В ноябре 1994 года командир дислоцировавшейся в Майкопе 131-й отдельной мотострелковой бригады полковник Иван Савин получил из штаба 58-й армии Северо-Кавказского военного округа необычную задачу: передать несколько танков танкового батальона чеченской оппозиции под руководством Умара Автурханова. Подготовка техники к передаче возлагалась на командира танкового батальона майора Эдуарда Гарьковенко. Для этой цели были выбраны лучшие машины, в основном из 4-й и 5-й танковых рот, и укомплектованы всем, чем положено. Танки пригнали в Моздок, где состоялась их передача представителям ФСК и чеченской оппозиции. Старшим от 131-й бригады был назначен заместитель командира бригады по вооружению полковник Николай Пиха. По словам начальника бронетанковой службы бригады подполковника Сергея Дмитриева, Николай Пиха, передавая машины, поинтересовался у принимающей стороны, как те собираются обеспечивать техническое обслуживание боевых машин и питание экипажей. Конкретного ответа на поставленный вопрос не последовало.

Совместно со 131-й бригадой свою технику оппозиции передавали и танкисты генерал-лейтенанта Льва Рохлина из волгоградского 8-го гв. армейского корпуса, где ранее проводилась подготовка отрядов Автурханова.[2]

После событий 26 ноября 1994 года, когда попытка свергнуть генерала Дудаева силами чеченской оппозиции обернулась неудачей, командира батальона вызвали в военную прокуратуру и потребовали отчета об «исчезнувших» танках, в связи с тем, что передача техники проходила неофициально, без документов. Когда же майор Гарьковенко показал рапорты своих подчиненных, которые готовили танки, относительно того, куда и зачем передается техника, в прокуратуре поняли, что возложить вину на комбата не удастся, и дело замяли.

Согласно директиве министра обороны № 312/1/00148Ш от 30 ноября 1994 года планирование и проведение операции на территории Чеченской Республики были возложены на управление СКВО,[3] и уже в начале декабря командующий войсками округа генерал-полковник Алексей Митюхин поставил задачу сводному отряду 131-й бригады на убытие в г. Моздок железнодорожным транспортом. Погрузка техники и личного состава бригады осуществлялась на железнодорожной станции в Майкопе. В зону чрезвычайного положения подразделения бригады выдвинулись шестью эшелонами и к 10 декабря сосредоточились в указанном пункте назначения.

Боевой численный состав 131-й бригады, выдвинувшейся из Майкопа в Чечню шестью эшелонами, включал в себя:

На начальном этапе движения дорога сложностей не представляла, так как проходила через территории, контролируемые чеченской оппозицией. Вплоть до Терского хребта не было ни одного столкновения с боевиками. Курьезный случай произошел лишь в селе Надтеречное. По словам жителя села Ахмеда Келиматова, когда «колонна стала выходить на основную дорогу, семидесятидвухлетний Идрис Давлетукаев, который два года назад торжественно принимал здесь Джохара Дудаева, на радостях при виде российских войск открыл огонь из автомата в воздух. Естественно, осторожные солдаты дали лихому старику под зад и забрали автомат. Так появился первый трофей российских солдат на Чеченской земле».[8]

В тот же день, 11 декабря, бригада вышла к поселку Кень-Юрт. Вертолеты, сопровождавшие колонну, доложили, что видят неопознанную бронетехнику. Начальник ГБУ подполковник Анатолий Зенкин приказал пилоту сымитировать заход на цель. Однако никакой реакции на маневр вертолета не последовало. Позже выяснилось, что бронетехника принадлежала антидудаевской оппозиции.

Кень-Юрт встретил российские войска дружелюбно. Пока решался вопрос с бронетехникой оппозиции, колонна стояла более часа. На въездах и выездах в село были выставлены посты, проводилась проверка транспорта и документов. Никаких эксцессов со стороны мирного населения, по воспоминаниям участников боевых действий, не возникло.

В связи с запретом командования на ведение боевых действий в ночное время бригада была вынуждена занять позиции, так и не дойдя до населенного пункта Первомайская. Подразделения отошли на 3–4 километра южнее Кень-Юрта и встали полевым лагерем на ночлег. Заместитель комбрига по тылу полковник Петр Пискижев организовал полевую баню, солдаты и офицеры смогли помыться.

13 декабря сводный отряд 131-й мотострелковой бригады выдвинулся в направлении станицы Первомайской к перевалу через Терский хребет. По свидетельству начальника оперативного отдела бригады подполковника Юрия Клапцова, перевал был хорошо укреплен. Противник подготовил рубеж обороны, создав ходы сообщения, окопы, блиндажи. Непосредственно на перевале бригада сопротивления не встретила, но при переходе через него, когда колонна начала спуск к Первомайской, головные машины 3-й мотострелковой роты были обстреляны противником. Впереди головной походной заставы (ГПЗ) шел танк Т-72А № 524 (экипаж: командир танка старший лейтенант Е. Филоненко, наводчик-оператор младший сержант А. Радченко, механик-водитель рядовой Э. Лемешко) с колесным минным тралом (КМТ). 3-я мотострелковая рота капитана Рустема Клупова развернулась прямо на дороге фронтом к селу и открыла ответный огонь. Со своей стороны противник использовал танк и артиллерию. По свидетельству старшего прапорщика Вадима Шибкова, танк Т-55 дудаевцы использовали как подвижную артиллерийскую установку: загоняли внутрь дома, делали выстрел и меняли огневую позицию.

Экипаж старшего лейтенанта Евгения Филоненко вышел из боя без потерь, имея только одного раненого. Перестрелка с противником с дальних дистанций длилась около трех часов. В то время, когда головные машины вели бой, главные силы бригады заняли оборону на Терском хребте. Поврежденный танк эвакуировали на следующий день.

До 17 декабря подразделения российских войск действовали фактически на свой страх и риск. Только 17 декабря из штаба группировки в войска была передана шифротелеграмма, в которой предписывалось «с 00.00 часов 18.12.94 г. все действия по разоружению НВФ проводить в форме боевых операций, с комплексным применением всех средств поражения по объектам, целям и огневым средствам, в том числе находящимся в населенных пунктах».[9] Согласно шифротелеграмме, 131-й бригаде следовало, «оставаясь в занимаемом районе, продолжать инженерное оборудование местности, вести активную разведку. Продолжать блокировать направление Кень-Юрт, Первомайский (Первомайская. — Прим. авт.) — Грозный».[10]

Вскоре от командования группировкой войск на моздокском направлении был отстранен генерал-лейтенант Владимир Чилиндин с формулировкой «по состоянию здоровья». На должность командующего направлением был назначен его заместитель, командир 67-го армейского корпуса генерал-майор Константин Пуликовский.

Впереди 131-ю мотострелковую бригаду ожидали серьезные испытания. Наиболее суровым солдатский быт был в районе перевала. Солдаты, по воспоминаниям очевидцев, жили в норах, палаток не было. Холод, метели и отвратительное питание — вот, что запомнилось всем, кто там был.

Не забывали в полевых условиях и о личной гигиене. Воды не было, приходилось топить снег в танковой укупорке (металлический пенал для хранения боезапаса. — Прим. авт.) — в ней можно было вскипятить 8 литров воды. На дрова пускали пустые снарядные ящики от танковых боеприпасов.

Бригаде противостоял абхазский батальон под командованием Шамиля Басаева, на вооружении которого имелись две установки «Град».[11] По сообщениям средств массовой информации, боевики занимали позиции во дворе сберегательной кассы. Местные жители поддерживали их и доставляли им продовольствие.[12] Когда бригада стояла на перевале, боевики сделали попытку приблизиться к расположению ее полевого лагеря.

27–28 декабря подразделения 131-й бригады переместились в направлении поселка Садовое. Штаб группировки, штаб бригады и тыловые подразделения расположились в районе нефтевышки, ремонтный батальон — на северном склоне, а танковый и мотострелковые батальоны — в лесопосадках на южном склоне Терского хребта.

Одной из причин, также приведших к высоким потерям в первые дни боев за Грозный, явилась замена старослужащих (дембелей), то есть подготовленных солдат и сержантов, на неопытных молодых бойцов. Новое пополнение, прибывшее в бригаду, пришло в основном из учебных частей, где они прошли курс молодого бойца.

В тот момент в бригаде бытовало мнение, что подразделения вернутся домой к Новому году. Доверять боевую технику молодым не хотели до самого последнего момента. Вышло так, что новобранцев пришлось допустить к управлению боевыми машинами непосредственно перед входом в Грозный. В этой ситуации ни командиры, ни их подчиненные не успели пройти боевое слаживание. Распределялись новоприбывшие, как образно выразился старший лейтенант Юрий Морозов, на перевале «в метель при свете керосинового фонаря». Командиры танков, где требовалась замена, называли вакантные должности, которые им были нужны, — механик-водитель либо наводчик-оператор. Механики находились в одном списке, наводчики в другом. Когда выкрикивалась фамилия того или иного бойца, он отправлялся в отведенный ему офицерами экипаж. Подобная ситуация наблюдалась и в мотострелковых батальонах.

До 26 декабря 1994 года военное руководство объединенной группировки войск вводить боевые части в Грозный не предполагало. Об этом четко дает понять начальник разведки ВДВ полковник Павел Поповских, присутствовавший на совещании у министра обороны России Павла Грачёва: «26 декабря 1994 года в 12 часов дня в железнодорожном пункте управления министра обороны генерала Павла Грачёва началось совещание. Присутствовали министр внутренних дел Виктор Ерин и директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин. Были также заместитель начальника ГРУ генерал Валентин Корабельников, начальник штаба антитеррористического центра ФСК генерал Дмитрий Герасимов, командир группы «Альфа» Геннадий Зайцев и один из руководителей ФСО. <…> Грачёв минут пять-семь размышлял, глядя на карту, по которой я докладывал, потом положил обе руки ребрами ладоней справа и слева от Грозного и говорит: «Мы Грозный блокировали». Затем положил правую руку и на северную часть карты, показывая, как именно мы блокировали Грозный.

Что касается блокирования, то это было, конечно, некоторым преувеличением. С трех сторон — с севера, запада и востока — группировки подошли к Грозному. Но о серьезной блокаде не могло быть и речи. Юг — а это почти сплошные лесные массивы — был вообще открыт.

Далее Грачёв произнес весьма интересную для объективных историков фразу, подводящую итог совещанию и раскрывающую его замысел дальнейших действий войск в зимней кампании 1994–1995 годов: «Грозный мы штурмовать не будем. В середине января начнем выдавливать их из города. Пусть бегут в горы. Там мы их весной добьем».

Это было сказано 26 декабря 1994 года в 14.00».[13]

О дальнейшем развитии событий полковник Поповских рассказывал следующее: «Однако на следующий день (27 декабря. — Прим. авт.) с утра Ерин, Грачёв и Степашин одним самолетом вылетели из Моздока в Москву. Вечером того же дня они вернулись обратно, и началась подготовка операции по взятию Грозного к исходу 1994 года, то есть в ближайшие три дня.

Кто мог поставить троим министрам эту абсолютно невыполнимую задачу?! Ведь Грачёв закончил не одну военную академию. Если Ерин со Степашиным могли чего-то не знать в военных науках, то Грачёв не мог не понимать, что невозможно было за три дня подготовить, организовать и провести фактически армейскую операцию по взятию города с населением четыреста тысяч человек силами той разношерстной, неподготовленной и неслаженной группировки войск. Артиллеристы были из одного военного округа, танкисты — из другого, пехота — из третьего. Все полки и батальоны были «сводными». Сам этот термин «сводный» появился в те печальные времена и обозначал часть или подразделение, укомплектованное офицерами и личным составом из разных частей и подразделений. Несогласованность, несостыкованность, неслаженность нескольких десятков тысяч солдат и офицеров невозможно преодолеть за три дня. Смешно даже говорить о хоть какой-то управляемости, когда командиры батальона знали не всех своих командиров рот, а командиры рот — взводных.

Для подготовленных и обученных войск есть оперативные нормативы по времени на выработку решения, на планирование и постановку задачи, на организацию взаимодействия в армейском, а также в дивизионных, полковых и других звеньях. В свою очередь командиры частей и подразделений, получив задачу, должны ее осмыслить, оценить обстановку, принять решение, спланировать боевые действия, организовать взаимодействие. И только потом все это довести до нижестоящих командиров, которым также нужно определить и подготовить личный состав, технику, вооружение к предстоящим боевым действиям и довести задачу до каждого солдата. В декабре 1994 года за три дня всю эту работу сделать было практически невозможно.

Поэтому, когда наши войска входили перед новым, 1995-м, годом в Грозный, то не готовы были не только солдаты. Задачу не знали большинство командиров взводов и даже некоторые командиры рот! Шли колоннами, не зная куда, не зная, где противник и как он будет действовать. Поэтому все так и произошло…»[14]

В тот же день на Совете безопасности в Кремле, последнее слово на котором принадлежало Президенту России Борису Ельцину, было принято решение о вводе войск в Грозный. И хотя инициатива по ускорению ввода войск в Грозный исходила не от Павла Грачёва, он обязан был доложить о недостаточной подготовке операции и убедить Бориса Ельцина отложить штурм Грозного.

28 декабря министр обороны России Павел Грачёв проводит совещание в Моздоке с командирами и начальниками штабов действующей группировки сил. На совещании присутствовали Квашнин, Пуликовский и другие старшие офицеры. Начальник бронетанковой службы 131-й бригады подполковник Сергей Дмитриев вспоминает, что у вернувшегося с совещания командующего группировкой «Север» генерал-майора Константина Пуликовского диаметрально поменялись взгляды на подготовку к операции по овладению Грозным. До упомянутого совещания генерал был уверен, что задачей 131-й бригады будет блокирование Грозного, а «зачистку» города возложат на подразделения внутренних войск. По свидетельству подполковника Владимира Зряднего, он заявлял: «Я лягу всеми костьми, чтобы… жандармскими функциями занимались те подразделения, которые на сегодняшний день существуют в Российской Федерации!»[15] Напомним, что до 31 декабря мало кто верил в серьезное сопротивление со стороны дудаевцев в Грозном.

По-видимому, на генерала Пуликовского было оказано мощное давление сверху. Был ли это сам Павел Грачёв или Анатолий Квашнин — не известно. Однако и Грачёв, и Квашнин, и Пуликовский стали лишь проводниками и заложниками политики Президента Ельцина.

29 декабря подразделения 131-й мотострелковой бригады встали на позиции на южных склонах Терского хребта и приступили к инженерной подготовке местности. В районе перевала Колодезного был организован блокпост, выдвинутый в сторону Грозного.

В 18 часов 30 декабря на командном пункте группировки «Север» было проведено совещание по организации взаимодействия между подразделениями. В совещании приняли участие: командир 67-го армейского корпуса генерал-майор Константин Пуликовский, заместитель министра обороны РФ по воспитательной работе генерал-лейтенант Сергей Здориков, начальник группы планирования отдела боевой подготовки 67-го корпуса подполковник Владимир Зрядний, командир 131-й бригады полковник Иван Савин, начальник оперативного отдела 131-й бригады подполковник Юрий Клапцов, командир 81-го полка полковник Александр Ярославцев и начальник штаба полка подполковник Семен Бурлаков, начальник штаба 90-й танковой дивизии полковник Анатолий Никулин и другие офицеры.

На совещании были поставлены задачи на создание штурмовых отрядов (ШО), определены маршруты входа в Грозный, отработаны вопросы боевого взаимодействия в городе. Полковник Александр Ярославцев вспоминал, что когда генерал-майор Константин Пуликовский обозначил задачи 131-й бригады и подошло время изложить задачи 81-го полка, генерал сказал: «А задачи 81-го мотострелкового полка нам доложит полковник Ярославцев!» Несмотря на то, что 81-й мотострелковый полк находился в прямом подчинении у генерал-майора Пуликовского, он не знал его задач! Полковник Ярославцев получил их лично от командующего ОГВ генерал-полковника Анатолия Квашнина! Фактически Пуликовский не владел информацией об общем замысле боевой операции.

Точные сроки начала операции в 131-й бригаде знали лишь должностные лица, присутствовавшие на совещании. В соответствии с полученными задачами в бригаде были сформированы два штурмовых отряда. Первый — на базе 1-го мотострелкового батальона с приданной 3-й танковой ротой, второй — на базе 2-го мотострелкового батальона с приданной 1-й танковой ротой, то есть каждый танковый взвод придавался мотострелковой роте, а каждый танк — мотострелковому взводу. Исходя из этого, командовать приданными танковыми подразделениями должны были пехотные командиры. В результате подобной организации штурмовых отрядов офицеры-танкисты не могли управлять своими подразделениями и командовали только теми танками, в которых находились сами.

Для отработки боевого слаживания штурмовые группы успели сделать лишь несколько выездов в район села Садовое, где им были указаны огневые позиции и районы рекогносцировки.

Сложившаяся обстановка и отсутствие времени не позволили провести настоящего боевого слаживания экипажей перед входом в Грозный, как того требует военная наука. Фактически это были демонстрационные действия, которые проводились на виду у противника и были призваны ввести его в заблуждение, обозначив ложный маршрут входа в Грозный. По причине большого удаления техники от села и отсутствия противотанковых средств, способных поразить цели на столь значительном расстоянии, вступать в бой дудаевцы сочли нецелесообразным. Тем не менее именно эта активность 131-й бригады заставила противника сосредоточиться в Садовом и встретить огнем 276-й полк, вошедший в село 31 декабря 1994 года.

Планы, разработанные в штабах перед вводом войск в Чеченскую Республику, предусматривали осуществление войсковой операции в Грозном. Находясь в Моздоке, офицеры штаба 131-й бригады планировали маршруты выдвижения в Грозный штурмовых групп и боевые действия в городе. Тем не менее все это оказалось невостребованным.

Проверка паспортного режима и разоружение незаконных войсковых формирований, так называемая «зачистка» города, по словам Владимира Чилиндина, возлагалась на подразделения МВД. Части Минобороны были призваны не допустить прорыва дудаевцев из Грозного и обеспечить внутренним войскам поддержку в случае серьезного сопротивления.

В штабе ОГВ ситуацию видели по-своему. План ввода войск в Грозный был разработан под руководством начальника Генерального штаба генерал-полковника Михаила Колесникова в Главном оперативном управлении (генералы В. Барынькин, А. Квашнин, Л. Шевцов и др.).[18] Оперативно-тактические задачи наступающих определялись следующим образом. Основными целями операции являлись президентский дворец (Реском) и ряд административных зданий в центре Грозного. Предполагалось войти в город с трех направлений и «во взаимодействии со спецподразделениями МВД и ФСК захватить президентский дворец, здания правительства, телевидения, радио, железнодорожный вокзал, другие важные объекты в центре города и блокировать центральную часть Грозного и район Катаяма».[19]

Ведение длительных боев за город представлялось руководителям операции как маловероятное, но тем не менее «на случай активного сопротивления незаконных вооруженных формирований при вводе войск в город командованием Объединенной группировки было принято решение о создании в составе ударных группировок войск штурмовых отрядов».[20] Штурмовой отряд, как правило, состоял из мотострелкового или парашютно-десантного батальона, усиленного танковой ротой и зенитными установками. В задачи штурмовых отрядов входило блокирование кварталов, а в некоторых случаях создание прочных коридоров для продвижения войск с выставлением блокпостов вдоль маршрута движения. Складывается впечатление, что командование ОГВ не верило в серьезное сопротивление боевиков и, создавая штурмовые отряды, рассчитывало деморализовать противника огромной массой техники. Иначе, чем еще можно объяснить наличие в штурмовых отрядах «Шилок», «Тунгусок», САУ и колесной техники, не предназначенной для боевых действий в городе?

Всем подразделениям, принимавшим участие в штурме Грозного, предписывалось брать под контроль только административные здания, при этом категорически запрещалось занимать жилые дома и частные постройки и наносить им какой-либо ущерб. Действия, в случае активного сопротивления со стороны противника, не отрабатывались. Более того, огневое воздействие по жилым и административным зданиям полностью исключалось.

Два штурмовых отряда 81-го мотострелкового полка группировки «Север» совместно со штурмовым отрядом группировки «Северо-Восток» должны были, наступая в полосе: справа — улицы Южная, Маяковского, Краснознаменная, Мира, слева — вдоль реки Сунжи, блокировать северную часть центра Грозного вместе с президентским дворцом. Обеспечение входа в город штурмовых отрядов ударной группировки возлагалось на подразделения 131-й мотострелковой бригады, передний край рубежа обороны которой был ограничен левым берегом реки Нефтянки.

На западном направлении два штурмовых отряда группировки войск «Запад», продвигаясь в полосе: справа — вдоль железнодорожного полотна, слева — по улице Поповича, имели задачу занять железнодорожный вокзал и в последующем, двигаясь в северном направлении, блокировать президентский дворец. Кроме того, необходимо было блокировать район Катаяма и исключить ведение боевых действий в промышленной части города (в Заводском районе), где расположены химические и нефтеперерабатывающие предприятия. Эта задача возлагалась на подразделения десантников 76-й и 106-й воздушно-десантных дивизий из группировки «Запад».

Наконец, два штурмовых отряда группировки «Восток», «наступая вдоль железной дороги Гудермес — Грозный, далее — в направлении проспекта Ленина, имели задачу, не выставляя блокпосты, выйти к реке Сунже, захватить мосты через нее и, соединившись с войсками группировок «Север» и «Запад», блокировать центральный район города в горловине реки с востока»,[21] тем самым завершив окружение президентского дворца.

Исходя из этого видно, что 31 декабря 131-я мотострелковая бригада, входившая в группировку «Север», была внезапно перенацелена на выполнение задачи, поставленной подразделениям группировки «Запад». В принципе, в этом нет ничего экстраординарного. Каждое боевое подразделение в любой момент времени обязано находиться в готовности выполнить поставленную перед ним задачу. Сложность заключается в том, что задача должна ставиться тактически грамотно, с учетом всех факторов, влияющих на ее выполнение, таких как: численность подразделения, выполняющего задачу, характер местности, разведданные о противнике и т. д. В данном случае внезапно измененная задача для 131-й бригады, по свидетельству В. Огрызко, звучала так: «…выдвинуться в Грозный на улицу Маяковского, занять железнодорожный вокзал, организовать оборону от улицы Субботников до Поповича и ожидать подхода других войск».[22]

По словам командующего ОГВ генерал-полковника Анатолия Квашнина, расчет всей операции строился на внезапности действий. Он также высказывал уверенность в том, что при удачном стечении обстоятельств и полном выполнении боевых задач всеми подразделениями ОГВ, «основная группировка Дудаева, находящаяся в центре города, оказывалась бы в полном окружении».[23] Мы считаем, что заявления о расчете на внезапность были сделаны им уже постфактум — исходя из реально сложившейся ситуации, когда, не встретив сопротивления в первые часы после начала операции, войскам отдали приказ о форсировании сроков выполнения боевых задач. Во-первых, откуда же внезапность действий, если 81-й полк имел задачу выйти на улицу Маяковского только к 16 часам?! «У меня была задача выйти на Маяковского к 16.00», — признавался командир 81-го МСП полковник Александр Ярославцев в интервью с военными корреспондентами.[24] Движение подразделений началось в 7 часов утра, а завершиться должно было в 16.00. 9 часов на выполнение задачи по блокированию президентского дворца! 9 часов — это внезапность?! Во-вторых, как могла группировка противника в 9–10 тыс. человек попасть в окружение почти вдвое уступавшей ей по численности группировки федеральных сил?! Читаем доклад: «Особое внимание сторонниками Дудаева было уделено обороне Грозного, где с учетом отходящих сил и средств, по нашей оценке, вооруженное сопротивление оказывала группировка общей численностью пе менее 9–10 тыс. человек, без учета сил народного ополчения. На ее вооружении находилось до 25 танков, 35 БМП и БТР, до 80 орудий полевой артиллерии (в основном гаубицы Д-30) и минометов. Для обороны Грозного чеченским командованием было создано три оборонительных рубежа:

внутренний — радиусом от 1 до 1,5 км вокруг президентского дворца;

средний — на удалении до 1 км от границы внутреннего рубежа в северо-западной части города и до 5 км в его юго-западной и юго-восточной частях;

внешний рубеж проходил в основном по окраинам города и был вытянут в сторону Долинского».[25]

Если все это было известно до ввода войск в Грозный, возникают вопросы: в чем причина, что против столь серьезной группировки противника военное командование привлекло столь малую группировку российских войск и почему предпочли войти в Грозный колоннами, а не в пеших боевых порядках «от дома к дому»? Если эта информация стала известна после завершения операции, тогда возникает другой вопрос: почему не провели надлежащую разведку? Зачем было так спешить? Таким образом, уже только это говорит о том, что операция была спланирована поспешно, без учета реальной ситуации, что и показали дальнейшие события.

Именно президентский дворец, а не блокирование и захват Грозного был главной целью операции. Последующие бои показали, что эта цель, в отличие от оперативной ситуации, так и не изменилась: все усилия ОГВ в боях за Грозный до 19 января 1995 года были направлены на овладение Рескомом. По всей вероятности, авторы операции до ее начала всерьез полагали, что блокирование президентского дворца завершится тем же, чем завершилось противостояние Ельцина и Хасбулатова — Руцкого в октябре 1993 года в Москве, когда танки расстреляли Дом правительства, после чего сторонники Парламента, оборонявшие его, сдались. На наш взгляд, в основе плана операции лежал неверный выбор цели и методов ее достижения. Отсюда и результат — неоправданно большие потери в личном составе и бронетехнике.

В заявлении от 19 января 1995 года после взятия Дудаевского дворца (Рескома) Борис Ельцин пояснил, что военный этап «восстановления действия Конституции России в Чеченской Республике…»[26] завершен. Дальнейшее руководство по нормализации ситуации, как явствует из заявления, должно было перейти к органам МВД, а все предпосылки для восстановления мирной жизни в республике уже созданы. Вот именно ради этого заявления и был взят президентский дворец в Грозном!

