«– Обождем.
– Зачем?
– Пусть пройдут.
– А нам что до них?
– Больно веселенькие…»
© Н. Резанова, 2008
© ООО Издательство «ACT МОСКВА», 2008
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
– Обождем.
– Зачем?
– Пусть пройдут.
– А нам что до них?
– Больно веселенькие…
– А ты испугался.
– Послушай раз в жизни совета!
Двое остановились в подворотне у кабака, скрывшись от единственного на темной улице огонька – чадящей плошки у вывески. Тот, который убеждал не торопиться, был человек плотный, коренастый, несомненно, военный, лет сорока с лишним. Левая его рука, неестественно согнутая, пряталась под теплым плащом. Его спутник был почти вдвое моложе. По одежде его можно было бы принять за монаха, если бы не длинный меч у пояса.
Подгулявшая компания, обходившая злачные заведения нижнего города, приближалась. Все они держались плотно, чтобы ненароком не свалиться в грязь, которую не мог укрыть даже снег. Охрипшие глотки вразнобой вопили песню:Эй, прочь от этих стен,
Где пустота и тлен,
Где всех нас ждет неумолимый плен.
Здесь правит Кен Мелен,
бродяга Кен Мелен,
Проклятый проходимец Кен Мелен!
– Вот как они нынче запели… – пробормотал старший.
– Знаю.
– Позволили бы они себе такое на Горе…
– Разумеется.
Неожиданно отстранив собеседника, чернорясник вышел на середину улицы и остановился там, куда падал свет. На мгновение воцарилось молчание, а затем гуляки с визгом брызнули врассыпную.
– Все. Можем идти.
Они зашагали дальше.
– Зачем ты им показался? Они могли броситься на тебя.
– Нет. Я знал, что они убегут.
– Еще одну сказку сочинят.
– Теперь это уже не имеет значения.
– И все-таки обидно – после всего, что ты сделал…
– Почему? Я этого ждал. Именно после того, что я сделал. И оставим это. Я пошел с тобой, потому что ты просил. А зачем тебе это нужно, не спрашивал.
– Это тебе нужно, а не мне, Кен. Ей-богу, это очень значительный человек. Вроде тебя.
– Тогда зачем назначать встречу здесь, если он не шпион?
– Потому что он знает, что ночами ты часто бываешь в нижнем городе. И эта прогулка тебе не в труд.
– Старый ты болтун, Бренк. Жалко, что у тебя рука отсохла, а не язык. Сколько он тебе заплатил за то, что ты меня приведешь?
– Ну вот, сразу и «заплатил», – сказал Бренк, нимало не обидевшись на грубость. Очевидно, он привык к манерам своего спутника. – Бескорыстной дружеской услуги ты не понимаешь? Стой, это, по-моему, тот самый дом… Хотя… Нет, точно.
Дом примыкал к торговым складам на Гончарном валу и выгодно отличался от соседних построек высокой и глухой оградой. На условный стук Бренка в воротах открылась узкая дверь. Бренк решительно просунулся первым, за ним – Кен, наклонив голову в капюшоне. За воротами их поджидал человек такого внушительного сложения, что рядом с ними весь отряд личной королевской охраны показался бы компанией хилых недоносков. Знаком он пригласил или, вернее, приказал следовать за ним. Трое вошли в дом. Пока безмолвный проводник вынимал из чугунного кольца, укрепленного на стене, факел, Кен что-то тихо сказал Бренку. Тот недовольно поморщился в ответ, но кивнул.
Темный коридор, казалось, не имел конца. Но тот все-таки обнаружился, одновременно с ощущением живого тепла, несвойственного складским помещениям. Обитатель круглой комнаты с пылающим камином – узколицый смуглый мужчина – приветствовал гостей изысканным поклоном.
– Прошу благородных господ быть моими гостями.
Бренк расстегнул пряжку плаща, уронив его на сундук. Изуродованную левую руку заложил за ремень. Кен сдвинул капюшон на затылок.
