Гениальная идея посетила мимикра, как только он увидел именинника.

«Ну конечно! – подумал Фуго. – Сразу после завтрака я на весь день сделаюсь скульптурой, буду изображать памятник Алеше. Встану на стол в садовой беседке, и пусть все думают, что это каменная статуя. Наверняка ни у кого из жителей Игнатьева нет своего памятника. А у него будет, хотя бы и на один день».

Праздничный завтрак был необыкновенно вкусным, а сразу после него мама поднялась из-за стола и строго сообщила:

– Сегодня суббота, дорогие мои, почти все жители деревни отдыхают, поэтому сейчас мы пойдем по домам. Будем знакомиться с населением Игнатьева. Надо было сделать это сразу, тогда бы не произошло столько недоразумений. Но лучше поздно, чем никогда.

Знакомство с местными жителями заняло у них полдня, и все равно они обошли чуть больше половины домов. Гостей везде усаживали пить чай, в каждом доме затевали разговор о космосе и необыкновенных обитателях разных планет, а Фуго наглядно демонстрировал способности своего мимикриного народа. Он по очереди принимал вид то старичка, то чемодана, то какого-нибудь животного, и все поражались, как разнообразна живая природа.

– Вот видите, – говорила Светлана Борисовна. – Так что, если вы вдруг увидите на улице бегущий самовар, не падайте в обморок. Это наш гость.

После праздничного обеда мама вручила сыну подарок – шахматный компьютер, который не только прощал неудачные ходы и советовал, как лучше пойти, но и без умолку болтал. Он рассказывал об истории шахмат, подшучивал над противником и даже жульничал. Когда игрок отводил взгляд от доски, одна из клеточек вдруг открывалась, и фигура проваливалась внутрь. Правда, если противник не замечал пропажи, компьютер возвращал ее со словами: «Эх ты, растяпа! Я у тебя стянул коня, а ты и не видишь!»

Тетушка Даринда подарила шапочку, которую сама связала специально ко дню рождения. Она была сделана очень неумело и больше напоминала школьный мешочек для сменной обуви, но Алеша сделал вид, что подарок ужасно понравился ему, и у Даринды после этого весь день было хорошее настроение.

Труднее всего было Фуго, который убежал в сад, в беседке забрался на стол и принял вид мраморной скульптуры. Алеша увлекся шахматным компьютером и на два часа засел у себя в спальне, а бедный мимикр даже не смел пошевелиться, постоянно ожидая, что именинник вот-вот выйдет.

В конце концов его заметила Светлана Борисовна, которая вышла в сад нарвать к приходу гостей свежих цветов. Увидев скульптуру, она удивилась и подошла поближе.

– Откуда это? – вслух спросила она. – Как мастерски сделано, прямо вылитый Алеша.

– Это мой подарок, – вдруг голосом мимикра проговорила скульптура. – Но он куда-то пропал.

– Так это ты, Фуго? Никак не привыкну к твоим фокусам, – рассмеялась мама. – А зачем ты стоишь? Здесь же никого нет.

– Жду, – печально ответил тот.

– Хорошо, – немного подумав, сказала она. – Я сейчас.

Светлана Борисовна ушла в дом, поднялась к Алеше в спальню и как ни в чем не бывало попросила:

– Будь добр, пойди нарви астр и штучки три георгина.

– Мама, я же играю, – ответил он.

– Скоро придут гости. Я должна все приготовить. А ты поиграешь потом.

– Ну пусть Фуго нарвет, – недовольным голосом пробурчал сын. – Я же сегодня именинник.

– Фуго еще не знает, что нужно рвать. Принесет какой-нибудь свекольной ботвы или подсолнухов. Иди-иди, не ленись.

Тяжело вздохнув, Алеша все же выключил игрушку и спустился в сад. Он долго не замечал ничего, бродил вокруг беседки, выбирая наиболее крупные астры. Наконец Фуго не выдержал и, чтобы привлечь внимание, кашлянул. Мальчик удивленно огляделся и, никого не увидев, снова нагнулся за цветком.

