Появление этого корабля вызвало шок в военно-морских кругах всех стран. Еще бы — новый линкор настолько превосходил любого из своих собратьев, что все многочисленные броненосные эскадры впору было пускать на слом — они мгновенно устарели. Стало ясно: в военном кораблестроении произошла революция, возвестившая о новой эпохе — эпохе концепции «all big guns» («только большие пушки»). А имя произведшего фурор первенца превратилось в нарицательное для обозначения целого класса линкоров. Нетрудно догадаться, что речь идет о «Дредноуте» — одном из самых знаменитых кораблей в мировой истории.

Главная особенность нового линкора — состав вооружения. В отличие от стандартных броненосцев, «Дредноут» совсем не имел пушек среднего калибра, зато нес десять 12-дюймовок, то есть в 2,5 раза больше, чем любой из его предшественников! Но тут непроизвольно вспоминается поговорка, что «новое — это хорошо забытое старое». Действительно, первые батарейные броненосцы 1860-х годов (да и их парусные предки тоже) по существу полностью соответствовали принципу «all big guns»: на их деках находились многочисленные пушки одного (для своего времени весьма солидного калибра. Более того, в 1864 году англичане построили броненосец береговой обороны «Ройял Соверен» у которого артиллерия (пять 10,5-дюймовых пушек) размещалась в четырех башнях, расположенных в диаметральной плоскости и способных вести огонь на оба борта — Чем не прообраз будущих дредноутов? Однако дальше эволюция броненосца пошла по другому пути. Противоборство снаряда и брони привело к тому, что калибр орудий, способных пробивать все утолщающуюся броню, непрерывно возрастал, и сами пушки превратились в монстров, имевших скорее моральное значение, нежели военное. Достаточно сказать, что их практическая скорострельность иногда не превышала четырех выстрелов в час, а точность наведения по горизонту из-за несовершенства гидропривода составляла плюс-минус один градус. Попасть из них в неприятеля можно было разве что при стрельбе в упор. И становится понятным, почему с появлением скорострельной артиллерии чудища главного калибра были низведены до ранга второстепенного оружия.

^{Заложен в 1905 г., спущен на воду в 1906 г. Водоизмещение нормальное 18120 т, полное 20730 т; длина наибольшая 160,7 м, ширина 25 м, осадка 8,1 м. Мощность турбин 23000 м; скорость 21 уз. Броня: пояс 280-102 мм, верхний пояс 203-152 мм, башни 280-76 мм, барбеты 280-102 мм, рубка 280 мм, палубы до 61 мм (в сумме). Вооружение: 10 305-мм орудий, 27 76-мм пушек, 5 ТА.}

Таким образом, создавать броненосец «только с крупными пушками» в 80-е и 90-е годы XIX века не имело смысла. Именно поэтому и остался нереализованным проект корабля с восемью 305-мм орудиями, предложенный лейтенантом В. Степановым и повторявший в схеме старый английский «Ройял Соверен» — увы, в то время он был слабее любого «нормального» броненосца с развитой артиллерией среднего калибра и стандартными четырьмя 12-дюймовками.

Предпосылки для возникновения «Дредноута» сложились только к началу XX века. Итальянский конструктор генерал Витторио Куниберти, отчаявшись заинтересовать собственными идеями высшее морское командование («нет пророка в своем отечестве»!), опубликовал в известном ежегоднике «Джейн’с файтинг шипс» за 1903 год статью под названием «Идеальный линкор для британского флота», в которой высказался за создание 17000-тонного корабля, обладающего скоростью 24 узла и вооружением из 12305-мм орудий. Главным аргументом в пользу такого вооружения был тезис о том, что потопить броненосец неприятеля можно лишь благодаря попаданию в броневой пояс только самых крупных снарядов. А недостаточная скорострельность 305-мм пушек требовала увеличения их числа. Вместе с тем Куниберти полагал, что дальность артиллерийского боя будет невелика, и потому его, в общем-то, правильные выводы многим казались неубедительными. К примеру, когда итальянские броненосцы типа «Витторио Эммануэле» находились в постройке, они провозглашались их создателями как «сильнейшие в мире», хотя при мощной средней артиллерии несли всего две 12-дюймовки и по существу были форменными «антидредноутами».

Впрочем, насчет дальности морского боя в предстоящей войне заблуждался не только Куниберти. Со времен Лиссы моряки всех стран, зачарованные таранной тактикой, представляли сражение между флотами в виде большой свалки с пальбой в упор. Достаточно сказать, что в изданных в России в 1901 году «Правилах артиллерийской службы» дальность стрельбы в 7–15 кбт (1,3–2,8 км) оценивалась как средняя, свыше 15 кбт — большая и 25 кбт (4,6 км) — предельная. Более дальновидный адмирал С. О. Макаров же в 1897 году считал вполне допустимой стрельбу на 7 км, а англичане два года спустя пришли к выводу, что современные приборы и прицелы в ближайшем будущем позволят вести огонь на дальность не менее 6-8 км. Опыт же русско-японской войны показал, что даже эти прогнозы были далеки от истины: русским и японским пушкам пришлось вести дуэль на значительно больших дистанциях.

Собственно говоря, увеличившаяся дальность стрельбы и породила «Дредноут». Во-первых, крупнокалиберные орудия отличаются лучшей меткостью. Во-вторых, корректировка огня осуществлялась по всплескам, и было важно не спутать разрывы снарядов разных калибров. Последнее удавалось не всегда: фонтаны воды от 305-мм и 234-мм снарядов, к примеру, не так-то просто различить. Сей факт стал еще одним аргументом в пользу перехода к единому калибру.

Наиболее последовательным сторонником этих идей был адмирал британского флота Джон Фишер — незаурядная личность, внесшая огромный вклад в развитие мирового кораблестроения. В тандеме с инженером Филиппом Уоттсом, с которым он познакомился еще в 1881 году, командуя броненосцем «Инфлексибл», Фишер разрабатывал один проект за другим, постепенно подходя к самому знаменитому своему детищу. Уже в 1902 году, параллельно с Куниберти, он предложил вариант линкора под условным названием «Антейкебл», который при водоизмещении 17 тыс. т должен был иметь скорость 21 узел и нести двенадцать 305-мм орудий. Проект остался на бумаге, но лег в основу следующих разработок — непосредственных предшественников «Дредноута».

Детальное обсуждение «линкора будущего» состоялось в британском Адмиралтействе в январе-феврале 1905 года. После бурных дебатов из восьми предложенных Фишером вариантов остановились на одном, довольно близком к «Антейкеблу». Подготовкой рабочих чертежей занимался главный кораблестроитель флота и давний знакомый Фишера Ф. Уоттс, и 2 октября в Портсмуте состоялась закладка нового корабля, получившего имя «Дредноут» («Dreadnought», что дословно переводится как «Не имеющий страха», «Бесстрашный»).

^{Заложен в 1906 г., спущен на воду в 1907 г. Водоизмещение нормальное 18600 т, полное 22540 т; длина наибольшая 1603 м, ширина 252 м, осадка 8,2 м. Мощность турбин 23000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 254-152 мм, башни 280-76 мм, барбеты 254-127 мм, рубка 280 мм, палубы до 100 мм (в сумме). Вооружение: 10 305-мм орудий, 16 102-мм пушек, 3 ТА. Всего построено 3 единицы: «Беллерофон», «Сьюперб» и «Темерер».}

^{Заложен в 1907 г., спущен на воду в 1908 г. Водоизмещение полное 22800 т; длина наибольшая 16З,5 м, ширина 25,6 м, осадка 82 м. Мощность турбин 24 500л.с, скорость 21 уз. Броня: примерно как на «Беллерофоне». Вооружение: 10 305-мм орудий. 18 102-мм пушек, 3 ТА. Всего построено 3 единицы: «Сент-Винсент», «Коллингвуд» и «Вэнгард».}

^{Заложении спущен на воду в 1909 г. Водоизмещение полное 23000 т. Длина наибольшая — 166.4 м, ширина 25,9 м, мощность турбин 25000 л.с. Броня: пояс 254-65 мм, башни 229-127 мм, палубы 76+20 мм. Вооружение 10 305-мм орудий, 16 102 мм пушек. 3 ТА. Всего построено 3 единицы «Нептун», «Колоссус» и «Геркулес».}

Помимо артиллерии, линкор имел ряд других важных особенностей. Вместо паровых машин он был оснащен турбинами Парсонса, позволившими развить рекордную скорость в 21 узел. Отопление котлов (18 типа «Бэбкок энд Уилкокс») было смешанным — на угле и нефти. Но самое главное — это темпы, которыми шло строительство. Англичане уложились в немыслимые сроки: уже через один год и один день после официальной закладки «Дредноут» вышел в море на испытания, а общее время от разбивки на плазе до ввода в строй составило около 23 месяцев — ничтожно мало для столь сложного в техническом отношении корабля.

Столь сжатые сроки вынудили разработчиков в некоторых случаях принимать не самые лучшие решения. Так, от предлагавшихся трехорудийных башен пришлось отказаться: вместо них на «Дредноут» установили готовые (и уже несколько устаревшие) башни, предназначавшиеся для броненосцев «Лорд Нельсон» и «Агамемнон». На систему бронирования корабля повлиял опыт русско-японской войны: англичане пошли на максимальное увеличение площади бортовой брони в ущерб ее толщине, при этом, правда, усилили и горизонтальную защиту. Последняя при увеличении дистанции боя и, следовательно, большем угле падения снарядов, начинала играть очень важную роль. Общий вес брони составил 5000 т, или 27,9% от нормального водоизмещения. В целом бронирование «Дредноута» на момент его рождения можно считать вполне приличным; однако оно оказалось не рассчитанным на стремительный прогресс артиллерии и очень быстро устарело.

Ходовые испытания прошли успешно. Турбины, впервые установленные на корабле такого ранга, работали бесшумно и с минимальной вибрацией. В 1907 году во время трансатлантического перехода в Вест-Индию и обратно «Дредноут» показал хорошую мореходность и прошел 7000 миль со средней скоростью в 17,5 узла без каких-либо поломок. Полтора года назад англичане пытались провести подобный эксперимент для эскадры своих броненосных крейсеров, но потерпели фиаско: 3 корабля сошли с дистанции, а остальные 3 хотя и пересекли Атлантику 18,5-узловым ходом, но прибыли к финишу с совершенно разболтанными машинами и требовали немедленного ремонта.

Вместе с тем столь новаторский корабль, да еще созданный за кратчайший срок, не мог не иметь недостатков. Его критиковали влиятельный адмирал Чарльз Бересфорд, кораблестроитель Уильям Уайт, лорд Брассей, американский теоретик Мэхэн и другие — за неудачное расположение артиллерии, недостаточную броневую защиту, плохую маневренность при малых оборотах винтов… Но факт остается фактом: эффект постройки «Дредноута» был сравним лишь с появлением первых броненосцев полвека назад — новейшие линкоры всех стран сразу же стали беспомощными «стариками»…

Британская судостроительная промышленность весь 1906 год работала практически на один корабль: Адмиралтейство заморозило свои программы в ожидании испытаний «Дредноута». Ну а затем приступили к созданию нового линейного флота — флота дредноутов. Основным лозунгом того времени стало знаменитое высказывание Фишера (по-английски звучащее рифмованно): «Строить первыми, строить быстро, строить новый лучше предыдущего!». С первой частью фразы англичане справились: уже в декабре 1906 года состоялась закладка «Беллерофона», а затем с месячным интервалом — еще двух однотипных кораблей. Все они повторяли «Дредноут», но имели 102-мм пушки вместо 76-мм и несколько измененную систему бронирования (улучшенную противоторпедную защиту, за что пришлось заплатить уменьшением толщины бортовой брони).

Дредноуты следующей серии типа «Сент-Винсент» отличались чуть большими размерениями и новой 305-мм артиллерией с длиной ствола в 50 калибров вместо 45-калиберных. Однако в целом замена мало что дала; башня корабля стала тяжелее на 5,6% (950 т вместо 900 т), но бронепробиваемость выросла всего на 3% при значительно меньшей живучести орудия. Англичане посчитали, что целесообразнее повысить мощь орудия увеличением калибра, а не длины ствола.

Тем не менее в 1909 году были заложены еще 3 линкора с 12-дюймовой артиллерией. Их главным отличием стало иное размещение башен с целью усилить бортовой и кормовой залпы. Увы, на практике это оказалось нереальным: при стрельбе на один борт пороховые газы сильно разрушали надстройки и навесной мостик. В целом ничего выдающегося в кораблях типа «Нептун» не было, и принцип «новый лучше предыдущего» поначалу оказался англичанам не по зубам.

Практически все более или менее значительные морские державы время от времени предъявляют свои «авторские права» на создание дредноута. На приоритет в разработке идеи линкора с артиллерией одного крупного калибра в той или иной степени претендуют Италия, Германия, Россия и даже Австро-Венгрия… Но наиболее сильные позиции в этом отношении у американцев. Они подготовили проект линейного корабля нового типа несколько раньше, чем англичане. Если бы американские верфи в то время могли строить корабли столь же быстро, как и британские, то США уже в 1907 году смогли бы противопоставить одному английскому кораблю концепции «all big guns» пару своих. То есть существовал определенный шанс, что дредноуты могли именоваться в мире не дредноутами, а, скажем, «мичиганами». Но шанс этот американцы упустили. И когда они заложили пару своих новых линкоров, «Дредноут» уже практически вступил в строй, опередив их на два года.

Но признать лидерство в создании современных линкоров за Новым Светом затруднительно не только по причине нерасторопности американской промышленности. «Мичиган» и «Саут Кэролайна» проигрывали «Дредноуту» во многих отношениях. Недостатки их были связаны, прежде всего, с тем состоянием, в каком находился флот США в начале XX века. Нарастившая промышленные «мускулы» заокеанская держава закладывала серии броненосцев одну за другой, не дожидаясь результатов их испытаний. В итоге в 1906 году основная масса уверенно выходящего на вторую позицию в мире американского броненосного флота состояла из кораблей, построенных за предшествующие пять лет. Личный состав ВМС насчитывал уже почти 40 тысяч человек, но большинству моряков остро не хватало практического опыта. Все это наложило отпечаток и на внешний облик, и на «начинку» американских кораблей.

Поэтому неудивительно, что американские корабли зачастую являли собой поразительное сочетание самых передовых и крайне неудачных технических решений. В полной мере это относится и к «мичиганам». В их лице линейный корабль впервые обрел свою наиболее рациональную компоновку — четыре башни главного калибра, по две в носу и в корме, стреляющие одна поверх другой, Это обеспечивало 8 орудий в бортовом залпе — столько же, сколько и на первых английских и немецких дредноутах, но при меньшем общем числе пушек соответственно на 20 и 40%. Столь очевидное решение тогда казалось далеко не бесспорным. Считалось, что при стрельбе дульные газы возвышенной башни сделают пребывание персонала в нижней невозможным. Окончательно решить проблему можно было только опытным путем. Для этого в 1907 году на старом мониторе «Флорида» из башни извлекли 12-дюймовое орудие и установили его таким образом, чтобы дульный срез находился как раз над ее крышей. В качестве подопытных кроликов при первых выстрелах использовали мелкий домашний скот, затем в башню полезли наиболее смелые сторонники новой схемы. На сей раз новаторы оказались правы: концентрация пороховых газов в нижней башне не достигла опасного уровня. Но ведь до испытаний об этом можно было только предполагать, а постройка «Мичигана» и «Саут Кэролайны» уже шла полным ходом, и при неудаче что-либо изменить уже было нельзя!

Кроме того, продолжало действовать решение Конгресса США, ограничивавшее водоизмещение боевых кораблей величиной в 16 тыс, т. Потому-то американцам и не удалось создать полноценный дредноут. Если с вооружением и бронированием все обстояло вполне прилично, то другим важнейшим элементом — скоростью — пришлось пожертвовать, чтобы удовлетворить вздорным требованиям политиков. Мощность машинной установки уступала даже параметрам их предшественников — броненосцев типа «Коннектикут», Более того, вместо турбин решили установить старомодные паровые машины. Парадная скорость в 18 с небольшим узлов сразу же сделала новые линкоры неполноценными. Сами американцы впоследствии и не считали «мичиганы» дредноутами, а в Первую мировую войну использовали их так же, как и остальные устаревшие броненосцы — только для охраны конвоев.

Внешний вид «Мичигана» и «Саут Кэролайны» носит след еще одного технического новшества, на первый взгляд казавшегося вполне рациональным. После русско-японской войны стало ясно, что дистанции боя резко увеличились, и посты управления стрельбой с непрерывно усложнявшимися оптическим и расчетными приборами нужно было приподнимать все выше и выше над палубой. Кроме того, становилось важным, чтобы определение параметров для стрельбы осуществлялось из места, по возможности наименее удаленного от орудий, причем желательно, чтобы все орудия находились от артиллерийского поста на одинаковом расстоянии. Американцы попытались решить проблему «в лоб», решив установить две мачты в самом центре корабля, на небольшом удалении друг от друга, и перекинуть между ними мостик, на котором предполагалось разместить все артиллерийское «хозяйство». У кораблестроителей все же хватило здравого смысла не поджаривать своих артиллерийских специалистов на медленном огне из труб, располагавшихся как раз под этим странным сооружением. От центральных мачт избавились, оставив от них два небольших «обрубка», ставших основаниями для шлюпочных кранов.

Но на этом эксперименты с мачтами не закончились. Во флоте США появились решетчатые сооружения, сильно напоминавшие конструкции русского инженера Шухова и ставшие отличительной чертой заокеанских боевых кораблей на два последующих десятилетия. Обойтись совсем без испытаний на сей раз было страшно. Для опытов выбрали все ту же многострадальную «Флориду», установив на ней одинокую ажурную мачту. Морские специалисты удовлетворились результатами, показавшими, что сбить артиллерийским огнем подобную конструкцию весьма и весьма затруднительно. Но то, что не удалось сделать снарядам, совершил океанский шторм в январе 1918 года. Фок-мачта «Мичигана» была буквально скручена и превращена в груду металлолома. Впрочем, этот случай с ажурными мачтами оказался первым и единственным; некоторые специалисты относят его за счет больших размахов качки, свойственным «мичиганам». Но даже просто на большом ходу вибрация «шуховских» сооружений делала практически невозможной использование точных и хрупких приборов управления огнем, и в 30-х годах американцы заменили свои «фирменные» мачты на треноги из толстых труб по образцу британских.

Впрочем, заокеанские конструкторы обратились к опыту «владычицы морей» гораздо раньше и по более существенному поводу. Справедливо сочтя свой первый опыт в строительстве дредноутов неудачным, руководство флотом потребовало строить следующие корабли в соответствии с английским «стандартом». Запрет законодателей на тоннаж наконец удалось снять, и на свет появились проекты больших кораблей — правда, разработанные еще в 1905–1906 годах. Этим и объясняется то, что на линкорах типа «Делавэр» остались те же трансформированные в краны «обрубки» центральных мачт. Главная артиллерия сохранила свое линейно-возвышенное расположение, но добавилась еще одна башня в кормовой части, а заднюю возвышенную установку пришлось отнести ближе к центру корабля. Подобное решение оказалось чреватым серьезными проблемами: паропроводы от котельных отделений к машинным проходили по бокам артиллерийского погреба, и, несмотря на систему охлаждения, температура в них держалась на угрожающем для боеприпасов уровне.

^{Заложен в 1906 г , спущен на воду в 1908 г. Водоизмещение нормальное 16000 т, полное 17600 т; длина максимальная 138 м, ширина 245-м, осадка 75 м. Мощность машин 16500 л.с., скорость 18,5 уз. Броня: пояс 305–203 мм; верхний пояс 254–203 мм; башни 305 мм; барбеты 254–203 мм; палубы 63 мм и 51-38 мм; рубка 305 мм. Вооружение: 8 305-мм и 22 76-мм орудия, 2 ТА. Всего построено 2 единицы: «Саут Кэралайна» и «Мичиган».}

Большая спешка с постройкой по старому проекту в наибольшей степени сказалась на вспомогательной артиллерии, которая надолго стала «головной болью» для американских конструкторов. 127-мм противоминные орудия поместили низко над водой, лишив их к тому же какой-либо броневой защиты. Кругосветный поход «большого белого флота» в 1907–1909 годах показал, что из таких орудий очень трудно стрелять на большом ходу в открытом море. Но «поезд уже ушел»: к тому времени новые линкоры находились на стапелях. Оставался единственный путь — снимать хотя бы те из пушек, из которых вести огонь было уже совершенно невозможно. К таковым относились две носовые установки, попадавшие как раз в буруны от форштевня. Их порты пришлось тщательно заделать после первых же походов, поскольку в свежую погоду кораблю просто угрожало затопление.

Своеобразно отразился за океаном опыт русско-японской войны, связанный с гибелью адмиралов и командиров русских кораблей. Американцы посчитали, что единственный способ заставить командный состав держаться внутри бронированной боевой рубки — это лишить их возможности находиться на мостике. Поэтому, начиная с «Делавэра», во флоте США началась яростная борьба с мостиками: они настолько безжалостно сокращались, что даже вне боя командирам приходилось управлять кораблями из боевой рубки, что в сложных навигационных условиях было трудно и небезопасно. Правда, конструкторы постарались обеспечить в боевой рубке все условия: «метраж» и защита ее были весьма внушительными.

Трудным оказался и переход американского флота на турбинные установки. Никаких проблем с самими турбинами в США не было — страна лидировала в производстве силовых установок нового типа. Однако первые образцы турбин оказались довольно неэкономичными на малых оборотах. При стандартной крейсерской скорости около 14 узлов они проигрывали в расходе топлива паровым машинам примерно вдвое. Дальность же являлась одним из главнейших качеств для флота, ближайшие противники которого находились на другой стороне океана. Поэтому американцы оснастили «Норт Дакоту» обычной паровой установкой тройного расширения, а «Делавэр» — турбинами Кертиса. Впрочем, турбинам удалось быстро избавиться от недостатков, в частности, за счет увеличения крейсерской скорости до 16–18 узлов, где их преимущество перед паровыми машинами оказалось совершенно очевидным. Причем настолько, что всего через 7 лет после ввода в строй на «Норт Дакоте» была заменена силовая установка.

На следующей паре американских дредноутов подобные эксперименты уже не ставились. В сущности, «Юта» и «Флорида» почти не отличались от своих предшественников. Только появился легкобронированный каземат, в котором установили 5-дюймовые орудия новой модели. Их число было увеличено на два. Машинные отделения стали больше по размерам, поскольку в них с самого начала было решено установить турбины с редукторами.

К этому времени Англия уже перешла к постройке линкоров с 343-мм орудиями. Воинственный президент США Теодор Рузвельт поставил вопрос ребром: пора переходить к 14-дюймовому калибру. Но одного президентского распоряжения оказалось недостаточно, чтобы можно было вовремя создать и орудие, и новый проект корабля. Поэтому следующие два дредноута типа «Арканзас» получили на вооружение 12-дюймовки, став последними американскими линкорами с пушками этого калибра. Впрочем, их новые 50-калиберные орудия оказались весьма мощными и одними из лучших в мире. На этих кораблях была предпринята и попытка хоть как-то улучшить расположение средней артиллерии. Форштевень приподняли, а гладкопалубный корпус плавно понижался от носа к миделю, в результате чего 127-миллиметровки удалось приподнять на лишний метр над ватерлинией. Но неудачная носовая установка осталась: число орудий опять увеличилось, на сей раз до 21 штуки, и их просто надо было где-то разместить.

Служба первых американских дредноутов оказалась недолгой. Самыми яркими эпизодами в ней стала интервенция США в Мексике в 1914 году, когда тысячный десант с «Арканзаса», «Юты», «Флориды», «Мичигана», «Саут Кэролайны» и других кораблей с боем захватил порт Вера-Крус, а также участие в действиях британского Гранд Флита в самом конце Первой мировой войны. После Вашингтонского соглашения 1922 года «Саут Кэролайну», «Мичиган» и «Делавэр» сдали на слом. «Норт Дакота» и «Флорида» разделили их участь после следующего, Лондонского морского соглашения 1931 года. Тогда же и «Юта» с «Вайомингом» перестали быть боевыми единицами: с них сняли бортовую броню и стали использовать соответственно в качестве корабля-цели и учебно-артиллерийского судна. «Юту» в 1941 году отправили на дно японские бомбы в Пёрл-Харборе, после чего острая нехватка линкоров заставила было подумать о вводе в строй разоруженного «Вайоминга», но план этот так и не был осуществлен.

^{Заложен в 1907 г. спущен на воду в 1909 г. Водоизмещение нормальное 20400 т, полное 22100 т; длина максимальная 158,2 м, ширина 26 м, осадка 83 м. Мощность турбин 25 000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 280-229 мм, верхний пояс 254-203 мм, башни 305 мм, барбеты 254-203 мм, каземат 127 мм, две палубы по 51 мм, рубка 292 мм. Вооружение: 10 305-мм и 14 127-мм орудий, 2 ТА. Всего построено 2 единицы: «Делавэр» и «Норт Дакота».}

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду в 1909 г. Водоизмещение нормальное 21850 т, полное 23000 т; длина максимальная 159 м, ширина 269 м, осадка 8,6 м. Мощность турбин 28 000 л.с., скорость 20,7 уз. Броня: как на типе «Делавэр». Вооружение: как на типе «Делавэр», но 16 127-мм орудий вместо 14-и. Всего построено 2 единицы: «Юта» и «Флорида».}

^{Заложен в 1910 г., спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение нормальное 26000 т; длина максимальная 171,3 м, ширина 28,6 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 28000 л.с., скорость 205 уз. Броня: пояс 280–229 мм: верхний пояс 280-229 мм; башни 305 мм; барбеты 280 мм; каземат 165 мм; две палубы по 51 мм; рубка 292 мм. Вооружение: 12 305-мм и 21 127-мм орудие, 2 ТА. Всего построено 2 единицы: «Арканзас» и «Вайоминг».}

Германия оказалась единственной страной мира, где переход к «дредноутной» эпохе мало отразился на ходе выполнения кораблестроительных программ. Гросс-адмирал Тирпиц и не подумал отменять принятый с его подачи «морской закон 1900 года», согласно которому средства на постройку новых кораблей выделялись автоматически по истечении срока службы старых. Просто теперь вместо предполагавшихся к закладке броненосцев приступили к постройке такого же числа дредноутов. Единственная поправка, принятая в 1908 году, касалась лишь срока службы кораблей: теперь линкоры должны были заменяться новыми через 20 лет, а не через 25, как планировалось ранее.

Первые 4 корабля концепции «all-big-gun» немцы заложили на разных верфях почти одновременно — летом 1907 года. Они разительно отличались от своих предшественников — броненосцев типа «Дойчланд», хотя требуемые сроки строительства наложили свой отпечаток на их конструкцию. Так, понимая, что внедрение общепринятых 305-мм орудий задержит ввод кораблей в строй, пришлось смириться с установкой 11-дюймовок — таким образом линкоры типа «Нассау» стали единственными в мире дредноутами с главным калибром менее 12 дюймов (разумеется, если не принимать в расчет германские же линейные крейсера). К тому же размещение артиллерии было явно неудачным: из двенадцати башенных орудий на один борт могли стрелять только восемь, в то время как английские линкоры уже давали 10-орудийные бортовые залпы. Пришлось смириться и с применением в качестве главной энергетической установки обычных паровых машин тройного расширения и котлов с угольным отоплением, что в итоге делало эти корабли не только слабо вооруженными, но еще и самыми тихоходными в своем классе.

Вместе с тем, несмотря на скромные показатели боевой мощи, линкоры типа «Нассау» обладали и определенными достоинствами, характерными именно для германской кораблестроительной школы. Прежде всего, это относится к защите и средствам обеспечения живучести. Более слабые орудия «Нассау», тем не менее, могли поразить бортовую броню первых британских дредноутов с большей дистанции, чем те — броневой пояс «немцев». Хорошо продуманная противоторпедная защита была, несомненно, лучше английской. Это подтверждает хотя бы такой факт: «Вестфален», получивший в августе 1916 года торпеду с английской подлодки Е-23, принял 800 т воды, но сохранил 14-узловый ход и благополучно вернулся в базу. Другое важное нововведение — металлические гильзы вместо применявшихся ранее шелковых картузов: несколько сот тонн лишнего веса в данном случае с лихвой компенсировались уменьшением риска взлететь на воздух от одной попавшей в погреб боезапаса искры…

Параллельно со строительством первой четверки дредноутов Германия осуществила и другое давно назревшее мероприятие — реконструкцию Вильгельмсхафенских шлюзов, под объем которых немцам приходилось «подгонять» размерения своих броненосцев. Сложившуюся ситуацию Тирпиц справедливо сравнивал с положением, в котором оказались голландские кораблестроители XVII века: мелководные гавани Нидерландов и Фландрии не позволяли им строить крупные корабли, что в конечном счете и привело к поражению в противоборстве с Англией.

Теперь кайзеровский флот действительно начал оправдывать данное ему в 1907 году имя «Хохзеефлотте» — «Флот Открытого моря».

Линкоры второй серии типа «Гельголанд» являлись прямыми потомками «Нассау». Доросшие до обычных «дредноутских» размеров и впервые оснащенные 50-калиберными 12-дюймовыми пушками они сохранили компоновку и конструкцию своих предшественников, включая и такой явный анахронизм, как все те же паровые машины тройного расширения и угольное отопление котлов. Условия работы кочегаров на этих кораблях были столь тяжелыми, что неудивительно, почему инициаторами восстания на кайзеровском флоте в 1918 году стали именно машинные команды «угольных» дредноутов.

Новая артиллерия на несколько лет стала основной ударной мощью Хохзеефлотте. 305-мм пушки обладали прекрасными баллистическими характеристиками и могли посылать в противника 445-кг снаряды с интервалом в 24 с — значительно быстрее, чем их английские аналоги. Дальность стрельбы первоначально составляла 18 км, а при увеличении (в ходе модернизации) угла возвышения ствола с 13,5 градусов до 16 — превысила 20 км.