Министр обороны России Павел Грачёв 19 января также подтвердил, что первый этап боевых действий в Чеченской Республике завершен, несмотря на то, что стратегическая ситуация в Грозном в результате захвата Рескома не изменилась. Боевики фактически оставили дворец, сумев вывести из него уцелевших российских пленных и своих раненых. Полуразрушенное здание с обвалившимися проходами и перекрытиями уже не представляло никакой ценности в тактическом отношении.

Честнее всех здесь оказался секретарь Совета безопасности России Олег Лобов, который на встрече с журналистами отметил, что «взятие Дудаевского дворца — бывшего здания обкома партии — не имеет первоочередного значения в рамках проводимой в Грозном операции…»[27] Но тут же добавил, что «перед федеральными войсками Советом безопасности никогда не ставилась цель: «во что бы то ни стало взять дворец»».[28] Естественно, ведь для этого существовало Министерство обороны — руководители этого ведомства и ставили задачи, упомянутые Лобовым!

Перед выходом к реке Нефтянке, 81-й мотострелковый полк должен был захватить к 10 часам утра аэропорт «Грозный-Северный».

А вот как об организации такого «детального взаимодействия» вспоминал начальник штаба 81-го МСП подполковник Семен Бурлаков (позывной «Султан-14»), когда генерал-полковник Анатолий Квашнин ставил задачу ему и командиру 81-го МСП полковнику Александру Ярославцеву:

— Квашнин задачу ставил достаточно оригинально — он карандашом на моей карте нарисовал, где мы находимся, прочертил маршрут. Притом приблизительно вот так было: «Вот, находитесь вы здесь… Поедете вот так… Вот здесь вы постреляете… Вот здесь вы немножко займетесь, посидите, потом наступать будете вот так… Возьмете под контроль вокзал и возьмете площадь!» Вот постановка боевой задачи! И потом резинкой мы все стерли с карты.

Ранним утром 31 декабря в рамках намеченной операции по вводу войск в Грозный, разведгруппа 690-го ООСпН под командованием капитана Игоря Лелюха в составе восьми человек убыла на выполнение боевой задачи. Целью спецназовцев являлась разведка маршрута предстоящего выдвижения бригады в пригород Грозного. Необходимо было «пробить» дорогу от Терского хребта до аэропорта «Грозный-Северный». Группа капитана Лелюха успешно выполнила поставленную задачу, вернувшись еще до восхода солнца в расположение бригады. Спецназовцы доложили, что «дорога до аэропорта свободна, в самом аэропорту обнаружены два закопанных в землю танка».[30]

К 5 часам утра в район перевала Колодезный[31] прибыл 276-й мотострелковый полк с целью сменить подразделения 131-й бригады на занимаемых рубежах. Личный состав бригады был поднят по тревоге. Около двух часов ушло на дозаправку, загрузку боеприпасов, подготовку к маршу и построение колонн.

Ближайшей оперативно-тактической задачей 131-й мотострелковой бригады на 31 декабря являлся захват рубежей на северном берегу реки Нефтянки. Согласно плану, 1-й штурмовой отряд, миновав населенный пункт Садовое, выходил на позиции к западу от совхоза «Родина», а 2-й штурмовой отряд, продвинувшись через аэропорт «Грозный-Северный», блокировал южную окраину совхоза «Родина». На этих рубежах 131-й бригаде следовало перейти к обороне и, как полагали многие военнослужащие бригады, встретить Новый год.

1-й штурмовой отряд (1-й батальон бригады с приданной 3-й танковой ротой) выдвинулся из района перевала Колодезный в направлении совхоза «Родина». Впереди двигался танк Т-72А № 537 старшего лейтенанта Юрия Морозова (позывной «Броня-37», позднее «Броня-39») (и. о. наводчика-оператора танка — старший лейтенант Юрий Морозов; на месте командира — рядовой Александр Алексеев, механик-водитель — рядовой Сергей Нетребко). Колонна миновала поселок Садовое.

Во время выдвижения, преодолевая колейный мост через дамбу, упал в канал головной танк Т-72А № 537 старшего лейтенанта Юрия Морозова. Механик-водитель танка рядовой Сергей Нетребко не справился с управлением. Тяжелая машина соскользнула с моста одной гусеницей и съехала в канал. Вслед за ней в канал угодила БМП-2 из 1-й мотострелковой роты. Ни экипажу танка, ни экипажу БМП вытащить машины своими силами не удалось. Командир взвода 3-й танковой роты старший лейтенант Юрий Морозов принял решение пересесть в танк Т-72А № 539. Танком Т-72А № 537 занялась группа технического замыкания колонны, в город эта машина не входила.

2-й штурмовой отряд, основу которого составляли 2-й мотострелковый батальон бригады и приданная ему 1-я танковая рота, располагался на южных склонах Терского хребта у подножия горы Ястребиной.

2-й штурмовой отряд 131-й бригады должен был наращивать усилия 81-го полка и следовать за ним, обеспечивая ему надежный тыл. Однако в отсутствие устойчивого контакта, организовать взаимодействие между двумя подразделениями не удавалось.

2-й штурмовой отряд обошел совхоз «Родина» вдоль восточной окраины вслед за колоннами 81-го мотострелкового полка и направился по дороге из аэропорта в Грозный.

Во время движения от колонны отстал танк Т-72А № 510 командира 1-й танковой роты капитана Юрия Щепина. Машина застряла в одном из многочисленных каналов. Самостоятельно выбраться не удалось — пришлось дожидаться помощи.

Танк Т-72 А № 519 (экипаж: командир танка младший сержант Э. Ю. Балет, наводчик-оператор рядовой П. Б. Дударев, механик-водитель рядовой А. А. Машаков) из 2-го штурмового отряда также потерял свое место в строю. Командир танкового взвода старший лейтенант Александр Суфрадзе в объяснительной описал этот момент следующим образом: «Со слов мл. с-та Балет Э. Ю., с которым я беседовал в ОВГ (окружной военный госпиталь. — Прим. авт.) г. Ростов-на-Дону по факту пропажи без вести рядовых Машакова А. А. и Дударева П. Б., понял, что: 31.12.94 г. экипаж танка № 519 получил приказ на выдвижение в колонне в г. Грозный. При выдвижении одна из сзади идущих БМП 2 мсб перевернулась на мосту и колонна встала. Экипаж 519 танка команды «Стой» по каким-то причинам не услышал, и они поехали дальше самостоятельно. В городе их подбили. В каком месте города они находились, он не знает. При попадании в левый борт младший сержант Балет увидел пламя со стороны, где сидел наводчик орудия — рядовой Дударев П. Ё. Взрывной волной младшего сержанта Балет Э. Ю. выбросило из люка. Сколько лежал на трансмиссии не знает, танк уже горел. Затем младший сержант Балет Э. Ю. отполз в сторону от танка, танк завелся и отъехал назад. Дальше его не видел. Что стало с MB (механиком-водителем. — Прим. авт.) рядовым Машаковым А. А. и НО (наводчиком орудия. — Прим. авт.) Дударевым П. Б. в дальнейшем, не знает».[39]

Танк Т-72А № 519, примкнув к колонне 81-го мотострелкового полка, вошел в Грозный с разведротой полка и был подбит в районе перекрестка улиц Первомайской и Маяковского, напротив школы № 7. В экипаже танка автомат был только у механика-водителя рядового Алимхана Машакова.

В результате боя наводчик-оператор и механик-водитель сгорели в танке, выжил лишь обгоревший и контуженный младший сержант Эдуард Балет. Это были первые потери в 131-й бригаде 31 декабря, и, как показали последующие события, не последние.

К 8 часам утра 1-й штурмовой отряд бригады выполнил ближайшую задачу — захватил мост через Нефтянку и вышел на рубежи западнее совхоза «Родина».

Для оценки ситуации и разведки комбриг отправляет за Нефтянку разведроту капитана Олега Тыртышного: все три БМП-2: № 012 (позывной «Олимп-12»), № 015 (позывной «Горец-32») и № 018 (позывной «Гавана»).

К 9 часам совхоз был блокирован силами подразделений 131-й бригады и 81-го полка. В «Рабочей тетради» 8-го гвардейского армейского корпуса это отражено следующим образом: «9.01 131 омсбр…: с/х «Родина» охвачен с северной, западной и южной стороны…»[44]

Тем временем разведчики преодолели поле на южном берегу реки Нефтянки.

В 9 часов 17 минут в квадрате «Шакал 4 (9) («Шакал» — координатная сетка города Грозного на военных картах. — Прим. авт.) взвод старшего лейтенанта Валерия Данилова обнаружил танк дудаевцев, а впоследствии два «Урала» и ВТР.

В 9 часов 24 минуты разведчики доложили по связи о маневрах танка противника.

— Что случилось, «Олимп»? Почему остановился? — запросил его ротный.

— В нашу сторону начинает движение танк, — ответил Тыртышному Валерий.[46]

Полковник Иван Савин, по воспоминаниям начальника разведки 131-й бригады майора Романа Кузнецова, ставит задачу капитану Олегу Тыртышному подавить огневые точки дудаевцев.

В 9 часов 48 минут огнем БМП-2 разведчикам удалось поразить «грузовой автомобиль» (предположительно «Урал» или ЗИЛ с кунгом). Затем в километре от машин разведвзвода появился дудаевский танк. Подчиненные капитана Тыртышного укрыли машины в лощине возле ближайшей рощи и приготовились к стрельбе из ПТУРов, боевым опытом стрельбы из которых до этого момента никто из разведчиков не обладал. Поэтому произошла задержка: «По радиообмену [Данилов] понял, что у «Гаваны» (командир БМП-2 № 018 лейтенант Арвид Калнин. — Прим. авт.) и «Горца» (капитан Олег Тыртышный. — Прим. авт.) ракеты не сошли. По внутренней связи Валерий приказал наводчику-оператору навести и нажал кнопку. «Что за чертовщина! — пронеслось у него в голове. — Неужели сломан контакт?..» В доли секунды вспомнил, чему учили в родном ВОКУ. Развернулся. Снял предохранитель выносного ПТУРа. Опять игра в четыре руки с наводчиком. Пуск!».[48]

В 10 часов ракета поразила танк и перебила его гусеницу. Поставив новый боеприпас, в 10 часов 8 минут старший лейтенант Данилов произвел второй выстрел, на этот раз более удачный. «Дымит, стерва!» — не удержался он в эфире. Из танка никто не выскочил.[49]

Разведчики решили убедиться в том, что танк уничтожен и больше не представляет угрозы, а также изъять документы у погибшего экипажа.

Речь идет о машине командира разведроты 131-й бригады капитана Тыртышного — БМП-2 № 015. Она провалилась в жижу по самые бойницы. Ко всему прочему у нее разорвался топливопровод. Возгорания не произошло. Экипаж, весь в солярке, быстро выбрался из БМП и занялся устранением повреждений.

Взвод старшего лейтенанта Валерия Данилова при попытке подобраться к подбитому танку обнаружил пулеметную точку противника в районе школы ДОСААФ, являвшейся одним из узлов обороны дудаевцев.

Пулеметную точку также заставили замолчать. «Уничтожить не уничтожили, но пулемет подавили, больше он не стрелял»,[52] — вспоминал старший лейтенант Валерий Данилов.

Подполковник Юрий Клапцов отметил, что от минометного обстрела в бригаде были легко ранены один или два человека. Вслед за этим, по воспоминаниям старшего прапорщика Вадима Шибкова, начали «работать» дудаевские снайперы. Однако огонь ими велся с довольно большого расстояния, и вреда личному составу бригады снайперы не причинили.

По свидетельству подполковника Владимира Зряднего, командир 1-го мотострелкового батальона майор Сергей Хмелевский грамотно организовал оборону занятого района.

1-й батальон расположился на северном берегу реки Нефтянки в районе молочно-товарной фермы (МТФ). Офицеры батальона определили, где будут располагаться окопы и капониры для техники, и поставили соответствующие задачи перед личным составом. Все были уверены, что на занимаемых рубежах обороны придется остаться как минимум до 7 января. Ни о каких дальнейших действиях в этот день речи не велось.

Последовавшие события явились полной неожиданностью для всех их участников. Около 11 часов от генерал-майора Константина Пуликовского командиру бригады полковнику Ивану Савину по радиосвязи поступает приказ на захват указанных объектов в городе Грозном. По свидетельству подполковника Юрия Клапцова, бригаде следовало войти в город двумя штурмовыми отрядами — 1-й отряд должен был занять железнодорожный вокзал, а 2-й — центральный рынок (замкнуть окружение президентского дворца со стороны улицы Розы Люксембург).

Штурмовые отряды 131-й бригады приступили к организации боевых колонн для выдвижения в город, а разведчики капитана Тыртышного остались выполнять поставленную им боевую задачу.

Оставаться разведчикам в пригороде в отрыве от главных сил было опасно. Свою задачу они выполнили полностью. По свидетельству начальника разведки 131-й бригады майора Романа Кузнецова, отозвать разведчиков удалось лишь при содействии находившегося на командном пункте бригады начальника разведки 67-го корпуса. В результате рекогносцировки 31 декабря у двух машин разведчиков возникли технические неисправности, не связанные напрямую с дневным боем. Причем БМП-2 № 015 пришлось тащить на буксире. За ночь силами разведроты все три машины были отремонтированы и вновь готовы к бою.

1-й штурмовой отряд, построившись в колонну, направился к мосту через Нефтянку. В качестве головной походной заставы (ГПЗ) шла 3-я мотострелковая рота капитана Рустема Клупова. Впереди нее двигались два танка — № 536 (экипаж: наводчик-оператор, и. о. командира танка сержант И. В. Исаев, командир танка, и. о. наводчика-оператора старший лейтенант С. А. Гринченко, механик-водитель рядовой И. М. Эбзеев) и № 539 (экипаж: наводчик-оператор, и. о. командира танка младший сержант X. М. Джамалутдинов, командир танка, и. о. наводчика-оператора старший лейтенант Ю. Г. Морозов, механик-водитель рядовой Р. А. Мерешкин). За 3-й ротой вытянулись две другие в обратном порядке следования: 2-я, за ней 1-я.

Все военнослужащие бригады, с которыми нам удалось побеседовать, уверяют, что они до самого последнего момента не предполагали, что колонна идет в Грозный. Осознание происходящего пришло, когда впереди появились городские постройки.

Командир 3-й танковой роты капитан Андрей Чёрный описывает эпизод, когда при входе в Грозный один танк из его роты (предположительно, Т-72А № 534) отстал от колонны. Получилось так, что у танка «зависло» топливо — образовалась воздушная пробка в топливной системе. Необходимо было просто открыть крышку бака и прокачать эту «пробку». Пока экипаж занимался этим, колонна ушла вперед. В город им пришлось входить самостоятельно. Войдя в Грозный, танк попал под обстрел противника. В результате у машины заклинило башню, от прямого попадания из РПГ разбило пулемет на танке. Отбившись от гранатометчиков, экипаж сумел вывести поврежденную машину из города.

1-й штурмовой отряд 131-й бригады вошел в Грозный. В его составе к вокзалу выдвинулись 8 из 10 танков 3-й танковой роты, 17 БМП 1-го мотострелкового батальона, два БТР-60, 4 приданных штурмовому отряду «Тунгуски» и несколько машин технического замыкания.

На тот момент организованные и имеющие боевой опыт подразделения чеченских боевиков, в частности батальоны Шамиля Басаева и Руслана Гелаева, занимали ключевые позиции в Старопромысловском районе у завода «Электроприбор», где была выстроена грамотная оборона, о чем свидетельствуют воспоминания полковника Хусейна Исханова: «Мы построили некоторые конкретные препятствия на Старопромысловском шоссе, около фабрики «Электроприбор». Они были примитивны, но мы надеялись, что они задержат танки — мы знали, что было недостаточно остановить их. Мы ожидали, что русские выдвинутся по Старопромысловскому шоссе. Мы ждали их, желая, чтобы они прибыли по этому пути (а это был узкий коридор, окруженный холмами и пятиэтажными зданиями). Было бы легко уничтожить их там. Но, очевидно, они боялись такой ситуации и ждали прежде чем переместить танки в город».[63]

1-й и, впоследствии, 2-й штурмовые отряды бригады обошли подготовленный укрепленный район противника, располагавшийся на улице Заветы Ильича в районе завода «Электроприбор». Однако не исключено, что колонна 2-го штурмового отряда была обстреляна именно подразделениями Басаева и Гелаева, подошедшими в район перекрестка Старопромысловского шоссе и улицы Алтайской.

На площади Дружбы народов, у памятника Пикало, Ахриеву и Шерипову (грозненцы называли эту скульптурную группу «памятником трех мужиков» или более жестко — «памятником трех дураков». — Прим. авт.), по утверждению начальника оперативного отдела бригады подполковника Юрия Клапцова, колонна была обстреляна из стрелкового оружия и гранатометов. По всей видимости, это был один из «диких» отрядов дудаевцев, действовавший самостоятельно. Ответным огнем были уничтожены 2 или 3 автомашины противника, колонна 1-го штурмового отряда потерь не имела.

Чтобы выйти к железнодорожному вокзалу, с улицы Маяковского необходимо было повернуть налево на улицу Рабочую. В голове колонны, справа и слева, прикрывая друг друга, шли танки Т-72А № 536 и № 539, а вслед за ними — 3-я мотострелковая рота и остальная техника 1-го штурмового отряда. Если взглянуть на карту Грозного, можно заметить, что улица Маяковского образует довольно много перекрестков. На каком из них поворачивать к вокзалу, человеку, не знающему города, определить сложно. Старший лейтенант Юрий Морозов, командир танка Т-72А № 539, запрашивает у командира 1-го батальона майора Сергея Хмелевского, куда двигаться, на каком перекрестке повернуть. Ответ комбата поразил его своей простотой и непосредственностью: «Ты грамотный? Смотри на указатели!»

Обозначения на военных картах не всегда совпадали с названиями улиц Грозного, так как новые чеченские власти переименовали некоторые из них. Например, улица 1-я Советская стала улицей Идрисова, улица Маяковского — улицей Шейха Мансура и т. д. Головные танки, а следом и вся колонна проскочили искомый перекресток.

Развернувшись на 180 градусов, колонна возвращается на улицу Маяковского, находит нужный перекресток и по улице Рабочей начинает движение к железнодорожному вокзалу. Достигнув проспекта Орджоникидзе, передовые бронемашины 1-го штурмового отряда 131-й бригады обнаруживают здесь технику 1-й и 2-й рот 81-го мотострелкового полка, растянувшуюся вдоль проспекта по направлению к привокзальной площади. Несколько машин самарцев уже горели. Танки Т-72А № 539 и Т-72А № 536 пересекли их строй и двинулись к соседнему перекрестку с улицей Комсомольской. Повернув направо, танкисты 131-й бригады вышли на привокзальную площадь.

Не теряя времени, старший лейтенант Морозов со своим экипажем перегрузил снаряды из навесной укладки внутрь танка. Постепенно на привокзальную площадь подтянулась остальная техника 1-го штурмового отряда бригады.

Подполковник Юрий Клапцов отмечал, что при подходе к площади возле группы двухэтажных домов сталинской постройки была подбита БМП. Машину разнесло в клочья, были погибшие и раненые, сам он получил пулю в палец. По всей видимости, это была одна из БМП 81-го полка.

На подходе к привокзальной площади две кумулятивные гранаты попали в БТР-60ПБ Р-975 № 105, приданного бригаде из 2150-го батальона связи и радиотехнического обеспечения группы боевого управления авиацией. На протяжении всего пути следования БТР авианаводчиков держался в строю за машиной полковника Ивана Савина. В районе перекрестка улиц Рабочей и Комсомольской БТР-60ПБ Р-975 № 105 на мгновение остановился. В этот момент сверху в БТР ударил гранатометчик. Машину спас случай. На перевале офицеры из ремонтного батальона заменили пришедшее в негодность правое переднее колесо БТРа, а также по распоряжению командира бригады полковника Савина оставили авианаводчикам запасное колесо, которое пришлось закрепить на башне БТРа. Граната, попав в «запаску» сверху, срикошетила и вреда машине не нанесла.

Однако через минуту, повернув на улицу Комсомольскую, машина приняла гранату в правый борт. От взрыва заглохли оба двигателя, экипаж отделался легкими контузиями. Радиоаппаратура поглотила кумулятивную струю, несколько радиостанций вышли из строя (остались только 123-я станция и связь с авиацией, 134-ю станцию, по словам Вадима Шибкова, «вынесло, как будто ее там никогда не было»). В кормовой части бронетранспортера вспыхнули резиновые коврики. Капитан Евгений Покусаев, находившийся на пятом рабочем месте в бронетранспортере (на корме), быстро погасил их огнетушителем.

В задачи авианаводчиков входило корректирование работы авиации и в случае улучшения погодных условий обеспечить прием «бортов», наводку фронтовой и армейской авиации по целям. Сделать это, учитывая характер местности и погодные условия 31 декабря 1994 года, было практически невозможно.

Если авангард 1-го штурмового отряда 131-й бригады вышел к привокзальной площади, не встретив сопротивления противника, то замыкающим колонну машинам пришлось вступить в огневой контакт на улицах Рабочей и Комсомольской.

1-й штурмовой отряд вышел к вокзалу без потерь: «Колонна первого мотострелкового батальона, ведомая майором Сергеем Владимировым (заместитель командира 1-го мотострелкового батальона. — Прим. авт.), приданные ЗСУ, штаб бригады, к которым с некоторым опозданием присоединились танкисты, практически без боя заняли привокзальную площадь».[69]

В этом районе уже находились танки 8-й роты 6-го гвардейского танкового полка (90-я танковая дивизия) и техника 1-й и 2-й рот 81-го мотострелкового полка. Возглавлял этот отряд подполковник Семен Бурлаков.

«Строящаяся гостиница» (стройка) была отделена бетонным забором от привокзальной площади и старого здания железнодорожного вокзала. Таким образом, подразделения 81-го мотострелкового полка заняли здание «Вулканизации» (автосервис) на территории «стройки», а также технические постройки на территории товарной станции — здание поликлиники, техконторы (управление железной дороги) и др. Мотострелки комбрига Савина взяли под контроль только старое здание железнодорожного вокзала.

Офицеры приступили к расстановке бронетехники на привокзальной площади. Во время этих действий произошел необычный эпизод, запомнившийся некоторым участникам боевых действий. Командир 1-й мотострелковой роты капитан Евгений Пащенко вспоминал, как один сумасшедший чеченец с ножницами в руках пытался открыть люк БМП-2 № 120 командира 2-й роты капитана Валерия Николаева.

Аналогичные воспоминания остались и у подполковника Семена Бурлакова.

Однако начальник оперативного отдела 131-й бригады подполковник Юрий Клапцов утверждает, что 2-й мотострелковый батальон получил задачу выдвинуться в район центрального рынка.

Нечто похожее вспоминал старший лейтенант Валерий Елисеев.

2-й штурмовой отряд, достигнув перекрестка улиц Чукотской и Богдана Хмельницкого, повернул направо, вышел к аэродрому ДОСААФ, а затем на улицу Алтайскую.

При повороте на перекрестке Старопромысловского шоссе и улицы Алтайской у БМП-2 № 214 соскочила гусеница. Колонна прошла мимо, а к потерявшей маневренность БМП подошли машины техзамыкания. Старшие прапорщики С. Деев и В. Залин исправили повреждение. В этот момент на колонну машины техзамыкания и БМП-2 № 214 обрушился огонь противника. По свидетельству командира ремонтного взвода старшего прапорщика Анатолия Жорника, это произошло в 14.15. Побывавший в Грозном начальник центра общественных связей МВД РФ Владимир Ворожцов так описывал место боя: «Картина произошедшего становилась все более ясной по мере того, как мы двигались вдоль улицы. Ее конец был перегорожен баррикадой из пяти-семи помятых и простреленных пожарных машин (рядом располагалось депо местных брандмейстеров, оттуда технику, видимо, быстро и выдвинули). Было очевидно, что колонна оказалась в ловушке».[74]

Судя по всему, одной из первых была подбита БМП-2 № 214 заместителя командира 2-го мотострелкового батальона по воспитательной работе майора Климентия Манкирова, который при этом был тяжело ранен. В Книге Памяти 131-й бригады о гибели экипажа БМП-2 № 214 написано следующее: «Со слов родителей Фролова Павла Ивановича <…> [имеются свидетели]…из числа местных жителей очевидцев русской национальности, в частности, капитана из пожарной части, которая находится рядом на перекрестке Старопромысловское шоссе — ул. Алтайская. Этот капитан им рассказал, что БМП № 214 подбили 2 снарядами из гранатомета, снаряд попал в верхнюю броню, ближе к люку механика-водителя. С его же слов, солдаты из этого экипажа погибли, офицер, который находился с ними, был тяжело ранен и еще жив. Затем к ним подошли боевики и, убедившись, что все солдаты погибли, услышав стон офицера, спросили у него, кто он такой. В ответ услышали, что он из Адыгеи (имеется в виду место дислокации бригады: город Майкоп, Адыгея. — Прим. авт.), после чего произвели в него выстрел. Конкретно об этом ли экипаже идет речь, мне до сих пор неизвестно».[75]

Что случилось с экипажем машины, точно установить не удалось. Известно только, что экипаж в итоге был полностью уничтожен боевиками. Первым погиб рядовой Александр Докаев. У него было проникающее осколочное ранение головы — умер мгновенно. Установлено, что механик-водитель рядовой Юрий Фролов получил ранение в руку: «Со слов местных жителей, он был расстрелян в здании пожарной части недалеко от подбитого БМП».[76]

По свидетельству командира 6-й мотострелковой роты капитана Сергея Маликова, экипаж и десант подбитой БМП-2 № 214 (помимо уже перечисленных, в машине находились рядовые Алексей Афанасьев, Константин Зацарный, Владимир Короткий, Юрий Солдатов, Алексей Хоменко и командир БМП сержант Александр Поляков — всего 9 человек) выскочили из машины и скрылись в близлежащих постройках, откуда какое-то время слышалась стрельба. Жена погибшего майора Манкирова, разыскивая без вести пропавшего мужа, установила следующее: «Последний раз моего мужа (майора К. Н. Манкирова. — Прим. авт.) видел капитан Маликов, который в настоящее время продолжает служить в 131-й Майкопской бригаде. По выходу из плена он сообщил, что видел, как майор Манкиров вылазил из люка БМП и у него из-под шлемофона шла кровь, было видно, что он ранен в голову».[77]

Пытаясь оказать помощь, БРЭМ-1 № 504 (и. о. механика-водителя старший прапорщик Анатолий Жорник и командир машины, заместитель командира танкового батальона по вооружению майор Владимир Гоголев) корпусом своей машины прикрыл неподвижную БМП-2 № 214.

