Киборг Най-3 по приказу командования убивает инопланетное создание. Но забрать тело для исследований мешают сородичи жертвы. Они ставят Ная перед непростым выбором.
©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
«Убить!» – приказывает Ила-Д-17.
Алая вспышка, луч пронзает фиолетовые джунгли, шипит как сотня бешеных гадюк. В тесных лабиринтах листвы, веток, лиан, стволов, воздушных корней, летучих водорослей зияет туннель, пепельные края тлеют, трепещут язычки пламени. В конце туннеля замертво падает жертва, от удара по земле дрожь.
Лучемет дымится, Найор цепочкой жестов отдает приказ. От гнезда на плече отрывается бол, светятся антигравы. Белый кольчатый шар летит вперед, мелькают стрекозиными крыльями лезвия лазеров, джунгли шипят, мясистые фиолетовые стены одна за одной рушатся, стелится толстый мягкий ковер свежего коридора.
Найор выходит на поляну, взгляд прикован к продырявленной жертве, шкала мощности лучемета упирается в край дисплея. Найор приближается вплотную…
Руки повисают как тряпки, взгляд карабкается по темно-синей бугристой коже… выше… и выше…
– Най-3, доклад, – дребезжит в слуховом канале голос.
…Гора плоти, смесь мамонта с динозавром…
– Най-З!!! – рявкает Ила-Д-17.
– Цель поражена. – Мышцы лица дергает, дыхание сбивается с ритма, но вид гиганта успокаивает. Даже мертвый он… мудрый, величественный, будто спит. Хочется лечь под боком, прижаться, узреть его священные сны.
– Класс цели!
– Неизвестен. – Найор ходит вокруг тела. – Похож на… слона, только без хобота и… огромный… Массивный хвост, два гребня вдоль спины… Не видел ничего подобного…
– Дай обзор! – гавкает Ила-Д-17, мозг рвут помехи.
Найор стискивает зубы, морщится, в голове серый образ Илы-Д-17. Пальцы сплетаются в команду, бол наводит сенсоры на гиганта, неспешно кружит, веер алых сканирующих лучей лижет тело, мелькают звуки обработки и передачи информации.
– Най-3, охраняй тело вплоть до прибытия крейсера!
– Хотите забрать?
– Выполнять!!!
Ногти впиваются в голову – вырвать проклятый чип, но упираются в горькое знание: время Ная-человека прошло бесследно. Есть боевой киборг третьей модификации. Корни чипов срослись с тканями мозга навечно.
Небо чернят тучи, урчат будто громадный спящий монстр, вот-вот проснется, обрушится, раздавит.
Джунгли мрачнеют, становятся ближе, выше. Деревья смыкаются! Пульс прыгает, внимание как нож, взгляд режет, колет джунгли. Бол гудит как крейсер, сенсоры бесятся, лучи рассеиваются прозрачной пленкой, тонут в фиолетовом сумраке.
Голени оплетает трава, фиолетовые жгуты стягиваются в две пирамиды, держат намертво.
– Код 12!
Бол шаровой молнией вокруг хозяина, каскад лазерных лучей, змейки сизого дыма. Ноги свободны, Найор взбирается на тело гиганта.
– Код 25!
Бол зависает над головой, кольца с лазерами и сенсорами крутятся, сканируют. Найор вертится загнанным зверем, лучемет как стрелка рехнувшегося компаса.
Смутное предчувствие растет в нечто огромное, ощутимое коркой мозга, кожей. Будто со всех сторон заслоняют небо синие стены цунами.
«Почему ты убил разумное существо, разум?» – обрушивается на голову эхо.
Прицел панически ищет угрозу, Найора крутят страх и ярость, летят брызги пота, костюм впрыскивает в тело стимуляторы.
За фиолетовыми узорами джунглей гигантские тени, около трех десятков, с каждой секундой чернеют, будто пропасти, все глубже, ближе. Деревья, листья, трава словно расступаются, обтекают как вода китов. Из тьмы выплывают черты убитого Найором гиганта. Сородичи замирают на краю поляны, у каждого в пасти по огромному, прекрасному как орхидея, лиловому цветку.
Свет синих глаз пронзает Найора вдоль и поперек.
