Атланта, штат Джорджия

Несколько лет тому назад

— Мама, а вон та звезда как называется? — Бонни протянула ручку, указывая на сияющую точку в ночном небе. — Она такая яркая.

— Это не звезда, а планета. Венера. — Ева крепче обняла устроившуюся у нее на коленях дочь. — Я рассказывала тебе о Венере, Бонни.

— Не помню, мам. — Она снова прильнула к плечу матери, блаженно притихшей в большом плетеном кресле. — Правда, сегодня все какое-то… другое?

— Другое? Мы же сидим на этом крыльце почти каждый вечер. — Мама и дочка ценили это время. После ужина они выходили на крылечко, как в гнездышке, усаживались в кресле и смотрели на звездное небо. Ева даже купила книжку по астрономии, чтобы находить созвездия и рассказывать о них Бонни. — А что не так, зайка?

— Не знаю. — Девочка скользнула взглядом по темному куполу с перемигивающимися звездочками. — Они как будто ближе сегодня. Кажется, только протяни руку и дотронешься. Мам, они хотят, чтобы я их погладила.

Ева рассмеялась и прижала к себе малышку.

— Может быть, когда-нибудь, когда ты вырастешь, так и случится. Ты хотела бы стать астронавтом, летать с одной планеты на другую?

Бонни хихикнула.

— Вот было бы классно! Как в сериале «Звездный путь». Только у меня нет таких ушей, как у мистера Спока.

— Можно обойтись и без них, — улыбнулась Ева и, откинувшись на спинку кресла, с надеждой посмотрела в небо. — Но звезды так далеко, мы не знаем, что найдем там. Ты не боишься?

Бонни молчала, не отрывая взгляда от звезд.

— Бонни?

— Я не боюсь, мама. — Она повернулась и посмотрела Еве в глаза. — И ты тоже не бойся. У меня все будет хорошо.

Ева уже не улыбалась. В выражении лица дочери промелькнуло что-то такое, отчего ей стало не по себе. Бонни уже не выглядела семилетней девочкой — она вдруг странным образом посерьезнела и словно повзрослела.

Чепуха, конечно. Просто воображение разыгралось.

— Не буду. — Ева поцеловала дочку в носик. — Потому что мы лучше оставим тебя на Земле и не станем скакать с планеты на планету. Мы с бабушкой Сандрой очень скучали бы по тебе. — Она легонько дернула Бонни за мочку уха. — И ты права, твои уши совсем не такие, как у мистера Спока. — Ева крепко обняла дочку и чмокнула ее в макушку. — А теперь пора в ванную. Ты говорила, что у вас завтра в школе пикник намечается? Беги к бабушке, скажи, чтобы наполняла ванну, и подумай, в чем пойдешь.

— Посидим еще одну минутку. Не хочу, чтобы ты уходила. — Бонни теснее прижалась к матери.

Ева тоже не хотела отпускать дочку. Смутное ощущение тревоги не проходило. Может, стоит задержаться, подождать, пока оно рассеется?

— Хорошо, но только минутку. Не только ты идешь завтра в школу. Мне еще надо подготовиться к тесту по английскому.

— Но ведь сегодня вечер какой-то особенный, не такой, как все, — прошептала Бонни. — Неужели ты не чувствуешь?

С Бонни особенным был каждый день, каждая минута. С самого момента появления на свет малышка стала центром того мира, в котором жила Ева. Но в их сегодняшней близости и впрямь было что-то необычное, странное и прекрасное. Что-то, от чего Еве не хотелось отказываться. При мысли о том, что это все же придется сделать, она едва не запаниковала.

— Чувствую. — Она обеими руками обняла малышку. — Чувствую, милая.

Бонни вбежала в спальню Евы в желтенькой пижаме с оранжевыми клоунами. Кудрявые рыжие волосы растрепались, на лице сияла счастливая улыбка. — Мама, Линдси говорит, что ее мама разрешает ей надеть завтра маечку с Гуфи. Можно мне надеть мою с Багзом Банни? Мы ведь пойдем на пикник в парк.

Ева оторвалась от лежавшего перед ней учебника английского.

— Конечно, можно, милая. — Она улыбнулась. — Мы же не хотим, чтобы Линдси затмила нашу красоту.

— Мне все равно. Пусть тоже будет красивая. Она же моя подруга. Ты сама говорила, что друзьям надо желать лучшего.

— Ты права. А теперь беги в кроватку.

Бонни не спешила уходить.

— Мамочка, я знаю, что тебе надо заниматься, но, пожалуйста, почитай мне сказку, — попросила она. — Самую-самую коротенькую, ладно?

— Тебе ведь бабушка читает, милая. И ей это нравится.

— Я люблю бабушку, — прошептала Бонни, подойдя ближе, — но еще больше люблю, когда читаешь ты.

Ева посмотрела на учебник. Хотелось бы лечь до полуночи, а надо еще столько выучить к экзамену… Но Бонни смотрела на нее с таким умилительным и просящим выражением. К черту экзамен. Разве не для дочери ты учишься? Разве не для нее живешь?

— Беги за книжкой и выбирай сказку. — Она отодвинула учебник и поднялась. — Можешь не выбирать самую короткую.

Личико Бонни осветилось, как Таймс-сквер в Рождество.

— Нет, мама, обещаю… — Она выскочила из комнаты и вернулась через несколько секунд с книжкой доктора Сьюза. — Мне нравятся стишки, и читать их быстрее.

Ева села в кресло-качалку, которое облюбовала с самого рождения Бонни.

— Забирайся ко мне. Мне тоже нравится доктор Сьюз.

— Я знаю. — Бонни вскарабкалась матери на колени и привычно склонила голову к ее плечу. — И раз уж книжечка маленькая, то… можно еще песенку?

— По-моему, вполне обоснованная просьба, — с серьезным видом сказала Ева. У них уже сложились свои маленькие традиции, и каждый вечер Бонни пела с матерью одну из своих любимых песенок. — Какую ты хочешь сегодня?

— «Все красивые лошадки». — Малышка повернулась и изо всех сил обняла Еву. — Я люблю тебя, мама.

И Ева обняла дочку. Волосы у Бонни были мягкие, шелковистые, душистые и искрились, словно нимб ангела. В ее маленьком тельце билась самая драгоценная для Евы жизнь. Господи, какое счастье!

— Я тоже люблю тебя, милая.

Бонни поерзала, устраиваясь поудобнее, тесно прижалась к ее плечу.

— Начинай, мама.

— Баю-бай, не плачь, дитя, — тихонько запела Ева.

— Засыпай, малыш мой сладкий, — вступил тоненький голосок Бонни.

Момент был редкий, такой бесценный. Ева крепче обняла Бонни и почувствовала, как перехватило горло, мешая петь.

— Утром ждет тебя пирог…

Детский голосок был едва слышен:

— И красивые лошадки…

«Пора идти, надо заниматься», — подумала Ева. Нет, еще немного. Расставаться не хотелось. Бонни была сегодня такая нежная, такая любящая. И как будто всем сердцем тянулась к матери.

Ева смотрела на спящую дочку, свернувшуюся во сне калачиком. Она казалась такой маленькой и хрупкой. Материнское сердце сжалось от любви и нежности. Бонни уже исполнилось семь, но столько ей никто не давал.

При внешней субтильности девочка проявляла иногда недетскую мудрость. С самого начала, со дня рождения, Бонни была особенным ребенком. Ева родила ее вне брака, когда ей самой не исполнилось и семнадцати. Страстный роман с Джоном Галло продолжался всего четыре недели, но подарил ей Бонни.

А ведь поначалу она собиралась отдать девочку в приемную семью. Сейчас сама мысль об этом казалась невероятной и дикой. Едва увидев дочку в первый раз, Ева поняла — они всегда будут вместе.

Всегда.

Разговор на крыльце напомнил, однако, о том несомненном факте, что когда-нибудь Бонни вырастет и уйдет из дому.

Думать об этом было больно. И не надо.

Ведь это произойдет еще не скоро. Пока что Бонни — ее малышка, и впереди у них годы. И она будет дорожить каждым мгновением, как это было сегодня.

Ева наклонилась и поцеловала дочку в нежную шелковистую щечку.

— Спокойной ночи, милая, — прошептала она. — И сладких тебе снов.

— Сны… — Веки Бонни дрогнули. — Они такие чудесные. Во сне можно протянуть руку и дотронуться… — Она снова уснула.

Ева повернулась, вышла и тихонько закрыла за собой дверь.

— Ну что, уснула? — Мать Евы уже стояла в коридоре. — Я бы и сама ее уложила. Ты же говорила, что у тебя завтра тест.

— Ничего, Сандра, я справлюсь. — Ева с самого детства называла мать только Сандрой. Сандра упрямо отказывалась стареть, и то, что она позволяла Бонни называть ее бабулей, было показателем ее огромной любви к внучке. — Мне все равно нужен был перерыв. — Она улыбнулась и направилась было по коридору к своей комнате. — Ты же знаешь, я не могу каждый вечер укладывать ее спать. Хотя и хотела бы.

— Ты учишься. Работаешь. Нельзя успевать всюду.

— Знаю. — Ева остановилась и повернулась к матери. — Но я постоянно думаю, как же мне повезло, что у меня есть она.

— Как нам повезло, — поправила Сандра.

Ева кивнула.

— Я знаю, как сильно ты ее любишь. — Если бы не мать, ей, конечно, пришлось бы гораздо труднее. Сандра всегда была рядом, с самого рождения Бонни. — Завтра у нее школьный пикник в парке. Я разрешила ей надеть майку с Багз Банни. Утром я не смогу быть там, но к полудню, после теста, подойду. Ты побудешь с ней?

Сандра кивнула.

— Конечно, побуду. И не только до полудня — останусь на весь день. Мне и самой интересно. Ты не волнуйся, Ева.

— Я только хочу, чтобы она чувствовала себя там комфортно. У других детей есть отцы, и я всегда боюсь, что ей… — Ева нахмурилась. — Но ведь ей и нас двоих достаточно, правда?

— Никогда не видела более счастливого ребенка. — Сандра покачала головой. — И зачем спрашиваешь? Ты ни секунды не сомневалась в принятом решении, потому что не такая, как я. Это меня качало, как тростинку, от каждого порыва ветра. Даже если бы Джон Галло не погиб в армии, ты ведь не подпустила бы его к Бонни. Сама же говорила, что между вами был только секс и ничего больше. Никакой любви.

Ева согласно кивнула. И чего это она вдруг забеспокоилась, что у Бонни нет полной семьи? Просто ей хотелось, чтобы у дочери было все то, что и у других детей. Чтобы она чувствовала себя в безопасности, знала, что о ней заботятся. Нет, она хотела большего. Хотела окружить дочь золотой стеной любви, которая защищала бы ее всю жизнь.

И все ведь так и есть, убеждала себя Ева. Никто не мог любить Бонни больше, чем она. Больше, чем Сандра. Глупо беспокоиться из-за того, что, скорее всего, нисколько не волнует саму Бонни. Девочка ни разу не спросила об отце и, казалось, была вполне довольна тем, что у нее есть мать и бабушка.

— Иди, занимайся, Ева. Перестань себя изводить. Не тревожься из-за пикника. Бонни чудесно проведет время. — Сандра отвернулась. — Я иду спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Ева села к столу. Не думай о Бонни, приказала она себе. Думай о предстоящем экзамене по английскому. Получишь диплом — сможешь защитить Бонни, дать ей все необходимое. Вот этим и займись.

И не обращай внимания на это непонятно откуда взявшееся ощущение, что что-то не так. Что может быть не так?

Сандра права. Завтра Бонни проведет чудесный день на пикнике в парке.

КОШМАР! Кошмар!

Кошмар!

— Давайте пройдемся еще раз, — предложил детектив Слиндак. — Вы не видели, чтобы кто-то подходил к вашей дочери?

— Я же вам уже говорила. — Голос у Евы дрогнул. — Там было полно народу. Она пошла к киоску, купить мороженого. Только что была здесь, и вот ее уже нет. — Ева отвернулась к окну патрульной машины — еще три полицейских машины у тротуара… группки людей, о чем-то переговаривающихся, поглядывающих на нее. — Бонни нет уже три часа. Почему вы задаете мне эти вопросы? Ищите ее.

— Мы пытаемся. Ваша дочь часто уходила от вас?

— Нет, никогда. — Ева посмотрела на мать — та сгорбившись сидела на скамье с другим полицейским офицером. По ее щекам текли слезы. — Мы были возле качелей. Моя мать дала ей денег на мороженое, Бонни побежала к киоску. Мы видели этот киоск и нисколько не волновались. Она сказала, что сразу вернется. Она не хотела никуда уходить. — Но если так, то существовало иное объяснение, и здесь начинался кошмар. — Я разговаривала с продавцом. Он ее запомнил. — Бонни все и всегда помнили. Ее улыбка освещала весь мир. — Продавец сказал, что продал девочке мороженое, и она убежала.

— Нам он сказал то же самое.

— Ее должен был видеть кто-то еще. — Паника Евы возрастала. — Расспросите людей. Найдите мою девочку.

— Мы стараемся сделать все возможное, — мягко попытался успокоить ее детектив. — Мы всех расспрашиваем. Поиски идут по всему парку.

— Здесь ее не найдут. Неужели вы думаете, что я это уже не сделала? Я бегала по всему парку, звала ее. Она не откликнулась. — Слезы наконец прорвались. — Я звала и звала. Она не отвечала. Бонни всегда отзывалась. Она бы откликнулась…

— Мы все-таки попробуем, — сказал детектив. — Нужно проверить все варианты.

— Озеро. Я учила ее плавать, но что если…

— Это декоративный пруд. Даже в самом глубоком месте не больше четырех футов. Мы поговорили с двумя мужчинами, отцом и сыном, которые сидели на скамье у озера с полудня. Они бы видели, если б девочка упала в воду.

— Но должна же она где-то быть! Найдите ее. — Как заведенная, Ева повторяла это снова и снова. Ничего другого она сказать не могла. Только это имело значение в мире, тонувшем в безумии. Бонни нужно найти. Она свет и любовь, радость ее жизни, а их потерять нельзя. Бог не допустит, чтобы такое случилось. Надо только поискать как следует, и Бонни отыщется.

— Мы посылаем еще одну поисковую группу. — Детектив Слиндак кивнул в сторону полицейских, направлявшихся к деревьям в дальней стороне парке. — Мы уже оповестили всех полицейских в этом районе. Больше здесь делать нечего. Если не возражаете, мой человек отвезет вас с матерью домой. Мы позвоним вам, как только появятся какие-то новости.

— Хотите, чтобы я поехала домой? — Ева недоверчиво, с вызовом уставилась на детектива. — Без моей малышки? Нет, я не могу.

— Нам вы здесь больше ничем не поможете. Будет лучше, если вы предоставите заниматься поисками профессионалам.

— Бонни — моя дочь. Я не уйду отсюда. — Она резко отвернулась. — Пойду с вашей поисковой группой. Буду звать ее. Мне она ответит.

— Вы уже звали ее, и она не откликнулась, — терпеливо заметил Слиндак. — Может быть, ее здесь нет.

Он не стал объяснять, что Бонни, возможно, не в состоянии ответить, но Ева сообразила, что именно так он и думает. От страха подташнивало. Сердце стучало так сильно, что ей даже не удавалось перевести дыхание.

— Мне она ответит. Бонни найдет способ, как известить свою маму. Вы не понимаете. Моя доченька особенная девочка. Она что-нибудь придумает.

— Уверен, вы правы, — не стал спорить детектив.

— Ни в чем вы не уверены. — Ева едва не сорвалась на крик. — А я точно знаю. Произошла какая-то ошибка. Никому в голову не придет обижать мою девочку. Ее всего лишь надо найти. — Она вскочила и побежала догонять группу полицейских, направлявшихся на поиски.

Детектив пристально смотрел ей вслед — Ева кожей чувствовала его взгляд. Наверное, он хотел бы остановить ее и вернуть. Было бы легче, если бы она вела себя благоразумно и не мешала полиции заниматься делом. Но это ведь было и ее личным делом. Она привела Бонни в мир. И это было ее единственным настоящим делом.

Губы Евы незаметно шептали одно и то же, словно заклинание:

— Я найду тебя, малышка. Не бойся. Я защищу тебя от всего плохого. Жди меня. Я всегда буду с тобой. Сколько бы это ни заняло времени, как далеко ни пришлось бы идти, я верну тебя домой, Бонни.

Лэнгли, штат Вирджиния

Настоящее время

— Директор на линии, агент Винейбл. — Харли замялся. — Похоже, он немного…

— Не в духе? — закончил за него фразу Винейбл. Ничего удивительного. Великий Хэл Диксон не отличался сдержанностью, а Винейбл вовсе не спешил плясать под его дудку. — Что-то у меня нет желания с ним общаться. Скажи, что я…

— Это уже третий звонок.

— И ты боишься, что он начнет отстреливать гонцов, — усмехнулся Винейбл.

— Я передам все, что хотите, — пожал плечами Харли, — но на этот раз он потребовал номер сотового агента Линг.

Дело дрянь.

— И что ты?

— Сказал, что поищу. — Харли помолчал, потом добавил: — Но он все равно его получит.

Естественно, Винейбл знал, что Хэл Диксон, как директор ЦРУ, мог получить любую информацию, какую только хотел, если случались неприятности. Но тем, кто доставлял ему эти неприятности, приходилось несладко.

— Зачем ему потребовалась агент Линг? — поинтересовался Харли. — Я сказал, что она на задании.

— Думаешь, его это волнует? Ситуация в некоторых южноамериканских странах критическая, дело пахнет революцией. Агент Кэтрин Линг провела несколько лет в джунглях Колумбии и Венесуэлы. У нее большой опыт, есть контакты, ей доверяют люди. Она может добыть информацию там, где у других нет ни малейшего шанса. Диксон это знает и хочет бросить ее туда.

— Вы отзовете агента Линг?

Отозвать Кэтрин Линг? Если бы все было так просто. Он мог бы попросить ее, но заранее знал — ничего не получится. Скорее в аду выпадет снег, чем Кэтрин согласится надолго оставить сына, вернуть которого ей удалось после нескольких лет разлуки. Любого, кто обратится к ней с такой просьбой, она просто пошлет ко всем чертям.

Если только он не найдет способ притормозить директора на время и не придумает, как убедить Кэтрин сделать то, что ему нужно. В настоящий момент шансов на это не было, потому что она выполняла отнюдь не служебную миссию, помогая Еве Дункан найти останки дочери и ее убийцу.

Дело нелегкое.

Итак, объяснить, придержать и постараться при этом не вызвать на себя гнев Диксона. Директор был неплохим малым, но только когда не злился. Винейбл знал Диксона еще до того, как политики в Конгрессе выставили Управление чудовищем в глазах общественности. Когда все вокруг хитрили и обманывали, эти чистоплюи требовали играть по каким-то невесть кем придуманным правилам чести и благородства. Винейбл знал, какое давление оказывают на Диксона со всех сторон. К тому же ему и самому случалось обращаться к директору за помощью, и потерять возможность делать это в будущем, даже ради Кэтрин Линг, было не в его интересах.

И, конечно, несправедливо подставлять под удар Харли.

— Я поговорю с ним. — Винейбл взял телефон и, набирая номер Диксона, снял с полки папку с личным делом агента Линг. К работе на ЦРУ он привлек Кэтрин, когда той было семнадцать лет, и знал ее как никто другой.

Слушая доносящиеся из трубки гудки, Винейбл смотрел на фотографию, сделанную на улицах Гонконга, где выросла Кэтрин. Смешение европейских и азиатских черт привело к потрясающему результату — темные волосы, золотистая кожа, слегка раскосые глаза. Но ценили ее в первую очередь не за красивую внешность. Она была одним из лучших агентов ЦРУ, которых привлек к работе Винейбл: находчивая, выносливая, беспощадная. И преданная. Он понимал, как трудно будет оторвать сейчас Кэтрин от Евы Дункан и Джо Квинна.

— Где Кэтрин Линг? — первым делом, даже не поздоровавшись, спросил Диксон. — Я еще неделю назад сказал, что она нужна мне в Перу.

— У нее сейчас другое задание.

— К черту другое задание! Замените Линг.

— В данный момент это невозможно.

— Вы мне отказываете? — Диксон многозначительно помолчал. — Хм. Вы ведь не дурак, Винейбл. Иногда мне кажется, что вокруг одни только дураки, но вы-то к их числу не относитесь. Следовательно, рисковать вас вынуждает некая причина. Линг сорвалась?

— Нет-нет. — Поколебавшись, Винейбл решил сказать правду. — Агент Линг считает себя обязанной близким людям. Некоторое время назад Кэтрин познакомилась с парой экспертов полицейского управления, Евой Дункан и Джо Квинном, они помогли спасти ее сына Люка. Теперь Кэтрин вместе с Евой Дункан пытаются найти останки ее дочери и схватить убийцу. Пока она это не сделает, ни на какое другое задание не согласится.

Диксон негромко выругался.

— А повлиять на нее как-то вы не можете?

— Только не в этом вопросе.

— Но какой-то же вариант должен быть. Ева Дункан. Можете обратиться к ней?

— Нет, вы не понимаете…

— Так объясните, черт возьми, чтобы я понял. Почему это важное дело не может подождать?

— Ева скажет мне, что и без того ждала слишком долго. — Раз уж Диксону так хочется, пусть будет в курсе дела, хотя толку от этого никакого. — В шестнадцать лет Ева Дункан родила девочку. Отец ребенка служил в армии и позже был объявлен погибшим. Будучи сама молоденькой девочкой, она не стала отдавать дочку в приемную семью. Самоотверженно растила сама. Иногда ей помогала мать, часто девочку отдавали в ясли. Ева работала, заочно училась. Ей практически удалось закончить курсы, когда ее дочь Бонни исчезла. Полиция была уверена, что девочка стала жертвой серийного убийцы. Позднее его поймали и приговорили к смертной казни. Помните нашумевшее дело Ральфа Фрейзера? Он убивал детей, но, как оказалось, Бонни не входила в число его жертв. Так что для Евы дело осталось открытым. Она считает своим долгом найти настоящего убийцу и вернуть хотя бы останки Бонни домой. Ничего важнее для нее на свете нет. У Евы давняя связь с Джо Квинном, полицейским детективом, помогавшим в поиске дочери. Есть у нее и приемная дочь, Джейн Макгуайр, художница. Но поиски Бонни для Евы цель номер один.

— И она привлекла к многолетним поискам профессионала такого высокого уровня, как Кэтрин Линг. — В голосе Диксона зазвучали жесткие нотки. — Пусть сама ищет своего ребенка.

— Ева Дункан никогда и ни о чем Кэтрин не просила. — К черту дипломатию. Винейбл знал Еву многие годы. Она не раз помогала и ему лично, и Управлению и заслужила кое-что получше проклятий Диксона. — Послушайте, Ева Дункан тянет свою ношу сама и Кэтрин при себе не держит.

Повисла пауза.

— Вижу, она вам нравится.

— Верно, нравится. Многие женщины трепетно относятся в детям, но Ева любила дочку больше жизни. Похищение и убийство ребенка может сломить любого. А вот она выстояла. Закончила курсы, получила диплом бакалавра изобразительных искусств. Сейчас у нее есть лицензия специалиста-психолога, она работает в Национальном центре защиты детей в Арлингтоне, штат Вирджиния. А еще она получила диплом судебного антрополога. Хотите услышать, какие еще у нее есть дипломы? Да ее знают во всем мире. В своей области Дункан — икона. Вам не кажется, что она заслуживает некоторой помощи?

Снова пауза.

— Может быть. Но если она так долго занимается поисками, то зачем сейчас понадобилось привлекать Кэтрин Линг? Чем она может помочь?

Ну и упрямец. Ладно, по крайней мере слушает. Для начала уже неплохо.

— Занявшись расследованием похищения, несколько лет тому назад Кэтрин обнаружила подозреваемого, о существовании которого никто не знал. Отец Бонни, Джон Галло, вовсе не погиб при исполнении воинского долга, как о том сообщалось. В свое время его захватили в плен на территории Северной Кореи и семь лет держали в тамошней тюрьме. Подвергали пыткам и истязаниям. Парню удалось бежать. В токийском госпитале у него диагностировали серьезные психические проблемы, шизофрению, потерю памяти, галлюцинации…

— Воображаю, — с нескрываемым сарказмом откликнулся Диксон. — Бедный ублюдок.

— И первый кандидат на роль подозреваемого. Что может быть лучшей местью женщине, как не убийство ребенка?

— Это Линг пришла к такому выводу?

— Да. И у нее были для этого основания. Согласны?

— Допустим. Значит, Линг охотится на Галло?

— Весьма успешно охотилась. Но когда нашла, решила, что, возможно, ошибалась, и переключилась на двух офицеров армейской разведки, которые и отправили Галло в Корею. Нейт Кин и Томас Джейкобс. Эти двое занимались контрабандой, и группа Галло должна была изъять у северокорейцев некие компрометирующие документы. Парень думал, что служит своей стране, а попал в тюрьму, где прошел через ад. И только потом, после возвращения, он начал подозревать Кина и Джейкобса.

— Я понимаю, что он хотел посчитаться с ними за подставу и корейскую тюрьму, но при чем тут убийство дочери Евы Дункан? Его дочери, между прочим.

Винейбл понимал нетерпение директора. Картина поисков убийцы Бонни походила на паутину. Чтобы не утомлять Диксона, нужно было изложить всю историю в упрощенном варианте.

— Кин и Джейкобс хотели избавиться от Галло, как от потенциально опасного свидетеля, и наняли для осуществления своих коварных замыслов профессионального киллера, Пола Блэка. Оказалось, не все так просто. Закончилось тем, что Блэк получил ножом в живот, так и не выполнив задание нанимателей. Оправившись, он начал планировать ответный удар по Галло.

— Значит, девочку убил Блэк?

— Именно так все и выглядело. Так считали Галло, и Ева Дункан, и Джо Квинн, и Кэтрин. Блэка выследили в лесу в Висконсине.

— И устранили? Так в чем проблема? Линг должна быть свободна.

— Перед смертью Блэк поклялся, что не убивал Бонни, и обвинил в этом Галло. — Винейбл перевел дыхание. — Похоже, получилось убедительно, потому что ему поверили и Ева Дункан, и сам Галло.

— Что за черт! Хотите сказать, Галло убил своего ребенка и даже не помнил об этом? Из-за своих проблем с психикой?

— Да. Галло не знал о своем отцовстве и решил, что совершил убийство в момент помутнения рассудка. Услышав откровение Блэка, он убежал и скрылся в лесу. Кэтрин искала его несколько недель и в конце концов нашла.

— Но вы сказали, что спецагент Линг уже не считает его виновным в убийстве ребенка. Почему?

— Трудно сказать. По ее мнению, Галло и Дункан напрасно поверили убийце, даже если сам негодяй был убежден, что говорит правду. Кэтрин предложила поработать в другом направлении, разработать версию предательства Кина и Джейкобса. Они и раньше неоднократно пользовались услугами Пола Блэка и, следовательно, не могли не знать о его намерении убить ребенка. Кин и Джейкобс видели в Галло личную угрозу и были в курсе его проблем со здоровьем. Что, если они разработали такой план: убить девочку, выставить Галло виновным и тем самым подтолкнуть его к краю? В общем, Кэтрин и Галло теперь взялись за них.

Винейбл почти ощущал недовольство и нетерпение директора на другом конце провода. Ничего, перебьешься. Да и немного уже осталось.

— Нейт Кин был убит неделю назад, теперь все ниточки сходятся на Томасе Джейкобсе. Кэтрин и Галло выследили его в Новом Орлеане. Она надеется добиться от Джейкобса признания или получить информацию о том, кто же все-таки убил Бонни Дункан. Галло снял домик у байю[1] , на Миссисипи, куда они планируют привезти Джейкобса для допроса.

— Ну, если так, то дело близится к концу. Долго еще она там пробудет?

— Не знаю. По последней информации, Кэтрин рассказала о Джейкобсе Еве Дункан и Джо Квинну, и те уже отправились в Новый Орлеан.

— Значит, вы точно не знаете? — проворчал Диксон. — А примерно?

— Черт возьми, у меня нет хрустального шара. Как только Кэтрин получит информацию, она сразу же позвонит мне. Так что я в курсе, сэр.

— Этого мало. Нужно не стоять в стороне, а ускорить события. Возьмите людей. Сколько нужно. Отправляйтесь в Новый Орлеан и подведите черту. — В трубке щелкнуло — разговорам конец, пора действовать.

Винейбл повернулся к Харли.

— Похоже, нас ждет Новый Орлеан. Мне нужен самолет с пилотом. Срочно. И проверь погоду. Последние два дня на побережье сильный туман.

Харли потянулся к телефону.

— Вы будете звонить Кэтрин? Предупредить ее о вашем прибытии?

Винейбл ненадолго задумался. Кэтрин его вмешательство вряд ли понравится, и реакцию ее предсказать невозможно. Выкинет что-нибудь и только еще больше рассердит Диксона. Уж лучше решать проблемы на месте.

— Позвоню ей, когда прилечу в Новый Орлеан.

— Что, может быть, случится и не так скоро. — Харли оторвался от айфона, на экран которого вывел прогноз погоды. — Над Миссисипи туман рассеивается, а вот Луизиану все еще накрывает. Можно долететь до Мобила, а оттуда наземным транспортом добраться до Нового Орлеана.

Винейбл с проклятием поднялся из-за стола.

— Тогда вперед.

Округ Джефферсон, штат Луизиана— Они едут. — Кэтрин отвернулась от окна. — По крайней мере, я думаю, что это они. Вроде бы мелькнул свет фар в тумане. Наши друзья будут здесь через пару минут. — Молодая женщина пристально посмотрела на Галло. — Что бы ни сказал, что бы ни сделал Джо — держи себя в руках. Ладно?

— Знаешь, ты ждешь от меня очень многого. — Он легко поднялся и подошел к окну. — Речь идет о дипломатии, но мы оба знаем, что это не самая сильная моя сторона.

Галло был прав, и Кэтрин уже видела в его глазах знакомый блеск безрассудства.

— Я не допущу никаких разборок. Не забывай, Джо — пострадавший, и тебе придется проявить терпение.

— А если я не сдержусь, ты сама меня остановишь. Похоже, Кэтрин, ты оберегаешь не только своего сына. Признаюсь, мне хотелось бы самому оказаться под твоей защитой. — Машина остановилась у дома. Из нее вышли двое, Джо и Ева. — Хочешь, чтобы я их встретил?

И заставил Еву быть свидетельницей стычки между двумя мужчинами, определившими ее жизнь? Кэтрин поспешила к двери.

— Выходите-ка из этого тумана. Рада была бы предложить вам чашечку кофе, но у нас есть только бульон. Да и то не слишком хороший. — Она скорчила гримасу и повернулась к Джо: — Отлично выглядишь. Разве что похудел немного. Я знала, что ты справишься.

Ева торопливо обняла подругу.

— Ты и сама сбросила пару фунтов за то время, что я тебя не видела.

— Это я заставил ее побегать, — подал голос Галло. — Но и эта маленькая девчонка мне спуску не дала. — Он перевел взгляд на Еву. — Привет.

— Здравствуй, Джон.

Джо тут же шагнул вперед.

— Галло.

— Квинн? Какие-то проблемы?

— Пока не знаю. Может быть. Ты уже несколько раз вставал у меня на пути. С тех самых пор, как решил вернуться в ее жизнь.

Мужчины напоминали двух львов, замерших на месте, но готовых в любой момент броситься в схватку, подумала Кэтрин и даже сделала шаг вперед, но потом остановилась. Пусть разбираются сами. Закончится же это когда-нибудь?

И все же Галло успел заметить ее движение.

— Кэтрин говорит, что мне следует проявить сдержанность, поскольку все неприятности возникли из-за меня. Она даже готова вмешаться.

— Буду рад избавить ее от такой необходимости, — проворчал Джо и, взглянув на Еву, добавил: — Просто сейчас у меня нет времени.

«Начинается», — подумала Кэтрин, заметив, как заиграли желваки на скулах Галло.

— Ты, похоже, решил, что я…

— Хватит. — Ева встала между мужчинами и повернулась к Галло. — Кэтрин сказала, что Джейкобс знает, кто убил Бонни. Мне нужно разобраться только в этом. Если ты любишь ее, то и тебе ничего больше не надо. — Она помолчала. — Я думала, что это сделал ты, и до сих пор в обратном не уверена. Докажи.

— Мы вас ждали, — вмешалась Кэтрин и повернулась к ступенькам. — Если у вас есть вопросы к Джейкобсу, поднимайтесь и задавайте. Может, вам повезет больше, чем нам.

Галло, поколебавшись, сделал приглашающий жест.

— Пожалуйста. Я сам хотел допросить ублюдка, но так и быть, пожертвую удовольствием. Последую совету Кэтрин, окажу гостям любезность.

— Любопытно, ты уже делаешь то, что хочет Кэтрин. — Ева пристально посмотрела на него.

— Любопытно? — улыбнулся Галло. — Неужели ты не видишь, что твоя подруга нагоняет на меня ужас?

— Заткнись, — бросила Кэтрин и повернулась к Джо. — С Джейкобсом были проблемы. Надеюсь, теперь, поразмыслив, он станет посговорчивее.

Что машина не новая, Кэтрин заметила сразу, как только подкралась ближе. Видавший виды голубой грузовичок «Шевроле» со стертыми, почти «лысыми» покрышками.

Водителя не видно.

Она прислушалась — со стороны байю ни звука.

Но это еще ничего не значит. Все-таки у Галло слух более острый. Да и противник силен. В этом отношении она полностью доверяла своему временному напарнику.

Если бы не его шовинистические замашки…

Она остановилась. Неплохо бы проверить номера да заглянуть в «бардачок». Но сейчас не стоит. Лучше подождать и сделать все позже. А теперь — ждать, смотреть и слушать.

Разглядеть что-то в таком тумане нелегко, а вот услышать можно.

Ни звука.

Снова наплыл туман. От грузовичка остались лишь неясные очертания. Ничего, скоро у нее будет компания. Скоро он выйдет на берег.

Жди и готовься.

Кэтрин напряглась. Что-то не так. Она это чувствовала. Словно холодок струится по спине…

— Там кто-то есть… за деревьями. — Джо схватил Еву за руку. Прищурился, всматриваясь в туман. — По-моему, Кэтрин. — Он напрягся. — А, черт… И тут же Ева сама увидела высокого мужчину в темном. За спиной у Кэтрин. Он уже приготовился к нападению.

— Не могу прицелиться. — Джо в отчаянии опустил пистолет. — Он прямо за ней. Боюсь подстрелить ее. — Он отошел на пару шагов в сторону. — Попробую под другим углом. Молчи, не спугни его. Нельзя, чтобы он напал раньше, чем я выстрелю.

Вот только времени совсем не оставалось.

Значит, Кэтрин, с отчаянием поняла Ева. Это ей суждено умереть. А она будет стоять и смотреть. И не может даже крикнуть, предупредить.

Но ведь Кэтрин ушла на болото с Галло. Почему же его здесь нет?

Где же, черт возьми, Галло?

«Это везение, что он не спешит, — подумал Галло, пробираясь через кусты. — Лишь бы его не спугнули. Лишь бы не подтолкнули к действию». Положение для точного выстрела оставалось не самое лучшее, а подойти ближе мешал изгиб береговой линии.

Кипарис. Вот удачная позиция.

Он сунул пистолет за пояс и побежал к дереву.

Быстрее.

Еще быстрее.

Человек в темном тоже прибавил шагу.

Ухватившись за ветку, Джо подтянулся и одновременно выхватил из-за пояса пистолет. Вот так.

Но убийца Джейкобса был уже рядом с Кэтрин.

Стреляй же!

Краем глаза он зацепил еще одну фигуру. Мужчина стоял в воде в нескольких ярдах от берега.

Галло.

Какого дьявола?

Ладно, забудь. Прицелься и стреляй. Пока еще не поздно спасти Кэтрин.

Или уже поздно?

Бросай! Рука застыла на рукояти ножа.

Человек, убивший Джейкобса, бесшумной тенью скользнул к Кэтрин.

Надо что-то делать. Надо…

Но Галло не мог. Время словно замедлило бег.

Он видел, как напряглась Кэтрин. Значит, чутье все-таки сработало.

Она почувствовала опасность.

А почувствовав, обернулась, увидела противника и упала на землю.

Поздно.

Человек в темном уже прыгнул на нее. Блеснуло лезвие…

Сейчас она умрет.

Из его горла вырвался крик боли.

— Нет!

Галло метнул нож.

Господи, какой же он быстрый, успела подумать Кэтрин, протягивая руку к поясу. Упасть. Перевернуться. И ударить в живот.

Но он уже был на ней, и лезвие летело вниз…

Убийца вскрикнул, когда его руку насквозь пронзил другой нож!

Охотничий нож Галло. Кэтрин узнала его. И увидела самого Галло, стоящего в воде, в нескольких ярдах от берега.

Ей хватило секунды, чтобы вырвать из ножен свой нож.

— В сторону, Кэтрин!

Она бросила взгляд влево — Джо. С пистолетом в поднятой руке.

Она откатилась в сторону.

Человек в темном выругался, повернулся и, пригнувшись, бросился в сторону байю.

Выстрел.

Мимо.

Он прыгнул в воду, вырвал из раны нож Галло и отбросил в сторону.

Кэтрин вскочила и побежала к берегу.

— Галло, хватай его! — крикнула она, соскакивая в воду.

Галло не ответил, и Кэтрин уже не видела его. На берег снова накатил туман.

— Кэтрин, не надо! — Джо был уже у воды, рядом с кривым, уродливым кипарисом. — Возвращайся. Не надо рисковать. Не доверяй ему.

Разумеется, она и не думала доверять убийце. Он только что едва не зарезал ее.

— Все в порядке, Джо. Галло где-то здесь. Мы возьмем убийцу. Он ранен и теряет кровь. — Она отплыла от берега. — Галло!

— Кэтрин, послушай меня. — Голос Джо прозвучал глухо и сурово. — Я о нем и говорю. О Галло. Я видел его лицо. Он не хотел бросать нож. Не хотел спасать тебя. Галло наплевать, жива ты или нет.

Она замерла от изумления.

— Нет, Джо. Ты ошибаешься. Галло спас меня. Послушай, сейчас не до разговоров. Это я упустила ублюдка. Садись в машину и поезжай по дороге. Он долго не продержится, попытается выбраться на берег. Кровь привлекает аллигаторов.

— Кэтрин!

Она уже не видела его. Ее снова окружал туман, густой, тяжелый, удушливый. Внезапно она поняла, что осталась одна.

Нет, не одна. Где-то здесь был человек, едва не убивший ее. Но где? Близко или далеко? Может быть, в нескольких ярдах. Хитрый, он мог затаиться и напасть из засады. Она бы так и сделала.

Сердце тревожно заколотилось.

Кэтрин остановилась. Прислушалась.

Что-то есть… движение воды… Но откуда идет звук? Где же ты, Галло? Кому-то надо прикрыть ее со спины.

«Галло наплевать, жива ты или нет».

Снова тот же звук. Ближе.

Она замерла, опустила руку и вытащила нож.

Ну же, сукин сын, иди сюда. Посмотрим, что тебя ждет. Я через всю жизнь прошла одна. И о чем только думала? Мне не нужна помощь. Ни от Галло. Ни от кого-то еще.

Иди и возьми меня.

Она снова прислушалась. Легкий плеск вроде бы где-то севернее. И что? Так и стоять, ждать, когда он придет за ней? К черту. Надо самой перейти в наступление. Она поплыла на звук.

— Нет! — Рядом вдруг возник неизвестно откуда появившийся Галло. — Пусть уходит. Хочешь погибнуть? Он почти достал тебя.

— Отпустить? Ну уж нет. Прислушайся. Ты его слышишь?

— Я ничего не слышу.

Кэтрин тоже ничего не слышала. Ушел. А может, она и слышала только Галло.

— Он ранен. Он теряет кровь. Наверняка слабеет. Но ты видел, как он вырвал твой нож из раны? Словно ничего и не чувствовал.

— Адреналин. Еще почувствует. Позже. — Галло поплыл к северу. — Попробую поискать его. А ты возвращайся на берег, уведи Квинна и Еву к машине и поглядывай, не выйдет ли он на берег. Оставаться в воде ему нельзя — кровь привлечет аллигаторов.

— Я так Джо и сказала. Он, наверное, уже на дороге.

— Может, и нет. Ты ведь не хочешь, чтобы Квинн полез за ним в байю. Он хоть и был «морским котиком», но еще не оправился после ранения. Да и инфекцию здесь подхватить ничего не стоит.

Именно этого Кэтрин и опасалась. Конечно, Джо расстроен из-за того, что они упустили убийцу Джейкобса.

Который едва не стал ее убийцей.

— Согласна. Скорее всего он так и поступит, попытается выйти на берег. Раненому ничего другого и не остается.

— Ну так ступай и постарайся остановить Квинна.

Она недоверчиво посмотрела на Галло.

— Ты хочешь от меня избавиться. Почему?

Он отвернулся.

— Я должен сделать это сам.

— Ну и пожалуйста. Ты ведь в любом случае поступишь по-своему.

Галло кивнул и скрылся в тумане.

Кэтрин опять осталась одна.

Она постояла еще немного в нерешительности, а потом осторожно поплыла вслед за Галло.

Через несколько ярдов Кэтрин остановилась. Прислушалась. И поплыла дальше. Минут через сорок пять она вновь остановилась, усталая и недовольная собой. Ничего и никого. Только обычные для болота звуки: шелест крыльев, писк насекомых и время от времени плеск чего-то более крупного и тяжелого.

Аллигатор?

— Черт, я же сказал — ступай на берег. — Галло снова возник внезапно из тумана. Губы сурово сжаты, глаза злые. — Только что видел аллигатора. Соскользнул с берега в воду. Хватит того, что один из нас остается в воде.

— И почему им должен быть ты? — возмутилась Кэтрин. — Аллигаторы идут на запах крови. Может, если мы пойдем за ними, то выйдем на ублюдка? У него рука… — Она не договорила и закрыла глаза. — Вот дерьмо…

— Что случилось?

— Уходи. Я поранила ноги, когда разгуливала босиком по берегу, и теперь у меня тоже идет кровь. Так что этих страшил не только он привлекает. Я даже не подумала… — Кэтрин повернулась и быстро поплыла к берегу. — Держись от меня подальше.

Галло тоже поплыл, но поплыл за ней.

— Ну ты и идиотка.

— Да, а теперь заткнись и проваливай.

— Берег должен быть там, к западу.

— Уходи. Я не намерена отвечать за тебя, если попадешь аллигатору на ланч.

— Успокойся и плыви.

Она и так плыла изо всех сил. Минут через пять впереди проступили неясные очертания береговой линии.

— Ну вот, добрались. — Кэтрин оглянулась. — А теперь возвращайся и попробуй все-таки найти его. Только будь осторожен. Этот чертов туман, похоже, никогда не рассеется. — Она помолчала, потом негромко добавила: — Это просто чудо, что прояснилось настолько, что тебе удалось так метко метнуть нож.

Галло не ответил. Он развернулся в воде и пропал в белесой мгле.

Ева стояла у самого края воды, когда Кэтрин выбралась, наконец, на берег. — Ты его потеряла?

— Галло остался искать его в байю. Может, ему повезет больше. — Она посмотрела на израненные ступни. — Пришлось вернуться, чтобы не стать приманкой для аллигаторов.

— Да уж. — Ева поморщилась, взглянув на ее ноги. — Крови хватает. А у меня ничего нет — ни промыть раны, ни перевязать.

— Пока обойдусь, а в доме что-нибудь найдется. Где Джо?

— На дороге. Проверяет, нет ли следов у берега. А сначала порывался последовать за тобой в байю. Неприятная ситуация. Джо сильно расстроился.

— Хорошо хоть не полез в воду.

— Я бы не пустила. Не хочу, чтобы он снова оказался в больнице. Скорее бы огрела чем-нибудь по голове. Сказала, что останусь здесь, у дороги, и расскажу обо всех его подвигах тебе. — Она критически оглядела Кэтрин с головы до ног. — Ноги — не единственная твоя проблема. Ты тоже можешь попасть в больницу, если не снимешь мокрую одежду.

— У меня нет выбора. Дело не закончено, пока мы его не схватим. — Кэтрин собрала в пучок волосы, отжала воду. — Я в порядке.

— Ты едва не погибла. — Ева покачала головой. — Я до смерти испугалась. Джо никак не мог прицелиться, чтобы выстрелить наверняка. А когда промахнулся и тот гад прыгнул в воду, ругался так, что небеса покраснели.

— Да, ловкий ублюдок. — Кэтрин стащила и выжала свою черную рубашку. — Должно быть, у него низкий болевой порог. У меня глаза на лоб полезли, когда он вырвал из своей руки нож. Галло говорит, это адреналин.

— Может быть, — рассеянно согласилась Ева. — Господи, ты едва не погибла. Если бы не Галло… — Она помолчала. — Я уже думала, что он не появится. Как сквозь землю провалился.

— А я, признаться, о нем и не вспомнила. Каждый отвечает за себя. Кстати, где тот нож? — Кэтрин огляделась. Убийца Джейкобса выронил нож после меткого броска Галло. — Да, вот он. Отпечатки искать не стоит — он был в перчатках. — Она наклонилась, подняла нож и внимательно его осмотрела. — Ничего особенного. Такими обычно пользуются спортсмены, ныряльщики и исследователи. — Она улыбнулась Еве. — Держу пари, у Джо был такой же, когда он служил в «морских котиках».