С пробитым радиатором, волоча за кормой шлейф черного дыма, БРЭМ-1 № 504 стала отходить к совхозу «Родина» по улицам Маяковского и Богдана Хмельницкого под прикрытием танка Т-72А № 500. БРЭМ-1 № 504 вышла на блокпост 81-го мотострелкового полка в районе мостов через реку Нефтянку. Здесь тяжелораненый майор Гоголев был передан медикам 81-го мотострелкового полка, а затем срочно доставлен «в полевой госпиталь ЛенВО в пос. Толстой-Юрт. Врачи боролись за жизнь Владимира более четырех часов, но ранение было очень тяжелым, и в 20 часов 31 декабря 1994 года майор Гоголев В. Н. скончался».[80]

Стоит отметить, что ныне БРЭМ-1 № 504 установлена в мемориальном комплексе 131-й бригады в Майкопе в качестве памятника всем погибшим в Грозном военнослужащим 131-й мотострелковой бригады.

БМП-2 № 232, в которой находился командир 6-й мотострелковой роты капитан Сергей Маликов, сгорела на улице Алтайской в 14 часов 15 минут. Из всего экипажа БМП выжил лишь ротный, который попал в плен и впоследствии был освобожден.

Горькую участь двух предыдущих машин разделил и экипаж БМП-2 № 230. По некоторым данным, боевая машина была подбита на улице Заветы Ильича в районе остановки «Нефтянка» напротив двухэтажного здания Налоговой полиции. Как указал в объяснительной старшина Алексеев, «машина разулась (то есть слетела гусеница. — Прим. авт.) на Старопромысловском шоссе (улица Заветы Ильича является прямым продолжением Старопромысловского шоссе. — Прим. авт.)».[82]

В связи с этим приведем рассказ 80-летней русской жительницы Грозного о том трагическом эпизоде: «В районе Нефтянки (название остановки. — Прим. авт.) в руки дудаевских боевиков попали две наших БМП с семью бойцами. Первым делом дудаевцы положили рядом друг с другом трех раненых солдат, облили их бензином и сожгли. Когда погасло пламя, обугленные тела погибших стали маленькими, как у младенцев. Очевидцы трагедии, живущие в соседних домах, вышли к костру, чтобы похоронить останки солдат, но боевики не разрешили это сделать. «Прибежали собаки и начали гонять «черепки» наших сынков», — рыдала женщина… На глазах онемевших от нечеловеческой жестокости людей боевики раздели догола оставшихся четырех пленников, подвесили за ноги и стали отрезать у них уши, выкалывать глаза, вспарывать животы… Так они провисели три дня. Несколько местных жителей пришли к дудаевцам с просьбой похоронить солдат. В ответ последовал выстрел, оборвавший жизнь одного из них (одного из просивших. — Прим. авт.)».[83]

Экипаж БМП-2 № 230 в количестве шести человек погиб полностью (старший лейтенант С. Е. Гужбин, старший сержант З. Г. Атабиев, ефрейтор С. А. Кочетков, рядовые А. А. Попов, С. В. Агарков и А. В. Чиндров).

На одной из улиц Грозного получила попадание кумулятивной гранаты БМП-2 № 223. Экипаж покинул машину и занял оборону. Однако, заметив, что машина не загорелась, бойцы бросились к ней обратно.

БМП-2 № 220 командира 5-й мотострелковой роты капитана Константина Басалко, с его слов, отбивалась до полного израсходования боекомплекта. В газете «Красная Звезда» этот эпизод описан следующим образом: «В БМП капитан Басалко и еще несколько солдат запрыгнули, когда задымился идущий впереди танк. Прикрыли из бортового оружия отход танкистов, а сами не убереглись. У «бээмпэшки» перебили гусеницу, и она замерла, став идеальной мишенью. К тому же через несколько минут замолчали пушка и спаренный пулемет — закончились боеприпасы. На четверых оставались одна граната и меньше половины магазина патронов. Вот тогда-то и прекратился обстрел. Затихшую БМП окружили боевики. Послышался голос, усиленный громкоговорителем. Мотострелкам обещалась жизнь, если они сдадутся без боя».[85]

Экипаж машины в составе капитана Константина Басалко, сержанта Григория Конькова, предположительно капитана медслужбы Сергея Котенко и других не установленных нами военнослужащих сдался. Басалко провел в плену 19 дней и был возвращен российской стороне живым. Коньков также был освобожден из плена и вернулся домой. А вот капитан-медик погиб, обстоятельства его гибели выяснить не удалось.

Передовая часть колонны 2-го батальона, избежавшая уничтожения в Старопромысловском районе, вышла к Центральному рынку Грозного.

В составе колонны 2-го штурмового отряда находились две машины управления артиллерийским огнем 1В15 (на базе МТ-ЛБ) с бортовыми номерами 100 и 115, приданные из 429-го мотострелкового полка. Во время марша по улицам Грозного 1В15 № 100 командира артдивизиона майора Юрия Мозгового получила попадание кумулятивной гранаты, в результате чего был ранен младший сержант Виталий Яценко. В районе зданий КГБ и МВД Чечни на проспекте Орджоникидзе обе машины получили фатальные повреждения. В машину 1В15 № 115 командира 3-й батареи капитана Дмитрия Бондарева пришлись два попадания: «…Первая граната попала в двигательный отсек, не причинив вреда экипажу. Вторая — точно в цель. Один из пятерых моих солдат сразу сгорел живьем. Остальные, вроде, спаслись…»[87]

Погиб радиотелефонист сержант Евгений Шабанов, капитан Дмитрий Бондарев получил ранение. Экипаж машины укрылся в ближайшем частном доме.

Вслед за этим была сожжена машина управления артиллерийским огнем 1В15 № 100. Внутри, кроме штатного экипажа, по свидетельству майора Юрия Мозгового, находились старший лейтенант медицинской службы Александр Гурский, а также подобранные на маршруте следования раненный в голову солдат 4-й мотострелковой роты 131-й бригады и тело неустановленного погибшего офицера. При попадании кумулятивной гранаты в машине погибли командир взвода управления старший лейтенант Алан Елканов и рядовой Алексей Морозов. При эвакуации из подбитой машины был убит снайпером старший лейтенант Гурский, ранения получили механик-водитель рядовой Олег Ковалев и повторно сержант Виталий Яценко, на этот раз в грудь.

Колонна 2-го штурмового отряда 131-й бригады продолжала нести потери. На перекрестке проспекта Орджоникидзе и улицы Рабочей была подбита БМП-2 № 210 командира 4-й мотострелковой роты капитана Виталия Апасова. По свидетельству старшего прапорщика Барыбина, исполнявшего в экипаже БМП-2 № 210 обязанности оператора-наводчика, машина остановилась на перекрестке проспекта Орджоникидзе и улицы Рабочей. Заметив справа противника, приближавшегося к боевой машине по улице Рабочей в направлении проспекта Орджоникидзе, БМП-2 «№ 210 ушла с перекрестка, чтобы развернуться и занять выгодную позицию для отражения огневого нападения противника. После разворота на следующем перекрестке машина при приближении к ул. Рабочей была подбита из гранатомета и загорелась».[88] В результате попадания кумулятивной гранаты был убит пулеметчик рядовой Константин Саюстов, находившийся в десантном отсеке БМП. Старший прапорщик Барыбин получил ранение и контузию. Механик-водитель рядовой Игорь Нагибин вытащил из БМП тело Саюстова и оставил его возле машины на тротуаре, а также помог раненому старшему прапорщику Барыбину преодолеть открытое пространство улицы. Все это время капитан Виталий Апасов прикрывал их автоматным огнем. Втроем они благополучно укрылись за двумя кучами кирпича на улице Рабочей. По воспоминаниям старшего прапорщика Барыбина, здесь уже находились капитан-медик (вероятно, старший лейтенант А. Гурский) и раненый офицер, фамилия которого нами не установлена. Обстрел со стороны противника усилился, поэтому капитан Апасов принял решение отходить, прикрываясь домами и горевшими машинами. Для этой цели решили использовать БМП-2 № 216, механиком-водителем которой был рядовой Алексей Елфимов. В БМП погрузили раненого офицера, а также старшего прапорщика В. Барыбина. Погрузку раненых вновь прикрывал капитан Апасов. При отходе БМП-2 № 216 также была сожжена из гранатометов.

Достоверно установлено, что Елфимов и Апасов погибли (долгое время числились пропавшими без вести), но подробности их смерти не установлены. Старший прапорщик Барыбин повторно получил контузию и потерял сознание. Придя в себя на улице в 50 метрах от горевшей БМП-2 № 216, он заметил объятую пламенем машину 1В15 № 100 и успешно добрался до нее.

Оборону заняли в близлежащем частном доме, где уже находились экипаж подбитой ранее 1В15 № 115 и, как отмечает майор Юрий Мозговой, «неизвестный гражданский». Личность «гражданского» установлена со слов старшего прапорщика Барыбина — А. А. Сухомлинов, судя по всему, хозяин дома.

О попытках выхода из окружения отрезанных от главных сил бойцов рассказывает майор Юрий Мозговой: «В сумерках гражданский (А. А. Сухомлинов. — Прим. авт.) поочередно вывел в район рынка на улице Никитина всех ходячих раненых. Дважды — в 23 часа и под утро — мы пытались вынести раненых, но натыкались на дудаевцев. Вечером на моих глазах умер Яценко.

Утром 1 января попытались под видом гражданских вывезти раненых на тачке, но попали к дудаевцам — капитан Бондарев, рядовой Ковалёв и наводчик БМП из 131-й бригады оказались в плену. Оставшиеся выходили двумя группами. Со мной были командир батареи капитан Гайтов, сержант Хапаев, рядовой Субботин и командир роты из 131-й бригады.

Благополучно вышли в район поселка Долинский. Вторая группа попала в засаду. Лейтенант Битиев и младший сержант Деркачев были тяжело ранены, их спасла русская женщина Мария Дмитриевна Кузьмина. Раненый рядовой Вольсков попал в плен. Рядовой Столмацкий был убит».[90]

В БМП-2 № 213 в первые минуты боя погиб рядовой Анатолий Игнатов. По словам начальника штаба 1-го батальона капитана Юрия Чмырёва, взрывом Игнатову оторвало голову. Машина с экипажем вышла к железнодорожному вокзалу, где уже заняли оборону подразделения 1-го штурмового отряда бригады. Судьбы военнослужащих из экипажа БМП-2 № 213 сложились по-разному. Рядовые Сисель и Заринский остались живы. Механик-водитель рядовой Соболевский, командир БМП младший сержант Ефремов и рядовой Безусько погибли при отходе на БМП с ранеными с железнодорожного вокзала.

Отдельного рассказа заслуживает судьба офицера 213-й машины старшего лейтенанта Николая Каламбета. Он был придан на усиление во 2-й батальон из 8-й мотострелковой роты. При попытке выхода из Грозного попал в плен. Затем вместе с остальными пленными сидел в подвалах Грозного, а когда боевики начали покидать город, был переведен в Шали. С Николаем Каламбетом вплоть до его гибели находился командир 3-й самоходно-артиллерийской батареи 429-го мотострелкового полка капитан Дмитрий Бондарев. Он-то и поведал в письме Светлане Григорьевне Каламбет, как погиб ее сын.

Можно предположить, по какой причине были расстреляны Николай Каламбет и другие офицеры в ночь с 7 на 8 февраля. В книге А. В. Антипова «Лев Рохлин: жизнь и смерть генерала» описан эпизод, как российские войска брали площадь Минутка, а также говорится о гибели абхазского батальона Шамиля Басаева под огнем русских «Шилок». Не исключено, что именно на упомянутых Бондаревым КамАЗах привезли в Шали трупы боевиков, погибших в описанных в книге событиях. Именно за неудачи Басаева лишились своих жизней Каламбет, Белошицкий и другие военнопленные, расстрелянные в ночь на 8 февраля 1995 года.

В плен попал и экипаж БМП-2 № 211 командира 1-го мотострелкового взвода 4-й роты лейтенанта Владимира Адодина. Установлено, что по крайней мере двое военнослужащих: Андрей Нешин и механик-водитель БМП рядовой Андрей Гоголь — были впоследствии освобождены. Лейтенанту Владимиру Адодину повезло меньше. 1 января 1995 года боевики отправили его в качестве парламентера к подразделениям, осажденным на железнодорожном вокзале. Предполагалось, что Адодин передаст предложения боевиков окруженным на вокзале российским подразделениям оставить занимаемые ими позиции, и вернется обратно. В случае отказа вернуться боевики обещали расстрелять его подчиненных.

2-й штурмовой отряд 131-й мотострелковой бригады понес в Грозном серьезные потери и фактически перестал существовать как самостоятельная боевая единица. Лишь несколько бронемашин 2-го отряда смогли достичь привокзальной площади и присоединиться к 1-му штурмовому отряду. Среди них был и танк Т-72 А № 517.

Предлагаем сделать короткое отступление и обратиться к рассказу начальника бронетанковой службы 131-й бригады подполковника Сергея Дмитриева о входе в Грозный тягача БТС-4 с экипажем из трех человек. Между 13 и 14 часами находившиеся на связи замкомбрига по вооружению полковник Николай Пиха и начальник бронетанковой службы подполковник Сергей Дмитриев приняли решение самостоятельно войти в Грозный, чтобы на месте уточнить ситуацию.

В районе совхоза «Родина», у дамбы, экипаж БТСа заметил упавшую в кювет машину. Судя по всему, это был «Урал» 81-го мотострелкового полка. Полковник Пиха предложил помочь и зацепить машину тросом, чтобы вытянуть из канавы. Во время этих действий произошел следующий эпизод.

По свидетельству Сергея Дмитриева, картина после входа российских войск в Грозный осталась неприглядная: солдаты на обочинах сидели с отрешенным видом, вдоль дороги валялись ящики с боеприпасами и т. д. Словно шло не наступление, а напротив — отступление.

Здесь же находился и только что вышедший из Грозного БРЭМ-1 № 504 старшего прапорщика Анатолия Жорника. Из подбитой машины валил густой черный дым. Жорник сообщил, что майор Гоголев ранен, а в город без поддержки соваться не стоит. Тем не менее в районе 15 часов подполковник Николай Пиха повел БТС в Грозный.

Между 18 и 19 часами БТС благополучно вернулся в район аэропорта «Грозный-Северный», не имея потерь в экипаже.

Когда весь 1-й штурмовой отряд (за исключением 1-й мотострелковой роты) с приданной 3-й танковой ротой и машинами зенитного дивизиона сосредоточился на привокзальной площади, комбриг собрал офицеров и поставил задачу командирам 1-й и 2-й рот выйти в район моста на улице Субботников. Для организации обороны вокзала полковник Савин оставил 3-ю мотострелковую роту, управление бригады, танки и «Тунгуски» отряда.

Две мотострелковые роты убыли на выполнение поставленной задачи. Впереди шел танк Т-72А № 539, за ним с хвоста батальонной колонны на улицу Комсомольскую вытянулись все пять БМП 1-й роты капитана Пащенко: № 110, 112,113,114 и 311 (приданная с 3-го батальона). В замыкании шли 6 машин 2-й роты капитана Николаева: № 120,121,123, 124, 125, 126. Колонна двигалась по улице Табачного, вдоль частного сектора, мимо здания почтамта. Таким образом комбриг Савин выполнял поставленные командованием задачи в рамках общего стратегического замысла генерал-полковника Анатолия Квашнина — выйти к мосту через Сунжу и соединиться с силами 129-го МСП, который, в свою очередь, имел задачу выйти к указанному мосту с противоположной стороны.

Полковник Савин не планировал сосредоточить технику 1-го штурмового отряда на привокзальной площади. Полученная им от вышестоящего начальства задача звучала следующим образом: «…выдвинуться в Грозный на улицу Маяковского, занять железнодорожный вокзал, организовать оборону от улицы Субботников до Поповича и ожидать подхода других войск».[95]

К Беликовскому мосту роты выдвигались, соблюдая меры предосторожности. Пехота спешилась и шла рядом с бронетехникой.

Неожиданно интенсивный радиообмен между командирами подразделений прервался — в наушниках послышались шум и треск. Противник применил средства радиоэлектронного подавления частот. Переход на запасную частоту спасал положение лишь на несколько минут — дудаевцы находили ее в эфире и вновь глушили. Устойчивой связи между ротами бригады 31 декабря, по свидетельству капитана Николаева, больше не было.

Связь противник нарушал двумя способами: во-первых, действуя напрямую через средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и, во-вторых, вклиниваясь в переговоры штурмовых отрядов. В Рескоме с этой целью было оборудовано специальное помещение для радиооператоров и ведения радиоэлектронной борьбы. Необходимо отметить, что службу РЭБ у боевиков возглавлял полковник Таймасханов, служивший в свое время в советской армии и обладавший немалым опытом.

В то время как 1-я мотострелковая рота повернула на улицу Субботников, замыкающие машины 2-й мотострелковой роты все еще находились на улице Табачного. Головной танк Т-72А № 539 подошел к перекрестку улиц Красной и Субботников, за которым виднелся мост через Сунжу, и остановился. Командир танка старший лейтенант Юрий Морозов, не зная грузоподъемности моста, идти на него не решился.

Набережная реки была укреплена бетонным парапетом. Старший лейтенант Морозов запросил помощи у пехоты, пытаясь убедить мотострелков занять перекресток и мост под прикрытием его танка. В то время как колонна стояла без движения на улице Субботников, дудаевцы стянули в район предстоящего боя несколько своих боевых отрядов. Один из таких отрядов под предводительством Мусоста Хутиева включал в себя 16 человек и находился на восточном берегу реки Сунжи, на улице Субботников. Когда командир группы узнал о приближении российской бронетехники, его отряд, на вооружении которого было 11 автоматов и 1 гранатомет, занял позиции для наблюдения в одном из грозненских подвалов. Как только техника 131-й ОМСБр оказалась в районе моста и ее заметили наблюдатели, боевики вышли из убежища и вступили в бой.[96]

Невольной свидетельницей этого боя явилась Галина Третьякова, которая работала в здании Грозненского отделения железной дороги: «Через час-другой послышались крики и шум с улицы. Я увидела бегущих людей под окнами в гражданской одежде. Пригнувшись, они перемещались, на ходу стреляя из автоматов, запыхавшись и оглядываясь назад. Запомнились их сплошь небритые лица и хриплые, осекающиеся голоса, выкрикивающие «Аллах Акбар!» Быстро разнеслось известие: появились танки в направлении моста через р. Сунжа, то есть в 20 шагах от отделения железной дороги. Серьезность ситуации была уже очевидна. Через короткое время все мы, служащие, получили первое «крещение» взрывом большой мощности, прозвучавшим где-то далеко от нас. Он был так силен, что здание дрогнуло. Некоторым стало плохо. Не успели опомниться, как снаряд угодил в столб с проводами на улице, всего в трех метрах от здания. В мгновение ока окна освободились от стекла, а вместо привычного стола — огрызок».[97]

О гибели механика-водителя БМП-2 № 113 рядового Магомеда Аминова рассказал его друг механик-водитель БМП-2 № 311 рядовой Рамазан Ислимханов.

Солдаты, воспринимавшие, по словам капитана Юрия Чмырёва, все как некую игру, лишь теперь пришли в себя и осознали весь ужас происходящего.

Капитан Евгений Пащенко вспоминает, как командир 2-го взвода Вадим Быков, сидя по-походному на БМП-2 № 114, лишь по счастливой случайности не стал жертвой снайпера. Пуля срезала антенну, которая упала Быкову на шлемофон.

Как только появились первые потери, пехота, по словам старшего лейтенанта Морозова, впала в оцепенение.

Одна граната, предназначенная для танка, попала в БМП-2 № 112, и машина вспыхнула. Механик-водитель Дерятко выскочил из БМП, но тут же попытался залезть обратно в машину.

В силу того, что мотострелки не заняли дома частного сектора на улице Субботников, а лишь расположились вдоль нее, противник имел возможность скрытно маневрировать и приближаться через дворы практически вплотную к бронетехнике. Укрывшись за постройками, гранатометчики выбирали момент, выбегали из-за угла, производили выстрел и вновь скрывались за углом дома. Вывести танк на перекресток без поддержки пехоты и рисковать машиной и экипажем старший лейтенант Морозов не решался — мотострелки удерживали лишь занятые ранее позиции и прикрывали свои БМП. В танке заканчивались боеприпасы. Ничего не оставалось, как ударить в угол дома, не выходя на перекресток. Танковый снаряд ставится на боевой взвод, пролетев приблизительно 25–30 метров. Дома частного сектора располагались всего в 10–15 метрах!

Дудаевцы никак не могли достать танк из гранатометов, несмотря на то, что били с 20–30 метров. Лишь 7-й выстрел из РПГ попал в машину. Гранатометчик зашел с фланга через внутренний двор дома, напротив которого стоял танк, и произвел выстрел со второго этажа здания поверх кирпичного забора.

Кумулятивная струя, пробив левый борт, прошла рядом с рабочим местом наводчика-оператора. Люки в башне задраены не были с тем расчетом, чтобы избыточное давление в случае его возникновения выбило их и вышло наружу, а не размазало экипаж по стенкам (на самом деле избыточного давления внутри бронетехники при попадании кумулятивного боеприпаса не возникает — экипаж получает травмы в результате так называемого «затекания» взрывной волны от подрыва боеприпаса внутрь корпуса через открытые люки, либо при взрыве топлива и боекомплекта внутри машины, вызванного непосредственным попаданием кумулятивной струи[100] — Прим. авт.). Крышки люков, сами по себе достаточно тяжелые, просто покоились на торсионах, защищая экипаж от пуль и осколков. Благодаря этому остальные члены экипажа даже контузий не получили! Придя в себя, старший лейтенант Морозов отдал приказ покинуть машину. Его подчиненные уже знали, что им делать и как действовать.

В танках Т-72А имеется люк в днище корпуса для безопасного покидания подбитой машины. Однако, чтобы его открыть, необходимо повернуть башню в определенное положение. В данном случае сделать это было сложно, ибо после попадания кумулятивного заряда в танке из строя вышло все электрооборудование. Еще один конструктивный недостаток у Т-72 — опускание ствола орудия, когда стабилизатор пушки перестает действовать. Если ствол упадет на люк механика-водителя, выбраться самостоятельно тот уже не сможет. Механику 539-го танка рядовому Роману Мерешкину повезло — башня была развернута в сторону от курса танка.

Из всех членов экипажа автомат был только у старшего лейтенанта Юрия Морозова. Он прикрывал отход экипажа. Дудаевцы начали преследовать отступающих. Прикрывая отход боевых товарищей, Юрий Морозов получил ранение в правую руку.

Капитан Пащенко также приказал своим подчиненным отходить. Оставшиеся четыре БМП 1-й роты — № 110, 114, 311 и поврежденная № 113 — развернулись и начали выход из боя.

2-я мотострелковая рота, расположившаяся на улице Табачного, медлила с отходом, не имея на то приказа. Спустя некоторое время приказ был получен.

Задача прикрывать улицу Табачного была возложена на экипажи БМП-2 № 120 и 121. Машины полностью заняли ширину дороги и могли простреливать всю улицу продольным огнем. Два взвода 2-й роты закрепились в здании железнодорожного почтамта. До 1 января 1995 года правый фланг бригады был прикрыт.

В то время как 1-я и 2-я роты вели бой на улице Субботников, оставшиеся в районе вокзала силы 1-го штурмового отряда бригады приступили к организации обороны. Технику сосредоточили на привокзальной площади и по периметру здания, вокзала: часть машин расставили в одну линию, другая часть прикрывала тыл обороняющихся. «Тунгуски» были выставлены с таким расчетом, чтобы они смогли прикрыть большие окна и двери вокзала. К вечеру все пространство привокзальной площади было заполнено бронетехникой 1-го штурмового отряда и присоединившимися машинами 2-го отряда.

Структурно оборона вокзала выглядела следующим образом: личный состав 1-й мотострелковой роты и управление бригады заняли кассовый зал в центре вокзала, два взвода 2-й мотострелковой роты находились в здании железнодорожного почтамта на правом фланге (две БМП простреливали улицу Табачного, остальные отошли на площадь), силы 3-й роты также располагались на правом фланге между вокзалом и почтамтом и прикрывали направление со стороны железнодорожного депо. Группа солдат во главе с капитаном Юрием Чмырёвым заняла дом в частном секторе в самом начале улицы Комсомольской. Таким образом, была обеспечена круговая оборона!

Вокзал был занят, однако удерживать его тактически было невыгодно — здание старой постройки, с большими оконными и дверными проемами фактически находилось в полукольце высотных зданий. Противник имел возможность обстреливать обороняющихся по принципу «с окружности в центр». Положение спасали лишь массивные кирпичные стены вокзала, хорошо защищавшие от осколков и стрелкового оружия. Они выдерживали даже выстрел из РПГ с привязанными к нему тротиловыми шашками!

