Он убил ее голыми руками. Собственно, ему понадобилась лишь одна рука. Длинные изящные пальцы сомкнулись на ее тонкой бледной шее и стали сжимать ее, сжимать и сжимать, пока ужас в ее темных глазах не превратился в стеклянную пустоту. Она обманула его надежды. В первый раз он простил ее. Простил и во второй. Но когда его охватила лихорадка третьего сезона размножения и ей снова не удалось оправдать его ожидания, то у него уже не оставалось выбора. Его привлекала, манила ее восхитительная темная сторона, и все же она оставалась для него лишь плодородной почвой, что должна была принять его семя, порождением которого стал бы его сын. После рождения ребенка он в любом случае собирался ее убить.

Теперь по крайней мере ему не придется слушать ее глупых честолюбивых речей. И она уже не будет бесконечно твердить о том, чтобы покинуть Темные Земли и отправиться завоевывать Хетар. Она никогда не была способна понять, что для того, чтобы это завоевание увенчалось успехом, им было необходимо набраться терпения и непременно переформировать и усовершенствовать свои войска. У них было время, и в этот раз Тьма должна была победить Свет. Однако Циарда никогда не признавала, что женщины созданы лишь для того, чтобы доставлять мужчинам удовольствие и вынашивать их детей. Она хотела участвовать в его грядущих завоеваниях, глупое наивное создание! И тем не менее ее крахом стала неспособность родить ему наследника. Он думал, что именно она станет той единственной, избранной. Он верил в это.

Как только она безвольно повисла в его руках, он сам отнес безжизненное тело из опочивальни до середины моста, ведущего к его Дому удовольствий. Затем, в последний раз взглянув на свою единокровную сестру, он перебросил ее через балюстраду и отпустил в бездонное ущелье. Пройдя в тронный зал, Колгрим, Повелитель Сумерек, вызвал к себе Альфрига, своего канцлера.

— Циарды больше нет, — объявил он гному, когда тот предстал перед ним.

— Она не была избранной, — тихо произнес Альфриг. — Вы не собираетесь обратиться к Книге Правления, чтобы узнать, что она предвещает теперь?

Колгрим кивнул.

— Открой ее, — потребовал он.

Подойдя к стойке, на которой покоилась Книга Правления, канцлер с благоговением прикоснулся к переплету и открыл ее. Затем он отступил на шаг, чтобы позволить своему молодому господину прочесть начертанное в Книге.

Едва взглянув на страницы, Колгрим жестом подозвал Альфрига, чтобы и тот мог увидеть написанное. Очень немногие могли прочесть этот древний язык, на котором были так изящно выведены слова на драгоценных страницах. Повелители Сумерек знают этот язык с рождения. Альфрига обучил ему бывший Повелитель Сумерек, отец Колгрима, так как гном был единственным, кто заслужил доверие своего господина.

Книга Правления была волшебной. В ней неизменно появлялись все новые и новые чистые страницы, на которых с течением времени незримая рука добавляла записи. Книга рассказывала о правлении Повелителей Сумерек прошлого и настоящего, а также давала советы и указания своему нынешнему хозяину. Сегодня она гласила:

«Та, что предназначена была лишь для блаженства, теперь устранена, и этот верен путь. И вот настало время ожидания той избранной, что принесет на свет будущего Повелителя Сумерек. Когда придет момент, укажет Книга, которую из дочерей ты должен выбрать в хетарианском Доме Агасферуса. Беря начало от самой Уллы, она взрастит в своем волшебном темном лоне потомка Йоруна, и твой род не будет знать конца. Теперь же наберись терпения, Колгрим, сын славных Колла и Лары. Используй это время с толком, ведь должен быть готов ты ко всему».

Альфриг обратил взор к своему господину.

— Это хорошо, — сказал он, кивая, — очень хорошо.

— Скажи, у моих женщин рождались дочери? — спросил Колгрим.

— Да, несколько, — ответил канцлер.

— Убить их всех, и их матерей. Мне не нужны рыдания женщин, ищущих возмездия, и их проклятия в мой адрес. Если кто-то из них еще носит ребенка под сердцем… убить и их. С помощью магических сил я сделаю бесплодными своих оставшихся женщин и тех, что еще будут моими. Я не позволю, чтобы моему сыну грозила опасность, исходящая от сестер, как это было со мной и моим братом. У меня будет лишь один наследник, сын, рожденный той, что предначертана мне судьбой.

— Превосходно, мой господин, превосходно! — одобрительно приговаривал Альфриг. — Ваш отец был бы так горд за вас!

— Да, но не моя мать, — горько усмехнулся Колгрим. — Она прекрасное, невероятное создание, подобное ослепительному свету, и она одна может одержать надо мной верх и нанести мне поражение.

— Она не сделает этого, не в этот раз, — возразил Альфриг, словно готовый поручиться.

— Почему ты в этом так уверен? — потребовал ответа Колгрим.

Гном затряс своей седой головой.

— Что-то глубоко внутри меня подсказывает мне, что это так, мой господин. Этому нет логического объяснения. Но вы выиграете на этот раз! Я знаю это! Кроме того, вы сын своего отца. В вас нет ничего от Лары.

Лицо Колгрима осветила столь необычная для него мягкая улыбка.

— У меня ее золотистые волосы, — заметил он. — Я мог бы сделать так, чтобы они стали такими же темными, как у отца и брата, но мне нравится их цвет. Он напоминает мне о маме.

— Но для чего вам это постоянное напоминание о ней? — поинтересовался Альфриг.

— Разве не в этом мудрость, Альфриг, — узнать врага, прежде чем поразить его?

Гном покачал головой, не скрывая изумления.

— В вас нет ни грамма сентиментальности, мой господин. Вы рассудительны и мудры не по годам. Хвала Креллу, ваш отец в тюрьме, в противном случае, уверен, вам бы пришлось сражаться с ним за Темные Земли. Здесь Силы Света допустили большую ошибку. Они полагали, что, заключив в темницу вашего отца, смогут предотвратить неминуемое. Они были уверены, что вы с вашим братом будете бороться за власть в этих землях, тем самым ослабляя наши силы на целые столетия вперед. Но я оградил вас друг от друга, сокрыв в разных местах, чтобы обезопасить вас. Вы ничего не знали о вашем наследии, мой господин, пока вам не поведала о нем ведьма Циарда, ваша единокровная сестра. Я же хотел, чтобы вы и ваш брат никогда не узнали друг о друге. Те, кто растили и воспитывали вас, ничего не знали о вашем происхождении. Я был намерен выбрать одного из вас, подготовить и допустить к правлению по достижении зрелости.

— Однако Циарда спутала все твои планы своим честолюбием, — усмехнулся Колгрим.

Альфриг кивнул:

— Да, так и есть, и хаос, который воцарился бы по ее вине, оставил бы Темные Земли без правителя на многие годы. Она была глупейшим созданием.

— Кого бы ты выбрал, канцлер? — откровенно спросил молодой Повелитель Сумерек. В его темных глазах сверкнул зловещий огонек.

— Мой господин! Что за вопрос?! — Альфриг лукаво усмехнулся. — Как только я узнал вас обоих, выбор стал для меня очевиден. Вы, Колгрим, сын Колла! Ваш брат-близнец был агрессивным, незрелым и грубым невеждой. Все, чего он жаждал, — лишь власть, вино и удовольствия. Именно по этой причине ведьма Циарда решила использовать его против вас и против меня. Теперь она мертва. Ваш брат в тюрьме, вместе с вашим отцом, а вы, мой господин, в конце концов отпразднуете свой триумф.

— Ты в этом уверен? — спросил Колгрим. — Ведь если ты окажешься не прав, Альфриг, я лишу тебя жизни без малейших колебаний, прежде чем мой рок меня настигнет.

— Лишь благодаря своей интуиции я все еще жив, мой господин, — поклонился гном.

— Я не самое терпеливое существо.

— И все же вам придется набраться терпения, мой господин. Ваши старания будут вознаграждены сполна. Клянусь вам! — Альфриг настаивал, страстно убеждая своего господина. — Именно вы будете единственным триумфатором!

Более века прошло с тех пор, как Лара и Калиг одержали победу над Силами Тьмы, которые частично захватили власть над их миром. Полуфея с трудом примирилась с жестокой участью волшебных созданий, которые вынуждены видеть, как смертные, которых они любят, стареют и умирают. Диллон, ее старший сын, остался молод и полон жизни в Бельмаире, которым он правил, будучи королем. Его жена Синния все это время была рядом с ним и тоже оставалась юна и прекрасна. У них родился сын и шесть дочерей, две из которых проявили способности в магии своих родителей.

Ануш, второй дочери Лары, отцом которой был Вартан, должно было скоро исполниться девяносто. Она так и не вышла замуж, что весьма печалило Лару, и даже никогда не имела любовника. Среди представителей клана Фиакр ее ценили и уважали за целительские способности, но в то же время боялись ее провидческого дара. И Ануш стала подавлять его в себе, ибо была созданием нежным и не хотела причинять никому беспокойства и неприятностей. По прошествии лет, когда уже не осталось в живых тех, кто знал ее лично, этот ее талант был позабыт, и все вокруг считали ее просто целительницей. Сама она была только рада такому отношению. Со временем осталось лишь несколько пожилых представителей клана, которые еще помнили, что она была дочерью Вартана Великого, который женился на фее.

Подвиги Вартана теперь уже считали не более чем легендами. В Новом Дальноземье Теры кланам не приходилось переживать о том, чтобы выжить и остаться в безопасности. Непосредственно от самой Теры их отделял высокий горный хребет, и они жили в спокойствии и благополучии, выплачивая ежегодную дань доминусу. Среди них больше не было великих лидеров и вождей. Им казалось, что жизнь их всегда была такой, как теперь, и они едва ли верили в то, что такие люди, как Вартан и прекрасная фея, на которой он был женат, вообще когда-либо существовали. Считалось, что история чудесного спасения Ларой кланов из Дальноземья Хетара всего лишь сказка и не более того.

Девины сочиняли баллады о прошлом и каждую осень исполняли их на Собирании, как и прежде. Только теперь собравшиеся слушали их с удовольствием и с улыбками на лице, полагая, что все их песни лишь выдумка, а истории если и содержат какую-то долю правды, то уж точно далеки от действительности. Никто уже не мог поверить, что жизнь их предков могла быть полна столь невероятных приключений и окружена таким волшебством. Имена Рендора, Роана и Лиама больше ничего для них не значили. Они считали себя обычным земледельческим народом. Однако с недавнего времени по волнам Обскуры к ним стали приплывать торговцы Таубила из Хетара и предлагать на продажу многообразные товары, а также рабов. В Новом Дальноземье они увидели свежий, еще неосвоенный рынок сбыта своих товаров, но помимо этого принесли из Хетара определенные недостатки.

За последние двадцать лет вокруг дворца доминуса вырос и расцвел крупный город. Подле каждого из семи фьордов теперь также стоял маленький город. Торговые суда из Хетара, пересекая море Сагитта, подходили непосредственно к этим поселениям. Они приплывали за прекрасными тканями, драгоценностями и прочими товарами, что производили ремесленники Теры. Из Хетара же они привозили с собой грехи и пороки. Сначала потребовалось разрешение для создания по одному Дому удовольствий в каждом из маленьких городов только для услады моряков из Хетара. Однако любопытные мужчины Теры, которым было позволено управлять этими домами, когда в портах не было хетарианских судов, решили, что и для них должны быть созданы подобные заведения.

А затем доминус Амхар запросил у Хетара семерых устроительниц Домов удовольствий, чтобы они создали по одному в каждом фьорде. Эти хозяйки должны были наладить деятельность своих Домов, управлять ими в течение трех лет, выбрать себе замену среди местных женщин и затем вернуться в Хетар. За эту услугу Амхар отдал свою младшую дочь Махолт, названную в честь его сестры, в качестве невесты Верховного Правителя Хетара Палбена. Таким образом, Хетар и Тера теперь были связаны гораздо теснее, чем когда-либо раньше. Лара обеспокоенно вздыхала. Как могло случиться такое, если прежде она отдавала все силы борьбе за безопасность Теры, за противостояние упадочнической культуре Хетара?

Загири, вторая дочь Лары, пережила своего мужа, Верховного Правителя Иону, хотя ему и удалось дожить до восьмидесяти лет. Уже будучи немощным, он сохранял прозорливость и ясность ума, правил очень жестко и сумел вернуть Хетару его былое процветание. Загири никогда не переставала любить его и горячо поддерживала во всем до последних дней его жизни. Несмотря на то что Загири была на тридцать лет моложе Ионы, она ненамного пережила своего мужа. Лару всегда удивляло то, как скоро и легко ее прекрасное, золотое дитя, дочь Магнуса Хаука, последовало за любимым супругом. С другой стороны, Загири действительно никогда не проявляла ни малейшей склонности к магии.

Что же до Марцины, младшей дочери Лары, она выросла девушкой необыкновенной красоты. Проведя два года в монастыре ордена Дочерей Великого Создателя, где обучалась самодисциплине, Марцина снова отправилась к своей бабушке Илоне, королеве лесных фей, чтобы продолжить обучение магии. А после еще два года ее подготовкой и воспитанием занимался Калиг. Будучи отпрыском двух волшебных созданий, Марцина была удивительно способной, хотя сама всегда была уверена, что ее отец — Магнус Хаук, второй муж ее матери. Но благодаря Илоне никто никогда не задавался вопросом, почему сестра-двойняшка Таджа, с ее темными волосами, так не похожа на него, блондина.

Теперь Марцина большую часть времени проводила в лесах Хетара или в горах Теры, так как им с матерью не всегда удавалось находить общий язык. Лара видела в своей младшей дочери то, чего не замечали остальные. Она ощущала в ней какой-то след Тьмы, и это пугало ее. Темная кровь Колла, бывшего Повелителя Сумерек, который и дал ей жизнь, была неоспорима. Его кровь буквально закипала в ее венах, смешиваясь с бессердечностью, которую она унаследовала от своей бабки-колдуньи. Когда Марцине исполнилось шестнадцать лет, согласно летоисчислению смертных, она даже попыталась соблазнить Калига. Он отверг ее, но с тех пор отношения между матерью и дочерью никогда уже не были прежними. Марцина быстро поняла, что зашла слишком далеко, и обвинила во всем Калига. Однако Лара знала своего возлюбленного и друга жизни гораздо лучше, чем Марцина, и не была уверена, что сможет когда-нибудь простить дочери такое низкое предательство, хотя над ней смилостивился даже сам Калиг.

Лара снова вздохнула. Ее мир был на самом краю чего-то неотвратимого, но она еще не знала чего и не могла даже беглого взгляда бросить за этот пугающий край. Поднявшись с кресла, в котором сидела, Лара направилась в свой сад. Теперь она жила в юго-западной башне дворца. Слава Великому Создателю, эта башня выходила на фьорд, и Ларе не приходилось постоянно видеть Доминум — так велел назвать город ее внук. Доминум был создан по подобию хетарианского города. Однако очень немногим жителям Теры приходилось видеть этот самый город. Архитектор доминуса Теры опирался на описания столицы Хетара, предоставленные послом Амреном. Лара побывала там и не нашла ничего общего между этим новым городом и столицей Хетара. Доминум, с его огромными зданиями, высеченными из мрамора, добытого в каменоломнях Изумрудных гор, мог служить памятником неумеренности и нарочитому роскошеству.

Гномы, покровители руд и драгоценных камней, очень возражали против такого вторжения в их владения. Но в последнее время их численность заметно сократилась, а потому все, что они могли, — лишь протестовать, напрасно надрывая голос. Лара пыталась вразумить своего внука, доминуса Амхара, напоминая ему, что драгоценные металлы и камни, добытые гномами, являются сырьем для ремесленников Теры, которые занимаются ювелирным делом и работами по металлу. Если гномы откажутся работать в рудниках, у Теры не останется товаров для экспорта в Хетар. Она убедила гильдии ремесленников и работников по металлу поддержать ее в этих стараниях. Доминус Амхар был недоволен тем, что его критикует красивая женщина, какой являлась его бабушка. К главам гильдий он отнесся совсем иначе. Амхар отправил гномам свои извинения за вторжение на их земли без дозволения и испросил разрешения еще на два месяца работ в каменоломнях. Вместе со своим посланником он отправил дюжину бочек доброго вина и шесть бочонков устриц во льду. Скрепя сердце гномы согласились. Значительной части их гор уже был нанесен непоправимый урон.

Таким образом и был выстроен Доминум, через который проходили три широкие улицы с юга на север и три с востока на запад. Однако здания в большинстве своем пустовали, так как все правительство, для которого предназначались они, составлял сам доминус, а он руководил городом, не покидая своего замка. Совет, сформированный Магнусом Хауком, был распущен доминусом Таджем еще несколько десятилетий назад. Как ни старалась Лара убедить сына в обратном, Тадж счел, что в Совете нет никакой необходимости. Это было самонадеянным экспериментом, не более того.

Жители Теры привыкли к определенной форме правления. Они не хотели никаких перемен и были довольны своим доминусом. Но он считал своим долгом принимать решения, а не думать о людях. Лара понимала, что бабушка Таджа и трое его дядей, которые были назначены членами Совета, на совесть исполняли свою работу, пока она занималась спасением и защитой их мира. Тем временем ее сын уже в старшей школе превратился в настоящего теранского доминуса, но она увидела это, когда было уже слишком поздно. Ее внук и правнук стремились вслед за Таджем хранить древние традиции.

Когда свекровь Лары уже лежала на смертном одре, она дала Таджу совет, как ему следует выбрать себе жену. Это должна быть благовоспитанная девушка родом из Теры, которая будет твердо знать, что ее место на вторых ролях, а ее долг в том, чтобы произвести на свет наследников Таджа. И Тадж, несмотря на все старания Лары, последовал напутствию леди Персис, оставив мать в безмолвном отчаянии. Она размышляла о том, что, если бы Магнус Хаук так же прислушивался к своей матери, Тера никогда не освободилась бы от проклятия Юси и, вероятно, была бы покорена Хетаром или Повелителем Сумерек. Но с момента смерти Магнуса теране стали весьма искусно оказывать влияние на сына Лары. Возможно, если бы она больше времени проводила с ним, этого не случилось бы, но в тот период слишком много навалилось проблем. К тому же в то время волшебные обитатели Хетара боролись за безопасность своего мира.

В конце концов Тадж вырос и женился на подходящей девушке родом из Теры. Винета была очаровательна и даже красива, так что ей не стоило особого труда владеть вниманием Таджа ровно столько, сколько требовалось, чтобы произвести на свет его детей, что от нее и ждали. Амхар родился через десять месяцев после их свадьбы. За ним последовали две его сестры — Элвина и Касперия. Амрен, их младший сын, стал четвертым ребенком и родился лишь восемь лет спустя, но уже через год после него на свет появилась их младшая дочь Махолт.

Однако, выказывая своей свекрови видимое уважение, молодая домина Винета была обеспокоена тем, что мать ее мужа выглядит так, словно она ее ровесница, и вполне могла бы быть одной из ее подруг. Ее, дочь богатого вдовца, на роль жены Таджа выбрали его тетки Аселма и Нарда. Не имея матери, она обратилась к ним за советом. Так как обе старших сестры Магнуса Хаука недолюбливали Лару, они соответствующим образом повлияли и на мнение Винеты о ее свекрови. Младшая тетка Таджа, леди Сирват, лучшая подруга Лары, попыталась залатать эту растущую брешь в их отношениях, но разрыв между ними был уже слишком велик.

Аселма и Нарда нашептывали что-то той на ушко, вводя ее в заблуждение, порождая определенные предубеждения. И Винета поверила всему, что они говорили. Она не подпускала к бабушке детей, с почти театральным драматизмом прижимая их к себе, когда Лара входила в детскую. Дети чувствовали, что что-то не так, и начинали бояться прекрасной женщины с золотыми волосами, которая приходила их навестить. В конце концов уже только при виде Лары они впадали в такую истерику, что, пожаловавшись сыну, Лара не выдержала и отступила.

— Это же дети, мама, они такие, — успокаивал доминус Тадж. — Бывает, что они пугаются даже собственных родителей.

— Я родила и воспитала достаточно детей, чтобы знать, какие они, — резко ответила Лара. — Эти две гарпии, старшие сестры твоего отца, научили Винету бояться меня, она же, в свою очередь, вселяет этот страх в моих внуков. Амхар зашипел на меня и сделал какой-то странный жест, которым, как мне кажется, его научили не подпускать к себе зло. Я допустила неосторожность и засмеялась, а он разрыдался и с криками убежал от меня прочь.

— Должно быть, у него переходный возраст, — защищал Тадж старшего сына.

— Все это предрассудки. Незаслуженно предвзятое мнение, — тихо сказала Лара. — Магия не коснулась тебя, Тадж, и все же ты сын феи. Ты должен быть счастлив, что родился простым смертным, иначе тебе бы пришлось столкнуться с тем, что переживаю сейчас я. Такого не было во времена твоего отца. Впрочем, возможно, и было, но твой отец защищал меня, так как очень любил. Я ваша мать, мой господин доминус, и уже это должно вызывать уважение. Но если даже твоей жене и теткам позволено обращаться со мной так грубо и бесчестно, то и твои дети будут вести себя так же. Когда-то ты был на моей стороне, был вместе со мной против тех, кто оскорблял меня. Но эти времена прошли. Это кажется мне весьма печальным, но я всегда буду любить тебя, даже если ты совсем перестанешь мне нравиться, — сказала Лара своему сыну, и по его потрясенному виду она поняла, что слова ее достигли цели.

Однако она не могла встать между Таджем и Винетой и не хотела делать этого. Она ни за что не стала бы требовать, чтобы он сделал выбор между матерью и женой. Это метод смертных, но не магических созданий. Вот так внуки Лары стали для нее по сути совершенно чужими. И все же, когда младший сын Таджа должен был отправиться в Хетар в качестве посла Теры, он пришел именно к Ларе за сведениями, которые могла дать ему только она.

— Расскажи мне о Хетаре, — попросил он.

— Зачем тебе это?

— Я буду там представителем Теры, — с гордостью сказал Амрен. — Ты ведь из Хетара. Ты должна знать, какие сведения понадобятся мне.

— Я фея, — уточнила Лара. — Я родилась в лесах Хетара. Я дочь Илоны, королевы лесных фей, и хетарианца Джона Быстрый Меч. Джон Быстрый Меч твой прадед. Его помнят в Хетаре и очень чтут, особенно среди Доблестных Рыцарей.

— А кто они? — поинтересовался Амрен.

Лара стала рассказывать.

— Итак, в Хетаре существует четкое разделение на социальные слои, так же как и здесь, в Тере. И даже более того, в Тере, например, есть доминус и его семья, а также низший класс, состоящий из торговцев, фермеров, ремесленников и тому подобных. В Хетаре же существует Верховный Правитель и Высший совет, в который входят представители провинций, а также гильдии купцов, к которой принадлежат все торговцы и держатели лавок. Есть также гильдия солдат, орден Доблестных Рыцарей, гильдия женщин для удовольствий и гильдия владельцев Домов удовольствий. Существуют фермеры и торговцы, целители и те, кто оказывает разного рода услуги.

— Звучит запутанно и сложно, — отметил Амрен. — Но ты должна мне все рассказать, и не будем впутывать в это отца.

— Должна? Как ты смеешь так говорить со мной, Амрен, внук Магнуса Хаука?! В Хетаре первостепенное значение имеет то, как ты впервые предстанешь перед людьми, также чрезвычайно важны хорошие манеры. Если ты будешь груб и невоспитан, то в Хетаре будут уверены, что все жители Теры таковы. Первое впечатление, которое ты произведешь, будет самым значимым. Ты не можешь позволить, чтобы хетарианцы и дальше наивно полагали, что их государство единственное цивилизованное в мире. И все же я должна подумать, стоит ли тебе все рассказывать о Хетаре. Неужели это возможно, учитывая то, как ты воспитывался?

Амрен был привлекательным молодым человеком. Очень многое в нем напоминало Ларе Магнуса Хаука, особенно темно-пшеничные волосы и голубые глаза. Но его губы были тонкими, а подбородок не таким волевым. «И все же в нем есть определенный шарм, — думала Лара, — и, может, его действительно можно подготовить, чтобы он смог с достоинством и должным изяществом представить Теру».

— Пожалуйста, поведай мне обо всем, что ты знаешь, бабушка! — попросил он, улыбаясь ей.

Лара рассмеялась.

— Ни разу с тех пор, как вы родились, я не слышала слово «бабушка», обращенное ко мне, — сказала она. — Приходи завтра в два часа дня. К тому времени я решу, стоит ли помогать тебе.

— Скажи, а ты действительно могла бы превратить меня в жабу? — спросил он полушутя.

Лара осторожно кивнула.

— Если бы сочла нужным.

— Старые тетки говорят, что ты само зло, — сказал Амрен.

— Нарда и Аселма — две старые иссохшиеся интриганки. Впрочем, такими они были и в молодости. В них зла гораздо больше, чем во мне. Твоя тетушка Сирват была единственной из всех членов семьи Магнуса Хаука, кто стал мне другом, и вот теперь ее уже нет.

— Мама любит их, — признался Амрен.

— Ну что ж, я рада за них, хоть кому-то они пришлись по душе, — язвительно заметила Лара. — А теперь ступай, мой мальчик. Мы поговорим с тобой завтра, когда ты придешь.

— Если приду, — уточнил он.

Лара снова рассмеялась и жестом велела ему идти. Конечно же на следующий день Амрен снова был у нее, и приходил ежедневно два месяца подряд, и бабушка передавала ему все свои знания о Хетаре. Когда Лара решила, что он уже почти готов, она пригласила портного доминусов и лично проследила за созданием его нового гардероба. Портной доминусов, будучи человеком умным, учтиво улыбался и кивал, соглашаясь с советами домины Винеты, а также леди Нарды и леди Аселмы касательно гардероба Амрена. Следуя же подробным указаниям Лары, он сотворил великолепные одеяния из тончайших шелков, бархата и атласа, вышитые золотом и украшенные полудрагоценными камнями и кристаллами. Туфли и сапоги были сделаны из кожи наивысшего качества, некоторые из них блестели золотом и серебром. Там были плащи и мантии, отороченные мехом, украшенные золотой и серебряной нитями. Среди прочих атрибутов посла был меч и несколько кинжалов, ножны и эфесы их были усыпаны драгоценными камнями.

Когда доминус Тадж увидел все, что его мать сделала для его младшего сына, он ощутил одновременно удовлетворение и печаль. На миг его вдруг посетило воспоминание о детстве, о том времени, когда отец его еще был жив, когда мать всей душой любила его и беззаветно баловала. Он вспоминал теплые осенние дни, когда она сажала его перед собой на коня, которого звали Даграс, и в голубом небе они носились над прекрасными равнинами Теры. Она показывала ему мир таким, каким его не видели другие. Когда отец погиб, она стала для него опорой и силой, мягко, но непреклонно вела его, превыше всего ставя интересы его самого и Теры. Теперь, по прошествии лет, Тадж понимал, что только его мать, фея и необыкновенная женщина, могла быть такой великодушной и бескорыстной. Теперь он знал, что она спасала Теру далеко не единожды, и ему было стыдно за свое поведение. Не сводя с нее глаз, он произнес:

— У меня нет слов.

— Они есть, и я слышу их своим сердцем, — мягко ответила Лара. — Амрен умный юноша, и сможет достойно послужить на благо Теры, сын мой.

Домина Винета сидела рядом, в компании Нарды и Аселмы, и с нескрываемым волнением наблюдала за своим мужем и его матерью.

— Какой корабль доставит Амрена в Хетар? — спросила Нарда Винету.

— Это будет не корабль, — ответила та. — Его будет сопровождать принц-тень.

Нарда и Аселма дружно зашипели, выражая свое осуждение.

— Это удобно и быстро, — осмелилась заговорить Винета. — К тому же при нем будут два посланца волшебной почты, которые будут доставлять его сообщения сюда и передавать ему наши.

— И ты, Винета, позволила этой фее оказывать свое порочное влияние на твоего сына? — возмущенно спросила Аселма. — Я потрясена! Ведь столько лет ты оберегала своих детей от нее, а теперь поступаешь вот так. Гардероб Амрена свидетельствует о том, что она уже начала плести вокруг него свои сети. Это же очевидно — она колдовством заставила портного подчиняться ей, а не следовать нашим четким указаниям. Твой младший сын выглядит как хетарианец, а не житель Теры.

Лара все слышала. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз говорила с золовками, и была удивлена, обнаружив, что они по-прежнему так раздражают ее.

— Амрен прекрасен в своем новом облачении. Богатство одеяний придаст ему больше веса и значимости при общении с хетарианцами, чем простые строгие одежды. В Хетаре первое впечатление является определяющим. Неужели за все эти годы вы так и не получили ни малейшего представления о Хетаре?

Ей никто не ответил. В памяти Лары вдруг воскрес один день из прошлого, так ясно, словно это было еще вчера. Нарды и Аселмы уже давно не было рядом. Младшая сестра Магнуса, леди Сирват, ближайшая подруга Лары, покинула сей мир, и с ее смертью у Лары не осталось друзей среди жителей Теры. Ее мать когда-то, лет пятьдесят назад, прислала Ларе служанку Кади, так как ее прежняя верная горничная Мила уже состарилась.

Кади была плодом любви от случайной встречи мужчины из магического мира и необыкновенным сильным духом, что вселился в крону осины, росшей в Лесной провинции Хетара. Одним прекрасным майским утром лежащую в колыбели, оставленной среди корней, что избороздили поверхность земли вокруг дерева, девочку нашел ее отец, почувствовавший зов своей прежней возлюбленной. Осина поведала ему, что это его ребенок, и он должен позаботиться о нем, так как мать не в состоянии вырастить его. Он согласился и принес младенца своей королеве, умоляя ее о помощи.

Хотя он принадлежал к волшебным существам низшего класса, Илона согласилась растить его дочь, воспитывать и обучать, чтобы в будущем отправить в услужение к Ларе. Королева лесных фей знала, что в конце концов ее дочери понадобится служанка родом из таких же, как они. Век смертных был слишком короток! И еще при жизни они очень быстро становятся слабы и немощны. Вот так Кади в возрасте четырнадцати лет попала к своей госпоже.

Она была нежным и хрупким созданием с большими сказочно-зелеными глазами, которые унаследовала от своего отца. Однако самой примечательной особенностью были ее волосы, подобные листве. Летом волосы Кади становились изумрудно-зелеными и словно трепетали при малейшем дуновении ветра. Осенью они окрашивались в пурпур и золото. К зиме ее голова покрывалась будто короткими сухими коричневыми веточками. С приходом весны они начинали прорастать бутонами и почками, которые вскоре становились круглыми и необычно плоскими, так похожими на листья осины!

Илона воспитала девочку на совесть. Милая, но очень разумная и рассудительная, она служила своей госпоже, проявляя искреннюю преданность и доброту. А Ларе было спокойно и приятно иметь служанку, которая понимала свою хозяйку и особенности ее магических проявлений, иметь кого-то, кому можно доверять секреты. Кади сопровождала Лару в Новое Дальноземье, когда та ездила проводить подругу своей юности в последний путь. Это был тяжелый и горький момент в жизни феи.

Посредством волшебной почты до Лары дошла весть о том, что Носс на пороге смерти. «Она не доживет, — писала ее дочь Милдри, — и до Собирания в этом году». Так как никаких официальных дел в Тере у нее уже не осталось, Лара пригласила присоединиться к ней в поездке Кади, тогда еще недавно прибывшую к ней. Придя в конюшню, они оседлали великолепного коня Лары Даграса и вместе отправились в Новое Дальноземье.

Снова увидев Лару, Носс, чьи волосы посеребрила седина, а лицо покрыли морщины, лукаво засмеялась.

— В это путешествие, Лара, я отправлюсь без тебя, — сказала она. — Но Лиам уже ждет меня.

— Прошу, не уходи! — разрыдалась Лара. — Наш путь только начинается!

— Что это за девушка с тобой? У нее такие странные волосы, — полюбопытствовала Носс.

— Ее зовут Кади. Она моя новая служанка, — ответила Лара.

— Подойди сюда, дитя. — Носс поманила Кади и, когда девушка опустилась на колени подле старой женщины, усмехнулась.

Она приподнялась, протянула руку и потрепала волосы юной феи.

— Она из вашего магического мира, — сказала Носс. — Как тяжело, должно быть, видеть, как все мы умираем, милая Лара. Помню, как твоя мама говорила, что это проклятие быть феей и любить смертных. — Носс откинулась на подушки и на мгновение закрыла глаза, вздохнув. — Я знаю, пришло мое время, Лара. Но хотя теперь я лишь старая и немощная, мне все равно безумно не хочется покидать этот мир. Что ожидает нас там? Ты знаешь это?

Лара отрицательно покачала головой.

— Я знаю ничуть не больше, чем ты, моя милая Носс. Говорят, праведных смертных, кем ты без сомнения являешься, там ждет другой мир, пусть и совсем иной, но полный радости и счастья, где ты встретишься и соединишься с теми, кого любишь и кто ушел раньше тебя. А для смертных, отягощенных злобой и грехом, существует место совсем другого рода, где им предстоит расплачиваться за свою земную жизнь. Вот все, что я знаю.

— А ты будешь жить вечно? — спросила Носс.

— Я не знаю. Бабушка Мива, например, умерла, прожив в этом мире много веков. Однако куда она ушла и навсегда ли ее сущность покинула сей мир, я не знаю, Носс.

— А Этне? — спросила Носс о духе-хранителе Лары, обитавшем в кристалле, который Лара постоянно носила на шее.

— Я никогда не спрашивала ее. И не уверена, что готова спросить или узнать ответ, что она даст мне.

Кристалл на цепочке, обвивавшей шею Лары, вдруг вспыхнул, и у Лары не осталось сомнений, что в этот миг она услышала звенящий смех Этне.

Носс вдруг громко вздохнула, так как тоже расслышала тихий смех.

— Я слышала ее! — воскликнула она в радостном волнении. — Я слышала смех Этне! Я сама! — Носс села в постели.

«Это и то, что я сейчас скажу тебе, будет моим прощальным даром тебе, Носс из клана Фиакр. Ты всем сердцем любила мою госпожу все эти годы. Твоя дружба была искренней и бескорыстной. Когда будешь готова, иди на свет и ничего не бойся, Носс из клана Фиакр, ибо верный спутник твоей жизни с нетерпением ждет твоего прибытия. Не бойся врат, что открываются перед тобой. Смело ступай. Ты вела праведную жизнь, и иди вперед, неся с собой благословение волшебных созданий».

И Носс вдруг ощутила нежное прикосновение к щеке, подобное поцелую. Ее тускнеющие карие глаза наполнились слезами.

— Благодарю вас, Этне, — все, что она смогла произнести в ответ, и посмотрела на Лару: — Мое время пришло. Ты останешься со мной до самого конца, моя милая Лара? — Женщина закрыла глаза и снова опустилась на подушки.

— Конечно, Носс, я буду с тобой, моя дорогая, — ответила Лара, сжав ее руку в своих ладонях, и села возле своей подруги, единственной смертной, которую еще не унесло беспощадное время.

Когда солнце стало утопать в красных, ярко-рыжих и золотистых отблесках, а бледно-зеленый свет обрамил закатное зарево и глубокое синее небо затмили крохотные пурпурные облака с золоченой каймой, в эти минуты Носс, вдова Лиама, главы клана Фиакр, сделала отважный шаг в открытые пред ней врата, чтобы покинуть эту жизнь и войти в новую, еще неизведанную. Едва это случилось, Лара услышала радостные возгласы приветствия тех, кто встречал Носс по ту сторону таинственного порога. Лара улыбнулась и, глядя на дочь подруги, Милдри, тихо сказала:

— Твоя мама покинула нас.

Несколько минут Милдри тихонько плакала, но затем, будучи настоящей дочерью своей матери, она поднялась и сказала Ларе:

— Вы ведь останетесь на церемонию прощания.

Лара осталась. Она и Носс были близкими подругами с самого детства. Они вместе пережили рабство. Были воссоединены принцами-тенями. И в путешествиях по равнинам старого Дальноземья познали такие приключения, каких Ларе никогда не забыть. Она оберегала Носс, которая была на три года моложе ее. А когда кузен первого мужа Лары влюбился в Носс и Носс ответила ему взаимностью, именно Лара сделала все, чтобы устроить их свадьбу. Они стали счастливой семьей, в которой родилось несколько сыновей и дочь. Быть женой, матерью и верным членом клана было предначертано Носс судьбой. И хотя предназначение Лары было совсем иным, они оставались преданными и верными подругами. И вот теперь Носс не стало.