– Алеша, – устав стоять в неудобной позе памятника, проговорил мимикр. – Посмотри наверх.

– Ой! – сразу признав в мраморной скульптуре своего друга, обрадовался именинник. – А ты что там стоишь?

– Это не я стою, это стоит памятник тебе.

– Спасибо, Фуго! – мальчик обошел беседку по кругу и, налюбовавшись, упросил друга спуститься вниз и помочь всем приготовиться к приходу гостей, на что мимикр согласился с большим удовольствием.

Чтобы было чем заменить торт, Светлана Борисовна испекла огромный пирог с малиной и смородиной. Затем приготовила несколько фруктовых салатов и еще много всякой вкусной еды, от одного вида которой у всех тут же начинали течь слюнки.

Даринда, чем могла, помогала, а Фуго только мешал: давал ненужные советы, как готовить, бродил по кухне и, принюхиваясь, заглядывал в кастрюли и тарелки. Но потом он вдруг вызвался приготовить фирменное блюдо мимикров и ушел на огород искать нужные овощи. Там он полчаса бродил по грядкам и вдоль заросшего сорняками забора, обнюхивал и пробовал на вкус каждое растение и, в конце концов, появился в доме с охапкой зелени.

– Ты что, решил сделать себе в углу подстилку из травы? – увидев его, спросил Алеша.

– Нет, это продукты, – важно ответил кулинар, расчищая место на столе.

Из всего разнообразия «продуктов», которые принес Фуго, Светлана Борисовна с Алешей узнали только листья лопуха, сурепку и крыжовник. Были здесь и какие-то корешки, и несъедобного вида листья, и даже мелкие белые цветочки, росшие в огромных количествах на деревенских пустырях.

– Вы это едите? – насмешливо спросил именинник.

– Во-первых, не это, – ответил Фуго. – У нас земные растения не растут. Я подобрал похожие по вкусу и запаху. А во-вторых, ты спросил так, будто у вас считается неприличным есть то, что не едите вы.

– Да, нехорошо, Алеша, – почувствовав неловкость, сказала Светлана Борисовна. – Мало ли кто что ест.

– Понимаю, – пожал тот плечами. – Некоторые дикие африканские племена до сих пор едят личинок жуков.

– Значит, ты считаешь нас дикарями? – возмутился Фуго.

– Нет-нет! Я не хотел сказать, что вы дикари, я имел в виду, что некоторые едят всякую дрянь.

– Значит, мы едим всякую дрянь!

– Да нет же! – в отчаянии воскликнул Алеша. – Это они едят всякую дрянь, с нашей точки зрения. А лопухи я и сам люблю. Сорву иногда лопух и жую. Очень даже вкусно.

Матери с сыном едва удалось успокоить Фуго, и после этого он долго еще бормотал:

– Да, конечно, мы дикари… Да, конечно, мы лопаем всякую дребедень… Да, конечно, воспитанного мимикра всякий обидеть может…

Над своим фирменным блюдом Фуго колдовал почти до самого прихода гостей. Он мелко нарезал корни, листья и ягоды, затем все это смешал и наделал что-то вроде голубцов, завернув зеленую массу в обваренные листья лопуха. Потом ушел на огород, развел там небольшой костерок и вскоре вернулся с готовыми лопуховыми голубцами, от которых пахло несколько непривычно, но аппетитно.

Чтобы как-то загладить вину, Алеша попросил у друга попробовать инопланетное блюдо и, получив разрешение, отважно отправил кусочек в рот. Голубец оказался на удивление приятным на вкус, и мальчик съел еще пару штук.

– Не ешь так много наших голубцов, дикарем станешь, – съязвил Фуго.

Гостей ждали с нетерпением. Светлана Борисовна все время находила какие-то огрехи в сервировке стола и быстро устраняла их. Стол был большой, на всю гостиную, и все время приходилось бегать вокруг.