В качестве временного медицинского пункта на вокзале было выбрано помещение без окон. В составе 1-го штурмового отряда находились не только ротные санинструкторы, но и врачи из состава отдельной медицинской роты 131-й бригады. Старшим медиком в отряде был врач бригады капитан Николай Тупиков. Помогал ему врач танкового батальона Юрий Дёмин. Первые раненые и убитые сначала находились в одном помещении. Однако, затем, чтобы психологически не травмировать раненых, убитых стали выносить на улицу и складывать вдоль стены вокзала. Со временем огонь противника стал очень плотным и выносить тела, не подвергая риску живых, не было возможности.

Боевые действия в районе железнодорожного вокзала завязывались постепенно.

В первую очередь дудаевцы попытались лишить бригаду управления, уничтожив командование бригады. Один из таких эпизодов описал подполковник Клапцов.

Второй важной задачей противника явилось выведение из строя машин связи. Около 14 часов командно-штабной БТР-60ПУ № 003 получил первое попадание из гранатомета в левый двигатель, однако, несмотря на это, никто из восьми человек экипажа не пострадал.

Командир взвода связи старший лейтенант Алексей Кирилин, входивший в экипаж БТР-60ПУ № 003, в письме к матери погибшего рядового Дмитрия Петриченко отметил: «Нас обстреляли из пулемета и автоматов, был ранен комбриг и один офицер».

Не противоречит этому и свидетельство подполковника Клапцова, который сообщил, что чеченский автоматчик стрелял с 5-этажного дома напротив вокзала и прострелил комбригу ступню. Савина перевязали, наложили жгут. Самостоятельно передвигаться он уже мог с трудом. После этого из БТРа вынесли матрасы и радиостанции и осуществляли управление, прикрываясь корпусом машины. Внезапно слева, со стороны недостроенной гостиницы по БТРу комбрига открыл огонь пулеметчик.

Свой БТР авианаводчики поставили перпендикулярно машине комбрига, чтобы прикрыть его броней. Механик-водитель БТРа младший сержант Леонид Воробьёв, стреляя из автомата через бойницы машины, успешно уничтожил боевика, который вывалился из оконного проема второго этажа недостроенного здания и упал вниз.

К 15 часам на привокзальную площадь вышли танки 1-й танковой роты, сопровождавшие колонну 2-го штурмового отряда 131-й бригады.

Несколько боевых машин 2-го штурмового отряда, сумевших избежать уничтожения на улицах Грозного, вышли на товарную станцию, организовав там оборону: «В создавшейся обстановке майор А. Чернуцкий сумел вывести из пепелища колонну из восьми БМП в близлежащий переулок. Но и там — засада. В итоге лишь пяти боевым машинам удалось пробиться на товарный двор железнодорожной станции…»[103]

Исполняющему обязанности командира 1-й танковой роты капитану Юрию Щепину командир бригады полковник Иван Савин поставил задачу своими танками завалить бетонный забор, огораживающий стройку рядом с вокзалом, чтобы боевики не могли скрытно сосредоточиться на левом фланге бригады. Его Т-72А № 510 и танк старшего лейтенанта Александра Суфрадзе № 512 были отправлены выполнять приказ.

Когда поставленная задача была выполнена, Т-72А № 510 расположился прямо на площади, так как свободного места у вокзала уже не было. Именно в это время противник усилил огонь. У наводчика-оператора Т-72А № 510 рядового Вячеслава Кузнецова возникли неполадки с боевой частью — орудие танка опустилось на люк механика-водителя. Несмотря на все усилия, исправить положение рядовой Вячеслав Кузнецов не смог. Тогда капитан Юрий Щепин принял решение поменяться с ним местами. Пересев на место наводчика, Щепин не закрыл люк, оставив его в вертикальном положении. Он уже устранил неисправность, однако в крышку люка попала граната РПГ. Осколки проникли внутрь башни, капитан Юрий Щепин получил смертельное ранение в голову и грудь.

Старший лейтенант Елисеев и рядовой Кузнецов попытались вытащить из танка еще живого капитана Щепина. На помощь подоспели старший лейтенант Суфрадзе, капитаны Воробьёв и Чёрный, прикрывая огнем эвакуацию раненого товарища.

Раненого отнесли в медицинский пункт на вокзале, где он скончался утром 1 января, не приходя в сознание.

Около 16 часов БТР-60ПУ № 003 вновь был поражен из гранатомета, отчего машина загорелась, а полковник Иван Савин получил второе ранение в ногу.

Свидетель этого, капитан Юрий Чмырёв так описывал этот эпизод: «Он (Савин. — Прим. авт.) практически с самого начала боя получил ранение. Как получилось?.. У нас первые потери начались: погиб солдат один [из] второго штурмового отряда, которые пробились… [к нам] на танке, и ранило бойца. Я спросил какие фамилии… ну, убитого и раненого, и побежал к комбригу доложить чтобы… И, когда к нему подошел, был разрыв мины (кумулятивной гранаты. — Прим. авт.). Возможно, от миномета. Комбриг схватился за ногу: «Стаскивайте сапог с меня», — закричал. Замполит (подполковник В. И. Конопацкий. — Прим. авт.) снял сапог… И я увидел, значит, что в ноге у него торчит осколок. Где-то сантиметра… наверное… два или два с половиной. Он приказал мне… говорит: «Давай, тащи его, тащи!» «Тащи, — говорит, — сука, тащи скорей!» Ну, я схватил руками за осколок — он горячий еще был — обжег руку. Потом какую-то чепуху поднял, обмотал осколок и выдернул. И кровь как хлынула!..».[106]

Полковника Савина эвакуировали в здание вокзала, где офицеры штаба сделали для него импровизированные костыли из изогнутых ножек стула и других подручных материалов.

При попадании в БТР получил контузию подполковник Юрий Клапцов. В тот момент он и начальник артиллерии 131-й бригады полковник Евгений Сащенко вели огонь из БТРа. Кумулятивная струя, пробив борт машины, попала в двигатель.

Судя по данным радиоперехватов, противник усилил огневое воздействие по подразделениям, занимавшим оборону на железнодорожном вокзале, именно после 16 часов.

В пятом часу на вокзал вернулись 1-я рота и «безлошадный» экипаж танка Т-72А № 539. Раненый старший лейтенант Юрий Морозов отправился на перевязку к начмеду капитану Николаю Туликову. К этому времени на вокзале уже накопилось немало раненых. Из города их решили вывезти до наступления темноты. Однако едва БМП, на которой разместили раненых и тела убитых, пройдя привокзальную площадь, выехала на проспект Орджоникидзе, как тут же, по свидетельству старшего лейтенанта Морозова, ее подбили из гранатомета.

Едва офицеры успели укрыться под лобовым листом танка, как рядом упали массивный тубус ПТУР и другие части разбитой машины. При взрыве БМП ранение получил командир 1-го батальона майор Сергей Хмелевский — ему серьезно посекло лицо и выбило несколько зубов.

Проявив смекалку, военнослужащие бригады использовали около 40 мешков с мукой из привокзального ресторана. Ими стали закладывать огромные окна, чтобы хоть как-то защитить себя от пуль и осколков, влетавших в здание.

Около 19 часов возглавить 1-й батальон было приказано командиру 3-й мотострелковой роты капитану Рустему Клупову.

Несмотря на все предпринимаемые мотострелками меры, ответный огонь противника нарастал. Уже к полуночи все взводные 2-й мотострелковой роты 131-й бригады выбыли по ранению.

Капитану Николаеву лично приходилось обходить район обороны, занимаемый ротой. Отдав распоряжения наводчику-оператору БМП-2 № 120, около 23 часов он отправился в соседнее здание почтамта. БМП-2 № 120 и 121, которые прикрывали улицу Табачного, сдерживали противника почти всю ночь. Наводчик-оператор с интервалом по времени давал вдоль улицы несколько очередей из пулемета, чтобы обозначить, что улица простреливается и приближаться к расположению роты противнику не следует. Тем не менее это не остановило боевиков. Находясь в здании почтамта, капитан Николаев стал свидетелем того, как подбили одну из БМП, стоявшую на привокзальной площади.

В результате попадания у БМП был поврежден маслопровод, однако механик-водитель все же сумел завести машину и отогнать ее ближе к вокзалу.

Серьезную контузию получил подполковник Зрядний.

Шок от происходящего особенно сильно сказался на мирных жителях. К этому времени из кварталов, прилегающих к железнодорожной инфраструктуре, потянулась волна беженцев, находивших укрытие в подвале здания Грозненского отделения железной дороги. Свидетельствует Галина Третьякова: «Новогодняя ночь была в разгаре. В убежище за толстенными стенами все равно прослушивалось то, что творилось по ту сторону. Железнодорожный вокзал был в десяти минутах ходьбы. Какой же нас ожидал новогодний «сюрприз»! Неожиданно раздался оглушительный, знобящий вой нескольких штурмовиков на малой высоте… (По всей видимости, это был вой от летящих снарядов. — Прим. авт.) И началось! Чередующиеся через несколько секунд разрывы заставляли сотрясаться потолок над нами и стены. Не прошло и получаса, в подвал вбежали, несмотря на мороз и снег, полураздетые люди. Беженцы! Самые первые, из уже разрушенных домов на привокзальных улицах. Их трясло, но больше от пережитого, чем от холода. Многие были в домашней одежде и тапочках, или вообще без обуви. Убежали в чем стояли, теряя жалкую обувь по дороге. Среди них были и раненые. Шок от увиденного продолжался недолго. Надо было хоть чуть успокоить спасшихся, поделиться едой и теплыми вещами. Нашлись среди нас и те, кто смог оказать первую медицинскую помощь.

За озабоченностью и напускной деловитостью прятали собственный ужас. Даже пробовали шутить. Ведь Новый год же наступал! Еще через час-два вторая большая волна беженцев добралась до укрытия. Второй поток людей был уже со ст. Ханкала. Все они бежали по полотну железной дороги под осветительными ракетами и непрерывным обстрелом. Были и с малышами на руках, и тоже полураздетые — в танках и без. Приютили и их. В больших комнатах убежища на щитах, прикрыв их старыми пальто, покрывалами и всем, что могло сгодиться для этих целей, разместили до полусмерти перепуганных, трясущихся людей. О чувстве, что можно наконец и самим оглядеться и немного передохнуть, никто не заговаривал. Я с сотрудниками находилась в коридоре, когда увидела у входа в подвал группу людей в камуфляже. Подошли ближе, пригляделись: чеченцы, увешанные оружием, в руках — снаряды для противотанковых гранатометов. Мы обмерли… Это были боевики. Во рту сделалось сухо… Выручили местные женщины, с вечера попросившиеся к нам в укрытие. По-чеченски они объяснили, что в убежище мужчин нет вообще, только женщины и дети. «Обсушиться бы», — коротко высказал пожелание, видимо, руководитель группы. Обувь и одежда до колен у них были полностью мокрыми. Принесли электроплитку, но от генератора она грела слабо. Мы же, как вкопанные, продолжали стоять. Боевики разулись. И тут один из них посмотрел на нас. Его сверкающий озлобленный взгляд привел нас в чувство. Сделалось жутко. Впервые я видела так близко тех, кто воюет с российскими солдатами, тех, кто с ненавистью произносит слово «федерал». Еле отрывая ноги от пола, мы повернулись и пошли. Казалось, еще мгновение и — ни подвала, ни нас… Всего лишь один снаряд, и будет кончено, ведь у них столько оружия!».[117]

Подразделениям 131-й бригады и 81-го полка, ведущим бои в районе железнодорожного вокзала, необходима была помощь. О том, какие меры предпринимало командование 131-й бригады по спасению окруженных, пойдет речь в этой главе.

К вечеру 31 декабря от генерал-майора Пуликовского в штаб бригады поступает приказ: срочно сформировать новую колонну, загрузиться боеприпасами и выдвинуться в район железнодорожного вокзала на помощь окруженным подразделениям. Старшие офицеры бригады, не входившие в Грозный 31 декабря, собрались на перевале в районе нефтевышки для получения боевой задачи. Старшим колонны был назначен заместитель командира 131-й бригады полковник Виктор Андриевский.

Для организации колонны привлекли все оставшиеся силы. Начальник по боевой подготовке 131-й бригады подполковник Виктор Ковалёв вспоминал, что у него с блокпоста забрали всех, кого только могли.

Около 23 часов с блокпоста у станицы Первомайской выдвинулись две БМП 131-й бригады, на одной из которых находился полковник Андриевский.

Новую колонну формировали в районе нефтевышки, после чего она выдвинулась к аэропорту «Грозный-Северный». Грузились под завязку: танки, БМП и БТРы сверху были завалены ящиками с боеприпасами.

В состав колонны была включена и разведгруппа 690-го отдельного отряда спецназначения (ООСпН) из восьми человек под командованием капитана Игоря Лелюха: «После построения колонны группа была рассредоточена следующим образом. На второй машине (БМП № 015. — Прим. авт.) от головы колонны находились: командир группы капитан И. Лелюх, командир отделения прапорщик А. Загорский, командир отделения прапорщик А. Загороднев, старший разведчик прапорщик С. Проняев. На третьей (второй. — Прим. авт.) машине находились: заместитель командира группы лейтенант Д. Ерофеев и разведчик сержант В. Козаков (Казаков. — Прим. авт.)».[143]

Третьей в колонне шла БМП-2 № 018, где помимо экипажа находились два бойца 690-го ООСпН: прапорщик Юрий Созинов и рядовой Алексей Кузнецов. Такое рассредоточение спецназовцев и их использование «по-пехотному» ставило крест на группе как на боевой единице спецназа.

В районе 9 часов утра колонна полковника Андриевского вошла в Грозный. «Ленточка», вытянувшись почти на два километра, состояла из 40–46 единиц бронетехники (16 боевых и 30 колёсных машин[144]) — танки, БМП, БТР, «Уралы» с боеприпасами, «Шилки» и бензовозы.

Перед входом в Грозный в районе совхоза «Родина» по разным причинам от колонны отстали несколько машин. Так, у БМП-2 № 012 произошли неполадки с двигателем, а в БМП-2 № 323 перегрелось масло (рассказ об этом ниже).

Сразу за мостом через Нефтянку на мине подорвался БТР начальника боевой подготовки 131-й бригады подполковника Виктора Ковалёва. Взрывом БТРу оторвало колесо и отбросило в неизвестном направлении. Машина получила серьезные повреждения и отстала от колонны. Экипаж из трех человек самостоятельно вышел к аэропорту «Грозный-Северный» к исходу светлого времени суток 1 января.

Основные силы колонны вошли в город по улице Богдана Хмельницкого, достигли улицы Маяковского и начали движение к вокзалу. Машины шли на высокой скорости. Первое время колонна встречала лишь неорганизованное сопротивление противника, обстреливавшего технику из стрелкового вооружения. Подобные огневые точки быстро подавлялись сосредоточенным огнем всей колонны: «Строчки пуль потянулись с некоторых чердаков. Боевики с автоматами там засели. С ними не церемонятся. Как и с гранатометчиками, выскакивающими на дорогу».[146]

Со своей стороны, командир 131-й бригады полковник Иван Савин по радиосвязи интересуется у командования, кто способен оказать ему действенную помощь. Ответ генерал-майора Константина Пуликовского был неутешителен. Последующие события достаточно наглядно отразились в расшифровках радиопереговоров 131-й бригады.

— [«Калибр-10»] Кто, кроме «Силы» (отряд 19-й мед. — Прим. авт.) тут рядом у нас находится? Кто кроме «Силы» рядом находится?

— [«Слиток-11»].. Все ссылаются на «Силу» и занимаются своими делами, прием!

— [«Калибр-10»] Я понял, понял, бля! Сейчас мне «Сила» пообещал…

— [«Слиток-11»] Я все слушаю, все слушаю, я на приеме.[150]

Пытаясь сориентироваться в обстановке, комбриг запрашивает подразделения 19-й мотострелковой дивизии об их местоположении относительно железнодорожного вокзала.

— [«Калибр-10»] Сориентируй, где ты, где ты?!

— [«Сила-1»] Ну, я сейчас… я еще не вышел даже, еще не вышел! Сколько ваших разговоров слышал — сразу понял, что надо помочь. Сейчас готовлюсь. Постараюсь пройти по путям… по путям, вдоль путей… туда, к вокзалу.

— [«Калибр-10»] Я понял, понял, бля…

— [«Сила-1»] Так… Со стороны путей по вам нет стрельбы? Может, мы хоть одну сторону возьмем?

— [«Калибр-10»] Со стороны путей… только вот с этого, блядь… вот это депо, депо, видишь черное (депо на карте обозначено черным цветом. — Прим. авт.)?

— [«Сила-1»] Да, вижу черное депо!

— [«Калибр-10»] А чуть дальше, где вот сходятся две дороги… то есть эти все путя (железнодорожные пути. — Прим. авт.) сходятся — слева здания стоят… вот оттуда, блядь, по путям…

— [«Сила-1»] «Слева по путям» — это к вам слева, да?

— [«Калибр-10»] Нет, если ты будешь идти с парка… Ленина, по путям будешь идти… — справа депо, блядь, а слева черненькое здание — это я, блядь! Прямо передо мной — красное здание… — вот это, блядь!

— [«Сила-1»] Понял, понял!.[151]

10.23 — «Леска-12» дошла до путей.

10.23 — командир разведроты докладывает, что идет по другой улице, на которой много подбитой, горящей техники.[152]

Где-то на марше от колонны отбилась БМП-2 № 234. Как явствует из переговоров, командир машины не смог разыскать колонну и вывел БМП в парк имени Ленина.

— [234-й] Тут не поймешь — то ли какая-то стройка, то ли чего: какой-то заводик, блядь… У нас там есть железная дорога неподалеку…

— [«Калибр-10»] Старший, прием!

— [234-й] Куда нам ехать, не скажете?

— [«Калибр-10»] Старший, прием!

— [234-й] Не понял!

— [«Калибр-10»] 12-й, я 10-й, прием!

— [236-й] 34-й, ты говоришь?

— [234-й] Так точно!

— [Неразб. ] 12-й…

— [236-й] Переезжаешь «железку» (железную дорогу. — Прим. авт.), поворачиваешь направо, понял?!

— [234-й] Есть!

— [236-й] Там стоит БМП! Есть?

— [234-й] Сейчас найдем.

— [236-й] Понятно!

— [236-й] 34-й, наша машина есть там или ты один едешь?[153]

Совместно с силами 131-й бригады на выручку в район железнодорожного вокзала была направлена 2-я мотострелковая рота 276-го полка, усиленная танковым взводом.

Выделенные для выполнения боевой задачи силы полка включали в себя:

— 4 танка Т-72Б из 1-й танковой роты (№ 416,417,418 и 439),

— 2 ЗСУ-23–4М2 «Шилка» из зенитного дивизиона (одна из них — № 693),

— 5 БМП-1 из 2-й мотострелковой роты (№ 320,321,322, 325 и 327).[224]

В состав колонны была включена и колесная техника — КамАЗы и «Уралы» с боеприпасами и продовольствием.

В 8 часов утра 1 января 2-я рота с приданным танковым взводом убыла для выполнения боевой задачи.[226] Механик-водитель БМП-1 № 322 рядовой Юрий Кириллов утверждает, что непосредственно в город они вошли в 10 часов утра. Четыре танка и две «Шилки» двигались в авангарде колонны, вслед за ними растянулись пять БМП-1, а замыкали колонну КамАЗы и «Уралы».

Уже на начальном этапе выдвижения колонна 276-го полка подверглась обстрелу боевиков.

ЗСУ-23–4М2 «Шилка» № 693 лейтенанта Сергея Ипполитова была обстреляна из гранатомета, однако никто из экипажа удара не почувствовал. Командир машины допустил серьезную оплошность: «впопыхах забыл выяснить эфирную частоту колонны. Лишь спустя время «методом тыка» удалось напасть на нужную волну.

— …Горишь, «Шилка», горишь, стой! — ворвался в наушники шлемофона чей-то голос. — Зенитчик, стой!

Сергей сразу и не понял, кому адресовано сообщение. Приник к триплексу, осмотрелся. Слева на обгон шел танк. Кто-то, высунувшись по плечи из люка, показывал рукой в направлении кормы его «Шилки»: на борту, где была уложена масксеть (маскировочная сеть. — Прим. авт.), бушевало пламя. Мысль о случайной искре пришлось отбросить: вдоль улицы завязывался бой. «Значит, подожгли»».[229]

В то время, когда экипаж боролся с пожаром и сбрасывал загоревшуюся сеть, колонна ушла. Не имея карты Грозного, экипаж лейтенанта Ипполитова заблудился в незнакомом городе и вынужден был вернуться в расположение полка.

К привокзальной площади колонна вышла по улице Поповича.

Бронетехнику 276-го полка от 12-этажного здания отделял квартал частного сектора, который служил относительным прикрытием от обстрела противника. Повернув с привокзальной площади на улицу Комсомольскую, колонна 276-го полка вступила в бой с противником. Командир 2-й мотострелковой роты капитан Игорь Черентаев (позывной «Волхов-1») пытался по радиосвязи наладить взаимодействие с колонной 131-й бригады и непрерывно работал на ее частотах. По этой причине в районе 11 часов связь штаба с колонной 276-го полка пропала.

Особенно интенсивному обстрелу подверглись танки 276-го полка. Совместно с бронетехникой колонны 131-й бригады они вели бой против гранатометчиков неприятеля на отрезке улицы Комсомольской, ограниченной улицами Чичерина и Никитина. Находясь в колонне и не имея возможности маневрировать, Т-72Б № 439 и Т-72Б № 418 были поражены из гранатометов, причем у последнего сдетонировал боекомплект.

В книге памяти Челябинской области имеется описание гибели танка Т-72Б № 418 и его экипажа: «Танк, в котором механиком-водителем был рядовой Егор Артемьев, в числе первых продвигался по улицам города Грозного, прикрывая своим корпусом боевых товарищей Егора и колонну с боеприпасами. Со всех окон окружавших домов противник вел шквальный огонь по танковой группе. Егор и его экипаж проявили мужество и героизм, приняв весь огонь на себя. Они дали возможность своим товарищам уйти из-под огня, спасли колонну с боеприпасами. Танк Егора был подбит выстрелом из гранатомета, загорелся. В корпусе танка произошел взрыв, сдетонировал боекомплект. В результате взрыва башню танка сорвало с места крепления и отбросило в сторону на 10 метров. Все это произошло в считанные секунды и никто из экипажа не успел покинуть танк…»[232]

Два оставшихся танка — Т-72Б № 416 и № 417 — продолжали бой. Экипаж одной из бронемашин, БМП-2 № 236, заметил, как загорелся Т-72Б № 417.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [236-й] 417-й, по-моему, у тебя на трансмиссии матрас горит! Понял, да?!

— [Ответ неразб. ]

— [236-й] 417-й, ты понял?

<…>

— [236-й] «Броня-417»,[234] у тебя очень сильно… матрас горит на трансмиссии![235]

Однако экипаж БМП-2 № 236 не видит гранатометчиков. На счастье, их заметил капитан Черентаев.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Волхов-1», срывающимся голосом]…БМП-2, БМП-2, которая за «Рампой» (позывной танка. — Прим. авт.) стоит! Ответь! Я «Волхов-1», прием!

<…>

— [«Волхов-1»]…Осколочно-фугасным по гранатометчикам, иначе «Рампе» пиздец! [Неразб. ]…Я «Волхов-1», прием![236]

Сложность заключалась в том, что капитан Черентаев не знал позывных БМП-2 № 236, а экипаж БМП не сразу догадался, что вызывают именно их машину. Срывая голос, капитан Черентаев продолжал вызывать БМП.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Волхов-1»] Я «Волхов-1», прием!

— [«Волхов-1»] [БМП]…стоящий за «Рампой», ответь! Я «Волхов-1», прием!

<…>

— [«Волхов-1»] [Неразб. ]…в колонне за «Рампой» — отзовись! Я «Волхов-1», прием!

— [236-й] Здесь нет никакой рампы! Я стою в колонне с танками!

— [«Волхов-1»] Да танки, танки…! Справа… лупят по танку, справа уже стреляли два раза… ебни!..

— [236-й] Поправа [направо] в «Рампу»?!

<…>

— [«Волхов-1»] БМП-2, БМП-2! Я «Волхов-1», прием!.. Отзовись!

— [Неразб. ]

— [236-й] Слушаю вас!

— [«Волхов-1»] Справа гранатометчика видишь, нет?!

— [236-й] Не вижу, нет! Все в дыму, бля!

— [«Волхов-1»] По земле, по земле похуярь (постреляй. — Прим. авт.)… осколочно-фугасными… похуярь их гадов! Я «Волхов-1», прием! Как понял, как понял, прием?!

— [236-й] Понял, понял!

<…>

— [236-й] «Волхов-1»…[неразб. ]?

— [«Волхов-1»]…Стреляй [?] куда угодно![237]

На улице Комсомольской получила повреждения и вышла из строя БМП-1 № 321. Экипаж был вынужден покинуть машину.

Рядовой Алексей Алябьев получил ранение в ногу и выжил, а рядовой Олег Ворошилов еще долгих полтора года числился пропавшим без вести, прежде чем его признали погибшим.

Бронемашины, замыкавшие колонну 276-го полка, сосредоточились вдоль забора, отгородившего стройплощадку от привокзальной площади.

По воспоминаниям рядового Бочкарёва, замыкающие БМП довольно долго стояли на привокзальной площади, не подвергаясь обстрелу со стороны противника. Наводчики вели беспокоящий огонь в направлении 12-этажного здания, господствовавшего над прилегающей местностью.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Волхов-1»] БМП-2, БМП-2, я «Волхов-1», прием! От тебя сзади, где-то на 7-м этаже… (12-этажного дома. — Прим. авт.) закрепился гранатометчик! «Поработай», «поработай», иначе «Рампу» угробят! Я «Волхов-1», прием!