Как и свои предшественники, «Гельголанды» имели удовлетворительную мореходность и хорошую маневренность. Корпус разделялся по длине на 17 водонепроницаемых отсеков, не считая многочисленных герметичных отделений вдоль бортов, входящих в систему противоторпедной защиты. В целом живучесть кораблей этого типа оценивается очень высоко: это подтвердили подрыв на мине «Остфрисланда» в июне 1916 года и его бомбардировка с воздуха пять лет спустя.

Следующая серия линкоров типа «Кайзер» ознаменовала собой резкое изменение кораблестроительной политики. Если поначалу немцы были верны своим традициям и строили первые дредноуты так же, как и броненосцы, лишь немного увеличивая и улучшая предыдущий тип, то в «кайзерах» внедрили столько новаций, что вообще затруднительно говорить о их преемственности с «гельголандами». Разве что артиллерия главного калибра осталась прежней, хотя формально тоже получила новое обозначение.

^{Заложен в 1907 г., спущен на воду в 1908 г. Водоизмещение полное 21000 т, длина наибольшая 146,1 м. ширина 26,9 м, осадка 8,9 м. Мощность паровых машин 22000 л.с., скорость 19,5 уз. Броня: пояс 300–80 мм, траверзы 210–90 мм, казематы 160 мм, барбеты и башни 280–50 мм, рубка 300–80 мм, палуба 55 мм. Вооружение: 12 283-мм орудий, 12 150-мм и 16 88-мм пушек, 6 подводных ТА. Всего построено 4 единицы: «Нассау», «Позен», «Рейнланд» и «Becтфален».}

^{Заложен в 1908 г. спущен на воду в 1909 г. Водоизмещение полное 25200 т, длина наибольшая 1672 м, ширина 28,5 м, осадка 9 м. Мощность паровых машин 28000 л.с., скорость 203 уз. Броня: как на «Нассау», но башни и барбеты — до 300 мм. Вооружение: 12 305-мм орудий, по 14 150-мм и 88-мм пушек, 5 ТА. Всего построено 4 единицы: «Гельголанд», «Остфрисланд», «Тюринген» и «Ольденбург».}

^{Заложен в 1911 г., спущен на воду в 1912 г. Водоизмещение полное 27400 т, длина наибольшая 172,4 м, ширина 29 м, осадка 9,1 м. Мощность турбин 26000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 350-80 мм, траверзы 300-130 мм, казематы 170 мм, барбеты и башни 300-150 мм, палуба 60 мм. Вооружение: 10 305-мм орудий, 14 150-мм и 12 88-мм пушек, 5 ТА. Всего построено 5 единиц: «Кайзер», «Фридрих дер Гроссе», «Кайзерин», «Кениг Альберт» и «Принц-регент Луитпольд».}

^{Заложен в 1911 г., спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение полное 29200 т, длина наибольшая 175,4 м, ширина 295 м, осадка 93 м. Мощность турбин 31 000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 350-80 мм, траверзы 300-130 мм, казематы 170 мм, барбеты и башни 300-80 мм, рубка 350-170 мм, палубы 30+60 мм. Вооружение: 10 305-мм и 14 150-мм орудий, 10 88-мм пушек, 5 подводных ТА. Всего построено 4 единицы: «Гроссер Курфюрст», «Кёниг», «Маркграф» и «Кронпринц».}

Прежде всего, немцы отказались от невыгодного расположения башен: несмотря на уменьшение их числа, носовой залп сохранился прежним, а бортовой и кормовой увеличились на два ствола. Для улучшения мореходности был внедрен полубак, высота надводного борта при нормальном водоизмещении теперь составила почти 4 м. Силовая установка осталась трехвальной, но вместо паровых машин наконец-то применили турбины. Один из кораблей — «Принц-регент Луитпольд» — имел двухвальную установку, а на третий винт должен был работать шестицилиндровый дизель фирмы «Германия» мощностью в 12 тыс. л.с. Последний, правда, так и не установили, и «Луитпольд» оказался единственным двухвинтовым немецким дредноутом. 16 паровых котлов (14 на «Луитпольде») системы Шульца-Торникрофта получили смешанное отопление, хотя основным видом топлива по-прежнему оставался уголь: его максимальный запас составлял 3200–3600 т, а нефти — всего 200 т.

Бронирование «кайзеров» стало еще более внушительным: теперь 350-мм главный пояс имел ширину 2,1 м и простирался по ватерлинии между концевыми башнями, выше него располагалась 200-мм и ниже — 180-мм броня. Противоторпедная переборка толщиной 40 мм (на «Кайзерин» и «Луитпольде» 50 мм) выше ватерлинии превращалась в 30-мм противоосколочную и доходила до верхней палубы.

В июне 1912 года рейхстаг утвердил третью поправку к «морскому закону». Все ускоряющаяся гонка вооружений в преддверии мировой войны внесла свои коррективы: теперь Германия предполагала строить не два, а три линейных корабля в год, а к 1920 году Хохзеефлотте должен был включать в себя 5 эскадр линкоров и эскадру линейных крейсеров численностью по 8 кораблей каждая. Численность флотов Германии и Англии немцы стремились привести к соотношению 2:3, в то время как «владычица морей» долгое время придерживалась политики двухкратного превосходства своего флота над следующим по силе противником — будь то Германия, Франция или США.

Последними «12-дюймовыми» линкорами гросс-адмирала Тирпица стала серия кораблей типа «Кёниг». Они представляли собой существенно улучшенный вариант «кайзеров». Все пять башен теперь располагались в диаметральной плоскости, бронирование в основном осталось прежним, но в оконечностях было несколько усилено. Из 15 котлов Шульца-Торникрофта три были чисто нефтяными, запас жидкого топлива увеличился до 690 т (запас угля — 3540 т). Первоначально вместо третьей турбины предполагалось установить 12000-сильный дизель, но от такого решения своевременно отказались: промышленность оказалась не в состоянии наладить выпуск надежных двигателей столь большой мощности. Любопытно, что на испытаниях в «тепличных условиях» «кёниги» показали довольно умеренную скорость — 21,0-21,3 узла (для сравнения: «кайзеры» развили 22,1–23,4 узла и даже «инвалид» «Луитпольд» — 21,7 узла), но в экстремальных обстоятельствах они могли «выжать» значительно больше. Так, в ходе Ютландского боя «Гроссер Курфюрст» кратковременно достиг 24 узлов! Здесь мы имеем редкий случай, когда эксплуатационная скорость кораблей фактически превышала паспортную.

Если взглянуть на историю флота глазами филолога, то нельзя не обратить внимание на следующую закономерность: линкоры во всех странах нарекались практически по одному и тому же принципу. Что, впрочем, неудивительно — линейные корабли, самые дорогие и сложные военные сооружения того времени, помимо всего прочего являлись еще и предметом престижа страны, и им подбирались подобающие их иерархии имена — в честь монархов, славных морских побед, знаменитых флотоводцев, известных географических объектов. Но среди них был один дредноут, названный в честь… поэта! Поразительно, но такое произошло отнюдь не в просвещенной Франции и не в демократических Соединенных Штатах, а в монархической Италии. Столь неожиданное название первого итальянского дредноута как бы подчеркивало необычность самого корабля…

Уж кому-кому, а морскому министру Карло Мирабелло недальновидность собственной политики стала абсолютно очевидной уже в 1906 году, когда до Италии дошли сведения об испытаниях «Дредноута». Было от чего кусать локти: послушайся он советов конструктора Витторио Куниберти, и линкор принципиально нового типа мог бы родиться не в Англии, а на Апеннинах. Вместо этого итальянские верфи достраивали 4 броненосца типа «Витторио Эмануэле» — самые слабые «преддредноуты» в мире.

Надо было срочно исправлять положение, и итальянцы немедленно приступили к созданию линкора нового поколения. Но проект, разработанный главным кораблестроителем Э. Масдеа при участии конструктора А. Калабретти и концептуально повторявший идеи Куниберти, был утвержден только в 1908 году. Столь солидная задержка вызвана тем, что инженерам пришлось решать уйму неведомых ранее технических проблем. Зато в итоге появился корабль, абсолютно непохожий на всех своих зарубежных предшественников. Он-то и был назван в честь средневекового поэта Данте Алигьери — автора знаменитой «Божественной комедии».

Главная особенность стального исполина — размещение артиллерии: впервые на линкоре были применены трехорудийные башни главного калибра. Любопытно, что такое решение появилось, как ни странно, благодаря неудачному проекту «Витторио Эмануэле». Если англичане, американцы и немцы для ускорения строительства первых дредноутов целиком заимствовали конструкцию артиллерийских башен кораблей предыдущих типов, то у итальянцев этот номер не проходил: башни их последних броненосцев были одноорудийными, да и сами 305-мм пушки с длиной ствола в 40 калибров уже никуда не годились. Башни для дредноута под новые 46-калиберные орудия пришлось проектировать заново, и поэтому решено было сразу делать их трехорудийными.

Расположение главной артиллерии в диаметральной плоскости корабля позволило обеспечить очень мощный бортовой залп — по 12 орудий на каждый борт, то есть в полтора раза больше, чем у современных им английских и немецких линкоров. Противоминная 120-мм артиллерия была частично размещена в двухорудийных башнях — на дредноутах это тоже применялось впервые.

Весьма оригинальной была и главная энергетическая установка. Все четыре турбины Парсонса (а «Данте» стал первым итальянским четырехвинтовым кораблем) располагались параллельно друг другу в одном отделении в районе миделя. Котельные отделения симметрично расходились в нос и в корму, причем из 23 размещенных в них паровых котлов 7 были чисто нефтяными, а остальные — со смешанным отоплением. Четыре дымовые трубы придавали линкору уникальный, ни с чем не сравнимый силуэт, а запас топлива (2400 т угля и 600 т нефти) обеспечивал дальность плавания в 1000 миль полным или 4800 миль экономическим 10-узловым ходом. Правда, проектная мощность турбин (35 тыс. л. с.) так и не была достигнута. Соответственно, и скорость оказалась несколько ниже расчетных 23 узлов.

В целом «Данте Алигьери» представлял собой типичное детище итальянской кораблестроительной школы — его броневая защита и мореходные качества были сознательно принесены в жертву скорости и мощи вооружения. Забегая вперед, заметим, что опыт Первой мировой войны однозначно доказал несостоятельность такой кораблестроительной концепции.

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду в 1910 г. Водоизмещение полное 21600 т, длина наибольшая 168,1 м, ширина 26,6 м, осадка 8,8 м. Мощность турбин 32190 л.с., скорость 22,83 уз. Броня: пояс 254-152 мм, 305-мм башни 254 мм, 120-мм башни 100 мм, палуба 38 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 12 305-мм орудий, 20 120-мм и 13 76-мм пушек, 3 подводных ТА.}

^{Заложен в 1910 г., спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение полное 24800 т, длина наибольшая 176 м, ширина 28 м, осадка 9,4 м. Мощность паровых турбин 31000 л.с, скорость 215 уз. Броня: пояс 254-170 мм, башни 280-85 мм, казематы 130-110 мм, три палубы 13+30+24 мм, рубка 280 мм. Вооружение: 13 305-мм, 18120-мм и 13 76-мм пушек, 3 ТА. Всего построено 5 кораблей: «Джулио Чезаре», «Леонардо да Винчи», «Конте ди Кавур», «Цуилио» и «Андреа Дориа». Последние два корабля тесто 120-мм орудий имели по 16 152-мм и дополнительно несли по 6 76-мм зениток.}

Еще до закладки «Данте» в Италию просочились сведения о том, что Австро-Венгрия спешно приступила к проектированию дредноута, причем на другом берегу Адриатики также решили применить трехорудийные башни, но разместить их при этом по линейно-возвышенной схеме, как на американском «Мичигане». Таким образом, те же 12 орудий главного калибра обеспечивали кормовой и носовой залпы вдвое мощнее, чем у итальянского линкора. Хотя в то время Италия и Австро-Венгрия входили в один военный блок — Тройственный союз, их соперничество на море не утихало, и обе стороны втайне продолжали рассматривать друг друга как потенциальных противников. Эдоардо Масдеа, не удовлетворенный первым линкором (строительство которого, кстати, шло очень медленно), предложил новый проект более крупного корабля с оригинальным размещением артиллерии в пяти башнях: в носу и корме нижние башни были трехорудийными, а верхние — двухорудийными. Еще одна трехорудийная башня располагалась точно на миделе — между дымовыми трубами. Таким образом, новый линкор имел бортовой залп в тринадцать 305-мм орудий — на одно больше, чем у строившихся «австрийцев». Носовой и кормовой залпы были, соответственно, на одно орудие меньше — опасаясь за остойчивость корабля, Масдеа не рискнул сделать все пять башен трехорудийными.

В целом новый проект перенял от своего предшественника больше недостатков, чем достоинств. Слишком мощное для своего водоизмещения вооружение привело к уменьшению скорости: итальянским линкорам пришлось распрощаться с титулом самых быстроходных в мире. Защита же по-прежнему осталась откровенно слабой. Общий вес брони составлял 5150 т — всего 22,4% от нормального водоизмещения — лишь чуть больше, чем у «Данте» (20%). Для сравнения укажем, что в водоизмещении самых скромных по защите русских броненосцев типа «Пересвет» вес брони составлял 23,5%, а французских броненосных крейсеров — от 25 до 38%.

Летом 1910 года на трех различных верфях были заложены три линкора нового проекта, а в феврале-марте 1912-го — еще два. Последние несколько отличались от первой тройки: с целью повышения остойчивости среднюю 305-мм башню переместили на одну палубу ниже (полубак, соответственно, стал почти вдвое короче), а калибр средней артиллерии повысили до 152 мм, сгруппировав ее в двух плутонгах в районе носовых и кормовых башен. Правда, кормовой плутонг размещался также на одну палубу ниже,чем на предшественниках, и поэтому вести огонь в свежую погоду ему было практически невозможно. Самая крупная серия линкоров в истории итальянского флота получила более традиционные наименования в честь знаменитых военачальников и государственных деятелей: «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь»), «Конте ди Кавур», «Андреа Дориа», «Дуилио». Несколько выпадал из этого ряда пятый корабль — «Леонардо да Винчи». Однако если учесть, что великий Леонардо был не только художником и деятелем искусства, но и ученым, немало привнесшим в развитие техники, в том числе и военной, то появление этого имени на борту боевого корабля выглядит не столь уж неожиданным.

Заложив в течение менее чем трех лет шесть дредноутов, Италия попыталась вернуть себе давно утраченное морское могущество. Увы, это оказалось ей не по зубам. Промышленность страны слишком уступала великим державам, и выполнение судостроительной программы затянулось, что было особенно опасно в период стремительного развития класса линкоров в других странах. Даже не слишком индустриальная Австро-Венгрия ухитрилась опередить итальянцев, введя в строй свой первый дредноут на месяц раньше «Данте Алигьери» и обретя тем самым лавры первой страны, внедрившей трехорудийные башни. Еще хуже дело обстояло с линкорами типа «Джулио Чезаре».

К началу Первой мировой войны только два из них успели войти в состав флота. Собственно, это обстоятельство послужило дополнительным аргументом против вступления Италии в войну, и поначалу королю Витторио Эмануэле III удалось сохранить нейтралитет — правда, не слишком долго.

Повсеместное увеличение главного калибра линкоров и особенно появление в Англии 15-дюймовых орудий сделало очевидным, что итальянские дредноуты устарели уже на стапеле. Поэтому новый главный кораблестроитель флота контр-адмирал Эдгардо Феррати в 1913 году предложил адмиралтейству проект 29000-тонного сверхлинкора с вооружением из девяти или двенадцати 381-мм орудий. В ходе дальнейших работ от чрезмерного вооружения решили отказаться, и в итоге дредноут нового поколения очень походил на английский «Куин Элизабет»: восемь 381-мм орудий британского же образца размещались в четырех башнях, а двенадцать 152-мм — в центральном каземате. Для обеспечения огромной скорости — 28 узлов — в корпус предполагалось впихнуть четырехвальную паротурбинную установку чудовищной мощности — 105 тыс. л. с.! Длина корабля при этом превысила 200 м, а полное водоизмещение даже по проекту достигло 34 тыс. т.

Однако осуществить столь амбициозный проект итальянцам не удалось. Хотя 4 корабля все же были заложены — головной сверхдредноут «Франческо Караччоло» в октябре 1914 года, а три его систер-шипа в первой половине следующего, но 24 мая 1915 года Италия вступила в войну на стороне Антанты, и полгода спустя строительство линкоров прекратили: промышленность переключилась на создание подводных лодок, эсминцев и торпедных катеров, в экстренном порядке заказанных адмиралтейством.

А как обстояли дела на противоположном берегу Адриатики? В феврале 1908 года, когда два броненосца типа «Радецкий» еще находились на стапелях, а третий даже еще не был заложен, главнокомандующий австро-венгерским флотом адмирал Монтекукколи объявил о начале работ над линкором нового поколения. Проекты пяти вариантов такого корабля уже были почти готовы к марту следующего года, когда появилась информация о трехорудийных башнях, которые собираются применить итальянцы. Конструкторам пришлось срочно готовить адекватный ответ. И вскоре они представили на рассмотрение собственный проект дредноута, впервые в мире предложив совместить трехорудийные башни главного калибра с их линейно-возвышенным расположением. Такое решение тогда казалось очень смелым.

А дальше начались обычные для габсбургской монархии проблемы. Понимая, что утверждение разными инстанциями сметы на строительство дредноутов займет уйму времени, Монтекукколи в августе 1909 года на свой страх и риск, не дожидаясь решения правительства, выдал заказы верфи «Стабилименто Технико» в Триесте и пльзенскому заводу «Шкода». Но несколько месяцев спустя к его ужасу рейхстаг отказался строить линкоры! Командующий флотом обращался во все высшие инстанции, убеждал, произносил зажигательные речи, но тщетно: в средствах ему было отказано. Тогда Монтекукколи под собственную ответственность взял кредит в 32 млн крон, и на эти деньги в июле-сентябре 1910 года первые два австро-венгерских дредноута были наконец-то заложены. Головной из них получил название «Вирибус Унитис», что по латыни переводится как «Объединенными силами» — таков был фамильный девиз рода Габсбургов. И лишь в 1911 году, после того как Италия спустила на воду «Данте Алигьери» и заложила три новых линкора, в военном бюджете Австро-Венгрии появились запрашиваемые суммы, и граф Монтекукколи таким образом избежал банкротства.

Конструктивно «Вирибус Унитис» во многом повторял линкор «Радецкий». Правда, помимо новой артиллерии, он в качестве главной энергетической установки имел четыре паровых турбины Парсонса — хотя бы из-за этого говорить о его сходстве с предшественником можно лишь с определенной долей условности. В целом это был компактный, хорошо сбалансированный линкор, специально созданный для действий на Адриатическом и Средиземном морях. Его вооружение считалось довольно сильным: вес залпа из двенадцати 305-мм орудий завода «Шкода» с длиной ствола в 45 калибров равнялся 5400 кг, орудия нижних башен возвышались над водой на 8 м и имели углы обстрела в 300 градусов, верхних башен — на 12 м и 310 градусов соответственно. Бронирование не в пример «итальянцам» было куда более мощным и рациональным, однако подводная защита оставляла желать лучшего: 50-мм противоторпедная переборка прикрывала собой лишь машинное отделение, а в остальных местах имелась всего-навсего тонкая переборка, переходящая в двойное дно. Такая схема, предложенная в свое время главным конструктором флота В. 3. Поппером для последних австрийских броненосцев, уже сильно устарела, и не вполне понятно, почему штаб Монтекукколи не заимствовал опыт германских кораблестроителей, с которыми он поддерживал дружеские отношения. Вероятно, тут сыграл отрицательную роль авторитет Поппера, формально ушедшего со своего поста в 1907 году, но оставшегося консультантом верфи «Стабилименто технико Триестино». Так или иначе, но неудачная подводная защита австрийских дредноутов сыграла в их судьбе роковую роль.

Строительство «Вирибуса Унитиса» продолжалось 26 месяцев, в то время как «Данте Алигьери» — 45 месяцев. И потому заложенный на год позже «австриец» вступил в строй в декабре 1912 года — на несколко недель раньше своего итальянского собрата. Второй однотипный дредноут — «Тегетгоф» — был укомплектован в июле 1913-го. Средства на постройку третьего и четвертого систершипов выделили чуть позже, причем один из них — «Сент Иштван» — решено было сделать сугубо венгерским. То есть корабль должен был строиться не как обычно в Триесте, а на принадлежавшей венгерскому капиталу верфи «Данубиус» в Фиуме (нынешней Риеке) и оснащаться «начинкой» почти исключительно венгерского производства. Увы, столь странный реверанс в сторону мадьярского парламента ни к чему хорошему не привел: «Сент Иштван» строился гораздо дольше своих «братьев» и при этом уступал им почти по всем параметрам. Так, если четырехвальные турбины Парсонса на линкорах триестской постройки работали более или менее сносно, то двухвальная установка турбин «АЭГ-Кертисс», собранная на будапештском заводе и смонтированная на «Сент Иштване», зарекомендовала себя крайне капризной и ненадежной.

О неизбежном в ближайшем будущем увеличении калибра линкорных орудий австрийцы поняли раньше, чем их коллеги с Апеннин. Уже в апреле 1911 года фирма «Шкода» представила главному морскому штабу собственную инициативную разработку — чертежи 345-мм пушки для дредноута следующего поколения. Позже калибр увеличили до 350 мм, и к весне 1913 года преемник Поппера главный кораблестроитель флота Питцингер из трех десятков предварительных проектов нового линкора выбрал окончательный, известный в литературе как «улучшенный „Тегетгоф“» или «Эрзац Монарх» (то есть, строившийся для замены старых броненосцев типа «Монарх» — такая система обозначений кораблей до их официальных «крестин» широко применялась в Австро-Венгрии и особенно в Германии). Новый дредноут должен был нести десять 350-мм орудий в четырех линейно-возвышенных башнях и пятнадцать 150-мм пушек в казематах, иметь бортовую броню толщиной до 310 мм, скорость хода 21 узел, и при этом его водоизмещение ограничивалось 24500 т — с таким расчетом, чтобы с частично выгруженными запасами он входил в плавучий док № 1, максимальная подъемная сила которого составляла 23800 т. Здесь австрийцы перещеголяли немцев: если те долгое время «подгоняли» размерения своих линкоров под габариты шлюзов Кильского канала, то строить дредноуты под имевшийся плавдок представлялось совсем нерациональным: стоимости этих двух объектов были несоизмеримы.

Четыре «Эрзац Монарха» предполагалось попарно заложить в Триесте и Фиуме в 1914-1916 годах, но по финансовым причинам строительство задерживалось, а с вступлением Италии в войну было окончательно отменено. Подготовленные для них стапели так и остались чистыми, и единственным скромным воплощением грозных планов австрийских адмиралов стало применение на итальянском фронте опытного шкодовского 350-мм орудия, построенного в ноябре 1914 года для головного линкора.

^{Заложен в 1910 г., спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение полное 21595 т, длина наибольшая 152,2 м, ширина 27,3 м, осадка 8,9 м. Мощность турбин 27000 л.с., скорость 20,3 уз. Броня: пояс 280–150 мм, башни 280–60 мм, каземат 180 мм, палуба 48–30 мм, рубка 280–60 мм. Вооружение: по 12 305-мм и 150-мм орудий, 20 66-мм пушек, 4 ТА. Всего построено 4 единицы: «Вирибус Унитис», «Тегетгоф», «Принц Ойген» и «Сент Иштван». Последний имел полное водоизмещение 21689 т, мощность турбин 26400 л.с. и скорость ок. 20 уз.}

Столь бурных дебатов, какие разразились в стенах британского Адмиралтейства в 1908 году, «владычица морей» не знала за всю свою многовековую историю. Кораблестроительная политика Англии подверглась ожесточенной критике со всех сторон: ее ругали и лидеры консервативной партии, и представители Морской лиги, и особенно яростно — молодой и энергичный министр торговли Уинстон Черчилль, вероятно, тогда еще не ведавший, что вскоре ему придется стать первым лордом Адмиралтейства… А причиной этой суматохи послужило утверждение одной из газет, будто бы Германия в строжайшей тайне один за другим закладывает корпуса новых линкоров, и к весне 1912 года флоты обеих ведущих морских держав сравняются по силе и будут состоять из 21 дредноута каждый. Несмотря на явную бездоказательность газетного сообщения, острова «туманного Альбиона» охватила настоящая паника. Еще бы, нависла угроза не только над принципом двойного превосходства британского флота над вторым по силе соперником, но и вообще ставилось под сомнение трехвековое господство Великобритании на морях! Оппозиция скандировала свой девиз: «We want eight and we won’t wait!» («Мы хотим восемь, мы не хотим ждать!») Это означало, что вместо четырех линкоров, предусмотренных программой 1908 года, следовало заложить восемь. Правительство уступило давлению и действительно приняло решение строить восемь кораблей. Причем если первые два — «Колоссуе» и «Геркулес» — по сути являлись прямыми потомками «Дредноута», то четыре новых линкора и два линейных крейсера должны были нести 13,5-дюймовые пушки и по боевой мощи оставлять далеко позади всех своих зарубежных собратьев. Англичане даже придумали для них свое наименование — superdreadnoughts («сверхдредноуты»).

Переход к новому калибру был вызван неудачным опытом с 50-калиберными 12-дюймовками кораблей типа «Сент-Винсент». Относительная длина ствола орудий главного калибра сверхдредноутов вновь стала такой же, как и у первых линкоров — 45 калибров. Это уменьшило износ канала ствола, зато за счет большей массы снаряда (635 кг вместо 385 у 12-дюймовок) бронепробиваемость новых орудий возросла на 12%. Увеличение угла возвышения с 15 до 20 градусов позволило вести огонь на дальность до 22 км. Кроме того, повысилась точность стрельбы, поскольку меньшее отношение длины ствола к калибру практически свело на нет столь неприятное явление как вибрация орудия во время выстрела.

Проектирование кораблей под новое вооружение велось быстро, но без чрезмерной спешки, характерной для дредноутов предыдущих типов. Главный конструктор Ф. Уоттс отмечал, что у разработчиков впервые были развязаны руки и они смогли наконец-то спроектировать полноценный линкор, лишенный многих недостатков своих предшественников.

Головной сверхдредноут «Орион» заложили на верфи в Портсмуте в ноябре 1909 года, а с апреля следующего года началось строительство трех его систершипов. В отличие от прототипа — «Колоссуса» — все пять башен главного калибра располагались в диаметральной плоскости: как показала практика, разнесение двух средних башен по бортам на деле не давало никаких преимуществ. Новые орудия главного калибра были всего на 20 см длиннее последних 12-дюймовок, что позволило сохранить диаметры барбетов, но размещение второй башни над первой и появление дополнительного броневого пояса, доходившего по высоте до верхней палубы, вызвали существенное повышение центра тяжести и, как следствие, — ухудшение остойчивости. Компенсировать этот недостаток простым увеличением ширины не представлялось возможным: тогда вряд ли оказалась бы достижимой скорость в 21 узел, а это было обязательным требованием Адмиралтейства. Конструкторам пришлось пойти на компромисс. В итоге при более длинном по сравнению с «Колоссусом» корпусе «Орион» был шире всего на 1,1 м, что давало отношение длины к ширине 6,16:1 — больше, чем у всех предшественников за последние 40 лет. Заданную проектом скорость «Орион» развил, но метацентрическую высоту в 0,9 м для столь большого корабля вряд ли можно считать удовлетворительной. Неудивительно, что во время испытаний в Бискайском заливе «Ориона» крен достигал 21 градуса — в целях противодействия этому недостатку всем четырем кораблям в спешном порядке пришлось изменять бортовые кили.

Что касается броневой защиты «Ориона», то англичане вполне разумно усилили ее, ожидая от своих оппонентов на море адекватного ответа — роста калибра линкорной артиллерии. Как уже говорилось, помимо двух бортовых поясов (по сравнению с «Колоссусом», ставших на один дюйм толще), появился третий пояс толщиной 8 дюймов, доходивший до верхней палубы и простиравшийся по длине от носовой башни почти до самой кормы. В то же время противоторпедная защита ограничивалась лишь 37-мм продольными переборками в районе погребов боезапаса. Три броневые палубы были неполными (то есть бронированными не по всей длине) и тонкими (25–37 мм, в носу вне броневого пояса 63 мм и только над румпельным отделением 102 мм).

Четыре следующих линкора программы 1910 года типа «Кинг Джордж V» по существу представляли собой чуть-чуть видоизмененные «Орионы». Они были немного длиннее, неудачно расположенную мачту (находившийся на ней пост управления артиллерией сильно страдал от дыма) перенесли ближе к носу, несколько усилили горизонтальную броню… Но в целом новые корабли можно считать однотипными с «Орионом».

^{Заложен в 1909 спущен на воду в 1910 г. Водоизмещение нормальное 22 200 т, полное 25 870 т. Длина наибольшая 177,1 м, ширина 27 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 27000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 305-203 мм, траверзы 254-76 мм, барбеты 254-76 мм, башни до 280 мм, рубка 280 мм, палубы 100-25 мм. Вооружение: 10 343-мм орудий, 16 102-мм и 4 47-мм пушки, 3 ТА Всего построено 4 единицы: «Орион», «Монарх», «Тандерер» и «Конкерор».}

^{Заложен и спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение нормальное 23000 т, полное 25700 т. Длина наибольшая 182,1 м, ширина 27,1 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 31000 л.с., скорость 21 уз. Броня и вооружение — как на «Орионе». Всего построено 4 единицы: «Кинг Джордж V», «Центурион», «Аякс» и «Одейшиес».}

^{Заложен и спущен на воду в 1912 г. Водоизмещение нормальное 25000 т, полное 29560 т. Длина наибольшая 189,8 м, ширина 27,4 м, осадка 9 м. Мощность турбин 29000 л.с., скорость 21,25 уз. Броня: пояс 305-102 мм, траверзы 203-40 мм, барбеты 254-76 мм, башни до 280 мм, палубы 65-25 мм. Вооружение: 10 343-мм и 12 152-мм орудий. 2 76-мм пушки, 4 ТА. Всего построено 4 единицы: «Айрон Дюк», «Мальборо», «Бенбоу» и «Эмперор оф Индиа».}

В 1911 году принимается решение построить еще 4 подобных линкора типа «Айрон Дюк». Во многом аналогичные своим предшественникам они были крупнее и в качестве противоминной артиллерии несли 152-мм пушки. Правда, расположение 6-дюймовок оказалось неудачным: находясь слишком низко и близко к носу, они постоянно заливались волнами. Отношение длины к ширине достигло 6,9:1, новые линкоры несколько легче всходили на волну, хотя в среднем их мореходность считалась посредственной. Бронирование «Айрон Дюка» в принципе повторяло схему «Кинга Джорджа», но толщина пояса в кормовой части была увеличена. Любопытный момент: «Айрон Дюк» первым в британском флоте получил зенитное вооружение — две «противоаэропланные» трехдюймовки.