— Вот ты у него и спроси. — Ева тоже осмотрела нож. — Тот, которым он убил Джейкобса, был гораздо больше и выглядел страшнее.

— Этот более практичный. Тот он мог использовать, скажем, для удовольствия.

Ева поежилась.

— По-твоему, убить беззащитного человека — это удовольствие?

— Джейкобс боялся его. По крайней мере, думаю, это из-за него он ничего нам не сказал. Видимо, понимал, что его ждет. — Кэтрин нахмурилась. — А вот мы не ожидали. Я все же надеялась, что нам удастся развязать Джейкобсу язык.

— Может быть, удастся снять отпечатки с грузовичка. — Ева обернулась и посмотрела на стоявший у дороги старенький «Шевроле». — Думаю, там шансов больше. — Она обошла грузовичок. — Посмотри-ка, номера местные, луизианские.

— Машина скорее всего украдена. — Кэтрин шагнула к дороге, но остановилась. — Надо бы вызвать экспертов-криминалистов. Он, конечно, хорош. И очень осторожен. Если и оставил какие-то улики, то самую малость. Тут нужна тщательная работа. Важно собрать все, что есть, ничего не пропустить. — Она устало опустилась на землю и скрестила ноги. — А теперь давай наберемся терпения и просто подождем, пока Галло или Джо не доставят его сюда.

— Наберемся терпения и подождем? — удивленно повторила Ева. — На тебя это не похоже. В чем дело?

— Ты права, на меня это не похоже. Да и на тебя тоже. Но ты ведь думаешь, что мы его уже не возьмем. Я поняла это, как только увидела, что ты стоишь на берегу и ждешь. Ты считаешь, что он ушел.

— Почему ты так решила?

— Потому что иначе ты пошла бы с Джо. С какой стати тебе стоять здесь и ждать меня?

— Я хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. Что ты благополучно добралась до берега. — Ева повернулась к байю. — Мне нужно было убедиться, что он не нашел тебя и не зарезал. Что ты цела. Что все закончилось.

— Закончилось? Нет, ничего еще не закончилось. Мы не взяли его.

— Но и он не убил тебя. Я уже думала… — Ева облизала губы. — Думала, она имела в виду тебя. Но я ошиблась, наверное, она хотела сказать, что умрет Джейкобс.

— Она? — Кэтрин покачала головой. Вот только этого не хватало. Совсем недавно ее шокировала новость о том, что Ева общается с умершей дочерью. Как может такая благоразумная и практичная женщина, как Ева, верить в подобного рода ерунду? — Бонни? Знаешь, я не могу сейчас говорить о призраке. Ева, не хочу обижать тебя, доказывая, что это невозможно, но, по-моему, ты обманываешь себя.

— Не хочу спорить. Ты вольна думать, что хочешь. Я всего лишь ответила тебе. Я видела Бонни. Она знала, что сегодня кто-то умрет, и печалилась из-за этого. — Ева протянула руку, тронула подругу за плечо. — Я рада, что это не ты.

— И теперь ты считаешь, что опасность миновала? Бонни шепнула тебе на ушко?

Ева едва заметно улыбнулась.

— Нет. А тебе?

Кэтрин нахмурилась.

— Ты что имеешь в виду?

— Я не пошла вместе с Джо, и ты сказала, что на меня это не похоже. Но ведь и ты не бросилась в воду преследовать убийцу, что тоже тебе не свойственно. Обычно, выходя на охоту, ты всегда бываешь безжалостной к жертве и забываешь обо всем остальном.

— Так ты думаешь, что я закончила охоту? — Кэтрин пристально посмотрела на подругу. — Интересно, с чего ты это взяла?

— По-моему, ты поняла, что сейчас не самое лучшее время, что тебе никак его не поймать, и просто отказалась от этой мысли. — Ева не сводила глаз с укрытого туманом байю. — Так не лучше ли позаботиться о Джо и пусть убийцу преследует Галло?

— Не лучшее время? Я тебя не понимаю. Ты говоришь загадками.

— Может быть, — задумчиво сказала Ева. — В последнее время я много об этом думаю. Мы как будто разворачиваем некий древний свиток. Мы видим какие-то отрывки, но не весь текст, не всю историю. И как бы нам ни хотелось ее прочесть, как бы мы ни старались, история закончится только тогда, когда она сама будет к тому готова.

— Пусть она меня простит, но я намерена покончить со всей чепухой согласно собственному расписанию. — Кэтрин поднялась и подошла к краю болота. — Где же, черт возьми, Галло?

— Похоже, ты не очень-то беспокоишься о его возвращении?

А ведь так и есть, поняла вдруг Кэтрин. Ее больше волновали аллигаторы, но не возможность встречи Галло с убийцей Джейкобса.

— Этот мужчина в состоянии сам о себе позаботиться.

— Пока все закончилось, — сдержанно улыбнулась Ева. — До следующего раза.

— Ты снова заглянула в хрустальный шар Бонни?

— Называй это как хочешь. Думаю, здесь уместнее говорить о вере.

— И тот свиток, о котором ты говорила, он развернулся еще немного? — Кэтрин повернулась к подруге. — Я вот думаю, не пора ли нам немного поработать. Вы с Джо успели разглядеть ублюдка, когда он бросился на меня?

Ева покачала головой.

— Он стоял позади тебя и открылся только в самый последний момент. Высокий, очень худой, походка… пружинистая.

— Лицо?

— Нет. Говорю же, он был прямо за тобой. А потом наклонился. Я ничего не успела увидеть.

— А Джо?

— Надо его спросить. Он видел все под другим углом. Возможно, ему удалось рассмотреть лучше.

— Надеюсь. Я сама увидела его в самый последний момент. Хорошо бы поработать с другим очевидцем, сопоставить впечатления. Галло был в байю, пожалуй, ближе всех к нему. Может быть, он что-нибудь добавит. — Кэтрин вздохнула и с надеждой взглянула на Еву. — Ты ведь этому училась, да? Составлять портрет по описанию. Может, попробуем сделать набросок?

Ева кивнула.

— Если ты считаешь, что на отпечатки рассчитывать не приходится, остается лишь этот вариант. Но тогда время терять не стоит. Впечатления стираются из памяти очень быстро.

— Меня тоже кое-чему учили. В частности, сохранению визуальных образов. Для этого нужно сосредоточиться и представить картинку, которая, будем надеяться, останется на некоторое время.

— В нем было что-то особенное?

Худощавое, загорелое лицо под мокрым капюшоном. Кустистые, темные с сединой, брови. Особенное? Да, что-то было, но Кэтрин никак не могла уловить, что именно.

— Надо подумать. Может быть, позже вспомню.

Туман снова сгущался. Теперь Галло наверняка ничего не видит. Тогда почему не прекращает поиски? Почему не возвращается? Еще совсем недавно она нисколько о нем не беспокоилась, но теперь его долгое отсутствие начинало ее тревожить. Никаких особых причин для волнения в общем-то не было; скорее тревогу навеяли разговоры Евы про Бонни, свиток и все прочее. Мистика, да и только.

Но в глубине души ей хотелось, чтобы Галло скорее вернулся.

«Надо возвращаться», — подумал Галло, в сотый, наверное, раз останавливаясь и прислушиваясь. Он провел на болоте не меньше полутора часов, и все напрасно. Как же ему удалось ускользнуть?

Ответ Галло знал.

Противник был опытен, ловок, предусмотрителен и, похоже, всегда имел запасной план.

Хватит. Пора возвращаться.

Нет, еще немного. Еще минуту-другую.

Он замер. И вдруг услышал что-то.

Моторка!

Галло повернулся и поплыл на звук.

Надо успеть, схватить его прежде, чем он уйдет.

Если не поймать его сейчас, охота продолжится.

Охота, которая ведет Галло в ад.

— Как Кэтрин, в порядке? — спросил Джо, когда Ева ответила на его звонок. — Да, вышла на берег вскоре после того, как ты ушел. А вот Галло еще на болоте.

— До этого господина мне дела нет. Главное, что Кэтрин не пострадала.

— Как я понимаю, ты убийцу не видел?

— Думаю, мы его потеряли. Я хожу по дороге уже больше двух часов, но его не видел. Зато слышал моторку. Может, он заранее здесь ее припрятал.

— Возможно. — Ева посмотрела на грузовичок. — Но, по-моему, это уже перебор. Если он следил за Кэтрин от казино, то вряд ли успел бы обеспечить такой вариант отхода.

— Или этот человек имеет опыт в делах подобного рода. Ладно, я возвращаюсь. Буду минут через десять.

Убрав телефон, Ева повернулась к Кэтрин.

— Джо считает, что мы его потеряли. Он вроде бы слышал моторку в протоке.

— Наверно, у Джо было время убедиться в этом. Насколько я могу понять, с ним ты свою теорию разворачивающегося свитка не обсуждала. Получается, Джо там только впустую терял время. — Кэтрин поморщилась. — Извини, я немного не в себе. Трудно смириться с идеей, что нашу жизнь определяет судьба. Я-то полагаю, что мы делаем это сами и что успех сопутствует тем, кто действует, а не сидит, сложа руки. Ты ведь тоже так считала или нет?

— Я и сейчас так считаю. Но, похоже, есть вещи, контролировать которые мы не в состоянии. Мне эта истина открылась давно, когда потеряла Бонни. После этого я научилась справляться с потерями и работать с тем, что есть.

— С призраком?

Ева медленно кивнула.

— Я и не жду, что ты со мной согласишься. Мне тоже понадобились годы, чтобы понять и принять.

— Знаешь, родная моя, восхищаюсь тобой, верю тебе и верю в тебя. — Кэтрин взяла подругу за руку. — Но в то, о чем ты говоришь сейчас, поверить не могу.

— Позволь помочь тебе. — Ева опустилась на колени рядом со стулом, на котором сидела Кэтрин. — Эти царапины сами по себе не особенно опасны, но выглядят пугающе. — Она обработала порезы антисептиком и наложила свежие бинты. — А вот за Галло тебе бегать не следовало. Теперь придется те бинты стирать.

— Я сама постираю. — Кэтрин погладила подругу по волосам. — Все обращаются со мной, как с инвалидом. Вот и Галло… — Она осеклась. Вздохнула. — Спасибо и извини, я немного расстроена.

«Немного расстроена? Это слишком слабо сказано», — подумала Ева. Кэтрин всегда ценила такие свои профессиональные качества, как сдержанность и хладнокровие, но в данный момент определенно не могла их продемонстрировать. И кто бы осмелился ее упрекнуть в слабости? Ева и сама расстроилась не меньше. Брошенные Джо обвинения встревожили их обеих.

— Что именно сказал тебе Галло?

— Повторяю, никаких объяснений я не услышала. — Некоторое время Кэтрин молча наблюдала за тем, как Ева обрабатывает порезы. — Сказал только, что у него и в мыслях не было, чтобы я пострадала. И, знаешь, я ему поверила.

— Напрасно. Я видел выражение его лица, — подал голос Джо, молча стоявший в стороне от женщин, прислонившись к двери. — Говорю тебе, он мог бросить нож раньше. Почему ты так упрямишься?

— Потому что я заглянула в его глаза. Пять минут назад. Когда он сказал, что ты ошибаешься и что он ни в коем случае не допустил бы моей гибели. Извини, но я больше полагаюсь на собственные мысли и чувства. — Она взглянула на Еву. — В чем Джо, наверное, прав, так это в том, что Галло мог бросить нож раньше. Не буду спорить. И вел себя Галло очень и очень подозрительно. — Кэтрин повернулась к Джо. — Вопрос — почему? Так давайте попытаемся найти ответ.

— Дайте мне побыть с ним наедине пару минут, и нам уже не придется ничего искать.

— Чтобы допросить Галло, его нужно сначала найти, — заметила Ева. — Может быть, поэтому он и сорвался. Не хотел, чтобы из-за него возник конфликт.

— Неужели? — В тоне Джо прозвучали скептические нотки. — Что-то я раньше не замечал в нем особенной склонности к миролюбию. — Он пристально посмотрел на Еву. — Так ты на стороне Кэтрин?

— Хочу понять истинный мотив поведения Галло. Что он задумал? Невозможно, чтобы вы оба были не правы. А поскольку я верю вам обоим, то должна быть некая средняя, компромиссная позиция. — Ева закончила накладывать повязку и поднялась. — И этот компромисс должен иметь какое-то отношение к убийце Джейкобса. Давайте с него и начнем. Внешность. Я видела его только мельком. Кэтрин, ты сказала, что сможешь дать описание, достаточное для составления словесного портрета. Подумай пока, сосредоточься. Итак, он — худой. Очень худой. Это мой единственный вклад.

— Высокий, — добавил Джо. — Насчет волос сказать ничего не могу, потому что их скрывал капюшон гидрокостюма. Двигался, как спортсмен, легко и быстро.

— Возраст?

Джо пожал плечами.

— Ничего конкретного сказать не могу.

— Кэтрин?

— Пятьдесят? Где-то так. — Кэтрин наморщила лоб. — Не знаю. Не уверена. Что-то в нем было…

— Может быть, вспомнишь, когда начнем составлять портрет.

— Возможно.

— Как насчет мотива?

— Он не хотел, чтобы Джейкобс раскрыл свою версию случившегося. Спецагент Джейкобс определенно кого-то боялся. Без конца твердил, что его убьют, если проболтается.

— Что же он знал такого? — спросила Ева.

— Откуда мне знать? Об убийстве Бонни? О чем же еще? — Кэтрин начала натягивать носки и ботинки. — Давай-ка поработаем над портретом. Хочу найти этого ловкача раньше Галло, а у него уже немалое преимущество.

— То есть ты считаешь, что Джо прав и Галло знает убийцу Джейкобса, — негромко заметила Ева.

Кэтрин кивнула.

— Но это не значит, что Галло нанял его, чтобы убрать Джейкобса. Этого не было.

— Будем надеяться, что ты права. — Ева пожала плечами. — Я хочу дать ему шанс, но если Галло имеет отношение к убийству Джейкобса, значит, все, что он говорил о Бонни, о том, как она приходила к нему в северокорейскую тюрьму, ложь и только. Когда он сказал, что те сны помогли ему выжить… — Губы у нее задрожали. — Если так, то получается, что я была дурой, а он просто врал, что любит мою дочь.

— Не могу гарантировать, что все сказанное им о Бонни верно. Дело Бонни касается вас обоих, вы должны решать между собой. — Кэтрин нахмурилась. — Я ограничиваю свое расследование фактами, которые можно проверить. — Она покосилась на Джо. — Похоже, я в меньшинстве. Да, мне трудно поверить, что вы общаетесь с призраками.

— Ты понятия об этом не имеешь. — Джо сдержанно улыбнулся. — Когда-нибудь мы с тобой сядем, и я расскажу такое, что у тебя волосы встанут дыбом. — Он уже не улыбался. — В жизни нельзя все понимать буквально, реальность может сбить тебя с толку.

— Я держусь за нее обеими руками. Так спокойнее. А теперь давайте продолжим. Ева, у тебя есть альбом?

— Альбома нет, но в сумке — она осталась в багажнике — лежит блокнот. Поработаю простым карандашом.

— Я принесу его. — Джо повернулся и шагнул к двери. — Вернусь через… Кажется, подъехала машина. — Он открыл дверь. — По-моему, из службы шерифа.

Ева подошла к нему и, выглянув, увидела стоящие перед домом две белые машины с надписями департамента шерифа округа Джефферсон.

— Быстро Винейбл их прислал.

— Не хочу, чтобы они вошли сюда и обнаружили тело Джейкобса. Это создаст определенные трудности.

— Трудности? — Кэтрин тоже подошла к двери. — Да, пожалуй. Скоро здесь будет Винейбл с командой, они все подчистят. Копам сказано заниматься только грузовиком и не трогать остальное.

— Значит, в доме им делать нечего, — заключил Джо и, выйдя из дома, направился к полицейским машинам. — Я отведу их к «Шевроле».

Ева и Кэтрин наблюдали, как Квинн дружелюбно беседовал с полицейскими. Несколько минут спустя он сел в патрульную машину, и оба автомобиля отъехали от дома.

— Думаю, на какое-то время он их задержит, а мы можем начать. — Ева достала ключи и подошла к взятой напрокат машине. Открыв багажник, она выпрямилась и посмотрела на байю. — Туман почти разошелся. Если бы на несколько часов раньше, наши поиски бы уже закончились.

— Хочешь сказать, что ты тоже не придаешь никакого метафизического смысла туману? — Кэтрин покачала головой. — Все-все, молчу, ни слова больше. Знаю, тебе нелегко было поделиться со мной сокровенной тайной, и нет надобности возвращаться к этому все время.

— Неважно. — Ева достала из сумки блокнот и захлопнула крышку багажника. — Вообще-то ты приняла новость спокойнее, чем я предполагала. И это при том, что в напряженной ситуации эмоции обычно обостряются.

— А ты разве не в напряжении?

— Конечно, и я тоже. Но я привыкла жить в таком ритме. Мои эмоции спрятаны глубоко и наружу пока еще не прорвались. Я дам знать, когда это случится. — Она повернулась к дому. — Ладно, идем, посмотрим, что у нас получится.

— Это все, что мы можем сделать, прежде чем отбуксируем «Шевроле» на стоянку, — сказал Джо детектив Пьер Джулиан. Профессиональная любезность в сочетании с каджунским акцентом, характерным для франкоязычных жителей Луизианы, делала его речь плавной и мягкой. — Еще что-то надо сделать? Наш капитан попросил нас оказывать вам всяческое содействие. — Нет, вы уже сделали все возможное. — Джо ничуть не покривил душой. Едва прибыв на место, эксперты с энтузиазмом взялись за работу, демонстрируя расторопность и сосредоточенность. — Лучшей команды я бы и в Атланте не нашел. Похоже, опыта вам здесь не занимать.

— А вы думаете, преступления случаются только в Атланте? — усмехнулся Джулиан. — Пусть Новый Орлеан и называют Большим Бездельником, но если бы мы не наводили порядок в нашем городе, туристам пришлось бы несладко. — Он потер подбородок. — Но к звонкам из ЦРУ у нас тут не привыкли. Этот парень террорист или кто?

— Или кто.

Джулиан пожал плечами.

— Плохо. Маньяков надо отлавливать вовремя. В министерстве национальной безопасности, как я слышал, считают, что они просто уходят через мексиканскую границу. Вас отвезти к дому?

Джо уже хотел кивнуть, но в последний момент передумал и покачал головой.

— Скажите, поблизости есть место, где можно взять снаряжение для дайвинга?

Джулиан удивленно вскинул брови.

— Поблизости?

— Скажем, где-нибудь по пути из Нового Орлеана к тому домику. Желательно поближе. — Тот, кто вел Кэтрин и Галло от казино к байю, должен был съездить потом куда-то за снаряжением и вернуться к дому, чтобы убить Джейкобса. — В пределах пятнадцати-двадцати минут езды?

Джулиан ненадолго задумался, потом медленно покачал головой.

— Таких мест в округе, пожалуй, нет. Да и кому они нужны? — Он усмехнулся. — Кто полезет в болото купаться с аллигаторами? Туристам нравится смотреть на рептилий, но не плавать с ними.

— Понимаю. Ладно, пусть нет пунктов проката. А как насчет места, где такое снаряжение используется для обслуживания? Что-то вроде рыбопитомника или пеликаньей…

— Точно! — Джулиан щелкнул пальцами. — Вспомнил. Ферма по разведению аллигаторов. Милях в пятнадцати отсюда есть аттракцион для туристов. По-моему, они там этим снаряжением и пользуются. Вы такое место ищете?

— Возможно. Мы можем поехать туда и задать несколько вопросов?

— Конечно. Мне отослать ребят в город?

— Нет, пусть едут с нами. — Джо не рассчитывал, что экспертам удастся обнаружить в грузовике какие-то улики, но на крокодильей ферме ситуация могла измениться. Убийца спешил, ему нужно было раздобыть снаряжение для подводного плавания и как можно скорее вернуться к дому. Направляясь к машине шерифа, Джо уже ощущал знакомое волнение.

— Как называется это место?

— «Крокодилья ферма Буббы».

— Буббы?

Джулиан пожал плечами.

— Туристам вроде бы нравится. Им же всем хочется остренького. Вот мы и даем. — Он сел за руль. — У вас в Атланте — плантации и дамочки в кринолине, у нас — аллигаторы Буббы. Только мы свои достопримечательности показываем с приличного расстояния…

Огромный грязный пруд с бурой водой. Деревянные ворота. Вывеска большими красными буквами:

— Ответь мне. — Ева попыталась взять себя в руки, но голос все равно дрогнул. — Этот человек пытался убить тебя?

— Да. — Кэтрин взяла блокнот. — Поздравляю. Я и не надеялась, что ты сможешь добиться такого сходства. Это точно он.

— Уверена на все сто?

— Говорю тебе, это он. Подбородок… — Она подняла глаза и осеклась. — Что с тобой? Что случилось? Ты бледная, как этот лист.

— Я должна убедиться, что ты его узнала. Что именно этот человек пытался тебя убить. Я должна знать, что составила портрет по твоему описанию, а не извлекла из памяти.

— Из памяти? — мгновенно насторожилась Кэтрин.

Ева забрала у нее блокнот и еще раз всмотрелась в портрет. Глаза, черты лица, брови — все те же. И только глубокие морщины в уголках рта да общее выражение жестокости, проступающее в каждой черточке, отличали это лицо от того, другого.

— Ты его знаешь? — спросила Кэтрин. — Ты видела этого человека раньше?

— Думаю, что да. Но этого не может быть.

— Кто он? Как его зовут?

Ева покачала головой.

— Но он мертв. Галло сказал, что он давно умер.

— Да кто он, черт возьми?

— Его зовут Тед Даннер.

— И ты видела его раньше?

Ева облизала пересохшие губы.

— Видела. Давно. И всего лишь пару раз. Он — дядя Джона Галло.

— Что?

— Тед Даннер — дядя Джона Галло. Из-за него Галло и приехал в Атланту. Если бы не Тед Даннер, я бы никогда не встретила Галло, не родила бы Бонни. Он служил в армии, был рейнджером, получил ранение. Жил в Милуоки. Оттуда его направили в Атланту, в госпиталь для ветеранов, чтобы пройти консультации у специалистов. Помню, он и ходил-то с трудом.

— Тогда они сотворили с ним чудо, — сухо заметила Кэтрин. — Сегодня утром этот ветеран был резвым, как олимпийский чемпион. Чемпион с инстинктами серийного убийцы.

Ева растерянно покачала головой.

— Не понимаю. Мне нравился Тед Даннер. Я даже пожалела его тогда. Галло рассказывал, что дядя был единственным светлым пятном в его жизни. Как и я, Галло вырос в трущобах. Родители обращались с ним ужасно, а дядя брал его с собой за город, защищал от отца, учил всему, что знал сам. Поэтому Галло и решил пойти в армию.

— И оказался в итоге в северокорейской тюрьме. — Кэтрин покачала головой. — Послушай, судя по тому, что ты говоришь, это совсем другой человек. Ты не могла ошибиться? Сама же сказала, что видела его только пару раз.

— Да, всего лишь дважды. Сначала он пришел навестить меня через несколько месяцев после того, как Джон поступил на службу. А потом… потом уже после рождения Бонни. — А если она и впрямь ошибается? Ей было тогда шестнадцать, а в таком возрасте многое видишь по-другому. Кем она была? Девчонкой. Забеременевшей и отчаянно пытавшейся пережить тяжелые месяцы и как-то двигаться дальше.

— Внизу какой-то мужчина. Хочет поговорить с тобой, — сообщила Роза, когда Ева открыла дверь. — Сидит на лавочке во дворе. Приятный, вежливый. Сказал, что поднялся бы сам, но у него болит спина. — Кто такой? — спросила Ева. Времени на разговоры не было — скоро на работу, а у нее еще невыполненное задание по английскому. — Предлагает что-то купить?

Роза наморщила лоб.

— Нет. Да и не похож он на торговца, не прилизанный. А как зовут, я не спросила. Знаешь, кого-то он мне напомнил…

— Уже хорошо. — Ева вышла на площадку и стала спускаться по лестнице. — Послушай, мы же договорились, что сегодня утром ты будешь заниматься со мной, а не сидеть с малышом на скамейке.

— Но ведь Мануэлю нужен свежий воздух. И солнце.

— А тебе нужен диплом. И ты его получишь. Так что жду завтра утром.

— Ладно. — Роза недовольно поморщилась. — Только не строй из себя босса. Раньше ты такой не была.

— Была. Просто раньше у меня времени было меньше, чтобы с тобой заниматься. — Ева оглянулась. — А теперь есть.

Подруга смотрела на нее сверху вниз, облокотясь на перила.

— Твой малыш на свет с хлыстом в руке появится.

Ева усмехнулась.

— Тогда мы будем гонять тебя вдвоем.

Все еще улыбаясь, она сошла с последней ступеньки, открыла дверь и посмотрела на сидевшего на скамейке мужчину.

— Здравствуйте, я — Ева Дункан. Чем могу… — Она не договорила. «Кого-то он мне напоминает»…

Худощавый. Лет пятидесяти или около того. Редкие седеющие волосы. Кожа смуглая. Темные глаза.

Глаза Джона Галло.

— Здравствуйте. Я — Тед Даннер. — Мужчина с видимым усилием поднялся. — Извините, что заставил вас спускаться, но эти лестничные пролеты выше моих сил. Джон, наверно, упоминал, что у меня проблемы со спиной.

— Вы — его дядя. — Ева нервно облизала губы. — Да, он говорил, что вас ранило.

— Я так и подумал, что он расскажет. Мы были близкими друзьями. — Тед Даннер мягко улыбнулся. — Джон для меня все равно что сын. Он — хороший парень.

— Зачем вы пришли?

— Джон попросил.

Еще один сюрприз.

— Что?

— Вообще-то он просил меня присматривать за вами, пока его здесь нет. Сказал, чтобы я к вам не приближался, что вам это не понравится.

— Но вы все-таки пришли.

— Я долго держался в стороне, но сейчас мне нужно поговорить с вами. — Он скользнул взглядом по ее свободному платью. — Недели три назад я увидел вас на улице и… был удивлен. Вы сейчас…

— На девятом месяце.

— Его ребенок? Джона?

— Нет. Мой.

— Но его отец — Джон?

Ева кивнула.

— Да. Но только вам беспокоиться не из-за чего. Записывать Джона в отцы я не собираюсь. — Она помолчала. — И предпочла бы, чтобы он вообще ничего об этом не знал. Согласитесь, так лучше. Вы ведь хотели, чтобы он сделал карьеру в армии? Ребенок будет только мешать. Не говорите ему ничего.

Тед Даннер покачал головой.

— Бедняжка. Вы совсем одна.

— Ничего подобного. У меня все отлично. Так что ничего ему не говорите.

— В данный момент другого варианта у меня просто нет. Я не могу написать Джону, потому что не знаю, где он.

Несколько секунд Ева молчала, ошеломленная этим известием.

— Что? — спросила она наконец, едва шевеля онемевшими губами.

— Видите ли, сразу после подготовительного курса и школы рейнджеров его отправили куда-то далеко, за границу. Первая весточка пришла из Токио, потом — ничего.

— Но… но это же бессмыслица. Вы должны узнать, где он. Вы ведь и сами военный.

— Узнать можно, но только при условии, что Джон не вызвался добровольцем участвовать в какой-нибудь спецоперации. Парень он умный, ловкий, честолюбивый, и выполнение особого задания — верный путь подняться на ступеньку выше.

— Вы бы так и поступили, — вздохнула Ева.

— Да, раньше я так себе и говорил. — Он покачал головой. — Но когда то же самое делает другой человек, об этом думаешь иначе. — Голос у него дрогнул: — Я люблю Джона.

Ева и сама это видела. Глаза у Теда Даннера повлажнели, а последние фразы дались с трудом.

— Но наверняка вы ничего не знаете, так? Уверена, с ним все будет в порядке.

Он кивнул.

— Со мной самим похожее пару раз случалось. И что в результате? Больная спина, и ничего больше. В последнее время я много молюсь. — Он помолчал. — Подумал, что если у вас когда-нибудь появится такое желание…

Ошеломленная известием, Ева даже не знала, что чувствует. Поверить в то, что Джону Галло, такому сильному и смелому, угрожает серьезная опасность, было невозможно.

— Уверена, все будет хорошо, — повторила Ева, не найдя других слов.

— Я просто решил, что вам нужно знать. А вот волноваться сильно не надо. Вам это вредно. — Он повернулся и направился к калитке. — Если понадобится что-то, дайте знать. Чем смогу, помогу. Джон хотел бы, чтобы я поддерживал вас.

— Вам и своих проблем хватает. И ваш племянник хотел бы, чтобы вы заботились о себе.

— Вы — хорошая девушка, — негромко сказал он. — Теперь я понимаю, что привлекло к вам Джона.

Бедняга, думала Ева, глядя, как Тед Даннер медленно бредет по улице. Никого, кроме Джона, у него, похоже, не было, и случившееся явно его обеспокоило. Но тревожится он понапрасну. То, что от Джона нет известий, ничего еще не значит. Он ведь сильный, крепкий, ловкий. Убить такого нелегко. Нет-нет, об этом нечего даже и думать.

Но, может быть, даже если она не верит в то, что Джону Галло угрожает реальная опасность, ей все же стоит помолиться за отца своего ребенка.

Потрясенная и озадаченная, Ева смотрела на рисунок, созданный ею по описанию Кэтрин, и, словно не веря собственным глазам, недоверчиво качала головой. Наверное, она ошиблась. Невозможно представить, чтобы тот мягкий, внимательный, больной мужчина был жестоким, беспощадным убийцей. — Он… старше. Это понятно, так и должно быть. Но все остальное, кроме внешности… Даннер, насколько я помню, был почти инвалидом. Мне он показался внимательным и заботливым. Он не мог быть убийцей.

— Твои аргументы не выдерживают критики. Если он был рейнджером, его научили убивать, — сказала Кэтрин.

— Джо служил в спецназе, ты — в ЦРУ. Вас тоже учили убивать, но это не значит, что вы убийцы.

— Это значит, что мы, если потребуется, готовы спустить курок. Может быть, Даннер шагнул дальше. — Кэтрин помолчала. — Некоторым такое начинает нравиться.

Ева знала, подруга права. Джо рассказывал, почему ушел из «морских котиков». В какой-то момент он понял, что ему по вкусу то, чем они занимаются. Понял и испугался, что станет таким же, как те, против кого он воюет.

— Если так, то этот Даннер сильно изменился с тех пор, как я его видела.

— Ты сказала, что встречалась с ним дважды. Второй раз после рождения Бонни. Ты заметила в нем какую-то враждебность по отношению к девочке?

Ева вздрогнула. Думая о Даннере, она связывала его с возможным убийством Джейкобса и нападением на Кэтрин у болота. Но если у него была причина убить Джейкобса, то логично предположить, что он мог быть и убийцей Бонни. Мысли унеслись к той далекой встрече. Они гуляли. Бонни сидела в прогулочной коляске. Ева напрягла память, перебирая детали разговора, заново анализируя каждое слово, каждый взгляд.

— Нет. Он улыбался. Пощекотал Бонни под подбородком. Сказал, что она хорошенькая, как на картинке. — Ева прикусила губу, заново переживая тот трогательный миг. — А потом сообщил, что получил уведомление о смерти племянника. Сказал, что Галло погиб в Корее и его останки обнаружили лишь недавно. Мне показалось, что он очень сильно расстроен. Говорил, что Джону едва исполнилось девятнадцать, что вся его жизнь была адом и что армия не должна была посылать его на смерть, не дав шанса пожить. Он был зол на них…

— На тебя тоже злился?

— Нет. Говорил спокойно, только был печален. Спросил, не буду ли я против, если он присмотрит за нами с Бонни. Мол, Джон хотел бы этого.

— Так он вошел как-то в твою жизнь?

Ева покачала головой.

— Я пригласила его зайти. Пожалела. Видела, что Галло был ему очень дорог. Он сказал, что не будет навязываться. Мол, хотел лишь убедиться, что у нас все в порядке. Если он за нами и присматривал, то на расстоянии. Больше я Даннера не видела.

— Не понимаю, — с досадой бросила Кэтрин. — Ты уверена, что наш набросок похож на него? Во всей этой истории слишком много неувязок.

— Прежде всего то, что Тед Даннер считается умершим.

— Это меня не слишком беспокоит. Смерть можно сфальсифицировать. Далеко ходить не надо, сфальсифицировала же армия смерть Галло в Корее. Кто сказал тебе, что Даннер умер?

— Галло. Когда мы были в его доме, в Висконсине. Сначала рассказывал о том, как дядя помогал ему в детстве, а потом добавил, что тот умер, пока он сам сидел в корейской тюрьме.

— И ты ему поверила?

Ева кивнула:

— Поверила. Мне и в голову не пришло учинить ему допрос. Хотя кое о чем расспросить бы следовало, — задумчиво добавила она. — Тед Даннер так много значил для Галло.

— Может быть, это ничего бы и не дало, — грубовато бросила Кэтрин. — Галло ведь мог и сам верить тому, что говорил тебе. Он мог не знать, что Даннер жив.

— Почему? Как он мог не знать?

— Не спрашивай. — Кэтрин притихла, прищурилась, размышляя о чем-то. — Вот и объяснение, почему Галло медлил там, на берегу. Он узнал Даннера и опешил. И бросить нож решился только в самый последний момент.

Именно об этом, о промедлении Галло, когда он упустил удобный момент, говорил и Джо. Только он считал, что это бездействие было умышленным, расчетливым, а Кэтрин предлагала другое объяснение.

Ева не знала, что и думать. Да она и не могла рассуждать здраво, потому что до сих пор пребывала в шоке. С того момента, как, закончив работу, узнала в наброске Теда Даннера. Вот только Даннер оказался не таким, каким она его помнила. Лицо на бумаге несло на себе печать первозданного, необузданного зла.

— Да, они были близки.

— Насколько близки?

— Я уже рассказывала об их отношениях.

— А теперь поподробнее.

— Всех деталей я не знаю. Галло редко говорил о своих чувствах, о прошлом. — Ева поморщилась. — Мы вообще мало разговаривали. Обмен воспоминаниями, впечатлениями — это стояло у нас на последнем месте. Приоритеты были другие, сплошная физиология.

— Расскажи все, что знаешь, — потребовала Кэтрин.

Чтобы она сложила кусочки и выстроила новую защиту Галло. Что ж, удачи ей. Ева была сейчас не в состоянии продумать эту линию до конца.

— Рассказывать, в общем-то, нечего. Джон Галло рос в обычном жилом квартале в Милуоки. Примерно в тех же условиях, что и я. Семья была крайне бедная, родители относились к сыну безобразно. Галло как-то упомянул, что отец, когда хотел наказать его, прижигал ему спину сигаретами.

— Сукин сын.

— Вот и я так думала. Единственное, что мог делать Джон, это держаться от родителей подальше. Когда его дядю по медицинским причинам демобилизовали из армии, Галло был подростком. С тех пор они жили вместе, заботясь, как я понимаю, друг о друге.

— И они вместе переехали в Атланту, чтобы Тед Даннер мог показаться специалистам министерства по делам ветеранов?

Ева кивнула.

— Да. Они сняли квартирку в квартале по соседству с нашим. Вот и все, что я знаю. Больше мне сказать нечего.

— Ты права, этого чертовски мало.

— Знаю. — Все в те недели пронеслось так быстро, промелькнуло, словно кадры в кино. Захваченная безумием страсти, она не замечала больше ничего, все остальное казалось столь же эфемерным, как туман за окном.

А потом появилась Бонни, и прочее отступило на задний план.

— И рассказать что-то еще может только один человек — Галло, — вздохнула Кэтрин. — Вот только где он, черт возьми?

— Зависит от того, жив ли на самом деле Тед Даннер. И знает ли это Галло. Либо он присоединится к нему, либо попытается найти. — Ева пожала плечами. — А что, если убийца Джейкобса просто похож на Даннера? Такое ведь тоже возможно?

Кэтрин посмотрела на нее, но промолчала.

— Ладно, это было бы слишком большим совпадением. — Ева бросила блокнот на стол. — Просто, прежде чем принимать решение, я хотела изучить все возможные варианты.

— Ты его приняла. А теперь давай будем исходить из того, что Тед Даннер, возможно, жив и что он не тот добрый дядюшка, каким остался в твоей памяти. Нужно выяснить, почему Даннера объявили мертвым и где его можно найти.

— И где он был, когда пропала моя Бонни.

— Это само собой разумеется. Бонни всегда на первом месте. Нам нужно лишь найти к ней путь. Может быть… — Кэтрин остановилась, подняла голову, прислушалась. — Машина. Наверное, Винейбл со своей командой. — Она встала и подошла к окну. — Так и есть, Винейбл. Пойду встречу. Хочу закончить с ним как можно быстрее, но это будет нелегко. Все зависит от того, чего он хочет и насколько сильно.

— Думаешь, у него что-то срочное?

— Не сомневаюсь. Без серьезной причины Винейбл в мои дела вмешиваться бы не стал. Он слишком хорошо меня знает. — Кэтрин шагнула к двери. — Но, как говорится, нет худа без добра. Винейбл привез с собой команду «чистильщиков», так что от проблем с трупом нас избавят. Как-никак Джейкобс был военным, служил родине.

— Джейкобс — преступник, контрабандист и, возможно, соучастник убийства.

— Это еще требовалось бы доказать, что было бы совсем непросто. Военная бюрократия ничем не лучше бюрократии Конгресса. Лучше, если он просто исчезнет. — Она толкнула дверь и вышла из дома. — Привет, шеф. А вы не очень-то спешили. Мы ждем вас…

— Полегче, Кэтрин, — предупредил Винейбл, с недовольным видом вылезая из машины. — Я по горло сыт этим чертовым туманом и этими чертовыми дорогами. Так что будь вежливой. Будь очень вежливой.

Понаблюдав секунду-другую за Кэтрин и ее начальником, Ева отвернулась. Эти двое общались непринужденно, с той фамильярностью, что рождается в результате долгого знакомства. Винейбл был большой шишкой, человеком волевым и властным, но Кэтрин удавалось ладить с ним и не прогибаться. Она вообще держалась со всеми наравне. Взгляд сам собой переместился на блокнот с наброском, и по спине пробежал холодок. Как это случилось? Как доброта превратилась в злобу? Или злоба была всегда, но таилась, выжидая момента, чтобы вырваться наружу? Перед глазами снова промелькнула картина из прошлого: Бонни в прогулочной коляске и Даннер, наклонившийся за игрушечным зайчиком, которого малышка обронила, пока они разговаривали. Нет, не может быть. Она сама видела убийц, тех, кого считала виновными в смерти Бонни, и они были чудовищами. Тед Даннер чудовищем не был.

Но лицо человека, которого она изобразила со слов Кэтрин, принадлежало чудовищу.

Ева отвела глаза, бросила блокнот на стол и направилась к выходу. Подальше от дома. Подальше от тела Джейкобса, все еще лежащего на кровати в спальне. Надо подумать. Последнее открытие повергло ее в шок, и теперь она не знала, что делать дальше, какой путь выбрать. Кэтрин, конечно, разбирается в таких ситуациях лучше, но ведь она не была знакома с Тедом Даннером. В конце концов вся эта страшная трагедия, с ужасом, болью и непреходящей печалью, разыгралась на сцене ее, Евы, жизни.

Кэтрин делала заключения лишь на основании опыта и чутья.

И еще такой соблазнительный необузданный тип, как Галло. Она знала, какое смятение может внести Джон в жизнь любой женщины.

— Ты куда? — спросила Кэтрин, когда Ева проходила мимо.

— Хочу проветриться. — Она кивнула Винейблу, но останавливаться не стала и уже через несколько секунд спустилась к берегу.

Так-то лучше. Ева глубоко вдохнула. Тишину нарушали лишь глухие, тягучие звуки байю. Над водой тонкими лентами кружил туман. Покой. И Кэтрин нет рядом. Никто не торопит, не подталкивает. Можно расслабиться и собраться с мыслями.

— Кэтрин хочет, как лучше. По-другому у нее не бывает. Бонни.

Ева замерла, глядя на байю, вспоминая призрак, который видела на воде, когда они подъезжали к дому. Тогда Бонни была такой печальной, что она даже испугалась.

— Нет, я здесь. — Бонни стояла, прислонившись к дереву. Как всегда, в джинсах и майке с изображением Багза Банни, с пылающими на фоне серого неба рыжими волосами. — Мне очень жаль, мама, что я тебя напугала. Мне и самой было страшно. Я не знала, что делать, и не хотела, чтобы это случилось.

— Ты имеешь в виду Джейкобса? Тогда почему ты допустила, чтобы это случилось? Не могла предотвратить?

Бонни покачала головой.

— А чего ты хотела? Я же здесь вроде как новенькая. — Она улыбнулась. — Знаю, тебе кажется, что я ушла давно, но для меня это время пролетело как одно мгновение.

Приходя к Еве, Бонни всегда вела себя и рассуждала как взрослая. В частности, и поэтому Ева годами не могла поверить, что имеет дело с чем-то большим, чем сон. И это при том, что Бонни частенько смеялась над ней и напоминала, что она уже не семилетняя девочка.

— Как одно мгновение. Не говори мне такое. Мне иногда кажется, что прошла вечность, — с трудом проговорила она. — А еще я хочу, чтобы все закончилось. Кэтрин едва не погибла, ввязавшись в этот кошмар. Несправедливо. Если кто-то и должен был умереть, то это я.

— Не ты, мама. Мы еще не можем быть вместе. — Бонни вздохнула. — Сколько раз тебе говорить — всему свое время.

— Неважно, что ты мне говорила. Ты, кстати, говорила, что мы идем к концу. Ты сказала это Джо, когда он лежал в коме в больнице. Ему ведь не показалось, нет?

— Нет, это правда. — Детское личико осветилось улыбкой. — Я должна была как-то подтолкнуть его к возвращению. Это очень нелегко, когда человек заходит так далеко. Но я знала, что он захочет вернуться, если узнает, что нужен тебе. Так и вышло.

— Я думала, что когда ты говорила о конце, то имела в виду, что кто-то…

— Что кто-то умрет? — Улыбка на лице Бонни погасла. — Может быть. Я не знаю точно. Я только знаю, что дорога ведет куда-то и нам всем надо пройти по ней.

— Поэтому ты была такая печальная. И меня напугала.

— Я тоже испугалась. Не хотела, чтобы так случилось, но сделать ничего не могла.

— Ты говоришь об убийстве Джейкобса?

Бонни не ответила.

— Мне надо идти, мама. Я и пришла только потому, что ты беспокоилась.

— Не уходи, — голос у Евы дрогнул. — Раньше ты говорила, что не можешь сказать, кто тебя убил, что это скрыто во мраке. Но ведь теперь картина меняется, да? Скажи мне, кто это сделал?

— Да, картина меняется. Наверное, раньше мне не полагалось знать все. Я как будто перемещаюсь с уровня на уровень, то вверх, то вниз, но ясности нет ни на одном из них. На одном уровне я здесь, с тобой, на другом где-то еще, с… — Она покачала головой. — Ну вот, ушло. Когда я перехожу с одного уровня на другой, что-то остается, а что-то теряется Может быть, мне для того и не даются все воспоминания, чтобы было зачем приходить к тебе. Но в последнее время какие-то образы появляются… Может быть, два уровня сходятся.

— Как все запутанно.

Бонни улыбнулась.

— Извини, мама. Я тоже не во всем разбираюсь. Остается только надеяться, что так все и должно быть. А вообще здесь замечательный порядок.

— А вот мне так не кажется. Но знать я хочу только одно. Тед Даннер. Это ведь был Тед Даннер?

Бонни ответила не сразу.

— Я не… Я видела его, да. Он как-то причастен… — Она покачала головой. — Что-то промелькнуло и растаяло. Как дымок. — Бонни улыбнулась и тут же посерьезнела. — Но в нем столько злобы, столько мрака. Наверное, поэтому он как будто в тумане. Тед Даннер — часть другого уровня, и он все ближе и ближе к тебе. Будь с ним осторожнее. Не выпускай его из виду.

— Ближе и ближе. Да, сегодня он чертовски близко подобрался к Кэтрин. Едва не убил ее.

— Не выпускай его из виду, — повторила Бонни. — Уровни сходятся. Есть какая-то причина, почему я должна знать. Какая-то причина, почему ты и мой папа должны знать.

— Галло?

— Он — мой папа. Конечно, он должен знать. И он не такой, как Джо. Мне трудно его направлять. Он слишком одинок. И ему очень больно. Может, мне понадобится твоя помощь.

— Я? Но ты имеешь на него куда большее влияние, чем я. Ты на всех нас влияешь. А мы лишь хотим знать, как найти человека, который тебя убил.

— Я сделаю, что смогу. — Бонни посмотрела в сторону байю. — Тьма рассеивается, скоро я смогу все увидеть. Может быть, я должна была увидеть раньше, но сама этого не хотела, пряталась.

— Тогда не смотри, — быстро сказала Ева. — Не надо, милая. Не мучай себя.