Лучемет безвольно повисает в руке, антигравы бола гаснут, он прячется в гнездо, затихает. Инстинкты, допинги, данные сенсоров не могут затмить очевидное: гиганты всесильны, биться с ними – равно что микробу таранить звезды. Десятки сомкнувшихся в круг глаз сожгут его синими лучами. Смерть возьмет не то что мгновенно – преждевременно, чтобы сбежать и самой не сгореть…
«Когда разум жив, это счастье», – омывает теплое эхо, спокойное, размеренное, как волны моря, умиротворяет, чарует, хочется лежать на песке, внимать снова, снова…
Вдруг – лед, шторм:
«Почему ты убил разум?»
«Ведь ты тоже разум».
«Почему убил разум?»
Натиск едва не опрокидывает, ноги дрожат, лучемет трусливо мечется от цели к цели. Волны вопросов бьют холоднее, в небе вспышки молний, гром…
– Выполнял приказ!
Взрывается тишина…
Гиганты молчат, переминаются с ноги на ногу, цветы в зубах упруго покачиваются. Синева глаз мерцает, с небесной лазури во мрак ночи и обратно, словно перешептываются.
Найор в ступоре. «Выполнял приказ!» вышел хилый, вряд ли напугал. Что сбило их с толку, общение звуком или смысл слов?
«Прошу, разум, отдай тело», – звучит в голове прохлада.
В кровь рвутся шакальи стаи адреналина, тявкают, лают, грызут, ладонь ерзает по рукоятке лучемета, бол методично сыпет данные о целях вроде «шанс выжить = – 200 %».
– Зачем? – Найор кусает язык. Врезать бы себе за дурацкий вопрос!
«Когда разум умирает, мы скорбим, – омывает поток хора, гиганты печально склоняют головы, в глазах сумерки, лиловые лепестки свисают уныло.
«Этими цветами укрываем погибшего».
Могли бы сразу испепелить, забрать сородича… но не спешат. Более чем благоро… дипломатично. Надо успокоиться…
– Уходите, – выдыхает Найор. – Сюда летит крейсер, завяжется бой.
«Мы не хотим драться, разум. Прошу, отдай тело».
Нервы как маятник: покой-тревога, выживу-сдохну… Хочется волком выть, лишь бы не умирать. Отдать этот кусок мяса и катитесь на все четыре, но…
«Ты хочешь отдать тело, разум, но не отдаешь. Почему?»
– Выполняю приказ!
И вновь замешательство, «шепот» в виде мерцания синевы.
«Что такое приказ?»
Странная раса… При таком могуществе – миролюбие, обращение «разум»… В голове неловко надламываются формулировки, наконец собирается нужная:
– Решение другого разума.
Десятки глаз чернеют как смерть, Найора сдавливает ужас…
«Разум, почему ты выполняешь чужое решение?»
Рука ложится на затылок, в памяти первая модификация, страх на операционном столе, погружение в холодный раствор… Най-2, Най-3… Процедура одной ступени модификации чудовищно дорогая и длительная, киборгов улучшают по мере надобности. С каждой ступенью корни чипов проникают в мозг глубже, приказы выполняются быстрее. Но чипы влияют лишь на инстинкты, как хлысты, гонят рабов, что не хотят подчиняться. Чем выше класс модификации, тем солдат послушнее, но… депрессивнее. Для мыслительной ткани нанокорни слишком грубые, внедрение сводит с ума. Но теперь есть Д-чипы. Их корни проникают в отдел мыслей, все приказы Д-киборги не только исполняют, но и твердо в них уверены, сами поступили бы так же.
«Почему?» – вопрос повторяется тише, эхо тянется долгие мгновения.
– Не выполню приказ, меня… – хочет сказать «модифицируют», но вряд ли поймут. – Накажут.
«Что значит накажут?»
Найор думает, им любопытен способ наказания, но осекается: гигантам не ясен смысл.
– Сделают со мной то, чего не хочу.
Странные существа молчат долго, глаза переливаются оттенками мглы…
«Это скорбно… Трудно понять».