— [236-я] [Сейчас]…Все сделаем!

<…>

— [Неустановленный абонент] [«Работай»]…Пониже, пониже! Вот сейчас тронулся, тронулся… [Шумы. ]…Там гранатометчики лежат… гранатометчики лежат, не дают танкам выйти![242]

Вслед за этим в БМП-1 № 322 с небольшим интервалом по времени попали две кумулятивных гранаты.

Выяснить, откуда были сделаны выстрелы, не удалось. Исходя из сложившейся обстановки, а возможно, по прямому указанию полковника Савина, было принято решение атаковать квартал жилых пятиэтажных домов перед вокзалом силами 2-й мотострелковой роты.

Теперь в бой на улице Комсомольской вступили и машины замыкания 2-й роты. На отрезке между улицей Рабочей и привокзальной площадью изо всех сил отбивались три БМП уральцев.

Ограничение сектора обстрела связано с конструктивным недостатком — орудие главного калибра БМП-1 не рассчитано на большие вертикальные углы наводки.

После понесенных потерь на улицах Комсомольской и Рабочей машины 2-й мотострелковой роты 276-го полка начали выходить из боя.

— [«Волхов»] [«Рам-]…па», я «Волхов», прием!

— [«Волхов»] «Рампа», я «Волхов», прием!

— [«Волхов»] «Рампа», я «Волхов», прием!

— [«Волхов»] «Рампа», я [неразб. ] «Волхов», прием!

— [«Волхов»] [От-]…веть, я «Волхов», прием!

— [«Волхов»] Разворачивайся, разворачивайся на месте! Заднюю включай и правую зажимай! Будем выходить! Налево… от тебя — в переулок! Слышишь меня?

<…>

— [«Волхов» 36-му] Разворачивайся… назад и направо! Слышишь меня? [Шумы. ]

<…>

— [«Рампа-1» вклинился в частоту (голос похож на «Волхов»)] «Рампа», я «Рампа-1»! Чего стоим?

— [Неустановленный абонент из колонны помощи] 236-й, назад и, вправо разворачивайся!

<…>

— [Неустановленный абонент из колонны помощи]…Разворачивайся!

Координируя свои действия, танкисты вклинились в частоту боевого управления 131-й бригады. Последовал грозный окрик генерал-майора Пуликовского.

— [«Слиток-11»] «Рампа», уйди с дорожки, уйди с дорожки!

<…>

— [«Рампа-1»] «Рампа», я «Рампа-1», прием!

— [«Слиток-11»] «Рампа»! Уйди, уйди с дорожки! Здесь боевое управление идет! Уйди отсюда! Уйди! Уйди на 10 ниже… 20 ниже, но не работай здесь, прием![248]

В общей сложности на товарную станцию вышли два танка и четыре БМП-1 276-го мотострелкового полка. Здесь огонь противника носил эпизодический характер. Появилась возможность перегруппироваться после проведенного боя. Тем не менее, забывать об осторожности не следовало — противник находился повсюду и постоянно искал возможность уничтожить бронетехнику и экипажи.

Личный состав 276-го полка занял здание столовой на товарной станции и усилил оборону находившихся здесь подразделений 81-го полка и 131-й бригады.

Оставим на время товарную станцию и переместимся на окраину Грозного. В районе совхоза «Родина» от общей колонны отстали семь машин 131-й бригады. Они образовали небольшую колонну, включавшую в себя БМП-2 № 323 (позывной «Баргузин-70»), БТС-4 № 104 (позывной «104-й»), грузовой автомобиль «Урал-4320» № 29–08ТД (без позывного), БРЭМ-Ч (тягач на базе БМП. — Прим. авт.) (позывной «Лом-1»), БТР (позывной «105-й»), танк Т-72А № 523 (трофейный танк, так называемая «Белая ворона») и танк Т-72А № 521 (позывной «Береза-4», экипаж: командир танка капитан В. М. Рябович, наводчик-оператор рядовой Ю. А. Митин, механик-водитель рядовой А. Ю. Ромей).

Обстоятельства, в силу которых бронетехника отстала от колонны, достоверно не установлены, известна лишь причина, которая не позволила БПМ-2 № 323 войти в город с главными силами. По свидетельству майора Александра Петренко, включенного в экипаж машины приказом полковника Виктора Андриевского, в охлаждающей системе двигателя БМП-2 № 323 повысилась температура масла и антифриза. Экипаж был вынужден дожидаться возврата охлаждающей системы в рабочее состояние. Не исключено, что перегрев был вызван практикой экипажей оставлять двигатели боевых машин работающими всю ночь, тем самым согревая солдат внутри.

Не теряя времени даром, члены экипажа перераспределили обязанности. Майор Александр Петренко, как старший по званию, принял на себя командование боевой машиной, штатный командир БПМ-2 № 323 старший лейтенант Григорий Казанчев занял место наводчика-оператора, старший лейтенант Александр Другов сменил солдата на месте механика-водителя. Устранив неисправность, БМП-2 № 323 присоединилась к колонне «104-го» и вошла в Грозный.

— [«Слиток-11»] 104-й, 104-й, я 11-й, прием!

— [«Слиток-11»] 104-й, я 11-й, прием!

— [104-й] Слышу, слышу!

— [«Слиток-11»] Ты движешься, движешься к вокзалу, прием?!

— [104-й] Нет.

— [«Слиток-11»] Ты в движении, прием?!

— [«Калибр-10»] Прием, прием!

— [«Слиток-11»] Ты в движении, прием?! 104-й!

<…>

— [«Слиток-11»] 104-й, 104-й, я 11-й, прием![251]

Генерал-майор Пуликовский сообщил полковнику Савину, что в район вокзала на помощь 131-й бригаде выдвинулся «104-й», однако позывной «104-й» не был известен даже командующему. И это не удивительно, в силу указанных выше обстоятельств появления колонны «104-го».

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Слиток-11»] 104-й какой-то к вам выдвигается… 104-й… в вашей сети — попробуйте запросить!

<…>

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й, [я] «Калибр-10», прием!

— [«Калибр-10»] 3-й (вероятно, «Камин-23». — Прим. акт.), 12-й, 23-й («Камин-23». — Прим. авт.), [я] 10-й, прием!

— [«Слиток-11»] 104-й, 104-й, я 11-й! Ответь! Прием!

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й — 10-й прием!

— [«Слиток-11»] Я тоже не слышу 104-го, но он выдвигается колонной вам на помощь. Что такое «104-й», я не знаю.[252]

Полковник Иван Савин вышел по связи на «104-го» и запросил его о помощи.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й — прием!

— [104-й] 104-й на приеме!

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й, я «Калибр-10»! Прием, прием!

— [104-й] На приеме!

— [«Калибр-10»] Ты где находишься? Мне сказали, что ты идешь ко мне помочь, помочь мне, прием!

— [104-й] Еще на посту (на блокпосту. — Прим. авт.).

— [«Калибр-10»] Нужна срочно помощь… ваша помощь нужна срочно! Прием!

<…>

— [104-й] [«Слиток»]-11, я 104-й, прием!

— [«Калибр-10»] Я… на приеме.

— [104-й] «Слиток-11», я 104-й! Колонну построил, собрал. Сейчас начинаю к вам выдвижение. Если что, прикройте! Как меня поняли, прием?!

— [«Калибр-10»] Вы где находитесь от вокзала? Далеко? Прием!

— [104-й] При въезде в город, на блокпосту.

— [«Калибр-10»] Сколько?

— [104-й] Я говорю: при въезде в город, на блокпосту. Как меня понял, прием!

— [«Калибр-10»] Ну, понял… только в город много дорог, блядь, на хуй… Километров примерно сколько?

— [104-й] Ну, мы… «Нитка» (колонна техники. — Прим. авт.) шла, «нитка» утром… вот мы от нее отстали.

— [«Калибр-10»] Ну, давайте, давайте быстрее, бля! Быстрее нужно помочь!

— [104-й] Иду! Если что, прикройте!

— [«Слиток-11»] 104-й, ты откуда: с запада, с севера, с востока идешь? Прием!

— [104-й] Так, я 104-й: иду с севера.

— [«Слиток-11»] Понял тебя — с севера… По дороге прямо выходишь, прямо выходишь… на большой скорости.

— [«Калибр-10»] 12-й, я 10-й, прием!

— [104-й] «Баргузин-70», я 104-й: вперед!

— [«Калибр-10» вмешался] «Баргузин», «Баргузин», доложи, доложи обстановку, прием!

[Шумы. ]

— [«Калибр-10»]…Доложи обстановку, прием![253]

Колонна «104-го» вошла в Грозный и уверенно достигла одного из блокпостов 9-й роты 276-го полка,[254] расположенного на перекрестке улиц Первомайской и Кабардинской. Однако направление движения изначально было выбрано неверно — колонна «104-го» двигалась к центру Грозного, в то время как главные силы колонны 131-й бригады выходили к вокзалу по улице Маяковского. Полковник Савин предостерег «104-го» от движения по проспекту Орджоникидзе и посоветовал подходить к вокзалу вдоль железнодорожных путей На блокпосту в районе перекрестка «104-й» остановился и попытался сориентироваться. Возможно, переговорив с охранением блокпоста, старший колонны выяснил ситуацию в городе и понял, что без проводника до вокзала не дойти.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й! Я 10-й, прием!

— [104-й] Я 104-й, прием!

— [«Калибр-10»] Ты ко мне выходишь, прием! Выходишь?

— [104-й] Иду, иду!

— [«Калибр-10»] Здесь… э-э-э… Мои «коробки» (бронемашины колонны помощи. — Прим. авт.) подходили, подходили… в районе… цирка, бля… вот, улица Комсомольская — Гвардейская… здесь их блокировали, как понял, прием!

— [104-й] [Неразб. ]…дорога перекрыта!

— [«Калибр-10»] [10-]…4-й, прием!

— [104-й] Я 104-й, прием!

— [«Калибр-10»] Поэтому я сейчас только не знаю, откуда ты движешься, но, по-моему, лучше всего было бы пройти, бля, по путям, по путям ко мне подойти, бля… И… передо мной здание, передо мной здание — вот там все, бля… И за мной депо, депо, бля…

— [104-й] Я уже пошел по этой линии… Я, наверное, не смогу сейчас ориентироваться правильно. Поэтому буду биться… пробиваться до конца!

— [«Слиток-11»] 104-й, где ты идешь? Сориентируй! По Хмельницкого, прием?!

— [104-й] Сейчас скажу улицу!

— [104-й] [Я] 104-й! Улица Первомайская, дом 14 напротив меня стоит!

— [«Слиток-11»] Понял!

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й, прием!

— [104-й] На приеме!

— [«Калибр-10»] По проспекту Орджоникидзе я понял, что ты не пройдешь, не пройдешь! Поэтому нужно здесь… раньше тебе… найти маршрут выдвижения, прием!

— [104-й] Куда идти: развернуться, вправо, влево?

— [«Слиток-11»] Ну, прямо на вокзал, прямо по Первомайской!

— [104-й] Прямо по ней идти?

— [«Слит?ок-11»] Прямо по Первомайской — на вокзал придешь!

— [«Калибр-10»] Он на… проспекте Орджоникидзе ты не пройдешь, не пройдешь! Надо будет где-то здесь вот… садами-огородами тебе выйти, бля!

— [104-й] Так, я 104-й! Вы сейчас сюда можете подослать «коробочку» с проводником, чтобы нас вывел правильно, чтобы мы здесь не плутали! Или нет?

— [«Калибр-10»] Я 10-й, не могу выйти! Здесь в здании блокирован, блокирован в здании… Ведется… автоматный и гранатометный огонь… Блядь, даже не могу выползти!

— [104-й] Дай кому-нибудь команду, потому что я не хочу заблудиться!

— [«Калибр-10»] Понял! Значит вы… вот если выйдете к путям, к путям… Видите железнодорожные пути?

— [104-й] Нет еще!

— [«Калибр-10»] Нет, вы-то сейчас их не видите… Если б вы по улице Маяковского пошли… по улице Маяковского, вы вышли бы к путям. Вот по этим путям ко мне… подход хороший!

— [104-й] Я еще раз докладываю: я (неразб., похоже на «отошел». — Прим. авт.) с блокпоста всего на километр! Сейчас дорога перекрыта! Мне еще до вокзала километра три! Или два с половиной, минимум!

— [104-й] [Я] 104-й, прием!

— [«Калибр-10» путает] Я 104-й, прием!

— [104-й] Так! У меня всего один только «Урал» с большими… один «Урал» с большими (вероятно, боеприпасами к танкам. — Прим. авт.) Все остальное — бронетехника! Может, я смогу пролететь Орджоникидзе или нет, на скорости?!

— [«Калибр-10»] Орджоникидзе на скорости я… не в курсе, потому что сейчас… мне доложили… мне доложили… там их [колонну] блокировали.[255]

На поиски проводника «104-й» тратит довольно много времени. Он обоснованно не желает рисковать, заблудившись в незнакомом городе. Однако ситуация не оставляет времени на размышления — генерал-майор Пуликовский и полковник Савин просят ускорить подготовку и выдвинуться на помощь. «104-й» вынужден построить колонну и искать маршрут в обход проспекта Орджоникидзе.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [104-й] «Баргузин-70», я 104-й, прием!

— [«Баргузин-70»] На приеме!

— [104-й] Так! Давай проводника — заявится… заявится, пускай показывает дорогу! Проспект Орджоникидзе блокирован!

— [«Баргузин-70»] [Провод-]…ник отсюда дороги не знает!

<…>

— [104-й] Я 104-й, прием!

— [104-й] Мне сзади и справа стань! Трасса [?] двести!

— [«Калибр-10»]…тый, прием!

— [104-й] Я 104-й, на приеме!

— [«Калибр-10»] 104-й, ну как, ты подходишь ко мне?

— [104-й] Ищу дорогу!

— [104-й] [Баргузин]…70, я 104-й, прием!

— [«Калибр-10»] Повтори, повтори, не понял, прием!

— [«Слиток-11»] 10-й, я 11-й, прием!

— [104-й] Слушай, сдай назад! Я нахожусь справа сзади тебя! Подъедь ко мне, бля!

<…>

— [«Калибр-10»] 104-й, 104-й, прием!

— [104-й] 104-й, на приеме!

— [«Нож-38»] [Я «Нож-]…38»! Сколько раненых?

— [«Калибр-10»] Я надеюсь только на тебя сейчас! Здание… здание… Перед зданием — дом, блядь! Горит который… вот это самый… Если его взять… со двора, со двора… То будет нормально, а так я… не смогу выйти отсюда!

— [104-й] [Я «сто]…4-й»! У меня только маленькие, маленькие… (вероятно, речь о боеприпасах или о составе колонны. — Прим. авт.) [и] машина больших… Одна «коробка» маленькая, другая «коробка» побольше!

— [«Калибр-10»] Понял! Пехоты нет у тебя?

— [104-й] Одна маленькая машина.

— [104-й] [70-]…тый, «Баргузин»! Я 104-й, прием!

— [«Баргузин-70»] На приеме!

— [104-й] Я тебе еще раз говорю: сдай назад, сдай назад… подъедь ко мне — я стою справа сзади тебя! [Шумы, помехи]…на другой стороне улицы (вероятно, машины находились на противоположных сторонах аллеи улицы Первомайской. — Прим. авт.).

— [104-й] [Неразб. ]

— [104-й].. Вплотную, встань справа от меня, бля!.. Из машины…

<…>

— [«Калибр-10»] 4-й, 104-й, я 10-й, прием! Блокировали со всех сторон! Прием![256]

В 12 часов 50 минут «104-й» доложил по связи, что нашел проводника и готов к выдвижению. Он потребовал от командования указать конкретный маршрут и конечный пункт назначения. Штабной офицер-связист, не учитывая боевой обстановки в городе и руководствуясь лишь картой, сообщил «104-му» кратчайший маршрут до вокзала. Проводя радиообмен в эфире на открытой частоте, абоненты обрекали на неудачу выполнение боевой задачи. Противник имел возможность слушать все радиопереговоры российских частей, знал город лучше и мог быстрее принять меры, руководствуясь полученной в режиме реального времени информацией.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Абонент-11»] 104-й, ты где находишься? Где ты находишься, прием?!

— [104-й] Так, кто это говорит?

— [«Абонент-11»] Я «Слиток-11», прием!

— [104-й] «Слиток-11», я 104-й, докладываю: нахожусь на перекрестке улицы Пионерской… на перекрестке улицы Пионерской… Здесь маленький блокпост. Нашел проводника, хорошо знающего город. Доложите мне, куда мне выйти, куда мне выйти… по какому маршруту? Я к движению готов!

— [«Абонент-11»] Я… сейчас найду (на карте. — Прим. авт.), где ты находишься… сейчас найду, где находишься… и скорректирую тебя, прием!

— [«Абонент-11»] Угол Пионерской с чем у тебя… прием?!

— [«Абонент-11»] 104-й, прием!

— [104-й] Сейчас, сейчас, сейчас!

— [104-й] Так, ало! Улица Первомайская… улица Первомайская… Перекресток с какой улицей (обратился к кому-то рядом. — Прим. авт.)?

— [104-й] Улица Первомайская с улицей Кабардинской… перекресток… Как понял меня?!

— [«Абонент-11»] С Первомайской Кабардинка… перекресток, прием!

— [104-й] Все правильно!

— [«Абонент-11»] Тебя вижу! Вижу… Я понял, где ты находишься!

<…>

— [«Абонент-11»] 104-й, 104-й! Поворачиваешь направо… направо… и по трамвайным путям… по трамвайным путям прямо — мимо стадиона — прямо, прямо, прямо, улица Мира, прием!

— [104-й] Так, дальше куда?

— [«Абонент-11»] Прямо выходишь к нашим, выходишь к нашим, прием!

— [104-й] Там какая контора наша? [Чтобы] мы сразу подъехали, не петляли?

— [«Абонент-11»] 104-й, ты меня понял, прием?!

— [104-й] Я понял маршрут… я понял маршрут… Конечная точка маршрута: здание… чего… или перекресток чего?

— [«Абонент-11»] Конечная точка маршрута: ты выйдешь на улицу… Поповича, Поповича… повернешь налево, нужно выйти к вокзалу… выйти к вокзалу! Прием!

— [«Калибр-10»]…тый, прием!

— [«Абонент-11»] 104-й, ты меня понял, прием?!

— [104-й] Перебили, я не понял!

— [«Абонент-11»] 104-й, ты меня понял, прием?!

— [104-й] Я говорю: перебили, не понял! Повторите с самого начала!

— [«Калибр-10»]…Прием, 11-й, прием!

— [«Абонент-11»] Я 11-й, прием!

— [«Калибр-10»] Бля! В зале взрываются гранаты у нас… Хуярят… Бля, давай быстрей 104-го!

— [«Абонент-11»] Я понял! Вытягиваю его к вам, прием!

— [104-й] Конечная точка маршрута назовите мне!

— [«Абонент-11»] Вокзал, вокзал!

— [104-й] Какое здание?

— [«Абонент-11» (одновременно с другим абонентом)]…Улица Табачного, улица Табачного! У тебя карта есть, прием!? 104-й?

— [«Калибр-10»]…Главного…

— [104-й] Здание напротив главного вокзала? Я правильно понял?

— [«Абонент-11»] Да, правильно понял, прием!

— [«Калибр-10»] Напротив главного здания вокзала вам, вам… взять его надо!

— [104-й] Нам взять…?! У нас всего танк и БМП (абонент имеет в виду только боевые машины; остальная техника в колонне выступала в качестве транспортной. — Прим. авт.)!

— [«Абонент-11»] Ты должен подойти к зданию… вот этому… с тыла, с тыла… и захватить здание, прием!

— [104-й] И накрыть его с тыла, я правильно понял?

— [«Абонент-11»] Да, да! Перед вокзалом здание, прием!

— [104-й] Все… Готовлюсь к движению! По готовности доложу и выхожу!

— [«Абонент-11»] Я понял тебя, прием!

<…>

— [«Калибр-10»] 104-й, прием!

— [«Калибр-10»]…Прием!

— [«Абонент-11»] Я 11-й, прием!

— [«Калибр-10»] 11-й, 11-й, блядь! Вызываю 104-го… Давай с ним контактику… дай ему… объясни [как] подойти. Меня бьют с тыла уже, с тыла, блядь!

— [«Абонент-11»] Да понял, я понял! Тебя бьют с тыла уже, прием!

— [«Калибр-10»] Уже за 30, наверно, за 30 раненых бля… за 30 раненых, на х…

<…>

— [«Абонент-11»] 104-й, 104-й… Я… «Слиток», прием! Где ты уже находишься, прием?!

— [Кто-то за 104-го] 104-й стоит! У него всего лишь: одна большая «коробочка», другая «маленькая»!

— [«Абонент-11»] Хоть это, хоть это мужики, хоть это помогите!

— [Кто-то за 104-го] Сейчас выясняю!

<…>

— [104-й] [Неразб. ]…Приготовиться к движению!

— [«Камин-23»].. 4, «Береза-4»! Я «Камин»! Я «Камин-23», прием!

<…>

— [104-й] «Береза-4», вперед![257]

В районе 13 часов «104-й» выдвинулся к вокзалу. Предположительно, колонна «104-го» имела следующий боевой порядок: в авангарде находилась БМП-2 № 323, вслед за ней двигались «Урал» с боеприпасами, танк Т-72А № 523 («белая ворона»), БРЭМ-Ч, БТР № 105, танк Т-72А № 521 и БТС-4 № 104. Спустя некоторое время, в результате несогласованных действий, Т-72А № 521 и БТС-4 № 104 отстали от колонны. «104-й» запросил «105-го», где находится авангард, и попытался найти его.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [104-й] «Баргузин-70», я 104-й, прием!

<…>

— [104-й] Посмотри по сторонам!

<…>

— [104-й] «Баргузин-70», я 104-й, прием!

— [«Калибр-10»] 23-й, 23-й, «Камин-23», прием!

— [«Абонент-11»] 104-й, ты где находишься? Прием!

— [«Калибр-10»] [«Барг-]…узин», прием!

— [«Калибр-10»] «Баргузин», «Баргузин», прием!

— [«Абонент-11»] 104-й, я «Слиток-11», ты где находишься? Прием!

— [104-й] «Слиток-11», я 104-й! У меня головная колонна пошла к вам (к вокзалу. — Прим. авт.)! Сейчас хвост подтяну!

— [«Абонент-11»] Я понял, я понял! «Баргузин-70», где ты находишься? Прием!

— [104-й] Где вы находитесь?

— [105-й] Я нахожусь… Иду за БРЭМ-Ч!

— [?] [Неразб. ]

— [104-й] Из-за этого ебнутого «Баргузина-70», блядь, мы отстали, блядь, [неразб., похоже «из-за»]…72-ки!

— [105-й] [«Баргу-]…зин-70», 104-й остался! Отстал!

— [«Калибр-10»] «Баргузин-70», прием![258]

Вслед за этим головная БМП-2 № 323 попадает под огонь противника.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [104-й] «Береза-4», огонь! Мочи, бля!

— [«Баргузин-70»] «Береза», я…»Баргузин-70», прием!

— [104-й, вероятно, «Баргузину»] ёб твою!.. Ты хоть смотри — сзади у тебя колонны нет, блядь!

<…>

— [«Баргузин-70»] 104-й, я «Баргузин-70», прием![259][Вклинивается неизвестный абонент, неразб. ]

<…>

— [104-й] «Баргузин-70», я 104-й, вернись на БМПшке на то место, где мы расстались, и забери нас двоих! Как меня понял? Прием!

— [«Калибр-10»] [Так, все болтать]…прекратили, блядь! 11-й, 11-й, прием!

— [«Баргузин-70»] 104-й, я ранен! БМП выведено из строя![260]

По воспоминаниям участников боевых действий, события развивались стремительно. Машина получает первое попадание из гранатомета. Кумулятивная струя, пробив борт, прошивает старшего лейтенанта Григория Казанчева в области таза. Майор Александр Петренко теряет сознание от компрессионного удара. Придя в себя, он вкалывает промедол Казанчеву и занимает место наводчика-оператора, продолжая бой. В то же время экипаж, находящийся в десантном отсеке, начинает покидать боевую машину.