Как и на кораблях предыдущих типов, на «Айрон Дюке» применялось твердое и жидкое топливо. Запас нефти был доведен до 1050 т (на «Орионе» и «Кинге Джордже» — 800 т), однако использовалась она только в крайних случаях и весьма оригинальным способом: перед сжиганием в топках нефть разбрызгивалась на уголь. Топливными танками служило междудонное пространство (преимущественно к носу от миделя), и при полном запасе нефти линкор имел дифферент на нос в 45 см, причем передняя часть главного броневого пояса полностью погружалась в воду. Угольные бункеры располагались вдоль бортов и служили дополнительной подводной защитой, хотя сравнение последней с примененной немцами на линкорах типа «Кайзер» и «Кениг» будет явно не в пользу англичан.

Но несмотря на отдельные недочеты, Адмиралтейство добилось главного: к осени 1914 года в составе Гранд Флита имелось двенадцать практически однотипных мощных сверхдредноутов с 343-мм артиллерией. И это не считая линейных крейсеров, десяти 12-дюймовых линкоров и строившихся на экспорт «Эрина», «Канады» и «Эджинкорта»! Конкурентов столь внушительной силе не было, и Англия лишний раз доказала свое право называться «владычицей морей».

И, тем не менее, почивать на лаврах было нельзя. Раскрутившийся маховик гонки морских вооружений пожирал огромные средства, но вовсе не собирался тормозить. Вслед за Великобританией сверхдредноуты начали строить и другие страны, причем вооружать их предполагалось еще более мощными пушками. Американцы и японцы остановили свой выбор на 356-мм калибре, фирма «Крупп» объявила об испытаниях нескольких образцов 350-мм пушек. (Существовало подозрение, что последними будут оснащаться линкоры типа «Кениг».) И тогда Адмиралтейство сделало важный шаг — приступило к созданию следующего поколения линкоров с 15-дюймовой артиллерией. О значении такого качественного скачка в развитии морского оружия красноречиво свидетельствует хотя бы следующий факт: масса 15-дюймового (381-мм) снаряда составляла 885 кг — в 2,3 раза больше, чем у 12-дюймового! Но самое удивительное то, что британская промышленность — как и в случае с «Дредноутом» — осуществила смелые замыслы конструкторов в рекордные сроки.

Линкоры программы 1912 года должны были представлять собой улучшенный вариант «Айрон Дюка», однако недавний критик Адмиралтейства У. Черчилль, год назад возглавивший это ведомство, приказал разработать проект и строить новые корабли под 381-мм пушки. Решение было крайне рискованным, поскольку этих орудий еще не существовало даже на бумаге! Но терять время, дожидаясь испытаний новой артиллерии, в преддверии мировой войны Черчилль посчитал недопустимым, и конструкторы взялись за работу, полагаясь скорее на интуицию, чем на математические расчеты. Но вот парадокс: родившийся в столь драматических обстоятельствах проект сплотился в корабль, по праву считающийся лучшим линкором Первой мировой войны! Это был «Куин Элизабет» — второй после «Дредноута» корабль, ввергший в смятение адмиралов и кораблестроителей всех стран.

Поначалу новый линкор вырисовывался как увеличенный «Айрон Дюк», но вскоре от средней башни отказались: восемь 381-мм орудий при скорострельности два выстрела в минуту на каждый ствол и так обеспечивали бортовой залп больше, чем у любого из их предшественников. Освободившееся пространство соблазняло установить дополнительные котлы и за счет этого увеличить скорость до 25 узлов! Теоретики Адмиралтейства уверяли, что соединение быстроходных линкоров будет значительно эффективнее в бою, чем эскадра линейных крейсеров. Но осуществить такую скорость при сохранении угольного отопления котлов было невозможно. Переход на жидкое топливо, конечно, решал эту проблему и к тому же позволял сэкономить несколько сот тонн веса, но зависимость от поставок нефти с Ближнего Востока пугала британское правительство. После жаркой дискуссии Черчилль настоял на принятии решения о скупке акций иранских нефтяных компаний, что обеспечивало гарантированный доступ к месторождениям «черного золота». Одновременно первый лорд Адмиралтейства дал добро на строительство чисто нефтяных линкоров для британского флота.

Опытное 15-дюймовое орудие с длиной ствола 42 калибра военный завод в Эльзвике изготовил всего за 4 месяца. Результаты его испытаний превзошли все ожидания. Точность стрельбы даже на максимальную дальность (на полигоне — 32 км; у корабельных установок из-за меньшего угла возвышения стволов дальность не превышала 21,4 км) была великолепной, а износ ствола совсем незначительным.

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение нормальное 27500 т, полное 31500 т. Длина наибольшая 196,8 м, ширина 27,6 м, осадка 8,8 м. Мощность турбин 56000 л.с., скорость 23-24 уз. Броня: пояс 330–152 мм, траверзы 152–102 мм, барбеты 254–102 мм, башни до 330 мм, рубка 280 мм, палубы в сумме до 95 мм. Вооружение: 8 381-мм и 16 152-мм орудий, 2 76-мм зенитные и 4 47-мм салютные пушки, 4 ТА. Всего построено 5 единиц: «Куин Элизабет», «Уорспайт», «Бархэм», «Вэлиент» и «Малайя».}

^{Заложен в 1915 г., спущен на воду в 1915 г. Водоизмещение нормальное 28000 т и полное 31200 т. Длина наибольшая 190,3 м, ширина 27 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 40000 л.с., скорость 22-23 уз. Броня: примерно как на «Куин Элизабет». Вооружение: как на «Куин Элизабет», но 14 152-мм орудий. Всего построено 5 единиц: «Ривендж», «Ройял Соверен», «Ройял Оук», «Ризолюшн» и «Раммипиес». Последний при вступлении в строй имел полное водоизмещение 33000 т, мощность 42000 л.с. и скорость 21,5 уз.}

Закладка двух кораблей программы состоялась в октябре 1912 года, двух других — в начале следующего. Любопытно, что головной «Куин Элизабет» стал первым и последним линкором броненосной эпохи, названным в честь представителя династии Тюдоров. Между прочим, один из кораблей этой серии предлагалось назвать «Оливер Кромвель», но царствующий монарх Георг V это предложение отверг.

В октябре 1913 года был заложен «внеплановый» пятый дредноут типа «Куин Элизабет» — «Малайя». Своим появлением и названием он обязан правительству Малайской федерации, на чьи средства велось строительство. Наконец, программа 1914 года предусматривала закладку шестого линкора, но она так и не состоялась.

«Куин Элизабет» вступил в строй в январе 1915 года и сразу же привлек к себе пристальное внимание. Хотя он и не развил проектных 25 узлов, но все же огромный и быстроходный линкор во многом предвосхитил концепцию линейного корабля будущего и ставил под сомнение дальнейшее развитие класса линейных крейсеров. Правда, за скорость и сверхмощное вооружение пришлось заплатить, как всегда, броней. Хотя защита в целом повторяла схему «Айрон Дюка», а толщина главного пояса даже была увеличена на один дюйм (из-за чего в других местах ее пришлось уменьшить), диссонанс между наступательной мощью и защитой стал очевиден. Единственным полезным нововведением стало появление сплошной 50-мм противоторпедной переборки, простиравшейся вдоль борта на большей части длины корпуса.

Вслед за великолепной пятеркой первых «15-дюймовых» линкоров последовали еще 5 их ближайших родственников программы 1913 года. При их проектировании решили уйти от чрезмерной экстравагантности предшественников: по существу корабли типа «Ривендж» представляли собой гибрид «Айрон Дюка» и «Куин Элизабет». Они должны были быть дешевле в постройке, иметь умеренную скорость в 21,5 узла, обладать лучшей стабильностью и усовершенствованной подводной защитой. Первоначально планировалось вернуться к угольному отоплению котлов, но в ходе постройки все же установили нефтяные котлы, что позволило увеличить мощность на 9 тыс. л.с. и скорость на 1,5 узла.

Размещение вооружения на «Ривендже» повторяло «Куин Элизабет», но средняя артиллерия была сгруппирована иначе. Метацентрическая высота и, соответственно, остойчивость стали ниже, зато от качки новые линкоры страдали меньше, а стрельба из орудий была более эффективной. Правда, низкий надводный борт ухудшил мореходность.

Изменение бронирования касалось, главным образом, горизонтальной и подводной защиты. Вместо 25-мм палубы на уровне ватерлинии «Ривендж» имел 50-мм главную палубу, перекрывавшую верхний шельф 330-мм пояса. Главный пояс более глубоко уходил под воду, а между средней и главной палубами появилась дополнительная продольная переборка толщиной 19 мм. «Раммилиес» в ходе строительства был оборудован новинкой — булями, что привело к увеличению ширины корабля до 31,3 м при некотором уменьшении осадки. Були играли роль противоторпедной защиты и одновременно повышали остойчивость корабля. Общая масса дополнительных металлоконструкций составила около 2500 т, включая 773 т запаянных труб, которыми заполнялось все внутреннее пространство булей — по мысли создателей, они должны были повысить сопротивляемость разрушающему действию подводного взрыва. После испытаний «Раммилиеса» до конца войны подобными устройствами успели оснастить также «Ривендж» и «Резолюшн».

В течение всего XIX века «Агтёе Navale» — так официально именовался французский военный флот — прочно занимал второе место в мире, уступая лишь британскому. Но в начале 1900-х годов ситуация резко изменилась. Некомпетентность политиков, ответственных за кораблестроение (среди них выделяют морского министра Пеллетана, прозванного «разрушителем флота»), привела к тому, что Франция тратила огромные средства на постройку морально устаревших броненосцев, больших, но слабо вооруженных броненосных крейсеров и многочисленных немореходных миноносцев, в то время как другие страны вводили в строй крупные серии однотипных линкоров, легких крейсеров, эсминцев. Результаты оказались плачевными. В 1911 году французская общественность была шокирована опубликованными цифрами: за 15 предшествовавших лет Германия потратила на флот примерно 100 млн фн. ст. и стала второй морской державой мира. Во Франции за это же время аналогичные расходы составили 152 млн фн. ст., но при этом ее флот переместился со второго места на четвертое!

Определенные шаги по усилению ВМС были предприняты лишь в последние пять лет до начала мировой войны. Энергичный адмирал Буэ де Лапейрер, занявший пост морского министра, добился увеличения расходов на флот с 333 млн франков в 1909 году до 567 млн в 1913-м. В новой кораблестроительной программе наконец-то появились первые дредноуты типа «Курбэ» — к их строительству Франция приступила последней из крупных европейских стран. Реализацию проекта взял на себя довольно молодой (ставший «генералом от кораблестроения» всего в 45 лет — редчайший случай для Франции тех времен) инженер Льясс. Он четко организовал процесс постройки всех четырех кораблей от их закладки до спуска, заранее подготовив материалы и введя четкий график работ. Впервые за много лет работы на французских верфях велись без задержек, и до момента ввода новых линкоров в строй прошло в среднем всего 30 месяцев — вполне приличный результат для страны, в которой гораздо более простые и меньшие по размерам броненосцы строились по 5-6 лет.

Корпус и машинная установка второй серии французских дредноутов, состоявшей на этот раз из трех кораблей — «Бретань», «Прованс» и «Лоррэн», — практически полностью повторяли аналогичные элементы первой четверки. Новым было только вооружение. Двенадцать 305-мм пушек заменили на десять, но более крупного 340-мм калибра. При этом число орудий в бортовом залпе не изменилось, поскольку вместо двух бортовых башен линкоры получили одну, расположенную в центре корабля. Линкоры типа «Бретань» были заложены в 1912 году, однако быстро вступить в строй им не удалось: неудачное для Франции начало Первой мировой войны заставило приступить к повальной мобилизации всех призывников — в частности рабочих верфей, что и задержало достройку линкоров более чем на год.

Но еще меньше повезло следующей серии дредноутов, которая должна была стать весьма и весьма интересной. Ограниченные размеры сухих доков и небольшая глубина основных стоянок задали французским конструкторам серьезную задачу: как увеличить боевую силу линкора без сколь-нибудь значительного роста водоизмещения. Поскольку по защите французские линейные корабли и так несколько уступали своим современникам из других стран, а скорость их снижать далее было некуда, оставался единственный резерв: вооружение. И здесь специалистам фирмы «Сен-Шамон», главного производителя морской артиллерии, удалось найти оригинальное решение. В ряде стран (например, в Италии, России и Австро-Венгрии) для уменьшения общего веса вооружения ввели трехорудийные башни? хотя ведущие морские державы, Англия и Германия, не торопились следовать их примеру. Дело в том, что в трехорудийной башне центральное орудие будет обслуживаться в несколько худших условиях по сравнению с двумя боковыми. Значит, время, затрачиваемое на подготовку его к выстрелу, будет больше (пусть всего лишь на секунды), чем у соседей, и тем придется ждать «отстающего», чтобы произвести совместный залп. Поэтому французы первыми решились на создание четырехорудийной башни, представлявшей собой, по сути дела, две двухорудийные установки, помещенные на едином кольцевом барбете. Между двумя парами орудий помещалась 40-мм перегородка, полностью изолирующая их друг от друга и превращающая четыре орудия в «дважды два». При этом устранялись недостатки, связанные с неполной симметричностью трехорудийной башни, а сама конструкция получалась достаточно живучей: перегородка защитила бы соседнюю пару орудий от осколков снаряда, попавшего в другую половину башни.

Французы заложили сразу 5 линкоров «Норманди», вооруженных тремя четырехорудийными башнями каждый, а в 1915 году намечалось начать постройку серии более крупных сверхдредноутов типа «Лион» с четырьмя такими же башнями. Последние по числу пушек главного калибра стали бы непревзойденными рекордсменами, но… Всем этим планам не суждено было сбыться. Исход Первой мировой войны для Франции решался на суше, и поэтому все кораблестроительные программы были практически заморожены. В результате «лионы» так и не были заложены, а пятерка недостроенных «нормандий» в 1920-е годы пошла на слом, за исключением «Беарна», переоборудованного тогда же в авианосец.

^{Заложен в 1910 г., спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение нормальное 23000 т, полное 25600 т. Длина максимальная 166 м, ширина 28,2 м, осадка 8,8 м, Мощность турбин 28000 л.с., скорость 20 уз. Броня: пояс 270–180 мм, верхний пояс 180 мм, палубы 40+50 мм, башни 320 мм, барбеты 270 мм, казематы 180 мм, рубка 300 м. Вооружение: 12 305-мм и 22 138-мм орудия, 4 47-мм, пушки, 4 ТА. Построено 4 единицы: «Курбэ», «Жан Бар», «Пари» и «Франс».}

Таким образом, в состав «Армэ Наваль» вошли лишь 7 дредноутов. В годы Первой мировой войны четыре корабля типа «Курбэ» находились на Средиземном море. Единственный их боевой успех — потопление в августе 1914 года устаревшего австрийского крейсера «Зента». Но вообще они редко выходили, в особенности после того как 21 декабря 1914 года австрийская подводная лодка U-12 торпедировала «Жан Бар». Линкор отделался легко, приняв всего 750 т воды и самостоятельно дойдя до Мальты.

Куда меньше повезло его систершипу. В августовскую ночь 1922 года «Франс» из-за ошибки штурмана напоролся на скалу у Киберона и затонул. Остальные линкоры после серии дорогостоящих модернизаций дожили до Второй мировой войны (правда, «Жан Бар» лишь в ранге учебного судна), но ничем проявить себя не смогли. Не сумевшая встать на ноги после нокаута от германских танков и авиации, Франция капитулировала. Опасаясь, что ее флот попадет в руки немцев, англичане нанесли по бывшим союзникам сокрушительный удар. 3 июля 1940 года британская эскадра атаковала французские корабли в недостроенной базе Мерс-эль-Кебире, поблизости от Орана. Пятнадцатидюймовые снаряды с линейного крейсера «Худ» поразили «Бретань» в погреб, и линкор взорвался, унося на дно почти тысячу человек экипажа. «Провансу» повезло чуть больше: он сел на грунт в мелком месте. Его удалось поднять и перевести в Тулон — увы, только для того, чтобы снова затопить корабль при захвате этой базы немцами. А «Лоррэн» и практически небоеспособные «Курбэ» и «Пари» после долгих переговоров сдались в 1940 году англичанам, но по прямому назначению они почти не использовались. Лишь «Лоррэн» даже участвовал в нескольких операциях, а «Курбэ» хватило лишь на роль плавучей зенитной батареи, пока в 1944 году он не вышел в свой последний поход — в родную Францию. Там он стал одним из компонентов гигантского мола, защищавшего от волн место высадки союзных войск в Нормандии.

^{Заложен в 1913 г., спущен на воду в 1914 г. Водоизмещение полное 25230 т, длина наибольшая 176,4 м, ширина 27 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин и машин 32000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 300–120 мм, верхний пояс 240–160 мм, башни 340–250 мм, барбеты 284 мм, рубка 300 мм, палубы до 100 мм (в сумме). Вооружение: 12 340-мм орудий, 24 138-мм пушки, 6 47-мм зениток, 6 ТА. Всего заложено 5 единиц, из которых лишь «Беарн» достроен в 1927 г. в качестве авианосца.}

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение: нормальное 23600 т, полное 26000 т. Длина максимальная 166 м, ширина 27,3 м, осадка 8,9 м. Мощность турбин 28000 л.с. скорость 20 уз. Броня: как на «Курбэ», за исключением брони каземата (170 мм), башен (240–270 мм, центральная башня — 400 мм) и барбетов (250 мм). Вооружение: 10 340-мм, 22 138-мм орудия и 747-мм пушек, 4 ТА. Построено 3 единицы: «Бретань», «Прованс» и «Лоррэн».}

Своим появлением новый класс кораблей — линейные крейсера — обязан адмиралу Дж.Фишеру. Этот выдающийся морской специалист и стратег не ограничил свою энергию «Дредноутом», «отменившим» все предшествующие линейные корабли. Он захотел совершить такую же операцию и с броненосными крейсерами.

Англичане приступили к массовой постройке крейсеров с броневым поясом позже остальных наций — только в начале XX века. Как и в других странах, их броненосные крейсера постепенно набирали мощь, и три заложенных корабля типа «Инвинсибл» должны были стать логическим развитием своих предшественников типа «Дифенс». В качестве их основного оружия предполагались 234-мм пушки, широко распространенные в британском флоте. Но Фишер не был бы Фишером, если бы не заставил конструкторов полностью переработать проект. Он предложил сохранить прежние корпус и защиту, но установить на корабле восемь любимых двенадцатидюймовок, а также не менее любимые турбины.

Результат оказался впечатляющим: новый крейсер уже не являлся в полной мере крейсером, поскольку превышал по вооружению любой додредноутский броненосец. Пришлось придумывать определение для нового класса, и англичане стали называть подобные боевые единицы «battlecruisers», что в нашей литературе переводится как «линейные крейсера». Это название подчеркивало новые задачи, поставленные перед ними: не только поиск и уничтожение неприятельских рейдеров, но и участие в линейном бою в виде отдельного отряда, способного за счет скорости занять выгодную позицию и стеснить действия противника.

Для этого линейные крейсера обрели вполне солидную по тем временам скорость — свыше 25 узлов. Достигалась она за счет того, что мощность турбин примерно вдвое превышала обычные параметры машинных установок первых дредноутов. Но при усиленной артиллерии и мощных машинах неизбежно приходилось чем-то жертвовать. Топливом? Однако большая дальность всегда фигурировала в качестве необходимого элемента английских кораблей, поэтому запас топлива также был значительным. Таким образом, на роль «жертвы» оставалась только броневая защита.

Действительно, бронирование «Инвинсибла» оставалось на уровне тогдашних стандартов для броненосных крейсеров (причем даже не наиболее сильно защищенных). Эта защита хорошо противостояла артиллерии среднего калибра, но против двенадцатидюймовых снарядов она была практически бесполезной. Однако Фишер считал, что лучшей защитой таких кораблей является скорость. И он был не так уж неправ, если считать, что линейные крейсера могли в любой момент прекратить бой и уйти от более сильного противника.

Но британские адмиралы воспитывались в совершенно другом боевом духе. В их традициях было атаковать противника даже в невыгодных условиях, а 12-дюймовые пушки «Инвинсиблов» сразу как бы производили их в ранг основных боевых кораблей. Нетрудно было предугадать, что в серьезных боях новый класс линкоров будут ждать тяжелые времена.

Тогда в качестве своеобразной «защитной меры» Фишер предпринял на первый взгляд хитроумный шаг, организовав утечку информации — глубоко неверной. Данные линейных крейсеров были существенно завышены, как в отношении скорости, так и (главным образом) в отношении защиты. Толщина брони борта указывалась на дюйм больше, чем была на деле, таким же образом подверглись «утолщению» и башни, и рубка, и палубы.

Однако подобный трюк оказался неудачным вдвойне. Главные противники, немцы, при проектировании своих линейных крейсеров ориентировались на «раздутые» характеристики англичан, и усилили их и без того приличную защиту. Так что обман противника дал противоположные результаты. Зато удалось очень некстати обмануть своих. Как раз в это время два тихоокеанских доминиона Великобритании — Австралия и Новая Зеландия — решили внести свой вклад в оборону империи. Естественно, что на выделенные с большим трудом деньги им хотелось построить самые современные корабли. И тут им порекомендовали развитие проекта «Инвинсибла» — заложенный в 1909 году линейный крейсер «Индефатигебл». Стараниями дезинформаторов он предстал на бумаге внушительно: броня борта утолщалась до 203 мм, башен — до 254 мм, скорость — до 30 узлов! Естественно, австралийцы и новозеландцы с удовольствием «клюнули» на столь модные крейсерские дредноуты, и в их честь и на их деньги были заложены «Австралия» и «Нью Зиленд». В результате британская империя вместо одного неудачного корабля получила целых три, а единственным реальным улучшением по сравнению с первенцем было более удачное размещение главной артиллерии, позволявшее реально вести огонь по борту из всех восьми орудий (на «Инвинсибле» дульные газы и сильные напряжения корпуса в центре корабля делали такую стрельбу опасной). Однако защита «инфатигеблов» осталась на уровне предшественников, а кое-где даже была еще более ослаблена. Эти внушительные высокобортные корабли с длинным корпусом на деле представляли лакомую цель для крупнокалиберных снарядов.

Все это тем более обидно, так как ко времени закладки «Австралии» уже был готов новый, несомненно более мощный проект. Англичане на своих дредноутах перешли на 13-дюймовые орудия, их же предполагали установить на линейных крейсерах. Проект «Лайона» предусматривал восемь таких орудий, уже при чисто линейном расположении башен в диаметральной плотности. Правда, при значительном усилении огневой мощи защита оставалась по-прежнему слабой. Хотя котлы прикрывались полосой 229-мм брони, остальные жизненные части находились за всего 152-мм или даже 102-мм прикрытием. И снова стремление компенсировать недостатки ложью: объявили, что новые корабли имеют «такую же защиту, как линейные корабли».

То же и со скоростью: после испытаний «Принцесс Ройял» в прессе появились сообщения, что она развила на испытаниях 34,7 узла — фантастическая по тем временам цифра! Англичане попытались надуть весь мир на целых шесть с лишним узлов: в действительности скорость едва превысила 28 узлов.

Естественно, «ложь для широкого круга» не предназначалась для Адмиралтейства. Английские стратеги и конструкторы понимали слабость своих линейных крейсеров и необходимость ее преодолеть, так как предчувствие войны заставляло все нации лихорадочно усиливать свои флоты. Поэтому сразу за типом «Лайон» был заложен еще один «хищник» — «Тайгер». Его можно назвать первым полноценным британским линейным крейсером, то есть кораблем, способным сражаться вместе с линкорами.

^{Заложен в 1906 г., спущен на воду в 1907 г. Водоизмещение: нормальное 17200 т, полное 20000 т. Длина наибольшая 172,8 м, ширина 22,1 м, осадка 8,0 м. Мощность турбин 41000 л.с, скорость 25,5 уз. Броня: уже 152–102 мм, траверсы 178–152 мм, палуба 20–63 мм, башни 178 мм, барбеты 178–152 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 305-мм и 16 102-мм орудий, 5 ТА Построено 3 единицы: «Инвинсибл», «Инфлексибл» и «Индомитебл».}

На «Тайгере» удалось устранить или затушевать большинство слабостей, присущих более ранним проектам. 229-мм бронирование простиралось на большей части ватерлинии, и хотя и не гарантировало от поражения новыми крупнокалиберными снарядами, все же давало определенную степень защиты от главной немецкой 11-дюймовой пушки. Неудачно расположенную на «Лайоне» в центре корпуса среднюю башню сместили к корме. Недееспособные четырехдюймовки заменили достаточно мощными (против эскадренных миноносцев и легких крейсеров) шестидюймовками. Скорость крейсера на испытаниях почти достигла, наконец, желанных 30 узлов. Правда, и здесь не обошлось без ошибок, связанных с британским консерватизмом: если бы на «Тайгере» были установлены новые тонкотрубные котлы, то удалось бы «выжать» как минимум на два узла больше!

В отличие от английских линейных крейсеров, представлявших собой совершенно самостоятельный класс кораблей, их немецкие собратья возникли в результате эволюции броненосных крейсеров. Собственно говоря, все началось с «Блюхера» — этот корабль, заложенный в 1907 году, являлся прямым потомком броненосного крейсера «Шарнхорст» и в то же время по общей компоновке повторял дредноут «Нассау». И если бы не слишком малый калибр его главной артиллерии — 210 мм — он вполне мог бы считаться первым линейным крейсером Хохзеефлотте.

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду в 1909 г. Водоизмещение: нормальное 18500 т, полное 22100 т. Длина наибольшая 1798 м, ширина 24,4 м, осадка 8,1 м. Мощность турбин 43000 л.с. скорость 25 уз. Броня: пояс 152–102 мм,траверсы 102 мм, палуба 25–63 мм, башни 178 мм, барбеты 178–76 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 305-мм и 16 102-мм орудий, 3 ТА. Построено 3 единицы: «Индефатигебл», «Австралия» и «Нью-Зиленд».}

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду в 1910 г. Водоизмещение: нормальное 26100 т, полное 29700 т. Длина наибольшая. 213,4 м, ширина 27,0 м, осадка 8,4 м.Мощность турбин 70000 л.с., скорость 27,5 уз. Брони: пояс 229–102 мм, траверсы 102 мм, палуба 25–63 мм, башни 229 мм, барбеты 229–76 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 343-мм и 16 102-мм орудий, 2 ТА. Построено 3 единицы: «Лайон», «Принцесс Ройал» и «Куин Мэри».}

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение: нормальное 28400 т, полное 34000 т. Длина наибольшая 214,6 м, ширина 27,6 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 85000 л.с. скорость 28,5 уз. Броня: пояс 229–102 мм , траверсы 102 мм, палуба 25–75 мм, башни 229 мм, барбеты 229–76 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 343-мм и 12 152-мм орудий, 4 ТА. Построена 1 единица.}

Осознавая ущербность «Блюхера» по сравнению с линейными крейсерами типа «Инвинсибл», немцы спешно разработали проект «Фон дер Танна». Новый корабль имел много общего с предшественником, но был крупнее, вместо паровых машин оснащался четырехвальной паротурбинной установкой, а вместо шести башен нес четыре с 283-мм пушками. С целью уменьшения бортовой качки на «Фон дер Танне» впервые установили специальные цистерны Фрама, однако позже последние переделали под дополнительные бункеры на 200 т угля, а корпус оборудовали более традиционными скуловыми килями. Паровые котлы с угольным отоплением имели возможность форсировки, что в экстремальных условиях могло на короткое время существенно повысить мощность механизмов. Так, на испытаниях «Фон дер Танн» вместо проектных 25 узлов показал 27,4. Мощность при этом достигла 79 тыс. л.с.

В целом проект «Фон дер Танна» был оценен как весьма удачный. В нем не было характерного для англичан диссонанса между чрезмерно мощным вооружением и слишком слабой защитой. Наоборот, по толщине брони он не уступал современным ему английским линкорам, а по подводной защите заметно превосходил их. Особое внимание немцы уделили обеспечению непотопляемости и средствам борьбы за живучесть. Насколько это было важно, через несколько лет наглядно показала война.

Линейные крейсера типа «Мольтке» представляли собой увеличенный «Фон дер Танн» с пятой 283-мм башней, более толстой броней и улучшенными обводами корпуса. Их броневой защите мог позавидовать едва ли не любой из иностранных линкоров: главный пояс толщиной 270 мм простирался от носовой башни до кормовой, поднимаясь выше ватерлинии на 1,4 м и заглубляясь в воду на 1,75 м. (Под водой его толщина уменьшалась к нижней кромке до 130 мм.) Сверху к нему примыкал еще один 200-мм пояс, а выше — 150-мм каземат, доходивший по высоте до верхней палубы. В глубине корпуса по всей длине шла продольная противоторпедная переборка толщиной от 30 до 50 мм, а также более тонкие переборки, разделявшие все примыкавшее к борту пространство на многочисленные отсеки и коффердамы. На испытаниях при форсировке котлов «Мольтке» и «Гебен» развили мощность более 85 тыс. л.с. и скорость в 28-28,4 узла.