— Ты всегда меня оберегала, — тихо сказала Бонни. — Когда я царапала коленки или простужалась, ты переживала даже больше, чем я сама. И ты всегда упрекала себя за то, что не смогла обеспечить мою безопасность. — Она перевела взгляд на Еву. — Ты дала мне столько любви, мама. Любовь не умирает. Она может меняться, крепнуть, становиться чем-то другим, но не умирает.

— Да, не умирает. — У Евы защипало в глазах. — Я люблю тебя, Бонни. И всегда буду любить. — Она с усилием сглотнула подступивший к горлу комок и попыталась улыбнуться. — Но я думаю, что кто-то сделал огромную ошибку, забрав тебя у меня. Мне не удается избавить тебя от этой жестокости, я не могу унять твою боль, как бы я ни пыталась. Не знаю, почему это так.

Новый Орлеан

— Останови здесь, — внезапно сказала Ева. — Быстро.

Кэтрин удивленно посмотрела на нее, но сбросила газ и притормозила.

— Что такое? Это всего лишь Кэнал-стрит. Французский квартал. Ты же вроде бы собиралась ехать в центр, в управление полиции, на встречу с Джо.

— Останови, — повторила Ева. — Мне надо выйти. Скорее.

Кэтрин негромко выругалась и, не обращая внимания на нетерпеливые гудки следовавших за ней автомобилей, прижалась к тротуару.

— Да что, черт возьми, случилось?

Ева повернула ручку и выскочила машины.

— Мне нужно увидеть Галло. Постарайся получить информацию через Винейбла, но я думаю, ключ ко всему — Галло.

— Так давай поищем его вместе. Не отстраняй нас с Джо. В этом деле мы вместе.

— Не могу. Не волнуйся, я никуда не денусь. — Ева шагнула к аллее за сувенирным магазинчиком, обойдя развлекавшего прохожих уличного мима. — Но с Галло мне нужно связаться самой. Он в бегах, и вы с Джо не можете ни остановить его, ни заставить вас выслушать. Галло настороже. Если он узнает, что вы со мной, то, может быть, не захочет слушать никого из нас.

— А ты уверена, что он станет слушать тебя?

— Нет, не уверена. — Ева оглянулась. — Может быть, и послушает. У меня есть козырь, которого нет у вас. Карта, которую я могу разыграть. Я тебе позвоню. — Она свернула на аллею и направилась ко входу в расположенный на дальней стороне улицы ресторан с балконом, украшенным коваными железными перилами.

Как поступит Кэтрин? Ева ничуть не удивилась бы, если бы подруга бросила машину на улице и последовала за ней. С другой стороны, Кэтрин, будучи женщиной умной, должна прекрасно понимать, что, если попытается перехватить подругу, та все равно найдет способ сделать по-своему.

Войдя в ресторан, Ева прошла мимо небольшой эстрады, установленной слева от двери. Быстрее. Быстрее. Она пробежала еще мимо нескольких магазинчиков Французского квартала, пока не убедилась, что Кэтрин ее не преследует.

Через пятнадцать минут Ева покинула Французский квартал, зашла в кофейню отеля «Мариотт», уединилась в кабинке и достала телефон.

Ответит ли Галло? Ее номер он знает, а значит, может при желании и пропустить звонок. Или, например, он может в данный момент находиться в самолете. Он мог вернуться в дом на болоте после того, как они с Кэтрин покинули его.

Хватит гадать — звони.

Она быстро набрала номер.

Галло ответил после третьего звонка.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Ева.

— Хочешь, иначе не ответил бы. Ты, может быть, не хочешь объясняться или отвечать на обвинения, но со мной поговорить хочешь. И даже если это не так, все равно будешь. Мне пришлось постараться, чтобы избавиться от Кэтрин и Джо ради того, чтобы ты чувствовал себя комфортнее, и я не позволю тебе снова исчезнуть.

— Я уже сделал это однажды. Давным-давно. Когда тебе было всего шестнадцать.

— Но еще раньше, до того как ты это сделал, я зачала Бонни. И это изменило все. Ты сказал однажды, что между нами всегда будет связь, которую нельзя порвать. Бонни. И ни тебе, Джон, ни мне от этого не уйти. — Она помолчала. — Ты сбежал. Не знаю, что ты делаешь сейчас, но ты хочешь делать это в одиночку. Я не могу тебе это позволить.

— Не можешь? Черта с два. У тебя и выбора-то никакого нет, — грубовато отозвался Галло. — Все изменилось. Послушай, я с самого начала приношу тебе одни только неприятности. Не по своей воле, но так получается. Я испортил тебе жизнь еще тогда, когда мне было девятнадцать и я думал только о том, как бы затащить тебя в постель.

— Ты старался защитить меня.

— Не очень-то и старался.

— Я не собираюсь спорить из-за прошлого, — перебила его Ева. — И ты ошибаешься, выбор у меня есть. Потому что я не признаю никакого другого пути. Все должны сделать мы вместе, Джон. Джо и Кэтрин постараются помочь, поддержат. Но в конце концов все возвращается к тому, что сделали мы с тобой тогда, в Атланте. Все остальное, все, что было потом, это как круги от брошенного в озеро камня. — Она помолчала, потом негромко добавила: — И одним из этих кругов был Тед Даннер.

Молчание.

— Ты закончила тот чертов набросок? Я думал, на это уйдет больше времени.

— Или надеялся, что я не справлюсь.

— Нет, с тобой на такой вариант рассчитывать не приходится.

— Ты сказал мне, что он умер.

— Я сам в это верил. О его смерти мне сообщили, когда я лежал в токийском госпитале. Мне даже показывали свидетельство о смерти, подписанное доктором в госпитале для ветеранов.

— Сегодня утром он показался мне вполне здоровым, когда мы гонялись за ним по байю. А ведь он далеко не молод, да и помню я его почти инвалидом.

— Его ранили в спину, когда он был в Сирии, — объяснил Галло и торопливо добавил: — Послушай, может быть, это был не он. Мне надо разобраться.

— Мне тоже.

— Нет, — резко ответил он. — Мой дядя — мое дело. Я сам разберусь.

— Дело перестало быть твоим, когда он убил Джейкобса, лишив нас возможности поговорить с ним. Если то, что он старается скрыть, касается смерти Бонни, то это и мое дело. — В ее голосе зазвучали стальные нотки. — А значит, я с ним разберусь. Так что, Джон, это он?

Молчание.

— Боже, Ева. Я не знаю.

Прозвучавшая в его голосе боль резанула и ее, но Ева не собиралась сдаваться.

— Значит, придется выяснить. С чего начнем?

И снова пауза. Потом:

— Со свидетельства о смерти. Я отправляюсь в Атланту. Хочу поговорить с врачом, который его выписал.

— Тогда я с тобой. Где ты сейчас?

— В аэропорту Нового Орлеана.

— Если я поеду туда, есть вероятность нарваться на Джо и Кэтрин. Возьми машину и приезжай за мной. Я в отеле «Мариотт» во Французском квартале. В Атланту вылетим из Мобила.

— Ты скрываешься от них? От Джо и Кэтрин?

— На первое время. Я не знаю, как будет развиваться это дело, и не хочу их вмешивать. Когда ты сможешь быть здесь?

— Я еще не сказал, что беру тебя с собой.

— Не сказал. Но если подумаешь, то поймешь, что я права. Так когда тебя ждать?

Снова повисла пауза.

— Через тридцать минут. Будь у выхода на Кэнал-стрит. — Галло положил трубку.

Ну вот, сделано. Она отрезала себя от друзей, чтобы быть с Галло. Но на чьей стороне окажется он в решающий момент? Кому он более предан — ей или дяде, бывшему для него единственным авторитетом и спасителем? Ева откинулась на спинку стула.

Ты довольна, Бонни? Меня ждут серьезные разборки с Джо и Кэтрин. Ты этого хотела?

Ответа не последовало. И в душе ничто не колыхнулось, не намекнуло, что она поступила правильно или, наоборот, ошиблась. Придется положиться на себя… и на Джона Галло. Но Галло не Джо, который никогда ее не подводил. Между ней и Галло полного доверия не было никогда. Их связывал только секс.

Нет, не только. Их связала Бонни.

И ей придется довериться Бонни.

Но Ева не может уехать, не предупредив Джо.

Ева перевела дух и набрала его номер.

— Ждал твоего звонка, — прогремел Джо, и она по его голосу поняла — ему приходится делать над собой усилие, чтобы не взорваться. — Кэтрин уже позвонила и ввела меня в курс дела. Что ты опять затеяла, Ева?

— Все дело в Галло. Даннер — его дядя, и мне придется действовать сообща с Джоном. Если со мной будет кто-то еще, ты или Кэтрин, он просто откажется объединить усилия.

— Так пошли его ко всем чертям.

Ева вздохнула.

— Не могу. Все должно быть так.

Какое-то время он молчал, и она почти слышала, как ворочаются мысли у него в голове.

— Бонни?

— Галло — ее отец. Бонни хочет помочь ему, говорит, что он слишком много страдал, — устало объяснила Ева. — Думаешь, мне это так уж нравится? Я хочу быть с тобой, в трудную минуту держаться за тебя. Но я сказала Галло, что все это начали мы двое и нам же теперь подводить черту. Это правда, Джо.

— Ты просто снова отгораживаешься от меня.

— Нет, не говори так. Ты же знаешь, что я никогда бы ничего подобного не сделала. Ты всегда со мной. Мы все это уже проходили. Я снова буду с тобой, как только смогу. Помоги мне, Джо.

— Мне это очень не нравится.

— Знаю. И мне тоже. Помоги мне, Джо, — взмолилась она. — Ты пришел в мой дом почти сразу после исчезновения Бонни, и только благодаря тебе я еще жива. Всегда и везде я знаю только одно: с твоей помощью мне по силам все преодолеть.

— Но меня же не будет рядом, черт возьми! — Ева чувствовала, как трудно Джо, какую внутреннюю борьбу он ведет. На мгновение ей даже показалось, что он уже сдается. — Хорошо, я дам тебе немного времени, чтобы ты действовала сообща с ним и попыталась выяснить как можно больше о Даннере. Но имей в виду, я все равно оставляю за собой право действовать так, как сочту нужным. К черту Галло!

Ева облегченно выдохнула. Она до последнего момента сомневалась, что сумеет убедить Джо дать ей свободу действий. И то, что он согласился, было свидетельством крепости их отношений и возросшего доверия друг к другу. Когда Галло вернулся в ее жизнь, в отношении Джо к отцу Бонни проскальзывала ревность. Возможно, что-то от этой ревности осталось до сих пор. Таков уж Джо, такова его натура. Для всех, кто ему дорог, он расшибется в лепешку.

— Буду держать тебя в курсе. Дам знать, где я и что делаю.

— Да уж лучше отчитывайся, а то мне придется самому тебя найти. — Джо помолчал, потом добавил: — Будь осторожна. Знаю, ты считаешь, что там, у байю, Галло медлил не просто так. Кэтрин полагает, что он был в шоке. Какого черта… Она едва не погибла. Если ему так дорог Даннер, можешь ли ты быть уверена, что он и с тобой не поступит так же?

— Не могу. И спорить с тобой, как Кэтрин, не стану. Я только знаю, что должна это сделать.

— Если должна — делай, но не удивляйся, когда увидишь меня рядом. — Он положил трубку.

Ева и не удивилась бы. Она была бы только рада, будь Джо вместе с ней. Он, наверное, встревожился бы еще больше, если б знал, насколько близки были Даннер и Галло. Как пойти против родного человека? Подобная связь столь крепка, что почти нерушима.

Ладно, хватит сидеть и беспокоиться из-за будущих проблем. Будь довольна тем, что Джо понял тебя, пусть даже и не одобрил твое решение. Она не будет останавливаться и сделает первый шаг.

Ева посмотрела на часы. Пора идти на встречу с Галло.

Она поднялась, взяла сумку и направилась к выходу на Кэнал-стрит.

А ведь получилось даже легче, чем я думала, Бонни. Уж не ты ли помогла мне немного?

— Есть новости от Евы? — первым делом спросила Кэтрин, остановившись у здания полицейского управления. Джо открыл дверцу и с хмурым видом опустился на переднее сиденье. — Где она? Ты уговорил ее… — Не уговорил. — Джо захлопнул дверцу. — Она уже приняла решение, и я, как ни старался, не смог сдвинуть ее ни на дюйм. Считает, что должна действовать вместе с Галло и что мы только спугнем его.

— Может, она и права, — подумав, согласилась Кэтрин. — Меня удивляет только, как ей удалось убедить Галло. — К удивлению, надо признать, примешивалось какое-то другое чувство, анализировать которое она упрямо отказалась. — Ева говорила, что у нее есть довод, перед которым он не устоит. Видимо, имела в виду ту давнюю историю.

Джо покачал головой.

— Может быть, это одна из причин. — Он отвернулся к окну. — Но она не это имела в виду.

— Не говори мне. — Кэтрин отъехала от тротуара. — Ну неужели снова Бонни?

— Ладно, не буду. Но все дело именно в этом.

— Я знаю в чем. Убийство Бонни. Убийца Бонни. Согласна, и то, и другое — сильные факторы мотивации. Я остального не могу принять. — Она подняла руку, заметив, что Джо хочет о чем-то спросить. — И мне нет дела до того, во что вы все — ты, Ева и Галло — верите. Я намерена делать свое дело, а всей этой мистической ерундой вы занимайтесь без меня.

Джо невесело улыбнулся.

— Договорились. Знаешь, ты рассуждаешь точно так же, как я сам пару лет назад. Обещаю не загружать тебя больше историями о призраках, от которых тебя, наверное, уже тошнит.

— Да, лучше не надо. — Кэтрин улыбнулась в ответ. Такого Джо Квинна она знала и уважала как верного друга и надежного напарника. — Насколько я поняла, сидеть и ждать, пока Ева позовет на помощь, мы не будем? На это рассчитывать не приходится.

— А знаешь, не исключен и такой вариант. Ева понимает, что мы часть уравнения. Она пытается добиться равновесия, а преимущество в данный момент имеет Галло.

— Ты сегодня такой рассудительный. — Кэтрин окинула его оценивающим взглядом. — Не пойму только почему.

— Может быть, путешествие к последней черте оказало отрезвляющий эффект. — Он поморщился. — Почувствовав дыхание смерти, начинаешь лучше ценить жизнь. Яснее видишь, что за люди тебя окружают. Может быть, дело в этом. Раньше я думал, что хорошо знаю Еву, но теперь вижу картину наших отношений изнутри. Будет время, проанализирую как следует все, через что нам вместе пришлось пройти. Но рассудительнее я от этого точно не стал.

«И все же что-то в нем изменилось», — подумала Кэтрин. После выхода Джо из больницы она видела его только мельком и сейчас впервые получила возможность поговорить не торопясь. Он был тот же, привычный, знакомый, но теперь в нем ощущалась некая новая глубина. «Откуда такая чувствительность? — одернула себя Кэтрин. — Как будто насмотрелась мыльных опер».

— Ловлю на слове. И все-таки что-то не верится, что ты не начнешь охоту на Даннера.

— Конечно, открою сезон охоты. Я и Еве так сказал. Просто даю ей некоторый простор для маневра. — Он устроился поудобнее. — Не слишком большой.

— Выяснил что-нибудь об отпечатках пальцев?

— Как я и подозревал, в «Шевроле» никаких отпечатков, кроме тех, что оставил парнишка, у которого Даннер и увел грузовичок. А вот на складе крокодильей фермы кое-что нашлось. Когда ты позвонила насчет наброска, я попросил Джулиана пробить пальчики по Национальной базе данных. Как только будут результаты, он сразу же сообщит.

— И тогда мы будем точно знать, жив ли Даннер.

— Возможно, — сухо заметил Джо. — Призраки отпечатков не оставляют. А теперь поворачивай в аэропорт.

— И куда дальше?

— А вот это ты мне скажешь. Твой шеф, Винейбл, вроде бы собирался проверить информацию по Теду Даннеру. Доставай телефон, посмотрим, что ему удалось раскопать.

Опоздав на десять минут, Галло прибыл к месту встречи у отеля «Мариотт» на сером «Мерседесе». — Знаешь, идея не самая хорошая, — сказал он, когда Ева села в машину. — Я еще могу тебя отговорить?

— Ты же сам знаешь, что бесполезно. Мы все обсудили. Поезжай. — Она устало откинулась на спинку сиденья. — И расскажи мне все, что знаешь о Теде Даннере. Держу пари, Кэтрин вот-вот получит от Винейбла подробный отчет и не преминет поделиться информацией с Джо.

— А он поделится с тобой?

— Только если обнаружит прямую угрозу. В противном случае постарается обойти меня и сделать все сам.

— Чтобы прикрыть тебя?

Она кивнула.

— Чтобы защитить меня. Принимая во внимание, что Даннер едва не убил Кэтрин, для опасений есть основания. Выкладывай все, что знаешь о своем дяде.

Галло отвел взгляд.

— Ты же сама в курсе, что он считается мертвым. И доказательств обратного у нас пока нет.

— Но ты ведь в этом уверен. И никто не знает Даннера лучше.

— Я видел его только в профиль.

— И тебя почти парализовало. — С минуту Ева молчала. — Я его лица вообще не видела. Помню только, как он подкрадывался к Кэтрин. Вот почему я не связывала этот образ с Даннером, пока не закончила набросок. Человек у байю двигался, как спортсмен, как молодой человек, пружинистым шагом. Тед Даннер, когда я видела его в последний раз, был почти инвалидом. Ходил медленно, горбился, как старик.

— Так оно и было.

Ева пристально посмотрела на него.

— Но ты все же узнал его.

Галло нервно кивнул.

— Тед не всегда был такой, только после последнего задания. Я помню, что он был сильным, как бык, и мог обогнать меня на любой дистанции. В лесу двигался так бесшумно, что мог к любому зверю приблизиться едва ли не вплотную. Я сам видел это много раз. — Галло помолчал. — Точно так же он подбирался к Кэтрин. Как будто время повернуло вспять.

— Или ему сделали удачную операцию на позвоночнике. У него в планах, пока ты не ушел в армию, было что-то подобное?

Он покачал головой.

— Тед говорил только, что ему надо пройти всякие обследования.

— Я видела его, когда Бонни было шесть месяцев, и он выглядел далеко не лучшим образом. Так долго операцию не ждут.

— Может быть, врачи не могли определиться, что делать. — Он сжал губы. — У него случались ужасные приступы.

— Ты говорил, что ему выписывали наркотики.

— Выписывали, но он сам от них отказался. Не хотел попасть в зависимость. — Галло взглянул на нее. — Ты пытаешься представить его наркоманом и показать, что у него была какая-то причина, чтобы убить Бонни. — Он покачал головой. — Но Тед ненавидел наркотики и не раз говорил, что лучше будет страдать от боли, чем допускать беспорядок в голове.

— Я уже не знаю, что пытаюсь сделать, — устало заметила Ева. — Да, наркотики — это хоть какое-то объяснение. Они превращают людей в чудовищ. Я считала твоего дядю мягким человеком, но тот, кто едва не убил Кэтрин, был зверем. Вот я и пытаюсь найти связь.

— Он не чудовище. И убийство Джейкобса его не делает монстром. Джейкобс был последним подонком, сукиным сыном. Ты не знаешь, почему он это сделал.

— Кэтрин, — напомнила Ева. — Зачем ему понадобилось убивать Кэтрин? Он вполне мог обойти ее стороной.

— Грузовик. Кэтрин стояла возле грузовика, а ему была нужна машина.

— Ты пытаешься его оправдать, но это уж слишком.

— Знаю. — Галло нахмурился. — Я не понимаю, зачем он это делал. Дядя Тед был хорошим малым. Все остальное просто какая-то бессмыслица.

Он страдал. Она видела, как напряглись его мышцы, как сурово сжался рот.

Но помочь она ничем не могла. По крайней мере пока.

— Расскажи мне о Теде Даннере. Когда ты с ним познакомился? Он был братом твоей матери?

— Нет, сводным братом отца. Тед был моложе его. Они были совершенно разные, хотя оба росли в трущобах. Отец стал алкоголиком к двадцати годам и покатился вниз. Дядя Тед ушел в армию в семнадцать лет. Симпатий друг к другу они не питали, но Тед, приезжая в отпуск, всегда бывал у нас. Почему? Не знаю. — Галло покачал головой. — Хотя… Пожалуй, знаю. Из-за меня. Он хотел помочь мне. Всегда меня защищал, не давал в обиду. Даже подсказывал, что надо делать, чтобы не злить родителей. — Лицо Джона перекосилось, как будто воспоминания доставляли физическую боль. — Вот только потом, когда я стал старше, это уже не срабатывало. Я открыто ненавидел родителей, так же как и они меня. Мне повезло, что я уцелел.

— Но почему твой дядя не установил над тобой опекунство? Почему не убедил их отдать тебя ему?

— Тед служил в рейнджерах и жил на одну зарплату. Ни дома, ни семьи. Он просто не мог взять ребенка. Старался быть мне другом. На большее я не мог и рассчитывать. — Галло помолчал, задумчиво глядя перед собой. — Мне было семнадцать, когда дядю Теда отправили в отпуск для прохождения медицинского обследования. Мы отлично проводили время. Я как будто обрел настоящую семью. Месяца через четыре после его возвращения мои родители погибли при пожаре. Отец курил в постели и уснул. Дядя Тед снял квартиру, и я переехал к нему. Думал сразу после окончания школы пойти в армию, но потом решил сначала прокатиться по стране с двумя приятелями. Вернувшись в Милуоки, узнал, что дяде стало хуже и что его направили на лечение в Атланту. Я поехал с ним — помочь устроиться на новом месте. — Галло взглянул на Еву. — Остальное ты знаешь.

Да, остальное Ева знала. Она познакомилась с Джоном Галло, и их обоих захватил любовный водоворот, навсегда изменивший жизнь каждого и давший ей Бонни.

— Ты сказал, что свидетельство о смерти подписал какой-то врач из госпиталя для ветеранов. Что значилось причиной смерти?

— Воспаление легких после хирургической операции.

— А фамилия врача, подписавшего свидетельство?

— Лоренс Темпл. Я звонил в госпиталь — он там больше не работает. Занимается частной практикой где-то в Сан-Антонио. Я пытался получить информацию об операции, но они сказали, что по телефону такого рода справки не дают.

— И ты хочешь явиться туда лично и поспрашивать на месте?

— Нет. Думаю, нам лучше навестить доктора Темпла в Сан-Антонио.

Ева согласно кивнула.

— Да, так будет лучше. Найдем доктора и спросим, почему он фальсифицировал свидетельство о смерти. Информацию об операции добудет Кэтрин — в этом на нее можно положиться.

— Да, Кэтрин никакие преграды не остановят. Она пойдет напролом.

Ева с интересом посмотрела на Галло. Было что-то странное в его тоне…

— Тебе это не нравится?

— Не нравится? Что ты такое говоришь? Это восхитительно! — Он едва заметно усмехнулся. — Другое дело, что, когда эта ее решимость обращена против тебя, она становится силой, с которой приходится считаться.

— Благодари бога, что Кэтрин на твоей стороне.

— Думаешь, я не понимаю?

— Я не знаю, какие чувства ты к ней испытываешь, — негромко сказала Ева. — Но она моя подруга и почему-то верит в тебя. Так что ты уж лучше не разочаровывай меня.

— Или ты пустишь меня в расход? — Он скривил губы. — Ну, вы прямо как сестры! Ты защищаешь ее точно так же, как она тебя.

— Заслужить ее доверие нелегко. Жизнь не баловала Кэтрин. И я никому не позволю ее обидеть. — Ева пристально посмотрела на него, припоминая реплики, взгляды, выражения лица, на которые не обращала внимания раньше. — Скажи-ка, Джон, у тебя к ней какие-то чувства?

Он, однако, уклонился от прямого ответа.

— Если ты думаешь, что она излишне доверяет мне, не беспокойся. Кэтрин слишком умна для этого.

— Я задала вопрос — отвечай, не крути.

— Что ты от меня хочешь услышать? — взорвался Галло. — Что я восхищаюсь ею? Что благодарен за помощь, которой не заслужил? Что никогда бы не простил себе, если бы ее убили?

— Уже неплохо. Благородные чувства.

— Благородные? Ты-то знаешь меня лучше. Во мне нет — и никогда не было — ничего чистого и благородного. — Он посмотрел ей в глаза. — И все эти чувства меркнут перед желанием трахнуть ее. Иногда желание так сильно, что выть хочется. После тебя я ни одну женщину не хотел так, как ее.

Ева замерла. Откровенные слова, безумный блеск в глазах, напряженное, словно окаменевшее лицо… И все же признание не стало для нее сюрпризом. Она и раньше уже чувствовала что-то, когда разговаривала с Кэтрин, хотя эти двое постоянно держали себя в железных рукавицах и открыто эмоции никогда не выражали.

— Довольна? — процедил сквозь зубы Галло. — Нет, конечно. Вижу, я тебя расстроил. Не надо было допытываться, если не хотела услышать правду.

— Да, ты меня расстроил, — кивнула Ева, пристально всматриваясь в его лицо. — Думаю, ты этого и добивался, иначе не стал бы так откровенничать. Зачем, Джон?

— Зачем? Хороший вопрос. — Он помолчал. — Наверное, я чувствую себя виноватым. Может быть, хотел получить отпущение грехов.

— Отпущение? — Она нахмурилась. — О чем это ты? Почему ты так говоришь? Потому что Кэтрин моя подруга?

— Нет. — Он тяжело вздохнул. — Потому что… был неверен…

Ева с недоумением уставилась на него.

— Да, знаю, — сердито бросил он. — Это безумие. Но я же сумасшедший, это все знают.

— Ты имеешь в виду, что был не верен мне? Но это же полная ерунда. Господи, сколько женщин у тебя было?

— Это другое. Они не в счет. У меня не было к ним никаких чувств. Ничего похожего на то, что было между нами.

— А то, что ты чувствуешь к Кэтрин, можно сравнить с тем, что было у нас?

— Да. Нет, не совсем. Это другое, но… оно тоже важно. Оно что-то значит. Не знаю что.

— Умеешь ты ясно излагать. И логика у тебя такая четкая. — Ева покачала головой. — Между нами ничего не было, Джон. А что было, то растаяло, когда ты ушел. Так что не вини себя — для этого нет никаких оснований.

— Знаю, что нет. Мы сами пытались не придавать этому никакого значения. Говорили себе, что это только секс. Ты, может быть, себя и убедила, — продолжал он охрипшим вдруг голосом. — Но у меня уже тогда были сомнения. А когда я попал в ту чертову тюрьму, они остались со мной. Воспоминания. — Он помолчал. — Потом появилась Бонни. Я уже сказал как-то, что она связала нас навек.

— Простите меня, святой отец, ибо я согрешил. Последний раз я был на исповеди шесть недель назад. — Тед Даннер закрыл глаза и покорно склонил голову. — Но вины на мне нет. Я лишь сделал, что должно, когда демон пытается творить зло. Вы всегда говорили, что я должен бороться с демонами. Знаю, вы имели в виду тех демонов, что во мне самом, но их я одолеть не в силах, — с горечью добавил он. — Вы, может быть, не верите мне, но они есть, другие демоны, и иногда я побеждаю их. — Слезы навернулись ему на глаза. — А что еще мне оставалось, отец Барнабас? Демон был злобный, и мне пришлось поразить его, дабы он не завладел Джоном. У него были острые, как ножи, зубы… — Тед Даннер сглотнул, вспомнив, как вытекала кровь из раны, когда он вогнал нож в грудь Джейкобса. — Я пытался спрятаться от них. Но я предупредил демона, что он не должен чинить зло. Я предупредил его, святой отец.

— Я знаю, Тед, как ты борешься с ними, — вздохнул отец Барнабас и, помедлив, спросил: — Как ты поразил его?

— Не помню, — солгал он, зная, что совершает грех, в котором придется покаяться в следующий раз. Но ложь — грех небольшой, а рассказать священнику о том, что демон вынудил его сделать, Даннер не мог. Спасти его мог только святой отец, а совершенный грех был слишком велик. Если отец Барнабас не заступится за него перед высшими силами, ему грозит вечный огонь ада. Но этого может не случиться, ведь Господь прислушивается к своим служителям. — Простите, святой отец. На мне вины нет. Я не трогал его много лет, но больше терпеть не мог. Он уничтожил бы меня.

— Уничтожить, Тед, может только Господь. — Снова повисла пауза. — Я не видел тебя несколько недель. А я говорил, что исповедь очень важна для тебя.

— Знаю, святой отец. Помыслы мои были чисты. Я совершал добрые дела. Старался загладить свои грехи. Я знаю, что не должен был пропускать исповедь. — Голос его упал до шепота. — Не должен был сражаться с демоном. Наложите на меня епитимью. Очистите мою душу снова.

— Если ты не помнишь, что сделал, как же я могу определить наказание? Подумай, Тед, и скажи.

Он почувствовал, что вот-вот дрогнет. Стоило только святому отцу посмотреть ему в глаза своим гипнотизирующим взглядом, как Тед Даннер уже был готов сделать, что угодно.

— Я же сказал, что не могу. Почему вы все спрашиваете и спрашиваете? — Он ощутил нарастающий гнев и попытался сдержаться, напомнив себе, что отец Барнабас не демон, а спаситель. Священник постоянно говорил ему об этом. — Господь изгнал Люцифера. Он знал, какое зло могут творить демоны. Он бы меня простил. И вы тоже должны простить.

— Тед, прощать — не в моей власти. Прощение в руках Господа. Давай помолимся и попросим у него прощения.

— Он не слушает меня. — Голос Даннера зазвенел от злости. — Вы должны убедить его простить меня. Я ничего не мог с собой поделать. Меня как будто накрыла громадная волна пламени. Я ничего не видел, ничего не чувствовал, кроме опаляющего жара… Он должен был остановить меня. Я не хотел причинить им боль.

— Им? — спросил отец Барнабас. — Демон был не один?

Аллигаторы, плавающие в грязном пруду.

Темноволосая женщина, прекрасная, как Далила. Он опускает нож, а она смотрит на него, и в глазах ее лютая ярость.

Может, они и не совсем демоны. Но он не мог признать, что сотворил зло, поддавшись не чувству мщения, а гневу. Признать это означало бы потерять надежду на прощение.

— Не помню.

— Я думаю, помнишь, Тед.

— Нет. — Он хотел забыть. Почему этот священник постоянно требует вспоминать то, что причиняет ему боль? Или отец Барнабас тоже его враг? Нет, не может быть. Контролируй себя. Контролируй свои мысли. Смени тему. Переведи разговор на то, ради чего ты здесь. Тед Даннер выдавил из себя улыбку. — Постараюсь приходить чаще, святой отец. Обещаю. Но вы должны помочь мне сейчас. Вы сделали то, о чем я вас просил?

— Конечно, сделал.

Он напрягся.

— Тогда скажите то, что мне нужно знать.

Священник покачал головой.

Даннер сжал кулаки.

— Я молился, — мягко сказал священник. — Не всегда ответ приходит сразу же. Иногда я и вовсе не получаю тот ответ, который жду.

Даннер почувствовал, как гнев снова всколыхнулся в нем.

— Но вы же священник, черт возьми. Господь не станет слушать меня, но услышит вас. Я должен знать. Чего она хочет? Что нужно от меня этой девочке?

— Возможно, если бы ты рассказал мне немного больше, мы смогли бы в этом разобраться. Кто она, эта маленькая девочка?

— Не хочу ни в чем разбираться. Просто скажите, что ей нужно, чтобы я дал ей это. Пока я этого не сделаю, она меня не оставит в покое.

— Я помолюсь, но обещать ничего не могу. Может быть, тебе лучше самому поговорить с ней. Или с ее родителями.

Поговорить с ней? Сердце забилось в панике.

— Нет, я не могу разговаривать с ней. Это должны сделать вы. — Тед Даннер вскочил. — Я дам вам еще немного времени, но вы должны помочь мне. И не говорите, что не можете. Вы же сами постоянно твердите, что хотите мне помочь. Я доверяю вам, святой отец. Попробуйте еще. Помогите мне.

— Тед, поговори со мной. Не о девочке, если не хочешь, чтобы я спрашивал о ней. Расскажи, что еще ты делаешь.

Расскажешь все священнику и снова окажешься в его власти… как уже было… как есть…

Отчаяние снова перерастало в гнев. Успокойся. Не срывай зло на том единственном человеке, кто может тебе помочь. Сопротивляйся соблазну — войти в клетушку, слышавшую миллионы признаний в миллионах грехов, и убить священника. Уступишь — и сам станешь одним из демонов, твоих настоящих врагов.

— Тед?

— Молитесь, святой отец. Узнайте то, что мне нужно, — прохрипел Даннер. — И даруйте мне прощение.

— Если ты был прав, зачем тебе прощение?

Почему он все время задает вопросы? Убей его.

Нет, это нашептывает демон. Не слушай.

— Мне пора. Прощайте, святой отец.

— Не уходи. Вернись. Ты нуждаешься во мне, Тед.

О Господи, Даннер действительно нуждается в нем. Но благодать, которую священник мог бы ему обещать, была недосягаемой. Ничто их не связывало, кроме последней просьбы Даннера.

— Мне надо идти, — буркнул Даннер, выходя из исповедальни. — Не подводите меня больше.

— Тед!

Не слушая священника, Даннер выскочил из церкви и сбежал по ступенькам.

Не надо было приходить. Он страдал, и отец Барнабас не мог его исцелить. Нет, неправда. Священник может сделать все, его силы беспредельны. Он просто не желает помогать. Хочет лишь обнажить его раны и смотреть, как они кровоточат.

Как сочится кровью рука, пронзенная ножом Джона.

Тед Даннер взглянул на перевязанную руку, и слезы снова навернулись на глаза. Боль. Сломанные кости. Но Джон не виноват. Джон никогда бы так не сделал.

Должно быть, ему на ухо тоже шепчут демоны.

Кэтрин Линг. Далила.

Он распознал ее сущность с первого раза, когда они с Джоном пришли в казино и захватили Джейкобса. Прекрасная, соблазнительная, чарующая колдунья.

Пока они выслеживали Джейкобса, он выслеживал их и ждал своего шанса. Наблюдал, слушал, узнавал, что мог, о ней. Поначалу он думал, что ее можно пощадить, что она обычная соблазнительница, услугами которой Джон пользуется исключительно ради удовольствия. Но потом, когда Кэтрин Линг преследовала его на болоте, стало ясно, что ее необходимо уничтожить.

Тед Даннер прижал к груди раненую руку. Повязку надо скоро менять. Метать нож Джона научил он сам в лесу в Висконсине, давно, когда тот был еще мальчишкой. Там было весело, они смеялись и на спор бросали нож в мишень. И там Тед чувствовал себя почти здоровым.

Нет, Джон не виноват. Это все демон.

Далила…

Он ушел. Остановившись на верхней ступеньке, отец Барнабас с досадой оглядел пустую улицу.

Ему бы следовало быть расторопнее. Сообразить, что Тед Даннер на пределе, что вот-вот сорвется и сбежит. А он попытался пробиться сквозь стену, которой окружил себя Даннер, и не сразу понял, что несчастный на грани.

Теперь священник знал, как опасен может быть Тед Даннер во взвинченном состоянии, когда его что-то расстроит. Раньше ему удавалось направлять Теда, а когда тот пришел к нему, умоляя помочь разобраться с маленькой девочкой, отец Барнабас подумал, что сумеет привлечь его в церковь. Что же случилось за это время?

Отец Барнабас понимал, что получить ответ сможет только в одном случае, если Даннер получит от него желаемое. Сегодня он стал Даннеру врагом. Он ощущал его напряжение, чувствовал пульсирующую в нем ярость, отчаяние, чувство вины. И даже приготовился к возможному нападению.

Даннер менялся, становился все более опасным. Сможет ли он контролировать его? Вот в этом-то и состояла наипервейшая задача.

Раньше у него получалось. За годы служения святой отец в полной мере освоил искусство манипулирования людьми. Все, что нужно, это упорство, твердость и ненавязчивое направление. Даннер видел в нем единственный источник света, способный противостоять тьме, пытающейся завладеть его душой.

Надо лишь неотступно верить в истинность своих деяний и намерений.

— Не очень-то похоже на госпиталь для ветеранов, — заметила Ева, когда они свернули на парковочную площадку возле медицинского центра Сан-Антонио. Небольшое здание из стекла и бетона выглядело вполне современным и явно не страдало от нехватки средств. На парковке уже стояли «БМВ», серый «Лексус» и компактная спортивная машина ярко-красного цвета. Да и весь квартал, частью которого был медицинский центр, нес на себе отпечаток богатства и успеха. — Похоже, карьера доктора Темпла пошла вверх. — Или вниз, — хмуро проворчал Галло. — Зависит от того, кто и как на это смотрит. Я знаком с парой врачей, занимающихся реабилитацией военных, и должен сказать, хвастать им нечем.

— Право на лучшую жизнь есть у каждого, — возразила Ева, выходя из машины. — Мы живем в капиталистической системе.

— Ты ее защищаешь, но сколько ты берешь за услуги по реконструкции внешности?

— Достаточно, чтобы хватало на жизнь. — Она остановилась, дожидаясь Галло, у стеклянной двери. — Я не святая и не мученица. И не могу…

— Извините. — Высокий, загорелый мужчина лет пятидесяти с небольшим, в белых шортах и футболке вышел из здания центра и ослепительно улыбнулся Еве. — Чудный денек, да? — Сбежав по ступенькам, он легко запрыгнул в красный спортивный автомобиль и уже через минуту скрылся за углом.

— Доктор Темпл, я не связалась… — Выбежавшая из дверей блондинка в форме медсестры проводила умчавшуюся машину взглядом и с досадой махнула рукой. — Черт бы его побрал!

— Так это был доктор Темпл? — спросил Галло. — А мы как раз к нему. — Он посмотрел на бэджик на ее халате. — Мисс Доблер…

— Не вы одни, так что становитесь в очередь, — недовольно сказала она и вымученно улыбнулась. — У него срочный вызов. На вторую половину дня пришлось все отменить. Хотела предупредить, что не дозвонилась до клиента, да вот не успела. Проходите. Посмотрим, может быть, получится записать вас на завтра.

— Срочный вызов? — удивилась Ева. — Мне он не показался похожим на человека, спешащего к больному.

— Что вам показалось, это ваше дело, — коротко ответила блондинка. — Доктор Темпл сказал мне, что уезжает на срочный вызов. Так вы будете записываться на завтра или нет?

— У него в машине сумка с клюшками для гольфа, — вмешался Галло. — Он играет в местном гольф-клубе?

Блондинка машинально кивнула и тут же торопливо повторила:

— У него срочный вызов. Извините, мне нужно позвонить. — Она повернулась и исчезла за дверью.

— Что за очаровательный мужчина, — с иронией заметила Ева. — День чудесный, и он, забыв про пациентов, спешит по своим делам. — Она спустилась по ступенькам и направилась к машине. — Болтаться без толку и ждать до завтра я не собираюсь. Проверю по компьютеру местные гольф-клубы и буду их обзванивать. Думаю, он где-то неподалеку. Доктор Темпл производит впечатление человека, который не склонен мешать бизнес с удовольствием.

Через двадцать минут Ева повернулась к Галло и протянула ему номер, записанный на вырванной из блокнота странице.

— Загородный клуб «Диаз». Возле реки. Минут за пятнадцать доберемся.

— Согласен. — Галло повернул ключ зажигания. — Ты его нашла, а уж разговаривать буду я. О’кей?

— На месте разберемся. — Ева все еще думала о том, что сказал Галло. — Когда Темпл ушел из госпиталя для ветеранов?

— Через три месяца после того, как выписал свидетельство о смерти моего дяди.

— Любопытное совпадение. Уходит, приезжает сюда и находит себе тепленькое местечко.

— Полагаешь, с ним за что-то рассчитались? Но, послушай, у моего дяди не было денег. Он и лечение не мог бы себе позволить, если бы государство не помогло.

— У Нейта Кина и Томаса Джейкобса денег куры не клевали, они же и наркотиками занимались, и прочей контрабандой. И Тед Даннер имел к ним какое-то отношение, а иначе зачем бы ему убивать Джейкобса. — Она посмотрела на Галло. — Нужно выяснить, что их связывало.

Он покачал головой.

— Дядя Тед никогда бы… Нет, так сразу ничего отметать нельзя, но для меня это полная бессмыслица.

Ева могла бы согласиться с ним. Да, бессмыслица, но ведь всякое бывает.

— Ладно, тогда докажи, что я ошибаюсь. У меня такое чувство, будто мы идем по лабиринту. Только бы не потерять след.

— Доктор Темпл? — спросила Ева. — Можно вас на минутку? — Нет. Вы же видите, я занят. — Лоренс Темпл недовольно взглянул на Еву и Джо, подъехавших на карте, потом снова посмотрел на лежащий на отметке мяч. — Кто вам сказал, где меня искать? — Он еще раз посмотрел на Еву. — Не вас ли я видел у своего офиса?

— Мельком. Вы торопились.

— Мы договаривались?

— Не думаю, — вмешался Галло. — Мы спешим. Ответите на наши вопросы — больше беспокоить не станем. Мне нужна информация о пациенте по имени Тед Даннер. Вы занимались им в медицинском центре в Атланте непосредственно перед переездом сюда.

Темпл мгновенно насторожился.

— Это было слишком давно, и у меня нет времени на воспоминания. Уходите, или я позову охрану.

— Не самая лучшая идея. Подделка свидетельства о смерти — уголовное преступление. Ваши новые пациенты вряд ли обрадуются, узнав, что ими занимается доктор, к которому проявляет интерес полиция.

«В десятку!» — подумала Ева. Под ровным золотистым загаром проступила бледность. Темпл, однако, быстро оправился.

— Не понимаю, о чем вы говорите. На вашем месте я бы не стал рисковать, обращаясь в суд с такой ерундой. Я знаю, как защитить себя.

— Верю вам, — вежливо согласился Галло. — Но я не собираюсь выдвигать против вас обвинения. Времени нет. Мы просто пройдем к моей машине и все обсудим. Если меня устроят ваши ответы, я вас отпущу.

Темпл нервно облизал губы.

— Никуда я с вами не пойду. И, вообще, кто вы такой?

— Джон Галло. Теодор Даннер — мой дядя.

— Ваш дядя умер от пневмонии. Сочувствую, мистер Галло.

— Моего дядю не далее как вчера видели в Луизиане. Мы обнаружили отпечатки его пальцев. А это означает, что у вас неприятности.

— Это невозможно. — Темпл вспыхнул злобой. — Здесь какая-то ошибка. Вы ничего мне не пришьете.

— Не собираюсь с вами спорить, — мягко сказал Галло, делая шаг к доктору. — Мне всего лишь нужны ответы. И, знаете, я очень сердит. Я любил дядю, а теперь подозреваю, что он стал жертвой каких-то махинаций. Вы либо доказываете, что не имеете к этому отношения, либо несете ответственность за последствия. — Он посмотрел доктору в глаза. — Вы — врач и знаете, что вызвать обширное кровоизлияние совсем не трудно. Мне для этого потребуется не больше пятнадцати секунд.

— Вы не посмеете… среди белого дня… — пробормотал охрипшим голосом Темпл. — Здесь вокруг люди. Вы не…

— Пятнадцать секунд. И никто ничего не заметит — все заняты игрой. Я просто погружу вас вон в тот карт и уйду. — Еще шаг. — Посмотрите на меня. А теперь скажите, что я этого не сделаю.

Ева взглянула на Галло, и у нее перехватило дыхание. Она лишь однажды видела это выражение дикой жестокости, и оно изрядно ее напугало.

Темпл отвел глаза.

— Вы сумасшедший. От вас всего можно ждать.

— Садись в карт, Ева, — сказал Галло. — Отвези нас на парковку, а мы с доктором сядем сзади и потолкуем.

— И вы его не остановите? — Темпл повернулся к Еве. — Это ведь похищение.

— Нет, всего лишь приглашение прокатиться и поговорить. — Ева села за руль. — Остальное зависит от вас.

Поколебавшись, врач нерешительно шагнул к карту.

— Вы ошибаетесь. Я не совершал ничего противозаконного.

— Пустые слова. Вы так выражаетесь, словно уже даете показания в суде, — заметил Галло.

— И вам не удастся ничего доказать. — Темпл опустился на заднее сиденье. — Даннер будет полным идиотом, если покажет, что я в чем-то виноват. Он будет свидетельствовать против себя самого. Они пришли ко мне. Сказали, что он должен исчезнуть, черт возьми.

— Возможно, вы и правы. — Галло сел рядом с ним. — Не будем терять времени. Прокатимся вдоль реки, а вы попробуйте нас убедить…

— Выпустите меня здесь, и я обещаю все это забыть, — сказал Темпл через полчаса, когда они остановились у реки. Он повернулся к Галло, сидящему рядом с ним на заднем сиденье. — У меня есть деньги. Мы можем договориться. — Думаю, вы уже договорились, — бросила через плечо Ева с места водителя. — Кто к вам обращался? Сам Даннер?

Темпл замялся.

— Послушайте, я не могу об этом говорить. Меня предупредили, что… — Он не договорил. — Я никому не причинил вреда. Всего лишь подписал это чертово свидетельство о смерти. Жив Даннер или нет, это никого не касалось и никого…

— Меня волновало, — перебил его Галло. — Кто вам заплатил?

Темпл вздохнул.

— Вы же не станете поднимать шум? Не станете рассказывать всем, что я нарушил закон? Это создало бы крайне неприятную ситуацию. У меня определенная репутация…

Ева не верила своим ушам. Темпл сидел рядом с Галло, который был зол и был тем человеком, который представлял для доктора реальную опасность, но беспокоился о своей репутации. Одно из двух: его видение ситуации или представление о собственных приоритетах были серьезно искажены.

— Нам наплевать на вашу репутацию. Ответите на вопросы и сможете вернуться и продолжить игру.

Темпл нахмурился.

— Гольф — не просто игра, это способ закрепить свой статус. Приехав сюда, я быстро понял, что богатая практика может стать ступенькой туда, где мне действительно хотелось бы быть. У меня есть шанс выдвинуть в следующем году свою кандидатуру на должность вице-губернатора. — Он опасливо посмотрел на Галло. — Теперь вы понимаете, что я не могу позволить вам оклеветать меня?

— Отвечайте на вопрос. Кто заплатил вам за то, чтобы объявить моего дядю мертвым?

Темпл колебался.

— А вы защитите меня? Я ведь не сделал, по сути, ничего плохого.

Галло схватил доктора за горло.

— Говори.

Темпл захрипел, и Ева подумала, что он лишь теперь осознал наконец всю серьезность своего положения.

— Да вы рехнулись! Джейкобс говорил мне, что ничего не случится. Что до Даннера никому нет дела.

— Тебе надо было бы спросить, почему он тогда так старается замести следы. — Галло разжал пальцы. — Значит, деньги дал Томас Джейкобс? Почему? Как?

— Я не знаю, почему. Меня это не интересовало. В медицинской школе я не блистал, — с горечью признался Темпл, — и в результате застрял в том чертовом госпитале с кучкой ветеранов. Знаете, сколько мне там платили? Парни, что учились со мной, гребли денежки лопатой. Я заслуживал лучшего.

— Лучшего заслуживали ветераны, — возмутилась Ева. — Я даже рада, что Джейкобс убрал вас оттуда.

— Джейкобс упомянул, для чего ему нужно, чтобы Даннера объявили умершим? — спросил Галло.

Темпл покачал головой.

— Нет, сказал только, что Даннер — мелкая сошка, и, если в документе сказано, что он умер, разбираться, что и как, никто не станет.

— Теодор Даннер был пациентом госпиталя? Вы им занимались?

— Нет. Его выписали сразу после курса лечения от пневмонии. Лично я с ним не знаком. — Доктор сжал кулаки. — Сначала думал, что Джейкобс, может быть, планирует какую-то махинацию со страховкой. Боялся, что окажусь соучастником. Но потом посмотрел документы и выяснил, что никакой страховки у Даннера нет. Ну и решил согласиться и взять у Джейкобса деньги.

— Не очень-то убедительное объяснение, — засомневался Галло. — Деньги — не единственная причина, чтобы убить человека.

— Это был мой шанс! Мне были нужны эти деньги.

— И вы подписали бумагу и взяли деньги.

— Ничего плохого Даннеру я не сделал. Никому не навредил. Джейкобс заверил меня, что Даннеру ничто не угрожает и что он просто хочет исчезнуть. Мол, это что-то вроде программы по защите свидетелей. В конце концов он служил в рейнджерах, и это могло быть правдой.

— Но вам было наплевать, так ли это на самом деле.

— Нет. — Темпл поджал губы. — Но если Даннер все еще жив, как вы говорите, то, может быть, Джейкобс и не врал. Найдите Джейкобса и спросите сами.

— Я нашел его. И Даннер тоже нашел. Джейкобс окончил жизнь с ножом в груди.

— Вот дерьмо! — Темпл облизал пересохшие губы.

— Да, ваши политические планы могут оказаться под угрозой.

— Вы не сможете доказать, что я имею к этому какое-то отношение, — быстро нашелся доктор. — Джейкобс заплатил наличными и предупредил, что мне его лучше забыть. После того случая я с ним не встречался. Зачем? Я получил, что хотел.

— А если вы решили устранить возможное препятствие на пути осуществления своих политических планов? — предположила Ева. — Полиция может заинтересоваться…

— Нет! — заволновался Темпл. — Вы этого не сделаете. Вы не поступите со мной так. Я получил от Джейкобса деньги и больше его не видел.

Ева уже сомневалась, что им удастся узнать от него что-то новое.

— Вы сказали, что проверяли документы Даннера. Было ли в них что-то…

— Я проверял только одно: есть ли у него страховка. Прочее меня не интересовало. И я рассказал вам все, что знаю. — Темпл прикусил нижнюю губу. — Джейкобс действительно мертв?

— Мертвее не бывает. А Джейкобс говорил вам, куда собираются отправить Даннера согласно той программе защиты свидетелей?

— Я не спрашивал.

— Разумеется. Вы хотели бы вычеркнуть его из памяти. Поставил подпись и — прощай. В документах Даннера не было его будущего адреса?

— Нет.

Каждый ответ приходилось вытаскивать клещами.

— Кто лечил его в госпитале?

— Столько времени прошло. Думаете, я помню? Меня совершенно не интересовало, кто его лечит. Может, какой-нибудь интерн. В любом случае Даннера выписали.

— Но он ведь мог поддерживать контакт с врачом или медсестрой, если у них сложились какие-то отношения.

— Знаете, при той загруженности у нас просто не оставалось времени ни на какие отношения. От нас требовалось одно: принять пациентов и выписать.

— Вот оно, Джо. — Кэтрин кликнула «мышкой», и на экране компьютера открылся файл. — Тед Даннер. — Она проверила даты поступления и выписки. — Значился пациентом на протяжении нескольких лет. Проблемы со спиной. Лечение и последующая реабилитация. Ева упоминала, что, когда встретила Даннера, он едва мог ходить. Должно быть, операция удалась.

— Похоже на то, — согласился Джо. — Мы же видели его на байю — двигался, как молодой. Кто был его лечащим врачом?

Кэтрин пролистала страницы назад.

— Доктор Кевин Доннелли. — Она перешла на другую страницу. — Операцию проводил доктор Майкл Уорзак. Блестящий успех, полное выздоровление. И никаких больше упоминаний о докторе Уорзаке. Во всех остальных записях присутствует только Кевин Доннелли.

— Он занимался реабилитацией?

— Не только. Даннер бывал у него на приеме и до операции. Его, собственно, и направили к Доннелли по рекомендации прежнего врача. — Кэтрин недоуменно нахмурилась. — Может быть, Доннелли не был хирургом и только готовил пациентов к операции? Надо найти рекомендательное письмо и посмотреть, почему лечащим врачом значится именно Доннелли. Гляди-ка… Даннер, должно быть, испытывал сильнейшие боли — длиннющий список назначений. Лошадиные дозы лекарств. — Она прошлась взглядом по странице. — Вот черт…

— Что такое?

— Торазин. Помню эту штуку. Ху Чанг использовал его время от времени как основу для некоторых своих снадобий.

— Ты имеешь в виду своего гонконгского знахаря?

— Не смешно. Ху Чанг — замечательный целитель.

— И смерть.

— Иногда. — Больше чем в половине случаев. Когда-то они работали вместе, занимаясь делами, назвать которые легальными не поворачивался язык. В том, что касалось ядов и снадобий, Ху Чанг проявлял завидную изобретательность. — Но Ху Чанг — мой друг, так что помалкивай. Торазин… ну и ну. — Она просмотрела список до конца. Что-то из препаратов она знала, что-то нет, и все знакомые указывали в одном направлении. Кэтрин вернулась к началу файла, открыла рекомендательное письмо доктора Герберта Нильса из госпиталя ветеранов в Милуоки и начала читать. Она прерывисто вздохнула: — Боже мой…

— Я хочу поговорить с Галло, — сказала Кэтрин, позвонив минут через десять Еве. — Но и ты тоже послушай. Сделай громкую связь. — Что-то нашла?

— Да, нашла. То, о чем и самой следовало бы догадаться. Ты на связи, Галло?

— Он здесь. — Ева повернулась к Галло и протянула сотовый. — Поговори с ней.

— Да, Галло, поговори со мной, — сказала Кэтрин. — Мне не очень нравится, что ты меня избегаешь. Я такого обращения не заслужила. Не знаю, почему ты это делаешь.

— Как и я, Кэтрин. — Он помолчал. — Что ты хотела мне сказать?

— Я ничего не собиралась говорить тебе. Я хочу спросить. Что тебе известно о докторе Герберте Нильсе?

— Ничего. — Он нахмурился. — А я должен его знать?

— Он был лечащим врачом твоего дяди в госпитале ветеранов в Милуоки. Ты ведь был с ним, когда он лечился там? Вы же снимали одну квартиру, так?

— Да. Но перед тем как туда переехать, я почти год путешествовал по стране с парой приятелей. Когда вернулся, дядя сказал, что доктор порекомендовал ему обратиться к специалисту в Атланте.

— Он имел в виду доктора Нильса?

Галло потер висок.

— Вроде бы.

— Ты сам хоть раз видел этого доктора Нильса? Он не приглашал тебя, чтобы обсудить здоровье дяди?

— Нет, не приглашал. Мой дяди был скрытным человеком. Особенно после своего увольнения из армии — замкнулся еще больше. Думаю, его сильно расстраивало то, что он уже не может быть прежним.

— А с его врачом в Атланте ты был знаком?

— В Атланте я прожил с дядей всего шесть недель, а потом уехал в тренировочный лагерь.

— И все это время был, очевидно, слишком занят…

Галло многозначительно взглянул на Еву.

— Ты сама это знаешь.

— Кэтрин, к чему все эти вопросы? — нетерпеливо вмешалась Ева. — Какая разница, знал Галло врача в Атланте или нет?

— Для меня большая, — ответила Кэтрин. — Мне нужно знать, видел ли Галло, в каком состоянии его дядя. Он ведь не дурак. И я не понимаю, что так его шокировало. Не хотелось бы думать, что он лгун и притворщик.

— Что ты, черт возьми, имеешь в виду? — грубовато перебил ее Галло. — Я всегда говорю правду.

— Не уверена. С тех пор как твой дядя появился на сцене, ты ведешь себя довольно странно.

— И зачем мне врать насчет доктора Нильса?

— Из-за торазина.

— Что?

— Торазин — один из препаратов, которые принимал твой дядя. Ты говорил, что одно время у него были проблемы с наркотическими препаратами. Меня поразило, сколько лекарств ему прописали в госпитале в Атланте. Полагаю, в Милуоки список был не меньше.

— Он страдал от сильных болей.

— Может быть. Но химией его пичкали не только поэтому.

— И что такое этот торазин? Почему ты решила, что я тебе лгу?

— Торазин — очень сильное средство, и выписывали его оба лечащих врача — и в Милуоки, и в Атланте. Мне оно известно потому, что Ху Чанг пользовался им для приготовления одной убойной смеси, побочным действием которой была острая дезориентация.

— Насколько я понимаю, так действуют многие обезболивающие.

— Да, но торазин гораздо сильнее большинства других средств. — Кэтрин помолчала. — Его применяют — нередко в сочетании с другими лекарствами — при лечении психических расстройств, в том числе шизофрении и раздвоении личности.

— Что?!

— Доктор Нильс был психиатром. Из армии Теда Даннера отправили в почетную отставку с условием, что он будет состоять под регулярным наблюдением лицензированного психиатра.

— Да нет же, у него была больная спина.

— Верно, но спина большой проблемы не представляла. Если бы не психические отклонения, он даже смог бы вернуться на службу после успешной операции.

— Это неправда, — горячо возразил Галло. — Он был в здравом рассудке. И никогда мне не лгал.

— Лгал. Здесь есть письмо от доктора Нильса. — Кэтрин выдержала небольшую паузу. — Что-то случилось во время последней командировки на Ближний Восток. В письме приводятся показания его командиров, согласно которым Даннер вел себя странно, проявлял беспричинную жестокость и склонность к насилию. Подобное за ним наблюдалось и раньше, но в тот раз вышло за все границы, и начальство уже не могло делать вид, что ничего не замечает. А потом случился неприятный инцидент.

— Что за инцидент?

— Доктору Нильсу информации не предоставили. Возможно, военные просто не хотели порочить Даннера после многолетней безупречной службы в армии. Или, может быть, старались избежать неприятной для себя ситуации. Так или иначе, врач, рекомендовавший уволить Даннера из армии, лишь отметил, что тот сделал нечто такое, после чего дальнейшее его пребывание в части стало невозможным. Нильс пытался лечить твоего дядю, но безуспешно — тот с ним даже не разговаривал. Тогда он отправил его в Атланту, к специалисту, считавшемуся лучшим психиатром в Администрации по делам ветеранов, доктору Кевину Доннелли.

— Тед сказал бы мне. Он не стал бы лгать.

— Он любил тебя, а ты восхищался им, видел в нем героя. Думаешь, для него это было неважно? В нашем обществе психические проблемы считаются чем-то постыдным.

— Я бы заботился о нем. Я бы помог ему.

— Но он всегда был твоим спасителем и не потерпел бы перемены ролей.

Галло молчал, и Ева, наблюдая за ним, видела в выражении его лица борьбу противоречивых эмоций.

— По-твоему, Тед настолько тронулся, что мог убить Бонни? — наконец спросил он.

— Я этого не утверждаю. Но допускаю. Или же он только знал о ее смерти и знал тех, кто ее убил. Зачем ему было убивать Джейкобса? Я лишь хочу сказать, что таким, каким мы увидели его на болоте, Даннер стал не сразу. Нам нужно выяснить остальное.

— Как, черт возьми? С доктором Нильсом он не разговаривал, а Темпл до подписания свидетельства о смерти его даже не видел.

— Возможно, ответ знает психиатр, лечивший Даннера в Атланте. Согласно имеющимся в архиве материалам, он принимал пациента, по меньшей мере, дважды в неделю в течение нескольких лет. Были даже два периода, когда они встречались ежедневно. Логично предположить, что Доннелли удалось установить с твоим дядей контакт. Может быть, он добился некоторого прогресса или предложил альтернативное лечение.

— Другими словами, отправил в психиатрическую лечебницу, — проворчал Галло. — Но дядя Тед не сумасшедший. И обратное никто доказать не может.

— Кэтрин и не утверждает, что твой дядя сумасшедший, — спокойно заметила Ева. — Успокойся, Джон, поумерь эмоции и начни думать головой. У него были проблемы, и, возможно, в момент обострения Даннер делал то, чего никогда бы не сделал в нормальном состоянии. Нам нужно узнать, так это или нет.

— Чтобы убить его? — Глаза у Галло блеснули. — Ты к этому ведешь, да? Ты сказала однажды, что задушила бы убийцу Бонни без всяких колебаний.

— Да, я бы это сделала. — Ева твердо встретила его взгляд. — И лгать тебе не стану. Если я узнаю, что мою дочь убил Тед Даннер, его психические проблемы меня не остановят. Тебе, может быть, больно, и я понимаю твои чувства, но во мне жалости к нему нет. Ты видишь в нем несчастного страдальца, я вижу чудовище. Если он виновен, я его убью. И не стану ждать, пока суд объявит его невменяемым и отпустит на все четыре стороны или отправит в психушку.

— Я не допущу… — начал Джон, но не договорил и, остановившись, перевел дыхание. — Да о чем мы говорим? Он этого не делал. Я знаю, что не делал.

— А вот я не знаю, — хмуро заметила Ева. — И если ты будешь мешать моим поискам, обойдусь без тебя.

— Остынь, — быстро вмешалась Кэтрин. — Мы все выясним. Думаю, нам поможет Доннелли. Какая-то связь между ними точно возникла — за столько-то лет. Обычно между врачом и пациентом складываются довольно близкие отношения. Психиатр часто воспринимается больным почти как отец.

— К моему дяде это не относится, — мрачно сказал Галло. — Он не считал отца авторитетной фигурой. Он рассказывал, что мой дед был наркоманом и постоянно издевался над ним и моим отцом. Поэтому дядя Тед и боялся, что привыкнет к лекарствам.

— Тем не менее эмоциональная зависимость могла возникнуть, — возразила Ева. — В файлах Доннелли есть упоминания о Даннере?

— Здесь нет никаких файлов. Что нисколько меня не удивляет. Все материалы по пациентам с психическими проблемами обычно строго конфиденциальны. Доннелли просто не захотел оставлять свои записи в архиве, где в них мог бы копаться любой желающий.

— Тогда как мы свяжемся с ним? У тебя есть его адрес или номер телефона? Можешь выйти на него через госпиталь?

— В госпитале Доннелли больше не работает. Ушел в отставку несколько лет назад. Его нового адреса здесь никто не знает. Он просто распределил своих бывших пациентов между коллегами и подал заявление.

— Кто-то должен знать, где его искать, — твердо сказал Галло. — У него наверняка были контакты с другими врачами, пациентами, их родственниками. Тем более что перед уходом он позаботился о своих больных. Такой человек просто так исчезнуть не мог.

— Мог, — не согласилась Кэтрин. — Если ему хорошо заплатили.

— Думаешь, эти два случая, с Темплом и Доннелли, не случайное совпадение?

— В последний раз Доннелли встречался с Даннером за две недели до того, как Темпл выписал свидетельство о смерти. Что-то важное случилось за это время.

— Думаешь, мой дядя мог рассказать на приеме нечто такое, чем Доннелли затем воспользовался для шантажа? — спросил Галло. — Что конфиденциальность служила лишь инструментом для пополнения бумажника?

— Сейчас я ничего не думаю. Просто высказываю предположения, — вздохнула Кэтрин. — Но в архиве Доннелли обнаружилось кое-что еще. Копать пришлось глубоко — кто-то постарался надежно спрятать концы. Примерно в то же время сестра одного пациента подала на Доннелли в суд, обвинив его в экспериментах над больными. По ее словам, он имплантировал фальшивую память в мозг ее брата.

— И что решил суд?

— Вердикт неизвестен, протоколы судебных заседаний закрыты. Лицензию у него не отобрали, но, возможно, приговор подтолкнул Доннелли к уходу из госпиталя. Джо разговаривает сейчас со старшей медсестрой психиатрического отделения. Парень в архиве сказал, что она работает здесь последние двадцать лет и наверняка знала Доннелли. Я позвоню, когда он вернется.

Услышав гудки, Ева сложила телефон и повернулась к Галло.

— Ну?

— Чего ты от меня ждешь? — Он отвел глаза. — Думаешь, меня это испугало? Да, черт возьми, испугало. Так испугало, что свело живот. Но пока что нам известно только одно: дядя солгал мне, и у него была проблема. Посмотрим, что раздобудет Квинн.

— Да. А госпиталь отличился не с лучшей стороны. Сначала Темпл с фальшивым свидетельством о смерти, потом Доннелли со своими экспериментами над больными. Имплантация памяти, а? Это же уголовное преступление — проводить опыты на больных людях. — Ева вжалась в спинку кресла. Ей вдруг тоже стало не по себе. Перед глазами встала картина из прошлого: добрый вежливый мужчина смотрит на Бонни и говорит, какая она милая девочка. — Одно непонятно, как ему удалось тебя одурачить. Я-то его не знала, но ты должен был заметить, что он не совсем…

— Не совсем вменяемый? — Галло покачал головой. — Тед был нормальнее многих, кого я знал. Знаешь, в нашем квартале едва ли не все, с кем я рос, жили в неполных семьях и были малость не в себе. — Его губы скривились в усмешке. — Когда ты живешь в бедности, среди порока и наркотиков, трудно остаться нормальным. Тебе это не хуже меня известно, Ева.

Да, она это знала. Поэтому и делала все возможное, чтобы выбраться из той жизни, пока она не коснулась Бонни.

— Неужели ты не заметил в нем каких-то перемен после увольнения из армии?

— Нет. — Галло ненадолго задумался. — Сейчас уже трудно вспомнить. Нет, ничего. Разве что он стал немного спокойнее. Но я ведь был тогда мальчишкой и почти ничего не замечал. Ничего странного в нем точно не было. Повторяю, он был хорошим человеком.

Она промолчала.

— Это правда, — стоял на своем Галло. — Он…

У Евы зазвонил телефон. Она взглянула на экран — Джо — и нажала кнопку приема.

— Что ты узнал, Джо?

— Почти ничего. Те, кто работал с Доннелли, говорят о нем с большой неохотой. Я потолковал со старшей медсестрой и двумя штатными докторами. Медсестра держалась осторожно. Сказала, что врач он был замечательный и славился терпением и выдержкой. О том деле, из-за которого на него подали в суд, она якобы ничего не знает.

— Хорошо, значит, есть шанс, что Даннер как-то связан с ним. Ты узнал адрес?

— Нет. Она не видела его несколько лет. — Джо помолчал. — По ее словам, Доннелли ушел главным образом из-за сильной эмоциональной усталости и собирался отдохнуть, а уже потом открывать новую практику.

— Куда он уехал? Мы можем его отследить?

— Попробуем. Доннелли вроде бы намеревался навестить двоюродного брата, Джеймса О’Лири, который живет в Ирландии.

— В Ирландии? А в каком городе?

— В Дублине. Может быть, ему что-то известно. Я уже сделал пару звонков, а сейчас Кэтрин обрабатывает Винейбла, чтобы тот навел кое-какие справки. Надеюсь, результаты скоро будут. — После паузы Джо спросил: — Ты в порядке, Ева?

— Да. Сбита с толку, немного напугана. Но я справлюсь.

— Как всегда. — Несколько секунд Ева слышала только его дыхание. — Не нравится мне, как это все разворачивается. Хочу приехать к тебе.

— Не сейчас. — Ева тоже хотела его увидеть. В том, что они сейчас порознь, было что-то неправильное. Но она сама сделала такой выбор и теперь должна придерживаться выбранной тактики. Хотя это и чертовски трудно.

— Разумно, — бросил Джо. — Скажи Галло, что мы найдем его дядю, даже если он и не очень этого хочет. Я постараюсь найти его первым, чтобы Галло не смог что-то предпринять в обход нас. Даннер — наш главный подозреваемый, и никакие хитрости здесь больше не пройдут.

— Ты же знаешь, что я и сама этого не допущу. — Ева посмотрела на Галло, лицо которого уже не выражало никаких эмоций и напоминало высеченный из камня барельеф. — Мне пора. Дай знать, если будут новости от кузена доктора Доннелли.

— Ева, послушай меня, это серьезно. Я не доверяю Галло, и ты тоже не доверяй. Я должен быть там, с тобой.

— Скоро будешь. Люблю. Пока. — Она убрала сотовый и еще раз посмотрела на Галло. Он закрылся, ушел в себя, и Ева не знала, как до него достучаться. — Джо надеется, что многое прояснится, если удастся найти доктора Доннелли. Как думаешь, твой дядя мог откровенничать с этим психиатром?

— Откуда мне знать. — Галло пожал плечами. — Я уже ни в чем не уверен. Тот человек, о котором ты мне рассказываешь, не может быть Тедом Даннером, которого знаю я. Ты можешь смотреть на все это объективно, а у меня никакой объективности нет.

— Объективность? — Ева покачала головой. — Что ты имеешь в виду? Речь идет о Бонни. Я не могу быть объективной в том, что касается ее убийцы.

— Да ведь ты уже признала его виновным, — зло бросил он. — Ты ошибаешься. Мой дядя не мог убить ребенка.

— Надеюсь, ты прав. — Она отвела глаза. — Но прежде чем разбираться, что он сделал, а чего нет, нам нужно кое-что прояснить. Как Даннер вышел на Кина и Джейкобса? Чем они связаны? Ты писал ему о них? Рассказывал о том, что отправляешься в Северную Корею со спецзаданием?

— Нет. Кин и Джейкобс, как ты знаешь, служили в армейской разведке, и они сказали, что операция проходит под грифом «совершенно секретно». — Он криво усмехнулся. — Я и представить не мог, каким кошмаром все обернется. Отправился спасать мир, пресекать распространение ядерного оружия, а попал в шайку контрабандистов.

— Откуда тебе было знать, что Кин и Джейкобс преступники? Они ведь годами обманывали армейское командование. — Ева выглянула в окно и вернулась к главной теме. — Если о Джейкобсе ему рассказал не ты, как Даннер узнал о них?

— Не представляю. Мой дядя был человеком прозорливым и неглупым. За годы службы у него появилось много знакомых в самых разных военных департаментах. Люди относились к нему с симпатией и доверием. Может, он сам как-то проведал, что в Корею со спецзаданием меня отправили Кин и Джейкобс.

— И когда узнал, разозлился. Он ведь всегда защищал тебя?

— Конечно. Дядя Тед всегда старался защитить меня от отца. Но это вовсе не значит, что он стал бы мстить старшему офицеру только за то, что тот отправил меня куда-то с опасным заданием. С какой стати? Он и сам прекрасно понимал, что служба рейнджера — дело опасное и рискованное. Когда узнал, что я хочу пойти в армию, пытался отговорить.

— Но ты горел желанием пойти по его стопам. Можно представить, каково ему было узнать, что ты погиб, выполняя свое первое задание.

— И, по-твоему, из-за этого он слетел с катушек?

— Не уверена. Может быть, нет. Помню, когда Даннер сказал, что тебя убили, теплых чувств к армейским начальникам я у него не заметила. Он считал их виновными в твоей смерти.

Галло покачал головой.

Господи, какой же упрямец. Но можно ли винить его, если он лишь теперь увидел своего дядю в совершенно ином, чем раньше, свете?

— Это правда. Он любил тебя и был зол на весь свет. Это все, что я знаю. Тогда он показался совершенно нормальным. Мне и в голову не пришло, что у него проблемы с психикой. — Перед глазами не в первый уже раз встала вдруг картина, от которой теперь по спине пробежал холодок: Даннер улыбается Бонни и говорит, что девочка похожа на Галло. Тогда она жалела его, но не было ли в том мимолетном контакте чего-то зловещего, извращенного? — Сейчас мы только и делаем, что гадаем. Надо получить записи Доннелли, относящиеся к его сеансам с Даннером.

— Прежде чем получить записи, надо найти самого Доннелли. — Галло отвернулся. — И я не собираюсь ждать, пока Квинн и Винейбл откопают этого кузена в Ирландии. Я сам кое-куда позвоню.

— Хочешь быть на пару шагов впереди?

Он холодно взглянул на нее.

— Удивлена?

— Нет. Сейчас тебе важно добраться до Теда Даннера раньше остальных. Но из этого ничего не выйдет. Я останусь с тобой и не спущу с тебя глаз.

— Неужели? — Он посмотрел на нее исподлобья. — По-твоему, Бонни все еще хочет, чтобы мы были вместе?

— Уверена. — Она твердо встретила его взгляд. — Раньше я думала, это из-за того, что Бонни пожалела тебя и хотела, чтобы я была рядом, когда мы выясним, кто ее убил.

Галло усмехнулся.

— Теперь ты так уже не думаешь?

— Мне кажется, есть другая причина. Возможно, она думает, что если мы будем вместе, то все пройдет так, как должно. Что ты не помешаешь мне найти Бонни и того, кто убил ее.

— По-твоему, я хочу помешать?

Лицо его было непроницаемым, губы сложились в твердую линию, а в темных глазах появился знакомый блеск. Но за жесткостью — она это знала — скрывалась давняя боль. Куда он повернет дальше? Джон любил Бонни, но он также любил и своего дядю, многие годы бывшего единственным светлым пятном в холодном, суровом мире.

— Я не знаю, что думать и чему верить, но точно не намерена рисковать. Мы будем вместе, пока не найдем твоего дядю. — Ева устало улыбнулась. — Так что можешь звонить своему информатору в Дублин. Кстати, знаешь, сколько О’Лири в этом городе? Немного погодя я позвоню Кэтрин и узнаю, удалось ли Джо и Винейблу уменьшить список. Вот тогда и посмотрим, чей метод лучше и кто найдет его первым.

Прошло больше часа, прежде чем Кэтрин перезвонила Еве насчет О’Лири. — Нашла. У О’Лири свой паб неподалеку от Дублина.

— Во всей Атланте только два отца Доминика, — сообщила Ева полчаса спустя, складывая телефон и поднимаясь по трапу. — Один в Мариетте, второй в Бакхеде. О’Лири сказал, что священник, приходивший к нему в паб, был молод, а тому, что служит в Мариетте, за шестьдесят. Второй далеко не мальчишка, но все же гораздо моложе. Я пыталась дозвониться до него в церковь, но его не будет еще недель шесть — он сейчас в Роме, штат Джорджия. Помогает в какой-то церкви.

Галло нахмурился.

— Это где-то к северу от Атланты, если не ошибаюсь?

— Да, к северо-западу. Ближе к Чаттануге, чем к Атланте, но за час доберемся. Секретарь дал адрес. Можно взять машину и сразу махнуть туда.

— Неплохой план, — согласился Галло. — Получить ответ легче, если разговаривать лицом к лицу.

— Не думаю, что с ним возникнут какие-то проблемы. Он ведь священник, в конце концов. Объясним, что нам нужно, и он скажет, где найти Кевина Доннелли. — Ева села на свое место и защелкнула ремень безопасности. — Священники не те люди, от которых стоит ждать неприятностей.

Сжав от досады кулаки, Тед Даннер наблюдал за отцом Барнабасом из садового сарайчика. Священник в потемневшей от пота футболке был на баскетбольной площадке с двумя мальчишками. Вот он, смеясь, пробежал от кольца к кольцу и ловко отправил мяч в корзину. Подростки, недовольно ворча, побежали за мячом. Отец Барнабас определенно пребывал в прекрасном настроении. В другое время Даннер порадовался бы за него, но не сейчас.

Сейчас святой отец был нужен ему. Возможности поговорить с ним Даннер искал с самого утра, но священник ни на минуту не оставался один. Сначала разговаривал с какими-то людьми, пришедшими договориться насчет похорон, потом занялся этими мальчишками. Но они-то могли и подождать. Неужели он не чувствует раздирающей Даннера боли?

А может быть, чувствует, но боится? Может быть, он ощутил боль и злость Теда Даннера еще тогда, в прошлый раз, и с тех пор избегает его?

Ярость уже закипала, бурлила внутри.

Нет, держи ее в себе. Это снова демоны. Отец Барнабас никогда ничего не боялся. Даже когда заподозрил, что Тед не… не совсем нормальный. Он только стал еще более спокойным, собранным. Он хотел говорить с ним, утешить его… очистить его.

Избавьтесь от этих мальчишек, святой отец. Отправьте их домой.

Мне необходимо поговорить с вами.

Ко мне снова приходила маленькая девочка.

Помогите мне. Я должен сделать то, что она хочет.

Кажется, она хочет, чтобы я убил демона Далилу. Но я не уверен. Ошибиться нельзя. Это будет еще один грех, а я и без того совершил их немало.

Может быть, я должен дать ей что-то другое…

— Выглядит впечатляюще, — сказала Ева, глядя на огромное серое здание церкви, застывшее на углу улицы в косых лучах заходящего солнца. — И довольно неожиданно в южном городке. Атланта — город преимущественно баптистский, а не католический. — Ну, наверное, хватает людей, чтобы заполнить этот собор, — ответил Галло, останавливая взятую напрокат машину у тротуара. — Прямо готика.

— Да, — согласилась Ева и, выйдя из автомобиля, поднялась по ступенькам. — Но меня сейчас не архитектура интересует. Нам надо найти отца Доминика. Надеюсь…

— Минутку. — У Галло зазвонил телефон, и он взглянул на дисплей. — Кэтрин. Иди. Я сейчас догоню.

— Хорошо. — Она не без труда открыла тяжелую дубовую дверь. — Я буду здесь. Хотя, может быть, нам придется поехать к нему на квартиру, если сегодня нет службы…

— Я могу вам чем-то помочь? — Высокий, худощавый мужчина в облачении священника шел навстречу ей по проходу. — Боюсь, ближайшая служба только в семь часов вечера. Мы изменили порядок из-за введения дополнительных служб. — Скользнувшая по тонким губам улыбка согрела угловатое лицо. — Вы — наша прихожанка? По-моему, мы не встречались. Я здесь сравнительно недавно.

«Повезло», — подумала Ева.

— Отец Доминик?

— Он самый. — Священник пожал протянутую руку. — А вы?

— Ева Дункан. Нет, я не ваша прихожанка. У меня к вам несколько вопросов. Мы могли бы поговорить?

— Вы хотите присоединиться к нашей пастве? Буду рад показать здесь все, но если вы желаете получить информацию о самой церкви Святого Михаила, вам лучше обратиться к отцу Барнабасу. Это его церковь. Я здесь только помогаю. Церковь переживает небывалый наплыв новообращенных. — Он пожал плечами. — Хотя ничего необычного нет. Времена сейчас тяжелые, а в пору нужды люди всегда поворачивались к Богу.

— Это и к вашей церкви в Бакхеде относится? Там-то финансовые проблемы не многих касаются.

Он уже не улыбался.

— Откуда вы знаете, что моя церковь в Бакхеде?

— Я знаю это потому, что пришла именно к вам. Не к отцу Барнабасу. Мне можно сесть?

— Конечно. — Отец Доминик указал на ближайшую скамью. — Это дом Божий, а не мой. — Он снова улыбнулся. — Ну, и немного отца Барнабаса. Здесь, похоже, на всем его печать.

— Очень интересно, — рассеянно заметила она, собираясь с мыслями. Лишь бы этот отец Доминик был тем отцом Домиником. Пока еще полной уверенности у нее не было. — Несколько лет назад вы посетили Джеймса О’Лири в его пабе в Дублине. Так?

— О’Лири? — Он изменился в лице. — Ах да. Не самые приятные воспоминания. Он меня выставил.

Ева облегченно вздохнула. Первый мостик пройден.

— После того, как вы дали ему четки, освященные папой римским?

Священник кивнул.

— Я молился потом за его душу. Не уверен, что даже сам… — Он не договорил и с любопытством посмотрел на нее. — А вы почему об этом спрашиваете?

— Вы сказали О’Лири, что передать четки просил его двоюродный брат, Кевин Доннелли. Мне нужно знать, где я могу найти Доннелли.

Он слегка прищурился.

— Так вы не знаете?

— Если бы знала, разве стала бы спрашивать? — Ева уже начала терять терпение. — В госпитале, где он работал, найти понимания не удалось. Так или иначе, мы его найдем, но я не вижу причин, почему вы не могли бы нам помочь. Мы сэкономили бы немало времени…

Отец Доминик усмехнулся.

— Вы говорите, как налоговый инспектор. Хотя Кевин никогда не был недобросовестным плательщиком.

— Вы хорошо его знаете?

— Достаточно хорошо.

— А когда видели в последний раз?

Прямого ответа не последовало.

— Зачем он вам нужен? Вы были его пациенткой?

— Нет, но у меня есть вопросы, касающиеся одного из его больных. Вы пытаетесь защитить Кевина Доннелли? Я не желаю причинять ему неприятности. Мне лишь нужно установить местонахождение одного из бывших пациентов доктора и кое о чем расспросить его самого.

Отец Доминик покачал головой.

— Кевин не станет разглашать конфиденциальную информацию.

— Может быть, предоставим право решать ему самому? В интересах Доннелли рассказать то, что мне нужно. — Ева помолчала и многозначительно добавила: — Вопрос жизни и смерти, святой отец. Так почему бы вам не сказать, когда вы видели Доннелли в последний раз и где нам его найти.

— Жизни и смерти? — повторил священник. — Это действительно так, мисс Дункан?

Она посмотрела ему в глаза.

— Я не вру, святой отец.

Отец Доминик медленно кивнул.

— Я так и не думаю. — Он ненадолго задумался. — Даже не знаю, зачем оберегаю его. Кевин Доннелли вполне может позаботиться о себе сам. Он бы только посмеялся надо мной. Что частенько и делает, — добавил священник с кривой усмешкой.

Ева отметила про себя, что собеседник говорит о Доннелли в настоящем времени. Значит, информацию он ей все-таки даст.

— Прошу вас…

— Когда я видел его в последний раз? — Его губы тронула улыбка. — Минут сорок пять назад.

— Что?!

— Где его можно найти? — Отец Доминик кивнул в сторону двери слева от алтаря. — В саду. Он там пытается починить фонтан.

Она с недоумением посмотрела на него.

— Доктор Доннелли… рабочий?

— Кевин — мастер на все руки. — Отец Доминик встал и помог ей подняться. — Вообще-то я сам выразил желание починить фонтан, но он заявил, что это его обязанность. — Он сделал паузу. — Ведь и церковь тоже его.

Ева пристально посмотрела на отца Доминика.

— Я правильно понимаю то, что вы хотите мне сказать?

— Что Кевин и есть тот самый священник, по просьбе которого я прихожу сюда и помогаю ему уже несколько недель? — Он кивнул. — Да. Отец Барнабас.

Ева уже ждала чего-то подобного, но откровение отца Доминика все равно застало ее врасплох.

— Но… почему?..

— Уверяю вас, он не пытается спрятаться от кого-то или скрыться. А имя взял себе после окончания семинарии.

— Владоста, штат Джорджия. — Детали пазла сами сложились у нее в голове. — Он ведь там посещал семинарию?

— Верно. Там мы и познакомились. Вместе учились. Подружились. И до сих пор остаемся друзьями. Кевин — замечательный человек. Не каждый способен отказаться от престижной работы, бросить доходную медицинскую практику и посвятить себя Богу.

— Но почему он это сделал? Призвание?

— Он прекрасный человек. И этот вопрос, если хотите понять его лучше, задайте ему самому. — Отец Доминик указал на дверь. — И передайте, что, если он захочет поговорить с вами в офисе, я сам займусь фонтаном. — По его тонким губам вновь скользнула улыбка. — Если Кевин берется за что-то, его уже не оторвать. Не остановится, пока не закончит. Уверен, что лучше, чем он сам, никто не сделает. Я постоянно напоминаю ему, что тщеславие — большой грех.

— И что он отвечает?

— Говорит, что Господь не дал бы ему головы и рук, если бы не хотел, чтобы он ими пользовался. — Отец Доминик повернулся к выходу. — У Кевина на все есть ответ.

— Надеюсь, и для меня тоже найдется, — проворчала Ева, направляясь к указанной двери. — На улице мой друг, Джон Галло. Он скоро подойдет. Задержался из-за телефонного звонка. Пожалуйста, скажите ему то же самое, что и мне. Хорошо? — Увидев, что священник замялся, она добавила: — Не беспокойтесь, Кевину Доннелли ничто не угрожает. Обещаю вам. Нам лишь нужны ответы на вопросы.

Он кивнул.

— Я вам верю. К тому же, повторяю, Кевин в состоянии позаботиться о себе сам. В противном случае вряд ли мог бы позаботиться о сотнях своих прихожан. — Он обернулся и с лукавой усмешкой добавил: — С помощью Божьей… и друзей, из которых я считаю себя одним из самых умных. Боюсь, тщеславие и мой грех тоже.

Ей даже стало жарко от волнения. Наконец-то. По пути к церкви она даже не мечтала, что найдет самого Кевина Доннелли.

— Немножко тщеславия никому не повредит. — Ева быстро направилась к выходу. — Спасибо, святой отец.

Она открыла дверь, внимательно осмотрела просторный розарий. Сад был ухожен, тщательно спланирован, с двухъярусным каменным фонтаном в центре. Фонтан окружали три каменные скамьи.

Вот только Кевина Доннелли не было видно. Лишь темноволосый парнишка в футболке с портретом Бон Джови сидел на корточках, глядя…

— Подай отвертку, Билли.

— Нашли, святой отец? — Мальчишка повернулся, и Ева увидела, что часть фонтана разобрана, а на земле, скрытый каменным бордюром, лежит мужчина.

— Думаю, что да. Фильтр засорился из-за известковых отложений. Если мне удастся его прочистить, вода снова побежит, а я попробую найти новый фильтр.

— Давайте я прочищу.

— Не сегодня. Сейчас я сам справлюсь. Но в следующий раз, если он засорится, ты сможешь решить проблему уже без меня. Ты ведь учишься на садовника, а обслуживание оборудования так же важно, как и забота о растениях.

Должно быть, это и есть Кевин Доннелли, решила Ева, хотя и видела пока только ноги, торчащие из-за ограждения фонтана.

Она уже приблизилась к фонтану, когда мужчина легко, одним пружинистым движением, выпрямился и сел.

— Готово, — улыбнулся он и протянул отвертку своему юному помощнику. — Иди и включи воду. Да смотри, чтобы тебя не смыло, как Красное море египтян.

— Вам не положено быть таким кровожадным, святой отец, — ухмыльнулся мальчишка. — Вы же сами всегда говорите, что мне… — Он осекся, увидев Еву, схватил отвертку и побежал по дорожке к церкви. — Сейчас включу!

Ева проводила паренька взглядом.

— Похоже, я его спугнула. — Она повернулась к сидящему на земле священнику. Это был крепкий, плотного сложения человек лет пятидесяти с лишним, с тронутыми сединой волосами и ясными голубыми глазами в окружении сеточки мелких морщинок. — Можно подумать, что я заразная.

— Вы — женщина. — Доннелли подобрал валявшееся на земле полотенце и вытер мокрые руки. — У Билли с женщинами проблемы.

— Стесняется?

— Нет, просто воспринимает их с опаской. — Он встал. — Извините, немного испачкался. Обучаю Билли основам садоводства. У парня настоящий талант. Я — отец Барнабас. Могу вам чем-то помочь?

— Отец Доминик сказал, что можете. — Она помолчала, собираясь с духом. — Я ищу Кевина Доннелли.

Он усмехнулся.

— Считайте, что нашли.

— И отца Барнабаса тоже?

Он кивнул.

— Первое имя мне дали, второе я взял сам. Сейчас ту, другую, жизнь бывает даже трудно вспомнить.

— А вот ваш кузен, Джеймс О’Лири, помнит вас очень хорошо. — Ева подождала, потом добавила: — Но он не знал, что вы ушли служить Богу.

— Джеймс бы меня не понял. Он не принимал мои советы как психиатра, не принял бы и советы священника. — Доннелли пожал плечами. — У меня есть знакомые в Дублине, они за ним присматривают. Когда Джеймс достигнет, как говорят, точки невозврата, я за ним прилечу.

— Точка невозврата, — повторила Ева. — А что это такое?

— Каждый человек, когда приближается к последней черте, встречает Бога. И либо уходит за ним от бездны, либо прыгает в нее. — Он достал из кармана платок и вытер влажный от пота лоб. — Но иногда, если находится кто-то, кто сумеет объяснить человеку правила, случается и по-другому.

— Верно, случается.

— Зачем вы звонили моему кузену?

— Он был моей единственной ниточкой. Люди, с которыми вы работали в госпитале для ветеранов, предпочитают отмалчиваться, делают вид, что ничего о вас не знают. Почему?

— Потому что они — хорошие друзья и знают, что я хотел порвать с той жизнью, с теми пациентами. Я оставил их на попечение знающих, надежных врачей, но у многих больных развивается своего рода зависимость от их психиатров, и отказаться от этой зависимости труднее, если им удается поддерживать с ними какой-то контакт. Самое лучшее — порвать начисто, отрубить. Отправляясь на учебу в семинарию, я устроил так, чтобы меня никто не мог найти. — Он с любопытством посмотрело на Еву. — Вы, однако ж, нашли. Интересно зачем. — В его глазах мелькнула настороженность. — Может быть… вы — родственница одного из моих бывших подопечных?

— Нет, не родственница. Но к одному из них отношение имею. — Она впилась взглядом в его лицо. — Речь идет о Теде Даннере. Мне нужно знать о нем все, что знаете вы.

Настороженность проступила еще явственнее, теперь уже не только в глазах, но и в выражении лица священника.

— Вот как? — пробормотал он. — А зачем вам это?

Ева молчала, не зная, что сказать. Лишь теперь она ощутила исходящую от Доннелли почти пугающую силу. Чистое и светлое, почти мальчишеское обаяние рассеялось.

— Недавно он убил человека. Возможно, убил и других. Кто знает его лучше, чем вы? Кто еще знает, насколько неустойчива его психика? Вы ведь занимались им несколько лет, не так ли?

— Убил человека… — Доннелли нахмурился. — Вы уверены? Может быть, он защищался? Или это был несчастный случай?

— Удар ножом в грудь вряд ли можно квалифицировать как несчастный случай.

Священник на мгновение закрыл глаза.

— Господи… Потерянная душа. Воистину потерянная. — Он открыл глаза, и в них блеснули слезы. — Безумец…

— Удивлены? Но вы ведь должны были допускать такую возможность. Вы же психиатр. Неужели не было никаких намеков на то, что он способен убить?

— Разумеется, были. Он ведь служил в спецназе. Его учили убивать. — Священник горько усмехнулся. — Его хвалили, когда он делал это хорошо. Армия превратила его в то, чем он стал, а потом, когда он уже… не контролировал себя, швырнула нам — мол, лечите.

— Вы обвиняете военных?

Доннелли устало покачал головой.

— Я не виню никого — только мир, в котором мы живем и который делает с нами такое. Да еще демонов, которых он пробуждает в наших душах. Вот о демонах Тед Даннер знает все. Он одержим ими и, возможно, убивая того человека, думал, что убивает одного из них.

— Вы говорите об этом с такой уверенностью. Наверное, хорошо знаете Даннера?

— Как вы сами сказали, я работал с ним несколько лет.

— Но оборвали связь с ним, как и с другими пациентами?

— Я оборвал все связи, — ответил после паузы Доннелли.

Что-то в выражении его лица насторожило Еву.

— И Даннер смирился с таким поворотом? Он ведь был рейнджером. Знал, как выслеживать людей. Наверняка вы были для него не просто врачом, а кем-то бо́льшим. Вы видели его после ухода из госпиталя?

Доннелли не ответил на вопрос.

— А вы кто? Кем приходитесь Теду Даннеру? Вы сказали, что не родственница. Вы из полиции?

— Нет, меня зовут Ева Дункан.

Он посмотрел на нее внимательно и медленно кивнул.

— Кажется, вспомнил. Вы — судебный антрополог. Я видел в газетах вашу фотографию. Но какое отношение вы имеете к Теду?

— А вот вы мне и скажите. — Ева шагнула к Доннелли. — Что он вам рассказывал? Вы ведь были к нему ближе, чем все остальные. Вы знаете Даннера лучше всех. Вы были его психиатром, потом священником. Он ведь разыскивал вас, да? А упоминал ли он о моей дочери?

— Вашей дочери? — Доннелли покачал головой. — При чем здесь… — Он не договорил, вспомнив что-то. — Вашу дочь похитили и убили несколько лет назад. Думаете, это сделал Даннер?

— Не знаю. Моя дочь пропала примерно в то время, когда вы ушли из госпиталя и перестали его лечить. Он когда-нибудь говорил о ней?

Священник озадаченно покачал головой.

— Но почему он?..

Ева видела — Доннелли говорит правду.

— Она была также и дочерью Джона Галло. Вы, должно быть, слышали о нем.

— Племянник Теда. Да-да. Он очень любит его. Пожалуй, как никого на свете.

— Это вы знаете, а о дочери Галло никогда не слышали?

— Может, Тед и не знал о ее существовании, — пожал плечами Доннелли, но уже через секунду пробормотал: — А возможно, и знал. И это многое объясняло бы. Маленькая девочка…

— Он знал, — нервно перебила его Ева. — Знал о моей дочери. А что бы это объясняло?

Священник снова уклонился от прямого ответа.

— Так вы считаете, что ее убил Тед Даннер?

— Возможно. Это я и пытаюсь выяснить. Мне нужно его найти. И вы должны мне помочь.

Доннелли покачал головой.

— Вы не можете мне отказать. — Голос Евы задрожал от переполнявших ее чувств. — Вы — священник, вы служите Богу. Говорю вам, Даннер уже убивал и может убить еще. Его нельзя оставлять на свободе. Вам ведь известно, где он, да?

— Нет.

— Но вы общались с ним недавно. Вы можете его найти. Вы должны помочь мне.

— Вам поможет Господь.

— Помогать — ваш долг, черт возьми!

— Мой долг — служить Богу и исполнять обет.

— Какие благородные, какие чистые помыслы! Но чисты ли вы сами, святой отец? Несколько лет назад против вас уже выдвигались обвинения. Тогда вам удалось выйти сухим из воды. Но мне только сейчас пришло в голову, не боитесь ли вы, что Даннер может дать новые показания, которые омрачат вашу новую ясную жизнь? Может быть, вы сознательно не желаете, чтобы его нашли? Вы ведь проводили эксперименты на Теде Даннере, да?

Какое-то время отец Барнабас задумчиво смотрел на нее.

— Вижу, вы неплохо подготовились.

— Ответьте мне.

— Я не обязан вам отвечать. Да вы все равно бы мне не поверили, так ведь?

— Даннер приходит к вам на исповедь?

— Приходит, но весьма нерегулярно.

— Тогда вы должны знать. Вы должны что-то знать.

— Вам прекрасно известно, что тайна исповеди ненарушима.

Ева знала только одно: она не поверила бы ни одному его слову.

— Даже когда речь идет о преступлении? Даже когда вы можете предотвратить еще одно убийство?

Доннелли долго молчал, но потом все же покачал головой.

— Я не могу нарушить свой долг. Придется поступить иначе. Постараюсь сам найти Даннера, пока он не узрел еще одного демона.

— Демона? Вы уже упоминали о них. О чем речь? Или это тоже не подлежит разглашению? — Ева наклонилась к нему. — Послушайте, святой отец. Моя дочь мертва, и убил ее, возможно, Тед Даннер. Я должна найти его. И я не успокоюсь, пока не достигну цели. Я последую за вами, куда бы вы ни пошли. — Она твердо посмотрела ему в глаза. — Мне нет дела до ваших обетов и обязательств. Вы расскажете мне все, что узнали от него.

— Не могу, — спокойно ответил он. — Поймите, я не могу обмануть доверие. Как психиатр я был связан профессиональным долгом, став священником, взял на себя еще более строгий обет. И в одном, и в другом качестве я не могу нарушить свои обязательства.

— А может быть, вы просто защищаете себя и прикрываетесь этими обязательствами, чтобы помешать мне найти Даннера? Разве вы не имплантировали людям чужую память, отец Барнабас? Какое ужасное преступление!

Он выдержал ее взгляд.

— Да.

— И вы совершили его. Какой вердикт вынес суд?

Доннелли кисло улыбнулся.

— На этот вопрос я тоже не могу ответить — дело рассматривалось в закрытом порядке. Вы же не хотите, чтобы у меня возникли проблемы с законом?

Он не поможет, с отчаянием поняла Ева. Священник смотрел на нее с выражением, которое не оставляло сомнений в его намерении хранить молчание.

— Даннер — преступник. Его разыскивает полиция. И она ваших мотивов не поймет.

Он снова улыбнулся.

— Поймет Господь. Я не могу угодить всем, мисс Дункан. Приходится выбирать. — Священник отвел глаза. — И кого, по-вашему, убил Даннер?

— Томаса Джейкобса. — В его лице ничто не дрогнуло. — Вам это имя не знакомо?

Он улыбнулся шире, искреннее.

— Насколько я понимаю, вам по роду занятий часто приходится иметь дело с лицами. Уже видите меня насквозь?

— Может быть. — Ева ненадолго задумалась. — Нет, думаю, о Джейкобсе он вам не рассказывал. Но это только догадка. Я вас не знаю, а вы — человек умный и опытный и хорошо владеете собой.

— Вам так отчаянно хочется что-то узнать, во что-то вцепиться. Наверное, я сильно разочаровал вас.

— Да уж.

— Вам тяжело. В вас сидит боль. — Он задумчиво кивнул. — Я скажу вам, что могу, мисс Дункан. Это не то, чего вы ждете, но поможет вам пройти путь до конца. — Он посмотрел на фонтан, в котором уже журчала вода. — Первое, я понятия не имею, где можно найти Теда Даннера. После моего ухода из госпиталя он довольно быстро меня отыскал и начал приходить на исповедь. Иногда работал здесь, в церкви. Но потом стал надолго, на несколько месяцев, исчезать и появлялся, только чтобы исповедаться. Я старался убедить его вернуться, но он отвечал, что здесь слишком комфортно и что оставаться со мной ему нельзя.

Снова она.

Даннер смотрел на стоящую у фонтана девочку, и сердце колотилось от страха. Он прятался под навесом в саду, с нетерпением дожидаясь удобного случая, чтобы подойти к отцу Барнабасу, когда увидел идущую по дорожке Еву Дункан. Ее появление встревожило его, но не испугало.

Но потом священник удалился, а у фонтана вдруг возникла девочка.

Даннер отшатнулся и прижался к стене. По спине заструился пот, ладони похолодели и стали влажными. Он был готов провалиться сквозь землю, вжаться в шершавую штукатурку.

Снова девочка. Но что она делает здесь?

Узнала, что он идет к отцу Барнабасу, и поспешила сюда, чтобы остановить его?

Прячься.

Прячься.

Не попадись ей на глаза.

Не дай ей увидеть тебя.

Скройся из виду и не показывайся, пока она не уйдет. А потом отправляйся к священнику, и, может быть, он скажет наконец то, что тебе нужно узнать.

Чего ты от меня хочешь, с отчаянием думал он, глядя на девочку. Я сделаю все, выполню любое твое желание — только оставь меня в покое.

Влажные от пота ладони скользнули вниз по стене, на которую он опирался.

Даннер прерывисто вздохнул — девочка исчезла. Ее мать последовала за отцом Барнабасом в церковь, и малышка пропала. Растворилась в воздухе. Растаяла. Опасность отступила… на время.

Зачем она приходила? Почему преследует его? Как узнала, что он собирается навестить священника?

Но ведь она, кажется, не заметила его. Не повернулась к нему. Не позвала. Просто поговорила с Евой Дункан и исчезла.

Может, девочка приходила и не из-за него. Может, она хотела только поговорить со своей матерью. Разговаривая, они были полностью поглощены друг другом, и даже он чувствовал исходящую от обеих любовь.

В какой-то момент, наблюдая за тем, как они смотрят друг на друга, Даннер ощутил острую боль одиночества.

Как жаль… Жаль. Жаль.

Но что толку предаваться сожалениям. Девочку все равно не разжалобить. Она будет приходить, пока не получит то, что ей нужно. Будет мучить его и терзать до самой смерти.

«Я дам тебе все! — беззвучно прокричал он. — Все, что пожелаешь. Мне бы лишь добраться до отца Барнабаса и узнать, что же тебе нужно. Только прекрати меня преследовать. Оставь меня в покое!»

Даннер замер от пришедшей в голову новой мысли.

Преследовать?..

Он резко вздохнул. Мысль уже вертелась в мозгу, оформлялась, формулировалась.

Да, так оно и есть!

Так должно быть.

Конечно, он ошибался. Ему не надо убивать демона Далилу.

С плеч как будто свалилась тяжкая ноша.

Даннер оттолкнулся от стены и открыл дверь садового домика. Ему не надо поджидать отца Барнабаса. Теперь у него есть ответ.

Рыжеволосая малышка вовсе не преследовала его. Не он привел ее в этот сад.

Она привела его сюда.

Отца Барнабаса уже не было рядом с Галло, когда Ева вошла в церковь. Услышав ее шаги, Джон резко обернулся, и она поняла — его разговор со священником также закончился безрезультатно.

— Что за черт! Я ничего не смог от него добиться. Этот Доннелли — твердый орешек.

Ева кивнула.

— К сожалению. Мне повезло не больше, я тоже ничего не узнала. Надеялась, что с тобой он будет откровеннее, учитывая, что ты Даннеру не чужой человек, но… — Ева поморщилась. — Думаю, применять к нему средства физического воздействия также бесполезно. Человек делает то, что считает правильным. Его долг — хранить молчание.

— При условии, что он по крайней мере не больший преступник, чем мой дядя. А если, пока он исполняет этот свой чертов долг, кто-то погибнет? Это будет правильно?

Ева наклонила голову и пристально посмотрела на него.

— Ты так отчаянно доказывал, что твой дядя невиновен, а теперь вдруг беспокоишься из-за того, что он может кого-то убить?

— Я по-прежнему не верю в то, что он виновен. Отец Барнабас сказал, что у дяди Теда были годы, когда он жил нормальной деятельной жизнью. Этот сукин сын Джейкобс… Может быть, у моего дяди были причины убить его.

— А сторож на крокодильей ферме?

— Там была борьба. Самозащита…

— Он едва не убил Кэтрин.

— Чего ты от меня хочешь? — вспыхнул Галло. — Чтобы я признал, что он не в себе? Я не могу винить Теда, пока не найду его и не узнаю все сам.

— Твой дядя рассказывал священнику о маленькой девочке.

— Тед не поднял бы руку на невинное дитя. Он не стал бы убивать Бонни.

— Уверен? А вот я ни в чем не уверена. Я надеялась, что мы сумеем разговорить Доннелли, но он отгородился этой тайной исповеди, как непробиваемой стеной. Но ведь эти правила соблюдения конфиденциальности могут быть нарушены, если на то существует очень важная причина, — сухо добавила Ева.

— Ничего, мы его расколем.

— Может, стоит позвонить Кэтрин, — криво усмехнулась Ева. — Вдруг у нее есть какое-нибудь подходящее снадобье от ее приятеля Ху Чанга. По-моему, мысль неплохая.

Галло вскинул голову.

— А и впрямь неплохая.

Ева поспешила охладить его пыл:

— Я же только пошутила.

— А вот я не шучу. Достать можно все. Если отец Барнабас и впрямь искренен, когда говорит об обете молчания, то и совесть его будет чиста. Он ни в чем не сможет себя винить.

— Откуда ты знаешь? А если он посчитает, что должен был сопротивляться этому так же, как приему наркотиков?

— Доннелли — священник, а не святой.

— Нет, Галло, — отрезала Ева.

— А вот Кэтрин согласилась бы со мной.

Наверно, согласилась бы, подумала Ева.

— Так почему бы тебе не спросить у нее?

Некоторое время Галло задумчиво молчал.

— А ведь это действительно самый эффективный способ решения нашей проблемы.

— Нет.

— Я подумаю. — Он посмотрел на нее. — Может быть, ты предложишь лучший вариант?

— Доннелли считает, что сумеет найти Даннера. Все, что нам нужно, это проследить за ним.

— Но он сказал, что не знает наверняка, где искать Теда.

— Значит, ждет, что Даннер придет сам. На исповедь. Нужно всего лишь запастись терпением и немного подождать.

— Немного — вот ключевое слово. Ладно, пока играем по твоим правилам, а если ожидание ничего нам не даст, я позвоню Кэтрин и спрошу, не снабдил ли ее Ху Чанг чем-то таким…

— Нет.

Он усмехнулся.

— Может, и звонить никуда не придется. Когда мы разговаривали по телефону, Кэтрин сказала, что они с Квинном направляются сюда. Она проанализирует ситуацию и примет решение.

Этого и следовало ожидать.

— Ты сказал ей, что у нас наводка на Доннелли.

Галло кивнул.

— Они уже выяснили, что Доннелли учился в колледже во Владосте и принял по окончании имя отца Барнабаса. Сопоставили информацию, вышли на эту церковь и условились встретиться здесь. Квинну, конечно, это все не очень понравится. Думаю, неуступчивость священника придется ему не больше по вкусу, чем мне.

«Эти трое одинаковы, — подумала Ева. — Три бойца с менталитетом, заточенным на достижение практического результата». Нет, это ее бой, и она будет сражаться в одиночку. Конечно, некоторая логика в их рассуждениях присутствует, и принять ее было бы соблазнительно, но…

Но она пообещала Бонни, что будет осторожна с отцом Барнабасом. А значит, и постарается не потревожить его совесть.

— Что ж, тогда мне придется объяснить свою точку зрения. — Ева посмотрела Галло в глаза. — Будем действовать иначе. Невинные не должны больше страдать. Я не меньше тебя хочу найти Даннера, и мы его найдем. Как нам установить слежку за Доннелли? Знаешь надежный способ?

— Мне это не нравится и… — Он не договорил. Нахмурился. — Самый надежный способ — вести наблюдение. Может быть, поставить «жучок» на машину…

— Как это сделать? Где взять оборудование?

— Можно позвонить Квинну и попросить его связаться с местной полицией. — Галло покачал головой. — Нет, не пойдет. С их бюрократией только время потеряем. Лучше купить все необходимое в каком-нибудь специализированном магазинчике.

— Не думаю, что они так уж популярны в здешних местах. По-твоему, в Роме такой найдется?

— Сомневаюсь. Посмотрю по Интернету, но в маленьких городках люди вряд ли шпионят за нянями и проверяют, не балуются ли детишки наркотиками. Где они точно есть, так в Чаттануге, а это совсем близко, рукой подать.

— Так съезди и купи, что надо.

— Думаешь, наш добрый священник лжет, когда говорит, что не знает, где сейчас мой дядя?

— Нет. Судить, конечно, трудно, но не думаю, что он лгал. А вот догадываться все-таки может, так что лучше не рисковать. Как считаешь?

Галло согласно кивнул.

— Мы подобрались слишком близко. Поехали.

Ева покачала головой.

— Нет, поезжай один, а я останусь. — Он открыл было рот, чтобы возразить, но она подняла руку. — Наблюдение, не забыл? Кому-то надо присматривать за отцом Барнабасом.

— А кто присмотрит за тобой?

— Ты же не думаешь, что святой отец нападет на меня в церкви? Вряд ли. У него встреча с какой-то молодой парой, так что к тому времени, как он закончит, ты уже успеешь вернуться.

Какие-то сомнения у Галло, похоже, еще оставались.

— Если он уедет, ты же за ним не последуешь?

— В любом случае позвоню тебе.

— А если вдруг мой дядя явится на исповедь?

— Буду действовать по обстоятельствам. — Она постаралась улыбкой успокоить его. — Так что не беспокойся, поезжай и возвращайся поскорее.

Галло постоял еще немного в нерешительности, потом повернулся и направился к двери.

— Часа за два управлюсь. А ты оставайся здесь.

Ева не ответила.

Он обернулся.

— Не нравится мне это.

И вышел.

Ева облегченно выдохнула.

Убедить Галло оказалось не так-то легко, в нем вдруг проснулся дух защитника.

Но она действительно чувствовала себя здесь в безопасности.

Ева огляделась.

Тихо. Мирно. Покойно. Мозаичные стекла с изображением святого Франциска и животных. Распятие над алтарем.

Ева не была католичкой, но многие вещи в религии нравились ей. Например, исповедь. Освобождение от чувства вины и боли через признание своих грехов, несомненно, полезно как духовно, так и физически.

Вековое повторение людьми одних и тех же ритуалов.

Успокаивающая тишина святилища, отделяющая человека от настоящего и возвращающая прошлое.

Она опустилась на скамью слева от прохода и закрыла глаза.

И воспоминания нахлынули на нее.

Не горькие и болезненные, но теплые, нежные, бесконечно дорогие.

Бонни в тот миг, когда она впервые увидела новорожденную дочь.

Бонни, поющая с ней песенку, перед тем как идти спать.

Джо обнимающий Еву, улыбающийся ей, склонившийся, чтобы выслушать ее…

— Ждете отца Барнабаса? Вы ведь его нашли, да? — Ева открыла глаза и подняла голову. По проходу к ней шел отец Доминик. — Вам с мистером Галло, похоже, было очень нужно с ним поговорить.

— Я нашла его.

Священник вскинул брови.

— И что? Встреча прошла не совсем так, как бы вам хотелось? Меня это не удивляет. Отец Барнабас полностью порвал с прошлой жизнью, той, что вел до семинарии, но по-прежнему оберегает бывших пациентов. И бывает очень упрям.

— Так и есть. Но я тоже могу быть упрямой. Где он сейчас? У него встреча с какой-то молодой парой…

Отец Доминик кивнул.

— Полагаю, он уже освободился. Я видел, как молодые люди уехали на машине минут десять назад. Он, наверное, у себя в кабинете.

— И где это?

Священник кивком указал на дверь справа от алтаря и покачал головой.

— Понимаю, у вас должно быть горе, но все же смиритесь с его решением, — мягко посоветовал он. — Отец Барнабас от своего не отступит.

— Спасибо. Вы, конечно, хотите как лучше. — Уже на ходу Ева обернулась через плечо и улыбнулась. — И, наверное, пытаетесь оградить коллегу от посторонних, людей из прошлого. В мои намерения не входит причинять ему неприятности… пока.

Молодой священник сдержанно усмехнулся.

— С неприятностями отец Барнабас справляться умеет. Этому нас учат в семинарии.

— А я научилась тому же на улице, еще в детстве. Так что у нас есть кое-что общее.

— Сомневаюсь, что вы справляетесь с ними одинаково. Не хотите ли поговорить со мной? Нужной информации я вам дать не смогу, но слушать умею хорошо.

— Вам бы хотелось, чтобы ситуация разрешилась сама собой. — Она покачала головой. — Вы хороший друг. Можете предупредить его, если хотите, что я уже иду. Он еще успеет улизнуть через заднюю дверь.

Отец Доминик покачал головой.

— Благодарить меня за это он бы точно не стал. Поступайте, как считаете нужным. Если передумаете — я в исповедальне.

— Будете ждать?

Он улыбнулся.

— Не только вас. Сейчас обычное для исповеди время.

«Хороший человек, — подумала Ева, проходя под аркой. — И верный друг. Интересно бы узнать, чем отец Барнабас заслужил такую преданность». Судя по всему, Кевин Доннелли был личностью весьма загадочной.

Она остановилась в нерешительности перед закрытой дубовой дверью.

Ожидать какой-то пользы от повторного разговора не приходилось. В первую очередь Ева хотела убедиться, что священник еще на месте, чтобы присматривать за ним до возвращения Галло.

И хотя отец Доминик сказал, что он в кабинете, ей нужно было удостовериться в этом самой.

Ева постучала в дверь.

Никто не ответил.

— Отец Барнабас.

Тишина.

Придется войти.

Она только пошутила, упомянув отцу Доминику заднюю дверь, но ведь Доннелли и впрямь мог уйти этим путем незаметно.

Ева осторожно приоткрыла дверь.

— Нет! Уходите!

— Не будьте грубым, святой отец. Пусть войдет.

Голос не принадлежал отцу Барнабасу.

Тем не менее Ева узнала его.

И толкнула дверь.

Священник сидел за письменным столом, в офисном кресле с зеленой спинкой.

Позади него стоял Тед Даннер, приставив к горлу отца Барнабаса нож.

— Бегите! — прохрипел священник. — Прочь! Скорее!

— Она не сбежит, — сказал Даннер. — Знает, что может спастись сама, но не спасет при этом вас. Я еще при первой встрече, много лет назад, понял, что эта женщина не из тех, кто берет, а из тех, кто дает.

Ева, которой совсем недавно было зябко, сейчас покрылась холодным потом.

— Представьте себе, Даннер, что я изменилась. Утекло много времени с тех пор, как вы пришли увидеться со мной, когда я ждала Бонни. В конце концов люди меняются. — Она помолчала и многозначительно добавила: — Их меняет жизнь. Убийцы отнимают у людей все, ради чего стоит жить. После такого прежним остаться уже невозможно.

Даннер вздрогнул, словно от удара, но быстро взял себя в руки.

— Ты не изменилась. И не уйдешь, пока думаешь, что я реально угрожаю священнику.

Ева понимала — обмануть его, убедить в том, что ей достанет хладнокровия и твердости именно так и поступить, она не сумеет. Оставалось только попытаться снять напряжение и перевести развитие ситуации в другое русло.

— Вы же не хотите убить его, Даннер? Он был вашим другом. Он многие годы помогал вам. И, вообще, зачем вы пришли?

— Из-за тебя. Это ты создаешь ему проблемы. Думаешь, я хочу навредить отцу Барнабасу? Просто раньше мне казалось, что он может спасти меня, а теперь я понимаю, что этого не будет. Я хотел сделать все правильно, как надо, но вы против меня. Ты явилась сюда и настроила его против меня. Ничего бы этого не случилось, если бы ты не охотилась за мной и не пришла сюда. Но теперь я знаю, так должно быть, так все спланировано. Мог бы и раньше догадаться.

— Я пришла сюда просить отца Барнабаса о помощи, но он отказал мне.

— Отказал. Но ты же на этом не остановилась. Ты не отстала от него. Ты бы продолжала давить на него и рано или поздно убедила бы устроить для меня ловушку.

— Опусти нож, Тед, — спокойно сказал священник. — Пойми, что, если ты будешь продолжать в том же духе, пострадаешь сам.

— Не могу, — прохрипел Даннер. — Теперь все решать мне. Вы не поможете мне, не скажете то, что я должен знать. Я просил вас. Много раз. Вы, наверное, защищали ее, надеялись, что я не узнаю. Теперь мне придется сделать все самому. — Он отступил на шаг и взмахнул ножом. — Войди и закрой дверь, Ева. Брось сумочку на стул и подойди ближе с поднятыми руками.

— После того как вы отпустите отца Барнабаса.

— Не могу. Он мне больше не друг. Он убежит и расскажет всем, что я здесь.

— Вы имеете в виду, что он расскажет об этом вашему племяннику, Джону? Его здесь нет.

— Знаю. Я сам видел, как он уехал. Если бы Джон остался, мне пришлось бы ждать. Он наверняка попытался бы остановить меня и мог пострадать. Я этого не хочу.

— Не хочешь, Тед, потому что любишь Джона, — мягко сказал отец Барнабас. — Но разве ты не понимаешь, что рано или поздно это случится, если только ты не сдашься властям? Ты не раз говорил мне, что у вас много общего. И вот теперь, Тед, кто-то из вас двоих обязательно пострадает. Ты или он.

— Это случится потом, когда мне будет уже все равно. Пусть даже Джон убьет меня. — Даннер схватил священника за руку и заставил подняться. — Ева, выходи через заднюю дверь в сад. Потом через ворота на улицу. Дальше — к моей машине. Там я его отпущу. — Он пристально посмотрел на Еву. — Не пытайся сбежать. Не пытайся как-то привлечь к себе внимание. Если что, я без колебаний всажу нож ему в спину.

— Нет! — Ева быстро вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и бросила на стул сумочку. — Хотите, чтобы я поехала с вами? Зачем?

— Ты должна пойти со мной. Я здесь из-за тебя.

— Она не демон, Тед, — сказал священник. — Свяжи ее и оставь здесь. Я поеду с тобой, куда ты захочешь. Мы поговорим…

— Я знаю, что она не демон. Я ошибался. Теперь я это понимаю. Дело не в демонах. — Даннер подтолкнул отца Барнабаса к двери. — Теперь я знаю, как их контролировать. Идешь, Ева? Она тебя ждет. Я отведу тебя к ней.

Ева замерла.

— О чем вы говорите? — едва слышно произнесла она, уже догадываясь, что он имеет в виду, и холодея от одной лишь мысли об этом.

— О маленькой девочке.

У нее перехватило дыхание.

— Ты никуда ее не увезешь, Тед, — заговорил отец Барнабас. — Это неразумно.

— А разве сумасшедший может быть разумным? — криво усмехнулся Даннер. — Думаете, я не знаю, что вы всегда считали меня безумцем? Такой добрый, такой заботливый доктор. Но вас там не было, и вы их не видели.

— Ты вполне разумен, Тед. И можешь выбирать: либо противостоять безумству, либо уступить ему. Мы уже обсуждали это. Идем со мной, поговорим. — Священник покачал головой. — Я не позволю тебе совершить задуманное.

О Господи! Даннер стоял за спиной отца Барнабаса и не видел его лица, но Ева догадалась — священник готовится наброситься на безумца. Нож Даннера находился в каких-то шести дюймах от его спины. Одного удара ножом будет достаточно…

Она быстро шагнула к столу.

— Держитесь в стороне, святой отец. Это касается только нас двоих, меня и Даннера.

Но священник уже подобрался, напрягся.

А она не могла предотвратить его нападение на Даннера.

Тогда она тоже будет действовать. Ее взгляд упал на гранитное пресс-папье на письменном столе.

Отец Барнабас начал поворачиваться к Даннеру.

— Нет! — Ева рванулась вперед, схватила тяжелое пресс-папье, ударила священника по голове и тут же встала между ним и вооруженным Даннером.

Отец Барнабас пошатнулся и начал заваливаться на стол. В ту же секунду Даннер резко ударил его ребром ладони и отправил священника в глубокий нокаут. Он отступил назад, глядя, как отец Барнабас оседает на пол.

— Идиот, — бросил он, глядя на распростершегося неподвижно отца Барнабаса. — Я ничего бы ему не сделал. Он мне нравился.

— Вы угрожали ему, — сказала Ева. — И чего еще вы от него ожидали? Он из тех, кто всегда готов вступиться за других и защищать их. Это его призвание.

— Знаю, знаю. Но ему бы и о себе не мешало подумать. Сам же меня и спровоцировал. — Даннер посмотрел на гранитное пресс-папье в ее руке. — Положи на место, и пойдем. Живее. А то ведь я могу применить к отцу Барнабасу другие меры.

Ева замешкалась. Пресс-папье было ее единственным оружием.

С другой стороны, использовать его эффективно можно было лишь внезапно, чего данная ситуация не позволяла. Она разжала пальцы, и пресс-папье упало на пол.

— Вы что-то сказали перед этим. Сказали, что она ждет. Маленькая девочка. — Губы едва повиновались ей. — Что вы имели в виду? Зачем мне нужно ехать куда-то с вами?

— Она хочет, чтобы ты поехала. — Даннер указал ножом на дверь. — Нам пора. Сюда могут прийти.

Ева не двинулась с места.

— Она?

Он сам открыл дверь в сад.

— Я же говорю тебе — маленькая девочка.

У нее перехватило горло.

— Что…

Даннер покачал головой.

— Хватит болтать. Здесь ничего не будет. Не то место. Идем.

Она непонимающе уставилась на него. Сердце стучалось о ребра. Не то место? А какое то?

Она хочет, чтобы ты поехала.

Слова безумца?

Или послание от Бонни? Может быть, ей представится, наконец, возможность вернуть дочь домой.

— Ну почему ты такая упрямая? — нахмурился Даннер. — Выбора все равно нет.

Вообще-то выбор был, но Ева понимала, что, если ошибется, он убьет ее прямо здесь, и тогда Бонни уже никогда не вернется домой.

Разве не этого она желала? Найти Теда Даннера и получить доказательства того, что именно он и есть убийца ее дочери. Найти Бонни. Да, ей бы хотелось, чтобы все произошло иначе, чтобы она не чувствовала себя при этом беспомощной, не находилась бы полностью в его власти. Но кто знает, может быть, она еще сумеет повернуть ситуацию в свою пользу. Оружия у нее нет, но Джо обучал ее приемам рукопашного боя, а Даннер вряд ли видит в ней потенциальную опасность.

— Ты в порядке? — спросила Кэтрин, складывая телефон. Джо был мрачнее тучи. Таким мрачным она его еще не видела. Да и каким ему еще быть? Кэтрин и сама чувствовала себя не лучше. — Есть с чего начать. Священник может что-то вспомнить.

— А может и не вспомнить. И тогда будет иметь дело со мной. Так что нет, я не в порядке. Убил бы Галло.

— Такое с каждым из нас могло случиться. Похоже, большого риска все-таки нет.

— От этого не легче.

— Потому что ты слушаешь голос чувств, но не рассудка. Как и Галло.

— А ты его защищаешь.

— Его никогда никто не защищал. Он взял на себя такой груз вины, что и «Титаник» не выдержал бы. — Кэтрин посмотрела в окно. — Да, я защищаю Галло. Кто-то же должен. Сейчас не лучшее время враждовать между собой.

— Знаю. — Джо еще крепче сжал руль. — Но мне куда легче представлять, как я рву на части Галло, чем думать о том, как там Ева.

Кэтрин вполне разделяла его чувства и сама старалась гнать мысли об угрожающей подруге опасности.

— Как я уже сказала, у нас есть священник. И если Галло сумеет установить контакт с Даннером, появится надежда, что ему удастся склонить чашу весов в нашу пользу. Отец Барнабас сказал, что Даннер любит Галло.

— Если сможем установить контакт с этим подонком. — Джо скрипнул зубами. — И если Галло будет больше думать о Еве, чем о своем дяде.

— Галло сделает все возможное, чтобы найти ее.

— Ты собираешься присоединиться к нему, чтобы направлять в нужную сторону?

Она покачала головой.

— Галло пастух не нужен. Есть две причины, почему я присоединяюсь к нему. Во-первых, нет смысла нам вдвоем стоять у священника над душой. Каждому — свое. Мы с Галло — опытные охотники. Он прошел школу рейнджеров, я — ЦРУ. Если кто-то — ты или Винейбл — даст зацепку, мы выйдем на след.

— А я третий лишний?

По ее губам скользнула тень улыбки.

— Шутишь? Атака с двух флангов всегда эффективнее. Ты же и сам знаешь, иначе спешил бы сейчас не в церковь, а мчался на поиски Даннера, чтобы вырвать у него Еву. Тебе ведь этого хочется? — Кэтрин стала серьезной. — Я намерена сыграть на чувствах Даннера к Галло против него самого.

— Если Галло позволит.

Она покачала головой.

— В любом случае. Этот подонок не имел никакого права забирать Еву. Мы вернем ее. Живой.

Джо не ответил.

— Слышишь?

— Не знаю. — Он тяжело вздохнул. — Я не уверен, чем это все кончится. Но, признаюсь, мне чертовски страшно.

Да, ей тоже было страшно, но сказать об этом сейчас она не могла.

Кэтрин потянулась за телефоном.

— Позвоню Винейблу. Пусть поработает с Джи-пи-эс. Думаю, Ева что-нибудь придумает и даст знать, где находится или куда направляется.

— Ты веришь в нее.

— Конечно, верю. И ты тоже. Ева может все, если захочет.

После недолгой паузы Джо кивнул.

— Ты права, и именно это меня пугает. Она может все, если захочет.

— Мы ездим кругами. — Глядя в окно, Ева нарушила молчание впервые за те два часа, что они были вместе. — Куда мы едем? — Надо убедиться, что за нами нет «хвоста», — ответил Даннер. — Отвлекающий маневр. Полиции я не боюсь. Справлюсь. Но ты пришла в церковь с Джоном. Он не должен в этом участвовать.

— Потому что не хотите, чтобы племянник узнал, кто вы на самом деле?

Даннер посмотрел на нее.

— Пытаешься вывести меня из себя? Ничего не получится. А что касается Джона, то он — лучшее, что было у меня в жизни.

— Вы любили его.

— Я и сейчас его люблю.

— Он тоже вас любил. — Она помолчала, потом добавила: — Конечно, Джон не знал, что вы — убийца.

— Знал. Я убивал, когда служил в армии, и не скрывал этого от него. Я служил своей стране, и Джон гордился мной.

— А сами вы гордились?

— Я служил своей стране.

— Вы не ответили.

— Я и не должен отвечать. С какой стати? Мне не нужны оправдания. Я вообще не должен с тобой разговаривать.

— Какое-то время вы, наверно, и впрямь чувствовали себя патриотом, но потом что-то изменилось, верно? — словно не слыша его, продолжала Ева. — Вы другим вернулись из Сирии. Что там случилось?

— Зачем ты задаешь все эти вопросы? Какое тебе дело? Это не имеет никакого отношения к тому, что происходит сейчас. Думаешь, между нами возникнет какая-то связь? Не надейся, чтобы не разочароваться потом. Я не могу позволить себе такое.

Ева кивнула.

— У меня могла возникнуть такая связь с человеком, который навещал нас с Бонни, когда та была совсем еще маленькой. Я жалела вас. Хотела помочь. Я ощущала в вас боль и печаль, но никак не гнев и ярость. Что случилось?

— Замолчи. Мне твоя помощь не требуется. Тогда обходился и теперь обойдусь. Это ты нуждаешься в помощи.

Она удивленно посмотрела на него.

— Почему, Даннер?

— Неужели непонятно? Ты что, дура? Сидишь со связанными руками рядом сама знаешь с кем. — Он взглянул на нее. — Сидишь и задаешь мне вопросы. Почему не боишься?

— А вы хотите, чтобы я боялась?

— Я хочу, чтобы ты перестала задавать вопросы.

— Вы не обязаны на них отвечать. — Ева посмотрела на свои связанные руки. — Да, я не боюсь. Но со связанными руками чувствую себя беспомощной. Вам это, наверно, дает ощущение власти.

— Да, дает.

Она покачала головой.

— Мне кажется, вы говорите неправду. По-моему, вы только нервничаете из-за этого.

— Думай что хочешь. — Даннер немного помолчал. — Почему ты не боишься? Ты же знаешь, что я убил Джейкобса.

— Знаю. А еще вы хотели убить мою подругу, Кэтрин. Почему?

— Она — демон. Я сразу, как только увидел ее, понял, что она Далила.

— Насчет Джейкобса ничего сказать не могу, но Кэтрин определенно не демон. Я вообще не уверена, что демоны существуют.

— Тогда ты просто глупа, — отрезал Даннер, переводя взгляд на дорогу. — Демоны окружают нас. Они повсюду. Стоит только выпустить их из виду, как они тут же тебя схватят. Вот почему с ними нужно сражаться.

— А что они сделают, если схватят вас?

— Сожрут мою душу, — просто ответил он.

— И моя Бонни тоже демон?

Даннер напрягся и едва заметно подался вперед.

— Не хочу говорить о девочке.

— Отец Барнабас сказал, что вы никогда не называете ее по имени, что для вас она просто маленькая девочка. Но ведь эта девочка — Бонни, разве нет?

— Я не буду говорить о девочке.

— Почему?

— Замолчи.

Задела за живое. Ева видела, как побелели костяшки пальцев, сживающих руль, как потемнели щеки. И это от одного лишь упоминания о «маленькой девочке».

— Сейчас я помолчу. — Она отвернулась. — Но рано или поздно вам придется мне ответить, Даннер.

— Не придется. Я заткну тебе рот.

— Убьете?

— Не хочу об этом говорить.

Перемени тему.

— А куда вы меня везете?

— В одно место.

— Какое место?

— Ее место.

Ева затаила дыхание. Господи, не говорит ли он о том месте, где спрятал тело Бонни? В груди тяжело и гулко заколотилось сердце. Неужели теперь, после долгих лет поисков, она пришла к концу пути?

— Не понимаю. Объясните. Пожалуйста.

Даннер покачал головой.

— Узнаешь сама. Потом. Она скажет.

Ева едва удержалась, чтобы не сорваться, не закричать на него.

Успокойся. Возьми себя в руки.

Она медленно вдохнула… выдохнула…

— О’кей. Я оставлю пока эту тему. Но все равно вернусь к ней. Мне нужно знать все. Если я поеду с вами, если не стану сопротивляться, вы расскажете то, что я хочу знать?

Он поиграл желваками.

— Так ты не будешь сопротивляться?

— Нет.

— Я не хочу, чтобы ты сопротивлялась. Иначе мне придется сделать тебе больно, а Джону это бы не понравилось.

Какая-то логика в его рассуждениях была, но только сложная и путаная. Ева почти не сомневалась, что он убьет ее. Считая приемлемым лишить ее жизни, Даннер не хотел причинять ей при этом боль.

— Да, Джон заботится обо мне и очень разозлится, если я пострадаю.

— Даже не знаю, важно это для меня или нет. Капля в океане. Он уже никогда не будет относиться ко мне так, как раньше. Но я все-таки постараюсь. Это важно для меня. Я никогда не хотел причинять людям боль. — Глаза его влажно блеснули. — Ты пойдешь навстречу мне, а я — тебе. Расскажу все, что хочешь знать. И обещаю… — Голос Даннера дрогнул. — Обещаю, ты не будешь страдать.

Он говорит о ее смерти. Ева и прежде почти не сомневалась, что в ее жизни наступил последний акт, но все равно вздрогнула, словно услышала окончательный приговор.

— Теперь боишься? — Даннер, прищурившись, всмотрелся в ее лицо.

— Нет. — Она и впрямь испытала лишь шок, но не страх. Даннер вез ее к Бонни. Чего же бояться? Так или иначе, они будут вместе. — Я… жду.

— Думаешь, что сумеешь выпутаться, да? Получишь, что хотела, и сбежишь?

Она не ответила.

— Ничего не получится. — Даннер вдруг резко повернул руль, и машина запрыгала по неровностям разбитой проселочной дороги, уходящей от шоссе в лес. — Но я все-таки думаю, что обещание ты сдержишь. Я с первого раза, как только тебя увидел, понял — ты крепкая штучка. Думал, вот Джону повезло, что встретил тебя до армии. У меня-то с женщинами не очень получалось. Я им не доверял. Но ты была другой. Честная…

Ее мотало из стороны в сторону, и ветки били в ветровое стекло.

— Эта дорога куда-нибудь ведет?

— Да. — Грузовичок выскочил вдруг на небольшую просеку. — Сюда. — Даннер сбросил газ и повернул ключ. — Дальше пойдем пешком. — Он спрыгнул на землю, обошел машину спереди, открыл дверцу и, грубо схватив Еву за руку, вытащил из кабины и ловко обыскал. Достав из кармана слаксов телефон, негромко чертыхнулся. — Будь оно проклято. Надо было это сделать до того, как посадить тебя в машину. — Он швырнул сотовый на землю и раздавил каблуком. — Чертовы Джи-пи-эс!

А это была единственная надежда, что ее найдут.

— Проклятие современных технологий, — язвительно усмехнулась Ева. — Не вините себя. Вы так спешили, так были заняты. Вам же не терпелось связать меня, как теленка перед клеймением.

— Заткнись! — Даннер повернулся к растянутому между двумя соснами брезентовому навесу, схватил рюкзак и закинул на плечо. — Надо уходить. Они могут засечь телефон.

— Возможно. — Ева посмотрела на навес. — Какой сюрприз. Дом вдали от дома. Хотя, наверно, этого и следовало ожидать. Отец Барнабас упоминал, что вы живете иногда на подножном корме. Почему?

— Здесь нет демонов. Только животные, но их души демоны не трогают. Здесь я в безопасности. — Он вынул «Магнум» и жестом приказал пленнице идти вперед. — Хватить болтать, отправляемся. Путь неблизкий.

— Но вы же сказали, что ответите на мои вопросы. — Ева зашагала в указанном направлении. — Нам далеко?

— Дня два пути, если не будем задерживаться. Идти придется лесом, избегая дорог. Рельеф тут сложный.

— Я вас не задержу.

— Не уверен. Ты ведь уже не та крепкая девчонка, какой была в шестнадцать лет, когда я тебя встретил. Вот за нее я бы поручился. А теперь, как говорят, ты больше возишься с глиной.

— Вижу, вы меня не забывали. — Ева оглянулась через плечо. — Если так, то знаете, зачем я вожусь, как вы выразились, с глиной.

— Знаю. — Даннер отвел глаза. — Занимаешься черепами. Не хочу об этом думать. С мертвыми связываться не стоит.

— Не согласна. — Еву насторожило его заявление — оно как-то не вязалось с обещанием отвести ее к Бонни. — И родители тех детей, которых я помогла идентифицировать, с вами бы тоже не согласились.

— Я не хочу об этом думать, — повторил он.

Не спорь. Нужно быть очень осторожной, чтобы удержаться на соединившей их тонкой ниточке. Отец Барнабас говорил, что переход к безумию у Даннера происходит порой почти мгновенно, в считаные секунды. Сейчас он вроде бы нормальный, и ей совсем не хотелось подталкивать его к опасной черте. Надо слушать, ловить каждое слово, каждую выраженную мысль, просеивать, анализировать, отделять правду от выдумки. А к главному вопросу можно вернуться позже. Не нападать на него, не противоречить. Пусть говорит, рассказывает — рано или поздно проговорится и скажет то, что ей требуется.

Задача нелегкая.

Временами мысль о том, что идущий за ней человек, возможно, убил Бонни, отзывалась острой болью, и тогда она едва сдерживалась, чтобы не повернуться и не наброситься на него.

Нельзя. Она должна узнать.

Ничто не должно помешать ему отвести ее к Бонни.

— Да, мне уже не шестнадцать. — Ева прибавила шагу. — Но я за эти годы не раскисла. Сила ведь идет изнутри. Я не сбегу и не задержу вас.

Галло стоял возле машины на парковочной площадке у ресторана «Шоуни» в Калхуне, где они договорились встретиться. Когда автомобиль остановился неподалеку, Галло выпрямился и настороженно посмотрел на сидевшего за рулем Джо.

«И у него есть для этого основания, — подумала Кэтрин, выходя из машины и забирая сумку. — Джо напуган, злится от сознания собственного бессилия и готов в любой момент взорваться. Самое лучшее сейчас — увести Галло подальше».

— Давай уберемся отсюда поскорее. Джо поедет к церкви, хочет поговорить с отцом Барнабасом. — Она бросила сумку за заднее сиденье. — Я звонила Винейблу, он обещал поработать с Джи-пи-эс. А еще попросила подобраться к материалам суда по делу Кевина Доннелли. Это потребует какого-то времени, но нам надо знать, кто же все-таки такой наш отец Барнабас. Надеюсь, Винейбл скоро перезвонит. — Она повернулась к Джо. — Я свяжусь с тобой, как только получу какие-то новости. Все будет хорошо. Мы найдем ее. Поехали, Галло.

— Минутку. — Галло все еще смотрел на Джо. — Это не должно было случиться. Хочешь что-то сказать? Сделать? Давай.

Джо молча сверлил его взглядом. Кэтрин почти физически ощущала исходящие от него волны ярости. Она шагнула вперед, готовая вмешаться в любой момент.

Джо как будто и не заметил ее.

— Да, Галло, я хочу сказать тебе кое-что. Я бы убил тебя без малейших колебаний, если бы не думал, что ты можешь пригодиться. А знаешь, почему ты допустил, чтобы это случилось? Ты был профессионалом, ты знаешь дело, ты осторожен. Так почему ты допустил такую ошибку? Я скажу почему. Потому что даже сейчас ты не допускаешь, что этот сукин сын, Даннер, убийца. Ты подсознательно не веришь, что он опасен для Евы. Так вот, ты ошибаешься, и я скажу, как ты можешь все поправить. В следующий раз, когда придется выбирать, выбери Еву. Если кто-то должен умереть, пусть это будет Даннер… или ты сам. Кто именно — в данный момент мне это совершенно безразлично.

Галло стиснул зубы. Глаза его блеснули.

— Я выберу Еву. — Он повернулся и сел в машину. — Обещаю тебе, Джо.

Кэтрин поспешно заняла соседнее место.

— Буду на связи, Джо.

Но Квинн уже развернулся и, не говоря ни слова, выехал с парковки.

Галло сидел неподвижно, глядя куда-то в пустоту перед собой.

— Знаешь, он прав. Я сделал выбор и даже сам этого не понял. Решил для себя, что не стану слушать никого и ничего, что бы о нем ни говорили. А заплатила за мой выбор Ева. — Он горько усмехнулся. — Я и сейчас еще не могу поверить. Это так больно… Но я сделаю все, чтобы Ева не пострадала при любом варианте.

Он страдал. Кэтрин видела это, и ей хотелось протянуть руку, дотронуться до него, утешить. Она понимала, как трудно далось ему это признание.

— Если с ней что-то случится, мне не жить. — Галло взглянул на Кэтрин и принужденно улыбнулся. — Знаешь, я ведь люблю ее. Не в романтическом смысле, это в прошлом. У нас слишком много общего, чтобы ничего друг к другу не чувствовать, и это навсегда. Ты можешь это понять?

— Да. Я же не слепая, Галло. Так и должно быть. Она достойна любви. И я тоже ее люблю. А теперь хватит болтать, и давай сделаем что-нибудь, чтобы не допустить худшего варианта.

— Замечание принял. — Галло улыбнулся — уже не вымученно — и повернул ключ зажигания. — Ты молодец. Всегда готова отбросить любые сантименты, чтобы не мешали ясности восприятия. Извини.

— У тебя есть право на сантименты. Но ограниченное. Нам… — Кэтрин взглянула на зазвонивший телефон. — Винейбл. Я сделаю громче. — Она нажала кнопку. — Что нового, Винейбл?

— Сигнал Джи-пи-эс засекли. Вели до местечка в сорока милях от Кэривилла, штат Джорджия. Это не в самом городке, а где-то в лесу поблизости от него. — Винейбл помолчал. — Потом сигнал исчез. Полностью. Мы его потеряли. Если хочешь, я пошлю туда человека из Атланты?

— Нет, мы сами проверим. Назови точные координаты. — Она быстро записала ряд цифр. — Спасибо.

— Не за что. — Молчание. — Мне нравится Ева Дункан. Если понадобится, прилечу.

— Если понадобишься, позвоню. Даннер нестабилен. Действовать нужно осторожно, чтобы не спугнуть. — Она дала отбой. — Кэривилл, Галло.

Он кивнул.

— Пока вы разговаривали, я уже проверил по Джи-пи-эс. Это к югу отсюда, примерно в часе езды. — Он вдавил в пол педаль газа. — Или меньше.

В Кэривилл они въехали через сорок пять минут.

Кэтрин посмотрела на листок с координатами.

— Вот! — Она указала на идущую от шоссе проселочную дорогу. — Здесь он, должно быть, съехал в лес. — Машину тряхнуло. — Какого еще…

— Впереди просека. — Галло затормозил, увидев припаркованный у брезентового навеса пикап. — Ложись! — Он выхватил пистолет и спрыгнул на землю.

Кэтрин скатилась на траву по другую сторону машины.

Ни звука.

Только щебет птиц да трескотня кузнечиков.

— Даннер! — окликнула Кэтрин.

Тишина.

Галло, лежавший у заднего колеса, поднялся на колени.

— Я проверю, что там, под навесом. А ты осмотри кабину пикапа.

— Похоже, все о’кей. Думаю, его здесь нет. — Она осторожно заглянула в кабину. Даннера, может, и нет, но это еще не значит, что он не оставил в грузовичке тело. В кабине было пусто, и Кэтрин облегченно выдохнула и повернулась к навесу. — Чисто. Что у тебя?

— Ничего. — Галло стоял под навесом перед горкой аккуратно сложенных в углу консервов. — Запасов вполне достаточно на несколько дней. Больше ему и не надо. — Он открыл прислоненный к дереву металлический ящик. — Боеприпасы.

— Оружие?

— Нет. Должно быть, взял с собой. — Галло присмотрелся к патронам. — У него автоматический «Глок» и М16. Винтовка здесь.

— Так куда же он отправился? И почему взял с собой Еву? Если собирался избавиться от нее, мог бы сделать это здесь — место подходящее. — Кэтрин прошлась по просеке. — Машину не меняли, след протекторов только один. Значит, он оставил пикап и пошел дальше пешком. — Она обвела взглядом лес по обе стороны просеки. — Все, что нам надо, это найти следы и догнать их.

Галло кивнул и направился к северной границе просеки.

— А еще надеяться, что он не устроил нам засаду.

— Хорошо уже то, что ты допускаешь такой вариант. И все-таки мне кажется, что большой опасности нет. Как бы он ни относился к другим, ты ему дорог. — Кэтрин обошла капот и двинулась по дороге с южной стороны просеки. — Так что постараюсь держаться к тебе поближе, в этом светлом и теплом магическом круге. Хотя, если вспомнить тот эпизод у болота… — Не договорив, она опустилась на колено и пошарила в траве. — Кажется, я нашла причину молчания Джи-пи-эс. Телефон Евы. Точнее, то, что от него осталось. — Кэтрин поднялась и посмотрела на подступающий лес. — Так что о высоких технологиях придется забыть. Будем рассчитывать только на себя.

Галло усмехнулся.

— Ну, нам ведь не впервой.

Реплика вернула ее к тем неделям в лесу Висконсина, когда она гонялась за Галло, считая, что это он убил Бонни.

— Да. — Ева подняла голову, и их взгляды встретились. — Только на этот раз у нас одна цель, и идти к ней мы будем вместе.

Он кивнул и отвернулся.

— Так будет лучше. Мой дядя в лесу чувствует себя как рыба в воде. И следы заметать умеет.

Подъезжая к церкви, Джо на всякий случай набрал номер отца Барнабаса. Он не рассчитывал на удачу, но следовало использовать любой шанс. Трубку сняли после четвертого звонка. — Отец Барнабас, меня зовут Джо Квинн. Мне нужно поговорить с вами. Знаю, день выдался нелегкий, но…

— Где вы сейчас, детектив Квинн?

— Минутах в двадцати езды от вас. Вы назвали меня детективом? Ева рассказала обо мне?

— Нет, мы говорили с ней только о Теде Даннере. Но допрашивавший меня детектив успел собрать немало информации о вас и Еве Дункан. Он спросил, знаю ли я вас, и сказал, что у него есть к вам вопросы. Я объяснил, что вы не имеете отношения к нашему разговору с мисс Дункан, но у полиции своя практика, и они, как оказалось, всегда допрашивают супруга или партнера.

— Верно. Этот детектив еще там?

— Нет, только что ушел. Но здесь остался дежурный полицейский. Я напомнил ему пословицу насчет того, что поздно запирать стойло, когда коня увели, но он настоял на своем. Если хотите увидеться со мной приватно, то лучше нам встретиться в саду, за церковью. Дойдете до перекрестка, повернете и входите в сад.

— Вы со мной встретитесь?

— Конечно. Я вас жду. Ева Дункан — сильная женщина, и ее исчезновение наделает много шуму. Встретимся у фонтана.

Проезжая мимо церкви к перекрестку, Джо заметил стоящего у входа полицейского. Значит, у задней двери скорее всего никого нет.

Через десять минут он уже шел по садовой дорожке к месту встречи. Стемнело, но площадка у фонтана и человек, сидящий на скамье, освещались двумя газовыми фонарями, подвешенными к розовым кустам.

— Отец Барнабас?

— Садитесь, детектив Квинн. Я бы поднялся, но меня все еще немного пошатывает. — Священник устало улыбнулся. — Не думаю, что мисс Дункан намеревалась проломить мне череп, но после нее я получил еще и удар от Даннера. Вот он действительно ставил целью вывести меня из строя на какое-то время.

Сколько же они прошли? Миль семь-восемь еще до наступления сумерек, да еще столько же, если не больше, в темноте. Выбранный Даннером маршрут пролегал через лес, по узким, разбитым проселкам, и колючие ветки постоянно цеплялись за одежду и хлестали по лицу. То и дело приходилось останавливаться, отряхиваться от листьев и колючек.

Тропинка, по которой они шли сейчас, пролегала вдоль мелкой речушки. Ноги давно промокли, в туфлях хлюпала противная жижа.

Ева пробормотала проклятия, когда с правой ноги свалилась туфля. Балансируя на одной ноге, она наклонилась, чтобы поднять ее.

— Обувь нужно носить удобную. И почему женщины такие непрактичные. — Даннер остановился и, обернувшись, неодобрительно посмотрел на нее.

— Мои вполне удобные. Только это не туристические ботинки. Я же не думала, что придется идти в поход, — сердито огрызнулась Ева, пытаясь стереть с подошвы налипшую грязь. — Через минуту буду готова.

Несколько секунд Даннер молча наблюдал за ней, потом потянул за веревку, другим концом которой были связаны ее запястья, и вытащил пленницу из кустов на тропинку.

— Вы что, черт возьми, делаете? Можно же немного потерпеть! Мне надо стряхнуть грязь…

— Ты похожа на цаплю на одной ноге, — проворчал он. — Или на чучело. Хотя нет, в поле я бы тебя не поставил — уж больно вид неприглядный. Над тобой бы вороны потешались. — Они вышли на полянку, и он усадил ее на землю под огромным старым дубом. — Можно немного отдохнуть. Джон найдет след не скоро — я подбросил ему пару сюрпризов.

— Думаете, за нами идет Галло?

Даннер кивнул и, собрав охапку веток, сложил их пирамидкой и поджег.

— Да, он где-то сзади. Я его чувствую.

— Воображение?

— Считаешь, у старого дурака галлюцинации? — фыркнул он.

Ева посмотрела на него в упор.

— Может быть.

Даннер покачал головой.

— Отец Барнабас принимает меня за сумасшедшего. Иногда я бываю не в себе. Но многие вещи знаю лучше его. Он не верит, что в нашем мире есть демоны.

— А вы верите?

— Я точно знаю. Они всегда у меня за спиной. — Даннер снял у нее с ног туфли и положил поближе к костру. — И я не могу позволить им схватить меня.

— Вы давно видите демонов? Девочка… — Ева запнулась. — Девочка тоже видит демонов?

— Нет, — отрезал Даннер. — Я никогда не позволяю ей видеть демонов. — Он помолчал, потом шепотом добавил: — Но иногда я спрашиваю себя, а что, если они уже овладели ею? Она не дает мне покоя.

Осторожнее. Ворота приоткрылись, и теперь важно не спугнуть его.

— Почему вы так думаете?

— Точно не знаю, но догадка есть. Надо проверить. — Он опустился рядом на корточки и посмотрел на нее. — А ты хорошо справилась. Не ныла. Не хныкала.

— Хныкать? — Ева поморщилась. — Ужас. Неудивительно, что вы невысокого мнения о женщинах.

— Я всегда хотел думать о них только хорошо. Хотел хорошо обо всех думать. — Лицо его потемнело. — Но в мире столько демонов. Родители Джона тоже были демонами.

— Я знаю, что дома ему приходилось нелегко.

— Они были демонами. Просто тогда я этого не знал. Старался помогать Джону и только. Знал бы — уничтожил.

— А когда вы начали распознавать демонов, видеть их?

— Давно. В Сирии. Однажды ночью.

— Они просто явились вам?

— Хочешь, чтобы я признался, будто у меня галлюцинации.

— Я хочу, чтобы вы поговорили со мной. Вы ведь обещали, Даннер.

— Не сейчас.

— Почему?

Даннер поднял голову.

— Почему? — повторил он. — Ты мне не поверишь. — Он повернулся к разгоревшемуся костру. — Это было в горах Сирии. Меня послали уничтожить опорный пункт — склад с боеприпасами. Я заложил взрывчатку. Поднялся на гору у деревни. Там меня ждал капитан с вертолетом. Взрывчатку я заложил по всем правилам. Как всегда. В общем, сделал хорошую работу. Гордился собой. Добрался до вертолета, подождал пять минут, нажал кнопку. — Даннер сглотнул. — Но что-то пошло не так. Боеприпасы, что хранились на складе, не взорвались. Взорвались только мои заряды. Здание загорелось, но сильных взрывов не последовало. — Он замолчал, и Ева увидела, как сжимаются в кулаки его пальцы. — А потом я увидел детей. Десятки детей. Они выбегали из горящего здания. И они тоже горели. Они казались факелами в темноте.

— Что? Я не понимаю.

— Там был приют. Нам подсунули ложную информацию. Кто-то хотел обвинить американцев в жестоком обращении с мирным населением. Дети горели, и я чувствовал запах обугленной плоти. По тем, кому удавалось вырвался из огня, ударили снайперы, засевшие в другом конце деревни. Наверное, я обезумел. Бросился вниз, хотел спуститься, помочь, но было уже поздно. Из здания никто больше не выбегал. Они все погибли. Все. А потом я увидел тех подонков. Они ходили между телами и проверяли, не осталось ли живых.

— Боже…

— Бога там в ту ночь не было. Только демоны. Я хорошо их видел — на фоне горящего склада, в закопченных рубахах. Они были похожи на арабов, но я-то знал, кто они. Бродят среди маленьких тел. Демоны. Я схватил автомат, выпрыгнул из вертолета, но не успел сделать и несколько шагов, как меня схватили. Командир сказал, что нас не должны видеть. Что я только могу осложнить ситуацию.

— Осложнить ситуацию? — прошептала Ева. — А дети?

— Они погибли, а международная ситуация осталась стабильной. Положение спасли. Подкупили кого надо, подмазали и могли отправляться обратно. — Потом он добавил: — Вернуться мне не дали. Я говорил им, что демонов надо уничтожить, а они только твердили, что никаких демонов не было и нет. Мне никто не верил. А ты, Ева, веришь мне?

Рассказанная им история не только потрясла ее, но и позволила заглянуть в мир Даннера. Теперь она лучше понимала его и даже немного жалела, но ни сочувствия, ни симпатии не испытывала. Перед ней был человек, который, возможно, убил Бонни.

— Вы могли бы убедить меня. В поисках Бонни я сталкивалась со многими людьми, которые могли быть демонами. — Ева наклонилась и взяла свою обувь. — Включая вас, Даннер. — Туфли высохли, и она обулась. — Но я устала от разговоров о демонах. Хочу поговорить о девочке.

— Нет. — Даннер достал нож и перерезал веревку у нее на запястьях. — Так тебе будет легче идти. Ты меня задерживаешь.

— Не боитесь, что убегу?

— Ты и четверти мили не пройдешь, как я тебя поймаю. — Он отвернулся. — Да и убегать не станешь. Ты готова терпеть грубое обращение. Ты хочешь идти со мной.

— Почему вы так думаете?

— Я видел твое лицо в кабинете священника. В тебе было… нетерпение.

«А ведь он все замечает», — подумала Ева.

— Вы можете и ошибаться.

Даннер покачал головой.

— Я видел тебя с ней. Там, в саду, у фонтана.

Ева застыла, словно окаменела.

— С ней?

— С девочкой. — Он отвернулся. — Идем.

— Нет. — Сделав два шага, она схватила его за руку. — Не уходите. Вы видели Бонни…

— Говорю же, я видел девочку.

— Хватит нести чушь. Почему вы не хотите назвать ее по имени? Вы видели Бонни.

— Я… Мне больно…

— Так пусть будет больно. Моя дочь мертва, и вы ее видели. Вы только что сами это сказали. Почему вы видите мертвую девочку? Почему? Это вы ее убили?

— Не говори больше о ней. Мне плохо.

— Я буду говорить о ней. Я вижу ее дух, потому что она моя дочь. Она хочет, чтобы я ее видела. Но при чем тут вы, Даннер?

Он вырвал руку из ее цепких пальцев.

— А ты сама как думаешь? Она хочет, чтобы я ее видел тоже. Хочет мучить меня. Она не понимает… Я должен сделать так, чтобы она поняла.

— Поняла что?

— Что я не сражаюсь с ней. Что я дам все, чего она только захочет. Но мне нужно сначала выяснить, что это. Даже отец Барнабас не смог сказать мне. Я спрашивал его, а он говорил, что надо молиться об этом. Но мне нужно было знать.

— Теперь вы знаете?

— Ей нужна ты, — сказал он тихо.

— Что?

— Я видел вас тогда в саду. Видел, какая между вами любовь. Ей нужна ее мама. Каждой девочке нужна мама. Этого она от меня и хочет. Не того, чтобы я убивал демонов. Она хочет, чтобы я дал ей тебя.

Пораженная Ева уставилась на него, не в силах ничего сказать. Потом вдруг поняла, что ее поразили слова, но не таящийся в них смысл. Чего-то подобного она уже ждала.

И он был прав, она страстно желала этого.

— В этом нет ничего плохого, — мягко сказал Даннер. — Я не обижу тебя. Ей бы такое не понравилось.

— Да прекратите же! Назовите ее по имени. Она ведь не какой-то безымянный ребенок. Ее зовут Бонни. Так и скажите.

Он как будто запнулся, но потом все же произнес:

— Бонни.

Ему было больно, Ева видела это. И теперь поняла почему.

— Вы не хотите признавать ее за человека, за личность. Вы хотите держаться от нее подальше. Ну так вот, она — человек. Чудесная, замечательная девочка. С того момента, как она родилась, она была особенной. Я могла бы рассказать вам о ней.

Даннер покачал головой:

— Нет, не надо.

— Не хотите? В таком случае называйте ее только по имени. И никак иначе.

— Ладно. Согласен. Это неважно. Я выдержу. Все равно дело идет к концу. — Он отвернулся. — Нам пора.

Все идет к концу. Об этом говорила Бонни, а теперь то же самое повторяет Даннер. Но, возможно, он вкладывает в эти слова иной смысл.

— Что вы имеете в виду?

— Если я отдам тебя ей… — Он замолчал, потом, сделав над собой усилие, продолжил: — Если я отдам тебя Бонни, для меня все закончится. И мне уже не надо будет убегать от них.

— От них?

Он отвернулся.

— Хватит разговоров.

— Не хватит. Еще один вопрос. Вы убили мою дочь?

Сделав вид, что не услышал вопроса, Даннер вернулся к тропинке.

— Идем, ты уже достаточно отдохнула. Я дам тебе поспать через пару часов.

Он даже не оглянулся, чтобы проверить, идет ли она следом. Откуда такая уверенность? А если она попытается сбежать?

«Я видел вас в саду. Видел, какая между вами любовь».

А увидел ли он что-то еще, кроме любви, связавшей мать и дочь? Увидел ли ту путеводную линию, что провела для него Бонни? Новость о том, что Даннер видит Бонни, потрясла Еву. Бонни приходила к ней, к Галло, к Джо и больше ни к кому. Даже Джейн ее не видела. Естественно было предположить, что Бонни притягивает к ним любовь. Та самая любовь, что проявлялась со всей очевидностью, когда они были вместе.

Но Даннер никакой любви к Бонни не питал. Он боялся ее и хотел от нее избавиться.

Что и планировал сделать, предложив Еву в качестве жертвенного дара. Даннер решил, что именно этого Бонни и хочет. Однако же сама Бонни не раз говорила Еве, что ей нужно подождать, что они еще не могут быть вместе, что ее время не пришло.

А если это время пришло? Не потому ли Бонни и пришла к Даннеру?

Вопросов набиралось много. Может быть, она слишком глубоко копнула. Медицине многое известно о галлюцинациях, но ведь существует еще немало историй о том, что люди, психически ненормальные, видят то, что недоступно людям обычным. Так или иначе отвечать на ее вопросы Даннер пока не собирался, и уже то, что она вытащила из него столько информации, можно считать большой удачей.

Или удача тут ни при чем? Он являлся ей в двух обличьях. Да, без сомнения, у него случались как моменты просветления, так и безумия. Да, существовали причины, вынуждающие его уходить в другой мир. И все же простить совершенное им зло, убийство дочери, Ева не могла, даже принимая во внимание все, что с ним случилось. Было бы лучше, чтобы она думала о нем только как чудовище, убившем ее Бонни.

Однако, называя Даннера безумцем, она не могла объявить его убийцей, не убедившись, что именно он виновен в смерти ее дочери.

И все же это должен быть он. И прежде чем все закончится, она узнает истину.

И Ева двинулась за Даннером через густой кустарник.

— Здесь они раскладывали костер, — сказал Галло, опускаясь на колени под огромным раскидистым дубом. — Давно? — спросила Кэтрин.

Он оглядел траву, горку остывшей золы, засохшую глину.

— Часов шесть-семь назад.

— Запас у них большой, — нахмурилась Кэтрин.

Галло кивнул.

— По крайней мере он останавливается на отдых, а значит, теряет какое-то время. И Ева пока еще с ним.

И это самое главное, подумала Кэтрин. Каждый раз, теряя, а позже отыскивая след подруги, она испытывала прилив облегчения. Местность была сильно заросшая, приходилось не столько идти, сколько продираться через кустарник, и Кэтрин боялась, что в какой-то момент Даннеру надоест тащить за собой пленницу и тогда он просто избавится от нее.

— Идем. Мы и так потеряли слишком много времени на последней… — Зазвонил телефон. Она бросила взгляд на экран и нажала кнопку. — Нет, Джо, пока не догнали. Но Ева точно с ним. Ты еще в церкви?

— Нет. Я в «Рейнбоу коннекшн». Это лагерь для детей из неблагополучных семей в Брэдбурге на границе с Алабамой. По словам отца Барнабаса, Даннер работал у них, чтобы, как он выразился, «быть поближе к девочке».

— Что? — Кэтрин замерла и включила громкую связь. — Почему он раньше не сказал?

— Слишком тонкая ниточка. Я больше рассчитываю на вас.

— Но мы могли бы определиться с возможным направлением. Где этот Брэдбург?

— В паре часов от Атланты, возле Коламбуса.

Галло уже щелкал по кнопкам айфона.

— Примерно туда и мы идем, — бросил он, подняв голову. — Если курс останется прежним, значит, цель ясна.

Кэтрин покачала головой.

— Джон сказал «поближе». Это не значит, что цель — Брэдбург. — Она снова заговорила по телефону. — В лагере кто-нибудь знает что-то о Даннере?

— Он занимался тем, что ходил с мальчишками в походы и обучал гребле. Обязанности исполнял хорошо, вел себя прилично. Держался замкнуто. Примерно раз в неделю уходил куда-то на пару дней.

— Куда?

— Никто не знает. Говорю же, он тут ни с кем близко не сходился.

— Неужели никто даже не поинтересовался?

— Пока мне такие не попадались. Я поговорил с несколькими штатными работниками, но так и не узнал ничего ценного. Хочу встретиться еще кое с кем.

Кэтрин не сомневалась — если у кого-то и есть нужная информация, Джо ее получит. Он будет настойчив, тверд и, если понадобится, жесток.

— Хорошо. Мы пойдем по следу. Теперь хотя бы знаем общее направление. Было бы неплохо взять его в клещи, с двух сторон. Ладно, держи нас в курсе. — Она дала отбой и повернулась к Галло. — Сколько нам до этого Брэдбурга?

— По лесу? По меньшей мере, еще день. При условии, что они идут именно туда. — Галло бросил взгляд на айфон. — И что не свернут с курса и не направятся в сторону Флориды. Пока что у нас есть лишь догадка отца Барнабаса и ничего больше.

Кэтрин кинула. И все же теперь возможная потеря следа не представлялась, как еще недавно, полной катастрофой.

Да они и не потеряют след. Она вернулась на тропинку.

— Каждые несколько часов будем сверяться с картой. Может быть, появится что-то новое.

— Ты же понимаешь, что он может выйти на дорогу и захватить машину?

— Не так-то это просто. Не забывай, ему надо присматривать за Евой, а расстаться с ней он определенно не готов.

— Слава богу.

Кэтрин оглянулась.

— Сильно сказано. Теряешь веру в невиновность Даннера?

— Я этого не говорил. — Галло помолчал. — Хочу верить, что он остался прежним, таким, каким я знал его в детстве. Но самое главное, чтобы из-за этого моего желания никто больше не пострадал. Я не врал Квинну и отныне во всех своих действиях буду исходить из предположения, что мой дядя хочет убить Еву. Если понадобится, уберу его без колебаний.

Кэтрин видела, как трудно далось Галло это обещание, но нисколько не сомневалась в его готовности сдержать данное слово. Человек твердый и жесткий, он мог преодолеть любую слабость, способную помешать выполнению задания.

С другой стороны, ситуация может повернуться так, что крайние меры не понадобятся и переступать через себя не придется.

Кэтрин отвела взгляд.

— Наперед сказать трудно, но, думаю, этого не случится.

Наверное, он уловил что-то в ее тоне, потому что поднял голову и пристально посмотрел на нее.

— И что это значит?

— Ничего.

— А по-моему, что-то значит. — Губы его дрогнули вдруг в едва заметной улыбке. — Боже мой, Кэтрин, а ведь ты, похоже, готовишь мне некий подарок. Невероятно.

— Ничего я не готовлю. Просто… иногда всякое случается.

— Другими словами, ты готова убрать моего дядю, чтобы избавить меня от этой необходимости. Ты сделаешь это ради меня?

— Ты здесь ни при чем, — сухо ответила она. — Это касается только Евы. Может, судьба распорядилась так, что Даннера придется ликвидировать, чтобы Ева осталась жива. Мне такую задачу выполнить легче просто потому, что на меня не давит никакой моральный багаж. Мне — проще. Знаешь, скольких я убила?

— Догадываюсь, что огромное количество.

— Мир уродлив и жесток, а я — агент ЦРУ и делаю то, что требует работа. Нравится ли мне это? Нет. Но мне хочется верить, что оно того стоит.

— А я этого стою, Кэтрин?

— По правде? Стоишь для меня? Не уверена. Но я хочу, чтобы ты жил и чтобы я смогла решить, да или нет. Не хочу, чтобы ты совершил какую-нибудь нелепую ошибку и погиб из-за секундного колебания.

— Никаких колебаний не будет. С этим покончено. Я справлюсь. Так что держись в сторонке.

Кэтрин пожала плечами.

— Посмотрим, как пойдет. Но не выдумывай лишнего. Я сделаю это не ради тебя, а ради Евы и… себя самой.

Он усмехнулся.

— Приятно слышать. Но я сделаю все сам, так что тебе не придется приносить себя в жертву, чтобы спасти меня от угрызений совести. Хотелось бы думать, что твоя забота о моем психическом здоровье продиктована эгоистичным желанием воспользоваться мною впоследствии.

— Тогда мы поняли друг друга.

— Да. — Галло вдруг повернулся к ней. — Иногда я понимаю тебя, Кэтрин. — Он поднял руку и легонько провел пальцами по ее щеке. — Это нелегко. Ты сложна, как китайский киберкод. Но если заглянуть поглубже, я вижу там огонь… — Он коснулся ее губ указательным пальцем. — И мне хочется в него погрузиться…

Она должна была отступить — не время и не место. Никто из них этого не хотел. Ее как будто захватывал черный вихрь торнадо, выросший из неподвижного неба.

Но она не отступила. Не отстранилась.

Пальцы были теплые, успокаивающие, но в них ощущалась сдержанная сила. Сознание того, что скрывается за этими мягкими прикосновениями, добавляло им эротизма. Свет и тьма. Бархат и лезвие. Боже, какой пленительный мужчина. Чуть заметная ямочка на подбородке, темные глаза, полный, чувственный рот. Эффект был ошеломляющий. Мужская красота редко впечатляла Кэтрин, но Галло… Галло был особенным. Идущие от него волны сексуальности били по всем органам чувств, вызывая желание протянуть руку, дотронуться, вдохнуть его запах, потереться о него, как делает самка в период течки.

— Я бы хотел узнать тебя лучше, — негромко продолжал Галло. — Я бы хотел… — Он покачал головой и опустил руку. — Держись от меня подальше, Кэтрин. Так будет лучше для нас обоих.

То, что он пошел на попятную, было, в общем-то, правильно, но сделать это полагалось не ему, а ей. Кэтрин вдруг поняла, что допустила слабость, что привычная защита не сработала.

— Неплохая мысль. — Она сделала шаг назад. — Но я сама решаю, что мне нужно, а что — нет. — Черт бы его побрал. Тело горело, кожу покалывало, в ушах стучала кровь. Готова. И это после одного лишь прикосновения! Неожиданное открытие разозлило и раздосадовало. И что это ее так потянуло к Галло?

Кэтрин повернулась к нему спиной.

— Смотри, не споткнись, а то ведь поранишься и помочь будет некому. А твой совет приму к сведению.

— Он идет в этом направлении. — Джо убрал телефон и повернулся к священнику. — Кэтрин высокого мнения о нем, так что легкой прогулки не получится. Если он сменит курс при приближении к цели, она даст знать. — Он выглянул в окно кабинета административного корпуса лагеря — аккуратные ряды палаток, площадки для игр, мальчишки и девчонки. — Если у нас здесь ничего не получится, я присоединюсь к Кэтрин и Галло. Пока что результат нулевой.

— Уберите карточку, — сказал Бен.

Первые слова, произнесенные им за последние два часа. Все это время он работал, молча и сосредоточенно, не поднимая головы, но Джо видел, что взгляд его нет-нет да и соскальзывает украдкой на лежащую на скамье фотографию.

— Мешает?

— Мешает. Вы меня запутали.

— Так поговори со мной. Спроси о чем хочешь. Может, я помогу распутать.

Бен молчал, но на его лице застыло выражение беспомощности и боли.

— Ладно. Я сам буду задавать вопросы и постараюсь на них отвечать. Ты не хочешь нарушать обещание, которое дал Теду Даннеру. Но ты понимаешь, что Даннер поступил плохо, взяв с собой Еву. Он поступил, как твой отец. Так?

— Тед не обидит ее.

— Но ты боишься, да? Боишься, что может случиться плохое?

— Не люблю, когда случается плохое.

— Тогда самое лучшее — забрать у него Еву. И ничего плохого не случится. Вот только сам он ее не отпустит, и нам придется ее забрать. А чтобы это сделать, надо знать, куда он ее ведет.

— Этого я не знаю.

— Но ты же знаешь, куда Даннер уходил из лагеря по выходным. Думаю, он и ее туда же повел. Ты так не думаешь?

— Он… ему иногда нравится там бывать. А иногда бывает страшно.

— Почему?

Молчание. Лучше не задавать вопросов — он только замыкается.

— Мы согласились, что Еве лучше не оставаться с ним. Теперь давай подумаем, как найти ее.

Бен покачал головой.

— Я обещал ему.

Снова стена.

— Боишься, что я сделаю ему что-то плохое?

Бен поднял голову и посмотрел на него. Джо не в первый уже раз поразила ясность и чистота его глаз. Пронизывающий взгляд. Понимающий взгляд.

— Вы же хотите этого. Что бы ни говорили, вы хотите сделать ему плохо. Из-за этой женщины с фотографии. Вы боитесь, что он ее обидит.

Солгать Джо не мог. Парень распознал бы ложь, и тогда никакой надежды на сотрудничество уже не осталось бы.

— Ты прав. Я хочу остановить любого, кто может обидеть ее. И если это Даннер, то я хочу остановить и его. — Он помолчал. — И если до этого дойдет, то ты тоже подумаешь, как его остановить. Если решишь, что может случиться плохое.

— Мне бы этого не хотелось. Я бы не смог…

— Тебя никто не заставляет. — Хотя Бен и сидел рядом, Джо постоянно ощущал разделявший их барьер. — Предположим, я сделаю все, чтобы не трогать Теда Даннера. Если смогу забрать Еву, не тронув его, я так и сделаю.

— Правда? — Бен заглянул ему в глаза. — Обещаете?

— Если он не тронет Еву, обещаю.

— Никогда?

Оставалось только сказать «да». Но он медленно покачал головой.

— Не могу этого обещать. Но если мне и придется что-то сделать против Даннера, то не из-за того, что ты нарушил обещание, а чтобы с ней ничего не случилось.

Бен все еще не спускал с него глаз.

— Вы не хотели мне это говорить.

— Иногда говорить правду очень трудно, особенно если это может повредить кому-то.

— Да. — Бен посмотрел на фотографию Евы. — А еще трудно понять, что правильно, а что нет. Что правильно для вас, может быть неправильно для меня. Все так запутано. Я не всегда понимаю.

— Такое со всеми случается.

Бен поднял голову.

— Но в последнее время многое проясняется. Как будто занавес поднимается.

— Вот как? И почему поднимается этот занавес?

— Не знаю. Может, сны…

— Ты поможешь мне, Бен?

Он долго молчал, потом медленно кивнул.

— Я отведу вас на то место.

— Вести необязательно. Просто скажи, где это.

— Нет. — Бен поднялся со скамейки. — Я пойду с вами. Надо убедиться, что с Тедом ничего не случится. Так должно быть. — Он повернулся к выходу. — Предупрежу, чтобы заменили меня на сегодня. — Его лицо расплылось в улыбке. — То-то начальнику смены попотеть придется. Я ведь свое дело хорошо знаю. Все так говорят.

— Нисколько не сомневаюсь, — согласился Джо. — А я пока скажу отцу Барнабасу, что ты передумал.

Паренек вышел и направился между палатками к административному зданию. Джо проводил его взглядом. Перетянуть мальчишку на свою сторону оказалось делом очень нелегким, и он до сих пор не был уверен, что именно помогло достичь цели. Внял ли Бен его аргументам или уступил голосу совести? В любом случае успехом надо воспользоваться. Чего он никак не ожидал, так встречи с мальчишкой вроде Бена.

А ведь парень и впрямь уникальный. Может быть, немного заторможенный. Может быть, ему трудно разобраться в окружающем мире и запутанных человеческих отношениях, но разве это недостаток? Мир торопится, спешит, суждения меняются, некоторые ценности теряют смысл.

Бен за свои ценности будет наверняка держаться цепко. И пусть на душе у парня неспокойно из-за Евы, которой, возможно, угрожает опасность, но не менее важно для него удостовериться, что с Тедом Даннером не случилось ничего плохого.

Удастся ли сдержать обещание и не причинить вреда Даннеру? Да, он обставил это обещание условиями и оговорками, но выполнять его придется. Не освободив Еву, он уже связал себе руки.

Ничего не поделаешь. Кто знает, как повернется ситуация, когда он настигнет Даннера? Ясно только одно: Ева должна остаться в живых, Ева должна быть свободна.

— Узнали, что хотели? — спросил стоявший у входа в палатку отец Барнабас.

Джо кивнул.

— Скоро узнаю. Бен отведет меня к месту, куда ходил Даннер. — Он усмехнулся. — И, знаете, я даже не применил к нему резинового шланга.

— Я разбираюсь в людях лучше, чем вы пытаетесь представить, — спокойно возразил отец Барнабас. — Нисколько не сомневаюсь, что в определенных обстоятельствах вы можете быть жестоким, но только не в отношении такого паренька, как Бен. Я пойду с вами. И не спорьте.

— Ну нет уж. Ваше путешествие закончилось здесь. Дальше вы не пойдете. Я не доверяю вам и не хочу, когда подберусь к Даннеру, оглядываться каждую минуту через плечо.

— Доверять или не доверять — проблема ваша. Я иду в любом случае — либо с вами вместе, либо за вами следом. Так что решайте.

— Я бы мог просто вырубить вас, вот и все решение.

— Однако ж не вырубили. Вы еще не составили обо мне окончательного мнения и допускаете, что я могу быть таким, каков есть, а не одним из демонов Теда Даннера.

«А священник-то ведь прав», — подумал Джо. За недолгое время знакомства между ними сложились несколько странные и довольно непростые отношения, в которых симпатия и доверие сочетались с настороженностью и подозрением.

Вероятно, заметив по выражению лица Квинна, что тот готов уступить, отец Барнабас кивнул.

— Прихвачу из машины спальный мешок.

— Спальный мешок? Вы подготовились.

Он улыбнулся.

— Я — человек городской и не люблю спать на голой холодной земле. Могу даже поделиться спальником с вами и Беном.

— Уверен, вы считаете это своим долгом, — сухо заметил Джо.

— Совсем необязательно. Мой долг, скорее, в том, чтобы укрепить вашу физическую выносливость или лишить всех земных благ, дабы вы задумались о грехах ваших. — Он усмехнулся. — У меня есть выбор.

«Остановись. Отдохни. Поспи». Эти слова повторялись у него в голове последние два часа. Он старался не слышать их. Или, по крайней мере, не обращать внимания. Надо идти.

«Остановись. Отдохни. Поспи».

С ума сойти.

Может быть, это всего лишь уставшее тело напоминает о необходимости сделать паузу.

— Можно остановиться ненадолго, перевести дух. — Галло поднялся с колен и посмотрел на Кэтрин. — Даннер устраивал здесь привал. Уже третий за последние семь часов. Дает передохнуть Еве.

— Может, и себе тоже. Он ведь уже немолод, — напомнила Кэтрин.

— Не сказал бы, что он сильно изменился. Ты же видела его у байю. Даннер все еще крепок. — Галло устало прислонился к сосне. — Идем хорошо, дистанция постепенно сокращается. По моим прикидкам, часов через пять мы его нагоним.

— Тогда не будем терять времени. Мне отдых не нужен.

Упрямая. Ни за что не признается, что устала. Хотя дело, может быть, не только в гордости. Выносливость у нее поразительная. Как, впрочем, и все остальное. Удивительная женщина.

«Остановись. Отдохни. Поспи».

— Мы не спали больше суток. К концу игры нам нужно быть в хорошей форме. Отдохни. Сорок пять минут. Если сможешь уснуть, поспи.

Кэтрин покачала головой.

— Уснуть не смогу. Я на взводе. — Она опустилась на траву рядом с ним и достала айфон. — Последние часы мы идем точно по тем координатам, что дал Джо. Хотя нет, не совсем. Смещаемся к востоку. Но он еще может повернуть.

— А может, и нет. Не волнуйся. Вот догоним и уточним.

Кэтрин промолчала.

— Вижу, тебя не это волнует.

Он открыл глаза.

— Я останавливаюсь не потому, чтобы дать им уйти, Кэтрин. Мы можем позволить себе небольшой отдых.

Какое-то время она задумчиво смотрела на него, потом закрыла глаза.

— Знаю, что можем. Знаю, что силы нужно беречь и все такое. Ситуация не критическая. У Даннера есть цель, Еву он не мучает. Но, черт возьми… — Она скрипнула зубами. — Ладно, ладно, сорок пять минут. Хотя я бы не нервничала так сильно, если бы мы все же шли за Даннером. Не понимаю, как ты можешь сохранять спокойствие, не волноваться.

— Я волнуюсь. Ты даже не представляешь, как мне хочется, чтобы все поскорее закончилось. — Галло снова закрыл глаза. — Но я чувствую, что мы поступаем правильно. — Он не стал говорить о том, что чувство это нарастает и крепнет.

«Остановись. Отдохни. Поспи».

— А вот я ничего не чувствую.

— Поэтому ты на взводе и вот-вот взорвешься.

— Я не на взводе. И я бы… — Кэтрин не договорила, потому что он вдруг привлек ее к себе, и она уткнулась щекой в его плечо. — Что ты делаешь…

Галло и сам не знал. Просто поддался импульсу.

— Ничего предосудительного, — солгал он, потому что реакция последовала незамедлительно. «Блокируй ее. Сейчас не время».

Он ощущал приближение чего-то еще, гораздо более важного.

Так откуда же эта мысль?

«Остановись. Отдохни. Поспи».

— Расслабься. Я просто хочу обнять тебя.

Сначала она сопротивлялась, но потом напряжение вдруг спало, и их тела словно бы слились.

Его бросило в жар.

Нет, не сейчас.

— Зачем, Галло? — прошептала Кэтрин.

— Не знаю. Просто хочу обнять тебя. Хочу, чтобы ты успокоилась… чтобы была со мной. — Он погладил ее по волосам. — Ты так хорошо пахнешь.

— По-моему, ты немного сумасшедший, Галло.

— Мне это уже говорили.

— Не помню, чтобы кто-то хотел просто обнимать меня.

— Принимая во внимание тот факт, что ты крайне соблазнительна, такое может больше не повториться.

— Для тебя это важно? — спросила Кэтрин после паузы.

— Важно.

Она пожала плечами.

— Не понимаю, но… ладно.

— Даже если ты считаешь меня немножко тронутым.

— Всякое бывает.

— Закрой глаза.

— Закрыла.

Он почувствовал, как она расслабилась.

— Сорок пять минут, Кэтрин.

— Ты это уже говорил.

Она притихла, и он замер. Желание ушло. Галло чувствовал ее силу, но не беспокойство. Так и должно быть. Он понял это инстинктивно.

И теперь можно продолжать…

Темно. Жарко. Запах пота. Его собственного пота. Он открыл глаза и увидел наручники, которыми был прикован к стене, и грязную солому на каменном полу.

Сердце испуганно встрепенулось.

Он вспомнил, где находится.

Камера. Тюрьма. Северная Корея.

Боль.

— Мне так жаль. Боль пройдет. Я никогда раньше не делала этого, и у меня не очень хорошо получается. Я застала тебя не в самое лучшее время.

Бонни. В джинсах и маечке с изображением Багза Банни. Свет вливался в темную камеру через зарешеченное окно, и ее рыжие кудряшки отливали огнем. Она сидела рядом с ним. Как всегда на протяжении тех семи лет, что приходила к нему в тюрьму.

Боль вдруг ушла.

Девочка улыбнулась.

— Я же говорила. Здесь плохо пахнет. Могу и запах убрать.

— А я уж подумал… Господи, я подумал, что выбрался отсюда.

— Так и есть. Извини. Это недолго. — Бонни уже не улыбалась. — Я не хотела возвращать тебя сюда, но в этом месте наша связь самая сильная, а мне было нужно поговорить с тобой. Это только сон. То время давно прошло. Это — сон.

Он глубоко вздохнул. Паника отступила.

— А может, то время было сном, а это — реальность?

Она улыбнулась.

— Я обещаю тебе.

Покой. Любовь. Бонни.

Сон, всего лишь сон. Камера, тюрьма… Кошмарная тьма уже рассеивалась, таяла под лучами света. Ему казалось, он слышит ту песенку, что она пела ему в той вонючей дыре.

— Я думал, что убил тебя. Это ведь не так, правда?

— Нет. Я пыталась тебе сказать, но ты не слушал. Я не могла к тебе пробиться. — Она улыбнулась. — Ты хотел только одного: спрыгнуть с обрыва в озеро.

— Но ты не позволила.

— Нет, это не тот путь. Так все только запутывается. — Бонни прислонилась к стене, обвела взглядом камеру и прошептала: — Ужасное место. Мне стало так плохо, когда я нашла тебя здесь. Ты был такой смелый и сильный, а они мучили тебя. Я хотела помочь. Хотела, чтобы ты знал, что ты не один, что есть кто-то, кому ты дорог.

Он помнил те сны, в которых она приходила к нему. Приходила и снимала боль. Приходила и пробуждала жажду жизни.

— Ты помогла мне.

Сияющая улыбка осветила ее лицо.

— Я рада. Мне так хотелось помочь тебе. А теперь слушай. Мне пора возвращаться, так что говорить буду быстро.

— Возвращаться?

— Со снами у меня обычно неплохо получается, но сейчас приходится разделять свое внимание. Я вряд ли продержусь дольше нескольких минут.

— Тогда зачем ты пришла?

— Мне нужно сказать кое-что. — Она помолчала, потом негромко добавила: — Тебе сейчас трудно. Я хотела, чтобы ты знал, что я стараюсь помочь тебе.

— Ева. Забудь обо мне. Ты можешь помочь Еве?

— Я пытаюсь приблизиться к ней. Поэтому и воспользовалась сном, чтобы поговорить с тобой. Почти все мои силы уходят на то, чтобы связаться с ней. Он уводит ее. Он сейчас такой сильный.

Страх схватил его ледяными пальцами.

— Он убьет ее?

— Надеюсь, что нет.

— То есть ты не знаешь?

— Я вижу маму, потом его с ножом.

Галло выругался.

— Поэтому мне и пришлось прийти к тебе, — продолжала Бонни. — Думаю, он воспользуется ножом. Думаю, он уже принял решение, и оно дает ему силы.

— Но ты не уверена.

— А ты не хочешь верить в то, что он им воспользуется. Я тоже не хочу. Мне страшно за маму. Но Тед Даннер не всегда такой. Он меняется. Сейчас она, кажется, в безопасности, но долго ли так будет — не знаю. Вот что тебе нужно знать. Когда доберешься до мамы, ты, может быть, не сумеешь поговорить с ним. Ты должен верить, что он сделает это. Знать и сердцем, и умом.

— Это Джо. — Кэтрин нажала кнопку приема и добавила громкости. — Что там у тебя? Узнал что-нибудь в лагере?

— Да, немало. Вы далеко от Даннера?

— Следы свежие. Идем быстро. Я бы сказала, дистанция в несколько часов.

— Слишком много. Надо подойти ближе. Территория большая, вы можете легко его потерять.

— Что? — вмешался Галло. — Мы делаем все, что можем. Есть представление, куда он направляется?

— Есть. Передаю свои координаты. Местность здесь сложная, площадь большая. Холмы, низины, горный хребет.

— Какой хребет?

— Тут что-то странное. Посылаю фотографию местности, что лежит за этим хребтом. Я сейчас нахожусь перед ним.

— Судя по этим координатам, Даннер и Ева часах в шести от тебя, — сказала Кэтрин. — Мы с Галло примерно в восьми.

— Будет лучше, если вы подойдете сюда сразу же за ними. Не хотелось бы его потерять.

— Чего бояться? Если мы хотя бы приблизительно знаем… — Кэтрин не договорила — телефон звякнул, и она посмотрела на присланный Джо топографический снимок. — Черт! Похоже на Большой Каньон.

— Он, конечно, не такой большой, но проблем может создать немало. Если Даннер ведет Еву туда, найти их будет трудно.

— Если?

— Каньон — лишь одна из возможных целей. Вариантов слишком много. Вам нужно определить точное направление движения Даннера относительно вашего нынешнего положения.

— Большой Каньон в Джорджии? Ты когда-нибудь слыхал о таком? — спросила Кэтрин.

— Что-то припоминаю, но смутно. Раньше точно не видел. Туристам обычно нравятся такого рода природные достопримечательности.

— Площадь вероятной территории поисков?

— Слишком большая. Рельеф сильно пересеченный. Если мы не окажемся рядом, для Евы все может закончиться очень плохо. Вот почему так важно точно определить направление.

— Мы сядем ему на хвост, — пообещала Кэтрин.

— Позвони. — Джо дал отбой.

Кэтрин снова вывела на экран присланный Квинном снимок.

— Это ни на что не годится. Позвоню Винейблу. Может быть, он сможет достать снимки со спутника. Тогда мы составили бы более точную карту. — Она набрала номер. Подстегнутая выбросом адреналина, кровь пульсировала в венах. Наконец-то у них появился шанс опередить мерзавца. — Дистанцию мы за последние часы сократили прилично. Теперь нужно… — Галло покачал головой. — В чем дело? Мы еще можем…

— Я нисколько в тебе не сомневаюсь. Ты можешь сдвинуть горы. Или, по крайней мере, наш малый Большой Каньон. Но мы не сможем поймать его, если опоздаем хоть немного. А этого допустить нельзя.

Кэтрин, прищурившись, посмотрел на него.

— Что ты предлагаешь?

— Ты идешь за Даннером. Одна. Я сворачиваю на восток, нахожу какую-нибудь ферму или ранчо, одалживаю машину и еду к каньону по дороге. Так будет быстрее. Ты, как только определишь, куда он направляется, звонишь мне, и я встречаю его на месте. — Галло вопросительно посмотрел на нее. — Ну что? Стоящее предложение?

— Да, — согласилась Кэтрин, подумав. — Стоящее.

— Тогда я пошел. — Уже повернувшись, чтобы уйти, он оглянулся. — Не пытайся взять его сама. Подожди, пока мы не доберемся до каньона.

— Сомневаюсь, что смогу догнать его раньше. А если он придет первым, устроить ему засаду, разумеется, не получится.

— Действуй по обстановке. И обязательно позвони. Позволь мне помочь тебе.

Секунду она смотрела на него, потом кивнула:

— Я позвоню тебе… и Джо.

Галло усмехнулся.

— Не доверяешь.

— Не доверяю, — отрезала Кэтрин. — Я не знаю, как ты поведешь себя, когда увидишь Теда Даннера. И никто не знает. Даже ты сам. — Кэтрин отвернулась. — Увидимся в каньоне.

Его взгляд жег спину, пока она шла до поворота тропинки. Она не оглянулась. А чего он ждал? Опыт и здравый смысл подсказывали, что ностальгия по прошлому способна влиять на мотивы и эмоции в настоящем. Она не могла сказать, что доверяет ему. Это было бы нечестно.

И все же в какой-то момент с ее губ едва не слетели те слова, которые он хотел услышать.

Ладно, забудь. Тот импульс мог исходить от какой-то другой женщины. Не от нее. Вся ее жизнь строилась на одном принципе: в любых обстоятельствах оставаться собой и не отступать от этой позиции ни ради любви, ни ради уважения, ни ради спасения от страха. Да, она ощущала на себе силу его харизмы, но это было неважно. В любом случае она будет стоять рядом с ним и сражаться с врагом.

Если только он сознает, кто враг.

Кэтрин изо всех сил старалась не думать о том, что будет, если кто-то из тех, кого она любит, окажется вдруг врагом. Впрочем, такой вариант представлялся ей крайне маловероятным. Она любила немногих. Своего сына Люка. Друга и учителя Ху Чанга. Еву…

Откуда такие мысли? У нее есть работа, которую надо делать.

Если Галло не понравилось, что она не смогла соврать, то пусть разбирается со своей проблемой сам.

Ей и своих забот хватает.

Как скоро она сможет догнать Даннера и Еву?

И как справиться с Даннером, когда она их догонит?

Даннер нервничал, и это становилось все заметнее. Он еще не тянулся к ножу, но Ева все чаще ловила на себе его нетерпеливые, раздраженные взгляды. Она прекрасно понимала, что они означают — ему хотелось поскорее все закончить. Что ж, в этом их желания совпадали. Но прежде чем они подведут черту, она должна найти Бонни. А если Даннер передумал? Если решил, что Еве вовсе не обязательно умирать на выбранном заранее месте? Однажды, несколько часов назад, он почти принял другое решение. Тогда ей удалось отвлечь его. Повторно тот же вариант мог и не сработать. Следовательно, нужно сменить тактику.

Сосредоточься. Попытайся вернуть Даннера к первоначальному плану.

Она обернулась.

— Вы сказали, что мы уже близко. Обманули?

— Уже близко. — Даннер поднял голову, скользнул взглядом по верхушкам деревьев. — Я чувствую холодок.

— Холодок? Боитесь? — удивилась Ева. — Ах да, демоны. Отведите меня к дочери, и я защищу вас от них.

— Не сможешь, потому что…

«Потому что будешь мертва, — мысленно продолжила она и сама ощутила неприятный холодок. — Не обращай внимания. Не давай ему уходить от главного».

— Сколько еще осталось?

— Час. Может, два.

Ева облизала сухие губы.

— И потом вы меня убьете.

Он промолчал.

— Почему вы медлите? Зачем тащить меня в такую даль, если вы могли сделать это еще в Роме, в церкви?

— Здесь ее место. Мне нужно точно знать, что она получила то, чего хотела.

— Да, это важно, — согласилась Ева. — Вы потратили столько сил и времени, но до сих пор не уверены, что именно ей нужно.

— Не знаю, может быть, ждать больше и не надо.

Ну вот, картина прояснилась. По крайней мере он выразил, пусть и не совсем четко, свое желание.

— Надо.

— А ты откуда знаешь?

— Она — моя дочь. Вы сказали, что видели нас вместе, и понимаете, как мы близки. Кто же знает Бонни лучше, чем я? И не кажется ли вам, что принимать решения должна она?

Даннер покачал головой.

— Решение уже принято. Она привела меня в церковь. Она хочет этого. Я знаю.

Он абсолютно уверен в своей правоте. Надо поколебать его уверенность.

Даннер думает, что знает, чего хочет Бонни: чтобы ее мать ушла из этой жизни в следующую.

Ох, Бонни. Мы вели этот спор все последние годы, но я так и не смогла убедить тебя. Он все неверно понял.

Если только ты не передумала.

— Я соглашусь с вами, — тихо сказала Ева. — Возможно, вы правы. Но только Бонни никогда бы не пожелала, чтобы меня убили и бросили в какую-нибудь канаву, как поступили когда-то с ней.

Даннер дернулся, словно его хлестнули по лицу.

— Нет. Нет. Нет. Я этого не делал!

— Вы слишком горячо протестуете. И если вы этого не делали, то почему боитесь ее?

— Потому что она не оставляет меня в покое.

— Но Бонни отстанет от вас, если вы меня убьете? — А теперь осторожнее. Даннер уже метал в нее злобные взгляды, сжимал и разжимал кулаки. — Получается, вы ведете меня в это место, чтобы убить и таким образом угодить моей дочери? И что же, мне будет отказано в возможности облегчить душу исповедью? Почему бы вам не пригласить своего друга, отца Барнабаса?

— Нет, — прохрипел Даннер.

— И никто не поможет моей душе подняться в рай? Бонни это не понравится. Тогда, может быть, разрешите мне позвонить любимому и попрощаться? Джо и Бонни сблизились за эти годы. Ей придется не по вкусу, если вы откажете мне в последнем утешении.

— Ты пытаешься запутать меня… сбить с толку…

— Вы можете сами слушать наш разговор. Уж прощание-то я заслужила. Минута-другая, о большем я и не прошу. Кому от этого плохо? Вы все у меня отобрали, так разрешите хотя бы проститься. — Ева перехватила его взгляд. — Если позволите, я скажу Бонни, что вы были добры ко мне и мягко обращались со мной.

Лицо его выразило смятение, но борьба чувств длилась недолго — он развернул ее и толкнул в спину.

— Нет, не позволю.

Итак, поговорить с Джо не получится. Но ей, похоже, удалось отвлечь Даннера от мысли убить ее прямо здесь, на тропинке. Хоть что-то, да есть.

— Подожди.

Ева остановилась. Медленно повернулась.

Он сунул ей в руку телефон.

— Позвони ему. Я буду слушать каждое слово. Попытаешься хитрить — все кончено.

Ну, кончено-то в любом случае.

Она посмотрела на телефон. Что сказать?

Провиденс?

У нее не было другой подсказки, да и в ценности этой подсказки имелись большие сомнения. И как…

— Позвони ему, — бросил Даннер отрывисто. — Ты же этого хотела. Ты сказала, что хочешь попрощаться.

Почему она колеблется? Конечно же, Джо ищет ее, вот только где? Надо попытаться дать ему какую-то информацию. А если не получится, просто попрощаться. Выживет она или нет, от такого бесценного подарка, как поговорить с Джо, отказываться нельзя.

— Да. Конечно. — Ева откашлялась. — Просто не ожидала.

Она быстро набрала номер Джо.

Он ответил после третьего гудка.

— Квинн.

Господи, какое счастье услышать его голос.

— Джо…

Пауза.

— Ева. Боже мой, где ты?

— Я не могу об этом говорить, иначе он прервет звонок. Не задавай вопросов. Не хочу тратить на это время. — Она запнулась. — У нас немного его осталось.

— Что ты имеешь в виду? Я убью его!

— Тише. Слушай меня. Слушай каждое мое слово. Мы так долго были вместе, но я боюсь иногда, что не сказала всего, что должна была. С нами или между нами всегда была Бонни. Я не сказала, что если бы ты не пришел в мою жизнь, то и самой жизни не было бы. Ты был моим другом, любимым, спасителем. — Голос дрогнул, и она перевела дыхание. — Запомни, что я скажу, это важно. Судьба свела нас в тот день, когда ты пришел ко мне, чтобы отыскать мою Бонни. И вот теперь судьба же разлучает нас. Мы должны смириться и принять ее.

— Черта с два!

— Не собираюсь с тобой спорить. Ты все равно поступаешь по-своему. Но я просто не хочу, чтобы ты снова подвергал себя опасности из-за меня. Я люблю тебя, Джо. Спасибо за то, что был в моей жизни.

Ева дала отбой. По щекам катились слезы. Она смахнула их ладонью и протянула Даннеру телефон. Уловил ли он то слово, что она вставила в разговор? Вроде бы нет. Все прошло гладко. Может быть, даже слишком гладко. Может быть, Джо тоже его пропустил.

— Да, ты его любишь, — заметил, наблюдая за ней, Даннер. — Джона ты так не любила, — задумчиво, почти печально добавил он. Ева обратила внимание, что на лице его нет и следа от присутствовавшего почти постоянно смутного выражения потерянности. Сейчас он напоминал ей того человека, которого она встретила вскоре после рождения Бонни.

— Да, не любила. И он не любил меня. Любить могут взрослые, которые понимают, что такое любовь. Мы были как дети. — Она вздохнула. — Спасибо, что позволили поговорить с ним. Теперь я готова идти к Бонни.

Даннер остался на месте.

— Я должен это сделать. Я не могу тебя отпустить.

— Знаю, что не можете. — Ева посмотрела ему в глаза. — Но мы же договорились. Я свое слово держу, а вот вы, похоже, передумали. Полагаю, это демоны сбивают вас с толку. Вы отведете меня к Бонни и все мне расскажете. Вот так должно быть. Понимаете, Даннер?

Он протянул руку и осторожно коснулся ее мокрой от слез щеки.

— Я должен это сделать, Ева.

В следующую секунду Даннер уже повернулся и двинулся через кустарник.

Джо раздраженно ткнул пальцем в кнопку и глубоко вздохнул. От ощущения злости и бессилия хотелось разбить телефон. — Джо? — Отец Барнабас вопросительно взглянул на него с другой стороны костра. — Ева?

— Да. — Надо подумать. Но сначала успокоиться, взять себя в руки и постараться быть объективным. Объективным? Черта с два. — Даннер разрешил ей сделать звонок. Вроде как попрощаться. Я убью мерзавца. И вам, святой отец, меня не остановить.

Отец Барнабас посмотрел на спящего неподалеку Бена.

— Вы ведь дали ему обещание.

— Я сказал, что постараюсь, но не говорил… — Он закрыл глаза. — Черт, я сейчас взорвусь. Этого нельзя допустить. Надо проанализировать все, что она сказала. Ева не стала бы тратить время только на то, чтобы попрощаться.

— Считаете, разговор был пустой? — мягко спросил священник.

В ушах еще звучал голос Евы, говорившей о любви, о том, что встреча с ним придала смысл ее жизни.

— Господи, нет, конечно. — Джо открыл глаза. — Но Ева в любой ситуации думала бы о том, как найти из нее выход. Она наверняка попыталась бы сообщить, где они находятся или куда идут. — Он вытащил из кармана блокнот. — Минутку. Хочу записать все, что она сказала, по возможности дословно, а потом проанализировать — может, что-то обнаружу.

Ты был моим другом, любимым, спасителем.

У него дрогнула рука. Спокойно. Не думай ни о самих словах, столь много значащих для них обоих, ни о Еве, значащей больше, чем сама жизнь. Ищи что-то другое. Ищи скрытый смысл.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался отец Барнабас.

— Ничего. Но что-то должно быть. Что-то… — Джо остановился. — Может быть… Вот здесь. Она сказала, чтобы я запомнил каждое слово, что это важно.

Судьба свела нас в тот день, когда ты пришел ко мне, чтобы отыскать мою Бонни. И вот теперь судьба же разлучает нас. Мы должны смириться и принять ее.

— Принять что? Судьбу. Возможно, это и есть ключевое слово.

— Если слово — ключ, то к какой двери?

— Не знаю. — Хорошо, соберись, отбрось эмоции, думай хладнокровно и анализируй. Бери глубже. Расследуй.

Он схватил ай-фон, открыл словарь. Значение слова «судьба». Рок. Фортуна. Удача. Провидение.

Джо набрал номер Кэтрин.

— Есть новости от Винейбла? Ты получила подробную карту прилегающей к хребту местности?

— Да, только что.

— Назови города или туристические объекты.

— Точнее. Что именно ты ищешь?

— Что-то, имеющее отношение к слову «судьба».

Пауза.

— Ничего похожего. Америкас… Лампкин… Провиденс…

— Провиденс? — Джо бросил взгляд на список, и сердце гулко заколотилось. — Думаю, оно самое.

— Что?

— Держу пари, Даннер ведет ее к Провиденсу.

— Почему? С чего ты так решил?

— Ева сказала.

Кэтрин тихо охнула.

— Ты разговаривал с ней?

— Даннер разрешил ей позвонить. Попрощаться.

— Вот дерьмо.

— Да, дерьмо, но по крайней мере она жива. И мы знаем, куда она направляется.

— Может быть.

— Скептицизмом делу не поможешь. Уверен, именно это Ева и хотела мне сказать.

— Надеюсь, ты прав. Так… я только что получила информацию по Провиденсу. Район Большого Каньона. Национальный парк Провиденс. Большая территория. Вход с нескольких направлений. Нам нужно попасть туда раньше его, иначе… Я пойду за Даннером. Рассчитываю обнаружить его прежде, чем он войдет в каньон. Если получится, сразу позвоню. — Она помолчала, потом добавила: — Сейчас свяжусь с Галло, сообщу, что они скорее всего направляются в Провиденс.

— Свяжешься? Так он не с тобой?

— Нет. Мы разделились. Он звонил мне час назад. Сказал, что добрался до какой-то фермы, и хозяин продал ему старый «Бьюик». Машина на ходу, так что сейчас Галло уже на шоссе. Я передам ему твою информацию.

— Нет!

— Да. Нам может понадобиться его помощь, если придется вести переговоры. Даннер по-прежнему привязан к нему.

— Мне не нужны… — Джо негромко выругался. Нет, упрямство здесь неуместно. Им действительно пригодится любая помощь. — Ладно, поступай, как знаешь.

— Я так и сделаю. — Кэтрин дала отбой.

— Она вам помогла, — заметил внимательно слушавший разговор отец Барнабас, — а вы недовольны.

— Буду доволен, когда смогу контролировать ее. — Джо опустился на корточки. — Кэтрин привыкла сама всеми командовать.

Священник едва заметно улыбнулся.

— А вы нет?

— Но это мое дело. Ева — моя.

Он поднялся, подошел к обрыву и посмотрел в сторону хребта. Луна стояла высоко, и ее мягкий призрачный свет ложился на деревья и скалы. Тьма за хребтом, казалось, все еще скрывала в себе некую мрачную тайну, но теперь Джо знал, что лежит за тем кряжем. Дикая местность, скалы, каньон… Сможет ли он устроить засаду человеку, который, вероятно, знает там каждый камень? Сумеет ли хотя бы выследить его?

— Шесть часов. Значит, рассветет, когда Даннер доберется туда.

— У вас есть план?

— Прежде всего спуститься с холма. — Квинн поморщился. — Вернее сказать, скатиться. Потом — на Провиденс. Разведаю местность, устрою наблюдательный пункт и буду ждать.

— Я пойду с вами. — Джо обернулся. Бен, приподнявшись на локте, смотрел на него. Никто и не заметил, что парнишка уже проснулся. — Мне нужно.

— Никуда ты не пойдешь, — отрезал Джо. — Чего мне не хватало, так это о тебе заботиться. Останешься здесь, с отцом Барнабасом.

Бен покачал головой.

— Я должен кое-что сделать. — Поднявшись, он принялся тушить костер. — Мне надо быть с вами, когда вы его найдете.

А если он убьет Даннера на глазах у паренька? Бен до конца жизни будет чувствовать себя виноватым за то, что привел Джо сюда.

— Все в порядке. — Бен мягко улыбнулся. — И перестаньте обо мне беспокоиться. Все будет, как должно быть.

Джо вдруг стало не по себе. Мальчишка успокаивал его, но…

— Пусть идет, — подал голос отец Барнабас. — Запретить вы не можете, и я сам за ним пригляжу.

— То есть вы тоже идете. Да, верно, запретить я не могу. — Он повернулся и направился к тропинке, что вела вниз по склону, но, сделав несколько шагов, обернулся. Бен затаптывал последние угольки. — Ты… хорошо спал?

Ясная улыбка, которая так напоминала ему Бонни, осветила простодушное лицо Бена.

— Да, Джо.

А ведь он ничего больше не скажет, с раздражением и непонятным страхом подумал вдруг Джо.

— Это хорошо, Бен.

— Провиденс, — повторил Галло, сжимая телефон. — Возможно, но полной уверенности нет, Кэтрин. — Тебе нужны стопроцентные доказательства? А вот Джо они не нужны, — сказала Кэтрин. — Другой информации у нас нет. Он оправляется туда, а ты определяйся сам, что будешь делать. Я буду держаться поближе к Даннеру, но, боюсь, определить точное направление смогу не раньше, чем за час до цели. К тому времени ты, возможно, на позицию еще не выйдешь. — Она выдержала короткую паузу и бесстрастно добавила: — Так что все может закончиться без тебя.

— Думаешь, я этого хочу?

— Я ничего не думаю. Позвони, когда определишься, где будешь входить в каньон. — Она дала отбой.

Галло убрал телефон. Подозрения Кэтрин ничуть его не рассердили. Основания для недоверия у нее были. Он долго защищал Теда от сыпавшихся со всех сторон нападок и обвинений, но пожертвовать Евой ради любви к родственнику не мог. Он не смог бы простить Теда, если тот убил Бонни. И рассеять подозрения Кэтрин можно было только делами, но никак не словами.

Провиденс.

Старый «Бьюик» не был оборудован системой Джи-пи-эс, так что рассчитывать приходилось только на телефон. Он открыл приложение.

Делать что-нибудь, что угодно. Не бездействовать. С тех пор как он оказался на шоссе, мысли и воспоминания о дяде Теде атаковали его.

Его друг, его семья, первый человек, научивший его верить и доверять.

Ева. Бонни… Как получилось, что три человека, которых он любил больше всего на свете, оказались вовлеченными в чудовищный кошмар, рвавший теперь его на части?

Но так случилось, и с этим нужно разобраться.

Итак, какие же дороги ведут в Провиденс?

— Есть что-нибудь? — спросил отец Барнабас. Джо опустил инфракрасный бинокль.

— Ничего. — Рассвет еще не наступил, но темнота уже не скрывала признаки жизни. Они находились на территории каньона, и Джо мог просматривать прилегающую местность. Как и предупреждала Кэтрин, рельеф был сложный, и укрыться от посторонних глаз не составляло большого труда. Оставалось только вести постоянное наблюдение и надеяться, что Кэтрин сообщит о приближении Даннера.

Если, конечно, ей удалось подобраться к нему поближе. А это непросто. Надо не только прибавить темп, не только сократить до минимума дистанцию, но и постоянно держать Даннера и Еву в поле зрения.

Джо снова поднес к глазам бинокль.

Ничего.

Где же ты, Кэтрин?

Он взглянул на Бена, сидевшего неподалеку на земле. Паренек был спокоен и с тех пор, как они спустились с холма, не произнес еще ни слова.

— Все в порядке?

Бен кивнул, но головы не повернул.

— Она близко, Джо.

— Кто близко? — напрягся Джо. — Ева?

Бен покачал головой.

Расспрашивать дальше Джо не стал. В данный момент его беспокоила только Ева. Он снова прошелся взглядом по далеким зарослям.

Зазвонил телефон.

Кэтрин. Слава богу.

— Ты их видишь? — спросила она.

— Нет. О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Они в каньоне. Должны там быть. Я обнаружила их пятнадцать минут назад. Шли по тропинке в сторону парка, но только что исчезли.

Джо негромко чертыхнулся.

— Подходы под наблюдением, но я пока никого не заметил. Где ты их потеряла? Дай координаты. — Пока Кэтрин диктовала, он искал их на Джи-пи-эс. — Вижу. Двадцать минут к северу отсюда, ближе к хребту. — Он вскочил. — Я уже иду.

— Буду идти по следу. Позвоню, если обнаружу, — сказала Кэтрин.

Плохо. Двадцать минут. Это долго.

Слишком долго.

Только не паниковать.

— Джо!

Он не обратил внимания на оклик священника, потому что уже рванулся с места.

Двадцать минут. Кто знает, что может случиться за это время?

Ева…

«Что-то изменилось», — подумала Ева.

Под ногами песок. Деревья по обе стороны от тропинки поредели. Небо оставалось угрюмо-серым, над тропинкой висел туман, видимость не улучшилась.

Но что-то изменилось.

— Вы сказали, что мы идем в Провиденс. И когда же мы там будем?

— А мы там и не будем, — ответил, не глядя на нее, Даннер. — В четырех милях отсюда Национальный парк Провиденса. Через сам парк мы не пойдем, обойдем по краю. Я нашел эту тропинку много лет назад, и она помогает сэкономить немало времени, когда нужно провериться.

— Провериться?

— Поторопись. — Тропинка пошла вверх, но Даннер прибавил шагу. — Ты ведь сказала, что хочешь попасть сюда, так? Я тоже этого хотел. Что ж, вот мы и на месте.

Голос его прозвучал резко, почти пронзительно. Бледное лицо казалось в сумраке застывшей маской.

Здесь.

Ева чувствовала возбуждение, в котором смешались нетерпение и страх.

Бонни?

— Ты только посмотри на себя. — Даннер не сводил глаз с ее лица. — И это меня называют сумасшедшим. Ты знаешь, что я сейчас сделаю, но это не имеет для тебя значения.

— Нет, имеет. Но я справлюсь. — Она хотела, чтобы он замолчал. Волнение нарастало, и ей становилось все труднее сдерживаться. Почему никак не закончится кошмар? Этот человек — убийца ее дочери. Он еще не признался, но это так и есть. — Я пыталась найти ответ с того самого дня, как Бонни пропала. Я так долго искала дочь. — Сама того не замечая, она прибавила шагу.

«Я иду, милая. Я верну тебя домой. Ты всегда говорила, что это неважно для тебя. Но для меня — важно».

— Не надо было ее искать. Только время зря тратила, — сказал Даннер.

— Зря? Нет, не зря.

— Пользы от твоих поисков никакой. Ты ничем ей не помогла. Не сумела остановить их.

Снова он о своих демонах. Ее уже тошнило от этой болтовни. Но теперь она не обязана терпеть. Конец близок. Он либо отведет ее к Бонни, либо выставит себя лгуном.

— Я уже говорила вам. Я могу сама позаботиться о своей девочке. И никакие демоны ее не тронут. Их нет. Они только в вашей голове. Врачи вам, наверное, говорили… — Она остановилась. Сосны вдруг расступились, и они оказались на вершине, с которой открывался вид на каньон. — Боже… — выдохнула Ева. — Где мы?

Солнце еще не встало, но небо уже окрасилось лиловым и розовым, а на каньон и деревья падали лучи золотого света. На самом дне каньона вытянулась серебристая ленточка ручья. Божественная красота. У Евы от восторга перехватило дыхание.

— Я… я не думала, что увижу такое.

— Это место… этот каньон… Я долго искал и нашел его. — Даннер уже отвернулся и поднимался по крутой тропинке. — Единственное место, куда не могут прийти демоны. Но сейчас они здесь. У меня нехорошее предчувствие…

Это началось снова. В его напряженном, застывшем лице Ева видела уже знакомые признаки приближающегося безумия. Последние десять минут Даннер заметно нервничал. Она смогла распознать симптомы, но как предотвратить всплеск агрессии? Сколько минут — или даже секунд — осталось, прежде чем сдерживаемая ярость прорвется и обрушится на нее? Придется сопротивляться, и значит, независимо от исхода схватки, она никогда не узнает, что же случилось с Бонни.

«Разговори его. Вызови на откровенность. Смелее. В прошлый раз такой подход сработал. Не дай ему воспринимать тебя как жертву».

— Хватит прятаться за небылицами. Вы — трус. Не можете даже произнести ее имя. Сочиняете байки про каких-то демонов, потому что не хватает духу признать свою вину.

Даннер резко обернулся.

— Неправда. — Глаза на осунувшемся лице дико блеснули. — Они здесь… здесь… Они повсюду. Я остановлю их.

— Остановить их? Зачем? Что они могут? Убить мою Бонни? Но вы же не сумели остановить их тогда. И не демон убил ее, а вы. Вы, Даннер.

Он цепко схватил ее за плечи.

— Это был демон. Девочку убил демон.

— Ее звали Бонни. И убили ее вы. Вы, а не кто-то другой.

Он скрипнул зубами. Скрюченные пальцы поползли к ее горлу.

— Я бы этого не сделал. Зачем? Она была ребенком Джона.

— Она была моим ребенком. Я сказала, что не хочу Джона в своей жизни. Вы разозлились и решили наказать меня, убив мою дочь.

Он сдавил ей горло.

— Я не убивал девочку. Я хотел спасти ее.

Его пальцы сжались, стало трудно дышать…

— Вы делаете мне больно, — просипела Ева. — Вы ведь не хотите делать мне больно? Вы обещали отвести меня к ней. Помните? Мы уже близко.

— Да, близко, — пробормотал он, впиваясь в нее горящими глазами. — Я могу отвести тебя к ней… потом.

— Тогда вы нарушите обещание. Джон говорил, что вы всегда держите слово. Он ведь не ошибался?

Даннер слегка разжал пальцы, но не отпустил ее.

— Я никогда не лгал Джону.

— Но вы не сказали ему правду о своей болезни.

— Я не лгал, потому что не был болен. Врачи мне не верили. Их там не было. Они не видели, как демоны убивали детей в тех горах.

— Никто, кроме вас, не видит демонов. Почему я должна вам верить?

— Потому что я говорю правду.

— Не знаю. Вы ведь боитесь Бонни, да? Вы готовы на все, лишь бы она оставила вас в покое. Почему вы боитесь ее? Значит, у нее есть причины преследовать вас?

— Нет, нет. Она просто не понимает. Думает, что я это сделал. Она не знает…

— И я тоже. — Ева впилась в него взглядом. — Расскажите, как все было. Кто…

— Демон. Это сделал демон.

— И как же его звали? У него ведь было имя? Тед Даннер, да?

— Нет. Его звали Блэк. Пол Блэк.

На мгновение она замерла от шока. Блэк. Наемный убийца, погибший несколько недель назад от руки Галло. Киллер, нанятый Кином и Джейкобсом специально для того, чтобы принять на себя вину за убийство Бонни. Но перед самой смертью Блэк сказал, что не убивал ее дочь.

И она поверила ему.

— Вы лжете, Даннер.

Он покачал головой.

— Нет. Блэк был чудовищем. Я видел, как он следил за девочкой. Я знал, кто он такой. Он стоял у вашего дома на Бруксайд-драйв, и я видел тень от него на пламени.

— На пламени?

— Нет, не так. — Он облизал сухие, потрескавшиеся губы. — То был другой дом, в деревне. Нет. Я видел, как девочка вышла из автобуса и побежала через улицу к дому. Светило солнце, и девочка смеялась.

Сколько раз Ева стояла на крыльце и смотрела, как дочь бежит к ней, смеясь, торопясь рассказать обо всем, что произошло за день в школе.

— Вы видели, как Блэк наблюдал за моей Бонни? А вы сами как там оказались?

— Я должен был остановить его. Знал, что Блэк ненавидит Джона и хочет отомстить ему за унижение. Кин и Джейкобс поручили ему убрать Джона, а он провалил задание.

— Откуда вы узнали про Кина и Джейкобса?

— Когда мне сообщили, что Джон погиб, я решил сам выяснить, что именно с ним произошло. Джон был находчивый. Джон был смелый. А эти ублюдки просто использовали его, а потом бросили, сдали корейцам. Я занимался этим делом несколько лет и в конце концов узнал, кто они. Узнал и уже хотел пустить в расход обоих, но тут стало известно, что Джон жив, что он сбежал из тюрьмы. Я пошел к Кину и Джейкобсу и пригрозил, что расскажу Джону обо всем, а потом сообщу куда следует об их связи с наркодельцами.

— Подождите. Джону ведь еще в госпитале сказали, что вы умерли.

— Я хотел, чтобы он считал меня мертвым. Многие считали меня сумасшедшим. Я не хотел, чтобы Джон вернулся и увидел, каким я стал. — Даннер горько усмехнулся одними губами. — Мы с Кином заключили сделку. Он обещал загладить вину перед Джоном. Обещал обеспечить ему большие деньги и беззаботную жизнь. От меня требовалось только одно: исчезнуть и держать рот на замке.

— И вы согласились?

— Они рассказали мне, что сделали с Джоном корейцы. Я знал, через что ему пришлось пройти, но помочь ничем не мог. Джон заслужил право начать жизнь с чистого листа.

Проведя семь лет в тюрьме, где его пытали и истязали, где его лишили всяческой надежды.

— Да, заслужил. А вы, значит, заключили сделку и исчезли.

— Заключил. — Даннер помрачнел. — Но предупредил, что буду наблюдать за ними и вернусь, если только они попытаются обмануть Джона. Поначалу они держали слово и обращались с ним хорошо, но потом начали давать ему опасные задания. Мне это не понравилось, но они объясняли, что собрать обещанные деньги непросто, что для этого потребуется какое-то время.

— Они играли с вами.

— Я бы, наверно, вмешался, но тут в Атланту вернулся Блэк. Кин и Джейкобс использовали его в своих целях, устраняли его руками неугодных.

— И Блэк был зол на Джона из-за того, что тот однажды унизил его. — Ева понимающе кивнула. — Да, это похоже на правду.

— Это и есть правда.

Если это и была правда, то не вся.

— Что еще?

— Блэк убил девочку, чтобы отомстить Джону, — сказал Даннер, не глядя на нее.

— Нет. Это не все. — Ева отступила на шаг, и он не стал ее удерживать. Она собралась с силами. Вопрос был трудный, и Ева предпочла бы не слышать ответ, но… — Как это произошло? Как он… убил ее?

— Хватит. — Даннер подтолкнул Еву вверх по тропинке. — Пора. Нам надо идти.

— Нет, не хватит. — Она обернулась и шагнула к нему. — Не хватит. Откуда вы знаете, что он убил ее? Мою дочь похитили в парке. Вы были там? Видели, как он это сделал?

— Я видел его.

— Вы были там?

Даннер снова облизнул губы.

— Был.

— Вы видели Бонни?

— Видел. В парке было людно, но я видел ее на качелях. Потом она побежала через парк к палатке с мороженым.

— И тогда вы увидели Блэка.

— Я уже сказал.

— Где он был?

— Близко. — Его голос упал до шепота. — Очень близко. Я знал, что он сделает. Выкрасть девочку в толпе — для Блэка пустяковая задача. Его нужно было остановить.

— Но вы не остановили?

— Остановил. Я заговорил с ней. Сказал, что она должна пойти со мной. Что в парке есть плохой человек, который может навредить ей и ее матери. Она поверила. И она не боялась меня. Выслушала, подняла голову и улыбнулась. Сказала, мол, все в порядке, дядя Тед.

— Она знала ваше имя?

— Похоже, что да. Уж не знаю, откуда. Может, я сам ей сказал. Я отвел ее к своей машине, которая стояла на улице. Видел ли Блэк нас вместе? Не знаю. Мне нужно было спрятать девочку от него. Я велел ей залезть в багажник. Она не спорила. Она делала то, что я ей говорил. — Даннер с усилием сглотнул и повторил: — Она делала то, что я ей говорил.

— Блэк следил за вами?

— Не уверен. Ее нужно было увезти. Я не мог допустить, чтобы он увидел ее. Мы поехали. Несколько раз в зеркале мелькала машина, в которой мог быть Блэк. Я испугался, что он догонит меня, но потом все же оторвался и выскочил на шоссе. Выехал из города, помчался к озеру. Остановился на берегу, вышел из машины и сразу к багажнику. Хотел ее выпустить. — По щекам Даннера покатились слезы. — Но он убил ее. Она лежала, свернувшись калачиком, как будто спала, но Блэк убил ее. Демон нашел ее и забрал.

Пораженная этим признанием, Ева смотрела на него и не могла произнести ни слова.

— Господи, — прошептала, наконец, она. — День был такой жаркий. Она бы не протянула в багажнике и пяти минут.

— Нет, это он убил ее. Я не виноват! — запротестовал Даннер. — Я бы никогда не тронул маленькую девочку, тем более дочку Джона. Она была такая миленькая, такая смелая. Нет, я бы никогда это не сделал.

Ева ничего не видела — в глазах стояли слезы.

— Жара. Вы думали, что спасаете ее от Блэка, но не думали, что багажник может раскалиться. Жара убила ее.

— Нет! Не говори такое. Я рассказал тебе, что случилось. — Голос Даннера стал резким, как в тот момент, когда он толкал Еву вверх по тропе. — Я сдержал свое обещание. Сейчас все закончится. Она наконец оставит меня. Я дам ей то, что она хотела.

Ева смотрела во все глаза, но видела вокруг одни лишь деревья.

— Она здесь? Вы привезли ее сюда?

— Конечно, привез. Она же была маленькой дочкой Джона. Я хотел найти для нее особенное место. Но она не оставила меня в покое. Я пытался объяснить, что ее убил Блэк, но она не верила. Куда бы я ни шел, она повсюду следовала за мной. В последнее время стало еще хуже. Я даже пробовал убегать, но от нее не скрыться. — Даннер сжал кулаки. — Что ей было надо? Чего она хотела?

Теперь Ева поняла. Даннер просто не мог признаться, что Бонни умерла по его вине. Ужасное несчастье оставило после себя гнетущее бремя вины, омрачившее всю его жизнь и окончательно разрушившее остатки здравомыслия.

— Послушайте, я скажу вам, чего она хочет.

Он покачал головой.

— Нет, теперь я знаю. Девочке нужна мать, а я забрал ее у тебя.

Похоже, Даннер твердо уверился в своей правоте. А Ева была так потрясена, что не знала, сможет ли даже предпринять попытку переубедить его. Вероятно, надо оставить все, как есть. По крайней мере до тех пор, пока она найдет нужные слова.

Или придумает способ убить Даннера? Это ведь он убил ее Бонни. Случайно или нет, но он отобрал у нее дочь, составлявшую весь смысл ее жизни. Сможет ли она простить его? Ева не знала.

Ладно, о возможности или невозможности прощения она подумает позже, когда чувства уравновесятся рассудком. Пока же все ее мысли занимала Бонни. Ею вновь овладело возбуждение.

Он вел ее к Бонни.

— Вон она, на скале! — Джо остановился и, всматриваясь в даль, приставил ладонь к глазам. — А рядом, должно быть, Даннер. — Да, это Тед, — подтвердил отец Барнабас. — Но как нам добраться до них?

Хороший вопрос. Скала, на которой стояли сейчас Даннер и Ева, возвышалась над долиной на несколько сотен футов, и они, похоже, еще продолжали подъем.

Не время стоять здесь и удивляться, им овладело нетерпение.

— Пойдем на юг, будем подниматься по той же тропе.

С надеждой, что успеем вовремя.

— Есть другая тропинка. В пяти минутах отсюда. По ней будет быстрее.

Джо обернулся на знакомый голос — к ним направлялся Джон Галло.

— Насколько быстрее?

— Может быть, на несколько минут, но сейчас каждая секунда дорога. — Галло повернулся. — Я пойду по той тропинке. Если хотите, идемте со мной.

Если Джо и колебался, то не больше пары секунд. Галло был опытным следопытом, а то, что они не питали друг к другу симпатии, значения не имело. А сейчас именно фактор времени выходил на первый план. Приняв решение, Джо последовал за Галло. Бен и отец Барнабас замыкали маленькую группу.

Галло оглянулся только после того, как быстрым шагом миновал часть пути.

— Вам бы лучше остаться, святой отец. Не ваше дело лазать по скалам. И, кстати, что это за мальчишка?

— Его зовут Бен, он друг вашего дяди.

— А вы Джон Галло? — Бен пристально смотрел на него. — Тед рассказывал мне про вас.

— Что? — нахмурился Галло.

— Бен пришел, чтобы защитить Даннера, — пояснил Джо. — Мне он не доверяет.

— Он и не обязан нам доверять, — процедил Галло. — Вот только не уверен, что Бену выпадет шанс что-то сделать. Меня больше беспокоит Ева. — Он прибавил шагу.

— Где тропинка? — спросил, догоняя его, Джо. — Время…

— Вот она. — Галло указал на круто уходящую вверх тропу. — И про время я помню. Когда ты их видел, Квинн?

— Перед тем как они начали подъем.

— Получается, я чуть раньше. И он держал ее за горло.

Джо негромко выругался.

— Отправь вниз священника и мальчишку, — продолжал Галло. — Пользы никакой, будут только мешать.

— Может, и не будут, — возразил Джо и, задрав голову, посмотрел на вершину, где исчезли Даннер и Ева. — Я думал, ты им только обрадуешься. Они же на стороне Даннера.

— Я пообещал себе, что моей первой заботой будет Ева. И я свое обещание сдержу. Так что они мне точно не помощники.

«Настроен, похоже, серьезно, — подумал Джо. — Хорошо. По крайней мере можно не беспокоиться, что Галло в последнюю минуту переметнется на другую сторону. Первый лучик света в этом кошмарном сценарии».

— Верни назад хотя бы парня. У меня от него… — Галло поежился. — Нечего ему здесь делать.

Джо хотел сказать, что у Бена отдельное приглашение и что он, может быть, имеет больше оснований находиться здесь, чем любой из них, но это потребовало бы объяснений, вдаваться в которые ему не хотелось.

— Слишком поздно. Как есть, так и будет.

«Я иду, Бонни. Я скоро буду с собой. Ты слышишь меня? Ты чувствуешь, что я близко?» Ответа не было. Если Даннер и впрямь ведет ее к месту последнего упокоения Бонни, почему она не ощущает близости дочери? Впрочем, Бонни никогда не была предсказуемой.

Чем выше они поднимались, тем реже становилась растительность. Наконец исчезли и последние сосны. Их сменили громадные валуны и стены каньона, напоминавшие гигантский лабиринт.

— Мы уже почти наверху. Здесь только камень вокруг. Где же Бонни? Или вы обманули меня? Может быть, пересказали одну из своих галлюцинаций?

— Успокойся, — грубовато ответил он. — Я не лгу. Ты уже говорила это. Говорила, что никакого демона не было. Но демон был, и он убил девочку.

Даннер снова называл Бонни «девочкой». Не потому ли, что теперь, приближаясь к ней, ему становилось все труднее признавать ее личностью, человеком с именем. Ева уже понимала его нежелание ассоциировать «девочку» с Бонни. Отказываясь принимать вину за смерть Бонни, Даннер, разумеется, не желал признавать, что его преследует ее дух. Девочка должна была остаться безымянной.

— Я не… — Она замерла, не договорив. Сердце подскочило к горлу, а взгляд застыл на громадной темной щели слева от тропинки.

Бонни? — Ты нашла меня, мамочка. Я все время твердила тебе, что это неважно, но ты не верила.

— Важно для меня.

— Поэтому ты меня и нашла.

— Где ты? Я тебя не вижу.

— Увидишь. Но не сейчас. Он так страдает, что я не могу приблизиться к тебе.

— Будь он проклят!

— Нет. Не сердись. Разве ты не видишь? Теперь я знаю все. Два уровня сошлись, и я помню, что случилось. Не надо злиться.

— Не понимаю. Он отнял тебя у меня. Вот я и злюсь. И не позволю…

— Она здесь, да? — Даннер впился взглядом в глаза Евы. Кровь отхлынула от его лица, и оно стало серовато-белым, как тесто. — Но я ее не вижу. Ева больше не ощущала присутствия Бонни, и нахлынувшее вдруг одиночество высекло искру гнева.

— Ты ее спрятал. — Она снова посмотрела на зияющую черную расщелину. — Ах ты ублюдок! Ты спрятал ее в ту грязную дыру? Что ты сделал? Завалил ее камнями? — Она шагнула к стене. Щель была темная и узкая. Путь вперед преграждал большой камень, отбрасывавший мрачную тень.

— Отойди. — Даннер отстранил Еву, прошел вперед и, откатив камень в сторону, подтолкнул ее в открывшуюся темноту. — Если она здесь, то потому, что хочет быть здесь. Видишь ее? Я был прав. Я сделал это.

После темноты яркий свет заставил Еву зажмуриться.

Она остановилась, потрясенная.

— Куда же он ее ведет? — процедил сквозь зубы Джо, шаря взглядом по тропинке и темным щелям по обе стороны от нее. — Тут прямо-таки кроличий садок какой-то. Соваться за ним в эти щели чистое безумие. — И никаких следов, — добавил Галло. — На сланце хоть что-то оставалось бы. — Он остановился перед очередной темной расселиной. — Я эту проверю. А ты следующую.

Джо кивнул. Им и не оставалось ничего другого, как только проверять одну за другой все щели, теряя впустую драгоценное время.

— Нет. — Рядом с Джо вдруг оказался Бен. — Не здесь. Дальше, впереди.

— Проверить нужно все, — возразил Галло. — Мы должны исключить все варианты.

— Нет, надо пройти вперед. — Бен схватил Джо за руку и потащил за собой. — Она не здесь.

Джо с сомнением посмотрел на парнишку.

— Идемте же, Джо. Надо торопиться, — умолял Бен.

— Ладно. — Джо повернулся к Галло. — Давай разделимся, так мы охватим большую площадь. Ты проверяй здесь, а я пройду дальше. — Он повернулся и быстро двинулся по тропинке. Галло выругался, но когда Джо обернулся, тот уже скрылся в расщелине.

Бен догнал Джо и пошел впереди.

Следуй за ним. Парнишка, похоже, знает, куда он идет.

Сам же Джо не имел об этом ни малейшего представления.

Ева застыла от изумления. Она не верила своим глазам. Песок и камни сменились зеленым садом с нежной, тщательно ухоженной и казавшейся бархатной травой. Цветущие магнолии, яркие разноцветные азалии, чудесные розовые розы, нежная лантана, золотистые подсолнухи… Ева стояла на краю стены, защищавшей от внешнего мира этот укромный, скрытый от посторонних глаз живописный уголок, превращенный в своего рода заповедный сад.

Заповедный сад. Да, именно это он ей напомнил — ставшую классикой детскую историю о прекрасном волшебном саде, обладавшем способностью исцелять и помогать благодаря заключенной в нем силе любви.

— Что это, Даннер?

— То самое место. — Даннер оглядел сад. — Устроил для нее. Несколько лет потратил. Пришлось завозить грунт, делать посадки. Растения выбирал стойкие к морозу и жаре, неприхотливые. Приезжать сюда часто я не мог, после того как дал ей это. Она меня пугала.

Взгляд Евы пробежал по саду и остановился на извилистой тропинке, уходившей вверх по краю каньона.

— А это что?

— Дорожка на самый верх. Прорубал ее целый год.

— Зачем?

— Не был уверен, что демоны не найдут ее здесь, вот и решил, что надо иметь маршрут на случай эвакуации.

— На случай эвакуации? — задумчиво повторила Ева. — Да вы все предусмотрели, обо всем подумали.

— Смеешься надо мной?

— Нет. Не вижу здесь ничего забавного. Скорее, печальное и трагическое.

Он кивнул и, бросив взгляд в западный угол сада, поспешно отвел глаза.

— Она там.

Бонни.

Небольшой земляной холмик, усаженный роскошными цветами. Простой деревянный крест, обозначающий могилу.

Ева медленно подошла к нему.

«Я здесь, детка».

Никакого особенного ощущения присутствия дочери она не почувствовала. Ева никогда не верила дочери, когда та говорила, что для нее неважно, найдет Ева ее тело или нет. Что в любом случае они всегда будут вместе, что значение имеют только воспоминания и любовь. И сейчас Ева легко представила Бонни, стоящую перед ней с лукавой улыбкой.

«Ладно, ты была права. Но все равно я рада, что пришла сюда».

И, может быть, она почувствовала бы что-то, не будь рядом Даннера.

Даннера, стоящего чуть в сторонке, ждущего…

Он уже готовился к финалу. Ева видела напряжение в приподнятых плечах, в глазах…

— Чудесное место, — тихо сказала она. — Я рада, что вы подарили Бонни этот прекрасный сад. Она любила цветы.

— Она была дочерью Джона. Я должен был позаботиться о ней после того, как ее убил демон. Должен был найти место, откуда демоны не похитили бы ее душу и тело.

— И вы привезли ее сюда.

— Решил, что здесь она будет в безопасности. Я заботился о ней. Устроил красивый сад. Не позволял демонам найти ее. — На его лицо как будто набежало облачко. — Но демоны не унимались. Я узнал, что Кин и Джейкобс обманули меня и строят козни Джону. Их требовалось остановить. Но даже когда этих двоих не стало, демоны продолжали следить за мной. Их много. Они повсюду… таятся, прячутся…

— Но не здесь. Здесь их нет.

— Нет. Здесь девочка в безопасности. Но она не все время здесь. Я видел ее в каньоне. Иногда в лагере. Иногда в городе. Девочка смотрела на меня своими большими глазами, и я знал, что она хочет от меня чего-то, но не знал, чего.

— А спросить боялись, — кивнула Ева, складывая кусочки пазла страшной трагедии, омрачившей жизнь каждого из них. — Думали, что она желает отомстить, потому что вы ее убили.

— Она не понимает. Не понимает, что я спас ее.

— Думаю, она понимает больше, чем вы можете себе представить. — Ева не сводила глаз с креста. — Вам бы стоило выслушать ее и…

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь, — грубо оборвал ее Даннер. — Я пытался выслушать ее, но видел только ее глаза, те глаза, которыми она смотрела на меня в тот день, около машины. «Я не боюсь, Тед», — сказала она тогда. Я тебе уже рассказывал?

— Да.

— А потом я позволил демону убить ее. — Даннер сжал кулаки. — Но здесь она в безопасности. Здесь демоны ее не тронут. Ей нужно остаться здесь, понимаешь? — Он шагнул к Еве. — Она и не захочет уходить, если с ней будешь ты.

— А вы поставите еще один крест?

— Ты любишь ее. Хочешь быть с ней рядом. И наверняка хочешь, чтобы ей ничто не угрожало?

— Всем сердцем.

Их разделяло несколько футов, и рука Даннера уже лежала на рукоятке ножа.

— Все будет быстро, Ева. Я знаю, как это делается. Никакой боли. Ты только не сопротивляйся. Я же знаю, что ты тоже хочешь этого.

Хотела, да. Остаться навсегда с Бонни — о чем еще можно мечтать?

— Нет, мама. Твое время не пришло. — Ага, вот и ты. Подала голос. Ты всегда говорила, что мое время еще не настало, но обещала, что конец уже близок. Надеюсь, милая, он не будет плохим.

— Мама…

Перед ней вдруг замелькали эпизоды ее жизни без Бонни: с Джо, с Джейн, за работой. Эта жизнь была полной, интенсивной, интересной, достойной. В ней было все, ради чего стоит жить.

— Я знаю. Знаю. Я не хочу, чтобы это случилось.

Но как? У нее не было никакого оружия. Путь назад блокировал Даннер.

Что остается? Только одно: бежать по тропинке вверх. Может быть, удастся найти камень или палку и…

— Иди сюда, — позвал Даннер. — Не вынуждай меня применять силу. Ты же понимаешь. Секундное дело, и все закончится.

Проскользнуть мимо него. Сделать обманное движение влево, нырнуть вправо и бегом к проходу, что ведет вверх.

— Иду. — Глядя ему в глаза, Ева сделала шаг вперед. — Вы же не сделаете мне больно? Обещаете?

Даннер улыбнулся.

— Обещаю. Ты мне нравишься. Я хочу только одного: чтобы ты была счастлива.

Она вдруг поняла, поняла с острой, щемящей болью, что верит ему. Неся бремя вины, претерпевая страх, он желал для Бонни лучшего — покоя и мира ее душе и телу.

— Я хотела лишь этого, вернуть ее домой.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Но она же дома. Лучшего дома нельзя и желать. Ты разве не видишь? Сколько цветов. Ты сказала, что она… Нет! — Поднырнув под левую руку Даннера, Ева врезала ему каблуком по коленной чашечке. Даннер пошатнулся.

Проскочив мимо, она метнулась вверх по тропинке. Даннер чертыхнулся.

— Мы так не договаривались. Я не хочу бороться с тобой. Неужели ты не видишь, что я хочу сделать, как лучше для нее.

— Нет, я все вижу, — бросила Ева, не оглядываясь. — Это вы демон, отнявший мою дочь. Вы ошиблись, черт возьми!

Она достигла крутой скалы и устремилась вперед. Вершина была уже близко.

Но и Даннер не отставал.

Быстрее.

Еще быстрее.

Ветер трепал волосы.

Она слышала его шаги, хруст камней под ногами.

Быстрее.

Вот и вершина.

Оружие. Надо найти какое-нибудь оружие.

Камень?

Нет. На глаза попалась ветка, валявшаяся под сухой сосной, опасно балансировавшей над обрывом.

За спиной раздавалось надсадное дыхание преследователя.

Она схватила ветку и повернулась лицом навстречу Даннеру.

— Ева!

Джо бежал по тропинке к Даннеру с пистолетом в руке. За ним, не отставая, следовал светловолосый парнишка.

— Прочь от него, Ева! Ты на линии огня.

Даннер выхватил свой пистолет и прицелился…

— Нет! — Она бросилась к нему.

Слишком поздно.

— Джо!

Казалось, что все происходит в замедленном темпе.

Бегущий к ним Джо.

Спускающий курок Даннер.

И светловолосый паренек, который оказался вдруг рядом с Джо.

— Уйди, Бен! — крикнул он.

Но мальчишка вдруг очутился впереди Джо и сбил его с ног.

А на белой рубашке Бена расцвел вдруг алый цветок.

— Бен! — в отчаянии вскрикнул Даннер. — Глупыш. Я же не хотел…

— Но сделал! — зло бросила Ева. — Ты, наверное, убил его, Даннер.

— Нет, нет… — Даннер отшатнулся, выронил пистолет, а потом вдруг повернулся и побежал прочь.

Ну и пусть.

Ева бросилась к Джо.

— Ты в порядке?

— Да. — Джо поднялся на колени и тут же склонился над раненым. — А вот Бен, похоже, нет. И зачем только он… — Он перевернул мальчика на спину. Кровавое пятно на рубашке расплывалось на глазах. — Дело плохо.

— Кто он? — прошептала Ева, опускаясь рядом с ним. Паренек уже заметно побледнел.

— Бен Хадсон. Это он подсказал, где тебя искать. — Джо торопливо расстегнул пуговицы на рубашке и осмотрел рану. — Черт. Не надо было брать его с собой.

— Он умрет?

— Не знаю. — Джо вытащил из кармана носовой платок. — Какие у него внутренние повреждения, неизвестно. Попытаюсь хотя бы остановить кровь.

— Я сама это сделаю. — Ева взяла у него платок, сложила и прижала к ране. — Звони 911, а потом найди Даннера.

— Я должен…

— Нет, — оборвала его Ева, не отрывая глаз от раны. — Задержи Даннера. Этому нужно положить конец. Он, как раненый зверь, будет кусать и убивать, пока его не посадят в клетку. Ничего другого он не может.

— Нет. — Бен открыл глаза и посмотрел на нее. — Он не плохой…

— Знаю, — негромко сказала Ева. — Но это случилось и случится снова. Даннер любого из нас может принять за демона. Он не в себе, Бен. И меня уже дважды он пытался убить.

— Не убивайте… Теда. Ему надо знать… все сначала…

— Что?

Мальчик закрыл глаза.

— Тед должен знать… все может начаться…

Он не договорил.

Джо поднялся.

— Если так, мне надо идти. Уверена, что справишься?

Ей отчаянно хотелось пойти с ним, но она не могла бросить раненого мальчика, спасшего жизнь Джо.

— Да, — кивнула Ева. — Иди.

— Где-то неподалеку отец Барнабас. Если увижу, пошлю к тебе.

— Священник? Нет, не надо.

— Не беспокойся. Ему можно доверять, — бросил Джо уже на ходу. — Потом все объясню.

— Смерть Бонни была случайностью! — крикнула вслед Ева. — Даннер не хотел убивать ее.

— И что теперь? Что ты чувствуешь? Что делать мне? Убить его? Отправить в тюрьму?

Она покачала головой.

— Даже не знаю, что я чувствую. Я очень зла. Я чувствую себя обманутой. Я жажду мести за ее смерть. Все перемешалось, и меня не оставляет ощущение, что я совершаю какую-то ужасную ошибку, и то, что я делаю, приведет к еще большему ужасу. Поступай так, как сочтешь нужным, Джо, только не подвергай себя опасности.

Джо коротко кивнул и исчез за поворотом.

Ева приподняла пропитанный кровью платок. Кровотечение вроде бы уменьшилось. Или нет?

— Вы… хотите пойти с ним. — Бен снова открыл глаза. — Вы боитесь за него.

— А разве не должна? Твой друг Даннер пытался убить его.

— Думаю… с ним ничего плохого не случится.

— Я не хочу думать. Я хочу знать.

— Наверняка ничего знать нельзя.

— Не разговаривай. Тебе лучше помолчать. И беспокойся о себе, а не о Джо.

Бен умолк, но ненадолго.

— Вы думаете… я могу умереть?

Именно так Ева и думала. Он был очень близок к этому.

— Все будет хорошо. Ты поправишься. Не бойся. Держись.

— Я и не боюсь. Раньше боялся. Но она показала, что цепляться за жизнь не надо, что конец — это только новое начало… и прекрасное.

Ева сжала его руку.

— Она?

— Она похожа на вас. Иногда я ее не вижу, только слышу. Но она похожа на вас.

— Правда? — Голос Евы предательски дрогнул. — А вот я думаю иначе. Она хотела бы, чтобы ты держался… как держусь я.

Бен кивнул и закрыл глаза.

— Я только хотел сказать, чтобы вы не расстраивались. Вы такая грустная…

— Ева!

Она оглянулась и увидела поднимающегося по тропинке отца Барнабаса.

— Как он? — Священник поспешил к Бену. — Джо сказал, что случилось, и попросил помочь. — Он опустился на колени и положил руку мальчику на плечо. — Служба спасения обещала связаться с рейнджерами. Они уже в пути, Бен.

Бен молча кивнул.

Конец — это только новое начало… и прекрасное.

Даннер!

Кэтрин увидела его лишь мельком — человек бежал по петляющей тропинке ко дну каньона, — но узнала сразу. Седые волосы — при прошлой встрече она их не видела — и та же, удивившая ее тогда, легкость и гибкость в движениях.

На то, чтобы перехватить Даннера, потребовалось бы минут пять, и за это время она вполне могла потерять его.

Кэтрин торопливо набрала номер Галло.

— Засекла Даннера. Он один. Где, черт возьми, Ева?

— Не знаю. Мы потеряли их после того, как они начали подниматься по западной стене каньона. Нам с Джо пришлось разделиться.

Кэтрин выругалась.

— Плохо. Попробую вычислить, где он оставил Еву.

И в каком состоянии — жива, ранена или?..

— Где ты, Галло?

— На тропе на стене каньона.

— Тогда от тебя помощи мало. Даннер бежит вниз.

— Подожди меня. Сейчас буду.

— Некогда. Я не позволю ему выйти из каньона, пока он не скажет, где оставил Еву. Если она без сознания, поиски могут затянуться надолго.

— Подожди меня. — В трубке раздался щелчок, он отключился.

Времени на ожидание не было, и не было возможности действовать сообща с Галло. Теперь каждый сам по себе.

Кэтрин огляделась. Если получиться перебраться с того раскидистого дуба, нависающего над склоном, и спрыгнуть с ветки на следующий виток тропы, она сможет прилично сократить дистанцию. Она сунула телефон в карман куртки и стала пробираться к дубу.

«Беги. Только не поскользнись на этом проклятом сланце», — говорил сам себе Даннер.

Один неверный шаг, и полетишь в каньон, до дна которого добрая сотня футов.

Но видеть тропку под ногами ему мешали слезы, застилавшие глаза.

Он убил Бена. Как здесь оказался мальчишка? Зачем он сюда пришел? У него и в мыслях не было стрелять в Бена. После Джона парнишка был самым близким ему человеком. Он хотел защитить его, позаботиться о нем.

И вот теперь Бен мертв. Мертв, как и та маленькая девочка. Он убил его, как убил раньше Бонни.

Нет!

Не он демон, а Блэк. Это Блэк убил Бонни.

Он не хотел ее убивать.

Но убил. Если смог убить Бена, то мог убить и Бонни.

— Стоять, Даннер! Ни с места.

Из кустарника, росшего у тропинки, выскочила женщина с пистолетом в руке. Высокая, стройная, темноволосая, со слегка раскосыми глазами в обрамлении длинных ресниц. Знакомое лицо. Кэтрин Линг. Та самая, что была с Джоном на байю.

— Где Ева, ублюдок? — жестко спросила женщина. — Успеешь ответить за десять секунд, проживешь немного больше.

Ева. Ему не стоило убегать, даже если он убил Бена. Ева ведь еще жива. Он подвел Бонни. Но все еще можно поправить. Только сначала нужно выпутаться из этой ловушки. А уже потом снова заняться поисками матери девочки.

— Она мертва?

Даннер покачал головой.

— Она вырвалась и убежала. Не надо было ей это делать. Девочка хочет другого.

— Где она?

— С Беном. — Он всхлипнул. — Я убил Бена. — Как же больно. Уходи. Избавься от нее.

Даннер нырнул влево и носком ботинка выбил у нее оружие.

Пистолет выстрелил, и пуля срикошетила от стены каньона. В следующее мгновение он уже несся через кусты, не обращая внимания на шипы и колючки.

Кэтрин бросилась за ним.

В сторону. Устрой ей ловушку.

Не сейчас.

Беги.

Беги.

Беги.

Прочь — от детей в том полыхающем доме в сирийских горах.

Прочь — от Бена с кровавым цветком на рубашке.

Прочь — от Бонни, съежившейся в багажнике его машины.

Бонни.

— Стой! — донесся до него сзади голос Джона. — Не заставляй меня гоняться за тобой.

Джону было больно. Даннер всегда чувствовал его боль, как свою. Сколько раз он разыскивал Джона, когда тот убегал из дома от родителей. Джон всегда старался спрятаться, но он каждый раз его находил.

— Ты еще можешь все поправить! — крикнул Джон. — Я помогу тебе, Тед, но ты должен сдаться. И скажи, где Ева?

Он продолжал бежать.

— Стой! Остановись же, ради бога! Или мне придется стрелять. Не вынуждай меня делать это, Тед.

Даннер оглянулся и увидел, что Джон уже поднял пистолет.

Он продолжал бежать.

Звук выстрела догнал его уже после того, как пуля ударила в коленную чашечку. Боль. Он упал на землю, а когда попытался, опираясь на дерево, подняться, из кустов выскочила Кэтрин Линг с пистолетом в руке.

— Надо было остановиться, — процедила она, глядя на него холодными, бесстрастными глазами.

Еще секунда-другая, и к ним подоспел Джон.

— Я бы сам это сделал, — бросил он Кэтрин.

— Верю. Но ты ждал бы, пока он сдастся, а мне надоело с ним нянчиться. — Она наклонилась и забрала у Даннера пистолет. — Ева жива? Отвечай. И имей в виду, ложь не пройдет.

Да, ее не обманешь. Впервые увидев эту женщину, он принял ее за демона — Далилу, такую же прекрасную и смертоносную.

— Жива, но вы ее не получите. Это неправильно. Я буду драться за нее. Она принадлежит девочке.

— Тронутый. — Кэтрин повернулась к Джону. — Позвоню Джо. Может, ему что-то известно. Хочешь поговорить с Даннером — давай. Не хочешь, я сама потолкую.

Джон подошел ближе.

— Почему? Почему ты не сказал, что болен? — Его голос срывался. — Я бы не бросил тебя. Я бы помог. Я же любил тебя, черт возьми.

Даннер покачал головой. Слова Джона причиняли ему боль.

— Не мог.

Кэтрин убрала телефон и повернулась к ним.

— Ева в безопасности. Джо с ней сейчас. Я сказала ему, где мы.

Галло облегченно выдохнул и посмотрел на Даннера.

— Ты не тронул ее. Может быть, мы еще…

— Уходи, Джон.

— Не могу. Это ведь не ты убил мою дочь? Я знаю, что не ты. Ну же, скажи.

Конечно, он мог бы сказать, что Бонни убил демон. Он мог бы назвать его имя — Блэк.

Но что, если это не так?

Бонни.

Его голова раскалывалась, он чувствовал, что вены на шее так набухли, что готовы лопнуть.

Бонни.

— Нет! — Он рванулся вперед — прочь от ужасной, убийственной правды.

— Ни с места! — крикнула Кэтрин.

Он не обратил внимания на окрик. Он ковылял, волоча раненую ногу, припадая на каждом шагу.

Кэтрин сделала шаг вперед.

— Стой, Даннер.

Бонни!

Он споткнулся, упал и полетел, кувыркаясь, по крутому песчаному склону — вниз, на дно каньона.

— Что случилось? — выдохнула Ева. Они с Джо остановились на скале, над тропой, на которой находились Галло и Кэтрин. Внизу, по песчаному склону, катился Даннер. — Он же разобьется! — Не обязательно. Песок смягчит падение. — Джо взял ее за локоть, и они побежали вниз. — Я сам о нем позабочусь, — мрачно добавил он.

Ева знала: Джо настроен решительно, а вот у нее к злости примешивались страх и печаль. Откуда они взялись? Даннер был убийцей и пытался застрелить Джо. Он убил Бонни и, может быть, того парнишку, Бена. Гнев и жажда мести — естественные в этих обстоятельствах чувства, но перед глазами стоял другой Даннер, тот, что с улыбкой смотрел на шестимесячную Бонни, а потом подобрал ее игрушечного зайца.

Какая трагедия…

Но все трагедии рано или поздно заканчиваются.

Она споткнулась и едва не упала, но ее удержал Джо.

Джо. Он всегда рядом, всегда готов помочь, поддержать, защитить.

Как когда-то Даннер защищал Джона Галло. Если бы тогда пошло по-другому, если бы она впустила Даннера в свою жизнь, когда Бонни была малышкой, может быть, он так же защищал бы и любил ее? Может быть, все было бы иначе?

Но что сделано, то сделано. Она же обычный человек, и играть Еве пришлось теми картами, которые ей сдали.

— Вниз. — Джо схватил ее за руку и потянул за собой по песчаному откосу. — Вижу только Кэтрин. Где же Галло?

— И Даннера не видно. Может, он…

Она не договорила, потому что увидела Даннера. Он лежал на спине у самого дна каньона. В крови.

Падая, Даннер наткнулся на сломанный сук, острый конец которого торчал теперь у него из груди.

Ева остановилась рядом с Кэтрин, в нескольких ярдах от Даннера. Галло, опустившись на колени, осматривал рану.

— Он мертв? — шепотом спросила Ева.

— По-моему, нет. — Кэтрин запыхалась и тяжело дышала. — Еще нет. Мы сами только что подоспели. Джон пытается оценить его состояние.

Ева бросила взгляд на Галло. Бледный, темные круги под глазами, на правой щеке глубокая царапина. Он прошел через ад и выглядел соответственно.

— Думаю, шансов мало.

Кэтрин покачала головой.

— Я могу вызвать помощь. — Она посмотрела на подругу. — Если ты этого хочешь. В любом случае он долго не продержится. Так что мне делать? Знаю, ты долго искала убийцу дочери. Если хочешь, я дам ему уйти.

И тогда вина за смерть Даннера ляжет и на Кэтрин, подумала Ева и покачала головой.

— Ты права, долго он не протянет. — Она взглянула на Галло. — Можешь звонить. Если выживет, тогда и разберемся.

Кэтрин достала телефон.

— Мы в каньоне. Вокруг камень. Поднимусь выше, может быть, поймаю сигнал. — Она направилась к полянке за деревьями. — Джо, у тебя спутниковый; если у меня не получится, попробуй ты, ладно?

Джо нахмурился.

— Мне наплевать, выживет… — Он посмотрел на Еву. — Ладно, но только это бесполезно.

«Наверное, Джо прав», — подумала Ева. Но кто знает, что правильно, а что нет? Она по крайней мере этого не знала. Так много всего случилось, столько боли выпало каждому. Она видела боль в глазах Галло, чувствовала во всех своих воспоминаниях.

— Он плох? — Ева положила руку ему на плечо. — Что думаешь?

Он тряхнул головой.

— Я не могу остановить кровотечение. Не знаю, какие органы задеты.

— Кэтрин и Джо пытаются вызвать помощь.

— Вот уж не ожидал. — Галло протянул руку и осторожно погладил Даннера по волосам. — Он всегда был добр ко мне, Ева.

— Знаю.

— Это какое-то безумие. Не могу поверить. Он убил мою дочь. — Галло, не глядя, коснулся ее руки. — Нашу дочь.

— Нашу дочь, — повторила Ева. В этот миг они были так близки, как никогда при жизни Бонни. — Да, безумие. Твой дядя был не в себе. Он рассказал мне… Это был несчастный случай. Он думал, что спасает ее.

— Ты ему веришь?

— Да.

— Но боль-то остается.

— Боль остается, но в одном мне легче. Я всегда боялась, что Бонни умирала в страхе… Это был мой худший кошмар.

— Так он пытался спасти ее? — В глазах Галло блеснули слезы. — Как пытался спасти и меня. И меня он спас.

— Но не спас…

— Больно… — Даннер вдруг открыл глаза и посмотрел на Галло. — Я… упал.

— Да. — Галло взял его за руку. — Но я позабочусь о тебе.

— Как? Ты же мальчишка. Подожди минутку… я поднимусь, и мы вернемся… в нашу хижину.

Думает, что они в лесу, в Висконсине, решила Ева.

Взгляд Даннера остановился на ней.

— Я знаю тебя. У тебя девочка…

— Да.

Он вдруг напрягся.

— Демоны. Не дай демонам найти ее.

— Я оберегаю ее. Всегда.

— Но я должен помочь… должен… — Он закашлялся, и из уголка рта побежал на подбородок кровавый ручеек.

Умирает, поняла Ева. Сомнений уже не оставалось.

— Вы мне не нужны. Моя Бонни в безопасности. Я присмотрю за ней.

— Нет, это мое дело. — Даннер мотнул головой. — Я должен… Неважно, что боюсь… я должен…

— Я заменю тебя, Тед, — сказал Галло. — Отдохни.

Даннер впился в него взглядом.

— Я пытался спасти ее, Джон. Ради тебя.

— Знаю.

— Не получилось. Я подвел тебя. Подвел ее. — Он закрыл глаза. — Уходи.

— Нет.

— Уходи. — Даннер отнял руку. — Не хочу… уходи.

Выносить это Ева больше не могла и, повернувшись, отошла в сторону и сложила руки на груди.

— Уведи его, мама. — Бонни?

— Уведи моего папу. Они оба мучаются. Я не могу помочь ему.

Поколебавшись, Ева вернулась к Галло.

— Идем, Джон. Оставь его.

— Нет.

— Оставь его, — повторила она, глядя ему в глаза. — Он обойдется без тебя. Поверь мне.

Секунду-другую Галло недоуменно смотрел на нее, потом медленно поднялся.

— Тед умирает.

Ева кивнула.

— Ему больно из-за того, что ты с ним. Он чувствует себя виноватым. Отпусти его, Джон. — Она взяла его за руку и отвела на несколько шагов. — Так будет…

Галло замер, словно прислушиваясь к чему-то.

— Бонни?

Неужели он тоже почувствовал ее присутствие?

Нет, увидел. Бонни была здесь. Она стояла над Тедом Даннером и смотрела на него сверху вниз.

С состраданием, нежностью, печалью.

— Что ты делаешь, Бонни? Но Бонни не слышала и не замечала никого, кроме лежащего у ее ног человека.

— Тед.

Даннер открыл глаза. Увидел Бонни. И замер.

— Уходи. Я не виноват. Я пытался делать то, что ты хотела. Почему ты преследуешь меня?

— Потому что ты не хочешь меня слушать. — Бонни опустилась перед ним на колени. — Ты никогда не слушал меня, Тед. Но теперь выслушаешь, правда?

— Нет. Я хочу, чтобы ты ушла.

— Потому что боишься меня? — Бонни улыбнулась. — Ты не должен меня бояться. Я не чужая тебе. Мы давно вместе.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю. Ты боишься, что я сержусь на тебя, что я хочу наказать тебя.

— Да. Ты думаешь, что это я… сделал с тобой то… Ты не веришь, что это был демон.

— Я не верю в демонов. — Она взяла Даннера за руку.

Он вздрогнул и попытался отодвинуться.

— Нет, не отнимай руку, и страх пройдет. Ты не меня боишься, ты боишься тьмы. Ты долго был во тьме и не мог из нее вырваться. Иногда она немного рассеивалась, но потом, когда ты не ждал, снова сгущалась. Так?

— И тогда приходили демоны.

— Но сейчас светло, и ты можешь заглянуть в каждый уголок. Демонов нигде нет. Их не будет больше.

Он посмотрел ей в глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Молчание.

— Ты не сердишься на меня?

— Я никогда на тебя не сердилась. За что? Я всегда знала, что ты не желал мне зла, что увести меня в тот день тебя заставила любовь. Любовь к моему папе, даже ко мне. Я всегда пыталась сказать тебе это.

— Я… виноват перед тобой. Прости… меня. Я хотел сказать это тебе, но было поздно. Все… слишком поздно.

— Нет-нет. Слишком поздно не бывает. Ты сам увидишь. Я помогу тебе.

— Правда?

— Показать?

Молчание.

А потом лицо его осветила улыбка.

— Новое начало? Дорога будет долгой и трудной, но в моих силах изменить конец. Я могу начать заново.

— Ты это увидел? Здесь всегда все меняется. — Бонни наклонилась и прошептала: — А теперь засыпай. Пора. Не бойся. Я буду с тобой. Не дам тебе потеряться. — Она улыбнулась. — Я многому научилась, Тед. И ты научишься. Просто держи меня за руку. Не отпускай.

— Бонни… — Он тоже улыбался, светло и радостно. — Не отпущу.

Даннер закрыл глаза.

Любовь… столько любви…

По щекам Евы побежали слезы.

А потом Бонни ушла.

— Мой Бог! — Галло вернулся к дяде и стоял, вглядываясь в его лицо. Даннер ушел тоже.

Ева оставила Галло. Это был момент их прощания навсегда. Потрясенная и смущенная, она так нуждалась сейчас в Джо. Ева повернулась и вышла на поляну. Джо стоял у дерева и смотрел на Даннера. Что он видел? Ева подошла ближе, и он взглянул на нее.

— Итак, Бонни сдержала слово. Это конец.

— Или начало. Я уже не уверена. — Она обняла Джо и положила голову ему на грудь. Под ухом у нее билось его сердце. — Но Бонни так хотела.

— Да, хотя я, наверное, хотел бы иначе. — Джо погладил ее по голове. — Ты как?

— Даже не знаю. Столько всего смешалось. Облегчение, печаль, злость… Бонни смотрит глубже и может простить, а вот я еще не могу. И, видимо, еще долго не смогу.

Ева почувствовала, как Джо кивнул, но не подняла головы. Так хорошо в его объятиях…

— Но, знаешь, у меня нет к Даннеру ненависти. Потому что и у Бонни не было ненависти к нему. С самого начала она хотела помочь ему.

— Да. — Джо немного помолчал. — Помнишь первую неделю после исчезновения Бонни? Мы разговаривали с людьми, утверждавшими, что они ее видели?

— Помню. Никто не сказал ничего толкового.

— За исключением одной женщины. Той, что называла себя ясновидящей. Она говорила, что видела Бонни вечером того дня. Говорила, что Бонни нет в живых.

— Она говорила так просто со зла. Хотела уколоть побольнее.

— Да, но, по ее словам, Бонни шла за каким-то мужчиной и пыталась привлечь его внимание, а он как будто не замечал ее. Ты спросила, боялась ли его Бонни, и она ответила, что нет.

Воспоминания нахлынули потоком.

— То есть Бонни уже тогда пыталась сказать Даннеру, что прощает его? — Терзаемый чувством вины, не желая признавать ответственность за ее смерть, он, однако, пытался защитить ее единственным известным ему способом. — И с тех пор она не оставляла его, не сдавалась. Даже чувствуя приближение конца, Бонни понимала, что должна быть рядом с ним.

Умиротворенное выражение на лице Даннера в последний миг.

Вера и любовь…

Она почувствовала, что слезы снова наполняют глаза. Нет, она не должна плакать.

Ева вздохнула. Отстранилась.

— Ты дозвонился до службы спасения? Наверно, надо перезвонить и сказать, что Даннеру их помощь уже не требуется.

Джо кивнул.

— Скорая помощь будет здесь через несколько минут. Они там, на другой стороне каньона. С Беном.

— Бен жив?

— Да. Его собираются отправить вертолетом в больницу, в Коламбус. Положение критическое.

— Я хочу полететь с ним. Он спас тебе жизнь. — Ева поежилась. — Бен говорил что-то насчет…

— Насчет Бонни? Он видел ее во сне. Бонни коснулась его.

Она коснулась их всех. Сны, видения и любовь, продолжающаяся после смерти.

— Я хочу поговорить с ним.

Но удастся ли? Не уйдет ли и он с Бонни?

Джо обнял ее за талию.

— Пойдем к рейнджерам, а уже от них на машине поедем в больницу. Надо только предупредить… — Он повернулся к стоявшей неподалеку Кэтрин. — Мы отправляемся в больницу. Если хочешь…

— Я останусь с Джоном. Делайте, что считаете нужным. — Она шагнула к застывшему над Даннером Галло. — Свяжемся позже. — И остановилась как вкопанная.

Ева с удивлением смотрела на подругу. Кэтрин побледнела, глаза ее расширились, взгляд бесцельно блуждал. Такой растерянной Ева видела ее впервые.

— Ты в порядке?

Кэтрин нервно кивнула.

— В полном. Я… — Она негромко чертыхнулась и, обернувшись, еще раз посмотрела на Галло. — Я только хочу сказать… хочу извиниться. До сегодняшнего дня я всех вас считала немного тронутыми. Не верила в эти… Уф, наверное, со мной тоже что-то не то.

Ева наклонилась к Джо и тихонько прошептала:

— Она увидела ее. Увидела Бонни.

— И, похоже, чертовски испугалась. — Джо потянул ее к тропинке. — Могу только посочувствовать. Со мной было примерно то же, когда я в первый раз увидел Бонни. Но, знаешь, пусть разбирается сама. Ты ничего за нее не сделаешь.

Он, конечно, был прав. Может быть, когда-нибудь потом она поможет подруге, но сейчас ни сил, ни эмоций на сопереживание не осталось, тем более что день еще не закончился.

Но почему Кэтрин смогла увидеть Бонни? До сих пор ее дочь являлась только самым близким.

Не спрашивай. Прими все, как есть.

Выбор за Бонни.

Приехав в больницу, Ева и Джо узнали, что Бен еще в операционной. Последние новости они узнали от сидевшего в комнате ожидания отца Барнабаса. — Положение критическое, но врачи говорят, что шанс есть. Медсестра сказала, что они уже заканчивают.

— Вы знаете, что Даннер мертв? — спросил Джо. — Полицейские вам сообщили?

— Нет. Бен сказал.

— Что?

— Перед тем как его повезли в операционную. Сказал, что Теда здесь больше нет, но беспокоиться не надо. — Священник повернулся к Еве. — А вы как? Все хорошо?

Она кивнула.

— Вы уже знаете? От Бена? — Осведомленность паренька нисколько ее не удивила. Проведя с ним несколько минут, она убедилась в том, что у него есть свой контакт с Бонни.

— Я обещал Бену, что постараюсь не убивать Даннера, — сказал Джо. — Он и пошел с нами, чтобы защитить его.

— Бен знает, что вы сдержали обещание, — кивнул священник. — Но не думаю, что он пошел с нами ради Даннера. Может быть, вначале так и было, но потом его цель изменилась. Он не отходил от вас ни на шаг. Будто приклеился.

— Хотите сказать, Бен защищал Джо? — Ева задумчиво кивнула. — Возможно, вы правы.

— Конечно, прав, — улыбнулся отец Барнабас. — И не только в этом, но и кое в чем еще. Врачи сомневались, что Бен перенесет сложную операцию, а вот сам он знал точно. Шепнул мне, что его время еще не пришло и что это она так ему сказала. Вот я и подумал… — он взглянул на Еву, — не о девочке ли он говорил? Той, что не давала покоя Теду.

— Бонни.

— Да, Бонни. Тед боялся ее. Жаль, меня не было с ним в последние минуты. Я бы постарался утешить его, облегчить терзания. Он очень страдал.

— Да. — Ева посмотрела священнику в глаза. — Но только не в конце. И он уже не боялся Бонни.

— Чудо?

Чудо? Может быть, не в том смысле, который вкладывал в это слово отец Барнабас. Бонни с самого начала, со дня рождения, была особенным, чудесным, волшебным даром. Наделенная благодатью, она раздавала ее всем окружающим.

— Да, святой отец, чудо.

— Ты похожа на врача. — Кэтрин скользнула взглядом по свободной зеленовато-голубой тунике и брюкам, в которые переоделась Ева. — Сменила профессию? — Позаимствовала у одной медсестры. А еще приняла душ. После прогулки с Даннером по лесу моя одежда превратилась в лохмотья. Джо решил задержаться, хочет навестить Бена, когда тот придет в себя.

Кэтрин оглядела себя.

— Не думаю, что выгляжу лучше, но все-таки подожду, пока доберусь до какого-нибудь мотеля. Потом привезу тебе что-нибудь из одежды и оставлю здесь. Как мальчик?

— Жить будет. Врачи говорят, он был на волосок от смерти. — Ева улыбнулась. — А Бен уверен, что все обойдется. Полагается на более авторитетное мнение.

Кэтрин отвела глаза.

— Я все думаю над тем, что видела. Стресс ведь может вызвать зрительную галлюцинацию?

— Может.

— Меня такое объяснение вполне устраивает. — Она снова посмотрела на Еву. — Знаешь, комфорт и безопасность не моя стихия. Предпочитаю прыгнуть в вулкан, надеясь, что страховочная веревка выдержит.

— Так ты намерена прыгнуть в мой вулкан?

— Да. Я видела девочку в футболке с Багзом Банни. Она стояла перед Даннером. Она… она… это что-то невероятное.

Ева кивнула.

— Ты даже представить себе не можешь.

— Надеюсь, так оно и есть. Сегодняшнего с меня хватит.

— Может быть, и нет. Я не знаю, почему ты видела мою дочь. Раньше я считала, что она является только тем, с кем была близка. Может быть, твой случай исключение и больше не повторится.

Кэтрин пожала плечами.

— А если и повторится, как-нибудь справлюсь. Надеюсь, подружками мы не станем, а то ведь и на работу времени не останется.

Ева улыбнулась.

— Мешать тебе она не будет.

— Знаю, что не будет. Уверена, она абсолютна независима. Вся в маму.

— И в отца тоже. Как Галло?

— А ты как думаешь? Собирается забрать тело, отвезти в Висконсин и там похоронить. В лесу, на своем участке.

— Ты поедешь с ним?

Кэтрин покачала головой.

— Меня не пригласили, да я и не знаю, согласилась бы или нет. Что ни говори, я ведь была не на его стороне, а на твоей. И я до самого конца сомневалась в его приоритетах. В общем, вопросов у нас еще много.

И некоторые из этих вопросов одной логикой не решаются, подумала Ева. Может быть, Кэтрин пытается все же сохранить между ними некоторую дистанцию.

— Перестань за всех переживать, — сказала Кэтрин, заметив, что подруга нахмурилась. — Радуйся жизни и будь счастлива. Ты это заслужила.

— Ты тоже. Куда дальше?

— Домой, к Люку. А потом, наверное, в Перу — обещала Винейблу. Но только ненадолго. По пути загляну к вам на озеро. — Она повернулась и, уже сделав шаг к двери, оглянулась. — Бонни. Ты заберешь ее домой?

— Да, — кивнула Ева. — Я попрошу отца Барнабаса провести службу.

— Я хочу присутствовать.

— Хорошо. Дам знать, когда все будет готово. Если только ты не умчишься в Южную Америку.

— К черту Южную Америку. Я прилечу. — И она направилась по коридору к лифту.

— Вы выглядите усталым, — сказал Бен. — Может, вам лучше поспать? Джо резко обернулся. Бен лежал с открытыми глазами и совсем не походил на больного, перенесшего сложную операцию. Взгляд у него был ясный и абсолютно осмысленный. Удивительно, учитывая, сколько антибиотиков и успокоительных ему вкололи.

— Я в порядке. — Джо скривился. — Просто не люблю больницы. Сам недавно выписался. — Он улыбнулся. — Если кто и должен чувствовать усталость, так это ты. Операция заняла больше двух часов. Как ты?

Бен задумался.

— Немножко больно. Голова слегка кружится. Но вообще-то лучше, чем было, когда я свалился с лестницы, помогая миссис Смит.

— Хорошо. — Бен помолчал. — Тед Даннер умер. Я ничего не мог поделать.

Бен кивнул.

— Она так и сказала. Сказала, что его время пришло. Она о вас беспокоилась.

— Поэтому ты и решил пойти? Чтобы помочь мне?

— Она беспокоилась, — повторил Бен. — Не люблю, когда Бонни беспокоится. Тогда я и сам беспокоюсь.

— Вот и принял мою пулю.

— Тед не хотел этого. Наверное, разнервничался. С ним такое бывало.

— Это уж точно.

— Вы все еще злитесь на него. Но ведь Еве он ничего плохого не сделал.

Спорить с парнишкой было бессмысленно. Да и зачем? Преданность — достойное качество само по себе, пусть даже Даннер и не вполне ее заслуживал. Слишком мало встретилось Бену людей, отнесшихся к нему с той же, что и Даннер, добротой.

— Не сделал. Ева в порядке.

— Вот и хорошо, — сонно пробормотал Бен. — Снова в сон потянуло.

— Поспи, — кивнул Джо. — Хотел спросить… Ты, когда выйдешь, что планируешь делать?

— Вернусь в лагерь.

— Тебе там нравится?

— Да, — улыбнулся Бен. — Я же вам говорил. У меня там хорошо получается.

— Я думал… может, ты захочешь поработать у меня. Мы могли бы что-нибудь придумать.

Бен снова открыл глаза.

— Зачем?

Джо пожал плечами.

— У меня домик на озере. Работы там всегда хватает.

— Так я вам нужен? — спросил после долгой паузы Бен и тут же покачал головой. — Нет, вы и без меня обойдетесь. Просто вам плохо и вы хотите что-нибудь для меня сделать. Работа — это иногда вроде подарка.

— А иногда вначале вроде подарка, а потом становится чем-то другим. Как я сказал, работа для тебя найдется. Подумай, ладно?

— Может быть. — Веки его опустились. — Нельзя делать что-то только потому, что тебе это нравится. Неправильно. Надо, чтобы я был вам по-настоящему нужен.

Парнишка снова уснул.

Джо откинулся на спинку стула. Зря он надеялся, что Бен поддастся так легко и согласится переехать в домик, где за ним можно было бы присматривать. Простота и наивность сочетались у него с моментами удивительной прозорливости.

Может, лучше отпустить парнишку туда, где ему привычнее, чтобы занимался тем, что ему нравится, а не пытаться взять под свое крыло? Лагерь — место надежное, да и с чего бы ему так беспокоиться о почти незнакомом парнишке.

Но нет, черт возьми. Джо знал, что будет беспокоиться о Бене.

А ведь именно это и сказал сам Бен о Бонни. Она беспокоится…

Связь?

Не исключено. Все ниточки, похоже, вели к Бонни.

Но это ничего не меняло. Джо все равно хотел, чтобы Бен был там, где о нем можно позаботиться.

Значит, надо посидеть здесь и подумать над таким предложением, которое убедило бы Бена, что он действительно необходим.

Солнце уже садилось, когда Ева миновала последний поворот к горному хребту.

— Я уже близко, Бонни.

— Знаю, мама. Я тебя ждала.

— Могла бы и сама прийти.

— Я хотела, чтобы ты побывала здесь. Хотела показать тебе закат над моей долиной.

— Твоей долиной?

— Да. Это моя долина и мой каньон. Их дал мне Тед Даннер, и они стали моими. Я делю это место с животными, ветром и деревьями.

— Бен сказал Джо, что тебе там нравится — деревья, олени… Я так боялась, что ты в каком-то… — Ева прикусила губу. — Я беспокоилась.

— Знаю. Но любое место — это просто место, и его можно сделать таким, каким тебе хочется.

— Но ты же мне не сказала.

— Я сама не знала. Мне еще многое нужно узнать. Как и тебе, мама.

— Мне? Сомневаюсь.

— Это потому, что в последнее время ты только обо мне и думала. Теперь будет по-другому. Многое будет по-другому.

— Нет. Я всегда буду любить тебя, думать о тебе.

— По-другому.

Ева остановилась у огромного валуна.

— Я хотела взять Джо, но он сказал, что мне нужно съездить одной. Остался в больнице с Беном. Он хороший, Бен. Они с Джо замечательно поладили.

— Бену нравится Джо. Он легко сходится с людьми.

— Как и ты. Ты всегда… — Затаив дыхание, Ева вошла в сад.

Косые лучи заходящего солнца укрыли его золотисто-алой дымкой. Пурпурные тени сплетались на земле в причудливые узоры. Здесь царила особая атмосфера уединенности и театральной эффектности.

— Я же говорила, здесь чудесно. Нет, не смотри на ту могилу. Я здесь, мама.

Бонни сидела в уголке, прислонившись к камню. Ее рыжие кудряшки как будто пылали в закатных лучах. Она кивнула в сторону долины:

— Видишь, мама.

— Вижу.

— Иди посиди со мной.

Ева села в нескольких футах от дочери. Красотой можно любоваться когда угодно, сейчас же ей хотелось смотреть только на Бонни. Когда еще они увидятся?

— Но я всегда возвращаюсь, мама. Но так, чтобы не мешать тебе.

— Как будто меня это волнует.

— Это волнует меня. Дорог каждый миг…

— Тебе таких мгновений выпало немного.

— Это не одно и то же. Мое время пришло. Не знаю, почему, но пришло. — Бонни прислонилась спиной к камню и устремила взгляд на долину. — Может, здесь я узнала больше, чем там.

— По-моему, у тебя замечательно все получается.

— Поначалу я как будто бродила в тумане. Было хорошо, красиво, но я не знала, что делать. А потом все сошлось. Вот только тебе было больно, и Тед Даннер сильно мучился. Пришлось ждать, пока все закончится.

— Закончилось?

Личико Бонни осветилось ясной улыбкой.

— Да, разве ты не чувствуешь? Нет ни боли, ни горечи, ни злобы. Осталась только любовь.

— Да, чувствую, — с трудом проговорила Ева. Свобода. Кандалы боли, ужаса и печали, сковывавшие ее долгие годы, спали. — Любовь…

Они сидели молча, глядя, как сумерки переходят в ночь.

— Я хочу забрать тебя домой, малышка, — сказала наконец Ева. — Ты не против?

— Это неважно. Я всегда говорила тебе это, мама. Меня там больше нет.

— Бен сказал Джо, что тебе нравится здесь, в каньоне.

Бонни рассмеялась.

— Не хочешь меня беспокоить? Красота есть везде. Надо только ее найти.

Ева снова замолчала, а потом все-таки задала вопрос, которого всегда избегала.

— Если это кончилось, то… я потеряю тебя, милая?

— Нет, мама, — сказала Бонни и негромко добавила: — Но ты должна меня отпустить.

— Вот уж нет. Не могу. Даже не думай.

— Я и не думаю.

— А я еще буду тебя видеть?

— Иногда. Но ты всегда будешь знать, что я с тобой.

— Этого мало. Мне надо все.

— Я и хочу, чтобы у тебя было все. Поэтому отпусти меня, мама.

И снова молчание.

— Трудно.

— Ты же сильная. Ты можешь все.

— Не знаю, смогу ли это.

— Мама.

— Посмотрим, как получится.

Бонни откинула голову и рассмеялась.

— Я так тебя люблю, мама. В мире нет другой такой, как ты.

— В мире нет такой, как ты, Бонни.

— Я с тобой еще поспорю. Мы так хорошо сидим сегодня. — Она посмотрела в ночное небо. — Помнишь наш последний вечер, когда мы сидели на крыльце и смотрели на звезды? Они казались такими близкими. Ты спросила, хочу ли я быть астронавтом и перелетать с планеты на планету.

Байю – заболоченный рукав реки, озера или морского залива на юге США