Бездна тьмы в глазах пугает все больше, в страхе бурлят мутные мысли, вопросы, глыбы противоречий, что-то вопиющее, нелепое сжимает в тщедушный комок, припирает к стенке, будит ярость.
– Вы сильнее! – вырывается оно. – Почему не отберете?!
«Ты не выбрал – отдать или напасть. – Глаза наливаются чистой синевой, умиротворением, абсолютным пониманием высших истин. – Мы заберем тело, когда ты выберешь».
– Для вас должен быть главным ваш выбор! Почему заботитесь о моем?
«Разум – высшая ценность, ибо умеет выбирать». – Глаза вспыхивают как солнца, Найор отворачивается.
«Выбор превыше всего».
Слепящий свет плавно перетекает в морской покой, раскаленный рой в голове остывает, среди бурных мыслей находятся твердые, ясные, хаос медленно превращается в подобие порядка. Мысли всех мастей строятся в одну глобальную, простую.
Нужно выбрать.
– Хочу, чтобы вы ушли.
«Отдай тело, разум, мы уйдем».
– Я не хочу отдавать, – голос вздрагивает.
«Хочешь. Но почему-то не отдаешь».
Да что же это!.. Крейсер прилетит минут через пять, без разговоров о праве выбора засыпет лазерами, ракетами! А эти все ждут, такие всемогущие… уязвимые. Отдать бы это несчастное тело, но в памяти стальной стеной Ила-Д-17. Модификация… Най-4…
– Если нападу, вы меня убьете? – Найор стискивает лучемет до скрипа.
«Разум – высшая ценность. – Вновь слепит белый, Найор щурится. – Мы убиваем разум, если он это выбирает».
– Разве нападение не выбор? – Палец давит гашетку.
«Выбор желанием подкреплен, не идет против». – Глаза словно кристально чистая вода.
«Ты собираешься напасть, но не хочешь».
Найор целится в гиганта…
– Значит, если начну вас отстреливать, одного за другим, но не буду этого хотеть, вы… ничего не сделаете? – Смысл слов обрушивается, ломает череп, рвет молнией, лицо в гримасе неверия, ужаса. – Будете ждать, когда выберу, позволите себя убить?!
Гиганты склоняют головы, холодит темная волна смирения.
«Это скорбно… Но ты ведь выберешь?»
– А если не выберу?! – взрывается Найор, на красном лице оскал. – Не я, так крейсер вас убьет!
«Ты должен выбрать, разум!»
Гиганты делают шаг, земля вздрагивает, плотнее смыкается ровное созвездие глаз.
«Выбирай».
Найора шатают тяжелые вдохи и выдохи. С лица, жаркого как закатное солнце, падают, разбиваются капли.
– Выполню приказ – погибну, нет – модифицируют. Не знаю.
Падает на колени.
Взгляд тонет в лабиринтах травы, не понять, трава это или ее тень…
Ледяное, бесконечное молчание сковывает, гнетет…
«Разум… ты не можешь выбрать?»
Голова падает на грудь, упала бы вместе с каплями в прохладу земли, разбиться, но держит шея, испещренная отростками чипов. Падает лучемет, но не разбивается.
Щеки касается мокрый нос гиганта, на колени ложится цветок. Один за другим подходят, опускают цветы на застывшего как мертвец Найора. Колени, ладони, плечи… Весь укрыт тяжелыми лиловыми цветами.
Последний опускает цветок на голову.
«Когда разум умирает, мы скорбим».
Гиганты уходят, силуэты размываются до бесформенных черных провалов, джунгли смыкаются как занавес.
Найор один…
Роса течет с лепестков по щекам, цветы холодные, обмякшие, повторяют линии тела солдата, плоть как мрамор, мертвый гигант под ногами как пьедестал.
…Болото времени вязкое, ни всплыть, ни утонуть. Суставы, мышцы, кости будто в оковах льда, слышны двигатели крейсера, топот бойцов, Ила-Д-17.
– В строй, Най-3!
Сознание всплывает за глотком мыслей, но мысли горькие, ядовитые, удушливые… Нет, обратно, вниз! На дно…
– Най-3, в строй!