Развитием «Мольтке» стал более крупный «Зейдлиц». Сохраняя компоновку своих предшественников, он имел более мощную энергетику и с целью повышения мореходности получил «двухъярусный» полубак. Толщина главного броневого пояса достигла 300 мм. На испытаниях корабль также преодолел 28-узловой рубеж скорости, а мощность при этом вплотную приблизилась к 90 тыс. л.с.

Следующая (и фактически последняя) серия кайзеровских линейных крейсеров типа «Дерфлингер» ознаменовала собой переход к своего рода международному стандарту — 12-дюймовой артиллерии и линейно-возвышенной схеме ее размещения. Конструктивно повторяя «Зейдлиц», новые корабли отличались еще более внушительными размерениями, а их котлы впервые получили смешанное отопление на угле и нефти. Поначалу многим специалистам казалось, что «Дерфлингер» явно недовооружен: во всех странах корабли такого или даже куда меньшего водоизмещения несли значительно более мощную артиллерию. Однако, как показал опыт войны, соотношение скорости, вооружения и защиты у германских линейных крейсеров было оптимальным, а сам «Дерфлингер» позже назвали лучшим кораблем в своем классе. И именно «Дерфлингер» стал прообразом будущего «быстроходного линкора» 30-х годов.

^{Заложен в 1908 г., спущен на, воду в 1909 г. Водоизмещение нормальное 19370 т, полное 21700 т. Длина наибольшая 171,1 м, ширина 26,6 м, осадка 9 м. Мощность турбин 50000 л.с., скорость 25 уз. Броня: пояс 250–80 мм, траверзы 180–100 мм, казематы 150 мм, башни 230–60 мм, рубка 250–80 мм, палуба 50 мм. Вооружение: 8 283-мм и 10 150-мм орудий, 16 88-мм пушек, 4 ТА. Построена 1 единица.}

^{Заложен в 1908 г., спущен на воду в 1910 г. Водоизмещение нормальное 22616 т, полное 25300 т. Длина наибольшая 186,5 м, ширина 29,5 м, осадка 9 м. Мощность турбин 52000 л.с., скорость 255 уз. Броня: пояс 270–100 мм, траверзы 200–100 мм, казематы 200–150 мм, башни 230–60 мм, рубка 350–80 мм, палуба 50 мм. Вооружение: 10 283-мм орудий, по 12 150-мм и 88-мм пушек, 4 ТА. Всего построено 2 единицы: «Мольтке» и «Гебен».}

^{Заложен в 1911 г., спущен на воду в 1912 г. Водоизмещение нормальное 24594 т, полное 28100 т. Длина наибольшая 200,5 м, ширина 28,5 м, осадка 92 м. Мощность турбин 63000 л.с. скорость 265 уз. Броня: пояс 300–100 мм, траверзы 220–100 мм, казематы 200–150 мм, башни 250–70 мм, рубка 350–80 мм, палуба 80–50 мм. Вооружение: 10 283-мм орудий, по 12 150-мм и 88-мм пушек, 4 ТА. Построена 1 единица.}

В целом семерка воевавших линейных крейсеров Хохзеефлотте имела немало общих черт. Все корабли обладали плавной качкой, вполне приличной мореходностью, хотя их маневренность оставляла желать лучшего (на циркуляции они теряли около 40% скорости и при этом накренялись на 8-11 градусов). 283-мм орудия «Фон дер Танна» имели длину ствола 45 калибров, остальных кораблей — 50. Угол возвышения всех орудий поначалу составлял 13,5 градусов (на «Фон дер Танне» 20 градусов), но в ходе войны был увеличен до 16 градусов (на «Гебене» до 22,5). Дальность стрельбы при этом повысилась с 16–18 до 19–20,4 км. Скорострельность на один ствол составляла 1–1,5 выстрела в минуту, но в ходе боя у Доггер-банки «Зейдлиц» ухитрился давать залпы с интервалами в 10 с (то есть 3 выстрела в минуту на ствол) установив рекорд для орудий крупного калибра.

Заложенные в 1915 году четыре линейных крейсера типа «Макензен» по компоновке и внешнему виду почти не отличались от «Дерфлингера», хотя были еще крупнее и вместо 305-мм орудий несли новые 350-мм. Два из них — головной «Макензен» и «Граф Шпее» в 1917 году успели спустить на воду, но войти в строй им так и не довелось… В начале 20-х годов все 4 недостроенных корабля были разобраны на металл — по злой иронии судьбы вместе с их несостоявшимися противниками — линейными крейсерами типа «Измаил»…

Последними британскими линейными крейсерами Первой мировой войны стали «Рипалс» и «Ринаун». Очередные детища лорда Фишера создавались в рекордные сроки, причем ряд материалов и механизмов, включая шесть почти готовых 15-дюймовых башенных установок, заимствовали у двух недостроенных линкоров типа «Ривендж». Проект опять-таки был по-фишеровски экстравагантным. Несмотря на огромное водоизмещение, линейные крейсера имели небольшую осадку, не достигавшую 8 м в полном грузу (ведь в их задачи входили действия в мелких водах Датских проливов и Восточной Пруссии!). По-прежнему проповедуя сомнительную истину, что «лучшая защита — это скорость», создатель «Дредноута» и «Инвинсибла» настоял на 32-узловом ходе — больше, чем у любого легкого крейсера тех времен. Дело могли бы спасти новые, относительно легкие турбины и котлы, но время не терпело, и «Рипалс» получил такую же машинную установку, как строившийся в то время «Тайгер», но с тремя лишними котлами, число которых теперь достигло 42! Вооружение вначале предполагалось аналогичным «Куин Элизабет», но конструкторы воспротивились крайне опрометчивому решению, ограничившись шестью пушками вместо восьми. Фишер сумел начудить и с противоминным калибром. В то время как все остальные страны перешли к шестидюймовым орудиям против сильно увеличившихся в размерах эсминцев, на английских линейных крейсерах оказались целых семнадцать 102-миллиметровок. Недостаточный калибр усугубился крайне неудачной установкой: впервые противоминные орудия помещались по три в одной люльке. В результате все преимущества легких пушек были потеряны. Вращалась строенная «сотка» с трудом, а близко расположенные орудия было настолько неудобно обслуживать (32 человека расчета мешали друг другу), что их скорострельность уступала традиционным шестидюймовкам.

Вполне естественно, что все эти кораблестроительные изыски оплачивались ценой защиты. Толщина броневого пояса новых линейных крейсеров оставалась той же, что и на «Инвинсибле» — всего 152 мм. К тому моменту, когда осенью 1916 года «Рипалс» и «Ринаун» вошли в состав Гранд Флита, репутация линейных крейсеров после Ютландского боя упала до нулезой отметки. И английский командующий, сэр Джон Джеллико, отправил оба новейших корабля обратно на завод немедленно после вступления в строй, начав тем самым длинную цепь их переоборудований, затянувшихся на два с лишним десятка лет.

^{Заложен в 1914 г., спущен на воду в 1915 г. Водоизмещение нормальное 27500 т, полное 30800 т, длина максимальная 242 м, ширина 27,4 м, осадка 7,8 м. Мощность турбин 112000 л.с., скорость 32 уз. Броня: главный пояс 152 мм (в оконечностях 102–37 мм), башни 280 мм, барбеты 178 мм, палубы: 25+75 мм. Вооружение: 6 381-мм и 17 102-мм орудий, 2 76-ми зенитки. Всего построено 2 единицы: «Рипалс» и «Ринаун».}

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение нормальное 26180 т, полное 30700 т. Длина наибольшая 210,4 м, ширина 29 м, осадка 9,5 м. Мощность турбин 63000 л.с., скорость 26,5 уз. Броня: пояс 300–100 мм, траверзы 250–80 мм, рубка 350–80 мм, палуба 80–50 мм. Вооружение: 8 305-мм и 12 150-мм орудий, 4 88-мм пушки, 4 ТА Всего построено 3 единицы: «Дерфлингер», «Лютцов» и «Гинденбург». Последний имел наибольшую длину 212,8 м, полное водоизмещение 31000 т, проектную мощность 72000 л.с. и скорость 27 уз. (На испытаниях развил 26,6 уз.).}

Накануне Первой мировой войны американцы понимали идею морской мощи просто и прямолинейно: раз главной силой являются линейные корабли, то надо строить как можно больше этой «главной силы». И первая индустриальная держава мира вовсю развернула постройку дредноутов, почти полностью проигнорировав легкие силы, в особенности крейсера.

Сразу вслед за Британией в США появились 14-дюймовые орудия. Сама пушка в 1911 году еще проходила последние испытания, когда уже были заложены предназначенные для нее «Нью-Йорк» и «Техас». При этом американцы сохранили общее расположение и схему бронирования «Арканзаса», в результате чего «техасы» остались весьма заурядными, хотя и достаточно мощными кораблями. Но в недрах Морского колледжа и конструкторских бюро Соединенных Штатов уже зрела настоящая линкорная революция. И вот наступил звездный час и для американских конструкторов: им удалось создать проект, оставивший в истории кораблестроения почти столь же заметный след, как и знаменитый «Дредноут». «Невада» стала первым линейным кораблем, созданным специально для ведения боя на дальних дистанциях. Ее схема бронирования, получившая название «американской», стала эталоном для всех стран, но только спустя десять-двадцать лет. Поскольку с дальней дистанции (а таковой перед Первой мировой войной считались уже 50 кабельтовых) трудно было ожидать большого количества попаданий, то для выведения цели из строя требовалось, чтобы эти попадания наносили ей существенный ущерб. Поэтому артиллеристы старались использовать бронебойные снаряды, способные пробить броневую защиту и поразить жизненно важные части — машинную установку или погреба боезапаса. Традиционная англо-германская система защиты, при которой старались прикрыть броней максимальную площадь борта, варьируя ее толщину в зависимости от важности того места, которое она защищала, делала схему бронирования корабля похожей на лоскутное одеяло. Борт могли прикрывать плиты десятка разновидностей по толщине и размерам. Тем самым обеспечивалась разумная защита от фугасных снарядов, но бронебойные пробивали тонкую и среднюю броню практически на любых дистанциях.

Американцы засомневались: а нужна ли вообще тонкая броня? Если при настильной траектории попадающих в корабль снарядов от нее еще имелась какая-то польза, то на больших дистанциях боя, когда огонь становился навесным, она превращалась в лишний вес. При этом бронебойный снаряд мог с легкостью пробить верхний пояс толщиной около 6 дюймов, а затем проникнуть сверху через броневую палубу, обычно на превышавшую в горизонтальной части двух дюймов, или пробить нижнюю часть барбетов, также имевших в этой зоне слабую защиту, поскольку от настильного огня они прикрывались более толстым нижним поясом. История показала опасность подобных попаданий: английские линейные крейсера, погибшие в Ютландском бою, а также знаменитый «Худ» взлетели на воздух скорее всего именно по этой причине.

Изучив все возможные варианты, американские конструкторы со свойственной им решимостью предложили полностью изменить саму идею бронирования линкора, вообще упразднив тонкую броню. Такая схема получила яркое название «все или ничего». Действительно, забронированными оставались лишь огромная «коробка», простиравшаяся между концевыми башнями, а также сами башни главного калибра, их системы подачи боеприпасов и боевая рубка. Зато везде броня была толстой настолько, насколько позволяла технология ее производства. Полностью исчезли верхний пояс, а также защита оконечностей корпуса и противоминной артиллерии. Считалось, что прямое попадание в небольшие 127-мм пушки на дальних дистанциях маловероятно, а тяжелый бронебойный снаряд пролетит дальше, не нанеся им никакого вреда.

Нововведения не ограничивались только самой схемой. По-новому подошли американцы и к конструкции броневого пояса. В сражениях русско-японской войны неоднократно наблюдались случаи, когда броневые плиты, не пробитые снарядом, от сильного удара сдвигались с места, а после второго попадания просто отваливались, обнажая незащищенный борт. После войны кораблестроители стали уделять особое внимание креплению компонентов броневого пояса, но только в России и США проблему разрешили радикально. На первых русских дредноутах и на заокеанских «невадах» плиты простирались на всю высоту пояса, так что оставалось только скрепить их между собой по вертикальным кромкам. На американском линкоре высота плит достигала 5,3 м — практический предел, который могли обеспечить производившие броню заводы. Крепление только по вертикальным кромкам значительно увеличивало общую жесткость и прочность конструкции. Такое техническое решение появилось не случайно — оно могло осуществиться только при отказе от верхнего пояса и сохранении единой толщины по всей высоте, за исключением небольшого участка в самой нижней части плиты, где она постепенно утоньшалась с 343 мм до 203 мм.

На примере «Невады», пожалуй, особенно очевидно, насколько тесно связаны между собой все элементы броневой защиты. Было бы бессмысленным снабдить линкор для боя на дальних дистанциях толстым и однородным поясом, сохранив при этом прежнюю схему расположения броневых палуб. На линейных кораблях всех остальных стран горизонтальная броня делилась между несколькими относительно тонкими палубами, число которых достигало трех-четырех. Ясно, что применить их на «Неваде» в том же виде означало по сути дела оставить ее неприкрытой сверху. Любой снаряд, попавший через борт в «щель» между палубами, пробил бы нижнюю из них и взорвался внутри броневой коробки. Значит, ее следовало снабдить столь же мощной «крышкой», что и было сделано — на верхнюю кромку 343-мм пояса опиралась плоская 75-мм главная броневая палуба. Поскольку она располагалась высоко над водой, корабль сохранял большой запас плавучести, если его броня не будет пробита. Но для гарантии на уровне ватерлинии поместили вторую, противоосколочную нижнюю палубу, края которой у бортов спускались к нижней кромке пояса, образовывая скосы. И только под этой палубой помещались машины, котлы, погреба и прочие наиболее важные корабельные агрегаты.

^{Заложен в 1911 г., спущен на воду в 1912 г. Водоизмещение нормальное 27000 т, полное 28400 т. Длина наибольшая 174,7 м, ширина 29,1 м, осадка 8,7 м. Мощность машин 28000 л.с., скорость 21 уз. Броня: главный пояс 305–254 мм, верхний пояс 280–229 мм, каземат 165 мм, башни 356–203 мм, барбеты 305–254 мм, палуба 51 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 10 356-мм орудий, 21 127-мм орудие, 4 ТА. Всего построено 2 корабля: «Нью-Йорк» и «Техас».}

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1914 г. Водоизмещение: нормальное 27500 т, полное 28400 т. Длина наибольшая 177,7 м, ширина 29,1 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 26500 л.с., скорость 20,5 уз. Броня: пояс 343–203 мм, башни 457–229 мм, барбеты 330 мм, палуба 76 мм, рубка 406 мм. Вооружение: 10 356-мм орудии, 21 127-мм орудие, 2 ТА. Всего построено 2 корабля: «Невада» и «Оклахома».}

^{Заложен в 1913 г., спущен на воду в 1915 г. Водоизмещение нормальное 31400 т, полное 32600 т. Длина наибольшая 185,4 м, ширина 29,6м, осадка 8,8 м Мощность турбин 31500 л.с, скорость 21 уз. Броня: как на «Неваде». Вооружение: 12 356-мм орудий, 22 127-мм орудия, 2 ТА. Всего построено 2 корабля: «Пенсильвания» и «Аризона».}

Здесь уместно вспомнить, что все это очень напоминает систему защиты старых французских броненосцев — таких, как «Ош» или «Мажента». Тот же толстый пояс, сверху которого простирался небронированный борт, две палубы, а между ними — мелкие ячейки «клетчатого слоя»… Недаром в Европе часто предпочитали называть схему бронирования «Невады» «французской», а не «американской». Так что же погубило в свое время французские идеи? Град снарядов, начиненных «лиддитом» или «шимозой», выпущенных из скорострельных пушек средних калибров, превращал в решето незащищенные борта русских броненосцев при Цусиме. Немедленной реакцией стало полное бронирование борта. Немедленной, но отнюдь не самой правильной. Инженеры, «размазывавшие» защиту по максимальной площади, не заметили, что дистанции боя значительно увеличились. Соответственно, все меньшее значение сохранялось за средней артиллерией. Ее скорострельность уже не была столь важным фактором, поскольку снаряд летел до цели почти полминуты, и для корректировки огня все равно приходилось ждать его падения. Точность же не шла ни в какое сравнение с большими пушками. В результате и появился корабль концепции «all-big-gun» — «Дредноут». Но по инерции на дредноутах некоторое время сохранялась старая схема бронирования: слишком близким оставался опыт Цусимы. И только американцы сделали следующий шаг — и тем самым завершили полный виток спирали развития.

И все же защиту «Невады» считать абсолютной нельзя. На малых и средних дистанциях боя — например, в условиях недостаточной видимости — ее незащищенные сверху борта представляли собой лакомую цель для всех фугасных снарядов — от пушек эсминцев до главного калибра линкоров. Но американские адмиралы собирались сражаться в открытом океане или в южных морях, где почти все время стояла хорошая погода, а видимость приближалась к идеальной. В этих условиях преимущество новой схемы бронирования в сочетании с мощными 14-дюймовками становилось бесспорным. К примеру, американский линкор мог пробивать защиту российского «Севастополя» практически на всех реальных дистанциях боя, сам оставаясь неуязвимым вплоть до 30–40 кбт.

Мы не зря столь подробно остановились на проекте «Невады». Последующие линейные корабли Соединенных Штатов отличались от них лишь небольшими вариациями — как правило, связанными с постепенным ростом водоизмещения. Так, на «Пенсильвании» адмиралам удалось, наконец, «пробить» через скуповатый Конгресс 4 трехорудийных башни главного калибра, которые предполагалось установить еще на «невадах». Покончили и с постоянно возобновлявшимися попытками вернуться к морально устаревшим паровым машинам. Если суперсовременная по принципам защиты и вооружения «Невада» имела турбинную установку, то на ее «сестричке» «Оклахоме» умудрились установить паровую машину тройного расширения. К счастью, этот случай оказался последним.

Одним из существенных недостатков американских линкоров было неудачное расположение противоминной артиллерии. 127-мм пушки, помещавшиеся в казематах в верхней части борта, заливались волной в открытом море. Особенно сильно страдали носовые установки — это выяснилось из опыта действия заокеанских линкоров в составе британского Гранд Флита в конце Первой мировой войны. Из внешне мощного вооружения в два с лишним десятка пушек на большом ходу могли стрелять не более половины, и часть из них начали снимать сразу после вступления в строй. Поэтому на следующем типе — «Миссисипи» — количество пятидюймовок уменьшили до 14, зато поместили 10 из них в надстройке. Первоначально предполагалось установить еще 4 пушки в носу в обычных казематах в корпусе, но орудийные порты закрыли толстыми листами стали уже на стадии постройки. Внешне неизменное главное вооружение на деле усилилось: новые 356-мм пушки имели увеличенную начальную скорость и более совершенные снаряды.

Постоянно совершенствовали американские конструкторы и подводную защиту линкоров. С принятием нефтяного отопления с кораблей исчез уголь — удобный материал для засыпки помещений у бортов, предназначенных для поглощения энергии взрыва мины или торпеды. Вместо них появились продольные переборки из упругой броневой стали. Их число постоянно росло и достигло пяти с каждого борта на следующем типе — «Теннесси». На нем и «Калифорнии» капитанам-практикам удалось-таки взять верх над морскими теоретиками и настоять на более обширных надстройках и мостиках, удобных для службы в мирное время. В остальном же и эта пара очень сильно напоминала своих предшественников.

^{Заложен в 1915 г., спущен на воду в 1917 г. Водоизмещение нормальное 32000 т, полное 33000 т. Длина наибольшая 183 м, ширина 29,7 м, осадка 9,1 м. Мощность турбин 32000 л.с., скорость 21 уз. Броня: как на «Неваде», но броневая палуба утолщена до 89 мм. Вооружение: 12 356-мм орудий, 14 127-мм и 4 76-мм пушки, 2 ТА. Всего построено 3 корабля: «Миссисипи», «Нью-Мексико» и «Айдахо».}

^{Заложен в 1917 г., спущен на воду в 1919 г. Водоизмещение нормальное 32300 т, полное 33200 т. Длина наибольшая 183 м, ширина 29,7 м, осадка 92 м. Мощность турбин 26800 л.с., скорость 21 уз. Броня и вооружение как на «Миссисипи». Всего построено 2 корабля: «Теннесси» и «Калифорния»}

Два самых мощных линкора кайзеровского флота, «Баден» и «Байерн», были заложены еще до начала мирового кризиса. Они объединили все последние достижения немецкой техники, но по компоновке и тактико-техническим данным удивительно напоминали британские линкоры типа «Ривендж». После войны английские специалисты тщательно исследовали оба проекта и пришли к выводу, что они примерно эквивалентны. Немецкие сверхдредноуты имели несколько более мощную защиту борта: толщина их пояса достигала 350 мм — на 20 мм больше, чем у «британцев». Кроме того, ее усиливали угольные ямы, которых не было на нефтяном «Ривендже». В виде своеобразной компенсации, английские пушки стреляли более тяжелым снарядом и пробивали несколько более толстую броню.

Из четырех заложенных линкоров типа «Байерн» немцам успели достроить только два, но принять участие в боевых действиях против Англии им не довелось. А 21 июня 1919 года оба корабля были затоплены своими экипажами в бухте Скапа-Флоу. Позже «Баден» был поднят англичанами и переоборудован ими в плавучую мишень.

^{Заложен в 1913 г., спущен на воду в 1915 г. Водоизмещение нормальное 28100 т, полное 31700 т. длина максимальная 179 м, ширина 30 м, осадка 9,4 м. Мощность турбин 48000 л.с., скорость 21,5 уз. Броня: главный пояс 350 мм (в оконечностях 180–120 мм), верхний пояс 250 мм, казематы 170 мм, башни и барбеты 350 мм, палубы: 30+120+30 мм, рубка 350 мм. Вооружение: 8 380-мм и 16 150-мм орудий, 8 88-мм зениток. Всего построено 2 единицы: «Байерн» и «Баден» («3аксен» и «Вюртемберг» остались недостроенными).}

Стрельба велась почти в упор. Осколки мощных «послецусимских» снарядов вместе с обломками судна-мишени долетали почти до борта содрогавшегося от залпов линкора «Иоанн Златоуст». А целью его комендорам служил старый корабль — эдакий симбиоз допотопного барбетного броненосца и новейшего дредноута. Это был один из первенцев русского броненосного кораблестроения «Чесма», в корпус которого «врезали» полномасштабный отсек балтийского линкора типа «Севастополь». Малая дальность стрельбы обеспечивала высокую точность попаданий (вплоть до конкретной броневой плиты), а реальную дальность морского боя имитировали уменьшением пороховых зарядов и приданием «Чесме» необходимого крена — таким образом изменялся угол встречи снаряда с броней.

Подобных экспериментов Российский флот не знал за всю свою историю. До мировой войны оставался целый год, но можно смело утверждать, что еще только строившиеся русские дредноуты уже «понюхали пороха», побывав под «вражеским» огнем. Однако результаты дорогостоящих опытов немедленно засекретили. И тому были веские причины…

Для России, потерявшей в русско-японской войне почти все свои балтийские и тихоокеанские броненосцы, начавшаяся «дредноутная лихорадка» оказалась весьма кстати: к возрождению флота можно было приступить, не принимая в расчет устаревшие броненосные армады потенциальных противников. И уже в 1906 году, опросив большинство морских офицеров-участников войны с Японией, Главный морской штаб разработал задание на проектирование нового линкора для Балтийского моря. А в конце следующего года, после утверждения Николаем II так называемой «малой судостроительной программы», был объявлен всемирный конкурс на лучший проект линейного корабля для Российского флота.

В конкурсе приняли участие 6 русских заводов и 21 иностранная фирма, среди которых были такие известные компании, как английские «Армстронг», «Джон Браун», «Виккерс», германские «Вулкан», «Шихау», «Блом унд Фосс», американская «Крамп» и другие. Предложили свои проекты и частные лица — например, инженеры В. Куниберти и Л. Коромальди. Лучшим по мнению авторитетного жюри была разработка фирмы «Блом унд Фосс», но по разным причинам — прежде всего политическим — от услуг вероятного противника решили отказаться. В итоге на первом месте оказался проект Балтийского завода, хотя злые языки утверждали, что тут свою роль сыграло наличие мощного лобби в лице А. Н. Крылова — одновременно и председателя жюри, и соавтора проекта-победителя.

Главная особенность нового линкора — состав и размещение артиллерии. Поскольку 12-дюймовая пушка с длиной ствола в 40 калибров, являвшаяся главным оружием всех русских броненосцев, начиная с «Трех Святителей» и «Сисоя Великого», уже безнадежно устарела, решено было срочно разработать новое 52-калиберное орудие. Обуховский завод успешно справился с заданием, а петербургский Металлический завод параллельно спроектировал трехорудийную башенную установку, дававшую по сравнению с двухорудийной 15-процентную экономию в весе на один ствол.

Таким образом, русские дредноуты получили необычайно мощное вооружение — 12 305-мм орудий в бортовом залпе, позволявших в сумме выпускать за минуту до 24 471-кг снарядов с начальной скоростью в 762 м/с. Обуховские пушки для своего калибра по праву считались лучшими в мире, превосходя по баллистическим характеристикам и английские, и австрийские, и даже знаменитые крупповские, считавшиеся гордостью германского флота.

Однако прекрасное вооружение стало, увы, единственным достоинством первых русских дредноутов типа «Севастополь». В целом же эти корабли следует признать, мягко говоря, малоудачными. Стремление объединить в одном проекте противоречивые требования — мощное вооружение, внушительную защиту, высокую скорость хода и солидную дальность плавания — превратилось для конструкторов в невыполнимую задачу. Пришлось чем-то жертвовать — и в первую очередь броней. Кстати, тут плохую службу сослужил упомянутый опрос морских офицеров. Конечно же, те, побывав под губительным огнем японской эскадры, хотели бы вновь пойти в бой на быстроходных кораблях с мощной артиллерией. Что же касается защиты, то они уделяли больше внимания площади бронирования, чем его толщине, не учитывая при этом прогресса з развитии снарядов и пушек. Опыт русско-японской зойны не был серьезно взвешен, и эмоции возобладали над беспристрастным анализом.

В результате «севастополи» оказались очень близкими (даже внешне!) к представителям итальянской кораблестроительной школы — быстроходными, сильно вооруженными, но слишком уязвимыми для вражеской артиллерии. «Проект напуганных» — такой эпитет дал первым балтийским дредноутам военно-морской историк М. М. Дементьев.

Слабость броневой защиты стала, к сожалению, не единственным недостатком линкоров типа «Севастополь». С целью обеспечить наибольшую дальность плавания, проект предусматривал комбинированную энергетическую установку с паровыми турбинами для полного хода и дизелями для экономического. Увы, применение дизелей вызвало ряд технических проблем, и от них отказались уже на стадии разработки чертежей, осталась лишь оригинальная 4-вальная установка с 10 (!) турбинами Парсонса, и фактическая дальность плавания при нормальном запасе топлива 1816 т угля и 200 т нефти) составила всего 1625 миль 13 узловым ходом. Это в полтора-два, а то и в три раза меньше, чем у любого из русских броненосцев, начиная с «Петра Великого». Так называемый «усиленный» запас топлива (2500 т угля и 1100 т нефти) с трудом «подтягивал» дальность плавания до приемлемых норм, но катастрофически ухудшал остальные параметры и без того перегруженного корабля. Никудышней оказалась и мореходность, что наглядно подтвердило единственное океанское плавание линкора этого типа — речь идет о переходе «Парижской коммуны» (бывшего «Севастополя») на Черном море в 1929 году. Ну а об условиях обитаемости нечего и говорить: комфортом экипажа пожертвовали в первую очередь. Пожалуй хуже, чем нашим морякам, жилось на борту своих линкоров только привыкшим к суровой обстановке японцам.

Все четыре первых российских дредноута заложены на Петербургских заводах в 1909 году, а летом-осенью 1911-го их спустили на воду. Но достройка линкоров на плаву затянулась — сказалось множество нововведений в конструкции кораблей, к которым отечественная промышленность еще не была готова. В срыв сроков внесли свой вклад и германские субподрядчики, поставлявшие различные механизмы и отнюдь не заинтересованные в быстром усилении Балтфлота. В конце концов корабли типа «Севастополь» вступили в строй только в ноябре-декабре 1914 года, когда уже вовсю бушевал пожар мировой войны.

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение нормальное 23280 т, полное 25500 т. Длина наибольшая 1812 м, ширина 26,6 м, осадка 9,2 м. Мощность турбин 42000 л.с., скорость 23 уз. Броня: пояс 225–125 мм, верхний пояс 125 мм, башни до 300 мм, палубы до 75 мм, рубка 250 мм. Вооружение: 12 305-мм орудий, 16 120-мм пушек, 2 75-мм зенитки, 4 ТА. Всего построено 4 единицы: «Севастополь», «Петропавловск», «Полтава» и «Гангут».}

Поступившая информация о том, что Турция тоже собирается пополнить свой флот дредноутами, потребовала от России принятия адекватных мер и на южном направлении. В мае 1911 года царь утвердил программу обновления Черноморского флота, предусматривавшую строительство трех линкоров типа «Императрица Мария». В качестве прототипа был выбран «Севастополь», однако с учетом особенностей театра военных действий проект основательно переработали: пропорции корпуса сделали более полными, скорость и мощность механизмов уменьшили, зато существенно усилили броню, вес которой теперь достиг 7045 т (31% от проектного водоизмещения против 26% на «Севастополе»). Причем размер броневых плит подогнали к шагу шпангоутов — так, чтобы те служили дополнительной опорой, предохраняющей от вдавливания плиты в корпус. Несколько увеличился и нормальный запас топлива — 1200 т угля и 500 т нефти, что обеспечило мало-мальски приличную дальность плавания (около 3000 миль экономическим ходом). Зато от перегрузки черноморские дредноуты страдали больше, чем их балтийские собратья. Дело усугублялось тем, что из-за ошибки в расчетах «Императрица Мария» получила заметный дифферент на нос, еще более ухудшивший и без того неважную мореходность. Чтобы хоть как-то исправить положение, пришлось уменьшить боезапас двух носовых башен главного калибра до 70 выстрелов на ствол вместо 100 по штату. А на третьем линкоре «Императоре Александре III» с этой же целью сняли два носовых 130-мм орудия.