Из объяснительной рядового Мишпанова:

«Первым с правого десанта вылез Белозарович (рядовой А. В. Белазарович. — Прим. авт.) и был сразу же убит снайпером, потом вылез еще один солдат (предположительно, рядовой А. Г. Лютый. — Прим. авт.) и тоже был убит, затем вылезли рядовой Тлий и рядовой Шестаков, им чудом удалось скрыться за БМП».[261]

По свидетельству майора Александра Петренко, БМП-2 № 323 приняла пять попаданий из гранатомета, однако описаны им только четыре (второе попадание пропущено): «После третьего попадания из гранатомета вооружение БМП заклинило, — вспоминал он. — Четвертое попадание из гранатомета поразило механика-водителя, БМП остановилось и загорелось. Пятое попадание со стороны десантных люков: гибнет личный состав, находящийся в БМП. Казанчев не подает никаких признаков жизни».[262]

^{Расположение российских войск 29–30 декабря 1994 года Обстановка к 11.00 31 декабря 1994 года Выход подразделений 81-го МСП и 131-й ОМСБр к железнодорожному вокзалу и их положение к 14.00 31 декабря 1994 года Район железнодорожного вокзала города Грозного Вход штурмовых отрядов 131-й ОМСБр в Грозный 31 декабря 1994 года Действие колонн помощи 76-й и 106-й ВДД 1 января 1995 года Тактический знак танкового батальона 131-й ОМСБр Танки 131-й мотострелковой бригады на границе Грозненского района 4P. Кадр видеосъемки Разбитый Ан-2 на старом аэродроме ДОСААФ. Фото Дениса Соловьёва Танк Т-72Б № 439 танкового батальона 276-го МСП, подбитый 1 января у перекрестка улиц Комсомольской и Чичерина. Кадр видеосъемки Таги Джафарова БМД-1 № 792 9-й парашютно-десантной роты 137-го ПДП, подбитая 1 января на улице Маяковского. Фото Патрика Шовеля Танк Т-80БВ 8-й танковой роты 81-го МСП на проспекте Орджоникидзе. На заднем плане — строящееся здание Центральный вход в ЦПКиО имени Ленина. Впереди танк Т-72А танкового батальона 131-й ОМСБр Въезд на привокзальную площадь. Фото из архива Николая Макарина Привокзальная площадь до войны. Справа — здание железнодорожного вокзала Привокзальная площадь после эвакуации техники. Фото из архива Николая Макарина Восточное крыло вокзала после боев. Фото из архива Николая Макарина Из этой пятиэтажки боевики вели огонь по вокзалу. Фото из архива Николая Макарина Начальник штаба 276-го МСП подполковник Василий Долгов. Фото из архива В. Долгова Машина управления артиллерийским огнем 1В15 на перевале. Фото с сайта http://www.otvaga.2004.narod.ru Слева направо: майор М. Тахтамышев, майор Э. Гарьковенко, рядовой С. Тесликов. Фото из архива Сергея Тесликова Слева направо: рядовой С. Тесликов, младший сержант А. Коновалов, майор М. Тахтамышев, неизвестные. Фото из архива Сергея Тесликова Слева направо: младший сержант А. Коновалов, Писарев, майор М. Тахтамышев, старший прапорщик А. Храпков, рядовой С. Тесликов. Фото из архива Сергея Тесликова Бойцы 131-й мотострелковой бригады перед зданием железнодорожного вокзала. Фото Александра Максимова Строевой смотр 131-й ОМСБр Возглавляет колонну старший лейтенант Е. Филоненко. Следом за ним (правофланговый в тройке) старший прапорщик А. Жорник. Фото из архива Сергея Тесликова БМП-2 № 227. Мемориал погибшим воинам 131-й ОМСБр, Майкоп. Фото Павла Милюкова БРЭМ-1 № 504. Мемориал погибшим воинам 131-й ОМСБр, Майкоп. Фото Павла Милюкова} Машина управления артиллерийским огнем 1В15 на базе МТ-ЛБ. Рисунок с сайта Scalemodels (http://scalemodels.ru/modules/forum/viewtopic_t_22999.html)

Тело погибшего старшего лейтенанта Григория Казанчева осталось в машине. Пытавшийся выбраться из люка механик-водитель старший лейтенант Александр Другов был ранен и упал с БМП. Когда к нему удалось подобраться, Другов уже был мертв. Покидая машину, майор Петренко получил ранение в ногу.

Из интервью майора Петренко:

«…Если за несколько… ну, допустим, за час боя в тебя попадают пять раз из гранатомета. Нее тебя конкретно, а в машину, в БМП… За счет того, что люки открыты — вот я остался жив. Дотрагиваясь потом до брони одним пальцем — попадаешь на 2–3 попадания от пуль (имеется в виду, что майор Петренко осматривал впоследствии подбитую БМП. — Прим. авт.). Вот, когда я выскакивал из горящего БМП, шли разряды так, как будто электрические разряды по всей броне. За счет того, что на мне загорелась куртка и нужно было ее сбросить… бушлат, я снова в люк опустился, сбросил бушлат, выскочил — у меня винтовку два раза прострелили! Но каким чудом я остался жив — я до сих пор не знаю!»[263]

Майор Петренко и трое солдат ведут бой с дудаевцами из стрелкового оружия. Из снайперской винтовки Драгунова Петренко пытается поразить гранатометчиков противника.

Из объяснительной майора Александра Петренко:

«Остается два магазина патронов и граната. БМП горит. По пей продолжают вести огонь из гранатометов и другого вооружения. В это время на танке выезжает и закрывает БМП капитан Хоменко. Прапорщик Запорожцев (старший прапорщик А. И. Запорожец. — Прим. авт.) останавливается на БРЭМЧ (БРЭМ-Ч. — Прим. авт.)».[264]

Четверо оставшихся в живых членов экипажа БМП-2 № 323 забираются в БРЭМ-Ч и с остатками колонны выходят из-под огня противника.

Одна кумулятивная граната угодила в автомобиль «Урал-4320» № 29–08ТД, загруженный боеприпасами к стрелковому оружию и ручными гранатами. Водитель «Урала», рядовой Игорь Лесных, погиб.

Из объяснительной старшего прапорщика Запорожца, от 19 апреля 1996 года:

«Около 12 часов дня в районе жилых домов, название улицы не помню, колонну обстреляли гранатометчики и снайперы. При повороте машины налево я увидел в пяти метрах от себя стоящий «Урал». Остановив на короткий промежуток времени свою машину, я увидел, что рядовой Лесных полулежал на левой двери своего автомобиля и вся левая часть лица была залита кровью. Никаких признаков жизни он не подавал. Мои слова может подтвердить капитан (фамилию не помню) с рем. батальона г. Славянска на Кубани (либо капитан А. Выприцких, либо капитан И. Хоменко. — Прим. авт.), который ехал сзади моей машины. После выхода из города я с ним виделся и он подтвердил, что тоже видел ряд. Лесных в том же положении. Огонь был очень интенсивный, впереди идущая машина БМП была подбита вместе с танком и возможности вытащить ряд. Лесных не было».[265]

Командир 2-й мотострелковой роты 131-й бригады капитан Валерий Николаев в объяснительной отметил, что, проводя поиски рядового Лесных, 5–6 февраля 1995 года он обнаружил остов «Урала» «на сборном пункте поврежденных машин в районе городского кладбища, возле консервного завода, при этом машина была полностью сгоревшей».[266] Однако тела рядового Лесных обнаружено не было, и долгое время он числился пропавшим без вести.

Полковник Савин, слушая переговоры «104-го» и БМП-2 № 323, неверно оценил обстановку. Он предположил, что БМП-2 № 323 вышла на товарную станции, и попытался вытянуть ее на привокзальную площадь. Однако БМП-2 № 323 вела бой совершенно в другом районе.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Баргузин-70»] [«Ба-]…ргузин» на приеме!

— [«Калибр-10»] Ну, вы задачу получили или нет? Прием!

— [«Баргузин-70»] Да! Мы пытаемся выйти к вам!

— [«Калибр-10»] Давай! Выходите на площадь, на площадь, блядь! И слева на площади стоит здание, блядь! И вот…!

— [«Калибр-10»] [Неразб. ]…прием![267]

Первая ошибка повлекла за собой следующую. Решив, что машины «104-го» уже находятся в районе товарной станции, комбриг сообщил эту информацию «104-му» и ввел его в заблуждение. В свою очередь, «104-й» доложил об этом генерал-майору Пуликовскому и попросил выслать к нему проводника. Однако, связавшись со «105-м», «104-й» с удивлением узнал, что головная часть колонны заблудилась в Грозном, попала под обстрел и ищет обратную дорогу.

Из радиопереговоров 131-й бригады

— [«Калибр-10»]…104-й, прием!

— [104-й] «Баргузин-70», я 104-й, прием!

— [«Калибр-10»] Подходишь ко мне или нет? Прием!

— [«Калибр-10»] 104-й, ты ко мне подходишь? Прием!

— [104-й] 104-й?

— [«Калибр-10»] Да!

— [104-й] Я из-за «семьдесятдвойки»… [неразб. ]…отстал! Вынужден был вернуться обратно, потому что стали плутать здесь по районам! Местные жители говорят, что впереди, километра полтора — боевики!

— [«Калибр-10»] Попробуй, найди где-то обход, обход найди, блядь! И подойди сюда — помоги!

— [104-й] Проводник уехал с БМПшкой! Елки-зеленые! Надо снова проводника искать!

— [«Калибр-10»] БМПэшки пришли!

— [104-й] БМП подбили?

— [«Калибр-10»]…Значит, уже пришли! Пришли ко мне!

— [104-й] Не понял! Что-то у вас замыкает резко!

— [«Калибр-10»] БМПэшки уже ко мне пришли, блядь!

— [104-й] Целые? Нормально всё!

— [«Калибр-10»?] [Неразб. ]

— [104-й] Целые? Всё нормально или нет?

— [«Калибр-10»?] [Неразб. ]

— [104-й] Я говорю: целые или нет?

— [«Калибр-10»?] Да!

— [«Калибр-10»] Сейчас разберемся!

<…>

— [104-й] «Слиток-11»!

— [«Слиток-11»] Я «Слиток-11»!

— [104-й] Я говорю: БМП подошло целое! Пускай, если сможет, какой-нибудь тягач, очень быстро вернется за мной, дорогу покажет!

— [«Абонент-11»] Не понял, не понял! Прием!

— [104-й] Мне снова нужен проводник, чтоб не петлять!

— [«Абонент-11»] 104-му проводник нужен? Прием!

— [104-й] Мне…! Я 104-й, со мной «Береза-4»! Все будет нормально!

— [«Абонент-11»] Они к тебе не пробьются, они к тебе сейчас… завязаны боем! Прием!

— [104-й] Не понял!

— [«Абонент-11»] Они завязаны боем! Они к тебе не прорвутся! Прием!

— [104-й] Я тогда буду своего проводника искать!

<…>

— [105-й] 104-й, я 105-й, прием!

— [104-й] Как у вас там дела?

— [105-й] А где ты находишься?

— [104-й] На том же перекрестке, вернулся обратно назад!

<…>

— [104-й] «Коробочки» стоят?

— [105-й] Хрен его знает, куда нас занесло, на х…!

— [104-й] Не понял!

— [105-й] Я не знаю даже, куда занесло нас!

— [104-й] Так вы не дошли до вокзала?

— [105-й] Видел, рядом шел вдоль «железки», а потом — хрен его знает!

— [104-й] Чем сейчас вообще занимаетесь?

<…>

— [105-й] 104-й… ты «Урал» не видел?

— [104-й] Кого?

— [105-й] «Урал», который шел с нами!?

— [104-й] Нет! У меня впереди «семьдесятдвойка» тормозила, я за ней плелся, блядь!

— [«Абонент-11»] 104-й, запроси «Калибра-10»-го, прием!

— [104-й] Кого?

— [«Абонент-11»] «Калибра-10»-го, прием! Запроси!

— [104-й] «Калибр-10», «Калибр-10», вас вызывает «Слиток-11», прием!

— [104-й] «Калибр-10», «Слиток-11», прием!

— [«Абонент-11»] Всё! Не надо! Я сам буду запрашивать!

— [104-й] «Слиток-11», прием!

— [«Абонент-11»] Я «Слиток-11», прием!

— [104-й] «Слиток-11», я 104-й, у меня… колонна разорвалась…[неразб. ], я с «семьдесятдвойкой» остался здесь — на этом же перекрестке, потому что вернулся по следам назад!

— [«Абонент-11»] Сколько у тебя «коробок»?

— [104-й]…Человека раненых, четыре человека раненых!

— [«Абонент-11»] Давай, эвакуируй раненых, по Первомайской назад, по Первомайской назад! Понял меня? Прием!

— [104-й] Так точно! Четыре человека забираю и возвращаюсь на блок-пост!

— [«Абонент-11»] Давай, давай, давай! Эвакуируй раненых!

— [104-й] Боеприпасы пошли впереди!

<…>

— [105-й] 104-й, я 105-й, мне не понятно где находимся?

— [104-й] Всей группой?

— [105-й] Здесь один танк Хоменко и БРЭМ, и все!

— [104-й] Вы, сколько отъехали от перекрестка (перекресток улиц Первомайской и Кабардинской. — Прим. авт.), примерно? Километр, два, три?

— [105-й] А хрен его знает! Носились по всему городу, блядь!

— [«Абонент-11»] 104-й, сколько у тебя осталось машин? Прием!

— [104-й] У меня осталась «семьдесятдвойка» и «104»-я — все!

— [«Абонент-11»] Боеприпасы есть у тебя?

— [104-й] [Неразб. ]…«Баргузином-70-м»! БРЭМ-Ч, БТР, «Урал» и «семьдесятдвойка» — «белая ворона»!

— [«Абонент-11»] 104-й, 104-й, боеприпасов сколько у тебя?

— [104-й] На БТС у меня боеприпасы только маленькие! Все боеприпасы ушли с первой частью колонны!

— [«Абонент-11»] Я понял тебя! Возвращайся по Первомайской назад до блокпоста и вывози раненых! Прием!

— [104-й] Вас понял!

— [«Абонент-11»] Ты понял меня? Прием!

— [104-й] Так точно! Но у меня 105-й вот сейчас докладывает и одна «белая ворона» — оторвались от головной части колонны от «Баргузина-70»! Стоят неизвестно где!

— [«Слиток-11»] Пусть по улицам посмотрят, по улицам! Сориентирует их!

— [104-й] Пускай прочит…! 105-й, прочитай улицу, прочитай улицу… номер дома, примерно! Сориентируйся! Доложи «Слитку» десят……«Слитку-11-му»!

— [105-й] Я… номер дома вижу 101-й, а улицу сейчас… [скажу]!

<…>

— [105-й] 104-й, я…105-й, прием!

— [105-й] Кто меня слышит?

— [«База-03»] Кто это говорит? Прием!

— [104-й] 104-й!

— [«Абонент-11»] 10-й, я 11-й, прием!

— [«Абонент-11»] 10-й, я 11-й, прием!

— [105-й] 104-й, я 105-й, прием!

— [«Абонент-11»] 105-й, где находишься? Прием!

— [105-й] Улица Ка-ду-ца, номер дома 101!

— [«Абонент-11»] Как, как улица?

— [105-й] Ка… ду… ца!

— [«Слиток-11»] По буквам, по буквам!

— [105-й] Константин… Анна… Цапля… Ульяна… отставить! Ка — Константин… Анна… Дмитрий… Ульяна… Цапля… Анна!

— [105-й] Ка-ду-ца!

— [«Слиток-11»] Понял, понял, смотрим! Ориентируем! [Неразб. ]»

<…>

— [«Абонент-11»] Где ты сейчас, где ты сейчас? Прием!

— [105-й] Названия улиц не видно! Здесь рядом, видимо, соседи наши!

— [«Абонент-11»] Кто там! Ну, выходи к ним, выходи к ним, прием!

— [105-й] Они сидят в этих… не вылазят с «коробок»!

— [«Абонент-11»] Не понял?

— [105-й] Они на больших «коробках», не вылазят оттуда!

— [«Абонент-11»] Я понял тебя, я понял!

— [«Абонент-11»] Какие есть… «семьдесятдвойки»? «Восьмидесятки»? Прием!

— [105-й] «Семьдесятдвойки»!

— [«Абонент-11»] Я понял! Подойди… может быть, это наши, может быть это наши! Прием!

— [105-й] Номер 450-й…вот такие вот!

— [«Абонент-11»] Номер 450-й, понял! Прием!

— [105-й] [Четыреста]…59 рядом стоит!

<…>

— [104-й] 105-й, прием!

— [104-й] Слушай, постарайся, поговори с жителями местными и постарайся снова сюда вернуться![268]

В итоге, потеряв на улицах Грозного «Урал», БМП-2 № 323 и пять человек убитыми, колонна «104-го» не смогла пробиться к вокзалу. «104-й» и Т-72 А № 521, так и не обнаружив ушедшие вперед машины, без потерь вернулись на перекресток улиц Первомайской и Кабардинской. В свою очередь БТР № 105, танк Т-72 А № 523 («белая ворона») и БРЭМ-Ч вышли на один из блокпостов федеральных сил (предположительно, на блокпост 9-й роты 276-го полка), а впоследствии оказались на консервном заводе в расположении генерала Льва Рохлина. Помощи осажденным на вокзале колонна «104-го» оказать не смогла.

В ночь на 1 января 1995 года личный состав 106-й и 76-й воздушно-десантных дивизий был поднят по тревоге. Была поставлена боевая задача: оказать помощь подразделениям 131-й бригады и 81-го полка, блокированным дудаевцами в районе вокзала. Однако от идеи ночного входа в город командование разумно отказалось, поэтому было принято решение начать выдвижение с рассветом. Приблизительно в 4 часа утра батальоны ВДВ устремились в Грозный.

Эта информация в 7 часов 55 минут поступила на пункт управления командующего направлением «Северо-восток» генерал-лейтенанта Льва Рохлина.

От 106-й воздушно-десантной дивизии в город выдвинулся 3-й парашютно-десантный батальон 137-го полка подполковника Святослава Голубятникова с разведротой старшего лейтенанта Михаила Теплинского, а также 2-я самоходно-артиллерийская батарея капитана Александра Силина. Общее руководство этими силами осуществлял подполковник Глеб Юрченко.

Утром 1 января в Грозном «стоял густой туман, ограничивающий видимость двумя-тремя десятками метров. Первым шел приданный десантникам танк с тралом — против мин».[271] Вслед за ним шла 8-я парашютно-десантная рота 137-го полка. При входе в город рота понесла первые потери: на мине подорвалась БМД-1 № 780. Днище машины разнесло в клочья. Погиб командир отделения, четыре человека получили тяжелые ранения. С этого момента, по свидетельству старшего лейтенанта Михаила Теплинского, впереди колонны батальона постоянно находились полковые разведчики.

В пригороде Грозного 3-й батальон 137-го полка соединился с колонной сводного отряда 76-й воздушно-десантной дивизии и 3-м батальоном 21-й отдельной воздушно-десантной бригады (командир батальона — майор Качанов, 5–6 ГАЗ-66 с личным составом, БМП-1КШ Р-142Н и БТР-80 старшего лейтенанта Леонида Назарова в качестве разведдозора).

Как старший по званию, командир 76-й ВДД генерал-майор Иван Бабичев, руководивший выдвижением псковских десантников, приказал подполковнику Глебу Юрченко следовать за подразделениями дивизии.

Разведчики вышли к микрорайону Подгорный 3-й и начали углубляться в город.

По левую сторону улицы, между жилых домов, мимо которых двигались разведчики, располагалось училище. Справа раскинулся частный сектор. На одном из перекрестков разведчики заметили танк. Экипаж в башне нервно дергал стволом из стороны в сторону.

Полосы движения на улице Социалистической разделял тротуар. Бойцы 21-й отдельной воздушно-десантной бригады двигались на некотором удалении сзади и справа от псковичей. В то время как бронетехника псковских десантников втянулась в город и двигалась по улице Социалистической, противник обозначил себя шквальным огнем.

Головным танком командовал лейтенант Геннадий Путилин, командир танкового взвода. По машине ударили из окна ближайшей аптеки. Путилин получил ранение. «Ноги словно осушило», — вспоминал он.

Спустя некоторое время был ранен и капитан Чупрынин.

Из описания боя на улице Социалистической: «Стрельба началась внезапно из расположенного метрах в пятидесяти от колонны трехэтажного здания старинной постройки (здание находилось на улице Социалистической. — Прим. авт.). Оттуда с верхних этажей боевики обрушили на десантников шквальный огонь. Спустя короткое время после начала боя Олег Зобов, находясь возле БМД, встал ногой на гусеничный трак машины, чтобы, приподнявшись, отдать какое-то указание. В эту секунду шальная пуля попала в находящийся на башне ПТУР, который, сдетонировав, взорвался. Взрывная волна ударила в Олега. Осколки сорвали кожу с правой стороны лица — она висела большим кровавым лоскутом, обнажая череп. Компрессионный удар переломил позвоночник. На короткое время офицер потерял сознание. Когда очнулся, рядом находились солдаты, сделавшие командиру перевязку. Ситуация в это время складывалась критическая — колонну стали обстреливать не только с фронта, но и с тыла. Решение нужно было принимать немедленно. Зобов, сплевывая кровь, заливавшую рот, отдавал приказы: колесную технику сдвинуть на тротуары, чтобы дать пройти бронемашинам, подбитый танк подцепить тросом и тоже сдвинуть в сторону… Сам же принял решение атаковать трехэтажный дом, откуда велся наиболее сильный огонь. Собрав вокруг себя группу бойцов, сумел подойти к зданию вплотную. Высадив центральную дверь из гранатомета, десантники ворвались в дом, перед этим закидав гранатами окна. Некоторые гранаты отскакивали от рам и падали обратно. Одну из таких, упавшую рядом, Олег отбил ногой в сторону… К счастью, никого не ранило. Очистив подвальное помещение и первый этаж, с ходу взяли второй. На третий Олег идти не решился — рядом уже было мало людей. На втором этаже лежали мертвые «духи», оружия рядом не было, видимо, отходящие боевики забрали его с собой…»[278]

Разведчики старшего лейтенанта Назарова обошли противника со стороны дворов и рассеяли группу гранатометчиков.

Колонна 106-й воздушно-десантной дивизии, стоявшая в замыкании сводного отряда десантников, также была обстреляна противником.

Лишь в районе 16 часов 1 января десантники, сломив сопротивление дудаевцев, вошли в ЦПКиО имени Ленина, где в окружении в течение почти суток находился сводный отряд 693-го мотострелкового полка. В парке офицеры-десантники приняли решение выдвинуться к вокзалу вдоль железной дороги. Решение было разумным — именно таким образом проще было выйти к железнодорожному вокзалу, чем петлять по незнакомым улицам. Ситуация осложнялась отсутствием у офицеров крупномасштабных карт Грозного.

На помощь окруженным в районе железнодорожного вокзала подразделениям из парка имени Ленина была направлена колонна сводного отряда 106-й воздушно-десантной дивизии, сформированная на базе 3-го батальона 137-го полка. В качестве боевого дозора впереди колонны двигались машины разведроты старшего лейтенанта Михаила Теплинского. Уже на начальном этапе выдвижения произошел инцидент, впоследствии повлекший за собой потери в личном составе и бронетехнике. По свидетельству старшего лейтенанта Михаила Теплинского, одно из CAO 2С9 — «Нона» самоходно-артиллерийской батареи 137-го полка — заглохла на марше. К тому времени, когда механик-водитель смог запустить двигатель, головные машины повернули направо к железнодорожной ветке и скрылись из вида. Образовался разрыв колонны. Не разобравшись в ситуации, механик-водитель отставшей «Ноны» проскочил поворот и увел за собой замыкающие колонну машины. Проследовав по улице Маяковского, бронетехника вышла на площадь Дружбы народов и в районе Дома печати попала в засаду. В результате обстрела из гранатометов две «Ноны» получили попадания и через некоторое время были полностью уничтожены от детонации боекомплекта.

Из описания боя: «В одной из машин, которую боевики подожгли, находился и десантник-артиллерист рядовой Филонов. Прапорщик, исполнявший обязанности командира взвода, погиб. Боевики окружили отрезанную часть колонны и потребовали от десантников сдаться. Солдаты приняли бой. Первым, кто покинул подбитую машину и открыл огонь из автомата по боевикам, был Евгений Филонов. Прибывшие на выручку через несколько минут к месту боя десантники нашли тело солдата среди кучи стреляных гильз».[282]

Понес потери и парашютно-десантный батальон 137-го полка. На улице Маяковского была подбита БМД-1 № 792 9-й парашютно-десантной роты, а дальше на улице напротив Дома печати боевики сожгли БМД-1 № 785 гвардии старшего лейтенанта Сергея Пушкина.

Рядовые Актуганов, Голенко и младший сержант Саенко погибли при попадании гранаты, находясь в десантном отделении машины. Другие члены экипажа получили ранения, однако смогли выбраться наружу и принять бой. Старший лейтенант Пушкин, имея тяжелое ранение, лежал рядом с БМД. Боевики приблизились и предложили Пушкину сдаться.

Боевики добили не способного защищаться старшего лейтенанта. Погибли и его подчиненные: ефрейтор Николай Пясецкий, сержант Николай Баринов, рядовые Дмитрий Гончаренко, Анатолий Тушин и Андрей Щелкунов. Выжили лишь трое: наводчик-оператор рядовой Родионов, младший сержант Разин и рядовой Бычков. Родионов получил ранения ног, тем не менее сумел укрыться под днищем БМД. Как только дудаевцы ушли, он собрал документы погибших товарищей (по крайней мере, ефрейтора Николая Пясецкого) и вместе с двумя сослуживцами благополучно вышел к своим.

Третья машина, потерянная в тот день на улице Маяковского, БМД-1 № 783, получила повреждения и была оставлена экипажем.

Впоследствии боевикам удалось захватить БМД-1 № 783 и эвакуировать ее из Грозного. Общие потери десантников в бою на улице Маяковского составили: 2САО 2С9 «Нона», 3 БМД-1 и более 20 погибших. Оставшаяся на ходу бронетехника вернулась на исходные рубежи в ЦПКиО имени Ленина.

После 15 часов 1 января 1995 года полковник Иван Савин принимает решение выводить все оставшиеся подразделения 131-й бригады и 81-го полка из занимаемого ими района. Колонны помощи, сражавшиеся в прилегающих к привокзальной площади кварталах, смогли отвлечь на себя основной огонь противника и снизить огневое давление на железнодорожный вокзал более чем на час. Начальник артиллерии бригады полковник Евгений Сащенко, опытный офицер, по свидетельству подполковника Владимира Зряднего, настаивал на немедленном выходе из занимаемого района.

Обороняющиеся испытывали острую нехватку боеприпасов и медикаментов. Сложилась критическая ситуация.

— [«Абонент-11»] «Калибр-10», решение принято выводить вас, выводить вас! Прием![285]

Однако комбриг уже не может выйти в эфир — аккумуляторная батарея на радиостанции полностью разряжена.

— [«Слиток-11»] 10-й, 10-й, я 11-й, 11-й, прием!