Наконец появились Владислав Валентинович, Ирина Константиновна и Игорь Михайлович Минеев. Едва они вручили имениннику подарки и уселись за стол, как в дом вошли молочница тетя Зоя со своей внучкой Викой. Они поздравили Алешу, а затем тетя Зоя вручила инопланетным гостям большую банку деревенской сметаны и лукошко свежей клубники. Вручая им гостинцы, она все время качала головой.

– Худющие-то какие, – сокрушалась она. – Что же вас там, на вашей этой планете, не кормят, что ли? Я вам еще ведро картошки дам. И огурцов. Хоть здесь отъедитесь.

Затем пришли муж и жена Бабкины. Кроме подарка мальчику они принесли мимикрам трех живых лещей, пойманных Николаем. Фуго хотел сразу пустить рыбин в аквариум к золотым рыбкам, но его удержали. А Владислав Валентинович при этом даже пошутил:

– Самый лучший аквариум для леща – это сковородка.

Фыркнув, Фуго ушел в ванную, набрал в ванну воды и выпустил туда больших красивых рыбин.

Когда пир был в разгаре и гости перешли к веселым историям и анекдотам, в дом неожиданно вошел старый знакомый мимикров – рыжий детина из автобуса.

– О! Празднуете! – остановившись в дверях, удовлетворенно сказал он. – Это хорошо!

Его сразу же пригласили к столу, поставили стул, но он вежливо поблагодарил хозяев и отказался.

– Я на минутку, – объяснил он и, отыскав глазами инопланетян, радостно ткнул в Фуго пальцем: – Я же говорил, что вы никакие не лилипуты. Вы же карлики. Только не наши, а космические. Вот, говорят, что вы умеете превращаться в самовары. А я тоже кое-что могу, – гость вразвалочку вышел из гостиной и вскоре вернулся с полным ведром воды. Все в ожидании замерли, а бугай взял ведро обеими рукамии, не отрываясь выпил всю воду до дна. – Вот так-то! – громогласно икнув, с гордостью проговорил он. Затем здоровяк похлопал себя по раздувшемуся животу и, еще раз отказавшись от угощения, тяжело вышел из дома.

– Гигант! – восхищенно проговорил Владислав Валентинович. – Ему бы цистерной работать.

Через несколько минут после того, как за рыжим закрылась дверь, в дом вбежал Сергей Никифоров. Увидев собравшихся гостей, он хлопнул себя по лбу и растерянно сказал Алеше:

– Закрутился и совсем забыл, что у тебя день рождения. Поздравляю. Кстати, тебе тоже приятно будет взглянуть, – корреспондент достал из сумки свежий номер газеты «Необыкновенные новости» и протянул Фуго. – Это я написал о вас. Статья называется «Сумасшедшая деревня».

Название статьи всех очень развеселило, и только мимикр, словно завороженный, без тени улыбки искал нужную страницу. Он пролистал половину газеты, пока не наткнулся на большую фотографию, на которой сидел в обнимку с тетушкой. За спиной у мимикров стоял Алеша и корчил рожи.

– Это что, прямо про меня?! – наконец спросил Фуго.

– Здесь про все, что произошло в деревне. Между прочим, я пообещал главному редактору, что возьму у вас интервью.

– Интервью – это когда тебя спрашивают, как ты стал таким знаменитым, – расшифровал Фуго для тетушки незнакомое слово. – А ты им рассказываешь, что вот, мол, захотел и стал.

– Да, Фуго, теперь ты известен всей стране, – сказала Светлана Борисовна.

– А, ерунда, – вдруг ответил мимикр так, будто ему давно наскучила слава. – Вот годика через три вы увидите, как обо мне будут писать.

– Зачем же так долго ждать? – спросил Игорь Михайлович. – У меня много знакомых на телевидении. А передачу «Магия и наука» ведет мой лучший друг – Юрий Альбертович Подгорный. Так что, могу договориться о выступлении хоть на следующей неделе.

– Ну, если у меня будет свободное время, – совсем вжившись в роль звезды, ответил мимикр.

– У кого сегодня день рождения, у Фуго или у меня? – заметив, что друг совсем раздулся от важности, спросил Алеша.