По сути корабли типа «Императрица Мария» представляли собой более сбалансированные линкоры, чем их предшественники, которые, имей они больший радиус действия и лучшую мореходность, могли бы считаться скорее линейными крейсерами. Однако при проектировании третьей серии дредноутов вновь возобладали крейсерские тенденции — видимо, нашим адмиралам не давала покоя та легкость, с которой более быстроходная японская эскадра осуществляла охват головы русской кильватерной колонны… Поэтому следующие четыре корабля для Балтики согласно принятой в 1911 году «Программе усиленного судостроения» изначально создавались как линейные крейсера, головной из которых получил название «Измаил».

Новые корабли стали крупнейшими из когда-либо строившихся в России. Согласно первоначальному проекту, их водоизмещение должно было составить 32,5 тыс. т, но в ходе строительства оно возросло еще больше. Огромная скорость хода достигалась за счет повышения мощности паровых турбин до 66 тыс. л.с. (а при форсировке — до 70 тыс. л.с.). Существенно усиливалось бронирование, а по мощи вооружения «Измаил» превосходил все иностранные аналоги: новые 356-мм орудия должны были иметь длину ствола в 52 калибра, в то время как за рубежом этот показатель не превышал 48 калибров. Вес снаряда новых пушек равнялся 748 кг, начальная скорость — 855 м/с. Позже, когда из-за затянувшегося строительства понадобилось еще более увеличить огневую мощь дредноутов, был разработан проект перевооружения «Измаила» 8 и даже 10 406-мм орудиями.

^{Заложен в 1911 г., спущен на воду в 1914 г. Водоизмещение нормальное 22600 т, полное 25465 т. Длина по ватерлинии 168 м, ширина 27,4 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 26000 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 262–125 мм, верхний пояс 100 мм, башни до 250 мм, три палубы 37+25+25 мм, рубка до 300 мм. Вооружение: 12 305-мм и 18 130-мм орудий, 6 75-мм зенитных пушек, 4 ТА. Всего построено 3 единицы: «Императрица Мария», «Императрица Екатерина Великая» и «Воля» (до 16.4.1917 — «Император Александр III»).}

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1915 г., в строй не вступал. Водоизмещение нормальное 33986 т, полное З6646 т. Длина наибольшая 223,9 м, ширина 30,5 м, осадка 9,8 м. Мощность турбин 66000 л.с., скорость 26,5 уз. Броня: пояс 237-125 мм, верхний пояс 100-75 мм, башни до 300 мм, палубы до 75 мм, рубка 400 мм. Вооружение: 12 356-мм орудий, 24 130-мм и 8 75-мм учебных пушек. Всего заложено 4 единицы: «Измаил», «Бородино», «Кинбурн» и «Наварин». К апрелю 1917 г. готовность кораблей по корпусу составляла 50-65%, по механизмам — 22-66%.}

В декабре 1912 года все 4 «измаила» официально заложили на стапелях, освободившихся после спуска на воду линкоров типа «Севастополь». Строительство уже шло полным ходом, когда были получены результаты натурных испытаний по расстрелу бывшей «Чесмы», и эти результаты ввергли кораблестроителей в состояние шока. Выяснилось, что 305-мм фугасный снаряд образца 1911 года пробивает главный пояс «Севастополя» уже с дальности в 63 кабельтова, а на больших дистанциях стрельбы деформирует расположенную за броней рубашку, нарушая герметичность корпуса. Обе броневые палубы оказались слишком гонкими — снаряды не только пробивали их, но и дробили на мелкие осколки, вызывающие еще большие разрушения… Стало очевидным, что встреча «Севастополя» в море с любым из германских дредноутов не сулит нашим морякам ничего хорошего: одно случайное попадание в район погребов боезапаса неизбежно приведет к катастрофе. Русское командование поняло это еще в 1913 году, и именно поэтому оно не выпускало балтийские дредноуты в море, предпочитая держать их в Гельсингфорсе в качестве резерва позади перекрывшей Финский залив минно-артиллерийской позиции…

Самым скверным в данной ситуации было то, что ничего нельзя уже было исправить. О внесении каких-либо принципиальных изменений в строившиеся 4 балтийских и 3 черноморских линкора нечего было и думать. На «измаилах» ограничились усовершенствованием системы крепления броневых плит, усилением набора позади брони, внедрением 3-дюймовой деревянной подкладки под поясом и изменением развесовки горизонтальной брони на верхней и средней палубах. Единственным же кораблем, на котором опыт расстрела «Чесмы» учли в полной мере, стал «Император Николай I» — четвертый линкор для Черного моря.

Решение о строительстве этого корабля пришло перед самым началом войны. Любопытно, что официально его закладывали два раза: сначала в июне 1914 года, а затем в апреле следующего, в присутствии царя. Новый линкор являлся усовершенствованным вариантом «Императрицы Марии», но при идентичном вооружении имел большие размерения и существенно усиленную броневую защиту. Вес брони даже без учета башен теперь достигал 9417 т, то есть 34,5% от проектного водоизмещения, Но дело было не только в количестве, но и в качестве: помимо усиления опорной рубашки, все броневые плиты соединили вертикальными шпонками типа «двойной ласточкин хвост», превратившими главный пояс в монолитный 262-мм панцирь. Позади него находился 75-мм скос броневой палубы и продольная переборка такой же толщины, что увеличивало в сумме толщину бортовой защиты до 337 мм.

«Николай» стал бы наиболее совершенным линкором нашего флота, но вступить в строй ему — как, впрочем и «измаилам» — так и не довелось. Революция, гражданская война и последующая разруха сделали достройку кораблей нереальной. В 1923 году корпуса «Бородина», «Кинбурна» и «Наварина» были проданы на слом в Германию, куда их увели на буксире. «Николай I», переименованный в «Демократию», разобрали на металл в Севастополе в 1927-1928 годах. Дольше всех прожил корпус «Измаила», который хотели превратить в авианосец, но в начале 30-х он разделил участь своих собратьев. Зато пушки линкоров (в том числе 6 «измаильских» 14-дюймовок) еще долго служили на железнодорожных и стационарных установках советских береговых батарей.

Появление «Дредноута» поставило японцев, всерьез начавших задумываться о господстве на Тихом океане, в тяжелое положение. И новые броненосцы, и старые трофейные русские корабли окончательно потеряли боевую ценность. Дальневосточной империи предстояло полностью обновить свой линейный флот, И эта необходимость граничила с национальной катастрофой: экономика Японии находилась в еще более тягостном состоянии, чем у побежденной ею и претерпевшей попытку революции России. В то же время единственной гарантией обеспечения безопасности и дальнейшего развития маленькой островной страны, лишенной запасов сырья, оставались мощные морские силы — так во всяком случае считали японские политики. Поэтому, полагали они, постройка линкоров не должна прекращаться ни на один год, только теперь для флота потребуются корабли нового типа — дредноуты.

Любопытно, что японские адмиралы заинтересовались линкорами с однородной крупнокалиберной артиллерией раньше многих других стран. Еще шла война, когда английские конструкторы из фирмы «Виккерс» предложили своим союзникам чертежи мощных броненосцев и крейсеров с многочисленными пушками калибра 10-12 дюймов. Уже в 1907 году предусматривалась постройка двух линкоров с турбинными установками, вооруженных десятью 12-дюймовыми орудиями. Однако состояние экономики вынудило на время отложить эти планы. Только в 1909 году на стапелях двух крупнейших арсеналов в Куре и Йокосуке состоялась закладка «Кавачи» и «Сетцу» — первых японских дредноутов.

Впрочем, дредноутами их можно считать лишь с некоторой натяжкой. Дело в том, что орудия в двух концевых башнях отличались от пушек, расположенных в четырех установках по бортам в середине корабля. Хотя они и имели одинаковый калибр — 305 мм, но длина ствола, а, следовательно, и баллистика были разными. Поэтому задача артиллерийских офицеров неимоверно осложнялась, особенно при стрельбе на больших дистанциях. Конечно же, ни о какой системе центральной наводки в таких условиях нельзя было и думать. Из-за такого более чем странного решения, вызванного экономией (пришлось купить подешевле то вооружение, которое предлагалось англичанами), некоторые специалисты так и не признавали в «Кавачи» и «Сетцу» дредноуты, считая их кораблями «переходного» типа, вроде их предшественников — «Аки» и «Сатцума».

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду а 1910 г. Водоизмещение нормальное 21500 т полное 20800 т. Длина наибольшая 160,6 м, ширина 25,7 м, осадка 8,4 м. Мощность турбин 25000 л.с., скорость 20 уз. Броня: главный пояс 305–203 мм (в оконечностях 102 мм), верхний пояс 203 мм, казематы 152 мм, башни и барбеты 280 мм, палуба 51–31 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 12 305-мм, 10 152-мм, 8 120-мм и 16 76-мм орудий. Всего построено 2 единицы: «Кавачи» и «Сетцу».}

^{Заложен в 1911 г., спущен на воду в 1912 г. Водоизмещение нормальное 27500 т, полное 32200 т. Длина наибольшая 214,5 м, ширина 28 м, осадка 8,4 м. Мощность турбин 64000 л.с, скорость 27,5 уз. Броня: главный пояс 203 мм (в оконечностях 102–76 мм), верхний пояс 203 мм, казематы 152 мм, башни 229 мм, барбеты 254 мм, палуба 57–43 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 356-мм, 16 152-мм и 8 76-мм орудий. Всего построено 4 единицы: «Конго», «Хиэй», «Харуна» и «Кирисима».}

^{Заложен в 1912 г., спущен на воду в 1914 г. Водоизмещение нормальное 30600 т, полное 34700 т, длина наибольшая 202,7 м, ширина 28,7 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 40000 л.с., скорость 23 уз. Броня: главный пояс 305–203 мм (в оконечностях 102 мм), верхний пояс 203 мм, казематы 152 мм, башни и барбеты 305–203 мм, палуба 76-31 мм, рубка 152 мм. Вооружение: 12 356-мм, 16 152-мм и 4 76-мм, орудия. Всего построено 2 корабля: «Фусо» и «Ямасиро».}

Впрочем, проект «Кавачи» по сути и являлся несколько увеличенным вариантом броненосца «Аки», с сохранением практически всех внешних признаков и внутреннего расположения, Принципиально изменилась лишь энергетика — на кораблях установили турбины, изготовленные в Японии по лицензии американских фирм. Броневой пояс в центральной части был утолщен до 12 дюймов, а часть 120-мм орудий заменена на 5-дюймовые. В общем первые претенденты на роль дредноутов на Дальнем Востоке оказались не слишком удачными: «пестрота» их вооружения бросалась в глаза. Помимо двух видов 12-дюймовок, они имели на борту еще 152-мм, 120-мм и 76-мм орудия, причем последние — также двух моделей! Скорость, несмотря на использование турбин, также оставляла желать лучшего, достигая всего 20 узлов. Но чтобы построить даже такие корабли, японцам пришлось напрячь все свои силы. И все же полностью справиться с задачей самостоятельно не удалось: почти четверть материалов пришлось везти из Англии и США.

Уже при постройке этих «полудредноутов» стало ясно, что такие корабли не смогут стать основой флота на ближайшие 15-20 лет. Требовалось радикальное решение. Неудивительно, что не имевшим должного кораблестроительного опыта японцам пришлось в очередной раз обратиться к своим главным друзьям и наставникам — англичанам. Поскольку доктрина японского флота предусматривала иметь равное количество линкоров и линейных крейсеров, следующая пара предполагалась именно в качестве наследников крейсеров Камимуры. Проект разрабатывался известнейшей фирмой «Виккерс» с учетом всех новейших технических решений, имевшихся в то время в британском флоте. В результате «Конго» — так назывался первый из четырех «горных вершин» — оказался к моменту вступления в строй более мощной боевой единицей, чем английский линейный крейсер «Лайон», на основе которого он и создавался. Подобное состояние дел вполне устраивало японских адмиралов, но вызвало небольшую бурю в британском парламенте, члены которого упорно не желали понять, почему иностранная держава, пусть даже и дружественная, должна иметь более качественные корабли, чем сама «владычица морей».

Главным «гвоздем» проекта стали орудия. Впервые в мире на борту дредноута установили 14-дюймовые пушки, дальность стрельбы которых ограничивалась лишь видимостью горизонта. Японцы быстро «приспособили» британский подарок, приняв его в качестве главного калибра для последующих своих линкоров. «Конго» оказался не только обладателем самых больших орудий, но и крупнейшим кораблем в мире: его полное водоизмещение превысило 32 тыс. т — вдвое больше предыдущего заказа японцев — броненосца «Катори», вступившего в строй всего на 6 лет раньше.

Но Япония не желала все время пользоваться милостью своих покровителей, которые медленно, но неуклонно становились соперниками в борьбе за влияние на Дальнем Востоке. Поэтому лишь первый корабль серии строился на верфях Виккерса. Второй линейный крейсер, «Хиэй», заложили на стапеле арсенала в Йокосуке. Он строился хотя и по английским чертежам, но японскими инженерами.

Проект огромного крейсера-дредноута произвел сильное впечатление, и было принято решение о постройке еще двух кораблей того же типа. Но все стапели государственных верфей, готовые к постройке столь крупных судов, оказались занятыми, пришлось впервые доверить постройку главных сил флота частным фирмам «Кавасаки» и «Мицубиси». И государственная верфь, и «частники» оправдали надежды: срок постройки столь больших единиц не превысил трех лет — всего на 4-5 месяцев больше, чем на самых передовых в то время заводах Виккерса.

Корабли вступили в строй в 1914-1915 годах. В это время в Европе бушевала мировая война, рождавшая новые проекты. Спустя год при Ютланде станет ясно, что защита спроектированных в Англии линейных крейсеров явно недостаточна. Поэтому вряд ли кто мог предположить, что эти корабли задержатся в составе японского флота на целых тридцать лет, активно участвуя в боях Второй мировой войны.

Проект «Конго» оказался поистине «золотым дном» для японцев, которые вскоре разработали на его основе линейный корабль. Он имел на вооружении все те же 14-дюймовые пушки, но за счет снижения скорости их число увеличилось с 8 до 12, а броневую защиту пояса удалось довести до 12 дюймов, хотя только на протяжении центральной части корпуса. «Фусо» и «Ямасиро» ознаменовали собой гигантский качественный скачок: всего через три года, прошедшие с момента вступления в строй неудачного «Кавачи», японские инженеры сумели создать очень совершенные линкоры, одни из сильнейших в мире. Специалисты сравнивали их с американскими современниками, отмечая, что хотя бронирование «Аризоны» и «Нью-Мексико», выполненное по схеме «все или ничего», обеспечивает лучшую защиту, но расположение 14-дюймовых орудий в двухорудийных башнях у японцев предпочтительнее. Спустя почти 30 лет в сражении в проливе Суригао сложилась ситуация, почти позволившая решить этот вопрос, если бы соотношение сил не было столь неблагоприятным…

Теперь Объединенный флот микадо имел в списках 4 линейных крейсера и только 2 современных линкора. «Перекос» следовало немедленно ликвидировать, и продолжение программы не заставило себя ждать. «Фусо» только приступил к испытаниям машин, когда на стапелях все тех же фирм «Кавасаки» и «Мицубиси» состоялась закладка двух новых линкоров. Проект «Исэ» являлся логическим развитием «Фусо». Все те же двенадцать 14-дюймовых орудий в спаренных установках расположили несколько по-иному, парами, что облегчило управление огнем и позволило более удобно разместить погреба боезапаса. Уже в ходе постройки 152-мм пушки противоминной артиллерии решили заменить на новые 140-мм орудия, также разработанные в Англии специально для низкорослых японских моряков, которым было тяжеловато «кантовать» 45-килограммовые шестидюймовые снаряды. Заодно с заменой орудий несколько изменилось и бронирование их казематов, а четыре вспомогательных установки остались вовсе без брони. За этот счет удалось увеличить зону борта по ватерлинии, защищенной 305-мм плитами. В общем, на «Исэ» удалось исправить большинство мелких недостатков, выявленных на прототипе.

^{Водоизмещение нормальное 31300 т, полное 36500 т, длина наибольшая 205,8 м, ширина 28,7 м, осадка 8,8 м. Мощность турбин 45000 л.с., скорость 23 уз. Броня: главный пояс 305–203 мм (в оконечностях 102 мм), верхний пояс 203 мм, казематы 152 мм, башни и барбеты 305–203 мм, палуба 76–31 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 12 356-мм, 20 140-мм и 4 76-мм орудия. Всего построено 2 корабля: «Исэ» и «Хьюга».}

Эпидемия «дредноутной лихорадки», охватившая ведущие морские державы, быстро докатилась и до стран третьего мира. Новый виток гонки морских вооружений в Латинской Америке был связан именно с появлением нового типа линкоров. Первыми решили обзавестись дредноутами бразильцы. Надо сказать, что возможности для качественного усиления своего флота у них были: экономика Бразилии вступила в период бурного роста, и к числу добываемых в стране полезных ископаемых прибавился еще один полезный во всех отношениях продукт — золото. И морские деятели самой большой страны Южной Америки решили размахнуться. Им удалось добиться утверждения специальной судостроительной программы 1904 года, но еще пару лет пришлось похитить на то, чтобы договориться, какие именно короли следует закупить. Наконец, в 1906 году удалось прийти к решению, потрясшему весь мир. Бразилия заложила не больше и не меньше, чем флот из четырех дредноутов, причем самых мощных в мире! Если бы программа была выполнена, то бразильцы получили бы корабли нового типа раньше традиционных морских держав — например, Франции и России. Неудивительно, что в дипломатических кругах стали распространяться слухи о том, что южноамериканская республика выполняет всего лишь роль ширмы, а настоящим «потребителем» заказанных кораблей является одна из главных морских держав. Вот только какая из них? Англичане считали, что это их потенциальный противник — Германия, немцы — что корабли предназначены Японии или США, а остальные европейские страны — что это англичане умело маскируют свои притязания и не преминут включить в состав Гранд Флита еще парочку дредноутов. Но все были неправы: бразильцы хотели обзавестись ими сами. Тогда их могучий северный сосед — США — заговорил об «американском единстве». Соединенные Штаты Америки и Соединенные Штаты Бразилии стали рассматриваться как и чуть ли не равноправные военные партнеры. Правда расцвет бразильского морского могущества оказался недолгим, но обо всем по порядку. Контракт на постройку первой пары дредноутов английская фирма «Виккерс-Армстронг», на момент закладки в 1907 году «Минас Жераис» и «Сан-Паулу» действительно оказались самыми мощными кораблями мира, несущими по 12 двенадцатидюймовых орудий. Их постройка заняла всего около трех лет когда корабли вступили в строй, на стапелях Великобритании, Германии и США уже закладывались гораздо более сильные линкоры.

Сдаваться бразильцы не хотели, и в августе 1910-го решение строить третий дредноут — «Рио де-Жанейро» опять-таки претендующий на звание сильнейшего в мире. Корабль должен был иметь водоизмещение в 32 тыс. т и вооружение из дюжины четырнадцатидюймовок. Одновременно рассматривалась возможность закупки четвертого линкора, названного «Палашуэло». При таком же водоизмещении скорость увеличивалась до 23 узлов, броня пояса предполагалась не менее 12 дюймов, а варианты вооружения — от орудий 12 386 мм до 10 406-мм — заставили бы побледнеть любого противника.

^{Заножен в 1907 г., спущен на воду в 1908 г. Водоизмещение нормальное 19300 т, полное 21200 т, длина наибольшая 165,5 м, ширина 253 м, осадка 7,6 м. Мощность турбин 23500 л.с., скорость 21 уз. Броня: главный пояс, верхний пояс и казематы 229 мм, пояс в оконечностях 102–152 мм, башни 305–229 мм, палуба 37–51 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 12 305-мм и 22 120-мм орудия. Всего построено 2 единицы: «Сан-Паулу» и «Минас Жераис».}

Но увы, поставленная цель оказалась невыполнимой. Выкладывать по два с лишним миллиона фунтов (огромные деньги для того времени) за каждую «игрушку» Бразилии было не по карману. Не выдержали даже сами военные моряки: недовольные общим экономическим и политическим положением в стране, они чуть было не превратили только что вошедший в строй «Минас Жераис» в латиноамериканскую «Аврору». За 7 лет до штурма Зимнего, 10 ноября 1910 года, на корабле вспыхнуло восстание. Бунт удалось подавить, но проигнорировать такое предупреждение было нельзя. Новый президент Бразилии, Родригес де Фонсека, вполне разумно предпочел заплатить жалование своим морякам, а не строить самый большой в мире боевой корабль. Правда, бразильские адмиралы и британские кораблестроители быстро отреагировали на столь неприятную для них экономию. Перед самой закладкой «Рио-де-Жанейро» заметно подешевел, но и «похудел» — и по водоизмещению, и по калибру орудий. Но если построить самый сильный в мире корабль становилось нереальным, то на одном представители Латинской Америки стояли насмерть. Они хотели, чтобы «их линкор» нес наибольшее количество пушек. Английским конструкторам пришлось немало постараться, чтобы разместить целых семь двухорудийных башен. Длина корпуса вплотную приблизилась к двум сотням метров, и даже во внешнем виде корабля чувствовалась явная перегрузка артиллерией.

Но и такой «усеченный» линкор Бразилии получить не удалось. «Рио-де-Жанейро» уже был спущен на воду и достраивался на плаву, когда правительство окончательно решило избавиться от него. Благо покупатель нашелся тут же: Турция лихорадочно искала возможность как можно скорее нарастить свое силы на Черном море до того, как в строй вступят русские «императрицы». Полуготовый корабль был закуплен тут же, не дожидаясь достройки. Предполагалось, что дооборудовать его будут сами турки. Они торопились, и торопились явно не зря — в Европе запахло большой войной. Полтысячи моряков в фесках прибыли в Англию принимать «товар» в самом конце июля рокового 1914 года. Отход в Турцию «Султана Османа I» (так назвали корабль в Оттоманской империи) намечался на 3 августа, но… за день до этого британцы объявили о конфискации корабля. Разгорался мировой конфликт, и «владычица морей» предпочла одним ударом убить двух зайцев: лишить боевой единицы возможного противника и включить ценный дредноут в состав своего флота. С полным отсутствием такта британцы решили назвать его «Эджинкорт». Так произносится по-английски название Азинкура — небольшой деревеньки, около которой в годы Столетней войны армия островитян нанесла жесточайшее поражение французам — своим нынешним союзникам по Антанте. Так или иначе, но дредноут с самым многочисленным вооружением вошел в состав Гранд Флита. Отмечалось, что чрезмерное количество пушек оказало ему не лучшую службу — огнем его артиллерии было трудно управлять, а корпус корабля при полном бортовом залпе испытывал серьезные перегрузки. Когда дредноут дал полный залп в сгущающемся сумраке Ютланда, на соседних кораблях морякам показалось, что взорвался очередной линейный крейсер! Для обозначения орудийных башен явно не хватало принятых в английском флоте букв, поэтому их гордо именовали по дням недели.

В противоположность покладистым бразильцам, полностью положившимся на опыт самой могущественной морской державы, аргентинцы, чтобы заполучитъ «товар» наивысшего качества и за минимальную цену, применили весьма хитрый способ. Они не поленились создать в Лондоне специальную миссию, основ-ой задачей которой стала оценка предоставленных на объявленный конкурс проектов. Но миссия отнюдь не спешила выбрать лучший вариант из числа представленных пятнадцатью самыми крупными фирмами всего мира. Вместо этого аргентинцы выбрали наилучшие черты из всех понравившихся им чертежей, и… включили их в качестве технического задания для нового конкурса. Такой запрещенный прием, причем повторенный два раза, привел в возмущение многих ведущих кораблестроителей, почувствовавших себя ограбленными. Тем более, что победителем на последнем этапе стала не слишком известная американская фирма «Фор Ривер», не имевшая опыта в постройке дредноутов, но предложившая самую низкую цену.

Американцы не стали мудрствовать, почти полностью перенеся свои технические решения в «Ривадавию» и «Морено». В результате аргентинские линкоры стали очень похожими на североамериканские. Их особенностями стали самая многочисленная в мире противоминная артиллерия и огромный запас снарядов главного калибра — полторы тысячи штук. По боевым возможностям «Ривадавия» и «Морено» более чем уравновешивали «Сан-Паулу» и «Минаc Жераис».

^{Заложен в 1910 г., спущен на воду в 1911 г. Водоизмещение нормальное 27900 т, полное 30600 т, длина наибольшая 181,3 м, ширина 30,0 м, осадка 8,5 м. Мощность турбин 40000 л.с., скорость 22,5 уз. Броня: пояс 305–254 мм (в оконечностях 102–127 мм), казематы 238–160 мм, башни 305–229 мм, палуба 25–51 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 12 305-мм, 12 152-мм и 16 102-мм орудий. Всего построено 2 единицы: «Ривадавия» и «Морено».}

^{Заложен в 1911 г. как «Рио-де-Жанейро» для Бразилии, спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение нормальное 27500 т, полное 30250 т, длина наибольшая 204,7 м, ширина 27,1 м, осадка 8,2 м. Мощность турбин 34000 л.с., скорость 22 уз. Броня: пояс 229 мм (в оконечностях 102–152 мм), башни 305–229 мм, палуба 64–25 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 14 305-мм, 20 152-мм и 10 76-мм орудий. Построена 1 единица.}

Третьей и последней страной Южной Америки, решившей строить дредноуты, стала Чили. Заказ на два «адмирала» — «Альмиранте Латорре» и «Альмиранте Кохрен» — достался британской фирме «Армстронг». Заложенные чуть позже аргентинских, чилийские линкоры имели приличную защиту, хорошую скорость и получили самую современную артиллерию. Их 14-дюймовки не имели аналогов не только среди своих южноамериканских соперников, но превосходили 343-мм орудия самих англичан.

^{Заложен в 1911 г. как «Альмиранте Латорре» для Чили, спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение нормальное 28500 т, полное 32200 т. Длина наибольшая 201,5 м, ширина 30 м, осадка 8,8 м. Мощность турбин 37000 л.с., скорость 22,7 уз. Броня: пояс 229 мм (в оконечностях 152–102 мм), башни 254-203 мм. палуба 25–102 мм, рубка 280 мм. Вооружение: 10 356-мм и 16 152-мм орудии. Построена 1 единица: «Альмитранте Кохрен» достроен как авианосец «Игл».}

^{Заложен в 1911 г. как турецкий «Решадие», спущен на воду в 1913 г. Водоизмещение нормальное 22780 т, полное 25250 т. Длина наибольшая 170,5 м, ширина 27,9 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 26500 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс 305–102 мм, траверзы 203–102 мм, башни до 280 мм, барбеты до 254 мм, рубка 305 мм, палуба 76–37 мм. Вооружение: 10 343-мм и 16 152-мм орудий, 6 57-мм пушек 2 76-мм зенитки, 4 ТА. Построена 1 единица.}

^{Заложен в 1913 г., спущен на воду в 1914 г. Водоизмещение нормальное 19500 т, длина по ВЛ 173,7 м, ширина 24,7 м, осадка 7,6 м. Мощность турбин 40000 л.с., скорость 23 уз. Броня: пояс 250–100 мм, башни и барбеты до 250 мм, палуба 75–40 мм, рубка 30 мм. Вооружение: 8 356-мм и 12 152-мм орудий, 12 75-мм пушек, 5 ТА. Сдан на слом недостроенным в 1932 г.}

Просчитались чилийцы только в одном — в ненасытной потребности в дредноутах самих строителей. С началом мировой войны британское Адмиралтейство с извинениями и не без выгоды для Чили перекупило вначале почти готовый «Альмиранте Латорре», а несколько позже — и второй линкор, постройка которого в 1914 году была почти полностью приостановлена. «Латорре» вошел в состав Гранд Флита под названием «Канада» и был передан чилийскому флоту только в 1920 году. А переименованный в «Игл» и полностью перестроенный «Кохрен» стал одним из первых английских авианосцев.

Как мы уже знаем большой интерес к постройке дредноутов проявляла Греция. Еще до перекупки «Рио-де-Жанейро» в июле 1911 года правительство пришедших i-к власти в результате революции «младотурков» заказало британским фирмами «Виккерс» и «Армстронг» два линкора типа «Решадие». Проект кораблей разрабатывался на базе «Кинга Джорджа V» и отличался от английского прототипа преимущественно более полными обводами корпуса и несколько «сжатой» по длине компоновкой внутренних помещений. головной корабль заложили в августе, а его систершип «Махмуд Решад V» (по другим данным он должен был называться «Решад-и-Хаммисс») — в декабре 1911 г. начавшаяся война с Италией, а затем подряд две Балканские войны нанесли по «младотуркам» жестокий удар.

По финансовым причинам контракт в 1912 году пришлось расторгнуть, но фирма «Виккерс» не прекратила строительство головного корабля, продолжая работы на свой страх и риск. Лишь к началу 1914 года Турция несколлько оправилась от потрясений и вновь подтвердила свою готовность выкупить «Решадие». Состоялось подписание повторного контракта, причем на строительство опять-таки двух кораблей.

Но поскольку «Махмуд Решад» уже был разобран, второй линкор на сей раз получивший название «Фатикх» заказали все той же фирме «Виккерс». Он в принципе повторял «Решадие», но был не крупнее по размерениям, на 1700 т тяжелее и на 1000 л.с. мощнее. Закладка его состоялась в июне 1914 года, — буквально накануне мировой войны. А 2 августа почти законченный «Решадие» вместе с «Султаном Османом» был реквизирован англичанами и включен в состав Гранд Флита под названием «Эрин». Таким образом, из трех заказанных линкоров Турция не получила ни одного. Зато в 1914 году в состав ее флота неожиданно вошел линейный крейсер «Гебен», ставший единственным дредноутом в истории ее флота. Впрочем, это уже совсем другая история.