– Не обессудьте, что стол не накрыт. Я с великой радостью угостил бы знаменитого Кена Мелена, но мне известно, что он никогда не пьет и не ест на людях. Поэтому я приглашаю его к пустому столу. Что же касается моего друга Бренка, то его в соседней комнате ожидает ужин и доброе вино.
Бренк хмыкнул.
– Магнус, проводи!
Упрашивать сухорукого не пришлось, и хозяин остался с глазу на глаз с молодым человеком в черном балахоне.
– Взаправду ли я говорю с Кеном Меленом, членом Малого Королевского Совета?
Кивок.
– Тебя называют колдуном.
– А также обманщиком… К чему все эти титулы? Я ведь твоего имени не спрашиваю.
– Я предпочел бы пока его не называть. Но садись же!
Кен Мелен, член Малого Совета, колдун и обманщик, сел в предложенное кресло. Отблеск огня освещал его короткие волосы, темные глаза и тонкие насмешливые губы.
– Чему ты смеешься, гость моего дома?
– Я смеюсь тому, хозяин дома и гость города, что ты посадил меня против огня, а сам остался в тени…
Ему не ответили. Он ждал.
До прошлого сентября имени Кена Мелена в Вильманском королевстве не слыхал ни один человек. Он появился в разгар очередной войны со Сламбедом, неизвестно откуда возникнув в военном лагере вильманцев. В поводу он вел отощавшего, но сильного коня. Одет он был как простолюдин, острижен почти наголо, как раб, но у пояса носил меч, как подобает благородному. Направился он прямиком к палатке архиепископа. Никто его почему-то не остановил. После получасовой беседы архиепископ представил пришельца королю. Тому новоприбывший поначалу крепко не понравился, и, вероятно, лишь уважение к престарелому примасу удержало его от решительных действий. Но после первого сражения мнение столь же решительно изменилось в пользу Кена Мелена. Война вскоре завершилась выгоднейшим для Вильмана образом, а через месяц Кен Мелен заседал в Малом Совете…
– По-моему, мы молчим достаточно долго. Пора бы и прерваться, иначе бы зачем мне двигаться ночью в такую даль?
– Но ведь сегодня не видно звезд.
– Ты угадал. Когда я не могу беседовать со звездами, я ищу другие занятия.
– Именно поэтому ты стал искать власти, собеседник звезд?
– С чего ты взял, что я ищу власти?
– А как же иначе объяснить возвышение человека твоего происхождения?
– Что ты знаешь о моем происхождении, чужеземец?
– Ничего. Признаюсь честно – ничего.
– Я из рода Меленов – ученых Меленов, которые испокон века ставили благородство ума выше мнимого благородства крови. И каждый из Меленов, сидя в своей башне, был сильнее короля на троне.
– И у тебя есть своя башня. Черная башня в замковой крепости.
– Об этом все здесь знают.
– И ни один человек не подходит к ней ближе, чем на сотню шагов.
– Так будет лучше для них. Слабые умы полезней не смущать.
– Однако ты только этим и занимаешься. А ведь подобный образ действий – тоже способ достигнуть власти.
– Интересно, – сказал Кен Мелен.
– Что тебе интересно?
– Понимаешь, я всегда знаю, чего от меня хотят. Многие начинали, как ты. Купить меня пытались, запугать тоже. Шпионов и церковных фискалов я распознаю с первого взгляда. А вот тебя я пока не раскусил.
– Ты не назвал еще убийц и похитителей.
Кен Мелен сделал пренебрежительный жест.
– Ну, еще бы. Лучший фехтовальщик в королевстве. («Один из лучших», – педантично поправил его Кен.) А темниц ты не боишься. Ты уверен, что отовсюду сможешь сбежать, как сбежал из Лауды.
– Вот как? Ты и до этого докопался?
– Ты уверен, что сможешь сломать любой замок и любого человека.
– Замок – да. Человека – нет, не любого. Кроме того, я предпочитаю общаться с людьми, а не их обломками. – За стеной было слышно, как Бренк гремит посудой, и собеседники взглянули на дверь одновременно. – А ты знаешь больше, чем хочешь показать.