Цветы наливаются тяжестью, будто каменные, свинцовые, стальные, вот-вот раздавят… Скорее бы…
– Приказ старшей по званию! – Голос бьет не только со спины, но и сквозь чип, мозг будто в тисках. Забыться бы, но в покое не оставят, хоть разденься догола, сдай вещи, убеждай в своей непригодности, умоляй, – бесполезно. Отправят в ремонт. Модифицируют.
– Выполнять!!!
Ослепительная боль…
Тьма оттаивает медленно, обнажает линию за линией…
Найор в криокамере, белые струи газа охлаждают тело. Костюм, лучемет и бол в прозрачной кабинке.
Впереди грузовой бокс крейсера, темнеет гора плоти мертвого гиганта, вокруг плавают болы-диагностики, сверкают лазерами. У стен две шеренги бойцов, как статуи, тускло мерцают сегменты брони, груди выпячены, руки по швам, на плечах лучеметы и болы. Головы покорно опущены, глаза скрыты под чернотой шлемов.
В центре как шпиль Ила-Д-17. Вместо кожи – наносталь. Серые локоны впиваются в плечи, грудь, талию, спину, бедра, по волосам пульсируют наниты. На стальном лице красная полоска визоров, щели динамиков.
– Сломался, Най-3, – жужжит Ила-Д-17. – Тебя починят и модифицируют.
Тело почти в криосне, тяжелые комья крови еле ползут, давят друг друга, переваливаются. Бол такой же спящий, беспомощный, зависимый от чужой воли.
Остатки мыслей текут в передатчик, губы шевелятся:
– Код… 30… – Взгляд на Илу-Д-17. – Атака.
Сенсоры бола мерцают, антигравы медленно белеют, гудят, но тут же все гаснет, стихает.
– Выполнять!!! – шипит Най-3, в голову бьет боль, встревоженная криокамера дышит холодным газом сильнее, чаще, впрыскивает ингибиторы.
Бол вспыхивает, ревет как турбина, дрожит, между колец, что бешено крутятся, льются, как пот и слезы, искры… Треск. Бол меркнет, глохнет. Теперь это хлам в облаке дыма, белого как газ криокамеры.
Голос Илы-Д-17:
– У болов запрет на атаку своих.
Бол… Верный друг, столько раз кидался под обстрел, спасал жизнь, такой долг не вернуть и за тысячу лет. Верный друг подвел лишь сейчас… В ушах, как тромб, яростное «Выполнять!!!». Тошнит от презрения к себе. Сердце ломает ребра, грудь шумно вдыхает горький воздух, выдыхает жар, криокамера в панике вопит.
– Тихо, Най-3, – монотонно вещает Ила-Д-17. – Ты послужил хорошо. Добытый образец поможет изучить новую расу быстро, чтобы вскоре подчинить. Высшее командование приказало наградить тебя классом Д.
…Найор видит осевшего на колени, склонившего голову солдата в лиловых цветах, орет «Выполнять!!!»…
Данные криокамеры: пульс, дыхание, уровень гормонов, частота сигналов мозга – падают до нормы погружения в сон. Камера успокаивается, газ течет мягкими пушистыми облаками.
«Разумы, услышьте меня, – думает Найор. – Ответьте, разумы».
Мысль одна и та же, раз за разом… как волны, спокойные, мерные…
«Мы слышим, разум», – отвечает мысленный голос, прохладный, ясный… Тот самый, что сказал: «Мы убиваем разум, если он сам это выбирает».
Найор оглядывает всех. Рядовые солдаты подчиняются приказам Илы-Д-17. Ила-Д-17 подчиняется приказам того, чья ступень модификации еще выше. Ни одного разума. Почти.
«Я выбрал».
Тишина… приходит ответ:
«Когда разум жив, это счастье».
Крейсер пронзают лучи, синие как глаза гигантов. Киборги горят, корчатся, скукоживаются как пауки, Ила-Д-17 воет, ее режут чаще, динамики рвутся на серые полужидкие осколки.
Лучи вылетают из груди Найора, тело вспыхивает, расщепляется на атомы.
«Когда разум умирает, это скорбь».
Расцветают взрывы – пышные оранжевые розы на великом празднике.
«Когда разум умирает, чтобы стать живым, это…»
Сознание летит в белоснежный космос.
«Выбирай сам, разум».