За планами Турции пристально следил ее извечный противник с другого берете Эгейского моря. Первоначально греческая кораблестроительная программа 1911 года выглядела довольно скромно, но после сообщений о заказе Турцией двух дредноутов она была основательно откорректирована. В соответствии с ней в июле 1912 года германской верфи «Вулкан» заказали линкор «Саламис» весьма оригинального проекта. Предполагалось, что это будет небольшой 13500-тонный корабль с двухвальной паротурбинной установкой, скоростью 21 узел и вооружением из шести 356-мм орудий в трех двухорудийных башнях, расположенных линейно в диаметральной плоскости корабля (как в эскизном проекте линейного крейсера «Измаил»). Но уже на стадии проектирования стало ясно, что сочетание 14-дюймовых пушек и столь малого водоизмещения практически невыполнимо. Чертежи переработали заново, и греческий линкор из «гадкого утенка» превратился в полноценный, хотя и очень компактный, дредноут, впервые в Европе имевший на вооружении 356-мм артиллерию, заказанную американской фирме «Бетлехем Стил».

А дальше вступили в силу обычные законы гонки вооружений. Турецкие заказы дредноутов в начале 1914 года потребовали адекватного ответа. Греки принимают решение строить второй линкор — на этот раз они остановили свой выбор на корабле типа «Бретань». «Василеос Константинос» был заложен в Сен-Назере в июне — одновременно со своим потенциальным противником «Фатихом» и, увы, разделил участь последнего: вскоре оба несостоявшихся дредноута разобрали на стапеле.

Зато агония «Саламиса» затянулась на долгие годы. После начала мировой войны строительство греческого линкора прекратилось не сразу. Греция долго сохраняла нейтралитет, а в ее правительстве имелось сильное прогерманское лобби. Немцы, конечно же, хотели вовлечь эту страну в ряды своих союзников. В ноябре 1914 года «Саламис» спустили на воду. Но полтора месяца спустя достройку корабля прекратили: у верфи в Гамбурге хватало работы и для кайзеровского флота, а вступление Греции на стороне Тройственного союза уже выглядело крайне маловероятным.

Немцы рассматривали вариант достройки «Саламиса» для своего флота (предполагалось переименовать его в «Тирпиц»), но быстро отказались от этой затеи: во-первых, для него не было орудий, а во-вторых, он явно не соответствовал требованиям, которые предъявляли немцы к своим собственным кораблям. «Саламис» был поставлен на прикол у заводской стенки. После окончания войны Греция подняла вопрос о его получении. Правда, предназначавшиеся ему 14-дюймовые пушки уже были «пристроены»: американцы передали их англичанам, а те установили в 1915 году на своих мониторах «Эберкромби», «Хэвлок», «Реглан» и «Робертс». Г реки обратились в международный суд, требуя компенсации своих затрат. Судебное разбирательство тянулось более десяти лет. Осознав, наконец, в какую сумму обойдется приобретение уже безнадежно устаревшего корабля, заказчики окончательно распрощались со своим «Саламисом». В 1932 году основательно проржавевший линкор отбуксировали в Бремен и там разобрали на металл.

Если идея создать сверхкомпактный дредноут грекам не удалась, то их испанские коллеги вполне осуществили ее. Собственно говоря, Испания «заболела» дредноутами раньше, чем многие другие, более развитые страны (например, Франция). Принятый в январе 1908 года морской закон предусматривал строительство трех 15000-тонных линкоров на собственных верфях, а в конце следующего года в Ферроле была заложена головная «Эспанья». Проект разрабатывали сами испанцы, но «начинка» кораблей — механизмы, вооружение — преимущественно поставлялись из Англии.

Создавая линкор, конструкторы исходили из весьма сомнительного по своей эффективности требования, чтобы тот помещался в существующие доки без их реконструкции. В результате им пришлось втискивать дредноутское вооружение в размерения среднего броненосца. За это пришлось заплатить и скоростью, и защитой. Мало того, что главный броневой пояс был слишком тонким, он возвышался над ватерлинией всего на два фута (61 см) и при малейшем крене полностью уходил в воду. Правда, вооружение корабля, по водоизмещению лишь чуть-чуть превосходившего броненосцы типа «Бородино» или «Микаса», было весьма внушительным: усовершенствованные британские 12-дюймовые орудия с длиной ствола в 50 калибров могли заряжаться при любых углах возвышения стволов и положениях башни, что позволяло обеспечить практическую скорострельность 2 выстрела в минуту — больше, чем у большинства их современников.

За «Эспаньей» последовали «Альфонсо XIII» и «Хайме I», заложенные соответственно в 1910 и 1912 годах. Последний вышел на испытания в 1917 году, но из-за задержки поставок главной артиллерии ввод его в строй отложился еще на четыре года. Первая мировая война затянула сроки постройки кораблей программы 1908 года и полностью отменила планы строительства 21000-тонных линкоров с 343-мм артиллерией, принятые правительством в 1913 году.

Дредноутам типа «Эспанья» очень не повезло. Им толком не довелось участвовать в боях, но все они погибли. Первой — головная «Эспанья», разбившаяся на рифах у побережья Марокко в августе 1923 года. Оставшиеся два линкора долго служили вместе, но в годы гражданской войны оказались во враждующих лагерях. 30 апреля 1937 года франкистский «Альфонсо XIII» (за шесть лет до этого переименованный в «Эспанью») подорвался на своей же мине в Бискайском заливе и быстро затонул. А полтора месяца спустя от начавшегося пожара взорвался республиканский «Хайме I».

^{Заложен в 1909 г., спущен на воду в 1912 г. Водоизмещение полное 15700 т, длина наибольшая 140 м, ширина 24 м, осадка 7,8 м. Мощность турбин 15500 л.с., скорость 19,5 уз. Броня: пояс 203–102 мм, верхний пояс 152 мм, башни 203 мм, барбеты до 254 мм, палуба 37 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 305-мм орудий, 20 102-мм и 4 47-мм пушки. Всего построено 3 единицы: «Эспанья», «Апьфонсо XIII» и «Хайме I».}

Появление «Дредноута» стало переломным моментом в развитии класса линкоров. Теперь, казалось бы, артиллерия окончательно одержала верх в своем многолетнем противоборстве с броней. Однако на деле все оказалось не так просто. Дистанция решительного артиллерийского боя дредноутов увеличилась с 20–30 кабельтовых до 50–70, и 12-дюймовый главный калибр оказался неспособным пробивать на таких расстояниях мощную защиту линкоров, состоявшую из 280–305-мм пояса и находящегося за ним скоса броневой палубы толщиной 40–75 мм. Дредноуты с их многочисленными пушками получили возможность осыпать друг друга градом снарядов, но шансы поразить жизненно важные части неприятельского корабля — погреба боезапаса и машины — были близки к нулю. Чтобы пробить несколько слоев вертикальной и горизонтальной брони, противникам требовалось сблизиться на 3–4 мили. Сложившаяся к 1910 году ситуация заставила говорить о кризисе 12-дюймовой артиллерии.

Оставался единственный выход — увеличить мощь орудий, прежде всего за счет роста калибра. Первыми пошли по этому пути англичане, за ними последовали американцы и немцы. В 1916 году появились британские 381-мм орудия, стрелявшие снарядами, весившими в два с лишним раза больше, чем 12-дюймовые! Всего за какие-то –-6 лет положение в соревновании брони с артиллерией резко изменилось. Первые дредноуты оказались практически беззащитными перед огнем 14- и 15-дюймовок. Пришлось вновь усиливать бронирование, но здесь возможности были весьма ограниченными: толщина пояса возросла всего на 10-15%, тогда как пробивная способность снарядов — на 70-100%. Только теперь спор артиллерии и брони разрешился в пользу первой. Некоторые горячие головы призывали вообще отказаться от бронирования, считая, что для боевого корабля отныне наиболее важными элементами становятся скорость и мощь вооружения. Однако опыт Первой мировой войны показал ошибочность такого мнения. Погибшие от артиллерийского огня крупные боевые корабли в подавляющем большинстве имели недостаточную защиту («Блюхер», «Инвинсибл» «Индефатигебл», «Куин Мэри»). Напротив, хорошо защищенные линкоры и линейные крейсера («Уорспайт», «Зейдлиц», «Дерфлингер», затопленный уже после боя «Лютцов») показали высокую устойчивость даже к действию новых крупнокалиберных пушек.

Конструктивно все тяжелые орудия того времени можно разделить на два типа — английские (проволочные, разработанные фирмой «Армстронг») и германские (скрепленные, фирмы «Крупп»). Первые имели ствол, представлявший собой внутреннюю трубу, на которую навивалась проволока прямоугольного сечения: сверху она закрывалась трубой-кожухом. В германской схеме вместо проволоки применялись отрезки труб (цилиндры), надевавшиеся друг на друга так, чтобы наружный ряд труб перекрывал места стыка внутренних. Большинство стран (в том числе и Россия) приняли германскую конструкцию, оказавшуюся более прогрессивной. Англичане держались за проволочные пушки вплоть до 20-х годов, но затем также перешли на повсеместно распространенную схему со скрепленным стволом.

Конструкции орудийных башен кораблей разных стран в эпоху дредноутов были, в общем, похожи и отличались лишь в деталях. Они базировались на английском прототипе, созданном, в свою очередь, на базе слияния чисто башенной и барбетной схем. К 1914 году преобладали двухорудийные башни; в Италии, Австро-Венгрии и России применялись трехорудийные. Во Франции для линкора «Норманди» была разработана четырехорудийная башня, состоявшая из двух пар пушек, установленных в двух люльках на одной платформе. Аналогичный проект был создан и в России, однако реально четырехорудийные башни появились только в 30-е годы.

Привод всех механизмов башен — электрический, реже — гидравлический. Для повышения точности горизонтального наведения применялись так называемые муфты Дженни — гидравлические многофункциональные редукторы, способные плавно менять скорость вращения башен. Максимальный угол возвышения орудий на линкорах обычно составлял 13,5–20° (на русских дредноутах — 25°). Заряжание производилось при любом угле возвышения орудий, для чего имелись специальные цепные прибойники, установленные на прикрепленном к люльке хоботе и способные двигаться вместе с орудием. Впервые такую схему применили англичане, позже она получила распространение и в других странах, в том числе в России. Однако в США, например, ее посчитали слишком сложной и громоздкой, поэтому сохранили конструкцию башен с заряжанием при фиксированном (1-2°) угле возвышения орудий. Возможно, американцы оказались правы, поскольку в 30-е годы в башнях новых линкоров от конструкции заряжания при любом угле возвышения повсеместно отказались (правда, и сами углы возвышения к тому времени сильно увеличились, что делало схему периода Первой мировой войны еще сложнее и ненадежнее).

Одна из важнейших задач, стоявших перед кораблестроителями, — обеспечение безопасности хранения боезапаса. В этом отношении дальновиднее всех оказались немцы. Поскольку наибольшую опасность представляли заряды (кордит при воспламенении имел склонность к взрыву), для всех крупнокалиберных орудий в германском флоте были приняты латунные гильзы — вместо используемых остальными странами шелковых картузов. Несколько сот тонн лишнего веса с лихвой окупились: при пожаре в погребе немецкие корабли лишь горели, в то время как английские — взрывались. Весьма взрывоопасной была конструкция 356-мм башен последних американских дредноутов. В погоне за экономией веса их создатели отказались от снарядных погребов и перегрузочных отделений, разместив снаряды прямо в башне и на площадках внутри барбета. Американские башни оказались очень компактными, но в целом не слишком удачными.

«Дредноут»

З типа «Беплерофон»

3 типа «Сент-Винсент»

3 типа «Нептун»

«Эджинкорт»

4 типа «Орион»

4 типа «КингДжордж V»

2 типа «АйронДюк»

«Эрин»

3 типа «Инвинсибл»

3 типа «Индефатигебл»

3 типа «Лайон»

2 типа «АйронДюк»

5 типа «Куин Элизабет»

5 типа «Ривендж»

2 типа «Канада»

«Тайгер»

Итого: 31 дредноут в строю

и 15 в постройке

4 типа «Нассау»

4 типа «Остфрисланд»

5 типа «Кайзер»

2 типа «Кениг»

«Фон дер Тонн»

2 типа «Мольтке»

«Зейдлиц»

2 типа «Кениг»

3 типа «Байерн»

3 типа «Дерфлингер»

Итого: 19 дредноутов в строю и в постройке

США:

10 дредноутов в строю и 4 в постройке

Франция:

4 дредноута в строю и 8 в постройке

Италия:

3 дредноута в строю и 3 в постройке

Австро-Венгрия:

3 дредноута в строю и 1 в постройке

Япония:

4 дредноута в строю и 4 в постройке

Аргентина:

2 дредноута в строю

Бразилия:

2 дредноута в строю

Россия:

12 дредноутов в постройке

К началу Первой мировой войны линкоры считались главной ударной силой в борьбе на море, однако реально в боевых действиях они почти не участвовали — за исключением единственного генерального сражения между британским и германским флотами, произошедшего в 1916 году у берегов Ютландского полуострова. В основном же могучие дредноуты в течение всей войны отстаивались в базах и, следуя известному принципу «fleet in being», угрожали неприятелю самим фактом своего существования.

Впрочем, столь пассивное использование линейных кораблей не уберегло их от существенных потерь. Первым уже в октябре 1914 года погиб «Одейшес»: он у своих берегов подорвался на мине и затонул, наглядно показав слабость подводной защиты британских дредноутов. Еще 4 линкора стали жертвами пожаров и последующих взрывов боезапаса — в 1916–1918 годах по этой причине непосредственно в своих базах погибли итальянский «Леонардо да Винчи», английский «Вэнгард», японский «Кавачи» и российская «Императрица Мария».

Зато линейные крейсера действовали не в пример активнее — в разгоревшейся мировой войне без их участия не обошлось ни одно крупное морское сражение. «Звездный час» английских «Инвинсибла» и «Инфлексибла» — уничтожение в декабре 1914 года у Фолклендских островов германских броненосных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Полтора месяца спустя у Доггер-Банки в Северном море произошел ожесточенный бой между британскими и немецкими линейными крейсерами. Англичане реализовали свое численное преимущество, потопив старый броненосный крейсер «Блюхер», непонятно зачем включенный в отряд более сильных быстроходных кораблей. Он стал единственной жертвой боя, хотя и английский «Лайон» был на волосок от гибели. В самый разгар боя флагманский корабль адмирала Дэвида Битти получил попадание в машинное отделение. Сказалась недостаточная защита: турбина вышла из строя, а крейсер получил крен. Один из германских снарядов пробил на «Лайоне» крышу орудийной башни и чуть было не погубил корабль. В результате адмирал был вынужден передать командование младшему флагману, который предпочел добить уже сильно поврежденный «Блюхер» вместо того, чтобы продолжить преследование и может быть одержать более решительную победу.

Бой у Доггер-банки стал первым серьезным испытанием и для германских линейных крейсеров. 343-мм снаряд с «Лайона» пробил барбет кормовой башни «Зейдлица» и воспламенил находившиеся в перегрузочном отделении заряды. По-видимому, кто-то, спасаясь, открыл дверь в нижние отсеки соседней башни… Так или иначе, но огонь охватил сразу обе кормовые башни. Вспыхнуло около 6 т пороха — пламя взвилось выше мачт, мгновенно поглотив 165 человек экипажа. Все ожидали взрыва, но его не произошло: рациональная конструкция погребов и латунные гильзы позволили избежать катастрофы.

Кульминацией борьбы на море во время Первой мировой войны стал Ютландский бой 31 мая 1916 года — единственное эскадаренное сражение главных противника Гранд Флита и Хохзеефлотте. Первой его фазой было ожесточенное столкновение линейных крейсеров — 6 британских под командованием адмирала Д.Битти и 5 немецких под флагом адмирала Ф.Хиппера. Хотя англичане имели полуторакратное превосходство в весе бортозого залпа и почти настолько же превосходили своих соперников по водоизмещению, им пришлось несладко. Уже спустя 10 минут после начала сражения «Лайон» получил попадание в башню, в которой мгновенно разгорелся страшный пожар, пламя поднялось над мачтами корабля. Однако флагман уцелел. А вот «Индефатигейблу» повезло гораздо меньше: германские снаряды распороли его борт и вызвали взрыв боезапаса. Корабль мгновенно исчез под водой, с него спаслось только 2 человека. Но эта катастрофа оказалась лишь первой. Спустя еще 20 минут то же самое произошло с «Куин Мэри». Огромный столб черного дыма высотой почти полкилометра поднялся над «королевой». А когда он рассеялся, крейсера уже не было; он затонул, унося на дно всю команду.

Неустрашимый Битти, которому сообщили о гибели уже второго его корабля, флегматично заметил: «Однако, что-то не в порядке с нашими чертовыми крейсерами!». Из тяжелого положения его отряд выручила 5-я эскадра, состоявшая из быстроходных линкоров с 15-дюймовой артиллерией. «Бархэм», «Вэлиент», «Уорспайт» и «Малайя» поспешили на помощь и попали под сосредоточенный огонь всего Хохзеефлотте. В англичан попало 17 тяжелых снарядов, нанесших серьезный урон. Сильнее всех пострадала «Малайя»: вражеский снаряд, пробив броню каземата противоминной артиллерии, вызвал сильнейший пожар кордита — пламя над кораблем взлетело выше мачт. В результате 102 человека были убиты или ранены, а все 6-дюймовые пушки правого борта выведены из строя.

Линейные крейсера ценой столь тяжелых потерь все же выполнили свою оперативную задачу и заманили германский флот в самый центр британской боевой линии. Но англичанам было суждено пережить еще одну катастрофу. На соединение с Битти пошел второй отряд из трех линейных крейсеров под командованием адмирала Худа. И здесь он попал под огонь все тех же кораблей Хиппера. Головной «Инвинсибл» получил попадание в самую уязвимую часть: около одной из центральных башен, погреба которой располагались очень близко к борту. Последовал очередной страшный взрыв, и флагман Худа разломился надвое. Из его команды уцелело только шестеро.

Тяжело пострадали и корабли Хиппера. Флагманский «Лютцов», пустивший ко дну «Инвинсибл» и броненосный крейсер «Дифенс», сам получил 24 тяжелых снаряда, вызвавших обширные разрушения. Корабль сопротивлялся до последнего момента и лишь поздно вечером, когда внутрь поступило более 8 тыс. т. воды и из-за огромного дифферента винты оказались над поверхностью воды, безнадежность положения стала очевидной. 960 оставшихся в живых моряков перешли на палубы эсминцев. Смертельно раненый «Лютцов» был добит торпедой с эсминца G-38.

«Дерфлингер» 11 залпами взорвал линейный крейсер «Куин Мэри», но затем и сам едва не разделил участь своей жертвы. 21 тяжелый снаряд, в том числе десять 15-дюймовых, к концу боя превратил один из лучших кораблей кайзеровского флота в плавучий факел. Пожары уничтожили три из четырех его башен, надстройки превратились в развалины, а в носовой части у самой ватерлинии британские снаряды разворотили дыру размером 5×6 м, о заделке которой пластырем не могло быть и речи. «Дерфлингер» принял 3350 т воды, но сохранил ход и благополучно вернулся домой. Из его экипажа 154 человека были убиты и еще 26 ранены.

«Мольтке» отделался сравнительно легко: четыре поразивших его 381-мм снаряда хотя и вывели из строя 46 человек и вызвали затопление ряда отсеков, но не привели к серьезному снижению боевой мощи корабля. А вот «Зейдлиц» получил столь тяжелые повреждения, что его возвращение в базу можно считать чудом.

Крепким орешком для англичан оказался и «Фон дер Танн», которого те поначалу не принимали в расчет из-за весьма скромного вооружения. И напрасно: уже на 15-й минуте артиллерийской дуэли с эскадрой Битти от метко выпущенного «Фон дер Тайном» снаряда взлетел на воздух линейный крейсер «Индефатигебл». Позже «немец» получил 4 попадания, из них два 381-мм снарядами с «Бархэма». Две из четырех башен «Фон дер Танна» были выведены из строя, затоплено отделение рулевых машин, 36 человек были убиты и ранены. В машинном отделении корабля погас свет и отключилась вентиляция, но «Фон дер Танн» сумел сохранить ход до самого конца боя.

Во второй фазе Ютландского сражения произошла артиллерийская дуэль между основными силами противоборствующих флотов. Однако она была нерешительной и носила характер эпизодических стычек, прекратившихся с наступлением темноты. Английские линкоры, ведомые адмиралом Джеллико, сильно не пострадали — за исключением «Мальборо», получившего подводную пробоину от торпеды с немецкого эсминца. Корабль сохранил 17-узловую скорость и некоторое время продолжал бой в составе эскадры, но сутки спустя, осев почти на 12 м, с креном на правый борт он едва доковылял до Хамбера. Обследование в доке показало, что пробоина имела размер 21x6 м!

Кораблям адмирала Шеера досталось больше. Шедший головным «Кениг» получил 10 британских 381-мм и 343-мм снарядов, сильно повредивших носовую часть корпуса и вызвавших пожар в погребах боезапаса 150-мм орудий. Экипаж корабля потерял 72 человека, внутрь поступило 1600 т воды, но линкор благополучно вернулся к родным берегам. В «Гроссер Курфюрст» попало 8 тяжелых снарядов, в «Маркграф» — 5.

В целом Ютландское сражение показало безусловное превосходство германской военно-морской техники над британской. Несмотря на перевес в силах, Гранд Флит понес значительно большие потери. Так, из четырех погибших в бою дредноутов три были английскими («Инвинсибл», «Индефатигебл» и «Куин Мэри»). Все тяжело поврежденные линкоры Хохзеефлотте были отремонтированы и осенью 1916 года вновь вошли в строй. Однако в стратегическом отношении сражение не дало немцам никаких преимуществ. Попытка оспорить британское господство на море не увенчалось успехом.

Казалось, уже ничто не могло спасти израненный корабль. В ходе дуэли с английскими линейными крейсерами, а затем и эскадрой новейших линкоров типа «Куин Элизабет» «Зейдлиц» получил 22 попадания тяжелыми снарядами калибра 305, 343 и 381 мм, не считая более мелких. Три орудийные башни из пяти были уничтожены, электричество погасло, вентиляция не работала — машинной команде пришлось надеть противогазы. Особенно досталось кочегарам: один из снарядов перебил главную паровую магистраль, а другой разорвался в угольной яме, из-за чего часть котельных отделений наполнилась смесью горячего пара и угольной пыли. В довершение всех несчастий около 19 часов в корабль попала торпеда с английского эсминца «Петард», сделав пробоину площадью более 15 квадратных метров. Тут же остановились носовые генераторы, от сильного сотрясения лопнул корпус одной турбины, заклинило рулевую машину. Все носовые отсеки заполнились водой, и форштевень «Зейдлица» почти полностью погрузился в волны. Чтобы выровнять крен и дифферент, пришлось экстренно затопить отсеки в корме. Это помогло но общий вес поступившей внутрь корабля воды теперь достиг чудовищной величины в 5329 т — почти четверти от нормального водоизмещения!

Сгустившиеся сумерки подарили экипажу «Зейдлица» надежду на спасение, но на плечи измученных людей свалились новые беды. Вышли из строя нефтяные фильтры, и последние из действовавших паровых котлов остановились. Погруженный во мрак «Зейдлиц» перестал быть боевым кораблем — теперь в наступившей ночной тишине покачивалась на волнах обгоревшая стальная коробка, беспомощная перед любым неприятельским судном. Все механические средства борьбы за живучесть бездействовали, и продолжавшую поступать внутрь воду моряки пытались остановить последними оставшимися в их распоряжении материалами — ветошью, шерстяными одеялами и кожаными гимнастическими подушками. А скрывшийся за горизонтом Хохзеефлотте адмирала Шеера уже включил «Зейдлиц» в список жертв Ютландского боя — самого крупного морского сражения Первой мировой войны…

Но произошло невероятное. Несмотря на огромные потери в людях (148 членов экипажа были убиты или ранены), командование корабля сумело организовать борьбу за живучесть идеальным образом. К подводным пробоинам подвели пластыри, деформированные напором воды переборки подкрепили брусьями и досками. Воду откачивали ручными помпами и даже вычерпывали ведрами. Механики, ползая под котельными фундаментами, удалили испорченные фильтры и ценой неимоверных усилий ввели в строй несколько котлов. Заработали турбины, и «Зейдлиц» кормой вперед (чтобы разгрузить прогнувшиеся под натиском воды переборки) пополз к родным берегам.

Однако на этом его злоключения не кончились. Один из последних снарядов, попавший в корабль в артиллерийском бою, уничтожил штурманскую рубку вместе с находившимися там морскими картами. Запасные карты оказались в затопленном отсеке, а те, что находились в боевой рубке, были залиты кровью так, что пользоваться ими не представлялось возможным. Впридачу вышел из строя гирокомпас, и потому обычный маршрут по Северному морю теперь являл собой крайне трудную задачу. Неудивительно, что в 1 час 40 минут ночи под днищем «Зейдлица» раздался скрежет: линейный крейсер сел на мель недалеко от Хорнс-Рифа. Вода в отсеках вновь начала прибывать, и положение опять стало критическим. Через несколько часов напряженной работы корабль собственными силами сполз с мели. На рассвете к нему подошла помощь: крейсер «Пиллау» в сопровождении эсминцев, однако в 8 часов утра плохо управлявшийся «Зейдлиц» вторично налетел на камни. Едва державшимся на ногах морякам вновь пришлось спасать свой корабль. Когда, наконец, он опять был снят с мели, внезапно подул свежий ветер, и начал разыгрываться шторм. Попытка «Пиллау» взять «Зейдлиц» на буксир не удалась, и в очередной раз многострадальный корабль оказался на волосок от гибели. Но в конце концов все завершилось благополучно. 2 июня 1916 года, через 57 часов после завершения боя, «Зейдлиц» вошел в устье реки Яде. Совершенная для своего времени техника плюс блестящая выучка экипажа спасли его от неминуемой гибели — неминуемой для линкора любого флота мира, кроме германского…

Линейный крейсер «Гебен» к началу войны оказался на Средиземном море. Чудом ускользнув от англичан, он прибыл в Стамбул и формально сменил подданство, подняв турецкий флаг и получив новое название «Явуз Султан Селим», впрочем, в его экипаже за всю войну так и не появилось ни одного турка. Он блестяще сыграл роль подстрекателя, подтолкнув Османскую империю выступить против России. «Гебен-Явуз» доставил немало хлопот Черноморскому флоту, хотя прекрасная стрельба русских броненосцев в бою у мыса Сарыч 18 ноября 1914 года стала для немцев неприятным сюрпризом. Линейный крейсер предпочел убраться в Босфор, где был затем заблокирован нашими минами. Кстати, ему больше, чем какому-либо другому кораблю довелось испытать на себе опасность минного оружия: за годы войны он подорвался на двух русских и трех английских минах, но противоторпедная переборка ни разу не была нарушена, и даже приняв 2 тыс. т воды, «Гебен» сохранял приличный ход и боевую мощь. 20 января 1918 года у Дарданелл он потопил своей артиллерией английский монитор «Реглэн».

Но все военные заслуги линейного крейсера меркнут по сравнению с той геополитической ролью, какую ему выпало сыграть в 1914 году. Вполне вероятно, что не появись он в Босфоре, Турция сохранила бы нейтралитет, и расстановка сил в ходе Первой мировой войны стала бы совсем иной… «Разрушителем империй» назвал «Гебен» писатель И. Л. Бунич, оценивая вклад корабля в развитие событий, приведших в итоге к падению самодержавия в России и власти султана в Турции.

Бомбардировка с моря городов на адриатическом побережье для итальянцев оказалась полной неожиданностью. 24 мая 1915 года, всего через несколько часов после объявления Италией войны странам бывшего Тройственного союза, к Анконе приблизились австро-венгерские дредноуты «Вирибус Унитис», «Тегетгоф» и «Принц Ойген». С дистанции в 3,5 мили они открыли огонь по порту, береговой батарее, железнодорожной станции и другим объектам. Выполнив «акцию устрашения», отряд безнаказанно вернулся в свою базу. Увы, это была первая и последняя боевая операция австрийских линейных сил. Командующий флотом адмирал Антон Гаус, сменивший на своем посту Монтекукколи в 1913 году, не любил рисковать, и дредноуты «лоскутной» монархии надолго застряли на якорных стоянках Полы.

Впрочем, и итальянские линкоры не отличались активностью, поскольку возглавлявший флот герцог Абруцкий тоже являлся сторонником «позиционной войны». Достаточно сказать, что единственной боевой операцией для «Данте Алигьери» стал обстрел австрийских позиций на албанском побережье в октябре 1918 года. А линкорам типа «Джулио Чезаре» вообще ни разу не довелось открыть огонь по противнику: во время своих крайне редких выходов в море они, как правило, осуществляли лишь дальнее прикрытие легких сил.

Парадоксально, но столь пассивное использование линейных флотов не застраховало обе противоборствующие стороны от серьезных потерь. Счет таковым открыл загадочный пожар и последовавший за ним взрыв на «Леонардо да Винчи», происшедший 2 августа 1916 года. Корабль находившийся на главной базе флота в Таранто, перевернулся и затонул, унеся с собой 248 человек.. О причинах возгорания существуют разные версии. Итальянская контрразведка уверяет, что это — результат вражеской диверсии, хотя не исключена и вероятность рокового стечения обстоятельств. По-видимому, гибель «Леонардо» — как «Императрицы Марии» и многих других кораблей — навсегда останется одной из неразгаданных тайн.