– Да, вы пока займитесь именинником. А я пойду почитаю статью.

Когда пришло время пить чай и женщины принялись убирать лишнюю посуду, в дверь робко постучали, и на пороге образовался запыхавшийся сержант полиции Иван Бурбицкий. Он долго извинялся, затем поднял с пола две огромные сумки и вошел в дом. Фуго, который уже несколько раз прочитал статью вдоль и поперек, встретил его как старого друга. Они с Алешей не принимали участия в чайных приготовлениях, а потому усадили Бурбицкого за стол и объяснили, по какому поводу в доме собрались гости.

Иван поздравил именинника, долго тряс ему руку и даже тайком пошарил в карманах, в надежде обнаружить там что-нибудь интересное для подарка. Но нащупал лишь несколько серебряных пуль, приготовленных для оборотней, кусок бечевки и старую подтаявшую конфету, которую никак не решался выбросить.

Наконец все снова начали занимать места за столом. В гостиную вошли Владислав Валентинович с Ириной Константиновной, и Бурбицкий резко встал.

– Здравствуйте, – громко, по-военному поздоровался он.

– Добрый вечер, молодой человек, – ответил Владислав Валентинович. Он хотел было пройти мимо, но сержант так же громко спросил:

– Вы не могли бы подписать нам несколько ваших книг?

– Почему же не могу? Могу, – ответил писатель, польщенный, что его отыскали даже в гостях на даче.

– Тогда вот, – сказал Бурбицкий и по очереди расстегнул обе сумки. Одна была набита книгами, написанными Владиславом Валентиновичем, другая – его женой. – Только, если можно, – продолжил Иван, – напишите нашему капитану: «Уважаемому Матвею Сергеевичу». А мне и всем остальным: «Дорогому Ивану…», «Дорогому Александру…». У меня есть список сотрудников.

– Можно и «дорогому», – согласился тот.

– А хотите, я напишу вам «Любимому Ивану…»? – спросила Ирина Константиновна.

– Не надо, – засмущался Бурбицкий. – «Дорогому» хватит.

Полчаса ушло на то, чтобы подписать все книги. В списке, который принес сержант, было не менее тридцати имен, и каждому писатели придумали какое-нибудь приятное пожелание. А когда все закончилось, за столом снова возобновилось веселье. Владислав Валентинович ушел танцевать со Светланой Борисовной, Игорь Михайлович Минеев пригласил Ирину Константиновну, а Бурбицкий, прожевав кусок пирога, выложил на стол серебряные пули и сказал мимикру:

– Это тебе на память. Чистое серебро. Отольешь себе из них ложку.

– Спасибо, – поблагодарил Фуго, не понимая, зачем отливать ложку из этих кусочков металла, когда в буфете этих ложек хватит на целую роту.

– Ну и чем закончилась та история, которую ты мне рассказывал, когда я сидел на шкафу? – вдруг спросил сержант.

– А на чем я тогда остановился?

– На том, что этот зверь хотел тебя сожрать, но был сыт, – ответил сержант.

– Так вот, – начал мимикр. – Играл он со мной, играл и доигрался. Приблизил ко мне свою зубастую морду, а я взял булыжник и ка-ак дам ему в глаз. Ажор со страшными воплями и убежал. И тогда я понял, что от страха даже я – беззащитный мимикр – могу победить любого кровожадного зверя.

Самыми последними, уже перед заходом солнца, на дне рождения появились два очень непохожих друг на друга человека. Оба опоздавших гостя держали в руках по большому ананасу. Один был очень высоким и худым как щепка, другой – маленьким, с рыжей клочковатой бородой. Даже взойдя на крыльцо Алешиного дома, они не переставали спорить о том, есть ли Бог. Высокий человек в очках громко смеялся и говорил:

– Уже почти всю Вселенную облетали, а вы все еще в какого-то Бога верите.

– Да не в космосе, – возражал бородач. – Не в космосе надо его искать. Он в нас самих, в каждом из нас. Понимать надо!