— [«Слиток-11»] 10-й, если слышишь меня, если слышишь меня — нажми три раза на передачу! Прием!

— [«Слиток-11»] 10-й, 10-й, тебя не слышу, тебя не слышу! Если меня слышишь — нажми три раза на передачу! Прием!

— [«Слиток-11»] «Камин», «Камин», я 11-й, прием!

— [«Слиток-11»] 10-й, 10-й, я 11-й, я 11-й, прием!

— [«Абонент-11»] Я 11-й, прием!

— [«Абонент-11»] 10-й… я 11-й, прием!

— [«Нож-38»] «Калибр»… прием!

— [«Абонент-11»] 10-й, я 11-й, прием!

— [«Слиток-11»] Я 11-й, я 11-й, кто меня слышит — прием!

— [«Нож-38»] «Калибр-10», я «Нож-38», прием!

— [«Слиток-11»] «Калибр-10», «Калибр-10», ответь! Прием!

— [«Слиток-11»] Я 11-й, я 11-й, кто меня слышит — ответьте! Прием!

— [«Абонент-11»] [Неразб. ]…я 11-й, прием!

— [«Слиток-11»]…11-й, я 11-й! Кто выходил сейчас, кто выходил сейчас? Прием!

— [«Луч-15»] «Калибр-10», ответь 11-му, прием!

— [«Слиток-11»] Кто это? Кто это говорит? Прием! Я 11-й!

— [«Луч-15»] «Луч-15»!

— [«Слиток-11»] [Неразб. ]…сиди, жди!

<…>

— [«Слиток-11»] 10-й, 10-й, я 11-й, я 11-й, ответь, прием!

— [«Слиток-11»] «Камин-23», «Камин-23», я 10-й, прием! (Пуликовский перепутал позывной. — Прим. авт.).

<…>

— [«Слиток-11»] «Калибр-10», «Калибр-10», я…»Слиток-11», прием!

— [«Слиток-11»] «Калибр-10», «Калибр-10», я…»Слиток-11», прием!

<…>

— [«Абонент-11»] 104-й, запроси «Калибра-10-го», прием!

— [104-й] Кого?

— [«Абонент-11»] «Калибра-10-го», прием! Запроси!

— [104-й] «Калибр-10», «Калибр-10», вас вызывает «Слиток-11», прием!

— [104-й] «Калибр-10», «Слиток-11», прием!

— [«Абонент-11»] Всё! Не надо! Я сам буду запрашивать!

— [104-й] «Слиток-11», прием!

— [«Абонент-11»] Я «Слиток-11», прием!

<…>

— [«Слиток-11»] 10-й, я 11-й, прием!

— [«Абонент-11»] 10-й, 10-й, я 11-й, прием!

— [«Слиток-11»] Ну-ка, давай по всем запасным частотам ищи командира!

— [«Абонент-11»] Понял, понял, понял!

— [«Слиток-11»] По всем! Сам перестраивайся! С 1-й и по 6-ю!

— [«Абонент-11»] Понял!

[«Абонент-11»] Всех вызывай от начала: «Я «Слиток-11», я «Слиток-11», кто меня слышит? Прием!» На всех частотах! Понял, да?! Как найдешь командира или кого-то, значит, на меня соединяешь! Я переговорю!

— [«Абонент-11»] Понял!

— [«Слиток-11»] Потеряли мы…[286]

Для эвакуации раненых необходимо было найти подходящую технику. С этой целью была организована группа поиска. Офицеры «собрали механиков-водителей и послали их под прикрытием автоматного огня выводить машины в безопасное место. Первым завелся танк Т-72 Майкопской бригады: заработал мотор, из выхлопного патрубка выплеснулось облако черного дыма, и почти сразу же в танк попала реактивная граната. Т-7 2 загорелся. Водитель заглушил двигатель и вернулся назад. Попытка завести Т-80 тоже успеха не имела. Этот танк тоже почти сразу же подбили, правда, куда с более тяжелыми последствиями. У Т-80 сдетонировал боекомплект. Танковую башню весом в 6 тонн взрывом откинуло метров на пятнадцать. Краса и гордость отечественного танкостроения превратилась в дымящуюся груду металлолома. Водитель и в этот раз сумел вовремя покинуть танк. Смогли вывести только три БМП. Правда, из них одну по дороге подбили. Две уцелевшие укрылись около здания поликлиники».[287]

Танк Т-72А № 530, остававшийся неповрежденным в течение всего боя, вывести не удалось: он был заблокирован поврежденной бронетехникой. Механик-водитель танка Т-80 рядовой Халиулин попытался вывести свою машину, однако ему эта попытка едва не стоила жизни. Халиулин завел двигатель, включил первую передачу, и в этот момент в танк попала кумулятивная граната.

В результате попадания гранаты произошло возгорание керосина, которым, вопреки наставлениям по подготовке танка Т-80 к бою, были заправлены танки 81-го полка. Топливные баки танков Т-80 для действий в городе предписано заполнять менее пожароопасным дизельным топливом. В итоге возникший пожар уничтожил машину, однако рядовой Халиулин не пострадал. Переждав внутри некоторое время, чтобы боевики сочли его погибшим, он быстро покинул горящий танк.

Перед отходом все карты, оперативные документы и Журнал боевых действий были уничтожены по приказу командира бригады полковника Ивана Савина. Порядок выхода подразделений из района вокзала был оговорен заранее.

Организацию отхода комбриг возложил на командира 3-й мотострелковой роты капитана Рустема Клупова (на тот момент и. о. командира 1-го батальона). Вверенным ему силам предстояло прикрывать эвакуацию раненых с тыла и флангов.

Подполковник Юрий Клапцов вспоминал, что для обеспечения скрытности здание вокзала забросали дымовыми шашками. Эти меры и выбор момента начала выхода из занимаемого района позволили избежать серьезных потерь в личном составе.

В штабе группировки «Север» никто не имел представления, что происходит в районе железнодорожного вокзала — связь с бригадой отсутствовала. Однако предположить, что бригада попытается выйти в направлении ЦПКиО имени Ленина, не составляло труда. Комбриг Савин знал, что в парке находятся подразделения Российской армии, способные оказать помощь. То же самое предположили в штабе группировки «Север». Тем не менее, как показали последовавшие события, полковник Савин выбрал иной вариант — старый маршрут входа 131-й бригады в Грозный.

— [«Абонент-11»] Я понял, я понял! Там они занимаются эвакуацией раненых, эвакуацией раненых! Сейчас будут выходить к тебе, «Сила»! Понял меня? Прием!

— [«Сила»] Кто будет выходить ко мне?

— [«Абонент-11»] Там! Будут выходить, выходить! «Калибр» будет выходить к тебе! Прием!

— [«Сила»] К нам, к нам будут уходить?

— [«Абонент-11»] Да! К вам, к вам!

— [«Сила»] Я понял, понял!.. Раненых эвакуировать?

— [«Абонент-11»] Да! Там порядка шестидесяти человек раненых! Даже больше! Прием!

— [«Сила»] Я понял, понял!

— [«Абонент-11»] Всех медиков организуй к себе, прием!

— [«Сила»] Я понял, понял![292]

После 16 часов 1 января 1995 года командиры подразделений, находившихся в районе товарной станции, приняли решение прорываться из города самостоятельно.

Всю способную двигаться бронетехнику собрали в общую колонну. По разным данным, в прорыв пошли от 8 до 11 машин (включая 2 танка). Количество солдат, выходивших из района товарной станции в указанной колонне, достоверно установить не удалось.

Руководивший отходом колонны подполковник Дурнев вспоминал: «Я, вон, тоже нашим [по связи] передал, что утром прорываться буду, а сам еще во тьме на нескольких машинах ушел прямо по железнодорожным путям. Чечены этого не ожидали».[299]

В момент отхода в радиосеть колонны вклинились дудаевцы: «С вами будет говорить ваш депутат Сергей Ковалёв. Тот вышел на связь и сказал: «Я являюсь посредником здесь. Какие будут ваши предложения?» — «Можем ли мы выйти без боя из города? Нас выпустят или нет?» Ковалёв говорит: «Я понял ваше предложение, сейчас переговорю с чеченской стороной. Скажите, где вы находитесь?» Выдавать четкое расположение отряда — самоубийство. Сказали просто — на вокзале. И тут же рванули по рельсам. К совхозу «Родина», где, по их сведениям, чеченцев не было. Ковалёв снова вышел на связь: «Я тут побеседовал с чеченской стороной, условия такие. Вы уходите со своим табельным оружием. Технику оставляете для ее последующей передачи нам. Вас отвозят на гражданском транспорте к своим». Никто Ковалёву не верил».[300]

В сгустившейся темноте, соблюдая светомаскировку и радиомолчание, машины взяли курс на выход из города. Впереди лежали ставшие уже роковыми улица Маяковского и Старопромысловское шоссе.

«Две неудачницы БМП «разулись» — слетели гусеницы, два танка, не распознавшие голос «чеченского волка», ушли по его команде в сторону. И как ни кричал им по радио настоящий «старший колонны», танкисты не вернулись. Да и сама колонна вскоре разорвалась».[301]

На перекрестке Старопромысловского шоссе и улицы Алтайской был подбит танк Т-72Б № 416.

Начальник связи танкового батальона 276-го мотострелкового полка старший лейтенант Сергей Таран так описал возвращение рядового Чуфарова в расположение части: «Стоит солдат, и все вокруг него, слушают, что он говорит. Сам весь аж черный, закопченный, не узнать. Оказалось, что это механик-водитель Зыкова — Чуфаров. Он рассказал, что в их танк (№ 416. — Прим. авт.) 4 раза попали из гранатомета, после четвертого раза он врезался в здание, его оглушило, но он смог выбраться из машины и заполз под днище танка. Слышал, как чеченцы залазили на машину, заглядывали в башню, но экипаж не вытаскивали и не стреляли. <…> Серега Чуфаров, пока сидел под танком, слышал, что у чеченцев есть как бы позывной или приветствие, звучащее: «Аксаларда!» Решив после 3 часов, что дальше лежать бессмысленно, снял шлемофон и, не таясь, словно свой, пошел по улице, они ведь все в основном ходят в военной форме. Здесь ему навстречу попались 3 чеченца, крикнули свое приветствие, он им ответил, а когда подошли поближе, присел на колено и срезал их очередью из своего АКС-74У. Хоть трех скотов за своих убрал. Обратно к своим выходил тоже по горам, шел на день дольше Сани Погорелова. И опять просится, чтобы посадили на машину и отправили туда, за ротным. Вот какие у нас служат мужики…»[303]

Более удачливым оказался экипаж танка Т-72Б № 417 под командованием старшего лейтенанта Александра Погорелова.

Лишь около 12 часов 3 января 1995 года экипажу без потерь удалось выйти на позиции 1-го мотострелкового батальона 276-го полка.

БМП начальника колонны подполковника Дурнева также была подбита на одной из улиц Грозного.

Трагически завершилась попытка БМП-1 № 320 пробиться к своим. Машина была подбита при входе на мост на улице Заветы Ильича. В воспоминаниях участников боевых действий эти события отражены следующим образом.

Рядовой Бочкарёв о своем выходе из Грозного вспоминал: «К нашим вышли разными группами почти все (кроме одного лейтенанта, о нем я узнал позже — он какое-то время восстанавливался после ранения у местных в поселке Садовый). Я вышел 3 января вечером, один. Мишка Кузнецов вышел вместе с взводным».[309]

На одном из отрезков маршрута от общей колонны отстали БМП-2 № 018 и № 236. Экипажи, не имея карты, связи и плохо ориенируясь в незнакомом городе, в темноте сбились с курса и вынуждены были искать дорогу самостоятельно. Сложно достоверно определить, где именно в городе блуждали две БМП, однако точно известно, что машины проскочили мимо цирка и президентского дворца.

Проломив ограждение набережной, машины, одна за другой соскользнули в воду.

Внутрь через многочисленные пробоины в корпусе начала поступать вода. Механик-водитель рядовой Заболотнев, лейтенанты Калнин и Кравченко быстро выбрались из машины. Однако в десантном отсеке произошла заминка — верхние десантные люки были завалены ящиками с боеприпасами. Оставался лишь один путь наверх — через узкие люки башни. Сделать это в полной боевой экипировке было затруднительно. Несмотря на это, все, кроме майора медицинской службы Вячеслава Полякова, выбрались наверх. По свидетельству лейтенанта Калнина, майор Поляков застрелился, отчаявшись выбраться из тонущей БМП.

Первыми, кто встретил на берегу «потерпевших кораблекрушение» мотострелков и разведчиков, были бойцы спец-подразделения внутренних войск капитана Виталия Бабакова: «В полночь наблюдатель докладывает: со стороны Сунжи, где взорванный чеченцами мост, замечено движение группы людей, больше десятка. Стрельбы нет. Надо было принимать решение. Оставив за себя раненого старшего лейтенанта, майор собрал группу и выдвинулся туда, к Сунже. Вышли к берегу. В ночные бинокли наблюдают группу людей в военной форме. Кто такие, хрен поймешь. Вот-вот сорвется команда на открытие огня — уже не раз нарывались из-за «миролюбия» своего. Но что-то сдержало командира, решил попридержать коней. Голосом: «Кто такие?» Те быстренько упали на землю и робко: «А вы кто такие?» По голосу, по интонации — свои. «Здесь спецназ внутренних войск. Не двигаться!» — «Наши?» — «А кто ваши?» Поднимается один: «Я лейтенант такой-то, из майкопской бригады». — «Давай иди сюда, один». Подходит, осветили, рассмотрели: русский, высокий, симпатичный лейтенант… Тогда выяснилось, что две их БМП, не зная города (у них не было ни карт, ни связи со своими), заблудились и впотьмах с семиметровой высоты разбитого моста слетели в Сунжу. Повезло мужикам, что глубина там небольшая, метра полтора всего. Четырнадцать человек их было: командир роты, замполит, один контрактник и одиннадцать солдат. У них на всех, на четырнадцать человек, был один АГС (расчет: Волков и Шлапов из БМП-2 № 236. — Прим. авт.) без боеприпасов, без прицела и даже ни одного ствола стрелкового оружия. Все мокрые до нитки. Оружие осталось в технике, техника затоплена. Они прямо на бээмпэшках сорвались с разбитого моста…»[316]

Действуя в составе группы войск генерал-лейтенанта Льва Рохлина, разведчики понесли новые потери. По воспоминаниям рядового Василия Эрднеева, 4 января 1995 года, во время проведения «зачистки» территории, прилегавшей к больничным корпусам, погибли рядовой Алексей Картаполов и старший лейтенант Валерий Козлов. Чтобы эвакуировать тела погибших, пришлось организовать боевую операцию.

Итоги боя 1 января 1995 года, по свидетельству начальника штаба 276-го мотострелкового полка подполковника Василия Долгова, таковы: «Погибло 60 человек (вероятно, здесь имеются в виду общие потери в колонне 131-й ОМСБр и 276-го МСП. — Прим. авт.) и многие пропали без вести. <…> Вышло из окружения всего человек двадцать…»[318]

Числились пропавшими без вести 13 человек: капитан Игорь Черентаев и двенадцать солдат его мотострелковой роты.

Несколько позже покинули занимаемый район основные силы 1-го штурмового отряда 131-й бригады и части 81-го полка. По свидетельству командира взвода связи старшего лейтенанта Алексея Кириллина, вокзал был оставлен после 17 часов. По свидетельству капитана Андрея Чёрного, тела погибших пришлось оставить в здании вокзала по причине того, что рабочей техники «…в бригаде оставалось 2 БМП и 1 танк, и всю эту технику… заняли под раненых».[319]

Раненых выносили через дверной проем в левом крыле вокзала. Прикрываясь подбитой «Тунгуской», несли к железнодорожному полотну. Затем через проломы бетонного забора, огораживавшего стройку, раненых доставляли во внутренний двор стройки к зданию с надписью «Вулканизация».

Психологическое состояние солдат и офицеров, державшихся под непрерывным огнем противника уже более суток, и их отход описывает рядовой Денис Шачнев: «Ползком все выбрались из комнаты в коридор и спустились в подвал. Ручная граната, брошенная в окно, наводила на тревожные мысли. Вокзал уже практически никто не оборонял, и противник начал уверенно приближаться. Отсиживаться в подвале становилось опасным — мы могли быть отсечены от своих основных сил. Наверху еще слышалась стрельба. Я предложил нашим срочно покинуть подвал, пока не поздно. Однако все как будто оцепенели. Тогда я решил подать пример и первым полез из подвала. Выбравшись наверх, осторожно осмотрелся: боевиков не было, стрельба наших доносилась как бы издалека. Я оглянулся и понял, что за мной никто не пошел. Пришлось вернуться. Все стояли в конце лестничного марша и выходить не собирались. Я схватил первого попавшегося бойца за бушлат и потащил за собой. Поднявшись наверх, обернулся и увидел, что солдаты гуськом двинулись за мной. Однако когда стал осматриваться вокруг, нет ли противника, солдаты вновь убежали в подвал. Спускаюсь в третий раз. Чуть не волоком вытаскиваю всех оттуда, и только таким образом их удалось вывести. В этот момент у меня на какое-то время пропало зрение, в глазах потемнело — сказывалась контузия. Я закричал: «Лыков, я ничего не вижу!» Знал, что он был где-то рядом, но Валера не отозвался. Через несколько секунд зрение восстановилось. <…> Мы вбежали в зал ожидания. Здесь перед выходом на перрон была баррикада и два пулеметчика, которые прикрывали отход из здания вокзала. Я к ним прыгаю, а один мне говорит: «Если бы не твой шлемофон, мы бы вас всех положили!». То есть наши уже конкретно эту часть вокзала отрезали и ждали боевиков. Те уже вот-вот должны были зайти со стороны, откуда мы из подвала выскочили и на пулеметчиков вышли! Мы распределили секторы огня, выскочили на перрон через двустворчатые двери и, отстреливаясь, стали отходить по железнодорожным путям».[320]

Погрузка раненых на бронетехнику происходила во внутреннем дворике одноэтажного здания с надписью «Вулканизация». Здесь находились одна БМП-2 и командно-штабной БТР-60ПУ «Чайка» подполковника Семена Бурлакова. Зампотех 1-й мотострелковой роты 131-й бригады Владимир Макаров, по свидетельству старшего прапорщика Мамеда Керим-Задэ, запустил двигатель БМП-2, однако завести БТР-60 как ни пытался, не смог. По этой причине БМП-2 пришлось загрузить максимально возможным образом.

По свидетельству очевидцев, в БМП удалось погрузить более 40 человек. Старшим машины был назначен начальник связи 131-й бригады подполковник Анатолий Чумак. Он знал Грозный, ориентировался в нем и мог вывести БМП из города.

Ближайшей задачей подполковника Чумака был выход в ЦПКиО имени Ленина, а последующей, в случае неудачи, — отход в направлении аэропорта «Грозный-Северный». Маршрут выхода из города не сложно предположить — улица Маяковского, Старопромысловское шоссе и далее. К ЦПКиО имени Ленина предстояло выйти вдоль железнодорожного полотна.

Подполковник Анатолий Чумак, стоя в люке наводчика-оператора, указывал дорогу, а старший прапорщик Мамед Керим-Задэ, находясь сразу за люком механика-водителя, дублировал команду водителю БМП. Таким образом, вышли к трамвайному кольцу перед парком Ленина. Попытавшись перевалить через трамвайные пути и войти в парк имени Ленина, встретили огневое сопротивление противника — из близлежащих домов машина была обстреляна.

Пробиться в парк не удалось, и Чумак принимает решение отходить к аэропорту «Грозный-Северный». Машина с ранеными выходит на улицу Маяковского и движется в сторону Дома печати. Достигнув перекрестка со Старопромысловским шоссе и повернув налево, машина попадает в засаду.

Именно в этот момент в БМП ударили из гранатомета.

Выстрелов действительно было три. Судя по всему, первый выстрел был произведен справа и, по свидетельству рядового Николая Рябцева, в машину не попал. Второй выстрел справа, сделанный почти одновременно с первым, угодил в правый борт машины напротив десантного отделения.

Боевую машину повело влево. Несколько человек, в частности подполковник Клапцов и подполковник Зрядний, не удержались на броне. Третий выстрел из гранатомета пришелся слева в район башни.

Машина беспомощно завалилась в придорожную канаву, накренилась и заглохла. Подполковник Анатолий Чумак, по свидетельству старшего прапорщика Мамеда Керим-Задэ, стоя в люке, отстреливался из автомата. Покинуть БМП ему не удалось.

Механик-водитель, пытаясь выбраться из канавы, дергал машиной взад-вперед. Наконец БМП зацепилась гусеницами за грунт и выползла на дорогу, однако, по свидетельству очевидцев, проехала всего 20–30 метров, прежде чем окончательно была добита гранатометчиками.

В плен подполковник Зрядний, по его собственным признаниям, попал к чеченцу по имени Акбар. Вместе с подполковником Зрядним у Акбара оказался и рядовой Рябцев, пытавшийся выбраться из города.

Первое время Акбар содержал пленных у себя в доме в родном селе, затем доставил их в Реском, в штаб Аслана Масхадова. Судьбы двух пленных сложились по-разному: Рябцеву повезло, его освободили 9 февраля 1995 года, Зряднего дудаевцы не пощадили — 27 мая 1995 года он был расстрелян в селении Харсеной, якобы за попытку к бегству.

Вслед за БМП подполковника Чумака, основная группа во главе с командиром бригады в пешем порядке выдвинулась вдоль железной дороги в направлении парка имени Ленина.

Метров за 50 до первого железнодорожного переезда (в районе товарной станции) группу комбрига нагнали три БМП-2 (№ 610, 618, номер третьей не установлен) 81-го мотострелкового полка. Савин приказал грузить на них оставшихся раненых и всех, кому хватит места в БМП. Один из участников событий, рядовой Владимир Удовицкий, разместился на второй машине. Всю дорогу ему пришлось провести, высунувшись по пояс из люка башни.

На железнодорожном переезде машины повернули направо, вышли на улицу Маяковского и достигли площади Дружбы народов, где встретили несколько боевых машин 137-го парашютно-десантного полка. Это была заблудившаяся часть колонны, выдвинувшейся к железнодорожному вокзалу из парка Ленина.

Сложно сказать, что обсуждал Савин с десантниками, однако можно предположить, что речь шла о засаде противника в районе Дома печати. Отойти в парк имени Ленина полковник Савин отказался. Вероятные причины отказа — наличие большого числа тяжелораненых, требовавших серьезной медицинской помощи, которую в парке они получить не могли.

Мы попытались восстановить маршрут отхода БМП Савина, основываясь на логике событий. Учитывая, что полковник Иван Савин отказался направиться в ЦПКиО имени Ленина, главной задачей для себя он видел окончательный выход из города. Все указывает на то, что вывезти раненых Савин предполагал тем же маршрутом, каким входил в Грозный 31 декабря 1994 года — по улице Маяковского, Старопромысловскому шоссе и улице Алтайской. Получив от десантников информацию, что вход на Старопромысловское шоссе в районе Дома печати блокирован противником, комбриг принимает решение обойти опасный участок дороги. Если принять во внимание генеральное направление движения машин — перекресток Старопромысловского шоссе и улицы Алтайской — разумно предположить, что полковник Савин, сохраняя вектор направления движения на указанный перекресток и обходя засаду в районе Дома печати, решил углубиться в промышленную зону, ограниченную улицами Чичерина, Трестовской и Гаражной. По воспоминаниям старшего прапорщика Вадима Шибкова, дорогу искали долго. В конечном итоге машины выскочили на Старопромысловское шоссе и попали в засаду.

Старший прапорщик Вадим Шибков перебежал на противоположную сторону улицы и занял огневую позицию. Стрельба по машинам велась со стороны одноэтажного дома. Шибков вспоминал, что в воздухе рядом с домом остро пахло карболкой (фенолом). Заметив вспышки выстрелов, тем не менее не наблюдая противника визуально, авианаводчик «отработал» из автомата по оконным проемам дома. Однако оказалось, что боевики находились не в доме, а в окопе перед ним. Старший прапорщик Шибков заметил их лишь в тот момент, когда они метнули в него гранату.

Взрывом гранаты Шибкову незначительно посекло ноги. Вторая БМП, двигавшаяся вслед за машиной полковника Савина, на мгновение остановилась.

Осознав угрозу, механик-водитель второй БМП вдавил педаль газа в пол и начал набирать скорость, обходя неподвижную первую машину. Несмотря на это, пройдя не более 50 метров, вторая БМП также была остановлена гранатометными выстрелами. Ответить огнем она при всем желании не могла: машина была облеплена ранеными, как ежик иголками. Башню невозможно было повернуть, не задев людей! Кто мог, открыл огонь по боевикам из стрелкового оружия.

Граната, выпущенная из РПГ, попала в дверь левого десантного отсека БМП.

Рядовой Удовицкий получил легкое осколочное ранение под правую коленку, тем не менее, мог самостоятельно передвигаться.

Удачливее всех оказалась третья БМП. Немного отстав на маршруте, боевая машина на скорости проскочила опасный участок.

В конечном итоге, третья БМП выскочила на улицу Маяковского и достигла площади Дружбы народов, где все еще находились десантники.

Первая машина, уже заглохшая и неподвижная, попала под шквальный огонь гранатометов.

Группа во главе с полковником Савиным укрылась во дворе расположенной рядом автобазы. Некоторые военнослужащие не имели оружия, как, например, младший сержант Леонид Воробьёв, который получил контузию при попадании гранаты в БМП и потерял автомат. Старший прапорщик Вадим Шибков вынужден был отдать ему свой пистолет. Раненые, не способные передвигаться, просили о помощи.