Но итальянцы не остались в долгу. 10 июня 1918 года, когда австро-венгерские линкоры «Сент Иштван» и «Тегетгоф» направлялись из Полы к позициям Отрантского барража (а после смерти Гауса и особенно с приходом на пост главнокомандующего энергичного адмирала Хорти, будущего диктатора Венгрии, активность флота габсбургской монархии резко повысилась), два итальянских торпедных катера незаметно приблизились к противнику и выпустили торпеды. Две из них — с катера MAS-15 — попали в район миделя «Сент-Иштвана». Слабость подводной защиты и недостаточная подготовка венгерского экипажа привели к тому, что корабль медленно погружался и через 6 часов после атаки перевернулся. Любопытно, что его гибель была заснята на кинопленку, и по сей день эти кадры являются одним из самых трагических кинодокументов в истории войны на море.

Планируемая операция по прорыву Отрантского барража таким образом оказалась сорванной, и три оставшихся дредноута вновь вернулись в Полу. Но и тут они оказались далеко не в безопасности. В ночь на 1 ноября 1918 года два итальянских подводных диверсанта — инженер Россети и лейтенант Паолюччи — успешно преодолели боновые заграждения с помощью специального подводного аппарата и прикрепили 170-кг бомбу к днищу линкора «Вирибус Унитис». Захваченные в плен они были подняты на палубу обреченного корабля. Поначалу итальянцы выдавали себя за упавших в воду летчиков, но по мере приближения момента срабатывания часового механизма, сообщили экипажу о грозившей кораблю опасности — тем более, что этой же ночью власть в Поле перешла к югославскому комитету, и Хорти сложил свои полномочия. Экипаж спешно покинул линкор на шлюпках, и в 6 часов утра под корпусом «Вирибуса Унитиса» раздался взрыв. Бороться за живучесть было некому, и корабль затонул в течение 10 минут.

В ходе Первой мировой войны дредноутам Российского флота проявить себя, увы, не удалось. Балтийские линкоры типа «Севастополь» всю войну простояли на рейдах, так и не сделав по неприятелю ни одного выстрела. Черноморские использовались активнее, но в настоящем бою довелось побывать лишь одному из них — «Императрице Екатерине Великой», встретившей в декабре 1915 года германо-турецкий «Гебен». Противник сумел использовать свое преимущество в скорости и ушел в Босфор, хотя уже был накрыт залпами русских 12-дюймовок.

Зато судьба у черноморских линкоров оказалась несчастливой. Утром 7 октября 1916 года на внутреннем рейде Севастополя произошла самая известная и одновременно загадочная трагедия. Пожар в носовом погребе боезапаса, а затем серия мощных взрывов превратила «Императрицу Марию» в груду искореженного железа. В 7 часов 16 минут линкор перевернулся вверх килем и затонул. Жертвами катастрофы стали 228 членов экипажа.

«Екатерина» пережила свою сестру меньше, чем на 2 года. Переименованная в «Свободную Россию», она в конце концов оказалась в Новороссийске, где и была в соответствии с приказом Ленина потоплена 18 июня 1918 четырьмя торпедами с эсминца «Керчь»…

«Император Александр III» вступил в строй летом 1917 года уже под именем «Воля» и вскоре «пошел по рукам»: Андреевский флаг на его флагштоке сменил украинский, затем — германский, английский и снова Андреевский, когда Севастополь опять оказался в руках Добровольческой армии. Вновь переименованный — на сей раз в «Генерал Алексеев» — линкор до конца 1920 года оставался флагманом белого флота на Черном море, а затем убыл в эмиграцию в Бизерту, где в середине 30-х годов его разобрали на металл. Ну а самые мощные русские дредноуты — «Император Николай I» и корабли типа «Измаил» — так и остались недостроенными…

Уже полгода Флот Открытого моря стоял на якоре в просторной бухте Скапа-Флоу. По условиям перемирия здесь были интернированы 74 немецких корабля, в том числе 11 линкоров и 5 линейных крейсеров. Судьба флота должна была определиться после 21 июня 1919 года — даты официальной капитуляции Германии.

Условия, в которых пребывали небольшие по численности немецкие экипажи, были ужасны. Британское командование запретило всякое перемещение личного состава с корабля на корабль, не говоря уже о посещении берега. Унылое однообразие службы отягощалось и почти несъедобной пищей, доставлявшейся, согласно договору, из Германии и прибывавшей в испорченном виде. Когда немцы раскладывали полученную провизию для просушки, командам, находившимся поблизости английских сторожевых судов, приходилось затыкать нос. Недовольство моряков грозило выплеснуться наружу, и командующий флотом контр-адмирал Людвиг фон Рейтер отдавал себе отчет в том, что прошлогоднее восстание может повториться, причем в худшем виде. Поэтому большую часть матросов он отправил на двух пароходах на родину. Теперь, когда на кораблях остался минимум людей, преимущественно добровольцев, адмирал решился на рискованный шаг. Опасаясь, что при любом исходе мирных переговоров его флот неизбежно достанется англичанам, он приказал одновременно затопить все корабли. «Гибель лучше плена» — так Рейтер обосновал свои действия. Немцам надо отдать должное: подготовку акции они провели блестяще. А ведь сделать это было непросто: их корабельные радиостанции англичане давно конфисковали, а спускать на воду шлюпки им категорически запрещалось. В итоге секретные приказы передавались на английском же пароходике, развозившем почту! Так или иначе, но ни малейшей утечки информации не произошло. И в полдень 21 июня 1919 года на мачте флагманского линкора «Фридрих дер Гроссе» взвился условный сигнал: «11-й параграф сегодняшнего приказа — признание». Немедленно были открыты кингстоны и крышки подводных торпедных аппаратов. Дредноуты один за другим начали крениться, и на них приспустили флаги.

Англичане спохватились слишком поздно. Их сторожевые суда приблизились к агонизирующим стальным колоссам и открыли огонь, требуя от экипажей закрыть кингстоны. Но тщетно… Из крупных кораблей на мелководье удалось отбуксировать только «Баден» и «Гинденбург». Все остальные дредноуты пошли ко дну. Впоследствии британское Адмиралтейство продало лежащие на дне корабли предприимчивому инженеру Э.Коксу. Тот после полосы неудач все же ухитрился в 1929-1938 годах поднять все линкоры, за исключением «Кенига», «Маркграфа» и «Кронпринца». Последние были разрезаны под водой и извлечены по частям только в 60-е годы. Разумеется, ни один из поднятых кораблей не восстанавливался, а тотчас же отправлялся в металлолом.

Оставшиеся в Германии дредноуты типа «Нассау» и «Гельголанд» союзники по Антанте поделили между собой. Часть из них сразу же пошла на слом, а «Гельголанд», «Тюринген» и «Остфрисланд» использовались в качестве мишеней соответственно англичанами, французами и американцами. Наиболее знаменательна судьба последнего. В июле 1921 года морское командование США решило на практике проверить, насколько опасны для линкора атаки тяжелых бомбардировщиков. Поставленный на якоря у мыса Генри «Остфрисланд» в течение двух дней «утюжили» двухмоторное самолеты «Мартин» и «Хендли-Пейдж».

Всего было сброшено свыше 90 бомб весом от 115 до 1000 кг, достигнуто 16 прямых попаданий. Но роковым стал взрыв 1000-кг бомбы рядом с бортом: мощнейший гидродинамический удар разорвал обшивку, и многострадальный корабль затонул в течение 10 минут. На следующий день в газетах появилось сообщение: «Корабль, построенный за 40 млн долларов, потоплен бомбами, которые несли машины стоимостью всего по 25 тыс. долларов». Сторонники линейного флота возражали, обращая внимание на то, что корабль-мишень был без экипажа, на нем не было электроэнергии, не проводилась борьба за живучесть, наконец, он не сопротивлялся, а ведь даже нескольких пулеметов могло быть достаточно, чтобы заставить бомбардировщики сбрасывать свой груз с большей высоты и тем самым еще снизить процент попаданий… Так или иначе, но «Остфрисланд» стал первым линкором, потопленным авиацией — этот факт предвосхитил собой новую эпоху в войне на море, которая наступит два десятилетия спустя.

В мае 1920 года в состав Ройял Нзйви вошел последний дредноут — линейный крейсер «Худ». Современники отзывались о нем только в превосходной степени: самый большой, самый быстроходный, самый красивый… В течение двух последующих десятилетий «Худ» был своего рода «лицом» британского флота, символом его мощи и величия.

Его разработка началась еще в 1915 году — тогда Адмиралтейство предложло разработать проект скоростного корабля огромного по тем временам водоизмещения в 36500 т, который должен был иметь минимальную осадку и максимальную скорость (идеи балтийских десантов все еще владели умами английских адмиралов). Но тут грянул Ютландский бой, и будущий «Худ» претерпел свою первую модернизацию — пока на чертежном столе. Его водоизмещение возросло сначала на тысячу, а затем еще на 5 тысяч тонн, большая часть которых пошла на усиление защиты.

В результате изначально напоминавший увеличенный «Тайгер» линейный крейсер стал принципиально новым типом боевого корабля. Его 305-мм главный пояс и три броневых палубы обеспечивали весьма приличную по тем временам защиту от снарядов. Ее дополнили специальные противоторпедные наделки — були, частично заполненные запаянными с концов отрезками труб, которые по задумкам конструкторов должны были гасить энергию подводных взрывов. После горького опыта Ютланда особое внимание обратили на конструкцию артиллерийских погребов, обеспечив более надежную защиту их от пожара. Приличное бронирование сочеталось с высокой скоростью хода — свыше 30 узлов даже в полном грузу. Все это позволяло говорить о «Худе» как о хорошо сбалансированном корабле и даже позволяло причислить его к новой генерации быстроходных линкоров. но… Его стремительная гибель в бою с «Бисмарком» в мае 1941 года стала сильнейшим ударом по престижу «владычицы морей».

^{Заножен в 1916 г., спущен на воду в 1918 г. Водоизмещение нормальное 42600 т, полное 45200 т, длина машинальная 262 м, ширина 31,7 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 144000 л.с., скорость 31 уз. Броня: главный пояс 305 мм (в оконечностях 178–127 мм), верхний пояс 178 мм, башни 380 мм, барбеты 305 мм, палубы 25+102 мм, рубка 280 мм. Вооружение: 8 381-мм и 12 140-мм орудий, 4 102-мм зенитки. Всего заложено 4 единицы: «Худ», «Родней», «Энсон» и «Хоу», из них достроен только «Худ».}

Самозатопление кайзеровского Хохзеефлотте в Скапа-Флоу безоговорочно вывело японский флот на третье место в мире после британского и американского. Однако Страна восходящего солнца не собиралась оставаться третьей. В 1920–1921 годах японцы ввели в строй два сам ых быстроходных и, возможно, самых сильных линкора в мире — «Нагато» и «Муцу». Они оказались уникальными кораблями, в которых как бы смешались чисто американские и английские черты. Так, бронирование соответствовало схеме «все или ничего»: выше 12-дюймового пояса борт и казематы вспомогательной артиллерии оставались небронированными. Основу вооружения составляли сверхмощные 410-мм пушки, способные стрелять снарядами весом в тонну! А скорость линкоров заставила бы лопнуть от зависти лорда Фишера — страстного сторонника быстроходных кораблей. На испытаниях «Нагато» легко развил 26,7 узла — ход, приличный даже для линейного крейсера. Даже английские линкоры типа «Куин Элизабет» — быстроходное крыло Гранд-Флита — уступали японцам в скорости не менее двух узлов.

Но это было только начало. В рамках судостроительной программы «8-8» японцы собирались построить 8 линейных кораблей и столько же линейных крейсеров с артиллерией калибром 16 дюймов и выше! «Нагато» и «Муцу» среди них были первыми и самыми скромными. Еще бы — заложенные в 1920 году два корабля типа «Тоса» и планировавшиеся к закладке четыре еще более мощных типа «Овари» предполагалось вооружить десятью 16-дюймовыми орудиями, а их скорость возрастала до 27-29,5 узлов. А заложенные в 1920-1921 годах линейные крейсера «Амаги», «Акаги», «Атаго» и «Такао», представлявшие собой увеличенный и более быстроходный вариант «Тосы», оставляли вне игры все корабли этого класса, включая могущественный «Худ».

Разумеется, в этой ситуации американцы не собирались оставаться бесстрастными наблюдателями, и маховик гонки морских вооружений начал раскручиваться все быстрее. Четыре линкора типа «Мэриленд» завершили «невадскую» линию развития дредноутов. Они практически полностью повторяли «Теннесси» по архитектуре, внутреннему расположению и бронированию, но были вооружены восемью 406-мм пушками вместо двенадцати 356-им. Зато следующая шестерка гигантских кораблей типа «Саут Дакота» стала прямым ответом на японский вызов. Эти линкоры представляли собой увеличенный вариант «Мэриленда» с возросшей на два узла скоростью и новой артиллерией. 406-мм пушки теперь устанавливались в трехорудийных башнях и имели предельный угол возвышения 40°. Однако при огромном весе бортового залпа «Саут Дакота» обладала явно недостаточной скоростью — особенно в свете поступавшей информации о создании в Японии и Великобритании быстроходных линкоров нового поколения.

Наконец, в 1920-1921 годах американцы заложили 6 линейных крейсеров типа «Лексингтон», обладавших невиданной скоростью хода — 33,5 узла! Правда, других достоинств у этих странных кораблей не было. При огромных размерах и баснословной стоимости «лексингтоны» — имели крайне слабое бронирование и по сути представляли собой линейные крейсера «до ютландовсксй» концепции. В случае встречи с любым из противников — представителей программы «8-8» — у них не было никаких шансов выйти победителем.

Конец новому витку этой гонки положило заключенное в 1922 году Вашингтонское соглашение об ограничении морских вооружений. Самый сильный удар оно нанесло по Японии. Страна, претендовавшая на роль лидера в Азии и на Тихом океане, теперь оставалась навечно третьей: соотношение с Британией и США 5:5:2 закреплялось на 20 лет, с перспективой последующего продления. Японцы почувствовали себя глубоко уязвленными, но позволить себе pocкошь противостоять сильнейшим государствам планеты они не могли — с большимтрудому далось отстоять новейшие «Нагато» и «Муцу». Ещедва корабля — «Акаги» и «Кагу» — им разрешили достроить в качестве авианосцев.

Американцы получили право достроить второй и третий линкоры типа «Мэриленд» (головной к тому времени уже вошел в строй), а также переделать «Лексингтон» и «Саратогу» в авианосцы. Остальные находившиеся на стапелях сверхдредноуты пошли на переплавку. Впрочем американцев это сильно не расстроило: закрепленное соотношение сил на море им было явно выгодно.

^{Заложен в 1917 г., спущен на воду в 1919 г. Водоизмещение нормальное 33800 т, полное 38500 т. Длина наибольшая 213,4 м, ширина 29 м, осадка 9,2 м. Мощность турбин 80000 л.с., скорость 26,5 уз. Броня: главный пояс 330–229 мм (в оконечностях 100 мм), верхний пояс 203 мм, казематы 152 мм, башни и барбеты 305 мм, палуба 76–37 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 8 410-мм, 20 140-мм и 4 76-мм орудия, 8 ТА. Всего построено 2 корабля: «Нагато» и «Муцу».}

^{Заложен в 1920 г. спущен на воду в 1921 г. Водоизмещение нормальное 39900 т, полное 44200 т. Длина наибольшая 234,1 м, ширина 305м, осадка 9,4 м. Мощность турбин 91 000 лс, скорость 265уз. Броня: главный пояс до 330 мм, башни и барбеты 300–230 мм, палуба 100 мм, рубка 356 мм. Вооружение: 10 410-мм, 20 140-мм и 4 76-мм орудия, 8 ТА. Всего заложено 2 корабля: «Тоса» и «Кага». Первый превращен в плавучую мишень и потоплен на маневрах в 1925 г., второй достроен в качестве авианосца.}

^{Заложен в 1917 г., спущен на воду в 1920 г. Водоизмещение нормальное 32600 т, полное 33590 т. Длина наибольшая 190,2 м, ширина 29,7 м, осадка 9,2 м. Мощность турбин 28900 л.с., скорость 21 уз. Броня: главный пояс 343 мм, башни и барбеты до 457 мм, палуба до 89 мм, рубка 406 мм. Вооружение: 8 406-мм, 14 127-мм и 4 76-мм орудия, 2 ТА. Всего построено 3 корабля: «Мэриленд», «Колорадо» и «Вест Вирджиния».}

^{Заложен в 1920 г. Водоизмещение нормальное 43200 т, полное 47000 т. Длина наибольшая 208,5 м, ширина 323 м, осадка 10,1 м. Мощность турбин 50000 л.с., скорость 23 уз. Броня: главный пояс 343 мм, башни и барбеты до 457 мм, палуба до 89 мм, рубка 405 мм. Вооружение: 12 406-мм, 16 152-мм и 4 76-мм орудия, 2 ТА. Всего заложено 6 кораблей: «Саут Дакота», «Индиана», «Монтана», «Норт Кэралайна», «Айова» и «Массачусетс». Все не достроены.}

^{Заложен в 1921 г. Водоизмещение нормальное 43500 т, полное 45000 т. Длина наибольшая 266,5 м, ширина 32,1 м, осадка 95 м. Мощность турбоэлектрической установки 180000 л.с., скорость 23 уз. Броня: главный пояс 178 мм, башни 280 мм, барбеты 229–127 мм, палуба 51 мм, рубка 305 мм. Вооружение: 8 406 мм, 16 152-мм и 4 76-мм орудия, 8 ТА. Всего заложено 6 кораблей: «Лексингтон», «Саратога», «Констеллейшн», «Конститьюит», «Рейнджер» и «Юнайтед Стейтс». Первые два достроены в качестве авианосцев, остальные разобраны на металл.}

Вашингтонская морская конференция 1922 года ограничила не только общее количество и водоизмещение кораблей всех основных классов, но и срок их службы: теперь ни один линкор не мог быть выведен из строя и заменен другим до истечения 20 лет с момента вступления в строй. Разумеется, новые «правила игры» резко изменили ситуацию в мировом кораблестроении. Вместо создания новых сверхдредноутов все силы и средства были брошены на модернизацию уже существующих.

Поскольку главной силой Британского флота теперь на два десятилетия оставались 10 линейных кораблей типа «Куин Элизабет» и «Ривендж», не удивительно, что Адмиралтейство уделяло большое внимание их модернизациям. В принципе, англичане пошли вполне разумным путем. Они справедливо решили, что в перспективе главной угрозой их линкорам станет авиация. Для защиты от нового противника требовались более мощная зенитная артиллерия и усиленная броня палубы. Кроме того, предполагалось установить специальные противоторпедные були. Именно эти работы и были проведены на всех десяти линкорах в 20-е и 30-е годы.

Но не успела завершиться первая серия перестроек, как один из кораблей, «Уорспайт», стал объектом второй, самой существенной модернизации, полностью изменившей и его внешний вид, и «начинку». Работы заняли около четырех лет и были завершены в 1936 году. Вместо 24 паровых котлов Ярроу появились 6 новых с трубками малого диаметра, причем каждый из них устанавливался в индивидуальном отсеке. Турбины, непосредственно вращавшие винты, были заменены на турбозубчатый агрегат Парсонса с редуктором. Новая энергетическая установка обеспечивала мощность 85 000 л.с. вместо исходных 75 000 л.с., хотя ее вес уменьшился на 40% — настолько продвинулся технический прогресс за два десятка лет. Сэкономленный вес использовали прежде всего на усиление палубной брони над погребами и котлами — теперь ее толщина достигала 102 мм.

Модернизации подвергся и главный калибр. Для увеличения угла возвышения 15-дюймовые башни снимались с корабля и доставлялись на завод фирмы «Виккерс-Армстронг» в Эльсвике. Одновременно на вооружение приняли новый, более заостренный снаряд. В результате всех мер дальность стрельбы возросла со 115 до 160 кабельтовых.

Сильно изменился внешний вид корабля — главным образом, за счет башнеподобной газонепроницаемой надстройки, спроектированной по образцу линкора «Нельсон». Затраты на переоборудование — почти 2,5 млн ф.ст.! — номинально превышали исходную стоимость корабля, если не принимать в расчет инфляцию, заметно «облегчившую» за последнее время английский фунт.

Именно из-за столь высокой цены работ модернизацию следующих линкоров отложили натри года. За это время в проект переоборудования внесли некоторые коррективы. Вместо 6 котлов теперь устанавливалось 8, что обеспечивало некоторый запас для форсировки, поскольку «Уорспайт» на испытаниях своих новых машин едва развил 23 узла. Более существенным отличием стала новая зенитная артиллерия, представленная десятью спаренными установками 114-мм калибра. Специально разработанное орудие стреляло в полтора раза более тяжелым снарядом, чем 102-миллиметровка. Интерес представляла и сама установка: большая ее часть находилсь под палубой. Ненужные теперь 152-мм орудия окончательно исчезли из своих казематов, а орудийные порты в бортах тщательно заделали. Дальнобойные зенитки дополнялись восьмиствольными «пом-помами», число которых достигло четырех. По этому варианту модернизировали «Куин Элизабет» и «Вэлиент»; переоборудовать остальные линкоры помешала война.

Еще более основательно англичане взялись за линейные крейсера «Рипалс» и «Ринаун». В межвоенные годы эти корабли почти постоянно находились на модернизации или переоборудовании, из-за чего они получили ироничные прозвища «Рефит» и «Рипэйр» (в переводе что-то вроде «Перестройка» и «Переделка»), Как уже говорилось, «Рипалс» отправился на верфь уже в 1918 году, где на него установили броню с недостроенного чилийского дредноута «Альмиранте Кохрен». В 1923–1926 годах аналогичные работы провели и на «Ринауне»: на нем смонтировали новый 229-мм пояс, но его изначальную 6-дюймовую броню не стали переставлять на палубу выше, как на «Рипалсе», а просто сняли. Зато в духе времени значительно усилили горизонтальное бронирование — до 102-мм над погребами и до 76-мм над машинами. Затем вновь настал черед «Рипалса». В 1933–1936 годах и он получил усиленное бронирование палубы, даже более мощное, чем на собрате: 140 мм над погребами и 88 над механизмами. Корабль лишился одной строенной и двух одиночных 102-миллиметровок, вместо которых установили восемь зениток такого же калибра. Все это было бы хорошо, если бы не постоянный рост водоизмещения. В результате скорость упала до 28 с небольшим узлов — это было меньше, чем у линкоров новой постройки.

По традиции, как только «Рипалс» вышел в море в 1936 году, его место в доке занял «Ринаун». Модернизация последнего также заняла три года, но оказалась более существенной. На корабле не только заменили всю противоминную артиллерию (место 102-миллиметровок заняли двадцать новейших спаренных 114-мм универсальных орудий) и дополнили ее тремя восьмиорудийными 40-мм зенитными автоматами, но и в очередной раз усилили броневую защиту: добавили еще одну, 63-мм палубу, доведя в некоторых местах толщину горизонтальной защиты до 203 мм. Многочисленные котлы заменили восемью новыми тонкотрубными. В результате «Ринауну» почти удалось сохранить свою скорость — в 1939 году он мог развивать почти 31 узел, хотя его водоизмещение достигло 36000 т.

Не меньшее внимание уделяли модернизации своих линейных сил и США. Наиболее важными изменениями в конструкции американских линкоров в 30-е годы стало увеличение угла возвышения орудий главного калибра, а также усиление противоминной и горизонтальной защиты. Большое значение придавалось ведению огня на самых предельных дистанциях, для чего применялись дальномеры с очень большой базой и довольно прогрессивные на то время способы управления стрельбой. По ходу дела также снимались (первоначально только частично) 127-мм противоминные орудия, место которых занимали зенитки того же калибра. Постепенно дредноуты лишались и своей «красы» — решетчатых «шуховских» мачт, оказавшихся недостаточно прочными и к тому же подверженными вибрации.

^{Водоизмещение полное 32500 т. Длина максимальная 195 мм, ширина 31,7 м, средняя осадка 9,7 м. Мощность турбин 80000 л.с., скорость 24 уз. Броня: пояс и башни до 330 мм, главная палуба до 102 мм, рубка 76 мм. Броня казематов снята. Вооружение: 8 381-мм и 20 114-мм орудий, 32 40-мм и 52 20-мм зенитных автомата. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1942 г.}

^{Водоизмещение полное 32100 т. Размерения — как у «Куин Элизабет». Мощность турбин 75000 л.с., скорость 23,5 уз. Броня: добавлена 82-мм палубная броня над погребами и 64-мм над машинами, в остальном — без изменений. Вооружение: 8 381-мм и 12 152-мм орудий, 12 102-мм зенитных пушек, 16 40-мм и 17 20-мм автоматов. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1943 г.}

^{Водоизмещение стандартное 33125 т., полное 39300 т, длина максимальная 182,9 м, ширина с булями 32,4 м, углубление 10,1 м. Мощность турбин 33400 л.с., скорость 21 уз. Броня: пояс до 343 мм, башни до 457 мм, палубы до 127 мм, рубка 406 мм. Вооружение: 12 356-мм и 12 127-мм орудий. 8 127-мм зенитных пушек. 8 28-мм автоматов. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1936 г. Аналогичным образом модернизированы «Оклахома», «Невада» и «Пенсильвания».}

^{Водоизмещение стандартное 33400 т, полное 40770 т, длина максимальная 182,9 м, ширина с булями 32,4 м, углубление 9,4 м. Мощность турбин 40000 л.с, скорость 22 уз. Броня: пояс до 343 мм, башни до 457 мм, палубы до 140,7 мм, рубка 406 мм. Вооружение: 12 356-мм и 12 127-мм орудий. 8 76-мм зенитных пушек, 12 28-мм автоматов. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1936 г. Аналогичным образам модернизированы «Нью-Мексико» и «Айдахо».}

Первыми подверглись серьезным переделкам самые старые серии: «Юта», «Флорида», «Арканзас», «Вайоминг», «Нью-Йорк» и «Техас». На них в середине 20-х годов добавили 85 мм палубной брони в районе погребов в пределах броневой цитадели и 34 мм — в оконечностях, а также на крышах башен и рубок. Дополнительные плиты просто укладывались поверх уже имевшихся, причем часть из них выполнялись из обыкновенной судостроительной стали. Эти меры в совокупности с уже проведенным в годы Первой мировой войны добавлением горизонтального бронирования, привели к утолщению защиты против бомб и снарядов на больших дистанциях почти на 90 мм в любом месте цитадели. Кроме того, все 6 линкоров перевели на нефтяное отопление котлов — американский флот полностью распрощался с углем. Свое место нашли и корабельные гидросамолеты, катапульты для которых разместили на средних башнях. Наконец, существенно усилилась подводная защита,состоявшая теперь из трех продольных переборок с каждого борта, пространство между которыми частично заполнялось нефтью или водой, а частично оставалось пустым. Разумеется, все это привело к значительному увеличению водоизмещения: у «Флориды» оно в полном грузу составило почти 28 тыс. т, а у «Техаса» — около 32 тыс.т.

Самое обидное состояло в том, что столь значительные затраты оказались почти бесполезными. В 1930 году по новому морскому соглашению «Юта» и «Флорида» были выведены из строя (правда,первый из них сохранили в качестве корабля-цели). Аналогичная судьба постигла «Вайоминг», ставший в 1931 году учебным кораблем. Оставшиеся два «Техаса» имели обычные паровые машины и замедляли походную скорость флота до 14-15 узлов. Неудивительно, что они вместе с «Арканзасом» к моменту нападения японцев уже не входили в первую линию, что уберегло их от катастрофы в Перл-Харборе. Они остались на Атлантическом океане и в 1944 году даже участвовали в артиллерийском прикрытии вторжения в Нормандию.

Следующими на очереди стояли 7 более новых линкоров типа «Невада», «Пенсильвания» и «Нью-Мексико», модернизированные уже в начале 30-х годов. Все, кроме «Оклахомы», получили новые машинные установки, причем три корабля типа «Нью-Мексико» стали самыми скоростными единицами боевой линии: они могли развивать 22 узла — на полтора-два узла больше остальных, сильно перетяжеленных линкоров. На главную броневую палубу дополнительно настелили 51–31 мм брони. Трехслойная противоторпедная защита также соответствовала современным требованиям. Кроме того, сильно изменился и внешний вид: корабли обросли надстройками и мостиками, а модернизированные последними «Нью-Мексико», раньше очень похожие на своих предшественников, стали просто неузнаваемыми. На них за передними орудийными установками вместо боевой рубки появилась башнеподобная надстройка, в которой сосредотачивались все органы управления кораблем и его вооружением.

Все американские дредноуты в подводной части оборудовались булями. Это английское изобретение могло сослужить двойную службу: с одной стороны, оно обеспечивало противоторпедную защиту, с другой — «поднимало» корабль из воды, уменьшая тем самым влияние неизбежной перегрузки и увеличивая высоту выступающего из воды броневого пояса. В результате максимальная ширина корпуса превысила 30 м даже на самых старых линейных кораблях из числа переоборудованных.

После завершения работ на «великолепной семерке» встал вопрос о модернизации ожидавших своей очереди пяти самых последних и наиболее современных линкорах — двух типа «Калифорния» и трех типа «Мэриленд». Сроки их переделки неоднократно переносились. Причинами становилась то «великая депрессия» начала 30-х годов, то очередное обострение международной обстановки, диктовавшее необходимость держать сильнейшие корабли в строю. В итоге сколь-нибудь капитальные изменения постигли только «Колорадо» и «Мэриленд». Более радикальная переделка ждала американские дредноуты в ходе Второй мировой войны, но об этом мы расскажем чуть позже.

Экономическое положение Советской России после гражданской войны было столь плачевным, что о достройке наиболее совершенных русских дредноутов не могло быть и речи. В результате Красному флоту пришлось довольствоваться лишь четырьмя линкорами типа «Севастополь», из которых выгоревшая в 1919 году «Полтава» практически не подлежала восстановлению. 31 марта 1921 года на общем собрании матросов «Севастополь» постановили переименовать в «Парижскую коммуну», а «Петропавловск» — в «Марат». Четыре года спустя новое название получил и «Гангут», ставший «Октябрьской революцией».