– Да. Я многое знаю о тебе, Кен Мелен. О катапульте, которая нанесла поражение сламбедцам. О больных и раненых, от которых отказались все лекари, а ты поставил на ноги. Говорят, ты придумал какой-то способ смешивать краски, чтобы они не меркли?
– Ну, это епископ попросил написать для него пару образов, которые бы не темнели…
– Поэтому я и пришел к тебе. «Кто имеет много, будет иметь больше», – так, кажется предречено?
– Примерно так. Но кто из земных владык может дать мне больше, чем я уже имею?
– Из владык – никто. Но тебе ведь не нужна власть. Я говорю о знаниях. Есть некое братство, принимающее в свои ряды лишь достойнейших.
Кен Мелен насторожился.
– Я говорю об Одиннадцати мудрецах.
– А! Слышал, как же. Одиннадцать, владеющие всеми тайнами мира… и которых никогда не будет двенадцать. Сказки. Вроде тех, что сочиняют обо мне.
– Но в каждой сказке есть зерно истины. Даже с малыми знаниями – а они малы, поверь мне, Кен! – ты достиг пределов того, что может здесь человек. Подумай, что будет, когда ты овладеешь настоящим знанием!
– И что я должен для этого сделать?
– Последовать за мной и довериться судьбе.
– Нет. – Кен покачал головой. – Нет.
– Как? Ты отказываешься от знаний?
– На эту наживку нужно было ловить меня года три назад, перед тем, как я угодил в Лауданскую крепость. Тогда я жаждал чистого знания. Теперь я понял: знания сами по себе – ничто, их нужно осуществлять. И только для этого я решил стать сильным.
– И полез в грязь войны?
– Я пришел на помощь слабейшим, это во-первых. Ускорил заключение мирного договора, во-вторых. А катапульту потом сжег. Кстати, она больше пугала, чем приносила вреда. Но война-то кончилась. И, пока моих сил достанет, ее не будет. То, что ты обо мне говорил, – правда. Но и это, и приборы, чтоб видеть звезды вблизи, и книги, и все, что я собрал в Черной башне, – это все пустое, мелочь. Сейчас я переделываю кузнечные мастерские города. Когда сойдет снег, я проведу каналы на поля – у нас будет новая система орошения. – Выражение насмешливости, свойственное его лицу, совершенно исчезло. – Перестрою я и рудники. А потом…
– Ничего у тебя не выйдет, Кен Мелен. Ты ослеплен своими замыслами и ради них пойдешь на все. До сих пор тебе удавалось пробить себе дорогу, играя на людских предрассудках, и Церковь тебе не препятствовала. Но при дворе тобой все больше недовольны. Здесь не любят долгого мира. Они боятся и ненавидят тебя и, чтобы оправдать свои страх и ненависть, называют тебя сразу колдуном и проходимцем.
– Проходимец. – Мелен снова усмехнулся. – Неплохо звучит. «Время стоит, проходите вы», – говорят мудрые люди.
– Примас, твой покровитель, – дряхлый старец, а от старости не лечат даже твои снадобья. Те, кто придет ему на смену, не отличаются подобной широтой взглядов. И тогда тебя ничто не спасет. Твою Черную башню с книгами и приборами сожгут до основания. Ты исчезнешь, как пыль на ветру, и если что и останется от тебя, так краткая запись в хронике, где о тебе не скажут ни единого доброго слова.
Кен поднялся из-за стола, пристально глядя на собеседника.
– Можешь не продолжать. Я не могу проникнуть в твою душу. Ты хорошо защищаешься, и строй твоих мыслей для меня неясен. Возможно, ты провидец и знаешь будущее. Но ведь и я провидец. Я тоже многое умею. И знаю, что об Одиннадцати посвященных ты лгал… а про новые знания – нет. И еще ты все время думаешь о дьяволе, хотя не веришь в него! А звезды я читаю еще лучше, чем мысли. Разве не я сам составлял свой гороскоп? Я знаю, что моя жизнь будет короткой. Поэтому я должен спешить. Никогда по доброй воле не согласился бы я бросить работу незавершенной…
– А не по доброй?
– Что ты мне сделаешь? Твой телохранитель – кстати, он может выйти из угла, я его вижу, – возможно, сильнее меня, но вдвоем мы с вами сладим.