Это были председатель сельского совета Степан Николаевич, которому жители Игнатьева все подробно рассказали о Фуго и Даринде, и местный дьячок, пришедший уговаривать инопланетных гостей окреститься в его церкви.

Они продолжали спорить и за чаем и даже втянули в эту старую как мир дискуссию всех взрослых. Но, в конце концов, так и расстались, оставшись каждый при своем мнении.

После того как гости разошлись по домам, виновник торжества почувствовал, что если прямо сейчас не ляжет, то уснет стоя. Пожелав всем спокойной ночи, он с трудом поднялся к себе, засыпая, разделся и упал на кровать. Он уснул, даже не успев натянуть на себя одеяло. И приснился ему его старый добрый друг – грузовой робот Цицерон.

Вот так приятно закончился еще один день. Правда, в этот вечер многие родственники больных психиатрической больницы были сильно напуганы. Им рассказывали, что больницу посетили инопланетяне-фокусники, которые целый час превращались в животных и разные неживые предметы. Затем делегация посетителей отправилась на прием к главврачу и пожаловалась на то, что их родственникам стало намного хуже – у них галлюцинации. Но, к великому изумлению, главврач спокойно подтвердил, что, мол, инопланетяне действительно были, показывали фокусы, и больные подарили им свой аквариум с золотыми рыбками.

Не поверив, родственники собрались на парковой скамейке и написали коллективное письмо, в котором очень просили высокое начальство убрать из больницы главврача, который, как оказалось, гораздо более сумасшедший, чем все его пациенты, вместе взятые.

А в Игнатьеве потихоньку готовились ко сну. Каждый житель деревни с улыбкой вспоминал знакомство с инопланетянами и гордился тем, что именно у них в деревне поселились гости с далекой неизвестной планеты. Игнатьевцы радовались, что инопланетяне вообще существуют, потому что с ними космос уже не представлялся таким далеким и безжизненным, а мир расширился и стал понятнее. Теперь они сами убедились, что даже в самых отдаленных уголках необъятной Вселенной живут пусть и непохожие на них, но очень симпатичные, мирные существа, с которыми можно и порадоваться и погоревать. Мир сделался больше и привлекательнее, он оказался населеннее, но почему-то уютнее.

Вомбат – сумчатое животное длиной до 1 метра, обитает в Австралии и на островах Океании.

Полуторка – небольшой грузовичок 30–40-х годов грузоподъемностью 1,5 тонны. На памятнике написано: «Автомобиль-труженик, автомобиль-воин».

Нарвал – «морской единорог», животное из семейства китов. Один из зубов нарвала развивается в огромный бивень, вырастающий до 3 метров в длину.

Трутовик – древесный гриб, похожий на круглую полочку.

Сомнамбула – лунатик, человек, бродящий во сне.

Бастет – в египетской мифологии богиня радости и веселья. Изображалась в виде кошки или женщины с кошачьей головой.

Мистификатор – человек, любящий розыгрыши, возможно, обманщик.

Скань – вид ювелирной техники, узор, выполненный из тонкой золотой, серебряной или мельхиоровой проволоки.

Паломник – верующий человек, путешествующий к местам, которые считаются святыми.

Фата-моргана – мираж, при котором на горизонте возникают искаженные изображения далеких объектов.

Шестаков Сергей Анатольевич – великий русский ученый, биолог, специалист по сине-зеленым водорослям.

Фолиант – толстая книга большого формата.

Селекционер – специалист в области выведения новых сортов растений и пород животных.

Консилиум – совещание врачей для обсуждения состояния больного.

Клубникин поет польскую и русскую революционную песню «Варшавянка», написанную на стихи Вацлава Свенцицкого.

Читай повесть А. Саломатова «Самый честный робот».

Читай повесть А. Саломатова «Боги Зеленой планеты».

Стетоскоп – медицинский прибор для прослушивания дыхания и тонов сердца.

Песня «Я верю, друзья» на стихи В. Войновича.

Дальтоник – человек, неспособный различать цвета, чаще всего путает красный и зеленый.