Боевики, приблизившись к охваченным пламенем бронемашинам, начали добивать раненых. Двор автобазы также был занят противником. По свидетельству старшего прапорщика Вадима Шибкова, на территории автобазы несколько дудаевцев обложились мешками с песком и вели огонь под их прикрытием. Необходимо было подавить эту огневую точку. Было принято решение кинуть две гранаты: РГД для подсветки и отвлечения внимания швырял Савин, а Ф-1 по цели — Шибков. Офицеры кинули гранаты, как было условлено, — сначала РГД, затем Ф-1 за мешки с песком прямо к боевикам. Гранаты сработали как положено, и огневая точка перестала подавать признаки жизни!

Тем не менее выйти живым из Грозного полковнику Ивану Савину было не суждено — один из чеченских ополченцев метнул гранату, в результате чего комбриг получил смертельное ранение. Рядовой Удовицкий, находившийся в этот момент рядом с Савиным, так описывал смерть комбрига:«…И [боевики] гранату кинули — его осколком… В глаз осколок попал. Он вот так упал на меня, и так он минуты три еще подышал и умер… скончался».[336]

Старший прапорщик Шибков при взрыве гранаты, погубившей комбрига, получил контузию и легкие ранения. В то время, пока старший прапорщик Вадим Шибков приходил в себя, к нему подбежал начальник артиллерии бригады полковник Евгений Сащенко с просьбой прикрыть отход группы. Незадолго до того Сащенко нашел во дворе автобазы «Волгу», которую было решено использовать в качестве транспорта. Тело погибшего комбрига загрузили в багажник, весь салон забили ранеными, сколько уместилось. Завели машину и выехали с автобазы. Старший прапорщик Шибков остался прикрывать отход товарищей.

Серьезные трудности возникли во время преодоления бетонного забора. Самостоятельно раненый старший лейтенант Чуванов эту преграду преодолеть не мог — пришлось помогать. До рассвета группа скрывалась на близлежащих складах, затем вышла на Грозненский ремонтно-механический завод (ГРМЗ). Лишь 10 января, когда состояние раненого старшего лейтенанта Валерия Чуванова улучшилось, а ситуация в Грозном изменилась в пользу Российской армии, группа из трех человек смогла выйти в расположение своих войск.

После отхода БМП-2 подполковника Чумака и основной группы во главе с комбригом прикрывавшие отход бойцы смогли эвакуировать с привокзальной площади танк Т-72А

№ 517. Вооружение танка не действовало, однако он был на ходу и мог использоваться как транспортное средство. На танк загрузили раненых, сколько было возможно. На место механика-водителя сел старший лейтенант Виталий Данилов, на место командира — старший лейтенант Александр Суфрадзе. Одним из последних на танк загрузили тяжело раненного в бедро командира взвода 3-й мотострелковой роты капитана Дмитрия Аденина. Пулемет НСВТ «Утес» использовали в качестве подъемного крана — Аденин ухватился за него, подтянулся, а снизу помогли ребята…

Танк шел в замыкании группы Савина, прямо по шпалам: «Каждая сотня метров давалась с сумасшедшим трудом: от лязга гусениц танка о рельсы грохот стоял страшный. Осторожность же в этом случае не помешала бы: боевики с тыла помаленьку начали наседать. Мотострелки то и дело огрызались ответным огнем».[337]

Дополнительный шум создавали внешние баки (бочки), болтавшиеся сзади. Их, по свидетельству старшего лейтенанта Юрия Морозова, не заполняли топливом с перевала, тем не менее со штатных мест не сняли. В боевой обстановке бочки сорвались с креплений, и теперь волочились за танком. Их пришлось отцепить.

Выводил группу капитан Юрий Чмырёв. У него на руках осталась карта, которую он сохранил вопреки приказу. Руководствуясь ей, и шли.

Вероятно, это были машины 2-й роты 276-го полка (одна из них — БМП-1 № 322). Их видели многие, отходившие из района вокзала (Вадим Шибков, Валерий Николаев и др.). Преследования со стороны противника не было. Пешая группа вслед за танком направилась в ЦПКиО имени Ленина, выполняя приказ полковника Ивана Савина. Железнодорожное полотно на выходе с товарной станции делилось на две ветки: правая вела к парку, а левая, более прямая, постепенно уходила в сторону нефтеперерабатывающего завода и улицы Индустриальной. Группа двинулась по левой ветке — более прямой, как всем казалось. В результате вместо парка группа вышла к микрорайону Подгорный, миновала его и вышла на горный склон, вдоль которого расположились дачные участки. Здесь пришлось оставить танк — он не осилил крутизны подъема. Сначала машину хотели подорвать, однако решили не создавать излишнего шума и просто вывели из строя всю электропроводку. Пулемет НСВТ сняли и забрали с собой.

В микрорайоне нашли проводника. Довольно сумбурно об этом эпизоде рассказал командир отдельного батальона связи 81-го полка подполковник Виктор Ситников, выходивший в пешей группе: «Утро 2 января. Костя-одессит (здесь и далее имеется в виду начальник связи 9-го танкового батальона бригады капитан Андрей Пасечный. — Прим. авт.) с двумя бойцами ушел в разведку. Чем смогли, накормили раненых. Разведчики вернулись через три часа и рассказали, что нашли украинскую семью. Они должны помочь. Украинцы встретили настороженно — боятся расправы со стороны чеченцев — но принимают группу. Вот только покормить нечем.

— У нас есть деньги, — говорит Ситников, — купите хлеба.

— Столько хлеба нам не дадут, — отвечает Георгий Степанович, глава семьи. — А потом, кто нам поверит, что у нас есть такие деньги?

Тогда Костя Пасечник переодевается в гражданское, берет пистолет и идет за хлебом. Принес. А все оставшиеся деньги все равно оставили этой семье. Тем временем нашли туристическую карту, разобрались, что к чему. Георгий Степанович взялся проводить группу наиболее безопасным путем. Вышли в ночь со 2 на 3 января (все события относятся к 1–2 января. — Прим. авт.). Предстояло преодолеть два предгорных хребта перед Терским. Часа через два снова напоролись на чеченский пост. Контуженый майор предложил их всех «замочить» благо сил и оружия хватало. Но решили и этот пост обойти стороной. У высоковольтной линии, вдоль которой шла дорога, украинец оставил группу. Ему надо было затемно вернуться назад. А по его виду заметно, что он еще не верит, что выбрался живым из этой переделки. Ситников заверил его, что убивать проводника никто не намерен, но он так и ушел, пригибаясь и оглядываясь на смотревших ему вслед солдат».[340]

Миновали дачные участки, и как только началась равнинная часть, сделали привал. Как только солдаты более-менее почувствовали себя в безопасности, впередиидущий боец просто сел в снег и отказался продолжать движение. Остальные, как по команде, последовали его примеру.

Свидетельствует капитан Юрий Чмырёв: «Бойцы не поднимались, замполит кричит: «…солдаты! Тому, кто вперед пойдет, — два ордена по выходу обещаю!» Ну, конечно, смешно мне стало это дело все… И рванулся боец один — он сейчас живой остался, сейчас на блокпосту стоит. Видимо, парнишка тоже контуженый?! Почему? Потому что он так действовал: он выскочил без гранатомета, без автомата, схватил вот этого (шедшего первым бойца, который отказывался идти вперед. — Прим. авт.) за шкирку, начал его по морде бить. «Ты, гад! Мы тут кровь проливаем!» И потащил его без автомата… И тащит дальше… И тот (первый. — Прим. авт.) сам пошел вперед. Ну, этот вышел, говорит: «Товарищ полковник, я пойду вперед». Автомат взял и пошел за ними… А комбриг остался сзади. И вот мы пошли… Получилось так, что мы вышли — а они все погибли».[341]

Было принято решение отправить вперед группу разведчиков. «Добровольцами вызвались офицеры Чёрный, Морозов, Суфрадзе, Данилов и Воробьев. Шли долго и тяжело. Капитан Воробьев с ПК прикрывал группу. Впереди показался блокпост. В темноте не разберешь — чей. Решили вернуться за прибором ночного видения и проверить номера машин…»[342]

Вернулись, взяли автомат с ночным прицелом (НСПУ) и вновь направились к блокпосту. Начали наблюдать, однако отблески от горевших нефтяных факелов мешали наблюдению через прицел. Пришлось осторожно приблизиться к блокпосту. Вперед выдвинулись капитан Чёрный и старший лейтенант Морозов с гранатами Ф-1 на боевом взводе. Часовой, гревшийся на переднем щитке БМП, заметил офицеров и окликнул их. Танкисты назвались.

Затем сделали три одиночных выстрела в воздух — таков был условный сигнал, сообщавший о выходе к своим. Как оказалось, майкопцы наткнулись на одно из подразделений 503-го мотострелкового полка. По свидетельству старшего лейтенанта Юрия Морозова, командир 503-го полка признался, что получил задачу войти утром в город и выдвинуться в район железнодорожного вокзала на помощь 131-й бригаде.

В экипажах боевых машин 503-го полка наблюдался некомплект пехоты. Вести очередную бронеколонну в район товарной станции и железнодорожного вокзала без должного обеспечения личным составом не имело смысла. Необходимо отметить, что район вокзала к утру 2 января 1995 года прочно взяли под контроль десантники 137-го парашютно-десантного полка, однако сделали они это без бронетехники, тихо и незаметно.

Пешая группа была довольно внушительной. Она насчитывала 142 человека (включая военнослужащих 81-го полка).[343] Для эвакуации личного состава, измотанного боями и нелегким горным переходом, полковник выделил несколько бронемашин.

К сожалению, дальнейшую судьбу раненого бойца установить не удалось.

Позднее группу отправили дальше в тыл, в расположение внутренних войск. Командир БМП-2 № 639 из 3-й мотострелковой роты 81-го полка младший сержант Максим Трифонов, выходивший с вокзала в пешей группе, свидетельствовал, что «тяжелораненых забрали в госпиталь, а за остальными приехали грузовики. Неделю прожили в части внутренних войск. Затем выехали в Моздок. Там получили новую технику и снова вернулись в Грозный…»[345]

Последними из района железнодорожного вокзала уходили капитан Рустем Клупов, капитан Валерий Николаев и несколько солдат. Этот небольшой отряд обеспечивал выход основных сил из занимаемого района.

На развилке железнодорожных путей группа капитана Клупова встретила колонну боевых машин 137-го парашютно-десантного полка. Впереди колонны двигался танк Т-72А № 529 из танкового батальона 131-й бригады. Командир машины лейтенант Руслан Цымбалюк, высунувшись из люка, узнал Николаева и Клупова и приветствовал их.

В докладе начальника штаба СКВО генерал-лейтенанта Владимира Потапова этот эпизод изложен следующим образом: «Десантники, наступая вдоль железной дороги, к 17.40 вышли к станции Грозный-Товарная и вступили в бой с боевиками в одном километре от здания железнодорожного вокзала. Вышедший в это время к ним помощник начальника разведки 131-й ОМСБр (Рустем Клупов занижал в том числе и должность помощника начальника разведки 131-й бригады. — Прим. авт.) доложил, что 131-я ОМСБр и батальон 81-го МСП из района железнодорожного вокзала уже вышли».[347]

Колонна развернулась на месте и отошла обратно в ЦПКиО имени Ленина.

— [104-й] «Зубр-70», я 104-й, прием!

— [«Урожай-73»] [Неразб. ]…3, как слышишь меня?

— [«Урожай-73»] «Слиток-11», «Слиток-11», я «Урожай-73», прием!

— [«Слиток-11»] Я «Слиток-11», прием!

— [«Урожай-73»] «Слиток-11», я «Урожай-73», ответь! Прием!

— [«Слиток-11»] [Я] «Слиток-11», прием!

— [«Урожай-73»] «Слиток-11», я «Урожай-73», как слышишь меня? Прием!

— [«Слиток-11»] Очень слабо, очень слабо получаю! Прием!

— [«Урожай-73»] Значит, помощь…[Запись обрывается. ]

— [«Урожай-73»]…Ездили вокруг парка!

— [«Слиток-11»]…И кто это, кто это? С кем я говорю?

— [«Урожай-73»] Я «Урожай», «Урожай-73»!

— [«Слиток-11»] Понял, понял! Где вы находитесь?

— [«Урожай-73»] Мы находимся возле стадиона — в парке!

— [«Слиток-11»] Понял вас, понял!

— [«Урожай-73»] К вам сейчас уже выдвигаются!.. Как понял? Прием!

— [«Слиток-11»] Понял!

— [«Урожай-73»] Мне нахо… я нахожусь здесь — в парке! Жду!

— [«Урожай-73»] Как понял? Прием!

— [«Слиток-11»] Понял вас, понял!»[349]

АКМ — автомат Калашникова модернизированный.

БМД — боевая машина десанта.

БМП — боевая машина пехоты.

БМП-1КШ — боевая машина пехоты — командно-штабная.

БРЭМ — боевая ремонтно-эвакуационная машина.

БТР — бронетранспортер.

БТС — 1. бронетанковая служба, — 2. бронированный тягач средний.

ВКР — военная контрразведка.

ВОГ — выстрел осколочный гранатометный.

ВОКУ — высшее офицерское командное училище.

ВПП — взлетно-посадочная полоса.

ВРИО — временно исполняющий обязанности.

ГБУ — группа боевого управления (авиацией).

ГПЗ — головная походная застава.

ГРМЗ — Грозненский ремонтно-механический завод.

ДОСААФ — Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту.

ЗКВ — заместитель командира по вооружению.

ЗКВР — заместитель командира по воспитательной работе.

ЗНШ — заместитель начальника штаба.

ЗСУ — зенитная самоходная установка.

КМБ — курс молодого бойца.

КМТ — колесный минный трал.

КПВТ — крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый.

КТ — командир танка.

КШМ — командно-штабная машина.

MB — механик-водитель.

МСД — мотострелковая дивизия.

МСП — мотострелковый полк.

МСР — мотострелковая рота.

МТФ — молочно-товарная ферма.

НВФ — незаконное вооруженное формирование.

НО — наводчик-оператор, наводчик орудия.

НСВТ — крупнокалиберный пулемет «Утес» (Никитина /Соколова/Волкова танковый).

НСПУ — ночной снайперский прицел.

НШ — начальник штаба.

ОВГ — окружной военный госпиталь.

ОВДБр — отдельная воздушно-десантная бригада.

ОГВ — объединенная группировка войск.

ОМСБр — отдельная мотострелковая бригада.

ООСпН — отдельный отряд специального назначений.

ОТБ — отдельный танковый батальон.

ПДБ — парашютно-десантный батальон.

ПДП — парашютно-десантный полк.

ПДР — парашютно-десантная рота.

ПКТ — пулемет Калашникова танковый.

ППД — постоянный пункт дислокации.

ПТУР — противотанковая управляемая ракета.

РПГ — ручной противотанковый гранатомет.

РПК — ручной пулемет Калашникова.

РЭБ — радиоэлектронная борьба.

САДН — самоходный артиллерийский дивизион.

САО — самоходное артиллерийское орудие.

САУ — самоходная артиллерийская установка.

СКВО — Северо-Кавказский военный округ.

СТФ — свино-товарная ферма.

ТБ — танковый батальон.

ТПУ — танковое переговорное устройство.

ЦБУ — центр боевого управления.

ШО — штурмовой отряд.

мсб — мотострелковый батальон.

ТВ — танковый взвод.

1 января 1995 года я, майор Петренко А. И., участвовал в доставке боеприпасов в район ж.-д. вокзала, где вела бой бригада.

По распоряжению полковника Андриевского я занял место стрелка в 323-й БМП, командиром был ст. лейтенант Казанчев. Место стрелка-наводчика занял ст. лейтенант Другов. На въезде в город температура масла и антифриза поднялась. 10–15 минут пришлось стоять, пока упадет температура. За это время пересели: за стрелка-наводчика сел Казанчев, за механика-водителя Другов, я сел на место командира. С остатками колонн БМП вошла в город, завязался бой. Недалеко от ж.-д. вокзала в БМП попали из гранатомета. Смертельно ранен Казанчев, в области таза перебит пополам. Я сделал ему укол прамидола (промедола. — Прим. авт.), как только сам пришел в сознание. Затем переключил огонь на себя и далее вел бой с противником.

После третьего попадания из гранатомета вооружение БМП заклинило. Четвертое попадание из гранатомета поразило механика-водителя, БМП остановилась и загорелась. Пятое попадание со стороны десантных люков: гибнет личный состав, находящийся в БМП. Казанчев не подает никаких признаков жизни.

Я ранен в ногу. Плотность огня со стороны противника очень большая. Солдаты, трое, лежат под гусеницами БМП, парализованные страхом, я веду огонь из снайперской винтовки по гранатометчикам и боевикам. Остается два магазина патронов и граната. БМП горит. По ней продолжают вести огонь из гранатометов и другого вооружения. В это время на танке выезжает и закрывает БМП капитан Хоменко. Прапорщик Запорожцев останавливается на БРЭМ-Ч. Забрасываю в машину оставшихся солдат, которые остались живы и выходим из под огня противника. Вывожу колонну в район расположения Волгоградского корпуса на консервный завод.

Дорогие сограждане!

Сегодня 11 декабря 1994 г. на территорию Чеченской Республики введены подразделения войск Министерства внутренних дел и Министерства обороны Российской Федерации. Действия Правительства вызваны угрозой целостности России, безопасности ее граждан как в Чечне, так и за ее пределами, возможностью дестабилизации политической и экономической ситуации.

Наша цель состоит в том, чтобы найти политическое решение проблем одного из субъектов Российской Федерации — Чеченской Республики, защитить ее граждан от вооруженного экстремизма. Но сейчас мирным переговорам, свободному волеизъявлению чеченского народа препятствует нависшая опасность полномасштабной гражданской войны в Чеченской Республике.

На 12 декабря 1994 г. намечены переговоры между представителями России и Чечни. Мы должны предотвратить их срыв.

Чтобы наладить в Чечне нормальную жизнь, необходимы конструктивное сотрудничество всех ветвей власти и ответственных политических сил России, взвешенность и точность оценок. Намерен завтра обратиться к Федеральному собранию с предложением совместно уточнить рамочные условия для проведения переговоров.

Правительству поручено действовать в соответствии с Конституцией и законами Российской Федерации, с учетом сложившейся обстановки. Как Президент буду следить за соблюдением Конституции и закона. Обязываю всех должностных лиц, ответственных за проведение мероприятий по восстановлению в Чеченской Республике конституционного порядка, не применять насилия против мирного населения, взять его под свою защиту.

Напомню, что до 15 декабря 1994 г. в соответствии с моим Указом действует амнистия для всех добровольно сдавших оружие.

Обращаюсь к гражданам России чеченской национальности. Уверен, что вскоре вы сможете сами в мирных условиях решать судьбу своего народа. Рассчитываю на вашу мудрость.

Воины России! Знайте, что выполняя свой долг, защищая целостность нашей страны и спокойствие ее граждан, вы находитесь под защитой российского государства, его Конституции и законов.

В восстановлении мира на территории Чечни заинтересован весь народ республики, все россияне. Уверен, что только на этой основе могут быть решены проблемы, которые сегодня кажутся неразрешимыми.

Москва, Кремль

Во избежание ненужных инцидентов в период нахождения Российских Вооруженных сил на территории Чеченской Республики, ПРОСИМ ВСЕХ жителей НЕ ПОЯВЛЯТЬСЯ С ОРУЖИЕМ ВБЛИЗИ ПУНКТОВ СОСРЕДОТОЧЕНИЯ ВОЙСК ВОЕННЫХ ПОСТОВ, дорог, оживленных перекрестков, в местах скопления людей.

НЕ ДОПУСКАЙТЕ БЕСЦЕЛЬНОЙ СТРЕЛЬБЫ!

Если у вас есть оружие — держите его дома, впредь до особого распоряжения законных властей.

ПОМНИТЕ, что появляясь на улице с оружием — ВЫ подвергаете СЕБЯ СМЕРТЕЛЬНОМУ риску и можете вызвать нежелательный инцидент.

ПРЕСЕКАЙТЕ ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ провокаций со стороны дудаевских агентов, знайте, что они СОЗДАЮТ УГРОЗУ ПРЕЖДЕ ВСЕГО ДЛЯ ВАШИХ ЖИЗНЕЙ!

Российские войска выполняют задачу по предотвращению гражданской войны в Чечне и установлению Конституционного порядка. МЫ РАССЧИТЫВАЕМ НА ПОНИМАНИЕ И ПОДДЕРЖКУ ВСЕХ ЗДРАВОМЫСЛЯЩИХ ЛЮДЕЙ!

По поводу исчезновения рядового ЛЕСНЫХ могу пояснить следующее. При прорыве в район вокзала г. Грозного рядовой ЛЕСНЫХ ехал за рулем «Урала-4320» № 29–08 впереди моей машины. Это было 1 января 1995 г. Около 12 часов дня. В районе жилых домов, название улицы не помню, колонну обстреляли гранатометчики и снайперы. При повороте машины налево я увидел в пяти метрах от себя стоящий «Урал». Остановив на короткий промежуток времени свою машину, я увидел, что рядовой ЛЕСНЫХ полулежал на левой двери своего автомобиля и вся левая часть лица была залита кровью. Никаких признаков жизни он не подавал. Мои слова может подтвердить капитан (фамилию не помню) с рем. батальона г. Славянска-на-Кубани, который ехал сзади моей машины. После выхода из города я с ним виделся, и он подтвердил, что тоже видел ряд. ЛЕСНЫХ в том же положении. Огонь был очень интенсивный, впереди идущая машина БМП была подбита вместе с танком, и возможности вытащить ряд. ЛЕСНЫХ не было.

Весь текст радиопереговоров поделен нами на логические фрагменты и смысловые промежутки, выделяемые в записи. Идентификация абонентов производилась на слух, что в некоторых случаях, по причине плохого качества записи, не исключает ошибок. Хронологическая структура текста переговоров соблюдена, однако ряд мест вызывает сомнение, ибо мы работали с версией переговоров, не имевшей четко выраженной хронологической последовательности записи и состоявшей из самостоятельных аудиофайлов. Некоторые фрагменты записи носят вероятные следы аудиомонтажа.

В квадратных скобках указаны авторские логические вставки.

018-й — обращение в эфире к БМП-2 № 018 (позывной командира машины — «Гавана»).[379]

1-й — абонент не установлен.

104-й — командир БТС-4 № 104 (131-я ОМСБр) (фамилия не установлена).

105-й — командир БТР № 105 (131-я ОМСБр) (фамилия не установлена).

2-й — абонент не установлен.

234-й — старший БМП-2 № 234 (позывной в эфире «Зубр-63», 131-я ОМСБр) (фамилия не установлена).[380]236-й — старший БМП-2 № 236 (131-я ОМСБр) (вероятно, старший лейтенант В. Козлов).

327-й — абонент не установлен.

«Абонент-11» — абонент не установлен, вероятно, офицер-связист, выходил от имени генерал-майора К. Пуликовского.[381]

«Абонент-12» — абонент из Колонны помощи (131-я ОМСБр), выходивший на связь вместо выбывшего «Аркан-12», «Абонент-2» — не установлен.

«Абонент-3» — не установлен.

«Абонент-4» — не установлен.

«Абонент-44» — не установлен.

«Абонент-8» — не установлен.

«Амур-26» — старший от артиллерии (фамилия не установлена).

«Аркан-12» — старший колонны помощи (131-я ОМСБр), вероятно, полковник В. Андриевский.

Артиллерист — неустановленный офицер-артиллерист.

«База-03» — абонент не установлен.

«Баргузин-70» — командир БМП-2 № 323 (131-я ОМСБр), вероятно, майор А. Петренко.

«Береза-4» — командир танка Т-72А (131-я ОМСБр), вероятно, капитан И. Хоменко.

«Бритва-27» — не установлен.

«Броня-417» — обращение в эфире к танку Т-72Б № 417 (276-й МСП), позывной командира танка не установлен.

«Волхов-1» — командир 2-й мер 276-го МСП капитан И. Черентаев.

«Гавана» — командир БМП-2 № 018 лейтенант А. Калнин.

«Горец-32» — командир разведроты (131-я ОМСБр) капитан О. Тыртышный.

«Зубр-63» — командир БМП-2 № 234 (выходил в эфир как «234-й»).

«Зубр-70» — не установлен («Зубры» — это позывные машин 2-го мсб 131-й ОМСБр).

«Калибр-10» — командир 131-й ОМСБр полковник И. Савин.

«Камин-23» — старший в отряде 2-го мсб 131-й ОМСБр (майор А. Чернуцкий либо подполковник А. Дурнев).

«Курок-10» — предположительно, начальник артиллерии 131-й ОМСБр полковник Е. Сащенко.

«Леска-12» — не установлен, абонент из Колонны помощи 131-й ОМСБр.

«Лом» — предположительно, старший прапорщик А. Запорожец, командир БРЭМ-Ч из колонны 104-го.

«Лом-1» — абонент не установлен.

«Луч-15» — не установлен.

«Мрамор-22» — вероятно, зам. начальника главного оперативного управления генштаба генерал-лейтенант Л. Шевцов.

«Набат-15» — абонент не установлен.

«Нож-38» — абонент не установлен, возможно, медик.

«Олимп-12» — командир БМП-2 № 012 старший лейтенант В. Данилов (131-я ОМСБр).

«Рампа» — вероятно, танк из Колонны помощи.

«Рампа-1» — вероятно, танк из Колонны помощи.

«Робот-13» — абонент не установлен.

«Сила» — абонент не установлен, вероятно, один из абонентов «Силы-1».

«Сила-1» — старший отряда десантников либо 693-го МСП (в переговорах иногда фигурирует как «Сила-01»).

«Слиток-11» — командующий группировкой «Север» генерал-майор К. Пуликовский.

«Сторож-35» — абонент не установлен.

«Урожай-73» — абонент не установлен, вероятно, десантники.

— [«Слиток-11»] «Амур-26», «Амур-26», я «Слиток-11», прием!