Разумеется, в 20-е годы балтийские дредноуты первого поколения по всем элементам катастрофически отставали от своих зарубежных собратьев. Поэтому необычайно остро встал вопрос об их скорейшей модернизации.

^{Водоизмещение полное 27100 т, длина наибольшая 184,5 м, ширина 26,3 м, осадка 9,5 м. Мощность турбин 61000 л.с., скорость 22 уз. Броня: пояс до 225 мм, башни 203-152 мм, палубы 38+75+25 мм, рубка до 250 мм. Вооружение: 12 305-мм и 16 120-мм орудий, по 6 76-мм и 45-мм зенитных пушек. Внешний вид корабля и его ТТХ приведены по состоянию на 1938 г.}

Начали с «Марата». В 1928-1931 годах на линкоре полностью заменили котлы (вместо 25 со смешанным угольно-нефтяным отоплением установили 22 чисто нефтяных), сняли не оправдавшие себя турбины крейсерского хода, усовершенствовали системы связи и навигации, заменили дизель-генераторы, котельные вентиляторы и другие вспомогательные механизмы. С целью повышения мореходности корпус оснастили носовой наделкой с закрытым полубаком. Установка новых систем управления огнем потребовала существенной переделки носовой надстройки и замены простой фок-мачты на башнеподобную, внутри которой, кстати, разместили лифт. А чтобы дым не мешал командно-дальномерным постам, пришлось изменить форму носовой трубы, отведя дымоход назад. Все это, конечно, улучшило характеристики линкора, однако его вооружение и защита остались прежними. И даже такой факт, что на испытаниях 1931 года «Марат» развил очень приличную скорость в 23,8 узла, никак не мог компенсировать безусловную слабость бронирования.

На модернизировавшейся вслед «Октябрьской революции» котлы также заменили на нефтяные — на сей раз всего лишь на 12 штук, но более производительных, построенных еще для «Измаила» (все-таки задел по русским линейным крейсерам не пропал даром!). Боевую рубку сделали двухъярусной, для чего поверх собственной смонтировали вторую, снятую с «Полтавы». Конструкцию башнеподобной мачты изменили, поскольку выяснилось, что на «Марате» она сильно подвержена вибрации. Поэтому мачта стала не цилиндрической, а конической с гораздо большей площадью опоры.

Наиболее радикальная реконструкция выпала на долю третьего советского линкора — «Парижской коммуны». Собственно говоря, этот корабль был слегка модернизирован самым первым, в ходе ремонта в 1928-1929 годах: тогда на нем изменили форму передней трубы и установили открытую сверху ложкообразную наделку на баке. Последняя по замыслу должна была улучшить мореходность, но практика, к сожалению, показала обратное. В ноябре 1929 года «Парижская коммуна» отправилась в дальнее плавание и в Бискайском заливе попала в жестокий 12-балльный шторм. Носовая наделка ничуть не улучшила всходимость на волну, а наоборот, черпала воду, из-за чего корабль зарывался носом еще сильнее. Крен достигал 29 градусов, нарушилась герметичность палубных люков, один за другим начали выходить из строя различные механизмы… Положение стало критическим. К счастью, несуразная носовая конструкция под ударами волн вскоре развалилась, несколько облегчив движение линкора. С неимоверными трудностями, после двух внеплановых заходов во французскую базу Брест, «Парижская коммуна» и сопровождавший ее крейсер «Профинтерн» достигли Средиземноморья. Корабли нуждались в основательном ремонте, и потому из Москвы был получен приказ идти в Севастополь. Так Черноморский флот неожиданно пополнился линкором. Любопытно, что разговоры о целесообразности перевода на этот театр одного из балтийских дредноутов велись уже давно. Воистину: не было бы счастья, да несчастье помогло…

Осенью 1933 года «Парижская коммуна» встала к стенке Севастопольского морского завода для модернизации, затянувшейся на долгие годы. Помимо комплекса работ, аналогичных выполненным на «Марате» и «Октябрине», на ней произвели и более серьезные усовершенствования. Так, толщину брони средней палубы довели до 75 мм, причем для этой цели использовали плиты, изготовленные еще до революции для линкора «Император Николай I». У орудий главного калибра наконец-то увеличили угол возвышения стволов — аж до 40 градусов; за счет некоторых усовершенствований немного повысилась и скорострельность (до 2–2,2 выстр./мин). Дальность стрельбы 471-кг снарядом теперь составила 156 кабельтовых (29 км), в то время как у балтийских линкоров она равнялась 127 кбт (23,5 км). А облегченным 314-кг снарядом образца 1928 года «Парижанка» могла стрелять на 240 кбт (44,5 км) — этот рекорд в нашем флоте так и остался не побитым.

Усилили и зенитную артиллерию: новые 76-мм пушки 34-К разместили на верхних ярусах носовой и кормовой надстроек. Разумеется, еще более развитые, чем на балтийцах, надстройки не только увеличили перегрузку, но и ухудшили остойчивость линкора. Но при этом не допускалось мысли, чтобы демонтировать, например, ненужные 120-мм пушки вместе с броней казематов. Предложение снять с боевого корабля пушку в те годы с легкостью могло быть оценено как вредительство…

В начале 1938 года «Парижская коммуна» вступила в строй, но через полтора года ее вновь ввели в док для завершения модернизации. Впервые в нашем флоте были смонтированы були (тогда их называли «блистеры»). Ширина корпуса при этом увеличилась до 32,5 м, а полное водоизмещение перевалило за 30 тыс. т. Скорость, соответственно, немного уменьшилась — до 21,5 узла.

В распоряжении японских адмиралов после Вашингтонской конференции осталось 9 «капитальных» кораблей — два сильнейших сверхдредноута типа «Нагато», четыре сильновооруженных, но неважно защищенных линкора типа «Исэ» и «Фусо» и три недостаточно бронированных линейных крейсера типа «Конго». И инженеры Страны восходящего солнца отнеслись к задаче модернизации своего флота чрезвычайно серьезно. Все старые корабли в течение последующих 15 лет прошли последовательно по две — три крупные модернизации, не считая многочисленных более мелких переделок. Первыми уже в 1924 году вошли в док новейшие «Нагато» и «Муцу». Их переднюю трубу «отогнули» назад — таким образом уменьшили задымление постов управления огнем. Тогда же на линкорах появились гидросамолеты. Массивная семиногая фок-мачта начала обрастать дополнительными мостиками и платформами — процесс, продолжавшийся в ходе всех модернизаций и постепенно превративший надстройки всех японских боевых кораблей в «пагоды». В 1936 году с лучших тогда линкоров Объединенного флота сняли пару 140-мм пушек, установив восемь 127-мм зениток. Всего через год «Нагато» и «Муцу» поставили на основную в их истории модернизацию, занявшую свыше двух лет. Наиболее существенными результатами стало усиление горизонтальной брони (над всеми жизненными частями она превысила 8 дюймов), увеличение угла возвышения орудий главного калибра, установка нового оборудования управления огнем и оснащение корпуса булями, увеличившими общую ширину почти до 35 м. В результате водоизмещение возросло настолько, что, несмотря на полную замену турбин и котлов, скорость уменьшилась до 25 узлов При этом пришлось удлинить корпус на целых 9 м, чтобы обеспечить оптимальное для такой скорости соотношение длины и ширины. Одновременно корабли лишились всех торпедных аппаратов, абсолютно бесполезных в эпоху боя на дальних дистанциях, а также красиво изогнутой передней трубы: дымоходы от новых, меньших по размерам котлов удалось вывести в единственную оставшуюся.

^{Водоизмещение стандартное 32000 т, полное 36800 т. Длина максимальная 221,9 м, ширина 31 м, осадка 9,7 м. Мощность турбин установки 136000 л.с., скорость 30,5 уз. Броня: главный пояс 203 мм (в оконечностях 102-76 мм), верхний пояс 203 мм, казематы 152 мм, башни 229 мм, барбеты 280 мм, палубы до 140 мм, рубка 254 мм. Вооружение: 8 356-мм и 14 152-мм орудий, 8127-мм зениток, 8 25-мм автоматов. Аналогичные характеристики имели после второй модернизации все 4 линейных крейсера типа «Конго».}

Самые старые из оставленных в строю линкоров, «Фусо» и «Ямасиро», прошли свою капитальную перестройку в 1930-1935 годах. За пятилетний период из старых корпусов было выжато все, что можно, и даже более того. Установка булей увеличила ширину на 4 м; корпус в корме удлинили почти на 8 м, чтобы иметь возможность установить новые механизмы. Увеличившаяся почти в два раза мощность позволила сильно утяжеленным кораблям развить ход 24,7 узла и таким образом подтянуться до уровня «Нагато». Значительно усилилась броня палуб; главная артиллерия после увеличения углов возвышения могла стрелять на 17 миль. На «Фусо» и «Ямасиро» осталось всего по 14152-мм пушек, зато они получили стандартное для модернизированных единиц зенитное вооружение: восемь 127-мм зениток и шестнадцать 25-мм автоматов. Излишне говорить, что силуэт изменился до неузнаваемости. Передняя труба исчезла, а вместо стройной треногой фок-мачты образовалась высоченная «пагода».

Следующая пара, «Исэ» и «Хьюга», переоборудовалась в два приема. В 1926-1931 годах работы были, в основном, «косметическими». Хотя линкоры получили гидросамолеты и более совершенные системы управления огнем, они уже к середине 30-х не удовлетворяли новому стандарту — прежде всего, по скорости. Поэтому уже в конце 1934 года «Хьюга» вновь отправился в док, а в середине следующего года за ним последовал его систершип. Основные мотивы обширных работ в основном повторяли то, что было проделано с «Фусо»: установка булей, удлинение корпуса, усиление брони палуб, замена части средней артиллерии на зенитки и увеличения угла возвышения 356-мм орудий. Новые котлы и турбины позволили обновленным линкорам развить скорость свыше 25 узлов.

Тяжелее всего пришлось японцам с линейными крейсерами. Конечно, усиление их явно недостаточной 203-мм бортовой брони оказалось практически невозможным (проще было бы построить новый корабль, но как раз это и запрещалось по Вашингтонскому соглашению!), но все остальные «прорехи» заделывались последовательно и довольно успешно. Японии, единственной среди всех участников договора, удалось даже сохранить четвертый линейный крейсер «Хиэй», который подлежал разоружению и превращению в учебное судно. С него пришлось снять одну башню, всю среднюю артиллерию, большую часть котлов и всю бортовую броню! «Калека» имел скорость всего 18 узлов и, казалось, у него одно будущее — дорога на разделку. Однако его включили в план обширной модернизации, намеченной на конец 30-х годов. К этому времени три его систершипа — «Харуна» (1927), «Кирисима» (1929) и «Конго» (1930) — уже завершили первую серию работ. Их оборудовали противоторпедными булями, установили дополнительную палубную броню, увеличили угол возвышения орудий и снабдили гидросамолетами. Вместо 36 старых котлов установили 16 вполне современных, однако смешанное угольно-нефтяное отопление все еще оставалось. Окончательное решение проблем, связанных с энергетической установкой, отложили до второй, не менее обширной перестройки. Вновь первым в 1933 году на нее отправился «Харуна», а последним, после «Конго», стал «Хиэй», работы на котором завершились в начале 1940 года. На сей раз механизмы полностью заменили на новые: число котлов сократилось до 8 (11 на «Харуне»), а скорость превысила 30 узлов — линейные крейсера вновь стали самыми быстроходными среди японских «кораблей баталии». Значительные изменения претерпело вооружение. Ненужные торпедные аппараты исчезли, число 152-мм стволов сократилось до 14, зато появились стандартные восемь 127-мм зениток и 25-мм автоматы. В таком виде идеологические «дети» лорда Фишера стали очень опасными противниками для американских и британских тяжелых крейсеров, хотя их участие в боях с линкорами не предполагалось.

Первые два года Второй мировой войны для британского флота стали периодом суровых испытаний. «Владычица морей» несла тяжелые потери; трагической участи не миновали и линкоры.

Счет жертвам открыл «Ройял Оук»: 14 октября 1939 года его торпедировала проникшая в бухту Скапа-Флоу германская подводная лодка U-47 под командованием капитан-лейтенанта Г. Прина. В мае 1941-го англичан ждало новое потрясение.

Первый же серьезный морской бой «на равных» обернулся катастрофой: немецкому линкору «Бисмарк» понадобилось всего три залпа, чтобы гордость британского флота — линейный крейсер «Худ» — буквально превратился в пыль. Германский снаряд нашел «щель» в общем-то вполне солидной защите своего оппонента, вызвав детонацию боезапаса.

Ровно через полгода, 25 ноября, от трех торпед, выпущенных подлодкой U-331, взорвался и затонул дредноут «Бархэм». А спустя еще две недели у берегов Малайи японская авиация отправила на дно линейный крейсер «Рипалс» вместе с новейшим линкором «Принс оф Уэлс». Стало очевидным: время бесспорного господства на море линейных кораблей прошло…

В 7.53 утра 7 декабря 1941 года возглавлявший японское воздушное соединение капитан 2 ранга Футида передал на флагманский авианосец «Акаги» кодовый сигнал «Тора! Тора! Тора!» («Тигр! Тигр! Тигр!»), означавший, что внезапная атака удалась. Пару минут спустя на стоявшие в бухте американские линкоры обрушились бомбы и торпеды. А еще через 2,5 часа линейные силы Тихоокеанского флота США фактически перестали существовать…

Удар палубной авиации по Пёрл-Харбору радикально изменил не только существующий стратегический баланс сил на море, но и вообще военно-политическую ситуацию в мире. Все 8 находившихся в гавани линкоров, а также 3 крейсера, 3 эсминца и несколько вспомогательных судов были потоплены или тяжело повреждены, под бомбами погибли почти две сотни находившихся на аэродромах самолетов. За ошеломляющую победу потомки самураев заплатили потерей всего лишь 20 бомбардировщиков и 9 истребителей! Стало ясно, что пальма первенства в военно-морской иерархии отныне принадлежит авианосцам, а грозные линкоры вынуждены отойти на второй план.

Сильнее всех пострадала «Аризона». Бронебойный снаряд с приделанными к нему стабилизаторами, сброшенный с высоты около 3 км, пробил броневые палубы и вызвал взрыв боезапаса. Вместе с линкором погибло свыше тысячи человек. «Оклахома», в которую угодили 4 торпеды, перевернулась. После 6 торпедных попаданий села на грунт «Вест Вирджиния». Полностью выгорела «Калифорния» — пожары на ней продолжались несколько дней; досталось и «Мэриленду», «Теннесси», «Пенсильвании»… Единственным американским линкором, успевшим дать ход в ходе японской атаки, стала «Невада», но и она получила тяжелейшие повреждения и затонула на мелководье. Тем не менее к безвозвратным потерям из жертв Пёрл-Харбора следует причислить только «Аризону» и «Оклахому»: остальные линкоры американцам удалось отремонтировать и в 1942-1943 годах вновь ввести в строй.

Самый мощный налет гитлеровской авиации на базу советского Балтийского флота состоялся 23 сентября 1941 года. В 10 ч 49 мин 46 «юнкерсов» с двух направлений атаковали линкор «Марат», стоявший на якоре в Кронштадской гавани. Две бомбы попали в носовую часть корабля, пробили тонкие броневые палубы и взорвались глубоко внутри корпуса. Раздался оглушительный грохот — это сдетонировал боезапас главного калибра, и вся носовая часть корабля вместе с дымовой трубой и многоярусной надстройкой оторвалась и рухнула в воду. Сила взрыва была такова, что бронированный 8-метровый дальномер первой башни перелетел через грот-мачту и упал на крышу четвертой башни. Оставшаяся часть корпуса села на грунт. 326 человек экипажа, включая командира, погибли.

Позже «Марат» (вернее, то, что от него осталось) был поднят и введен в строй в качестве несамоходной плавучей батареи. Это позволило отечественной исторической литературе долгое время относить линкор к разряду «поврежденных» кораблей и, таким образом, не признавать факт его гибели.

Положение, которое заняли американские линкоры и крейсера контр-адмирала Олдендорфа в ночь с 24 на 25 октября 1944 года, являлось истиной мечтой любого флотоводца на протяжении предыдущих 50 лет. Линия его кораблей точно пересекала курс колонны японцев, медленно подходивших узким проливом Суригао к месту сосредоточения американских сил вторжения в заливе Лейте. Линкоры «Фусо» и «Ямасиро», 4 крейсера и 8 эсминцев в двух группах шли на встречу своей гибели — их ждали 14- и 16-дюймовые снаряды шести линейных кораблей, идеально пересекавших «палочку над буквой Т».

Американцам не терпелось отомстить за Пёрл-Харбор. Ведь их боевая линия почти целиком состояла из линкоров, тяжело поврежденных три года назад во время коварной атаки японцев. В нее входили «Вест Вирджиния», «Мэриленнд», «Теннесси», «Калифорния» и «Пенсильвания». Только флагмана контр-адмирала Вейлера, «Миссисипи», не было в главной базе Тихоокеанского флота в тот роковой день.

Но первыми в бой вступили легкие силы. Два десятка эсминцев и многочисленные торпедные катера атаковали японскую эскадру сразу с двух сторон. Целый час корабли микадо пытались уклониться от торпед, но один за другим получали все новые и новые попадания. Разломился пополам флагманский корабль адмирала Нисимура «Яамасиро», пошли ко дну два эсминца… И когда, наконец, заговорила тяжелая артиллерия линкоров, ей осталось совсем немного работы. Американские снаряды быстро уничтожили линкор «Фусо» и тяжело повредили крейсер «Могами». Огонь продолжался всего десяток минут, и «Пенсильвания» вообще не успела выпустить ни одного снаряда. Экраны радиолокаторов американских кораблей очистились — остатки японских отрядов в полном беспорядке отходили на юг. Так завершился один из редких для Второй мировой войны случаев, когда линкоры противоборствующих сторон сошлись в артиллерийском бою…

По мнению некоторых аналитиков, Пёрл-Харбор оказался для американских линкоров меньшим из возможных зол. Действительно, они сели на грунт в родной гавани, и, за исключением «Оклахомы» и «Аризоны», не понесли серьезных потерь в личном составе. Гораздо большая трагедия могла произойти в том случае, если бы японские авиационные или морские торпеды поразили их где-нибудь на просторах Тихого океана. Боевая устойчивость хотя частично и возросла в результате межвоенных модернизаций, явно не соответствовала требованиям 40-х годов. Вынужденный «антракт» в боевых действиях из-за повреждений и общей обстановки пошел линейным кораблям на пользу: их наконец-таки можно было основательно перестроить.

^{Водоизмещение стандартное 34850 т, полное 40500 т, длина наибольшая 182,9 м, ширина с булями 34,75 м, осадка 10,2 м. Мощность турбин 29500 л.с., скорость 20,5 уз. Броня: пояс 356–203 мм, башни 457–127 мм, палуба 90–51 мм, рубка 127 мм. Вооружение: 12 356-мм орудий, 16 универсальных 127-мм пушек, 40 40-мм и 43 20-мм автомата. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1945 г. Аналогичным образом модернизированы «Калифорния» и «Вест Вирджиния».}

И американцы взялись за дело засучив рукава. Объем работ, проведенных при вводе в строй жертв Пёрл-Харбора, затмил довоенные модернизации. «Теннесси», «Калифорния» и «Вест Вирджиния» стали просто неузнаваемы. Их надстройки сгрудились в центре корпуса, придавая им вид самых современных кораблей типа «Саут Дакота». Вспомогательная противоминная артиллерия полностью уступила место универсальным 127-мм пушкам в двухорудийных башнях и десяткам «бофорсов» и «эрликонов». Управление огнем теперь велось из командно-дальномерных постов, снятых с новых крейсеров, проходивших переоборудование в легкие авианосцы. Защита от бомб обеспечивалась установкой дополнительной горизонтальной брони толщиной 75-51 мм. В таком виде старые корабли линии представляли собой грозную силу во всем — кроме, разве что, скорости.

Основной задачей американских дредноутов стала артиллерийская поддержка высадки своих войск. Снаряды нового образца (406-миллиметровые достигали веса свыше одной тонны!) превращали в пыль береговые укрепления японцев на всех островах Тихого океана, от Филиппин до Алеут. Только одна «Пенсильвания» при высадке в заливе Лейте отстреляла почти две тысячи 14-дюймовых и около 10 тысяч 5-дюймовых снарядов. Когда корабль вернулся в США, его орудия главного калибра оказались настолько выработанными, что их нельзя было восстановить, и линкор получил стволы со своих «младших сестер» — «Оклахомы» и «Невады». Огонь линкоров заслужил высокую оценку со стороны американского командования. В особенности это относится к кампаниям на Иводзиме и Окинаве, где «Миссисипи» выпустил 1300 снарядов главного калибра по «неприступным» укреплениям, добившись-таки нескольких прямых попаданий в бетонные сооружения и выведя их из строя.

А вот линкоры Страны восходящего солнца ничем проявить себя не смогли. Относительно активно использовались только наименее ценные корабли типа «Конго». В мясорубке непрерывных сражений за остров Гуадалканал погибли восстановленный «Хиэй» и «Кирисима». Первый из них был буквально изрешечен снарядами американских крейсеров и эсминцев, а затем поражен торпедами. Бывший учебный корабль показал удивительную живучесть: для его окончательного выхода из строя понадобились атаки авианосных самолетов и «летающих крепостей», и только после этого команда открыла кингстоны. «Кирисиме» пришлось вступить в ночной бой на малой дистанции сразу с двумя новейшими линкорами ВМС США — «Вашингтоном» и «Саут Дакотой». Многочисленные попадания снарядов всех калибров (в том числе девять 406-мм) привели к тому, что линейный крейсер потерял ход и на следующее утро был затоплен экипажем.

^{Водоизмещение стандартное 29065 т, полное 35570 т, длина наибольшая 175,5 м, ширина с булями 32,9 м, осадка 8,7 м. Мощность турбин 25000 л.с., скорость 20,3 уз. Броня: пояс 343 мм, башни 457-127 мм, палубы до 140 мм, рубка 406 мм. Вооружение: 10 356-мм орудий, 16 универсальных 127-мм пушек, 40 40-мм и 36 20-мм автоматов. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1945 г.}

^{Водоизмещение стандартное 34700 т, полное 41000 т, длина наибольшая 182,3 м, ширина 33 м, осадка 9,2 м. Мощность турбоэлектрической установки 29500 л.с., скорость 22 уз. Броня: пояс 343 мм, башни 457-127 мм, палубы до 178 мм, рубка 406 мм. Вооружение: 8 406-ми орудий, 16 универсальных 127-мм пушек, 40 40-мм и 37 20-мм автоматов. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1945 г.}

Остальным японским дредноутам довелось встретиться с противником только тогда, когда исход войны уже не вызывал сомнений. На полную мощь их задействовали только в 1944 году, в самом значительном сражении войны — битве в заливе Лейте. К этому времени «Муцу» уже не было: в результате взрыва погребов 8 июня 1943 года он погиб вместе с большей частью экипажа, «Фусо» и «Ямасиро» ночью 25 октября пошли на дно, не нанеся неприятелю никакого ущерба. «Нагато», «Харуне» и «Конго» вместе с сильнейшим суперлинкором «Ямато» удалось добраться до американских надводных сил, но им в этом сражении явно не везло. Их тяжелые бронебойные снаряды пробивали насквозь небронированные корпуса конвойных авианосцев и эсминцев, не нанося им фатальных повреждений. Затем остатки могущественного японского соединения неожиданно отвернули, спасая не только себя, но и… противника, уже готового к самому худшему. Все четыре корабля благополучно (но и бесславно) вернулись в базу. На этом их боевая деятельность практически закончилась. «Конго» потопила американская подводная лодка «Си Лайон», а «Нагато», «Харуна» и переоборудованные в «полуавианосцы» «Исэ» и «Хьюга» простояли в своих портах до тех пор, пока в 1945 году американская авиация не довела их до подобия груды металлолома.

После выхода Италии из Второй мировой войны в сентябре 1943 года Советскому Союзу в качестве репараций должна была достаться часть бывшего флота Муссолини. Поскольку перевести корабли со Средиземного моря на Северный Ледовитый океан (а именно там они были нужны нашей стране) представлялось весьма затруднительным, союзники предложили Сталину взять во временное пользование английские и американские корабли. Так в составе советского ВМФ появился линкор «Архангельск» — бывший «Ройял Соверен» (типа «Ривендж»), 17 августа 1944 года он ушел из Скапа-Флоу в Ваенгу (Североморск) вместе с конвоем JW-59. Правда, в активных боевых действиях дредноут не участвовал и до конца войны простоял в Кольском заливе, а в 1949 году был возвращен Великобритании. Тем не менее «Архангельск» заслуживает внимания как самый большой и мощный линкор в истории отечественного флота.

^{Водоизмещение стандартное 29150 т, полное 33500 т. Длина максимальная 189,1 м, ширина 32,2 м, осадка 10,8 м. Мощность турбин 40000 л.с., скорость 20,5 уз, Броня: пояс до 330 мм, верхний пояс 152 мм, башни 330–152 мм, палубы 25+25+25 мм, рубка 152 мм. Вооружение: по 8 381-мм и 152-мм орудий, 8 102-мм зенитных пушек, 24 40-мм и 46 20-мм зенитных автоматов. Внешний вид корабля показан по состоянию на 1944 г.}

•«Одейшес» (Англия) — подорвался на немецкой мине 27 октября 1914 г. у побережья Северной Ирландии.

•«Инвинсибл» (Англия) — погиб в Ютландском сражении 31 мая 1916 г.

•«Индефатигебл» (Англия) — погиб в Ютландском сражении 31 мая 1916 г.

•«Куин Мэри» (Англия) — погиб в Ютландском сражении 31 мая 1916 г.

•«Лютцов» (Германия)-затоплен 1 июня 1916 г. после Ютландского сражения.

•«Леонардо да Винчи» (Италия) — взорвался после пожара 2 августа 1916 г. в Таранто.

•«Императрица Мария» (Россия) — взорвался после пожара 7 (20) октября 1916 г. в Севастополе.

•«Вэнгард» (Англия) — взорвался после пожара 9 июля 1917 г. в Скапа-Флоу.

•«Сент Иштван» (Австро-Венгрия) — торпедирован итальянским торпедным катером MAS-15 10 июня 1918 г. в Адриатическом море.

•«Свободная Россия» (Россия) — торпедирован эсминцем «Керчь» в Цемесской бухте 18 июня 1918 г. во избежание захвата корабля немцами.

•«Кавачи» (Япония) — взорвался после пожара 12 июля 1918 г. в Токияме.

•«Вирибус Унитие» (Австро-Венгрия) — подорван итальянскими диверсантами 1 ноября 1918 г. в Поле.

•«Франс» (Франция) — погиб в результате навигационной аварии 26 августа 1922 г. в заливе Киберон.

•«Эспанья» (Испания) — погиб в результате навигационной аварии 26 августа 1923 г. у берегов Марокко.

•«Эспанья II» (быв. «Альфонсо XIII», Испания) — подорвался на мине 30 апреля 1937 г. в Бискайском заливе.

•«Хайме I» (Испания) — взорвался после пожара 17 июня 1937 г. в Картахене.

•«Ройял Оук» (Англия) — торпедирован подводной лодкой U-47 14 октября 1939 г. в Скапа-Флоу.

•«Бретань» (Франция) — потоплен английским флотом 3 июля 1940 г. в Мерс-эль-Кебире.

•«Худ» (Англия) — потоплен линкором «Бисмарк» 24 мая 1941 г.

•«Марат» (СССР) — потоплен германской авиацией 23 сентября 1941 г. в Кронштадте.

•«Бархэм» (Англия) — торпедирован подводной лодкой U-331 25 ноября 1941 г.

•«Оклахома» (США) — потоплен японской авиацией 7 декабря 1941 г. в Перл-Харборе.

•«Аризона» (США) — потоплен японской авиацией 7 декабря 1941 г. в Перл-Харборе.

•«Рипалс» (Англия) — потоплен японской авиацией 10 декабря 1941 г. у берегов Малайзии.

•«Хией» (Япония) — затоплен после боя с американским флотом 13 ноября 1942 г.

•«Кирисима» (Япония) — затонул после боя с американскими линкорами «Вашингтон» и «Саут Дакота» 15 ноября 1942 г.

•«Муцу» (Япония) — взорвался 8 июня 1943 г. у Хиросимы.

•«Фусо» (Япония) — погиб в бою с американским флотом 25 октября 1944 г. в проливе Суригао.

•«Ямасиро» (Япония) — погиб в бою с американским флотом 25 октября 1944 г. в проливе Суригао.

•«Конго» (Япония) — торпедирован американской подводной лодкой «Си Лайон II» 21 ноября 1944 г.

•«Хьюга» (Япония) — потоплен американской авиацией 24 июля 1945 г. в Куре.

•«Исэ» (Япония) — потоплен американской авиацией 28 июля 1945 г. в Куре.

•«Харуна» (Япония) — потоплен американской авиацией 28 июля 1945 г. в Куре.

Примечание. В перечень не включены корабли, выведенные из боевого состава, а также затопленные собственными экипажами.

Библиотека журнала «Техника-молодежи». Серия «Флот»

Москва

2004

Ha обложке: линкор «Тандерер» (с картины художника А Заикина).

Главный редактор

Александр ПЕРЕВОЗЧИКОВ

Редактор

Сергей БАЛАКИН

Набор

Тамара САВЕЛЬЕВА

Корректура

Людмила ЕМЕЛЬЯНОВА

Верстка

Оксана ПЕТРОВА

Цветоделение

Антон ДИДЕНКО, Игорь МАКАРОВ, Ренат ФЕЙЗУЛЛИН

Компьютерное обеспечение

Андрей КОНЮШКОВ

© С.А. Балакин (текст, схемы, дизайн)

© В.Л. Кофман (текст)

Схемы на с. 43 и 78-79 выполнены Ю. В. Апальковым.

В книге использованы фотографии из редакционного архива журнала «Okrety wojenne».