– Вдвоем? Есть много способов усыпить человека, кроме тех, что используешь ты…
– Знаю. Бренк!
Сухорукий появился в дверях, положив здоровую руку на эфес меча. В глазах смуглолицего выразилось удивление.
– Ты помнишь, что я тебе сказал на пороге?
Бренк ухмыльнулся.
– Ты сказал: «Возможно, это ловушка. Поэтому ничего не ешь и не пей в этом доме». Вот я и делал вид… будем драться, Кен?
– Думаю, нет. Я на всякий случай предупредил четверых из твоих людей: Конрада, Альберта, Бода и Хеля, чтобы они проследили за нами и, ежели мы задержимся, бежали на Гору и поднимали замковую стражу.
И опять, как в переулке, на миг установилась тишина. Затем смуглолицый вышел на середину комнаты и поклонился.
– Вы совершенно свободны, господа. До свидания. Был рад встрече с таким обаятельным собеседником. Надеюсь, не последней.
И опять двое шагали по пустынной улице, только в обратном направлении.
– О Господи! Прогулялись. Ну ладно, не спать я еще согласен, но не жрать – это уж твоя привилегия. Брюхо как колокол… И почему ты, сатана, от меня скрыл, что предупредил наших?
– Да никого я не предупреждал, старое решето! Так сболтнул, на пробу. А ты и поверил. И они… Пошли, утром я должен быть в Совете.
Телохранитель, проводив ушедших, вернулся в комнату, растирая рукой мышцы лица, уставшего сохранять невозмутимое выражение.
– Порядок, Армен. Они поднялись на Гору.
– Он солгал?
– Конечно. Никого нет.
– Я так и подумал. Потом. Можешь быть спокоен, Магнус, это наш подопечный, а не ваш.
– А у меня были сомнения.
– У меня тоже. Когда я узнал, что сообщает полевой наблюдатель. И внешне он похож на беглеца из Нестабильных Эпох. Но сейчас я уверен – это местный уроженец.
– Отбываем?
– Ты отбываешь. Патруль может ловить дезертиров, диверсантов и психопатов в других отрезках времени. А для нас это был лишь пробный заход.
– Ох, не люблю я работать с экспертами!
– А я – с патрульными.
Они засмеялись.
– Зачем он вам? Он же в астрологию верит. И в дьявола, наверное, тоже.
– Кеплер тоже составлял гороскопы. А в остальном… Химик, механик, военный инженер, художник, врач – это можно было установить и по хронике. И, как мы только что сами убедились, гипноз и, очевидно, начатки телепатии. Возможно, это у него наследственное – недаром он поминал про могущество своего рода. Но и без этого… настоящий Леонардо да Винчи раннего средневековья! Однако и подлинный Леонардо в гораздо более благоприятных условиях не смог изменить ход истории. А Кен и вовсе не оставит в ней следа.
– Значит, напрасно я старался. Подкупал этого Бренка – кстати, он показался мне порядочным жуликом…
– Он такой и есть. Жулик. Но порядочный. Согласно хронике, он единственный в Совете выступил в защиту Кена, когда его изгнали, хотя в отличие от остальных ничем ему не обязан.
– Так, значит, я тебя оставляю. Институт пришлет своих людей, и вы будете добывать носителя еще одного уникального интеллекта… Да, почему он сказал, что ты думаешь о дьяволе?
– Наверное, потому, что я мысленно называл его Леонардо. А «Леонард» – одно из имен дьявола.
– И что будет дальше с этим… Леонардо?
– Через неделю умрет примас. Доносы. Преследования. Изгнание. А дальше… сведения крайне недостоверны. Возможно, плен в Сламбеде, побег. Последний раз его видели во время следующей войны, будущей осенью. И все. Он не ошибся насчет краткости своей карьеры.
– А что вам остается?
– Постараемся перехватить его сразу после изгнания. Если нет – придется прочесать весь полуостров.
– Набегаетесь. И характер, у него кажется, препаршивый. Лжец, интриган…
– Ничего. Встречались и хуже. И потом, он прав – работа есть работа.