Вспоминая те далекие времена, Лара снова не сдержала слез. Сколько смертных она уже потеряла? И теперь она оказалась в мире, где никто не помнил ни о том, кем она была, ни о ее многочисленных свершениях, которые помогли смертным мира Хетар выжить и не погрузиться во Тьму. Однако что-то должно было случиться. Приближались какие-то большие перемены. Ее, казалось бы, неоправданная тревога не предвещала ничего хорошего. Ей необходимо было отправиться в оазис Зирун, чтобы погрузиться в размышления. Освободиться на какое-то время от переживаний и тревог смертных, которые окружали ее, не позволяя сосредоточиться.

— Кади! — позвала она служанку.

— Мы отправляемся в Зирун? — едва войдя, предположила Кади, готовая присоединиться к своей госпоже.

Лара рассмеялась.

— Ты, должно быть, прочитала мои мысли?

— Нет, моя госпожа, я не смею. Я просто знаю этот ваш взгляд, он всегда означает одно — мы отправляемся в Зирун, — с улыбкой ответила Кади.

— Я поеду на Даграсе, — сказала Лара, — но тебя отправлю вперед, чтобы ты заранее подготовила для меня жилище.

Взмахнув рукой, Лара открыла магический золотой проход и произнесла одно лишь слово «Зирун!», и Кади ступила в туннель и заторопилась вперед по мерцающему проходу. Туннель закрылся. Достав из платяного шкафа белую шелковую накидку, подбитую мягким мехом, Лара набросила ее на плечи и еще одним взмахом руки перенесла себя к конюшням, где ожидал ее Даграс.

Великолепный белый жеребец поднял глаза и кивнул в знак приветствия. Лара одним прикосновением сменила его попону на седло и узду.

— Мы спешим, не так ли? — спросил Даграс, почувствовав, как ремни сами собой стянули его брюхо. — Куда мы направляемся?

— В Зирун, — ответила Лара. — В твоем стойле грязно. Здесь не убирали?

— Конюхи стали очень небрежными. С тех пор как не стало внука Джейсона, за мной нет персонального ухода. — Он ударил копытом и замотал головой. — Уже давно никто не расчесывал мне гриву, — пожаловался он. — Близок тот час, моя госпожа, когда мы должны будем покинуть это место. Тера была когда-то домом для нас, но теперь все не так.

— Я знаю, — полушепотом сказала Лара и почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Взяв скребницу, она стала водить ею по густой гриве жеребца, и слезы обожгли ее щеки. — Именно поэтому мы и держим путь в Зирун. Мне нужно обдумать, как жить дальше.

— Мы должны уехать в Шуннар, — ответил Даграс. — Вы же помните, что принц был рад принять вас у себя. Он даже хотел возвести для вас дворец, чтобы вы могли сохранять так оберегаемую вами независимость.

Возможно, мне следует отправиться в Лесное королевство моей матери, — предположила Лара.

Жеребец фыркнул, словно усмехнулся.

— Чепуха, — сказал он. — Кроме того, я не смогу скакать во весь опор в лесу, среди всех этих деревьев. Взбирайтесь же мне на спину, хозяйка, и наконец от правимся в Зирун. Я так хочу взлететь в небо!

Лара оседлала Даграса и указала на двери конюшни, которые тотчас распахнулись, пропуская их к выходу. Жеребец в мгновение ока вырвался на открытое пространство внутреннего двора, испытывая определенное удовлетворение, видя, как расступаются конюхи и слуги, освобождая ему дорогу. Они боялись его, и он это знал. Они кормили и поили его неохотно, так как еще больше боялись Лару. Однако его стойло уже не вычищалось так часто, как когда-то, его не чистили и не расчесывали его гриву. Вдруг конь расправил огромные прекрасные крылья и оторвался от земли.

— Ты думаешь, он вернется в этот раз? — спросил один конюх другого.

— Кто знает, как все обернется, — ответил ему тот. — Надеюсь, они исчезли навсегда. И все же нужно как следует вычистить стойло этой животины, пока оно свободно.

Над ними Даграс уже почти слился с высоким синим небом, беря курс на Изумрудные горы.

Даграс летел, расправив крылья, над Изумрудными горами, и, глядя вниз, Лара видела, что мраморные карьеры, выступавшие над склонами, снова начинали покрываться бархатной зеленью. Она подумала, что это, должно быть, добрый знак, и воспряла духом. Пролетев над горами, где гномы, покровители драгоценных камней и руд, продолжали трудиться на своих приисках, Даграс и Лара пересекли великие равнины Нового Дальноземья. Там все было по-прежнему. Кланы продолжали жить так же, как и много лет назад, так же заботились о своих стадах, отарах и полях. Каждую осень кланы съезжались на Собирание. Деревень теперь было гораздо больше, чем в прежние времена, и тем не менее мало что изменилось с тех пор. Дальноземцы подчинялись все тем же законам и порядкам, что и всегда.

Границу этих земель омывало море. Его называли Обскура. Еще столетие тому назад, а может, и больше, мало кто знал о его существовании. Теперь же торговые суда Таубила Традерса пересекали это море, чтобы произвести обмен товарами с кланами. На дальнем берегу Обскуры распростерлась Провинция пустынь принцев-теней. Их дворцы в великолепных зеленых оазисах были видны лишь отсюда, с поднебесья. За ними и располагалось любимое место Лары, оазис Зирун, с его изящными пальмами, прекрасным водопадом и кристально чистым озером. Копыта Даграса коснулись теплых золотистых песков, крылья его начали складываться, и конь, словно в грациозном танце, стал неспешно останавливаться и наконец замер на месте. Лара легко соскользнула с его спины.

— Пришлите Кади снять седло с моей спины, хозяйка, — попросил Даграс. — Я вижу, что мое пристанище уже ожидает меня.

Возле воды был натянут полосатый навес, под ним организовано стойло и корыта для корма. Стойло было устелено свежим сеном, одно корыто было заполнено овсом, другое — смесью зелени, моркови и яблок, которые так любил Даграс.

— Я взяла с собой расчески и щетки, — сказала Лара, доставая их из кармана. — Я попрошу ее вычистить и вычесать тебя. По возвращении в замок я поговорю с главным конюхом, чтобы о тебе продолжали заботиться должным образом.

— То есть мы все-таки вернемся? — вздохнул Даграс, и, судя по тону, его это не радовало.

— На этот раз — да. Вот-вот должно случиться что-то судьбоносное, мой добрый друг, и интуиция подсказывает мне, что я должна быть в Тере, когда это произойдет.

Конь кивнул и, отвернувшись, поспешил в свое укрытие.

Навстречу Ларе вышла Кади из чудесного шатра бирюзового шелка, подготовленного для Лары и расположенного под навесом в голубую и коралловую полоску.

— Быстро вы добрались, моя госпожа, — сказала она с улыбкой.

— Ты права, — вздохнула Лара. — Мне необходимо было прибыть в Зирун как можно скорее. — Отсюда ей был виден весь оазис. Она воспользовалась защитным заклинанием, сделавшим ее прибежище невидимым для глаз смертных. Немногие из них направлялись сюда, но рисковать было бы глупо. — Я искупаюсь, пока не пришел принц, — сказала она Кади, сбросив с себя накидку и платье.

Лара подошла к прозрачному озеру и шагнула в воду. Она улыбалась, ощущая, как прохладная вода, поднимаясь, охватывает ее. В этом озере была какая-то загадочная, как будто очистительная сила. Подплыв к небольшому водопаду, она подставила голову под его струи. Затем она вернулась в спокойные воды самого озера и была крайне удивлена, увидев, что и Калиг неожиданно оказался здесь.

Он ухмылялся, очевидно довольный собой, и подплыл к ней.

— Ты всегда знаешь заранее, что я прибуду, — рассмеялась, сияя от счастья, Лара.

— Всегда, — согласился он и, взяв ее на руки, страстно и самозабвенно поцеловал.

— Ах, Калиг, любовь моя, — вздохнула Лара, освободившись из объятий. — Мне достаточно лишь взглянуть на тебя, и радость переполняет меня, милорд.

Она с нежностью убрала прядь темных волос с его лба.

Поймав руку любимой, он поднес ее к губам.

— Если ты действительно так счастлива со мной, Лара, любовь моя, тогда останься жить со мной в Шуннаре.

— Я так и сделаю, — пообещала она. — Скоро, очень скоро, Калиг.

Он был удивлен ее ответом, так как прежде она всегда настаивала на том, что ее место в Тере.

— Что произошло? — спросил он и повел ее за руку из воды, потом по шелковому теплому песку к шатру.

Кади подошла к ним с мягкими белыми туниками. Одну она бросила Ларе, и та сама собой укутала грациозную госпожу. То же самое служанка проделала с одеянием Калига.

— Угощения ждут вас на столе, моя госпожа, господин, — сказала она. — Если вы не нуждаетесь более в моих услугах, то я займусь Даграсом. — И, улыбнувшись, она заспешила прочь.

Лара плюхнулась на пестрые разноцветные подушки, разбросанные вокруг невысокого стола черного дерева. Медная чаша, что неизменно украшала этот стол, была полна свежих фруктов, а Кади добавила еще и маленькую тарелочку крошечных хрустящих медовых печений. Лара взяла одно и налила им с принцем из графина по бокалу фрина.

— Так что случилось? — повторил вопрос Калиг.

— Я не знаю, — сказала Лара. — Но меня переполняет какое-то острое чувство, будто должно произойти что-то судьбоносное. Последние сто лет я не испытывала ничего подобного. Боюсь, я становлюсь спокойной и благодушной, как простые смертные.

— А ты пыталась отыскать ответ?

Великого принца-тень тоже терзало тревожное предчувствие. Определенно происходили какие-то перемены, и, судя по всему, не к лучшему.

Лара покачала головой, и ее золотистые волосы затрепетали.

— Нет, у меня совершенно все спуталось в голове, Калиг. Мне просто необходимо было попасть сюда, в Зирун, чтобы внести ясность в свои мысли и устремления, а также обдумать, как действовать в дальнейшем. Даже Этне хранила загадочное молчание, мой господин.

Она прикоснулась к подвеске в виде хрустальной звезды на своей шее, и та засветилась, но только на мгновение, когда пальцы Лары дотронулись до нее.

— Я подозреваю, что тебя намеренно сбивают с толку, внося неясность в твои мысли, и, пока ты не осознаешь это, не покинешь Теру. К счастью, ты сильная и смогла понять, что что-то происходит. Лара, ты не должна более оставаться среди смертных. Я говорю это не ради себя или ради нас, а ради тебя самой. Твой рассудок должен быть ясным, ты должна быть полна сил и готова встретить то, что надвигается.

— А что же надвигается? — спросила фея.

Калиг покачал головой, его голубые глаза были полны тревоги.

— Даже я не могу ответить на этот вопрос, любовь моя. Но мы уже давно присматриваемся к миру Хетара с определенной долей подозрения. Их неспособность учиться на своих ошибках удручает. И ты, и я в последние десятилетия старались особенно не приближаться к ним, ведь если эти смертные не в состоянии использовать свой негативный опыт, кто знает, что с ними станет? Но сейчас, я полагаю, приходит время снова вмешаться в их жизнь, иметь с ними дело.

— Боюсь, что я уже не имею никакого влияния ни на жителей Теры, ни на хетарианцев, — с сожалением вздохнула Лара. — С течением лет моя внешность беспокоит их все больше и больше, ибо они стареют, а я нет. Похоже, они потеряли свою веру в волшебные создания и в весь наш мир. Они переписали историю Хетара, сделав ее такой, как выгодно и удобно им. И Новое Дальноземье в этом плане ничуть не лучше. Вартана и его жену-фею низвели до выдумки. А когда не стало Носс и моей дочери, то там не осталось никого, кто помнил бы меня. Они считают, что всегда жили в Тере, и, когда их образ жизни немного менялся с ходом веков, кто противостоял этим переменам? Такое чувство, будто все, что мы делали, было напрасно, Калиг. Я совершила непростительную ошибку, оставшись среди смертных. Мне следовало исчезнуть много лет тому назад и появляться, лишь когда во мне возникнет острая потребность. Сейчас я стала для них не более чем странным, диковинным существом. Они стараются избегать меня, когда это возможно, так как одно только мое присутствие приносит им неудобство. Но Калиг, любовь моя, я не могла оставить их, пока был жив сын Магнуса. Та небольшая часть меня, что роднит меня со смертными, предчувствовала предательство.

— Но Таджа нет в живых вот уже четыре года, — начал Калиг. — И с твоим внуком Амреном вы не особенно близки, не говоря уже о правнуке доминусе Кадарне. И тем не менее ты все еще не покинула Теру. Ты не обязана вечно оставаться в Тере. Ты должна быть со мной, в Шуннаре.

— В Шуннаре я не слышу голосов, что приносит ветер, а мне это необходимо, чтобы быть уверенной, что с нашим миром все в порядке, — ответила Лара.

Она отпила из бокала и снова погрузилась в задумчивость.

— И о чем же шептали тебе эти голоса в последнее время?

— Они внезапно смолкли, Калиг, — ответила Лара. — Вот почему мне нужно было попасть в Зирун. Чтобы восстановить в себе равновесие и ощутить, что мои чувства снова обострились. Они притупились от скуки и бесконечной рутины, и я стала привыкать к образу жизни, что не меняется годами.

— Что-то неладное происходит с магическими мирами, — заметил Калиг. — В Шуннаре разбушевались такие ветры, каких давно уже никто не помнит. Есть способ успокоить их, и мои братья принцы-тени с недавних пор не знают покоя, так как никто из нас не может найти ответы на все вопросы, о которых шепчутся вокруг нас.

— Это Тьма, — вдруг сказала Лара с такой уверенностью и ясной осознанностью, что по спине ее пробежала дрожь.

— В таком случае твой сын, вне всякого сомнения, снова готовит нападение на Силы Света, — кивая, подытожил Калиг.

Лара больше не отрицала своего материнства, когда речь шла о Колгриме, Повелителе Сумерек. Ни ее смертные дети, ни Марцина не знали об этом. Но сын Лары и Калига знал о своем единокровном брате. Лара была рада, что Диллон правит Бельмаиром, королевством далекой яркой звезды, что проливает свой свет на мир Хетара. Ей оставалось беспокоиться лишь о своей младшей дочери, Марцине.

Отец Колгрима силой овладел Ларой во время ее пребывания на равнине снов, тогда и была зачата Марцина. За это преступление он до скончания веков был заключен в темницу собственного замка, глубоко под землей. Теперь уже никто не знал об этом, кроме его преемника, отправившего в камеру к отцу своего брата-близнеца, а также Лары, Калига и еще нескольких членов магического мира. В то время Лара вынашивала сына Магнуса Хаука.

Когда у Лары родились двойняшки, сын и дочь, ее мать отметила, как девочка похожа на свою прародительницу-фею. Кожа Марцины была светлой, волосы черными, а глаза постепенно приобретали глубокий фиалковый цвет, в то время как у ее брата были шелковые золотистые локоны, как у отца и их старшей сестры Загири. Все без исключения поверили королеве лесных фей, и никто никогда не задумывался, почему Марцина внешне так отличалась от своих братьев и сестер. Лара же никогда не раскрывала дочери правды об истории ее рождения.

— Какое же еще злодейство он замыслил? — задумалась Лара вслух. — Неужели ему недостаточно того, что он правит собственным непокорным Королевством? Наверняка Циарда родила ему сына, и сейчас он занят тем, что обучает этого дьяволенка всем порокам и злодеяниям.

— Нет, Циарда не справилась. Не она оказалась избранной невестой. И он убил ее.

— Что?! Почему ты не сказал мне это, Калиг? — вспыхнула Лара.

— Я не счел это важным, — ответил он.

— Но это важно! Чрезвычайно важно! — воскликнула Лара. — Колгрим, значит, занят поисками своей избранной невесты, любовь моя. Вот те перемены, что я предчувствовала. Он, должно быть, обратился к Книге Правления и узнал, где ему предстоит найти нужную девушку. Если мы сможем отыскать ее до него и предотвратить их встречу, то в мире не будет нового Повелителя Сумерек. Мы можем одержать сокрушительную победу над Силами Тьмы! Если бы я знала, что Циарда мертва, я бы раньше догадалась обо всем этом.

— Лара, мы не можем окончательно стереть с лица земли Силы Тьмы, — возразил Калиг. — Всегда должно поддерживаться равновесие между Светом и Тьмой.

— Но почему?

— Потому что равновесие должно оставаться всегда, неизменно.

— Это не ответ, мой господин. Разве не будет мир хорош без алчности и жестокости? Мир, в котором все искренне заботятся друг о друге, а не завидуют и причиняют друг другу зло и боль…

— Смертные еще не достигли этой ступени развития, так же как и мы, обитатели магических королевств, хотя мы к ней гораздо ближе, чем они, — сказал Калиг. — Если бы не существовало ни искушений, ни целей, ради достижения которых мы боремся и совершенствуемся, ведь тогда все потеряло бы смысл, не так ли, Лара? Даже в наших волшебных землях должно сохраняться равновесие между Светом и Тьмой.

— Ты хочешь сказать, мы не должны предотвратить появление на свет сына Колгрима?

— Твой сын поддерживал мир более века, Лара, и что же? Ты видишь какие-то улучшения в Хетаре или в Тере? — Калиг задал оправданный вопрос. — Стали смертные, что населяют эти земли, добрее, терпимее, внимательней друг к другу?

Лара отрицательно покачала головой.

— Я в отчаянии, — призналась она.

Принц рассмеялся и обнял ее.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, любовь моя.

Калиг притянул фею к себе, и их губы слились в нежном чувственном поцелуе. Он почувствовал, как поцелуй вдруг снял с Лары все напряжение, и, вздохнув, она расслабилась и словно растаяла в его руках. Опустив ее на пестрые подушки, принц-тень стал расстегивать ряд маленьких жемчужных пуговиц, что сдерживали ее тунику. Губы его заскользили по светлой коже ее изящной шеи, спускаясь вниз к такой желанной ложбинке между грудей. Его язык проник между бледных нежных полусфер, кончиком языка он принялся ласкать их, вдыхая аромат прекрасной фрезии, который так нравился ей в последнее время. Он был в восхищении от своей возлюбленной. Как и всегда.

Лара уже тихонько мурлыкала от удовольствия, отвечая его ласкам. Они не были вместе несколько месяцев, и она уже не могла вспомнить, почему так произошло. Обняв его, она гладила его шею кончиками пальцев, все сильнее разжигая в нем нарастающую страсть. За свою жизнь она любила и других мужчин, достигая и эмоциональной, и физической близости, но не было таких, кто мог бы сравниться с великим принцем-тенью. Любовь Калига к ней была чиста и пылала неиссякаемым огнем, так же как и ее чувство к нему.

Он поднял голову, и их глаза встретились — его ясные синие и ее изумрудные.

— Я мог бы провести с тобой вот так целую вечность, — прошептал Калиг.

Лара улыбнулась.

— Мне бы тоже этого очень хотелось, но, боюсь, нам нужно внимательно следить за смертными, ведь Силы Тьмы стремятся вырваться за пределы Королевства Колла.

— У нас есть время, — улыбнулся он в ответ.

— Боюсь, что нет, — возразила Лара, но добавила: — Если только совсем чуть-чуть. А как же Кади?

— Сейчас она занята Даграсом, а после заснет у водопада, любовь моя.

Калиг говорил едва слышно, склоняя голову, стремясь коснуться ее манящих сосков, ощутить их вкус и вдохнуть аромат кожи. Лара вытянулась под ним, ощущая все его тело. Он потянул губами ее сосок, и дрожь возбуждения пробежала по ее спине и превратилась в непреодолимый жар между ее нижних губ. Его зубы сдавили такую чувствительную вершину соска, и Лара вздрогнула от удовольствия, предвкушая еще большее наслаждение.

Его рука гладила, с силой сжимала ее другую грудь, пальцы до боли сдавили сосок, и Лара изогнулась, ощутив, как наслаждение, словно ток, пронзило ее. Ее пальцы забрались в густую копну его темных волос и почти впились в кожу головы. Он снова прильнул к ее губам, и в страстном поцелуе их языки сплелись, затем она втянула ртом его язык. Чуть отстранившись, он начал поцелуями спускаться по ее телу, по груди и животу, в то время как ее пальцы нежно царапали разгоряченную кожу его спины.

Им овладела дрожь, когда ее палец нежно коснулся чувствительной ямочки над ложбинкой, разделявшей ягодицы. Его язык кружил вокруг ее пупка, кончиком касаясь его серединки. Затем Калиг стал спускаться еще ниже, в конце концов его голова оказалась между ее молочно-белых бедер. Язык его снова и снова медленно скользил меж ее сочных губ, вдоль заветного входа в наслаждение. Она издала тихий неопределенный звук, когда его язык в поисках самого желанного и соблазнительного проник в ее нежную плоть, блестящую влагой. Его язык кружил, затем резкими движениями стал ласкать и проникать в нее, пока ее тело не стало извиваться в порыве блаженства. Он держал ее бедра железной хваткой, и вот она уже стонала от вожделения, от желания ощутить его в себе.

Он поднял голову и встал на колени у нее между ног. Взяв свой большой, тяжелый ствол, он провел им вверх и вниз между истекающих соками губ, касаясь уже набухшей, полной желания плоти. Он прижал к ней кончик корня, с удовольствием наблюдая, как ее прекрасное лицо вдруг вспыхнуло жарким, нестерпимым желанием.

«Проси! — приказал он ей на магическом языке. — Ты заставила меня ждать долгие месяцы, моя фея, или колдунья? Я не могу не наказать тебя за это, Лара, любовь моя».

«Наверняка ты удовлетворял свою похоть с другими», — так же беззвучно ответила Лара.

«Никогда! — поклялся он. — С того момента, как я отдал себя тебе, ни сам я, ни какая-либо часть меня более не принадлежала другой. Ни в ком другом мне не найти блаженства, моя милая фея и жена», — горячо высказался он.

Она была удивлена. И даже более того, она была потрясена тем, что он произнес слово «жена». Да, они клялись принадлежать только друг другу сто лет тому назад, но принцы-тени крайне редко присваивают титул жены своим любовницам.

— О, Калиг! — воскликнула она. — Да! Да! Люби меня, мой обожаемый господин, мой муж из магического мира и мой любовник! Люби меня!

Он отвел корень от ее плоти и снова прильнул к ней губами, облизывая, втягивая ртом ее твердый бутон, пока она не вскрикнула. Тогда он встал над ней и сильным движением погрузился в глубину и влажный жар ее тесной пещерки. Калиг застонал от наслаждения, а ее сладострастные крики красноречиво говорили о ее чувствах. Он вонзался глубоко, остервенело, и Лара тихо вскрикивала, по ее щекам катились слезы от безумного наслаждения, которое один только Калиг мог подарить ей.

Они прижались друг к другу, почти сливаясь воедино. Их безграничное желание все возрастало, накаляясь с каждым яростным толчком его мощного корня. Они, казалось, оба не могли насытиться друг другом. Но постепенно, медленно их страсть приближалась к самому пику. Лара закричала, достигнув наивысшей точки наслаждения. Все закружилось у нее перед глазами, мир словно исчез. Ее бросило в дрожь, и так внезапно, что казалось, ее тело готово было разорваться. Калиг стал громко, почти крича повторять ее имя, когда его соки вырвались и оросили ее заветные сады блаженства.

— Лара! Лара, любовь моя!

Затем пыл наслаждения стал медленно спадать, оставляя им обоим лишь сладостную слабость, кожу, влажную от пота, и удовольствие, которому не было предела.

Они проспали час, а когда проснулись, лениво потягиваясь, столик черного дерева, который они в пылу своих страстей лишь чудом не опрокинули, вдруг заполнился прекрасными яствами. На нем появились свежие устрицы во льду, сочный жареный каплун, который по их команде сам собой рассыпался на тонкие аппетитные ломтики, свежая спаржа под кисло-сладким соусом, еще теплый хлеб и масло. Калиг буквально набросился на устрицы и жадно съел почти все, хотя немного досталось и Ларе. Они с удовольствием ели тонкие кусочки каплуна. Лара дразнила Калига, обмакивая спаржу в пикантный соус и вызывающе облизывая кончик стебля. Она непристойно посасывала стебель, а увидев, что его мужское достоинство снова набирает силу, озорно засмеялась. Затем она кормила спаржей и его, нежно слизывая капли соуса, которые оставались в уголках его рта.

Как только они закончили трапезу, остатки еды исчезли, и на столе появилась чаша, полная клубники, и кувшин густых сливок. Калиг забавлялся в свое удовольствие. Он положил по ягодке на груди Лары и несколько выложил в линию от ложбинки до низа живота, затем налил на грудь аппетитных сливок. Он брал зубами ягоды и слизывал сливки, лаская языком ее грудь. Потом он сбрызнул сливками линию из ягод и одну за другой стал вбирать губами сочные ягоды клубники, лежащие на ее трепещущем теле. Слизывая с кожи сливки, он спускался все ниже.

Когда этот сладостный ритуал был завершен, Лара заставила его встать. Опустившись перед ним на колени, она окунула его поднимающийся корень в кувшин, который чудесным образом снова и снова пополнялся содержимым. Сливки были густыми и обильно покрыли большое достоинство. Подобно кошке, Лара медленно, изящно и с явным удовольствием стала его облизывать. Заставив Калига шире расставить ноги, она опустила кувшин между ними, так чтобы сливки украсили теперь и его мешочки. Отставив кувшин, она расположилась так, чтобы можно было теперь слизывать с них лакомство.

Она закончила и села перед ним на корточки. Он встал возле нее на колени и повернул ее так, чтобы она тоже оказалась перед ним на коленях, но с приподнятыми ягодицами. Калиг взял Лару за бедра и стал вводить в ее жаркое лоно свой пульсирующий от нетерпения корень. Ее позиция позволяла ему проникнуть глубоко. Он доводил ее до исступления, заставляя стонать от возбуждения и неутоленного желания, умолять дарить ей наслаждение. Так же как и она, он изнывал от вожделения и наконец внял ее мольбам. Лара закричала от наслаждения, а принц заревел, как дикий зверь, когда они слились в едином неудержимом порыве страсти, одновременно достигнув ее наивысшей точки. Обессилев от взаимного и столь желанного удовлетворения, они в объятиях друг друга провалились в глубокий крепкий сон среди цветных подушек.

Проснувшись, Лара увидела, что Калиг безмолвно смотрит на нее. Его голубые глаза светились такой любовью, что она чувствовала себя совершенно покоренной. Небо было уже светлым, но они интуитивно чувствовали, что до рассвета еще есть время. Не обменявшись ни словом, они поднялись и, выйдя из шатра, направились к прозрачным теплым водам озера. Бледно-серое небо постепенно становилось светло-голубым, а затем и насыщенно синим. Из-за горизонта начинали показываться тонкие полосы света. Оттенки розового, золотистого, цвета персика и земляники проступали, словно акварели, на фоне проясняющегося неба. Калиг и Лара наблюдали, как показалось рубиновое солнце и на мгновение будто оросило кровью волнистые песчаные дюны пустыни.

— Я никогда прежде не видела песка кроваво-красного цвета, — тихо произнесла Лара.

— Это недавно появившееся и не вполне благоприятное явление, — ответил Калиг. — Мы не знаем, что оно означает.

Лара была удивлена.

— Но ведь принцы-тени знают все.

Калиг рассмеялся:

— Должно быть, я неверно выразился, любовь моя. Мы знаем, что оно предвещает пришествие зла, но мы не знаем, какого именно.

— Это зло — мой сын Колгрим, — ответила Лара. — В этом я уверена, милорд. Я должна вернуться в Теру и выяснить, что знает мой внук Амрен. Если в Хетаре что-то происходит, Амрен в курсе событий.

— Если только он услышал об этом, прежде чем покинул город, — сказал Калиг. — А мы из наших источников узнали, что Кадарн планирует заменить на должности посла своего дядю на брата Кадока.

— Но почему? Ведь Амрен служил Тере на совесть, — возмутилась Лара.

— Да, это так, но в последнее время под влиянием своей жены-хетарианки он стал брать взятки, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь. Кадарн не испытывает большого уважения к своему стареющему дяде. Он не доверяет ему, и не напрасно. Но Амрен достаточно умен для смертного, и чувствует, что доминус что-то задумал. Если у него будет шанс, то он останется в Хетаре, — стал рассказывать Калиг. — За годы, проведенные там, он очень сдружился с принцем-тенью Насимом и полностью доверяет ему. А твой внук доверяет немногим, но от Насима не скрывает ничего, тот же, в свою очередь, обо всем ставит в известность своих братьев.

Лара кивнула.

— Амрен как раз был в замке, когда я собиралась в путь. Если он все еще там, я поговорю с ним, милорд. Несмотря на то что ребенком его не подпускали ко мне, годы спустя он обратился ко мне за советом относительно ведения дел в Хетаре и представления интересов Теры.

Калиг закивал в ответ:

— Он уважает тебя. По крайней мере, так говорит Насим. Но кроме того, он еще и боится тебя, твоей магии, любовь моя. Насим позволил этому страху остаться в нем, считая, что это к лучшему.

Лара усмехнулась:

— Да, милорд, в этом он был прав.

Она нащупала под ногами мягкий песок, оттолкнулась и, подплыв к водопаду, встала под его хрустальные струи. Калиг присоединился к ней и, будучи не в силах устоять, обнял ее и поцеловал. На мгновение она вновь позволила себе растаять в его объятиях и стала с удовольствием отвечать его губам, но почти сразу же отстранилась и снова поплыла на мелководье, вышла из воды и дала утреннему солнцу высушить ее.

Калиг последовал за ней.

— Значит, ты возвращаешься, — сказал он.

— Да, — кивнула Лара. — Но я обещаю, что, когда узнаю то, что мне нужно, я вернусь в Шуннар. Он станет моим домом, которым должен был быть уже многие годы.

— Должен ли я возвести отдельный дворец для тебя, любовь моя?

— Ты любишь меня, милорд, и если считаешь возможным жить со мной вместе, то мне вполне достаточно будет своих покоев, не более. Если же ты предпочел бы жить по отдельности, то да, в таком случае тебе придется сделать это, — ответила Лара. — Я подчинюсь твоей воле в этом вопросе.

— Но не в других, — усмехнулся Калиг. — Я хочу, чтобы ты была поблизости, в своих прежних покоях, любовь моя. И у Кади тоже есть своя комната, если я не ошибаюсь.

— Возьми с собой в Шуннар Даграса, — попросила Лара. — С тех пор как его верный конюх умер, слуги доминуса перестали о нем заботиться. Я вернусь в Теру за необходимыми сведениями, а затем исчезну оттуда навсегда. Ничто больше не держит меня там. И было очень глупо с моей стороны не понять этого еще многие годы назад. Моих смертных детей уже не осталось. Кемина пережила Арика, но теперь оба этих религиозных дома распроданы и потеряли всякую ценность. Для меня ничего больше не значит монастырь ордена Дочерей Великого Создателя. О, Калиг! — Лара обратила к нему свой взор. — Почему я не осознала раньше, что мое время в Тере закончено? Я вела себя как наивный смертный, который не может смириться с переменами и из последних сил держится за прошлое.

— Но ты должна была сама решить это для себя, Лара, — сказал Калиг.

— Однако теперь боюсь, что я дала Колгриму преимущество, — ответила она.

Принц-тень покачал головой:

— Нет, любовь моя. Все идет так, как должно. Этим решением ты избавилась от последних черт смертного в тебе. Как только магический мир станет твоим домом, ты полностью обратишься в волшебное создание. Но это решение ты должна была принять только сама. И я рад, что ты наконец это сделала.

Они вернулись в шатер, где их с улыбкой ожидала Кади.

— Я принесла вам завтрак, госпожа, мой господин.

Она наколдовала белые шелковые мантии с вырезами и манжетами, отделанными тонкой золотой нитью и миниатюрными трансмутами, и улыбнулась, когда крошечные самоцветы засияли кристально чистым золотистым светом. Трансмутами назывались драгоценные камни, которые меняли цвет в зависимости от настроения хозяина. Их добывали в Изумрудных горах гномы, покровители самоцветов. По их цвету Кади видела, что и ее госпожа, и принц-тень были счастливы. Лара и Калиг устроились на подушках, чтобы позавтракать. В их трапезу входил сливочный йогурт, абрикосы, дыни и зеленый виноград, теплый хлеб с маслом и горячий сладкий чай светло-пурпурного цвета, заваренный из маленьких листочков деревьев лаконоса, что росли в Шуннаре. Их ягоды обладали пурпурным красящим веществом, и их использовали для придания цвета соскам. Сладкие плоды были очень желанны, так как содержали в себе еще и афродизиак.

— Сегодня я возвращаюсь в замок, — сказала Лара Кади. — Как только я выполню все, что мне предназначено, я навсегда покину Теру. Мы будем жить в Шуннаре. Ты можешь отправиться со мной или остаться с принцем Калигом. Даграса он возьмет с собой, а я вернусь с помощью магии.

— Я пойду с вами, — сказала Кади. — Я даже думать не хочу, что ваша матушка может сделать со мной, если я покину вас.

Лара не стала спорить. Она была рада, что ее верная служанка будет рядом. Тера и так была теперь для нее пустой и чужой и сулила лишь одиночество.

— Мы не задержимся там надолго, Кади, обещаю тебе.

Закончив завтракать, Лара вышла из шатра и направилась к Даграсу, который стоял в тени пальмовых ветвей, укрытый персональным шелковым навесом.

Великолепный белый жеребец поднял на нее глаза, оторвавшись от овса.

— Доброе утро, — поприветствовал он хозяйку. — Не прошло и дня, а вы снова выглядите умиротворенной.

— Пришло время мне покинуть Теру навсегда, — начала Лара.

— Хвала Великому Создателю! — воскликнул Даграс, тряхнув головой.

Лара рассмеялась.

— Но сначала мне нужно еще раз вернуться туда, чтобы доделать важное дело. Затем я заберу свой верный меч Андрасте и посох Верику, и Шуннар станет моим домом. Я хочу, чтобы ты остался с принцем. На этот раз мы с Кади будем путешествовать посредством магии.

— Как скажете, госпожа, — ответил Даграс. — Вы, как всегда, приняли мудрое решение. Однако у меня есть просьба.

— Все, что пожелаешь, — кивнула Лара.

— Правнука моего первого конюха Джейсона зовут Леоф. Он еще совсем мальчик. Он пытался ухаживать за мной, когда умер мой прежний конюх. Но те, кто был старше, позавидовали и прогнали его, хотя никто из них сам не хотел заботиться обо мне, так как они меня боялись, ведь я принадлежу к магическим существам. Леоф умудрялся тайком пробираться в конюшни и приносил мне яблоки и морковь, но в последний раз старший конюх поймал его и жестоко избил. Я пообещал мальчику, что если когда-нибудь покину Теру навсегда, то возьму его с собой, моя госпожа. Не возьмете ли вы его с собой по возвращении в Шуннар?

— Даю тебе слово, Даграс. И именно он будет заботиться о тебе. Ог обучит его всему, что нужно знать. Смертные дети великана выросли и предпочли кочевой образ жизни обитателей пустыни. Жена его давно умерла. Так что Леоф будет для него хорошей компанией. А что с семьей мальчика? Разве он им не нужен?

— Он был младшим среди своих братьев и сестер. Джейсон был уже довольно стар, когда он родился, и умер, когда мальчику исполнилось пять лет. Я помню, как он приводил Леофа с собой в конюшни. Конечно, он сам тогда уже не заботился обо мне, но придирчиво наблюдал, как это делали другие. И он начал обучать мальчишку. Но с тех пор, как Джейсона не стало, все изменилось. Мальчика прогнали. А семья у него большая. Не думаю, что им будет его не хватать.

— Тогда не вижу препятствий, чтобы он мог уехать с нами. Его, так же как и всех в замке, предостерегали бояться меня? — спросила Лара.

— Нет, его дед рассказывал ему, как вы добры, и я убеждал его в том же.

— Я попрошу Кади найти его и привести ко мне. Однако сделать выбор, отправиться с нами или остаться, он должен сам, Даграс. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

— Да, конечно. Но он непременно согласится, — с уверенностью ответил конь.

— Тогда я оставляю тебя принцу Калигу, мой верный друг.

Лара похлопала его по холке, ласково погладила бархатную морду и поторопилась отыскать Кади.

Служанка убирала со стола. Увидев хозяйку, она улыбнулась.

— Вы уже готовы? — спросила она и взмахнула рукой. Грязная посуда исчезла.

Лара кивнула и позвала:

— Калиг, мы отправляемся.

Принц мгновенно оказался возле нее, обнял ее за талию и притянул к себе. Она легко и с удовольствием поддалась.

— Не задерживайся там, любовь моя, — попросил он, почти касаясь ее губ своими.

Приподнявшись на цыпочки, фея нежно погладила его волевой подбородок.

— Хорошо, — пообещала она.

Принц-тень улыбнулся, глядя в ее волшебные зеленые глаза, и отпустил.

Взмахом руки Лара открыла Золотой туннель, который жители магического мира нередко использовали для перемещения из одного места в другое. Едва войдя в него, Лара и Кади поспешно окунулись в воронку, кружащую и уносящую их. Туннель закрылся, как только они исчезли, и появились в маленькой комнате, в лаборатории Лары, в которой не было ни единого окна и которую она использовала для магии. Лара осмотрелась и взглянула на Кади.

— Собери эту комнату и отправь в Шуннар. А потом присоединяйся ко мне, я буду у себя, — велела она служанке.

Выходя из лаборатории, она услышала, как Кади уже тихонько произносит заклинания, которые оставят это место совершенно пустым, каким оно не было уже больше ста двадцати лет. Она вдруг осознала, что не испытывает здесь больше никакой печали, и слегка улыбнулась. Встретив по пути в свои апартаменты стражника, она спросила:

— Принц Амрен еще в замке?

— Да, моя госпожа.

— Передай ему, что бабушка в своих апартаментах ждет его, — попросила Лара.

Надо отдать должное вооруженному охраннику — он учтиво поклонился.

— Сию минуту, моя госпожа, — ответил он.

Лара улыбнулась и поторопилась в свои комнаты. Внутри было пусто, так как ей служила теперь только Кади. Фея осмотрелась. Вокруг царили чистота и порядок, но веяния любви, ощущения жизни здесь больше не было. Она покачала головой. Будто прошла целая вечность с тех пор, как она покинула Теру. Воспоминания уже давно поблекли, оставив лишь легкую грусть. И почему она не замечала этого прежде?

Она вдруг почувствовала, что кто-то приближается, и быстро повернулась. Дверь в ее апартаменты распахнулась, и на пороге появился ее внук Амрен.

— Входи, милорд, — приветливо пригласила она. — Присаживайся. Мы должны поговорить о делах, которые напрямую касаются тебя.

Подойдя к буфету, Лара налила внуку и себе по бокалу красного вина. Она протянула бокал Амрену и села напротив него.

— О каких делах? — спросил он, взяв из ее руки бокал и кивнув в знак благодарности.

— Доминус Кадарн планирует отправить тебя в отставку и поставить на эту должность своего брата Кадока, — без лишних слов сообщила она.

— Откуда вы знаете? — Амрен был удивлен.

Тонкие темные брови Лары приподнялись.

— Вот как! Милорд, почему ты задал мне такой вопрос? Или думаешь, если тебя научили бояться меня и игнорировать мою сущность, то от этого мои волшебные силы ослабеют? Когда что-то тревожит меня, я считаю своим долгом узнать все, что мне необходимо.

— Должно быть, вы ошибаетесь, бабушка, — сказал Амрен, но голос его звучал не слишком уверенно. — Я с юности служил Тере, отдавая все силы.

— Да, Амрен, это так. И твой отец, и дед гордились бы твоей преданностью Тере.

Лара подумала, что Амрен все еще оставался привлекательным мужчиной. Сколько ему лет? Семьдесят? Да, наверное.

Ему было приятно слышать ее слова, и Лара заметила это, но затем он спросил:

— А вы гордитесь мной, бабушка?

Лара рассмеялась:

— Думаю, по-своему — да, Амрен.

— Тогда чего же вы от меня хотите? — откровенно спросил он.

Лара снова засмеялась.

— Ты стал настоящим хетарианцем, — сказала она. — Впрочем, ты прав. Услуга за услугу, не так ли, Амрен?

Теперь усмехнулся он.

— Да, так любят говорить в Хетаре, — согласился он. — А истина в том, что большую часть жизни я прожил в Хетаре. Моя жена оттуда родом, и наши дети.

— Ты останешься в Хетаре, когда доминус сместит тебя? — хотела знать Лара. — У тебя есть дом в городе и еще один в одной из провинций Дальноземья. Я сомневаюсь, что твоя жена согласится жить в Тере.

— Я не думал, что буду лишен своей должности, — медленно произнес Амрен. — Вы же знаете, как важен статус в Хетаре. А статус экс-посла далек от положения посла. Но Кларинда действительно будет несчастна здесь, в Тере, и мы не сможем радоваться нашим внукам.

— Доминус не захочет слышать ничего из того, что я должна ему сказать, но я смогу вложить в его голову мысль о том, чтобы создать для тебя новую должность. Ты будешь Торговым уполномоченным Теры. У тебя непременно будет возможность получать неплохую мзду на таком посту, Амрен.

Лицо посла побагровело, и она увидела, что он готовится отчаянно опровергнуть ее слова. Лара лукаво улыбнулась:

— Не утруждайся отрицать это, дорогой внук. Разве я не говорила, что я нахожу то, что хочу найти? И узнаю то, что хочу узнать? Я не просто хорошо осведомлена о пороках и слабых сторонах Хетара, я там родилась и провела ранние годы в городе. Ты знал, что твой прадед Джон Быстрый Меч продал меня в рабство, чтобы заполучить регалии, необходимые для участия в турнире, в котором он заработал себе место среди Доблестных Рыцарей. Гай Просперо, который позднее стал императором Хетара, купил меня тогда. Он планировал устроить частный аукцион среди владельцев Домов удовольствий, на котором собирался извлечь из меня неплохую выгоду. Но, увы, меня сочли слишком красивой, и гильдии решили, что от меня будет больше проблем, чем пользы. В итоге вместо этого меня отправили вместе с караваном торговцев Рольфа Честная Сделка, который должен был продать меня за пределами города. Именно с этого момента я стала доверять собственной судьбе и постепенно узнавать, кто я есть, Амрен. Так что я хорошо знаю Хетар. Очень хорошо.

— Я не знал ничего этого, — медленно проговорил Амрен. Он был крайне удивлен такими открытиями. — Вы рассказывали мне о Джоне Быстрый Меч еще перед моим первым визитом в Хетар. Его до сих пор очень чтут. Он ведь погиб в каком-то сражении, не так ли?

— Да, это была великая битва, — сказала Лара. — Я сама участвовала в ней.

Амрен открыл рот в изумлении.

— Но ведь вы женщина, — выдохнул он.

Загадочная улыбка скользнула по лицу Лары. «Андрасте! Ко мне!» — позвала она свой меч на безмолвном языке. Меч резко взмыл над высоким каменным очагом, где хранился, и через мгновение оказался у нее в руке. Это был прекрасный образец оружия. Широкое лезвие и гладко отполированная сталь. Золотой эфес палаша венчала женская головка с глазами из рубинов.

— Я Андрасте, и я пою хвалу победе, — пропел меч. — Приветствую тебя, внук великого Магнуса Хаука.

— Он разговаривает! — воскликнул Амрен. — Что это за трюк?

— Уверена, ты и раньше знал, что мой меч может говорить, — с ироничной улыбкой сказала Лара.

— Это было лишь легендой, детской сказкой, и не более того.

— Большинство детских сказок, вроде этой, происходят от реальных фактов, милорд, — усмехнулась Лара. — Очевидно, теперь ты веришь, что я владею магией. Ведь ты не можешь отрицать того, что видел собственными глазами?

Амрен покачал головой:

— Нет, не могу. Так все это правда, бабушка?

— Я не знаю всего, что ты слышал, но возможно, да. Позволь мне рассказать тебе о Битве за город, прежде чем я раскрою тебе то, что хотела. Повелитель Сумерек Колл, который в то время правил Темными Землями, собрал огромную армию, состоявшую в основном из вольфинов, но были там и прочие существа Тьмы. Они стремились завоевать Хетар и уже разорили Центроземье. Теперь они были на подступе к городу. Удары их стенобитных орудий не смогли даже пошатнуть великие ворота, так же как их огненные катапульты не пробили той защиты, что принцы-тени наложили вокруг города. Солдаты Хетара стояли у стен своей столицы и с презрением смеялись над вольфинами. А затем, когда все было готово, мы открыли ворота города и наша армия выступила, чтобы встретить врага лицом к лицу, выдвинулась огромная платформа и закрыла собой ворота. С нее за надвигающейся битвой наблюдал император Гай Просперо и представители высших чинов Хетара. Я собственноручно убила военачальника армии Колла вольфина Хролейфа. Когда другой вольфин увидел это, они взвыли от горя, но очень скоро бой возобновился. Земля у города была омыта кровью. Когда все враги были мертвы, небеса разверзлись, и полил ливень, очищая землю. Когда дождь прекратился, от того, что здесь кипела битва, не осталось и следа, и кровь и тела исчезли. В тот день погибло столько же хетарианцев, если не больше, сколько и жителей Теры, так что Хетар был нам многим обязан. Помни это, Амрен. Однажды в незапамятные времена Тера помогла спасти Хетар. Держу пари, об этом не рассказывают юным хетарианцам, впрочем, нет этого уже и в истории Теры. Так вот, более века тому назад, вскоре после того, как твой дед, Магнус Хаук, погиб, магический мир еще раз спас хетарианцев от их собственной недальновидности, когда одна из дочерей Колла попыталась соблазнить смертного ради своих коварных целей и погрузить Хетар и Теру во Тьму. Твой отец тогда был еще ребенком, и я была королевой теней до тех пор, пока он не повзрослел и не взял бразды правления в свои руки. В течение десятилетий оба государства были тесно связаны между собой… Теперь о том, чего же я хочу от тебя, милорд. За все то, что ты узнал от меня сегодня, я хочу, чтобы ты стал моими глазами и ушами при дворе Верховного Правителя. Благодаря новому посту, который ты займешь, чтобы не потерять свой статус в Хетаре, ты по-прежнему будешь вхож в это общество. Я хочу знать о каждом слухе, каждой сплетне, что ты услышишь при дворе, даже если сам сочтешь их несущественными. Я приняла это решение, Амрен.

— А разве мое кровное родство с Верховным Правителем не обеспечит мне доступ ко двору вне зависимости от моей должности и положения? — спросил Амрен, но тут же сам ответил на свой вопрос: — Конечно нет. Глупо было подумать такое. Вы просите не слишком много за то, что дали мне, бабушка. Отчего?

Лара снова засмеялась:

— Я фея, Амрен.

— Я ничего не понимаю в магии, — признался он.

— Это действительно так, — вздохнула она. — Неужели ты не веришь тому, что видел собственными глазами, внук мой? — спросила Лара. — Мой меч способен говорить, так как в нем живет могущественный дух сражений. Верика, ко мне, — снова громко позвала она, и ее посох буквально подлетел к ее вытянутой руке. Она повернула его так, чтобы внук мог видеть лицо человека с бородой, вырезанное на посохе. — Верика, пожалуйста, поприветствуй моего внука Амрена.

— Я знаю, кто он, — сказал Верика. — Он единственный из детей доминуса Таджа, кто в конце концов стал общаться с вами, и то лишь потому, что нуждался в ваших знаниях. — Горящий взгляд Верики был направленна Амрена. — Разве не так, Амрен?

Посол кивнул. Он был уже чуть менее напуган, чем когда Андрасте заговорила своим глубоким грозным голосом. Затем он посмотрел на Лару:

— Меч говорит, и посох тоже, но эта магия заключена в них самих, но не в вас.

— Значит, ты должен непременно увидеть, чтобы поверить, — усмехнулась Лара. — Арал, превращение! — И вдруг маленькая яркая птичка запорхала по комнате. — Теперь веришь?

Амрен не обратил внимания на птицу.

— Где вы? — Он отмахнулся от птахи, что вилась над его головой, слегка ударив ее.

— Арал, превращение!

Амрен снова услышал голос, и перед ним вдруг уселась огромная золотистая кошка. Посол отпрянул, искренне напугавшись, а когда кошка положила свою большую лапу ему на плечо, глаза его стали еще больше. Он не мог пошевелиться и полагал, что ему пришел конец. Он пытался заговорить, но ни единого слова не вырвалось из его горла, которое свело от страха. Затем он к своему ужасу заметил, что у кошки были зеленые глаза. Волшебные зеленые глаза! Он почти задыхался от изумления и испуга.

— Лара, превращение! — Амрен снова услышал голос бабушки, и она тотчас оказалась перед ним, а рука ее все еще лежала на его плече. — Теперь ты веришь, внук?

— Вы можете менять обличье, — сказал он, постепенно обретая дар речи. — Я слышал об этом.

— Пойдем! — сказала Лара, взяв его за руку, а другой рукой в это время открыла Золотой туннель и повела его за собой.

— Куда мы направляемся? — заметно нервничая, спросил Амрен. — Что это за место?

— Это проход, который позволяет попасть, куда бы мы, волшебные создания, ни захотели, — ответила его бабушка, когда они уже вышли из туннеля и оказались в оазисе. — Это Зирун. Если скакать верхом, то за день можно добраться отсюда до дворцов принцев-теней. Ты был когда-нибудь в Провинции пустынь?

— Нет, я бывал только в городе, в Центроземье и в Новом Дальноземье, — неторопливо перечислил он. — Но как мне убедиться в том, что все это не пустая мистификация, которую вы устроили для меня? — не унимался Амрен.

— Отправить тебя домой, в город, внук? Ты готов вернуться?

— Нет, вы не можете сделать этого. Я еще должен увидеть доминуса. — В его глазах вдруг блеснул лукавый огонек. — Но если я не приду к нему, он не сможет уволить меня, не так ли?

— Сможет, — усмехнулась Лара. — Он просто пришлет тебе оповещение о твоей отставке, Амрен. Но если сейчас я отправлю тебя в город, ты сможешь подготовить к грядущим переменам свою жену, Кларинду. Говори ей только то, чего не можешь не сказать. Не доверяй никому, кроме принцев-теней, которые там именно для того, чтобы помочь тебе и мне. Но даже не пытайся предать меня, Амрен. Если ты сделаешь это, я превращу твою жизнь в кошмарный хаос, поверь мне, я способна на это.

Он кивнул:

— Я все понимаю, бабушка. Я буду хранить вам верность, ведь вы были ко мне так добры и справедливы, несмотря на мое… — Он замешкался.

— Твое невежество? — предположила Лара.

— Да, мое невежество, — усмехнулся Амрен.

— Тогда в путь.

— Подождите! Как я смогу связаться с вами? — спросил он.

— Как следует запомни следующие слова: «Бабушка, бабушка, услышь мой глас. Оставь насущное, приди ко мне сейчас». Произнеси их, и я тотчас приду к тебе.

— Я запомню, — сказал он.

— Вот и замечательно. Что ж, прощай, милорд Амрен, — сказала Лара. Она отправила его назад, произнеся магические слова: — Амрен, в свой город возвратись, я призову тебя, когда ты будешь нужен.

Внезапно посол Теры обнаружил себя в своих покоях в собственном доме, в Золотом районе города. Он был ошеломлен и, чтобы убедиться, что все это не сон, даже ущипнул себя.

— Ай! — воскликнул он.

Нет, это был не сон. Какое поразительное чудо произошло с ним только что! Он воочию наблюдал волшебство. Теперь он уже не сможет отрицать его существование, однако признаться в этом вслух он тоже не посмеет. Ведь в таком случае его сочтут дураком, и его карьерный рост и значимость сойдут на нет. И все же магия действительно существовала и была так реальна!.. Кто знает, какое вознаграждение может он получить от своей бабушки, если будет сотрудничать с ней. Она же попросила совсем немного — лишь доносить ей обо всех сплетнях, что он услышит при дворе и в городе. А посол Теры Амрен всегда о каждой сплетне узнает первым.

Лара вернулась в замок доминуса. Кади ждала ее.

— Что вы хотите взять с собой, госпожа? — спросила она.

Лара осмотрелась.

— Только свои личные вещи.

— А портрет Магнуса Хаука? — поинтересовалась Кади.

Лара отрицательно покачала головой:

— Нет, у меня есть его миниатюра. Большой портрет, что висит в моей комнате для отдыха, я передам доминусу Кадарну. Найди мне нескольких охранников, чтобы доставить его.

Служанка отыскала двух сильных молодых стражников и привела их к госпоже.

— Отнесите большой портрет доминуса Магнуса Хаука доминусу Кадарну, — велела Лара.

Лара указала на большое полотно на стене. Она сделала движение рукой, и картина в богато украшенной резной позолоченной деревянной раме снялась со стены. Она поманила пальцем портрет Магнуса, и тот повис в воздухе прямо перед ней. Затем, повернув ладонь, Лара дала знак картине опуститься.

— Вот так, — сказала она охранникам, что смотрели на происходящее, ошарашенно раскрыв рты. — Теперь можете доставить портрет доминусу и передайте ему мое почтение.

— И не стойте здесь разинув рты, — добавила Кади. — Делайте что приказано.

Ошеломленные стражники подняли портрет и вынесли его из апартаментов Лары.

— Вы могли бы просто переместить его на нужную вам стену, вместо того чтобы заставлять этих двух гигантов пробираться с ним через весь замок, — сказала Кади.

— Ты видела реакцию этих двух молодых людей, когда я сняла картину со стены. Их вырастили, обучая не верить в волшебство. Представь себе, что я просто наколдовала бы появление картины на другой стене. Никто бы не заметил этого. Я хотела, чтобы эти двое сами увидели мою магию. А теперь я отыщу своего правнука и постараюсь, чтобы и он признал существование волшебных сил, — сказала Лара служанке.

Кади рассмеялась:

— Это поколение смертных жителей Теры глубоко ранило вас, не так ли, госпожа?

Лара печально улыбнулась.

— Их категорический отказ верить в магию действительно очень раздражает, — призналась она. — Когда Тадж достиг зрелости и сам начал править, я, кажется, на какое-то время потеряла интерес ко всему. Я проводила время с матерью, с Калигом, то оставалась в Зируне, то ненадолго появлялась в городе, когда была нужна Загири. Я стала благодушной, потеряла бдительность, и в это время семейство Магнуса умудрилось вернуть Теру в ее прошлое. Они не отлучили меня отдел, так как слишком меня боялись. Они просто почти ни во что меня не посвящали, а мои путешествия только способствовали этому. — Фея вздохнула. — Я позволила волшебству погибнуть в Тере, а они лишь усугубили ситуацию. Я не в силах изменить того, что уже в прошлом, но прежде, чем уйти, я предоставлю своему правнуку порцию волшебства, так что даже если он и в будущем предпочтет игнорировать магию, то, во всяком случае, уже не сможет отрицать ее существование. — Она осмотрела свои апартаменты. — Нет, здесь больше нечего взять, кроме того, о чем я уже распорядилась. Отправь все это в Шуннар, Кади. И следом отправляйся туда сама. Я же вернусь после того, как поговорю с доминусом.

— Хорошо, госпожа. И еще кое-что, прежде чем я уйду, — сказала Кади. Она взмахнула рукой, и Лара вдруг оказалась одетой в золотые и серебряные одеяния. — Смертные полагают, что чрезвычайно важно первое впечатление, но я верю, что последнее имеет не меньшую значимость. Доминус не оказал вам должного уважения, моя госпожа. Сегодня он сделает это.

Лара прошла через всю комнату к большому зеркалу. Она смотрела на ручную работу своей служанки. В платье сочетались золото и серебро, обработанные и переплетенные так тонко, словно это был превосходный муар. Платье было без рукавов, а лиф его был украшен маленькими разноцветными драгоценными камнями красного, синего, зеленого, желтого, лавандового, розового цветов и несколькими прозрачными. V-образный вырез был специально продуман, чтобы была видна золотая цепочка Лары с кристаллом — вместилищем ее духа-хранителя Этне. Начинаясь под грудью и до пола, элегантно развевалась юбка, вся в маленьких узких складках. Накидка из нитей чистого золота была закреплена на плечах Лары изящными золотыми эполетами, украшенными изумрудами. При ходьбе она развевалась за ней. Длинные золотистые волосы Лары свободно рассыпались по плечам и спине, а спереди были собраны золотым венком тонкой работы с крупным изумрудом строго посередине. На ногах ее были серебряные бальные туфли.

Лара улыбнулась, довольная тем, что видела в зеркале. Казалось, ее образ придавал ей новые силы. Много лет прошло с тех пор, как она в последний раз позволила себе выглядеть настоящей феей, каковой всегда являлась. Она кивнула Кади, выражая свою благодарность.

В последний раз оглядывая покои, в которых провела так много лет, Лара прошла через все комнаты и вышла в коридор. Едва ли она когда-нибудь вернется сюда.

На мгновение она закрыла глаза, чтобы увидеть, где сейчас находится доминус. Увиденное вызвало у нее улыбку. Он был в тронном зале, окруженный немногочисленными придворными, рядом с ним была его жена, домина Паулина.

— Доложите о моем прибытии, — попросила она достойного пожилого дворецкого, стоявшего у дверей зала, — скажите «домина Лара».

Дворецкий молча вошел в двери. Он гулко стучал по полу своим посохом с серебряным набалдашником, который полагался ему по должности.

— Домина Лара, вдова доминуса Магнуса Хаука, дочь королевы, входит в зал, — зычно объявил дворецкий. Затем, повернувшись к Ларе, совсем тихо, так, чтобы могла слышать только она, промолвил: — Я внук Ампикса, госпожа. Я помню то, о чем другие предпочитают не вспоминать.

Учтиво поклонившись, он отошел в сторону, чтобы Лара могла пройти в великолепный зал. Его слова растрогали ее.

— Мои волшебные благословения вам, внук Ампикса, — прошептала она, проходя мимо него.

Ампикс был когда-то первым секретарем Таджа. Толпа, заполнявшая тронный зал, расступилась, пропуская Лару. Ее накидка мерцала, скользя за ней. Лара видела взгляды и слышала шепот смертных, вдоль которых проходила. Приблизившись к подножию трона, она низко поклонилась своему правнуку.

— Приветствую вас, доминус Кадарн, сын Амхара, внук Таджа, правнук Магнуса Хаука. — Голос Лары ласкал слух.

— Приветствую, прабабушка, — ответил он. Ему было странно обращаться к ней таким образом, ведь она была так молода и прекрасна, что казалось, будто ей нет и тридцати. Его прабабушка должна была бы быть сгорбленной и весьма древней. Нет! Она давно уже должна была умереть!

— Я прибыла, чтобы поздравить вас, милорд Кадарн, — ответила она.

— Поздравить меня? — Кадарн выглядел искренне озадаченным. — Чем же я заслужил вашей похвалы, моя госпожа?

— Я считаю выдающимся ваше решение направить вашего младшего брата Кадока в Хетар в качестве нового посла Теры, так же как и ваше постановление, которым вы присвоили вашему дяде Амрену новую должность Торгового уполномоченного Теры при Верховном Правителе. Благодаря вашему блестящему уму, милорд, Тера приобрела особый статус в Хетаре. И я очень надеюсь, что вы примете мои поздравления. Я же, наконец, чувствую, что могу спокойно покинуть Теру. — Она улыбнулась, посмотрев на него.

Он был потрясен. Осмотрев всех присутствующих, он увидел, что все они замерли в странных позах.

— Что вы сделали? — обеспокоенно спросил он.

— Предоставила нам возможность поговорить с глазу на глаз. Нас никто не услышит, а когда мы закончим, ни один из них даже не заметит этой маленькой паузы, — тихо сказала Лара Кадарну Хауку.

Доминус тяжело осел на троне.

— Я никому не сообщал о своем решении направить Кадока в Хетар, — сказал он. — Откуда вы узнали?

— Ты никогда не верил ни мне самой, ни в мою силу, ни в мой мир, Кадарн. Но это не значит, что всего этого не существует. Мы существуем. Ты был прав в своем решении сместить Амрена. Он провел в Хетаре большую часть жизни и теперь уже скорее хетарианец, чем теранин. Он достиг того возраста, когда пора обеспечить себе материальный достаток, ибо именно материальное благосостояние имеет в Хетаре особую значимость. Но несмотря ни на что, он служил тебе верой и правдой. Поэтому ты и дал ему новую должность. Он сохранит свой статус в Хетаре, утвердит положение Теры и, помимо прочего, не принесет никакого вреда, будучи агентом по торговле.

— И сможет продолжать брать взятки, — с ироничной улыбкой добавил Кадарн. Однако улыбка тут же исчезла. — Я не люблю, когда мне говорят, что делать, моя госпожа. И мне не нравится, что какая-то женщина принимает за меня решения. Но вы чертовски умны. Вы пошли хитрым путем, преподнеся все это так, словно я уже предпринял эти действия. Что ж, я согласен.

— Благодарю, — тихо сказала Лара.

— Вы сказали, что покидаете Теру? В связи с чем? И куда вы отправитесь? — стал расспрашивать доминус Кадарн. — Я знаю, нас никогда не связывали близкие отношения, но нас роднит общая кровь. Во имя Магнуса Хаука я должен быть уверен, что вы в безопасности и что о вас есть кому позаботиться, моя госпожа.

На Лару был устремлен взор бирюзовых глаз, таких же, как у ее последнего мужа.

— Я отправляюсь в Шуннар, во дворец принца-тени Калига. Мне нужно было оставить Теру еще много лет назад, но, видимо, тогда я не могла заставить себя сделать это, несмотря на многочисленные перемены, которые вызывали у меня лишь презрение и отвращение. Калиг — мой спутник жизни, а Шуннар всегда был моим настоящим домом. Я буду в полной безопасности в своем магическом мире, Кадарн. Но я очень тронута, что ты побеспокоился о моем благополучии.

— Я слышал, вы и прежде упоминали этого принца-тень, моя госпожа, но ведь принцы-тени лишь легенда. И если даже когда-то они и существовали, то не теперь, — сказал Кадарн.

Лара изумленно покачала головой:

— Кадарн, посмотри вокруг. Твои придворные стоят без движения, словно парализованные. Я остановила время. Ты видишь волшебство и не веришь в него? Или ты ослеп, мой самый смертный из потомков? Как ты объясняешь хотя бы самому себе свою прабабку, которая выглядит, как юная девушка? Какое оправдание ты находишь всему этому? Ты думаешь, все происходящее лишь сон, доминус Теры?

Из вежливости он изобразил смущение, но уже через мгновение ответил:

— У меня нет необходимости объяснять и оправдывать все это, моя госпожа. Да, возможно, это сон.

А если вы действительно собираетесь уйти, то все станет лишь проще, так как никто не будет больше шептаться о вашей внешности, противоречащей возрасту, не будет этих суеверных толков о чем-то, что похоже на волшебство. Никто здесь по большому счету не знает вас. Жена Магнуса Хаука скорее миф, чем правда.

Лара покачала головой:

— Ты глуп, Кадарн. Твой прадед был уникален в своем беспристрастии и неограниченном уме, каким не обладал ни один житель Теры ни до него, ни после. Во времена правления Магнуса Хаука Тера переживала свою золотую эпоху. Однако те, кто не мог и не хотел допустить перемен, разрушили все, ради чего мы с ним трудились, Кадарн. От нашего мира не осталось и следа, и я скорблю. Когда-то Тера была наполнена Светом. Но ты позволил истощению, коррупции и упадку проникнуть сюда из Хетара. Ты ни во что не веришь. Мне жаль тебя.

— Госпожа, — прервал он ее. — Мне кажется, вы больны. Вернитесь в свои апартаменты, я пришлю к вам доктора.

Лара рассмеялась:

— О нет! — Она повернулась к присутствующим и легким взмахом руки вновь привела все в движение. — Дамы и господа, уважаемые жители Теры, — обратилась она к ним, всматриваясь в их любопытные лица. Мужчины восхищались ее красотой. Женщины — ее богатым одеянием. — Ваш доминус не верит собственным глазам. Он утверждает, что в вашем мире нет места магии и что принцев-теней не существует. Он ошибается. Так узрите же правду! Принц Калиг, услышь мой глас, приди сквозь стены, чтоб увидеть нас!

Великий принц-тень вдруг шагнул из стены зала и подошел к Ларе.

— Время пришло, любовь моя? — спросил он ее.

— Да, время пришло. Позволь сначала уйти мне, ты же последуешь за мной. Эти глупцы не верят в магию, и мне хотелось бы оставить их с чем-то, что их глаза не смогут отрицать, милорд.

Среди мужчин и женщин в зале прошел гул потрясения. Они не отрывая глаз смотрели на высокого мужчину с темными волосами и ярко-голубыми глазами в роскошном и в то же время строгом одеянии. Все они видели, как он вышел из стены. Как такое могло произойти? Может, это какой-то трюк чародея из Хетара?

Лара снова обернулась и посмотрела на своего правнука:

— Теперь я покину вас, милорд доминус. Я не оставлю Теру, но, возможно, ты меня больше не увидишь, Кадарн Хаук. Ты можешь найти любое оправдание той магии, которую только что видел, но она существует. — Фея посмотрела на жену Кадарна. — Мое волшебное благословение вам, домина Паулина! — сказала Лара мягким добрым голосом. — А теперь прощайте!

Раздался раскат грома. Лару окутало густое облако лавандового аромата. Когда оно рассеялось, фея исчезла из тронного зала замка.

Присутствовавшие теране все в один голос ахнули, стараясь отыскать ее.

— Прощайте, доминус, — сказал Калиг.

Театрально взмахнув плащом, исчез и он.

Кадарн Хаук обратился к слугам в зале:

— Немедленно откройте окна! Воздух был отравлен, и мы видели то, чего не существует. — Затем он по вернулся к жене: — С тобой все в порядке, Паулина? — заботливо спросил он.

Домина молча кивнула. Ее муж мог отрицать то, что они видели, но не она. Будучи добродетельной женой, она оставила свои мысли при себе.

— Мне скучно, — нарочито вздохнув, сказала Марцина, младшая дочь Лары.

Это была прекрасная юная фея, с прямыми длинными черными волосами и глазами фиалкового цвета. Сидя у небольшого озера, она расчесывала свои шелковые локоны перламутровым гребнем.

— Как тебе может быть скучно? — не могла понять Илона, королева лесных фей и бабушка Марцины. — Ведь в лесу столько разных занятий. Что, например, стало с твоим возлюбленным? — Илона сидела на искусно сотканном ковре, расстеленном на земле. — Он был неплохо сложен для смертного. У тебя отличный вкус, девочка моя.

— Я ему отказала, — ответила Марцина. — Он начал становиться таким же скучным, как вся моя жизнь здесь, бабушка. Возможно, мне стоит отправиться домой, в Теру, и навестить маму. Мне нравится наблюдать, как огорчается и волнуется доминус, когда мы обе оказываемся у него при дворе. Я знаю, о чем он думает. Он отказывается признавать существование магии и полагает, что мы обе давно уже должны быть мертвы. Однако чрезвычайно сложно отрицать что-то, что видишь прямо перед собой.

И она озорно рассмеялась. Илона тоже засмеялась, но потом рассказала:

— Твоя мать наконец покинула Теру. Стоило ей уйти, как доминус, ее правнук Кадарн, начал разбирать юго-западную башню замка, в которой она жила. Я полагаю, он уверен, что если разрушит ее дом, то она уже не сможет вернуться. Но он никогда не уничтожит этой башни, так как каждую ночь после того, как его рабочие покидают башню, я восстанавливаю ее с помощью магии. — Илона усмехнулась. — Это начинает пугать жителей Теры, а потому тревожит Кадарна. Он даже пытался взорвать эту башню. Но в конце концов он просто сдастся. Он может выкинуть Лару из своей головы, но ему не под силу избавиться от свидетельств ее пребывания в Тере.

— Я полагаю, мама отправилась в Шуннар, — как бы невзначай высказалась Марцина. — Она всегда сбегает к Калигу, когда ее силы на исходе.

— Твоя мать совершила великие деяния ради Хетара и Теры, — спокойно отозвалась Илона. — Не злись на Лару, ведь Калиг любит ее. Любит с того самого момента, когда впервые увидел. Твоя мама и Калиг предначертаны друг другу судьбой, Марцина. Так было всегда, но твоей матери нужно было пройти определенный путь, и она это сделала.

— С тех пор как Калиг попытался совратить меня, мама уже не была со мной так добра, как прежде. Бабушка, она обвинила во всем меня! — обиженно воскликнула молодая фея.

Несмотря на то что прожила уже более ста лет, она выглядела не старше шестнадцатилетней девочки.

— Марцина, Марцина, — спокойно, но сурово проговорила Илона. — Калиг не пытался совратить тебя. Это были твои откровенные и весьма вызывающие старания соблазнить его. Причем, надо сказать, старания эти он отверг. А когда твоя мать узнала об этом, то вполне справедливо была рассержена на тебя. Это был очень низкий и гадкий поступок.

Однако, говоря это, Илона не могла скрыть улыбки. И все же ее беспокоило, что Марцина так легко переиначивает правду, оборачивая ее в свою пользу.

— Когда-то ты и Калиг были любовниками, — вдруг сказала Марцина.

— Кто сказал тебе такое? — удивилась Илона.

— Никто не говорил, бабушка. Но я знаю, что это правда. Калиг живет уже много веков, так же как и ты. А вы с мамой очень похожи. Калиг не мог обладать тобой, так как тебе было предначертано стать наследницей королевы Мивы, вот он и взял себе маму вместо тебя.

— Милая моя девочка, — сказала Илона. — Не знаю, как ты могла насочинять такую историю, но умоляю, выбрось ее из головы, ибо все совсем не так. Мы с Калигом всегда были друзьями, но любовниками — никогда. Впрочем, не стану отрицать, что всегда считала его созданием весьма привлекательным. Но, как ты верно подметила, я была рождена, чтобы сменить на престоле свою мать. Калигу же предначертано быть по жизни спутником Лары. Их судьбы переплетены, и этот союз был неизбежен. Твоя мать любит Калига так, как никогда никого не любила.

— Даже моего отца?! — возмутилась Марцина.

— Она любила Магнуса Хаука как смертного, так же как до этого любила Вартана, главу клана Фиакр. А Калиг принадлежит к магическому миру, так же как и она сама. Их страсть волшебна, и она совсем иная, она несравнима с той страстью, которое волшебное существо может питать к смертному.

— А я никогда не любила, — вздохнула Марцина.

— Я знаю, — ответила ее бабушка.

— Но почему?! — вознегодовала Марцина.

Илона тихонько засмеялась.

— Ты просто еще не встретила того самого, — сказала она. — Нет, ты, конечно, предавалась удовольствиям и со смертными, и с волшебными созданиями, но ни один из них не был тем единственным. Как только он появится в твоей жизни, Марцина, ты непременно узнаешь об этом, обещаю тебе.

— А твой муж, Танос, был тем единственным? — откровенно расспрашивала Марцина.

— Танос? Бог мой, нет, конечно, девочка моя. Танос стал моим мужем, так как мне нужно было продолжить наш род. У нас очень мало общего, хотя должна признать, он замечательный мужчина-фея, он не создает для меня никаких сложностей и не распускает грязных слухов.

— Кто же был этим единственным для тебя, бабушка? — настаивала Марцина.

— Я даже не уверена, что был в моей жизни кто-то особенный, милая, — медленно произнесла Илона. — Но если бы мне пришлось выбирать, то это был бы Джон Быстрый Меч, который подарил мне твою мать. Он был красивым, чудесным юношей. И он, без сомнения, любил меня, но ему судьбою было велено служить Хетару, мне — Лесному королевству.

— Что, если я никогда не найду своего единственного, бабушка?

Илона пожала плечами:

— Не так уж важно, встретишь ты его или нет, моя девочка. С кем-то ты же разделяешь удовольствия, и это уже неплохо. Любовь, между прочим, все очень усложняет, Марцина. Один из пары влюбленных должен быть совершенно лишен эгоизма, должен быть готов пожертвовать собой ради другого. Не думаю, что я когда-либо была способна на такое. Я эгоистична и не стыжусь этого. И мне не нужно мужчин, чтобы преуспеть в жизни. Женщина не должна зависеть от мужчины. Твоя мать и Калиг уникальны. Их любовь принесет великие плоды, Марцина. Не завидуй им. Гораздо лучше быть свободной и счастливой, чем несчастной и связанной отношениями, которые тебе не нужны, моя девочка. Ты должна и дальше оставаться созданием независимым. Мужчины нужны лишь для удовольствий, или если ты хочешь ребенка. Никакой прочей необходимости в них нет.

— Не думаю, что я хочу детей, — покачала головой Марцина. — В своих отпрысков нужно вкладывать слишком много сил и времени и саму себя. Да, бабушка, я так же, как и ты, эгоистка.

Илона погладила внучку по ее шелковым волосам:

— Ты фея, моя милая девочка. Ты настоящая фея.

Да, она была настоящей, чистокровной феей, хотя не должна была быть, как думала сама Марцина. Ведь ее отец смертный. Впрочем, возможно, Марцина была единственной, кто унаследовал магические способности своей матери, так как ни ее брат-двойняшка Тадж, ни сестры Ануш и Загири не обладали ими. «И их давно уже нет в живых. Порой даже кажется, будто их вовсе не существовало», — подумала Марцина и ощутила острую и горькую печаль. Безусловно, ее старший брат, Диллон, король Бельмаира, будучи сыном Калига, был чистокровным магическим созданием. И он был жив. Калиг. Какой безумной страстью она тогда воспылала к нему и, говоря откровенно, по-прежнему ее испытывала. В ее живом воображении ни один любовник, смертный или из магического мира, не мог даже сравниться с Калигом. Однако он ясно дал ей понять, что не хочет от нее ничего подобного и что не проведет с ней даже одной ночи, полной сладострастных утех. Его отказ безмерно ранил ее гордость. Когда она впервые подошла к нему со своим желанием, он мягко отказал ей, но она настаивала — с болью вспоминала Марцина, сгорая от гнева, — настаивала до тех пор, пока он в конце концов не выдержал, взял ее за руку и привел к своим братьям со словами: «Эта шлюха жаждет, чтоб ею овладели. Остудите ее чрезмерный пыл».

Далее последовала такая ночь, какой Марцина не знала ни до, ни после этого. Принцы-тени в полной мере оправдали свою репутацию великолепных любовников. Она испытала наслаждение, прежде неизвестное ей, и ее похоть была удовлетворена. Но, отведав такой страсти, Марцина так и не перестала думать о том, какое же блаженство, должно быть, может доставить Калиг. Она так и не узнала, кто сообщил ее матери о том, что она пыталась соблазнить Калига, но Лара отправила дочь в леса Хетара и жестоко отчитала за такое поведение.

— То, что ты, моя дочь, предала меня, — это ужасно, но то, что ты скомпрометировала Калига, который был так добр к тебе, — это непростительно!

— Но это он пытался сблизиться со мной! — солгала Марцина.

Она испугалась того, как мать смотрела на нее.

— Лгунья! — выкрикнула Лара и продолжила говорить на безмолвном языке: «Ты думаешь, я не знаю Калига, Марцина? Думаешь, я поверю в это жалкое вранье? Неужели ты так ничему и не научилась ни у меня, ни у своего отца? Магнус Хаук был самым благородным из смертных. А я вела себя когда-нибудь столь бесчестно? Тебе должно быть стыдно, дочь моя!» Эти слова, произнесенные на безмолвном магическом языке, ранили гораздо сильнее, чем если бы Лара сказала их вслух.

Но что-то не позволило Марцине попросить прощения у матери. Вместо этого она надменно посмотрела на Лару и сказала:

— Ты можешь думать что хочешь, мама. Но я знаю правду о том, что случилось.

Почему она не смогла признать своей вины и попросить у матери прощения, Марцина не понимала до сих пор. И все же она не смогла это сделать.

И до сих пор она видела ту ярость и презрение в небесно-голубых глазах Калига, когда он вел ее к своим братьям. Вне всякого сомнения, она получила немалое удовольствие с ними, и все же было бы лучше, если бы он побил ее и изгнал из Шуннара. Так она бы уже никогда туда не вернулась. Марцина завидовала тому, как беззаветно и преданно Калиг любит Лару. То, что связывает их, выходит за рамки одной только магии.

— Как давно ты в последний раз виделась с матерью? — спросила Илона, прерывая мысли девушки.

Марцина пожала плечами:

— Несколько лет назад, бабушка. На церемонии прощания с Таджем. Мне было нелегко поверить, что тот старик в гробу — мой брат-двойняшка. Впрочем, он оставался привлекательным мужчиной, как и наш отец.

— Отправляйся к своей матери, девочка моя, вы должны увидеться, — велела Илона внучке. — Усмири свою гордыню. Попроси у Лары прощения. У нее большое и доброе сердце, она простит тебя. Она тебя любит.

— Боюсь, Калиг уже никогда не сможет мне верить, — сказала Марцина. — И должна признаться, бабушка, что я по-прежнему нахожу его пленительным.

— Но ведь ты уже смирилась с тем, что он никогда не будет твоим, милая?

Марцина кивнула, искренне — в ней не было ни тени лжи и коварства.

— Я знаю, он принадлежит маме, — с горечью вздохнула она.

Илона улыбнулась.

— Тяжело признать, что тот, кому готова отдать свое сердце, любит другую. Но ты еще молода и переживешь это. А теперь отправляйся к Ларе.

— Мне надо подумать об этом, — дернула плечом Марцина и исчезла, оставив перламутровый гребень в глубоком бархатном мху сочного темно-зеленого цвета.

Илона нетерпеливым жестом отбросила назад свои серебристо-золотые волосы. Этот разрыв между ее дочерью и внучкой, подобный глубокой ране, необходимо было исцелить. Что-то непременно должно было произойти и перемениться. Она это чувствовала. И подданные ее волшебного королевства чувствовали это. И сам лес предвосхищал перемены. Недавно она встречалась с правителями других магических миров — Аннаном, королем водных фей; Ласло, королем горных фей, и Гвенер, королевой луговых фей. Все они также предчувствовали, что надвигается нечто судьбоносное. Но никто из них не представлял, что именно.

— Хм-м, — протянула Илона и, щелкнув пальцами, в мгновение ока появилась перед своей дочерью и Калигом, которые безмятежно сумерничали в главном саду Шуннара.

Заметив пурпурный дымок, что всегда предвосхищал появление матери, Лара встала и пошла ему навстречу.

— Мама! Как я рада видеть тебя, — поприветствовала Лара.

— Вы должны помириться с Марциной, — напрямую начала Илона.

— Добрый вечер, Илона. Пожалуйста, присаживайся, присоединяйся к нам, — сказал Калиг, помогая королеве фей устроиться в удобном кресле.

Взяв возникшую прямо в воздухе чашку ягодного напитка, он подал ее Илоне.

— Калиг, — довольным голосом заговорила она. — Ты всегда так гостеприимен. А теперь скажи Ларе, что она должна снова сблизиться с Марциной. — Илона сделала глоток из серебряной чаши.

— Лара сама принимает решения, Илона, и ты это прекрасно знаешь. Что же такого замечательного сделала Марцина, что ты настаиваешь на их примирении с матерью? — откровенно спросил Калиг.

— Ничего экстраординарного, — ответила Илона. — Но я чувствую, что должно произойти нечто. Нечто чрезвычайно важное. Что-то, ради чего мы все должны будем объединиться. Несмотря на происхождение Марцины по отцу, я хочу, чтобы она осталась на стороне Света, — сказала она Калигу.

— Значит, ты тоже чувствуешь это, — тихо произнес Калиг.

— Мы все чувствуем — на равнинах, в горах и в воде. Это ощущение очень явно, почти осязаемо, но никто не может определить, что именно оно означает.

— Это Колгрим, — вмешалась Лара. — Он планирует выбрать себе невесту и произвести на свет наследника.

— Что?! — Илона была в изумлении. — Я была уверена, он сделал это уже в Темных Землях со своей сестрой Циардой.

— Он пытался на протяжении трех брачных циклов, но она не оправдала его ожиданий. Он убил ее, мама, — сказала Лара.

И поведала ей обо всех остальных убийствах, что Колгрим совершил вслед за этим. Илона была в ужасе.

— В своих злодействах он превосходит даже отца, — отметила она. — Но кто же та невеста, которую он собирается взять в жены? И где она?

— Пока мы ничего не знаем, мама. Мы стараемся узнать все, что только возможно. Один из принцев-теней несколько месяцев наблюдал за происходящим, но так и не смог выяснить ничего, кроме того, что было нам уже известно, — рассказывала Лара. — Мы с Калигом сами должны отправиться в Темные Земли, чтобы выяснить, кто эта несчастная девушка. И конечно, постараемся предотвратить этот союз. Чем дольше мы сможем удерживать Колгрима от женитьбы, тем лучше.

— Безусловно. — Илона кивнула. — Тебе нельзя позволить своему темному сыну найти жену и зачать наследника, но прежде ты должна вернуть Марцину в свое сердце, Лара. Ты нужна ей.

— Тогда пусть она придет ко мне и попросит прощения за свою ложь. Ни в чем другом я более не стану винить ее, ведь она от природы была вспыльчива, но той страшной лжи я не смогу простить ей, если она сама не попросит об этом. Ведь и ты не простила бы такого, мама. Что, если бы Марцина попыталась соблазнить Таноса, а затем сказала бы, что все было совсем наоборот?

— Соблазнить Таноса? — Илона не сдержалась и залилась звенящим смехом. — Я бы ни за что не поверила в это, Лара.

— Вот и я не поверила, что Калиг пытался совратить Марцину. — Лара стояла на своем. — Но, мама, неужели подобная ложь не разозлила бы тебя?

Смех Илоны стих, и она сказала:

— Да, конечно. Очернить Таноса, который всегда был очень добр к Марцине, было бы ужасно, Лара, так же как и ее ложное обвинение в адрес Калига. Я хорошо понимаю твой гнев, но ты должна простить дочь. Лара, если Силы Тьмы снова восстанут, мы ведь не хотим, чтобы они заманили Марцину на свою сторону. А учитывая, кто ее настоящий отец, вероятность этого велика. Мы приложили немало усилий, чтобы сделать Марцину сильной, верной и доброй, и все же в ней остается это опасное, разрушительное безрассудство, которое она непременно должна научиться контролировать.

Внезапно Калиг вытянул руку, казалось в пустое пространство. Его пальцы почти полностью сомкнулись, и резким движением он из ниоткуда втащил Марцину, которая оказалась теперь между ними.

— Кажется, у нас тут шпион, — произнес он. У него был суровый и очень озабоченный вид. — Как давно ты подслушиваешь, Марцина?

Обычно бледное лицо Марцины теперь стало совершенно бесцветным. Она посмотрела на бабушку:

— Бабушка, что значит «учитывая, кто ее настоящий отец»? — Ее молодой звонкий голос дрожал, а фиалковые глаза были полны страха.

Лара протянула руку и буквально вцепилась в предплечье Калига. Ее пальцы судорожно впились в его мускулы. Илона издала какой-то неопределенный звук — не то всхлипнула, не то жалобно простонала. Ее взгляд отчаянно метался в поисках спасительных глаз Лары.

— Моим отцом был Магнус Хаук, не так ли? — В юном голосе Марцины чувствовалось страдание.

Лара сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Отпустив руку Калига, она подошла к своей младшей дочери и заключила ее в нежные объятия.

— Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, мое невыносимое дитя? — сказала она и провела рукой по ее темным волосам. — Даже когда ты совершаешь глупые, бездумные поступки и бесстыдно лжешь мне, я все равно люблю тебя.

Марцина посмотрела на мать. Тепло ее рук, ее объятий успокаивало, и в эти мгновения она почувствовала себя такой защищенной, какой не была уже десятки лет.

— Ах, мама, прости меня. Калиг даже не приближался ко мне. Это я желала, а когда он отказал мне, я была в ярости. Я не хотела лгать, но я восхищаюсь им всю свою жизнь.

— Я знаю, — тихо сказала Лара. — Я прощаю твою жестокую ошибку, моя родная. — Она нежно поцеловала Марцину в макушку.

— Но, мама, о чем говорила бабушка? Моим отцом был Магнус Хаук, ведь так? — Марцина смотрела на Лару с нетерпением и неумолимым вопросом во взгляде.

У Лары не оставалось выхода, она должна была поведать Марцине тайну, которую хранила так много лет.

— Вы с Таджем родились в один день, — начала Лара. — И все поверили, что вы родные двойняшки. И Магнус Хаук тоже поверил, что ты его ребенок, так же как и твой брат. Но он не был твоим отцом, Марцина. Вскоре после того, как был зачат Тадж, на равнине снов меня изнасиловал Колл, Повелитель Сумерек. Ты его дочь.

— Нет! — вскрикнула Марцина.

Ее взгляд заметался между Илоной и Калигом, в надежде, что кто-то из них опровергнет это, но они молчали.

— Есть еще кое-что, — добавила Лара, — и ты должна знать это. Когда-то давно, когда я проводила лето в Новом Дальноземье среди кланов, Колл, Повелитель Сумерек, похитил меня и стер мою память. Он считал, что я его избранная жена. Он зачал мне сына. У Повелителей Сумерек может быть только один наследник, хотя при этом они могут иметь много дочерей. Калиг помог восстановить мою память и рассказал мне, что все это было спланировано, чтобы я родила Коллу сына, который в будущем посеет хаос в Темных Землях. С помощью магии, которую мне вернули, я сделала так, что детей стало двое. Рождение Колгрима и Колбейна внесло анархию в Темные Земли. После я вернулась к своей настоящей жизни. Воспоминания о тех месяцах, что я провела там, были стерты из памяти всех нас, ради нашей же безопасности. Но Колл стал являться мне в снах, пытаясь вернуть меня. В конце концов Калиг был вынужден поведать мне о том, что произошло, и вернуть мои воспоминания о времени, проведенном в Темных Землях, чтобы я могла защитить себя, так как Колл угрожал, что расскажет обо всем Магнусу. Однако я сделала это первой.

— Что же сделал отец… то есть доминус, когда ты рассказала ему? — спросила Марцина.

Она казалась такой уязвленной, ослабленной и сломленной!

— Он был в ярости. Его гордость была растоптана. Он проклинал меня и Калига. В какой-то момент твоя бабушка уже грозилась превратить его в камень, так он разозлил ее. Но вскоре его гнев и боль утихли, ведь твой отец любил меня.

— Не называй его моим отцом! — воскликнула Марцина. — Он не был моим отцом! Моим отцом был монстр, изверг, который силой, против твоей воли зачал меня! — И она отчаянно и горько зарыдала.

Лара обняла свою младшую дочь, крепко прижав к себе.

— Магнус Хаук так и не узнал правды о твоем появлении, моя милая. Он считал себя твоим отцом, и он был им. Твоим единственным и настоящим отцом.

— Значит, я родная сестра Повелителя Сумерек, — медленно произнесла Марцина и внезапно вспомнила, как давным-давно она впервые отправилась жить в леса, к бабушке королевских кровей.

Тогда она только научилась перемещаться из одного места в другое с помощью магии и, будучи в восторге от новых возможностей, появилась в покоях Лары, чем очень ее удивила. Марцина застала мать за разговором с двумя молодыми людьми, но Лара в тот же миг, почти без объяснений, волшебным образом спрятала их.

— В тот раз, когда я впервые переместилась с помощью волшебства… — начала Марцина.

— Да, я помню, — кивнула Лара.

— Я успела бросить лишь взгляд на тех двух молодых людей, что были с тобой. Их лица были одинаковы, но один из них был темный, а другой светлый. — Марцина перебирала воспоминания. — Кто из них стал Повелителем Сумерек, мама?

— Колгрим, тот, что с золотистыми волосами, — ответила Лара.

— Что же случилось с другим, темноволосым? — не унималась Марцина.

— Колгрим заточил его в темницу вместе с их отцом, в камеру, созданную принцами-тенями, — рассказывала Лара. — Никто из них уже никогда не будет свободен.

Холод и ужас сковали Марцину. По щекам ее струились слезы, но она словно не замечала их. За эти несколько минут весь ее привычный мир вдруг изменился до неузнаваемости.

— Так вот почему я чистокровное магическое создание, в отличие от Ануш, Загири и Таджа, — задумчиво подвела итог Марцина.

— Да, поэтому, — сказала Лара, продолжая гладить ее длинные черные волосы.

— В моей душе есть место и Свету и Тьме, — заметила Марцина. — И необходимо сохранять меж ними равновесие. Ведь так, мама? — Она смотрела Ларе прямо в глаза.

— Хочется надеяться, Марцина, что Свет возьмет верх над темным началом в тебе, так как в грядущей битве нам будет нужна твоя помощь, — сказала Лара.

Марцина долго молчала, но наконец заговорила:

— Теперь я понимаю, почему время от времени я совершаю столь безрассудные и низкие поступки.

— Никто не совершенен, — ответила Лара. — Даже в магическом мире. Всегда и во всем должно быть равновесие.

— Как же ты можешь любить меня?! — в порыве спросила Марцина. — Ведь он взял тебя силой!

— Да, это правда, что ты не была плодом любви, — откровенно сказала Лара младшей дочери, — но, как только я увидела тебя, с самой первой секунды я полюбила тебя, Марцина. И Магнус искренне любил тебя. Всю свою жизнь ты была окружена любовью, и именно она делает тебя сильной и будет придавать тебе сил всегда.

— Но если бы отец, то есть доминус, узнал бы правду, мама, стал бы он любить меня? Если бы он знал, что мой биологический отец был воплощением зла, смог бы он тогда любить меня?

— Конечно! — без малейшего колебания ответила Лара. — Он любил бы тебя, несмотря ни на что. Я знаю это совершенно точно. У Магнуса было большое и щедрое сердце, что отличало его от прочих смертных.

Теперь заговорила королева лесных фей:

— Что ж, Марцина, теперь ты знаешь, каковы последствия нечестного вмешательства и что может быть, если подслушивать чужие разговоры. Я надеюсь, ты усвоила урок. Многие годы мы изо всех сил старались уберечь тебя, и что же, лучше ли тебе сейчас, когда ты узнала все это?

— Теперь я чувствую горечь и печаль, но в то же время я стала мудрее, — ответила Марцина. — Я буду трудиться и прилагать все усилия, чтобы преодолеть наследие Сил Тьмы в себе.

Лара обняла юную фею:

— В тебе гораздо больше светлого, нежели темного, злого. Но послушай, Марцина, Колгрим не знает правды о твоем происхождении. Если он обнаружит истину, он попытается перетянуть тебя на свою сторону. Он чрезвычайно обворожителен и обладает даром убеждения. Но он гораздо коварнее и более жесток, чем даже его отец. Будь осторожна.

— Надеюсь, она прислушается к тебе, так как меня не слушалась никогда, — с раздражением добавила Илона.

Лара бросила красноречивый, пылкий взгляд на мать, и королева лесных фей громко рассмеялась.

— Это совсем не смешно, мама, — отреагировала Лара.

— Ах, ты не права, моя дорогая. Ты в конце концов довела до совершенства этот присущий только мне взгляд, полный порицания и праведного негодования. У тебя отлично получилось, Лара.

Теперь тихонько засмеялась Марцина, Калиг тоже начал ухмыляться. Улыбнулась и Лара, поняв всю иронию слов своей матери. На данный момент худшее было позади. Теперь Марцина знала страшную тайну своего рождения, но Лара не сомневалась, что неизменная поддержка и любовь помогут ей оправиться и обрести новые силы. Голос Калига прервал ее мысли.

— Марцина, твоя мать и я хотим, чтобы отныне твой дом был с нами, — сказал он.

— Но я лесная фея, — начала было Марцина и осеклась. — Впрочем, боюсь, что я уже не знаю, к кому принадлежу, — призналась она.

— Ты принадлежишь к роду своей матери, — сказал ей Калиг. — Ты часть светлого мира и солнца нашей пустыни.

— Мне нужно обдумать все это в одиночестве, — искренне сказала Марцина.

Илону обеспокоили слова внучки. Марцина пережила большое потрясение, и ей действительно требовалось время, чтобы свыкнуться с новой реальностью.

— Я знаю одно превосходное место, — улыбаясь, сказала Лара.

— Ей лучше вернуться в леса вместе со мной, — возразила Илона.

— Нет, ей лучше воспользоваться всеми преимуществами моего заветного, особенного места.

Лара взглянула на Калига, который улыбнулся и кивнул ей.

— Да, это то, что нужно, — согласился он.

— Что это за место, мама?

— Это Зирун.

— Тот уединенный оазис? — удивилась Илона. — Там такой зной! Нет, чтобы воспрять духом, Марцине нужна прохлада густых зеленых лесов!

— Я думаю, решать ей самой, — сказал Калиг.

Его глаза встретились с глазами Лары, и она едва заметно кивнула. Тогда Калиг взял Марцину за руку, и они исчезли.

Илона с раздражением топнула ногой.

— Как мог Калиг сделать такое! Ты уверена, что Марцине можно доверить остаться с ним наедине? — Она была зла. — Раз мое присутствие, очевидно, никому здесь не нужно, тогда я отправляюсь домой.

И королева лесных фей испарилась в облаке пурпурного тумана.

Лара засмеялась, но в ее смехе была нотка печали. Как это было похоже на ее мать — непременно сказать что-то колкое и обидное, если ей не удалось сделать по-своему. В отличие от своей бабушки Марцина редко совершала одну и ту же ошибку дважды. Лара откинулась на кушетке и стала наблюдать, как восходят луны в небесах Хетара. Вокруг нее умиротворяюще пели ночные птицы, и в теплом воздухе благоухали ночные цветы. Она почувствовала возвращение Калига еще до того, как он появился и сел рядом с ней на кушетке.

— Ей понравилось, и она пробудет там несколько дней, — сказал он и нежно поцеловал обнаженное плечо Лары. — Особым заклинанием я сделал так, что никто не сможет найти оазис, пока она там.

Вдруг Лара тихо заплакала.

— Калиг, я хотела, чтобы она никогда не узнала об этом. Я не хотела, чтобы она узнала о Колле и о своих братьях. А теперь мне страшно, ведь раз узнала она, то Колгрим тем более сможет выяснить правду.

— Колгрим будет слишком занят поиском невесты и тем, чтобы она непременно родила ему сына, — сказал Калиг.

— Мы ничего не узнаем, пока сами не отправимся в Темные Земли, — ответила Лара. — Все, что, как нам кажется, мы знаем, на самом деле лишь догадки, писанные вилами по воде. Завтра мы должны быть там, Калиг. Кроме того, есть только один способ выяснить то, что нам нужно. Я должна сама спросить об этом своего сына.

— Но он солжет тебе, — заверил ее Калиг.

— Да, возможно, — согласилась Лара. — Однако он унаследовал от отца самолюбие и гордость. Он не сможет отказать себе в удовольствии похвастать передо мной своим недюжинным умом и талантом. Если я спрошу, то в его рассказе будет хотя бы доля правды. Остальное нам придется разведывать самим. Я знаю, ты хотел пойти со мной, Калиг, но, если ты решишься на это, тебе придется оставаться невидимым. Колгрим не станет говорить так же свободно при тебе, как говорил бы со мной наедине. К тому же ты ведь знаешь, Повелители Сумерек не способны чувствовать присутствие принцев-теней, так что он не заметит тебя.

— Чудесно, любовь моя, — сказал Калиг. — Мы не узнаем всего, но те немногие сведения, что нам удастся получить, помогут нам выведать остальное.

Они заснули вместе, на откидной кушетке, в саду, а когда проснулись, Лара вышла во дворце Калига на балкон с видом на восходящее солнце. Сняв с себя свободное платье, она встала, разведя руки в стороны, развернув ладони к небесам, и стала принимать солнечные ванны, которыми услаждал ее великий золотой небесный шар. Его лучи стремились к ней, наполняя силой. Свет проникал в нее, пронизывал ее плоть, и вот фея уже сама его излучает, а после она сможет призвать его на помощь, когда ей понадобится защита. Когда солнце полностью поднялось над горизонтом, Лара покинула балкон и отправилась искупаться. Потом Кади одела ее в прекрасный белый халат с длинными пышными рукавами и закругленным вырезом. Служанка повязала золотой пояс на талии Лары и надела на ее изящные ножки золотые сандалии. Расчесывая длинные, словно золоченые волосы хозяйки, она аккуратно вплела в них тонкие золотые нити, так что волосы заблестели еще ярче обычного.

Как только Лара была готова, они с Калигом стали завтракать. Он тоже успел принять ванну и теперь был одет во все белое. Его небесно-голубые глаза сияли, выделяясь на фоне смуглой кожи, когда он кормил Лару кусочками сочной дыни, а она, смеясь, соблазнительно облизывала его пальцы. Он остановился и покачал головой, будто осуждая.

— Любовь моя, нас ждет важное дело, и оно прежде всего, — сказал он. — Прошу, не отвлекай меня.

— Тогда перестань кормить меня с рук, словно любимую зверюшку, — парировала Лара, намазывая масло на ломтик свежего теплого хлеба и аппетитно откусывая его.

— Ты права, моя фея, но я не могу устоять перед тобой.

— Я знаю, — ответила Лара, обольстительно улыбаясь. В глазах ее сиял озорной огонек.

— Напомни мне как-нибудь найти себе любовницу, — в пылу сказал он.

— Если ты настаиваешь, — отрезала она. — Быть может, мне помочь тебе с выбором?

Калиг разразился смехом.

— Представления не имею, как твои смертные мужья выдерживали твой острый язычок, любовь моя.

— Мне казалось, тебе нравится мой язычок, — продолжала дразнить Лара.

— Нет! Нет, прекрати! — уже умолял он, смеясь все громче и задорнее, и она смеялась вместе с ним.

Наконец, они покончили с трапезой и направились в библиотеку Калига, где он достал из шкафа чашу из черного оникса и налил в нее воды из керамического кувшина. Вода в широком, почти плоском сосуде была кристально чистой и неподвижной.

Лара взмахнула над водой левой рукой, произнеся: «Покажи мне Колгрима». Вода потемнела и, тут же вновь став прозрачной, явила Повелителя Сумерек в его тронном зале. Он обращался к Книге Правления, а старый Альфриг стоял подле него. Лара подумала, что канцлер выглядит уставшим.

— Помни, мой господин, ты должен оставаться невидимым, — напомнила она Калигу.

Тот кивнул, а затем, обернув их обоих своим плащом, перенес их в тронный зал молодого Повелителя Сумерек. Калиг приоткрыл край плаща, и Лара ступила в зал, словно из воздуха.

— Колгрим, — вместо приветствия позвала она.

Повелитель Сумерек поднял глаза, неожиданно услышав ее голос, и широко улыбнулся.

— Мама, дорогая! Как мило с вашей стороны посетить меня! Сколько лет прошло? Должно быть, не меньше века? — Он поцеловал ее руку.

Лара почувствовала, как ледяной холод пробежал по спине, но она не выдала своего желания отстраниться.

— Ты оставил свои волосы золотистыми, — отметила она. — Я думала, было бы лучше сделать их темными.

— Мои золотые локоны напоминают всем о том, кто моя мать, — сказал он с улыбкой. — Я уверен, в сочетании с чертами моего отца это замечательно. Для чего вы пришли?

Лара посмотрела на престарелого канцлера:

— Приветствую вас, Альфриг. Не думала, что вы все еще служите.

Старый гном низко поклонился:

— Приветствую, домина. К сожалению, мне никак не удается найти кого-то, кто подходил бы моему господину, хотя, да услышит меня великий Крелл, я очень старался.

Лара посмотрела на Колгрима:

— Что ты будешь делать, если он умрет?

— Он не умрет, — ответил Колгрим. — Я наложил на него заклятие. Он нужен мне.

— А ты действительно настоящий монстр, как твой отец, — сказала Лара, испытывая искреннюю жалость к Альфригу.

— Так зачем вы пришли? — повторил Колгрим. — Я уверен, ваш визит имеет определенную цель.

Он улыбнулся, глядя на нее, и на какое-то мгновение напомнил Ларе его отца, который теперь был заточен в тюрьме глубоко под собственным замком. Колгрим был привлекательным мужчиной. Высокий, статный, с чуть смугловатой кожей, высокими скулами и прямым, длинным носом, с широким чувственным ртом. Густые черные брови нависали над темно-серыми глазами с длинными темными ресницами, позолоченными на концах. Когда он впадал в глубокую задумчивость, глаза его чернели так же, как у его родителя. Лицо его отца было, пожалуй, красивее и выразительнее, а его брат-близнец Колбейн был точной копией Колла, Колгрим же обладал внешностью более волевой и мужественной. Он предпочитал темные одежды, которые когда-то носил его отец.

— Я слышала, — начала Лара, — что ты ищешь невесту, которая родит тебе наследника. Я думала, эта привилегия досталась твоей единокровной сестре Циарде.

Глаза Повелителя Сумерек почернели от негодования.

— Эта дрянь обманула меня. Сама она была переполнена чувством собственной значимости, а чрево ее оказалось пустым. К тому же она была сварлива и бесконечно придиралась ко мне. Теперь от нее остались лишь голые кости в ущелье под мостом. Могу привести вас к ним, если вы хотите увидеть останки.

— Просто было еще слишком рано, еще не пришло время родиться твоему наследнику.

Лара говорила, едва сдерживая дрожь, охватившую ее от его хладнокровных речей.

— Вы правы, мама! Ах, если бы вы тогда сказали мне об этом! — воскликнул Колгрим.

— Ты не послушал бы меня. Дети редко прислушиваются к кому-то, если хотят поступить по-своему.

Альфриг зловеще улыбнулся. Колгрим был великим Повелителем Сумерек, но если бы его мать принимала бы в нем хоть какое-то участие, поддерживая его сторону, то он достиг бы еще большего величия.

— Ты собираешься жениться? — Лара повторила вопрос.

Колгрим лукаво улыбнулся:

— Возможно.

— Что говорит об этом Книга Правления? — напрямую спросила она.

Повелитель Сумерек пожал плечами.

— Я показал бы вам, но вы не сможете прочесть, ибо предсказания в ней написаны на нашем древнем языке, — ответил он.

— Мне не нужна твоя Книга. Все, что мне нужно, Колгрим, — это твой ответ. Ты действительно собираешься жениться? — в третий раз настойчиво спросила Лара.

— Я уже ответил вам, мама, — возможно.

— Это не ответ. В итоге однажды ты вынужден будешь жениться, чтобы произвести на свет наследника. В наших мирах ходит слух о том, что ты намерен сделать свой выбор очень скоро. Откуда же эта несчастная невеста, Колгрим?

Их взгляды встретились, но взор Лары даже не дрогнул. Она была сильнее его и хотела напомнить ему об этом очевидном факте.

Колгрим с раздражением отвел глаза. Он подумал, что сейчас его мать-фея была могущественнее, чем когда-либо. Ах, если бы он мог обладать этой силой!

— Книга Правления еще не открыла мне, кто эта избранная дева, — честно ответил он, и в глазах его заплясал дьявольский огонь. — Вы придете на нашу свадьбу, мама? И дадите нам свое волшебное благословение? Обещаю, ваш внук, мой сын, которого родит мне эта неизвестная, будет относиться к вам с тем почтением, которого не дали ваши внуки и правнуки, выросшие в Тере и Хетаре.

Он дерзил ей, но Лара с достоинством парировала:

— Да, это правда, что они не почитают меня, но мои потомки в Бельмаире уважают и чтут меня. Жена моего сына родила ему восхитительных детей.

— Я тоже ваш сын! — вскричал Колгрим.

— Ты сын своего отца, — жестоко отрезала Лара. — Прощайте, милорд!

Она быстро сделала шаг назад, ощутив рядом с собой Калига. Тот знал, чего она хотела, и мгновенно укрыл ее своим плащом, сделав невидимой. Она не проронила ни слова даже на безмолвном языке, так как Колгрим понял бы, что она не одна, ибо тоже владел этим языком. Принц-тень сразу же перенес их обратно в Шуннар.

— Он такой же злочестивый, как и его проклятый отец, — с ненавистью произнесла Лара.

— И тем не менее он говорит правду, — сказал Калиг. — Если бы Книга уже указала ему на ту несчастную, что станет избранной, он рассказал бы тебе. Он хочет, чтобы ты знала, что он способен быть Повелителем Сумерек не хуже, чем был его отец.

— Он никогда не знал Колла и, пока не вырос, не знал и меня, но кроме золотистых волос во всем остальном он, несомненно, воплощение Колла. Все его инстинкты служат злу, Калиг. Однако мы должны выяснить, кто же эта невеста, прежде чем он успеет жениться на ней.

— Пока Книга Правления не раскроет этой тайны Колгриму, у нас нет никаких шансов узнать об этом, — ответил принц-тень. — Так что мы должны набраться терпения.

— Мы должны узнать тогда же, когда и он, и ни минутой позже, — сказала Лара.

— Я хотел бы, чтобы мы смогли это сделать. Но Книга обладает какой-то защитой. Я попытался применить к ней заклинание, чтобы нас извещали каждый раз, когда Книга открывается, но мои чары были отторгнуты.

— Чтобы противостоять принцу-тени, нужна очень могущественная магия, — отметила Лара.

Калиг покачал головой:

— Нет, мое заклинанием было простым. Я не посмел использовать более сильного, так как Колгрим может быть предупрежден об этом. Когда Марцине было шесть лет, она могла отражать мои заклинания. Кроме того, Книга Правления — живое создание. Если бы она почувствовала, что не в состоянии защититься, то стала бы взывать о помощи к своему хозяину. Койлин останется в замке в Темных Землях. Он известит нас, что Колгрим узнал, кто станет его избранной, как только это случится.

— Пока придется довольствоваться этим, — сказала Лара.

Колгрим вышел на крытую балюстраду, чтобы воочию увидеть бушующий шторм, а Альфриг поторопился приступить к делам. Принц-тень Койлин, прошептав магическое заклинание, перенесся в Шуннар. Несколько недель минуло с тех пор, как он в последний раз появлялся здесь, не принеся никаких новостей. Теперь же он подал безмолвный знак всем своим братьям, материализовавшись в банкетном зале Калига, где все они должны были собраться. Калиг и Лара были уже там.

— Мы должны дождаться всех, — сказал Койлин.

Наконец все принцы-тени были в зале. Даже самый старший из них, Кронан, который прибыл из Бельмаира, добравшись по Золотому туннелю, а так как расстояние было велико, он едва держался на ногах. Несколько братьев подвели его к большому креслу с прямой спинкой, массивными резными подлокотниками и мягким подбитым сиденьем. Затем все, словно по скрытому сигналу, посмотрели на Калига, Лару и Койлина.

— Наш брат принес нам тревожные вести, — начал Калиг и обратился к Койлину: — Поведай о том, что ты слышал и видел.

— Несколько долгих недель стоял я в тронном зале Повелителя Сумерек, ожидая, когда Книга Правления укажет Колгриму, сыну Колла, его следующий шаг, — начал Койлин рассказ.

Лара была благодарна, что он не представил Колгрима как сына Колла и Лары, хотя все принцы-тени знали, что его на свет произвела она.

— И вот сегодня, братья и Лара, наконец Книга Правления раскрыла свои планы. В ней говорилось — я процитирую: «Колгрим, Повелитель Сумерек, найдет свою невесту в хетарианском Доме Агасферуса. Той из бранной, что предначертана тебе, будет правнучка Куберта Агасферуса. Она — одна из трех кузин. Все они прекрасные девы шестнадцати лет от роду, и все потомки Уллы. Но лишь одна из них владеет силой Уллы. Она не ведает о существовании этой силы и о том, что обладает ею. Если твой выбор будет мудр, Колгрим, то эта сила станет и твоей. Оповести клан Агасферуса, что ищешь девственницу. Лишь нужная тебе из этих дев еще хранит свою невинность. Она сокрыта в ее шелковистом лоне. Чтобы родился твой наследник, тебе понадобятся и ее непорочность, и сокровенная сила. Найди ее, и она станет твоей, только твоей навеки. Ее сын будет достоин тебя и твоего отца». Вот в точности то, что было написано в Книге, — сказал Койлин.

На мгновение в зале воцарилась тишина, а затем заговорил старый Кронан:

— Братья, настало время принцам-теням покинуть Хетар. Вы должны обрести новый дом. Король Диллон будет рад принять вас в Бельмаире, пока вы не найдете этот новый дом. Ваша долина со временем исчезнет, а дворцы осыплются, словно прах.

Лара была в потрясении.

— Но почему, мой господин? — обратилась она к Кронану.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Всегда существовала вероятность, что Силы Тьмы однажды придут и поглотят Хетар. Это происходит время от времени, когда Свет уже не в состоянии одержать победу, хотя делает для этого все возможное, дочь моя.

— Но ведь мы и прежде отражали удары Тьмы, — сказала Лара.

Кронан закивал:

— Да, это так.

— И мы сможем сделать это снова! — настаивала фея.

— Не в этот раз, Лара, — возразил старик. — Если Колгрим женится на этой девушке, то ребенок, которого они родят, будет всемогущ. Даже сам Колгрим не сможет противостоять ему.

— Значит, мы должны найти эту девушку первыми и предотвратить их союз с Колгримом, — сказала Лара.

— Мы должны попытаться, — согласился Калиг.

Кронан посмотрел на них с печальной улыбкой и вздохнул:

— Брат мой, порой даже добро и Свет, подобные вашим, не способны преодолеть зло. Это действительно так, но это вовсе не означает, что мы когда-нибудь перестанем бороться и опустим руки. — Он повернулся к Ларе: — Дочь моя, твое появление и бытие было тщательно спланировано еще много веков назад. Кровь феи непременно должна была преобладать в тебе над смертными корнями. Ты должна была быть чиста сердцем, а твоя волшебная сила превосходить силу любого, кто существовал до тебя. Ты была рождена ради исполнения двух задач: посеять хаос в Темных Землях, родив близнецов Колла, и создать новый мир для смертных, защищенный от Сил Тьмы. До сих пор ты превосходно справлялась со своей миссией, но мы, создания, которых зовут принцами-тенями, давно знали, что Хетар однажды неминуемо будет завоеван Тьмой. Твоя магия давала им последний шанс обезопасить, спасти свой мир. Но они не воспользовались им.

— Если вы изначально знали, что я обречена на неудачу, — вскричала Лара, — то какой во всем этом был смысл?!

Она не могла поверить в то, что сказал Кронан. В Хетаре, в Тере, в Новом Дальноземье все еще оставалось немало хороших людей. Пока… Мучительный вздох вырвался из ее груди. Кронан был необыкновенно мудр и не отличался самонадеянностью и бахвальством.

— Не отчаивайся, Лара, дочь моя. Ты по-прежнему должна следовать своей судьбе, — смягчив тон, поддержал ее Кронан. — Будь терпелива. Всему свое время. — Старый принц-тень посмотрел на Калига: — Ты знаешь, что делать, брат мой. Время пришло. В течение следующего года все светлые существа должны покинуть Хетар, иначе они будут вовлечены в грядущее разрушительное столкновение. — Он обвел взглядом всех собравшихся принцев-теней. — Итак, братья мои, мы пришли к согласию?

— Да! — в один голос ответили все они.

— Калиг, с тобой нам нужно поговорить отдельно, с глазу на глаз, — сказал Кронан.

К ним подошел Лотэр.

— Лара, пойдем, — тихо сказал он. — Андрасте готова к еще одной попытке.

И он увел ее, прежде чем она успела запротестовать.

— Она попытается предотвратить то, что начертано в Книге, — тихо начал Кронан. — Позволь ей это.

Она потерпит поражение, но она должна попробовать, если ей это необходимо, чтобы принять судьбу Хетара такой.

— Все это для нее огромное потрясение, — сказал Калиг.

— Безусловно, ведь многие-многие годы она верила в то, что ее предназначение в том, чтобы объединить весь этот мир под одним стягом и жить в согласии и мире. — Старик будто усмехнулся. — Тебе понадобится ангельское терпение, чтобы преодолеть ее разочарование, брат мой. И все же Лара должна исполнить свое предназначение, прежде чем останется с тобой навеки.

Калиг тихонько засмеялся.

— О да, она не расстанется так просто со своей мечтой, но, кроме упрямства, она обладает еще ясным, прозорливым умом. Когда она убедит себя в том, что твои слова хоть и горькая, но правда, она сделает то, что ей суждено.

— И ты будешь вместе с ней, — кивнул Кронан. — Ее судьба — и твоя, Калиг, но ведь ты всегда подозревал это, не так ли? — лукаво улыбнулся Кронан.

Калиг ответил ему улыбкой.

— Я полюбил ее с первого взгляда, — признался он, — а потому — да, я знал. Отныне ее дом здесь, в Шуннаре.

— Это хорошо, — заметил Кронан. — То, что грядет, грозит чрезвычайной силой и может нанести ей урон, если она останется в мире смертных. Ты должен убедить ее в этом, Калиг.

— Я постараюсь, — пообещал Калиг.

— Что ж, тогда мне пора вернуться в мой замок в Бельмаире. Твои братья останутся там, пока не обретут свой новый дом.

— И где же это место? — спросил Калиг старшего из принцев-теней.

Кронан отрицательно помотал головой.

— Даже я не знаю этого, брат мой, но я точно знаю, что никогда не увижу его. Я был третьим, кто явился из незримого пространства, и недалек тот час, когда я перейду в иной мир, чтобы возродиться снова. Я вернусь уже не в лике творения Теней. Твой сын Диллон — последний из нас. Его сын обладает волшебной силой, но уже не такой, как у нас. Наш вид магии обречен на исчезновение. Но до того, как ей придет конец, у вас с братьями впереди еще не одно столетие. И ты должен провести эти века с Ларой. Это я знаю точно, Калиг. — Кронан медленно поднялся с кресла и взмахом сухой морщинистой руки открыл Золотой туннель. — Быть может, мы еще встретимся до того, как дни Хетара будут сочтены, брат мой, — сказал он и, опершись на посох, хромая, вошел в яркий, мерцающий туннель и стал медленно удаляться, пока вовсе не скрылся из вида.

Когда сияющая воронка закрылась, Калиг понял, что Кронан достиг места назначения. Он тяжело вздохнул. Лару по-прежнему ожидала ее миссия, однако убедить ее в том, что это и есть ее судьба, было непростой задачей. Она любила этот мир и сделала для него так много! Тем не менее, несмотря на ее отвагу и жертвы, Хетар низвел ее до почти мифического существа. Они не пожелали усвоить уроки, что преподносила жизнь, и теперь заразили безрассудством Теру и Новое Дальноземье. Да, среди жителей этих миров оставались хорошие люди, но даже хорошие люди порой делают неверный выбор. Калиг снова вздохнул и отправился искать Лару.

С Лотэром ее уже не было. Она оставила у него Андрасте, свой поющий меч, и ушла в долину лошадей, где паслись табуны грациозных животных. Взирая вниз с балюстрады своего дворца, он видел, как Лара шла к своему старому другу великану Огу, который заботился о лошадях принцев-теней. Калиг мог слушать, о чем они говорили, даже находясь так высоко над ними. Но он не делал этого. Большую часть того, что должно было произойти, ей необходимо было осознать самой и в подходящее для этого время. Однако он знал, как болезненно она восприняла безрадостную речь Кронана о том, что грядет.

Лара почувствовала, что Калиг наблюдает за ней. Обернувшись, она подняла глаза, но его уже не было. Она посмотрела на великана и окликнула его:

— Ог!

Ог с улыбкой повернулся к ней. Несмотря на то что для лесного великана он был невысок — сказалось тяжелое детство, когда ему нередко приходилось страдать от голода, он все же был настоящим великаном. Его ярко-рыжие волосы уже начинали редеть, но зрение было по-прежнему острым.

— Лара! — Он поприветствовал ее широкой улыбкой, а затем, склонившись, предложил ей свою руку. Лара взошла на его ладонь, и Ог осторожно поднес ее к своему плечу, где она могла удобно устроиться и побеседовать с ним. — Я слышал, ты наконец-то решилась остаться жить здесь, с нами в Шуннаре, — сказал Ог, не скрывая, что очень доволен этим.

— Настало время, — призналась Лара. — Только не говори, что оно давно настало, мне все твердят об этом.

Ог усмехнулся, так как именно это чуть не сорвалось у него с языка.

— Я бы никогда такого даже не подумал, — хитро увильнул он.

— Я пришла сообщить тебе новость, которую мы только что получили, — сказала Лара и стала рассказывать великану о Колгриме и о том, что поведал им Кронан. — Несомненно, Кронан самый старший и мудрый из принцев, — признала Лара, — но я уверена, мы способны еще раз побороть Силы Тьмы. И возможно, в этот раз мы должны изгнать их из Хетара навсегда, так же как изгнали колдуна Юси из Теры.

— Не знаю, Лара, — задумчиво ответил Ог. — Если Кронан говорит, что Хетар потерян для нас, то он наверняка потерян. Старик не из тех, кто совершает ошибки.

— История Хетара еще не дописана, Ог, — настаивала Лара. — С помощью Калига я смогу предотвратить порабощение Хетара Тьмой. Разве нам не удавалось этого прежде?

— Мне интересно, уйдут ли лошади, — размышлял Ог. — И если уйдут, возьмут ли они меня с собой? Я не хотел бы оставлять своих лошадей. Кстати, что там с моим новым помощником, Лара?

Лара покачала головой. Ог был простым, с незамысловатыми потребностями.

— Если они уйдут, ты отправишься с ними, и Леоф тоже. А что с твоей семьей?

— Моя жена и дети давно умерли, Лара. Осталось лишь несколько моих потомков, но они предпочитают жить среди народа пустынь, от которого происходила моя жена. Я даже не знаю их. Принцы и мои лошади — вот моя семья, — сказал Ог. — И теперь у меня еще есть этот парнишка, — улыбнулся он.

— Принцы никогда не оставляли своих лошадей, так что, уверена, они не оставят и тебя, Ог, — сказала Лара. — И все же, я думаю, эти мысли преждевременны, мой милый друг. Мы вновь спасем Хетар, и на этот раз окончательно. Тьма может прийти, но ей не изгнать Свет. Помни, Ог, всегда и во всем должно быть равновесие. Равновесие — вот ключ к успеху. Мы оставим тьме лишь крошечный уголок.

— Возможно, ты права, — ответил он, воодушевленный ее уверенностью. — А теперь пойдем со мной. Даграс с нетерпением ждет тебя. Он собирается стать отцом еще нескольких жеребят. Он оказывает внимание как минимум пятерым кобылам. Два других жеребца в стаде этим крайне недовольны, но, так как он порождает потомство, жаловаться они не могут, — усмехнулся Ог. Он двигался медленно, хотя шаги его были огромны, и они миновали половину долины, пока он успел закончить свою мысль. — А вот и он.

— Даграс! — позвала Лара, увидев своего коня еще прежде, чем Ог указал на него.

Великолепный белый жеребец с кремовой гривой и хвостом поднял голову и, увидев Лару, взлетел на плечо Ога и заторопился к ней:

— Моя госпожа! Наконец вы здесь.

Он смотрел на нее своими темными глазами, полными любви и преданности.

— Я вижу, ты не особенно страдал в мое отсутствие, — стала подтрунивать Лара. — Ты, как обычно, собрал в свой гарем самых красивых кобыл, негодник.

Даграс тихо заржал и закивал.

— Раз уж мне пришлось вернуться в долину моей юности и пастись здесь, госпожа Лара, то я должен чувствовать себя вольготно и окружить себя друзьями.

— То, что мы вернулись в Шуннар, отнюдь не означает, что мы прощаемся со всем остальным миром, Даграс. Тьма снова поднимает голову, и мой сын Колгрим угрожает миру и спокойствию. Уверяю тебя, нам предстоит сделать очень многое.

— Рад слышать это, — ответил Даграс. — Когда мы отправляемся?

— Не сейчас, мой добрый друг. У тебя еще будет время насладиться своими новыми женами. А где Сакари?

Сакари была любимой кобылой Даграса и матерью нескольких его жеребят.

— Там же, среди новых лошадей, — ответил Даграс. — Я не был в долине так давно, а она знает всех кобыл, и помогла мне с выбором.

— Должно быть, она очень любит тебя, Даграс, если пошла на такое, — заметила Лара. — А где же Фероз?

— Мой сын — один из тех статных жеребцов в долине, — ответил Даграс, игриво улыбнувшись. — Он чрезвычайно недоволен тем, что я все еще проявляю ничуть не меньший интерес к кобылам, чем он. Другой мой сын, Тэкли, очень дружелюбный, вальяжный и ленивый жеребец, которого, пожалуй, следовало бы выхолостить, однако он так красив и отличается столь совершенным экстерьером, что принцы решили оставить его таким, какой он есть. Его мать была восхитительным созданием, и его отпрыски тоже превосходны.

— Я рада, что ты вновь сумел так хорошо прижиться в долине, — сказала Лара. — Сейчас я покину тебя. Но помни, ты понадобишься мне. Ог известит тебя, когда это случится.

— Позвольте прокатить вас, моя госпожа, — предложил Даграс.

Лара рассмеялась.

— Что ж, отлично, — ответила она, запрыгнув с крепкого плеча великана на широкую спину Даграса.

Едва ее колени прижались к крупу, а руки схватились за жесткие пряди гривы, жеребец заржал и пустился рысью.

Рысь сменил неторопливый шаг, который затем перешел в галоп. Конь скакал по безграничной долине, едва касаясь копытами травы. Он не расправлял крыльев, чтобы взлететь, ему хотелось бежать, и он знал, что того же хочет его наездница. Он слышал напряжение в ее голосе и видел тревогу в ее глазах, когда она говорила с ним. Должно быть, она еще не все сказала ему, но непременно сделает это. А в эти мгновения существовали только они двое, и, как когда-то, они мчались по зеленой скатерти долины, наслаждаясь скоростью и ветром. Он слышал ее счастливый смех, когда увеличивал скорость, сменяя кентер карьером.

Верховный Правитель Палбен Второй наслаждался наступлением весны в городе. Морозный сезон подходил к концу, и повсюду оживали и согревали первые цветы всех оттенков желтого — от бледного до глубокого и насыщенного. Пышно цветущие деревья наполняли Район садов и Золотой район нежным благоуханием и украшали богатством и великолепием оттенков розового, персикового, белого. Небо было неизменно ясным и лазурным, а солнце согревало его. Теплый южный ветер дарил успокоение.

Верховный Правитель лорд Палбен был высоким, стройным мужчиной пятидесяти с небольшим лет с темными глазами и волосами. По портрету, висевшему в дворце, он знал, что был очень похож на своего деда Иону, который был Верховным Правителем около восьмидесяти лет назад.

По всем канонам Палбен не должен был стать Верховным Правителем. У его деда был сын от первого брака, Эгон. Было предсказано, что Эгон станет великим воином, но во время последней войны он был еще слишком юн и для боев, и для того, чтобы быть Правителем. А после этого войн больше не было. С тех пор Эгон стал жить бесконечной погоней за знанием. Это поглотило его настолько, что он отказался от всего прочего. Будучи завсегдатаем Домов удовольствий, он так и не женился и не произвел на свет потомства. В итоге, когда Иона умер, трон Верховного Правителя унаследовал единокровный брат Эгона Палбен Первый.

Палбен Первый был сыном Ионы от второго брака, брака с теранской принцессой Загири. Загири была дочерью доминуса Теры Магнуса Хаука и его жены. Считалось, что прабабушкой Палбена Второго была могущественная фея, но Верховный Правитель абсолютно не верил в это, так же как и не верил в магию в целом. Он никогда не видел своей прабабушки, так как после смерти его бабушки Загири она больше не возвращалась в Хетар. Говорили, что она родилась в Хетаре. Он не знал этого наверняка, тем более что она должна была уже давно умереть, но не исключено, что именно благодаря его прабабушке Хетару была открыта Тера, прежде изолированная от остального мира.

Итак, этим утром у Верховного Правителя Палбена было весьма благоприятное расположение духа. К большому удивлению, он получил послание из Темных Земель от Повелителя Сумерек. Оно было доставлено его секретарю, который немедленно принес его хозяину. Повелитель Сумерек просил позволения прибыть в Хетар с визитом с целью переговоров, которые, как он заверял Палбена, будут одинаково полезны обеим странам.

Палбен не поверил, ведь никаких контактов с Темными Землями не было уже более века. Если той весьма смутной истории, которой его обучали, можно было доверять, то, согласно ей, в прошлом Повелители Сумерек инициировали ничем не оправданные нападения на Хетар и Теру. Они, безусловно, были дикими, невежественными, неотесанными варварами, и все же послание их было изложено чрезвычайно изящно и почтительно. Палбен был заинтригован.

Он стал диктовать своему секретарю ответ:

— «Мы будем рады приветствовать у нас Повелителя Сумерек Колгрима. Мы тщательно подготовимся к Вашему прибытию и будем ожидать визита в месяц полных летних лун. Палбен Второй, Верховный Правитель Хетара».

— Как мне доставить его? — спросил Верховного Правителя секретарь.

Палбен на мгновение растерялся, но затем спросил:

— А как оно было доставлено нам?

— Не знаю, — ответил секретарь. — Я обнаружил конверт с посланием на своем столе, когда пришел сегодня утром, мой господин.

— Тогда положи его на то же место вечером, перед тем как уйти, — посоветовал Палбен. — Тот, кто принес его, был крайне осторожен, не зная, насколько дружелюбно его могут принять. Наверняка он вернется за ответом, но, думаю, также тайно. Если утром письмо будет на том же месте, мы будем искать другой способ ответить моему царственному коллеге. — Он рассмеялся. — Все это так загадочно!..

Верховный Правитель то и дело заглядывал в кабинет секретаря, пока, наконец, не отправился в постель. К его большому огорчению, все это время письмо по-прежнему лежало нетронутым на столе. Однако когда он утром поспешил взглянуть, на месте ли оно, письма не было. «Весьма любопытно», — подумал он. Он знал, что существовала некая почтовая служба, которую называли волшебной почтой, но никогда не пользовался ею. Название казалось ему глупым, да и вообще, все эти волшебники — выдумка. По крайней мере, он не встречал ни одного.

Колгрим не использовал волшебной почты. Он просто отправил послание с помощью магии. Он открыл сообщение от Верховного Правителя Палбена, прочитал его и улыбнулся со зловещим удовлетворением во взгляде. Он заинтересован во встрече с этим смертным. Как ни удивительно, но их объединяли далекие кровные связи, так как его единокровная сестра Загири была бабушкой Палбена. Ему стало любопытно, что бы подумал об этом Палбен. Месяц полных летних лун — идеальное время для сватовства и соблазнения юной девицы.

По мере приближения визита Колгрим отправлял Верховному Правителю письма с просьбой, чтобы его гостевые апартаменты располагались в северной части здания. Он надеялся, что его слуги будут проживать в соседних помещениях. Кроме того, поблизости должна быть кухня, так как он часто по ночам испытывает голод. Он не любит цветов, а потому их не должно быть ни где-то рядом, ни в самих покоях, которые он будет занимать. Помимо прочего, он известил хозяина о том, что его любимый напиток — черничный. И — да, он с нетерпением ждет встречи.

— Ниура! Ниура! Приди ко мне, дитя, — позвала Лара. Она стояла посреди кружащихся клубов тумана на равнине снов. В этот час девушка должна была спать в своей постели и находиться совсем одна. Лара надеялась, что Колгрим не успел применить к ней какое-нибудь заклинание, чтобы уберечь от прочих волшебных чар. Наверняка они еще не успели пробудить в нем никаких подозрений. — Ниура! — снова позвала Лара. — Приди ко мне, Ниура!

Лара вздохнула с облегчением, услышав голос девушки.

— Кто зовет меня? — спрашивал юный голос. — Где вы?

— Иди вперед, Ниура, — продолжала Лара. — Давай поговорим с тобой наедине.

Дымка начала рассеиваться, едва Ниура ступила босыми ногами на равнину снов в своей простой белой ночной сорочке. Очень скоро она увидела перед собою женщину. Она была прекрасным изящным созданием с золотистыми волосами, светло-зелеными глазами и приятной улыбкой.

— Кто вы? — спросила Ниура.

— Меня зовут Лара. Я фея, и я хочу поговорить с тобой.

— Вы мать господина Колгрима! — в изумлении воскликнула Ниура.

— Да, это так, хотя я отнюдь не горжусь этим, — ответила Лара. — Я слышала, ты его невеста, Ниура. Почему ты хочешь вступить в союз с Тьмой, дитя мое?

— Так предначертано моей судьбой, — тихо сказала Ниура. — Когда я была еще совсем мала, ко мне являлся дух моей прародительницы Уллы. Она рассказала мне, что я обладаю определенными силами, которые когда-то принадлежали ей. Она сказала, что я не должна вступать в любовные связи с мужчинами после четырнадцати лет, как у нас заведено, так как должна оставаться девственницей до тех пор, пока не придет мой будущий, предписанный судьбой муж. Она сказала, он будет Повелителем Сумерек. Она поведала, что моя невинность и мои силы помогут ему завоевать наши миры и что я всегда буду рядом с ним и вместе с ним буду править. Еще она сказала, что я рожу ему сына, который станет по-настоящему всемогущим. Стоило ли мне избегать такой судьбы, миледи?

— Повелитель Сумерек хочет погрузить во Тьму наши миры, — сказала Лара.

Ниура пожала плечами:

— Для меня это не имеет никакого значения, миледи. Я буду на стороне своего мужа и буду править вместе с ним.

— Нет, не будешь, — сказала Лара. — Повелители Сумерек никогда ни с кем не разделяют своего трона, своей власти, тем более с женщиной. Колгрим заточил в тюрьму на всю оставшуюся жизнь своего брата-близнеца, чтобы не делить с ним власть. В Темных Землях женщины считаются низшими созданиями. Единственное их предназначение там — это ублажать мужчин и рожать детей. Но есть отдельные женщины, которым предназначено природой произвести на свет больше мальчиков, чем прочим. Повелители Сумерек между тем могут иметь только одного сына, хотя я родила Коллу двоих, чтобы поселить в мире хаос и не позволить воцариться Тьме.

— Но ведь и нужен только один сын, — прямо ответила девушка. — И много ли дочерей у моего суженого от женщин для удовольствий?

— У него было много дочерей, но еще десятки лет тому назад он убил их всех и их матерей. Он не хотел, чтобы хотя бы у одной из его дочерей были дети, которые смогли бы посягнуть на трон его сына, как когда-то это сделала с ним его единокровная сестра, — рассказывала Лара. — Как можешь ты вверить себя этому существу, которое уничтожило собственных детей? Закон Повелителей Сумерек запрещает проливать кровь родных, и тем не менее Колгрим пошел на это.

— У него была на то причина, миледи, — невозмутимо ответила Ниура. — Вы же сами рассказали мне о том, как его сестра пыталась завладеть его положением. Я рада, что он поступил именно так, ведь теперь мне не придется бояться, что подобное случится с моим сыном. Кроме того, те женщины не были его кровными родственниками, а все потомство было женского пола.

Лара пришла в ужас. У этой девушки не было сердца. Она была прекрасна, но в то же время немыслимо жестока. Пожалуй, им предстояло принять гораздо более жесткие меры, чем они предполагали.

— А теперь я пойду, — сказала Ниура. — Я очень устала.

— Ты расскажешь Колгриму о нашем разговоре? — спросила Лара.

Ниура улыбнулась:

— Нет, миледи, ведь тогда он не позволит нам больше встретиться, а я уверена, нам еще предстоит поговорить. Теперь же прощайте!

Дымка снова окутала ее, и девушка скрылась из вида.

Лара заставила себя проснуться и села, тяжело вздохнув.

— Эта девочка — олицетворение зла, — сказала она принцам-теням, окружившим ее постель в ожидании ее пробуждения. — У нее лицо ангела, но безнадежно темное сердце. — Лара пересказала их разговор с Ниурой и подытожила: — Мы должны похитить девушку и спрятать ее там, где Колгрим не сможет найти ее. Если Книга Правления гласит, что она его избранная, значит, никакая другая не сможет родить ему сына. Мы должны сделать именно так. Мы не можем верить ее обещанию не говорить Колгриму о нашей встрече. Я заметила, она уже влюблена в него.

— С осуществлением этого плана в Хетаре могут возникнуть сложности, — предположил Калиг.

— Хетар собирался заключить союз с Колгримом, отдав ему в жены дочь самого влиятельного Дома своего государства. Так пусть они посмотрят на последствия своих действий, — предложила Лара.

— Но где мы найдем такое место, в котором Колгрим не отыщет своей невесты? — спросил Лотэр.

— Мы не должны впускать это воплощение Тьмы в Шуннар, — тихо сказал Калиг.

— Мы спрячем ее прямо у них под носом, — ответила Лара. — Не сомневайтесь, они не смогут найти этот тайник, но, даже если такое случится, мы немедленно переместим ее в другое место.

— Так где же это? — спросил Насим.

— Только я и Калиг будем знать об этом, — сказала Лара. — Ты же должен вернуться в Хетар, так как ты член Высшего совета. Когда обнаружат, что девушка исчезла, к тебе непременно возникнут вопросы. Нужно, чтобы ты смог честно ответить, что не знаешь, где она. Возвращайся в апартаменты Совета.

И прежде чем принц Насим успел ответить, Лара сама отправила его назад. Времени на споры не оставалось, а Насим любил поспорить.

Остальные принцы-тени тихонько рассмеялись, наблюдая за действиями Лары. Обернувшись своими плащами, они исчезли, оставив Калига и Лару наедине.

— Так где же это место? — спросил Калиг, взяв руку Лары и поцеловав ее.

— В Дальноземье есть место, известное как Хрустальный водопад. Если хетарианцы покинули водопад, а они когда-то населяли эту местность, то мы сможем спрятать ее в крошечной пещере, укрытой ниспадающими водами, — сказала Лара. — Давай отправимся туда и посмотрим.

Калиг укрыл ее своим белым плащом, и они перенеслись в место назначения. Лара обрадовалась, увидев, что большой водопад по-прежнему шумел и струился, и оставался таким же кристально чистым и прекрасным, как и всегда. Невероятной высоты деревья древнего леса, окружавшего водопад, когда-то в давние времена были вырублены хетарианцами из жажды добыть как можно больше древесины. Однако лесные феи, во главе с Таносом, мужем королевы, вновь посадили деревья. Затем Танос наложил на них заклятие, благодаря которому с тех самых пор ни один смертный не мог свалить ни одного дерева в тех лесах. Теперь лес снова уходил вершинами в небо и оставался нетронутым вот уже восемьдесят лет.

Озеро у подножия водопада было столь же прозрачным и великолепным, окруженное покрытыми мхом валунами. Лара провела Калига по узкой тропе, невидимой глазу смертных, остановила быстрые струи водопада на мгновение, лишь чтобы успеть забежать за них и пройти по тонкому выступу к пещере. Как только они ступили внутрь, водопад зашумел снова. Пещера была тесной, темной и холодной. Потолок был не больше восьми футов в высоту. В глубину она уходила на девять футов, ширина составляла футов десять. Пространство было правильной четырехугольной формы, по задней стене проходил выступ.

— Мы поместим ее в стеклянный сундук, — сказала Лара.

— Погрузив в глубокий сон, без сновидений, — кивая, добавил Калиг.

— В городе уже близится рассвет, — заметила Лара. — Мы должны сделать это, пока она не проснулась. Колгриму больше не увидеть ее.

— Используй же свои волшебные чары, моя фея, — сказал принц-тень.

Слова Лары гулко разнеслись по пещере:

Как только эхо затихло, на каменном уступе появился резной стеклянный сундук, украшенный золотом, с темно-зелеными бархатными подушками внутри. Сундук лучился нежным светом, пульсировавшим, словно в ритме биения сердца. Внутри лежала Ниура в своей простой белой ночнушке, погруженная в крепкий спокойный сон.

— Свет не выходит за пределы сундука и не виден снаружи даже ночью, — пояснила Лара Калигу. — Спокойствия и безопасности ради я прошу тебя, милорд, своим заклинанием закрыть вход в пещеру, чтобы ее не могли найти даже случайно.

Калиг подошел и заглянул в стеклянный короб.

— Она очаровательна, — заметил он. — Как это драматично, что она рождена служить распространению зла.

— Но мы в очередной раз остановили зло, — сказала Лара тоном победителя.

— Это не так, любовь моя, — тихо ответил Калиг. — Колгрим этого так не оставит. Если Книга Правления гласит, что эта девушка его избранная невеста и произведет на свет его сына, он перевернет и землю, и небеса, чтобы найти ее. Мы лишь замедлили процесс.

— Почему ты настаиваешь на том, что предсказание Кронана верно? — разгневанно спросила Лара.

— Это предсказание не одного только Кронана. Лара, любовь моя, оно было начертано звездами бесчисленное множество веков назад, — сказал Калиг и, обернув их обоих своим плащом, вернул в Шуннар. — Вспомни историю, которую поведал тебе учитель Башкар, когда ты занималась с ним. Он рассказывал тебе, как Хетар только зачинался как мир, окутанный туманами и облаками. И что мы, принцы-тени, вышли из этой дымки, что повелители лесов произошли от духов деревьев, а народ Центроземья от духов земли, так же как и кланы Дальноземья, а короли Прибрежной провинции вышли из морей. Предками теран были духи земли и холмов. Когда туман рассеялся, пред взором предстал мир, прекраснее которого еще не было. Однако его красота в конце концов привлекла и злых духов. Они отвоевали часть Хетара, которая теперь зовется Темными Землями, но они всегда стремились заполучить весь Хетар. Тогда и началась борьба Света и Тьмы. Преимущество всегда было на стороне Света, так как в его распоряжении была большая часть этого мира. Но по мере того как смертные становились более умными и менее бескорыстными и чистыми сердцем, зло начинало оказывать на них воздействие. В богатстве как таковом нет ничего плохого, если ты способен разделить его с кем-то, кому повезло чуть меньше. Однако жадность — чистейшее проявление зла. Некоторые смертные менее удачливы, чем другие. Но те, на чьей стороне фортуна, не имеют права ставить себя выше остальных. Разве все жители Хетара равны? Быть может, только в глазах Небесной канцелярии. Те, кто прилагают больше усилий и достигают успеха, получают и более высокий статус, но при этом не должны унижать и оскорблять тех, от кого удача отвернулась, — стал напоминать Калиг. — Сначала четкое деление жителей Хетара действовало во благо. Ничто не мешало людям продвигаться выше, покидая касту, в которой они родились. Но затем Хетар остановился в развитии собственной системы, используя богатство ради достижения власти и не допуская к ней людей, которые могли бы по-настоящему вести этот мир вперед. Зло становилось сильнее. Мы, принцы-тени, и волшебные народы попытались дать Хетару последний шанс. Да, ты была рождена для их спасения, но, когда стало очевидно, что тебе не справиться с этой миссией, твоя судьба была изменена. Не Кронан подписал Хетару этот приговор. Они сделали это сами.

— Так что же случится с Хетаром? — спросила Лара.

— Прежде чем истечет год, волшебные создания, что защищали этот мир, покинут его, — сказал Калиг.

— Но ведь я остановила Колгрима, — снова запротестовала Лара.

— Ты лишь задержала его, — повторил Калиг. — Не более того, любовь моя.

— Я не могу поверить, что у Хетара нет никакой надежды. Я останусь, пока не смогу убедиться в этом окончательно.

— Я буду с тобой, — пообещал он ей. — Отныне наши судьбы сливаются в одну.

— А если мы не сможем остаться в Хетаре, куда мы отправимся, Калиг? — тихо, несмело спросила Лара.

— Еще не знаю, — пожал он плечами.

— Если не знаешь ты, значит, возможно, нам не придется покидать его, — с надеждой сказала Лара. Ее сказочно зеленые глаза были полны слез. — Мне так стыдно, что я не смогла отстоять Хетар.

Слезы полились по ее щекам.

— В этом нет твоей вины, любовь моя, — сказал Калиг, заключив ее в объятия, чтобы успокоить. — Сам Хетар и его народ сотворили свою судьбу, пойдя по уже знакомому им пути. В течение двадцати пяти лет после появления в их жизни Иерарха положение в Хетаре совершенствовалось и улучшалось. Но когда их мир снова начал процветать, жить в достатке и благополучии, его жители опять стали возвращаться к своим прежним привычкам и порокам. Хетар переполнили жадность и алчность, среди людей вновь расцвели разврат, чревоугодие, пьянство и невоздержанность во всем. Они вытеснили магию из своей жизни в тщетной попытке стать всемогущими. Они забыли собственную историю и пренебрегают ею по сей день. Магия окружает их повсюду, но, несмотря на это, они с уверенностью отрицают ее существование. Все их обращения к Небесной канцелярии неискренни и пусты. Они превратились в народ, который лишился всякой веры. Ибо если бы они верили хоть во что-то, им было бы страшно жить так. Очень страшно.

— И все же надежда есть, Калиг, — настаивала Лара. — Скажи мне, что есть еще надежда.

— Я все еще верю в чудеса, любовь моя, — ответил он. Однако он скрыл от нее свои мысли, ибо знал то, чего она еще не готова принять. Хетар обречен. И Калиг поменял тему разговора: — Ты должна поговорить с Диллоном, так как Бельмаиру придется приютить представителей магического мира Хетара. Здесь ты сделала все, что могла на данном этапе, Лара. Думаю, визит в мир, где еще есть место вере, сможет поднять тебе дух.

— Завтра, — вздохнула Лара, — я отправлюсь туда завтра, милорд. Сегодня я хочу побыть с тобой вдвоем.

Протянув руку, она коснулась его прекрасного лица и улыбнулась, когда он поймал ее руку и поцеловал.

— Давай перенесемся в Зирун, — предложил Калиг, — посмотрим на восход лун — сегодня ночью все они будут видны, а потом снова вернутся к своему обычному циклу. Мы поедим, искупаемся в озере и будем заниматься любовью всю ночь напролет, милая.

— Да! — согласилась Лара, и прежде, чем она успела вымолвить еще хоть слово, они очутились в оазисе, под навесом перед белым шелковым шатром.

Смеясь, Лара сбросила с себя одежду, побежала по мягкому золотистому песку и ринулась в воду. Калиг тотчас присоединился к ней, и они вместе, словно беззаботные дети, играли и плескались в хрустальных брызгах. Лара нырнула под водопад, и принц-тень последовал за ней, поймал и заключил ее в объятия. Их тела сплетались и растворялись друг в друге, губы встречались в нескончаемых поцелуях. За водопадом озеро было мелким, и они могли там стоять на песчаном дне.

Скользнув ладонями под ее ягодицы, Калиг поднял Лару, а она обвила его шею руками. Его короткие, но горячие поцелуи касались ее губ, щек и век, и одновременно его член медленно и нежно проникал в ее плоть. Его самообладание было потрясающим. Постепенно, сантиметр за сантиметром, он продвигался вперед. Когда двигаться было уже некуда, он остановился и замер, и был настолько спокоен и недвижим, что был подобен каменной статуе.

Лара едва дышала в ожидании. Его непревзойденная длина и объем бешено пульсировали в ней в возбуждении. Она сжала его мышцами лона. Из груди Калига вырвался тихий стон.

— Да-а-а, — словно ответила она, довольная собой.

— Вот чертовка! — с улыбкой выругался Калиг.

Выйдя из-под водопада, он отнес ее к песчаному краю озера и положил на спину, прильнув к ее разведенным бедрам. Он расцепил ее руки, которые все еще держались за его шею, и прижал их к земле, подняв над ее головой, и начал вталкивать в нее корень глубокими медленными ударами.

Лара шумно дышала, она обхватила его ногами, скрестив за его спиной лодыжки. Она закрыла глаза и наслаждалась всеми нюансами ощущений, что переполняли ее с каждым новым толчком, в то время как он проникал все глубже в ее сладостную плоть.

— Я обожаю тебя, милорд, — шептала она ему. — О да! Прекрасно! Не останавливайся, умоляю тебя, любовь моя, Калиг!

Он довел ее до вершины блаженства и, покинув ее лоно, снова заключил в объятия, лаская и целуя. Он так любил ее округлые груди, что казалось, припав к ним губами, мог не отрываться вечно. Контуры, изгибы ее тела были знакомыми, родными, но он не уставал восхищаться ими и всегда был счастлив вновь прикоснуться к этим совершенным линиям. Ее нежная кожа неизменно пробуждала в нем пылкое желание.

Лара отвечала его страсти — ее ладони, не зная покоя, жадно блуждали по его телу. Она сжала его сильные плечи, пальцы, едва касаясь кожи, заскользили вниз по спине. Одной рукой она спустилась по его упругим твердым ягодицам, чуть наклонилась и стала ласкать его мешочки, нежно сжимая мягкую, чувствительную плоть и словно перебирая пальцами яички.

— Ты хочешь окончательно лишить меня жизни, моя милая ведьма? Ах, как же я люблю тебя!

Их губы снова встретились, и поцелуй становился все более пылким и захватывающим, пока она едва не лишилась чувств, отдавшись блаженству прикосновений его рук и губ. Затем он снова заполнил ее лоно, и Лара закричала от восторга, когда они одновременно достигли пика наслаждения, а их вожделение и страсть словно взорвались бурным потоком сладостного удовольствия и удовлетворения, оставив им лишь ощущение изнеможения и пресыщения телами друг друга. На какое-то время они погрузились в приятную дремоту, лежа рядом на теплом песке, но очень скоро пробудились от нее и почувствовали, что голодны.

Войдя в свой шатер, они снова оказались одетыми в мягкие шелковые и шерстяные одежды — ночи в пустыне холодные. На невысоком столике их ожидал ужин, состоявший из жареного ягненка, риса с мятой, свежего теплого хлеба с маслом и свежих фруктов. Полулежа среди множества подушек, Калиг и Лара кормили друг друга, пили сладкое абрикосовое вино и тихонько разговаривали.

Отчего вот так не может быть всегда, думала Лара. Почему она не вернулась в Шуннар раньше, когда еще могло казаться, будто такие дни продлятся вечно? Теперь они снова должны были сражаться со злом. И в этот раз противостояние обещало быть коварным и хладнокровным. Лара точно знала, что собирался сделать ее темный сын. Он планировал завоевать Хетар, войдя в доверие его народа, проникнув хитрыми путями в его общество. В отличие от смертных он не был ограничен временем. Она вдруг поняла, что испытывает к Колгриму странную смесь зависти, гнева и восхищения. Но что же будет с Терой?

— О чем ты думаешь? — спросил Калиг.

— Если ты окажешься прав в том, что мы сможем лишь задержать Колгрима в его действиях, — начала Лара, — то, когда этот брак все-таки совершится, что станет с Терой и ее народом? Что случится с кланами Нового Дальноземья, милорд? Что будет с ними?

— Колгриму не хватит военной мощи для войны, так же как и Хетару. Все, что осталось от гильдии солдат, используется в наши дни для охраны караванов торговцев Таубила или повозок и паланкинов богачей. Ряды солдат опустели, так как теперь есть более приемлемые способы заработать на жизнь. Жизнь солдат никогда не была простой. Что же до Доблестных Рыцарей, все они состарились, а найти и взрастить новых потенциальных героев не представлялось возможным, так как турниры не проводились уже несколько десятков лет. То, что когда-то было обученной и натренированной военной силой, — сейчас лишь немногочисленные стареющие солдаты, способные только маршировать на параде. Они получают пенсию от своего правительства и вполне этим довольны. Если бы Хетар в свое время усвоил урок Иерарха: народ должен быть сыт, одет, иметь крышу над головой и определенную долю зрелищ! Если у людей нет жалоб и претензий, не будет у них и желания восставать против власти, — мудро подытожил Калиг. — В конце концов, это еще и дешевле обходится самим властям предержащим. Они могут продолжать извлекать для себя всевозможные выгоды, не слыша никаких протестов и осуждений. Теперь же их жадность стала распространяться и на народы Нового Дальноземья и Теры. Новое Дальноземье было обречено с того самого момента, когда торговцы Таубила обнаружили море Обскура и пересекли его, чтобы узнать, что же за ним. Гномы, покровители руд и драгоценных камней, приносят свои товары прямо в доки, которые Филан отстроил на море для торговли с Хетаром. Теперь они соперничают с теранскими ремесленниками в борьбе за торговлю в Хетаре. Гномы могут продавать свои изделия дешевле, так как они не только добывают их, но и сами создают драгоценности, украшения и прочее. А драгоценные камни и руды, что они продают Тере, стоят дороже, так как львиную долю гномы оставляют себе, — сказал Калиг.

— Я не знала этого, — сказала Лара. — Я старалась держаться подальше от всего этого, так как в семье стали относиться ко мне с подозрением и неприязнью. За исключением прогулок с Даграсом, большую часть времени я проводила в собственных покоях, в садах. Если бы только доминус пришел ко мне, я смогла бы подсказать, как Тере избежать такого большого урона, — вздохнула она. — Ах, Калиг! Как я подвела их! — Глаза ее наполнились слезами.

— Нет, — сказал он, стирая крошечные слезинки с ее щек. — Они сами прогнали тебя, но, даже если бы не сделали этого, вряд ли они стали бы прислушиваться к тебе. Ты ведь помнишь, как упрямы теране в своем мнении, что женщины недостаточно умны и мудры, чтобы давать советы. Кроме того, учитывая малочисленность их населения и отсутствие волевого главы государства, они тоже были обречены.

— Как же все это могло зайти так далеко?! — Лара была почти в отчаянии.

— Таковы смертные, любовь моя, — напомнил Калиг.

— Но и во мне есть кровь смертных.

— Не слишком много, — сказал Калиг. — Но даже если бы ты была смертной, я все равно любил бы тебя, — галантно добавил он.

Она кротко поцеловала его и улыбнулась, но тотчас снова стала серьезной.

— Что станет делать Колгрим, когда обнаружит исчезновение Ниуры?

— Полагаю, его первым порывом будет приступ неудержимого гнева. Потом он поймет, что мы раскрыли его намерения и планы, — сказал Калиг. — А вот дальше все станет гораздо увлекательнее. Кронан сказал, что в нашем распоряжении год, но не больше. А может, нет и года. Но мы непременно должны успеть вывезти всех представителей магического мира в Бельмаир. Поговори с королем Диллоном.

Лара кивнула.

— У меня четверо сыновей, — начала она. — Один был обычным человеком, но оставался дорог моему сердцу. Один на стороне добра, и двое на стороне зла. Есть еще Марцина, которой только предстоит все решить. Если она не сможет сдержать своего любопытства относительно Колгрима, то я очень боюсь за ее дальнейшую судьбу.

— У Марцины своя судьба, и она должна следовать ей, — сказал Калиг. — И пока Колгрим интересен ей, она будет соблюдать осторожность, так как знает, что он очень опасен.

— Она исчезла! — взволнованно сказала Илона, королева лесных фей, своей дочери, появившись перед ней из облака пурпурной дымки.

Лара подняла глаза.

— Доброе утро, мама, — сказала она. — Кто исчез?

— Марцина! Марцина пропала! Я отправилась в Фейревью, чтобы обсудить с ней нечто важное, но ее там не оказалось, Лара. Она была там еще два дня назад, как говорит ее старый слуга, но уже следующим утром исчезла.

— Колгрим! — в ту же секунду воскликнула Лара. — Она у Колгрима. Он знает, как я люблю ее. Он похитил ее, чтобы обменять на Ниуру.

— Чтобы жениться на ней?! — Илона была возмущена.

— Нет, нет. Книга Правления предрекла Ниуре стать его избранной невестой.

— Он может причинить Марцине вред? Ведь он не знает, что она его сестра.

— Альфриг знал это и, вне всякого сомнения, рассказал об этом Колгриму. Поэтому он и действовал так стремительно. Нет, он не причинит ей зла, — сказала Лара. — Но могу тебя заверить, мама, что у него уже созрел какой-то коварный план. Он хочет вернуть Ниуру как можно скорее, потому что лихорадка сезона размножения вот-вот охватит его. Чем сильнее его возбуждение, его безумие, тем могущественнее будет ребенок, чья жизнь зародится в лоне Ниуры. Он не может ждать.

— Ты должна немедленно отправиться к нему! — сказала Илона.

Лара не смогла сдержать смеха.

— А ты думала, я смогу ждать. Да, я сейчас же нанесу Колгриму визит, чтобы выяснить, каковы его условия, и решить, каким образом мы можем задержать его, — сказала она. — Расскажи Калигу, куда я отправляюсь. Я не задержусь надолго в Темных Землях.

И она исчезла в облаке лавандового тумана…

— Матушка! — широко улыбнулся Колгрим, едва она появилась в его зале. — Как это мило с твоей стороны — посетить меня.

Сделав шаг навстречу, он взял ее руку и поцеловал ее. Лара обжигала его взглядом.

— Где Марцина? — без лишних слов потребовала ответа Лара.

— Моя сестренка? — сказал он, по-прежнему улыбаясь.

Лара на мгновение замолчала. Этот момент настал. Момент, когда спустя многие годы правда раскрылась.

— Да, где твоя сестра? — утомленно проговорила она. — Я знаю, что ты не причинишь ей вреда, Колгрим, но я точно знаю и то, что она у тебя.

— Она прелестная девочка, — сказал он. — Я намерен завоевать ее доверие и склонить на сторону Тьмы. Ее кровь разделена поровну, мама. И решение принимать ей самой. В конечном счете она все равно будет моей.

— Никогда! — воскликнула Лара. — Ты не сделаешь ее душу темной, не завладеешь ею, Колгрим. Моя дочь полна света. И так будет всегда.

— У меня те же корни, та же кровь, мама. В равной степени темная и светлая, однако темная восторжествовала во мне. Я сын своего отца. Я мог бы быть сыном своей матери, но ты оставила меня и разрушила жизнь отца. — Он осыпал ее обвинениями. — Книга Правления нарекла тебя его избранной и единственной, и он действительно любил тебя.

— Ах, Колгрим, неужели ты еще не понял, что Книгой Правления, так же как и мной, манипулировали представители магического мира, чтобы я стала парой твоего отца и родила ему сына. Чтобы совершить предначертанное, он лишил меня памяти, а когда принцы-тени узнали, что мои воспоминания восстановились, я сделала то, что должна была сделать. Я разделила ребенка в своей утробе, и их стало двое. Это было нужно для того, чтобы посеять хаос в Темных Землях. После того как близнецы родились, я сбежала обратно в свой мир, где воспоминания о том времени были сокрыты, чтобы я не сошла с ума. Я была женой другого человека. И у меня были дети, которым я была нужна.

— Ты была нужна и мне! — В его голосе было страдание.

Впервые Лара видела искреннее чувство в том, что он говорил. Она была удивлена.

— Твоему отцу от меня нужно было только одно. Наследник. Я родила ему двоих. Но он все равно не смог оставить меня в покое. Он пытался вытянуть из глубин моей памяти спрятанные там воспоминания, так что в конце концов мунин был вынужден восстановить их все. И с тех пор я несла это тяжкое бремя, зная и помня о тех месяцах, проведенных в Темных Землях с твоим отцом, Колгрим, и ты даже представить себе не можешь, какую боль это причиняло мне, — рассказывала ему Лара.

— Ты просто взяла и исключила нас из своей жизни, — снова стал обвинять ее Колгрим.

— Да, — Лара была честна с ним, — потому что если бы я не сделала этого, то сошла бы с ума. Я презирала твоего отца и ненавидела его за то, что он сделал со мной здесь в Темных Землях, а потом и на равнине снов, но я никогда не отрицала того, что родила двух крохотных мальчиков и бросила их на произвол жестокой судьбы. Но твой отец никогда не отпустил бы ни тебя, ни Колбейна, а я не могла остаться.

— Ты хотя бы любила нас? — с подчеркнутой откровенностью спросил он.

— Я не могла позволить себе любить вас, — честно ответила она.

Он кивнул.

— Верни мне Ниуру, и я отдам тебе Марцину. Однако не стану обещать тебе, что не буду пытаться заполучить ее в союзники.

— Ты будешь пытаться, но тебе это не удастся, — с уверенностью сказала Лара. — Марцина — мое дитя, Колгрим, и она принадлежит Свету. Что же касается Ниуры, поскольку я знаю, что ты не обидишь свою сестру, я подожду некоторое время, прежде чем вернуть тебе невесту.

Его прекрасное лицо вдруг потемнело.

— Ты же знаешь, что она должна быть со мной уже сейчас, — многозначительно произнес он. — Свадьба должна состояться уже очень скоро. И ты знаешь причины.

— О да, я знаю, — чуть улыбнувшись, сказала Лара. — Но ведь сын есть сын, Колгрим. Разве ты так не думаешь?

Молодой Повелитель Сумерек с горьким сожалением покачал головой.

— Мама, милая мама, — начал он. — Как же ты меня недооцениваешь. Да, мне несколько не хватает могущества за пределами Темных Земель, это правда, но мои силы возрастают с каждым днем. А здесь, в моем собственном замке, моей мощи нет предела. Неужели ты думала, что все будет так просто — у меня Марцина, у тебя Ниура, и мы совершим благородный обмен. Нет, все не так просто. Если я верну тебе мою сестру до свадьбы, ты сможешь найти способ спрятать ее, снова украв у меня Ниуру. Я этого не допущу. Я верну Марцину только после моей свадьбы в Хетаре, а она должна состояться уже через несколько дней. Пойдем, — он пригласил ее жестом, — я покажу тебе, что будет, если ты не вернешь мне Ниуру в срок. Марцина спит, и мы ее не напугаем.

Они вышли из зала и, пройдя несколько поворотов, вошли в длинный коридор, освещенный факелами, закрепленными вдоль каменных стен. В конце коридора он остановился перед единственной маленькой деревянной дверью. Он взмахнул рукой, и стена вдруг стала прозрачной, и перед ними предстала комната. Заглянув в нее, Лара заметила, что она очень уютно обставлена, и увидела свою дочь, мирно спящую на красивой высокой кровати. Колгрим направил указательный палец на комнату, и все ее стены и даже пол и потолок сделались полупрозрачными.

— Это стеклянный куб, — сказал он, — очень прочно прикрепленный к моему замку. Он парит над бездонным ущельем, которое отделяет мое жилище от Дома удовольствий. Если вдруг магия, что держит комнату, потеряет силу, эти покои рухнут в ущелье.

— Но ты не можешь причинить ей зла! — взмолилась Лара. — В вас течет одна кровь, не только моя, но и вашего отца, опомнись, Колгрим!

Он притворно улыбнулся.

— С ней ничего не случится, но, падая все глубже и глубже в бездонную бездну, она встретит вечность в этом стеклянном кубе. Я очень сомневаюсь, что какая бы то ни было магия — твоя, моя или принцев-теней — сможет уберечь ее, когда комната начнет свое падение. Но, безусловно, ты можешь попытаться спасти ее. Или ты можешь немедленно вернуть мне Ниуру. Я не лишен рассудка, а потому даю тебе день на принятие решения, — сказал он.

— Ты чудовище! — закричала Лара, глядя в его прекрасное лицо.

Она повернулась, чтобы увидеть Марцину, но стена уже вновь была каменной.

«О мама, возвратись туда, откуда ты пришла. Услышишь зов, коль захочу, чтоб рядом ты была», — безмолвно произнес Колгрим заклинание.

Выйдя из своих апартаментов, госпожа Лорейн, первая леди Хетара, столкнулась лицом к лицу с Повелителем Сумерек.

— Милорд! — Она была удивлена неожиданной встречей.

Ее карие глаза, устремленные на него, были полны восхищения. Безусловно, он был невероятно красивым молодым человеком. Ростом он был чуть больше шести футов, а его темно-серые глаза чрезвычайно эффектно контрастировали с золотистыми волосами. На нем было длинное шелковое одеяние насыщенного лавандового цвета, вышитое золотыми нитями и украшенное маленькими аметистами и бриллиантами тончайшей работы. Госпожа Лорейн была знатоком камней и мгновенно оценила качество крохотных драгоценностей. Она была поражена тем, как создатель одеяния смог найти такое множество столь совершенных камней, и откровенно завидовала.

— Я надеялся, быть может, вы окажете мне честь со проводить вас на свадьбу, миледи, — сказал Колгрим с неотразимой улыбкой.

Позади себя госпожа Лорейн слышала, как радостно щебетали ее служанки. Она ответила Повелителю Сумерек улыбкой:

— Вы так добры, милорд. Да, вы можете сопроводить меня. — Она взяла предложенную им руку, облаченную в шелк. Сегодня у ее мужа появится вторая жена, юная девушка. Так что столь привлекательный мужчина в качестве спутника был сейчас как раз кстати. — Но, быть может, вам лучше быть сейчас рядом с юной Ниурой? — с наигранной заботливостью обратилась она к Колгриму.

— Признаюсь, нелегко сделать выбор между нежным бутоном и роскошной цветущей розой, — любезно ответил Колгрим. — Однако бутон скоро станет моим, и сегодня я позволю себе предпочесть зрелую розу. Кроме того, все гости будут завидовать нам с вами, что, несомненно, рассердит невесту.

— О бог мой, — игриво засмеялась госпожа Лорейн, — а вы затейник и не знаете стыда к тому же. — Если вы, красавица моя, чуть позже предадитесь со мной любовным утехам, то действительно убедитесь, каким затейником я могу быть. И как легко заставлю вас позабыть, что такое стыд. — Его серые глаза потемнели, и взгляд их устремился в ее карие глаза.

И хотя госпожа Лорейн залилась румянцем, она продолжала уверенно идти по коридорам дворца к большому залу. Однако она так и не ответила ему, так как не имела ни малейшего понятия, что можно сказать на столь дерзкое предложение.

Колгрим умело скрыл то, что эта ситуация весьма забавляла его. Да, благородная леди Лорейн легко поддается искушению, и соблазнить ее будет нетрудно. Он непременно воспользуется ее слабостью сегодня ночью, пока ее муж будет забавляться с новой игрушкой. Дивша не даст покоя своему новому господину и хозяину, так как она девушка честолюбивая и жадная до удовольствий. А когда настанет утро, все проснутся со сладостным чувством удовлетворения. Он усмехнулся, и женщина, которую он вел под руку, зарделась еще сильнее, словно слышала, о чем он думал.

— Если ты не можешь решить, любовь моя, тогда позволь, я сделаю это за тебя, — игриво предложил Калиг. — Ты ведь помнишь, что я очень голоден?

— О каком голоде ты говоришь, любимый? Это жажда пищи или удовольствий? — тихонько рассмеявшись, поддразнила она его в ответ.

— Ах ты моя милая ведьма, я знаю, какого ответа ты ждешь, но скажу, что жажду и того и другого, — усмехнулся Калиг. Взмахом руки он перенес их в спальню, на мягкую постель, где их уже ждал поднос, полный соблазнительных яств. Оба они тотчас оказались обнажены. — Бедные смертные создания, они не могут утолить два желания одновременно, любовь моя.

Он поймал ее руку и стал нежно целовать пальчики, потом внутреннюю сторону запястья, где кожа казалась почти прозрачной.

Вдруг в ладони Лары, по ее желанию, появилась крупная ягода клубники. Калиг улыбнулся, их взгляды встретились, и он острожно взял губами ягоду и съел ее. Лара притянула его к себе, их губы слились в поцелуе. Ее язык проникал между его губ, стараясь коснуться его языка, она мурлыкала от удовольствия, ощущая аромат и вкус клубники.

— Как вкусно! — едва слышно проговорила она.

Силой волшебной мысли убрала поднос с постели и легла. В ложбинке между ее грудей появились три спелые ягоды.

Он склонился над ней и одну за другой губами снял с ее горячей кожи прохладные ягоды и съел их с такой страстью, что сладкий сок закапал и заструился по ее груди, животу и потек между бедер. Его язык медленно проследовал за этой струйкой, слизывая сок и пробираясь между соблазнительных складочек плоти к ее заветному сокровищу. Пальцами он раздвинул ее губы, чтобы быть еще ближе к сокровенному бутону, который он стал нежно щекотать и дразнить, затем интенсивно и настойчиво ласкать его языком, пока Лара не начала извиваться и стонать. Ощутив пряную влагу ее соков, Калиг поднял голову и, медленно введя в ее лоно два пальца, стал совершать ими ритмичные движения, пока не услышал сладострастный вздох наслаждения Лары. Склонившись над ней, он страстно поцеловал ее в губы.

Лара обвила его шею руками, притягивая к себе.

— Ты лишь разжег мой аппетит, милорд, — сказала она. — Теперь ты просто обязан удовлетворить его.

Перекатившись на постели, Лара уложила его на спину. «Пусть подчинится мне любовь моя! И, не успев поднять щита, вновь обнажит свое прекрасное оружье», — неслышно произнесла Лара заклинание, прежде чем Калиг смог остановить ее.

Он неожиданно оказался распростертым на кровати, связанным по рукам и ногам шелковыми лентами. Принц-тень громко рассмеялся.

— За те годы, что мы вместе, ты никогда не была такой смелой, любовь моя, — сказал он.

— Тебе нравится дразнить меня, и я подумала, что, может, нам стоит поменяться местами, — объяснила Лара.

— Я вот-вот потеряю сознание от голода. Я хочу есть! — взмолился Калиг.

Она игриво ущипнула его мускулистую руку.

— По-моему, ты не слишком худой.

— Еще немного, и я буду не в состоянии «обнажить свое оружье», — сыронизировал он, цитируя ее заклинание.

— Я придам тебе сил, — пообещала Лара, медленно пробираясь между его ног.

Она распустила свои длинные золотистые волосы. Затем, плавно качая головой, несколько раз провела мягкими локонами по его торсу, наблюдая, как мужское достоинство, уже заинтересованное игрой, вздрогнуло, охваченное желанием.

— О, милорд, — промурлыкала Лара, — мне кажется, твое оружие рвется в бой.

— Тебе придется сделать нечто большее, чем просто пощекотать меня своими волосами, моя колдунья, — еще больше разжигал он ее страсть.

Лара подчинилась, заняв такое положение, чтобы играть его членом. Она ласкала, гладила его. Взяв двумя пальцами, она стала медленно облизывать ствол, заставляя Калига стонать от восхитительных прикосновений ее горячего языка. Лара взяла в рот член, который заскользил в горячей нежной влаге, пока не разбух так, что она не могла больше удерживать его. Выпустив его, она склонилась к основанию этого твердого гиганта, потом еще ниже, к мешочкам. Сначала по их нежной плоти запорхал ее язык, затем они погрузились в теплую влагу ее рта, где язык снова ласкал и перекатывал яички. Потом Лара втянула их ртом, и Калиг вскрикнул от остроты ощущений, в которых смешались боль и наслаждение.

Лара встала над ним, широко разведя бедра, опустилась на его член до самого основания, прижавшись ягодицами к мускулистым бедрам принца, и начала медленно двигаться, то поднимаясь, то снова опускаясь на нем.

— Ты не сможешь освободиться от своего вожделения, пока я не позволю тебе этого, — предупредила она.

— А если это все-таки произойдет? — настаивал он.

— Тогда я прикажу приковать тебя к стене напротив кровати и заставлю тебя наблюдать, как я предаюсь утехам с Лотэром, — с коварной улыбкой сказала она. — Ты ведь знаешь, как он жаждет меня.

— Проклятая колдунья! — прорычал он. — Без моего разрешения ты не сможешь больше предаваться страсти ни с кем, кроме меня!

— Ах, будь осторожен, милорд! Я фея, и ты знаешь, как горяч наш нрав, — игриво отвечала Лара.

Ее движения становились все быстрее и резче. Калиг старался сдерживаться. Он вполне мог освободиться от ее чар, но видел, какую радость ей доставляет господствовать над ним в порыве чувственных страстей.

— Я мог бы войти глубже, — тихо сказал он, — если бы мы поменялись местами, любовь моя. Ты уже показала свою власть. Давай не будем отказывать себе в наслаждении.

Лара промолчала, но ленты на его руках и ногах исчезли так же внезапно, как появились. Калиг опрокинул Лару на спину, и она положила ноги на его широкие плечи, сцепив их щиколотками у него за шеей. Глубже и глубже врывался Калиг в сладостную нежность ее плоти своим твердым корнем. Наклонив голову, он взял губами ее сосок и втянул его ртом.

Неистовая дрожь пробежала по ее телу, и Лара негромко вскрикнула. Голова ее металась, в предвкушении волны блаженства. Она дышала отрывисто и часто, всем ее телом владел пьянящий трепет, и казалось, все ее существо было сосредоточено на этом толстом твердом стержне, что, подчиняясь безупречному ритму, входил в нее еще и еще.

«Калиг! Калиг! О, как безумно я люблю тебя! — повторяла она на их безмолвном языке. — Хочу слиться с тобой в едином порыве наслаждения, о милорд! Сейчас! Да, сейчас, молю тебя!»

Ее восторженный крик слился с его диким стоном, их любовные соки смешались в ее теле. И Лара лишилась чувств. С ней не было такого уже не одно десятилетие. То, что произошло между ними, было за пределами самых смелых грез.

Калиг не мог поверить в то блаженство, которого они вместе достигли мгновение назад. С момента самой первой встречи с Ларой он знал, что эта женщина никогда не утомит его, но она все еще продолжала изумлять его. Он крепко сжал ее в объятиях, его губы нежно касались ее золотистых волос.

«Я люблю тебя, милая, и ты знаешь об этом уже не один десяток лет. Никогда еще спутники жизни не подходили друг другу так, как мы с тобой. Что бы ни случилось, я точно знаю, мы никогда не расстанемся, Лара, любовь моя. Мы одно целое».

С приятным чувством полного удовлетворения она устроилась возле него, а он ласково гладил ее по голове.

Наконец Лара вздохнула и воскликнула:

— Я умираю с голоду! Где поднос?!

Принц многозначительно ухмыльнулся.

— Мы будем есть прямо в постели?

— Ты ведь не забыл, что нам хватит времени только на то, чтобы принять ванну и либо поесть, либо отдохнуть перед дорогой, ведь надо успеть взять с собой доминуса и его жену. Я, пожалуй, выбираю еду. Отдыхать бесполезно, потому что Кадарн выводит меня из себя, даже когда я в самом безмятежном расположении духа, — сказала Лара. — Мне требуется сила, которую могут дать мне только пища и чувственные утехи с тобой.

Принц сделал так, чтобы поднос с яствами вернулся, и они приступили к трапезе. После он оставил ее, чтобы принять ванну. Лара, последовав его примеру, отправилась в свою ванную комнату. Служанки уже ждали ее там и помогли ей вымыться и расслабиться в теплой воде. В состоянии приятной неги Лара позвала Кади, чтобы та принесла ей платье. Верная служанка вошла, улыбаясь и неся в руках чудесное платье из шелка и тончайшего хлопка сочного зеленого цвета, вышитое золотыми и серебряными нитями.

— Оно досталось вам от лесной феи, — сказала Кади. — Сегодня вы будете одеты в насыщенный зеленый цвет, который так напоминает оттенки девственного леса. Вашей маме должно понравиться, моя госпожа.

Лара кивнула, соглашаясь. Платье было сшито в стиле, присущем Провинции пустынь. Вырез был круглым и узким, рукава длинными и просторными, а широкие манжеты были украшены золотой и серебряной нитью в сочетании с тонкой вышитой тесьмой, опоясывающей горловину. Эта тесьма не была прикреплена к платью, она изящно струилась с плеч, почти касаясь пола. К такому наряду Лара надела подходящие по цвету зеленые шелковые туфли.

— Сегодня я сделаю вам новую прическу, — сказала Кади. — Она более элегантная, соответственно торжественности события, миледи. — Служанка тщательно расчесала длинные локоны феи, затем, стянув их сзади, уложила тугими витками и закрепила золотыми и серебряными шпильками. Закончив, она отошла и стала оглядывать прическу, восхищаясь своей работой. — Вам нравится, моя госпожа?

— Да, это чудесно! — ответила Лара. — Я выгляжу так изысканно, быть может, так моим правнукам будет легче со мной общаться. — Она любовалась своим отражением в зеркале, разглядывая себя с разных сторон. — А где эти милые старинные золотые серьги, Кади? Те, что в виде колец с нанизанными на них крошечными бриллиантами?

Улыбаясь, Кади протянула их хозяйке. Затем она надела на руки Лары несколько тонких золотых и серебряных браслетов.

— Вам также понадобятся кольца, — добавила она. — Пусть это будет сердцевидный рубин в простой оправе на одной руке, а на другой — сапфир в форме звезды, который подарил вам Калиг.

— И Этне на золотой цепочке на шею, — напомнила Лара о своем духе-хранителе, который обитал в хрустальной звезде, никогда не покидавшей шею Лары.

Она снова с удовольствием посмотрела на себя в зеркало.

— Да, я выгляжу именно так, как того требует случай, — подытожила она вслух.

Кади усмехнулась.

— Вам стоит поторопиться, — сказала она. — В Тере солнце близится к закату, а вы планировали застать доминуса до того, как он отправится ко сну.

— Надеюсь, у него был не слишком тяжелый день, потому что, готова поклясться, семейство Агасферус организует для Ниуры и Колгрима весьма зрелищную церемонию.

— Вы чтите Повелителя Сумерек? — тихо, несмело спросила Кади.

— Я просто делаю все, что могу, чтобы еще на какое-то время отсрочить наступление Тьмы, — ответила Лара.

— Лесные феи начали уходить из Хетара в Бельмаир, — вдруг сказала Кади.

Лара вздохнула.

— Моя мать все еще здесь?

— Королева Илона не покинет Хетар, пока не будет уверена, что весь ее народ в безопасности. Волшебные жители этого мира очень тщательно подготовились к переходу в другие места. Ваша матушка вела переговоры с королями Аннаном, Ласло и Гвенер. Лесные феи покинут Хетар последними.

— А все остальные уже ушли? — удивилась Лара.

Неужели никто не надеялся на то, что она сможет спасти Хетар от этой новой угрозы?

Кади кивнула.

— Старик принц-тень Кронан говорил с каждым народом, и все послушались его. Мне очень жаль, госпожа.

— Нет, Тьма действительно уже наступает, я понимаю это… но я надеялась, что… — Голос Лары дрогнул и смолк.

— Целыми эпохами в Хетаре царил Свет, и я уверена, что однажды так будет снова, госпожа, — сказала Кади. — Но сейчас этот мир сам подписал себе приговор. Когда-нибудь добро опять поднимет голову и станет возрождаться здесь. Но начнется все с господства Тьмы. Такое происходило и прежде, в прочих мирах, и еще не раз произойдет в будущем с другими неведомыми нам мирами. Но Свет нельзя затмить, он непременно возвратится! Так было и будет всегда!

Лара сжала ладони служанки в своих и заглянула в ее прелестное личико.

— Спасибо тебе, Кади, — тихо произнесла она.

— Лара! — послышался крик Калига, который уже ждал ее в саду.

Он, как обычно, был облачен в белое, только сегодня его туника была украшена серебряными нитями и черным жемчугом. На ногах вместо повседневных кожаных были серебряные туфли.

— Я уже иду, — откликнулась фея, торопясь к Калигу из своих покоев.

— Ах, моя милая. — Его глаза вспыхнули теплым светом, когда он увидел ее в этом прекрасном платье. — Ты великолепна! Этот цвет так идет тебе!

Она подошла к нему, он обнял ее, и затем Кади увидела только, как они буквально растворились в воздухе у нее на глазах. Появились они уже в большом зале теранского дворца, чем причинили немало неудобств Кадарну и его жене Паулине, застав их одних на пьедестале.

— Приветствую тебя, Кадарн, — сказала Лара. — Мы прибыли, чтобы доставить вас в Хетар, на свадьбу Повелителя Сумерек.

— Мы не сможем вовремя добраться до Хетара и не успеем на эту свадьбу, — с раздражением сказал Кадарн.

— Ах, правнук мой, ты продолжаешь опровергать то, что видишь собственными глазами. Может, ты думаешь, что все это сон? — спросила Лара.

Она подошла к нему и ущипнула за руку. Кадарн взвизгнул и отдернул руку.

— Ты не выглядишь как настоящий доминус Теры, — сказала Лара. — Что ты думаешь об этом, Калиг?

— У него глаза Магнуса, — отметил Калиг. — Парча цвета морской волны, отделанная золотом, мне кажется, будет уместна. — Принц-тень перевел взгляд на домину Паулину, которая была весьма привлекательной женщиной со светлой кожей, темно-русыми волосами и серо-голубыми глазами. — И нежно-розовый для дамы, — добавил он, кивнув Ларе.

Они вместе облачили доминуса и домину Теры в величественные одежды. У Кадарна на голове появилась изящная золотая корона, усыпанная зелеными трансмутами. Темно-русые волосы Паулины заплелись в косы, украшенные самоцветами, а на ее голове сиял золотой венец с большой розовой жемчужиной посередине.

Пара буквально ахнула от неожиданности и потрясения.

— Но как?.. — заговорил Кадарн.

— Ах, боже мой, не будь же таким глупым! — воскликнула Лара. — Это магия! А теперь послушай меня, упрямое создание. Ты уже не станешь более невежественным, чем сейчас. Твой прадед Магнус Хаук был отцом троих моих детей. Ты происходишь от нашего единственного сына, Таджа. Верховный Правитель Палбен потомок нашей старшей дочери принцессы Загири, которая была замужем за Верховным Правителем Ионой. Ты следишь за моей мыслью?

— Все это правда? — спросил изумленный Кадарн.

— К чему мне рассказывать тебе об этом, если это не так?! — Лара была возмущена. — Кадарн, ты кровный родственник Правителя Хетара!

— Если между нами и так есть родственная связь, зачем мой сын Ваклар должен жениться на хетарианской девушке? Вы ведь говорили, что это необходимо, чтобы между нами возникли кровные узы.

Лара поняла, что нужно было донести свою мысль в упрощенном виде.

— У главы самой влиятельной семьи Хетара и клана Агасферуса три внучки. Всем им по шестнадцать лет. Одна выходит сегодня замуж за Повелителя Сумерек. Другая два дня назад стала второй женой твоего кузена Палбена. И очень скоро Ваклар женится на третьей. Тебе нужно породниться с Повелителем Сумерек, так как он чрезвычайно могущественное создание, которое в недалеком будущем будет править всем миром. Если ты станешь его кровным родственником, он не сможет причинить зла ни тебе, ни твоей семье.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что Повелитель Сумерек будет править всем миром? — потребовал ответа Кадарн.

— Тьма надвигается, и она будет господствовать и в Хетаре, и в Тере, — сказала Лара.

— Разве ты не можешь остановить это? — не унимался Кадарн. — Ведь ты и прежде делала это.

— Ах вот как! — тихо сказала Лара. — Все-таки ты признаешься в том, что знаешь о моих достижениях и веришь в них. А я думала, магии не существует.

Он проигнорировал ее колкости.

— А я думал, ты всесильна, прабабушка, — сказал он. — Что же, ты лишилась своих волшебных сил?

— Моя магия может существовать и имеет силу только там, где царит Свет, Кадарн. Почти сто пятьдесят лет я держала Тьму под контролем. Однако всему свое время. Теперь пришло время Тьмы. Повелитель Сумерек родился от двух могущественных магических созданий. Его отцом был Колл, предыдущий Повелитель Сумерек. Я же стала его матерью против собственного желания. Кадарн, мне была предначертана особая цель — посеять хаос в Темных Землях. Повелители Сумерек могут иметь только одного сына, хотя дочерей у них, как правило, бывает множество. Когда во мне зародилась жизнь сына Колла, я разделила этого ребенка, и вместо одного младенца родились братья-близнецы. Затем я вернулась к своей настоящей жизни, оставив Коллу двух сыновей и большие сложности. Много лет в Темных Землях царили анархия и беззаконие, пока близнецы не повзрослели и Колгрим не одержал победу над братом Колбейном.

— Значит, этот Повелитель Сумерек могущественнее тебя? И даже сильнее принцев-теней? — спросил Кадарн.

— Нет, это не значит, что он сильнее, Кадарн. Ему еще только предстоит осознать все свое могущество, однако он действительно очень силен. Упадок и разложение Хетара, а теперь и Теры сыграли ему на руку. Я не в состоянии спасти мир, в котором никто не верит в то, что он должен быть спасен. Так что Тьма неизбежно поглотит вас. Чтобы хоть чем-то помочь вам, прежде чем покину Хетар, я объединила эти три ветви моего семейства. И это будет защищать тебя до тех пор, пока Свет вновь не восторжествует, — стала объяснять Лара. — Теперь ты понимаешь, почему Ваклар должен жениться на Йамке Агасферус?

Кадарн нерешительно кивнул:

— Да, я понимаю, хотя не могу сказать, что полностью уверен в правдивости твоего рассказа.

— Сейчас, когда твоя семья объединится с Колгримом и его невестой, будет уже не важно, веришь ты мне или нет, Кадарн. Дети твоего сына будут кровными родственниками детей Колгрима и Ниуры. Таким образом, Тера будет в большей безопасности, чем если бы этой связи не было. Возможно, ты даже сохранишь свое положение доминуса.

— Что значит, «возможно, я сохраню свое положение»? — занервничал Кадарн. — Я был рожден, чтобы быть доминусом Теры, как когда-то мой отец, мой дед и прадед.

Лара вздохнула, и в этом вздохе чувствовались одновременно печаль и раздражение.

— Столетиями Тьма старалась завоевать этот мир. И до сего момента это было невозможно. Ты помнишь историю колдуна Юси?

Кадарн снова медленно кивнул и ядовито усмехнулся:

— Детская сказка!

— В каждой сказке есть доля правды. А в некоторых этой правды больше, чем в прочих. Юси существовал на самом деле. До того как героическая Гилтруда одержала над ним победу, он успел зачать детей двум из своих наложниц. Одну он отправил к своему брату в Темные Земли. От этого сына Юси произошел Колгрим. Девушка, на которой он женится сегодня, представительница женской линии рода Юси, произошедшей от Уллы. Она обладает определенными силами, которые необходимы Колгриму, чтобы наконец прийти к господству во всем мире. Только связав себя с Колгримом кровными узами, ты сможешь спасти Теру, но однажды и тебе придется держать ответ перед Владыкой Тьмы.

Осознавая значимость и неотвратимость того, что говорила Лара, Кадарн Хаук становился с каждой секундой все бледнее.

— И вы говорите, что покинете нас в это страшное время, прабабушка, — тихо проговорил он. — Почему сейчас, когда мы так отчаянно нуждаемся в вас? Почему сейчас?

— У меня нет выбора, — ответила Лара. Произнося это, она сама вдруг осознала, что это истинная правда, и впервые поняла то, что Калиг пытался сказать ей все это время. — Магия, что наполняла этот мир, сильна, но наша магия чиста и драгоценна. Мы можем противостоять Тьме только до определенного предела. Когда же ее силы станут превосходить наши, у нас остается только два варианта — отступить или умереть. А гибель добра, или Света, только придаст сил Тьме и злу. Ваш мир сам привлек Тьму в самое свое сердце. Мы пытались предостеречь тебя, но ты не только не слушал, но отрицал само существование нас и нашей магии.

Домина Паулина начала рыдать. Обратив к Ларе свое лицо, залитое слезами, она протянула к ней руки.

— Помогите нам, благородная фея! — взмолилась она.

Лара отрицательно покачала головой:

— Единственное, что я могла для вас сделать, — это связать кровными узами трех главных правителей этого мира. Если вы хотите уничтожить Тьму, то помочь в этом можете только вы сами. А сейчас нам пора отправляться. В Хетаре близится рассвет. — Она посмотрела на Калига. — Во дворец к Палбену?

Принц-тень кивнул.

— Возьмитесь с нами за руки, — сказал Калиг Кадарну и Паулине. — Не бойтесь, к исходу дня мы вернем вас невредимыми домой.

Уверенный повелительный тон Калига унял страхи доминуса. Домина же успокоилась, увидев теплую улыбку принца-тени. Убедившись, что все они крепко держатся друг за друга, Калиг перенес всех в хетарианский дворец Палбена в городе.

Они появились в частном обеденном зале Верховного Правителя, где как раз завтракал он сам и две его жены, Лорейн и Дивша. Дивша испуганно закричала, когда возле пьедестала вдруг возникло четверо великолепно одетых людей. Она в порыве прижалась к Палбену, он же с раздражением оттолкнул ее.

— Доброе утро, прабабушка. Мое почтение, господин Калиг, — сказал Верховный Правитель.

Несмотря на то что неожиданные появления этих гостей порядком досаждали, он отметил для себя, что начинает к ним привыкать. Все это уже казалось почти естественным.

— Доброе утро, милорд, — поприветствовала Палбена Лара. — Я привела на встречу с вами вашего кузена Кадарна Хаука, доминуса Теры, и его жену, госпожу Паулину. Они будут гостями на свадьбе моего сына и Ниуры Агасферус, а после подведут итоги переговоров по поводу женитьбы их наследника Ваклара на Йамке Агасферус.

Первая жена Палбена, леди Лорейн, встала со своего места и спустилась с возвышения, чтобы поприветствовать гостей. Перед каждым она сделала реверанс и, кратко поздоровавшись с Ларой и принцем Калигом, сказала:

— Добро пожаловать в Хетар, дорогие родственники! Мы чрезвычайно рады принять вас. Мне даже кажется, что я вижу определенное сходство между доминусом Кадарном и моим мужем. Госпожа Паулина, у вас восхитительное платье! Цвет очень приятный и выгодно подчеркивает вашу красоту.

— Йамка выходит замуж за принца, который потом станет доминусом? — с обидой в голосе сказала Дивша. — Но это нечестно! Ниура выходит за правителя. Йамка — за будущего правителя, а я всего лишь вторая жена? — Она в негодовании топнула ногой. — Но ведь я самая красивая! — И Дивша театрально разрыдалась.

Палбен раздраженно сжал губы, когда его вторая жена устроила эту небольшую сцену. Он не сделал даже попытки успокоить ее. Хотя Палбен и наслаждался ею в постели, единственной разумной причиной взять ее в жены было стремление объединиться родственными узами с Повелителем Сумерек, ибо он воспринял предостережение Лары очень близко к сердцу. Дивша для него была не более чем личной женщиной для удовольствий, хотя он подозревал, что обойдется она ему очень дорого.

Взглянув на Палбена, Лара подумала о своем зяте Ионе. Внук не только напоминал его суровой, сдержанной манерой держаться и холодным взглядом, но определенно унаследовал и его хладнокровие. На мгновение ей стало жаль Дившу. Затем она обратилась к леди Лорейн:

— Нам понадобятся комнаты со всеми удобствами, чтобы мы могли привести себя в порядок перед свадьбой.

— Конечно, прабабушка, — ответила первая жена Палбена. — Я сама провожу вас, и будьте уверены, мы предоставим вам транспортное средство, чтобы добраться до дома Груджина Агасферуса, хотя находится он буквально вот за этим парком. — Она отвела их в светлую, залитую солнцем комнату и велела двум слугам проследить, чтобы гости ни в чем не нуждались. — Я вынуждена покинуть вас, чтобы переодеться к церемонии. Кроме того, мне предстоит успокоить Дившу и уговорить ее пойти на свадьбу, так как теперь она, вероятнее всего, будет отказываться.

— Вероятно, — кивнула Лара, — но было бы даже лучше, если бы она не пришла.

— Нет, — возразила леди Лорейн, — это плохо скажется на настроении моего супруга, если его новоиспеченная жена не будет присутствовать на таком важном событии. Это моя обязанность, следить за поведением Дивши. Я видела, как вы смотрели на Палбена, прабабушка. Да, вы понимаете, на кого он так похож, и внешними чертами, и особенностями характера. Он не станет уговаривать Дившу, но будет ждать от нее полного повиновения, так как это долг жены. Если же она не проявит покорности, он станет бить ее. Думаю, стоит уберечь ее очарование молодости и светлую кожу от следов побоев.

Лара понимающе кивнула.

— Как жаль, что женщины Хетара утратили все свои права, которыми когда-то обладали, — сказала она. — Если бы движение за женское равноправие еще существовало, вы, несомненно, были бы его лидером.

— Вам приходилось знать женщину для удовольствий по имени Джиллиан? — спросила Лару леди Лорейн.

— Да, — ответила Лара. — Она была великой женщиной, много лет она возглавляла гильдию женщин для удовольствий. А почему вы спрашиваете?

— Я являюсь ее потомком, — призналась леди Лорейн. — Конечно, я не была с ней знакома, но среди женщин в нашей семье о ней всегда говорили с большим уважением.

— Да пребудет с вами благословение, потомок леди Джиллиан, — сказала Лара. — Я считала эту женщину своим хорошим другом.

Госпожа Лорейн очаровательно залилась румянцем.

— Благодарю вас, прабабушка, — откланялась она и спешно удалилась.

Калиг вздохнул.

— Как печально, что те, чьи души и сердца еще полны добра, тоже пострадают от грядущей беды.

— Я знаю, что все остальные должны уйти, но почему мы не можем остаться, милорд? Если не останется никого, кто же будет излучать Свет?

Принц-тень покачал головой:

— У нас иная судьба, любовь моя. Мы сделали здесь все, что могли. Ты и сама знаешь это, даже если не можешь смириться с этим в душе.

Лара печально кивнула, согласившись с ним, но слезы снова наполнили ее волшебные зеленые глаза и, замирая на темных ресницах, блестели, словно крошечные кристаллы.

Стараясь поддержать и успокоить, Калиг обнял ее, а фея положила голову ему на плечо.

Заинтригованный этой сценой, Кадарн Хаук наблюдал, не отрывая глаз. Но затем он огляделся, оценил роскошество дворца Палбена и начал с завистью размышлять, как создать такое же великолепие в его собственном замке. Стоя подле него, его жена восхищалась платьем, по волшебству созданным специально для нее, и интересовалась, сможет ли оставить его себе после торжества. Никогда прежде она не видела такого восхитительного шелка. И как им удалось добиться столь бесподобного оттенка? Драгоценные камни, которыми были обшиты вырез и манжеты платья, должно быть, могли составить небольшое состояние.

— Если Ваклар женится на этой хетарианской девушке, нам придется перестраивать весь дворец, милорд, — шепнула леди Паулина мужу. — Несколько деталей интерьера, которые мы привезли из Хетара, ничто по сравнению с этим дворцом. А сегодня нам предстоит увидеть, как живет еще один влиятельный хетарианец. Если у него так же роскошно, как в этом дворце, то будет очень стыдно привезти эту юную аристократку в наше жилище, если мы не сможем достичь хотя бы подобного этому великолепия. Мы должны убедить ее семью позволить ей взять с собой все, что она захочет, когда она выйдет замуж за Ваклара.

— А само свадебное торжество должно будет проходить в Тере, так как жених — мой наследник, — сказал Кадарн, — так что нам придется сделать все необходимое ради этого, и в кратчайшие сроки, чего бы нам это ни стоило.

Лара слышала их разговор и была совершенно потрясена. Их мир скоро окажется под властью Тьмы. Зло будет царить повсюду. А Кадарн и его жена обсуждают, стоит ли во дворце оставить все на своих местах или изменить что-то к свадьбе. Неужели они так и не поняли, о чем она говорила им? Или, быть может, они не поверили ее словам?

«Ограниченный разум смертных не в состоянии постигнуть нечто такого масштаба, — на волшебном безмолвном языке сказал Калиг. — Они не то чтобы не верят тебе, нет, они отказываются понять это в полной мере. Они могут выжить, только продолжая вести привычный образ жизни. Перемены — вот что смертные переживают тяжелее всего».

«Мое сердце разрывается», — ответила Лара.

Он крепко сжал ее в объятиях: «Ах, снова эта частичка крови смертных говорит в тебе. Но именно она сделала тебя столь могущественным волшебным существом, любовь моя. Ты сопереживаешь смертным, даже если не можешь до конца понять их».

Лара немного успокоилась и прижалась к нему, он почувствовал, как то невероятное напряжение, что постоянно усиливалось в ней по мере их приближения к Тере, а затем к Хетару, стало отступать. «Я хочу волшебного хлеба».

«Увы, с собой у меня нет ни крошки, так что придется довольствоваться хетарианской пищей».

Лара рассмеялась, чем прервала разговор Кадарна и его жены. Посмотрев по сторонам, она позвала прислугу.

— Мне нужно немного поесть, — сказала она служанке.

— Сию минуту, моя госпожа! — ответила женщина и заторопилась прочь.

— Разве у нас есть время? — спросил Кадарн. — Ведь свадьба должна вот-вот начаться?

— Палбен и его жены еще не облачены в соответствующие случаю одежды, — отметила Лара. — Значит, у нас есть еще несколько часов. Они будут принимать ванну и переодеваться. И конечно, нужно еще будет успокоить вторую жену Палбена, так как она вдруг обнаружила, что партии ее кузин, по ее мнению, оказались более выгодными, чем ее собственная.

— Она показалась мне весьма дерзкой и избалованной особой, — заметила Паулина. — В отличие от госпожи Лорейн, чье умение держаться и тонкое понимание своего неоднозначного положения не могут не вызвать восхищения.

— Вы правы, Дивша Агасферус, несомненно, очень избалованная, так как она отпрыск самой богатой семьи Хетара. Палбен женился на ней по той же причине, что и ваш сын берет в жены Йамку Агасферус. Чтобы связать себя кровными узами с Повелителем Сумерек. Конечно, для этого будет необходимо, чтобы у каждой пары родился ребенок, но они с этим справятся. Я нахожу в Палбене много сходства с его дедом Ионой, а тот был из тех, кто всегда выполняет то, что должен, — сухо сказала Лара. — После того как у Дивши родится ребенок, Палбен предоставит ей собственный дом, здесь, в Золотом районе, и превосходного раба для сексуальных утех, который будет развлекать ее, пока она растит ребенка. Она будет пользоваться уважением и почетом, соответственно своему положению второй жены и урожденной Агасферус, и Палбену не придется постоянно терпеть ее общество. Дивша будет жить, ни в чем не нуждаясь.

— Ах, наш несчастный сын вынужден жениться на девушке из такой семьи! — Леди Паулина буквально позабыла себя от горя. — И наверняка она будет презирать Теру и возненавидит наш замок, ведь он так старомоден по сравнению с этим прекрасным дворцом!

— Девушки не родные сестры, они кузины. И были воспитаны разными родителями. Я уверена, Йамка Агасферус понравится вам. — Лара пыталась ободрить госпожу Паулину.

— Так у нас есть выбор?! — воскликнула леди Паулина.

— Нет! — резко оборвала Лара. — Если, конечно, вы не хотите, чтобы доминион вашего мужа был тотчас полностью захвачен Повелителем Сумерек. Вы что, не понимаете, что, будучи его родственниками, вы сможете заслужить хотя бы толику его уважения и снисхождения. Без этого родства Тера просто перестанет существовать! Этот брак Ваклара — единственное спасение для вашего доминиона. Йамке придется вести себя, как любой жене в доме своего мужа.

— Лара, — нежно остановил ее Калиг и продолжил на никому не слышном языке: «Успокойся. Эта женщина не может вдруг кардинально изменить себя, она такая, какая есть, — самодовольная и недалекая представительница смертных. Будь с ней терпимее».

«Я ужасно голодна, и не собираюсь быть терпимой по отношению к этой женщине, которая не видит, как ее мир рушится у нее на глазах, и переживает, что обстановка в ее доме недостаточно современна. Как же я устала от этих людей, Калиг!»

«Я знаю», — ответил он.

— А вот и угощение. — Принц-тень повернулся к Кадарну и его жене: — Вы, должно быть, тоже голодны, ведь мы как раз прервали ваш ужин.

— О, какие восхитительные блюда! — защебетала леди Паулина. Она взяла тарелку с растительным узором. — Взгляни, Кадди, этот фарфор прозрачный! Мы должны обязательно приобрести такую посуду для нашего замка! — Она обернулась к принцу Калигу: — Как вы думаете, могли бы мы задержаться в городе еще на несколько дней, милорд? Мне нужно посетить кое-какие магазины.

— Уверен, что, как только в семье Агасферус узнают, что вы лично прибыли для переговоров о свадьбе вашего сына, они непременно захотят, чтобы вы остались у них подольше, — сказал Калиг. Он был само очарование. — Если вы задержитесь здесь, я прослежу, чтобы вам хватило для этого одежды и прочих вещей. И я верну вас в Теру, как только вы этого захотите.

— Но, Паулина, я не могу оставить Теру без своего контроля, — возразил доминус Кадарн.

— Ах, Кадди, всего на пару дней! Тера не распадется на части за два дня, — стала жалобно умолять леди Паулина. — К тому же, если эта юная аристократка станет нашей дочерью, мы должны ближе познакомиться с ее семьей.

— Два дня, не больше, и только если я смогу следить за переговорами Кадока и моего дяди о предстоящем брачном союзе, — угрюмо ответил Кадарн.

Пока эти двое препирались, Лара внезапно осознала, что ее горячая привязанность к этому миру и страстное желание спасти его уже не были так сильны, как прежде. Неужели Калиг был прав? Безусловно, он прав. Она не могла вспомнить, когда он в последний раз ошибался, если такое вообще с ним случалось.

Вдруг дверь в гостевую комнату распахнулась.

— Мама! Мне сказали, что ты здесь, но я не верил в это, пока не увидел тебя собственными глазами. — Колгрим, Повелитель Сумерек, вошел в комнату и, устремившись к Ларе, поцеловал ее в обе щеки.

— Я не могла не принести тебе своих искренних поздравлений, — довольно сухо ответила Лара.

Колгрим громко рассмеялся.

— Это ваш сын? — взволнованно заговорила леди Паулина.

Колгрим устремил свой взор на Лару и, не отрывая от нее своих серых глаз, ожидал ответа.

— Да, это мой сын, — наконец проговорила Лара.

— Он очень красив, — продолжала леди Паулина. — Его невесте невероятно повезло.

— Да, красив, и к тому же чрезвычайно коварен, не так ли, Колгрим? — язвительно отметила Лара.

Серые глаза Колгрима чуть потемнели.

— Никто не знает меня лучше моей дражайшей матушки, — согласился он. — Не так ли, мама? Она так сочувствовала моей избраннице, что похитила ее и спрятала от меня. Только когда я стал угрожать, что уничтожу свою сестру, она сдалась и вернула мне Ниуру.

Леди Паулина нервно засмеялась, не зная, верить ему или нет.

— О, милорд, — наконец произнесла она. — Вы, должно быть, шутите?

— Отчасти, госпожа Паулина, — сказал Колгрим, одарив женщину улыбкой.

Леди Паулина слегка вздрогнула, неожиданно осознав, что этот привлекательный молодой человек чрезвычайно опасен, и поспешно взяла мужа под руку.

Однако Повелитель Сумерек уже отвернулся от нее. Леди Паулина была мила, но слишком стара для него, хотя он мог бы развлечься с ней, когда подчинит себе Теру. Он понимал, что нужно будет продемонстрировать Кадарну, кто здесь настоящий господин и хозяин. Он вознамерился овладеть этой женщиной на глазах ее мужа, заставить его смотреть, как она будет кричать от наслаждения. Ничто не способно так сильно ранить и унизить мужчину, как видеть, что его любимую женщину насилует другой… а она получает от этого удовольствие.

«Какое очередное злодейство ты обдумываешь?» — неслышно спросила Лара.

Он поведал ей и увидел, как отвращение исказило ее прекрасные черты. Затем он добавил: «Я рад, что ты пришла, мама. Я бы хотел, чтобы и отец был здесь и видел мой триумф».

«Триумф еще не состоялся, Колгрим. Сначала ты должен жениться на женщине — потомке Уллы».

«Мой ребенок, которого она произведет на свет, станет величайшим Повелителем Сумерек из всех, что когда-либо жили. Тьма покорит мир Хетара навеки, и об этом знают уже во всех волшебных королевствах. На этот раз ты не сможешь остановить меня. Тебе придется принять мои правила, так же как и всем остальным», — сказал Колгрим.

«Время покажет, сын мой. Время покажет», — невозмутимо ответила Лара.

«Ты должна будешь стоять подле меня сегодня во время свадьбы. По хетарианскому обычаю родители жениха и невесты должны быть рядом с ними, чтобы вверить их друг другу».

Колгрим озорно улыбнулся Ларе, и она вдруг увидела в нем мальчишку, каким он был когда-то. Мальчика, которого она никогда не знала или не хотела знать. Эти мысли были мучительны, но тут она почувствовала, как Калиг взял ее руку и сжал в своей теплой ладони. Он понимал, что с ней происходит.

«Невозможно утратить то, чего никогда не имел, — сказала она молодому человеку, что стоял перед ней. — Но сегодня я здесь, и я окажу тебе честь, Колгрим, сын Колла. Тебе не будет стыдно ни перед этими людьми, ни перед теми, с которыми и без женитьбы тебя связывают кровные узы».

На секунду ей показалось, что в глазах его заблестели слезы, но тотчас же эта иллюзия пропала.

— Я рад видеть вас всех! — с воодушевлением сказал Колгрим. — Но должен вас покинуть, чтобы подготовиться к свадьбе. Однако прежде чем уйти, я сообщу вам, что мне требуется четверо свидетелей, которые будут присутствовать на церемонии дефлорации. Я приглашаю вас стать ими, господин доминус и госпожа домина, и вас, принц Калиг и моя дорогая мама. Вы принимаете мое предложение?

— Безусловно, милорд, — ответил Калиг за всех. — Мы польщены вашей просьбой. — Он поклонился Колгриму.

Повелитель Сумерек одарил их широкой улыбкой и удалился.

— Скажите мне во имя Великого Создателя, что такое церемония дефлорации? — захотел узнать Кадарн.

— Расскажи ему, — сказала Лара, едва сдерживая смех оттого, что представила ужас на лицах правнука и его жены, когда они узнают, что это.

— Невеста — еще девственница, что, как вы знаете, в наше время большая редкость и для Хетара, и для Теры. Когда девушка, прежде не знавшая мужчины, выходит замуж, здесь, в Хетаре, ее лишают девственности при свидетелях, заранее избранных для этой церемонии, так как невинность невесты считается большой честью для ее семьи. Семья невесты выбирает четырех свидетелей и четырех — семья жениха, — объяснил Калиг.

— Какая дикость! — воскликнула леди Паулина. Она обернулась к мужу: — Кадди, мы не станем присутствовать! Мы не можем!

— Конечно можем, — спокойно возразил доминус Кадарн. — Повелитель Сумерек оказал нам большую честь. Пусть будет так, как должно быть, как говорит моя прабабушка, и на этот раз не вижу причин не согласиться с ней. Мы должны поддерживать добрые отношения с нашим родственником Колгримом.

— Я не стану участвовать в этом! — закричала леди Паулина.

— Ты сделаешь так, как тебе скажут, — резко и холодно оборвал ее Кадарн. — Если ты ослушаешься, если опозоришь меня, опозоришь Теру, то мы незамедлительно отправимся домой. А когда мы вернемся, я прослежу, чтобы тебя наказали за излишнюю смелость и бесстыдство. И всю оставшуюся жизнь ты проведешь в заточении, пока не умрешь в старой башне моей прабабки. Я разведусь с тобой и возьму новую, молодую и более послушную жену. Ты никогда больше не увидишь ни своих детей, ни внуков. Ты поняла меня, Паулина?

Напуганная, та кивнула.

— Да, милорд, — смиренно согласилась она.

— Не стоит жалеть невесту, леди Ниуру, — сказала Лара жене своего правнука. — Она знает, что ей предстоит пройти через этот ритуал. Она сознательно решила сохранить свою невинность до свадьбы. Не уверена, что она знает, но это определенно связано с теми силами, которыми она обладает. Сексуальная активность ослабила бы их, если бы она не хранила себя до замужества. Почувствовала ли это она сама, или, может, тень ее прародительницы руководила ее действиями, истины мы не узнаем никогда. Тем не менее она рада, что может своей жертвой обеспечить почет своей семье.

— В первый раз девственницы всегда кричат, — как бы между делом заметил Кадарн.

— Но делать это при свидетелях!.. — несмело возмутилась леди Паулина.

— Между ними не будет близости как таковой во время церемонии, — объясняла Лара. — Их страсть не для наших глаз. Мы должны подтвердить честность и достоинство невесты, которая хранила девственность до свадьбы. Член Колгрима будут приводить в готовность несколько искусных женщин для удовольствий, с Ниурой также будут несколько умелых рабов для сексуальных утех, приобретенных специально для такого случая. Когда и жених, и невеста будут полностью готовы, их сведут и с помощью все тех же женщин и рабов будет завершен процесс дефлорации. На самом деле церемония вполне цивилизованная и даже изысканная. Если каждый, кто в ней участвует, будет четко выполнять свою работу, то все закончится довольно быстро. Затем Колгрим и его невеста скроются за закрытыми дверьми, а простыню, на которой все произойдет, вынесут в зал и продемонстрируют всем гостям. На этом наше участие в церемонии будет завершено.

— Вы действительно похитили и спрятали его невесту? — спросил Лару Кадарн.

— Да, — призналась Лара. — Я была бы счастлива предотвратить этот союз Колгрима и Ниуры Агасферус, но этому не суждено было случиться.

— Чего вы хотели добиться этими действиями? — спросил Кадарн.

— Эта девушка, на которой он собирается жениться, была выбрана не случайно, — сказала Лара и поведала о Книге Правления и о том, как на ее страницах сами собой возникают предписания, которые направляют Повелителя Сумерек. — Я надеялась предотвратить этот брак, чтобы спасти Хетар, но Колгрим заколдовал мою младшую дочь Марцину и подверг ее смертельной опасности.

— Я думал, он не убивает кровных родственников, — сказал Кадарн.

— Он не собирался убивать ее. То, что он задумал, было гораздо хуже. Она находилась в стеклянной комнате, которую Колгрим грозился сбросить в бездонное ущелье, которое окружает его замок. Марцина оказалась бы в ловушке, обреченная на бессмертие и без надежды на спасение. Так как я особенно люблю свою младшую дочь, я вернула Колгриму нареченную ему жену, он же отдал мне мое дитя.

— Какая жестокость! — тихо сказала леди Паулина. — Я чувствовала зло в его взгляде. Бедная девочка, та, что станет его женой.

— О, как раз она весьма довольна своей судьбой, — сказала Лара. — Так что не печальтесь о Ниуре.

— Давайте устроимся поудобнее и отдохнем, пока нас не пригласили на торжество, — предложил Калиг, усаживаясь на бархатную кушетку и увлекая за собою Лару.

— Действительно, — согласился Кадарн. — Если эта свадьба подобна всем прочим, то день будет крайне насыщенным. — Он опустился на другую бархатную кушетку и похлопал ладонью по мягкому сиденью рядом с собой. Леди Паулина приняла приглашение.

— Пусть тишина настанет тут, пока нас всех не позовут, — тихо проговорил принц Калиг небольшое заклинание, и в мгновение ока Кадарн и его жена заснули, прислонившись друг к другу. — Достаточно разговоров, — пояснил он Ларе.

— Согласна, — ответила Лара. — Они все равно нас не слушали. Они старались, но слишком легко отвлекаются от предмета беседы. Они говорят уже скорее как хетарианцы, чем жители Теры. Остается лишь догадываться, что сказал бы на это Магнус.

— Думаю, он был бы очень удивлен, увидев, что творится в Тере. Он никогда не позволил бы хетарианским торговым судам приставать к берегам Теры. Доминион был в большей безопасности, когда суда Теры и Хетара встречались в открытом море и обменивались грузами, — отметил Калиг. — Никогда не смогу понять, почему Тадж не послушался тебя в этом вопросе.

— Ему было всего семнадцать, — напомнила Лара. — И он был решительно настроен отделаться от советов и влияния своей матери, королевы теней. Его бабушка, леди Персис, упорно настраивала его против меня. Она не могла смириться с тем, что женщина занимает ключевую позицию у власти. И чтобы доказать ей, что доминус он, а я лишена всяких полномочий и значимости, он позволил торговым судам из Хетара заходить в доки Теры. Затем он хитростью убедил своих дядюшек объявить, что он достиг того возраста, когда ему может быть передана единоличная власть. Вот тогда и пришел конец. К моим советам он относился с пренебрежением, хотя и любил меня. Потом Персис умерла, а на смертном одре умоляла его взять в жены честную теранскую девушку. Он поклялся ей в этом, ну а дальше его тетушки действовали стремительно. — Лара засмеялась, но в голосе ее слышалась грусть. — После этого я стала терять свое влияние и значимость в глазах жителей Теры. Я ничего не могла с этим поделать.

Калиг покачал головой.

— Смертные всегда выбирают свой собственный путь, и сейчас, в Хетаре, мы также должны позволить им сделать это. Я сожалею лишь о том, что они причинили тебе столько боли, любовь моя. Итак, сегодня мы будем наблюдать, как этот союз приблизит их к их полному уничтожению. Они будут есть, танцевать, праздновать, не подозревая, что они натворили, пока уже не будет слишком поздно.

Дверь комнаты снова отворилась, и слуга в превосходной красно-золотой ливрее, стоя в дверях, объявил:

— Дамы и господа, вас ожидают паланкины, которые доставят вас на свадьбу. Будьте любезны, следуйте за мной. — И поклонился.

— Пусть отдохнувшими они проснутся! — освободил Калиг теранского правителя и его жену от действия своего заклинания.

— Мы, кажется, задремали, — произнес Кадарн. — Ничто так не освежает, как краткий дневной сон.

Его супруга кивнула, выразив свое согласие, и стала разглаживать несуществующие складки на своем прекрасном платье. Она взяла мужа под руку, и они пошли вслед за слугой.

Лара и Калиг последовали за ними и, переглядываясь, лукаво улыбались. Как только они вышли в холл у главного выхода, Лара вспомнила, как попала сюда в первый раз. Как ни странно, сейчас это место не производило такого сильного впечатления, как тогда. Выйдя из дворца, они окунулись в теплый свет позднего утра и увидели два роскошных паланкина, ожидавшие их у крыльца. Достаточно большие, чтобы вместить двух взрослых людей, они были сделаны из резного черного дерева и украшены золотыми узорами. Изнутри они были обиты мягкой золотистой кожей, а окна завешены шторами из газа золотистых тонов, усыпанными блестками.

— Ты только взгляни на кисти на подушках! — послышался восторженный возглас леди Паулины, едва она забралась в паланкин. — Ты думаешь, самоцветы настоящие? Кадди, нам непременно нужно обзавестись таким же паланкином, когда вернемся домой! Наш определенно слишком прост. Что подумает о нас невеста Ваклара, когда увидит наш незатейливый паланкин?

Калиг и Лара уже не услышали ответа Кадарна, забравшегося в паланкин, к тому же Лара была гораздо больше заинтересована молодыми людьми, которые несли паланкины — четверо на каждый. Их лица и фигуры были совершенно одинаковы.

— Вы братья? — спросила она их.

Мужчины кивнули в ответ. Затем они открыли рты и продемонстрировали, что у них нет языков и говорить они поэтому не могут.

Увидев их несчастье, Лара спросила:

— Столь безукоризненными вас сделали посредством магии, не так ли? С ее же помощью вас лишили и языка, и дара речи?

Молодые люди снова дружно закивали.

— Во всем остальном с вами хорошо обращаются? — продолжала расспрашивать Лара.

Они снова кивнули.

— Тогда я верну вам способность общаться, но только так, что никто не будет знать об этом, — сказала она. — Услышьте голос мой сейчас. Услышьте братьев ваших глас. Общайтесь в мыслях — не словах. Пусть волшебство приносит пользу, а не страх. — Изумление вдруг осветило лица восьмерых юношей, и Лара улыбнулась. — А теперь доставьте нас на свадьбу. С этого момента вы сможете мысленно общаться между собой. Те, кто лишил вас голоса, никогда не узнают, что к вам вернулся дар речи, — пообещала она им и поднялась в паланкин.

«Спасибо вам, о волшебница! Мы так вам благодарны!» — безмолвно воскликнул один из мужчин.

«Не за что, друзья мои», — ответила Лара.

Она чуть подвинулась, чтобы освободить место для Калига, который устраивался рядом с ней.

— Какое варварство — лишить их языка, чтобы они не могли рассказать о магии, с помощью которой их сделали одинаковыми. Здесь не обошлось без черной магии. Надеюсь, к этому не имеет отношения никто из нашего лесного народа. Я попрошу маму выяснить это.

— И как истинный хетарианец, Верховный Правитель решил использовать одинаковых привлекательных молодых людей для ношения паланкинов. Интересно, сколько еще таких, — рассуждал Калиг. — Впрочем, это не имеет значения. Я по твоему примеру каждому из них даровал способность общаться мыслями. А эти молодые люди сообщат радостную весть всем остальным.

Принц-тень и фея почувствовали, как носильщики подняли паланкин и быстрым шагом понесли его через благоухающий зеленью парк Золотого района. Взглянув на Лару в ее прелестном зеленом платье, Калиг вдруг ощутил, что его охватывает неудержимое желание, и, поглощенный им, даже чуть вздрогнул от неожиданности, обнаружив на себе взгляд Лары. Закрыв глаза небесно-голубого цвета, он начал представлять, как они занимаются любовью в паланкине. Уловив его мысли, Лара присоединилась к его фантазиям. Они были обнажены, лежали на мягкой золотистой коже, которой паланкин был обит изнутри. Затем Калиг сел, опираясь на подушки, коих было множество, а Лара, пристроившись к нему лицом, обняв за шею и плотно прижавшись грудью к его груди, стала опускаться, пока его огромный член не заполнил ее всю. Они двигались, сливаясь в едином безупречном ритме, так что даже потряхивание паланкина, казалось, вторило ему. Вскоре они одновременно достигли пика страсти. Отдышавшись и открыв глаза, они посмотрели друг на друга, нежно улыбаясь.

— Это было чудесно, — прошептала Лара на ухо Калигу и положила голову ему на плечо.

— Это только аперитив, когда мы наконец вернемся в Шуннар, я смогу часами наслаждаться твоим восхитительным телом, твоими сладкими устами, Лара, любовь моя.

— Если бы смертные знали обо всем, что мы можем, о, как бы они нам завидовали, — хитро усмехнулась Лара. — Их представления о магии слишком примитивны.

Они почувствовали, что носильщики стали двигаться медленнее, и, посмотрев сквозь прозрачную ткань занавесок, увидели, что приближаются к извилистой подъездной дороге. С обеих сторон дорожку обрамляли высокие пышные кусты, усыпанные крупными цветами насыщенного розового цвета. Неожиданно им открылся вид на дом Груджина Агасферуса. Невысокое здание в два этажа было построено из мрамора кремового оттенка. Щедро украшенное колоннадами, оно разделялось на два крыла, в центре между которыми находилось одноэтажное строение. Снаружи дом был почти так же великолепен, как дворец, но Лара готова была поспорить, что внутри он будет несравненно роскошнее. Семейству Агасферус хватало мудрости не демонстрировать своего безмерного богатства слишком широкому кругу, и именно это хранило их от гнева Палбена. Никто, кроме тех немногих, кто бывал в обоих домах, не может сравнить их. А те, кто имел такую возможность, не осмелятся сделать этого, ибо дорожат своей жизнью.

Паланкин остановился и был аккуратно поставлен на землю. Калиг вышел и подал руку Ларе, помогая ей спуститься. Одному из носильщиков он сказал: «Друг мой, передайте всем, кто претерпел то же, что и вы, на службе у своих хозяев, что отныне вы способны безмолвно обмениваться мыслями, как это делают в мире магии».

«Нам нечем по достоинству отблагодарить вас за этот дар, мой господин», — ответил носильщик со слезами на глазах.

«Боритесь вместе с нами против Тьмы, которая очень скоро начнет свое наступление», — сказал Калиг, и они с Ларой проследовали к огромному особняку Груджина Агасферуса.

Хозяину дома и его жене, госпоже Камилле, уже сообщили о прибытии столь влиятельных гостей, и они ожидали их под куполом при входе в дом. Кадарн предусмотрительно пропустил Лару и Калига вперед, несмотря на то, что жена настаивала на том, чтобы опередить их. Лара одобрительно кивнула внуку, когда они проходили мимо, направляясь к Груджину Агасферусу и его супруге.

— Ваше присутствие здесь большая честь для нас, принц-тень Калиг, — почтительно поклонившись, сказал глава семьи. — И ваше, несомненно, тоже, госпожа Лара. Я помню, как мой дед, Куберт, в детстве рассказывал мне о вас. Позвольте представить мою жену Камиллу, чье происхождение корнями уходит к старшей дочери Руперта Кровавая Секира, отцу вашего зятя, Ионы, — объяснил Груджин Агасферус.

Лара ответила небольшим поклоном в знак признательности за его рассказ.

— Мое волшебное благословение вашему дому, Груджин Агасферус, — сказала она ему.

— Мы все в восторге от вашего сына, миледи, — добавил он.

Лара улыбнулась уголком рта.

— Колгрим интересный молодой человек, хотя на самом деле не такой и молодой, ведь несколько лет назад он перешел рубеж столетнего возраста.

Леди Камилла побледнела:

— Он стар? Но на вид ему не больше тридцати.

— Ваши слова были бы эликсиром для его тщеславия, — сказала Лара. — Повелители Сумерек стареют гораздо медленнее смертных. Но мой сын сделает так, что ваша внучка будет молодой до тех пор, пока не наскучит ему. — Слова Лары были жестоки, и она знала это.

Однако это совсем не огорчило леди Камиллу. Будущее мало заботит хетарианцев. Самое большое значение для них имеют престиж и сегодняшний день, а сегодня ее внучка выходит замуж за могущественное создание магического мира, которое правит собственным Королевством. Больше никто в Хетаре не мог похвастаться чем-то подобным.

Она жеманно улыбнулась принцу Калигу, который поцеловал ей руку. Леди Камилла слышала, что принцы-тени превосходные любовники. Впрочем, это всегда было не более чем легендой, ведь их и никогда не существовало. Так же как и самой магии. По крайней мере, если верить нынешним правителям. И тем не менее вот прямо перед ней стоит принц-тень и целует ей руку. А только что она беседовала с феей, которая, как говорили, существовала лишь в мифах, но опять же — вот она здесь и вполне реальна. Да, предстоящий день обещал быть удивительным и захватывающим. Леди Камилла обратилась с приветствием к домине Теры, на которой было самое прекрасное платье из всех, что она когда-либо видела.

«Калиг, ее мысли настолько преисполнены собственной значимости, самомнения и ложных сведений! Это просто уму непостижимо!»

«Ты слишком сурова в своих суждениях, любовь моя, — ответил принц. — Это лишь потому, что тебя раздражает все происходящее. Успокойся, Лара. Мы сделали для Хетара все, что могли. Мы не в силах предпринять что-то еще, так что теперь мы двинемся навстречу новым землям и новым приключениям».

«Давай уйдем прямо сейчас, Калиг! Я не в силах терпеть этот фальшивый спектакль!»

«Нет, пока мы должны остаться, — урезонил он. — Наша миссия здесь еще не завершена. Сегодня ты дашь Колгриму то, чего он всегда так ждал от тебя: свою любовь и поддержку. Они сделают его слабее и уязвимее, хотя он сам этого не осознает. И это будет означать, что в один прекрасный день Свет сможет вернуться в этот мир. Нам лишь остается надеяться, что, когда это случится, здесь будет гораздо лучше, чем теперь».

«И в конце концов я все же одержу победу над Тьмой», — упрямо добавила Лара.

«Нет, здесь эту победу одержишь уже не ты, Лара, но, дав Колгриму сегодня свою любовь и заботу, ты положишь начало тому, что неизбежно должно произойти».

«И что тогда?» — спросила Лара.

«Тогда, моя родная, мы полетим верхом на Даграсе в бесконечность Вселенной. Конечно, произойдет еще много всего, но лучше тебе пережить все это самой, чем слушать мои рассказы об этом», — ответил принц, улыбаясь. Он смотрел на нее с блеском в глазах, так как уже знал, что она ответит.

«Ты же знаешь, как я ненавижу загадки, Калиг!» — воскликнула Лара, и Калиг, не выдержав, в голос рассмеялся.

— Мама!

— Марцина! Что ты здесь делаешь?

— Колгрим хотел, чтобы я пришла, и, откровенно говоря, я не удержалась. В лесу не осталось почти никого из наших. Бабушка и Танос уйдут последними, так как вся ответственность лежит на них. И мне кажется, что она в какой-то мере скорбит о судьбе Хетара. Диллон предложил им навсегда остаться в Бельтране, если они захотят. Должна признать, там великолепные леса, но бабушка не готова так сразу остановиться в каком-то одном месте, — рассказывала Марцина. — Мне так нравится твое платье, мама! Этот оттенок зеленого прекрасен, он безупречно повторяет цвет весенних листьев белого дуба. Здравствуйте, Калиг!

— Марцина, — поприветствовал он ее полупоклоном.

Ее бесконечное щебетание забавляло принца-тень.

— Я не уверена, что хотела бы, чтобы вы с Колгримом становились такими уж близкими друзьями, — укорила Лара младшую дочь.

— Но почему? В конце концов, он мой брат. И даже не единокровный, а родной брат, — многозначительно подчеркнула Марцина.

Лара вздохнула.

— Если бы я сумела предотвратить это, вы никогда бы даже не узнали об этом, дочь моя. Колгрим — воплощение зла, как ему и предначертано. Когда твои бабушка с дедом покинут лес, я хочу, чтобы ты отправилась с ними, Марцина.

— Ты не можешь определять мою судьбу, мама, так же как не смогла решить и судьбы других своих детей. Диллон отправился в Бельмаир. Ануш снова примкнула к клану Фиакр, где чувствовала себя по-настоящему счастливой. Загири бросила тебя, сбежала и вышла замуж за любимого мужчину. Тадж прислушивался ко всем, кроме тебя, и в конце концов свершил свой самый страшный грех, лишив тебя твоего положения и значимости среди людей. И у меня своя собственная судьба, мама, и я буду следовать ей.

— И какова же она, твоя судьба?

— Пока я не имею об этом ни малейшего представления. Я просто слушаю свой внутренний голос, который ведет меня, как Этне порой ведет тебя, — беспечно говорила Марцина. — Каким бы ни был мой рок, он меня не пугает. В отличие от тебя я обожаю загадки, — звонко и задорно рассмеялась Марцина.

— Сегодня свадьба твоего брата, — сказала Лара, — так что мы не должны ссориться, Марцина. И тем не менее ты должна покинуть Хетар вместе с остальными феями.

В глубоких фиалковых глазах Марцины плясали огоньки веселья. Она подскочила к матери и чмокнула ее в щеку.

— Ты видела, сколько здесь собралось красавцев? Я бы не отказалась предаться утехам с несколькими из них.

Калиг усмехнулся.

— Ах ты, маленькая озорная фея! — поддразнивал он. — Постарайся сегодня не разбивать слишком много сердец.

— Мама! — вдруг рядом оказался Колгрим. Облаченный в черный шелк, отделанный серебром, он выглядел чрезвычайно привлекательно. Он поцеловал ее в обе щеки. — Спасибо, что пришла.

— Я всегда присутствую на свадьбах своих сыновей, — сказала Лара. — Дочери мои либо сбегают, либо остаются незамужними.

— Марцина слишком красива, чтобы выходить замуж, — заметил Колгрим. — Я построю для нее отдельный Дом удовольствий с рабами-мужчинами для сексуальных утех в Темных Землях, рядом со своим Домом удовольствий. Там будут жить ее любовники.

— Превосходная идея! — воскликнула Марцина, хлопая в ладоши. — Ты лучший брат, о котором только может мечтать девушка!

Она протянула к нему руки, чтобы обнять и поцеловать.

Лара почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Марцина была самой безрассудной из всех ее детей. Это, полагала Лара, было заслугой Колла. Но ее дочь ни в коем случае не должна объединиться с Колгримом. Бесспорно, он обворожителен, но он не должен увлечь Марцину за собой во Тьму. Нет, не должен!

— Могу я попросить тебя об услуге, мама? — спросил Колгрим.

— Что случилось? — спросила Лара.

Ему требуется ее услуга? Любопытно.

— Марцина уже согласилась быть моим свидетелем на свадьбе, но мне бы хотелось, чтобы и ты была со мной.

Поддавшись первому порыву, Лара едва не ответила ему «нет». Но услышала голос Этне, ее духа-хранителя. Только Лара слышала, когда та говорила с ней.

«Скажи ему «да», дитя мое», — явственно сказала Этне.

«Почему?» — удивилась Лара.

«Потому что это важно для него и очень важно, чтобы ты поступила именно так, — стала уверять Этне. — Доверься мне, дитя мое, как делаешь это всегда». Хрустальная звезда на цепочке Лары сияла золотистым светом.

«Колгрим околдовал тебя, Этне?»

«Нет, дитя мое, он не обладает такой силой. А сейчас ответь ему «да»».

— Я буду рядом с тобой, буду твоим свидетелем, Колгрим, — сказала Лара Повелителю Сумерек.

На его красивом лице отразилась искренняя радость, когда она произнесла это.

— Значит, ты все-таки любишь меня! — восторженно воскликнул он. — Иногда мы с Колбейном разговариваем, несмотря на его заключение. Он говорит, что ты никогда не будешь любить меня, но он не прав. Ты любишь, любишь меня!

— Не испытывай судьбу, Колгрим, — резко прервала его Лара. — Да, я буду твоим свидетелем и с радостью передам тебя Ниуре, но о любви я ничего не говорила.

— Ты бы не приехала сюда сегодня и не повела бы меня к алтарю, если бы не любила меня, — настаивал Повелитель Сумерек.

Лара промолчала. Ей не хотелось спорить и ссориться с ним, тем более что она и сама уже не была уверена, что не испытывает каких-то нежных материнских чувств, когда речь заходит о Колгриме. В конце концов, он ее плоть и кровь. Она была удивлена тем, что ему так важно, любит она его или нет.

— Ты замечательно выглядишь сегодня, мама. Настоящая лесная фея!

— Спасибо, — поблагодарила Лара. Все это было так странно и непривычно. Казалось, это обычный день и обычная свадьба ничем не примечательной пары. Она никогда не могла себе даже представить, что будет стоять рядом с Колгримом, поддерживая его и публично признавая и отвечая любому спросившему, что это ее сын. Однако теперь это уже не имело значения. Те, от кого она скрывала правду, уже давно мертвы, а Хетар оказался перед лицом неминуемой гибели. И скорее всего, когда минует этот день, она уже больше никогда не увидит Колгрима. — Твой отец еще жив? — спросила она его.

— Разве тебя это волнует? — ответил он вопросом на вопрос.

— Нет, — честно призналась она. — Я спросила из любопытства.

— Да, он еще жив, — ответил Колгрим. — Мне сказать ему, что ты спрашивала о нем?

Лара сдавленно засмеялась.

— Тебе нравится причинять ему боль, не так ли?

— Он бросил нас, так же как и ты, — сказал Колгрим.

— Он не бросал вас. Его заточили в тюрьму за нарушение законов равнины снов, — объяснила Лара. — И ты знаешь это, Колгрим. Альфриг спас тебя и твоего брата, отдав вас в семьи, которые не знали ничего о вашем происхождении и вашем титуле, а потому не могли воспользоваться им. Не мог этого сделать и никто другой. Это очень старая история. Теперь ты Повелитель Сумерек.

— И я собираюсь завоевать мир Хетара, — сказал Колгрим. — Мама, посмотри вокруг, все эти смертные только пьют, развлекаются и смеются и продолжают думать, что все в их мире по-прежнему и что так будет всегда, что никакие перемены им не грозят. Ни Палбен, ни Кадарн не прислушались к тебе, когда ты предостерегала их, не так ли? — зловеще рассмеялся он. — Они сполна заслужили то, что я несу в их мир. Даже вулкан в Багровых горах, который дремал настолько долго, что все давно забыли о его существовании, даже он сейчас бурлит и закипает, готовясь к извержению. И оно начнется сегодня ночью, как только я стану заниматься любовью с моей невестой. Лава нанесет немалый ущерб, так как сметет на своем пути деревни, когда-то принадлежавшие кланам Пиарас и Тормод, и виноградники, которые произрастают на горных склонах. От ее жара загорятся леса, и будет много жертв.

— В твоих силах остановить вулкан? — спросила Лара.

— Честно говоря, нет. Я не сумел полностью подчинить себе природные силы этого мира. Но в конце концов я получу полноправную власть над всем этим.

— Лара, это не он разбудил вулкан, — объяснил Калиг, — даже если он рад этому и собирается использовать его в своих целях.

В этот момент вошел слуга и сообщил, что Колгрим и его семья уже должны стоять на пьедестале в центре ротонды. Вот-вот появится Ниура со своим семейством. Множество гостей уже сидели по обеим сторонам широкого прохода, образованного специально расставленными резными скамьями. Калиг нашел себе место на краю одной из скамей ближе к передним рядам, а Лара с Марциной проследовали за Колгримом и слугой к предназначенным им местам. В зале воцарилась тишина. Стоя на возвышении, оглядывая просторный зал и гостей, Лара думала о том, как здесь красиво. Солнечный свет струился сквозь резной купол ротонды, делая пространство невесомым и золотым. По всей окружности помещения возвышались массивные стойки, на каждой из них красовались большие плетеные корзины, полные ярких цветов. За ротондой располагалась просторная столовая, куда все должны будут перейти после свадебной церемонии. Двое слуг в ливреях стояли у входа, ожидая сигнала, чтобы распахнуть двойные бронзовые двери. Марцина протянула руку Ларе, и та сжала ее своей.

О появлении невесты и ее семьи возвестил торжественный туш. Процессия появилась в дальнем конце длинного прохода и стала медленно двигаться к возвышению в центре. Невеста была сказочно красива. Она была одета в длинное приталенное платье кремового шелка, которое заканчивалось чуть ли не бесконечным шлейфом, отороченным золотой тесьмой. Платье имело круглый вырез, а корсаж его был расшит крошечными прозрачными хрустальными бусинами и жемчужинами. Длинные узкие рукава доходили до ее нежных запястий и плотно обхватывали их возле самой кисти. Ее светлые рыжевато-золотистые волосы свободно струились, а голову венчала изящная невысокая диадема белого золота, инкрустированная бриллиантами.

Свадебной церемонии предшествовало выступление небольшого оркестра, состоявшего из деревянных духовых и ударных инструментов, а также колокольчиков. За ними последовало представление труппы юных стройных танцоров и танцовщиц в костюмах из газовой ткани, не оставлявших места воображению. Они встречали Ниуру и ее семейство, танцуя и буквально порхая рядом, разбрасывали над ними благоухающие лепестки роз и фиалок. Невеста несла в руках корзинку, плетенную из золота, в которой были образцы приданого, что она готова была отдать своему мужу, — золотые и серебряные монеты, жемчуга и драгоценные камни, лоскуты различных материй, кроме того, в ней был пергаментный свиток со списком всех земель, скота и рабов, принадлежащих невесте. Она с гордостью несла это богатство, и Лара заметила, с какой завистью некоторые из гостей провожали ее взглядом.

Невеста была воплощением красоты и неведомой силы, которая была так необходима Колгриму. Помимо прочего, Лара подозревала, что девушка была еще и умна. Иначе и быть не могло, ведь она прислушалась к тени Уллы и хранила свою непорочность для мужа. Невеста-девственница в Хетаре была явлением уникальным, так как жажда удовольствий уже пропитала всех насквозь. В возрасте четырнадцати лет многие хетарианские девушки чувствуют, как желание охватывает их, и начинают активную сексуальную жизнь. И к шестнадцати годам, когда им можно выходить замуж, эти девушки уже достаточно искушены в вопросах страсти. Как ни странно, хетарианские юноши становятся активными лишь с шестнадцати — семнадцати лет.

Дома удовольствий, населенные рабами-мужчинами и предназначенные для молодых женщин, приобрели в городе большую популярность. Многие родители устраивали в таких домах праздники для своих дочерей. На какое-то время один или двое рабов становились вдруг особенно известными и популярными. Быть лишенной девственности одним из таких мужчин было очень престижно для девушки. Следовательно, и оплата их услуг значительно превышала заработок других рабов. Однако и в этом Ниура осталась исключением.

И вот невеста с родителями, бабушкой и дедом приблизилась к возвышению. Поскольку брак в Хетаре был чем-то вроде делового соглашения, церемонией руководил сам Груджин Агасферус. Облаченный в бордовый шелковый костюм, украшенный бусинами черного дерева и золотой вышивкой, он взошел на возвышение, повернулся лицом к виновникам торжества и гостям и осмотрелся.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить мою внучку Ниуру, дочь моего сына Зенаса, и Колгрима, Повелителя Сумерек, сына Колла, — заговорил он торжественным голосом. — Может ли кто-то из присутствующих назвать причины, по которым этот союз не может состояться? Назовите их теперь или молчите вечно. — Груджин Агасферус обвел взглядом весь зал, хотя, конечно, отнюдь не ожидал никаких возражений. Удовлетворенный тем, что все идет по плану, он продолжил: — Я представляю семью Агасферус. Мы отдаем эту женщину в жены Колгриму.

Он возвел невесту на пьедестал и взял ее за руку, чтобы передать жениху.

Лара и Марцина заговорили в один голос:

— Мы представляем семью Колла. Мы отдаем этого мужчину в мужья Ниуре.

Лара, повторяя обряд, возвела Колгрима на пьедестал и своей рукой вложила его руку в ладонь Ниуры.

Груджин Агасферус кивнул с довольным выражением лица. Он положил свои ладони на руки жениха и невесты, которые уже крепко сжимали друг друга.

— Что ж, дело сделано. Колгрим и Ниура, теперь вы муж и жена.

Гости взорвались аплодисментами и радостными возгласами. Пир и веселье продолжались до самой ночи и завершились, лишь когда настало время церемонии дефлорации. Только к этому моменту день был окончательно завершен. Улицы за пределами Золотого района были сегодня закрыты для всех, кроме паланкинов. Семья Агасферус устроила щедрое празднование, на котором было изобилие мясных блюд, хлеба, вина, десертов и даже рази, популярного в Хетаре наркотического напитка. Все жители города были приглашены на праздник, и все были рады прийти.

Основное свадебное застолье началось только к концу дня. До этого среди гостей разносили вино и легкие закуски. Помимо ротонды, еще в нескольких комнатах проводились забавы и увеселения. Там были музыканты и танцоры, а в саду давал представления небольшой цирк. Одна из комнат предназначалась джентльменам, которые желали воспользоваться услугами женщин для удовольствий. В другой рабы-мужчины для сексуальных утех ожидали дам. Нельзя сказать, что в этих покоях обстановка была достаточно интимной, но гостей это не волновало. Вино лилось рекой, и они могли бесплатно предаваться утехам с самыми искусными в городе женщинами для удовольствий и рабами для утех. Вдруг раздался леденящий душу крик, и гости поспешили к комнате, где началось развлечение с двумя несчастными рабами: избиение их до смерти.

Колгрим и его очаровательная невеста нанесли первые безжалостные удары. Они дразнили друг друга, соревнуясь, чей удар окажется сильнее и кровожаднее. Подойдя к столпившимся гостям, Лара услышала, как сплетничали две женщины.

— Я слышала, слуги в доме отца Ниуры боятся ее, — говорила одна другой. — Говорят, она всегда рада высечь любого, кто не угодил ей, и уже стала профессионалом в этом деле.

Вторая дама увлеченно кивала:

— Груджин во всем ей потакает, так как она его любимица. И говорят, именно она попросила о таком развлечении. Интересно, кто умрет первым. Ты сделала ставку?

— О да! Я думаю, что вот тот лысый продержится дольше.

Лара была в ужасе от того, что считалось в Хетаре развлечением, но еще больше ее потрясло то, что обнаружила в Ниуре такую зловещую и жестокую жилку. Да, она действительно была идеальной невестой для Колгрима, и сейчас она больше чем когда-либо сожалела о том, что была втянута в это злосчастное представление.

«Я хочу уйти отсюда», — сказала она Калигу, который внезапно оказался рядом с ней.

«Ты не можешь, — ответил он. — Это может повлечь за собой дурные последствия».

«Ты видел, что они делают? Они избивают до смерти двух несчастных рабов, и считают это развлечением, Калиг! Я не могу поверить, что они дошли до такого!»

«Я позаботился об этом, любовь моя. — Он попытался успокоить ее. — Я отправил души обоих рабов в безопасное место до тех пор, пока им не придет время отойти в мир иной. Их тела будут висеть между шестов для избиения, истекать кровью и бороться за жизнь из последних сил. Они будут кричать, и гости останутся довольны тем, что рабы страдают достаточно сильно, но сами они уже не будут чувствовать совершенно ничего. Пойдем отсюда, не переживай, не принимай все так близко к сердцу. Здесь великолепные сады, и сейчас в них немноголюдно».

«Да, пожалуй. Мне нехорошо даже от запаха крови, — сказала Лара и прижалась к его руке. Они покинули ротонду и, удаляясь по проходу, вышли в пышные, благоухающие зеленью сады Груджина Агасферуса. — Здесь слишком много злобы, Калиг. Она лишает меня сил».

«В этом виноват не только этот дом, сейчас злоба царит во всем Хетаре, любовь моя», — сказал Калиг.

Они нашли мраморную скамью в отдаленной от дома части сада. Их окружали несколько высоких деревьев и розовых кустов. Они просто молча сидели рядом, вдыхая пряный воздух, а вокруг пели птицы и порхали разноцветные бабочки. Лара вздохнула и положила голову на сильное плечо Калига. Так они сидели какое-то время в этой благоухающей тишине, почти не разбирая звуков шумного пиршества, едва доносившихся из дома.

Но вскоре к ним подбежал лакей и поклонился:

— Господин, госпожа, мой хозяин приглашает вас присоединиться к ним в свадебном праздновании.

— Мы сейчас подойдем, — сказал Калиг и улыбнулся слуге. Он поднялся, увлекая Лару за собой. — Пойдем, милая, скоро этот день закончится, и мы сможем вернуться в Шуннар.

Он провел ее через сады к особняку, впереди них торопился лакей. Они прошли через пустую ротонду, следуя за слугой в главный зал, непосредственно к возвышению в его дальнем конце. Зал, так же как и весь дом, был из мрамора. Расписной потолок поддерживала изящная колоннада, окружавшая его. Окна во всю высоту стен выходили на чудесный парк Золотого района. Стол на пьедестале был укрыт белоснежной скатертью и освещался несколькими золотыми канделябрами. Столовые приборы тоже были из чистого золота, а бокалы — хрустальные с золотым ободком.

— Ах, дорогая моя госпожа Лара, господин Калиг, — приветствовал их хозяин. — Пожалуйста, присаживайтесь рядом с молодой парой, — пригласил он, широко улыбаясь. — Какой счастливый день для всех нас, не так ли?

Не дожидаясь ответа Лары, он повернулся к доминусу Кадарну, который сидел по другую сторону от леди Камиллы.

— Мама, ты чудесно выглядишь сегодня, или я уже говорил тебе об этом? — промурлыкал Колгрим. — Куда вы пропали, нам вас не хватало. Марцина всерьез забеспокоилась, когда не смогла отыскать вас. Она с удовольствием приняла участие в нашем развлечении, нанося рабам удар за ударом. Несколько джентльменов были совершенно очарованы ее способностями, — усмехнулся он.

— Ты гнусный подлец! — едва слышно прошипела Лара. — Как ты мог втянуть свою сестру в это отвратительное представление! Я бы никогда не подумала, что она способна на такое.

— О, сначала Марцина действительно колебалась, но она уже успела полюбить меня и хотела доставить мне радость в особенный для меня день, — ликовал он. — Я понимаю ее, мама, и очень рад тому, что проявления зла и порока, которые таились в ней, нашли выход. Они всегда были в ней, и ты знала это, а потому всегда так старалась оказывать на нее влияние и скрыть от нее ее истинное наследие.

— Она оставит Хетар, Колгрим. Как только ее бабушка и дед будут готовы уйти, она отправится с ними, — жестко сказала Лара.

Колгрим тихо засмеялся:

— Нет, мама, она не покинет Хетар. Она хочет остаться со мной и стать частью того нового мира, что я создам. Она уже почти в моей власти, — язвительно дразнил он Лару. — Более того, и ты сама останешься в Хетаре, ведь ты не бросишь Марцину. Ты любишь ее.

На мгновение Лара закрыла глаза. Когда она снова открыла их, Колгрим был поражен, увидев в них твердую, суровую решимость.

— Марцина покинет Хетар, Колгрим. Так же, как и я. И не пытайся помешать нам сделать это, так как я все равно одержу победу в борьбе за душу моей дочери. Ты же не захочешь идти войной против собственной матери, сын мой. Или будешь горько сожалеть, если сделаешь это.

— Ты не сможешь уничтожить меня, мама.

— Ты прав, Колгрим, не смогу. Но ты даже представить себе не можешь, сколько я могу создать на твоем пути трудностей и преград. Не забывай, что твоего отца и брата-близнеца Колбейна в тюрьме удерживает магическая сила принца-тени. Я вынуждена смириться с фактом, что Хетар обречен быть под властью Тьмы. Но неужели ты ждешь, что я позволю тебе беспрепятственно осуществить это? Оставь Марцину в покое. Предупреждаю тебя в последний раз.

Лара мило улыбнулась, глядя в его удивленные глаза, взяла бокал и залпом осушила его. Колгрим ответил ей улыбкой. Очень натянутой и напряженной.

— Что ж, забирай мою сестру, если сможешь, — сказал он. — У меня есть дела и поважнее этой девчонки. Я должен произвести на свет сына. Ты помнишь, как это было, когда мой отец овладел тобой? Ты кричала от боли?

— Ах ты, негодяй. По крайней мере, я уже не была девственницей, как твоя нежная Ниура. Ты овладеешь ей сегодня? Если так, то тебе нельзя будет больше прикасаться к ней до Церемонии Завершения. Я полагаю, тебе хочется насладиться ею, но у тебя слишком мало времени, не так ли, Колгрим.

Он засмеялся:

— Ты, несомненно, права. Но мой Дом удовольствий полон новых наложниц, и они не дадут мне скучать, пока Ниура будет освобождена от своего супружеского долга.

— Подумать только, как тебе повезло, мой дорогой. Надеюсь, Ниура не слишком ревнива. В противном случае твоя жизнь будет отнюдь не сладкой. Ты должен особенно заботиться о ней, ведь она будет вынашивать твоего единственного сына. Должна признать, твой отец был очень внимателен и обходителен со мной. Однако я не испытывала его терпения.

— Он был чересчур мягок и снисходителен к тебе, мамочка, — снова рассмеялся Колгрим. — Ведь ты разбила его сердце. Я не буду настолько терпимым.

На этот раз рассмеялась Лара.

— Колгрим, тебе предстоит очень многое узнать о женщинах.

— Милорд, — Ниура жестом собственницы положила ладонь на руку Колгрима, — вы совсем не замечаете меня, вы общаетесь лишь со своей матушкой. Что подумают люди?

Лара тихонько усмехнулась и, повернувшись, заговорила с Калигом, который все это время слушал их дискуссию с Колгримом.

— Кажется, мне стало лучше на какое-то время, — сказала Лара.

— Он гораздо опаснее, чем ты думаешь, — негромко сказал Калиг.

— Я знаю, но, пока он не знает, что я понимаю это, наши баталии не будут отличаться чрезмерной жестокостью. Пока он здесь, он будет до конца следовать законам Хетара. Но наступит завтра, и Груджин Агасферус обнаружит, что его внучка с мужем исчезли. У Колгрима всего несколько недель на то, чтобы зачать сына. Если что-то пойдет не так, ему придется ждать до следующего сезона размножения. И в этот промежуток времени ничего не произойдет. Даже Книга Правления может быть недостаточно надежной. Если Ниура не сможет сразу забеременеть, то станет бесполезна для Колгрима. Если ты помнишь, он убил Циарду без всякого сожаления.

— Я рад, что ты не собираешься, по крайней мере, мешать Ниуре забеременеть, — сказал Калиг.

— Мое волшебное сердце стало тверже. — Лара отрицательно покачала головой. — Меня больше не беспокоит судьба Хетара, особенно после того, что я видела сегодня. Такая дикая безнравственность и жестокость, которые стали даже частью свадебных празднований, — это переходит все границы моего терпения. Как я могу даровать свою магию этим смертным, Калиг?! Теперь меня заботит лишь наша собственная участь, судьба Марцины и нашей семьи. Мы должны срочно увезти Марцину из Хетара. Колгрим сказал, что оставит ее мне, но я вижу насквозь его темное сердце. Он намерен сделать все, чтобы она осталась с ним. Он уверен, что если удержит ее, то и я останусь с ней. И таким образом, я полагаю, хотя Колгрим и не говорил об этом, он собирается заполучить мои магические силы.

— Да, он сделает это, — медленно произнес Калиг. — Боюсь, для него не существует никаких границ. И все же незримая частичка смертного в нем ослабляет его, любовь моя, хотя он этого не осознает.

— Тост! Тост за жениха и невесту! — поднялся Груджин Агасферус, держа в руке бокал.

Все гости встали и подняли кубки за Колгрима и Ниуру, теряя счет выпитому за щедрым столом и непринужденными беседами. Среди прочих яств подавались креветки, обжаренные в масле, вино и бесподобная рыба, уложенная на водяной кресс и украшенная резными ломтиками лимона. Эта рыба была выловлена в море Сагитта этим утром и доставлена волшебной почтой на кухни Груджина Агасферуса. На столе была оленина, мясо дикой свиньи и всевозможная дичь: утки, гуси, фазаны, перепела и крошечные птички-овсянки. Изобиловали разные виды зеленого салата и свежеиспеченный хлеб любых форм и размеров, масло и сыры. Затем гостям вынесли огромный пирог, пропитанный вином и украшенный щедрым слоем взбитых сливок со свежими ягодами. Бокалы постоянно наполнялись, тихая музыка, доносившаяся от оркестра, не смолкала. Однако трапеза постепенно подходила к концу. Танцоры начинали кружиться между массивных столов, за которыми сидели гости, а теперь были уже возле самого возвышения, где выступали для всех. На торжестве пел хор, состоящий из евнухов и мальчиков.

Тем временем наступила ночь. Приближалось время церемонии дефлорации. Мать Ниуры и госпожа Камилла поднялись со своих мест и едва заметно кивнули Ниуре. Не сказав ни слова, она послушно встала и последовала за ними из зала.

— Не забудьте, что вы трое моих свидетелей, — сказал Колгрим Ларе, Калигу и Марцине, склонившись над ними.

— А кто остальные свидетели? — с любопытством спросил принц Калиг.

— Верховный Повелитель, доминус Кадарн и принц Ваклар, — ответил Колгрим. — Домина просила ее извинить, и муж уступил ей. Конечно, если традиция это позволит, ее родители и бабушка с дедушкой тоже будут присутствовать, хотя они должны находиться в зале с остальными гостями. Свидетели должны быть беспристрастны, и шестерых вполне достаточно.

— Мне кажется, это просто варварство, — заметила Марцина. — Бедная девочка, должно быть, в ужасе. Потеря девственности не должна быть болезненной ни физически, ни психически.

— Ты говоришь с точки зрения собственного опыта, я полагаю. — Колгрим был рад возможности подразнить сестру.

Марцина засмеялась.

— Моим первым любовником был друг моего дяди Сирило. Он был необычайно очарователен и нежен. Я наслаждалась его обществом несколько месяцев, но затем не устояла перед собственным любопытством и впервые попробовала это со смертным.

— А ты проказница, Марцина, — сказал Колгрим, но при этом леденящим душу взглядом смотрел на Лару.

— Я фея, Колгрим, а все феи большие проказницы, — смело ответила Марцина.

— Ты фея только наполовину, сестренка. Твоя вторая половина принадлежит Темным Землям, но и мы здесь отличаемся весьма дерзким нравом.

По милому личику Марцины пробежала тень.

— Я никогда не считала это частью своего происхождения, — сказала она.

— А быть может, следовало бы, — тихонько промурлыкал Колгрим.

— Может, следовало бы прекратить мучить свою сестру, — сдержанно сказала Лара и обняла Марцину. — Похоже, твоя угроза ничего не стоит, Колгрим.

Он засмеялся над ней с пренебрежением.

— Когда я рос, со мной рядом не было тебя в качестве положительного примера, мамочка, иначе, возможно, я был бы теперь совсем другим.

— Нет, ты был бы точно таким же, Колгрим, — теперь смеялась Лара. — Ты сын своего отца. А Марцина прежде всего моя дочь. — Она еще крепче прижала к себе девушку.

— О чем вы спорите? — с любопытством воскликнула Марцина. — Да, вы улыбаетесь, смеетесь, но я-то вижу, что вы ссоритесь.

— Наша матушка хочет распоряжаться твоей судьбой, — быстро ответил Колгрим, зная, что Лара чрезмерно опекает дочь, чем порой вызывает у Марцины негодование.

— Это не так, — ответила Лара, опередив Марцину. — Я хочу, чтобы ты сама контролировала свою судьбу, но вот твой братец, судя по всему, уверен, что может говорить и решать за тебя, что и вызвало у меня возражения. Ты вполне способна сама распоряжаться своей жизнью, Марцина, хотя признаю, меня это удивляет, — подытожила Лара, едва сдерживая смех при виде изумленного выражения лица Колгрима, так ловко и быстро ей удалось повернуть все это в свою пользу.

Неистовый гнев Марцины, предназначавшийся матери, внезапно достался Колгриму.

— Как ты посмел говорить за меня?

— Я лишь подумал… — начал Колгрим.

— Так ты еще и думаешь за меня, — холодно отрезала Марцина. — В самом деле! Что происходит с мужчинами, кем бы они ни были, почему они уверены, что во всем превосходят женщин? Я бы ушла отсюда прямо сейчас, но, поскольку я человек слова и пообещала быть твоим свидетелем, Колгрим, я останусь. Я не поставлю тебя в неловкое положение перед этими смертными, хотя ты и заслуживаешь этого.

— Если тебе хватит мудрости, то не скажешь больше ни слова, — прошептал Колгриму принц Калиг так, что никто кроме него не слышал этих слов.

Колгрим промолчал. Гости продолжали пить, наблюдать за представлениями и предаваться веселью. По окончании церемонии дефлорации они покинут дом Груджина Агасферуса, и день свадьбы и торжеств будет официально завершен. Но до этого момента они были в ожидании, пили, смотрели по сторонам, говорили между собой. Госпожа Камилла и ее невестка вернулись в зал и направлялись к Колгриму.

— Ваша невеста-девственница ждет вас, милорд, — сказала она. — Свидетели, следуйте за мной в комнату для наблюдения.

Те встали, леди Камилла повернулась и повела их в дальний конец крыла здания, где пригласила в небольшую комнату. Перед задрапированной стеной стояли два ряда стульев. Леди Камилла отдернула драпировки, и за ними обнаружилось прозрачное стекло, сквозь которое открывался обзор на комнату, находящуюся по ту сторону.

— Вы будете видеть и слышать все, что там происходит, — пояснила она, — в то время как они вас не слышат и не видят. Как вы знаете, девственницы в Хетаре большая редкость, однако мы при этом остаемся цивилизованными людьми. У пары будет полное ощущение, что они только вдвоем. После того как невеста лишится девственности, слуга соберет доказательства ее непорочности и принесет сюда. — Она посмотрела на свидетелей. — Госпожа Лара, могу я просить, чтобы вы собственноручно внесли доказательство в столовую? Ваша история тесно связана с Хетаром, и вы, я не хочу обидеть никого из присутствующих, но именно вы самый благонадежный свидетель для нас.

— Я польщена, — сказала Лара, почтительно склонив голову перед леди Камиллой.

У нее больше не было поводов для раздора с Хетаром, к тому же это была элементарная вежливость, которая никогда еще не приносила вреда.

— Благодарю вас, — сказала леди Камилла. — А теперь я должна привести жениха в покои для первой брачной ночи.

И она поспешно вышла из маленькой комнатки. Свидетели стали устраиваться на местах.

— Дав это представление, — сказал доминус Кадарн, — семья Агасферус не должна возражать против проведения традиционной теранской свадебной церемонии.

— В чем же ее принципиальное отличие? — с любопытством поинтересовался Палбен.

— Нареченные жених и невеста женятся в присутствии гостей на восходе солнца обнаженными, — ответил Кадарн своему кузену. — Дав друг другу клятву, они облачаются в свадебные одежды, но нагота демонстрирует, что они лишены каких-либо изъянов. Это очень древняя традиция, и свадьбу Ваклара будет проводить епископ Храма Великого Создателя. И Йамка, по крайней мере, сможет остаться наедине со своим мужем в первую брачную ночь.

— Так и происходит с большинством невест, за исключением тех, что с таким инфантильным рвением хранили свою невинность, — ответил Палбен. — