Народ соххоггоев, воинов-безумцев, веками правивший в Благословенном Конге, полностью уничтожен.
Единственная уцелевшая девочка отправлена на север и удочерена сильнейшим из родов Севера. Но опекунам не удастся воспитать из Инги благонравную девицу, которую можно без проблем выдать за кого-нибудь из вассалов. Кровь соххоггоев, кровь лучших воинов мира течет в ее жилах. Девушка сполна унаследовала воинский талант предков.
Остается выяснить: не унаследовала ли Инги и их безумие…
Редкий снег падал на красные крыши Аттура. Над крышами к тяжелым облакам поднимались дымки очагов. С высоты городские улицы казались коричневыми полосами, грубо прочерченными на белом, — снег там уже растаял, тележные колеса и лапы ездовых псов перемешали воду с грязью. Вдалеке темнела река, а за ней, за пеленой снега, длинной зубчатой грядой поднимались горы Хольда.
Снежинки кружились в воздухе, залетали в открытые окна светлого просторного зала. От вымощенного каменными плитами пола тянуло жгучим холодом. Под высоким сводчатым потолком гуляло эхо звонких детских голосов. Резкие выкрики сменялись сосредоточенной тишиной, а тишина взрывалась топотом, стуком и треском.
Холодный зал был предназначен для занятий — здесь упражнялись в боевых искусствах знатные мальчики рода Асенаров, их родичи и вассалы.
Сейчас занимались пятеро мальчиков от восьми до двенадцати лет. Их наставник Торд, если не вглядываться, казался таким же мальчиком — старшие ученики уже обогнали его в росте. Неудивительно, ведь он был вагаром. Вагары считались лучшими в мире наставниками в воинских искусствах, но традиционно учили детей только двух знатных семейств — Асенаров и Роанов. Как и все вагары, Торд был долгожителем. Он обучал боевым искусствам уже третье поколение этой боковой ветви Асенаров, начиная с покойного Гардараса, отца Робура, нынешнего хозяина замка. Внешне Торд выглядел мужчиной средних лет с короткой темной бородой, жилистым и коренастым — только ростом был не выше десятилетнего ребенка.
В центре зала в боевой стойке замер двенадцатилетний Аскель, старший сын Робура. Его глаза плотно закрывала повязка, в руке он держал палку. Остальные четверо, стараясь ступать бесшумно и даже не дышать, медленно окружали его с разных сторон. Но ошибся бы тот, кто бы решил, что Аскель прислушивается к их шагам. Он был сосредоточен и неподвижен, пытаясь применить тридцать девятое правило Мангхел-Сёрк. Торд не настаивал, чтобы дети учили их наизусть, — главное, чтобы поняли суть.
«Очерти круг и сделай его продолжением себя. Пусть твоя сила хранит его целостность, словно это твое собственное тело. Только ограниченное число врагов может преодолеть его границу, сила же вставшего на путь — беспредельна…»
Мальчики подкрадывались всё ближе, занося палки. Торд уже видел то, чего они не замечали: как вокруг Аскеля словно гаснут звуки, образуя кольцо тишины, в котором не существовало пространства и времени… Вдруг палка в его руках взметнулась, описала в воздухе круг и снова спустилась. Ни один из четверых мальчиков не успел отразить удар или уклониться. Двое выронили свое оружие, тряся ушибленными руками. Аскель снял повязку и радостно улыбнулся.
— Ну как? — воскликнул он, сверкая синими глазами. — Ведь получилось?
— Уже лучше, — сдержанно (чтобы не зазнался) похвалил его Торд. — Ну, пожалуй, хватит на сегодня. А скажите мне, что творится с Гили? Почему он уже третий раз заглядывает в дверь, а внутрь не идет? Заболел?
Младшие мальчики захихикали.
— Он сломал руку, — ответил один из них.
— Может, мне объяснят, что смешного в сломанной руке?
— Ему сломала руку сестра, — объяснил второй.
Вагар тоже засмеялся.
— Вот так сестра! Умеет за себя постоять.
— Да они не дрались, она нечаянно!
Вдалеке скрипнула тяжелая дверь, и в щель просунулась еще одна беловолосая голова.
— Вы уже закончили? Можно?
Вошел мальчик с рукой в лубке, поклонился вагару.
— Я не хотел заходить и мешать. Учитель, простите, я не смогу заниматься в ближайшее время…
— Ну-ка покажи… Как это случилось?
— Я хотел взять куклу сестры, а она схватила меня — и рука сломалась…
— Как это — сломалась?
— Как щепка…
— Сколько же лет твоей сестре?
Гили растерялся — видимо, это вопрос никогда не приходил ему в голову.
— Кажется, семь, — ответил за него Аскель. — Инги просто очень сильная. А зачем он к ней полез? Сам виноват!
Торд хмыкнул и покачал головой.
Отпустив детей, он направился не к себе, а в малый обеденный зал. Там горел огромный, в полстены, камин. Пламя гудело в дымоходе. Близилось время обеда, слуги накрывали длинные столы. Те, кто не был занят, разнося блюда, толпились у огня, чтобы урвать толику тепла в непривычно холодный для этих краев зимний день. Торд пробрался сквозь толпу. Справа от камина он обнаружил ту, кого искал, — Адальберту, хозяйку замка. Формально хозяйкой считалась молодая беременная женщина, сидевшая там же, — жена Робура. На самом деле всем заправляла его мать, статная пожилая дама. Адальберта приветливо кивнула учителю. Торд подошел к ней, поклонился в ответ и задал вопрос.
С губ Адальберты сбежала вежливая улыбка.
— А, эта Инги… Она, в сущности, незлая девочка, но очень неуклюжая. К тому же туповата. Я постоянно пытаюсь объяснить ей, почему она поступает плохо, а она словно не понимает. И раз за разом совершает проступки…
— Ломает руки братьям? — ухмыльнулся Торд.
— Не только братьям. И не только руки. Она портит всё, к чему прикоснется. Мы наказываем ее, но нельзя же постоянно колотить девочку за мелкие провинности? Что с ней делать, когда начнутся крупные?
Вагару стало еще интереснее.
— Можно на нее взглянуть?
— Да, если хотите, — сухо ответила Адальберта. — Инги сейчас в девичьей башне, с другими девочками. Там теплее.
Они вместе вышли из зала, прошли темным коридором и направились наверх по сумрачной винтовой лестнице.
В девичьей башне было уютно, светло и тепло. В застекленные витражные окна лился разноцветный свет.
Пахло духами, цветочным воском и сушеными яблоками. Девицы и девочки, сидя кругом за пяльцами, вышивали шелком. Чтобы подруги не заскучали, одна из них, поставив перед собой пюпитр с нотами, играла на цитре и нежным голоском пела балладу об отважном рыцаре и ужасном магхаре. Когда вошла Адальберта, пение прервалось. Рукодельницы отложили пяльцы, привстали и приветствовали ее хором:
— Здравствуйте, госпожа бабушка!
Адальберта кивнула, и девицы вернулись к своему занятию. Снова забренчала цитра.
— Вон она, — Адальберта указала в дальний угол.
Там сидела мрачная девочка в голубом платьице и с явным отвращением ковырялась иголкой в натянутом на пяльцы шелке.
— Иди сюда, Инги!
Девочка встала, подошла поближе и присела в неглубоком реверансе, с подозрением глядя на вагара. Прочие девочки сразу зашушукались, с любопытством ожидая, что будет. Особенного сочувствия в их любопытстве не ощущалось. В самом деле, девочка была не из тех детей, что вызывают приязнь с первого взгляда. Да и со второго тоже. Маленького роста, болезненно худая, некрасивая; бледное лицо без всякого намека на румянец, у висков — две пепельные косички баранками. Но хуже всего были ее глаза под белесыми бровями: бесцветные, неподвижные и холодные, как у ящерицы.
— Гили первый начал, — сказала она сиплым простуженным голосом. — Куклу у меня хотел отобрать. И вообще он слабак. Я ему всего-то одну руку сломала, а он сразу плакать.
Адальберта выразительно покосилась на Торда: что, насмотрелся?
Вагар не сводил с девочки заинтересованного взгляда, Если судить по внешнему виду, эта худышка не может сломать и тростинку. Но внешность бывает обманчива — кому, как не ему, это знать! Теперь, когда она стояла рядом, вагар видел, что ее глаза не бесцветные, скорее уж розоватые: радужка усеяна мелкими красными точками. Что-то он слышал про подобные глаза…
Девочка спокойно стояла и ждала. Ее, кажется, не очень интересовало, зачем ее позвали. Торд покосился на Адальберту. На его языке вертелись вопросы, но он не был уверен, что имеет право их задать. В конце концов, может оказаться, что он ошибается. Альбиносы рождаются и среди обычных людей…
— Дай-ка взглянуть на твое рукоделие, — попросил Торд, кое-что придумав.
Он протянул руку к пяльцам, которые девочка держала в руках, подумав про себя — а забавно вышло бы, если бы она попыталась сломать руку и ему. Но девочка отдала ему рукоделие даже с охотой. Должно быть, с еще большим удовольствием она выкинула бы его в окошко.
— Да ты мастерица, — проговорил Торд, рассматривая корявый орнамент, на котором гроздья ягод напоминали комки мышиного помета. — Я бы так точно не сумел.
Девицы приглушенно захихикали.
— Всё, ступай на место, — сказала Адальберта.
Бледная девочка взяла вышивку, еще раз присела перед бабушкой — и вернулась на место.
— Эй, малышка! — окликнул ее Торд, когда она подошла к своему табурету в дальнем углу. — Я кое-что забыл тебе отдать…
И, чуть заметно шевельнув пальцами, бросил ей иголку, которую потихоньку вытащил из вышивки чуть раньше. Иголка сверкнула в воздухе крошечной искрой. Инги вскинула руку и быстро сжала пальцы. Игла словно сама собой оказалась у нее в руке.
— Спасибо, господин учитель, — сказала она, села на место и принялась вдевать в игольное ушко новую нитку.
Адальберта перевела удивленный взгляд с нее на Торда. Никто в комнате не заметил броска и не успел понять, что сделал вагар. А тот нахмурился. Нет, едва ли ему померещилось! Подобной быстротой и силой от рождения, без тренировок, обладали только вагары… и еще одно племя…
Но вслух Торд ничего не сказал.
Хозяин замка Робур приехал домой поздно, в сумерках, весь засыпанный снегом. Он бывал в Аттуре наездами, предпочитая жить в Глориане, где находилась база имперского флота. Робур готовился сменить своего дядю адмирала на этом высшем посту. Ему было около тридцати, и всё, чего он желал в жизни, — это участие в победоносной войне, которая принесет славу империи и лично ему. Правда, на такую войну надежда была невелика — после конгской кампании сопредельные страны вели себя тихо.
Торд нашел Робура в кресле у большого камина, где тот отдыхал в ожидании ужина. Робур радостно приветствовал бывшего учителя. Один из слуг приволок тяжелый табурет с бархатной подушкой, второй принес еще один кубок горячего вина, над которым поднимался пряный пар.
— Ну и вьюга! — заговорил Робур. — Прямо как в Хольде, честное слово! А к ночи наверняка еще и подморозит. Присаживайся, Торд, угощайся. Как успехи мальчишек? Что Аскель, ты им доволен?
— Аскель молодец, но я пришел поговорить не о нем. Хочу задать тебе несколько вопросов. Извинишь меня, если вопросы покажутся тебе не очень вежливыми?
— Конечно, — ответил Робур, слегка насторожившись.
— Я сегодня видел в башне девочку…
Робур засмеялся.
— Их там много!
— Эта отличается от прочих. У нее белые волосы и красноватые глаза.
— А, Инги? — спросил Робур небрежным тоном. — И чем она тебя заинтересовала?
— Да так, ничем. Сломала руку одному из маленьких Роанов. Расскажи мне о ней. Она ведь не твоя дочь?
— Моя, — возразил Робур. — Только не родная, Я ее опекун.
— Ага, так я и думал! А кто ее настоящие родители?
— Я не знаю.
Торд пристально посмотрел бывшему ученику в глаза. Робур внезапно рассердился.
— Ты мне не веришь? Или считаешь, что нельзя взять в дом сироту и растить ее вместе со своими детьми?
— Может быть, Светлейший, для тебя обычное дело — растить в своем доме ребенка соххоггоев, — съязвил вагар. — Но я немного удивился.
Ответом ему был оторопевший взгляд.
— Ребенка соххоггоев? С чего ты взял?
— Нет, сначала ты мне ответь. Откуда она? Как появилась в твоем доме?
— Ее попросил взять на воспитание мой родич Волод.
Торд задумчиво кивнул. Вот так дела! Имя — в Аркисе знаменитое: Светлейший Волод был верховным магом Руны.
— Инги была тогда грудным младенцем, — продолжал Робур. — Я отдал ее своей матери. Собственно, к ней-то Волод и обращался в первую очередь. У Адальберты суровый нрав и твердая рука — как раз то, что надо для такой девочки, как Инги.
— Какой — такой?
— Ты сам видел. Волод что-то говорил про тяжелую наследственность…
— Да уж, — проворчал вагар. — Слово подходящее. Робур, ты ведь участвовал в последней конгской кампании?
Робур поудобнее устроился в кресле.
— Участвовал — это громко сказано. Когда дядя привел эскадру в Фаранг, почти всё было кончено. Конгаи отлавливали и добивали по лесам последних уцелевших соххоггоев. Ты ведь знаешь, что их всех уничтожили?
— То есть живого соххоггоя ты не видел?
— Как же, видел! — оживился Робур, вспоминая. — В клетке, в подвале дворца, видел их княгиню. Она была усыплена чарами и скована, но от нее веяло угрозой…
Робур закончил рассказ и несколько мгновений сидел, глядя на огонь и размышляя.
— Определенное сходство есть, — признал он наконец. — Эта бледность, бесцветные волосы… Нет, едва ли. О женщинах соххоггоев рассказывали, что они могут очаровать кого угодно — при своей мерзкой внешности. До меня доходили слухи, что даже мой великий брат Эрд на время потерял голову от такой вот ящерицы. А Инги наоборот всех от себя отталкивает. Знаешь, прочие дети ее терпеть не могут.
— А ее сила и быстрота? — не отставал Торд. — Она не просто отличается от прочих — она ненормальна от начала и до конца. Если мое предположение неверно, она может быть только…
Он прикусил язык.
— Я догадываюсь, на что ты намекаешь, — ответил Робур. — Не думаю, что Волод подсунул бы мне на воспитание человекоподобного магхара.
— Я не имел в виду…
— Скажи, Торд, зачем тебе всё это? Какое тебе дело до крошки Инги?
— Никакого, — буркнул вагар. — Простое любопытство. Но лучше бы вам приглядывать за ней, пока она случайно не оторвала кому-нибудь голову. Лучше бы ее учили не вышивать на пяльцах, а управлять своей силой…
— Вот ты себя и выдал! — рассмеялся Робур. — Да ты никак хочешь за нее взяться?
Торд скривился.
— Еще не хватало! Учить соххоггоя искусству Мангхел-Сёрк! Ты представляешь, что из нее может вырасти?
— Вот именно! Полагаю, именно этого и хотел избежать Волод, отдавая девочку на воспитание моей матери. Нет, я не верю, что Инги принадлежит к племени этих людоедов. Волод предупредил бы меня.
Торд покачал головой.
«Предупреждать необязательно, — подумал он. — Гораздо интереснее просто наблюдать со стороны: удастся ли переделать соххоггоя в человека…»
— К тому же, — добавил Робур, — она всего лишь ребенок.
— Пока, — проворчал вагар.
Несколько месяцев спустя, в ясный летний день, Торд проходил по своим делам по верху крепостной стены замка, когда его внимание привлек шум и гам во внутреннем дворе. Вагар посмотрел вниз и увидел Инги. Он ее сразу узнал, хотя не видел уже давно. Ее белесые волосы растрепались, платье было перепачкано грязью. Инги окружала толпа девочек, которые что-то выкрикивали, размахивая руками. Одна из них, постарше остальных, стояла перед Инги и с искаженным лицом кричала на нее. Инги стояла неподвижно, прижимая руки к груди, как будто скованная страхом. Торд присмотрелся — и нахмурился: руки девочки были в крови.
— Эй! — крикнул он, пытаясь вспомнить, как зовут старшую девочку. — Что там у вас стряслось?
Красивая кудрявая девочка подняла голову и что-то сердито прокричала. Инги тоже обернулась. Лицо у нее было бледнее чем обычно. Она улыбалась. У Торда мурашки пробежали по коже от этой улыбки.
Кудрявая девочка схватила ее за плечо и развернула к себе. Инги вдруг сделала невероятно быстрое движение. Девочка отлетела и опрокинулась навзничь. Остальные дружно ахнули и отшатнулись. Инги отрывисто рассмеялась. Через миг в нее дождем полетели песок, гравий, камни — всё, что валялось во дворе. Крик поднялся невероятный. Швырялись с азартом, с ожесточением — даже те, кто старался держаться подальше от жертвы. Инги завертелась на месте, прикрывая лицо руками. Торд выругался и поспешил вниз. В нем нарастала уверенность: если травля немедленно не прекратится, кто-то серьезно пострадает — причем это будет не Инги…
Но его опередили. Внизу мелькнули золотистые кудри Аскеля. Стоило ему появиться, как толпа расступилась. Кудрявая девочка принялась ему что-то с жаром объяснять, гневно тыкая пальцем в Инги. Аскель, не дослушав, подошел к Инги, схватил ее за руку и увел за собой.
На лестнице, ведущей на стены, Торд перехватил их.
— Видели, учитель? — возмущенно воскликнул Аскель. — Налетели на нее, как урги на падаль! Тоже мне, благородные девицы! Я сказал Линн, что если еще раз увижу…
«Не увидишь, — подумал Торд. — Будет то же самое, только исподтишка».
Инги стояла рядом, похожая на пугало: лицо в серых грязевых разводах, волосы всклокочены, на руках и платье бурые пятна.
— Пошли, умоешься! — приказал Аскель. — Смотри, вся в крови!
Инги быстро отступила и спрятала руки за спину.
— Ступай, Аскель, — сказал Торд. — Я разберусь.
Когда Аскель ушел, вагар облокотился на крепостную стену и сказал:
— Это не твоя кровь. Давай, показывай, что ты там прячешь.
Инги неохотно достала руку из-за спины. На ладони у нее лежал какой-то окровавленный комок.
— Что это?
— Хонга.
— Хонга? — Торд удивился. На красивую белую ящерицу с перепончатыми крыльями комок был похож меньше всего. — А почему она без крыльев?
— Я их оторвала, — сиплым голосом сообщила Инги.
— Зачем?!
— Хотела посмотреть, вырастут ли новые. Вырастает же хвост. А хонга взяла и сдохла.
Последние слова Инги произнесла обиженно, как будто ящерица сдохла ей назло. Особой жалости к хонге в ее голосе Торд не заметил.
— Так из-за нее на тебя напали девочки? — догадался он.
— Да. Правда, дуры?
Торд посмотрел на изуродованную ящерицу. Ее сородичи, посвистывая, носились в небе над башнями замка. В их перепончатых крыльях мелькали радужные отсветы. О хонгах в здешних краях сочиняли песни…
— Что, сейчас прикажешь меня выпороть? — спросила Инги, зорко наблюдавшая за его лицом.
— С чего ты взяла? Я думаю о том, что, будь я мальчишкой, накостылял бы тебе за ящерицу. Но не стал бы собирать толпу, а сделал бы это сам.
Инги посмотрела на хонгу, равнодушно выкинула ее и взобралась на стену рядом с вагаром. Торд невольно отметил, как легко она вскочила почти на высоту своего роста. И то, что с наружной стороны стены разверзлась пропасть, ее явно не смущало.
— Но почему? Почему они опять на меня нападают? Ведь это моя ящерица. Я сама ее поймала!
«Неужели она в самом деле не понимает? — подумал Торд. — Она замучила и убила красивое безобидное существо — и не испытывает по этому поводу никакого сожаления… Ей только обидно, что хонга не оправдала ее ожиданий. Если так, то что помешает ей завтра оторвать руки одной из тех девочек, что кидались в нее песком — даже не со зла, а просто чтобы посмотреть, не вырастут ли они заново?»
И снова промелькнула мысль о соххоггоях. Может, их легендарная кровожадность именно от этой ужасной наивности?
Как объяснить ей, что она поступает плохо? Торд вдруг понял, что не знает. Как объяснить вещи, которые для человека естественны, которые он понимает не разумом, а сердцем?
Хонги то и дело проносились мимо них, трепеща прозрачными крыльями. Торд спросил:
— Инги, скажи, ты можешь сделать так, чтобы у хонги выросли новые крылья, и она ожила?
— Нет, конечно!
— А кто может?
Инги задумалась.
— Маги?
— Нет. Сделать мертвое снова живым под силу только богам. Созидание — деяние высших. Разрушение — низших. Ты принадлежишь к роду Асенаров, самому знатному роду империи. Так зачем унижать себя убийством беззащитного существа?
Инги вдруг нахмурилась и ответила:
— А девочки говорят, что я не из Асенаров. Что я приблуда, упырь и ящерица.
Торд смешался. Знает ли Инги, что она не родная дочь Робура?
— Какая разница, что они говорят? — проворчал он.
— Я тоже так думаю.
«Странно, — подумал вагар, — почему Адальберта назвала ее туповатой? Она вовсе не глупа. Скрытное дитя себе на уме. И она вовсе не выглядит затравленной — скорее напротив, уж слишком уверенной в себе. Но вот внутри у нее, похоже, полная неразбериха…»
Инги решила, что разговор окончен, и сделала движение, собираясь уйти.
Торд ее задержал. Ему вдруг захотелось заглянуть в душу Инги, понять ее чувства и помыслы.
— Сегодня на стене так хорошо! Чувствуешь, воздух пахнет солью? Это ветер с теплого Межземного моря… Я исходил его вдоль и поперек, но ничто не сравнится с холодной красой родного Хольда. Есть одна песня, которую я очень люблю…
Вагар негромко пропел:
Торд покосился на Инги: та сосредоточенно вытирала руки подолом.
— Ты любишь песни? Баллады? Сказки?
— Нет, — девочка пожала плечами. — Много слов без смысла.
— А что ты любишь? Может, шить? — лукаво спросил он.
— Нет уж!
— А чем бы ты хотела заняться сама, если бы могла выбирать?
Девочка с безразличным видом буркнула:
— Ничем.
«М-да… Если она так же беседует с бабушкой, неудивительно, что та считает ее глупой», — подумал Торд. Вспомнив их прежнюю встречу, он спросил:
— Ты, верно, любишь кукол?
— Я?
Инги отпустила подол и бросила на вагара удивленный взгляд.
— Помнишь, прошлой зимой Гили хотел отобрать у тебя куклу? А ты ее так защищала, что сломала ему руку…
Инги отрывисто засмеялась.
— Да это была вообще не моя кукла! Это была кукла сестры Гили. Она ему нажаловалась и попросила ее отнять…
— А зачем ты ее взяла?
— Хотела посмотреть, как она устроена. Представляешь, она умеет закрывать глаза! Ну… то есть раньше умела. Глаза у нее были из стекла и держались на оси, как маятник…
Торд усмехнулся.
— Так ты распотрошила чужую куклу. А теперь ловишь ящериц?
— Почему ты смеешься? — с подозрением спросила Инги.
— Это так естественно — хотеть узнать, что внутри.
— Правда?
— Каждый ребенок хочет знать, как устроен мир. Одни спрашивают родителей, другие, кто поумнее, пытаются выяснить сами.
Торд провел рукой по воздуху, словно обнимая открывавшийся со стены вид — пеструю панораму Аттура, лес, сияющую полосу реки и далекие горы.
— Мир — это дивная игрушка, которая никогда не надоедает. Он полон тайн. Почему светит солнце? Почему дует ветер? Как летают крылатые ящерицы?
Мимо них, сложив крылья, стрелой пронеслась еще одна хонга. Инги проводила ее взглядом и сказала, испытующе поглядывая на Торда:
— А если я поймаю еще одну ящерицу, разрежу и узнаю?
— Может, узнаешь, а может, нет. Но куклу можно починить, а ящерица больше не полетит, превратится в комок падали.
«Ничего, поймаю новую», — подумала Инги. Вслух же говорить не стала. Жизнь в замке давно уже научила ее быть скрытной.
Слова вагара отозвались в ее душе. Мир показался ей огромной, хитро устроенной куклой, которую можно долго-долго разбирать на мелкие части. И учитель мальчиков называет ее умной, когда все вокруг дразнят дурочкой, потому что она не может ровно подшить край платка! «Интересно, глаза Линн тоже подвешены в черепе на железном стержне?»
Инги взглянула вагару в лицо и растянула узкие губы в лягушачьей улыбке.
Торд неожиданно растрогался. В самом деле, как улыбающаяся ящерица! Нечасто же ей тут приходится улыбаться!
«Она ни в чем не виновата, — неожиданно подумал он. — Граница между добром и злом проходит у людей в душе. Но для Инги эти правила — просто слова, причем противоречивые — ибо словами они часто не выражаются. Она совсем запуталась. Она защищает куклу — ей говорят, что это плохо. Она изучает мир — и снова плохо. Снова и снова бедная малышка неправа».
— У тебя есть друзья? — спросил вагар. — Или ты так и ходишь все время одна?
«Хотя о чем я спрашиваю? — подумал он. — Ну кто станет с такой играть?»
Но Инги, против ожидания, кивнула.
— У меня есть… друг. Он со мной играет… и всегда меня слушает. Я как раз к нему собиралась. Но он не че… — тут, словно спохватившись, Инги отвела глаза. — Он… Он уже большой.
Тоже мне, секрет, подумал Торд. Небось какой-нибудь мающийся от безделья стражник пожалел ее — как жалеют никому не нужного щенка. Теперь, узнав ее лучше, он мог это допустить.
«Похоже, я ошибся, — подумал он. — Едва ли крошка имеет отношение к соххоггоям. Разве могла бы она быть такой обаятельной?»
— Можешь считать меня своим другом, — сказал он, протягивая ей ладонь.
Инги церемонно пожала ему руку. Ее рукопожатие напоминало хватку небольшого капкана.
На прощание она сказала странную вещь:
— С тобой интересно разговаривать, учитель Торд. Интереснее, чем с моим другом. Ты не только слушаешь меня, но и отвечаешь…
Дождавшись, когда Торд уйдет со стены, Инги убедилась, что никто за ней не наблюдает, спустилась по лестнице вниз и побежала темными переходами на хозяйственную половину замка. Миновала шумную теплую кухню, где вечерами любили посидеть слуги, маленький внутренний двор с колодцем и длинным корытом для водопоя, стойла пардов и ездовых псов. В тот же самый двор выходила еще одна темная арка, откуда во всякое время года распространялась отвратительная вонь и порой доносились дикие пугающие звуки, от которых парды вздрагивали в своих стойлах. Там располагался зверинец.
Внутри царили жара и сумрак — свет пробивался только через несколько узких бойниц под самым потолком. А к чему жечь факелы, если хозяин давно утратил интерес к обитателям зверинца? Да и не много их уже осталось. К одному из них и направлялась в гости Инги. Свет ей не был нужен, она давно выучила дорогу наизусть. Девочка осторожно ступала по грязному полу, мимо клеток, высоко подобрав подол: запачкаешь его в навозе, как бы потом не заставили отстирывать… Большинство клеток стояли пустые, в некоторых кто-то ворочался, обдавая Инги волнами вони. Сторож, старый пьяница, чистил клетки весьма редко. Он то и дело ворчал: зачем она сюда так часто ходит. Но не выгонял — спасибо и на том.
Впереди, в рассеянном свете, падающем откуда-то сверху, показалась необычная клетка. Ее прутья были втрое толще, чем в любой другой клетке, и слабо мерцали. Инги понимала, что прутья заколдованы. На ощупь они всегда были ледяными и кололи кожу, словно мелкими иглами. За прутьями с трудом угадывалась темная куча. Но когда привыкали глаза, в темноте постепенно проступали очертания спины, хребта, мощных лап и тяжелой рогатой головы большого ящера. Это был сиргибр.
Инги знала, что хищника привезли из далеких южных лесов, где всегда так же жарко, как в зверинце. Сиргибра звали Равахш, в честь какого-то чужеземного демона. Он был ручной, от рождения выращенный людьми, но давно уже проводил дни в клетке. Поначалу, вернувшись с юга, Робур повсюду таскал его с собой, и страшный ящер бродил за ним, словно пес. Но люди так пугались, что постепенно Равахш переселился во внутренний двор замка, а потом и вовсе клетку. От этого его характер не улучшился. К счастью, ящер в холодное время года спал почти всегда, когда не ел. Он и теперь казался спящим.
Инги облизнула губы и танцующим шагом подкралась к клетке. Сиргибр лежал, не шевелясь, словно дохлый; кажется, даже не дышал. Несколько мгновений Инги любовалась на него из-за прутьев, надеясь, что тот шевельнет хотя бы веком. Потом потихоньку просунула сквозь решетку руку. В тот же миг глаза сиргибра открылись, пасть распахнулась, и он бросился на Инги, словно внутри него распрямилась тетива.
В последний миг она успела отдернуть руку, прежде чем на ней сомкнулись острые зубы — каждый в палец длиной. На нее пахнуло горячим смрадом из пасти. Ящер, не сумев остановиться, налетел на решетку. Прутья застонали, вспыхнули белые искры. Сиргибр тут же отпрянул и сел на задние лапы, раскрыв пасть и не сводя с девочки взгляда.
Инги заложила руки за спину и насмешливо улыбнулась сиргибру. Никто в замке не знал об этой увлекательной игре, а она придумала ее еще пару лет назад. Инги знала, что ящеру игра тоже нравится. У них было много общего: оба чужаки, обоих в замке побаивались — и не зря. Но почему же сиргибр так хочет ее съесть? Казалось, он родился с мечтой добраться до Инги и сожрать ее. Грезил об этом днем и ночью. Как рыцари в дурацких песнях грезят о своих дамах.
— Почему же ты хочешь меня съесть, Равахш? — спросила Инги вслух.
У нее давно вошло в привычку болтать с сиргибром. В отличие от прочих обитателей замка, он внимательно ее слушал, выжидая, когда она потеряет бдительность и приблизится к прутьям вплотную.
— Почему не Гили, не Аскеля, не сторожа, и не сеньора Робура, а меня? Почему я хуже всех? В чем я виновата?
Она видела по его хитрым неподвижным глазам: есть у него причина ее ненавидеть — именно ее. Если бы он мог говорить! Он бы рассказал ей, почему ее все так не любят. Ящер был умен — гораздо умнее парда, — и невероятно терпелив. Он будет ждать хоть месяцы, хоть годы, пока она совершит ошибку. Всё равно здесь, в зверинце, ему больше нечего делать.
Инги уставилась ящеру в глаза. Она знала, что сиргибра злит прямой взгляд. Наверно, он считает его вызовом, а ответить-то и не может — клетка мешает.
— Ты никогда меня не достанешь, — дразнила она его. — Состаришься и умрешь здесь, ха-ха! А когда ты будешь издыхать, я приду на тебя посмотреть и встану вот здесь — чтобы ты меня видел. И чтоб понимал, что всё зря: никуда тебе не деться из клетки!
Ясным зимним днем Гили сидел за партой в классной комнате, в которую была переоборудована часть библиотеки, и отрешенно наблюдал, как за витражным окном ползут подсвеченные солнцем снеговые облака. Вдруг кто-то чувствительно ткнул его в бок. Гили развернулся и увидел прямо перед собой холодные крапчатые глаза.
— Привет! — ухмыляясь, сказала Инги.
На ней была мужская одежда.
— Эй, ты зачем пришла? Девочкам сюда нельзя!
— Кто тут тебе девочка?
Дейр и Оль, увлеченно о чем-то болтавшие за соседней партой, заинтересованно обернулись. Гили насупился и решительно сказал:
— Проваливай.
Инги даже не шевельнулась.
— Попробуй меня отсюда выгнать!
Гили попытался спихнуть ее со скамьи. С таким же успехом он мог бы толкать каменную статую. Инги расселась поудобнее, закинула ногу на ногу. Взглянув на ее ноги, Гили с возмущением узнал собственные сапоги.
В самом деле, ее можно было принять за мальчика. Длинные белые волосы она завязала в тугой хвост и спрятала его под стоячий воротник замшевого кафтанчика, оставив несколько растрепанных прядей по сторонам лица. Ничто не выдавало в ней девочку-подростка. Узкие губы, высокие скулы, неподвижный взгляд. Вид у нее был дерзкий.
Гили окинул ее кислым взглядом — кафтанчик он тоже узнал. Инги победоносно усмехнулась. Посмотрела на прочих мальчиков, которые все сидели, развернувшись в ее сторону.
— Только сболтните хоть слово! — пообещала она зловеще. — Ух, что с вами будет!
— Мы не доносчики, — с достоинством сказал Дейр, младший кузен Аскеля по материнской линии и внешне похожий на него как родной брат. — Сама выкручивайся. Вот сейчас придет профессор и выгонит тебя.
Инги пожала плечами.
— Этот старый сморчок ничего не заметит. Я видела его вчера в каминном зале. У него на носу очки с тележное колесо. И сам он выглядит так, словно вот-вот развалится на ходу!
— Зачем ты сюда пришла? — спросил долговязый Оль. — Профессор будет рассказывать об истории рода Асенаров. Можно подумать, тебе интересно!
Отношение Инги к учебе было в замке общеизвестно — это и снискало ей поначалу репутацию дурочки. Усилиями домашнего учителя она кое-как выучилась читать и писать, но никто не видел ее с книгой или цитрой в руках. А пела она даже хуже, чем шила.
— Книжное знание, — заявила она однажды учителю, — что сухие кости, вырытые из могилы. Пустая шелуха, лишенная сути. В болтовне нет ничего истинного.
Инги предпочитала изучать мир сама. За последние два года в окрестностях замка не осталось ни единого живого существа мельче парда — ползающего, летающего или бегающего, — которое бы не было поймано, расчленено и всесторонне изучено.
Заветной мечтой Инги было попасть на настоящую охоту. Она могла до бесконечности слушать охотничьи байки и рассматривать шкуры огромных хищников Хольда, украшающие стены главного зала. Некоторых девушек постарше отцы уже брали на охоту, если те изъявляли желание. Но Адальберта, прислушиваясь не столько к голосу разума, сколько к собственным предчувствиям, старалась держать воспитанницу в стороне от этой благородной забавы.
— Где Аскель? — спросила Инги, озираясь.
— Он завтра уезжает в Глориан, — сообщил Гили.
— Знаю. Мне сказали, он будет здесь.
— Наверно, пошел за профессором. Да вот они идут…
Приоткрылась массивная дверь, сквозняк зашелестел страницами тетрадей. Мальчики вскочили на ноги. В зал вошел Аскель. Под руку он почтительно поддерживал сутулого длиннобородого старца в больших очках и просторной темно-синей мантии.
Новый учитель был не кто иной, как сам Готар Глорианский — ученый историк, автор фундаментального труда об истоках магии «Божественное и человеческое», а также множества других книг, в том числе и знаменитой «Истории рода Асенаров». Знаменита она была тем, что при дотошной точности в фактах Готар словно нарочно не различал выдумку и правду и трактовал буквально все пророчества и чудеса, окружавшие род Асхенны с древних до новейших времен. В свете этих пророчеств значение Асенаров в мировой истории становилось совсем невероятным. Коллеги-историки считали, что на старости лет Готар чересчур увлекся поэтическими сказками южных стран.
Ученый поднялся на кафедру, окинул учеников благожелательным взглядом из-за толстых стекол. Он смотрел поверх голов, словно из далекого прошлого — или, наоборот, из невообразимого будущего. Уже много десятилетий мир для него был мистической книгой, а стоящие перед ним юные Асенары — ненаписанными страницами его хроники.
— Можете сесть, отроки, — добродушно сказал он, опираясь ладонями на кафедру. — Светлейший Робур навестил меня в Аттуре, где я сейчас веду исследования, и попросил прочитать вам пару лекций. Даже не знаю, с чего начать… Конечно, все вы должны наизусть знать генеалогическое древо рода Асхенны. Но факты — это всего лишь разрозненные пестрые нити, и только знающий способен сплести из них узорчатый ковер, где каждая нить займет свое место. Я поведаю вам о смысле истории. Что есть наш мир? Каким он был до Ферроса и Вэрда Смелого? Каким он станет потом? Запомните, отроки, — только зная прошлое, можно узнать будущее. А творить это будущее предстоит именно вам.
Готар разложил перед собой исписанные листы.
— Итак, во славу Неизъяснимого, приступим…
Аскель заметил Инги, только сев на свое место. Инги улыбнулась и коснулась пальцами губ. Просьба была вполне внятной. Аскель слегка смутился, нахмурился и отвернулся.
— Нынешняя империя — не первая и не единственная в истории, — начал Готар. — И даже не самая могущественная. Кто знает, что было до нее?
Дейр поднял руку.
— Мы проходили. Эпоха Иэрда Смелого…
— Раньше, раньше! Еще до Эпохи Перемен!
Подростки озадаченно притихли.
— Ну разумеется, — не без ехидства сказал Готар. — Мы здесь, в Аркисе, интересуемся только тем, что касается лично нас. Как будто мир был сотворен во времена императора Ферроса. Знакомо ли вам, отроки, имя Махд-Шагош?
— Древняя страна, погибшая в Эпоху Перемен? — произнес Аскель.
— Вот именно. Империя магов, погубившая сама себя темным колдовством. Когда-то она занимала четвертый материк, соприкасавшийся с южной окраиной Красной Тверди. Теперь вместо нее — цепь островов, а материк этот — на дне морском.
Великая и страшная Махд-Шагош, чьи маги сравнялись в могуществе с богами! — с воодушевлением произнес Готар. — Ей были подвластны все области Красной и Черной Тверди. Наш северный материк был едва известен. В те времена он был населен разрозненными варварскими племенами, и климат здесь был гораздо холоднее, чем теперь.
Примерно за пять тысяч лет до нашего времени в мире наступила Эпоха Перемен. Последний повелитель Махд-Шагош открыто бросил вызов богам, и на страну обрушился их гнев. Махд-Шагош затонула, пожрав самое себя. Население трех материков вымерло. По окраинам обитаемого мира возникли Проклятые земли и их ужасные обитатели — магхары. Наименьший урон потерпели северный материк, южная часть Конга, а также северная оконечность Красной Тверди…
Инги все пропускала мимо ушей. Она давно уже научилась не слышать, если считала, что слушать нечего. Книжник из Глориана и его россказни ничуть ее не интересовали — в библиотеку она пришла вовсе не за этим. Взгляд Инги блуждал по стенам и высоким стеллажам, то и дело словно невзначай останавливаясь на чеканном профиле Аскеля. Окажись здесь любая из обитательниц девичьей башни, она бы мгновенно догадалась, в чем дело. Но ни сам Аскель, ни прочие мальчики, конечно, ничего не замечали.
Готар тем временем рассказывал о том, что происходило на северном континенте в глубокой древности. Зимы стали мягче, на юг поплыли первые корабли; на побережье процветали торговые города Глориан, Тур, Орэлея. Варварские племена Белой Тверди начинали объединяться в предгосударственные союзы. Вождем одного такого союза стал Вэрд, прозванный Смелым…
— Это была вводная часть, — произнес Готар примерно через час, когда глаза стали стеклянными уже не только у Инги. — Так сказать, самый поверхностный обзор материала. Ну-с, задавайте вопросы!
Гили поднял руку. Последние полчаса он мужественно боролся со сном и чувствовал: сон вот-вот одолеет, если он не предпримет решительных мер.
— Уважаемый учитель! Расскажите о магхарах!
Подростки зашевелились. Про магхаров было интересно всем.
— Магхары… При чем тут магхары, когда речь об истории Асенаров?
— Пожалуйста!
— Ну ладно. Эти порождения мрака могут выглядеть по-разному, но суть у них одна — отвратительные чудовища, отрыжка древней магии. Есть старинная норгская сказка о том, как Царь Демонов испортил только что сотворенного человека. В каждом из смертных существ тлеет отравленная искорка демоновой жизни. И когда она проявится, никому не известно…
— «Увидишь магхара — не мешкая хватай чего есть из оружия и бей его по башке! — процитировал здоровяк Оль, который знал эту сказку наизусть. — Делая так, угождаешь Неизъяснимому!»
— В этой сказке, — как и всех прочих, — таится отголосок правды. Империя Махд-Шагош погибла, но следы ее смертоносной магии всё еще рассеяны в мире. Иногда магхар может родиться даже у обычной женщины — тогда его сразу убивают. Но большая часть магхаров обитает в Проклятых землях… Кстати, ближайшие Проклятые земли относительно недалеко отсюда, — Готар поднял голову и указал пальцем в окно, на белоснежный горный хребет за рекой. — Вон за теми горами.
Все дружно повернули головы к окну. Только Инги, не отрываясь, глядела на Аскеля.
— А магхары не могут перебраться через горы сюда, к нам? — спросил Оль.
— Нет. Ибо отважные вагары стоят на страже перевалов и не пропустят сюда ни единого монстра.
Ученики зашумели. Готар спохватился и поднял руку, призывая аудиторию к тишине.
— Магхары — одно из самых неприятных порождений Махд-Шагош, — вернулся он к своей излюбленной теме, — но далеко не единственное. Все наследники ее таковы, что мы должны вечно благословлять Неизъяснимого за ее уничтожение. Как раз недавно я закончил главу «О наследии Махд-Шагош», отрывки из которой сейчас вам зачитаю…
Готар нагнулся и зашуршал разложенными на кафедре свитками и выписками.
— Первыми рассмотрим омбамту. Это омерзительное племя выведено Великими и Сильными для своих нужд, как нынче выводят новые породы домашних животных. Мой молодой коллега, Сигвар Гурский, составил прекрасное описание этих существ, — он раскрыл толстую книгу. — «Чтобы представить себе омбамту…»
— Взгляните на Гили, — шепотом закончил Оль.
— «…сложением он подобен винной бочке с кривыми ногами и длинными руками…»
По библиотеке прокатился смешок.
— Сам такой! — прошипел возмущенный Гили.
— «Ликом страшен: черная кожа, вывернутые губы, нос от рождения словно переломан… Волос курчав и черен, но обычно омбамту, стремясь довести свое безобразие до полного уродства, красит его в красный цвет…»
Сдавленный смех становился все громче.
— «Нравом он хитер и груб; злоба его безгранична, а деяния ужасны…»
Смех становился все громче. Готар перестал читать и захлопнул книгу.
— Я вижу, описание омбамту, этого воплощенного ужаса, вас забавляет?
— Прошу прощения, уважаемый учитель! — сказал Аскель, жестким взглядом приказывая мальчикам умолкнуть. — Эти бездельники больше не станут вам мешать, я прослежу. Продолжайте!
— Следующими наследниками Махд-Шагош, раз уж мы затронули эту тему, следует назвать соххоггоев, — продолжал Готтар. — Они были правящей расой Конга — я говорю «были», потому что, к счастью, их власть свергнута, а сами они уничтожены. Соххоггои почитали себя потомками богов, а всех прочих — презренными рабами. Благородный Асенар ли перед ними, или последний подметальщик — им было безразлично. Наружность у них неказиста, и многие бывали ею обмануты. Чтобы представить типичного соххоггоя, — Готар оторвал взгляд от записей и обвел строгим взглядом зал, — взглянем хотя бы на этого беловолосого отрока за первой партой. Вы увидите все признаки: легкое, сухое телосложение, бледная кожа, очень светлые волосы, а также красные либо вовсе лишенные пигмента глаза.
Снова раздалось хихиканье. Инги недобро уставилась на учителя. Давно уже никто в замке не рисковал открыто ее высмеивать.
— Несмотря на подобную внешность, соххоггои считались лучшими воинами в мире. Однако, не имея достойных соперников, они проводили время в кровавых развлечениях, наводя ужас на своих несчастных подданных. Мало кто из тех, кто попадал в их владения, вышел оттуда живым. Сами они своих земель почти не покидали, ибо лучшей забавой у них считалось убить своего соседа — забрав себе, разумеется, все его достояние. А потом съесть за праздничным столом его изысканно приготовленную плоть — ибо, помимо прочего, эти чудовища были людоедами…
В библиотеке раздался взрыв смеха.
Готар сердито хлопнул по кафедре ладонью.
— В чем дело?
— Ну-ка повтори еще раз про людоедов! — процедила Инги. — Я что-то не расслышала!
Мальчики не смогли подавить хохот. Готар возмущенно взглянул на Инги — единственную, кто не смеялся, а сверлил его ледяным взглядом, — и вдруг на его лице отразилось изумление.
— Учитель, простите! — вскочил Аскель. — Это не повторится!
Он схватил за руку Инги, выдернул ее из-за парты и вытащил за дверь.
В библиотеке наконец установилась надлежащая тишина. Готар покачал головой, протер очки и вернулся к уроку. Еще долго он рассказывал мальчикам о таинственной стране Урнгуре, о Гибельном лесе; рассказал и легенду о Спящем Драконе. Он рассуждал о пророчестве, предсказавшем новое рождение повелителя мира, и особой миссии рода Асенаров, от крови которых грядущий владыка должен был появиться на свет…
Но Инги и Аскель этого уже не слышали.
— Как ты могла?!
— А что я-то? — оправдывалась Инги. — Да он первый начал! Разве это я затеяла разговор о красноглазых людоедах?!
— Готар Глорианский — знаменитый ученый, он может говорить, что хочет, — твое дело слушать! Если б ты знала, каких трудов стоило отцу его уговорить сюда приехать! А ты, мало того что явилась без разрешения, так еще и чуть урок не сорвала! Стыдись!
— Ну, по крайней мере, было интересно, — примиряюще сказала Инги. — Но почему же девочкам не рассказывают ничего подобного о древних странах и всяких смешных народах? А только воют про рыцаря такого и сякого, как он спасал деву от магхара.
Аскель снисходительно улыбнулся.
— Так ведь это рыцарь, а не дева пойдет сражаться с магхаром. А ты будешь сидеть в башне и ждать его возвращения с победой.
Инги фыркнула. Как же, будет она сидеть и ждать!
«Да я бы сама порвала на части этого магхара, если бы он попытался до
— Аскель, до меня дошел один слух. Девчонки в башне болтают, будто ты скоро уезжаешь? Это правда?
Тот кивнул.
— Вот как, — пробормотала она упавшим голосом. — И когда?
— Завтра, — в голосе Аскеля зазвучало ликование. — Отец нарочно из Глориана приехал, чтобы забрать меня! Учеба закончена, Инги! Я уезжаю с ним на Межземное море! Я поступаю на флот!
Он смотрел сквозь девочку, будто уже видел вдалеке сияющую синеву моря и неба. Если бы он мог увидеть отчаяние у нее в глазах…
Инги шел тринадцатый год. Она подросла, но не слишком изменилась — по-прежнему маленькая, тощая и чахлая с виду. Особенно это было заметно рядом с ее ровесницами, которые уже начинали расцветать, превращаясь в девушек на выданье. Инги давно привыкла, что ее считают в замке страшилищем, но с некоторых пор собственная некрасивость начала ее беспокоить. Когда никто не видел, она подолгу рассматривала себя в зеркале и старательно расчесывала редкие пепельные волосы, чтобы они лежали попышнее. Пару раз она тайком пыталась нарумянить щеки и накрасить губы, но каждый раз получалось так, будто она напилась крови, а утереться забыла. Обитательницы девичьей башни вдоволь повеселились, прозвав ее между собой «упырихой», в придачу к «ящерице». Но ни одна из насмешек до Инги не дошла. С некоторых пор с ней боялись связываться даже взрослые парни.
Зачем же Инги мечтала стать красавицей? Да вот она, причина: золотоволосый Аскель, старший сын и наследник Робура. Ему исполнилось шестнадцать, и по нему сходили с ума все без исключения девицы в замке, включая даже нескольких уже просватанных. Аскель был самый привлекательный юноша в замке: стройный синеглазый красавец, веселый и любезный, неизменный победитель на соревнованиях и турнирах. Его боевое искусство, похожее на смертоносный танец, завораживало всех — даже тех, кто ничего в этом не понимал.
Глядя на свое отражение, Инги с унынием думала о том, что из всех девиц замка она — последняя, кто мог бы стать его избранницей. Но с самого детства повелось так, что она не привыкла себе отказывать в том, что действительно хотела заполучить. Кроме того, Аскель всегда был к ней добр. Сколько она помнила его, он ни разу ее не обидел. А на обиды у Инги память была долгая…
И вот ее герой, дружески ей кивнув, удаляется по коридору, и в глазах у него уже плещется Межземное море. Неужели всё кончится, даже не начавшись?!
«Сейчас я признаюсь ему, — решила Инги, стиснув кулаки. — Я скажу ему… скажу (вот и баллады пригодятся): „Откройте мне ваше замерзшее сердце, мой воин, — я согрею его теплом своей любви!“»
Инги нахмурилась, протянула руку к затылку, вытянула из-за воротника «хвост» и тряхнула головой, распуская волосы по плечам. В балладах часто повторялось, что нет ничего более привлекательного для мужчины, чем «водопад волос златых». Пусть не совсем златых, и не водопад — так, чахлый ручеек, но уж лучше, чем мужская прическа…
Сын Робура уже дошел до поворота, когда крепкая рука Инги схватила его запястье:
— Аскель, подожди! Отойдем на пару слов!
Они отошли от двери в сторону и свернули направо, остановились в глубокой оконной нише. За решетчатым окном чернел лес, вдалеке сверкали снежные вершины Вагаровых гор. Луч солнца пробрался сквозь решетку, в волосах Аскеля вспыхнули золотые искры.
— Ну, чего ты хотела?
Инги сладко вздохнула, не сводя с него глаз. Слова баллады она, конечно, сразу забыла. Всё, что она слышала в девичьей башне, вдруг показалось ей ненастоящим, нелепым и даже смешным…
«В самом деле, зачем мне слова?» — подумала она.
Слова — шелуха. Они для библиотек и старых учителей. Всё, что ей от него нужно, можно выразить без слов. Только вот вопрос: а что ей нужно-то?
— Аскель! — произнесла она единственное слово, не утратившее свое значение, и взяла его за руки, заглядывая в глаза снизу вверх. — Не уезжай…
Инги приникла к нему; он ощутил прикосновение ее маленькой груди и костлявых бедер. Ничего женственного в обычном понимании — но у юноши голова пошла кругом. Блестящие глаза девочки неожиданно оказались совсем рядом. Вблизи они не казались уродливыми. Они были нечеловеческими, волшебными.
— Инги…
Он попытался деликатно ее отодвинуть, но Инги только сильнее приникла к нему. Аскель почувствовал, как ее пальцы зарываются в его волосы на затылке и с силой нагибают его голову, а его губ осторожно касаются ее губы.
— Что ты делаешь!
На этот раз он решительно попытался оторвать ее от себя — но ничего не вышло. Инги оказалась попросту намного сильнее его. Она его даже не услышала. Блестящие глаза заволокло дымкой. Их губы едва соприкасались — последние мгновения перед грозой, напряженное затишье…
Аскель чувствовал себя беспомощным, словно угодил в капкан. В первый раз он попал в такое нелепое положение. Нет, он никогда не терялся с девицами. Он знал, как произвести впечатление, рассмешить или очаровать, а девушки всегда вели себя одинаково. Благородные — предписанная этикетом скромность и утонченное кокетство, томные взгляды из-за спины матери или наставницы. Простолюдинки — хихиканье в рукав и откровенные ухмылки. В сущности, те же самые милые уловки — цветочек, что подманивает к себе, распуская лепестки и чаруя ароматом. А тут в роли цветочка неожиданно оказался он сам. Его держат в руке, бережно, но крепко; вдыхают аромат, касаются губами, словно пробуя на вкус… И самое ужасное, что ему это нравится!
Вдалеке послышался звук шагов. Аскель отпрянул назад.
— Кто-то идет!
Инги моргнула и разжала руки. Аскель, воспользовавшись этим, выскочил в коридор и скрылся, чуть не сбив с ног трех девушек, что шли навстречу. Они едва успели расступиться. К Инги обратились недоуменные взгляды. Но она их даже не заметила. С застывшей на лице блаженной улыбкой она прошла мимо девушек и направилась к себе.
В отличие от всех прочих обитательниц замка, Инги обладала собственной комнатой на втором этаже девичьей башни — исключительно потому, что никто из ровесниц не хотел делить с ней покои. Комната была тесная и темная, больше похожая на чулан, но Инги это вполне устраивало. Она вошла и села на кровать, глядя перед собой и улыбаясь. Снова и снова она вспоминала самое чудесное событие, какое только случилось в ее жизни. Аскель поцеловал ее! Он ее любит! Теперь всё переменится… Что именно должно перемениться, Инги не совсем понимала. Но всё ее безрадостное прошлое вдруг показалось ей мрачным и темным пространством, которое осталось позади. Что же будет теперь?
«Теперь мы поженимся», — подумала Инги, холодея от восторга.
Это было совершенно очевидно. Все любовные баллады кончались именно так.
«О да, поженимся, и Аскель будет моим, и только моим — навсегда! А потом…»
Полет мечты Инги натолкнулся на невидимое препятствие.
«Потом Аскель уедет во флот… А как же я?»
Перед глазами возник непривлекательный образ вечно беременной супруги сеньора Робура, коротавшей свои дни за вышиванием.
Инги скривилась. Дети? Что за чушь!
«Мне не нужны никакие дети. Только я и он».
Но он уплывет на корабле с белыми парусами, а женщин не берут во флот. Аскель сам сказал: мужчина уходит совершать подвиги, дама ждет его дома с победой.
«Нет уж, — подумала Инги. — Так не будет!»
Она встала, подняла крышку сундука и начала вытаскивать оттуда одежду.
«Я уеду вместе с ним, — решила она. — И пусть нас только попробуют разлучить!»
А если ей прикажет остаться дома сам Аскель?
Инги помрачнела.
«Тогда я всё равно отсюда сбегу, — подумала она. — С ним или нет, тайно или открыто. Этот замок без Аскеля мне не нужен. Меня ничто тут не держит! Разве что Торд…»
Инги перестала доставать из сундука вещи, снова села на кровать — и задумалась. Не пойти ли к старому вагару? Может, стоит рассказать ему все и спросить совета? Он мудр и справедлив, он рассудит по совести…
Торд был ее другом. С ним Инги могла говорить почти свободно. Но чаще говорил он, а она слушала. Торд рассказывал ей о мире, о дальних станах, где побывал в молодости. Но больше всего о чудесном Хольде — лучшей стране на свете, где снежные горы, сосновые леса и синие озера, а все жители — такие же, как он, искусные воины, справедливые и благородные. Вот туда бы поехать с Аскелем!
Сама Инги была с Тордом откровенна, но не до конца. Иные вещи, которые приходили ей в голову, она ни за что в жизни не рассказала бы вагару — именно потому, что дорожила его дружбой и не хотела бы ее потерять. Для тайных мыслей у нее был другой собеседник — в зверинце. Вот ему она могла рассказать всё что угодно.
«Нет, не пойду. Торд скажет мне, что надо слушаться сеньора Робура, — подумала она. — Или разыскать Аскеля и спросить прямо? Вот, правильное решение!»
Инги вскочила с постели, распахнула дверь и столкнулась с красивой кудрявой девушкой лет шестнадцати.
Звали ее Линн из Роанов.
— Что тебе? — удивленно сказала Инги. — Отойди!
— Не отойду, пока ты мне не ответишь, — сказала Линн, загораживая выход. — Что у вас с Аскелем произошло возле библиотеки? Когда он прошел мимо нас, на нем лица не было. Что ты ему сделала?
— Не твое дело, — бросила Инги.
Эти слова сопровождались холодным угрожающим взглядом, от которого обычно сбегали все девочки и даже некоторые парни. Но Линн на сей раз почему-то не сбежала. Наоборот, заглянула внутрь и с подозрением спросила:
— Что значат все эти сборы?!
«Не твое дело», — хотела снова ответить Инги, но передумала и похвасталась:
— Я уезжаю с Аскелем.
— Что-о?!
— Что слышала. Я выхожу за него замуж, — добавила Инги, горделиво поднимая голову.
Линн словно увидела ее в первый раз.
— Инги, это невозможно. Ты бредишь.
— Еще как возможно!
— Аскель не может на тебе жениться. У него уже есть невеста.
Инги на миг застыла. В следующее мгновение она схватила Линн за плечо.
— Кто?
Линн, высвобождаясь, с достоинством ответила:
— Это я! Что ты вертишь головой? Асенары традиционно берут в жены девушек Роанов, потому меня и взяли на воспитание в семью сеньора Робура — как будущую жену наследника. Это древний обычай. Скоро мне исполнится семнадцать — и тогда мы заключим брак. Об этом в замке знают все, кроме тебя!
— А мне плевать, — сквозь зубы ответила Инги. — И на древние обычаи, и на тебя тоже. Поищи себе другого жениха, тут еще хватит Асенаров. Аскель — мой, он любит только меня. Думаешь, я вру?
Лицо Линн стало недобрым.
— Конечно, врешь! Никто бы на тебя не польстился. Ты же уродина. Знаешь, что о тебе говорят в замке все мальчики? Что ты красноглазое страшилище, которое никто не возьмет в жены, даже если в мире вообще не останется женщин! Потому что не родился еще такой дурак, который захочет взять в жены двуногую ящерицу!
Инги, и так бледная, побледнела до белизны. Если бы Линн могла заглянуть в ее мысли — сбежала бы без оглядки.
— Можешь говорить что хочешь, — сказала Инги ровным голосом. — Но сегодня у библиотеки Аскель целовал меня, а не тебя.
Лицо Линн исказилось, и она стала такой же уродливой, как ее слова.
— Ты ведьма! — прошипела она. — Может быть, Аскель был тобой околдован, но он придет в себя, если запереть тебя под замок!
— Убирайся!
Инги отвернулась и снова начала собирать вещи, чтобы занять руки — так они чесались прибить Линн.
— Так ты собралась с ним уехать? — услышала она за спиной. — А сеньор Робур об этом знает?
Инги резко развернулась. В глазах Линн заблестело торжество.
— Я пойду и скажу бабушке, что ты собралась сбежать! И она тебя запрет! Запрет тебя в клетку, мерзкая ящерица!
— Ничего ты ей не скажешь, — воскликнула Инги. — Не скажешь больше никому и никогда!
Мигом она оказалась рядом с Линн, схватила ее за волосы и вытащила в коридор.
От двери с визгом отпрянула кучка девочек, что подслушивали снаружи. Инги проволокла Линн мимо них и по крутой винтовой лестнице потащила наверх — в горницу с витражными окнами, где девушки обычно занимались рукоделием. Линн вопила и ругалась. Инги молчала. Подруги Линн услышали, как наверху хлопнула дверь. Ругань умолкла… и вдруг из горницы донесся дикий вопль. Он был так страшен, что девушки бросились прочь, толкаясь и взывая о помощи. А вслед им неслись пронзительные крики Линн, потом они перешли в невнятное мычание… а потом и прекратились совсем.
Вскоре коридоры девичьей башни наполнились людьми. Выскочили мальчики из библиотеки, явились стражники, прибежала Адальберта. Она первая ворвалась в горницу и застыла, прижимая руки ко рту. Дверь была распахнута настежь; Линн без чувств лежала на полу, вся в крови. Когда смыли кровь, ужаснулись — у девушки был зашит рот. Шов получился вполне аккуратный.
Преступница же исчезла, и ее поиски ни к чему не привели.
— Наконец-то это рукоделие на что-то пригодилось! — удовлетворенно сказала Инги, стоя перед клеткой сиргибра. Хотя она вытерла руки о вышитый подол платья Линн, всё равно белая сорочка и рукава кафтана были перемазаны в крови.
Она и не думала прятаться. Сердце Инги колотилось от возбуждения. Только что случилось нечто очень важное. Пожалуй, не менее важное, чем поцелуй у библиотеки. Ей надо было срочно всё обдумать и обсудить. И она по старой привычке убежала в зверинец, где ее ждал лучший собеседник — тот, кто никогда не перебивал, но, затаив дыхание, слушал.
Сиргибр почуял кровь издалека. На этот раз он не притворялся спящим. Ящер встретил Инги, стоя на напряженных задних лапах, и втягивал ноздрями кислый металлический запах. Увидев девочку, он наклонил голову почти к самому полу, опираясь на короткие передние лапы. Их глаза оказались на одном уровне.
— Смотри, Равахш — это кровь врага! — сказала Инги, протягивая к нему руки. — Знаешь, меня только одно удивляет. Почему я никогда не делала этого раньше? Это так легко и приятно!
Она принялась нервно ходить перед клеткой туда-сюда. Сиргибр не отрывал от нее взгляда.
— Вот у тебя есть враг. Оп! — Инги сделала стремительное движение рукой. — И его уже нет! Может, надо было просто свернуть ей шею? Нет, лучше я посмотрю, как она будет строить глазки Аскелю с зашитым ртом!
Инги захихикала и облизнула пальцы, на которых еще остались пятна крови. Сиргибр распахнул пасть и издал утробное ворчание, похожее на далекий гром.
— И вот что я еще подумала, Равахш. Как лживо устроен мир! Линн красива снаружи, а внутри — сплошь гнилье. Такой была ее кукла, когда я ее распотрошила: снаружи розовые щечки, а внутри — ветошь и ржавые железки. Лицо у нее красивое, а слова воняют, как твоя клетка. Теперь я зашила ей рот, и вся грязь останется внутри. Или, может быть, еще не поздно вернуться и вывернуть Линн наизнанку — чтобы все увидели, какая она на самом деле?
Неожиданно сиргибр толкнул головой клетку. Она загудела.
— Что? — недовольно спросила Инги. Ящер отвлек ее от рассуждений.
Она бросила на него взгляд и вдруг заметила, что толстые прутья клетки больше не светятся.
Что случилось? Защитные чары были наложены много лет назад и с тех пор не обновлялись. Должно быть, магия истаивала день за днем, месяц за месяцем — пока не ушла вся. Прутья были крепкие. Их прочности хватило бы, чтобы удержать харсу. Но никто в Аркисе не знал, на что способен сиргибр. Все привыкли, что ящер только ест и спит, он даже ни разу не огрызнулся на сторожа…
Сиргибр толкнул клетку снова, посильнее. На этот раз не только загудело, но и захрустело. Сверху посыпалась каменная крошка. Инги быстро взглянула вверх — и увидела: от того места, где прутья уходили в отвердевший строительный раствор, по потолку разбегаются длинные трещины. Мгновенно поняв, что сейчас будет, Инги развернулась и кинулась прочь. Позади нее раздался пронзительный скрежет и звон — это прутья вылетели из кладки и разлетелись по каменному полу. И — тяжелый удар, от которого содрогнулись стены. Сиргибр выпрыгнул из клетки на пол.
А потом по замку, от подвалов до башен и стен, разнесся оглушительный рев, от которого замер в ужасе каждый обитатель замка.
Стремительный бег в вонючей темноте закончился шквалом солнечного света в лицо. Инги выскочила из темной арки зверинца во внутренний двор, зажмурилась и понеслась еще быстрее. Несколько человек, заметив ее, одновременно закричали:
— Вот она!
Вдруг крики захлебнулись, и кто-то панически заорал:
— Назад!
А потом вокруг поднялся такой шум, что его не мог перекрыть даже голодный рев выскочившего во двор сиргибра. Орали все — взывали к богам, вопили:
— Спасайся, кто может!
Пронзительные крики женщин… Змеиное шипение пардов в стойлах… И хриплое, горячее дыхание сиргибра прямо за спиной; тяжкий топот, от которого вздрагивает земля.
Инги не успевала даже оглянуться — она просто бежала. Любое мгновение задержки могло стать для нее последним. Смерть преследовала ее по пятам, она была прямо за спиной — всего в одном ударе сердца.
Никогда в жизни она не бегала так быстро. Ее словно что-то несло вперед, подсказывая, когда метнуться в одну сторону, а когда — в другую, уходя от зубов ящера. Вдалеке — ужасно далеко — она увидела ворота. Они были закрыты на тяжелый засов, но в одной из створок темнела приоткрытая калитка. Сможет ли она выиграть у Равахша лишнее мгновение? Ни разу он не сумел поймать ее руку в зверинце. Но здесь-то не было прутьев клетки…
Прямо перед глазами у Инги вдруг возникла крутая деревянная лестница. Она вела на висячую галерею, по которой можно было подняться на верхние ярусы замка. Инги поняла: это ее шанс — и, напрягая все силы, кинулась к лестнице.
Все, кто принимал участие в поисках Инги — стража, домочадцы, слуги, — вдруг засуетились и забегали в три раза быстрее. Робур и Аскель, возглавлявшие поиски, остановились и с тревогой переглянулись. Со стороны внутреннего двора доносились истошные вопли и оглушительный треск. Все бежали туда. А некоторые, бледные, с вытаращенными глазами, — оттуда.
Робур отловил одного из бегущих, встрепанного псаря, и причина невероятной суеты наконец разъяснилась: из зверинца вырвался чужеземный ящер.
— Равахш взбесился! — трясся псарь. — Весь двор по колено в крови!
Робур выругался, бледнея. Он прекрасно помнил рассказы ветеранов конгской войны и понимал, что это может быть вовсе не преувеличением.
— Стойте! — закричал он, пробиваясь вслед за всеми к галереям хозяйственного двора. — Всем покинуть двор! Закрыть все ворота и двери! Вниз никому не спускаться.
— А те, кто остался внизу? — спросил кто-то из стражников. — Там же было полно народа!
— Да поможет им Неизъяснимый! Арбалетчики!
Протиснувшись на галерею третьего яруса, Робур глянул вниз. У него отлегло от сердца. Дежурные стражники, пытавшиеся остановить ящера, погибли, но челядь успела скрыться. Впрочем, ее никто и не преследовал. В пустом каменном мешке двора, среди растоптанных тел, метался одинокий сиргибр — а перед самой его пастью с нечеловеческой скоростью вертелось нечто белое.
— Это Инги! — воскликнул Аскель. — Вот это да! Она двигается быстрее, чем учитель Торд!
Инги к тому времени успела сбросить кафтанчик, оставшись в одной сорочке. Чудом вывернувшись прямо из пасти ящера, она взлетела на внешнюю лестницу, ведущую на галерею второго этажа. Ей почти удалось — но ящер подпрыгнул чуть ли не на высоту своего роста, схватил зубами лестницу и сдернул ее вниз вместе с галереей. Обломки, вместе с Инги и стоящими на галерее людьми, обрушились вниз. Над двором пролетел общий вздох ужаса — зрителей на верхних ярусах собралось немало.
— Целься! — раздалась команда с надвратной башни. — Стреляй!
В воздухе запели стрелы, но сиргибр их даже не замечал — они отскакивали от его ороговевшей кожи.
Инги пропала в ворохе досок, в который превратилась галерея. Ящер принялся раскидывать обломки, поддевая доски рогатой головой.
Робур перегнулся через перила галереи и заорал:
— Равахш! Ко мне!
Ящер поднял голову и оглянулся, прекратив раскидывать доски. В тот же миг с другой стороны кучи, как пробка, выскочила Инги. Она отыграла свое мгновение — молнией пронеслась по двору и выскочила в калитку. Сиргибр бросился за ней. В калитку он пройти не смог, но с нескольких попыток вынес ее вместе с воротами и исчез. Робур закричал ему вслед, приказывая остановиться, но сиргибр то ли не расслышал, то ли предпочел пропустить приказ мимо ушей.
Робур и Аскель проводили его взглядом и переглянулись, подумав об одном и том же. Там, под горой, за парком, в какой-то миле от замка, начинались пригороды Аттура — одного из крупнейших городов Аркиса. Десятки тысяч жителей. И сейчас туда несется обезумевший сиргибр!
Робур повернулся и бросился вниз.
— Общая тревога! Собираем отряд!
Аскель поймал его за руку:
— Отец, почему он ее преследует?
— Да потому что его в Конге натравливали на соххоггоев! — выпалил Робур, не думая, кому это говорит. — Он их там десятками жрал!
— На соххоггоев? — озадаченно переспросил Аскель. — А при чем тут Инги?
Но отец уже отдавал команды, собирая воинов.
Верховой отряд собрался и выехал удивительно быстро.
— Одна надежда, — проворчал Робур, садясь в седло, — он догонит ее, сожрет — и на этом успокоится…
Однако всё обернулось совсем по-другому. Отряд, загоняя пардов, долетел до городской заставы — и обнаружил там спокойствие и тишину. Стражники с праздным любопытством начали расспрашивать их, что за суматоха в замке. Княжеские воины отъехали от заставы и остановились, чтобы дать отдышаться пардам. Тут они сообразили, что на дороге — только их собственные следы. Куда же девался сиргибр?
Оставался другой путь. Инги, убегая от ящера, могла свернуть с дороги в лес и попытаться укрыться на дереве. А лес начинался сразу за стенами замка и тянулся почти до самых гор. Робур задумчиво поглядел на север. Лес был темен и тих. Синие сосны, темно-сизое вечернее небо, розоватые облака, подсвеченные заходящим солнцем… Искать ящера в лесу? В сумерках, когда с неба сыплет редкий снег и с каждым мгновением становится все холоднее? Зато снег здесь не таял, как в городе, и можно было поискать следы беглянки и ее преследователя.
Парды топтались на дороге, фыркая и нетерпеливо переступая лапами, — а их наездники уже не спешили. Многим из них пришла в голову простая мысль. Вот найдут они сиргибра — и что они с ним смогут сделать? Чудовище с легкостью убило всю стражу во внутреннем дворе. Оно отрывало им головы быстрее, чем те успевали взяться за оружие…
— Не беспокойтесь, — сказал Робур с уверенностью, которой не испытывал. — Главное — найдите девочку. От вас больше ничего не потребуется. Ящера я беру на себя.
— Может, обратиться к городскому магу? — предложил начальник стражи, косо на него глянув.
— Незачем. Не нужно лишней огласки. Равахш ручной.
Торд хмыкнул.
— Ну и имечко ты ему придумал! Ты уверен, что сиргибр тебя послушает?
— Надеюсь, — мрачно ответил Робур. — Во всяком случае, раньше слушался…
«Может, не стоит особенно торопиться? — подумал он. — В лесу для ящера слишком холодно, глядишь, замерзнет — да и подохнет, пока мы его ищем… Или догонит девчонку… а потом вернется домой сам».
На миг Робур устыдился своих мыслей. Впрочем, не особенно. Он никогда не питал расположения к Инги. А после того, что она устроила утром в замке, гибель воспитанницы в зубах ящера не казалась ему такой ужасной. Ибо, если она выживет, перед ним встанет серьезный вопрос — что с ней делать дальше?
— А ведь ты соврал мне, Светлейший, — тихо сказал Торд. — Ты знал, кто она такая.
— Прости, — буркнул Робур. — Я дал слово молчать.
— Кому? Володу?
— Биорку. Это он ее привез из Конга…
Воины вернулись в замок, переоделись потеплее, взяли факелы, верхнюю одежду для Инги, — Торд вспомнил, что она убежала в одной рубашке, — посадили на седла собак-ищеек и отправились на поиски по горячему следу.
Как ни странно, следы ящера вели не к горам, а к реке, огибая справа городскую стену. Местность понижалась, сосны росли всё реже. Постепенно их сменили заросли высоких кустов с темно-красной корой. Их обломанные, растоптанные ветви ясно указывали, где пролегал путь сиргибра. След стал уже совсем свежий, даже снег не успел его занести. Под лапами пардов захлюпала вода. Кочки, камыши, ломкий ледок — близилось топкое место. Мох летел бурыми комьями из-под лап, на снегу извивались блестящие зимние черви. Сосны остались позади, только торчали среди кустов отдельные корявые, сухие стволы. Закат пылал в каждой лужице. Посветлело — лес остался позади. Перед охотниками простерлось заросшее, заболоченное озеро. Отряд вылетел на берег, осаживая пардов.
— Вот они! — закричал Аскель.
По кромке озера ползла черная точка — Инги. Девочка двигалась медленно, осторожно прыгая с кочки на кочку. Ящер следовал за ней шагах в тридцати позади. Он тоже не спешил. То ли устал, то ли начинал действовать холод. К тому же при каждом прыжке он увязал, проваливаясь в топкую почву глубже, чем легкая Инги. Но все равно упорно преследовал ее.
— Молодец, девчонка! — одобрительно сказал Робур, дуя в озябшие ладони. — Она пробирается на трясину — туда Равахш за ней не пойдет. Болото подмерзло, но там лед его не выдержит.
— И как я ее оттуда достану, если вокруг будет болтаться этот ящер? — угрюмо спросил начальник стражи.
— Сейчас я его отзову…
Робур сложил ладони рупором у рта и крикнул. По озеру прокатилось эхо. Сиргибр повернул голову в его сторону, издал ответный рев, от которого притих весь лес… И снова пошел вперед.
— Он не отстанет от нее, — сказал начальник стражи. — До чего же умная тварь! Вовсе он не взбесился, как болтают в замке. Дескать, подожди, хозяин, — сделаю дело и вернусь!
— Но почему?! — в сердцах воскликнул Робур. — Ящеры в Конге слушались беспрекословно…
— Ящеров в Конге не запирали в клетку, — проворчал Торд. — Он может себе позволить маленькие слабости…
Раздался отдаленный треск льда. Инги запнулась и упала. Охотники привстали в седлах, ожидая, когда она встанет, но Инги все не поднималась. Было видно, как она ворочается в каше из грязи и талого льда.
— Она попала в окно!
— Девушка, не двигайся! — закричал начальник стражи. — Иначе засосет!
Инги, провалившаяся по пояс, больше не шевелилась — то ли услышала совет, то ли догадалась сама. Сиргибр заметил, что его жертва попала в ловушку, и осторожным шагом, нащупывая дно, направился к ней.
Кто-то потянулся за арбалетом, но опустил его — видимо, вспомнил двор — и как отскакивали стрелы от шкуры сиргибра.
— Тут уж ничем не поможешь, — сказал начальник стражи. — Бедняга. Разве что застрелить ее, чтобы не мучилась.
— Вот всё и решилось, — пробормотал Робур.
Неожиданно Аскель пришпорил парду и помчался вперед.
— Стой! — понеслись крики ему вслед. — Куда?
Аскель, не оборачиваясь, гнал парду к озеру. Сиргибр увидел его и как будто понял его намерение. Он резко прыгнул вперед — лед затрещал под его лапами, громко хлюпнуло, на снег выплеснулась грязная вода. Ящер остановился, растопырив лапы, глухо взревел и снова начал подкрадываться медленно и осторожно. Аскель уже скакал сквозь сухой тростник, торчащий изо льда. Тростинки ломались с шелковым треском. Его парда легко перескакивала через коряги и упавшие стволы. Лед отлично держал ее. Мягкие, текучие прыжки парды, чутьем выбирающей, куда ставить лапу, не шли в сравнение с тяжкой мощью ящера.
Вот и Инги — замерла по грудь в грязной воде, вцепившись в камыши костенеющими руками. До нее оставалось не более пятнадцати шагов. Тут сиргибр понял, что добыча может ускользнуть, — и прыгнул. В воздух взметнулась грязная вода, лед лопнул и вздыбился. Охотники закричали. Когда брызги опали, они увидели только гладь озера, покрытую пятнами грязи и ломаными льдинами. Дрожащая поверхность воды постепенно успокаивалась. Сиргибр ухнул в трясину целиком.
— Эгей, вот они! — закричал Торд.
Раздались радостные выкрики. Вдалеке, уходя от расширяющегося пролома, скакала через озеро парда. В седле она несла двоих.
Аскель направил парду на берег, остановил ее, спрыгнул с седла и положил на землю Инги. Издалека неслись радостные вопли охотников. На белоснежном льду озера темнела полынья — все, что осталось от сиргибра.
Парда встопорщила густую пятнистую шерсть и отряхнулась, окатив хозяина фонтаном брызг. Аскель не рассердился, небрежно стряхнул капли рукой. Его щеки горели, глаза блестели — он чувствовал в себе силы скакать еще и еще. Вот это охота! Выхватить добычу прямо из пасти у ящера! Не хуже, чем спасти деву из лап магхара! Правда, дева выглядит не очень. Взгляд мутный, тело бьет дрожь, сопли текут, зубы стучат. Одежда Инги была мокрая насквозь, вода лилась с нее ручьями. Недолго думая, Аскель снял куртку, оставшись в толстой шерстяной безрукавке, стащил с Инги рубашку, завернул ее в куртку, затянул ремень потуже и сверху нахлобучил шапку. Солнце уже совсем ушло в сине-серые облака. На болото спустились сумерки.
— Инги, ты как?
— Х-хорошо…
Голос у спасенной девы сел до хриплого шепота.
— Тогда поехали, — снова садясь в седло, Аскель подхватил ее на руки. — Тебе надо скорее в тепло.
— Хорошо-о-о…
— Эй, ты с ума сошла? — засмеялся Аскель, чувствуя, как мокрые руки Инги обвиваются вокруг его шеи, как она прижимается к нему, причем явно не с намерением согреться. — Тебя едва не съели…
— Зато здесь ты от меня никуда не убежишь…
Аскеля бросило в жар. Он вспомнил их странный разговор в коридоре у библиотеки… а затем все, что случилось потом, во что он еще не до конца поверил. Суету в замке, поиски Инги, которые закончились бегством сиргибра… Ужасное мычание красотки Линн — отец на бегу сказал, что Инги зашила ей рот… Вспомнилась и сразу забылась… Холодные, твердые губы Инги, ее ледяные пальцы на его коже… Ледяной панцирь, а под ним, как в Вагаровых горах, — огонь, кипяток, лава… Их губы встретились, и на этот раз Аскель не стал вырываться.
В замок они приехали уже в темноте. Аскель торжественно въехал в освещенный факелами двор и передал Инги женщинам. Он еще не знал, что они не увидятся долго. Гораздо дольше, чем могли думать…
— Ну, и что нам с ней делать?
Инги открыла глаза — и тут же закрыла их снова. В окно лились солнечные лучи, наполняя комнату нестерпимо ярким светом. На пол падала узорчатая тень кованой оконной решетки. Откуда решетка в ее спальне? Раньше ее здесь не было. А что это там возле двери? Еще один быстрый взгляд из-под ресниц обнаружил новые перемены. В комнате тесно от людей: один, два, три… и еще стражник у двери. В броне, вооруженный до зубов.
Почему ее спальня превратилась в тюрьму?
«Ах, да — Линн… Сиргибр…»
Инги болезненно поморщилась, прислушиваясь к ощущениям. Слабость, ноющая головная боль, резь в глазах… Но, в общем, ничего страшного. Особенно по сравнению с тем, что было раньше…
Последние недели слились для Инги в один горячечный сон. Болезнь была так тяжела, что в первое время девочка не могла отличить свои видения от яви. Не понимала, что с ней делают, куда несут и что всем этим людям от нее надо…
— Не рано ли, почтенный Дунгал, вы завели этот разговор? — раздался голос Адальберты.
— Самое время, — ответил ей кто-то незнакомый. — Горячка прошла, девочка вот-вот поправится…
Чей это голос — лекаря? Инги чуть приоткрыла глаза и покосилась вправо.
Ого! Возле ее кровати собралась целая толпа. Сеньор Робур с Адальбертой, оба какие-то пришибленные. И Торд здесь — Инги сразу почувствовала себя увереннее. И двое незнакомцев. Еще один вагар, странного вида — очень смуглый, почти черный. И плотный блондин не пойми какого возраста, длинноволосый, в просторной мантии — должно быть, лекарь.
— Давайте, друзья мои, приступим к делу. Сколько можно оттягивать решение? — произнес лекарь.
Инги была поражена его властным голосом и развязностью в присутствии двух Асенаров.
— Мы ожидали узнать это решение от вас, — угрюмо сказал Робур. — Откровенно говоря, я думал, что ты, почтенный Дунгал, затем и прибыл, чтобы забрать ее в Руну.
— Ни в коем случае! — качнул головой длинноволосый. — Это твоя воспитанница, Светлейший, — тебе и принимать решение. Мы можем только посоветовать.
— Но именно вы, маги из Руны, подсунули ее мне!
— Что значит «подсунули», любезный Робур? Тебе никто ничего не навязывал! Тебя попросили об одолжении, ты согласился. Как ты сказал — «самому любопытно, что из нее вырастет», верно? Кроме того, тебе были даны подробнейшие разъяснения, множество ценных советов, и, если бы вы им следовали, всё шло бы своим чередом. Но выясняется, что девочку провоцировали…
— Провоцировали? — воскликнула Адальберта, выступая вперед. — Ее не надо провоцировать! Натуру хищницы не изменишь! Если бы она не лежала в беспамятстве, я бы доказала тебе, почтенный Дунгал…
— Простите, госпожа, но в том, что случилось, есть и ваша вина. Я расспрашивал ваших людей…
— Ах, расспрашивал… Точнее сказать — разнюхивал!
Губы мага скривились в холодной усмешке.
— Вы меня в чем-то обвиняете?
— Матушка, спокойнее, — предостерегающе произнес Робур.
Адальберта приготовилась было сказать нечто ядовитое, но ее перебил смуглый вагар:
— Бессмысленный спор! Допустим, виноватым буду я — ведь это была моя идея привезти ее в Аркис. И хватит об этом. Мы собрались сейчас не для того, чтобы сводить счеты, а чтобы решить, что делать с ней.
Все повернулись к Инги. Она на всякий случай затаила дыхание и прикинулась спящей.
— Она появилась в этом замке пятимесячным младенцем, а теперь я вижу почти взрослую девушку. И прости, Робур, но, если бы ее воспитывали ее собственные родичи, разницы бы я не заметил. Надо признать, вы не смогли с ней справиться.
— В таком случае, зачем тебе понадобилось вытягивать ее с того света? — желчно спросил Робур. — Если бы девчонка умерла, все бы решилось само собой…
— Между прочим, девчонка не спит и слушает тебя. С добрым утром, Инги.
Инги перестала прикидываться спящей и взглянула на говорящего. Смуглый вагар тоже смотрел на нее и улыбался. Всё его открытое лицо выражало приязнь. Но взгляд был, как у охотника. Без злобы, без гнева — чуткое, напряженное ожидание.
«Почему этот симпатичный вагар так на меня смотрит?» — невольно удивилась Инги.
А тому вспомнилось не столь уж далекое, особенно по меркам вагаров, прошлое — конгская война. И раненая соххоггоя в лазарете, которая подманивала к себе воина, притворяясь спящей, — чтобы голыми руками убить его…
— Ты кто? — спросила Инги, высовываясь из-под одеяла.
— Меня зовут Биорк.
— Ты вагар?
Его улыбка стала насмешливой.
— Ты в этом сомневаешься?
— А почему ты черный?
— В тех краях, откуда я прилетел, все белое сначала краснеет, а потом чернеет. Они так и зовутся — Черная Твердь…
Тут его перебила Адальберта, давно уже порывавшаяся вставить слово:
— Ах, так ты не спишь? Сейчас вы увидите своими глазами, почтенный Дунгал… Инги, ты раскаиваешься в том, что сделала с Линн?
— Нет, — ответила Инги. — А я должна?
— Вот видите?!
Инги неожиданно обиделась.
— В чем я не права? — запальчиво спросила она, приподнимаясь на локте в постели. — Госпожа бабушка наказывает меня, когда я веду себя неправильно. Вот и я так же наказала Линн! Она заслужила кару, уж поверьте! Вы знаете, что она мне сказала?!
— Замолчи, мерзавка! Нельзя калечить людей из прихоти! Разве ты не понимаешь, что из-за вашей детской пустой ссоры она теперь изуродована на всю жизнь, и ее никто не возьмет замуж?
Инги расплылась в счастливой улыбке:
— Прекрасно!
Маг хмыкнул. Торд, тихо стоявший в сторонке, насупился и вдруг рявкнул:
— Сожри вас демоны! Ладно уж, я согласен!
Инги показалось, что по спальне пролетел легкий ветерок — или это был вздох облегчения?
— Прости, Торд, — сказал Дунгал, — мы в самом деле тебе благодарны. И виноваты перед тобой — не посвятили тебя в тайну сразу, как только девочка появилась в замке… На самом деле у нас ведь нет другого выхода. Ее нельзя оставлять в замке, и для нее нет места в Руне. Или ты увезешь ее в Хольд, или ее придется запереть на всю жизнь, как того ящера.
— Посмотрим, — проворчал Торд. — Честно сказать, я не очень-то верю в успех.
— Но когда нет другого выхода, — заметил Биорк, — может, оставшийся единственный — правилен?
В комнату снова заглянуло солнце. Лица тоже словно осветились. Робур выпрямился, как будто с его плеч свалилась огромная тяжесть. У мага вид был откровенно довольный. А у Торда — и вовсе счастливый. Только Инги смотрела по сторонам с подозрением. Она чувствовала: что-то переменится.
— Когда вы сможете отправиться? — спросил маг.
— Да хоть сегодня, — ответил Торд. — Правда, Инги еще нездорова, но в горах я поставлю ее на ноги быстрее, чем здесь, где вместо воздуха дым и чад, а вместо настоящей зимы — эта гнилая слякоть… Как же я соскучился по морозу и солнцу!
— Я вас подкину до Гарда, если хотите, — предложил маг.
— И я вас провожу, — добавил Биорк. — Ты так заразительно скучаешь по морозу! Давно я не бывал на родине… Да и сына повидать хочется. Как он там, мой малыш, без родительской опеки?
По спальне пробежали смешки. Инги не знала — сыном этого вагара был знаменитый получеловек-полувагар, великан Нил, Страж Севера.
Девушка покосилась на Торда, вопросительно поднимая брови. Тот улыбнулся ей.
— Мы улетаем отсюда, Инги. Отправляемся в Хольд. Теперь я буду учить тебя.
— Улетаем? — не поняла она.
— Посмотри, — Торд показал в окно.
Инги пригляделась — и невольно вздрогнула. На миг ей почудилось, что за окном — сиргибр! Вынырнул из мерзлой трясины, каким-то чудом взобрался на башню и глядит в окно. Но нет — на зубцах главной башни сидел роскошный красно-зеленый дракон.
Тем же вечером они вылетели в Вагаровы горы.
Совсем в другой части света вечерний туман окутал невысокие горы, носящие поэтическое название Кольцо Фъёльнов. Облака обволокли зеленые вершины и потекли вниз, в долины, словно повинуясь чьей-то воле.
В одном случае так оно и было. Казалось, в этой долине царят вечные сумерки. То ли раннее весеннее утро, то ли прохладный летний вечер. Это было дивное и странное место, полное плеска, журчания и мягкого стука падающих капель. Скалы поросли зеленым мхом, такой же мох зеленой бородой свешивался с каждого древесного ствола. Между камнями струились ручьи, почти невидимые среди осоки. Водяных цветов здесь было видимо-невидимо. Часто не разобрать, то ли это цветущий луг, то ли заросший пруд. Над цветами порхали ящерки — аллоры и медовницы, по воде бегали длинноногие пауки. Всё здесь выглядело хрупким, призрачным. Этого и добивалась хозяйка долины, успешно воплотившая в жизнь принцип «нет в мире ничего более постоянного, чем временное». Сама она тоже казалась нежным цветком, что расцвел поутру и увянет с закатом. Она так выглядела уже несколько десятилетий. А может, и веков.
Майо Источник Скорби сидела на полированном полу, изящно раскинув подол, и перелистывала страницы старинной книги. Из-под тяжелой парчовой накидки виднелись только ее ступни — розовые и мягкие, как у ребенка, — и кончики пальцев. Прямые черные волосы почти закрывали ее склоненное лицо.
— Никакой магии, одни исторические источники — и мы во много раз ближе к цели, чем твой бывший учитель. Понимаешь, о чем я?
— Нет, — буркнул Джинган.
Молодой маг в дорожной одежде устроился напротив нее, но ближе к двери и хмуро смотрел на ажурную каменную курильницу, из которой постоянно струился сероватый дымок. С Майо он старался не встречаться глазами, чтобы не выдать беспокойства. Почему она молчит, зачем тянет время? Сама вызвала его и теперь говорит о каких-то «источниках», а к делу никак не перейдет. Джинган надеялся, что время испытаний прошло, и теперь-то она расскажет ему, в чем смысл того, чем он занимается уже почти полгода.
Майо, не торопясь, перелистывала страницы, наслаждаясь прикосновениями к старинному пергаменту. Она выглядела очень изящной и очень молоденькой. Ее бледная кожа казалась еще белее, оттененная блестящими текучими черными волосами. Ну просто сама эфемерность. Учитывая ее истинный возраст (которого, впрочем, точно никто не знал), одно это говорило о высочайшем уровне ее магии. Но Джинган в свое время был обманут ее невероятно юной внешностью. Как и многие до него.
Джинган Глаз Демона служил ей уже несколько месяцев. До знакомства с Майо он был учеником и помощником Унгата, главы дансайского круга Алчущих Силы, одного из самых могущественных магов Тайдуана. Среди магов было очень мало женщин, и Майо этим ловко пользовалась. Сначала, обманутый ее обликом и поведением, Джинган собирался ее соблазнить и использовать в своих интересах, но вскоре обнаружил, что все произошло в точности наоборот. Чем дальше, тем явственнее он понимал, как сильно ее недооценил. Майо была опаснее ядовитой паучихи из Гибельного леса — от той и то больше шансов уйти живым.
— Зачем рыть вглубь, если всё лежит прямо на поверхности? — произнесла Майо, перестав листать книгу.
Книга была старинная и роскошная, в слегка потертой кожаной обложке с золотыми углами. На обложке сплетались гурамские крючковатые буквы, похожие на сложный орнамент. Впрочем, Джинган достаточно разбирался в фолиантах и видел, что книга не особенно древняя и, скорее всего, не очень редкая. Чем же она заинтересовала привередливую чародейку?
— Что это? — спросил он небрежно.
— Фахри Праведный, «Происхождение магов».
Джинган скривился.
— Нет, ты послушай.
Майо с выражением зачитала:
— «Некий маг нашел древний, времен Махд-Шагош, талисман. Правило возничего окрыленной Колесницы. Но Колесницы у него не было, поскольку в нынешнее время никто из нас даже не знает, как они выглядели. Зато по ночам сиял талисман необычайно, а в холодное время, если сунуть за пазуху, то тепло. И был маг весьма доволен…»
Майо замолчала. Где-то в тумане журчал ручеек.
Джинган посмотрел на нее с удивлением.
— Ну и что?
— Если есть Правило, — педантским тоном произнесла Майо, — должна быть и Колесница.
«Она меня проверяет», — подумал маг.
— Предания гласят, что окрыленных Колесниц были сотни и тысячи, — ответил он, — вот только они сгинули вместе с Махд-Шагош и теперь на дне морском… А скорее всего, учитывая их природу, — на них раскатывают демоны в Нижнем мире. Эка важность, Правило. Оно только и годится, чтобы об него греться.
— О нет! Ты так же глуп, как тот маг из байки. Хлыст неразрывно связан с Колесницей, они — одно целое. Притом старик Фахри сохранил для нас важные детали. Хлыст по ночам сиял, а в холода нагревался. Что это значит? Он был живым, как и его Колесница! Уцелевшая Колесница существует. Остается только найти ее.
Джинган нервно рассмеялся.
— Всего лишь найти? В самом деле, какая мелочь! Может быть, обшарить все Проклятые земли? И северные, и южные? Ха, всего и делов-то! С такими «четкими» указаниями…
На окно спорхнула ящерка-аллора и тонко засвистела, расправив радужные крылышки. Поперек лба Майо пролегла морщинка. Вдруг свист оборвался, раздался треск и хлопок. В лицо Джингану брызнуло что-то зеленое.
— Продолжай, — спокойно сказала Майо.
Джинган сглотнул и отер лицо рукавом. Будь здесь Унгат, можно было бы подумать, что это прозрачный намек. Но Джинган уже знал, что Майо попросту терпеть не может ящериц, а также других милых зверюшек, как летающих, так и ползающих — жужжащих, стрекочущих, хлопающих крыльями, оставляющих следы, нарушающих тишину и сеющих вокруг себя хаос. Детишек, к слову, тоже.
— Короче говоря, это несерьезно, — закончил он. — Фахри Праведный жил триста лет назад. И то, что он вскользь упомянул какого-то мага, который где-то добыл хлыст, а потом куда-то его дел…
Майо закрыла книгу и завернула ее в кусок надушенного паутинного шелка. Она оборачивала фолиант долго и тщательно, ласкающими движениями прикасаясь к блестящей ткани. У нее была целая коллекция древних шелков. Стоимость этого отреза во много раз превышала цену книги, которая была в него завернута. Затем чародейка убрала сверток в плоский полированный сундук из драгоценного изумрудного дерева. Джинган терпеливо ждал. Он знал, что ее дом — этот шаткий сарай под тростниковой крышей — набит величайшими сокровищами. Попробуй только до них доберись…
— Кто сказал «Проклятые земли»? — заговорила Майо, поставив сундук к стенке. — Наша задача гораздо сложнее. Как найти то, что не имеет ни формы, ни цвета, ни запаха; что находится вне нашего пространства и времени? Никто в нынешнем мире не знает толком, что это такое — окрыленная Колесница. Точно известно только одно. То, что мы ищем, — самый мощный инструмент власти в нашем мире. А может, и не только в нашем. Однако же этим можно повелевать.
«У нее есть еще что-то, кроме книги», — понял Джинган.
— Я слышал о тех, кто пытался, — сказал он вслух. — Они ничего не нашли. Или просто исчезли.
— Они — не я, — презрительно сказала Майо. — Какое мне дело до неудачников? Повелевать может не всякий. А только тот, у кого есть ключ.
Она повернулась к стенке, взяла другой сундучок и медленно подняла крышку. Снова последовал долгий и торжественный ритуал, на этот раз — разворачивания. Ритуал закончился появлением на свет жезла.
Это был небольшой увесистый жезл длиной с локоть, из черного камня, похожего на базальт, сплошь покрытый резьбой. На верхушке блеснул плоский полированный рубин.
Джинган даже привстал. Точнее сказать, подскочил, как ужаленный.
— Это то, что я думаю?!
— Куда потянул лапы! — засмеялась Майо. — Сядь! Да — это то самое Правило, упомянутое в книге Фахри. Не спрашивай как, но я нашла того мага, который упоминался в книге, и… ну, в общем, теперь этот жезл у меня.
— Госпожа, я преклоняюсь перед тобой!
Майо Источник Скорби милостиво кивнула.
— Таких предметов в мире сохранилось всего два. Первый раньше был у сирхара Урнгура, где невежи пользовались им как жезлом власти. А второй — вот он. Это и есть наш ключ, Джинган. А твоя задача — найти дверь, к которой он подойдет.
— Моя?!
Джинган хотел было сразу отказаться, но потом ему вспомнилось то, что он слышал об этом предмете от своего прежнего учителя. Джинган знал об окрыленных Колесницах несколько больше, чем изображал перед Майо. Иначе он не был бы Алчущим Силы, пусть и молодым.
Если Майо владеет жезлом — почему она не может просто взять и призвать Колесницу? Ведь он для того и предназначен! Может, Колесница повреждена? Но как можно повредить то, сильнее чего нет ничего в нашем мире? Нет, дело в другом, и Джинган знал, в чем. Надо, чтобы жезл тебя принял. Признал как хозяина.
И если Майо до сих пор не овладела им — значит, он ее отверг.
Можно ли подчинить окрыленную Колесницу силой? Видимо, у Майо не вышло — если она собирается послать своего помощника на поиски.
«Эх, мне бы этот жезл!» — подумал Джинган. И сразу же погасил свою мысль. В присутствии Майо лучше даже не думать на такие темы. Как бы его не постигла судьба ящерицы.
— Конечно, я сделаю то, что ты скажешь, — проговорил он вслух, тщательно выбирая слова. — Но пойми, Майо, — ты ставишь передо мной задачу не по силам. Разве ты сама не ищешь Колесницу вот уже несколько лет, безуспешно…
— Несколько? — Майо улыбнулась холодной улыбкой. — Ты даже не представляешь, сколько.
— Вот именно. И все ее ищут, — упрямо продолжал Джинган. — Все Алчущие. Постоянно. И мой бывший учитель Унгат занимается тем же самым…
— Откуда ты знаешь? — оживившись, спросила Майо. — И как, он преуспел?
Джинган мгновенно пожалел о своих словах. Теперь Майо от него не отцепится. Маг хотел закрыть мысли, но понял, что опоздал.
— Та-ак, — протянула она, прикрыв глаза. — О-очень интересно. И что нашел старый хрыч в Конге?
— Он мне ничего не рассказывал! Да, может, это и не связано с Колесницей!
— Ну конечно. Но ты все равно разнюхал. Рассказывай. Мне сейчас лень копаться у тебя в мыслях.
Майо оглянулась, бросила взгляд на раздвижную дверь. Та отодвинулась, словно повинуясь ее неслышному приказу. За дверью, низко склонившись, стояла служанка с сервированным подносом в руках. Девушка бесшумно вошла, поставила поднос на низкий столик и пятясь вышла.
Майо сама разлила по пиалам чай из горных трав. Втянула запах пара, зажмурилась.
— Говори, говори!
Джинган понял, что ему никуда не деться, вздохнул и начал рассказывать, как около года назад они с учителем побывали в Конге. Долгие недели прошли в утомительных и бессмысленных — на первый взгляд — метаниях по джунглям, пока в окрестностях бывшего владения какого-то соххоггоя Унгат не отыскал подземный ход.
— Глубокий овраг, весь заросший большими розовыми грибами. Одна из стенок, видимо, осыпалась — и открылся проход внутрь. Учитель приказал мне остаться снаружи и караулить, а сам ушел внутрь и не появлялся до самого утра, — рассказывал маг. — Когда он оттуда наконец вылез, у него был такой вид, будто он спятил от радости…
Майо нахмурилась.
— Если бы он нашел Колесницу, ты бы его больше не увидел!
— Он искал ее, — возразил Джинган. — И вышел страшно довольный.
— Но с пустыми руками.
— Да, — Джинган помедлил. — И сказал, что сдерет с меня кожу живьем, если я кому-нибудь проболтаюсь.
Майо задумчиво кивнула.
— Что же он там нашел? — пробормотала она. — Пусть даже не Колесницу, но… Надо это непременно выяснить. Я сама этим займусь. А ты… А тебе пока будет другое задание. Отправляйся на север, в Проклятые земли.
— Почему именно на север? — насторожился маг. — Ты что-то там нащупала?
— Может быть. Впрочем, не думаю, что там то, что мы ищем. Просто давно уже наблюдаю в тех краях небольшой всплеск магической активности. Скорее всего, проснулся какой-нибудь древний артефакт. Проверь это, не привлекая к себе внимания. Всё, что найдешь, естественно, тащи ко мне.
— Северные Проклятые земли… — Джинган был недоволен и не скрывал этого. Он был уверен, что Майо просто хочет временно убрать его подальше. — Они исхожены вдоль и поперек! Да там нет куста, под которым не порылся бы какой-нибудь Алчущий!
Ласковый голос Майо не оставлял места возражениям.
— А ты все же слетай и проверь…
Дейр, Оль и Гили гуськом поднимались по извилистой тропинке. Внизу осталось синее озеро, окаймленное остроконечной горной цепью. Дальние северные склоны были скалистыми, сложенными из вулканических пород мрачного темно-серого цвета, иссеченными глубокими трещинами и следами оползней. На западе в озеро сползал ледник, словно гора окунула в воду синий язык. Южная сторона горы, по которой поднимались мальчики, поросла лесом. По сторонам тропинки росла высокая кустистая трава, тянулись к небу сосны и корявые северные березы. Тропинка вилась среди них, огибая валуны, когда-то скатившиеся с вершины. Иные камни покрывал мох, на некоторых даже поднимались молодые деревца. Другие явно упали недавно. Гили, шагавший последним, поглядывал наверх с опаской. Вагаровы горы, конечно, дивный край, но ведь совсем недалеко отсюда Проклятые земли! Проберется магхар да скинет на голову такой валун — мокрого места не останется.
Как нарочно, позади раздался громкий шорох. Гили подпрыгнул и развернулся.
— Торд! — заорал он радостно, узнав преследователя. — А мы тебя ищем!
— Позор вам, — усмехаясь, сказал вагар. — Мы с Инги идем за вами по пятам от самого озера, а вы и ухом не ведете.
Торд и Инги стояли прямо у них за спиной, довольные тем, что подкрались незаметно. С ног до головы забрызганные водой, в кожаных штанах и безрукавках поверх шерстяных рубашек, оба босиком. Инги несла две остроги, а Торд — несколько крупных мясистых рыбин.
— Вы откуда тут взялись, парни? — спросил Торд, когда закончились приветствия.
— Мы едем в Гард, — сказал Дейр. — Точнее, сначала в Гард, а потом на охоту. Отец устраивает на равнине большую охоту на харсу. А мы решили проведать тебя — и сделали крюк.
— Неужели шли пешком?
— Нет, мы приплыли на лодке. Наши слуги с вещами остались под горой, у пристани.
— Вы к нам надолго? — спросила Инги, с любопытством рассматривая мальчиков.
Едва ли их можно еще звать мальчиками — каждый чуть ли не на голову выше ее! И когда успели так вырасти? Самой-то ей казалось, что за прошедшие два года она осталась точно такой же, как раньше.
— Нет, мы же просто заглянули поздороваться, — сказал Гили. — Приветы передать да последние новости.
— Но хоть на ужин-то останетесь? — спросил Торд, поднимая за хвост самую толстую рыбину. — Сегодня ужин будет княжеский!
— А как же! — хором ответили бывшие ученики.
— Мы предупредили слуг, что вернемся поздно, — добавил Оль. — Так что можем остаться и до завтра.
Теперь Торд пошел впереди, а остальные следовали за ним. Тропинка шла по краю пропасти. Холодный ветер налетал порывами, трепал растущую на кромке траву. Далеко внизу синела гладь озера. Если упасть, то лететь будешь долго…
— Вы так каждый день лазаете? — спросил Гили, стараясь не глядеть в сторону пропасти.
— Ага, — кивнула Инги. — Что, страшно?
— Вот еще! Просто голова закружилась.
— Ничего, бегал бы тут по десять раз в день, как я, так привык бы.
— А где же дом?
— Да вот он!
Инги показала куда-то вверх. Гили пригляделся — и вдруг увидел жилище Торда прямо перед собой. То, что он принимал за покатый травянистый холм, было крышей дома. Тропинка свернула в последний раз — и рядом с большим холмом показались еще несколько, поменьше: хозяйственные пристройки. На крыше одной из них спокойно паслись козы. Совсем близко над головами проплывали облака, похожие на клочья тумана. Где-то вдалеке послышался долгий глухой грохот.
— Что это? — вздрогнул Гили.
— Где-нибудь упала скала, — беспечно сказал Инги. — Ну как вам Хольд? Видели ледник на озере? Оставайтесь подольше, мы туда сплаваем! Я потом еще покажу водопад. А озеро какое синее, да? Разве есть в Аркисе такие озера?
— Я смотрю, тебе эта земля по нраву, — сказал Дейр.
— О, еще как!
Дейр внимательнее посмотрел на Инги.
— Знаешь, ты изменилась.
— Точно, изменилась. Тебя теперь не подразнишь ящерицей, — простодушно добавил Гили.
По сравнению с мальчиками Инги не особенно выросла, но стала крепче и изящнее. Прежде тощая и угловатая, теперь она стала тонкой и гибкой. И вагарская мужская одежда была ей к лицу. Волосы она завязывала тесемкой на затылке или распускала по спине — уж больно стыдилась своей тощей косички рядом с белокурыми косами местных женщин. Кожа ее, все такая же бледная, стала чище, а глаза — ярче.
«Да, ничего общего с ящерицей, — подумал Дейр, глядя на нее с удовольствием. — Теперь она похожа… на меч. На этот их знаменитый вагарский меч из бивня акулы-хармшарка».
Свою мысль он высказал вслух. Инги порозовела — лучше он не смог бы ее похвалить.
— Знаете, как меня прозвали вагары? — Она оглянулась, проверив, не слышит ли Торд. — Белый Призрак!
— И что это означает?
Инги хихикнула.
— А, ничего хорошего.
— Эй, Инги! — окликнул ее шагавший первым Оль. — Кто это там плывет?
С тропинки над обрывом озеро было видно целиком. По его небесно-синей поверхности жуками ползли к горизонту несколько многовесельных лодок.
— Рыбаки, — предположил Гили.
Дейр прищурился.
— Непохоже! Что это там на них поблескивает — не кольчуги ли?
— Ты прав, — сказал Торд, положив рыбу на траву. — Это не рыбаки, а ополчение.
— Воины? С кем воюют вагары?
— Ты и забыл. В последние месяцы у нас тут нет покоя — лезут и лезут твари из Проклятых земель. Стражи не успевают их отслеживать, и некоторые магхары просачиваются за перевалы. Как будто их кто-то гонит…
Торд проводил взглядом лодки и добавил:
— Может, и мне придется когда-нибудь поплыть с ними. Нельзя допустить, чтобы хоть одна тварь пробралась в земли вагаров. Она может натворить неисчислимые беды.
— Магхары? — заинтересовался Оль. — Ого! Давно хотел посмотреть на живого магхара! На что он похож?
— Да на что угодно. Но в основном это мерзкие чудовища. Вряд ли ты перепутаешь его с кем-то, если встретишь. Впрочем, сюда они, надеюсь, не доберутся.
За разговором Торд сел на крыльцо и принялся за чистку рыбы. Инги устроилась рядом с ним.
— А где ваши слуги? — спросил Гили, удивленно глядя на Инги.
— Ха, слуги! Мы всё делаем сами.
Гили презрительно фыркнул.
— Стоило уезжать из замка, чтобы прозябать тут в такой бедности!
— Внешнее богатство не нужно тому, кто богат внутренне! — с важностью сказала Инги, явно кого-то цитируя.
Торд улыбнулся.
— Слышали? Инги постигла важный принцип. Не мешало бы и вам его понять. А чтобы лучше думалось, пойдите-ка и наколите дров!
Лица мальчиков вытянулись, но возражать Торду никто не посмел.
Вскоре рыба, почищенная и порубленная на куски, уже жарилась на железной решетке. Куски подрумянивались, жир с шипением капал на угли, а все сидели вокруг и облизывались. Ужинать устроились прямо на крыльце: снимали рыбу с решетки и запивали ее домашним пивом. После колки дров еда казалась вдвое вкуснее. Утолив голод, приступили к разговорам.
— Что в замке? — спрашивал Торд. — Как поживает отец?
— Всё прекрасно, — отвечал Дейр, облизывая пальцы. — Правда, сеньора Робура мы видим нечасто. Он водил корабли в том большом сражении у берегов Гурама. И Аскель с ним был. Он нам потом такое рассказывал!
Торд, о чем-то вспомнив, ткнул в бок Инги и показал глазами на Гили.
— Что? — удивилась она. — Ах, это… Эй, Гили, как себя чувствует твоя сестра?
— Линн? — Гили почему-то смутился. — Неплохо. Маг поправил ей лицо. Она осенью выходит замуж.
— За кого?
На миг в прозрачных глазах Инги промелькнуло что-то прежнее, недоброе.
— За моего старшего брата, — ответил Оль.
— А! — Инги снова поймала выразительный взгляд Торда. — Ну, вроде того, я за нее рада.
Гили и Дейр переглянулись. Да уж, Инги в самом деле изменилась!
Она смеется и болтает о пустяках, смотрит беспечно и дружелюбно. Вместо постоянной настороженности — внутренний покой. Она выглядит здесь счастливой!
— Вижу, тебя здесь не заставляют шить? — шутливо спросил Дейр.
— О, нет! — засмеялась Инги. — Не заставляют. Я сама шью и штопаю, если надо. Только не всякие бесполезные цветочки, а одежду и сети. Как подумаю, зачем меня столько лет обучали вышиванию и игре на лютне, — аж зло берет! Почему сразу не отправили сюда? Сколько же я времени потеряла впустую! Даже самые маленькие дети вагаров управляются с лодкой и острогой лучше меня…
— О, вагары, — подхватил Дейр, — необыкновенные существа, правда? Повезло же тебе — общаться с ними каждый день!
Инги кивнула и отвела взгляд.
Вагары нравились ей. Да что там — поначалу они приводили ее в восторг. Одна беда — они ее избегали. Даже дети молча уходили, если Инги к ним обращалась. Взрослые не были с ней грубы — ведь она как-никак была воспитанницей Торда, — но они явно не хотели иметь с ней никаких общих дел. Такое отношение здорово злило Инги. Но потом Торд сказал ей, что вагары ведут себя так со всеми людьми. Что, впрочем, не было полной правдой.
Особенно Инги обижало то, что ее не пускали в пещеры. Вагары жили на поверхности только летом, а осенью, собрав урожай, перебирались под землю. В пещерах было тепло — их согревал подземный огонь.
Вагаровы горы вообще были неспокойными. Встречались тут и вулканы, и гейзеры; иногда трясло, зимой часто сходили лавины, весной — оползни. Даже летом Вагаровы горы были суровым краем, что уж говорить о зиме, когда толщина снега в долинах порой достигала человеческого роста! Торд рассказывал Инги, что под землей вагары построили настоящие дворцы. Но сам он круглый год жил с ученицей в своей полуземлянке на склоне горы.
Торд и сам был не очень-то доволен таким положением, но изменить его не мог. Детей у него не было, близких родственников не осталось. Он так много времени проводил воспитателем в человеческих замках, что порой чувствовал себя в Хольде таким же чужаком, как Инги.
— Чем она вам угрожает? Она же ребенок! — уговаривал он сородичей.
— Но она вырастет, — возражали они.
И Торд снова оставался ни с чем.
— Мои родичи стали слишком недоверчивы, — с досадой говорил он Инги, получив очередной отказ.
Он не знал, что вагары, в свою очередь, удивляются его слепой привязанности к опасной чужачке и говорят между собой, что Инги околдовала его…
— Да, Инги, повезло тебе — жить среди вагаров! — повторил Оль и многозначительно подмигнул. — Ты небось уже освоила все боевые искусства получше Аскеля…
Теперь промолчал Торд, а Инги стиснула зубы.
Тайному боевому искусству Мангхел-Сёрк Торд ее не обучал, несмотря на все просьбы. Она не знала, что такое условие поставили Торду настоящие опекуны Инги — маг Волод из Руны и Биорк. Но никто не запрещал Торду рассказывать. И главное — принципами Мангхел-Сёрк была пронизана вся жизнь в Хольде. Инги не замечала этого, но она училась постоянно; урок продолжался от рассвета до заката. Искусство было во всем — в охоте и рыбалке, в прядении и шитье. Всей повседневной жизнью правил один и тот же принцип: лишенное даже намека на бахвальство или самолюбование, скромное стремление достигать совершенства. Ничего лишнего — только то, что надо. Иного эта земля не терпела, ошибки и небрежность были тут непозволительной роскошью. Торд сформулировал бы этот принцип так: «Делать только то, что ведет к высвобождению внутренней сути самым коротким путем».
Именно поэтому вагары и сторонились Инги. Они отчетливо видели ее истинную суть, о которой никогда не задумывалась она сама, которую так старался смягчить и направить во благо Торд — и это была суть хармшарка.
Впрочем, саму Инги отчуждение со стороны вагаров хоть и огорчало, но не слишком заботило. Она прекрасно жила вдвоем с учителем и об иной жизни даже не мечтала. Торд научил ее стрелять из лука по ящерицам, ловить рыбу в озере и в горных ручьях, плавать, управлять лодкой с помощью весел и паруса. Хозяйство они вели вместе, поделив обязанности пополам. Инги считала это справедливым и не отлынивала, как в замке, от уборки, готовки и шитья — ведь этим же занимался ее учитель.
Разговор перескочил на охоту, и Инги снова оживилась. На эту тему она могла говорить до бесконечности.
— Здесь-то зверья совсем мало, — говорила она. — Зато если спуститься вниз, в долины, где сосновые леса — вот там кого только нет! Там водится даже Серый Убийца! Но мы его не видели — только слышали рев за лесом. Учитель обещал показать его мне и научить, как от него спрятаться…
Солнце зашло за горы, похолодало, угли костра потухли. Инги прибрала остатки трапезы и предложила перебраться под крышу. Вдруг Торд прервал разговор, прислушался, а потом встал и подошел к изгороди. Вскоре на тропинке появился незнакомый вагар, вооруженный до зубов. Между ними завязался разговор на местном наречии. Потом вагар как-то внезапно исчез, а Торд вернулся к погасшему костру. Вид у него был встревоженный.
— Вот невезение, в кои-то веки выдалось посидеть спокойно… — проворчал он. — Парни, у нас тут стряслась беда. Прорыв магхаров с Проклятых земель на юго-западе.
— Магхаров! — дружно вздохнули Оль и Гили.
— И это еще не всё. В горах к югу отсюда творится что-то нехорошее. Вчера, говорят, видели там черного дракона — опустился вон там, за перевалом, а потом сразу улетел…
— Высадил кого-то! — предположила Инги, блестя глазами.
— Не кого-то, а мага, — взволнованно уточнил Дейр. — Я читал, что только самые сильные маги летают на драконах!
— Вот только мага нам тут и не хватало! — Торд почесал в затылке, что-то обдумывая. — С магами пусть разбирается Братство Света, а наша работа — стеречь перевалы. От всех — кто бы с той стороны ни полез…
— Уж не собираешься ли ты уйти? — догадалась Инги.
— Да, причем прямо сейчас. Ладья ждет меня внизу. Сейчас дорог каждый меч…
— Возьми меня с собой! — заныла Инги. — Пожалуйста!
— Да, и меня! — хором подхватили мальчики. — И меня!
— Нет, — отрезал Торд. — Вас никто не приглашал. Оставайтесь ночевать, нечего вам ночью лазать по здешним тропам — еще свалитесь в пропасть. Инги, остаешься за старшую. Устрой всем удобные постели, а завтра накорми перед уходом и проводи до пристани. А вы — слушайтесь ее!
Гили, Дейр и Оль дружно скривились.
— Когда ты вернешься? — спросила Инги.
— Через несколько дней, — ответил Торд, взбегая на крыльцо. — Мы пойдем недалеко, — он показал на снежную седловину вдалеке, озаренную заходящим солнцем, — вон на тот перевал. Парни, рад был с вами увидеться. Милостью богов, не последний раз…
Торд быстро собрался — и вскоре исчез в темноте.
Разговоры затянулись еще до середины ночи. Когда все наконец угомонились и заснули, Инги подкралась к Гили, ущипнула его и прошептала на ухо:
— Расскажи про Аскеля!
— Что рассказать? — сонно спросил Гили.
— Всё! Где он, как?
— Он на Межземном море, с отцом…
— В боевом флоте?
— Да… Слушай, мы уже всё рассказали!
— Расскажи еще раз! Про то сражение…
— Я спать хочу!
Инги ущипнула его еще раз:
— Рассказывай!
«Совершить бы нечто героическое, — думала Инги, когда Гили, пересказавшему все истории по третьему разу, наконец было позволено заснуть. — Совершить подвиг! Такой же, как это морское сражение возле Гурама… Чтобы слава о нем разошлась по всему Аркису… И дошла до него. Чтобы он не стыдился меня, а гордился мной!»
Всю ночь Инги проворочалась с боку на бок, прикидывая, чем она могла бы прославить свое имя в глазах Аскеля. И к утру кое-что придумала.
Утром Инги проснулась до рассвета. Вышла на крыльцо и долго смотрела на озеро — в ту сторону, куда вчера уплывали ладьи вагаров, — шевеля губами, будто что-то считала про себя. Потом сбегала вниз, к пристани. Заодно принесла воды — и принялась за стряпню. К тому времени, как проснулись мальчики, их уже ждал горшок горячей каши.
Инги подождала, пока они наедятся, и только тогда высказала им свою идею.
— В Проклятые земли? — удивленно переспросил Дейр. — Ты с ума сошла!
— Почему? — с вызовом сказала Инги. — Тут совсем близко. Видите то ущелье за озером? Вон оттуда и лезут магхары. Наш воинский долг — помочь вагарам остановить их. Сейчас на счету каждый меч! — с пафосом повторила она фразу Торда.
— Учитель же сказал: вагары не хотят, чтобы мы шли с ними! — возразил Гили.
— А кто сказал, что мы пойдем с вагарами? Мы отправимся одни, своим отрядом! А поведу вас я!
— Еще и с девчонкой во главе? — пренебрежительно хмыкнул Оль.
— Учитель велел вам мне подчиняться, — нахмурившись, сказала Инги. — Он сказал — я старшая, понял?
— Не понял, — нахально сказал Оль.
Из всех троих он был самый рослый; по его виду никто бы не предположил, что ему только пятнадцать. Да и сам он уже привык считать себя огромным и могучим. Поэтому он не сразу осознал, что случилось — почему он вдруг падает лицом на земляной пол, а плечо взрывается болью, которая всё нарастает и нарастает при каждом шевелении.
— Ну что, и теперь не понял? — прошипела Инги, наступая коленом ему на спину и сильнее заламывая руку. — Кому еще не по нраву подчиняться девчонке?
Оль выругался, дернулся и жалобно взвыл. Гили попытался выручить друга, получил тычок в грудь и отлетел к стенке.
— Знаешь, Инги, — сказал Дейр, внимательно ее оглядывая, — вчера мы с Гили решили, что ты раскаялась и всерьез переменилась к лучшему. Но мы были неправы. Ты вообще не изменилась.
Инги зловеще расхохоталась.
— Проси прощения! — приказала она Олю.
— Пусти, дура! Ай… Ладно, прошу… Хватит, больно же!
— Впредь будешь соображать быстрее!
Инги отпустила его, вскочила на ноги и тут же снова принялась за свое.
— Вы же всё равно собирались на охоту, а то, что я вам предлагаю, — лучше, чем охота! Это почти настоящая война. Разве это не удобный случай опробовать то, чему вас учил Торд? Дейр, могу поспорить, ты еще не участвовал в настоящих битвах! Гили, представь, как это увлекательно — выслеживать врага по ущельям, нападать из засады… Оль, ты давно мечтал посмотреть на магхаров! А сам добыть магхара не хочешь? Вернуться в Аттур с сушеной головой магхара или с его чешуйчатой шкурой!
— Ну…
Оль заколебался. Инги била в слабое место. Но Дейр был не так сговорчив.
— Как ты собираешься добраться до Проклятых земель? Ты не забыла, что мы едем в Гард и что нас ждут слуги?
— Ваших слуг я уже отпустила, — хладнокровно сказал Инги. — Сказала, что вы решили пожить у Торда. Не беспокойтесь, они за вами вернутся дней через пять. А что касается Проклятых земель, мы доберемся туда за один день!
— За день? — недоверчиво переспросил Гили. — Как — по воздуху?
— Видите озеро? Главное — переплыть на ту сторону. Ветер сегодня будет попутный, к полудню будем на месте. Вон там, у скал, начинается протока, а за ней — еще одно озеро. Протока идет через то ущелье, видите? Это и есть граница Проклятых земель. Ну, поняли? Пока вагары полезут через перевалы, мы их обгоним по воде! И даже грести не придется — нас понесет течение!
— Допустим. А обратно?
— Какой ты зануда, Дейр! Как-нибудь доберемся. Лучше подумай о славе! Когда мы добудем пару-тройку магхаров…
Оль уже кивал, поглядывая на друзей. Гили тоже загорелся идеей. Один Дейр все еще сомневался.
— Ты кое о чем забыла. Границу караулят вагары. Они перехватят нас по дороге.
— Никто нас не перехватит! — Инги торжествующе выложила козырь: — Я знаю такой путь, где нас никто не сможет остановить!
Около полудня того же дня вагары, сидящие в засадах на перевале, были потревожены истошными криками. Мимо них, по протоке, бурлящей в теснине ущелья, пронеслась лодка — без весел, со сломанным рулем, болтающимися талями и огрызком мачты. Лодка подпрыгивала на перекатах, качалась, едва не вставая на дыбы, ныряла в ямы, кружилась в водоворотах. А внутри, вцепившись в борта, вытаращив глаза и вопя, неслись вниз по течению трое парней из рода Асенаров и одна беловолосая девочка. Лодка стрелой пролетела мимо заставы и исчезла в ущелье. Именно там, откуда ожидался прорыв магхаров.
Когда разбитую лодку наконец вынесло в более или менее спокойную заводь, отважные охотники на магхаров уже совершенно обессилели. Руки их одеревенели от ледяной воды, в глазах всё прыгало от бешеной гонки. Едва-едва хватило сил, чтобы перевалиться через борт лодки, доплестись до берега и растянуться там на мелкой гальке.
— Ну, Инги… — прохрипел Оль. — Сейчас я чуть-чуть отдохну и так тебе наваляю!
— Ты же говорила, что плавала через эту протоку сто раз! — лязгая зубами от холода, простонал Гили. — Соврала!
— Ну, не сто, — буркнула Инги, выливая воду из сапог. — Кто же знал, что тут такое течение! А ты тоже хорош — потерял весло! Если бы ты его не уронил, нас бы не понесло на тот камень…
Гили посмотрел на горную реку, с грохотом бурлившую за его спиной, и только теперь сообразил:
— Нам же не вернуться обратно!
Дейр решительно вскочил на ноги.
— Всё, хватит ныть! Что сделано, то сделано. Значит, пойдем пешком.
— Оружие-то не потеряли? — спросила Инги.
С собой у мальчиков были только охотничьи ножи, но в доме Торда перед уходом Дейр и Гили предусмотрительно разжились короткими крепкими копьями, а Оль прихватил найденный в сундуке меч. У Инги был охотничий лук, с которым она не расставалась, и колчан стрел. Стрелы, правда, предназначались для охоты на ящериц.
Вооружившись, парни приободрились. Если бы они еще не промокли с головы до ног! К счастью, время было летнее и солнце пригревало очень даже прилично — для Хольда.
— Ничего, высохнем по дороге! — сказала Инги, оглядываясь, чтобы разобраться — куда их все-таки выбросила река?
Над ними нависали крутые скалистые стены ущелья. Еще выше поднимались лесистые горы…
— Тут растут деревья! — воскликнула Инги. — Ага, мы на южной стороне хребта! Значит, в эту долину и проникли магхары из Проклятых земель… Смотрите, вон там, позади — перевал, где засели вагары. Мы их обошли!
Но никто из отряда ее радости почему-то не разделил. Напротив, мальчики явственно напряглись.
— Ну что, кто там хотел увидеть магхаров? — бодро спросила Инги. — Пошли их искать!
— Как бы они первыми нас не нашли, — проворчал Дейр. — Ладно, Инги, иди вперед, а я буду замыкающим. Парни, будьте настороже.
Взобравшись на скалы, среди которых текла река, они оказались в редком хвойном лесу. Лес был типичный хольдский, светлый и сухой — синеватая растительность, белые мхи, усеянные разноцветными пятнами грибов. Слева плавно поднимался склон горы. Среди деревьев во множестве лежали замшелые валуны, которые когда-то скатились сверху, — некоторые размером с дом.
Отряд, прислушиваясь и держа оружие наготове, пробирался вдоль склона, постепенно забирая к востоку. А магхаров все не было. И вообще никого не было: ни зверей, ни ящериц. Казалось, даже ветер притих.
— Какой тихий лес! — прошептал Гили. — Словно вымер!
Не он один чувствовал безотчетный, постепенно нарастающий страх. Чем дальше, тем сильнее давило на всех ощущение незримой опасности. Так ли хороша была идея Инги? Не двинуть ли поскорее к перевалу, который сторожат вагары?
Одна только Инги, ни в чем не сомневаясь, шагала вперед, приглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Девочку разбирал охотничий азарт; все ее чувства подсказывали ей, что вокруг то ли случилось что-то нехорошее, то ли вот-вот произойдет. Почему так пусто в лесу? Даже зимой он не бывает таким молчаливым, а теперь разгар лета! Откуда тянет запахом свежей смолы? Почему так резко вдруг запахли грибы?
Раздумывая, она взглянула под ноги — и застыла на месте.
— Что случилось?
— Смотрите!
Инги указала себе под ноги. Белоснежный моховой покров впереди был порушен. Ошметки грибов вперемешку с клочьями мха были разбросаны по голой земле. И в этой земле четко отпечатался след — трехпалая лапа длинной с две человеческие стопы. А рядом еще один… И еще…
— Тут был магхар! — воскликнул Гили, задрожав.
— Магхары, — поправила его Инги, с любопытством разглядывая следы. — О, нам повезло — тут их пробежала целая орда!
В самом деле, следов оказалось множество. Казалось, путь им недавно пересекло целое стадо трехпалых. Причем ломились они, не жалея леса. Поглядев наверх, мальчики обнаружили множество сломанных веток и местами — ободранную кору. Местами кора почему-то выглядела обожженной.
— Смола-то уже начинает подсыхать, — сказал Дейр, изучив расщепленные сосенки. — Эти твари прошли тут давно. Наверно, еще утром.
Гили поднял голову и посмотрел на обломанные ветки. Он не смог бы дотянуться до них, даже встав на цыпочки.
— Знаете, я этому рад.
— Ну да, — неохотно признала Инги. — С такой толпой магхаров нам вчетвером, пожалуй, было бы трудновато справиться.
Дейр мрачно сказал:
— Чтоб тебя демоны пожрали, Инги! И почему я поддался на твои уговоры? Парни, предлагаю повернуть на восток. Если на той горе в самом деле сидят вагары, то до темноты мы к ним доберемся.
— Я — за! — с готовностью сказал Гили, покосившись на ободранные сосны.
— Между прочим, магхары ломились именно в ту сторону, куда ты предлагаешь идти, — заметила Инги.
— А ты предлагаешь пойти в другую сторону — туда, откуда они пришли? И встретиться там с еще одной ордой?
Инги промолчала. Торд оставил ее за старшую — значит, и решение должна принимать она!
Впрочем, предложение Дейра казалось ей вполне разумным. Как бы еще принять его так, чтобы казалось, что это ее, а не его идея…
Гили вдруг вскрикнул, указывая куда-то в лес.
— Что… — начал было Дейр — но закончить не успел.
Раздался топот и треск веток, и через мгновение мимо них огромными скачками промчалось нечто чешуйчато-бурое, отвратительное, до жути чуждое этому лесу. Мальчики проводили тварь изумленными взглядами. Они так растерялись, что даже копий поднять не успели. Чудовище пахнуло жаром и вонью и стремительно исчезло среди сосен.
— Чт-то это было? — пролепетал Оль.
— Это был магхар, балда! — злобно ответил Дейр. — Тот самый, которого ты так мечтал увидеть. И тебе крупно повезло, что он не увидел
— Странно, — пробормотала Инги, глядя вслед так быстро промелькнувшей твари. — Куда это он так торопился? Своих догонял, что ли?
— А может, наоборот — он от кого-то убегал? — предположил Гили.
Дейр и Оль нервно рассмеялись.
— Не иначе как от тебя, — съязвил Оль.
— Ну вот что! — решительно сказала Инги. — Я придумала, что нам делать. Этот магхар бежал в ту сторону, к горам. Думаю, там идет сражение с вагарами. Предлагаю пойти по следам и напасть на тварей с тыла! Как будто так и было задумано, понимаете? Тем самым мы поможем вагарам, обретем воинскую славу и… И заодно выберемся отсюда.
План действий был одобрен единогласно.
Но исполниться ему было не суждено. Гили, который все оглядывался, опасаясь внезапного нападения, закричал:
— Еще магхар! Ползет сюда!
Парни развернулись, вскидывая копья… но никого не увидели. Лес был пуст и тих. Неожиданно в красных колючих кустах шагах в двадцати от них кто-то пошевелился. Громкий шорох прозвучал как гром среди застывшего леса.
— Что-то не похоже на магхара, — проворчала Инги.
— Подождем, — прошептал Дейр. — Пусть вылезет из колючек…
Шуршание в кустах становилось всё отчетливее. Вот ветки раздвинулись, и над ними показалась шипастая круглая спина. Если это и был магхар — то небольшой. И медлительный.
Мальчики, не сговариваясь, подняли копья и начали подкрадываться.
— Окружаем…
— Тихо!
— Сейчас я его ткну…
— Да погоди ты, оно сейчас выползет…
Таинственный зверь выбрался на поляну и тут же свернулся в клубок. Мальчики тоже остановились, медленно опуская оружие. Гили хихикнул.
— Это не магхар! Это ёж!
Удивительное существо напоминало огромного — чуть ли не по колено высотой — ежа с длинными бурыми иглами. Иглы угрожающе торчали со всех сторон, так что увидеть какие-то другие отличительные признаки существа не было никакой возможности.
Охотники окружили его, стараясь не прикасаться к иглам.
— Ну у вас в горах и ежи! — изрек Оль. — Во разъелся на снежных червях!
— Ни разу я здесь таких ежей не видела, — хмурясь, сказала Инги.
Гили не удержался и ткнул существо в бок древком копья. Тот фыркнул и загремел иголками — в точности как поступил бы обычный ёж.
— Вот что я думаю, — сделал вывод Дейр. — Это ёж-магхар!
— Ежей-магхаров не бывает, — возразил Оль.
— Много ли ты видел в своей жизни магхаров? Или хотя бы ежей? А я читал, что магхар может родиться даже у обычной женщины. Вот, наверно, у обычной ежихи и родился такой вот ублю…
— Дай-ка копье, — сказала Инги. — Сейчас мы всё выясним.
Она подошла к существу, поддела его древком и перевернула на спину. Тварь перевернулась и смешно задрыгала тонкими когтистыми лапками. Мальчики столпились вокруг и наклонились, чтобы рассмотреть ее повнимательнее.
Дейр скорчил рожу, Оль сплюнул.
— Фу! — высказал Гили общее мнение. — Это ящерица!
Под игольчатой спиной обнаружилось тщедушное тельце, голенастые лапки с длинными пальцами и пучеглазая змеиная головка на длинной шее. Тварь разевала пасть от уха до уха, шипя и показывая мелкие острые зубы и тонкий черный язык.
Дейр выпрямился.
— Дрянь какая! Ладно, пошли дальше. Пока не вылез кто-нибудь покрупнее.
— А с ней что будем делать? — спросил Гили.
— Можешь перевернуть ее назад, если такой заботливый. Эй, Инги! А ты чего стоишь? Ящериц никогда не видела?
— Таких — нет, — задумчиво сказала Инги. — Эй, Оль! Рубани-ка ее мечом!
— Запросто, — сказал Оль, лихо выхватил клинок из ножен и нанес удар.
В следующее мгновение на поляне и ее окрестностях произошло множество разных событий. Впоследствии, после дотошных расспросов, уцелевшие мальчики так и не смогли описать то, что случилось. Точнее, каждый увидел нечто свое. Сошлись они только в одном: похожее на шипастую ящерицу существо распалось надвое, словно пустая ореховая скорлупа, и над его останками растекся густой белый туман. Гили утверждал, что все, чего касался этот туман, гибло на месте, — и в самом деле, вагары потом обнаружили, что вокруг останков ящерицы шагов на десять почернел мох, съежились грибы и осыпались сосновые иглы. Дейр клялся, что туман превратился в огромного призрачного паука, который раскинул в воздухе белесую сеть, и все, кто попал в нее, лишились власти над своим телом. «А потом я почувствовал: нечто сосет из меня жизненные силы, и потерял сознание», — сказал он. А Оль вообще ничего не смог вспомнить и рассказать, потому что лежал при смерти, не приходя в сознание, и надежд на его выздоровление было не много.
Только Инги избежала смертоносного дыхания колдовского тумана. Но почему-то не спешила рассказать, что потом случилось на поляне. Торд, конечно, вытянул из нее всю историю, но она не была правдивой до конца.
…Когда шипастая ящерица распалась надвое, и над ней, клубясь, поднялась белесая дымка, Инги сразу догадалась — они наконец-то встретили настоящего врага!
— Все назад! — заорала она. — Это магхар! Он — мой!
Но никто не успел даже отшатнуться. Дымка быстро растекалась в воздухе, затягивая поляну. Звуки стали приглушенными, уши наполнились далеким нежным звоном. С колючих красных кустов с тихим шорохом посыпались мелкие листья. Краем глаза Инги с изумлением отметила, как листья чернеют и скручиваются, когда их касаются ядовитые испарения. У стоявшего рядом с ней Дейра вдруг подогнулись колени, и он ничком упал в мох. Сзади раздался глухой стук удара и звяканье меча — это, падая, выронил оружие Оль. Инги подняла с земли его меч и перехватила рукоять поудобнее, готовясь атаковать или обороняться — как получится.
А туман тем временем всё вился и растекался, понемногу принимая очертания то ли паука, то ли многоногого спрута. Сформировавшись, призрак завис над поляной и двинулся прямо на Инги. Та быстро отбежала подальше, держа перед собой меч. Но спрут не обращал на нее внимания. Он подплыл к распростертому на земле Олю, и призрачное щупальце протянулось к его горлу. Щеки мальчика побледнели, глаза закатились, тело обмякло…
Инги быстро оглянулась. Гили и Дейр валялись рядом без сознания; очевидно, они были следующими. Что делать?! Торд оставил парней на ее попечение, а она подвела учителя! Больше не раздумывая, Инги подскочила к призраку и ударила его мечом — не очень ловко, зато от души. Толку от этого не вышло никакого — лезвие свободно прошло сквозь туманный силуэт, не причинив ему вреда, вырвалось из ладони и улетело в кусты. Зато призрак наконец заметил Инги. Не выпуская жертву, он повернулся к Инги… и она услышала вопрос. Не слухом — голос прозвучал прямо в ее голове. Должно быть, так и разговаривают призраки. Вот только шипящий язык, на котором говорил этот спрут, был ей неизвестен.
Призрак, не получив ответа, оставил мальчика и повернулся к Инги. В ее голове снова прозвучал его голос. Инги увидела прямо перед собой его глаза. Почти как человеческие, только бесцветные, покрытые красными крапинками.
Никакой это был не паук! Перед Инги в облаке тумана стоял человекоподобный демон, словно слепленный из снега — белокожий и беловолосый. Только его правая ладонь слегка светилась розовым.
«Дитя Истинного! — услышала вдруг Инги его голос. — Вот не думал, что встречу здесь родича! Глаз Демона сказал мне, что Повелитель погиб, а его царство уничтожено. Скажи мне, что он солгал!»
Она не поняла ни слова.
— Ты кто? — крикнула Инги, в любой момент готовая удрать.
«Прежде меня звали Хуссог. Но с тех пор, как Глаз Демона поймал меня и заточил в перстень, у меня нет имени. Когда-то я был великим воином, а теперь я призрак. Увы! Я утратил волю, но не силу и теперь вынужден подчиняться ничтожному хобу. Он вселил меня в тело этой твари и отправил на восток… Посулил много доброй еды…»
Призрак снова повернулся к лежащему Олю, наклонился и положил ему на грудь ладонь, которая тут же налилась красным.
«Он пьет из него жизнь!» — поняла Инги и рявкнула:
— Отойди!
«Твои рабы? Уступи мне парочку!»
— Это мои люди. Не трогай их!
«Прости, но мне нужны силы. Сочтемся потом…»
— А я не разрешаю!
Инги, недолго думая, подбежала к Олю, схватила его за плечи и поволокла в сторону. Красноглазый призрак маячил за спиной, шипел в уши.
«Не мешай! Дай мне напиться их жизни! Глаз Демона держит меня впроголодь…»
— Обойдешься, упырь, — пробормотала Инги, оттаскивая от мертвой ящерицы Дейра.
На этот раз призрак явно рассердился.
«Я ведь и из тебя могу выпить жизнь! Только попробуй отнять у меня третьего — увидишь, что с тобой будет…»
— Кому ты угрожаешь, привидение!
Оттащив Дейра на безопасное расстояние, Инги вернулась за Гили.
«Ты сама напросилась…»
Призрак навис над ней, протягивая налитые кровавым светом ладони с растопыренными пальцами. Инги стиснула зубы и потащила Гили, стараясь не обращать внимания на жуткое прикосновение, наполняющее ее затылок мертвенным холодом. В глазах ее помутилось — казалось, будто призрак пытается ухватить ее прямо за хребет и вытащить его наружу… Земля поплыла под ее ногами. Кто это так сердито кричит вдалеке? Ах. Это же ее собственный голос… Инги дернулась, потеряла равновесие и упала…
И вдруг почувствовала, что ее никто не держит. Ощущение смертельного холода исчезло. Через миг кружение земли остановилось, вернулись звуки и краски. Призрак сгинул, словно его и не было.
Инги осторожно встала, растирая шею. Где красноглазый? Передумал и улетел? Подох от голода? Куда же он исчез? Вот кусты, словно побитые морозом… Вот мальчишки: Гили и Дейр стонут и шевелятся, Оль лежит неподвижно. Инги склонилась над ним, приложила ухо к груди — вроде бы сердце бьется…
Откуда-то сверху, со стороны горы, донесся резкий, короткий свист. Инги вздрогнула и подняла голову. В первый миг она решила, что подошли вагары, — но потом увидела неподалеку незнакомого человека. Он сидел, скрестив ноги, на плоской верхушке большого замшелого валуна. Должно быть, оттуда ему было видно происходящее на поляне, словно на арене. Откуда он взялся? Еще недавно его там точно не было!
Незнакомец был с виду неказист. Невысокий и тощий, весь с ног до головы закутанный в просторную бурую хламиду, перетянутую широким поясом, в кожаных сапогах. Голова обернута тряпкой, так что видны только глаза. Инги очень хорошо их видела: полные любопытства, раскосые, желтоватые. Из Тайдуана он, что ли?
— Ух ты! Соххоггоя! — воскликнул тайдуанец. — Живая! В Вагаровых горах! Кому сказать — не поверят!
«Ну, этот, по крайней мере, человек, — подумала Инги, поднимаясь на ноги. — Только что он делает в Проклятых землях?»
«Вчера здесь видели черного дракона», — вспомнились ей слова Торда.
И слова Дейра: «На драконах летают только маги…»
— Ты маг? — напрямик спросила она незнакомца. — Это ты наслал на нас белого демона?
— Напротив, я его только что связал, — заявил тайдуанец, показывая Инги левую руку; толстое обсидиановое кольцо на его пальце пульсировало багровым. — Как раз когда он собирался вами пообедать. Зачем вы убили ежа, глупцы? Чем он вам мешал?
— Не бывает ежей величиной с козу, — Инги фыркнула. — Сразу было ясно, что это магхар.
Тайдуанец захихикал.
— Вот оно что! А я-то думал, почему от него все разбегаются! К сожалению, в той книге, откуда я брал описание ежа, его размер указан не был, а нигде, кроме Хольда, ежи не водятся…
Инги молча рассматривала незнакомца. Тот, продолжая болтать чепуху, откровенно занимался тем же самым. Его раскосые глаза просто пожирали Инги.
— Откуда ты здесь взялась, девушка? — спросил он, оборвав лекцию о ежах. — Разве соххоггоев не уничтожили всех до единого?
— Я не какая-то там соххоггоя, — гордо сказала Инги. — Я Инги из рода Асенаров!
Тайдуанец разразился хохотом.
— Ого, какие нынче пошли Асенары! Благородная порода всё улучшалась, пока не улучшилась до соххоггоев!
Инги разозлилась.
— Сейчас ты у меня посмеешься, косоглазый! И хватит обзывать меня соххоггоем! — Она вспомнила слово, которое употребил демон. — Ничтожный хоб! Проваливай с земли вагаров, пока я до тебя не добралась!
— Уцелевшая соххоггоя, надо же! — Тайдуанец словно не слышал ее угроз. — Какая странная встреча! Может, это не случайно? Надо бы сообщить Майо…
— Обдумай это хорошенько, пока я к тебе лезу!
— С нетерпением жду тебя, красавица!
От такой насмешки Инги разъярилась окончательно. Она засопела и кинулась было вверх по склону, но тут вспомнила, что за спиной у нее лук. Выхватить стрелу из колчана и спустить тетиву было делом пары мгновений. Стрела свистнула в воздухе и воткнулась в сосну за спиной мага. Инги могла бы поклясться, что не промахнулась. Она быстро выпустила еще стрелу — и снова промазала. Маг даже не шелохнулся. «Глаза мне отводит!» — подумала она, бросила лук и бросилась бегом к валуну. Маг сидел, скрестив ноги, и молча наблюдал за ней. В какой-то миг Инги мигнула — и он исчез. Только что сидел на камне — и вот его уже нет.
Инги подбежала к валуну, обошла его кругом, взобралась наверх, но никаких следов тайдуанца не обнаружила.
— Сбежал, трус! — крикнула она, в надежде, что маг просто стал невидимым и стоит где-то поблизости.
Словно в ответ, выше по склону затрещали кусты, замелькало солнце на полированном железе. Но это был не маг. С горы поспешно спускался отряд вагаров.
Мага, разумеется, так и не нашли. Инги порывалась объяснить, что произошло, но ее никто не слушал. Вагары деловито обшаривали поляну и кусты, изучали останки магхара, пытались привести в чувство лежащих на земле мальчиков, и никого из них не интересовали слова Инги. Никто ее не хвалил за спасение друзей и не ругал за самовольный побег. Все были серьезны и молчаливы. В конце концов она остановилась в стороне, уныло опустив голову и, как всегда, чувствуя себя в обществе вагаров призраком-невидимкой.
— Все живы, — кратко сказал один из вагаров, помогая приподняться Гили. Тот постанывал, держась за голову и глядя перед собой мутным взглядом. — Эти двое к вечеру придут в себя. А третьего надо срочно к целителям.
Оль так и лежал, где упал, не подавая признаков жизни. Двое вагаров подхватили его и потащили в гору, словно муравьи — личинку стрекозы. Отряд разделился надвое. Меньшая часть, подобрав остальных мальчиков, повернула назад, остальные отправились дальше. Инги растерянно топталась на поляне, не зная, за каким отрядом последовать. Вдруг ее крепко схватили за руку.
— Торд! — радостно воскликнула она, обернувшись. — Я уж и не ожидала…
— Пошли, — буркнул он.
Они повернули на восток, вслед за тем отрядом, который нес домой мальчиков. Торд был мрачен как туча. Всю дорогу он молчал. Когда прошли перевал и начали спускаться к озеру, Инги не выдержала.
— Стой! — она сделала над собой усилие: — Я… совершила ошибку. Я не оправдала твое доверие. Прости меня. Я готова принять любое наказание. Ну что ты молчишь? Да, это я их сманила!
Торд, не глядя на нее, бросил:
— Поговорим вечером.
У озера они расстались. Торд отправил Инги домой, а сам ушел с вагарами. Воины все так же молча сидели в лодке и ждали, когда он с ней простится. На Инги никто не смотрел, будто ее вообще на свете не было.
Торд вернулся домой на закате. Отметил порядок во дворе, начищенные котлы и чисто подметенный пол и втихомолку усмехнулся. Хоть Инги и не отказывалась заниматься работой по дому с ним на пару, но больше ее любить не стала. Над очагом висел котелок с кашей. Инги сидела у очага, сложив руки на коленях.
— Ну как Оль? — спросила она робко.
— Пока неизвестно. Его отправили к знающим… в глубину гор.
Торд сел рядом с ней и уставился на угли. Довольно долго они сидели рядом в тишине.
— Старейшины хотят выставить тебя отсюда, — сказал наконец Торд. — Обратно в Аттур.
Инги разревелась.
— Не отсылай меня! — всхлипывала она. — Я не хочу уезжать из Хольда! Тем более — возвращаться назад в замок! Я бы хотела остаться здесь навсегда!
— Мои соплеменники отказываются тебя принять, — печально сказал Торд. — Они утверждают, что ты притягиваешь зло. Говорят, что прорыв магхаров мог быть связан с тем, что ты здесь.
— Но почему?
— Ты мне сама об этом расскажешь.
Инги шмыгнула носом.
— Не понимаю.
— Расскажи мне, что случилось за перевалом. Ничего не пропуская.
— Я и не собиралась…
Торд бросил на нее острый взгляд.
— Инги, я слышал твои лживые объяснения там, на поляне. Ты недооцениваешь вагаров. Их ум, наблюдательность и… магические способности. Ты, наверно, не знала, что почти все вагары чуют близость волшебства гораздо сильнее, чем люди? Я сам видел это место… Заметил там следы сильной и гнусной магии… следы сильного древнего демона. Видел парней, отравленных его легчайшим прикосновением. Я в самом деле не понимаю, почему еще жив Оль… И я, как и все остальные, видел тебя — невредимую. Демон к тебе даже не прикоснулся. Он даже не связал тебя, чтобы ты не удрала. Это может быть только при одном условии — он принял тебя за свою.
Инги смотрела на него с изумлением.
— Мы издалека почуяли, что под горой творится темная магия. Подбегая, слышали голоса. Там был маг, и вы с ним о чем-то разговаривали, О чем, Инги? Постарайся вспомнить. Это очень важно!
Инги, сраженная словами Торда, безропотно пересказала ему свой разговор с Глазом Демона. Вагар мрачнел с каждым ее словом.
— Этого-то я и боялся! Судя по всему, тебе встретился Алчущий Силы из Тайдуана. А ты ему еще и представилась. Нет, Инги, — Торд на миг задумался и твердо сказал: — Никуда ты отсюда не поедешь. Во всяком случае, одна. Если ты привлекла внимание Алчущих, только здесь тебя смогут защитить.
— Защитить? Но демон не был враждебен. Он назвал меня «Дитя Истинного». Что это значит?
Торд помедлил, но все же ответил:
— Так называли друг друга соххоггои.
— И так меня называл маг! Мне показалось, он хотел меня оскорбить. Кто это? Какое-то племя с дальнего юга?
Торд тяжко вздохнул и долго молчал, собираясь с мыслями.
Это было второе условие Биорка: не рассказывать Инги о ее происхождении.
«Но ведь что-то я должен ей ответить? — думал вагар. — Конечно, я могу сказать, что не знаю. Но, может, довольно уже вранья? Рано или поздно Инги начала бы задавать вопросы. Так лучше ей отвечу я, а не какой-нибудь тайдуанский маг, который расскажет ей… правду».
— Соххоггои были правящей расой Конга, — сказал он. — Теперь они не существуют.
— А что с ними случилось?
— Соххоггои ничего не знали в жизни, кроме войны. Но они не понимали ее высокого смысла, — точнее сказать, они его утратили, — и потому были уничтожены.
Инги задумалась.
— Что такое «высокий смысл войны»?
— Что есть воин, как не убийца? — ответил вопросом Торд. — Следуя своей натуре, убивают только хищные звери. А зачем убивает человек? Не имея высоких целей, он находит низменные. Так соххоггои, которые созданы были владыками, превратились в хищников-людоедов.
— У воина должна быть высшая цель… — повторила про себя Инги.
— И закон, — добавил Торд, незаметно меняя тему. — Знаешь, чем воин отличается от разбойника? У него семья, которую он защищает, и князь, которому он предан. Соххоггои потеряли своего Повелителя. А ты, Инги — человек Асенаров. Ты должна любить своего князя, понимаешь? Восхищаться им, уважать его… Ты должна мечтать стать достойной его. Стать первым из воинов и отдать за него жизнь. Вот что такое преданность и высший смысл войны.
«А кто мой князь? — подумала Инги. — Сеньор Робур? Гм…»
Ей вспомнились его слова в башне: «Зачем вы ее тогда лечили?» Нет, таким господином она восхищаться не будет! И служить ему никакого желания у нее нет.
Но его наследнику…
Инги подумала об Аскеле, и внутри нее словно вспыхнул свет. Всё встало на свои места. Слова Торда стали ей ясны.
— Ах, конечно! — воскликнула она. — Я все поняла! Так ведь я только об этом и мечтаю! Любить сеньора, восхищаться им! Да я только ради этого и повела мальчишек в Проклятые земли… Я хотела совершить нечто достойное…
«Достойное Аскеля», — мысленно договорила она.
— Я рад, если ты в самом деле поняла, — сказал Торд. — Именно таким воином я и хотел бы тебя видеть.
— Ты хотел бы видеть меня… воином?
— Можешь быть спокойна, Инги, — я не повезу тебя в Аттур. Я решил — завтра пойду к старейшинам и скажу, что беру тебя на поруки. Думаю, они согласятся. Но если ты меня еще раз подведешь, и тебе, и мне придется навсегда покинуть Вагаровы горы.
Инги вскочила.
— Я постараюсь тебя не подвести!
И, повинуясь порыву, сделала то, о чем не раз слышала в балладах. Она схватила лежавший на лавке меч, опустилась на колено и протянула его Торду.
— Прими мой клинок, учитель! Призываю в свидетели Повелителя судеб и Калу, богиню смерти! Клянусь всегда тебя слушаться. Твое слово будет для меня законом!
— Это вообще-то мой клинок, — заметил Торд, вставая и принимая меч. — А мое слово и так должно быть для тебя законом. Ну ладно. Я принимаю и клинок, и твою клятву. Что принесено от чистого сердца, то принято с благодарностью.
Он взял меч из ее рук, с торжественным видом коснулся лезвием ее головы и вложил ей в руки.
— Теперь он твой, — сказал он в ответ на ее взгляд. — Бери, я добуду себе новый.
— Ух, спасибо!
Инги, конечно, не раз тайком брала орудие Торда, но одно дело — взять без спроса, а другое — получить в законную собственность!
— Сейчас было совершено очень важное действо, Инги, — сказал вагар, снова садясь к очагу. — Надеюсь, ты сама понимаешь его смысл. И еще, хотя бы запомни, ладно? Для настоящего воина главный противник — он сам. Одолей себя — вот главная победа.
Инги кивнула, хозяйским глазом осматривая меч.
— Не знаю, сколько мне удастся выторговать времени, но нам его теперь терять нельзя, — продолжал Торд. — Ты немало умеешь — охотиться с луком и силками, плавать и лазать по кручам, подкрадываться и прятаться… Остается научить тебя сражаться. Хотя бы начать.
— Сражаться, — кивнула Инги. — Понимаю.
«Сражаться за Аскеля…»
— Ты понимаешь, что я сейчас нарушаю все правила? Вагарам запрещено учить людей искусству Мангхел-Сёрк. Если вагары узнают, что я тебя учу, нас обоих ждет нечто гораздо худшее, чем просто изгнание.
— Почему ты решил меня учить? — спросила Инги, поднимая голову.
— Ах, Инги, боюсь, у нас нет другого выхода. Полгода, год, может, два — и нас отсюда выставят. Тебе надо быть готовой.
— К чему?
— К дальнейшей жизни. Если тобой заинтересовались Алчущие Силы, три места в мире для тебя более или менее безопасны. Вагаровы горы, Руна — город магов, и… Военная академия в Глориане.
— Военная академия?!
— На самом деле это придумал не я, а Биорк — на крайний случай, почти ради шутки. Мы надеялись, этот вариант не понадобится… или понадобится на несколько лет позднее. Женщин, правда, в академию не берут — но это не закон, а, скорее, традиция. Воспитание женщин Аркиса не готовит их к воинской службе. А ты будешь подготовлена так, что не будет никакого формального повода тебя не принять. Ты будешь офицером имперского флота.
— Я буду служить во флоте! — зачарованно повторила Инги.
И мысленно добавила: «Как Аскель…»
Долгий жаркий день в джунглях Конга закончился душными сумерками, пахнущими грозой. Розовые грибы, которыми густо зарос овраг, растопырили пористые шляпки, собираясь впитать в себя как можно больше влаги. По сырой гнилой ветке упавшего в овраг дерева проскакала пушистая серая белка. Вдруг она села столбиком и насторожила ушки. Кто-то приближался из леса, и он был настроен явно недружелюбно. Белка сделала прыжок в обратную сторону — и разлетелась комком пуха! На землю почти бесшумно упали несколько сухих косточек — всё, что нее осталось. В овраге стало тихо-тихо. Из леса появилась Майо Источник Скорби.
Чародейка шла пешком, спотыкаясь и ругаясь сквозь зубы. Она выглядела бледнее, чем обычно, подол шелкового платья почернел от грязи, лицо облепила паутина. Майо злилась. Ее выводил из себя этот пропахший грибами и гнилью, полный насекомых тропический лес, через который она вынуждена была пробираться на своих двоих, портя одежду и прическу. Но ближе ее дракону было не спуститься без риска быть замеченным. Она ожидала увидеть развалины Владения — но, к ее удивлению, нашла его процветающим и многолюдным. Из-за облаков она видела возделанные поля и многочисленные лодки рыбаков на реке Фуа. Видимо, соххоггойские угодья отошли к казне, либо их захапал какой-то местный сановник. Пришлось спуститься на землю в отдалении и ждать сумерек.
Майо прилетела одна. Джинган был уже много дней назад отправлен на север. В самом деле, зачем он тут? Он рассказал всё, что знал, а подробности Майо извлекла прямо у него из мозга. Да и лучше бы Глазу Демона оказаться подальше, если что-то пойдет не так. Некоторые вещи ему видеть не следует.
«Надеюсь, сюда не вздумает явиться Унгат, — думала она, пинками раскидывая грибы. — Полагаю, никаких ловушек он тут не оставил…»
Впрочем, на этот счет чародейка не особенно беспокоилась. Унгата она знала давно, хорошо его изучила и была уверена, что его ловушки ее точно не задержат.
— Ага! — пробормотала она, спускаясь в овраг.
А вот и оползень, о котором рассказывал Джинган. Осыпавшаяся стенка оврага, открывшая вход в пещеру. Зияющее отверстие было почти скрыто за корнями и паутиной. Майо брезгливо откинула паутину и проскользнула внутрь. Дальше сведения Джингана заканчивались, и начиналась неизвестность.
Под землю вел длиннейший туннель. Майо неплохо видела в темноте, но конец туннеля терялся вдалеке. Хорошо хоть проход был прямо как стрела, с ровным полом и стенами. Воздух тут так же пах болотом, как и в лесу, но оставался свежим. Когда же построили этот туннель? Кто это сделал, зачем? Чтобы годы не притупили вкус к жизни, Майо тщательно развивала в себе утонченное эстетическое чутье, позволяющее наслаждаться прекрасным. Но в этом подземелье ей овладело куда более примитивное и возбуждающее чувство — охотничий азарт.
Что же здесь нашел этот старый стервятник Унгат? Джинган говорил — он ушел с пустыми руками… Нашел и не сумел взять? Неужели всё-таки Колесница?!
Майо пришлось идти под землей больше часа. Наконец туннель закончился — глухой стенкой. Чародейка не огорчилась. Она подошла поближе и принялась тщательно ощупывать шершавую каменную поверхность, пока ладонь не наткнулась на гладкий треугольный клин.
— Ага, — снова пробормотала Майо. — Замок…
С такими штуками она уже сталкивалась и знала, как с ними обходиться. Положив ладонь на гладкий клин, она призвала силу и направила ее в руку. Обычный человек ничего бы не увидел, но маг заметил бы зеленоватое свечение гладкого камня и текущий сквозь него поток силы, такой же зеленый. Майо держала руку на замке, подбирая цвет, пока гамма не совпала полностью. Тогда свечение камня погасло. Над головой Майо в темноте раздался голос. Он произнес короткую фразу на неизвестном языке, и стена с тихим шипением поднялась. За ней вспыхнул свет.
Майо вошла в небольшую круглую пещеру, сплошь заросшую удивительными растениями. Они казались усыпанными разноцветными драгоценными камнями. Майо вгляделась — и поняла, что это полупрозрачные лианы, покрытые светящимися наростами. Под корой у них струился жидкий огонь.
У чародейки разбегались глаза. Ни разу в жизни она не видела ничего подобного, даже ни о чем таком не слыхала. Это подземелье свидетельствовало о древней и очень сильной магии. Оно явно было создано еще до Эпохи Перемен. Но для чего?
Майо улыбнулась. Догадаться было несложно. Пещера расположена на землях соххоггоев. Значит — для военных целей. Боевая магия времен Махд-Шагош! Венцом которой и было то, что она ищет: окрыленная Колесница!
Майо встала в середине пещеры, глубоко вздохнула, закрыла глаза и впустила в себя окружающее пространство, слилась с ним. Словно собственные пальцы, она ощущала все эти светящиеся лианы, их жгучий холод; она видела их корни, уходящие далеко в земную твердь. Они стали ее собственным телом, и чародейка могла делать с ними всё, что хотела. Это было опасное умение, особенно для неопытных магов — сливаясь с чужой сущностью, можно было запросто утратить свою, особенно если чужая была сильнее. Но Майо хватало и опыта, и сил.
Чародейка довольно захихикала. Да, она угадала. Это живая пещера — нечто вроде глаза, а она находится в самой его сердцевине. Глаз под землей? Э, нет… Отсюда лишь исходит импульс — значит, должно быть внешнее зеркало.
Майо приказала глазу пробудиться… И сразу ощутила сопротивление. Внутреннее зрение заволокло туманом, тело налилось тяжестью. Подземный глаз не хотел ей подчиняться. Он опознал в ней чужака!
— Ой-ой-ой, какие мы упрямые… — пробормотала Майо, усиливая напор.
Теперь она чувствовала не только холод, но и боль — и эта боль принадлежала не ей. Обычным зрением чародейка увидела, как замерцал свет в пещере, как лопнули и повисли несколько лиан. Сложное живое устройство не выдерживало ее напора. Жаль ломать его, но ничего не поделаешь — не хранить же в целости для Унгата…
Внезапно чародейке стало легко, словно сломалась невидимая стенка. Посреди пола вырос большой молочно-белый гриб с овальной шляпкой.
— Ха! — сказала Майо, усаживаясь на него. — Ну-с, посмотрим…
Светящиеся лианы вспыхнули и померкли, и ее окутал клубящийся черный туман. Майо спокойно ждала. Туман сгустился, превратился в кромешную темноту. Затем в ней одна за другой зажглись звезды. Среди звезд возник матовый голубой шар в прозрачной дымке. Майо всмотрелась в него — и шар надвинулся, занял все пространство, из голубого стал зеленым… Чародейка узнала очертания материков, береговую линию Конга, зеленое пространство джунглей до самого горизонта… Так, а вот и Владение… а вот и ее дракон! А вот и она сама — под землей!
Майо облизнулась от удовольствия. Чудесно! Если бы можно было перетащить этот «глаз» к себе в Горы Фъёльнов! Но это невозможно — так что и к лучшему, что «глаз» останется подпорченным…
«Не мне, так никому, — подумала она. — А теперь самое главное…»
Майо интересовало: где внешнее зеркало? Что оно собой представляет? Откуда приходит изображение в магический «глаз»?
Чародейка устремилась вверх — выше… И еще выше… И совсем высоко, в холодной пустоте, ее воля натолкнулась на другую.
«Кто ты?» — услышала она вопрос.
И — замерла от волнения и восторга. С ней заговорила окрыленная Колесница.
Майо переживала великий миг. Она нашла то, что искала много лет. Теперь дело было за малым — овладеть найденным.
— Иди сюда! — мысленно приказала она. — Где ты?
На этот раз ответ задержался. За это время Майо поняла две вещи. Окрыленная Колесница находилась не в этом мире. Она была там, в пустоте среди звезд. И спускаться оттуда не собиралась. Она узнала Майо, вспомнила ее попытки овладеть Правилом и отказалась ей подчиняться.
— Спускайся! — повелела Майо.
«Нет».
Майо треснула кулаком по шляпке гриба. Проклятый «глаз»! Он предназначен для соххоггоев и подчиняется только им. А Колесницу подчинить далеко не так легко, как его. Причем, в отличие от «глаза», Колесницу Майо собиралась добыть невредимой.
«Мне нужна кровь Махд-Шагош, — думала она. — Проклятие! Почему я не нашла это место десять лет назад, когда можно было пойти в соседнее Владение и притащить первого попавшегося соххоггоя! А теперь ничего не выйдет — их всех вырезали имперцы!»
Гнев пробудил в Майо новые силы. Она сосредоточилась и вложила всю свою мощь в новый приказ. Нет, она не уйдет отсюда с пустыми руками, как старый Унгат!
— Моя магия того же древнего корня, что и твоя! — прошипела она, обращаясь к Колеснице. — Повелеваю — иди ко мне!
И понемногу магическое видение — панорама Владения и окрестных джунглей — потускнела, начала меняться… искажаться… приближаться…
Колесница поддавалась! Подчиняясь воле Майо, она сходила с небесных путей и падала на землю!
— Сюда, сюда! — подскакивала на месте чародейка. — Нет! Стой! Не туда!
Мощи Майо хватило, чтобы вынудить Колесницу упасть, но на этом ее власть иссякла. Окрыленная Колесница уклонилась в сторону — и теперь падала бес знает куда!
— Не туда! — вопила Майо, вонзая ногти в ладони. — Ко мне!
Сил не хватало. Колесница выскальзывала у нее из рук, как кусок мыла. Джунгли Конга исчезли, сменившись горными цепями, которые слились в стремительное мелькание красок. Майо успела заметить только красноватые скалистые вершины — и тут ощутила такой удар, словно ей на голову обрушился свод пещеры. И всё погрузилось в темноту.
Когда Майо открыла глаза, то обнаружила, что целая и невредимая сидит в пещере на шляпке гриба — а вот сама пещера отнюдь не в порядке. Живые лианы повисли плетьми, текучий свет едва переливался под их тонкой корой. Магический «глаз» ослеп, и, возможно, навсегда.
Над головой послышалось потрескивание и шорох осыпающегося песка. Майо взглянула вверх — весь свод был покрыт трещинами, и они быстро расширялись…
— Только этого не хватало! — простонала она, с оханьем вставая с гриба, и из последних сил потащилась к выходу.
Когда она вышла на поверхность, снаружи уже давно стемнело. Последним усилием переставив ноги, она отпустила поддерживаемый ее магией свод туннеля, и он с раскатистым грохотом обрушился у нее за спиной.
Чародейка чувствовала себя иссушенной, как вяленый финик. Сил не осталось совсем — даже на поддержание вечно юной внешности. «Хорошо, что меня сейчас не видит Джинган, — подумала она. — Иначе сбежал бы со всех ног, и никакие чары не заставили бы его снова вернуться. А теперь быстро отсюда!»
Майо понимала — такой мощный выплеск силы не пройдет незамеченным. Еще немного — и сюда сбегутся все маги Конга.
«Пусть гадают, что здесь случилось! — злорадно подумала Майо и отдала мысленный приказ дракону: — Забери меня отсюда!»
Пропади она пропадом, эта маскировка!
Уже на подлете к Дансаю Майо ощутила, что с ней хочет говорить Джинган. Как учитель и ученик они поддерживали постоянную мысленную связь.
«Что тебе? Где ты?»
Глаз Демона был подозрительно весел.
«В Проклятых землях. Помнишь, ты послала меня искать некий предмет силы? Так вот — я его не нашел».
«И что, не терпится поделиться этой новостью? Ты что, издеваться надо мной вздумал? Или хочешь, чтобы я вознаградила тебя по заслугам?»
«Чего ты такая злая? Выслушай до конца! Я не нашел предмет, зато встретил кое-что поинтереснее — уцелевшего соххоггоя!»
«Живого соххоггоя? В Хольде?!»
«Да, да! Поразительно, правда?»
«Чтоб тебя пожрали демоны, Джинган! Почему ты не мог найти его сегодня утром?! Ладно, он все равно нам нужен. Тащи его ко мне!»
«Не он, а она. Это девочка! Еще маленькая, но уже свирепая. И насчет „тащи“… Есть определенные сложности. Она воспитывается у вагаров».
У Майо не осталось сил, даже чтобы ругаться.
«Следи за ней, — приказала она. — Жди удобного момента…»
Инги шла по приморской набережной Глориана, восхищенно глазея по сторонам. Солнце сияло так ослепительно, что бледно-голубое небо казалось выцветшим — и глубокая синева моря становилась под ним еще ярче. Лицо Инги обдувал жаркий соленый ветер, пахнущий йодом и гнилыми водорослями, в голове шумело от гомона пестрой толпы, плеска волн, скрипа корабельных снастей. Над суетой набережной возвышались дворцы и соборы Глориана — власть, вечность и красота, явленные в камне. Широкие прямые проспекты выходили прямо к морю, а вдоль них тянулись резные аркады фасадов. Белый мрамор, розовый, черный; разноцветные флаги длиной в несколько этажей. На каждом здании — герб владельца, золоченый или просто раскрашенный: морды хищников, морские чудовища, сложные составные эмблемы… Над крышами дворцов к небу поднимались остроконечные башни с флюгерами — словно каменный лес. Одно слово — столица Империи.
Толпа на набережной была такой же пестрой и красочной. Кого здесь только не было — от аристократов до грузчиков, не говоря уже о торговцах со всех сторон света. Некоторые и на людей-то не были похожи. Инги с веселым удивлением замечала, что в этой толпе она даже не выделяется. Конечно, они с Тордом постарались подобрать ей такой наряд, чтобы она привлекала к себе поменьше внимания. Неброская мужская одежда, куртка с капюшоном и длинная, закрывающая пол-лица челка превратили Инги в бледного беловолосого паренька откуда-то из северных провинций Аркиса. Но за время путешествия из Гарда до столицы Инги уже успела привыкнуть, что на них с вагаром все равно таращатся как на диво. А здесь — вот чудо — никто на нее вообще не смотрит. Конечно, куда интереснее посмотреть на смуглого полуголого конгая или гурамиди — наоборот, закутанного в тряпки до самых глаз!
Инги наслаждалась прогулкой, хоть слегка и ошалела от шумной толпы. Ведь она гуляла одна впервые за много-много месяцев. Торд с утра отправился в Военную академию — выяснять условия приема и готовить тамошнее начальство к встрече с Инги. Да, вот и пришло время! Миновали годы ученичества, прощайте, Вагаровы горы! Прощай, негостеприимный, но все равно любимый Хольд. Теперь Инги будет жить в Глориане и каждый день видеть море.
Если, конечно, ее примут в академию. Торд заявил, что другого варианта он даже не рассматривает, — но все же… Инги видела, что он тоже волнуется и не вполне уверен в успехе. Утром, к примеру, собирался взять ее с собой, но в последний момент, у самых дверей академии, передумал.
— Лучше бы тебе сразу им не показываться, — сказал он, нервно поглаживая бороду. — Подожди меня здесь. Я их подготовлю.
Они расстались, и Инги обещала ждать его там же, у дверей академии.
И она туда непременно вернется. Только сначала посмотрит город!
Конечно, она не заблудится. Вон та четырехугольная башня, облицованная красным камнем, — ее видно с любой улицы. На крыше у нее флюгер — летящий бронзовый дракон. А под ним — огромные солнечные часы. Торд показал, куда должна упасть тень в то время, когда он собирается закончить дела.
«Я и не пойду далеко, — думала Инги. — Только посмотрю на море. Я ведь ни разу его не видела…»
Это была ее давняя мечта — увидеть море, о котором так часто рассказывал и пел Торд. Бескрайние голубые просторы, уходящие за горизонт…
Впрочем, когда она вышла на набережную, ее постигло разочарование. Вид на бескрайний горизонт полностью перекрывал остров. Со стратегической точки зрения, остров Нетон крайне удачно запирал собой гавань. С берега были видны могучие стены и зубчатые башни форта. Со стороны моря они наверняка еще выше и толще.
Инги не очень опечалилась — и принялась разглядывать корабли.
Судов в гавани Глориана было великое множество. От узких лодок, которыми управляли стоя на корме — и как они только не перевернутся? — до огромного белопарусного военного корабля, который стоял в отдалении на рейде. При виде этого корабля сердце Инги забилось быстрее. Не на этом ли грозном красавце служит Аскель? Все полтора дня, которые они с Тордом провели в Глориане, ей казалось, что она вот-вот его встретит. Хотя она даже не знала, на берегу Аскель или в море.
Большинство судов были средних размеров: торговые трехмачтовые хоги и более легкие скоростные шекки. В порту кипела жизнь: грузились, разгружались, маневрировали, выходя из гавани… Инги пожирала парусники глазами. Сколько удивительных нарядов, сколько незнакомых наречий и странных лиц! Мир огромен — и она его непременно увидит. Вместе с Аскелем.
Инги проходила мимо довольно невзрачного корабля, когда внутреннее чутье заставило ее остановиться и оглянуться. Этому тайному умению научил ее Торд: чутье явственно подсказало ей, что на нее кто-то смотрит. И не просто скользнул взглядом по мальчишке из Хольда, а целенаправленно и внимательно изучает…
Инги принялась рассматривать корабль, мимолетно пожалев, что совсем в них не разбирается. Двухмачтовый парусник стоял не у самой пристани, а в отдалении на якорях: то ли осадка была слишком велика, то ли его хозяин пожадничал заплатить портовый сбор. С виду корабль ничем не отличался от прочих. Паруса были убраны, на палубе никого — должно быть, все ушли в город. И все равно, чем-то этот корабль Инги беспокоил. Она подошла к краю пирса. Край его был укреплен окованными железом толстыми бревнами, но моллюски уже проели их насквозь. Морская вода у причала, всё еще изумрудно-синяя, была полна плавучего мусора. В этой воде покачивалась шлюпка с убранными веслами, в лодке дремал смуглый матрос, надвинув на глаза косынку.
— Эй, ты, — окликнула его Инги, кинув ему мелкую монетку. — Что это за корабль?
— «Божья милость». Хурридский торговец, — сонно ответил матрос.
Инги скривилась. Какое дело до нее хурридским купцам? Она снова подняла взгляд и всмотрелась в парусник.
Вдруг ее глаза широко распахнулись, она вскрикнула и прижала руки ко рту. У фальшборта «Божьей милости» стоял Аскель! В точности такой, каким она запомнила его три с лишним года назад, каким он являлся ей в мечтах! Золотоволосый, в белом камзоле, прекрасный как бог — стоял и смотрел на нее!
Он перехватил ее взгляд и махнул ей рукой.
Матрос в лодке приоткрыл глаз и покосился на Инги из-под косынки.
— Отвезти? — хрипло предложил он. — Еще монетка — и хоть сейчас.
— Что?
Инги оторвала взгляд от Аскеля, мигнула и нахмурилась.
Рядом с Аскелем стоял еще один человек. Сначала Инги его почему-то не заметила. Потом разглядела — и задумалась.
— Ах вот как! — пробормотала она.
— Так плывем или нет? — повторил матрос, садясь в лодке.
Аскель еще раз махнул ей рукой, словно приглашая — иди сюда! Инги помахала ему в ответ, посмотрела на четырехугольную башню с драконом, громко воскликнула:
— Ой, время!
И убежала с пирса.
Спустя час Инги и Торд обедали в таверне неподалеку от академии. Это было тихое приличное место: стены расписаны фресками, изображающими великие морские сражения древних времен, большая часть посетителей — военные моряки. На подоконниках стояли горшки с цветами. С улицы доносился топот шагов и стук колес.
Торд заказал всяких разносолов местной морской кухни и кувшин легкого белого вина. Он был в хорошем настроении и хотел порадовать воспитанницу. Но Инги равнодушно ковырялась в тарелке с мидиями, даже не интересуясь, что это такое.
— Ты бы видела, как они там, в академии, выпучили глаза, когда я сказал, что привез девочку! — рассказывал Торд. — Если бы не слово Эрда, меня бы оттуда выкинули в два счета…
— Не списывай уж все-то на протекцию Асенаров, — лениво заметила Инги. — Ты же вагар. А если вагар представляет своего ученика — это всяко повод его выслушать.
— О да, — усмехнулся Торд, раскалывая панцирь кальмара. — Я так тебя восхвалял, что они в конце концов заинтересовались. Я немало достиг. От «даже не думайте» до «ну приведите ее — так уж и быть, посмотрим».
Принесли главное блюдо — жареные щупальца осьминога в окружении частокола склянок с разными соусами. Инги даже отвлеклась на миг от раздумий, когда всё это увидела. Разговоры прекратились, на долгое время сменившись скрипом ножей и чавканьем.
— Хорошо, что я не привел тебя сегодня и не показал, — проговорил Торд, прикончив пару пупырчатых щупальцев. — Я так тебя расхвалил, что теперь они ждут этакую великаншу-северянку с белокурыми косами, которая гнет руками железо…
Инги захохотала.
— Завтра они очень удивятся! — со смехом заявила она.
«А кое-кто серьезно призадумается, — мысленно добавил Торд. — Некоторые из преподавателей участвовали в конгской войне. Надо было предупредить их заранее… но тогда, боюсь, даже рекомендация Эрда не помогла бы…»
— Прошу, не подведи меня, Инги, — серьезно заговорил он. — Знаю, тебе будет непросто в академии. Даже не потому, что ты девушка, и не потому, что ты не такая, как все. К этому-то ты давно привыкла. Тебе будет тяжело именно потому, что учеба предполагает единообразие. Жизнь в казарме подчиняется распорядку, дисциплине… и никаких поблажек тебе не будет.
— Мне и не нужны поблажки, — с набитым ртом сообщила Инги.
— Ты не совсем понимаешь, о чем я. Вот об этом: «У меня сегодня нет настроения заниматься фехтованием — пошли лучше поплаваем!» Я-то иногда шел у тебя на поводу, но твои новые учителя не станут. Очень многое тебе придется делать через силу. И не будет рядом ни меня, ни твоей бабушки в Аттуре, чтобы сказать: «Инги, надо!» Никто не будет заставлять тебя учиться. Тебя просто выгонят, причем с большим удовольствием. А идти тебе некуда…
— Да знаю я, знаю, — раздраженно сказала Инги. — Хватит уже воспитывать! Сто раз говорил!
Но Торд не унимался:
— Завтра тебе предстоит испытание. Тебе будут задавать вопросы… Возможно, устроят учебный бой. Постарайся особо не демонстрировать навыки Мангхел-Сёрк — всё-таки ты не Асенар по крови. И постарайся никого случайно не убить…
— Угу.
Торд наконец насторожился.
— Ты вроде и не рада. Почему ты сегодня такая странная? Что-то случилось?
Инги задумчиво поглядела в окно поверх цветов.
— Да так, ничего.
До самой ночи не произошло ничего необычного. Пока не стемнело, вагар и его воспитанница гуляли по городу, потом вернулись в гостиницу. Торд отправился спать в отличном настроении.
Инги ушла к себе, но ложиться не стала. Наоборот — вытащила из вещевого мешка подаренный Тордом меч и повесила на пояс. Затем потушила свет и открыла окно.
Снаружи была звездная душистая южная ночь. В соседних переулках слышались шаги и смех. По стене поднимался плющ. В воздухе голубоватыми искрами летали светлячки. Улица была полна теней. Где-то за углом горел масляный фонарь, и в его бледном мигающем свете казалось, что тени двигаются…
— Так… — пробормотала Инги, вглядываясь в темноту.
Никаких сомнений — одна из теней в самом деле понемногу приближалась.
Для надежности Инги выждала еще немного, затем взобралась на подоконник и прислушалась. На улице было пусто, шаги давно затихли. За стенкой похрапывал Торд. Придерживая рукой ножны, Инги легко спрыгнула на землю. Ее спальня находилась на втором этаже. Пустяки для того, кто прыгал с отвесных скал! Как она попадет обратно, Инги, как всегда, не подумала.
От угла соседнего дома отделилась молчаливая фигура.
— Ты за мной пришла, верно? — спросила Инги слегка удивленно, разглядев посланца.
Она ожидала увидеть того моряка в косынке, что дремал в лодке. Но перед ней стояла немолодая женщина, вся в черном: бледная, худая, небольшого роста, с потупленным взором. Сказать о ней что-то еще было трудно: вся она с ног до головы была укутана в черные вдовьи одеяния. Руки ее непрерывно двигались под шалью, словно комкая платочек.
Старушка не выглядела опасной. Но на всякий случай Инги прислушалась к ней по-особому, как ее учил Торд. Нет, не читать мысли — всё же он не был магом. Но уловить чувства другого человека, его отношение было делом несложным и притом очень полезным. Однако этой вдове, видимо, не было до девушки дела. Инги не ощутила вообще ничего. Словно у старухи вовсе не было чувств — только мрак и тишина. Да еще, где-то очень глубоко — подавленный голод.
— За тобой, за тобой, — шелестящим шепотом подтвердила она.
Старуха на миг подняла глаза и быстро осмотрелась, остановив взгляд на темных окнах Торда.
— Светлейший Аскель приглашает тебя, девушка, — продолжала она. — Он желает с тобой говорить.
Инги кивнула, как будто того и ждала.
— Пошли!
Путь занял гораздо больше времени, чем думала Инги. Видимо, старуха водила ее кругами. Они петляли переулками и задними дворами, подальше обходя широкие проспекты и площади, многолюдные даже в этот поздний час. Потом освещенные площади остались где-то позади. Вскоре исчезли и пешеходы. А те, что попадались навстречу, выглядели так, что с ними не хотелось сталкиваться. Инги ждала, когда же они выйдут к пирсу, но старуха вела ее всё дальше и дальше, а моря и близко не было.
— Разве ты меня не на корабль ведешь? — наконец спросила она, когда старуха потянула ее за собой в кромешно-темный вонючий двор какого-то бедного дома.
— Нет. В доме беседовать будет удобнее, — и уточнила: — Это мой дом.
«Разумно, — подумала Инги, удовлетворенная ее словами. — В порту слишком много лишних глаз. Гораздо лучше укромный домик где-нибудь в тихом районе…»
Район, куда старуха привела Инги, был плохой и опасный. Добрые люди не ходили сюда даже днем. Тот переулок, где стоял домишко вдовы, пользовался среди местных голодранцев особенно дурной славой. Шептались, что там бесследно пропадают люди, и многих из тех, кто туда заходил, больше никогда не видели. Но Инги всего этого, конечно, не знала и уверенно шла за ней.
В полной темноте заскрипела дверь. Инги от природы обладала отменным сумеречным зрением, но здесь оно словно помутилось. Она едва могла разглядеть, как вдова заходит в дом и манит ее за собой. По крутой скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж. Весь этаж занимала одна комната — пустая, грязная и неприятная. Очень неприятная. Спавшее до сих пор чувство опасности — не усыпил ли его кто нарочно? — пробудилось и громко заговорило в Инги. Она положила руку на рукоять меча и огляделась.
В комнате почти не было мебели: пара кривоногих табуреток, дощатый стол, даже не накрытый скатертью, да узкая железная кровать в нише. Окно было плотно закрыто ставнями. На столе тускло чадил масляный светильник в глиняной плошке.
Старуха, словно показывая, что ее роль сыграна, молча прошла в дальний угол, села на табурет у стенки и принялась вязать.
— Ну, и где Аскель? — громко спросила Инги.
Из ниши на свет выступил человек.
— Здравствуй, Инги!
Инги прищурилась. Перед ней стоял ее старый знакомый. Алчущий Силы из Тайдуана.
За прошедшие с их последней встречи в горах полтора года маг совершенно не изменился. Даже одет был почти так же, только чуть дороже. На пальце поблескивало черное кольцо с красным камнем — узилище демона. Нижняя часть лица закрыта краем головной повязки. Но глаза те же — раскосые, желтоватые, очень довольные.
— Удивлена? — спросил он, ухмыляясь.
— Ничуть. Я знала, что встречу тебя.
В ответ на недоумевающий взгляд мага Инги похвасталась:
— Я заметила тебя на том корабле. Ты стоял рядом с Аскелем. Точнее, с его призраком. Так-то, маг! Я прекрасно видела, что меня пытаются подманить мороком!
— Да ты что! — восхитился тайдуанец. — Ты распознала морок? А зачем тогда пришла?
— Из любопытства. Если до меня есть дело какому-то магу — должна же я разобраться! И потом, мы с тобой еще не сквитались. Твой призрак чуть не убил моих друзей…
— А где вагар?
— Не бойся, — высокомерно сказала Инги. — Я сама решаю свои проблемы.
Тайдуанец потер руки.
— Очень хорошо. Единственное, чего я несколько опасался, — что он захочет помешать тебе сюда прийти и поднимет шум. А теперь будет гораздо меньше хлопот.
— Это о чем ты?
Маг сел на табурет и закинул ногу на ногу.
— Сначала разреши представиться. Меня зовут Джинган Глаз Демона. Как ты верно догадалась, я маг.
— Я вообще догадливая. Может, снимешь с морды тряпку?
— Нет, красавица, в моих родных краях показывать лицо посторонним не принято.
Инги хмыкнула.
— Удобный обычай.
— Позволь, я продолжу. В ближайшем будущем я направляюсь на юг, в Проклятые земли, что лежат за Горами Забвения к западу от Хурриды. Ты знаешь, что это такое?
— Голые пустоши, кишащие магхарами?
— Невежественная чепуха. Проклятые земли — это последние остатки древней империи Махд-Шагош. Ее искореженные магией окраины. Там среди развалин я собираюсь кое-что поискать.
— Ну и ищи, а я при чем?
— А ты отправишься со мной.
— С тобой?! Ха! Зачем?
— Поможешь мне в поисках. Ведь ты соххоггоя, а значит, сродни древней магии, которая пронизывает… Впрочем, долго объяснять. Как-нибудь по дороге я тебе расскажу подробнее.
Инги насмешливо раскланялась.
— Увы, маг, твое заманчивое предложение меня не интересует. Я не соххоггоя, и я никуда не поеду. У меня завтра вступительный экзамен в Военную академию. До свидания.
Джинган встал.
— Ты не поняла. Это было не предложение. Я просто ввожу тебя в курс дела.
Инги сделала шаг вперед. Маг загородил выход.
— Прочь с дороги, косоглазый!
— И не подумаю.
Инги ухмыльнулась. Она давно уже мечтала испытать свои новые умения Мангхел-Сёрк в настоящей, а не учебной битве. Прежде чем маг успеет моргнуть, ее меч будет торчать у него из спины. Но убить мага — невелика заслуга. Гораздо лучше было бы пленить его. Вот это будет подвиг, достойный Асенара! Когда она притащит этого тайдуанца Торду, слава об этом деянии разлетится широко — и возможно, дойдет до Аскеля…
Между тем Глаз Демона так и стоял, опустив руки. Инги отвлеклась от сладких мечтаний и слегка насторожилась. Что-то у мага слишком самоуверенный вид…
— Рассчитываешь на свои чары? — с вызовом спросила она. — Они не очень-то помогли тебе в Вагаровых горах! Или хочешь сразиться со мной обычным оружием?
— Это было бы интересно, — спокойно кивнул маг. — Без магии, как обычные бойцы в поединке, — мы это еще испробуем. Давно хотел убедиться, правда ли соххоггои такие непревзойденные бойцы, как о них рассказывали. Но не в этот раз…
Краем глаза Инги уловила легкое движение сзади и стремительно развернулась — только для того, чтобы увидеть, как ей в глаза летит какой-то белый сгусток. Нечеловечески быстрым движением она успела отклониться и выставить перед собой меч, но сгусток на лету развернулся в сеть и через миг облепил ее. Там, где клейкие нити коснулись кожи, та сразу онемела. В глазах у Инги помутилось, губы превратились в двух дохлых моллюсков. Руки и ноги отказали ей. Ледяные нити проникли под кожу, в кровь, и мгновенно выморозили ее изнутри. Инги замертво упала на пол, так и не успев понять, что ее сразило.
А существо, не имеющее никакого отношения к человеческому роду, быстро и ловко завернуло ее в кокон, после чего уменьшилось, сложило и прижало к бокам сегменты конечностей — и снова стало маленькой пожилой вдовой, закутанной в черные покрывала. То, что Инги принимала за старушечье лицо, было просто маскирующим наростом на темени. Настоящее лицо — если можно было его так назвать — находилось ниже. Туда и смотрел Джинган. В отличие от беспечной Инги, он сам ни на миг не выпускал из виду опасную союзницу.
— Отличная работа! Девчонка не ждала с твоей стороны никаких фокусов.
— Она чуть не увернулась, — проворчала «старуха». — И у нее был меч…
Под ее шалью проворно двигались сегменты, выпрядая новый запас паутины взамен истраченной, а под горлом, сейчас не укрытым тканью, зияла мохнатая паучья пасть.
— Какая шустрая! — бормотала она. — Впервые встречаю такую необычную пищу…
— Приди с ней вагар, тебе пришлось бы поработать по-настоящему, — укоризненно сказал маг. — А кроме того, девчонка — не пища. Ты помнишь о нашем уговоре?
— Но я голодна! Слушай, Алчущий, так дело не пойдет! Ты не предупредил меня, что пища будет такой быстрой и вооруженной, а теперь еще и хочешь забрать ее? Я не ловлю, чтобы потом отпускать!
— Да все я про тебя знаю, — раздраженно сказал Джинган. — Знаю, что ты магхар с южных Проклятых земель. Что живешь тут много лет под личиной старой пряхи, а сама шпионишь для Алчущих, заманивая и убивая по их приказу…
— И ничего от вас взамен не получаю, кроме пищи, — а ты и ее хочешь отнять!
— Потише, паучиха! — угрожающе сказал маг. — И как ты прожила тут столько лет, если до сих пор не научилась сдерживать свой голод?
Женщина-магхар вдруг распахнула свои черные одеяния, расправила прижатые к бокам конечности и заняла всю комнату — от пола до потолка. Всякое подобие человека было утрачено, остался только отвратительный монстр.
— Намекаешь, что выдашь меня властям? — раздалось шипение откуда-то сверху.
Джинган отступил, поднимая руки.
— Ну, старушка, успокойся! Что ты расшумелась? Мы еще не раз пригодимся друг другу. Считай меня своим должником. А я постараюсь поскорее подвести тебе хорошую пищу…
Существо, недовольно шипя, вновь приняло подобие человеческого облика. Джинган мысленно перевел дух. Он наклонился к Инги и принялся засовывать ее в загодя припасенный мешок, стараясь не касаться голыми руками клейких нитей.
— Еще вопросик, — обернулся он в дверях. — Ты ее не кусала, надеюсь?
— Если бы я ее куснула, она была бы сейчас вкусным мясным желе в тонкой кожице. Она просто парализована. Когда паутина высохнет, просто разрежь ее — и через пару дней девчонка очнется. Может быть, — мстительно добавила старуха. — А если хочешь ее куда-нибудь отвезти, так вези нераспечатанной — в коконе она пробудет свеженькой еще месяца два…
Джинган хмыкнул, взвалил мешок на плечо и вышел.
Старуха, сгорбившись, стояла посреди комнаты и слушала, как он бормочет под нос проклятия узкой, крутой лестнице. Дождавшись, когда хлопнула дверь, она подошла к масляному светильнику, что горел на столе, достала из рукава исписанную тайдуанскими знаками полоску бумаги и сожгла ее.
Когда полоска полностью превратилась в пепел, воздух в середине комнаты завибрировал и озарился бледным холодным светом, как будто сквозь крышу в комнату заглянула луна. Постепенно в столпе света проступило плоское морщинистое лицо.
— Какие вести? — раздался скрипучий голос.
— Он здесь, — кланяясь, ответила паучиха.
Инги проснулась в неизвестном месте, чувствуя себя просто отвратительно. К горлу подступала тошнота, всё тело сковала слабость. Свет резал глаза, комната явственно качалась и поскрипывала. Инги попыталась приподняться — и застонала сквозь стиснутые зубы от нахлынувшей головной боли.
«Что со мной? — подумала она, когда боль отступила. — Где я?»
Насколько ей удалось рассмотреть, она находилась в небольшой, довольно светлой комнатушке — и это была не та комната, где она потеряла сознание. Инги лежала на кровати под одеялом. Кровать тоже почему-то качалась.
Инги откинулась на спину, вспоминая. Последнее, что ей запомнилось, — препирательства с Джинганом. Она предложила ему честный бой, он с насмешкой отказался… Что же случилось потом?
«Он начал мне угрожать… Нет, это я начала ему угрожать… И тут…»
Может, Джинган достал ее заклинанием?
Где-то раздавались голоса и шаркающие шаги. Инги широко раскрыла глаза, приподнялась — и обнаружила, что качка и поскрипывание ей вовсе не мерещились. За окном бежали зеленые волны и летели брызги пены. Она была на корабле.
Инги попробовала встать с койки. Слабость помешала ей — зато выяснилось, что кто-то снял с нее одежду. Зачем? Опять штучки Алчущего?
Тут снаружи лязгнул засов, и в каюту — легок на помине — вошел Джинган. Инги шмыгнула под одеяло и поджала ноги.
— Сволочь! — хрипло выкрикнула она.
— Ага, очнулась, — кивнул маг. — Как ты себя чувствуешь?
— Чтоб ты себя так почувствовал, проклятый колдун!
Глаз Демона хихикнул и нахально присел на край койки в ногах у Инги, поудобнее расправив одеяло. Инги зашипела от злости и беспомощности.
— На меня кто-то напал, пока ты заговаривал мне зубы, да? Или это ты меня достал?
Маг пожал плечами.
— Какая тебе разница? Ты здесь и никуда не денешься. Мы посреди Межземного моря.
Инги вдруг заметила, что под желтым глазом мага чернеет здоровенный, уже довольно старый синяк.
«Кто это его? — подумала она. — Неужели я? Когда?»
— Ну ты и влип! — сказала она вслух. — Сегодня же Асенары вышлют вдогонку фрегат и кинут тебя на корм рыбам!
— Сегодня? — иронически произнес Джинган. — Как ты думаешь, Инги, сколько времени ты пролежала в беспамятстве?
Инги не ответила, и маг продолжал:
— Мы в море уже десятый день, моя красавица. Через пару недель «Божья милость» достигнет западного побережья Хурриды. И никто не выслал за тобой корабль. Никому до тебя дела нет.
— Меня будут искать…
— Да никто даже не догадывается, где ты и куда делась! Ты ушла тайком, никого не предупредив. Просто исчезла. И нечего поглядывать на дверь. Тут за тебя никто не заступится. Это пиратский корабль, им не впервой возить живой товар из империи.
«Ладно же, — подумала Инги. — Дай только добраться до суши! На первом же корабле вернусь обратно в Глориан!»
— Кстати, когда мы высадимся, имей в виду — держись ко мне поближе, — сказал Джинган, словно прочитав ее мысли. — Берег западнее Гор Забвения совершенно дикий, там нет закона, местные жители — пираты и работорговцы, а то и похуже. Денег у тебя нет, и я — твоя единственная защита. На западе океан, на востоке Хуррида, где тебя с удовольствием обратят в рабство монахи. А на юге — Проклятые земли!
— Но я должна вернуться! — вырвалось у Инги. — Что подумает наставник, если решит, будто я сбежала?
— Что подумает? — усмехнулся маг. — Вздохнет с облегчением! И еще подивится, почему ты не сделала этого раньше. Меня, честно говоря, и самого это удивляет.
— Ты не понимаешь! Торд отвечает за меня перед Асенарами!
— Да пожалей ты старика, дай ему от себя отдохнуть. Сколько лет камнем висела у него на шее, бессовестная, — насмешливо распекал ее Джинган. — И какое тебе дело до Асенаров? Они убивали твой народ, а ты, вместо того чтобы мстить, как положено благородному воину, жаждешь вернуться в свою клетку?
— Какой еще мой народ? Ты о чем?
— О соххоггоях, о ком же еще! Древние владыки Конга, уничтоженные восставшей чернью с подачи и с помощью твоих любимых Асенаров. Все поголовно, от стариков до младенцев. Неужели ты никогда об этом не слышала?
— Опять завел свои песни?! У меня нет ничего общего с этими людоедами, от которых избавился собственный народ…
— Как же, куда им! Конгаи до ужаса боялись красноглазых, и не зря. Если бы не помощь империи, они бы никогда не восстали. Понятно, что у имперцев был свой интерес — они рассчитывали вернуть Конг под свою руку. А возглавлял это избиение не кто иной, как Эрд Асенар. Он и привез тебя в Аркис и подарил своему племяннику Робуру. Кстати, он тоже участвовал в той войне.
— Знаю, — кивнула Инги. — Но при чем тут я?
— Ты меня не слушаешь? Ты — соххоггоя. Если не веришь мне, посмотри на себя в зеркало. Тебя с детства называли уродиной, потому что ты отличалась от прочих. И ты тоже привыкла считать себя уродом. Но на самом деле урод — не ты, а они. Ты принадлежишь к высшей расе. Соххоггои были любимцами Повелителя Махд-Шагош, его личной гвардией и лучшими воинами в мире…
— Лучше вагаров? — не удержалась Инги.
— Конечно. У соххоггоев не было соперников. Они наводили ужас на всех, кто имел несчастье с ними столкнуться. Их можно было задавить только числом — что с ними и сделали.
Инги промолчала. Слова Джингана против воли, но всё же заставили ее задуматься. По правде сказать, они разволновали ее, отвечая собственным тайным мыслям. Не выродок, а высшая раса! Уже в двенадцать лет Инги знала, что при своем маленьком росте и худобе она сильнее взрослого мужчины. Разве бывают такие одаренные выродки? А с тех пор как Торд начал учить ее боевым искусствам, ее успехи были невероятными. Когда Инги впервые взяла в руки оружие, ей показалось, что она родилась с ним… Но почему Торд не рассказал ей? Он же не мог ее обманывать?
— Ладно, допустим, — буркнула она. — Но почему тогда Эрд не убил меня как прочих? Почему сохранил жизнь именно мне?
— Кому ведомы помыслы Светлейшего? Может, он решил завести себе экзотическое существо. Говорили, что у Робура жил в зверинце хищный ящер из Гибельного леса. Почему бы ему не завести себе и двуногую диковину?
Джинган не зря несколько месяцев собирал сведения об Инги. Сплетня про ящера попала точно в цель.
— Я проверю твои слова, — нахмурившись, сказала Инги. — Поговорю с учителем начистоту.
Глаз Демона захихикал.
— Ты что, думаешь, я вернусь в Глориан и буду торчать в порту, ожидая, пока ты наговоришься со своим вагаром? А меня тем временем накроет Братство Света? Инги, я рассказал тебе всё это не затем, чтобы ты сводила личные счеты, а чтобы ты поняла: в Аркисе у тебя друзей нет, есть только бывшие хозяева и убийцы твоего народа. Ты вырвалась из лап Асенаров — скажи мне спасибо! Если захочешь им мстить, я тебе поспособствую. Но только после того, как мы вернемся из Проклятых земель.
— С Асенарами я разберусь сама, — надменно сказала Инги. — И мне не нужна помощь, чтобы мстить. Тем более твоя. Лучше объясни, зачем ты меня украл?
Джинган встал с постели и прошелся по каюте.
— Я же говорил. Я собираюсь кое-что найти в Проклятых землях. А ты поможешь мне это сделать.
— Что именно найти?
— Узнаешь… со временем.
— Ха! Как же я помогу тебе искать то, о чем не имею понятия?
— Мне твое понятие ни к чему. Для поиска нужна только твоя кровь… Эй, не дергайся, дай объяснить!
Глаз Демона вытянул перед собой руку. На пальце масляно блеснуло кольцо с красным камнем.
— Подобное тянется к подобному. То, что я ищу, имеет отношение к погибшей империи Махд-Шагош. К примеру, призрак, заточенный в этом кольце, родом как раз оттуда. И ты, по крови, — тоже. Едва ли во всем мире найдется такой же древний род, как твой. Таким образом, твоя кровь приведет меня к цели, и тебе самой необязательно что-то для этого знать.
Тут Джинган изменил тон с серьезного на игривый:
— А мне с попутчиком и путь короче покажется. Тем более с такой красоткой.
Инги оскалила мелкие зубы в улыбке.
— Видно, я тебе в самом деле позарез нужна, если ты называешь меня красоткой. Значит, ты отвел мне роль живого компаса. А призрак тебе чем плох?
Джинган решил, что самая неприятная часть разговора позади, и повеселел. Инги, несмотря на свои боевые качества и опасную наследственность, — всего лишь девчонка. Она мало знает о жизни и еще меньше — о людях. Ею совсем несложно управлять. Она его слушает и в душе уже верит ему. И рано или поздно сделает так, как он скажет.
— Хуссог не лучший проводник, — сказал Джинган почти беспечно, снова садясь на кровать. — Он и при жизни-то явно не отличался здравым умом, а в последнее время совсем ополоумел. Не верит мне, что Махд-Шагош погибла, всё путает и забывает… И живая кровь притягивает его сильнее, чем полустертые следы древней магии. Видишь, Инги, я с тобой совершенно откровенен. Да и надоел он мне, прямо скажем. Всякий раз, как соединяюсь с ним сознанием, потом хочется прополоскать мозги… И кстати — ты зря считаешь, что я лицемерю, называя тебя красивой. Ты в самом деле очень привлекательна.
— Ври больше! — засмеялась Инги.
— Нет, правда. Всё дело в том, что у каждого племени свое представление о женской красоте. Аркисская красавица — высокая, пышногрудая и широкобедрая — в Тайдуане покажется настоящей уродкой-великаншей. У нас ценятся девушки стройные, гибкие и невысокие — как ты… А кроме того, ходили слухи, что женщины соххоггоев — непревзойденные любовницы. Говорят, они наводили на мужчин видения, о которых те потом не могли забыть всю жизнь…
— Размечтался! Даже глаза заблестели!
— Красавица моя, ведь я не шучу…
Рука Джингана нащупала под одеялом ее ногу и скользнула вверх.
— Теперь вижу, — сказала Инги, внимательно следя за его действиями.
Джинган придвинулся ближе и склонился над ней.
— А если ты еще не знаешь, на что способна в постели, — я помогу тебе узнать…
— Даже и не знаю, что тебе ответить, — проворковала Инги, кокетливо поджимая ногу. — Считай, ты меня убедил. Я уже поверила, что в самом деле тебе нравлюсь… Беда в том… что ты мне совсем не нравишься!
Нога резко выпрямилась, и Джинган со сдавленным возгласом сложился пополам. Инги радостно захохотала, глядя, как он корчится, держась за живот. Она жалела только о том, что слабость помешала ей попасть туда, куда она метила.
— Ну как тебе неземная любовь? — деловито поинтересовалась она. — Нравится?
— Да-а… — прохрипел Джинган, с трудом выпрямляясь. — И этим тоже славились соххоггойские женщины… За это их и ценили… настоящие любители острых ощущений…
Прокашлявшись, он шагнул к кровати. Инги снова подобрала ноги, азартно блестя глазами.
— Нет уж, хватит на сегодня развлечений, — криво ухмыльнулся маг. — Что напряглась? Думаешь, я буду тебе мстить? Я мог бы раскатать тебя по стенке магией! Да ты и так мало на что способна, кроме как лягаться исподтишка. Но я выше этого. Я не буду отвечать болью на твою… изысканную ласку.
Джинган, почти не сгибаясь, вышел за дверь, сопровождаемый пакостным хихиканьем пленницы.
Инги напрасно не спросила Джингана о происхождении синяка под глазом. А между тем он мог бы рассказать об этом немало любопытного.
Когда в ночь похищения Джинган с мешком на плечах пробирался темными дворами к ближайшей ведущей в порт улице, в доме старой пряхи творилось нечто такое, что бы ему весьма не понравилось.
— Он здесь, — сказала старуха-магхар, почтительно кланяясь.
Столп лунного света в середине комнаты задрожал, вспыхнул и погас. На его месте остался невысокий худой старичок. Старикашка был лыс, только на затылке болталась тощая седая косичка. Голова на тонкой шее выдавалась вперед, как у стервятника.
— Где он? — прокаркал он. — Я его не вижу!
Старуха повернулась к окну и открыла ставень.
— Вон там, — кивнула она в окно. — Ты его легко узнаешь. Он только что вышел со двора с ношей на плечах.
Маг зашипел от злости.
— Почему меня раньше не вызвала, старая жаба?
Паучиха обиженно зашипела.
— А что, мне надо, чтобы вы разнесли весь дом? Догоняй его, он еще недалеко!
Джинган быстро шагал в сторону моря, изредка спотыкаясь на неровной мостовой. Инги в мешке лежала тихо и, кажется, не дышала. Джинган был очень доволен. Он даже не надеялся, что всё пройдет так легко. Девчонка очень помогла ему, сбежав из-под присмотра наставника. Джинган не был уверен, что паучиха сможет убить вагара или хотя бы серьезно ранить его.
«Надо срочно сообщить Майо об успехе, — думал он на ходу. — Как удачно получилось! Еще день-два — и пришлось бы похищать ее прямо из академии или искать способ выманить наружу… Или пока не сообщать? Не лучше ли использовать девчонку самому?»
Если б еще знать, что именно хотела найти Майо, посылая его в Горы Забвения!
Как ни досадно было Джингану это признавать, он опять толком не знал, что ищет. Отправив его в Проклятые земли — на этот раз в южные, — Майо даже не намекнула, что его там будет ждать. Может, что-то действительно важное, а может, от него просто отделались, как в прошлый раз. Кроме того, Глаз Демона вовсе не был уверен, что сумеет что-то скрыть от чародейки, даже если захочет. Он умел — или считал, что умеет, — сделать себя невидимым для других магов. Но не для своей наставницы.
«Если она узнает, что я от нее что-то скрыл, — не простит. Она никогда не прощает. Она вообще не знает, что это такое. Ладно, извещу ее… Но сначала побеседую с девчонкой. Может, всплывет что-то ценное…»
Размышления Джингана были грубо прерваны.
— Вот мы и встретились, мой маленький предатель, — раздался скрипучий голос у него за спиной.
Джинган развернулся и мгновенно вспотел, хотя на ночной улице было совсем не жарко.
— Унгат! — невольно воскликнул он.
Старикашка мерзко захихикал, пряча ладони в широких рукавах.
— Не ожидал? Думал, я все забуду?
— Послушай, Унгат, никаких клятв я тебе не давал…
— Разумеется! Ты не давал клятв и не просил отпустить тебя. Ты просто сбежал. Спёр пару книг, взял несколько магических вещиц на память…
— У меня есть право сменить учителя, — заявил Джинган с напускной уверенностью. — Я тебе благодарен за обучение, но теперь я служу Майо, так что…
Алчущий Силы иронически прищурил глаз.
— Ах да, старушка Майо. Сколько я с ней знаком, у нее всегда была манера окружать себя амбициозными юнцами, а потом выкидывать их, высосав их силу до самого донышка. Не думал я, что ты так глуп. Ты, конечно, знаешь, что она старше меня?
Джиган разозлился.
— Не важно — старше или младше, — надменно бросил он. — Важно только то, что она могущественнее тебя. Я хочу быть на стороне силы. А ты даже не смог ученика удержать! Так смирись, старик, и ступай своей дорогой.
Лучше бы ему было придержать язык. Но Джинган в самом деле был достаточно молод, чтобы ради минутного преимущества подвергнуть себя серьезной опасности.
Впрочем, Унгат и раньше не собирался его отпускать. Только раньше он еще оставлял возможность вернуть беглого ученика, если тот покорится. А теперь он эту возможность отбросил.
— Ты кое о чем забыл, — проскрипел он. — Помнишь, что я сказал тебе несколько лет назад в Конге? Что я с тобой сделаю, если ты проболтаешься о подземном ходе?
Джинган побледнел. «Как он узнал? Неужели Майо…»
— Да-да, — Унгат легко читал его мысли. — Старая шлюха там побывала. И, не сумев разобраться с древней магией, всё испортила и переломала, а потом вызвала обвал, под которым сама же едва не погибла. Спасибо тебе, Глазик.
— Я не говорил ей ни слова! — воскликнул молодой маг в легкой панике, поскольку иным зрением увидел, что пространство вокруг Унгата начало медленно разгораться темно-красным сиянием. Маг призывал силу. — Она сама прочитала мои мысли!
— Меня не волнует, как она узнала, — презрительно отмел Унгат его оправдания. — С Майо мы разберемся позднее. А пока заплатишь ты. Кстати, а что это ты там тащишь на плече? Мне это не пригодится?
В этот миг Джинган, придя в ужас от мысли, что Унгат отберет его драгоценную добычу, не выдержал и напал первым.
Удар был нанесен почти без подготовки. Свободной рукой Джинган широко зачерпнул пустоту, размахнулся и швырнул ее во врага. Словно вихрь пролетел по улице. Ни дуновения ветра — но забренчали вывески, застучали наглухо закрытые ставни, с мостовой взвилась пыль. Унгат пропустил удар — просто потому, что не ожидал от бывшего ученика такой наглости, — и мириады ледяных искр впились в его лицо. Поскольку Джинган бросил чары почти не целясь, большая часть искр пролетела мимо, но Унгата зацепило. Он зажмурился и даже покачнулся. Джинган рассчитывал на больший эффект.
— Да ты еще больший олух, чем я предполагал! — заявил Унгат, поморгав.
Он очертил ладонями круг, сделал короткое движение обеими руками перед грудью, от себя — и вернул удар.
Джингану показалось, что его бросили на наковальню и шарахнули изо всех сил раскаленным молотом. Из носа у него брызнула кровь, в ушах зазвенело, перед глазами вспыхнули ослепительные звезды. Он застонал от боли и упал на колени. Мешок свалился с его плеча и грузно шлепнулся на мостовую.
Унгат, не теряя времени, нанес второй удар. Джинган выгнулся дугой, словно его била падучая.
Старикашка не спешил. Он наслаждался.
— И чему я тебя учил столько лет? — приговаривал он, глядя, как голова бывшего ученика колотится о булыжники.
— Я же сказал — паршивый из тебя был учитель, — прохрипел Джинган, пытаясь разорвать незримые путы. — Майо меня давно бы убила…
— А я не тороплюсь, — сообщил Унгат. — Я обещал спустить с тебя шкуру — и намерен этим заняться прямо сейчас…
Он шагнул к извивающемуся Джингану, но тут его внимание снова привлек мешок.
— Что же там такое? Ты так его защищал, будто там лежит выкуп за твою жизнь…
Джинган рванулся изо всех сил, но Унгат повелительным взмахом руки пригвоздил его к земле. Затем он принялся развязывать мешок. Поскольку одним глазом он приглядывал за отчаянно сопротивляющимся Джинганом, а мешок был завязан на совесть, дело затянулось. Но вот веревки были сброшены, и наружу вывалился белый кокон с неподвижным телом внутри.
— Фу какая гадость! — Унгат тщательно вытер об одежду руки, касавшиеся липких нитей. — Кто там у тебя? Ребенок? Какие странные белые волосы… Чей он? Зачем он тебе?
— Не тронь… — просипел Джинган. — Не то будешь иметь дело с Майо!
— Майо велела тебе похитить ребенка в Глориане?!
Унгат присел на корточки над коконом. Он прикинул, стоит ли его вскрывать, и решил этого не делать. Перевозить его несомненно удобнее так. А торчащая сверху беловолосая макушка показалась ему весьма любопытной. Старому магу уже приходилось видеть такие волосы…
— Ну-ка, хватит валяться! Иди сюда, — он схватил Джингана за подбородок железной рукой. — Не-ет, смотри мне в глаза, гаденыш!
Джинган корчился, словно одержимый демонами, и царапал ногтями булыжники, пытаясь дотянуться до Унгата, но не мог. Он чувствовал себя так, будто его придавила к земле незримая каменная глыба. А тут еще Унгат словно бы вознамерился просверлить его насквозь ледяным взглядом. Сейчас он прочитает его мысли…
В этот миг Джинган вдруг ощутил присутствие чужой силы. Это было подобно мощному порыву холодного свежего ветра. Унгат резко повернулся и ослабил хватку. Тяжкая глыба разом полегчала. Джинган от души пнул бывшего учителя ногой в живот, перекатился в сторону, вскочил и обнаружил, что прямо перед ним посреди улицы стоит маг из Братства Света. Высокий полноватый блондин в голубом балахоне. Вид у мага был несколько заспанный, одежда в беспорядке, будто его подняли с постели. Собственно, так оно и было.
— Удачно получилось, — зевая, сообщил светлый маг. — Даже не понадобилось бегать по всему городу — вас заметно издалека. Два Алчущих передрались посреди Глориана! Потрясающая наглость!
Джинган настороженно слушал его, пытаясь прикинуть, чем вмешательство светлого может помочь ему лично. По всему выходило — ничем. Теперь у них с Унгатом не осталось никаких шансов. Каким бы ни был этот маг — могущественным или слабым, заспанным или полным сил, — но по его призыву сюда очень быстро явятся десятки таких же, как он. Глориан, столица империи, — это их город. Алчущим Силы здесь появляться запрещено под страхом смерти.
— Ты кто такой? — пролаял Унгат.
— Дунгал Лик Истины, — степенно ответил маг. — Мне сообщили, что свершилось похищение, и я поспешил на поиски, которые вы мне так любезно облегчили. Не хотите ли вернуть украденное, прежде чем вами займутся маги моего братства?
Унгат стиснул зубы и заворчал. Не надо было читать его мысли, чтобы догадаться, о чем он думает.
— Учитель… — едва слышно прошептал Джинган.
Унгат бросил на него быстрый взгляд.
Через миг они вместе нанесли сдвоенный удар силой. Именно так, как отрабатывали его в давние времена ученичества Джингана.
Светлый маг был готов к нападению. Он вскинул руки, и ударная волна багрового жара разбилась о стену холода. Улица исчезла в пламени взрыва. Грохот был слышен по всему городу. В переулке не осталось ни единого целого дома. Треск падающих стен смешался с криками людей. Посреди мостовой возникла глубокая яма.
На миг Джинган утратил зрение и слух. Но прежде, чем чувства вернулись к нему, он ощутил, что Унгата рядом больше нет. Старый хрыч пытался удрать!
«А я тогда что здесь делаю?» — подумал Джинган, призывая силу для перемещения, и в тот же миг ощутил, что снова связан — более крепко и безнадежно, чем Инги в коконе. Связан силой, во много раз превышавшей его собственную.
«Попался!» — подумал он в отчаянии, и это была его последняя свободная мысль. Невидимые нити, опутавшие его с головы до ног, проникали в сознание. Маг не мог шевельнуться, и его мысли тоже замирали. Оставалась лишь одна, вязкая и усыпляющая, — «покорность»…
«Майо, вытащи меня!» — из последних сил воззвал Джинган, прибегнув к крайнему средству.
Ответ пришел незамедлительно. Видимо, чародейка за ним наблюдала.
«Ох, ничтожество, — раздался в его голове ее насмешливый голос. — Опять во что-то влип. Даже не знаю, чем тебе помочь…»
И тут он почувствовал — невидимые нити вдруг порвались. Словно их и не было.
Джинган глотнул воздуху и сел на мостовой. Перед ним маячило широкое лицо Дунгала, потное и изумленное. Светлый стоял перед ним, совершенно беззащитный. Сейчас его можно было даже убить. Но времени не было. Точнее, его хватало только на бегство.
«Что расселся? Бери девчонку, тупой червяк!» — пришел издалека приказ наставницы.
Джинган, словно проснувшись, вскочил на ноги, схватил кокон и кинулся бежать.
Корабль бесшумно скользил по длинному заливу Глориана, огибая слева остров Нетон. Вокруг царила темнота, только горели фонарики на бакенах, указывая фарватер, да впереди опалово фосфоресцировало море. Его дыхание уже ощущалось, и матросы поднимали паруса, ловя ветер.
Джинган облокотился на фальшборт и оглянулся. В Глориане всё еще что-то полыхало. Время от времени пламя пожара перекрывалось мощной голубой или пронзительно-белой вспышкой. В припортовом квартале, откуда он так успешно скрылся, шел бой. Судя по всему, Унгату не удалось сбежать, а сдаваться он явно не желает. И правильно делает — едва ли ему сохранят жизнь после того, что он и Джинган учинили на улицах столицы Аркиса.
Джинган усмехнулся. Все-таки он сделал правильный выбор, перекинувшись к Майо. Надо держаться сильной стороны. Во всяком случае, пока не станешь ею сам.
«Спасибо, Усик, что отвлекаешь на себя внимание», — мысленно поблагодарил он Унгата.
Можно было забавы ради попытаться связаться с ним и проверить, где он и как у него дела, но Джинган не стал даже пробовать. Его сознание было погружено в глубокую тишину. Сейчас и еще несколько дней он как чародей будет слеп и глух. Зато он совершенно невидим для любого магического поиска. Это тоже сделала Майо.
«Спасибо, Майо!» — подумал он, но ответа, конечно, не получил.
И с удовольствием представил себе лица магов из Братства Света, когда они поймут, что опозорились и упустили главную добычу. Пусть гадают, как ему удалось скрыться! Даже если они выяснят, что ему кто-то помогал, имя Майо прозвучит в последнюю очередь — ведь она почти неизвестна даже в Тайдуане. Да пусть светлые маги и догадаются, кто похитил девчонку и по чьему приказу. Они никогда не найдут ответа на главный вопрос — зачем?
Он ведь и сам его не знает.
Дансай, второй по величине город Тайдуана, выглядел далеко не таким помпезным, как столичный Ши-Ан, зато более уютным и живописным. И селились в нем не чиновники, а ученые, художники, писатели и маги. В частности, там находился дом Унгата.
Точнее сказать, не просто дом, а городская усадьба — обширная, роскошная и ухоженная. Заслуги Унгата в этом не было никакой. Сам он предпочитал бродяжничать, не заезжая домой месяцами. Но усадьба всегда содержалась в безупречном порядке — на случай, если хозяин внезапно вернется. Слуги его панически боялись, хотя маг вовсе не был привередлив. Главное, чтобы он мог отдохнуть наилучшим образом, а как будет достигнуто совершенство, его не волновало.
Солнечным утром Унгат валялся на шелковом ложе, закинув руки за голову, и задумчиво шевелил пальцами на своих тощих кривых ногах. Было позднее утро, солнце светило сквозь резную оконную решетку. Снаружи, в саду, перепархивали изумрудные медовницы. Унгат благодушно слушал их мелодичное посвистывание. Он пребывал в несвойственном для него хорошем настроении, и на то были причины.
Прежде всего, Унгат упивался собственной одаренностью. Вот уже полмесяца как он не уставал вспоминать, как искусно ускользнул от Светлого Братства в Глориане. Как применил заклятие двойника и направил на ложный путь бестолковых глорианских магов, а сам тем временем перенесся на ожидавший его в гавани корабль. А пока его искали в городе, корабль вышел в открытое море, где Унгат и вызвал дракона. Ну до чего же он могуч, до чего талантлив!
С музыкальным шорохом качнулась расшитая бисером занавеска. В комнату, сверкая голыми бедрами, вошла девушка в коротком шелковом халатике — вторая причина хорошего настроения мага. В руках она держала поднос, на котором стоял стеклянный кувшин с орэлейским вином, насылающим видения, и бокал — один.
Последнее обстоятельство Унгат особо отметил и одобрил. Всё верно: она же не думает, что ее будут угощать таким дорогим вином? И вообще угощать.
Девица подошла к ложу, поставила поднос на низкий столик, опустилась рядом на колени и застыла в скромной позе, сложив перед собой руки и бросая на мага взгляды искоса. На губах ее играла соблазнительная улыбка, однако глаза были настороженные.
Девушке было не больше семнадцати лет. Она выглядела очень привлекательно — тонкая и хрупкая, с изящными чертами лица и длинными черными волосами. Не то что вчера, когда явилась к Унгату типичной студенткой — широкие штаны, пыльные сандалии на ремешках, волосы завязаны в нелепый хвост, на поясе висит чернильница, за спиной огромный короб с книгами и рукописями.
Девушка со всей почтительностью попросила высказать его ученое мнение по ряду вопросов. Сказала, что изучает магию Махд-Шагош (ну разумеется, что же еще!). Вопросы задавала сумбурные: то ли пытается что-то выяснить обиняком, то ли сама не знает, что ей надо. Унгат прочитал ее мысли и убедился: всё верно, вопросы — только предлог. Не рассчитывает же она, в самом деле, что он возьмет да и расскажет ей, где расположен земной вход в легендарный Прохладный Дворец Повелителя Махд-Шагош?
А на самом деле она хочет набиться к нему в ученицы.
Унгат после Джингана зарекся брать учеников, но девушку не прогнал.
— Так ты хочешь знаний? — спросил он, бесцеремонно оглядывая ее с ног до головы. — А что я за это получу?
Амбициозная девица оказалась понятливой. Выразила неземной восторг от того, что один из величайших магов Тайдуана готов удостоить ее своего ложа. Унгата невероятно забавляло, что под этим восторгом таилось скрытое отвращение.
— Я счастлива угодить моего господину… — лепетала она, а в голове у нее мелькали картины, которые заставляли Унгата хищно улыбаться.
— Это всё я видел много раз, — сказал он. — Придумай что-нибудь особенное.
Конечно, ничего выдающегося она не придумала, но проявляла похвальную фантазию и старалась изо всех сил. Унгат нарочно не стал принимать более пристойное обличье, хотя ничто не мешало ему на одну ночь стать молодым и прекрасным.
Девушка с поклоном поднесла полный бокал Унгату. Орэлейское вино приятно пощипывало язык. Унгату вдруг захотелось немного поболтать. В конце концов, девушка (кстати, как ее там звали? неважно!) это заслужила.
— Итак, ты просила о знании, — лениво проговорил он. — С чего мы начнем?
Девушка встрепенулась и склонилась до пола.
— Как будет угодно моему господину!
Унгат мысленно посмеялся. Дурочка торжествует. Не зря тратила время на мерзкого старикашку, добилась своего. Сейчас он откроет ей все секреты Махд-Шагош!
— Ты вчера что-то спрашивала об окрыленных Колесницах, — заговорил он. — Я уже забыл, что именно, но начнем по порядку. Что такое окрыленная Колесница, полагаю, объяснять не надо. Свидетельств их мощи осталось предостаточно и в предании, и в письменных источниках. Давай перейдем к конкретным вопросам…
Девушка выпрямилась и бойко заговорила:
— Мой господин совершенно прав! Какое нам дело до внешнего, когда неизвестно внутреннее? Ведь нам на самом деле ничего не известно: что по сути есть окрыленная Колесница? Как ею управлять? Как призвать и отпустить ее? Какие были виды Колесниц? Где они пребывали в бездействующем, спящем состоянии? Обо всем этом крайне мало сведений…
Она возвела глаза к потолку.
— Я могу припомнить всего несколько случаев, когда магам удалось не только обнаружить Колесницу, но и воспользоваться ею. Первый подобный случай, крайне недостоверный, упоминается в «Праздных магах» Сантая Темного. Некий маг похвалялся, что владеет Колесницей и может мгновенно оказаться в любом месте Среднего мира, но никто ему не верил. Тогда он сказал, что в качестве доказательства разрушит город в Эдзаме. И в самом деле, тот город вскоре разрушило землетрясение, но самого мага с тех пор больше никто не видел…
Унгат зевнул и протянул руку к бедру девицы. Та ответила притворной улыбкой:
— Господину неинтересно? Тогда пусть он позволит мне вспомнить самый знаменитый, недавний случай в Урнгуре. Тот самый, когда по своему вопиющему невежеству и непомерному самомнению погиб Алчущий Силы Ди Гон, верховный маг тамошнего бога Хаора. Он понятия не имел, что сидит, можно сказать, прямо на Колеснице, заточенной в скалу, и не обращал внимания на частые землетрясения, хотя владел правилом…
— Вот как? — спросил Унгат, удивленный осведомленностью студентки. — Что тебе еще известно?
— В той Колеснице был заточен демон, — не моргнув глазом, продолжала она. — Либо бывший маг, что, в сущности, одно и то же. Личность его не установлена, но известно, что он был безумен и не мог сам покинуть Колесницу…
— Весьма загадочная история, — заметил Унгат. — Вижу, ты знаешь о ней даже больше, чем я. И куда она делась из Урнгура, эта Колесница?
Девушка мило нахмурилась.
— Дальнейшая история покрыта мраком. Сумасшедший маг был убит, а Колесница исчезла, попутно обрушив гору, под которой скрывалась. Мне удалось выяснить, что к этому приложили руку фъёльны. Скорее всего, им-то и досталась Колесница.
— Молодец, хорошо подготовилась, — промурлыкал Унгат. — Не хочешь сказать, по каким источникам?
Девушка снова поклонилась.
— Господин уже научил меня, что знания не следует отдавать просто так!
Унгат захихикал. А она вовсе не глупа. Вдобавок начитанна, упорна в достижении цели и небрезглива. Может, в самом деле взять ее в ученики?
— Или еще один полулегендарный случай — впрочем, как почти всё, что связано со следами Махд-Шагош, — вдохновенно продолжала юная магичка. — Вот уже лет двести ходят слухи, что одна окрыленная Колесница находилась, а может, до сих пор находится, на вершине горы Хох. Лет пятьдесят назад один маг поднялся на эту гору — и исчез. Больше его никто не видел — ни его, ни Колесницы…
— Все эти истории удивительно схожи. А почему? Есть одна тонкость, — сказал Унгат, отхлебнув вина. — Колесница проявляет себя в нашем мире только в момент активного воздействия на него. То бишь когда его разрушает или перемещается в пространстве. Всё прочее время — как ты выразилась, в «спящем» состоянии — она пребывает где-то за пределами нашего мира. Что из этого следует, ну-ка, сделай выводы?
Глаза девушки блеснули.
— О, я не знала этой тонкости! Не следует ли из этого, что все найденные в нашем мире Колесницы находились в бодрствующем состоянии? Но этого же не может быть! Почему они тогда бездействовали? Это парадокс!
— Этот парадокс довольно легко разрешить. Почему бы, к примеру, не предположить, что Колесница может по каким-то причинам временно выйти из строя?
Девица нахмурилась.
— Можно ли сломать Колесницу? — с сомнением спросила она.
— Сломать — едва ли. А вот сбить с толку — запросто. Это ведь живое существо. Почему-то маги постоянно об этом забывают. Нет, в самом деле! — Унгат приподнялся на локте. — Колесница в Урнгуре, насколько я понимаю, застряла в материи этого мира именно потому, что в ней был всадник, не способный дать внятную команду. Она находилась в состоянии ожидания.
Несколько мгновений они оба молчали. Унгат слегка захмелел. В его голове разлился приятный туман — краски стали нежнее, звуки тоньше и мягче, в ушах еле слышно заиграла дивная музыка. Пока маг прикидывал, не прервать ли этот диспут и не затащить ли ученую девицу в постель или наоборот — выгнать ее и поспать до обеда, девушка напряженно о чем-то думала. Унгат отчетливо видел, что она ищет ответ на какую-то мучающую ее загадку. Ему подумалось, что, может, ее в самом деле интересует тема разговора. Но какое дело этой девчонке до окрыленных Колесниц? Разве она сама не понимает, что подобная задача ей не по силам и не будет по силам еще лет сто?
— Мой господин, у меня возник вопрос, — снова заговорила девица. — Если Колесницы постоянно пребывали за пределами мира, а являлись только в момент атаки — значит ли это, что у Колесниц были некие места предпочтительного проявления в нашем мире? Скажем так, стойла?
— Стойла?! — Унгат расхохотался. — Скорее уж, гнезда! Ну, что ты покраснела? Твой вопрос вовсе не так нелеп. Конечно, в древние времена у каждой Колесницы было некое место призыва. Это сейчас окрыленными Колесницами занимаются одни только маги. А до Эпохи Перемен ими пользовались воины, соххоггои. И хотя они сами в известной мере были магические создания, их собственные способности к магии были ничтожны. Следовательно, существовало простое и удобное средство, благодаря которому Колесницу мог бы призвать любой ребенок… Ну, если бы он был из правящего сословия Махд-Шагош, разумеется.
Тут Унгат вспомнил это самое средство — пещеру в Конге, разгромленную старой ведьмой Майо, — и благодушное настроение у него сразу испортилось. Он ведь не успел, — а точнее, не сумел — с ней разобраться, но был уверен — «глаз» был живым, а значит, с его помощью и сегодня вполне можно было бы призвать какую-нибудь небесную Колесницу. Проклятый Джинган! От этих учеников — один ущерб!
Девица нетерпеливо кивнула.
— А как насчет магических жезлов? Я имею в виду Правила, с помощью которых можно было вызвать Колесницу в любое место…
— Да, да. Управление на расстоянии, — злобно буркнул Унгат, все еще думая о Майо. — Но жезлом Колесницу не принудишь к повиновению. Это только знак для нее, маячок…
— Так я и думала! — оживилась магичка. — А интересно, где находились эти, с позволения сказать, стойла Колесниц?
«Вот сейчас я ей скажу — и она немедленно туда помчится, радуясь, как ловко перехитрила старого дурака, — желчно подумал Унгат. — Нет, все-таки я переоценил ее ум!»
— Где-где? Это прекрасно известно! — Он заметил краем глаза, как насторожилась девушка. — На границах Махд-Шагош, где же еще! Несомненно, существовала линия пограничных крепостей, явных и тайных, и наверняка во многих находились подобные точки.
— А где сейчас эти крепости? — затаив дыхание, спросила девушка.
Унгат чуть не расхохотался ей в лицо.
— Там, где и сама Махд-Шагош! На дне морском!
Но девушка его сарказм не оценила.
— Нет, — подумав, ответила она. — Не может быть. Как раз пограничные области должны были уцелеть. Конг, Хуррида… Проклятые земли…
Унгата потянуло в сон. Девица ему определенно надоела.
— Граница империи Махд-Шагош проходила не между материками, а между мирами. Надо найти границу двух миров… И там, в остатках крепостей, охранявших эту границу, возможно, ты и найдешь то, что надо.
— Граница между мирами?! — вытаращила глаза магичка. — Но это же… невозможно!
— Отнюдь нет, — сонно ответил Унгат. — Ты так любишь непроверенные легенды, так вот тебе еще одна, Триста лет назад один маг нашел эту самую границу — точнее, некую точку пересечения двух миров. Она была обозначена монументом из черного камня и находилась посреди крепости, или башни… Не припомню. Он назвал ее… гм… Престол Высокого. Правда, после этого он немедленно лишился всей своей магической силы и сошел с ума, так что доверять его свидетельству не следует.
Девушка укусила ноготь.
— Ох, это слишком большая плата! Совершить такое великое открытие — и не суметь им воспользоваться…
За окном сладко засвистела медовница. Унгат закрыл глаза.
— Ну что, я ответил на твои вопросы?
— О да, мой господин! Но…
— Тогда проваливай. Можешь выйти через сад, там есть калитка.
Девушка не рискнула спорить, что лишний раз свидетельствовало о ее уме. Но Унгату было уже все равно. Он засыпал, погружался в сладостные видения.
Студентка, взгромоздив на хрупкие плечи короб с книгами, бесшумно выскользнула на улицу. Проходя садовой дорожкой, она по привычке задержала взгляд на порхающих над клумбой медовницах — и злобно оскалилась. Веселое щебетание внезапно умолкло. Изумрудные ящерки увядшими лепестками посыпались на землю. «Девушка» ухмыльнулась и вышла за калитку.
Инги стояла на палубе и смотрела, как на горизонте вырастает линия гор. Горные хребты протянулись всюду, куда хватало взгляда, — невысокие, безжизненные, желто-серые. Только на юге поднимались острые зубчатые вершины. Вот уж верное название — Горы Забвения!
Корабль приближался к берегу, а горы, наоборот — словно отступали назад. Понемногу становилось ясно, что от побережья до них ехать и ехать. За всю свою жизнь Инги не видела такой унылой местности, как эта, — плоская как стол каменистая пустыня до самых гор. Только у берега виднелась кое-какая растительность: высокие кактусы и лохматые бурые пальмы. За ними поднималась обмазанная глиной высокая стена, над ней виднелись плоские крыши домов. Стену украшали могучие ворота. Вдоль берега тянулась на восток разбитая дорога.
— Вот мы и приплыли, — раздался за спиной у Инги довольный голос Джингана.
— Что это? Рыбацкий поселок?
— Тише! Не оскорбляй местных жителей, называя их рыбаками, а славный город Варк — поселком, — притворно возмутился маг. — Не то смахнут голову, глазом моргнуть не успеешь!
Инги фыркнула.
— Стало быть, это и есть обещанное пиратское гнездо?
— Можно сказать и так, — не смутился Джинган.
Корабль вошел в гавань. По палубе застучали пятки матросов. Вскоре борт ударился о край пирса.
— Пошли, — приказал Джинган, когда сбросили сходни. — И не забудь закрыть лицо!
— Вот уж не понимаю, зачем! Не нравится — так не смотрите…
— Это мудрая местная традиция — не показывать лицо случайным свидетелям, — возразил Джинган. — Ты когда-то сама назвала ее очень удобной.
Ворча себе под нос, Инги обернула лицо краем повязки, оставив на виду только глаза.
Еще утром маг принес ей одежду, почти такую же, как у него самого: заношенную длиннополую куртку, просторные штаны и какую-то тряпку, которой полагалось обматывать голову и лицо. Теперь они — если не заглядывать в глаза — выглядели как братья-близнецы. Тем более что ростом и телосложением были почти одинаковы.
— И не глазей по сторонам, — поучал Джинган. — Не пялься в упор на местных бандитов — они могут счесть это вызовом…
Сам он, впрочем, не собирался скрывать, что он маг. Даже нарочно повернул кольцо красным камнем наружу.
— Магов нашего братства тут знают и побаиваются, — говорил он, когда они шагали по пыльной набережной к воротам. — Нелишне будет обезопасить себя от… хмм… желающих свести знакомство.
Народу на пристани было не много. Все встречные мужчины выглядели как матерые пираты, вероятно, ими и являясь. И — ни одной женщины. Инги шагала рядом с магом, затылком чувствуя, что за ними наблюдают.
— Что значит «Варк»? — мрачно спросила она.
— Этот город носит имя древнего демона пустыни. Там, — Джинган махнул рукой в сторону гор, — его царство. Смерть приходила оттуда, с Лунных гор…
Инги подумала, что Лунные горы — слишком романтичное название. Эти горы выглядели желтыми и скучными, как старые кости.
Городок Варк встретил их всепроникающей вонью кизячного дыма. За могучими воротами теснились неказистые домишки с плоскими крышами. Повсюду взгляд натыкался на глухие стены, словно местные жители норовили покрепче отгородиться не только от пустыни, но и друг от друга. Инги поразило безлюдье улиц. Только какие-то оборванцы, замотанные с головы до ног в пестрое тряпье, посиживали в тени там и сям.
— А где все люди? — спросила она.
— Тут не принято шляться по улицам просто так, без повода, — объяснил Джинган. — Советую тебе это запомнить и не гулять в одиночку.
Инги не ответила. Как бы ни пытался Джинган изображать из себя товарища по путешествию, Инги ни на миг не забывала, что она его пленница.
«Ничего, — подумала она. — Это ненадолго».
Город — не корабль. Даже Джинган не сможет следить за ней круглые сутки.
Пустая улица, похожая на коридор с глухими глиняными стенами, неожиданно вывела их на рыночную площадь. Там было куда многолюднее, чем на пристани.
— А вот и гостиница… — начал Джинган, показывая на двухэтажное здание, развернутое фасадом в сторону площади. — Эй, что с тобой? Ты куда?!
Он едва успел поймать Инги, которая шарахнулась назад, едва не разбив голову о ближайшую стену.
— Вон там! — прошептала она, не отводя взгляда от чего-то в центре площади.
Замотанные до глаз люди, в одежде, потерявшей от пыли свой природный цвет, поили у колодца серых плоскоголовых чешуйчатых тварей, напоминающих вставших на задние лапы жирных сонных ящериц. От тварей исходило мускусное зловоние.
— Ты чего дергаешься? — удивился Джинган. — Ящеров никогда не видела?
— Видела, — прошипела Инги, пытаясь вырваться. — Потому и дергаюсь.
— Это же просто домашний скот!
Серые ящеры, повинуясь окрикам хозяина, цепочкой двинулись дальше. Они шагали на двух лапах, низко пригибаясь к земле, опираясь на толстые хвосты. Наконец Инги разглядела тюки на их спинах. «Хорошо, что у меня закрыто лицо, — порадовалась она. — Джинган мог бы подумать, что я испугалась».
Но тот, отвернувшись, провожал ящеров оценивающим взглядом.
— Надо будет прикупить пару тунгров, — деловито сказал он. — Без них нечего и думать добраться до Проклятых земель.
— Предлагаешь ехать на них?
— Вот именно. В самый раз для пустыни.
— Будь я проклята, если полезу на эту голую тварь!
— Значит, пойдешь пешком!
Они пересекли площадь и вошли под навес, окаймляющий фасад гостиницы. Весь первый этаж ее занимал трактир, на первый взгляд, совершенно пустой.
— Приезжих здесь мало, — объяснил Джинган. — Разве что придет караван или корабль. Или местные «рыбаки» захотят отпраздновать богатый… хм… улов. Но чужие корабли редко заходят в гавань у Лунных гор. Сейчас здесь только наша «Божья милость». И то его экипаж предпочел заночевать на борту.
— Почему? — спросила Инги. — Тут так дорого?
— Дорого, как же! Они попросту боятся ночевать на берегу.
— Почему?
— Скоро сама узнаешь.
Хотя свободных комнат в гостинице хватало, Джинган взял одну на двоих. Комната оказалась тесной и мрачной, словно тюремная камера: оштукатуренные стены, затертый ковер на полу и крошечное окошко, забранное толстой деревянной решеткой. На низком столике чадила масляная лампа.
— Чтобы я не вылезла? — насмешливо спросила Инги, глядя, как Джинган пробует решетку на прочность.
— Нет, чтобы никто не залез к нам, — серьезно ответил маг.
— Тут только одна кровать. А где я буду спать? У тебя в ногах?
— Ах, смогу ли устоять против такого предложения?
Джинган сделал приглашающий жест.
— Что, прямо сейчас?
— Вот именно. Хотела учиться в Военной академии, а не знаешь, что настоящий солдат спит всегда, когда есть возможность. Потому что потом ее может и не быть. Так что ложись и спи. Советую тебе выспаться до вечера.
— А ты?
— А я пойду на разведку.
Он задул лампу, вышел и запер дверь снаружи.
«Ну-ну», — с насмешкой подумала Инги.
Он что, правда надеется, что этот замок ее удержит?
«Пусть только уйдет подальше, и я…»
Инги села на кровать, зевнула… и через мгновение уже крепко спала.
Проснулась она с тяжелой головой и не сразу поняла, где она и как тут оказалась. В комнате было темно и душно, за деревянной решеткой окна алел закат. «Как это вышло, что я уснула? — сердито подумала девушка. — Наверняка штучки Джингана!»
Она поднялась с постели, подошла к двери и толкнула ее. Защелка хрустнула, и дверь распахнулась в темный, пропахший горелым маслом коридор.
Коридор кончался круто ведущей вниз винтовой лестницей. Инги спустилась на несколько ступенек и сразу увидела своего похитителя, Он сидел напротив лестницы за низким столом в компании хозяина гостиницы и нескольких местных жителей. Перед Джинганом лежал развернутый пергамент. За столом что-то оживленно обсуждали.
— …нет лучше пути, чем восточный тракт, — рассказывал загорелый бородач, хозяин гостиницы. — Хорошая дорога по берегу моря, людная, вдоль нее небольшие крепости стоят — всегда найдешь, где переночевать. Потом дорога уходит от моря к горам, но там уже граница Хурриды, пограничные заставы — лучше не соваться…
Джинган вежливо кивал и делал пометки на пергаменте.
— А другие дороги есть? Чтобы чужих глаз поменьше и никаких крепостей, застав и прочего…
— Ну ты сказал! — ухмыльнулся один из «рыбаков». — Без застав! Ночевать в пустыне нельзя — не проснешься.
— И все-таки. Скажем, в обход, через горы…
— Видишь? — бородач ткнул толстым пальцем в пергамент. — Пусто! На западном побережье вроде бы живут какие-то бродяги-кочевники, но мы с ними дел не имеем…
— А на юге?
Хозяин гостиницы помолчал. Инги заметила, как переглянулись остальные.
— На юге — Горы Забвения, — сказал один из них. — Там люди не живут. Только шастают магхары и демоны. А за горами и начинаются самые что ни на есть Проклятые земли.
— Вот Горы Забвения меня и интересуют, — непринужденно сказал Джинган, не обращая внимания на косые взгляды. — Я слышал, там есть какие-то постройки. Древние развалины…
Головорезы снова обменялись многозначительными взглядами.
— Есть, — подтвердил хозяин гостиницы. — Только не развалины, а могилы. Город мертвых.
— Угу, — кивнул Джинган. — Чудесно! — Он сделал пометку на карте. — И что там, в этих могилах?
— Кто ж их знает? Туда никто не лазал. А если и лазал, так обратно не возвращался.
— Точно, — подтвердил парень в засаленном тряпье, стоящий за спиной хозяина. — Никто, кроме отшельников.
Маг быстро поднял голову. По его движению Инги догадалась, что про город мертвых он знал и раньше, а вот эта новость оказалась неожиданной.
— Что за отшельники?
— Да захаживают иногда к нам, — пояснил парень. — Их тут побаиваются, считают чародеями. Кто еще стал бы связываться с демонами? Говорят, они прямо там, в могилах, и живут…
— Но они ни с кем не разговаривают, — укоризненно глянув на парня, сказал хозяин гостиницы. — И приходят очень редко.
— А зачем приходят? — спросил Джинган.
— За снедью, водой, маслом для светильников. Мы им всё бесплатно даем. Не дать боязно, а расход невелик…
Инги села на ступеньку и устроилась поудобнее. Разговор оказался весьма занятным. Джинган явно хотел бы выведать об «отшельниках» побольше. Но местные не желали о них распространяться.
— Не верю, что никто не пробовал пошарить в городе мертвых! — заявил маг, зайдя с другой стороны. — Народ у вас тут отчаянный, а в древних могилах наверняка горы сокровищ…
На лицах «рыбаков» появились одинаковые ухмылки, ясно говорящие: «А, так вот вы зачем сюда явились!»
— Сходите туда, сходите, если жить надоело. А лучше просто выйдите вечером за стену. Только обратно вас не пустят, сколько ни ломитесь. На ночь ворота всегда закрыты, до самого рассвета. Полгода назад приезжал тут один, — хозяин гостиницы покосился на кольцо Джингана, — …искатель сокровищ. Утром ушел в горы, до заката вернуться не успел. А около полуночи раздается шум у ворот. Дубасит в створки, вопит: «Откройте! Помогите!» Ясное дело, не открыли, дураков нет. Он там долго орал… Утром даже костей не нашли. Только темное пятно на песке…
Но Джинган и глазом не моргнул. Хозяин гостиницы покосился на его спутника — белокожего мальчишку, который подслушивал на лестнице, — и мурашки пробежали по спине. Магов-то он за свою жизнь навидался, но от мальчишки веяло жутью. «Уж не магхара ли приволок?» — подумал он. Но проверять не стал — себе дороже.
Джинган продолжал выспрашивать, расставляя на пергаменте свои значки. Он был не очень доволен. От жителей Варка он узнал гораздо меньше, чем рассчитывал.
— Где мне найти этих отшельников?
Хозяин пожал плечами.
— В могилах, где же еще! На заре выйдите за ворота, идите прямо на юг. Как раз к полудню доберетесь до Лунных гор. Там, аккурат в долине между двумя отрогами — Город мертвых. В середке развалины — не то дворец, не то храм, а вокруг всё норы, норы. Если мешкать не станете, то к закату, может, и вернетесь…
Джинган кивнул, поставил еще один значок — и свернул карту.
Дальше разговор пошел о припасах в дорогу, об одежде и покупке тунгров… Инги стало неинтересно. Она спустилась в зал и потихоньку направилась к двери, поглядывая на Джингана. Тот, словно прочитав ее мысли, обернулся.
— Иди погуляй, — сказал он, насмешливо улыбаясь. — Только за ворота не выходи. Солнце уже вот-вот уйдет за горы. Останешься снаружи — потом не откроют…
Закончив с делами, Джинган отправился искать Инги. Он нашел ее именно там, где и рассчитывал, — у городских ворот. Девушка взобралась на стену и сидела там, мрачно глядя на Горы Забвения. На фоне гаснущего неба острые голые пики казались оскаленными зубами демона.
«Теперь ты убедилась, что бежать отсюда некуда, — подумал Джинган, поднимаясь на стену. — На севере море. Единственный корабль уже отплыл восвояси. А со всех сторон — пустыня. Да не просто пустыня, а Проклятые земли…»
— Зачем ты расспрашивал местных? — угрюмо спросила Инги, когда Джинган устроился рядом с ней. — Ты ведь и так всё знал.
— Ну, не всё. Я тут бывал пару раз, но совсем по другим делам. И в глубь пустыни не совался.
— Ты веришь тому, что они наговорили?
Неожиданно маг захихикал.
— У местных пиратов большие нелады с логикой. Говорят, что оказаться ночью в открытой пустыне — верная гибель, и тут же рассказывают об отшельниках, которые живут в могилах в Горах Забвения. Заметь — живут! Причем эти отшельники — не упыри и не демоны, а обычные люди. Они приходят в поселок за едой и маслом для ламп… Что это значит?
Инги ответила, чуть подумав:
— Ну, если в пустыне выжили какие-то отшельники, так тебе пройти через эти горы — плевое дело!
— Не «тебе», а нам, — уточнил маг. — Поэтому туда мы для начала и отправимся… Ага! Вот и он!
Джинган перевесился через стену и замахал рукой парню, который шел к воротам, ведя за собой двух навьюченных ящеров.
— Это еще что? — с подозрением спросила Инги.
— Наши вещи. Еда — для нас и для тунгров. Вода в бурдюках. Теплые одеяла — по ночам в пустыне холодно… Ну, что ты на меня уставилась? Пошли вниз!
— Зачем?
— Мы отправляемся!
— Сейчас?!
Вскоре они выехали из города и отправились на юг, где гаснущее небо сливалось с бурыми вершинами гор.
Джинган и Инги не успели добраться даже до предгорий, когда солнце зашло и они оказались в кромешном мраке. Но мага темнота, казалось, совсем не беспокоила. Он отпустил поводья и предоставил ящеру самому выбирать дорогу.
Вскоре взошла луна. Горы медленно выступили из темноты белыми челюстями. «Демон Варк разинул свою корявую пасть», — глядя на них, подумала Инги. С тех пор как зашло солнце, ее не оставляло чувство опасности; словно кто-то с закатом проснулся и теперь следит за ними исподтишка. Пока только следит… Инги не боялась. Но ей было очень неуютно без оружия. А Джинган даже ножа ей не дал.
Тунгры двигались мерным шагом, чуть быстрее пешего. Песок поскрипывал под их толстыми трехпалыми лапами. Инги качало в седле из стороны в сторону. Заскучав, она ударила ящера в бок пяткой, но он этого даже не заметил. Пинать его было — всё равно что каменную стену.
— Эта толстая скотина еле ползет, — пробурчала она. — А быстрее они не могут?
Джинган хихикнул в темноте.
— Только если их напугать. Вот тогда они уж понесутся во всю прыть! Но они не пугливые. Он так тупы, что им на всё…
Вдруг его ящер фыркнул и встал как вкопанный. В тот же момент Инги громко прошептала:
— Здесь кто-то есть!
— Где?
— Я вижу тени. Справа и слева… они нас окружают!
— Спокойно. Сейчас разберемся…
Камень в кольце Джингана вспыхнул красным, и из него во все стороны выплеснулась прозрачная, чуть светящаяся волна. Темнота отступила, вытеснив тени за границы четко очерченного круга. Теперь Инги могла разглядеть тех, кто к ним подбирался. Быстрые бесформенные твари, похожие на косматые сгустки мрака. Одни были не больше паука, другие — крупнее человека. Они все время перемещались, быстро и резко бросаясь из стороны в сторону; иногда на миг замирали, и тогда обретали форму — одна другой отвратительнее.
— Это демоны! — воскликнула Инги, с любопытством вглядываясь в призрачных тварей.
— Ах, эти? — Джинган пнул своего ящера, заставляя его тронуться с места. — Я их давно заметил. Пустыня полна нечисти. Но особенного вреда от них нет — если знать, как с ними обращаться. А вот случайному путнику на нашем месте не поздоровилось бы…
Теперь они ехали словно внутри прозрачного пузыря. Демоны вились за его стенками, не смея приблизиться, — но не отставали. Инги то и дело оглядывалась.
— Привыкай, — бросил Джинган. — Они так и будут за нами тащиться.
— Да мне до них вообще дела нет.
— Это правильно. Лучше подумай о том, что начнется за горами. Там уже встречаются магхары…
— А ты мне даже сабли не дал. Хоть бы ножик…
— Зачем? Много ты навоюешь ножом! С магхарами я справлюсь.
— А если их будет много?
— Всегда можно сделать так, чтобы они нас не заметили. Правда, магхары бывают разные… Никогда заранее не предскажешь, какой тебе попадется. Но сейчас у нас совсем другая цель.
— Перебраться через горы?
— Нет, найти отшельника. И побеседовать с ним.
Дорога пошла вверх. Они миновали белеющие в темноте развалины, но это явно был не храм и не дворец — скорее, разрушенные временем стены глиняных хижин.
«Заброшенная деревня», — подумала Инги, вглядываясь в темноту. Ей показалось, что там виднеются медленно двигающиеся человеческие силуэты среди развалин, но она не могла разобрать — то ли это живые люди, то ли призраки. Впрочем, Джинган даже не повернулся в их сторону, и она промолчала.
Подъем становился всё круче. Скрип песка под лапами тунгров сменился хрустом гравия.
— Отличная дорога, — негромко заметил Джинган. — Вырублена прямо в скале. Сколько тысяч лет прошло, а с ней ничего не делается…
— Куда она ведет?
— В долине был храм Варка. А чьи вокруг могилы, трудно сказать. Наверно, каких-то местных царьков…
Горы заняли полнеба и зловеще нависали над головой. Инги показалось, что они проезжают узким ущельем… Вдруг стало гораздо светлее.
Джинган остановил ящера.
— Вот мы и на месте! — удовлетворенно сказал он.
Перед ними раскинулось обширное пространство, со всех сторон окруженное горами. Долина в белом свете луны казалась покрытой снегом. Гладкую поверхность перечеркивали острые тени пиков. Инги прищурилась, вглядываясь в даль. Ей показалось, что тени у подножия горы уж слишком ровные. Они явно складывались в геометрические фигуры…
— Вон там — остатки храма, — сказал Джинган. — Он огромен, но скрыт под землей, снаружи только колоннада. Эх, вот бы где я пошарил… Но, скорее всего, тут все выгребли задолго до нас. Да и времени нет.
— А это что за черные точки вокруг храма? — спросила Инги. — Словно кто-то рассыпал бусы…
— Это и есть могилы. То, что тебе кажется точкой, — ход под землю.
Обычный человек в сумраке долины не разглядел бы и храма, не говоря уже о могилах. Но ни Джинган, ни Инги не были обычными людьми. Инги увидела черные точки, а маг — нечто поинтереснее. Одна из точек справа сменила цвет с черного на желтоватый.
— Смотри! — возбужденно сказал он. — Знаешь, что это значит? Внутри кто-то зажег лампу! Ну-ка скорее туда!
Вблизи «точка» оказалась прямоугольной дырой очень приличных размеров — человек мог бы войти не нагибаясь. Дыра была пробита в скале; внутрь вел узкий лаз. Оттуда и распространялось слабое, мигающее свечение.
Джинган заглянул внутрь и прислушался. Изнутри отчетливо доносился голос — размеренное напевное бормотание.
— Отлично, — пробормотал Джинган и крикнул, поворачивая перстень камнем внутрь:
— Мир тебе, почтенный отшельник! Я не демон и не магхар и не причиню тебе вреда! Можно зайти и испить из источника твоей мудрости?
Ответа он не дождался. Бормотание даже не прервалось. Инги ехидно ухмыльнулась.
— Старый хрыч! — проворчал Джинган и полез в склеп.
В гробнице было душно, узкий прямой ход круто уводил вниз. В глубине все ярче светится огонек. Инги с любопытством осматривала стены. Их покрывали древние росписи — потемневшие, но вполне различимые изображения омерзительных демонов и сцены кровавых жертвоприношений.
Ход заканчивался небольшой квадратной комнатушкой. Прямо на полу стояла глиняная плошка, в ней плавал горящий фитиль. Демоны и твари на стенах тут были тщательно стерты. У дальней стенки на ветхой подстилке восседал грязный косматый дед, сложив руки на груди, и что-то бормотал речитативом на неизвестном языке. Точнее, незнаком он был только Инги, Джинган его сразу узнал.
— О, как интересно! — произнес Джинган. — Язык Хурриды! Почтенный, ты был воином-монахом?
Отшельник даже не взглянул на него. Он смотрел прямо перед собой неподвижным взглядом светлых глаз и продолжал петь. Почти голый, худой как сухая лоза, с длинными лохматыми волосами и бородой, он выглядел безумцем или одержимым.
Инги так и заявила, бесцеремонно его оглядев:
— Да это просто какой-то сумасшедший!
Джинган покачал головой. В старце чувствовалась сила.
— Что он бормочет? — спросила Инги.
— Поет гимн Неизъяснимому.
— Что за бессмыслица! Как можно воспевать Неизъяснимого, если он неизъясним?
— Это верно. Но что любопытно, демоны его в самом деле не трогают… И сюда не лезут, заметила?
Джинган снова приступил к отшельнику.
— Послушай, почтенный, — вкрадчиво заговорил он, — очам твоей мудрости наверняка ведомо многое, что творится здесь на Проклятых землях. Не слыхал ли ты о
— Он тебя не слушает, — насмешливо сказала Инги.
Внезапно отшельник прекратил пение, повернулся к Джингану и рявкнул:
— Убирайся отсюда, Алчущий! Тебе в этих горах искать нечего!
Джинган открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но дед не собирался вступать с ним в беседу.
— И демона своего забирай, пока он не завел тебя, куда не следует. Ты, демон! Именем Неизъяснимого — изыди!
Инги хохотнула.
— Сейчас, как же! Сам изыди, если тебе хочется.
Дед пожал плечами… и исчез.
Инги моргнула, глядя на пустой коврик.
— Ой… Так он маг?
— Похоже на то, — Джинган выглядел сбитым с толку. — Ни разу не видел, чтобы хурридские монахи откалывали такие фокусы…
Они немного подождали, но отшельник явно не собирался возвращаться. Тогда они выбрались из гробницы. После духоты подземелья холодный сухой воздух пустыни показался им свежим и душистым.
— Смотри! — воскликнула Инги.
Долина была полна огоньков. Как будто вокруг храма кто-то рассыпал пылающие угли. Инги представила, как в десятках гробниц сидят такие же старики и бормочут себе под нос хурридские заклинания.
Потом они заметили вдалеке идущую фигуру — черный, тонкий силуэт на залитом лунным светом белом песке. Отшельник брел по долине, держа в руках лампу. Тень от его бороды падала на песок. Вокруг вились тени демонов, тщательно избегая освещенного круга…
— Да они его попросту не видят! — прошептал Джинган.
Заночевать решили на удобной площадке у скалы, запирающей вход в долину. Тунгры дремали стоя, низко опустив плоские головы. Инги с удовольствием развела бы костер, чтобы погреться, но поблизости не было даже сухих кактусов — только голый камень. Ночью в Лунных горах было на удивление холодно, даже не верилось, что еще днем они изнемогали от жары. Теперь Инги поняла, зачем Джинган взял с собой пару толстых одеял. Она завернулась в одно из них до самых глаз и подсела к магу поближе.
— Джинган, объясни мне все-таки насчет этого отшельника. Почему он пел гимн Неизъяснимому?
Маг серьезно кивнул. Его и самого занимала эта загадка. Любой ребенок знал, что Неизъяснимый потому так и зовется, что никак не проявлен в Среднем мире. А потому обращаться к нему с мольбами бессмысленно — на то есть прочие боги. В Аркисе, к примеру, Потрясатель Тверди, в Конге — Тур Быкоглавый и так далее.
— Монахи Хурриды отрицают всех богов, — сказал он вслух. — Они считают их демонами, поклоняться которым недостойно.
Инги, воспитанная в почтении к богам Аркиса, сплюнула.
— Ишь, гады! Но зачем они обращаются к Неизъяснимому?
— Я могу только предполагать… Они хотят, чтобы Неизъяснимый сам заговорил с ними. Без посредничества богов, напрямую.
Инги пожала плечами. И зачем им это надо?
— А почему эти отшельники забрались в гробницы? Что им не сиделось в своей Хурриде?
— Тут могут быть две причины, — задумчиво сказал Джинган. — Может быть, они еретики. Может, они изгнаны… или ушли сами. Тогда они достойны уважения. В Хурриде правит Орден, и скажу тебе, это единственная на свете вещь, о которой Братство Света и Алчущие Силы придерживаются одного мнения. Это воистину презренная организация, впитавшая всё самое худшее от светской и духовной власти…
— А вторая причина?
— Вторая — пограничье.
— Какое еще пограничье?
— Грань между мирами. А что такое, по-твоему, Проклятые земли? Это Трещина, через которую проникают в мир иные сущности. Наверно, отшельники считают, что отсюда докричаться до Неизъяснимого проще.
— Они маги?
— Это сила иной природы. Третий путь. Полный уход от внешнего, обращение всех своих сил на внутреннее. Так иногда поступают очень старые маги из Братства Света.
— А ваши — Алчущие Силы?
— Они просто не доживают, — Джинган усмехнулся. — Шучу. Они не тратят времени на подобную ерунду. А эти всю силу отдают поискам Неизъяснимого. Старые дураки.
— Угу. Слушай, а почему он назвал меня демоном?
— Не тебя, — пробормотал себе под нос маг.
Инги уже почти заснула, когда на грани сна и яви ей послышался голос Джингана. Маг с кем-то разговаривал.
— …через перевал на юго-запад? — раздавался его шепот. — Майо, я так не могу… что за игра в угадайки? Может, скажешь наконец, зачем…
Инги приоткрыла глаза, чтобы поглядеть на собеседника Джингана. Но никого не увидела. Маг сидел к ней боком, положив на колени карту. Над картой плавал в воздухе светящийся шарик. В его свете Джинган что-то быстро записывал на обратной стороне карты, бормоча слова — как будто их за кем-то повторял.
— Черный камень? Обелиск? Нет, в той долине такого не было…
— Эй! — окликнула его Инги, высунув голову из-под одеяла.
Джинган вскинулся.
— Ты почему не спишь? — воскликнул он с досадой.
— А с кем ты разговариваешь?
— Тебя это не касается… — начал Джинган, но вдруг осекся, мигнул, и с его лицом случилось что-то странное. Оно застыло, помертвело, нижняя губа отвисла, а глаза вспыхнули темным огнем.
— Дай-ка я на тебя посмотрю! — выдавил он хриплым голосом, словно язык плохо его слушался.
— Иди к демонам! — звучно сказала Инги и нырнула под одеяло.
Но уснуть ей удалось далеко не сразу. Инги не призналась бы в этом даже себе, что не на шутку испугана. Она могла бы поклясться, что в те мгновения на нее смотрел вовсе не Джинган.
Джинган разбудил Инги очень рано, и они отправились в путь в предрассветной мгле, по сухому холодку. Все вокруг них было окрашено в разные оттенки розового — небо, скалы, песок в долине. Когда над зубчатой кромкой Гор Забвения поднялся край солнца, краски неба и земли изменились, но скалы так и остались красноватыми.
Они пересекли полную света долину мертвых, полюбовались на разрушенную колоннаду храма Варка. Могилы отшельников в утреннем свете казались норками каких-то пустынных грызунов.
За храмом начинался подъем — очень крутая узкая тропа, уходящая вверх по почти отвесной скале. Инги заявила, что подняться здесь невозможно, но Джинган молча направил туда своего ящера, и ей осталось только последовать за ним. Вскоре Инги убедилась, что недооценивала тунгров. Ящеры удивительно ловко карабкались вверх, отлично сохраняли равновесие, а главное, проявляли полное безразличие к собственной безопасности. До высоты им не было никакого дела, и, даже когда край тропы осыпался под их толстыми лапами, они спокойно переступали на более прочное место и шли дальше.
Инги, которая накануне едва заставила себя сесть на спину чешуйчатой твари, против воли ощутила к ней приязнь. Весь этот опасный и утомительный подъем она шла рядом с тунгром, держась за седло, а последние несколько сотен шагов почти волоклась за ним следом. Джинган выглядел не бодрее ее. Да еще и солнце начало припекать. Если бы не тунгры, они бы выбились из сил гораздо раньше. Но, к искреннему удивлению Инги, они одолели перевал еще до полудня.
— Повезло нам, что сейчас зима, — пропыхтел Джинган, вытирая пот со лба. — Летом бы мы поджарились тут, как мясо на углях.
— Представляю, какое тут лето!
Инги с наслаждением растянулась в тени ближайшего валуна. На солнце камень был таким горячим, что обжигал даже сквозь подошвы.
— Что ты мучаешься? — лениво спросила она Джингана. — Сними ты эту повязку с лица, а то на ней уже соль проступила! Тут же нет лишних свидетелей.
— Мы с тобой еще не настолько в близких отношениях, — ответил Джинган, падая в тень рядом с ней.
— Ну и потей себе, — буркнула Инги, закрыла глаза — и мгновенно уснула.
Они проснулись после полудня и решили переждать пик жары на перевале — здесь дул хоть какой-то ветерок. Если взглянуть на запад, было видно, как постепенно понижаются горы, переходя в волнообразные розовато-бурые холмы. Эти холмы тянулись до самого горизонта. В отличие от долины мертвых, где не было ничего, кроме песка и камня, здесь имелась кое-какая скудная растительность: редкие заросли колючих кустарников, участки сухой травы, кактусы. Но они почти не нарушали однообразия пустыни.
— Какая унылая земля! — сказала Инги. — Иной раз зимой в Хольде выйдешь за ворота — там все белое, куда ни глянь, — а такой тоски не навевает.
— Всё верно, — ответил Джинган. — Это ведь земля, искореженная магией, испорченная. Одно слово — Проклятая.
— О! — Инги даже привстала. — Так это и есть Проклятые земли?
— Они самые.
Инги с внезапно проснувшимся любопытством окинула взглядом унылый вид. Но ничего необычного не обнаружила — все те же холмы до края земли. Только на одном из них она сумела разглядеть нечто вроде разрушенной башни.
— Видишь ее? — спросила она мага. — Нам туда?
— Ни в коем случае! Все постройки мы будем тщательно обходить, — строго сказал Джинган. — Кроме тех, которые отмечены на карте.
Эта карта давно уже возбуждала интерес Инги. Таких карт она в жизни не видела. На ней изображались именно те местности, которые на других картах были отмечены в виде белых пятен. Главное место на ней занимали обе Проклятые земли, северная и южная. Карта была старая и засаленная, испещренная пометками: сплошь стрелки, точки и условные значки. Видно было, что ставились они в разное время. Одни — чернилами, другие — зеленым соком, третьи, кажется, и вовсе кровью. Вся оборотная сторона карты была исписана мелким почерком на неизвестном Инги языке.
— Что это? — спросила она, переворачивая карту.
— Комментарии к карте, — объяснил Джинган. — Всякие полезные сведения о климате, местной живности, магхарах и их ловушках, людях, что живут по окраинам Проклятых земель… Что здесь ценится и чего надо опасаться. Где лучше остановиться и сколько стоит нанять тунгра…
— Откуда у тебя эта карта?
— Сам составил, — с явной гордостью сказал Джинган. — Полгода в архивах шианского круга Алчущих Силы, дворцовые книгохранилища Дансая, беседы с жрецами в Гураме, жреческая библиотека в Глориане… И, конечно, собственные наблюдения.
— В Глориане? А не врешь? Разве Алчущих пускают в Аркис?
Джинган засмеялся.
— Конечно, нет. Их там казнят. Но за всё время, что я просидел в тамошних архивах, туда не заглянул ни один маг из светлых. Едва ли они стали бы искать врага в таком месте. А может, они просто не читают книг, ха-ха!
— Потому что они занимаются реальными делами, — возразила Инги.
— Не надо недооценивать книжное знание, — нравоучительно сказал Джинган. — Это великое умение — по крупицам собирать сведения и выбирать главное. Удивительно, но глорианская библиотека оказалась гораздо полезнее шианских архивов — наверно, потому, что эти архивы изрыты магами вдоль и поперек.
Глаз Демона помолчал и мечтательно добавил:
— Есть еще одна библиотека, куда я давно хочу пробраться. Библиотека школы магов в Руне!
— Ну ты и обнаглел! — засмеялась Инги.
— Еще бы! — согласился Джинган и добавил задумчиво, словно обращаясь сам к себе: — Поразительно, сколько важнейших сведений разбросаны буквально где попало, оттого что их просто ленятся подобрать! Алчущие наращивают личную силу особыми упражнениями, ритуалами и аскезой. Но мне больше по нраву другая сила — знания, которыми ты обладаешь лично, ни с кем не делясь! Если бы когда-нибудь я смог объединить все накопленные знания обоих братств…
— Знания! — сказала Инги пренебрежительно. — Что могут слова против реальной силы? Попробуй-ка выступи с книгой против меча, что ты сможешь! Разве что хлопнуть врага по голове!
— В книге можно прочитать, где лежит меч подлиннее, — промурлыкал Джинган. — Пойти туда и взять его…
Болтая с Инги, он не переставал что-то высчитывать на карте. Наконец он отметил новую точку и положил карту перед собой на камень.
— Примерное направление я наметил, — сказал он. — А теперь нам понадобится компас.
— Что?
— И будет тот, кто укажет точный путь. Отойди в сторону, Инги, я сейчас вызову призрака.
Джинган встал, вышел из тени и произнес заклинание. Камень в его черном кольце медленно налился красным светом, и в знойном дневном мареве постепенно проступили очертания белого призрака…
«Не с ним ли ты вчера ночью трепался?» — подумала Инги.
Хотя — нет. Колдун называл какое-то другое имя…
Теперь Инги видела одновременно иллюзию — клубок белого тумана с извивающимися щупальцами — и то, чем он был на самом деле, где-то в другом срезе реальности: бледное длинное лицо, красноватые глаза, длинные взлохмаченные белые волосы…
«Нет, таким он был в далеком прошлом, при жизни, — подумала Инги. Мысли сами пришли к ней, словно извне. — Наверно, этот облик — его память о себе самом. Значит, должен быть и третий — настоящий».
Но как она ни вглядывалась, третьего облика не увидела.
— Одно и то же каждый раз, — с досадой сказал Джинган. — Уже который год стонет и жалуется. Надоел до смерти!
— Что это с ним? — спросила Инги, с любопытством слушая стенания демона.
— Он видит другую картину мира, — объяснил Джинган, даже не понижая голоса. — Ему кажется, что он всё еще во временах Махд-Шагош.
— А почему ты не объяснишь ему, что это не так?
— Он мне всё равно не верит. Давай-ка послушаем. Иногда в его бреде проскакивают крупицы полезных сведений.
Призрак качнулся, словно под порывом ветра, и плавно полетел на запад — невысоко над землей, всё быстрее и быстрее.
— Э нет! — воскликнул Джинган, вскидывая руку с кольцом. — Не так быстро!
— Это что-то новенькое, — пробормотал Джинган, оглядываясь на Инги. — Видно, старый призрак совсем сбрендил…
— Что он там сказал о престоле? — невинно спросила Инги. — Не тот ли это престол, о котором ты спрашивал отшельника в Долине мертвых?
Джинган ответил не сразу.
— Престол Высокого, — наконец сказал он неохотно. — Это ориентир. Что это такое, я не знаю. Как он выглядит — понятия не имею…
— Черный обелиск, — подсказала Инги. — Так тебе вчера ночью сказал некто по имени Майо. И что там, возле этого камня?
— Это тайна! — сердито воскликнул Джинган. — Если уж подслушала, так хоть держи рот на замке!
— Я всего-навсего хочу узнать, что мы ищем, — потупила глаза Инги.
Джинган так же внезапно остыл. Он выглядел озабоченным.
— Этот поганый демон ни слова не сказал о черном камне, — буркнул он. — И при чем тут огненные следы? И откуда здесь, к хуругам, озеро?!
Когда жара спала, и тени стали длинными и сизыми, Джинган и Инги отправились дальше. Теперь их путь лежал вниз, к безжизненным рыжевато-розовым холмам. Инги без прежнего отвращения взгромоздилась на спину тунгра. Вспоминая ужасный подъем, она чувствовала, что почти полюбила это нелепое создание.
Западные склоны Гор Забвения полого сбегали вниз. Джинган отпустил поводья и предоставил своему ящеру выбирать дорогу самостоятельно. Призрак полупрозрачным размытым силуэтом неспешно летел впереди, шагах в пятидесяти. Джинган отпустил свой «компас» подальше, чтобы не слышать его бессвязного бормотания, а заодно — чтобы вспугнуть встречных магхаров, если тем вздумается нападать из засады.
— Будем настороже, — сказал он Инги. — Тут уже можно наткнуться на магхара. Хотя, в отличие от северных Проклятых земель, они не стремятся перебраться через горы.
— Почему?
— А что им там делать? Север — это просто дикие пустоши, полные чудовищ, по соседству с процветающей страной вагаров. Юг — совсем другое дело. Эти земли до Эпохи Перемен были обитаемой окраиной, причем не варварской, а вполне цивилизованной. Здесь остались развалины поселений, храмов… Поля древних сражений, где время давно превратило мертвых в глину и грязь, не оставив даже костей. Да, костей не осталось — зато тут можно найти кое-что поинтереснее…
— Всякие колдовские штучки, да?
Джинган с таинственным видом промолчал.
— Не хочешь — не говори, — обиженно сказала Инги.
— Ты пойми, я же не из вредности, — возразил маг. — Ты не должна знать, что именно мы ищем, — тебе это помешает. Любое готовое представление собьет тебя с пути. Ты услышала слово «обелиск» и будешь искать обелиск. А если там не обелиск, а башня или колонна? Ты просто пройдешь мимо…
— Допустим, — сказала Инги полным сомнения голосом. — Но ведь сейчас я и вовсе ничего не ищу. И вообще, зачем тебе я, когда у тебя есть призрак, которому так неймется найти своего обожаемого «повелителя»?
— У Хуссога есть свои недостатки, — ответил Джинган. — Хотя другие маги мне завидуют, я-то знаю. Локти кусают, а сделать ничего не могут: такого призрака нарочно не поймаешь. То, что я на него натолкнулся и пленил, — это просто удача. А то, что приспособил для поиска древних реликвий, — это уж мое колдовское мастерство…
— Мне кажется или он в самом деле сумасшедший?
— Не кажется. Пару тысяч лет назад, в эпоху Махд-Шагош, над ним злобно пошутил какой-нибудь маг. Или его наказали за провинность — я не вполне понял. Хуссог утверждает, что был военачальником. Впрочем, кем еще быть соххоггою? Словом, некто могучий выдернул его из тела и отправил гулять между мирами. От этого потрясения, да еще от того, что весь мир изменился в один миг на его глазах, Хуссог умом и тронулся.
— И что, он пытается найти свой прежний мир? — спросила Инги, не без сочувствия взглянув на летящего призрака.
— Скорее, не может собрать мир по-новому и мечется среди осколков прошлого и настоящего, не видя границ. Он не понимает, что случилось с Махд-Шагош, и не верит, что его Повелитель погиб. Слепая преданность Повелителю, замешанная на страхе и кое-каких соххоггойских религиозных заморочках, — единственное чувство, которое в нем неизменно. Поэтому он отличная ищейка. Его прямо-таки притягивают малейшие следы магии Махд-Шагош — притом что сам он ни на волос не маг.
Джинган внезапно зло рассмеялся.
— Скажу тебе, чего он хочет. Он надеется найти своего Повелителя и отдать ему меня. Чтобы в награду тот вернул ему тело, хе-хе! Его наивность меня умиляет. Он искренне считает себя умнее меня, потому что я — ничтожный хоб, ха-ха-ха!
Спуск длился весь день до вечера. Когда солнце коснулось края горизонта, Инги оглянулась — и обнаружила, что Лунные горы остались позади. Теперь они петляли среди невысоких холмов, покрытых скудной растительностью. Воздух был прозрачен, под ногами тунгров шуршали и хрустели кустики сухой травы. Звуки отчетливо разносились в тишине. Холмы хранили пугающее молчание. Только иногда слышался посвист ветра и шелест песка.
Время от времени путешественники выходили на открытое место, и где-нибудь поблизости непременно маячила разрушенная башня, которую они видели с перевала. Она оказывалась то справа, то слева, то ближе, то дальше, но совсем избавиться от нее было невозможно. Джинган мрачнел и каждый раз сверялся с картой.
— Не ходим ли мы кругами? — спросила Инги, когда они в очередной раз увидели силуэт башни, черный на фоне алого закатного неба.
— В том-то и дело, что нет, — буркнул Джинган. — Такое чувство, будто она за нами крадется!
Однако вскоре им стало не до башни. Какие-то мелкие твари появились из травы на соседних холмах и вскоре окружили их. Тварей было не меньше двух десятков. Такие же розовато-серые, как песок, они передвигались огромными прыжками, перепархивая с холма на холм. С виду они напоминали не то пауков, не то крылатых ящериц — рассмотреть было невозможно, потому что они не останавливались ни на миг. Твари не приближались к тунграм и тщательно избегали призрака, но и не отставали.
— Вот и первые магхары, — сказал Джинган.
— Ф-ф! Какая-то жалкая мелочь. Они сами нас боятся!
— Но они могут навести на нас кого-то покрупнее, — возразил Джинган. — Попробуем не обращать на них внимания.
Прыгуны преследовали их до самого заката. Джинган, ехавший впереди, мурлыкал себе под нос заунывные тайдуанские мелодии. Внезапно у него за спиной раздался звук удара и негодующий писк. Маг обернулся и увидел Инги с прыгуном в руке.
— Извини, — ухмыляясь, сказала она. — Не смогла удержаться. Подбила камнем одного особенно наглого.
Прыгун оказался чем-то вроде покрытой облезлым мехом, неимоверно когтистой ящерицы. Когти росли у него повсюду, даже на суставах перепончатых крыльев и кончике хвоста. Он шипел, плевался, пытался кусаться острыми мелкими зубками и издавал писклявые звуки, весьма похожие на ругань.
— Ну и уродец, — сказала Инги. И прежде, чем Джинган успел ее остановить, свернула прыгуну шею и выкинула труп в заросли колючек.
— Зачем?!
— Зато смотри, остальные уродцы наконец от нас отстали!
В самом деле, мелкие твари расправили крылья и улетели, словно их ветром сдуло.
Джинган покачал головой. Некоторое время он внимательно поглядывал по сторонам. Но твари не возвращались, и понемногу он успокоился. Напрасно. Когда они проходили узким ущельем, разрезавшим пополам огромный холм, почва вдруг неприятно завибрировала у них под ногами, и огромный камень с гулом покатился прямо на них с вершины. Джинган, погруженный в раздумья, едва успел вскинуть руку и бросить заклинание. Камень взорвался и превратился в колоссальную тучу пыли, которая и обрушилась прямо ему на голову. Глаз Демона так обозлился, что спалил огненной волной целую свору прыгунов, которые радостно кинулись к ним со склонов, надеясь на поживу, а вместе с ними — всю растительность на холме и собственные рукава. Инги так хохотала, что чуть не разделила судьбу прыгунов.
Но вскоре злость Джингана возросла многократно: обогнув очередной холм, они вышли прямо к подножию полуразрушенной башни, от которой пытались уйти весь день. Сложенная из каменных блоков древняя постройка с черной аркой входа и зубчатой стеной поверху выглядела как самое натуральное обиталище демонов.
— Ничего не поделаешь, будем ночевать тут! — сердито сказал Джинган. — Всё лучше, чем блуждать в темноте по незнакомым местам. Инги, ночью от меня ни на шаг!
— Знаешь, мне кажется, она неопасна, — сказала Инги, задирая голову. — Я не чувствую угрозы. Призрак же сказал — это всего лишь сторожевая башня. Можно я слазаю внутрь?
— Нет! — рявкнул Джинган. — Не для того я тащил тебя в такую даль, чтобы потерять в первый же день!
— Ладно, слазаю завтра утром.
— Давай сначала доживем до утра, ладно?
Солнце ушло за холмы, и на Проклятые земли мгновенно опустилась тьма. Джинган загнал призрака внутрь кольца и тщательно заколдовал место ночлега. Несмотря на заверения Инги, башня по-прежнему ему не нравилась.
— Я чувствую там враждебную магию, — буркнул он. — И не спорь со мной.
— Ты сегодня колючий, как твой фальшивый ёж-магхар, — поддела его Инги, заворачиваясь в одеяло. — Что тебя гнетет? Неужели до сих пор переживаешь из-за того камня? Так рукава можно подвернуть…
— Да при чем тут камень?! Я думаю совсем о другом…
— О башне?
— О словах того отшельника в Долине мертвых, — признался маг. — Он сказал, что в Лунных горах мне искать нечего.
— И что?
— Он сказал — не «вам», а «мне». Что он имел в виду? Что там нет того, что я ищу? Или что мне не удастся это найти? Или… что мне не удастся этим воспользоваться?
Инги зевнула.
— Да старик просто избавиться от тебя хотел.
— Нет, он говорил не просто так. Я это чувствовал. Ох, не нравится мне все это! Отшельник говорит странные вещи… Хуссог говорит странные вещи… Башня эта… Всё с самого начала идет неправильно!
— Разве? — удивилась Инги. — А мне, наоборот, начинает нравиться. Давно я так не веселилась! Может, расскажешь наконец, что мы ищем?
Но Джинган уже опомнился — и больше ничего не сказал.
Ночью небо усыпали бесчисленные звезды, сказочно яркие в прозрачном сухом воздухе. Стоял холод, какой бывает в Аркисе только поздней осенью. По песку невидимками шныряли пауки и ящерицы. И не только. В темноте то и дело вспыхивали чьи-то желтые глаза, холодные и алчные. Дважды из-за холмов доносился далекий жутковатый вой. Но к погасшему костру никто не приближался — мешал защитный круг чар, наложенных Джинганом. Магу не спалось. Он ворочался с боку на бок, косился на башню, проверял чары, слушал успокаивающее сопение тунгров и снова мысленно повторял слова отшельника, пытаясь понять его намек. Инги безмятежно спала рядом, закутавшись в одеяло с головой.
Ей снился сон.
…Влажная жара, тяжелая, изматывающая духота. Взглянешь вверх — пышные сине-зеленые кроны застилают небо. Внизу сумрак, как на дне морском. Приторно-сладко пахнут цветы, яркими вспышками проносятся медовницы над гнилыми листьями. В перегное ползают разноцветные черви, пробегают мохнатые пауки. Под ногами чавкает красноватая грязь. Высоченные деревья, обросшие ярко-синими и бурыми лишайниками, оплетают колючие лианы. Множество звуков — не то их издают ящерицы, не то — лягушки, не то — обезьяны, а может, все вместе. Заходит солнце, но звуки не смолкают, а меняются, становятся угрожающими. Между черными стволами мелькают тени хищников…
Инги скользит через лес, легкая, словно тень. Ей хорошо и спокойно. Она знает: это ее родной лес. Она здесь дома.
Вот что-то мелькнуло среди деревьев, в свете луны. Белоснежный мрамор облицовки, золоченые зубцы… Это башня, похожая на рукотворный термитник. Ее пропорции искажены, линии кажутся неестественно ломаными, но Инги это даже нравится. Башня похожа на древний сон, который видит этот сырой, полный жизни и смерти лес. Ее роскошное уродство, непонятное уму и отталкивающее для глаз, всё же чем-то завораживает. Сторожевая башня — ведьма, которая черной магией зачаровывает мужчину, а потом губит его себе на забаву.
Инги выходит из леса и вступает на каменные плиты ведущей к башне дороги. Дорога приводит к великолепным резным воротам, запирающим арку входа. Ни единого огонька в башне, ни единого человека вокруг. Кажется, что башня охраняет себя сама.
Внезапно обе створки ворот беззвучно расходятся в стороны. Из темноты выступает стройный юноша. Он стоит и ждет. Луна серебрит его волосы. Инги спотыкается, у нее перехватывает дыхание. Это же Аскель! Он не забыл ее!
Невероятная, восторженная любовь охватывает Инги. Ей кажется, что она сейчас умрет от счастья. Ах, она отдала бы жизнь прямо сейчас или убила бы кого угодно ради него — только намекни! На подгибающихся от волнения ногах Инги спешит к арке… Она уже видит улыбку на лице юноши, видит, как он зовет ее… И тут понимает: это не Аскель, это кто-то другой — хоть и похожий на него, словно брат. У него смуглая кожа и зеленые глаза, и одет он как южанин.
Но вот чудо! Любовь Инги не уменьшается, а только растет, поглощая ее без остатка, раскрываясь все новыми гранями. Восхищение, преданность, слепая вера, полная покорность — не унижающая, но делающая сильнее. Юноша у ворот почему-то страшен ей и одновременно — вдесятеро сильнее любим. Инги вдруг понимает, о чем говорил ей Торд когда-то давно в Вагаровых горах. Именно так воин должен любить своего господина. Колени Инги подламываются, и она падает ниц.
«Мугаисса!» — произносят ее губы непонятное слово.
«Иди сюда!» — ласково отвечает ей юноша.
Восторг Инги становится нестерпимым…
И она просыпается.
Ночь прошла спокойно. Утро принесло с собой тепло и раскрасило холмы всеми оттенками розового и рыжего. Джинган тер опухшие от бессонницы глаза, но настроен был куда более благодушно, чем накануне. Он даже не стал спорить с Инги, когда она решила забраться в башню.
Вместе они вошли в арку и оказались как бы внутри каменного колодца. Вместо пола там был гладкий розовый песок. Перекрытия и внутренние лестницы в башне сгнили и обрушились сотни, а то и тысячи лет назад. Не осталось ни золота, ни мрамора — только выветренный красноватый известняк. Инги всё же забралась наверх, упираясь руками и ступнями в трещины и выбоины. Она огляделась с высоты, но не увидела ничего интересного — всё те же волнообразные холмы, словно песчаное море, обступали башню со всех сторон. Только вдалеке на западе виднелась едва заметная цепь гор.
Позавтракав и накормив тунгров, они отправились дальше. Джинган выпустил призрака, и тот немедленно полетел на юго-запад. Инги заметила, что Хуссог совершенно утратил интерес к башне, которая так и тянула его к себе накануне. Она сказала об этом Джингану. Маг кивнул. Он и сам чувствовал, что магия ушла, и теперь башня стала всё равно что пустая скорлупа. Вот только почему это произошло, он не догадывался. А Инги ему ничего не сказала. Все утро она провела в раздумьях, вспоминая свой сон.
— Что такое «мугаисса»? — спросила она Джингана, когда их тунгры неспешно пересекали русло высохшей реки.
— Где ты слышала это слово? — насторожился маг.
Инги замялась.
— От призрака?
— Ну да.
— Тогда понятно. «Мугаисса» означает «Истинный». Так соххоггои называли Повелителя Махд-Шагош.
— Вот как! — сказала Инги — и снова крепко задумалась.
В молчании они пересекли русло и снова углубились в холмы. Каменистая почва чередовалась здесь с участками вязкого песка. Почти исчезли травы, а заросли колючек забивались в расселины, прячась от солнца.
«Как же тут будет жарко днем!» — думала Инги, повыше натягивая на лицо край повязки. Здешнее солнце жестоко палило ее белую кожу, которая никогда не загорала, а только обгорала, если не уследить.
Джинган зевал, не забывая зорко поглядывать по сторонам: вчерашняя выходка прыгунов научила его осторожности.
Около полудня, когда жара стала невыносимой, они устроились на отдых в тени холма. Есть Инги совершенно не хотелось, но Джинган сунул ей в руки сухарь с полоской мяса и мех с водой.
— Пустыня вытягивает из людей воду, — сказал он. — Пить здесь надо вдвое больше, чем обычно, иначе далеко не уйдешь. А я даже не знаю, когда и где удастся в следующий раз набрать воды. Про колодцы в этих местах мне ничего не известно. Когда-то здесь были города — может быть, мы найдем один из них…
— Скажи, Джинган, — произнесла Инги, возвращая ему мех. — Как выглядел Повелитель Махд-Шагош?
— Никто этого не знает. Я полагаю, он не имел определенного облика. Он мог выглядеть как угодно…
— А куда он делся? Погиб?
— Не всё так просто. Он был величайшим магом древности, настоящим владыкой Среднего мира. Чтобы одолеть его, богам понадобилось стереть с лица земли целый материк. Повелитель был низвергнут… А куда он делся потом, никто не знает.
На самом деле всё было не так. Задай Инги тот же вопрос Унгату, Майо или одному из высших магов Руны, она получила бы иной ответ. Но сведущих было совсем мало, и Джинган в их число не входил…
— Так Повелитель враждовал с богами? С каким именно?
— Со всеми сразу.
— Ничего себе! А почему…
Инги не успела задать вопрос. Джинган резко повернулся, рассыпав по земле сухари.
— Где мой призрак?!
Кольцо на его руке было черным и тусклым, красный камень погас.
Хуссог исчез!
Джинган нараспев прочитал короткое заклинание. Ничего не произошло.
— Он летел перед нами! Разве ты не велел ему вернуться в кольцо, когда мы остановились на отдых?
Джинган, не отвечая, снова пропел заклинание. В его голосе мешались гнев и растерянность. Если они потеряют призрака — беда. Сумеет ли Инги заменить его? Если нет — всё путешествие окажется напрасным.
Тем временем Инги быстро вскарабкалась вверх по склону ближайшего холма. Вскоре она, тяжело дыша, стояла на вершине и осматривалась. На юге между двумя холмами в воздухе висела какая-то дымка. Она медленно удалялась…
— Я его вижу! — закричала она Джингану. — Летит на юг!
— Скорее слезай — и в седло!
Теперь они спешили на юг, понукая медлительных ящеров изо всех сил. Джинган лупил своего тунгра пятками и стучал кулаками по его мясистому загривку. Тот только недовольно фыркал. Наконец удалось заставить ящеров перейти с размеренного шага на вялую неровную рысь.
— Замечательно! — крикнул Джинган на ходу. — Нам наконец повезло!
— Ты так считаешь? — ответила Инги, стараясь не прикусить язык. — А по мне так лучше бы они по-прежнему шли шагом!
«Хорошо, что тунгры нечасто бегают рысью, — думала она, цепляясь за седельный ремень. — Иначе бы они вытрясли из меня душу в первый же день!»
— Да я не о тунграх! Хуссог нашел что-то стоящее!
Они нагнали призрака нескоро. Пришлось долго петлять между холмами, прежде чем Джинган увидел знакомый размытый силуэт. В одной долине они растревожили выводок существ, похожих на вчерашних прыгунов или на крылатых змей, но Джинган раскидал их по окрестным холмам одним заклинанием, прежде чем Инги успела рассмотреть, что это за твари. Он не собирался тратить свои силы на каких-то магхаров. Главным было узнать — что так сильно притягивает Хуссога, что он даже не повинуется чарам?
Земля гудела под тяжелыми шагами тунгров. Их бег стал вдруг более плавным. Инги взглянула вниз и обнаружила, что ящеры бегут по дороге!
Вероятно, это были остатки той же дороги, которая шла к храму в Долине мертвых. Дорога вела к югу. Именно туда, куда удалялся призрак.
Вслед за ним ящеры обогнули длинный скалистый отрог, и перед путешественниками открылось обширное пространство. В кольце холмов таилась почти круглая долина, похожая на каменную чашу, полную песка и пыли. Но, присмотревшись, Инги увидела, что эта чаша создана не природой. Из песка выступали концентрические круги — остатки городских стен, сточенные временем почти до основания. Внутри эти круги были расчерчены прямыми линиями. Должно быть, когда-то здесь пролегали улицы. Теперь об этом судить было трудно. От построек остались только фундаменты почти вровень с песком. Тут — ступени, террасы, квадратные площадки. Там — поваленная на бок статуя циклопических размеров, почти целиком утонувшая в песке — виден только остроконечный шлем да слепой зрачок размером с колесо. То ли город здесь был, то ли храмовый комплекс — понять невозможно. Все стерли ветер и текучий песок. Еще полвека — и последние следы города поглотит пустыня.
Но Джингану не было до затерянного города никакого дела. Он видел только одно: в центре развалин, на вершине плоской ступенчатой пирамиды стоит черный обелиск.
Должно быть, в незапамятные времена он гордо возвышался над городом, поднимаясь выше внешних стен. Теперь, чтобы добраться до него, надо было просто подняться на десяток полустертых ступеней.
Джинган и Инги подъехали к основанию пирамиды. Обелиск нависал над ними — угольно-черный, высотой в два человеческих роста, безукоризненной треугольной формы. Он не покосился, его не коснулась эрозия. Должно быть, его изваяли из особенно прочного камня, либо его охраняли чары. Он выглядел так, словно установлен вчера. Полированную поверхность камня покрывали ряды символов и изображений.
— Вот он, Престол Высокого!
Джинган спрыгнул со спины тунгра и взбежал по стертым ступеням к подножию стелы.
— Мы его нашли!
— Тогда, может, поймаешь призрака? — спросила Инги. — А то он, кажется, собирается лететь куда-то еще!
В самом деле, Хуссог дергался в воздухе, словно его тянуло одновременно в разные стороны. Джинган вытянул руку и призвал его в камень, но внимание мага было приковано к символам на черном камне.
— Никаких сомнений — это то, что я искал, — прошептал он. — Язык и письменность эпохи Махд-Шагош.
Инги посмотрела на символы. Они ей были совершенно незнакомы. Девушка потрогала древний холодный камень, и по ее спине пробежали мурашки. Перед ней было послание из тьмы времен…
— Что здесь написано? — спросила она.
— Слушай.
Скрывая волнение, Джинган начал медленно читать нараспев:
«…и склонились передо Мною народы, как колосья пред ураганом.
И вознес Я место Свое, Махд возлюбленный, выше неба и выше небес, ибо лишь Я единственный сравнялся с ним.
И толкуют мудрецы будущее по цвету дыхания Моего.
И предзнаменовывают грядущее по эху гласа Моего.
Мне же ясно и властно всё, что лежит в мире и вне его.
И имя мне — Вечный!»
— Ты понимаешь? — прервался он, поворачиваясь к Инги. — Понимаешь, чьи это слова здесь вырезаны? Им две тысячи лет! Это собственные слова Повелителя Махд-Шагош!
Волнение мага передалось Инги. Она словно услышала в небе низкий голос, полный мощи. На миг ей показалось, что их здесь — трое.
— Читай дальше! — воскликнула она.
«Властью Своею воздвиг Я твердыню сию на окраине мира и наполнил ее славой Моей. Чтобы до окончания времен стояла, как весть торжества Моего.
Что Я, Вечный, возвышаясь в Прохладном Дворце, от края до края постиг и мир сей, и иные миры, и царю надо всем.
Волей Своей поставил Я здесь этот знак рубежа.
А что вне Моих пределов, то Мне безразлично».
В глазах Джингана горело торжество.
— Теперь всё ясно! Видимо, этот забытый город и был той самой пограничной твердыней, о которой здесь идет речь. А этот обелиск — своего рода пограничный столб. Здесь проходила граница Махд-Шагош!
— И что теперь? — спросила Инги с любопытством. — Ты нашел его и?..
Джинган опомнился.
— Теперь мне надо… Гм… Инги, ты не можешь отойти в сторону и отвернуться?
— Зачем?
— Мне надо поговорить… Связаться…
— С таинственным Майо? — понимающе усмехнулась Инги. — Ну-ну. Валяй, я мешать не буду. Разве что чуть-чуть подсмотрю, как ты это делаешь.
Джинган махнул рукой:
— Ах, неважно. Смотри, если хочешь. Но если я буду вести себя странно — не удивляйся.
Джинган сел поудобнее прямо на гранитную плиту под стелой, глубоко вздохнул, прижал руки к вискам — и зашептал по-тайдуански. Его веки плавно опустились. И вдруг снова распахнулись. Инги увидела тот самый цепкий властный взгляд, который напугал ее в Долине мертвых. Глаза казались горящими угольями на мраморно-бледном лице. Лоб Джингана заблестел от пота — видимо, поддерживать мысленную связь с Майо было не так уж просто.
Жгучий взгляд пробежал по развалинам, на миг задержался на Инги и остановился на обелиске.
— Болван! — кривя губы, хриплым чужим голосом выговорил Джинган. — Изучай источники, невежда!
И, обморочно закатив глаза, опрокинулся на спину.
Инги подскочила к магу и протянула руку, чтобы освободить его рот и нос от повязки, но он уже очнулся и оттолкнул ее. Взгляд Джингана был мутный, из глаз сочились слезы.
— Но я нашел обелиск, на который она сама же указала! — пробормотал он словно в бреду. — Что ей еще надо? Другой Престол Высокого? Или она считает, что престолы тут понаставлены за каждой горой?!
— Что случилось? — затормошила его Инги. — Что ты узнал?
Глаз Демона с трудом сел, опираясь спиной о камень.
— Она говорит — это не Престол Высокого, — убитым голосом ответил он. — И тут нет того, что ей надо. Будто я в этом виноват!
— А что надо-то? — осторожно спросила Инги.
— Я сам не знаю! — злобно выкрикнул Джинган. — Я могу только догадываться, потому что Майо, как всегда, молчит…
— Вот как! Значит, то, что мы ищем, — это действительно ценная штука!
Джинган внезапно успокоился.
— Ну теперь ты знаешь ровно столько, сколько я, — сказал он дружелюбно. — Где-то здесь, в Проклятых землях, скрыто некое сокровище. Что это, известно только Майо. А мы оба лишь куклы в ее руках. И она ведет нас через эту гиблую землю с целями, известными только ей.
— Майо — это женщина? — полюбопытствовала Инги.
— Волшебница. Могущественная. Из Алчущих Силы. Я ее ученик и служу ей.
— А где она сейчас?
— Полагаю, в Тайдуане.
Инги пожала плечами.
— Тогда какое нам до нее дело? Пусть себе дальше посылает указания. Слушай их — и поступай по-своему. Предлагаю тебе найти загадочное
Джинган рассмеялся.
— Ты не знаешь Майо. Она способна прочитать мои мысли. Да что там — убить и тебя, и меня на расстоянии, да хоть прямо сейчас…
Инги заинтересовалась.
— Пусть попробует! Я ни разу не видела женщин-воинов!
— Она не воин, а маг. А как убивают маги, тебе не понравится. Это не похоже на поединок, поверь.
Инги с сомнением что-то пробурчала. Она бы не отказалась сразиться с этой «всесильной» Майо. Может быть, потом…
— Так что с обелиском неправильно? — сменила она тему.
— Я и сам не понимаю, — Джинган указал на ряды символов. — Вроде все признаки совпадают. Престол Высокого, Прохладный Дворец, Твердыня на краю мира. Так я прочитал в книге одного мага, который украл дневники другого мага, который в древние времена, видимо, побывал здесь, частично переписал эту надпись и истолковал ее… Нам известно, что Прохладным Дворцом именовалась крепость Повелителя, которую невозможно было захватить и разрушить, поскольку она располагалась вне времени и пространства. Но вход в нее был из нашего мира. И совсем недавно я был уверен, что стою на ее пороге.
— Может, это твоя Майо ошиблась? — предположила Инги. — Что-то слишком быстро она заявила, мол, «не то»! Один раз мельком глянула — и тут же: «Болван»!
Джинган поморщился. Инги с азартом продолжала:
— Слушай, а может, она просто дурит тебя? Ты нашел этот Престол и больше ей не нужен?
— Вряд ли. Иначе она бы не отправила меня на дальнейшие поиски. Видно, в самом деле где-то есть другая твердыня, — произнес Джинган с явным сомнением. — Хотя тут прямыми словами сказано — это и есть край мира… И главное, она бы забрала тебя.
— Что?!
— Ты ей зачем-то нужна.
Инги нахмурилась. Она задумчиво посмотрела вдаль и вдруг заметила, что над гребнем длинного холма на севере поднимается какая-то хмарь…
— Смотри, туча. А ветра нет…
Инги прищурилась и воскликнула:
— Она летит в нашу сторону!
Джинган вскочил на ноги.
— Только этого не хватало!
Туча поднималась над холмами, словно взбаламученный ветром песок. Воздух завибрировал, наполнился низким гудением. Отвратительное ощущение охватило Инги; ей показалось, что все ее тело пропиталось этим зудом. Перед глазами у нее все поплыло, будто сама ткань мира распадалась на мельчайшие части. Она взглянула на свою руку и вскрикнула. Рука, казалось, распухала прямо на глазах, становилась пористой и рыхлой. Вибрирующий гул разрушал некие связи, держащие вместе вещество ее тела. Инги почувствовала, что ее охватывает паника. Ей захотелось бежать сломя голову, только бы спастись от этого распада — но как? Куда?!
Вдруг будто отрубило: настала тишина.
В ней слышалось только частое дыхание Инги.
— Магхары, — раздался в тишине громкий голос Джингана. — Те самые, вчерашние. Они не тратили время зря и собрали всех своих родичей!
Маг указал на север, где тень наползала на долину…
— Я поставил барьер силы, они не могут до нас добраться… какое-то время. Инги, не стой как столб, затащи сюда тунгров! Если мы их потеряем, то никогда отсюда не выберемся!
В том же коконе вязкой тишины Инги сбежала по ступенькам, затащила наверх упирающихся ящеров и заставила их лечь возле основания обелиска. Джинган заклинанием погрузил их в сон.
— Чтобы не взбесились и не помешали мне, — объяснил он.
— Дай мне оружие! — потребовала Инги.
— Незачем. Как ты собираешься сражаться оружием против роя?
Туча приближалась. Это в самом деле был бесчисленный рой отвратительных крылатых существ. Он состоял из тех самых когтистых магхаров, что скинули на них камень. Они передвигались огромными прыжками, помогая себе короткими крыльями. Даже сквозь барьер силы Инги почувствовала, как дрожит камень у нее под ногами.
Откуда-то пахнуло жаром. Окрестные холмы, бледное небо, подлетающий рой — все будто окутал красноватый туман. Инги сперва не поняла, откуда он взялся, а потом догадалась. Это раскалялся барьер силы, поставленный Джинганом…
Вдруг ее на миг ослепила вспышка, и с неба посыпалась какая-то черная труха. Это сгорели первые магхары, наткнувшиеся на барьер. Остальные пытались отлететь подальше, но напирающие сзади теснили их прямо в раскаленный шар, внутри которого пряталась добыча. Их вопли и треск горящих тел пробивались даже через поле.
Джинган со спокойным лицом сделал движение рукой — и граница барьера резко раздвинулась. Невидимый огонь догнал отступающие ряды, и еще множество тварей мгновенно обратилось в пепел. Шар огня то расширялся почти до границ города, то сжимался до размеров площадки на вершине пирамиды.
Инги хмурилась, глядя на Джингана. Ее раздражало собственное бездействие. Она тоже хотела сражаться!
— Дай мне оружие! — крикнула он в ухо Джингану.
Тот на миг отвлекся, и сквозь барьер тут же прорвались несколько тварей. Они набросились на одного из спящих тунгров и впились ему в шею и глаза. Тот заревел, пытаясь одолеть сонные чары и подняться…
— Убей их! — крикнул Джинган, восстанавливая барьер. — Не дай тунграм вырваться за круг — их там обглодают до костей!
Инги накинулась на тварей с голыми руками.
— А говорил, что не понадобится оружие! — пропыхтела она, расправляясь с магхарами.
Ее голос отдавался эхом, словно они находились внутри стеклянного пузыря.
Атака следовала за атакой. Вскоре Инги утратила счет времени. Камень под ногами вибрировал то сильнее, то слабее. Вспышки, падающий пепел и снова вспышки… Еще дважды за барьер прорывались мелкие твари. Второй раз их просочилось больше двух десятков.
— Джинган, повнимательнее! — крикнула Инги, с трудом разделавшись с ними. — Или дай мне наконец свой нож! Клянусь, что не воткну его тебе в спину!
Глаз Демона обернулся на миг, ничего не сказал и снова вернулся к ворожбе. Но у Инги упало сердце. Джинган выглядел еще хуже, чем когда его глазами смотрела Майо. Он словно постарел лет на двадцать.
«Он устал, — поняла она. — Он теряет силу».
— Надо продержаться еще немного! — воскликнула она, замечая то, что не видела раньше: барьер силы сжимается, твари становятся всё смелее и подбираются всё ближе…
— Их стало значительно меньше! — крикнула Инги, чтобы подбодрить его.
— Да… еще несколько десятков тысяч — и всё…
Джинган покачнулся. Инги подхватила его, и он тяжело оперся на ее плечо. Барьер сузился почти до границ площадки на вершине пирамиды. Красноватое свечение погасло, пришли сумерки. Неужели так быстро настал вечер? Инги подняла голову и поняла: нет, это внутри их «шара» стало темно от облепивших его тварей.
— Не сдавайся! Смотри, как они близко! Сожги их!
— Не могу больше, — прошептал Джинган, закрывая глаза. — Сил нет… В этом месте нет магии… совсем… Я мог бы воспользоваться, но нечем. Этот обелиск — просто камень… Почему? На нем же слова Истинного!
Инги вспомнила вдруг того юношу из сна, так похожего на Аскеля.
— Мугаисса! — воззвала она.
Никто не отозвался. Зов ушел в пустоту. «Джинган прав, — подумала Инги. — Его здесь нет… И никогда не было».
Барьер стал совсем прозрачным и тесным. Твари бросались на него с удвоенной силой. Они были так близко, что их можно было коснуться рукой. Внутрь барьера начали прорываться звуки извне. Инги снова услышала этот разъедающий вибрирующий гул. Распространяясь сквозь камень, он полз от ступней к коленям. Ноги слабели, плоть, казалось, вот-вот расползется, как мокрая глина. Тунгры заворочались, просыпаясь, — даже на заклинание сна не осталось силы у Джингана. Сейчас они в панике вырвутся из круга, и рой пожрет их… Сначала их, а потом…
— Джинган, да придумай что-то! — гневно воскликнула Инги. — Вызови свою Майо, пусть ведьма поможет тебе, раз она такая могущественная!
— Ты думаешь, это так легко? — хрипло спросил Джинган. — А кто будет удерживать барьер?
— Давай я тебе помогу! Ты же тащил меня с собой не просто так! Должна же быть от меня какая-то польза!
Вдруг в мутных глазах Джингана промелькнула новая мысль. Собрав все силы, он быстро повернулся к Инги.
— Дай руку!
— Зачем?
— Ты хотела мне помочь? Так помогай!
Он выхватил нож, висящий у него на поясе, полоснул Инги поперек запястья и выкрикнул заклинание.
В тот же миг Инги ощутила в руке палящий жар, и во все стороны ударили лучи кровавого света. Он затопил всю равнину, выплеснулся за холмы — и всё исчезло в ослепительной вспышке пламени.
Когда Инги открыла глаза и проморгалась, роя больше не было. И вообще ничего живого, кроме них, в долине не осталось. Всё вокруг было завалено обгорелыми трупами магхаров. В воздухе висел отвратительный смрад паленой кожи.
— Это и называется сила древней крови, — сообщил Джинган и рухнул без сознания на каменные плиты.
Инги подобрала нож и увидела, что он обожжен, словно ее кровь действительно превратилась в пламя.
— Сила древней крови! — повторила она с изумлением и гордостью и принялась перевязывать руку.
Когда Джинган очнулся, он первым делом сказал Инги:
— Майо была права. Я ошибся. Это, конечно же, не Престол Высокого. И я законченный болван, потому что должен был понять это сразу, а не тратить время и силы, вызывая ее…
— Почему? — с любопытством спросила Инги.
— Тут все сказано.
Джинган указал на обелиск.
— Пограничный столб! Граница!
— Не пойму, к чему ты гнешь?
— Это был не тот повелитель! Настоящий ничем себя не ограничивал, потому что подчинил весь мир!
Инги удивленно уставилась на обелиск.
— А их что, было несколько?
— Конечно. И каждый следующий наращивал власть и магическую мощь. Пока последний — Тот Самый — не достиг пределов нашего мира и не вышел за них, бросив вызов богам. Он овладел Средним миром и решил, что пришло время заняться Верхним. Тут и началась война с богами, которая изменила облик мира. Сама подумай — зачем истинному Повелителю пограничные столбы с этими хвастливыми описаниями собственного могущества? Оно уже не требовало подтверждения, потому что соперников в мире у него не осталось!
Инги обдумала его слова и вскочила на ноги.
— Ха, Джинган! Выпускай призрака. Мы едем дальше!
Холмы незаметно кончились, и перед путешественниками простерлась равнина. На ней не росло вообще ничего — ни колючего куста, ни сухой травинки. Неудивительно: ее твердую поверхность, рассеченную миллионами трещин, покрывали серые, белые, желтоватые пятна соли. Солнце здесь палило нещадно, и не было другой тени, кроме той, которую отбрасывали тунгры. Зато никто не мог подкрасться незамеченным, и двигаться по ровной поверхности солончака было легко. На их счастье — потому что Джинган был совсем плох. Он спал на ходу и, если бы не седельные ремни, давно бы свалился под ноги своего ящера.
Развалины древней крепости остались далеко позади. Вдали, на юге виднелся невысокий горный хребет, на карте Джингана не обозначенный.
Накануне Джиган настоял на том, что до вечера надо убраться от черного обелиска как можно дальше.
— Зачем? — ворчала Инги. — Тебе сейчас надо отлежаться и выспаться. А магхары больше сюда не сунутся. Они получили свой урок. Не совсем же они безмозглые!
— Считай это плохим предчувствием, — ответил Джинган. — Нас кто-то ищет. Я это затылком чую.
Инги ничего не чувствовала, как ни старалась. В принципе, искусство Мангхел-Сёрк, которому ее учили, помогало развить в себе предчувствие опасности. Но то ли Инги была плохим учеником, то ли опасность грозила не ей, а одному Джингану…
Призрак летел перед ними, держа курс точно на юг. Он всё так же не умолкал, причитая и умоляя Истинного простить его.
Они ехали через равнину весь день. Краткая остановка на дневной отдых не принесла никакого облегчения. А когда стемнело, задул сильнейший холодный ветер. Вдобавок он поднял соляную пыль, которая разъедала горло. Инги и Джинган заночевали не разводя костер, поскольку жечь тут было нечего, прямо посреди открытого пространства. Положили по обе стороны тунгров, а сами спрятались от ветра между ними, тесно прижавшись друг к другу. Джинган мерз, стучал зубами и трясся, как в лихорадке.
— Только бы на нас снова не напали магхары, — бормотал он. — Хотя бы день провести спокойно… Еще одну такую битву я не выдержу…
— Какое там, «битву», — фыркнула Инги. — Ты даже призрака едва сумел вернуть. А то бы он снова улетел одним демонам известно куда. Нет, теперь пришла моя пора нас охранять!
Накануне она забрала у Джингана нож и повесила себе на пояс. Джинган, впрочем, этого даже не заметил.
— Лучше выспись, — посоветовал он и сам тут же провалился в сон.
Инги вскоре поступила так же.
Всю ночь ей снились какие-то небесные сады, где цветущие деревья росли прямо среди облаков и под облачными кронами гулял, не касаясь ногами земли, то ли Аскель, то ли зеленоглазый юноша из предыдущего сна, — и ей это было совершенно безразлично, потому что она любила обоих…
Вдруг что-то разбудило ее. Инги открыла глаза и приподнялась на локте. Рядом как убитый спал Джинган и сопели тунгры, вокруг простерлось озаренное луной пространство. Равнина поблескивала в ее холодном свете, такая же мертвая и безжизненная, как поверхность Луны.
«Дитя Истинного!» — услышала Инги голос у себя в голове.
И увидела призрака. Он маячил шагах в пяти, расплывчатой белесой тенью.
Инги удивленно взглянула на спящего Джингана.
— Ты чего вылез, Хуссог? — шепотом спросила она призрака.
«Чертог Повелителя где-то рядом! Он зовет меня. Я не могу больше медлить. Я ухожу к нему».
— Как это уходишь? — Инги села. — Тебя послал Джинган?
«Разве ты сама не видишь, что ничтожный спит?»
— Но как же ты освободился?
«Я и не был пленен, — Инги услышала надменный смешок. — Этот хоб думал, что использует меня, а я использовал его. Он, видно, не знал, что мы, соххоггои, магии неподвластны. Он привел меня в эти земли, к Повелителю, и теперь он больше мне не нужен. Пошли со мной, дитя! Припадем к Его стопам вместе! Я знаю, что Он зовет и тебя!»
— Да как же неподвластны магии? — недоверчиво спросила Инги. — А как же… как же Джинган захватил меня в Глориане? Разве не связал заклинанием?
«Нет. Ему помог сообщник-магхар, который напал на тебя сзади».
— А…
Инги вспомнила встречу в порту Глориана, когда Джинган подманивал ее призраком Аскеля… И верно, она ведь распознала морок! И увидела самого Джингана, хоть он и отводил всем глаза, скрываясь под покровом невидимости…
— А в гостинице в Варке? — спросила она уже не так уверенно. — Когда я собиралась убежать, а Джинган навел на меня сон, и я проспала целый день?
«Просто подсыпал щепотку сонного зелья в лампу».
— Та-ак…
«Девушка, ты идешь со мной или нет? Я не могу ждать! Истинный зовет меня!»
Инги заколебалась. Может, стоит разбудить Джингана? Но почему она должна ему помогать — он ей разве друг?
— Улетай, Хуссог, — махнула она рукой. — Я не собираюсь припадать ни к чьим стопам. У меня еще не закончились вопросы к Джингану… И к другим…
«Как знаешь. Но смотри, Он дважды звать не будет!»
И призрак неспешно полетел прочь. Словно заблудившийся клок тумана, он улетал к югу, в сторону неизвестных гор.
— Вот так дела! — пробормотала Инги, проводив его взглядом. Когда призрак растаял в ночной темноте, она легла на свое место, раздумывая над случившимся. В ней крепло убеждение, что очень скоро она получит ответы на все свои вопросы.
Инги проснулась поздно утром. Над равниной в розовой дымке всходил бледно-золотистый диск солнца, и далеко разносилась ругань Джингана.
Маг, хоть и осунулся лицом, но выглядел куда бодрее, чем накануне. И вдобавок был невероятно зол.
— Ты чего бесишься? — протирая глаза, спросила Инги.
— У нас опять неприятности, — рявкнул Джинган. — Что за несчастливое путешествие! Одно к другому, с самого начала! Хуссог сбежал! Воспользовался тем, что я был ночью без сил, проклятый бледный выродок! Сейчас он, должно быть, уже далеко! Где я теперь буду его искать?!
— Хочешь, подскажу тебе, куда улетел призрак? Искать Престол Высокого. Мне кажется, он там.
Инги указала в сторону безымянных гор на горизонте.
— Слушай, дурочка, — устало сказал Джинган. — Тебе «кажется», а у меня есть карта. Так вот, карта мне подсказывает, что эти горы — всего лишь узкая цепь, сразу за которой начинается океан!
— Да на твоей карте вообще этих гор нет!
— Потому что в этих убогих горах нет ничего…
Джинган осекся и с подозрением спросил:
— А ты откуда знаешь, что призрак улетел именно туда?
— Я его видела ночью, — нахально улыбаясь, сказала Инги. — Он сказал, что сам будет искать Повелителя, а ты ему больше не нужен.
— Почему же ты меня не разбудила, безмозглая?
— А зачем?
Джинган онемел от ярости. Инги, глядя в желтые глаза мага, сказала:
— Кстати, я собираюсь сделать то же самое.
— Что? Улететь на поиски Повелителя?
— Нет. Я отправляюсь назад. Сам ищи свое магическое «неизвестно что». Если хочешь, можешь и дальше быть куклой на веревочке у своей ведьмы.
— Никуда ты не отправишься! — возмутился Джинган.
— Попробуй меня остановить!
Инги встала, не спеша свернула свое одеяло и навьючила его на тунгра. Подумав, добавила к нему и одеяло Джингана.
— Заберу его с собой, — объяснила она. — Тут довольно холодные ночи. И твой нож, разумеется, тоже. Ты же маг, вот и грейся с помощью магии…
— А ну прекрати!
Джинган попытался отобрать одеяло, но Инги отшвырнула его руку. Ее крапчатые глаза вспыхнули предвкушением.
— Ты, кажется, хотел сразиться со мной, как воин с воином, без магии? Попробуем?
— Не испытывай мое терпение!
Инги ухмыльнулась.
— А то давай сделаем иначе. Вместе дойдем до гор и найдем там эту магическую вещицу. Просто из любопытства. И если она мне не пригодится, можешь взять ее себе или отнести к своей Майо — я возражать не стану…
Джинган изо всех сил старался подавить гнев. Он решил, что понимает, в чем дело. Инги видела его вчера обессилевшим. Так хищный звереныш наглеет, заметив слабину хозяина. Но сегодня он уже далеко не тот, что вчера. Девчонка упустила шанс расправиться с ним ночью, а теперь ей это легко уже не удастся. И украденный нож ей не поможет.
— Ты сегодня утром окончательно отупела, — сказал он спокойно. — Мы уже никуда не дойдем и ничего не найдем. У нас больше нет проводника…
— Зато у нас есть гость, — неожиданно ответила Инги, указывая на северо-восток. — Видишь?
В дрожащем мареве нагретого воздуха постепенно проступала человеческая фигура. Она направлялась прямо к ним.
Джинган мгновенно собрался. Несколько мгновений он всматривался в силуэт, а потом сказал сдавленным голосом:
— Это Унгат! Только его тут не хватало!
Невысокая скрюченная фигурка все приближалась, с каждым шагом становясь всё более четкой, словно перемещаясь из сна в явь. Джинган знал, что это просто морок высочайшего уровня. На самом деле Унгат подобрался к ним давным-давно.
— Проклятие, — прошипел Джинган. — Откуда он тут взялся? Как меня выследил? Разве он не мертв?!
Тем временем Унгат, шаркая ногами, подошел к месту их ночлега. Он уже ничем не напоминал морок. Лысая голова при каждом шаге покачивалась на длинной шее, как у стервятника. Глаза алчно поблескивали.
— Здравствуй, Глазик! — с фальшивым добродушием приветствовал он бывшего ученика. — Не ждал? Признайся — надеялся, что меня прикончили в Глориане?
Именно эта мысль была написана на лице Джингана. Алчущий Силы захихикал.
— От меня не так-то просто избавиться, пора бы тебе уже знать. Ах, как не стыдно! Заставил старика проделать такое долгое путешествие! Но я надеюсь, оно не оказалось напрасным. Ты уже нашел
Джинган не смог скрыть удивленное выражение, чем еще сильнее развеселил мага.
— Так ты не знал, что ищешь! Узнаю старушку Майо!
— Не понимаю, о чем ты…
— Конечно, не понимаешь! Куда тебе! — откровенно глумился Унгат. — Собственно говоря, ты мне уже не нужен. Ты почти привел меня к нужному месту. Я завернул сюда только потому, что кое-что тебе обещал, а я привык выполнять свои клятвы, в отличие от некоторых. Ты ведь помнишь, что я обещал содрать с тебя кожу?
В глазах Джингана промелькнула паника. Он судорожно искал выход, но понимал: его нет. Даже до битвы с магхарами он едва ли мог бы противостоять Унгату, который был во много раз старше, опытнее и сильнее его. А сейчас он совершенно беззащитен…
Унгат, видя, что ученик не отвечает, тоже умолк.
На равнине установилась пугающая тишина.
Вдруг откуда-то с холмов донесся глухой раскатистый гром. Словно вдалеке случился камнепад.
Звук камнепада на миг отвлек Унгата. Маг, нахмурившись, повернулся к холмам. Шум чем-то ему не понравился. Но чем именно — он уже определить не смог. Точнее, не успел. Инги, скромно стоявшая подле Джингана и за все время не проронившая ни слова, увидела, что Унгат повернулся к ней спиной, и в тот же миг стремительно прыгнула ему на загривок. Мелькнуло лезвие ножа; Унгат вскинул руки, булькнул и упал с перерезанным от уха до уха горлом.
— Пятнадцатое правило Мангхел-Сёрк — «Действуй внезапно», — объяснила Инги ошеломленному Джингану, выпрямляясь и стряхивая кровь с лезвия. — Как говорил Торд: во время боя управляй временем. Жди удобный момент, и он обязательно подвернется. Или что-то в этом роде. Я знала, что старого хрыча непременно что-то отвлечет. Вообще-то я ждала, когда он начнет снимать с тебя кожу…
— Ну, спасибо!
Джинган опомнился и кинулся к Унгату. Тот уже остановил кровь и скреб рукой по песку, пытаясь сложить пальцы в сложный знак. Джинган быстро наступил ему на руку и крикнул:
— Дай нож!
— Зачем?
— Надо срочно отрезать ему голову!
— Давай я! — обрадовалась Инги.
Ее распирало от гордости. Хрипящий в агонии Унгат радовал глаз. Внезапное нападение было совершено безупречно. Ни единого лишнего движения, правильно выбранный момент — Торд похвалил бы ее!
— Подержи его, а я…
— Ничего, что я вмешиваюсь? — раздался рядом знакомый голос.
Джинган поднял голову и застыл.
Над ним возвышался плотный светловолосый маг в жемчужно-голубой мантии. Теперь он выглядел куда более солидно, чем в их прошлую встречу на ночной улице Глориана.
— А ты кто такой? — спросила Инги, глядя на него во все глаза. — Ага, я тебя знаю! Видела тебя в замке сеньора Робура несколько лет назад. Я еще приняла тебя за лекаря…
— Здравствуй, Инги!
Дунгал Лик Истины дружелюбно кивнул ей и повернулся к Джингану:
— Глаз Демона! Маги нашего братства давно ищут Алчущего Силы, нагло похитившего девушку в Глориане. Мы решили, что проще всего будет проследить за Унгатом, поэтому позволили ему сбежать. Разумеется, в своем безмерном самодовольстве он даже не подозревал, что его отпустили. Но вот уже месяц нам известен каждый его шаг. А как он выследил тебя, уже не так интересно. Впрочем, полагаю, ничего сложного. Ты ведь его бывший ученик, да?
— Чего ты хочешь? — напряженно спросил Джинган.
Он понял, что его положение вовсе не улучшилось, даже наоборот. И что Инги, пожалуй, поторопилась прирезать Унгата…
Но светлый его удивил.
— Моя задача — найти и освободить эту девушку, — сказал он. — Ее ищут родственники. А ты, маг, можешь отправляться куда хочешь. У меня нет времени тобой заниматься. Но не пытайся больше появляться в Глориане! Если тебя снова там поймают, спросят за оба раза!
Джинган криво улыбнулся и промолчал. Он верил и не верил Дунгалу. Сам бы он ни за что не стал оставлять недобитого врага за спиной, но кто знает этих светлых! А главное, Джинган никак не хотел примириться с провалом своего путешествия. Пусть даже Дунгал не тронет его, но он заберет Инги, а Майо четко сказала — без Инги ему ничего не найти. И за неудачу Майо ведь спросит с него, а не с этого надменного блондинчика…
— Пойдем, девушка, — сказал Дунгал, обращаясь к Инги. — За тем холмом я оставил дракона. Еще сегодня он доставит тебя домой!
Но Инги не выказала радости.
— Домой? — хмуро спросила она. — В Глориан?
— Инги, мы полетим в Руну. Там тебя ждет Светлейший Робур, твой опекун. Он беспокоится о тебе… Что случилось, девушка? Ты как будто не рада?
Инги смотрела на него, раздумывая.
— Что мне Светлейший Робур? — медленно проговорила она. — Понимаешь ли, маг, я пока не уверена, что хочу служить Асенарам.
Дунгал покачал головой.
— Не знаю, что наплел тебе этот Алчущий, но вижу, что ты ему поверила…
Инги подбоченилась.
— Джинган наплел одно, Торд — другое, ты — третье… Я больше не хочу быть игрушкой в чужих руках. Надоело! Мне надо подумать и во всём разобраться!
— Инги, — терпеливо сказал Дунгал, — у тебя есть полное право разбираться, но ты будешь разбираться в Руне. Вреда тебе в Аркисе никто не причинит. В отличие от Проклятых земель, где тебе каждый миг угрожает смертельная опасность. В любом случае, здесь я тебя не оставлю.
Глаза Инги опасно блеснули.
— А! Я так и знала. Ты хочешь забрать меня силой! Ты ничем не отличаешься от прочих!
— Ради твоего же блага…
— Ради моего блага, оставь меня в покое! Я вернусь, но тогда, когда захочу сама. А не тогда, когда меня притащат, словно провинившегося ребенка! Никто не смеет меня принуждать!
Дунгал вздохнул.
— Я не собираюсь сейчас с тобой спорить. Я прилетел за тобой и с тобой вернусь.
Дунгал властным жестом протянул в сторону Инги руку и произнес фразу на неизвестном языке. Инги ахнула, согнулась и застыла в неестественной позе, с остекленевшим взглядом. Вдруг она выпрямилась и показала магу язык.
— Что, не вышло? — хохоча, воскликнула она. — А знаешь, почему? На нас, соххоггоев, магия не действует!
С этими словами она быстро взмахнула рукой — и подобранный ею камень с силой врезался Дунгалу прямо в лоб. Дунгал схватился за голову, пошатнулся…
— А теперь — бежим! — крикнула Инги, вскочив в седло.
Тунгры бежали тряской размашистой рысью, и выжать из них нечто большее было невозможно. Всё же место ночлега осталось далеко позади, когда Джинган озабоченно оглянулся и сказал:
— Светлый очнулся. Он попытается остановить нас…
— Пусть пытается, — беспечно ответила Инги.
— Ты не понимаешь! Пусть на тебя не действует магия, но на меня-то действует! И есть еще тунгры… Да что там, даже если тебе нельзя внушить покорность или сжечь тебя магическим пламенем, ничто не помешает этому магу сбросить на тебя совершенно не магическую скалу…
Словно в ответ, по земле пробежала отвратительная дрожь, и равнину рассекли сразу несколько трещин.
— Ну вот, начинается!
Джинган ударил пятками своего ящера:
— Вперед!
Инги отнеслась к попыткам Дунгала вызвать землетрясение почти равнодушно. А вот тунгры испугались. Они заметались, крутя шеями и пытаясь сбросить своих седоков, и, если бы те не были пристегнуты седельными ремнями, им бы это удалось. Тут пришел второй удар. Земля ходила ходуном. Воздух стал мутным от пыли. Инги скорее услышала, чем увидела, что прямо перед ней землю разрезала глубокая трещина.
— Пошел! — пронзительно взвизгнула она и уколола своего ящера кончиком ножа. Тот взревел, легче парда перепрыгнул через трещину и вскачь понесся вперед. Второй ящер устремился за ним.
Но когда они вырвались из облака пыли, то поняли, что рано обрадовались.
— Сзади! — закричал Джинган.
Инги оглянулась — из-за холмов, раскинув крылья, поднимается в небо серый дракон.
— Он вызвал своего дракона, — крикнул Джинган. — Всё, нам конец!
— Гони! — заорала Инги.
Тунгры с пыхтением неслись вперед, земля содрогалась под их тяжелыми лапами.
Над головой нарастал свист огромных крыльев. А безымянная горная гряда всё приближалась. Инги вдруг увидела прямо перед собой, в какой-то полусотне шагов, узкий вход в ущелье меж двух горных отрогов.
— Туда! — воскликнула она, поворачивая тунгра.
Джинган без колебаний последовал за ней, ускользая из тени драконьих крыльев.
— Ничего не понимаю, — сказал Джинган, озадаченно глядя в небо. — Почему он нас не преследует?
Дракон кружил прямо у них над головой, но не делал попыток спуститься. Казалось, он их попросту не видит. Описав с десяток кругов над вершинами гор, дракон развернулся и полетел на север, за холмы. Только тогда Джинган перевел дыхание.
— Ух ты! — раздался впереди восхищенный голос Инги. — Куда мы попали!
Ущелье, где они пытались укрыться от дракона, выходило в длинную узкую долину меж двух горных хребтов. Вся эта долина заросла деревьями. Не колючими кустиками, не ветвистыми кактусами, а самыми настоящими раскидистыми деревьями — только сухими. Деревья без листьев стояли, растопырив голые ветки, ровными рядами. Все это удивительно напоминало мертвый лес. Точнее, сад.
Джинган нахмурился. Он не любил встречаться с неизвестным без подготовки. А про этот невероятный сад он прежде нигде не слышал и не читал. Похоже, им с Инги выпала сомнительная честь оказаться первопроходцами.
Маг спрыгнул на землю, принюхался, наклонился, подобрал щепотку серой пыли и растер ее между пальцами.
— Вот оно что, — протянул он. — Инги, ну-ка слезай с тунгра и иди сюда.
— Что там?
— Не знаю, почему нас не стал преследовать маг, но лучше бы нам тоже убраться отсюда подальше. Здесь опасное место, я в таких уже бывал. Там, под коркой глины, жидкая грязь. Проломишь ее — не выберешься.
— И что нам делать?
Несколько мгновений они стояли в задумчивости. Долина, куда их занесло, тянется далеко, и неизвестно, есть ли из нее выход с другой стороны. А повернешь обратно — там Дунгал с его драконом. Вряд ли он так легко сдался и улетел на север, скорее всего, караулит в холмах. Может, именно поэтому он и не стал спускаться вниз — знал, что беглецы никуда не денутся…
— Другого пути нет, — со вздохом признал Джинган. — Сделаем так — пустим вперед тунгров.
— Неплохо придумано! — одобрила Инги. — У них должно быть звериное чутье на опасные места. А где пройдут они, пройдем и мы. Только вот пойдут ли они…
Ящеры пошли со своим обычным равнодушием. Глиняная корка, твердая как камень, даже не проседала под их ногами.
— Главное, чтобы дождь не пошел! — заявил Джинган, когда они удалились от входа в долину уже шагов на двести.
Инги решила, что он шутит. Дождь? Здесь, в пустыне?
— Знаешь поговорку? — сказал Джинган. — Больше народу погибает в пустынях от воды, чем от солнца!
— Бессмыслица какая-то.
— Отнюдь нет. В пустынях бывают дожди. Вода внезапно наполняет сухие русла, и… сама понимаешь.
— Здесь нет сухого русла, — возразила Инги, внимательно осмотревшись.
— Вся эта долина — сплошное русло. Одно радует — дожди в пустынях бывают раз в несколько лет. Будем надеяться, что этот «раз» случится не сейчас.
Они шли весь день. Небо затянула прозрачная беловатая дымка, и солнце не палило так свирепо, как на равнине. Дунгал с его драконом больше не появлялся. К вечеру они прошли долину целиком и попали в еще одну, точно такую же. Деваться было уже некуда: горы, как две стены, тянулись по сторонам.
Наступил вечер, раскрасив долину невероятными красками. Горы погрузились в синюю тень, над ними жарким пламенем горело закатное небо. Серая сухая глина под ногами стала ярко-алой, и на ней четко и зловеще выделялись черные силуэты мертвых деревьев. За весь день путешественники не встретили никого живого. Ни зверей, ни магхаров. И Джингана, и Инги начинали одолевать недобрые предчувствия, но они тщательно скрывали их друг от друга.
— Ладно, заночуем прямо здесь, — сказал Джинган, когда солнце спустилось за край горного хребта. — Хоть эта дымка в воздухе меня и настораживает, но на дождевые облака она не похожа. В целом всё идет неплохо. Мы несколько отклонились к югу, но, судя по карте, до океана осталось не больше двадцати лиг!
— Ну выйдем мы к морю, — сказала Инги. — И что? Наколдуешь корабль?
— Поступлю проще. Помнишь, в Варке один из местных обронил, что на западном побережье живут кочевники? Я найду их с помощью магии, и они отвезут нас, куда скажем.
— Ага, так они тебя и повезли!
Джинган хищно усмехнулся:
— А куда им деться?
Вслух они еще долго строили планы, как выбраться из Проклятых земель. Но ни один не говорил о том, о чем думал на самом деле. О том, что Джинган жаждал и одновременно боялся найти. Близость чего всё явственнее ощущала Инги.
Пора наконец задуматься: что это такое — Престол Высокого? И стоит ли смертным пытаться его найти. Не лучше ли обойти его стороной, пока не поздно?
Наступила ночь. Казалось, звездное небо было повсюду, сверху и снизу. Россыпь звезд, туманности… И бесконечная тишина.
— Какое странное место здесь, — шепотом сказала Инги, когда они сидели рядом под мертвым деревом, глядя в небо. — Как будто мы оказались в другом мире — вне времени.
— Это меня и пугает, — пробормотал Джинган. — Если даже магхары сюда заходить боятся… И дракон сюда не полетел… Куда же мы, к хуругам, влезли?
Поколебавшись, он добавил:
— И еще кое-что. Я думаю, лучше тебе знать. Смотри…
Инги услышала в темноте, как он щелкнул пальцами.
— Ты что-нибудь видишь?
— Нет.
— В том-то и дело.
— Ты о чем?
— Я хотел создать самый обычный светящийся шар. Кажется, магия здесь не действует…
Темнота вокруг понемногу наполнилась звуками и движениями. Сухие деревья, как толпа призраков, зашелестели голыми ветками.
— Ветер с запада, — сказал Джинган. — Давай попытаемся уснуть.
«Интересно, как поживает Хуссог? — подумала Инги, заворачиваясь в одеяло. — Нашел ли он своего Повелителя?»
…Ей снилось, что она плавает в озере. В синем, как глаза Аскеля, озере в Вагаровых горах. Инги чудилось, что она скользит как рыба в холодной, хрустально-чистой воде, то уходя в глубину, то выныривая и смеясь от счастья. Еще не до конца проснувшись, она уже тосковала по маленькому хутору на склоне горы, где прошли годы ее ученичества у Торда. «Как же я хочу домой!» — подумала Инги перед самым пробуждением. В тот миг она могла точно сказать, где ее дом. Но, проснувшись, уже об этом не помнила.
Она открыла глаза — и не увидела перед собой ничего. Вокруг все было серым.
«Что такое»? — подумала она, вытирая лицо. Ее кожа была мокрой, и одежда отсырела.
Приближался рассвет. Долина была затянута влажной серой дымкой.
«Это же туман! — поразилась Инги. — Туман — в пустыне!»
На расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Где-то поблизости раздавалось сопение и фырканье. Инги представила, как тунгры втягивают ноздрями влажный воздух, переступая на месте своими неуклюжими лапами. Она уже знала, что они ведут себя так, когда беспокоятся.
— Джинган! — негромко позвала она.
Маг не откликнулся. Инги встала и тут же поскользнулась. Она схватилась за ближайшее дерево, чтобы не упасть. Ствол дерева тоже оказался скользким и сырым.
Глинистая почва пачкалась и чавкала под ногами. В трещинах сочились ручейки… «Под ногами вода, — подумала Инги. — Вода… и глина!»
Инги похолодела. Она вообще почти ничего не боялась. И гордилась этим. Но тут ей стало жутковато. Если размокнет и лопнет глиняная корка…
— Джинган! — закричала она пронзительно.
— Не ори!
Маг вынырнул из тумана и схватил ее за руку.
— Быстро уходим отсюда!
— Но куда?! Тут везде эта проклятая глина!
— Неважно куда! Оставаться на месте нельзя!
Они торопливо оседлали тунгров. Джинган ударил ящера пятками и отпустил поводья.
— Пошел!
Тот как будто ждал этого. Он фыркнул и понесся вскачь. Ящер Инги рванул вслед за ним с места так быстро, что она чуть не вылетела из седла.
Вот это был галоп! Казалось, ящер несется быстрее парда. Инги не видела, куда бегут ящеры, все тряслось и сливалось у нее перед глазами. «Долго ли эта туша может так скакать?» — промелькнула у нее мысль, пока они неслись куда-то сквозь туман.
Туман был плотный, как вода. Под ногами плескало и хлюпало, грязные брызги летели во все стороны. Вдруг под лапами ящера что-то чавкнуло и лопнуло. Тот сильно качнулся и провалился по колено. Отчаянным усилием он вытащил лапу, чтобы через два шага провалиться снова. На этот раз седельный ремень Инги лопнул, и она слетела прямо в грязь. Она пыталась подняться хотя бы на четвереньки, но не сумела. Где-то рядом с ревом бился в ловушке ящер. Скользкая почва расплывалась под руками. Дышать стало нечем, лицо залепила глина. Земля, будто ожившая, ходила ходуном и всасывала в себя все живое…
«Всё, конец», — подумала Инги. В тот же миг она почувствовала, что ее хватают и куда-то тащат.
Они сидели, съежившись, на плоском камне. Или на выступе скалы — не разобрать. Главное, это место было твердым. Больше о нем не было известно ничего.
Понемногу светлело. Туман из мутно-серого стал жемчужным. На поверхности камня блестели капли росы. Инги и Джинган жались друг к другу, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Теплые одеяла, как и все их вещи и еда, сгинули вместе с тунграми где-то в этом влажном мареве.
— Где это мы? — кашляя, спросила Инги.
— Понятия не имею, — мрачно ответил маг.
— Кстати, спасибо, что вытащил. Если бы не ты, я бы уже ела глину.
— Подожди благодарить. Пусть сначала рассветет. Может, еще проклянешь меня…
— Где ящеры?
— Не знаю. Мой сбросил меня и умчался вскачь. Наверно, оба утонули, — ответил Джинган и с горечью уточнил: — Со всеми припасами. С теплыми вещами. С водой. Нам конец.
— Ну, воды-то у нас полно! — преувеличенно бодро отозвалась Инги. — Интересно, откуда она взялась?
— Я забывчивый болван, — тоскливо произнес Джинган. — Это туман с моря. Его нагнал западный ветер. Я ведь читал о том, что западное побережье Проклятых земель называют «пустыней туманов»! Еще подумал — какое нелепое название! Теперь мы расплатимся за мою недогадливость. Наслаждайся этой водой, Инги. Пей вдоволь — набрать-то ее некуда. Скоро взойдет солнце и высушит ее.
Инги уныло опустила плечи, но вдруг вскинулась:
— Джинган, ты же маг! Почему бы тебе не вытащить нас отсюда? Например, не перенести сразу на побережье? Сделай что-нибудь! Свяжись мыслями со своей Майо — пусть она что-нибудь посоветует хотя бы…
Джинган злобно ответил:
— Если бы я мог отсюда убраться, меня бы тут уже не было. Я же сказал тебе ночью — я не могу колдовать! В этой поганой долине что-то препятствует магии!
— А по-моему, эта долина сама насквозь пропитана магией, — возразила Инги. — Тебе просто не хватает умения ей воспользоваться…
— Еще слово — и утоплю!
— Попробуй! Заодно согреемся!
— Эх, отстань…
До рассвета они сидели в обнимку на каменной плите, дрожали от холода и предавались мрачным мыслям. В этой полудреме незаметно пришел рассвет, и туман начал редеть. Край солнца выглянул из-за горы и кольнул Инги в глаза. Она вздрогнула, прогоняя остатки сна. Всё ее тело болело от неудобной позы. Рядом скрючился Джинган. Взглянув на него, Инги расхохоталась. Облепленный рыжей глиной с ног до головы, встрепанный, маг сам напоминал какое-то диковинное местное существо.
А потом Инги посмотрела вокруг — и не смогла сдержать восхищенного возгласа.
— Джинган, проснись! Посмотри, как красиво!
Восходящее солнце разогнало туман. Воздух был свежим и душистым, небо и горы — самых нежных оттенков золотого, розового и голубого. Инги обнаружила, что они находятся на островке посреди сверкающего озера. Вокруг прямо из воды росли деревья, покрытые благоухающими белыми цветами.
— Небесный сад! — Инги всплеснула руками. — Яблоневый сад растет прямо из озера!
Деревья отражались в воде, и казалось, что у них вовсе нет корней. Они словно парили в воздухе…
— Надо же!.. Нет, это не яблони, — ответил Джинган, разглядывая деревья во все глаза. — Какой-то уникальный местный вид.
— Это магические деревья, — заявила Инги. — Они были мертвы, а теперь ожили.
Инги вдруг заметила, что сама не менее грязная, чем Джинган. Она наклонилась к воде и умылась, зачерпывая ладонями прозрачную воду.
— Вот бы сейчас искупаться! — вслух помечтала она. — И смыть с себя всю эту липкую дрянь!
— Если жить надоело — купайся, — хмуро сказал Джинган. — Озеро глубиной с ладонь. А под ним — жидкая глина.
Инги попятилась. Под этой красотой таилась смерть.
— Меня гораздо больше интересует, что у нас с другой стороны, — сказал Джинган, поворачиваясь к озеру спиной.
Инги обернулась вслед за ним и обнаружила, что они провели ночь на нижней ступени огромной лестницы. Широкие ступени, словно бы построенные великаном, вели наверх — к террасе, увитой зеленью. Там тоже был сад — но не иллюзорный, а настоящий.
Когда они поднялись наверх, то очутились в царстве растений. Одни были эфемерами, которые стремительно и красочно расцветают, успевая напиться утренней влаги, и умирают к полудню, оставляя под землей корни и семена. Другие, с сочными мясистыми стволами, накапливали воду впрок. Сейчас, на заре, они выпустили и обратили к солнцу тысячи мелких соцветий. Третьи, древовидные, шуршали узкими листьями, почти не дающими тени.
Солнце всё выше всходило над горами. Стало явственно жарче, от тумана не осталось и следа. Эфемеры поникли, готовясь погибнуть; другие, более привычные к жаре цветы закрывались, прячась в кожистые чашелистики. Инги представила, как на глазах высыхает чудесное озеро, как глина впитывает воду и снова покрывается трещинами: утреннее волшебство заканчивается…
Джинган думал примерно о том же.
— Большинство здешних растений без воды жить не способны, — сказал он. — Едва ли здесь бывает туман каждую ночь! В чем же дело?
Вскоре эта тайна раскрылась. Среди зарослей возник сияющий просвет, и Инги с Джинганом вышли к водоему. Перед ними был четырехугольный пруд, облицованный белыми мраморными плитами. На поверхности зеленоватой воды плавали цветущие розовые лотосы. В центре бассейна из воды поднимался замшелый монумент — каменный трон.
— Теперь понятно, почему здесь так много зелени, — сказал Джинган. — Нам повезло, Инги. Это оазис!
Куда же они попали?
Этот вопрос не давал покоя Джингану. Странный оазис не был похож ни на что, попадавшееся ему раньше. Первым делом он предположил, что они вышли к заброшенному святилищу, и отправился на поиски храма божества, которому оно было посвящено. Но довольно быстро вернулся, удивленный. Никакого храма тут не было вовсе. Имелось нечто вроде невысокой пирамиды с очень широким основанием и плоской срезанной верхушкой, где располагались водоем и окружавший его сад. Четыре лестницы вроде той, на ступенях которой они провели ночь, вели к вершине со всех сторон света. Инги сразу заявила — пусть он лазает по кустам, сколько хочет, а она идет мыться.
— Ничего не понимаю! — воскликнул Джинган, появляясь из зарослей и стряхивая с одежды прилипшие к ней лепестки цветов. — Ни надписей, ни изображений! Так просто не бывает. Это же бессмысленно — строить такое колоссальное сооружение и даже не указать, кому оно посвящено…
— А меня устраивает! — жизнерадостно объявила Инги, выныривая среди лотосов и подставляя солнцу довольное лицо. — Какая чудесная здесь вода, не хуже чем в Вагаровых горах! Она так и льнет к телу, как шелковая рубашка!
Она снова нырнула. Среди плавучих листьев мелькнула ее бледная спина.
Джинган устало сел на край бассейна, где грязной кучкой валялась ее пропыленная одежда.
— Иди сюда! — позвала Инги, выныривая в другом месте.
Джинган покачал головой. Блестящая на солнце вода выглядела заманчиво. И — почему-то пугающе. Никакой реальной опасности маг не видел и не ощущал, и это настораживало его больше всего — потому что он точно знал: опасность есть…
— Ах да, тебе же нельзя показывать лицо, — донесся до него смех Инги. — Ну, как хочешь. Я буду плавать, а ты можешь сидеть тут в своих потных тряпках.
Она выплыла на середину пруда и легла на воду, раскинув руки. Как хорошо! Не осталось ни тяжелого пути позади, ни неопределенного будущего — только утреннее солнце, запах цветов, свежести и сырости, бодрящая прохлада воды. Инги чувствовала, как сквозь ее тело проходят волны силы, вымывая усталость. Переставали ныть усталые мышцы, успокаивался зуд исцарапанной кожи. Она чувствовала — волшебство здесь повсюду. Она купается в чистой энергии!
Шквал сложных чувств и ощущений захлестнул Инги. Нарастало радостное ожидание… Приближение чего-то огромного, невероятного, ужасающего — но дружественного ей, Инги… давно забытого, но знакомого и родственного!
Не в силах разобраться в своих переживаниях, она снова нырнула, коснувшись ладонями холодных плит на дне бассейна, а вынырнув, наткнулась взглядом на Джингана.
— Да иди ты сюда! — снова позвала она его.
И на этот раз что-то такое прозвучало в ее голосе, что маг послушался. Инги услышала всплеск, и Джинган вынырнул прямо перед ней.
— Наконец-то я увижу твою желтоглазую физиономию целиком! — Инги с любопытством уставилась на мага. — Ха, да ты куда моложе, чем я предполагала! И, пожалуй, правильно делал, пряча лицо от пиратов с побережья!
— Я могу выглядеть как угодно… Как тебе будет угодно, — добавил Джинган, не сводя с нее глаз.
Ему вдруг показалось, что он толком разглядел ее в первый раз. Они общались уже больше месяца, спали бок о бок каждую ночь, но ничего, кроме некоторого интереса, Инги у него не вызывала. Почему же теперь она кажется ему чарующе-прекрасной? Матово-бледная перламутровая кожа, хрупкое с виду тело — и сильный, властный взгляд… То самое, что его когда-то завораживало в Майо — пока он не познакомился с ней поближе.
Теперь Джинган понял, в чем заключается любовная магия женщин-соххоггоев. Инги была сродни тому источнику магии, откуда он привык черпать свою силу. На самом деле, она была таким же колдовским существом, как фъёль…
Джинган коснулся плеча Инги и притянул ее к себе.
— Эй! — Она засмеялась, но не оттолкнула его. — У меня вообще-то есть жених!
— Тот молодой Асенар, по которому ты сохла в Аркисе? Забудь его! Он никогда не возьмет тебя в жены. А я, маг, предлагаю тебе нечто большее. Сакральный обряд, который выше обычных привязанностей — потому что он посвящен высшим силам…
— Каким высшим силам?
Джинган не ответил ей, потому что объяснять было слишком долго, сложно и совершенно не ко времени… А главное, если бы Инги в самом деле поняла суть того, что он ей предлагал, она бы и близко к нему не подошла. Но она сама не ждала его объяснений. Инги заглядывала через плечо Алчущему, затаив дыхание — она смотрела на пустой трон из черного камня. Высоко в небе бежали легкие облака, сквозя через полупрозрачный силуэт, восседающий на троне. Это был тот самый зеленоглазый юноша из сна Инги, которого она вначале приняла за Аскеля.
«Дитя Истинного!» — ласково позвал он ее.
— Что с тобой? — удивленно спросил Джинган, оглядываясь.
— Ты его видишь? — завороженно спросила Инги, не сводя взгляда с трона.
— Кого?
— Бога! Это и есть те самые высшие силы, о которых ты говорил?
Джинган резко отстранился.
— Какой еще бог?
— Не знаю. Прекрасный молодой бог с зелеными глазами. Я вижу его уже второй раз. Мне снился сон. Помнишь, когда мы ночевали возле сторожевой башни? Я еще спрашивала тебя, что значит такое странное слово «мугаисса»… Эй, ты куда? А как же сакральный обряд?
Джинган быстро подплыл к монументу и принялся его изучать. Трон из полированного черного камня был совершенно гладким, но на его постаменте виднелась резьба. Надписей не было — только небольшие склоненные фигурки в ряд.
Джингану не понадобилось много времени, чтобы опознать их. Перед ним были боги Среднего мира, и каждый нес к престолу свои подношения. Морская Богиня — океан, Потрясатель Тверди — огонь. Кала, богиня смерти, — души людей…
— Ему приносят дары высшие боги! — воскликнул Джинган, поворачиваясь. — Я понял, для кого этот пустой трон. Это и есть Престол Высокого! Мы нашли его, Инги, плыви сюда, посмотри!
Ответа он не дождался. А когда обернулся, то увидел, что Инги пропала. Остались только мокрые следы босых ног, ведущие к трону. Они доходили до него и исчезали.
«Кажется, я умерла», — подумала Инги. Вокруг нее была тьма. И сама она была этой тьмой. Она крепко зажмурилась и распахнула глаза — ничего не изменилось.
Как это могло случиться? Только что она вылезла из прохладной воды на горячий камень монумента, повинуясь зову призрачного юноши. И вдруг — ни камня, ни солнца, а только темнота и мириады далеких звезд вокруг.
«Где я? И кто я?» Второй вопрос беспокоил Инги, пожалуй, даже сильнее. Ведь у нее больше не было тела. Привычный мир исчез, распался — и она вместе с ним.
«Я сплю. Мне всё приснилось. Сейчас я открою глаза и окажусь дома», — Инги снова зажмурилась и постаралась вообразить домик Торда в Вагаровых горах, его уютную замшелую крышу и веселый березняк вокруг. Но когда она открыла глаза, то увидела нечто противоположное: черные стволы деревьев, растущие так плотно, что не шевельнуться; удушливая жара, звук падающих капель, и снова звездное небо, только теперь далеко наверху — словно смотришь на него со дна колодца.
— Где это я? — вслух произнесла Инги. И услышала свой голос, вот только звуки языка, на котором она говорила, были ей незнакомы.
Словно в ответ ей, за стеной черных деревьев раздался шорох, треск и низкий зловещий рев. Инги застыла, похолодев. Она узнала его — это был рев сиргибра.
«Нет, я не хочу! Прочь отсюда!» — прошептала она. Черный лес тут же растворился среди звезд. Она снова парила где-то в пустоте, бестелесная, потерянная.
Одна из звезд казалась ближе, чем другие. Внимание Инги сосредоточилось на ней. Вскоре из светящейся точки звезда обратилась в голубой шар, затянутый белой дымкой. Дымка расползалась, затягивая все пространство. Пропали звезды, и теперь Инги стала частью чего-то, весьма похожего на туман.
«Ненавижу туман, — подумала она. — В нем ничего не видно. А если кто-то подберется незаметно? Лучше уж звезды, как раньше…»
Но звезд она не увидела. Туман рассеялся, и она увидела внизу смутно знакомый вид: рыжеватые безжизненные горные хребты, изрезанные узкими долинами, зеленую полоску моря на горизонте. Приглядевшись, она узнала четырехугольную пирамиду, увенчанную синим глазом водоема в обрамлении зелени, и черный зрачок монумента в середине.
— Ага! — обрадовалась она. — Да это же Проклятые земли! А я… я, кажется, превратилась в облако.
Не сказать, чтобы ей это очень понравилось, но наконец-то в мире настала хоть какая-то определенность. Инги чуть расслабилась. И в тот же миг поняла, что она не одна. Кто-то уже давно настойчиво пытался ее позвать. Некое существо? Сущность? Словом, что-то, не выразимое словами… частью чего является она сама!
Первым порывом Инги было бежать. Она хотела только одного — оказаться от него подальше. Но именно этого она и не могла! Неизъяснимое нечто преследовало ее со всех сторон. Оно было везде. Кажется, оно срослось с Инги — и в то же время старалось обратить на себя ее внимание.
Оно не враждебно, неожиданно поняла девушка. Оно ей радо!
«Ты узнаешь меня?» — пришел вопрос со всех сторон сразу.
— Нет! Не узнаю! — крикнула Инги. — Я тебя не вижу! Кто ты?
В ответ она ощутила замешательство. Ее ответ удивил неизвестную сущность. Затем было принято какое-то решение. В тот же миг последние остатки тумана рассеялись, земля приблизилась, и Инги увидела всю долину, утыканную сухими деревьями, четко, до мельчайшей песчинки — словно она сама стала огромным, необычайно зорким глазом, повисшим высоко над землей.
«Узри могущество!» — зазвучал голос у нее в голове.
«О чем это оно?» — подумала Инги. Через миг она услышала глухой грохот и увидела, что долина меняется. Она почувствовала, что медленно движется в небе, а прямо под ней встает дыбом земля. Дрожали скалы, катились по склонам гор камни, глинистая земля долины лопалась, как скорлупа! Каждое ее движение вызывало разрушения, словно она стала неуклюжим, но бесконечно сильным великаном. Вот она приблизилась к пирамиде и неожиданно увидела крошечную человеческую фигурку, которая металась по краю водоема. «Да это же Джинган!» — подумала Инги.
— Джинган! — закричала она.
«Теперь ты вспомнила?»
— Отстань от меня! Прекрати это немедленно! Джинган! Иди сюда!
В тот же миг Инги почувствовала, как стремительно падает с неба на землю…
Джинган еще не успел придумать, с чего ему начать поиски Инги, как вокруг раздался тяжелый грохот, и долина начала меняться. Задрожали скалы, вскипела вода в водоеме, мраморные плиты рассекла извилистая трещина.
«Что такое? — застыл маг. — Землетрясение?!»
Через миг, когда прямо на его глазах бесследно исчезла вершина одной из гор, он был вынужден признать, что ошибся. Вокруг происходило нечто куда худшее. И при этом — ясное небо, ни ветерка…
Джингана охватили ужас и ощущение полной беспомощности.
— Джинга-а-ан! — раздался в небе пронзительный вопль. Он раскатился эхом по долине.
Маг поднял голову и увидел, что прямо над ним возникло и заклубилось небольшое грозовое облако. В нем вспыхивали сполохи молний. Облако, казалось, росло прямо на глазах. Нет — оно падало на землю! Не успел Джинган и пошевелиться, как оно обрушилось на него.
Джинган ожидал, что окажется в густом тумане, но ничего подобного с ним не случилось. Ему показалось, что он находится внутри прозрачного, чуть мерцающего купола. Этот купол накрывал всю пирамиду; он был так велик, что в нем поместился бы целый дворец. Что характерно, изнутри он выглядел в несколько раз больше, чем снаружи.
В памяти Джингана почему-то всплыло — «Прохладный Дворец»…
«Нет. Совсем не то. О Дворце Повелителя Махд-Шагош неизвестно вообще ничего, он находился не в нашем мире. А это облако — оно молниеносно перемещается в пространстве… Оно чуть не уничтожило всю долину…»
У мага от волнения прервалось дыхание — он догадался.
— Что происходит? — ударил ему в уши пронзительный, перепуганный голос Инги. — Что со мной? Я умерла?!
— Если память меня не обманывает, — медленно произнес Джинган, — мы по какой-то удивительной случайности наткнулись на окрыленную Колесницу. И сейчас находимся внутри нее.
—
— Похоже на то. Признаться, я совершено не так себе ее представлял…
— Как из нее выбраться? — взвыла невидимая Инги. — Я чувствую себя ужасно! Она словно делает меня прозрачной. Она видит все мои мысли и лезет в них со своими непрошеными советами. А мое тело размазывает в небе над пустыней! Только что мне казалось, что у меня тысяча рук, и все длиной с этот горный кряж!
— Видно, она изменила твое тело так же, как меняет пространство вокруг себя. Она приспособила тебя к себе, усовершенствовала…
— Это ты называешь — «усовершенствовала»?! Да я вообще себя не вижу!
— В соответствии с ее представлениями о совершенстве, конечно. Думаю, когда ты выйдешь из Колесницы, к тебе вернется твой прежний облик.
— Так вытащи меня отсюда скорее!
Джинган задумчиво потрогал подбородок. Он не подавал виду, но был взволнован и растерян не меньше, чем Инги. Он быстро припоминал всё, что читал или слышал об окрыленных Колесницах. Выходило не так уж мало — но в основном то, что касалось их невероятной разрушительной мощи. Как управлять Колесницей — об этом маги древности не писали. В самом деле, едва ли после встречи с Колесницей у кого-то из них остались бы возможность или желание делать записи…
Главное, что сейчас вспомнил Джинган: окрыленная Колесница являлась живым магическим существом. Возможно, она была даже разумна — хотя это был весьма необычный разум…
— Так, — решительно сказал маг. — Похоже, она тебя признала! Если бы это было не так, ты бы уже умерла. Не шевелись. Ничего не говори. Подожди, сейчас я что-нибудь придумаю…
— Скорее! И между прочим, мне кажется, она тоже чего-то ждет.
— Возможно, она ждет твоего приказа.
— Приказать ей выпустить меня?
— Нет, не надо! Если Колесница окажется без управления, она может улететь куда угодно!
— Вот и хорошо!
— Нет! Ты видела, что она натворила в долине? Это лишь малая часть ее возможностей!
«А главное — тогда мы ее потеряем, — мысленно закончил Джинган. — Точнее, ее потеряю я».
Понемногу он осознавал свою невероятную удачу. Окрыленная Колесница! Они нашли величайшее, самое разрушительное и сложное оружие Махд-Шагош. Она способна не только перемещаться в пространстве (а может — по непроверенным слухам, — даже и во времени), но и успешно это пространство уничтожать. На такой же Колеснице — а может быть, даже на этой самой, — в незапамятные времена летал сам Повелитель!
Так вот что хотела добыть хитрая Майо! Вот почему она до последнего скрывала от него цель поисков. И что теперь? Вот уцелевшая Колесница, живая, в отличном состоянии; вот девочка, которая в силу своего происхождения способна ей управлять, но не знает, как… И он — неподготовленный маг, которому из-за скрытности Майо сейчас попросту не хватает сведений, чтобы научить Инги.
Джингану стало страшно. Вдруг всё сорвется теперь, когда Колесница почти в их руках?! Малейшая ошибка — и Колесница способна убить их обоих, а потом бесследно исчезнуть…
«Надо срочно сообщить Майо», — подумал он по привычке. Но делать этого не стал. Более того, он нарочно закрылся, чтобы даже отзвук его мыслей не коснулся сознания Майо и не привлек случайно ее внимания. На этот раз Джинган без колебания пошел на риск. При чем тут Майо? Колесница нужна ему самому.
— Прикажи ей унести нас отсюда, — бросил он.
— Куда? — раздался голос Инги со всех сторон одновременно.
— В безопасное место!
— Какое?
Но место Джинган придумать не успел. Прозрачный купол вокруг него помутнел. Пустыня исчезла, мир развалился. Маг только успел понять, что Колесница взлетает…
Сколько длился полет, Джинган сказать не смог; скорее всего, в том пространстве, где перемещалась Колесница, времени не существовало вовсе. Но когда мир собрался снова, пустыня исчезла. Вместо безлюдных рыжих гор вокруг простерлось синее море.
Джинган, озираясь, замечал новые подробности. И происходящее нравилось ему всё меньше. Он видел береговую линию, огромный белый город на зеленых холмах; порт, полный кораблей…
«Да это же Глориан! — понял он. — А где мы? Так, понятно…»
Судя по всему, Колесница приземлилась на остров Нетон. Но сам остров теперь было не узнать. Форт окутывали облака белой пыли. Со всех сторон раздавались вопли, метались вооруженные люди в кирасах…
— Ой, — смущенно сказала невидимая Инги. — Кажется, мы упали на крепость… и разрушили ее.
Пыль постепенно рассеивалась, открывая вид на белый город на севере. Джинган увидел, как вдалеке раскачиваются корабли — видимо, приземление Колесницы вызвало волну.
— Зачем ты привела сюда Колесницу? — в сердцах воскликнул он.
— Я не знаю, — отозвалась Инги. — Я не нарочно. Просто, когда ты сказал «в безопасное место», я первым делом подумала о Глориане, и вот…
— Я же сказал: «Не думай!» Ты сама сказала, что Колесница лезет в твои мысли. Похоже, она чувствует твои желания и сразу же исполняет их.
— А почему тогда она не хочет меня выпустить?
— Откуда я знаю? Эта Колесница рассчитана на магов, а не на бестолковых девчонок. Ты даже собственными мыслями управлять не можешь!
— Ах, на магов?! Вот и разбирайся сам!
— Я пытаюсь…
С моря налетел шквал, разметал остатки пыли, и Джинган умолк на полуслове. Он увидел над Глорианом крылатый силуэт. Быстро взмахивая перепончатыми крыльями, к острову Нетон летел дракон.
— Инги, уводи Колесницу! — закричал он. — Там дракон! И еще один! Сюда летят маги! Куда угодно, мы должны немедленно отсюда убраться!
— Ну хорошо, я попробую…
В тот же миг солнце померкло, и голубое небо стало черным.
Новое место было полной противоположностью предыдущего. Джинган обнаружил, что стоит на идеально круглой поляне посреди черного безмолвного леса. Огромные деревья росли стеной, уходя высоко в ночное небо. Этот лес напоминал джунгли Конга. Но…
— Ага! — раздался голос Инги. — Здесь я сегодня уже была!
— Не думаю, — пробормотал Джинган, глядя, как черные стволы начинают слабо светиться неприятным красноватым светом.
Он поднял голову — и вздрогнул. Небо было безоблачным и совершенно черным.
— На небе нет звезд! Инги, эта ночь никогда не перейдет в утро. Мы покинули пределы нашего мира.
— Хм-м… В самом деле! Когда я была в этом лесу прошлый раз, здесь было жарко и душно. А сейчас тут… никак.
Джинган выругался.
— Инги, куда ты приказала лететь Колеснице?!
— Понятия не имею! Я не давала ей никакого приказа. Она сама выбрала это место. Ее так и тянет в этот лес… Ну или в другой, но похожий… Не случайно же она его выбрала?
Черно-красный лес стоял безмолвно и неподвижно. Было в нем нечто нереальное. Джинган подумал, что это может быть какой-то особый вид морока… И тут заметил среди деревьев движение.
— Смотри, там кто-то есть! — воскликнула Инги.
Из сумрака одна за другой выступали белесые тени. Белые человекоподобные призраки. Да, именно так и должны были выглядеть обитатели этого жутковатого мира. При виде них у Джингана сразу возникли определенные предположения, но он решил придержать их, чтобы не пугать Инги раньше времени…
«Дитя Истинного! И ты здесь!»
Этот голос Инги узнала сразу.
— Хуссог! — радостно воскликнула она. — Вот так встреча! Ты нашел своего Повелителя?
«Да, — прошелестел призрак, приближаясь. — Я нашел его, и он отправил меня в Нижний мир. К остальным…»
Призраков становилось всё больше… Как же их тут много! Сотни, если не тысячи бледных теней… Они теснились со всех сторон, но не пересекали некую невидимую границу. Джинган впервые за этот день порадовался, что он внутри Колесницы, а не снаружи.
— Знаешь, — неуверенно произнесла Инги, — я, похоже, чувствую их желания. Эти тени стучатся в мои бока… Или не в мои… Неважно. Словом, они хотят попасть внутрь. Они хотят… хотят, чтобы я их отсюда забрала и куда-то увезла. Их всех. Джинган, может, выйдешь и спросишь, что им надо и кто это такие?
— И не подумаю, — отрезал Джинган. — Это души умерших. Мы в Нижнем мире.
— О! — только и протянула Инги.
— Вот именно. Мы совершили открытие. Окрыленная Колесница может перемещаться между мирами! Но почему же об этом не осталось ни одного свидетельства?
— Попасть в Нижний мир несложно, — рассудительно сказала Инги. — В конце концов, туда без хлопот попадут все живые существа. А вот выбраться наружу, даже с помощью этой самой волшебной Колесницы — видно, задача потруднее… Нет, ну до чего же наглые эти мертвецы! Так и ломятся внутрь!
— Кстати, это твои бывшие соплеменники. Соххоггои.
— Что им надо?
— Спроси их сама.
— Ну, попытаюсь, — сказала Инги.
Как ей удастся задать вопрос, она понятия не имела. Она не знала языка, на котором бормотали тени, и не владела мысленной речью. Но все оказалось проще, чем она думала. Стоило лишь обозначить намерение, и на помощь ей пришла Колесница, частью которой она в тот момент была.
— Получилось! — объявила она. — Они говорят: «Мы хотим отомстить! Отвези нас обратно в Средний мир!»
— Не соглашайся! — быстро сказал Джинган. — Ничего хорошего из этого не получится. По крайней мере не сейчас. Прилетим сюда еще раз, в более удобное время…
— Это верно. Слушайте, призраки. Кому вы хотите мстить?
— Убийцам своего народа, кому же еще? — пробормотал Джинган.
Тени заколыхались. Джинган поежился. Даже сквозь невидимую материю Колесницы он ощущал источаемые ими волны ярости.
— Нет, мне это не нравится, — поразмыслив, заявила Инги. — Благородные воины так не поступают. Я найду виновников и покараю их — вот как надо!
От призраков нахлынула почти осязаемая волна гневного презрения.
— А вы похожи на стаю стервятников!
На этот раз прилив бешенства оказался таким мощным, что дрогнули невидимые стенки Колесницы.
— Эй, Инги, — нервно сказал Джинган. — Я бы на твоем месте отсюда немедленно улетел.
— Я не боюсь их угроз, — надменно сказала Инги.
— Я не о призраках. По-моему, сюда приближается кто-то из местных богов.
В самом деле — вдалеке между деревьями разгорался кровавый свет. Джинган попытался осторожно исследовать его и наткнулся на такую злобную мощь, перед которой ярость мертвых соххоггоев казалась легким недовольством. Мага замутило. Он терпеть не мог ощущать себя ничтожной песчинкой в урагане, но именно это он сейчас и испытывал.
— Ну что же ты медлишь?! — воскликнул он сердито. — Давай уберемся отсюда!
— Хочу на него посмотреть, — нахально ответила Инги. — Надо же заранее узнать, кто нам встретится на том све…
В этот миг во мраке демонического леса пророкотал гром, весьма похожий на раскатистую фразу то ли проклятия, то ли заклинания, и кровавый свет превратился в огненный выдох. Поток огня обрушился на Колесницу. Возможно, она бы и выдержала его, но Инги не стала проверять — не раздумывая, увернулась от огненного плевка. Пламя осталось далеко внизу, черные деревья исчезли. Колесница снова неслась куда-то вверх, в рассвет.
— Джинган, я устала! Я скоро сойду с ума от этой Колесницы! Почему она сюда прилетела?
— Ох, помолчи, и без тебя тошно…
Одинокое облако парило над морем. Никаких признаков суши — одна изумрудная гладь с барашками пены до самого горизонта, Джинган понятия не имел, куда их занесло на этот раз. Может быть, это было Межземное море, или море Зур, или Мировой океан, или вообще воды какого-то другого мира — ему было уже все равно. Сегодня он видел и перенес куда больше, чем ему довелось пережить за все годы ученичества.
— Джинга-ан, — проныла по прежнему невидимая Инги. — Сделай что-нибудь, ты же маг!
— Что я могу, если Колесница слушается только тебя? Я вообще здесь — бесполезный груз! — огрызнулся маг.
— Если ты немедленно не скажешь, что делать, я тебе покажу, как поступают с бесполезным грузом!
Далеко на востоке вагары, ловившие рыбу возле берегов холодного Имирова моря, с изумлением смотрели на удивительное облако. Одинокая грозовая туча, повисшая в ясном небе, метала пучки молний во все стороны и грохотала не умолкая.
— Инги, давай заканчивать с этим, — сказал Джинган, закрывая глаза от усталости. — Выбрасывай меня, если хочешь, но ты — Возница, и только ты сейчас можешь нас спасти. Сосредоточься и представь, куда бы ты хотела попасть.
— Опять в безопасное место?
— Да хоть в какое-нибудь место!
— Я хочу домой! Домой!!!
Вагары, ловившие рыбу, увидели последнюю выходку странной тучи. Она вдруг исчезла, мгновенно растворилась в небесной синеве, словно ее и не было.
Высокое бледное небо понемногу затягивали тучки. Горы были невысокие, пустынные, словно спящие. Их южные склоны покрывали синеватые сосновые леса. Северные, скалистые, лишь кое-где были тронуты пятнами рыжеватых лишайников. Тонкие березы роняли последние листья. Между стволами блестела паутина. В воздухе медленно парили снежинки. Они падали на кожу и сразу таяли…
— Ну и холод! — поежилась Инги, обхватив плечи руками.
Руками!
Снежинки превращались в капли воды и холодными червячками сползали по коже. Холод покусывал голую спину, сосновые иглы кололи босые ступни. Губы Инги растянулись в счастливой улыбке. Она снова стала собой! В своем собственном, исцарапанном, замерзшем, любимом теле!
«А где Колесница?» — вдруг подумала она с тревогой.
Ощущение чужого присутствия исчезло, она снова единолично могла распоряжаться своим телом и разумом. Но удивительное дело — совсем недавно Инги больше всего хотела избавиться от окрыленной Колесницы, а теперь почувствовала, будто ей чего-то не хватает.
Рядом раздалась хриплое ругательство. Инги обернулась и увидела Джингана. Глаз Демона застыл в нескольких шагах от нее, ошеломленно глядя по сторонам. Голый, тощий, маг выглядел довольно жалко.
— В Нижнем-то мире было, пожалуй, потеплее! — пробормотал он, содрогаясь. — Куда нас занесло на этот раз?!
Туча затянула уже все небо. Снегопад усиливался.
— Похоже на Хольд…
— А я бы сказала — на Вагаровы горы, — возразила Инги. — Видишь озеро внизу? Когда-то я жила рядом с точно таким же… Ага! Могу поклясться, это оно и есть!
Откуда-то с гор налетел студеный ветер и хлестнул их словно ледяной плетью.
— Ты, кажется, сказала, что хочешь домой? — постукивая зубами, спросил маг.
— Ну, я просто ответила первое, что пришло на язык. Я забыла, что в Вагаровых горах тоже зима…
Джинган нетерпеливо прервал ее:
— Ты хотела домой? Так поищи дом! Надо раздобыть одежду и укрытие до темноты. Иначе нам придется худо.
Инги не ошиблась — озеро было то самое. Вскоре нашелся и дом — хижина Торда на склоне горы. Его заросшая жухлой травой покатая крыша виднелась внизу среди голых берез. Инги и Джингану пришлось всего лишь спуститься на несколько сотен шагов вниз.
— Еще пара дней снегопада — и мы бы ничего не нашли, — сказала Инги, дергая рассохшуюся дверь. — Только большой сугроб среди прочих. Проклятие, как же я замерзла!
Дом был заперт и выглядел совершенно нежилым. Похоже, сюда никто не заглядывал уже несколько месяцев — с тех пор, как они с Тордом в начале осени отправились на юг. Это обнадеживало. Если тут никого не было, значит, на месте дрова, огниво, припасы на зиму, одежда, рыболовные и охотничьи снасти…
Наконец дверь подалась. Внутри было темно и сыро, словно в берлоге. И холодно — даже холоднее, чем снаружи. Инги открыла дверь нараспашку, чтобы выветрился затхлый дух, и сразу же бросилась к сундукам, где хранилась зимняя одежда.
Кое-как одевшись, развели огонь в очаге. Пока Инги тщетно пыталась поджечь березовую кору для растопки, Джинган справился с отсыревшими дровами одним заклинанием. Огонь ярко вспыхнул, разгоняя темноту. Инги протянула к очагу руки, покосилась на Джингана и захихикала.
— Ну и вид у тебя!
Джинган, в кожаных штанах и меховой куртке Торда — штаны по колено, рукава до локтей, — ухмыльнулся в ответ.
— Вряд ли вагары примут тебя за своего!
Джинган перестал улыбаться.
— Ах да. Вагары…
Стемнело в горах по-зимнему рано. Но еще до темноты Инги и Джинган успели хорошенько протопить дом и приготовить ужин. В кладовой у Торда обнаружились обширные запасы вяленой рыбы. Инги наварила каши. Нашелся даже бочонок с домашним пивом. Путешественники накинулись на пищу, не дожидаясь, пока она остынет. Инги попыталась вспомнить, когда они ели в последний раз. Кажется, позавчера, устраиваясь спать в долине мертвых деревьев, обернувшейся глиняной ловушкой. Или это было не позавчера? Казалось, с того дня прошли не часы, а годы…
Закончив с ужином, они растянулись на шкурах у очага, наслаждаясь теплом и сытостью. «Как хочется спать! — думала Инги. — Глаза так и закрываются! Уснуть — и спать до весны!»
Но слова Джингана, долетевшие до нее сквозь дрему, мигом прогнали сон.
— …а сейчас собираемся и уходим.
— Что?! — подняла она голову. — Зачем?
— Затем, что хуже даже придумать было нельзя. Алчущий Силы и соххоггоя — в землях вагаров! Сама ведь знаешь, что вагары чуют магию не хуже любого чародея. Наверняка их ведуны заметили появление окрыленной Колесницы. Да эти злобные карлики нас на барабан натянут, если поймают! Поэтому сейчас соберемся с силами и попробуем берегом озера уйти в Проклятые земли.
Инги хихикнула.
— Думаешь, в Проклятых землях нам будет легче? Тут — вагары, там — магхары. Северные Проклятые земли — это тебе не южные. В детстве нам рассказывали, что это голая, отравленная магией равнина, кишащая чудовищами… Ах, да! Ты же был там!
Инги села у очага, завернувшись в шкуру, и налила себе пива.
— Там-то мы с тобой и познакомились! Кстати, что ты там делал?
— Меня послала Майо. Отправила искать некий предмет силы, который якобы был спрятан в этих горах. Сейчас я думаю — не предмет, а тебя…
Инги кивнула, перебирая в памяти подробности того нелепого похода «за подвигами», в который она втравила юных Асенаров.
— Кстати, ты же прилетел сюда на драконе! — вспомнила она. — А почему ты ни разу не вызывал дракона там, на юге? Зачем нам надо было тащиться через горы на тунграх, если можно было за один день прилететь в нужное место?
Джинган неохотно ответил:
— Если бы можно было просто прилететь в нужное место, Майо бы и отправила меня на драконе. Но она сама не знала, где находится это место.
— При чем тут эта Майо?
— Это был ее дракон.
— А где твой?
— Мне еще рано иметь собственного дракона. Они носят только самых старых и могущественных магов, которые способны с ними договориться. Драконы — это ведь не ездовые животные. Они разумны, хотя это не человеческий разум. На самом деле драконы чем-то подобны… да вот той же окрыленной Колеснице. Их нельзя подчинить силой. Если дракон признал тебя — хорошо. Не признал — в лучшем случае останешься ни с чем, в худшем — отправишься к Кале. Так же и с Колесницами. Нам еще повезло, что Колесница просто выкинула нас тут, а не в мире демонов. Может, и к лучшему, что она улетела…
— Колесница никуда не улетала.
Джинган поперхнулся пивом.
— Как?!
— Она никуда не делась. Она здесь.
— Что значит — «здесь»?!
Инги неопределенно повела по воздуху кружкой.
— В небе, над нами. Или… не совсем в небе. Она как бы немного в другом мире. А одним краем здесь. Самым-самым краешком.
— Вот почему я ее не чувствую, — прошептал Джинган. — Видимо, ваша связь еще не разорвана. Прекрасно… Что ты еще чувствуешь, Инги? Почему Колесница не улетела?
Инги задумалась, прислушиваясь к себе.
— Ну… мне кажется, она чего-то ждет. Знаешь, когда она ведет себя так тихо, а не тащит меня непонятно куда, я ее почти не боюсь. Хотя мне всё равно кажется, что она в любой миг может вытянуть меня из этого мира и забросить куда угодно — если я что-то сделаю не так. Что мне делать, Джинган? Может, просто приказать ей — убирайся отсюда, ты мне не нужна? Как ты думаешь, послушается?
— Нет-нет! — всполошился маг. — Не делай этого! Просто так выгнать ее нельзя!
— Не бойся, я не всерьез. Просто нервирует неопределенность.
Сказано это было довольно спокойно. Джинган отметил, что Инги вовсе не так растеряна, как ему казалось.
— Вижу, ты устала, — сказал он, глянув на нее искоса. — Тебе надо отдохнуть и выспаться. Так уж и быть, сегодня переночуем здесь. Отправимся в Проклятые земли завтра.
— Вот и замечательно, — зевнула Инги. — Я бы все равно никуда не пошла.
— Майо, это я, Джинган!
— А! Наконец-то! Что случилось, куда ты пропал? Уже третий день от тебя никаких известий! Я начала думать, что вы погибли!
— Почти. Майо, у нас получилось! Мы нашли окрыленную Колесницу!
— Что?! Говори!
Джинган сидел на обледеневших мостках у озера, не замечая холода. Глаза его были закрыты, тело неподвижно. Высоко над ним, на склоне горы, светился огонек в доме Торда. Там хозяйничала Инги. Пусть дом и оставлен на всю зиму, объяснила она ему, — не дело оставлять Торду неубранные объедки. Джинган не возражал. Даже вызвался ей помочь и по доброй воле отправился за водой. В темноте, да не зная тропинки — неудивительно, если он вернется не сразу…
Рассказ о приключениях на юге занял довольно много времени, но ответ Майо пришел незамедлительно:
— Забудь о Колеснице. Веди себя так, словно ее и нет. Ты с ней не справишься, только зря погибнешь.
— Но…
— И не позволяй девчонке связываться с ней. Запугай ее как следует! Объясни, что Колесница смертельно опасна!
— Я так и делаю. Но Инги не из пугливых. Пока она побаивается Колесницы, но скоро перестанет. Кроме того, мне кажется, что Колесница сама пытается приспособиться к ней…
— Этого нельзя допустить! Немедленно тащи девчонку ко мне. Нет, лучше сидите там и ждите, я сама вылечу на драконе!
— Но здесь нельзя оставаться! Это страна вагаров. Мы тут как на вулкане. Я хочу уйти в Проклятые земли, граница недалеко…
— Никуда не уходи. Завтра не позднее полудня я буду в Вагаровых горах. А ты займись девчонкой. Пусть ночью ей будет не до Колесницы!
Когда Джинган вернулся обратно, Инги уже закончила уборку и готовилась ко сну. Она постелила шкуры на полу возле очага и зарылась в ворох мягких мехов, сонно глядя на рдеющие в очаге угли. Джинган снял обувь и куртку, покосился на худые плечи Инги, торчащие из-под края шкуры. В доме теперь стало жарко, и девушка улеглась спать без одежды. «Даже и повод не нужен», — подумал Джинган.
— Может, продолжим начатое… э… утром? — предложил он, сладко улыбаясь.
Инги бросила на него задумчивый взгляд.
— У меня такое чувство, — сказала она, — что это было не утром, а несколько лет назад. А может, и столетий.
Джинган чуть заметно вздрогнул. Он был наслышан о возможностях окрыленных Колесниц и знал, что в шутке Инги может оказаться гораздо больше правды, чем она полагает.
— Не беспокойся, — сказал он, протягивая к ней руку. — Это было все-таки утром.
— Откуда ты знаешь?
В полутьме блеснули красным глаза Инги. Она высунулась из-под шкуры и уставилась на него в упор.
— Ты связывался с Майо? Так я и думала!
Джинган скрипнул зубами.
— Разумеется, — сказал он нарочито развязно. — Ты же сама весь день ныла — помоги да помоги.
— А что, она знает, как управлять Колесницей?
— Конечно. Если бы мы с ней встретились, она вмиг научила бы тебя…
Инги фыркнула:
— Джинган, не считай меня дурой. Ты же сам говорил, что эта Майо мечтает до меня добраться. Вот и пусть мечтает дальше, я ей помогать не буду. А кроме того, что-то я сомневаюсь насчет «вмиг научит». Чем мне может помочь колдунья, которая много лет пыталась раздобыть Колесницу, да так и не смогла?
— Майо знает о Колесницах больше всех в мире, — терпеливо сказал Джинган. Он был раздосадован направлением, по которому устремилась беседа, но сделать ничего не мог. — Окрыленная Колесница смертельно опасна. Пока тебе везло. Но один неправильный приказ — и ты погибнешь. Только Майо может подсказать тебе, как себя вести с Колесницей, чтобы она стала послушна…
— Твоя Майо, — нетерпеливо прервала его Инги, — последняя, к кому я обращусь за помощью. Уж лучше я в самом деле попробую овладеть Колесницей сама! Да, решено! Завтра утром попытаюсь еще раз. Мне кажется, у меня уже начинает получаться!
Джинган с досадой стукнул кулаком по колену. Упрямая девчонка! Как быть? Если он не выполнит приказ Майо, она оторвет ему голову. Но заставить Инги он не может, переубедить — тоже…
— И все же без Майо нам не обойтись. Она обладает не только знаниями, — сказал он неохотно. — Открою тебе тайну. У нее есть Правило.
— Это еще что?
— Магический жезл для управления Колесницей.
У Инги вспыхнули глаза:
— Ну-ка расскажи!
Подробный рассказ — как выглядит Правило, для чего служит, и как Майо пыталась им распорядиться, — вполне убедил Инги в правдивости мага. И позволил сделать кое-какие выводы.
— Мы должны добыть этот жезл! — категорически заявила она, когда Джинган закончил.
— Это не так-то легко сделать…
— Мы украдем его, — Инги встретилась с Джинганом взглядом. — И здесь мне без тебя не обойтись. Ты сам сказал, что знаешь, где он находится. И как действует.
— Знать мало. Надо еще суметь его унести. Майо будет, хм… возражать.
— Ты боишься Майо? Только добудь его — и о ней можно забыть. Если я смогу управлять Колесницей, мне никто не будет страшен!
Джинган мгновение подумал и уточнил:
— Не тебе, а нам. Жезл останется у меня.
— Что ж, это справедливо, — согласилась Инги, протягивая ему руку. — Договорились?
— Да.
Джинган стиснул ладонь Инги.
— Ну а теперь, — сказал он, притягивая ее к себе, — не скрепить ли нам соглашение?
Руки мага скользнули по ее плечам, спине. Его ласки были приятны, они дарили тепло и изгоняли усталость. Инги медленно закрыла глаза и подумала: «Ах, пусть он делает со мной, что хочет!»
Она вытянулась на шкурах, решив ни о чем больше не волноваться. Прочь все мысли — пусть останутся только прикосновения…
Но совсем ни о чем не думать не получалось. Перед внутренним взором Инги вскоре поплыли видения. Удивительно яркие, как будто из чужого сна. Прекрасные горы, зеленые и туманные. Водопады, ручьи, журчание воды… Видения становились всё ярче и отчетливее. Дуновение ветра… Запах травы… Теперь Инги не только видела — она слышала, вдыхала и осязала. Мягкая трава ласкала ее ноги, а теплый ветер обдувал тело… Что?!
Инги распахнула глаза и не удержалась от изумленного возгласа. Не было больше хижины Торда. Они с Джинганом лежали на шкуре посреди некошеного луга, а над ними, сияя в лучах заходящего солнца, возвышались те самые горы, которые только что ей привиделись.
— Что случилось? — спросила Инги, вскакивая на ноги. — Где мы?! Что это за горы?
— Надеюсь, это Кольцо Фъёльнов, — помедлив, ответил Джинган.
Над ними зеленой стеной поднимался горный кряж. Внизу, там, где заканчивался луг, среди сосен, виднелась деревушка — черепица крыш, кирпичные стены… В небе загорались первые звезды.
— Ты снова ухитрилась призвать Колесницу… Но как?
— Откуда я знаю! Я же сказала, что не умею ею управлять!
— Другого ответа нет. Значит, ты, сама того не желая, отправила нас в Тайдуан!
— Это невозможно! Я даже не думала о Колеснице!
— А о чем ты думала?
— Гм… Сначала ни о чем. Я пыталась расслабиться, и тут начались яркие видения — горы… Вот эти самые горы! Но как я могла представить место, где ни разу не была?
— Ну… Ты могла прочитать мои мысли. У тебя получилось с мертвыми соххоггоями — могло получиться и со мной.
Несколько мгновений они молча буравили друг друга взглядами.
— Так! — вдруг воскликнула Инги. — А ты о чем думал, предлагая мне «скрепить соглашение»?
Джинган смутился.
— Как о чем? О тебе, разумеется.
— Не ври! Распускал руки, а сам в это время раздумывал о том, что будешь делать, когда вернешься в Тайдуан!
— Инги, клянусь, это получилось случайно!
— Чего стоят клятвы темного мага? Странно, что тут нет и твоей хозяйки Майо, — ты же наверняка обдумывал, как меня ей отдашь!
— Ну почему же нет? — раздался мелодичный голос. — Я здесь.
Из-за деревьев на зеленый луг бесшумно выступила миниатюрная тоненькая фигурка в черном платье.
— Молодец, — кивнула она Джингану. — Наконец-то ты заслужил похвалу. Даже дракона гонять не понадобилось!
— Добрый вечер, Майо, — пробормотал Джинган, отводя глаза от Инги.
Горы, кольцом отделявшие Тайдуан от закрытого царства фъёльнов, недаром назывались Зачарованными. Волшебная раса фъёльнов, прекрасных нечеловеческих существ, прозванных «любовью Неизъяснимого», сама по себе была мощным источником магии. Хотя за Кольцо Фъёльнов никто из людей не допускался, это не мешало множеству магов селиться в его окрестностях. А поскольку в Тайдуане традиционно заправляли Алчущие Силы (дансайский круг темных магов был сильнейшим в мире), то обычные люди в этих местах лишний раз старались не появляться. По всему Тайдуану ходили сказки о заповедных долинах, о горных вершинах, вечно скрытых облаками, о таинственных поселениях и уединенных хижинах — обиталищах могущественных и недобрых волшебников.
Майо жила одна, но отнюдь не в уединении. Поблизости от ее долины располагалась горная деревенька. Все ее жители трепетали перед опасной соседкой и выполняли каждое ее поручение; оттуда же чародейке доставлялась пища, вино, последние новости и всё, что надо для удобной отшельнической жизни. Но никто из жителей не осмеливался переступить границу долины, скрытой в вечном тумане. Все знали: тот, кто войдет туда, никогда не найдет дорогу обратно.
Утреннюю дымку стрелами пронизывали солнечные лучи, на полированных досках веранды трепетали пятна света. Две тонкие изящные девушки сидели друг напротив друга, склонившись над букетом золотистых ирисов. Если не вглядываться, они были похожи, словно два отражения: обе в черных шелковых платьях с белым узором. Только у Майо волосы черные, волной почти до пола, а у Инги — белые, чуть ниже плеч.
— Правильно составить букет — это искусство!
Майо быстро перебрала ирисы и достала из вазы тот, что казался ей безупречным.
— Всегда лучше один цветок, чем целая охапка. В бесформенной куче посредственностей затеряется самая совершенная красота. Поэтому мы выбираем один цветок. Остальные имеют значение постольку, поскольку оттеняют и подчеркивают его красоту. А лучше всего обойтись и вовсе без них!
Майо обрезала стебель лучшего цветка до подходящей длины и поставила ирис в другую вазу.
— А теперь ты попробуй! Выбери лучший цветок из оставшихся!
— Зачем мне это надо? — лениво спросила Инги.
— Как — зачем? Ты не умеешь составлять букеты, пишешь с ошибками, все духи для тебя пахнут одинаково… Нельзя же быть такой дикаркой!
— Зато я умею стрелять из лука к бить рыбу острогой, — Инги посмотрела на тонкие губы Майо и ухмыльнулась. — И шить.
— Шить? Фи. Это занятие для служанок.
— Вот и я так думаю!
Если бы кто-то увидел их со стороны, то принял бы за лучших подружек. Или даже за сестер. Майо была заботлива, любезна и гостеприимна. Инги держалась вежливо, но настороженно. Что не мешало ей смотреть во все глаза и задавать вопросы.
— Скажи, Майо, как тебе удается оставаться молодой так долго?
— Что? — возмутилась Майо. — Что значит долго?!
— Откуда мне знать? — пожала плечами Инги. — Джинган сказал, что ты поселилась тут раньше, чем построили храм в деревне под горой. А я видела его стены — они все заросли мхом!
«Я тебе это припомню, Джинган», — подумала Майо, а вслух сказала:
— Как мне удается сохранять юность? Хочешь посмотреть?
Она подвинула к себе вазу с букетом и несколько мгновений любовалась золотистыми цветами на сочных стеблях. Затем, не отрывая от них взгляда, она начала нараспев читать заклинание на неизвестном Инги языке. Цветы поникли. Лепестки почернели по краям и скрутились в спираль, стебли из зеленых стали бурыми и скользкими. Над верандой распространился гнилостный запах. А на щеках Майо разгорался нежнейший румянец. Дочитав заклинание, она коснулась зловонного комка гнили, в который превратился букет, и он вспыхнул прозрачным огнем.
— Ну вот, — сказала Майо, улыбаясь. — Примерно так оно и происходит. Можно пользоваться цветами, можно — иными цветущими живыми существами, к примеру, юными девушками, но это более хлопотно. Они отдают моим глазам свою красоту до самого конца, а то, что осталось, я выкидываю. Прах к праху, зола к золе.
— Фу, какая гадость!
Майо расхохоталась. Затем невозмутимо повела рукой в воздухе — налетел ветерок и смел пепел с крыльца.
— Вот оно, могущество! Изменять мир под себя, делать только то, что хочешь. А не так, как это понимают варвары в Аттуре, — размахивать мечом ради кого-то другого, якобы выполняя «долг». Долг! Я вообще не понимаю, что это такое. Нечто вроде узды, которую умные накидывают на сильных, чтобы держать их в подчинении. Это ведь позор — оказаться у кого-то в подчинении, правда? Такое положение можно терпеть лишь временно, ради какой-нибудь достойной цели. Достойной тебя, я имею в виду.
На веранде всё никак не мог выветриться навязчивый запах гнили. Майо достала из крошечной коробочки щепоть благовонного порошка и бросила в каменную курильницу, из которой постоянно сочился серый дымок.
— Как тебе аромат? Я сама его составила. Всё видимое слишком обманчиво — нам ли этого не знать! Я предпочитаю собирать запахи и ощущения. Сухая скошенная трава под босыми ногами… Первый весенний дождь, падающий на лицо… Прикосновение к старинному шелку… А этот запах старинных книг!
Майо вынула из деревянного футляра свиток и сунула под нос Инги.
— Правда, чудно пахнет?
— Да… Дохлыми жуками.
— Ах, ну что ты говоришь! Ты не только невежественна, но и не хочешь учиться. Так ты навсегда останешься дикаркой с севера. Ты — принадлежащая к самой древней и благородной расе в мире!
— Ты имеешь в виду соххоггоев? — подозрительно спросила Инги.
Майо улыбнулась.
— Конечно. Ты, возможно, последний представитель этого чудесного племени и совсем этого не ценишь. А надо ценить себя! — добавила она. — Ценить так высоко, как только возможно. Как единственный, самый лучший цветок, который важнее тысячи прочих. Себя, только себя надо воспринимать всерьез — остальное лишь игра.
— Не нахожу в соххоггоях ничего чудесного, — отрезала Инги.
— Либо ты гордишься предками, либо стыдишься их, — в тон ей ответила колдунья. — Середины нет. Но я считаю, просто глупо стыдиться своей принадлежности к высшей расе.
Инги не нашлась, что ответить. Уже не первый раз Майо под видом болтовни ни о чем ловко загоняла ее в словесную ловушку, когда ей только и оставалось согласиться с тем, что мгновение назад она считала неправильным.
Нет, Майо оказалась совсем не такой, как представлялось Инги. Вовсе не старая злобная ведьма, изрыгающая проклятия и угрозы, — этакое женское подобие Унгата. Она была красива, остроумна, хоть порой и высокомерна. Пусть она слишком умничала и говорила отвратительные вещи, но неизменно была любезна с Инги. Она даже заботилась по-своему о «гостье», пытаясь развивать ее вкус или рассказывая о том, как «на самом деле» устроен мир. В отличие от Джингана, Майо ничего от нее не требовала и даже не заикнулась ни разу об окрыленной Колеснице. Это и настораживало. Инги хорошо помнила одно из главных воинских правил: «Если ты слаб — показывай, что силен. А если силен — показывай, что слаб». Майо так старательно прикидывалась нежным цветочком, что это внушало самые серьезные опасения.
Майо выглянула за перила веранды и воскликнула:
— А, сюда идет Джинган — как всегда, не вовремя! Помешал такой приятной беседе! Наверно, он до смерти надоел тебе за время ваших странствий?
Инги что-то буркнула себе под нос, встретив Джингана хмурым взглядом. Она недооценила его: молодой маг оказался куда хитрее, чем она думала. Но ведь она сама виновата, что угодила в его ловушку.
Тем не менее Джинган ее явно избегал. Если они и встречались, то только в присутствии Майо. Инги не думала, что он стыдится своей выходки в Вагаровых горах. Уж скорее, снова задумал какую-то пакость.
«Здесь все что-то затевают», — подумала она.
— Похоже, Джинган хочет что-то сообщить мне наедине, — огорченным тоном сказала Майо.
Инги тут же вскочила:
— Я пойду прогуляюсь.
У нее не было никакого желания общаться с этим скользким типом.
— Ну, что ты хочешь мне сказать? — спросила Майо, когда Инги скрылась среди деревьев, а Джинган поднялся на веранду. — Нечто важное?
Джинган проводил взглядом Инги и сел на край веранды.
— Я тут кое-что выяснил насчет нашей окрыленной Колесницы. Она предназначалась для перевозки войск — вот почему она была такая огромная! По моим подсчетам, в одну такую Колесницу помещалось до полутысячи воинов…
— Какую чушь ты несешь! Какое нам дело до того, какого рода была эта Колесница, если она улетела?
Джинган вздрогнул.
— Как — улетела? А я думал…
— С тех пор как Колесница мелькнула над лугом, высадив вас, я ее больше не видела.
— И ты позволила ей улететь? Просто так, не попытавшись ее задержать?
— А ты предупредил меня о вашем прибытии, чтобы я подготовилась заранее? — желчно воскликнула Майо. — Даже я не смогу завладеть Колесницей, которая появляется на миг и сразу исчезает неизвестно куда!
Джинган ответил ей полным сомнений взглядом. Он прекрасно знал ее возможности; знал также, что она давно была готова. Нет, причина в другом…
Либо она ему лжет.
— На самом деле, — сказала Майо более мягким тоном, — твое исследование не совсем бесполезно. Если эта Колесница в самом деле предназначалась для переброски войск, меня не удивляет ее норов и нежелание мне подчиняться. С такими Колесницами маги Махд-Шагош не имели дела. Видимо, эта Колесница знала только воинов-соххоггоев и до сих пор хранит им верность. Проклятие! Я годами прилагаю усилия, чтобы разыскать Колесницу и подчинить ее, — а эта красноглазая девчонка все получает даром, не прилагая никаких усилий и даже не желая этого!
Взгляд Джингана из недоверчивого стал задумчивым.
— Вот оно что! А я-то гадал, зачем ты возишься с Инги. Рассчитываешь, что девчонка призовет ее снова?
Прежде чем ответить, Майо выглянула за перила веранды, чтобы убедиться, что Инги не подслушивает поблизости. Джинган в очередной раз задумался — то ли волшебница обладает необыкновенно острым слухом, то ли густой туман, затянувший долину, для нее прозрачен. Скорее, второе: ведь этот туман — порождение ее собственной магии.
— Мне эта нахальная невежда и даром не нужна, — заговорила она, приглушая голос. — Да, я полагаю, она может снова призвать Колесницу. К счастью, она не знает, как это делается. Искать Колесницу, снова пытаться привести ее к покорности… это слишком долго и сложно. Гораздо проще то же самое проделать с девчонкой.
Джинган хмыкнул.
— Но она знать не желает эту Колесницу! Она была сама не своя от счастья, когда от нее избавилась.
Майо улыбнулась.
— Вот и замечательно. Не хочу, чтобы она вспоминала о Колеснице, пока не будет готова.
— Готова к чему? — Джинган покачал головой. — Майо, послушай! Ты хочешь управлять Колесницей с помощью Инги, превратив ее в послушное орудие. Но она не Хлыст — она Возница! Заставить ее подчиняться невозможно. Более упрямого и недоверчивого существа я в жизни не встречал!
— Ну еще бы, — хмыкнула Майо. — Она же соххоггоя.
— А… Ты все-таки рассчитываешь на ее происхождение…
— Именно. Джинган, ты не так ставишь ударения. Разве я сказала «заставить»? Надо сделать так, чтобы Инги сама, по своей воле делала то, что нам надо. Сейчас она считает себя пленницей. Надо обратить ее из пленницы в союзницу.
— Это невозможно.
— Почему? И вообще, Джинган, объясни, чем ты занимался весь последний месяц? Разве ты не открыл девочке глаза, не рассказал правду о ее предках? В ней уже давно должна была бушевать ненависть к Асенарам!
Джинган смутился.
— Конечно, я ей все рассказал. Растолковал во всех подробностях, кто виноват в ее бедах. И я добился определенных успехов. Инги уже начинает испытывать недоверие к Асенарам…
— А мне кажется, она относится к ним даже слишком тепло. По крайней мере к некоторым. Я это выясню сама. А твоя задача будет другая. Ты можешь сколько угодно доказывать ей, что она соххоггоя, но до тех пор, пока она считает своих предков выродками, она не захочет тебя слушать…
— Она меня и так не слушает. Она мне не верит.
— И не станет верить, потому что считает тебя своим тюремщиком. А ты бери пример с меня. Не угрожай ей, не запрещай ей ничего. Вместо этого… Подумай: что ей нравится?
Джинган скорчил гримасу.
— Откуда мне знать?
— Ты этого до сих пор не выяснил? Позор тебе!
— Я не ставил себе такой цели, — пробурчал Джинган. — Может, ты мне подскажешь?
— Вот тебе, пожалуйста, навскидку — всем соххоггоям нравится убивать. Абсолютно всем!
— Но Инги не такая. Ее воспитали Асенары.
— Это я уже знаю, — кивнула Майо. — Голова полна какой-то ахинеи, вроде «воинского долга», «верности присяге» и прочего. Но это совсем не страшно. Это шелуха, которая сойдет очень скоро. Знаешь ли ты, Джинган, что такое наследственность? У разумных существ это лишь предрасположенность, но не закон. Из хуруга не воспитать домашнего любимца — как только он войдет в силу, то сожрет хозяина, как бы ласково тот с ним ни обращался. Наследственность же Инги — всего лишь ключик. Чтобы она захотела сожрать своих бывших хозяев, ей надо создать подходящие условия. И создадим их мы.
— Мы?
— Да, и ты тоже.
Майо посмотрела в сад.
— Бедная девочка! Мне в самом деле ее жаль! Надо вернуть ее самой себе. Я вижу в ее глазах скрытую ярость. Ее бесит слабость — так дай ей возможность почувствовать себя сильной. Пока она считает себя пленницей, она никогда не станет делать то, что нам надо, просто из вредности. Для начала… Дай ей оружие. Сходите завтра в деревню и подберите ей там какой-нибудь симпатичный стилет.
Джинган рассмеялся.
— Ага, вот этому она точно обрадуется. Она сразу же воткнет его мне в затылок.
— Какой же ты маг после этого? О, еще придумала! Возьми ее на охоту. Наверняка ей понравится… Ладно, можешь идти.
Джинган кивнул и спрыгнул с края веранды. Уходя, он обернулся, словно что-то вспомнил в последний миг, и спросил:
— Кстати, Майо, не хочешь провести опыт? Почему бы не дать девчонке Хлыст, чтобы она попробовала вызвать Колесницу с его помощью? Заодно проверила бы, действует он или нет! Возможно, и не понадобится тратить столько времени на ее перевоспитание…
— Плохая идея, — оборвала его Майо. — Хлыст — это оружие. Я никогда не дам оружие человеку, в котором не буду полностью уверена.
— Как можно быть полностью в ком-то уверенным? — пожал плечами Джинган. — Не ты ли только что сказала, что хочешь вытравить из Инги понятие долга? Да и зачем тебе быть в ней уверенной — разве она не полностью в твоей власти?
— Пока нет, — ответила Майо. — Перевоспитание не помешает. Но если я не смогу подчинить ее, не исключено, что мне придется прибегнуть к другому способу.
— Что за способ? — насторожился Джинган.
— Я оставляю его на крайний случай. Он слишком ненадежный… и, если я попытаюсь его применить, второй попытки не будет.
— Почему?
— Потому что не будет больше Возницы. А сама Колесница может разрушиться. Но лучше никому, чем моим врагам.
И Майо ушла в дом, оставив Джингана во дворе в глубокой задумчивости.
Инги быстро поднималась по склону горы. В просветах между деревьями мелькал лес в кольце гор, посреди которого, словно бельмо на глазу, торчало размытое по краям пятно тумана — заколдованная долина Майо. Одолев очередной крутой подъем, Инги остановилась, чтобы перевести дух, и в этот миг краем глаза увидела движение за высокими кустами. «Ну вот и Майо, — подумала она. — Да уж, недалеко я ушла».
Но, к ее удивлению, из-за кустов появился Джинган.
— Что ты делаешь так далеко от дома?
— Прогуливаюсь, — буркнула Инги. — А ты? Собираешь грибы?
— Слежу за тобой, — не стесняясь, признался маг. — Майо устала за тобой присматривать и перепоручила это мне.
— Одного я не пойму — прищурилась Инги. — Почему бы ей меня попросту не запереть?
— Она не хочет ни к чему тебя принуждать.
Инги оглянулась, выбрала место посуше и села.
— Объясни, что тут происходит, — сказала она. — Я не понимаю, что ей от меня надо. Она ухаживает за мной, будто я ее долгожданная гостья…
— Это до поры, — заметил Джинган.
— Но стоит мне отойти от долины, как она появляется, словно из воздуха, и заботливо спрашивает, не заблудилась ли я. Знаешь, мне очень хочется сказать — спасибо за теплый прием, но мне пора домой!
Джинган рассмеялся.
— Ты не сможешь уйти. Майо найдет тебя и не выпустит. Вся эта местность ей подвластна, не только долина.
Инги мрачно кивнула.
— А эти ее разговоры о древней крови, наследии предков! У меня от них голова кругом! Чего она добивается?
— Видимо, хочет превратить тебя в истинного соххоггоя.
— Зачем? Ради Колесницы? Не думает ли она, что станет к ней ближе, если я проникнусь своей принадлежностью к «высшей расе»?
— Как знать.
Инги подняла голову и взглянула на мага внимательнее.
— Ты сегодня какой-то странный.
Джинган молча закрыл глаза и некоторое время словно прислушивался к чему-то, недоступному Инги.
— Кажется, нас не подслушивает, — сказал он. — Тогда я тебя кое о чем спрошу. Ты помнишь наше соглашение? То, которое мы заключили в Вагаровых горах?
— Которое ты немедленно нарушил, чтобы заманить меня к Майо?
— Я же говорил — это получилось случайно. Но веришь ты мне или нет, уже не важно. Майо добралась бы до тебя в любом случае, — вздохнул маг. — У тебя не было шансов. Зато мне она теперь полностью доверяет.
— На что ты намекаешь?!
— Инги, — тихо произнес Джинган, — я не сказал Майо, что ты знаешь про Жезл.
— Жезл для управления Колесницей? Разве это не твоя выдумка?
— Нет, он существует. Майо прячет его где-то в своем доме.
— Ты опять пытаешься меня обмануть или ведешь двойную игру?
Джинган еще раз оглянулся.
— Вчера Майо сказала, что у нее есть в запасе способ добраться до Колесницы, но этот способ — на крайний случай. Я обдумал ее слова и догадался, что она имела в виду. И мне это не понравилось. Ей очень нужна Колесница, но еще сильнее она боится, что ею завладеет кто-то другой. Ты в опасности, Инги.
— Какой опасности? — насторожилась Инги. — Ты о чём?
— Где бы сейчас ни скрывалась окрыленная Колесница, ясно одно — она признала тебя своей Возницей. Теперь вы с ней связаны. Это значит, что можно попытаться подчинить Колесницу, воздействуя на тебя.
— Как воздействуя?
— Да как угодно. Огнем, железом…
— Ты имеешь в виду пытки?
— Вот именно. Колесница считает Возницу частью себя. Представь, что будет, если часть тебя попытаются отрезать?
— Я умру. Или останусь калекой.
— То же самое будет и с Колесницей, если насильственно разорвать вашу связь. Но Майо готова на это пойти, если не будет другого выхода. Как ты понимаешь, меня это совершенно не устраивает — при таком раскладе я не получаю ничего.
— Вот ведьма! — вырвалось у Инги. Описанный Джинганом способ вызвал в ней такое негодование, будто Майо в самом деле собиралась резать ее на части.
— Да, у Майо есть привычка рубить узлы, а не распутывать их, — кивнул Джинган. — Она живет по принципу «если не мне, то и никому».
Инги схватила его за руку:
— Так давай убежим отсюда вместе! Знаешь, я уже готова пожелать, чтобы Колесница вернулась за мной и забрала нас отсюда…
— Попробуй, — серьезно сказал Джинган. — Прямо сейчас.
Инги опустила веки. Но вскоре с разочарованным видом открыла глаза.
— Я позвала, но… Я не чувствую ее. Тогда, в Вагаровых горах, она была невидима, но рядом, а сейчас… По-моему, ее вообще нет в этом мире.
— Подобного я и ожидал. Здесь, в этой долине, есть нечто, что ее отпугивает.
— И я знаю, что это такое, — это Майо, — проворчала Инги. — Придется полагаться только на себя. Ты ведь можешь меня отсюда вывести?
— Куда? Майо найдет нас где угодно. Это ее земли, кроме того, она постоянно следит за тобой.
— Даже сейчас?
— Сейчас она поручила это мне, — Джинган неожиданно усмехнулся. — Кстати, я пришел не просто так. Я приглашаю тебя на охоту.
Инги взглянула на него с изумлением.
— Да, представь себе, — сказал он с насмешливой улыбкой. — Терпеть не могу охоту. Бессмысленная и утомительная беготня по лесу за ошалевшими от страха зверями. Но ты должна быть от нее в восторге. По крайней мере именно это должна увидеть Майо.
— Почему?
— Потому что пока она пытается распутать узел. Она надеется, что вскоре ты по доброй воле станешь служить ей… А там, кто знает, может, сама приведешь ей Колесницу. Так что не разочаруй ее.
Майо пила чай на веранде, по случаю солнечной погоды почти разогнав туманную завесу, когда в саду затрещали яблоневые сучья и между стволами замелькало яркое пятно. Вскоре на лужайку перед домом выскочил черный пард. Он нес всадницу в изумрудном кафтане. За спиной у нее был лук, белые волосы развевались по ветру. У седла на боку парда висел большой мешок в кровавых пятнах.
— Эй, Майо! — крикнула Инги, осадив парда и заставив того завертеться на месте. — А я как раз с охоты! Показать тебе добычу?
Майо окинула ее взглядом.
— И как поохотились?
— Прекрасно! Жаль, что Джинган не приглашал меня раньше. В Хольде мне приходилось стрелять ящериц, но охота на крупного хищника — совсем другое дело…
— Как — на крупного хищника?! — Майо уставилась на окровавленный мешок. — Кто там у тебя?
— Смотри, какие когти!
Инги спешилась, сорвала с седла мешок и сунула чародейке под нос отрубленную когтистую лапу, покрытую красноватой шерстью. Лапа была побольше человеческой руки.
— Я отрубила ее на память. Всю тушу целиком пард бы не унес. Он и лапу-то не хотел везти. Пришлось показать ему, кто из нас главный…
— Что это? — ужаснулась Майо. — Неужели кугурр? Но как ты рискнула? На кугурра здесь не охотятся в одиночку…
— Честно говоря, не успела разглядеть — так быстро он кинулся. В горах почти не было дичи, всё мелочь, олени… Мы с Джинганом совсем расслабились, и тут эта зверюга как бросится на меня из кустов! Видно, тоже охотилась. Что ж, пришлось ей разъяснить, что теперь тут охочусь я!
— А что в это время делал Джинган?
— Ничего.
— Неужели он даже не попытался вступить в бой? В конце концов, он же маг!
— Пока он раздумывал, какое бы использовать заклинание, я уже прикончила зверя, — объяснила Инги. — Просто я быстрее, только и всего.
Полюбовавшись когтистой лапой, Инги засунула ее обратно в мешок и шлепнула парда. Тот попятился и зафыркал на нее.
— Не могу поверить, — покачала головой Майо. — Неужели ты одна убила кугурра?
— Я и никто другой, — гордо сказала Инги. — Не успел он кинуться из своей засады, как в брюхе у него уже сидело две стрелы. Правда, стрелы были слабоваты — на оленя, — так что пришлось добивать ножом…
Майо окинула ее взглядом, явно любуясь.
— Вот теперь я вижу перед собой истинную соххоггою, а не жалкую дикарку из Аркиса!
Инги неопределенно скривилась.
— Я много слышала о соххоггоях, — сказала она. — В замке Робура о них рассказывали всякие ужасы. Мой наставник говорил, что они были воинами, утратившими смысл жизни. А ты их расхваливаешь, словно какое-то совершенство. Хотела бы я увидеть их своими глазами и понять, что они такое! Ты их видела сама, Майо?
— Да, один раз, очень давно.
— Расскажи!
Майо возвела глаза к небу.
— Это было на празднике в Далаанге. Жара, духота и вонь, толпа смуглых, грязных, полуголых конгаев, а над ними — они. Бледнокожие, все в золоте и цветных шелках, в ореоле ужаса и преклонения… Они смотрели поверх толпы, разговаривали и смеялись, но их лица не выражали ничего, словно маски. Мне они очень понравились. Они были похожи на оживших древних демонов. Жалко, что имперцы уничтожили такую красивую расу… Такой бы я хотела когда-нибудь увидеть тебя.
— Ну, не знаю. Я видела их в Нижнем мире, — небрежно сказала Инги. — Да, пожалуй, они напоминали демонов, но ничего красивого в них я не заметила. Скорее, они были противными.
Майо бросила быстрый взгляд на собеседницу:
— Ты всё еще рассуждаешь как девчонка-северянка. Ничего, я научу тебя видеть и понимать истинную красоту.
— Но это правда, что они были людоедами?
— Ну и что? Мы, маги, смотрим на вещи иначе, — сказала Майо. — Во всём мире твоих предков считали чудовищами — а я назову их свободными. Они не скованы пределами человеческой морали, и это прекрасно. Это путь богов. Соххоггой не знает таких слов, как «долг» или «предательство», — он просто делает так, как считает нужным.
Инги надменно хмыкнула.
— Запомню!
Майо мысленно похвалила себя. На сегодня достаточно.
«Джинган действовал слишком грубо, но все же подорвал у девчонки доверие к ее воспитателям, — думала она. — А я насажу ростки новой морали. Научу ее считать себя высшим существом, а остальных — ничтожествами, с которыми можно не церемониться. Когда она в это поверит — считай, дело сделано. Можно переходить к окрыленной Колеснице».
Если бы еще, для надежности, узнать ее слабые места…
«Будь ты человеком, я бы попросту прочитала твои мысли, — подумала Майо, поглядывая на Инги. — Впрочем, читать мысли можно только тогда, когда точно знаешь, что ищешь. Так пусть лучше она всё расскажет мне сама!»
— Ступай отведи парда в стойло, умойся, перемени одежду и возвращайся, — сказала она вслух. — Хватит на сегодня серьезных бесед. Выпьем вина, поболтаем о пустяках…
Когда служанки заново накрыли на стол, Майо завела легкий и приятный разговор — принялась обсуждать Джингана. Инги охотно подхватила тему.
Поедая сладости, она с презрительным смехом рассказывала, как молодой маг домогался ее на корабле и позднее, в оазисе.
— Ты ему отказала? — удивилась Майо. — Почему? Это же так приятно — немного любви среди тяжких испытаний. Да еще в таком священном месте, как Престол Высокого! Нет, я бы не стала отказываться!
— Мне не нравится Джинган, — с набитым ртом сообщила Инги. — Он не в моем вкусе.
— Да при чем тут твой вкус? Не имеет значения, кто с тобой, если им владеет божество. Ну что ты снова выпучила глаза? Это и есть любовь магов. Бог встречается с богиней, а ваши тела — всего лишь место этого свидания.
— Нет, мне это тоже не нравится, — поразмыслив, сказала Инги. — Любовь богов — это хорошо. Но что мне с этим делать дальше, когда бог уйдет, а Джинган останется?
Майо улыбнулась с выражением превосходства, которое особенно раздражало Инги.
— Ты рассуждаешь как наивное дитя, не имеющее понятия о страсти. Но не печалься, у тебя еще всё впереди…
Инги немедленно клюнула на наживку.
— Это я-то не имею понятия о страсти?! Ха, знала бы ты!
— Правда? Что-то не верится.
— Я не могу открыть тебе имен. Это тайна, — возразила Инги, надкусывая пастилу. — Наша любовь — запретная. Вдруг дойдет до его отца?
— Ладно, тогда не будем об этом. Давай просто посплетничаем. Расскажи, какие мужчины тебе нравятся?
— Ну… Асенары.
Майо рассмеялась.
— Я думала, ты их ненавидишь! Впрочем, у тебя хороший вкус — в Аркисе больше и смотреть-то не на кого. Но неужели все Асенары нравятся тебе одинаково?
— Конечно, нет.
— И кого из них ты бы назвала образцом привлекательности? Должно быть, главу рода, Эрда?
Инги слегка покраснела, однако ответила без колебаний:
— Эрд уже слишком старый, ему за тридцать. Нет, я имела в виду его племянника Аскеля. Ты все равно его не знаешь.
— Почему же, прекрасно знаю — это первенец твоего бывшего хозяина. Но я говорю о мужчинах, а не о мальчишках…
— Он не мальчишка! — возмутилась Инги. — Прекрасней и мужественней Аскеля никого нет. Вот послушай, какой он…
И она принялась рассказывать чародейке про Аскеля.
Майо дружелюбно кивала, не пропуская ни слова.
Несколько дней спустя Майо в одиночестве прогуливалась по горной тропинке, то посматривая с высоты на свои владения, то переводя взгляд в небо. Узкая извилистая долина была, как всегда, затянута легким туманом. Сквозь белое марево смутно виднелась остроконечная крыша дома. Однако Майо интересовал вовсе не дом. В небе над долиной, почти незаметная для глаз, висела легкая прозрачная тучка. Над тучкой в высоте бежали облака. Но она оставалась неподвижной.
— Так-так… — бормотала магичка, разглядывая ее. — Вот, значит, как обстоят дела. Она вернулась!
Колесница обнаружилась еще накануне ночью. Прозрачное облачко возникло в темном небе из пустоты и повисло прямо над домом Майо. Конечно, незамеченной она не осталась — для Майо и Джингана ее появление выглядело так, будто в небе зажглось еще одно солнце. Но обычным глазом облачко было почти невидимо. Во всяком случае, Инги вела себя так, будто ничего не заметила. Учитывая несомненно существующую между ними связь, это было более чем странно.
«Что будет, когда Инги обнаружит Колесницу? Почему Колесница не подчиняется Жезлу? Признала ли она девчонку Возницей? Почему тогда она не вытащит ее отсюда, а вместо этого держится в отдалении и выжидает?»
Вдруг Майо резко повернула голову. Нечто в небе, еще пока невидимое, привлекло ее внимание. Только что небо было пустым и безмятежно-голубым, и вот в нем что-то есть — и оно приближается. Вдалеке над горами появилась черная точка. Она двигалась с юга, быстро и прямо, как по нитке.
«Как, опять он? — восхитилась Майо. — Так я и думала, что он выжил. Как быстро он обнаружил ее! Когда же ты угомонишься, Унгат?»
Черный дракон Унгата летел так уверенно и целенаправленно, словно что-то его притягивало. «Могу поклясться, так оно и есть», — подумала Майо. Появление Унгата средь бела дня несколько ее встревожило. Неужели он так уверен в своих силах? Или настолько низкого мнения о ее магических талантах? Мгновение она колебалась. Скоро Унгат будет тут — не подпустить ли его поближе, а потом навсегда отбить у него желание шастать по чужим владениям? Майо уже почти послала мысленный вызов своему дракону, но удержалась. Как бы ни обернулось дело, драка выйдет шумная. А шум сейчас не в ее интересах. Она почти не сомневалась, что после эффектного появления окрыленной Колесницы в Глориане ее ищет все Братство Света. А тут еще Унгат!
Одним движением руки Майо укрыла долину вместе с расположившейся над ней Колесницей мощной иллюзией. Это место — средоточие ее силы; даже целый круг магов не сможет выкурить ее отсюда. Посмеиваясь, она проследила, как дракон Унгата черной молнией пронесся над ее головой и скрылся за горами на севере. Пусть поищет!
Как удачно, что окрыленная Колесница болтается поблизости, а не улетела одним богам известно куда! Значит, она в самом деле признала Инги своей Возницей. И всё же, почему она не приближается к долине? Едва ли Колесница настолько разумна, чтобы помнить прежние попытки Майо захватить ее. Что ж. Раз Колесница покорна только Инги — значит, Инги должна стать покорной Майо. Как же этого лучше добиться?
Погруженная в размышления, Майо не сразу заметила, что вокруг многое меняется. Нависающая над ней зеленая гора будто бы проснулась, открыла глаза и внимательно смотрела на Майо. Та зябко вздрогнула, оглянулась — ей вдруг показалось, что она стоит на открытом месте под сотнями взглядов. Взгляд горы скользнул по ней и упал на окрыленную Колесницу. По коже Майо пробежала волна холода — верный признак того, что рядом кто-то использует мысленную речь.
«Кто-то пытается заговорить с Колесницей!» — холодея, поняла чародейка.
Кто же здесь? Еще один маг?!
Внезапно Майо показалось, что в затылок ей ударил порыв ветра. Однако это был не ветер. Невидимый поток силы, пришедший с горы, прошел через нее, ломая все преграды на своем пути. Майо ощутила себя домом, в котором ураган выбил двери и распахнул ставни, и всё его внутреннее убранство оказалось на виду, открытое любому взгляду и беззащитное.
Майо застыла в ужасе. Давно, с самых лет ученичества, ей не приходилось переживать ничего подобного.
В тот же миг поток чужих образов ворвался в ее сознание, как ветер в окна. Разочарование и бешенство — вот что чувствовал тот, кто застал ее врасплох и ухитрился проникнуть в ее мысли.
Мгновения хватило, чтобы чародейка пришла в себя. Натиск начал ослабевать, неизвестный маг попытался закрыться, однако Майо не позволила ему. Через миг она уже знала, кто на нее напал.
Но какая мощь! Казалось, с ней заговорила сама гора!
Противник понял, что раскрыт, но и не подумал отступать. Майо услышала вопрос:
— Неужели ты думаешь, что я тебе скажу, Унгат?!
— Покажись, и давай сравним, у кого зубы крепче!
Однако Унгат вовсе не собирался сражаться с Майо. Напор отступил, звон в ушах затих. Чародейка облизнула губы и с силой потерла лицо ладонями. Несколько мгновений она выжидала — не повторится ли попытка атаки, и чутко прислушивалась, не пытается ли маг исподволь пролезть в ее мысли. Только убедившись, что невидимые глаза горы больше на нее не смотрят, она перевела дыхание.
Проклятый Унгат! Сделал вид, что поддался на иллюзию, а сам вернулся и напал с тыла! Как опасно недооценивать противника…
Майо нахмурилась. Как бы то ни было, Унгат видел Колесницу. Теперь он не оставит ее в покое. А скоро вслед за ним появятся и другие…
«Надо заканчивать с Инги, — подумала волшебница. — Похоже, у меня совсем нет времени!»
Солнце зашло в тучи, Горы Фъёльнов погрузились в ночную темноту. Колдовской туман выполз из долины Майо, затянул редкий сосновый лес и подобрался к деревушке.
«Как назло, именно сегодня ночью, — подумала Инги, осторожно открывая ставни. — Впрочем, надеюсь, зрение мне и так не понадобится».
С улицы веяло холодной сыростью, где-то квакали лягушки. Инги затянула ворот и повесила на пояс ножны. Конец интригам и словесным ловушкам. Похоже, настало время действовать.
— На Майо сегодня утром напали, — без предисловий сообщил ей Джинган, выбрав время, когда они оказались одни. — Игры в перевоспитание кончились. Готовься к худшему.
— Что значит — «к худшему»? Она попытается добраться до Колесницы, угрожая мне?
— Я думаю, она попросту тебя убьет. Не хотел я спешить, но у нас нет выхода. Надо рискнуть и попробовать добыть Жезл.
— Но где его искать? Ты знаешь, где он?
— Где-то в доме, в одном из сундуков.
— Значит, придется обыскивать все подряд… Джинган, я не представляю, как это сделать незаметно! Майо почти не покидает дом. Она никому не позволяет оставаться в долине на ночь. Даже меня она отправляет ночевать в деревню… Вдобавок дом скрыт этим ее проклятым туманом…
— Да, сила чар Майо слишком велика, чтобы ты смогла ее одолеть, — согласился Джинган. — Ты способна распознать иллюзии и не поддаешься внушению, но есть еще много вещей, с которыми тебе ничего не поделать.
И Джинган добавил ей на ухо, еле слышно:
— Поэтому ты сделаешь то, чего она меньше всего ожидает. А я тебе помогу.
Туман пытался просочиться в дом. Инги покатала по ладони травяной шарик с терпким запахом, который дал ей Джинган.
«Хорошенько разжуй и проглоти, — наставлял он ее. — Потом начинай думать о Жезле. Я дам тебе достаточно точное описание. Даже если совпадение не полное, должно сработать».
Инги положила в рот шарик и опустила веки, прислушиваясь — не к ночным горам, а к самой себе.
Сначала ничего не изменилось — только, кажется, обострились чувства. Инги застыла у окна. Да, ей определенно не мерещится. Нечто — или некто — зовет ее, и с каждым мгновением зов становится всё отчетливее. Пока он был слишком слабым и неопределенным… Но Инги могла бы поклясться, что он исходит со стороны долины Майо.
Инги перекинула ногу через подоконник. Ей было слегка не по себе. Что ждет ее в тумане? Недаром же Майо запрещает приходить в долину по ночам…
«С другой стороны, что я теряю? — подумала Инги. — Да ничего!»
Путь в долину Майо лежал через сосняк, поросший густым подлеском, через который и в ясную ночь нелегко было бы пробраться. Но Инги это не смущало. Зелье Джингана обострило все ее чувства, в темноте она видела прекрасно, а дорогу к дому Майо нашла бы и с закрытыми глазами. Она скользила между деревьями, ловко уклонялась от встреч с колючими ветками, перешагивала через упавшие стволы, почти не глядя под ноги. Слабый зов не исчезал. Более того, Инги мерещилось, что она его уже слышала раньше, и не раз. То ли в пустыне, то ли в Вагаровых горах, то ли в доме у Майо — кто-то давно ищет встречи с ней.
Туман по запаху и плотности походил на скисшее молоко. Инги петляла между невидимыми стволами, и понемногу ей становилось тревожно. По ее расчетам, она должна была давно уже войти в долину, но сосняк всё не кончался. Не могла же она заблудиться! Это просто немыслимо. Наткнувшись на очередное дерево, она остановилась перевести дух. В голову сразу полезли рассказы Джингана — дескать, если явиться в долину Майо без приглашения, то ее дом не найдешь никогда в жизни. И скажи спасибо, если вообще выйдешь отсюда!
«Спокойно, — подумала Инги. — На соххоггоев не действует магия. Сейчас чуть-чуть отдохну — и найду этот проклятый дом!»
Шло время. Инги ужасно надоело бродить в тумане. Однако вокруг был всё тот же лес — мох и грязь под ногами, влажные скользкие стволы, колючки… «Как бы не проблуждать тут до рассвета», — подумала она, чувствуя злость и стыд. Приходилось признать: она заблудилась.
«Ладно, — подумала она и села на землю, выбрав местечко посуше. — Надо попробовать еще раз».
Инги закрыла глаза и принялась представлять себе Жезл. Таким, каким описал его Джинган: длиной в локоть, из черного камня, покрытый резьбой, увенчанный полированным красным камнем. «Это ведь ты меня зовешь? — мысленно спросила она. — Может, подскажешь, как к тебе добраться?»
Жезл вдруг представился ей так отчетливо, будто Инги видела его своими глазами. Он лежал в деревянном сундуке, завернутый в старинный шелк. Камень на его оголовье, похожий на каплю крови, медленно разгорался, озаряя сундук изнутри багровым светом… Инги моргнула, и видение исчезло. Вокруг снова был только лес.
Инги разочарованно открыла глаза и подняла голову… И увидела в тумане маленький красный огонек.
Это был очень странный огонек. Непонятно, был ли он далеко или близко; Инги даже не была уверена, что видит его именно глазами, и что это — не очередной морок. Он просто висел в тумане, указывая путь. Инги пошла в его сторону, а он маячил в тумане, не приближаясь и не удаляясь.
Она не прошла и двух десятков шагов, как сырые стволы исчезли, и подлесок перестал цепляться за штаны, а мох сменился зарослями осоки. Сапоги Инги насквозь промокли. В воздухе сладко запахло цветами.
Она нашла долину Майо.
Неожиданно путеводный огонек взмыл вверх.
— И что дальше? — пробормотала Инги, поднимая голову. — Что же мне теперь — лететь?
Она подпрыгнула, но огонек взлетел еще выше и повис в тумане у нее над головой, словно маня за собой.
— Издеваешься? Ну ладно! Я иду!
Инги шагнула в туман, будто бы собираясь подняться пешком по невидимой стене. Она сделала еще пару шагов наверх, каждый миг ожидая, что свалится в осоку… Но — нет! Она шла к небу вслед за огоньком спокойно, как по земле, и даже вода хлюпала у нее под ногами.
— Не может быть! — пробормотала Инги. — Вот чудеса! Иду по облакам!
Она уже не понимала, стоит она или висит, в какой стороне земля, а в какой небо. Похоже, они просто поменялись местами. Или это был какой-то особенно изощренный морок, или же другое колдовство, ей неизвестное. «А, что там гадать попусту!» — подумала Инги, сделала еще шаг в небо — и вдруг наткнулась на деревянную веранду дома Майо.
Огонек манил ее за собой в дом, просвечивая прямо через стену. Бесшумнее тени, Инги залезла на веранду и проникла внутрь. Дом встретил ее сонной тишиной. Инги кралась из комнаты в комнату, не упуская огонек из виду.
«Сейчас только не хватало наступить на Майо, — думала она. — Надеюсь, сундук с Жезлом она держит не у себя под подушкой… О, проклятие! Так и знала!»
У окна на низкой кушетке спала Майо, с головой завернувшись в одеяло. Инги застыла на месте, стараясь даже не дышать. Прошло несколько мгновений — чародейка не шевелилась. Инги перевела дух и покосилась в изножие кровати — туда, откуда подмигивал огонек. До цели оставалось всего несколько шагов.
Прокравшись на цыпочках мимо Майо, Инги опустилась на колени перед плоским ящиком из полированного дерева, открыла крышку и развернула несколько слоев шелка. В тот же миг в глаза ей ударил кровавый свет.
Перед ней был тот самый черный каменный жезл: небольшой, тяжелый, сплошь покрытый вырезанными письменами. На верхушке пылал шлифованный рубин. Инги показалось, будто он смотрит на нее…
Неожиданно сияние рубина исчезло. Крышка сундука захлопнулась, и Инги увидела перед собой пылающие злобой глаза Майо.
— Не тронь! — взвизгнула растрепанная чародейка. — Не смей к нему прикасаться!
Инги попятилась.
— Эй, успокойся! Я ничего тебе не сделаю!
— Как… как ты вообще пробралась сюда? Кто тебя сюда провел?
— Никто. Я пришла сама.
— Это невозможно!
Майо тяжело дышала, вцепившись в сундук.
— Глазам не верю! — воскликнула она. — Ты явилась украсть Жезл! Откуда ты вообще о нем узнала? Хотя, что я спрашиваю — известно откуда! Он за это заплатит!
— Джинган тут ни при чем, — возразила Инги. — Эта штука сама меня позвала.
Майо осеклась и уставилась на нее с недоверием.
— Что?
— Да, правда. И между прочим, она зовет меня уже не первый день, — добавил Инги для убедительности. — Ночь за ночью слышу: «Сюда-а-а! Сюда-а-а!» Вот я и пошла, как в тумане… Точнее, именно в тумане…
Майо стиснула сундук обеими руками. На самом деле, она уже почти успокоилась. Девчонка упустила момент, а теперь она уже ничего не сможет ей сделать. Вот так, из-за ерунды, едва не срываются годами выношенные планы. Разумеется, никакого «зова» быть не могло — всё это работа двуличного Джингана, который сам решил наложить лапу на Колесницу. Удивительно, почему он не попытался сделать это раньше! Недаром он тогда задавал вопросы насчет Жезла…
— Уходи. Я не буду тебя наказывать, ты сама не понимала, что творишь. А если снаружи тебя поджидает Джинган, можешь ему передать, чтобы шел ко мне, — я с ним сейчас побеседую… — Майо вздохнула. — Ах, Инги! — с горечью сказала она. — Разве я плохо с тобой обращалась? Ты могла бы стать моей правой рукой, моим оружием! Ведь мы, маги, и вы, соххоггои, — природные союзники. Наши предки стояли у трона Повелителя Махд-Шагош. А ты попыталась обворовать меня!
— Джинган сказал, что ты собираешься меня убить, — буркнула Инги.
— А ты ему и поверила. Если бы я собиралась тебя убивать, то сделала бы это прямо сейчас. Лучшего повода и представить невозможно.
«Это правда», — подумала Инги и сказала:
— Если мы союзники — тогда отдай мне Жезл.
— Зачем он тебе?
— Как — зачем? С его помощью я могу призвать окрыленную Колесницу.
Майо рассмеялась.
— Только не говори, что тебе это сказал не Джинган. Проклятый болтун! Кстати, раз уж мы об этом заговорили: зачем тебе Колесница, Инги? Разве ты не хотела от нее избавиться?
— Хотела — вначале. Но потом всё изменилось. Мне ее не хватает, я всё время думаю о ней… Вспоминаю, как мы побывали в царстве демонов, как чуть не свалились на Глориан… Знаешь, Майо, я по ней скучаю! Ты не представляешь, какой всесильной я чувствовала себя, став с Колесницей одним существом! Не успеваешь о чем-то подумать — и ты уже в другом конце мира или вообще где-то в иных мирах!
«Прекрасно представляю», — подумала Майо.
— Всё это замечательно. Но почему ты полагаешь, что я отдам тебе Жезл?
— Потому что тебе он всё равно не нужен, — нахально заявила Инги. — Если бы ты умела с ним обращаться, ты бы вызвала Колесницу сама. Почему она исчезла? Мы с Джинганом нашли ее в Проклятых землях, привели в Тайдуан — а она взяла и улетела! Как ты это допустила, почему не помешала?
Майо не рассердилась. Она уставилась на Инги с непонятным выражением на лице.
— Так ты полагаешь, что в твоих руках Жезл заработает?
— Ага.
Чародейка встала и прошлась по комнате.
— Ладно, ты меня уговорила. Давай попробуем.
Инги взглянула на нее с подозрением. Она не ожидала согласия, да еще такого легкого. Похоже, ведьма снова что-то задумала…
Тем временем Майо снова открыла сундучок и достала каменный жезл.
— Вот оно, Правило окрыленной Колесницы. С его помощью ты можешь призвать Колесницу куда и когда захочешь. На самом деле, опытный Возница может обходиться и без него, но это требует навыка. В первый раз ты попала в Колесницу почти случайно и не понимала, чего она от тебя хочет. Правило поможет тебе понять ее без всяких хлопот. Если, конечно, оно исправно. У меня есть подозрения, что нет. Впрочем, это мы скоро узнаем…
Инги слушала с огромным любопытством — но ее недоверие все усиливалось…
— Сейчас Колесница вообще не в нашем мире, по крайней мере, большей своей частью. Если Жезл не поврежден, Колесница должна сразу прилететь на твой зов. Но старайся вести себя благоразумно и не спешить с приказами. Если Колесница выйдет из повиновения, последствия будут ужасны…
— Я всё понимаю, — перебила ее Инги. — Давай скорее Жезл!
— Как ты нетерпелива, — с усмешкой сказала Майо. — Ну возьми.
Инги выхватила Жезл у нее из рук — и на лице ее тут же отразилось изумление.
Стоило ей прикоснуться к тяжелому прохладному камню, как мир стал прозрачным, полным странных видений и голосов. Жезл в ее руках утратил тяжесть камня — теперь он был невесомым, состоящим из одних горящих магических знаков. А огненная точка в глубине полированного рубина пульсировала, разгораясь в слепящее пламя, свиваясь в жгут, подобно огненной змее. Что это за огонь? Откуда, зачем? Это пламя не было окрыленной Колесницей, поняла Инги. Но оно тоже было живым и послушным ей…
— Колесница! — прошипела Майо. — Ты слышишь Колесницу?
— Нет, но…
— Не трать время зря, ты должна призвать Колесницу!
Инги умолкла, пытаясь разобраться в ощущениях.
— А она тебя слышит?
— Она… Да, я ее чувствую! Она рвется ко мне и тоскует в одиночестве. Но что-то не пускает ее в долину.
Глаза Майо блеснули сквозь спутанные пряди волос.
— Что именно?
Несколько мгновений Инги прислушивалась, а потом протянула перед собой Жезл.
— Вот это.
— Как?!
— Жезл запрещает ей приближаться. Он гонит ее прочь отсюда. Куда-то в небо.
Майо стиснула руки, лихорадочно обдумывая слова Инги. Так вот в чем дело! Видимо, прежний Возница — какой-нибудь соххоггой времен падения Махд-Шагош, — последним своим приказом отправил Колесницу на границу двух миров — туда, откуда Майо удалось ее сбросить. Но тогда… если дело всего лишь в Жезле, который запомнил последний приказ…
— А ты можешь отдать ей другой приказ? Не «отослать Колесницу», а «лететь сюда»?
— Да хоть прямо сейчас.
Инги подняла взгляд к потолку…
— Нет, постой! — вскрикнула Майо. — Не сюда же! Давай хотя бы выйдем на улицу!..
Нечто невидимое, неосязаемое обрушилось на долину. Туман взвихрился и мгновенно истаял. Майо почудилось, что ее дом наполнился светом и голосами — это пробуждались в ее тайниках сокровища времен Махд-Шагош, отзываясь на приближение окрыленной Колесницы.
Магичка едва успела вскинуть руку. Лицо ее заблестело от пота, словно она удерживала в воздухе огромную тяжесть.
— Я же предупредила, — хрипло сказала она. — Думай, прежде чем приказывать! Ты могла повредить мой дом! Поздравляю, Инги, у тебя получилось! Ну а теперь отдай мне Жезл.
Инги даже не шевельнулась.
— Ты забыла, что Колесница повинуется мне, а не тебе.
— В этой долине, — возразила Майо, — мне повинуется всё. Конечно, чтобы подчинить Колесницу, придется повозиться. Но я рассчитываю на твою добрую волю и благоразумие. Признай мою власть, отдай Жезл, прикажи Колеснице подчиняться мне, и ты станешь моим личным Возницей. Только на таких условиях я могу оставить тебя в живых.
— Ишь чего захотела, — насмешливо сказала Инги. — А я думаю, что заберу Колесницу и улечу. И ты не сможешь меня остановить.
— Я уже тебя остановила, — сказала Майо и схватила ее свободной рукой за предплечье.
Инги дернулась от боли. Тонкие пальцы Майо сдавливали ее руку с ужасной, нечеловеческой силой. Они превратились в капкан, из которого невозможно было вырваться. И даже невосприимчивость к магии ничем не могла помочь Инги — ведь Майо направила свои чары исключительно на себя.
Инги сквозь зубы выругалась, проклиная свою беспечность, и воззвала к Колеснице. Но та не откликнулась. Майо, все еще удерживая невидимую тяжесть в поднятой руке, понимающе усмехнулась.
— Не пытайся ее вызвать, сейчас она тебя не услышит. А теперь разожми кулачок, пока я не оторвала его!
Не опуская правой руки, Майо сжала пальцы левой. Инги показалось, что ее кости пытаются сломать в кузнечных тисках. Вся ее рука превратилась в сгусток боли, из-под ногтей брызнула кровь… Инги застонала от боли и злости и стиснула кулак еще сильнее. Она не собиралась сдаваться.
Вдруг по ее руке пробежала волна жара. Рубин на конце Жезла полыхнул, озарив комнату алым пламенем, и прямо в лицо чародейки ударила молния. Майо вскрикнула, пошатнулась и упала на пол. В тот же миг невидимая тяжесть навалилась на дом, но сразу же исчезла. Вместе с ней исчезла и Инги.
Небо уже начало светлеть, когда возле дома Майо появился Джинган. Молодой маг осторожно заглянул в дверь и прокрался внутрь, замирая на каждом шагу. Он ожидал увидеть что угодно — от обгорелых развалин до растерзанного трупа Инги на лужайке, — но только не Майо, мирно спящую в своей постели.
— Как ты посмел сюда прийти без приглашения? — зевая, спросила она. — Ходят и ходят! Дадут мне сегодня выспаться или нет?
Похоже, Майо пребывала в благодушном настроении и не собиралась его ни в чем обвинять. Джинган успокоился. Собираясь в долину, он приготовил несколько убедительных объяснений того, как Инги узнала про Жезл, но понял, что они не понадобятся.
— Ты не знаешь, где Инги? — прямо спросил он. — Она ночью исчезла — видимо, сбежала. Она уже давно собиралась, я догадывался…
Джинган быстро оглядел спальню, отметив следы огня на стенах и полу. Пожар был наспех потушен магией, иначе бы тут сгорело все. Что интересно — пламя, кажется, тоже было магическим…
— Что у тебя тут стряслось? И где туман?
— Сейчас позавтракаю и верну его обратно, — сказала Майо, вылезая из-под одеяла. — А Инги… думаю, она сейчас на пути в Аркис.
— Что?!
После того как Майо вкратце пересказала Джингану случившееся ночью, тот потерял дар речи.
— Как такое могло случиться? — воскликнул он, забыв обо всем. — Ты отдала ей Жезл — и позволила улететь?!
— Ты болван, — устало ответила магичка. — Разве ты сам не заметил, что Колесница много дней болталась над моей долиной, привлекая к ней всеобщее внимание? О ней уже наверняка знает весь Тайдуан. На нее точит зубы Унгат, другие Алчущие, да и Братство Света не дремлет…
— Ну и что?
— Пусть девчонка покатается в свое удовольствие! Ей наверняка захочется узнать, на что способна Колесница. Повредить ее невозможно — а вот всё окружающее… Ха-ха! Я искренне сочувствую тем магам, которые попадутся ей на пути!
— А что будет дальше? Когда Инги закончит развлекаться?
— Она вернется сюда. И мы приступим к настоящим делам.
— Почему ты думаешь, что она вернется?
— Поверь мне. У нее будет причина.
Едва лишь Инги воззвала к Колеснице, как в голове у нее словно вспыхнул яркий, ликующий свет. Дом Майо исчез, остался где-то внизу, в темноте. Вокруг нее разлилось море холодного воздуха, напоенного ароматами ночных цветов.
«Наконец-то! Ты нашла меня! Ты меня услышала!»
Инги стиснула в руке жезл. Самой руки она не видела, но ее это почему-то не пугало. Теперь всё было не так, как в прошлый раз. Инги больше не чувствовала себя частью чего-то непонятного и опасного, которое влекло ее то туда, то сюда без всякой логики и смысла.
Пока в ее руках Правило — ее разум и сердце открыты.
Теперь она — Возница. Она управляет Колесницей, и та готова стать частью Инги и нести ее, куда та пожелает.
И сама Колесница больше не была скрыта от Инги, не пряталась за иллюзорными образами. Она могла выглядеть как угодно или не выглядеть вовсе никак — но теперь Инги видела ее истинную суть. Колесница была магическим живым и разумным существом. Существом невероятно могучим — и полностью ей преданным. Это существо было несчастно без Возницы, много сотен лет ожидая его в холодной пустоте вне пределов мира. Но теперь ожидание кончилось, и Колесница была готова действовать.
«Почему ты не отзывалась? Я звала тебя много дней. Ты была совсем рядом, но не отвечала! Я хотела сама прийти и прикоснуться к тебе — как тогда, в оазисе, — но что-то не пускало меня в эту долину. Куда мы полетим сегодня?»
— Мы полетим…
Инги задумалась, выбирая место назначения, и вдруг осознала: наконец-то, после месяцев плена у тайдуанских чародеев, она свободна!
Она сама определяет, куда ей лететь. Она может отправиться куда угодно.
Домой, в Аркис? Инги вспомнила о Торде. Как он, должно быть, волновался, когда она исчезла в Глориане! Надо успокоить его. И заодно сказать, что учиться на офицера она больше не хочет. Зачем ей корабль, когда у нее теперь есть окрыленная Колесница!
А как же Аскель, ради которого она и собиралась попасть во флот?
Вот оно! Инги поняла, чего ей хочется больше всего.
«Я хочу увидеть Аскеля, — подумала она. — Прямо сейчас!»
— Мы отправимся в Аркис, — приказала она. — Мне надо срочно найти одного человека.
«Как скажешь! Но не хочешь ли для начала немного освоиться? Прошлый раз ты мешала мне и была беспомощна как ребенок».
— Конечно! — охотно согласилась Инги. — Давай полетаем немного над горами. А потом — на запад!
Она взмахнула жезлом — и вдруг увидела, как темное пространство под ней рассекла извилистая молния. В ее свете на миг проступили очертания крыши дома Майо и кроны деревьев и снова исчезли в темноте.
— Я вызвала грозу! — воскликнула Инги. — Как это получилось?
«Это Правило. Оно только выглядит как жезл. На самом деле оно больше похоже на хлыст. Посмотри…»
На миг Инги увидела обычным зрением свое отражение — вон она парит среди облаков, а в руке у нее — огненный хлыст! Длинный язык холодного пламени, рассыпая искры, вырывается из пылающего рубина на оголовье жезла.
— Ух ты! — выдохнула она. — Так вот почему Майо выпустила меня!
«Будь с ним осторожна. Одним ударом этого хлыста ты можешь сжечь корабль, плывущий по морю, сама находясь выше облаков. Хлыст Возницы — опасное оружие!»
Инги засмеялась и взмахнула Правилом еще раз.
— А ну-ка теперь вверх, еще выше!
Огненный хлыст прочертил замысловатые узоры, рассекая облака. В следующий миг долина провалилась вниз, и Колесница взмыла к звездам.
— Я хочу выше! Еще выше! Ты можешь отнести меня туда, где живут боги?
«Могу — но зачем тебе туда?»
— Просто так! Я хочу посмотреть на них!
«А если они тебя увидят? С богами смертным лучше не встречаться! Это слишком опасно! Я обязана тебя оберегать, и мне не хочется вступать в бой с кем-нибудь из богов…»
Колесницу окружала тьма, полная звезд. Инги невольно вспоминалось их путешествие через пустыню. Странно, но тогда она чувствовала себя гораздо более одинокой и потерянной в бескрайнем пространстве, чем теперь. Тогда она брела через неизвестный край, в поисках непонятно чего… А теперь она — хозяйка окрыленной Колесницы, и тут, на границе двух миров, ее уже ждут… Да, ее зовут, и она спешит на зов! Вот она, уже близко! Совсем близко…
— Кто это?!
Колесница метнулась вниз. Они падали сквозь темноту, а вслед им летел отзвук смеха.
Они летели во тьме, лавируя между влажными громадами облаков. Время от времени Инги ради развлечения хлестала их, и в свете молний видела внизу лесистые горные вершины Кольца Фъёльнов. Вдруг она увидела: на востоке, за черными горными хребтами разливалось странное золотое сияние, словно тысячи ручейков расплавленного золота стекались в одно огромное озеро…
— Полетели туда!
«Нет», — отозвалась Колесница.
— В чем дело? Ты что, боишься? — поддразнила ее Инги.
«Там царство фъёльнов. Оно запретно для людей».
— Ну и что? Кто сможет нас остановить? К тому же я ни разу не видела фъёльнов!
«Едва ли ты их увидишь. Если мы пересечем границу Кольца, фъёльны заберут меня себе. А тебя никогда не выпустят наружу».
— Неужели мы с тобой с ними не справимся?
«Полагаю, нет. Кольцо — средоточие величайшей магии…»
— Это мы еще посмотрим! Ну-ка лети туда!
Инги хлестнула по тучам огненным хлыстом. Колесница неохотно послушалась ее. Но в следующий миг ледяной ветер, обрушился на Инги, и она ощутила такую слабость, что едва не выронила Жезл. Сила, которая коснулась ее, была не враждебной, но такой мощной, что и дружелюбное прикосновение могло бы убить, окажись оно чуть более грубым.
— Это я, соххоггоя Инги, владею Колесницей! — отважно крикнула она в темноту. — А вы кто?
Колдовской ветер внезапно усилился — и выкинул окрыленную Колесницу за пределы царства фъёльнов, будто это был сухой лист. В глазах Инги все закружилось, небо и земля многократно поменялись местами, пока наконец ветер не стих и Колесница не обрела способность лететь самостоятельно.
«Я предупреждала», — вкрадчиво сообщила Колесница, пока ее всадница пыталась справиться с головокружением и тошнотой.
— Ладно уж, — буркнула присмиревшая Инги. — Поворачивай к югу.
Золотое сияние погасло далеко внизу. Колесница поднялась над облаками. Теперь под ней, как осеннее море, бурлили сизые тучи, а наверху в безмятежной синеве горели звезды. Вечный свет небесных глубин околдовал Инги. Раскинув невидимые руки от края до края земли, она летела вперед, забыв о Колеснице и ни о чем не думая.
Шепот Колесницы вырвал ее из этого бездумного парения.
«Нас преследуют!»
— Кто? — встрепенулась Инги. — Фъёльны?
«Нет. Дракон. Он несет всадника».
Повинуясь подсказке Колесницы, Инги взглянула вниз и увидела, что над самым облачным морем стремительно скользит черная точка.
— Ну-ка, посмотрим! — азартно воскликнула она. — Спустись немного — подпустим его поближе!
Черный крылатый силуэт почти сливался с поверхностью облаков. Инги вдруг ощутила слабую попытку проникнуть в ее мысли.
— Ха, там маг! Ничего у него не выйдет!
«Конечно, маг, — иронично отозвалась Колесница. — Кто же еще может оседлать дракона? И он вовсе не собирается подчинять себе твою волю. Он пытается узнать, кто ведет Колесницу».
— И что ему это даст?
«Ничего. Пока ты со мной, он тебе ничего не сделает».
Колесница стремительно летела к югу — невидимка, облако среди облаков. Но маг не отставал.
— Что ему надо? Зачем он ко мне привязался?
«Возможно, он ждет, когда ты покинешь меня».
— Слушай, он мне надоел. Прогони его.
Тучи разорвала целая гроздь молний. Черный дракон играючи увернулся и продолжил преследование, даже не замедлив полета.
— Ты не умеешь! Дай я сама!
«А ты умеешь?»
— Отстань, не мешай! Лучше выполняй мои приказы!
«Слушаюсь».
Инги резко развернула Колесницу и бросила ее вниз, прямо на дракона, одновременно нанося удары огненным хлыстом. Дракон заметался в небе. Он так ловко уходил из-под ударов, что Инги невольно залюбовалась им. «А все же, ловкач, тебе от меня не уйти», — подумала она, увеличивая скорость. Ведь на свете нет ничего быстрее окрыленной Колесницы, и даже дракон не мог сравниться с ней! Расстояние стремительно сокращалось. Когда Инги уже могла различить чешуйки на спине дракона и лысину оседлавшего его мага, дракон неожиданно нырнул в облака.
— Не уйдешь! — завопила Инги, кидаясь вслед за ним.
Облака вдруг расступились, и навстречу Инги вынырнул острый горный пик. Дракон обрушился прямо на него. В тот же миг он растаял, словно тень, — а Инги врезалась в гору.
Удар был ужасен. Инги даже не успела проститься с жизнью. Ощущение, что она разбилась вдребезги, сменилось удивлением от того, что она еще жива. «Я же в Колеснице! — вспомнила она. — В ней я неуязвима!»
«Вот именно, — поддакнула Колесница. — Ну как ты себя чувствуешь?»
— Дурацкие шутки! Чего пытался добиться этот проклятый маг?
«Может, надеялся, что ты выпадешь наружу?»
— И ты хороша! Почему не предупредила меня, что впереди гора?!
«Ты просила не вмешиваться».
— А ты мстительная!
Инги почудилось, что Колесница беззвучно смеется.
«Кстати, — сообщила она, — ты преследовала двойника. Дракон сейчас над нами».
— Как же он мне надоел! — взвыла Инги. — Ты можешь его убить?
Окрыленная Колесница отозвалась не сразу.
«Могу, — ответила, наконец, она. — Но не хочу».
— Что-о?! Разве ты не должна выполнять все мои приказы?
«Должна, но…»
— Ну, в чем дело?
«Я не хочу убивать дракона. Мы с ним, в некотором смысле, сородичи. Мы порождения одной и той же магии…»
Инги быстро нашлась:
— Ну так и не убивай его. Против дракона я ничего не имею. Просто скинь с него мага!
«Хм-м. Можно попробовать!»
Колесница без предупреждения устремилась резко вверх. Бросок, порыв ветра, удар вихря — и неприметное облако ударило дракона, словно железный таран. На этот раз дракон не успел увернуться. На долю мгновения Инги успела увидеть бледное лицо и вытаращенные глаза Унгата. Потом маг вверх тормашками полетел вниз, кувыркаясь в воздухе, и вскоре исчез в облаке. Дракон испустил жалобный протяжный рев, описал петлю и кинулся за ним.
— Ах, живучая тварь! — воскликнула Инги, вспомнив, где видела лысого мага. Это же тот самый гнусный старикашка, которому она перерезала горло в Проклятых землях!
«Добить его?»
— Пропади он пропадом! В следующий раз подумает, прежде чем за мной шпионить!
Когда дракон Унгата исчез в тучах, довольная победой Инги вспомнила о своей главной цели.
— Думаю, я уже достаточно позанималась, — сказала она. — А теперь пора лететь в Аркис.
«Как скажешь, — согласилась Колесница. — Куда именно? В Глориан?»
Инги на миг задумалась.
— Глориан подождет. Аскель служит на военном корабле, но я не знаю, на каком именно… Полетели в Аттур, в замок Робура Асенара! Там мне наверняка расскажут, где надо искать Аскеля!
Колесница снова повернула — на этот раз к западу. Инги перевела дух. Пока Колесница ищет замок, она может недолго отдохнуть.
«Скорее бы найти Аскеля, — подумала она. — Вот только… Не забыл ли он меня?»
В Аттурский замок пришло теплое весеннее утро. Обитатели замка просыпались и приступали к своим повседневным делам. Деревья в лесу стояли еще голые, но вокруг замка уже были распаханы огороды. В Тайдуане весна настала еще два месяца назад, а здесь, в северном Аркисе, только-только начинали распускаться почки. На солнечной стороне рва пробивалась травка и паслись исхудавшие за зиму козы. Стражники дремали на стенах, подставив солнцу бледные лица. С хозяйственного двора доносились веселые женские голоса. Все наслаждались первым настоящим теплом — и никто не обращал внимания на небольшое одинокое облачко, повисшее над соседним лесом.
Невидимая, Инги оглядывала замок с высоты. Башни, стены, внутренние дворы, мост через ров… Ничего не изменилось — словно она вернулась в детство.
Инги нахмурилась, недобро глядя на замок. Ей было что вспомнить, и среди этих воспоминаний не было ни одного приятного. В этом дворе над ней насмехались, ее не принимали в игры, В той башне заставляли шить и учить наизусть глупые баллады. Вот стена — здесь ей не разрешали охотиться на ящериц. А вот колодец хозяйственного двора, где на сером камне желтеют новенькие навесные галереи — тут за ней гонялся конгский ящер. Вот девичья башня — как живые, встают перед глазами искаженные злостью лица «подружек». И златокудрая красавица — Линн из Роанов. Может быть, сейчас она, или другая такая же, прячется в одной из этих башен, обдумывая, как бы ей добраться до Аскеля…
Солнечный день померк. Горизонт затянула мутная пелена.
Люди в замке смотрели на небо в страхе и недоумении, Творилось нечто невиданное!
Небольшое облачко, только что легкой дымкой парившее над рекой, разрослось, почернело и нависло прямо над замком. Его края светились холодным синеватым светом, внутри что-то полыхало. Из глубины тучи донесся рокот грома — и на замок налетел вихрь. Первый порыв ветра пронесся по дворам и галереям, поднял в воздух тучи пыли, оборвал нежную листву. От второго воздух помутнел, наполнившись песком. Захлопали флаги на надвратных башнях, полетело сорванное с веревок белье. Небо всё темнело, туча рокотала, не умолкая, и ее края сияли так, что на них было больно смотреть.
Инги, не отрывая взгляда, смотрела, как у ворот суетятся фигурки стражников. Как, оказывается, много в замке людей, а казалось, он полупустой. Вон женщины кричат и мечутся в ужасе, пытаясь найти убежище, и ветер сбивает их с ног. Приоткрываются высокие парадные двери, ведущие в донжон, и люди устремляются туда, под защиту толстых стен…
«Мне уничтожить этот замок?»
— Что?!
Вопрос Колесницы заставил Инги опомниться.
«Ты ведь хочешь его уничтожить!»
— Мало ли чего я хочу, — проворчала Инги. — Я здесь не за этим. Высаживай меня перед воротами.
Через мгновение стражники, спрятавшиеся от ветра под аркой главного входа, увидели нечто поразительное. Перед воротами черным столбом взвился вихрь, а, когда он рассеялся, на его месте из пустоты возникла страхолюдная беловолосая колдунья. Одета она была на тайдуанский манер, держалась нагло, помахивая магическим жезлом с пылающей на конце звездой.
— Эй, вы! — крикнула она стражникам. — Открывайте ворота!
— Что тебе здесь надо, ведьма?
— У меня дело к хозяину замка!
На этот раз молчание затянулось — видимо, на стене совещались.
— Убирайся, — наконец крикнули ей. — Магам вашего братства запрещено появляться в Аркисе!
— Вы о чем? — удивилась Инги. — Так вы приняли меня за одну из Алчущих Силы? Я вовсе не…
Воздух наполнился свистом, и в Инги полетели стрелы. Ни одна не попала в цель — то ли страх мешал лучникам целиться, то ли помогла Колесница.
— Ах вот вы как? Конечно, чего еще ожидать от обитателей этого гнусного места! Ладно, не хотите открывать — я войду сама!
Стражники не успели понять, что сделала уродливая ведьма, — они видели только, что она взмахнула жезлом, а через мгновение ее окутал огонь. В сплошном гудящем огненном коконе она была почти неразличима — только гул пламени то и дело разрывало щелканье хлыста. Колдунья направилась прямо к воротам. Казалось, перед ней катится огненная волна. До ворот ей оставалось шагов двадцать, когда их створки слетели с петель. За воротами Инги увидела удаляющиеся спины стражников. Защитники замка наперегонки пытались укрыться в донжоне.
«Видела бы меня сейчас Майо! — саркастически подумала Инги. — Она бы осталась довольна! Эй, предки! Вы гордитесь мной, правда?!»
«Позади тебя осталось еще около десяти воинов, они прячутся во внутреннем дворе, за постройками, и в надвратной башне, — сообщила вдруг Колесница. — Уничтожить их?»
«Не мешай!»
«Я слежу, чтобы никто не подкрался к тебе сзади».
«А, как знаешь!»
Инги прищурилась — из полумрака донжона выступили вооруженные фигуры в латах. В руках блестели мечи…
Ага! Это уже не стражники! Благородные воины выходили ей навстречу и выстраивались, загораживая вход в замок. Воинов вел светловолосый юноша в латах, в цветах Асенаров. Сердце Инги затрепетало. Неужели это он?!
— Аскель? — неуверенно спросила она, опуская жезл.
В тот же миг латники слаженно бросились в атаку. Увидев устремленные ей в лицо клинки, Инги не раздумывая парировала их Жезлом. Рубин на оголовье ярко вспыхнул, пламя выплеснулось наружу, и огненный хлыст с шипением прошелся по металлу щитов. Латники сомкнули ряд, закрылись, переждали удар пламени, потом вскочили и напали снова.
— Аскель, это же я! — закричала Инги.
Но ей никто не ответил. На Инги навалились с трех сторон, вынуждая ее к обороне. Ей еще не приходилось сражаться в ближнем бою, да еще с несколькими противниками сразу, и она сама не знала, на что способна. Но годы тренировок оказались ненапрасными. Ее тело двигалось само, как на уроках у Торда. Ее выпады были так стремительны, что случайный взгляд не заметил бы их вовсе. Увернулась от одного удара, второй Инги приняла на Жезл, даже не подумав о том, что камень может и не выдержать, а третий удар нанесла сама. Еще не стих звон железа, как все было кончено.
Она стояла, переводя дыхание. Вокруг стало пугающе тихо, только клубилась, оседая, взметенная вихрем пыль. Двор был усеян неподвижными телами. Над самой крышей замка грозовой тучей висела Колесница. Из-за дверей донжона выглядывали испуганные лица, доносились женские стенания и плач.
А у ног Инги лежал бездыханный светловолосый воин. Панцирь на его груди оплавился, шлем был погнут от удара Жезлом, Инги с трудом стащила его с головы воина и радостно вскрикнула:
— Аскель! Я не ошиблась — это ты!
Из арки донжона донеслось эхо быстрых шагов.
— Инги, остановись! — раздался знакомый голос.
Во двор выбежал Торд, в обычной одежде и невооруженный. Одного взгляда на поле битвы ему хватило, чтобы понять, что он опоздал.
— Что ты натворила, несчастная? — воскликнул он. — Зачем ты его убила?
Инги выпрямилась и уставилась на вагара.
— Я никого не убивала, — ответила она. — Во всяком случае, Аскеля — точно. Он получил по шлему, но скоро придет в себя. В чем дело, Торд? Почему меня встречают стрелами?
— А сама как полагаешь? — Вагар покосился на ее тайдуанское платье и нависшую над замком грозовую тучу. — Ты нарочно появилась тут в таком виде, чтобы перепугать всех до смерти?
— Нет, это мой обычный вид. А это облако в небе — моя Колесница. Окрыленная Колесница Махд-Шагош, — гордо сказала Инги.
Торд взглянул на тучу с ужасом.
— Если это то, о чем я думаю, — да поможет нам всем Неизъяснимый! Где ты ее раздобыла?!
— В Проклятых землях, — отмахнулась Инги. — Долго рассказывать…
— Надо немедленно сообщить Братству Света!
Инги схватила его за руку.
— Только попробуй!
Торд пристально посмотрел на нее и нахмурился.
— Вижу, тебе не так плохо жилось в Тайдуане? А я-то думал, тебя увезли силой и ты там пленница!
— Так все и было. Я сбежала и привела с собой ее, — Инги указала наверх. — Я просила тебя не говорить светлым о Колеснице вовсе не потому, что я сама служу Алчущим Силы. Просто они попытаются заграбастать ее себе. Майо говорила, что все маги мира только об этом и мечтают…
— Майо?
— Это чародейка, которая…
Инги замолчала на полуслове — с ней неожиданно заговорила Колесница.
«Меня обнаружили, — спокойно сообщила она. — Скорее всего, маги из Аттура. Скоро здесь появится целая толпа. Не хочешь поторопиться?»
— Подожди! Мне надо поговорить с этими людьми!
«Меня несложно заметить, но очень трудно поймать. Оставаться на месте — значит принять вызов. Если ты не собираешься вступить в бой с магами в самом ближайшем будущем, надо улетать отсюда».
Внизу раздался стон. Аскель пришел в себя и пытался приподняться, ощупывая голову.
— Поговорим потом, — торопливо сказал вагар. — А пока помоги мне отнести его в дом…
— В дом? — повторила Инги. — Вот уж нет. Я сама о нем позабочусь.
Прежде чем вагар успел что-либо сделать, Инги без усилий подняла Аскеля в доспехе, взвалила его на плечо и исчезла вместе с ним.
— Инги?! Это правда ты? Значит, мне не показалось там во дворе… Я так удивился, что пропустил удар…
— А я этим воспользовалась… Не нарочно. Само так получилось. Торд нас учил — видишь, что противник открылся, — сразу бей. Извини.
— Пустяки, не обращай внимания. Только голова немного болит… И мерещится всякая чепуха — будто я в Вагаровых горах…
— Хм… Вообще-то не мерещится.
— То-то я думаю, почему так холодно… Инги, погоди — а как мы здесь оказались?!
— Как бы тебе объяснить…
Они сидели на завалинке перед домом Торда. Вниз спускался озаренный солнцем склон, покрытый первоцветами. Белые, розовые, лиловые бутоны пробивались прямо сквозь снег. В воздухе жужжали первые мухи. Небо и озеро сияли чистой синевой.
«Зима кончилась, — подумала Инги. — Даже здесь».
Аскель отпустил ее плечо, на которое опирался, чтобы не упасть, и сел ровнее, кривясь от боли и ощупывая вспухающую на лбу огромную шишку. Инги, не выдержав, взяла его левую руку, крепко стиснула и отвернулась, пряча подступившие к глазам слезы.
— Почему ты плачешь? — встревожился Аскель. — Я не задел тебя?
— Нет. Просто я очень рада тебя видеть.
— Как ты здесь оказалась? — спросил Аскель, когда Инги успокоилась. — Я слышал, ты исчезла в Глориане много месяцев назад. Торд утверждал, что тебя похитили Алчущие Силы…
— Да, меня украли по приказу одной тайдуанской ведьмы. Она хотела, чтобы я нашла для нее окрыленную Колесницу. Почему ты так на меня смотришь — не веришь? Вон она, над горой! Я нашла ее… и решила оставить себе.
Аскель недоверчиво уставился на прозрачное одинокое облачко.
— В детстве я читал об окрыленных Колесницах… Гм, я представлял их совсем не так! Это она нас сюда перенесла?
— Как только скажешь, она перенесет тебя обратно, или в Глориан, или прямо на твой корабль — куда захочешь.
— Как дракон?
— Она быстрее дракона. И быстрее мысли, — Инги послала Колеснице влюбленный взгляд. — Она — лучшая!
Аскель явно не был убежден в этом. Отвернувшись от невзрачного облачка, он с гораздо большим интересом спросил:
— А что это у тебя такое было в руке во время боя? Магический жезл?
Инги показала, как выглядит огненный хлыст, выпустила язык огня и испепелила ближайшую березку.
Аскель был поражен.
— Что это за оружие?! — воскликнул он, протягивая руку. — Дай-ка мне! Покажи, как оно испускает пламя!
— Он… Понимаешь… — Инги отодвинулась, убирая жезл подальше. Она почувствовала, что просто не в силах отдать его в чужие руки. Никому, даже Аскелю. — Он все равно признает только меня…
Аскель вдруг нахмурился. Взгляд его стал жестким.
— Почему ты напала на замок? — совсем другим тоном спросил он.
— Вот еще, я не нападала! Я просто хотела спросить госпожу бабушку, где тебя искать. А она даже не соизволила выйти поздороваться…
— Искать — меня? Зачем я тебе?
Инги вздрогнула от его холодного голоса.
— Как — зачем? Разве ты… не хотел меня увидеть? Не скучал по мне? Я думала…
— Что ты думала?
— Что ты меня тоже любишь, — пробормотала Инги, опуская глаза. — Что мы поженимся, когда… Когда-нибудь. Или, — она отчаянно взглянула на Аскеля, — я все выдумала? Ты ведь собирался на мне жениться, правда?
— Нет, не собирался, — ответил Аскель с удивлением. — Даже если бы я и захотел, всё равно это невозможно. Отец никогда не позволил бы мне. Род Асенаров — самый знатный в мире, ему более шестисот лет. У меня есть обязательства перед отцом, перед предками. Вообще-то, я пока не думал жениться. Но когда придет время, у меня будет не слишком большой выбор. Скорее всего, жену мне выберут родители, и это будет девушка из рода Роанов — аттурских или глорианских. А ты — найденыш и сирота, в тебе нет благородной крови…
Инги смотрела на Аскеля так, будто он ударил ее.
«Когда предки Асенаров бегали в шкурах с дубинами по лесам Хольда, соххоггои водили в бой тысячные армии и летали на окрыленных Колесницах, — вспомнились ей слова Майо. — Но для северян ты навсегда останешься всего лишь выродком и чужачкой».
Так он и не думал на ней жениться! Наверно, он вообще о ней ни разу не вспоминал!
Бледные щеки Инги покраснели от стыда и гнева.
«А я предупреждала тебя! — звучал в ее голове ехидный голос Майо. — Но этот Аскель, какой он негодяй! Ради него ты была готова на всё, а он даже и не думал о тебе! Но зато теперь-то ты знаешь, как поступить с ним, верно? Расквитайся с ним за все!»
Аскель нахмурился. Он наконец кое-что понял.
— Так ты хотела стать моей женой? — спросил он. — В самом деле, мне это и в голову не приходило. Но, Инги, не думай, что ты для меня ничего не значишь. И не считай, что я все забыл. Конечно, встречались мне девушки и красивее тебя, но ты — единственная. Такой как ты больше нет…
Он подумал несколько мгновений и добавил:
— Если бы была равна мне по рождению, для меня было бы честью взять тебя в жены.
Инги хмуро смотрела на него.
«Но это не так — и поэтому все эти красивые слова ничего не значат. Он просто льстит, чтобы смягчить отказ. Или?..»
«Аскель никогда не лжет!» — твердо сказала себе Инги, гоня из мыслей Майо, словно демона-искусителя. И сказала, стараясь держаться спокойно:
— Значит, если бы я была знатного рода, мы бы поженились?
— Да. Конечно, если бы я получил согласие отца или старшего в роду, то есть Эрда…
— А если я добуду это согласие?
— Тогда — без сомнений… А как ты его добудешь?
— Это уж мои заботы. Ну что, договорились? Где сейчас твой отец?
— В море. Его эскадра патрулирует побережье Гурама. Но…
Инги вскочила.
— Подожди меня тут!
— Стой, ты куда?
— В Гурам! Поговорю с твоим отцом, получу разрешение — и сразу вернусь.
— А как же я? — крикнул Аскель. — Ты бросишь меня тут, среди этих сугробов? Верни меня в замок!
— Ах да, извини…
Пять огромных кораблей шли на восток — словно пять белых лепестков на синей глади Межземного моря. Справа на горизонте маячила синяя полоса — пустынный берег. Теплый соленый ветер раздувал паруса и бросал в воздух хлопья пены. Утреннее солнце играло на волнах.
— Светлейший, — окликнул Робура корабельный маг. — Идите сюда и взгляните!
Робур поднялся на мостик. С самого утра у него было превосходное настроение. Патрулирование почти завершено. Гурамские галеры, так и не рискнувшие вступить в бой с императорской эскадрой, трусливо прятались в ближайшие бухты при виде ее белых парусов. А здесь и берег пустынный, никаких неожиданностей быть не должно… Откуда же тревога в голосе мага?
— Видите? — спросил тот, показывая куда-то в небо. — Вон та тучка.
Робур присмотрелся — и в самом деле, на востоке в ясном лазурном небе висело одинокое облачко.
— Вижу. И что?
— Не нравится мне это облако, — нервно сказал маг.
— Почему?
— Оно приближается. И летит против ветра.
Робур нахмурился. Тучка в самом деле становилась все больше.
— Что это может быть?
— Понятия не имею…
Что-то изменилось вокруг. В тишине особенно громким показался плеск волн. Робур поглядел наверх и увидел, как медленно опадают паруса, только что раздутые ветром.
— Штиль? — удивленно подумал он вслух.
И в тот же миг его лица коснулось теплое дыхание. Ветер не стих, он переменился. Теперь он дул с востока, усиливаясь с каждым мгновением. Паруса захлопали, строй нарушился. Корабли сбились в кучу.
— Что ты трясешься? — прикрикнул Робур на судового мага. — Гони отсюда эту тучу и вызови прежний ветер!
— Н-не могу, — заикаясь, пролепетал маг. Он уже понял, что перед ним, и единственное, что ему хотелось, — это оказаться отсюда подальше. Но деваться было некуда.
Море вскипело вокруг флагманского корабля. Воздух наполнился призрачным мерцанием. Робуру вдруг показалось, что он оглох, в глазах замелькали цветные точки; мир вокруг него распался и собрался снова. Когда всё прошло, Робур увидел, что рядом с ним на мостике стоит тощая девочка в богатой, но изрядно потрепанной тайдуанской одежде. Белые волосы перьями повисли вдоль щек. Красные точки светились в бесцветных глазах, словно тлеющие угли…
— Инги?!
— Доброго вам дня, сеньор Робур.
Да, ему не померещилось — перед ним стояла его бывшая воспитанница. Хотя Робур все еще считался опекуном Инги, но не встречался с ней с тех пор, как отправил ее в Вагаровы горы, — и его это ничуть не огорчало. От этой воспитанницы были одни неприятности. Последний раз Инги причинила ему беспокойство, исчезнув несколько месяцев назад в Глориане. Сам-то Робур был уверен, что она просто сбежала. После выходки с сиргибром он ожидал от нее чего-то подобного и всегда удивлялся, как Торду удавалось с ней справляться. Поэтому он не разделил беспокойство Торда, поднявшего крик о том, что Инги якобы похитили. Торд плюнул и отправился за помощью к магам из Братства Света — как будто им было больше нечем заняться.
И вот теперь беглянка стоит перед ним, и вид у нее не покаянный, а совсем наоборот.
— Сеньор Робур, — торжественно произнесла она. — Я прилетела сюда, чтобы просить у вас руки вашего сына Аскеля!
Робур уставился на нее, не веря своим ушам.
— Что?!
— Просить вашего разрешения на наш брак, — сказала Инги уже не столь уверенным голосом.
— Какой еще брак?! Да как ты вообще здесь оказалась?
— Это неважно. Как насчет разрешения?
Робур не на шутку разозлился. Мало того что девчонка пропала неизвестно куда и появилась неизвестно откуда — она еще смеет разговаривать с ним в таком тоне!
— На моем корабле вопросы задаю я! — рявкнул он. — А тебе, Инги, предстоит ответить на много вопросов…
— Так ты не дашь разрешения на брак?
— Конечно, нет!
Инги вздохнула.
— Тогда мне придется применить силу.
Робур онемел от такой наглости. Эта пигалица еще и угрожает ему?
Он протянул к ней руку, собираясь встряхнуть ее за плечо. Но не успела рука опекуна дотронуться до Инги, как она взмахнула черным жезлом, который прятала в складках одежды. За спиной Робура раздались крики — это спешившие на мостик офицеры кинулись в разные стороны, подальше от извивающегося огненного языка. Робур застыл на месте, оторопело глядя, как огненный хлыст втягивается обратно в красный камень на верхушке жезла.
— Дашь согласие или нет? — крикнула Инги сердито. — Между прочим, Аскель сказал, что я ему всегда нравилась!
Робур едва сдержал нервный смех. Да что же тут творится? Инги исчезает неизвестно куда, потом появляется из облака, вооруженная огненной плетью, и заставляет его благословить ее на брак. И почему именно с Аскелем? Что за нелепость?
Робур постарался взять себя в руки и говорить спокойно. Если Инги сошла с ума, не надо раздражать ее понапрасну.
— Я не могу согласиться на этот брак, — сказал он ровным голосом. — Не потому, что я против лично тебя, хотя по правде говоря… Ладно, об этом не будем. Это невозможно, потому что потомок Асхенны может жениться только на…
— Знаю, знаю! На девушке из такого же знатного рода. Но мой род гораздо древнее вашего!
«Вот оно что! — понял Робур. — Она не сошла с ума. Кто-то всё же рассказал девчонке, из какого она племени. Что ж… Рано или поздно это должно было произойти. Так я и знал, что из затеи Биорка ничего не выйдет!»
— Мои предки были воинами Повелителя Махд-Шагош! А ваши…
— Никогда в жизни Асенары не породнятся с соххоггоями, — резко сказал Робур.
— Не смей оскорблять моих предков!
— А ты не унижай меня подобными предложениями.
Инги с трудом сдерживала ярость.
— Такие родичи, как ты, мне и даром не нужны, — прошипела она. — Но Аскель хочет, чтобы всё было по закону. Поэтому я не уйду с этого корабля, пока не вырву из тебя благословение!
— Значит, ты с него вообще не уйдешь!
Они оба были так заняты перебранкой, что не заметили — вокруг ощутимо потеплело. Ветер снова изменил направление. Теперь он дул с неба и с каждым мигом становился все горячее.
— Я привезу тебя домой в цепях!
— Меня? Невесту своего сына?!
Ветер был уже нестерпимо горячим. Казалось, небо полыхает невидимым жаром. Вдруг Робура ослепила вспышка. Он зажмурился и услышал крики. Прикрывая лицо рукой, Робур приоткрыл глаза и увидел, что над головой у него бушует пожар. У всех кораблей эскадры загорелись паруса. Они вспыхнули одновременно, как сухая трава сама загорается в жаркий день. Корабли превратились в плавающие факелы. Робур увидел, как на соседних кораблях с мачт с криками посыпались матросы.
На флагмане поднялась суета. Но потушить паруса было невозможно и подобраться к ним поближе, чтобы избавиться от них, — тоже. В воду падали черные хлопья гари, раскачивались горящие тали, на палубу сыпался пепел и клочья тлеющей ткани. Где-то уже вспыхнул пожар на палубе. А над всем этим тяжело нависала пышущая огнем черная туча.
— Помогите! — раздавались вопли со всех сторон.
Робур очнулся, повертел головой и накинулся на оказавшегося поблизости корабельного мага.
— Что ты стоишь? Немедленно погаси пламя!
Маг был словно не в себе — трясся и мямлил.
— Я никогда с таким не сталкивался! — бормотал он, показывая на тучу.
Та опустилась уже так низко, что казалось, до нее можно дотянуться. В ее чреве полыхали багровые вспышки.
— Это же окрыленная Колесница! Мне с ней не справиться!
— А мы будем стоять и ждать, пока нас спалят?! Приказываю тебе ее атаковать!
Корабельный маг собрался с силами, пробормотал заклятие, вытянул руку, и в тучу с мостика ударила вялая молния. Ответ последовал немедленно. Туча выбросила огненное щупальце, которое слизнуло мага как пылинку, и втянулось обратно. Спешившие на мостик офицеры застыли в ужасе. У Робура опалило одежду, но и он замер, не в силах шевельнуться.
Инги посмотрела в небо с укоризной.
«Ну и зачем ты это сделала?»
«Этот человек тебе угрожает. Я решила поддержать тебя. Не надо было?»
Капитанский мостик потрескивал, медленно разгораясь. На месте мага осталось только черное пятно копоти.
— Я так понимаю, о разрешении на брак можно забыть? — кротко спросила Инги, выведя Робура из оцепенения.
Опекун заревел, выхватил меч и нанес мощный рубящий удар. Но, прежде чем меч опустился, Инги исчезла.
«М-да, неудачный вышел разговор, — подумала она, невидимкой взмывая над морем. — Но ушла я вовремя. Аскель не сказал бы мне спасибо, если бы я убила его отца… А я бы точно убила его, если бы осталась там еще хоть на миг. Верно говорила Майо: эти Асенары — настоящие дикари!»
— Ничего, — бодро сказала она самой себе. — Мы оба остынем, и я сделаю еще одну попытку. А лучше полечу прямо к Эрду и попробую уломать его — пока он еще не узнал, что я сделала с эскадрой его младшего брата. Но сначала проведаю Аскеля. И заодно — гм, с этого надо было начать! — посоветуюсь с Тордом. Может, подскажет что-нибудь путное…
Но в замке ее ждало известие, по сравнению с которым беседа с Робуром мгновенно превратился в несущественные пустяки.
Аскель исчез.
— Как?! Почему? Куда он делся? — накинулась Инги на Торда.
Но тот отвечал ей сдержанно и холодно:
— Разве ты не сама увезла его?
— Я при тебе вернула его обратно! Я просила его дождаться меня, пока я переговорю с его отцом!
— Но он и дождался. Совсем недавно ты появилась снова, сказала, что все улажено. Светлейший Робур дал согласие на ваш брак. И теперь вы вместе с Декелем отправитесь в Глориан — засвидетельствовать его у Эрда.
— То есть мы с Аскелем улетели в Глориан?!
— Вот именно.
Инги вытаращила глаза. Она отказывалась верить словам Торда — но Аскель действительно исчез из замка. Причем, по всем признакам, увезла его она сама.
«Может, у меня провалы в памяти?» — с тревогой подумала она.
По спине пробежали мурашки — Инги вспомнились предостережения Майо.
«Не совершила ли я какую-нибудь ошибку в управлении Колесницей? Джинган когда-то упоминал, что Колесница может перемещаться во времени, и об этом никому ничего толком не известно. А что я знаю о том, можно ли перевозить в ней обычных людей, и как это на них подействует? Правда, я возила Джингана, и с ним ничего не случилось…»
Внезапно Инги преисполнилась самыми мрачными подозрениями. А что, если Торд врет ей в глаза, а Аскель сейчас прячется в какой-нибудь из башен и потешается над ней? Самый правдоподобный ответ — и самый неприятный…
— Сейчас я точно узнаю, увозила я кого-нибудь или нет!
«Мы возвращали сюда Аскеля?» — мысленно обратилась она к Колеснице.
«Да».
«И больше не забирали его?»
«Нет».
Инги угрюмо взглянула на Торда.
«А где сейчас Аскель?»
«Не знаю».
«Как не знаешь?!»
«В замке его нет. И нет… вообще нигде. Я не могу его найти».
Инги помотала головой.
— Я сейчас сойду с ума. В одном я точно уверена, Торд — в этом мире нет второй окрыленной Колесницы. Так что, если это была не я — значит, кто-то мной прикидывался.
Торд усмехнулся.
— Я заподозрил обман сразу, как ты заговорила. Внешность, поведение, голос были твои. А вот твоим словам я не поверил. Никогда бы Робур не дал подобного согласия, хоть его режь. Я был его воспитателем и знаю его так же хорошо, как тебя.
— Тогда почему ты позволил Аскелю уйти?
— Не стану же я спорить с магом — особенно если он прилетел на драконе.
— На драконе?!
— В небе появилась туча — вон там, над лесом. Потом она опустилась на тот холм за мостом. Из тучи появилась ты и направилась прямо к воротам. Мне это показалось странным. А после разговора с тобой я решил присмотреться получше — и обнаружил морок. За облаком скрывался черный дракон, а вот кто прятался под твоим обликом, я так и не понял. Значит, это был маг, и очень сильный. У тебя есть предположения, кто это может быть?
— Майо, — прошипела Инги. — Кто же еще! Алчущая Силы, которая приказала меня похитить в Глориане.
Все-таки Майо переиграла ее, нашла ее слабое место! Да, теперь Инги это понимала — не знай ведьма про ее чувства к Аскелю, она бы никогда не дала ей в руки Жезл…
— А может, кто-то из Братства Света? — с непроницаемым лицом предположил Торд.
— Нет, это точно она! Проклятая ведьма! Видимо, она следила за мной после того, как я улетела из ее долины… Но как она могла тут оказаться и опередить меня? И зачем ей понадобилось похищать Аскеля?
— Вот зачем, — сказал Торд, указывая на Колесницу в небе. — Если исходить из того, что вы с ней не заодно…
— Да как у тебя язык повернулся!
— …и что она не использует тебя втемную, то ее цель абсолютно ясна.
Инги похолодела.
— Думаешь, она хочет заставить меня служить ей, угрожая жизни Аскеля?
— Скорее, просто предложит выбор: Аскель или Колесница.
— Но это же ужасно! Все равно что… предложить выбрать, какую ногу отрезать: левую или правую!
Торд кивнул, наблюдая за ее лицом.
«А ей нужны обе, и ни одной из них она не захочет поступиться, — подумал он. — Бедный Аскель!»
Инги решительно вскинула голову.
— Торд, я улетаю в Тайдуан. Прямо сейчас. Мне надо очень серьезно поговорить с Майо.
— Ты уверена? Ты уже решила, что будешь делать?
Неожиданно в их спор ворвался голос Колесницы.
«Сюда приближается маг из Братства Света. Сейчас он пытается заговорить со мной, применяя подавляющие волю заклинания, но я не отвечаю. Мне убить его?»
«Нет времени, — ответила Инги. — Будь готова забрать меня».
— Не отговаривай меня, Торд, — сказала она вслух. — Это мое личное дело. Я должна закончить его одна.
— Что ты, дитя, можешь сделать против хитрой старой ведьмы? Да она заморочит тебе голову! Инги, позволь мне лететь с тобой!
— Нет уж, я разберусь сама! — упрямо сказала девушка. — Еще неизвестно, способна ли Колесница переносить вагаров!
Торд вздохнул.
— Я не вправе настаивать. Пусть боги помогут тебе найти правду и Аскеля!
Инги порывисто обняла его.
— Торд, я найду его и вернусь!
«Маг близко, — сообщила Колесница. — Он стоит перед воротами и ждет, когда вы выйдете».
— Что ему надо?
«Он пока не проявляет враждебности. Но хочет увидеть Возницу».
— Если хочет — значит, увидит, — зловеще ответила Инги. — Перенеси-ка меня к нему поближе!
Дунгал Лик Истины не испугался и не удивился, когда прямо перед ним возникла Инги.
— Снова ты, толстяк? Держись подальше от меня и моей Колесницы, не то…
— Это не твоя Колесница! — перебил ее маг.
— А чья — может, твоя? — голос Инги задрожал от ярости. — Только попробуй меня задержать! Вам всем нужно одно и то же! Давай, попытайся, и на своей шкуре почувствуешь, на что способна окрыленная Колесница…
Дунгал поднял руки перед собой, отступил на шаг и воскликнул:
— Ты ошибаешься! Мне она не нужна!
У Инги чесались руки испытать на маге Хлыст. Но его слова остановили ее. Не то чтобы она им поверила…
— Тогда что тебе от меня надо? — недоверчиво спросила она.
— Я хочу только предостеречь! Окрыленная Колесница куда опаснее, чем тебе кажется! Ты думаешь, что она принадлежит тебе, — но это не так! Ты всего лишь Возница. А Хозяин ее, как и всех прочих Колесниц в этом и других мирах, — Повелитель Махд-Шагош. Они сотворены им и считают его своим господином. Он может с легкостью забрать у тебя эту Колесницу в любой миг, если только вспомнит о ней… Может уничтожить ее вместе с тобой одним лишь усилием мысли… Да-да, не считай себя неуязвимой! Сила в одном всегда уравновешена слабостью в другом…
— И что мне с того? — бросила Инги. — Что мне за дело до Повелителя, который был изгнан из мира полторы тысячи лет назад?
— Не говори так! Да, изгнан, лишен тела, заточен — но никто не говорил, что он был убит! Я не могу говорить яснее, но… поверь, будь осторожна! И береги Колесницу — возможно, у тебя еще потребуют за нее отчет!
Инги только фыркнула.
— Даже если ты не врешь — мне это неинтересно. К тому же я тороплюсь. Отойди подальше, не то заденет!
Маг шарахнулся назад, глядя, как Инги поднимает Правило, призывая Колесницу.
Когда Инги скова очутилась в долине в горах Фъёльнов, сад Майо уже был пропитан сероватым утренним светом. В прозрачном тумане бесшумно летали светлячки, на траве блестела роса. Майо стояла на нижней ступеньке в черной шелковой накидке, запахнувшись в нее, словно в крылья.
— Вот и ты! — насмешливо произнесла она. — Ну как тебе понравилось быть Возницей? Я не следила за всеми твоими перемещениями, но, полагаю, они были занимательными. А замок своего бывшего хозяина ты вполне могла бы и разрушить. Отдельное спасибо за Унгата…
— Где Аскель? — рявкнула Инги, не тратя время на приветствия.
— Кто-кто?
— Не притворяйся! Он исчез, и украла его ты!
— А почему не Братство Света?
— Хватит выкручиваться! Тебя видели возле замка Робура, и твоего дракона тоже!
Майо вздохнула:
— А, этот старичок-вагар. Я еще подумала, почему он так странно на меня косился…
— Так ты признаешься?!
Майо снова улыбнулась. Она и не думала отпираться.
— Неужели ты думала, что я так просто отпущу тебя с Колесницей?
«Подумать только, и я сама рассказала ей про Аскеля!» — в бессильной ярости подумала Инги.
— Да, да, сама виновата, — Майо словно читала ее мысли. — Надо думать, с кем откровенничаешь. Никому нельзя верить, когда речь идет о могуществе и власти. И о мужчинах, кстати, тоже. Впрочем, утешься — об Аскеле я знала давно. После того как Джинган сообщил мне, что встретил в Вагаровых горах уцелевшую соххоггою, я приказала ему собирать все сведения о тебе и твоем окружении. Конечно, большая часть этих сведений была лишней. Но как знать, когда пригодится та или иная сплетня? Оставалось только убедиться, что ты в него по-прежнему влюблена…
— Проклятая ведьма!
— Послушай, Инги, — лениво произнесла Майо. — Вместо того чтобы проклинать меня, попробуй рассуждать здраво. В сущности, я позаботилась о тебе, как родная мать. Вручила тебе окрыленную Колесницу, до которой ты без меня едва ли добралась бы. Подарила этот чудесный Огненный Хлыст. Дала возможность отомстить убийцам твоего народа, которой ты почему-то не воспользовалась…
— И украла Аскеля!
— Послушай, деточка. Я выручила тебя, приютила в своей долине, кормила, одевала и развлекала несколько месяцев, а ты мне, между прочим, даже спасибо не сказала…
Инги невольно покраснела.
— Твоя беда в том, что ты привыкла получать подарки от старших. Но сильные не делают подарков друг другу. Их отношения должны быть уравновешены. Когда я говорю, что за услугу надо платить, я отношусь к тебе не как к ребенку, а как к равной. Цени это! Так чем ты готова заплатить за своего мальчика?
— Ясно, чем, — буркнула Инги. — Что вы все от меня хотите? Колесницу?
— Нет, — хладнокровно сказала колдунья.
— Как — нет?!
— Видишь, как плохо ты обо мне думала? Да, ты не ослышалась — я готова оставить Колесницу тебе. Я даже не стану требовать обратно Жезл.
— Тогда что…
Майо сделала вид, что размышляет.
— Ты можешь оказать мне ответную услугу.
— Какую? — насторожилась Инги.
— Сущие пустяки. Надо уничтожить один город в Аркисе по твоему выбору.
Инги ошеломленно взглянула на нее.
— Удивлена? — вкрадчиво спросила чародейка. — Но почему? Это условие должно быть одинаково приятно как мне, так и тебе. Я вкладываю в твои руки оружие и даю тебе возможность расквитаться с северянами за себя, за весь твой народ. Неужели ты не рада?
Инги молчала, обдумывая ее слова.
— Какой город? — наконец спросила она.
— Я бы, конечно, предпочла крупный — Глориан или Орэлею, — но право выбора останется за тобой.
— Зачем тебе это надо?
«Да хотя бы затем, чтобы тебе, глупая девочка, некуда было отступать, — подумала Майо. — Чтобы ты наконец осознала свое место в мире. Ты — последний потомок проклятой, всеми ненавидимой расы. Мы, Алчущие Силы, — твои единственные союзники…»
— Это будет подтверждением твоей лояльности, — сказала она вслух. — Не должно быть никаких сомнений, кому ты служишь, — ни у тебя, ни у других.
— Если я уничтожу город, без сомнения, так оно и будет, — мрачно сказала Инги. — Асенары мне этого никогда не простят.
— Разумеется.
Инги наконец вполне осознала значение змеиных улыбок Майо.
«Она загнала меня в угол. Если я не приму ее условия, она убьет Аскеля. А если приму — стану ее рабыней и врагом Асенаров. И даже если она вернет мне Аскеля, он все равно будет для меня потерян. Я не перенесу его ненависти и презрения. Или должна буду стать такой же, как она…»
— А может, ты предложишь какое-нибудь другое условие? — предложила она, чтобы потянуть время. — Например, уничтожить город в Тайдуане или в Конге?
Майо улыбнулась ее словам, словно хорошей шутке.
— Кому ты хранишь верность? Не смеши меня! Эрду, который своими руками убивал соххоггоев в Конге? Или Робуру, который пытался вырастить из тебя домашнего зверька? Или красавчику Аскелю? Так он и так почти что твой.
— Почему я должна верить, что ты мне его отдашь?
— А у тебя есть выход?
«Все-таки зря я не взяла с собой Торда», — промелькнула мысль у Инги.
Что на это сказал бы ее наставник? Его не надо было спрашивать — она и так это знала. «Соглашаясь играть по чужим правилам, ты заранее обречен на поражение, еще даже не вступив в бой».
— Не выкручивайся, Инги, — сказала колдунья. — Соглашайся. У тебя нет другого выхода.
— Нет, — подтвердила Инги и взмахнула правилом.
Извилистая молния обрушилась на Майо. Всё на миг исчезло в ослепительной вспышке.
Когда сияние угасло, Инги обнаружила, что Майо стоит перед ней невредимая.
— Ну и чего ты этим добиваешься? — спросила чародейка. — Хочешь меня рассердить?
— Ненавижу, когда меня загоняют в угол!
Новый удар молнии рассек колдунью пополам. На этот раз Инги успела разглядеть, что пламя проходит сквозь тело Майо, как сквозь густой дым, не нанося ей никакого урона.
— Ах, Инги! Неужели гордыня так важна, когда речь идет о любви?
— Ты все равно не отдала бы мне Аскеля, сожги я хоть десять городов! Ты прекрасно понимаешь — когда у меня будет и он, и Колесница, я тебя сразу убью!
— Доселе с тобой нянчились, как с капризным ребенком, — укоризненно сказала Майо, уходя от следующего удара. — Но доброго отношения ты не понимаешь. Теперь ты хочешь, чтобы с тобой заговорили по-плохому? Пока Аскель еще жив и относительно здоров — но это можно быстро поправить…
— Только попробуй прикоснуться к моему Аскелю! Да я зажарю тебя и съем — как поступали мои предки!
По саду пронесся огненный смерч. Пламя взметнулось выше гор… и тут же развеялось в воздухе.
Инги остановилась, тяжело дыша. Майо напоказ расправила длинные рукава. На ее коже и одежде не осталось ни пятнышка.
«Не трать силы на эту Алчущую, — услышала Инги голос Колесницы. — Она перешла в иной слой мира и неуязвима для твоих ударов…»
— А что, если я сожгу сейчас твой дом? — хрипло спросила Инги.
— Попробуй, — усмехнулась чародейка.
Инги хлестнула огненной плетью по деревянному крыльцу — но оно осталось невредимым.
— Ладно, мне надоело, — сказала Майо. — Подумай над моим предложением. Но у тебя не очень много времени. Аскель ведь не бессмертный.
— Где он?!
— Поищи его сама.
Инги вдруг заметила, что Майо стала вроде бы меньше ростом.
«Она погружается в землю!» — с изумлением поняла она.
Майо не шевелилась, с улыбкой глядя на свою противницу, а почва будто всасывала ее. Вот она погрузилась по пояс… По грудь… Инги, словно завороженная, наблюдала, как черноволосая макушка Майо исчезает в серебристой траве. Очнувшись от наваждения, она кинулась вперед, но чародейка уже исчезла. Ни на земле, ни в траве не осталось и следа.
Инги заскрипела зубами и заметалась по саду. Навстречу ей из тумана выступали узловатые ветви старых яблонь, под ногами чавкала грязь… И никаких следов Майо! Будто она в самом деле стала призраком и провалилась в Нижний мир!
Инги кинулась к дому. Что, если Майо прячет Аскеля там? Едва ли, но…
Конечно, ни Майо, ни ее пленника в доме не оказалось. Да и что можно спрятать в хлипкой постройке из нескольких разделенных бумажными стенами комнат?
С досады Инги расколотила парочку ваз, надеясь, что они окажутся ценными, перевернула с десяток сундуков и наконец, утомившись, села на крыльце, мрачно глядя перед собой в туман.
«Ты не знаешь, куда могла спрятаться Майо?» — спросила она Колесницу.
Та отозвалась не скоро.
«Я ее не вижу. Это ее владение, здесь ей нетрудно скрыться».
Инги вздохнула, коря себя за то, что в пустых разговорах с Майо она упустила возможность неожиданно напасть на нее. И как так получилось, что Майо про нее знает буквально все, а о ней самой не известно почти ничего? «Никудышный из меня воин», — со стыдом подумала она. Самонадеянный воин-недоучка, случайно раздобывший могущественное оружие и решивший, что всё в мире ему подвластно…
Вдруг Инги вздрогнула и насторожилась — она уловила движение в тумане. Кто-то быстро приближался к домику по тропинке, ведущей со стороны деревни. Глухой топот шагов, тяжелое дыхание — и из тумана появился запыхавшийся Джинган.
— Инги! — воскликнул он удивленно. — Ты в самом деле вернулась! Вот уж не ожидал! Так ты теперь с нами, да? Наконец осознала, кто твои истинные враги?
— Осознала, — сквозь зубы ответила Инги.
Майо, при всей своей мудрости и магической силе, совершила ошибку. Она забыла про Джингана. В любом случае, Инги больше не собиралась тратить время на разговоры.
Не успел Джинган опомниться, как оказался внутри Колесницы. Он висел в пустоте, а сверху и снизу его окружала мерцающая сфера.
— Я тебя не выпущу, — раздался со всех сторон голос невидимой Инги, — пока ты не покажешь мне, где Аскель!
— Какой еще Аскель? — заорал маг. — Я ничего не знаю!
— Врешь! Но теперь у меня есть средство узнать правду!
Сфера задрожала и вдруг резко взмыла вверх. Желудок Джингана остался внизу, а сам он в мгновение ока взлетел выше облаков. Сквозь полупрозрачные стенки Колесницы они были очень хорошо ему видны. Вскоре Джинган рассмотрел их еще подробнее, когда Колесница вокруг него неожиданно исчезла. Маг с криком рухнул вниз. Кувыркаясь в воздухе, он падал прямо на скалистые вершины Кольца Фъёльнов. Колесница подхватила его над самыми скалами.
— Повторить? — хладнокровно спросила Инги. — Я буду это делать до тех пор, пока ты не скажешь, где вы с Майо прячете Аскеля! И с каждым разом буду ловить тебя все ниже. А потом и вовсе перестану! Вы, маги, народ живучий — если ты пару раз шмякнешься о землю, не думаю, что тебе это особо повредит…
— Если ты меня убьешь, точно ничего не узнаешь! — простонал Джинган.
— Ага! Значит, тебе все-таки что-то известно!
Колесница снова взмыла в небеса.
— А теперь я подниму тебя очень высоко, — сообщила Инги. — К самим звездам, туда, где раньше находилась моя Колесница, — и скину оттуда. Ты будешь падать до-олго… У тебя будет время подумать!
— Инги, нет!
Джинган в ужасе смотрел, как земля стремительно удаляется, теряясь в дымке за облаками.
— Я же умру там! Это обитель богов, там смертельный холод и нечем дышать! Когда поднимаешься так высоко, есть риск не упасть вовсе никогда, а вечно летать среди звезд!
— Ха! Ты думаешь, я поверю в такие нелепые байки? Вы, Алчущие Силы, всё время врете!
Только когда небо вокруг Колесницы начало чернеть, Джинган сломался.
— Нет, зто невыносимо — погибать из-за чужого невежества! — закричал он в отчаянии. — Я не знаю, где этот парень! Вернее, знаю, что Майо притащила его к себе, но не знаю точно, где спрятала. Но знаю способ, как обнаружить ее тайное убежище… А-ах!
Колесница камнем рухнула вниз. Через несколько мгновений Инги пинком выкинула Джингана на траву перед крыльцом Майо.
— Хватит валяться и делать вид, что тебя мутит! Вставай и иди вперед! Держи руки на виду. Я убью тебя при первом же подозрительном движении…
— Тогда я недолго проживу, — пробормотал Джинган, пытаясь преодолеть тошноту.
— Молчать! Показывай, куда идти.
Инги ткнула его в спину Жезлом. Джинган со вздохом шагнул к крыльцу веранды.
— Эй, ты куда? Не пытайся меня провести! Я обыскала весь дом, там не спрячется и ящерица!
Джинган криво улыбнулся.
— Думаю, сейчас ты удивишься, — пробормотал он, подходя к стоящей у дверей резной каменной курильнице. Из той, как всегда, сочился пряный серый дымок.
— Ее надо разбить.
— Зачем?
— Это источник иллюзии. Если его разрушить, увидишь истинный облик долины. Я уже давно догадался.
Инги подозрительно посмотрела на курильницу.
— Разбей ее сам.
— Тогда Майо меня точно убьет.
— Тем более разбей!
Джинган обреченно оглянулся по сторонам. Не найдя ничего подходящего, он с усилием поднял курильницу и с размаху бросил ее на собственную подставку. Раздался звонкий хруст, осколки камня разлетелись по всей веранде. Над подставкой повисло облачко дыма и через миг истаяло.
— Туман рассеивается! — воскликнула Инги.
Она подняла голову и замерла.
Все вокруг изменилось в мгновение ока. Долина оказалась совсем маленькой — несколько старых яблонь и истоптанная лужайка. А вот дом — большим. Даже не дом высился перед ними, а огромная каменная башня: четырехугольная, без окон, сложенная из тяжелых блоков серого гранита, грубая и уродливая.
Джинган присвистнул, задрав голову.
— А я-то гадал, где Майо хранит свои сокровища, не говоря уже о библиотеке! Не в тех же пяти сундуках, которые стояли у нее в спальне! Нет, я подозревал, что дом на самом деле больше, но не настолько же…
— Куда дальше? — перебила его Инги.
Нижний ярус башни поддерживала колоннада. Темно-серые колонны стояли часто, как деревья в лесу, где всю ночь проблуждала Инги. На каменном полу были лужи, вокруг царил сумрак и пахло плесенью. Но иллюзия больше не скрывала это место и не сбивала с пути, а темнота никогда не была для Инги препятствием. Вскоре она обнаружила винтовую лестницу, ведущую наверх.
— Думаю, нам туда, — сказал Джинган, с опаской заглядывая в темный люк.
Инги снова подтолкнула его Жезлом в спину.
— Иди первым!
Колодец, в котором проходила крутая винтовая лестница, казался единственным ходом, прорубленным в каменном монолите. Но это было не так. По пути наверх Инги и Джингану то и дело попадались узкие боковые ответвления и двери: одни тяжелые, окованные железом, другие — заманчиво полуоткрытые.
— Что ты там копаешься? — раздраженно спросила Инги, когда Джинган задержался возле одной из дверей, выглядевшей особенно многообещающе. — Разве нам туда?
— Ты не понимаешь! Мы — в сокровищнице, равной которой нет во всем Тайдуане, а может, даже во всем мире! Алчущие всего Тайдуана мечтают найти эту башню и проникнуть в ее тайны…
— Меня это не интересует. Шагай быстрее!
Джинган бросил на нее недобрый взгляд, но спорить не стал.
— В сущности, ты права, — проговорил он. — В подобные места нельзя влезать без подготовки. Не одна сотня смельчаков погибала страшной смертью, пытаясь разграбить башни магов…
— Не говоря о том, что где-то поблизости наверняка прячется и сама Майо, — добавила Инги. — И учитель Торд говорил: по возможности не вступать в бой с противником на его территории.
— Ты сама вынудила меня провести тебя в башню, — напомнил Джинган.
— Я не забыла. Можешь объяснить это Майо при встрече.
Джинган бросил на Инги взгляд через плечо.
— Все-таки я не пойму, на что ты рассчитываешь!
— Ни на что. Просто собираюсь ее убить.
Джинган пожал плечами и полез дальше.
Довольно долго они поднимались в полной темноте, пользуясь только магическим зрением. Но потом Инги заметила, что понемногу становится светлее. Свет сочился из узких отдушин под потолком, оттуда же проникал чистый холодный горный воздух.
Вдруг из-за угла налетел шквал. Джинган еще раз повернул — и они вышли на четырехугольную открытую площадку. Потолок поддерживали только массивные каменные колонны. Между ними свистел порывистый ветер, ярко голубело небо.
— Аскель! — воскликнула Инги, бросаясь вперед… И умолкла.
На миг от неожиданности у нее закружилась голова. Они находились на огромной высоте. Далеко внизу под ними раскинулся пестрый ковер разноцветных черепичных крыш в зелени садов, яркая зелень пастбищ и изумрудно-синие волны сосновых лесов, окаймленные с востока и севера неровной линией Кольца Фъёльнов.
За спиной Инги раздался тихий смешок.
Инги резко обернулась. Майо стояла у стены и улыбалась. Она появилась так бесшумно и незаметно, будто возникла из воздуха. Рядом с ней стоял Аскель, осматриваясь с таким же ошеломленным видом, как Инги.
— Так я и думал, что ты ждешь нас наверху! — подал голос Джинган. — Не правда ли, ловко я ее сюда заманил?
Майо отрицательно качнула головой.
— Увы, Джинган. Ты принял совершенно неправильное решение.
Молодой маг побледнел.
— Знаешь, в чем была твоя роковая ошибка?
Джинган попятился.
— Ты разбил мою любимую курильницу. И этого я тебе не прощу.
Майо плавно повела в воздухе рукой. Ветер, блуждавший под стропилами, взвыл и словно невидимым кулаком смел Джингана с площадки.
«Пора убираться отсюда», — подумала Инги.
Не успел внизу затихнуть крик Джингана, как она призвала Колесницу. Но ответа не получила.
Колесница не отозвалась и не появилась. Кажется, она вообще исчезла.
«Что за шутки? — Инги сжала в руке Огненный Хлыст и послала приказ снова. — Где ты?»
Рубин на оголовье Жезла только слабо мигнул. Вместо полыхающего языка огня из него едва высунулся язычок пламени и сразу же погас. В руках у Инги был каменный Жезл, лишенный каких бы то ни было магических свойств.
Инги бросило в дрожь. Она почувствовала себя голой и беспомощной, как никогда прежде. Случилось то, о чем предостерегал ее Торд: она уже слишком привыкла полагаться на помощь и поддержку Колесницы, привыкла к огромной мощи, покорной каждому ее слову. И вот теперь окрыленная Колесница пропала — будто ее и не было.
Майо следила за ней, откровенно ухмыляясь.
— Ты меня совсем не знаешь, — проговорила она. — Пусть Колесница и не признает меня как хозяина, но уж отогнать-то ее от моих владений я всегда сумею. Я это уже делала, ты просто не знала об этом. Это моя долина, я здесь неуязвима. Сейчас ты полностью отрезана от Колесницы, а Жезл годится только на то, чтобы заколачивать им гвозди. И что ты теперь будешь делать?
Инги перехватила Жезл как дубинку, хотя толку от этого было не много. Мысли ее метались, пытаясь найти правильное решение. Но как ни прикинь — всюду выходил проигрыш. Без окрыленной Колесницы она не могла противостоять Майо.
«Мы погибнем, — подумала она отрешенно. — И я, и Аскель».
Она покосилась на Аскеля. Страха на его лице не было; он смотрел на Майо, внимательно следя за каждым ее движением.
— Давай вернемся к твоему предложению! — сказала Инги. — Ты что-то говорила о городе, верно?
— Наконец-то! — рассмеялась Майо. — Колесница определенно мешала тебе думать! Если ты забыла, напоминаю — ты должна уничтожить Глориан. А чтобы ты не думала, что я только и мечтаю, как бы от тебя избавиться, я сделаю тебе новое предложение. Хочешь занять место Джингана? Стать моей правой рукой? И, разумеется, ты получишь этого юношу в свое единоличное пользование.
— И я смогу делать с ним все, что захочу? — ответила Инги в той же манере. — Даже отпустить его?
— Нет.
— Тогда и говорить не чем!
С этими словами Инги стремительно замахнулась и ударила Майо Жезлом в лицо. Одновременно Аскель бросился на ведьму сзади. Но его руки схватили пустоту, а удар Жезла едва не достался ему самому. Майо не сопротивлялась, казалось, она даже не пытается уклоняться. Она просто исчезла.
— Мне начинает это надоедать, — раздался ее голос. — Ты знакома со мной уже несколько месяцев, а все еще не понимаешь, с кем связалась. Придется объяснить тебе наглядно. Обычно я уничтожаю тех, кто мне докучает, вот так…
Майо снова возникла — на этот раз прямо за спиной Аскеля — и провела пальцем по его шее. Лицо юноши посинело, будто невидимая рука схватила его за горло. Корчась от удушья, он упал на пол.
Инги с криком бросилась к нему. Внезапный порыв ветра ударил ее в бок, сталкивая в пропасть. Ломая ноги, Инги вцепилась в плиты пола, но ее пальцы только скользнули по камню. С огромным трудом ей удалось удержаться на краю площадки.
— Нет, это было бы слишком скучно, — заметила наблюдавшая за ее усилиями Майо. — Нужно нечто более наглядное. Конечно, я не могу воздействовать магией на тебя — но кто сказал, что я не могу воздействовать на себя?
Майо глубоко вздохнула, опустила голову — и начала меняться. Ее длинные волосы побелели, кожа стала еще бледнее, чем прежде. Спина выпрямилась, плечи стали шире, тонкие руки налились силой. Узкие губы раскрылись в хищной улыбке. Когда Майо подняла голову, Инги вздрогнула — с белого лица на нее смотрели такие же, как у нее, водянистые глаза, испещренные красными точками. Впервые в жизни Инги увидела то, чего больше не было в этом мире, — другого соххоггоя. Точнее, соххоггою, бледную, уродливую и опасную, как акула.
— Пришло время указать тебе твое место, — сказала соххоггоя. — Если бы не резня в Конге, ты давно бы уже знала, кто ты на самом деле. Тебе, верно, кажется, что ты единственная и неповторимая, что никто не сравнится с тобой в бою… Но сейчас ты поймешь, что ты самая обычная жалкая девчонка, которую любой взрослый разорвал бы на части для своего развлечения. А потом с большим удовольствием сожрал бы на обед!
Впервые Инги столкнулась с противником, который настолько превосходил ее. Налитые кровью глаза соххоггои сверкали, блестели мелкие острые зубы. С легкостью преодолевая защиту Инги, она голыми руками наносила удары, каждый из которых мог оказаться смертельным. Не успела Инги оглянуться, как уже осталась без Жезла, а в следующий миг он обратился против нее самой.
— Вот так! — воскликнула противница. — Отхлестать тебя, как жалкую рабыню!
Удары Жезла градом сыпались на Инги. Она почувствовала соленый вкус крови во рту. Поединок длился всего несколько мгновений — а Инги уже была избита так, как ее в жизни не били. Перед глазами стоял кровавый туман. Казалось, в теле не осталось ни одной целой кости. Вскоре очередной удар швырнул ее на пол — она упала и больше не смогла подняться. Каждая попытка пошевелиться причиняла ей острую боль.
Майо, видя, что Инги больше не сопротивляется, прекратила избиение и вернула себе обычный облик хрупкой тайдуанской девушки.
— А теперь перейдем к более важному делу, — сказала она, выпрямляясь. — Займемся окрыленной Колесницей. Да, Инги, — твое упрямство, возможно, погубит Колесницу. Виновата в этом будешь только ты!
Майо сомкнула пальцы на Правиле.
«Ты ведь слышишь меня, не так ли?»
Алый рубин разгорался медленно, словно неохотно. Майо прикоснулась сознанием к Колеснице и сразу же ощутила неприятие и сопротивление, однако не обратила на это внимания. Колесница не желает ей подчиняться — какое ей дело! В чародейке бушевала сила, пробужденная поединком с Инги.
«Подчинись! — приказала она Колеснице, не позволяя ей приблизиться к башне. — Иначе она умрет!»
Сквозь собственную боль Инги вдруг ощутила чужую — отзвук нечеловеческой боли и ярости. «Это Колесница, — поняла она. — Она страдает — из-за меня!»
— Ты не понимаешь, что делаешь! — вырвалось у нее. — Мы с Колесницей сроднились, мы — как одно существо! Разделить нас — все равно что разорвать пополам!
— Я рискну, — хладнокровно ответила Майо. — И лучше бы тебе мне не мешать. Сама подумай, куда ты денешься со своей Колесницей в мире, где каждый встречный маг попытается отобрать ее у тебя? Признай, что она тебе не по силам! Откажись от нее, Инги, если она тебе так дорога, — и она уцелеет!
«Не слушай ее! — мысленно воззвала к Колеснице Инги. — Не подчиняйся ей!»
Но ее зов словно наткнулся на глухую стену.
— Еще одна такая выходка — и я сломаю тебе руку, — прошипела Майо. — Не мешай мне, девчонка. Разве ты не видишь, что Колесница уже готова мне покориться?
Инги с трудом могла понять, что Майо делает с Колесницей. Она лишь чувствовала, что Колесница испытывает гораздо худшие страдания, чем она.
— Ты ее погубишь!
— Лучше искалеченная Колесница, чем никакой!
Сила Майо оплела Колесницу словно невидимой паутиной. Небо над горами почернело. Жители окрестных долин попрятались по домам в ожидании невиданной грозы…
Инги чувствовала, как одна за другой рвутся нити, которые связывали ее с Колесницей в единое целое. Еще немного — и Колесница, точнее, то, что от нее останется, будет принадлежать одной только Майо…
Внезапно порыв ветра с воем налетел на стены башни, а в небе загрохотал гром. Инги с трудом повернула голову. Прямо перед ней клубилось облачко, стремительно перерастая в грозовую тучу. Вихрь закручивал ее в спираль, превращая тучу в подобие дымной воронки. В сердцевине воронки полыхали ветвистые молнии.
Что творится с ее Колесницей?
Раскаты грома чередовались один за другим, превращаясь в непрерывный низкий рокот. Черная туча, раскинув во все стороны длинные дымные хвосты, заняла полнеба. Вокруг ощутимо стемнело. Ветвистые молнии слились в один пылающий огненный глаз — и его взгляд упал вниз, на верхушку башни.
Вспышка была ослепительной. От грянувшего грома Инги едва не оглохла.
Когда она, моргая, протерла глаза, то обнаружила, что лежит там же, где и прежде, полузасыпанная пылью и мелкими каменным обломками. Вокруг творился настоящий хаос. С башни сорвало крышу, от поддерживавших ее колонн остались только кривые зубцы. Аскеля засыпало так же, как и ее, но Майо оставалась на ногах. Она мрачно и упорно смотрела прямо в висящий перед ней огненный глаз, словно вынуждая его отвернуться первым. Глаз отвечал ударами молний.
«Что делает Колесница? — изумленно подумала Инги, пытаясь приподняться. — Она же бьет молниями прямо по тому месту, где я!»
Она попыталась позвать Колесницу, но зов снова не достиг цели — Майо по-прежнему держала заклятие.
Черное небо громыхало и плевалось огнем. Колесница рвалась в магических путах. По земле пробегала дрожь, и в эти мгновения казалось, что башня вот-вот развалится. Колонны шатались, пол змеился трещинами.
В небе раздался раскат грома, больше похожий на взрыв. Порыв воздуха снова сбил Инги с ног. Через миг в глаза ударило солнце — клокочущая черная туча исчезла.
Но Инги не обрадовалась — она испугалась.
Она поняла, что случилось: окрыленная Колесница вырвалась из-под заклятия. Но вместо того, чтобы улететь, она невидимкой повисла над башней. Теперь она шарила по ней взглядом, разыскивая Майо, чтобы уничтожить ее. На призыв Инги она не откликалась.
Над горами мелькнула крылатая тень. Раскинув крылья, приближался черный дракон Майо. Он огибал башню по широкой дуге, стараясь отвлечь Колесницу и отогнать ее от башни. Инги вспомнила, как когда-то Колесница отказалась выступить против дракона, и успела подумать, что этот план не так уж плох, — пока невидимый взрыв не смел дракона, словно мотылька. Колесница больше не висела неподвижно. Призрачное облако то исчезало, то возникало в неожиданных местах: над долиной, над одним горных хребтом, над другим…
Она напала на дракона! Что с ней случилось? Почему она еще здесь?
— Потрясающе, — проговорила Майо. — Все источники утверждают, что без Возницы окрыленная Колесница безопасна. Но она продолжает сражаться!
«Это из-за меня! — поняла Инги. — Она не улетает, потому что я здесь. Майо шантажирует ее мной так же как меня — Аскелем!»
Она собралась с силами и послала Колеснице последний приказ:
«Беги! Улетай отсюда!»
— Слишком поздно, — отозвалась Майо. Лоб ее покрылся испариной, но голос был ровный. — Допустим, она улетит — и что? Куда она от меня денется? Кто в этом мире сильнее меня? Разве что несколько магов. Я могу их перечислить поименно. По сути они ничем от меня не отличаются. Давай, отошли к ним Колесницу, они будут очень рады!
«Кто сильнее Майо? Кто может помочь нам?»
Если в этом мире никого сильнее нет — то в другом…
Кощунственные разговоры Майо о богах… «Я бы хотела занять место бога», — то и дело мечтательно повторяла она. Воззвать к богам? Но к каким? Да и часто ли они откликаются на призывы смертных?
Перед глазами Инги всплыл образ — квадратный водоем на вершине пирамиды, обелиск — пустой трон — среди лотосов и прозрачный силуэт на фоне бегущих по небу облаков. В следующий миг она поняла, что этот образ послала ей Колесница.
Именно туда, к Престолу Высокого, устремилась она после того, как злая воля Майо вернула ее в этот мир из межзвездной пустоты. Она искала защиты у Повелителя Махд-Шагош — величайшего из магов, ставшего богом, у самого создателя окрыленных Колесниц.
«Это он — Повелитель? Ты сможешь его найти? Тогда лети к нему!»
— Ничего не вы… — начала Майо.
Неожиданно ее голос пропал. Инги видела, как шевелятся губы Майо, но до нее не доносилось ни слова. А за спиной колдуньи взмыли в воздух клубы пыли, осколки камня рассыпались в стороны, и на ноги поднялся Аскель.
Не глядя ни на Майо, ни на Инги, он повернулся к Колеснице, протянул руку и что-то произнес на неизвестном языке.
Такая мощь прозвучала в его голосе и словах, что Инги, забыв о боли, вскочила на ноги.
— Аскель! — крикнула она.
Он небрежно повернул голову, взглянув на нее пронзительными зелеными глазами.
Кровь прилила к щекам Инги. Она узнала его. Как когда-то в Проклятых землях, ее охватили восторг и ужас. Она едва удержалась, чтобы не пасть ниц к его ногам. Но юноша уже отвернулся. Он закончил фразу — и Колесница, прекратив метаться в небе, остановилась. Юноша повернул руку ладонью книзу. Окрыленная Колесница, повинуясь его движению, опустилась и приблизилась. По облаку пробегали судороги, внутри вспыхивало пламя, — но гнев Колесницы явно стихал.
— Как ты это делаешь? — прошептала Инги.
— Как-как? — Юноша задумчиво глядел, как понемногу гаснут сполохи огня, и светлеет облако. — Это же моя Колесница! Я сам ее создал!
Казалось, время остановилось. Воздух стал вязким и душным, вокруг застыла одуряющая тишина. Прямо над Инги в небе неподвижно висело прозрачное белое облако — ее Колесница… Ее ли? Сначала она бесилась, потом успокоилась — но ни яростная, ни спокойная, она больше не откликалась на зов.
— Как вы могли так обойтись с ней? — укоризненно произнес зеленоглазый. — Вы причинили ей боль. Я накажу вас обеих.
Инги знала, кто перед ней. Понимала, что, возможно, сейчас умрет. Но вот чудо, она почти не боялась его. Наверно, потому, что он был слишком похож на Аскеля.
— Почему мне иногда кажется, что я люблю тебя больше, чем Аскеля? — спросила она, зачарованно глядя на него. — Можешь сделать со мной что угодно — моя любовь не станет меньше!
Зеленоглазый шагнул к ней и с улыбкой провел рукой по ее белым волосам.
— Вы были моим любимым творением, — ответил он.
Майо испустила восторженный вопль. У нее наконец получилось!
Сопротивление Колесницы резко ослабло. Последнее усилие — и Майо окружила мерцающая сфера.
«Я внутри Колесницы! — поняла она. — Колесница — моя!»
Но ее ждал неприятный сюрприз. Спустя мгновение Майо обнаружила, что она тут не одна. Прямо перед собой она увидела прозрачный силуэт зеленоглазого юноши в конгайской одежде.
— Вот ты и там, куда так долго стремилась. Ну и как, ты рада?
Майо недаром была одним из самых искусных магов Тайдуана. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять — перед ней один из богов.
— О, великий! — пробормотала она, пытаясь сообразить, кто именно вмешался в ее битву.
— Величайший, — скромно поправил ее юноша.
— Повелитель! Неужели?
Майо упала ниц, что в пустоте было проделать не так просто.
— До нас доходили слухи, что ты снова возродился! Весь дансайский круг был готов поклониться тебе — но ты так внезапно куда-то исчез!
— У меня были дела, — обронил юноша.
— Всё, о чем я мечтаю, — служить тебе! Позволь мне стать твоей рабыней!
Юноша задумчиво посмотрел на коленопреклоненную Майо.
— Ты вовсе не хочешь быть рабыней, — сказал он. — Ты собираешься стать богиней сама и уже прикидываешь, как этого достичь. Но темных богов и так в избытке — а ты плохо обошлась с моей Колесницей…
Инги моргнула. Она не знала, что и думать. Ждала обещанной кары — а юноша-бог вдруг исчез, как призрак, не договорив. В тот же миг облако над холмом растаяло. Лопнула неестественная тишина, пропало грозовое напряжение в воздухе. Воздух стал прозрачным… Слишком прозрачным. Безвкусным. Исчезло что-то еще, неосязаемое, но очень важное.
Когда развеялась пыль, Инги увидела на том месте, где только что стояла Майо, кучку костей вперемешку с черным тряпьем. Кучку венчал череп с длинными белыми волосами. Выглядел череп так, будто пролежал тут несколько сотен лет.
«А я? — подумала она. — Он простил меня?»
На первый взгляд, ничего не изменилось. Но Инги чувствовала, что это не так. Она и сама чего-то лишилась. Но пока еще не поняла, чего именно. Зато вернулась боль.
Рядом Аскель сидел на полу, глотая воздух. Невидимая рука, сжимавшая его горло, исчезла. Увидев, что он жив, Инги забыла о собственной боли и с радостным воплем бросилась ему на шею.
Как именно была наказана Майо и была ли прощена она сама, Инги выяснила довольно скоро. Когда Аскель пришел в себя и они спустились вниз, то сразу же наткнулись на Джингана. Ученик Майо сидел на крыльце и выл, обхватив голову руками. Падение с башни явно не причинило ему вреда, но все равно Джинган пребывал в отчаянии.
— Мой дар, его больше нет! — причитал он. — Всё напрасно, годы потрачены впустую, я погиб!
— Еще один Алчущий! — оживился Аскель при виде тайдуанца. — Все-таки с одним из них мы расквитаемся!
Джинган сполз с крыльца и упал ниц.
— Не убивайте меня! — заныл он.
Маг выглядел таким жалким, что Аскель только плюнул.
Оказалось, Джинган в один миг лишился всей своей магической силы. Почему это произошло и кому оказалась по силам такая злая выходка, он не мог даже представить, и теперь ему оставалось только предаваться отчаянию.
— Зато тебе достается башня Майо, — утешила его Инги.
— Разве Источник Скорби умерла? — встрепенулся Джинган.
— Да, превратилась в груду костей.
— Расскажи, что случилось в башне!
Когда Инги закончила рассказ, Джинган готов был рвать на себе волосы от бессильной ярости. Судя по всему, он лишился магического дара ни за что ни про что, по несчастной случайности. Как следовало из слов Инги, некто из высшего мира — чуть ли не сам Повелитель! — явился и покарал Майо, лишив ее магической силы. А ему, Джингану, просто не повезло — он оказался слишком близко.
— Теперь тебе понятно, откуда груда костей? — угрюмо спросил он Инги. — Телесная оболочка Майо уже много десятков лет держалась на одной магии. Тебя наверняка тоже задело.
Инги нахмурилась.
— Как же так? У меня нет никакой магической силы!
— Зато на тебя не действует магия. Точнее, раньше не действовала. Теперь ты обычный человек: такой, как он, — Джинган кивнул на Аскеля, — или я. И любой маг сделает с тобой что угодно. Если бы моя сила осталась при мне, мы бы это сейчас проверили…
— Даже не мечтай, — хохотнул Аскель. — Инги, у меня снова зачесались руки — давай я прибью этого слизняка!
Джинган тут же съежился.
— Не убивай меня, Светлейший! Я помогу вам!
— Поможешь? Чем? — Аскель задумался. — Деньги у тебя есть?
— Зачем нам деньги?
— А на что ты собираешься вернуться домой? У тебя же больше нет твоей Колесницы.
— Нет Колесницы? — повторила Инги. — Да, в самом деле…
Вся радость вдруг исчезла из ее глаз.
— Путь до побережья, потом нанять корабль до Аркиса… — принялся высчитывать Аскель. — Тут поблизости я видел деревню, купим там пардов и провизию…
— У меня больше нет Колесницы, — прошептала Инги.
На нее нахлынула тоска. Такое высокое и чистое небо — и такое пустое. Никогда по нему не промелькнет облачко, тень Колесницы. Никто не отзовется на ее мысленный зов, никто не станет защищать ее спину в битве… Инги с детства привыкла к одиночеству, но она уже успела забыть, каково это — остаться совсем одной в мире.
— Теперь, без Колесницы, я снова никто, — сказала она с ожесточением. — Сирота, приблуда, последыш кровавого племени…
— Ты не никто, — возразил Аскель. — Ты же со мной.
— Что значит — с тобой?
— Я обязан тебе жизнью.
Инги отвернулась.
— Я не вернусь в Аркис, — тихо сказала она. — Останусь тут.
— Не вернешься? Не говори чепухи. Конечно же, мы вернемся вместе. Что тебя смущает?
— Ну… — Инги через силу улыбнулась, — когда я разговаривала с твоим отцом насчет нашего брака, я немного погорячилась. И случайно… подожгла его эскадру. Он, кажется, был недоволен…
— Я обещаю тебе защиту! — торжественно сказал Аскель. — Никто в Аркисе и пальцем тебя не тронет. Слово Асенара!
Тем же вечером они покинули долину, не взяв с собой ничего, кроме денег, которыми щедро оделил их Джинган. Едва ученик Майо остался один, как в нем произошла полная перемена: согнутые плечи его распрямились, глаза заблестели. Отчаяния, жалкого вида как не бывало. Джинган выглядел сосредоточенным, собранным и даже довольным.
«Если всё взвесить, — думал он, — я крупно выиграл. Эти глупые детишки оставили мне такое сокровище, за которое удавились бы все маги мира! А утерянный дар… Как знать, может, он и вернется. Если и нет, беда невелика. Недаром я всегда считал, что книжное знание гораздо ценнее личного дара!»
Джинган остановился перед крыльцом, меряя башню взглядом.
— Теперь это все мое! — проговорил он, упиваясь словами.
За его спиной хрустнула ветка яблони. Джинган резко обернулся — и увидел хищное морщинистое лицо, которое уже давно являлось ему в кошмарах. В пяти шагах от него стоял Унгат.
Оставайся Джинган магом, он заметил бы приближение незваного гостя давным-давно и успел бы предпринять что-нибудь — хотя бы скрыться в башне. Но сейчас было уже поздно.
— Как удачно! — медленно проговорил Унгат, алчным взглядом оглядывая бывшие владения Майо.
Сейчас он как никогда был похож на падальщика.
— Старуха Майо наконец померла, не так ли? И в списке ее наследников я пока первый?
Джингану разумнее было бы промолчать, но он не выдержал и издал протестующий возглас.
Глаза старика кровожадно блеснули.
— Да еще и ты в придачу!
— Пощады! — завопил Джинган.
Он понимал, что это бесполезно, но больше ему ничего не оставалось.
— Не хочется мне возвращаться, — сказала Инги, хмуро глядя вперед. Еще один поворот — и они увидят стрельчатые башни замка Асенаров. — Не верится, что меня встретят добром.
— Не говори ерунды! — засмеялся Аскель. — Это же наш дом!
На душе у него было легко. Аскель чувствовал себя победителем. Утомительное двухмесячное путешествие через весь Тайдуан, а потом по морю, в столицу, наконец заканчивалось.
Тех денег, которые они вытрясли из Джингана, хватило на дорогу до побережья и оплату места на корабле. Около десяти дней назад они прибыли в Глориан и провели там несколько дней. Великолепный имперский город жил своей шумной жизнью, даже не подозревая, какой участи избежал. Выполни Инги условие Майо, от великого города остались бы лишь дымящиеся развалины. Этот город стоял лишь по ее милости, однако гордым глорианцам было на нее наплевать.
Настроение у Инги испортилось, едва они бросили якорь в столичной гавани и самодовольные сборщики налогов поднялись на палубу судна. Хорошо хоть, в Глориане Асенаров знали в лицо. Аскеля и его спутницу досматривать не решились.
Инги угнетали недобрые предчувствия. Аскель обещал ей защиту. Но он обязан повиноваться отцу, а Робур посулил ей прямо противоположное.
И еще Инги очень не хватало Колесницы. Она чувствовала себя, словно ползающий по грязи червь, медлительный, слепой и беспомощный.
«Неужели все люди так существуют и при этом находят в себе силы жить?»
Со временем боль притупилась, но не исчезла. Если бы не Аскель, Инги, наверно, сошла бы с ума.
Лапы пардов взбивали дорожную пыль. Луга сменялись полями, вдали синел лес, вдоль дороги капельками крови алели поспевшие ягоды. Хольдское лето было в самом разгаре. Но Инги краски северного лета казались холодными и тусклыми по сравнению с цветущими предгорьями и равнинами Тайдуана.
Пардов и всё, что нужно для удобного путешествия, им дали в Глориане столичные родственники Аскеля.
— Представь, они меня уже похоронили, — рассказывал Аскель. — Торд сообщил им, что меня похитила могущественная ведьма из Тайдуана, а ты полетела в погоню. Но когда маги начали поиски, то не нашли ничего — ни ведьмы, ни Колесницы, ни нас с тобой. Все решили, что мы погибли, сражаясь с ведьмой, а Колесница улетела.
— И они почти угадали, — кивнула Инги. — Не вмешайся тот зеленоглазый бог, так бы все и вышло.
— Представь себе их радость, когда мы вернулись!
Что-то Инги не заметила этой радости по отношению к себе. О чем тогда и сообщила Аскелю.
— Зря ты так, — огорчился ее любимый. — Просто мы, благородные Асенары, от природы сдержанны. Я сказал, что ты меня спасла, и они тебе очень признательны.
Инги пожала плечами. Ее не пытались задержать и не выгнали взашей. Уже хорошо. На следующий день их пребывания в столице к ней заявился какой-то престарелый маг, и Инги вынуждена была до самого вечера отвечать на его вопросы. Нет, маг ей не угрожал, наоборот, был вежлив и даже любезен, но крайне надоедлив. Несколько часов дотошно выпытывал у нее всё, что она только могла вспомнить о Колеснице. Инги было больно вспоминать о своей утрате, но она держала себя в руках. И даже ничего не скрывала… Почти ничего. Когда она попыталась заговорить о юноше-боге, который увел Колесницу… Не то чтобы у нее отнимался язык… Но говорить о нем было просто невозможно. Поэтому рассказ Инги получился довольно бессвязным, и маг остался недоволен им. Особенно финалом.
— Неужели ты просто так выкинула Жезл? — повторял он, с сомнением покачивая седовласой головой.
— Да на что он мне! — воскликнула Инги. — В нем не осталось магии. Это просто кусок камня!
Маг ей явно не поверил. Он буркнул, что она сама не понимает, что говорит, и что надо бы слетать за Жезлом, но теперь уже поздно. Тайдуанские Алчущие наверняка слетелись в долину Майо, как саранча, и выгребли все подчистую.
Наконец он оставил Инги в покое. Зато заявился сам Наследник Асенаров, дядюшка Эрд. Глянул на нее брезгливо, как на раздавленную ящерицу, выдавил пару слов: спасибо, мол, за племянника, забрал Аскеля и уединился с ним на весь вечер.
Хорошо хоть тот беловолосый маг, который гонялся за ней по Проклятым землям, не появился.
Аскель «порадовал» Инги, сообщив, что Дунгал вместе с Робуром ждут их в замке.
У ворот замка Инги увидела толпу вооруженных людей. Ей это совсем не понравилось.
— Отец устроил нам торжественную встречу! — воскликнул Аскель, понукая парда.
Когда они подъехали к воротам, раздались приветственные возгласы. Аскель сиял и радостно здоровался с домочадцами.
Инги не приветствовал никто. Следуя за Аскелем, она въехала под арку ворот. Люди расступились в стороны, отводя глаза, словно боясь встретиться с ней взглядом.
«Видно, еще не забыли мой прошлый визит, — злорадно подумала Инги. — Как они все метались по двору, будто овцы, потеряв голову от страха!»
За ее спиной загрохотали ворота. Инги поежилась — ей показалось, что она добровольно забралась в клетку.
Но ничего худого не случилось. Несколько дней спустя Инги и Аскель стояли на крепостной стене, держась за руки. Внизу раскинулись изумрудные луга, вдалеке пестрели крыши Аттура, отороченные синим мехом соснового леса. Аскель был в удобном дорожном костюме, с мечом у пояса. А вот Инги заставили напялить узкое длинное платье. Она давно отвыкла от женской одежды Аркиса и чувствовала себя в ней будто ее засунули в мешок.
— Отец сказал, пора возвращаться в Глориан. Ведь отпуска мне никто не давал, — говорил Аскель, виновато улыбаясь. — Я бы рад побыть с тобой подольше, но это уже начинает смахивать на дезертирство.
— А со мною что будет? — хмуро спросила Инги.
— Поживешь здесь немного. Вреда тебе уж точно не причинят.
— Ты говорил с ним насчет нашей свадьбы?
— Говорил, — Аскель погрустнел. — Он вроде бы не против. Но сказал: «Мы обсудим позднее».
— Может, он надеется, что ты передумаешь?
Аскель рассмеялся.
— Никогда, — сказал он, обнимая Инги.
Она прижалась к любимому.
— Мне будет совсем одиноко без тебя. У меня здесь больше никого нет.
— А бабушка? Подруги? Тут много девиц, которые знают тебя еще с детства…
Инги скривилась:
— Э, лучше не напоминай мне о них. Иначе я не выдержу и сбегу.
— Перестань! Ты теперь моя невеста — и должна вести себя соответственно! Когда-нибудь ты станешь здесь хозяйкой, помни об этом!
«Когда-нибудь, может быть, — подумала Инги. — Но сейчас здесь все, кроме тебя, — мои враги. Они могут сколько угодно улыбаться и угодничать, но я знаю, какими глазами они смотрят мне в спину».
— Хоть бы Торд был здесь, — со вздохом сказала она.
— Да приедет он, не расстраивайся, я же написал ему, так что он наверняка уже едет сюда.
Инги вздохнула.
— Не понимаю, почему я не могу отправиться с тобой, хотя бы в Глориан. Сидела бы там в башне на берегу, смотрела на море и… И пряла.
Оба засмеялись.
— Но, конечно, я предпочла бы стоять рядом с тобой на капитанском мостике, среди твоих офицеров, — добавила Инги.
— И верно! — вспомнил Аскель. — Отец упоминал, что Торд готовил тебя к экзамену на офицерский чин! Я решил, что это байки…
— Так и есть. И я не передумала. Лучше ходить по морям под парусом, чем всю жизнь просидеть взаперти. Я сказала об этом твоему отцу, но он и слышать о подобном не хочет.
— Вот видишь! — заметил Аскель. — Значит, он наконец признал нашу помолвку!
Инги промолчала.
Робур запретил ей покидать замок, но ни о какой помолвке при этом не упоминал.
— Потерпи, — нежно сказал Аскель. — Меня не будет всего пару месяцев.
— Всего… — проворчала Инги.
— Знаешь, с каким удовольствием я бы остался дома!
«Кому дом, а кому тюрьма, — подумала Инги. — Надеюсь, ты понимаешь, что я терплю все это только ради тебя».
И проворчала, уже смирившись с неизбежным:
— И все это время я вынуждена буду ходить, точнее, семенить, в этом платье, с этими шпильками в волосах…
— Зато ты такая красивая в нем…
Аскель притянул ее к себе.
Поцелуи на время развеяли грусть Инги.
Но уныние вернулось, когда Инги проводила взглядом выезжающих из ворот всадников. Перед поворотом Аскель развернулся и помахал ей шляпой. Инги махнула ему в ответ и повернулась, собираясь спуститься.
На лестнице она столкнулась со слугой.
— Госпожа, — сказал тот, пряча глаза, как и все они здесь. — Светлейший Робур хочет вас видеть.
Инги ожидала, что ее проводят в большой зал или в покои Робура, но слуга почему-то повел ее в башню.
— Почему туда? — спросила она, поднимаясь за ним по винтовой лестнице.
— Таков приказ, госпожа, — ответил слуга.
Тон его был безупречно почтительным, но по его напряженной спине Инги отчетливо видела, что он боится.
Ей пришлось подниматься на самый верх, под крышу. Слуга пропустил ее вперед, а сам остался за дверью. Инги вошла в пустую комнату, где не было ничего, кроме стола и пары стульев. Навстречу ей поднялся светловолосый маг в голубой мантии.
— Здравствуй, Инги. Присядь, — маг кивнул на стул, — ты, верно, устала — карабкаться так высоко…
Инги остановилась у двери.
— Дунгал? — удивленно произнесла она. — Ты что здесь делаешь? Мне сказали, что меня хочет видеть сеньор Робур.
— Он сейчас подойдет. А пока я хочу задать тебе несколько вопросов.
Маг смотрел на нее чересчур пристально, словно пытаясь увидеть нечто, недоступное обычному зрению. Инги не понравился этот взгляд.
— О чем? — недружелюбно спросила она. — Опять о Колеснице?
— И о ней тоже.
— Не вижу смысла, — она не воспользовалась предложенным стулом. Осталась на ногах. — Я все рассказала тому старику в Глориане.
— Я знаю, — согласился Дунгал, продолжая ощупывать ее взглядом. — Но ты же не откажешься рассказать мне всё еще раз? Итак, присаживайся, и давай начнем сначала. Когда и при каких обстоятельствах ты впервые встретилась с Алчущим Силы Джинганом?
Инги высокомерно скрестила руки на груди.
— К чему повторять одно и то же? И почему я должна отвечать тебе, если уже все подробно рассказала кому-то более важному и знающему, чем ты?
Дунгал слегка покраснел.
— Потому что твои ответы вызвали сомнения, — пояснил он. — Их сочли неполными и уклончивыми.
— Это ваше дело. Считайте, что хотите.
— Но ты ведь не откажешься уточнить некоторые детали? — кротко спросил Дунгал.
Вежливость мага сыграла свою роль. Раздражение Инги начало понемногу отступать. Так они в самом деле решили, что она лгала? Не думают же они, что она была заодно с Джинганом и Майо?
Но она не успела заговорить — на лестнице послышались тяжелые шаги. Скрипнула дверь, и в комнату вошел Робур. За ним следовали два стражника.
Инги, помедлив, присела перед ним в легком реверансе, как положено знатной девушке, но Робур даже не взглянул на нее. Он мельком кивнул Дунгану и занял свободный стул.
— Продолжайте допрос, — сказал он. — Я вам мешать не буду, просто послушаю…
Инги сразу ощетинилась.
— Что значит «допрос»?!
— Ну зачем вы так, Светлейший? — укоризненно произнес Дунгал. — Мы всего лишь беседуем.
Глаза у него были лживыми. Тон — тоже.
Инги прищурилась. Недаром ей с самого первого дня казалось, что она в ловушке. Аскель уехал — и Светлейший Робур больше не скрывает своей враждебности.
Фальшивая улыбка Дунгала показалась ей зловещей. Но испугать Инги и раньше было непросто, а уж теперь, после всех ее мытарств — и подавно.
— Я ухожу! — заявила она. — У меня нет настроения с вами разговаривать.
— Стоять! — рявкнул Робур. — Прежде ты ответишь на вопросы мага. А уж от твоих ответов будет зависеть, выйдешь ты отсюда или нет.
Инги затравленно оглянулась. На миг ей почудилось, что стены сдвинулись, и решетки на окнах стали вдвое толще. У двери застыли стражники; лестница, судя по лязганью железа за дверью, тоже не пустовала. Прорваться не удастся. У нее ведь даже оружия нет. Инги обманули и предали. Напрасно она пыталась верить поцелуям Аскеля, а не своим дурным предчувствиям, зря закрывала глаза на очевидное. Замок Робура в самом деле был для нее ловушкой.
— Где Торд? — спросила она Робура. — Я буду говорить только с ним!
— Ты будешь говорить сама или тебя заставят! — прорычал Робур.
— Ах вот как! А как же честь Светлейшего Асенара? — Инги не собиралась сдаваться. — Твой сын Аскель обещал мне неприкосновенность! И ты подтвердил его клятву!
— Кого интересуют обещания, данные людоедам? — Робур ухмыльнулся ей в лицо.
Не дольше мгновения понадобилось Инги, чтобы осмыслить эти слова и принять решение. В следующий миг она выдернула из прически две шпильки и метнула их одновременно, целясь в глаза стражников у двери. В воздухе мелькнули серебристые молнии. Броня бесполезна против двух точных уколов — стражники скорчились, с криками хватаясь за лица. Инги кинулась к двери и рванула ее на себя. Несмазанные петли подались со скрежетом, дверь открылась чуть медленнее, чем хотела Инги, и Робур успел настигнуть ее.
— Не уйдешь! — рявкнул он, хватая ее за плечо.
Инги, кошкой вывернувшись из рук Робура, схватила его за горло. Больше она не церемонилась. Плевать ей, что он — отец Аскеля. Предатель! Все предатели. Инги вцепилась ему в горло, словно когтями, острые ногти разорвали кожу и впивались все глубже, добираясь до гортани. Робуру показалось, что он голыми руками пытается одолеть парда. Он еще не успел понять, что вот-вот умрет, когда почувствовал, что когти разжались. Инги кулем упала на каменный пол. Она была в полном сознании, но не могла шевельнуть даже пальцем. Ненависть в ее глазах сменилась изумлением.
— Вот и славно, — произнес Дунгал, нисходящим движением пальцев завершая заклинание. — И, что не может не радовать, сведения из Глориана подтвердились — на нее теперь в самом деле действует магия.
Робур, мучительно кашляя, с трудом поднялся с пола.
— Неразумный поступок — хватать кугурра, — укоризненно сказал ему маг. — Еще мгновение — и она вырвала бы вам глотку, Светлейший.
— Я не хотел пускать в дело меч, — просипел Робур. — Тебе ведь она нужна живой. Делай свое дело, маг.
Дунгал склонился над Инги и деловито приподнял ее голову, вглядываясь в глаза.
— Сейчас она все расскажет сама… — пробормотал он ласково. — Ты ведь расскажешь, верно, моя прелесть?
…Инги стало трудно дышать. Голубые глаза Дунгала расплывались, превращаясь в дрожащие оконца мутной воды. Откуда-то издалека доносился его голос, нараспев произносящий фразы на незнакомом языке. Потом ей задали вопрос, и она поняла, что снова владеет речью. От радости Инги захотелось говорить и говорить до бесконечности, обо всем, что пожелает ее собеседник…
— …Не понимаю, — сказал Дунгал растерянно. — Она отвечает на все вопросы, кроме одного, — каким образом исчезла Колесница. Этому может быть только одно объяснение: сильная магия, которая запрещает ей говорить. Я боюсь давить. Она может сойти с ума.
— Действуй, — велел Робур. — Эта тварь зачаровала моего сына. Думаешь, я стану ее жалеть?
— Что ж, — решил маг. — Тогда я рискну…
…Ощущение духоты резко усилилось. Перед глазами Инги плыли круги, голос мага в ушах превратился в звон. Голову словно сдавили в тисках, причиняя всё более сильную боль. Ей казалось, что внутри у нее — запертая дверь и кто-то извне грубо давит на нее, пытаясь просто выломать хитрые замки. Инги пыталась сопротивляться. Она чувствовала: если дверь не выдержит, будет беда… А напор все усиливался. Инги чувствовала, что вот-вот сойдет с ума от боли…
И вдруг все кончилось. Дверь открылась сама. Изнутри…
— Получилось! — выдохнул Дунгал. — Сейчас она скажет правду!
Незрячие глаза девушки широко открылись. Губы искривила злая усмешка. Чужой голос, от которого даже привычного мага пробрало до костей, произнес негромко, но вполне отчетливо:
— Пошел прочь, щенок!
— Что?! — воскликнул Дунгал, отшатываясь.
Сеть его заклинаний вспыхнула и пропала. Будто паутина, которую лизнуло пламя.
— Не суй нос, куда не следует! Голову оторву! — процедил страшный голос. И пропал.
Инги моргнула, приходя в себя:
— Что со мной? Где я?
Дунгал и Робур переглянулись.
Светлейший с облегчением перевел дух:
— Что это было?
— Не знаю, — маг нервно облизнул губы. — Может быть, демон… Но с меня хватит. Будем считать, Светлейший, что я закончил.
— А как быть с ней?
— Делайте, что хотите, — маг устало махнул рукой. — Мне она не нужна.
Письмо Аскеля
«Батюшка! Вот уже третью неделю я не получаю никаких известий от моей невесты. Ни одного письма. Все ли хорошо с ней, здорова ли она?»
Ответ Робура
«Дорогой сын. У меня горестные вести. Едва ты уехал, как Инги тяжело заболела. Общение с тайдуанской колдуньей не прошло для нее даром — она повредилась в рассудке. Несмотря на все усилия как лекарей, так и магов, помочь ей не удалось. Поэтому неделю назад, чтобы не держать ее под замком в неподобающих условиях, мы вынуждены были отправить ее в Хольд, где она будет содержаться в надежной, специально для нее подготовленной и обустроенной башне, под присмотром опытного мага. Не беспокойся, она будет размещена со всеми удобствами, какие возможны в ее печальном положении. Что касается выздоровления, ничего утешительного тебе сказать не могу. Почтенный Дунгал сказал, что разум девицы был поврежден слишком сильно, и, весьма возможно, ей придется провести в башне всю оставшуюся жизнь. Нам же остается только молиться за нее богам».
— Не верю! — сердито бросил Аскель. — Когда я уезжал, с ней все было в порядке!
— Магия, — покачал головой Эрд, поглаживая рукоять белого меча. — Поверь, так бывает. И не забудь, какого она племени. Ты не видел других соххоггоев, а я видел. Они все безумны. Только правильное воспитание удерживало Инги от помешательства. Но она оказалась в руках Алчущих — и рассудок не выдержал. Смирись, мальчик! В мире много женщин. Ты легко ее забудешь.
Тут голос Наследника Асенаров чуть дрогнул. Свою соххоггою он так и не забыл. И не забудет никогда.
— Возвращайся на корабль, племянник. Ты нужен Империи.
— А мне нужна Инги! — отрезал Аскель.
Ему надоело быть почтительным. Сейчас Эрд рассердится — и поставит на место зарвавшегося мальчишку…
Но глава рода Асенаров не рассердился.
— Я дам тебе отпуск, — произнес он мягко. — Отдохни, развейся. Съезди в Орэлею. Там — самые красивые девушки мира…
— Мне нужда Инги! — непреклонно заявил Аскель. Он чуял фальшь, и это придавало ему уверенности. — Она — моя невеста. Я хочу ее видеть, и никто не смеет мне мешать!
Брови Светлейшего Эрда нахмурились… Но он опять сдержался.
— Твой отец считает, что вам лучше не встречаться, — сказал он спокойно. — И я с ним согласен.
— А я — нет!
— Сожалею, мой мальчик, но это не имеет значения! Официально эта девушка находится под опекой твоего отца. Так что судьбу ее определяет он.
— В таком случае, я обращусь непосредственно к Императору! — заявил Аскель. — Я — Светлейший и имею на это право!
Эрд позволил себе улыбнуться:
— Право твое. Но я знаю, что ответит тебе Император. Он скажет: это внутреннее дело рода Асенаров.
Аскель не сомневался: так и будет. Светлейший Эрд — один из Совета. Он очень хорошо знает своего Государя.
— В таком случае я требую суда Асенаров! — заявил Аскель.
Светлейший Эрд удивленно приподнял бровь:
— Что это изменит?
Он — глава рода. И глава суда. Как он решит, так и будет.
— Изменит! — упрямо сказал Аскель.
Так он хотя бы увидит Инги. Безумна она или нет, но на суд ее обязаны привезти.
— Не очень красиво получается, брат, — сказал Эрд. — Кто бы она ни была, мы взяли ее под свое покровительство…
— Пригрели змею, — буркнул Робур.
— Не знаю…
— Зато я знаю! Мой сын околдован! — Золотой кубок смялся в мощной руке Робура. Светлейший бросил его на стол. — Станешь это отрицать?
Эрд покачал головой. Он испытал магию соххоггоев на собственной шкуре. Правда, Волод Рус потом говорил, что это не магия, а всего лишь дурманящие зелья. Но Руса не было во Владении Нассини.
— Ты привезешь ее сюда…
— Нет!
— Хочешь, чтобы твой сын возненавидел тебя, брат? — негромко спросил Эрд. — Привезешь. Кстати, она действительно безумна?
— Еще как! — хмуро произнес Робур. — Чуть глотку мне не вырвала. Если бы не маг, я бы ее точно прирезал.
— Мне она не показалась безумной. Опасной — да. Но не сумасшедшей.
— Ты давно ее не видел, — проворчал Робур. — Она покалечила троих стражников… Одного вообще чуть не убила. С тех пор мы держим ее в клетке.
— Если считать безумными всех, кто готов убивать, то у Императора не останется воинов, — заметил Эрд. — Но я не стану с тобой спорить. Если она опасна, обратись к Дунгалу. Круг поручил ему присматривать за соххоггоей. Думаю, если ты попросишь его наложить какие-нибудь чары, он не откажет.
— Я уже просил, — мрачно сказал Робур. — Наш храбрый маг боится даже подойти к ней. Говорит: в ней живет демон. Очень сильный демон. Освободится — мало не покажется.
— Если так, то от чар придется отказаться, — согласился Эрд. — Тогда можно воспользоваться зельем. Она принимает пищу?
— Жрет за троих. Куда только влезает…
— Я поговорю со своим лекарем, — сказал Эрд. — Он подыщет что-нибудь.
— Зачем ты вообще все это затеял, брат? — проворчал Робур — Не понимаю. Отправил бы Аскеля на корабль — и дело с концом. Он — на службе, а не на гулянке.
— Это твой сын, — напомнил Эрд. — И мой племянник. Он не отступит. Кроме того…
— Что? — насторожился Робур.
— Ко мне приходил Торд.
— Что ему нужно?
— Хотел получить обратно свою воспитанницу.
— Ничего он не получит! Научить людоедку Мангхел-Сёрк… Это ж надо додуматься! Да он сам ненормальный!
— Полегче, брат, — строго произнес Зрд. — Торд — вагар. Очень уважаемый вагар. Из клана, который сотни лет связан с нашим родом. Что, если он решит, что наших детей тоже не стоит обучать? Хочешь уничтожить нашу дружбу?
— Извини, — буркнул Робур. — Ну приходил, и что дальше?
— Пока он только просил. Но может и потребовать. Формально опекун — ты, но последние годы соххоггоя жила с Тордом. Ему достаточно объявить об этом — и любой суд тут же отдаст ему девушку. Сам же знаешь: для любого из наших судий вагар всегда прав. А если судья посчитает, что вагар не прав, он мигом расстанется со своим креслом. И это правильно, потому что вагары — наш щит на границе Проклятых земель. Словом, я пообещал Торду разобраться лично.
— Если он явится на суд…
— Не явится, — отрезал Эрд. — Суд Асенаров — только для Асенаров. Вези девушку и постарайся, чтобы твой сын, увидев ее, отказался от мыслей об этом чудовищном браке.
— Я постараюсь, — пообещал Робур. — Я очень постараюсь…
Аскель не без трепета вошел в сумрачный зал. Он не раз бывал в глорианском дворце Эрда, но здесь — никогда. Двери этого зала открывались лишь в тех случаях, когда надо было принимать важнейшие решения. Или судить кого-то из своих. Как сейчас.
Родичей в зале было не много — занято не более двух десятков кресел. Асенары ходили на боевых судах, оберегали границы, жили в собственных замках и служили Императору в чужих странах. В столице жили немногие, да и те редко бывали дома.
На возвышении располагались трое: Светлейший Эрд, Светлейший Адальг и Светлейший Гард. Адальг и Гардарас — адмиралы. Седовласые и величественные. Похожие, как близнецы. Но главным был Эрд. Белый Меч, знак его власти, покоился на столе перед Наследником Асхенны.
Аскель хотел пристроиться где-нибудь в уголке, но Эрд поманил его рукой, и Аскель послушно подошел к столу.
Его кресло стояло справа от стола. Скрывая робость, опустился Аскель на бархатную подушку. Покосился на судий… Адмирал Гардарас поймал взгляд Аскеля, улыбнулся и дружески кивнул внуку. Что ж, можно надеяться, что хотя бы один союзник у него есть. Дед воспитывал сына в строгости, а вот внука баловал.
Аскель на всю жизнь запомнил, как его, трехлетнего мальчишку, дед на руках поднял на капитанский мостик, показал на красные паруса убегающей пиратской шекки и сказал:
— Смотри, Аскель Асенар! Сейчас ты увидишь свою судьбу!
Имперский турон лишь к вечеру настиг быстроходную шекку. Поняв, что уйти не удастся, пираты развернулись, чтобы принять бой. Но боя не было. Единственный залп баллист — и шекку охватило пламя. Пираты посыпались в море. Видно, желудки акул были им милее огненного погребения.
Воины-моряки Гардараса отловили парочку. Адмирал хотел показать их внуку. Не испугается ли?
Аскель не испугался. Он поглядел на огромных волосатых омбамту и попросил:
— Дед, можно я возьму одного для папиного зверинца?
— Нет! — отрезал адмирал.
Но потом пояснил:
— Они похожи на зверей, малыш, но они все-таки люди. Нехорошо держать людей в клетках. С людьми надо обходится по-людски! — И махнул рукой десятнику моряков-воинов: — Повесить их!
Светлейший Робур вступил в зал, едва Аскель занял свое место. На отце была белая с серебром парадная форма флагман-командира. Спокойно и уверенно он проследовал на свое место, слева от судий. Кивнул сыну, поздоровался с судьями и опустился в кресло, строгий и суровый.
Светлейший Эрд положил руку на рукоять Белого Меча. Того самого, который много веков назад туринг вагаров Свант Улайвсон вручил первому Асенару, Данилу, сыну Асхенны.
— Благодарю всех, кто пришел сегодня, чтобы вершить справедливость! — Мощный голос Наследника Асенаров эхом отразился от высоких сводов. — Мы собрались здесь, братья, по желанию присутствующего здесь Аскеля, сына Робура, чтобы решить…
Аскель смотрел на Меч.
«Ах, если бы он был у меня! — мечтал он. — Тогда никто не смог бы навязать мне свою волю. Тогда Инги…»
Задумавшись, Аскель едва не упустил момент, когда по знаку Эрда трое стражников ввели в зал его невесту.
Аскель взглянул на нее — и похолодел.
Нет, это не Инги! Это не может быть Инги…
«Неужели отец не солгал! — подумал он с ужасом. — Неужели она в самом деле сошла с ума?!»
Довольная усмешка тронула губы Светлейшего Робура, когда он увидел, какое впечатление на сына произвела перемена во внешности людоедки.
Но лучше ему было бы смотреть не на сына, а на брата. Эрд сам посоветовал Робуру подыскать для девушки успокоительное зелье. Но уж никак не думал Светлейший, что Робур превратит свою подопечную в животное. Какие-то отрепья вместо одежды, слипшиеся всклокоченные волосы, бессмысленный взгляд белесых глаз, сочащаяся изо рта слюна…
Но Светлейший Эрд прекрасно владел собой. Его лицо осталось бесстрастным. И таким же спокойным голосом он продолжил прерванную фразу.
— …Собрались, чтобы решить: может ли избранная им невеста стать его супругой и матерью детей, в чьих жилах будет течь кровь Асхенны. Сейчас я еще раз, публично, спрашиваю тебя, Светлейший Аскель: ты все еще хочешь взять в жены девицу Инги?
… Конечно, Инги не стали отправлять на север. Ее попросту заточили в звериную клетку (Робур заявил, что это наилучшее место для людоедки). Ее пытались лишить даже одежды, но уж тут она показала себя: троих тюремщиков унесли из зверинца на носилках. К сожалению, врагов было слишком много, а Инги ослабела от голода. В конце концов ее скрутили, избили и заковали в цепи. Одежду, правда, оставили. Вернее, то, что от нее осталось.
Но и в цепях Инги не теряла надежды. Она старательно съедала все, что ей приносили, хотя кормили ее, как собаку: объедками от замковых трапез. Зато — сытно. Робур решил, что, если Инги будет выглядеть истощенной, его могут обвинить в том, что он морит ее голодом. Инги всё еще верила, что рано или поздно Аскель вспомнит о ней. Еще она мечтала. О том, что к ней вернется Колесница. О том, что в замковое подземелье придет зеленоглазый бог и освободит ее… Все же Инги была еще совсем юной, и ей трудно было поверить, что ее дальнейшая жизнь так и закончится здесь, на цепи, в пропахшей нечистотами звериной клетке, под вой и рычание запертых по соседству хищников.
Но дни шли за днями — и ничего не происходило. Инги ждала…
И дождалась. Однажды решетку открыли не для того, чтобы швырнуть ей полусъеденный окорок. В клетку, морща нос от скверного запаха, вошел хозяин замка Светлейший Робур. А за ним — рунский маг Дунгал.
И Инги поняла: сейчас что-то произойдет. А поскольку, как она думала, худшего с ней уже не может случиться, то, значит, следует ждать лучшего…
Она не знала, что главное ее унижение — впереди.
Дунгал долго разглядывал ее особенным, магическим, взглядом, потом повернулся к Робуру.
— Я не рискну прикоснуться к ее душе, Светлейший, — сказал Дунгал. — Это может привести к очень опасным последствиям. Но я могу сделать покорным только тело. Это мне по силам, поскольку не затрагивает ее душу и разум, а лишь связь их с телесной оболочкой. Она не сможет говорить и удерживать естественные отправления, но сможет дышать, пить и есть самостоятельно. То есть пребывать в таком состоянии достаточно долго, месяц или два. Пока не рассеются чары.
— Прекрасно! — одобрил Робур. — Приступайте, почтенный. Приступайте немедленно. Через три дня я должен привезти ее в Глориан и доставить на суд.
«Какой еще суд?» — успела подумать Инги. А вот спросить не успела. Дунгал взмахнул рукой, и язык Инги перестал ее слушаться.
Самое страшное, что она была в полном сознании. Она знала, куда ее ведут. Светлейший Робур сам сказал ей об этом. Она знала, что наконец-то сможет увидеть Аскеля… И вот что по-настоящему ужасно: он тоже ее увидит. Вот такую… Довольный Робур подвел ее покорное тело к зеркалу и поведал обо всем. «Не думаю, что мой сын захочет такую невесту, — заявил он со злорадством. — Мой сын — и сумасшедшая соххоггоя! Такое и представить страшно! — Тут Светлейший был совершенно искренен. — А если бы ты знала, как от тебя воняет…»
— …Светлейший Аскель, ты все еще хочешь взять в жены девицу Инги? — спросил Эрд.
Аскель молчал. На Инги он старался не глядеть.
— Ты в своем уме, внук? — вполголоса проговорил адмирал Гардарис. — Вот это — твоя невеста?
— Да, — не поднимая головы, прошептал Аскель.
— Ты что-то сказал? — спросил Эрд.
— Да, — уже громче произнес Аскель.
— Что — да?
— Да, — уже тверже произнес Аскель. — Я хочу взять в жены присутствующую здесь девицу Инги.
Даже если она сошла с ума и навсегда останется такой, как сейчас. Всё равно. Он дал клятву. Значит, так и будет.
В зале поднялся ропот, но Светлейший Эрд коснулся рукояти меча, и ропот стих.
«Славный мальчик, — подумал он. — Настоящий Асенар. Но Робура тоже можно понять. Аскель — его единственный сын. Однако я здесь не для понимания и симпатий. Честь рода Асхенны — вот главное. Честь и справедливость».
— Светлейший Робур, что скажешь ты?
— Мой сын околдован, — быстро сказал Робур. — Взгляните на него. И на эту безумную. Что может быть между ними общего? Его невеста, согласно порядку и традиции, девица Аэлла из рода Роанов, заменившая Линн, о печальной судьбе которой мы все прекрасно помним. Вряд ли кто-то сочтет, что она менее подходит моему наследнику, чем эта, это… существо.
Робур широко улыбнулся, как бы предлагая остальным оценить шутку.
В зале и впрямь засмеялись.
— Парню и впрямь следовало бы проявить больше почтения к старшим, — громко произнес адмирал Адальг. — Я много лет ходил в море с его отцом и лично рекомендовал его Императору в качестве флагман-капитана. Робур умеет принимать правильные решения. Так что отправьте безумную обратно под опеку мага, а за парня выдайте девицу из Роанов. Вот и весь спор.
— Полегче, дядюшка, — заметил Эрд. — Прежде, чем принимать решение, мы должны выслушать всех, кому есть что сказать. Светлейший Ролиан?
— Благодарю, Светлейший Эрд! — Названный поднялся и поклонился суду. — Я действительно хотел бы высказаться. И не только как Асенар, но и как юрист. Всем присутствующим известно, что я вот уже третий год являюсь сопредседателем Высшего Суда Империи. И хочу напомнить, что кроме законов нашего рода существуют еще и законы Империи, кои обязательны и для всех нас, поскольку на Великой Хартии, которая легла в основу нынешнего Имперского Кодекса, стоит подпись и нашего великого предка Асхенны. А на самом Кодексе, подлинник которого хранится в судейском зале императорского дворца, имеется подпись нашего не менее славного предка Данила, сына Асхенны. Неверно и недостойно отрицать то, что утверждали и насаждали основатели нашего рода. Вряд ли кто-либо из присутствующих станет это оспаривать.
— Естественно, не будет, — проворчал Адальг. — Ближе к делу, Ролиан.
— Хорошо. Итак, у нас есть совершеннолетний и присягнувший Императору офицер, — кивок в сторону Аскеля. — И он готов взять в жены девицу, которую мы тоже можем лицезреть достаточно подробно, чтобы не усомниться в ее женском естестве. Является ли безумие невесты основанием для отказа в браке? Нет, не является. Я мог бы привести вам достаточное количество примеров, но не хочу отнимать времени у собрания. Думаю, достаточно моего слова, что такие прецеденты были.
— Вполне достаточно, — кивнул Эрд.
— Спасибо. Далее: если девица считается безумной, то за нее решение могут принять ее родители, кои…
— Они мертвы, — перебил Эрд. — Я это свидетельствую.
Светлейший Ролиан кивнул и продолжил:
— В таком случае я не вижу никаких оснований для того, чтобы воспрепятствовать этому браку. При всем моем почтении к Светлейшему Робуру, его мнение судом не может быть учтено. Если ему не удалось убедить собственного сына, то это — их личное дело. Если Светлейший считает, что сын околдован, то ему следовало бы обратиться к магам, чтобы те сняли заклятие. Робур может наказать сына, может лишить его наследства. Но запретить сыну жениться он не вправе.
— Зато он вправе ему отказать, — произнес Эрд.
— На каком основании? — оживился сопредседатель Императорского Суда.
— На том, что он — опекун девицы Инги.
Робур, весьма обеспокоенный речью Ролиана, расслабился и бросил на Эрда благодарный взгляд. Но — зря.
— То есть как — опекун? — изумился Адальг. — Робур, ты — опекун этой девицы, и она присутствует здесь.
— Она безумна, — поспешно напомнил Робур.
— Да хоть мертва! Я хочу знать, что тебе помешало ее вымыть, одеть в подобающее платье и привести в надлежащий вид! Стыдно, Робур! Ее состояние позорит не только тебя, но и всех нас!
Зал недовольно зашумел.
— Я предлагаю отложить суд, — подал голос адмирал Гардарис. — Сын, ты неправ. Если тебе поручено заботиться об этой девице, то ты должен о ней заботиться. Пожалуй, я сам за этим прослежу. Покажем ее лекарям, магам… Сделаем все, что в наших силах. Глядишь, и сознание ее прояснится.
— Отложить суд — это правильно, — поддержал Гардариса Адальг. — Светлейший Эрд, твое слово?
Эрд медлил…
«Можно и отложить, — подумал Робур. — До суда эта тварь не доживет. Хуругам скормлю, но не отдам сына людоедке!»
Аскель поднял было глаза на Инги, но тут же опустил взгляд.
«Я ему отвратительна!» — ужаснулась Инги.
Она была неправа. Аскель не испытывал отвращения. Ему просто было страшно.
— Не вижу оснований откладывать суд!
Это сказал не Эрд. В судебный зал вошел еще один человек. Одного взгляда на его лицо было достаточно для того, чтобы понять, почему его не остановила стража. Человек тоже был Асенаром. Однако никто из присутствующих его не знал. Почти никто…
— Санти! — воскликнул Эрд. Забыв о необходимости соблюдать достоинство, он вскочил со своего места и бросился навстречу вошедшему.
Они обнялись.
— Хочу представить нашего брата! — торжественно произнес Эрд, когда они разомкнули объятия. — Сантан, сын Тилона Зодчего, Повелителя Конга! Полагаю, вы, братья, немало слышали о нем.
— И даже видели, — проворчал Робур.
Именно Сантан лишил его славы героя, который возвратил бы Конг в лоно Империи.
Впрочем, из этого всё равно ничего бы не вышло, кроме затяжной и кровопролитной войны. Но Робуру все равно было обидно.
— Хочу также сообщить, что именно Сантан вернул мне Белый Меч, — не менее торжественно произнес Эрд. — Если ты пришел за ним, брат, то он — твой.
Сантан легко вспрыгнул на возвышение, взял Меч и легко вынул его из ножен, окончательно доказав всем присутствующим, что в нем — кровь Асхенны.
Вынул, погладил… И вложил обратно.
— Спасибо, брат! Пусть он остается у тебя. Есть вещи более ценные.
И посмотрел на Инги.
Инги сразу его узнала. И так обрадовалась, что даже забыла о своем ужасном состоянии. Зеленоглазый бог обошелся с ней жестоко. Он отнял у нее Колесницу и устойчивость к магии… Но она все равно верила ему…
И не зря.
«Не бойся, — сказал ей зеленоглазый бог. — Ничего не бойся. Я не бросаю своих».
— Это какие же ценности? — не выдержал Робур.
Зеленые глаза гостя остановились на нем.
— Раньше твоя душа была чище, — с сожалением произнес Сантан. — Верность. Справедливость. Зачем ты измывался над ней?
— Она околдовала моего сына, — пробормотал Робур.
— А ты околдовал ее, да? Сейчас мы это исправим.
Аскель мигнул. И в этот миг все изменилось. Исчезли грязные тряпки и спутанные волосы. Исчезла сгорбленная фигура и пустой взгляд. Тонкие, как паутинный шелк, белые волосы выбивались из-под высокого шлема с золотыми крыльями. Зеркально отполированные доспехи облегали стройную фигуру. И взгляд… Из-под узкого шлемного козырька в виде головы дракона на Аскеля глядели такие знакомые глаза… Глаза прежней Инги.
Собрание изумленно выдохнуло.
— Как ты это сделал? — спросил Эрд вполголоса.
— Я же маг, — так же негромко ответил Сантан. — Я могу весь твой Хольд обратить в пустыню. Думаешь, мне не под силу умыть и приодеть одну нахальную девчонку? — И, уже Робуру: — Ну так что же, Светлейший? Ты всё еще хочешь ее убить? В таком случае бери меч — и убей. Она готова.
Инги не верила своему счастью. Она снова стала сама собой. И даже больше. А сейчас она наконец поквитается с Робуром. За все!
Меч с шелестом выскользнул из ножен. Удобный меч. Легкий, упругий, отлично сбалансированный. Как раз по ее руке…
— Нет, Инги, нет! — Аскель вскочил, увидев свирепую хищную радость на лице любимой. Но броситься между нею и отцом он не успел. Да и не понадобилось.
— Вижу, ты не хочешь драться, — заметил Сантан. — Правильное решение. Девочка убила бы тебя, и тогда уж ей бы точно не стать твоей невесткой.
— Этому не бывать! — упрямо произнес Робур. — Безродной девке, соххоггойскому ублюдку никогда не стать хозяйкой моего замка!
— Безродной? — Сантан расхохотался. — Ну ты и сказал, Робур Асенар! Ее предки водили армии великой Империи, когда твои,
— Можно узнать, о какой империи идет речь? — поинтересовался Светлейший Ролиан.
— Махд-Шагош, — ответил Сантан. — Слыхал о такой, Светлейший?
— Слыхал, — с достоинством кивнул императорский судья, весьма образованный человек. — Хотя воинов ее прежде встречать не доводилось.
— Тебе повезло, — сказал Сантан. — Но довольно болтовни! Эрд, брат мой, позволь мне все-таки в последний раз позаимствовать у тебя это сокровище? — Сантан положил руку на Белый Меч.
Эрд кивнул.
— Благодарю, — узкий белый клинок из бивня хармшарка снова покинул ножны.
— Аскель, ты славно вел себя, мальчик, и заслуживаешь награды. Иди сюда. И ты, девочка, спрячь оружие и тоже подойди ко мне. Итак, властью и правом наследника великого Асхенны, — Сантан поднял Меч и простер его над головами Аскеля и Инги, — я объявляю, что не вижу препятствий для вашего брака. И всякий, кто воспротивится ему или пожелает нанести ущерб этим двоим, будет лишен владений, полученных по праву майората, и извергнут из рода Асенаров!
Сантан помедлил немного, ожидая, не запротестует ли кто-нибудь.
Никто не протестовал. Трусов среди Асенаров не водилось, но превращение сумасшедшей оборванки в воина Махд-Шагош впечатлило всех.
— В таком случае я объявляю свой вердикт окончательным и отмене не подлежащим! — провозгласил Сантан, вложил Меч в ножны и протянул Эрду.
Потом наклонился к Аскелю и шепнул ему на ухо:
— Не сердись на отца, мальчик. Он хотел как лучше. И не забудь пригласить меня на свадьбу.
Касаться Инги он не стал. Не было необходимости.
«… А Колесницу ты все равно не получишь, даже и не надейся, — прозвучал в голове Инги властный голос. — Не доросла еще. Может, когда-нибудь, в будущем…»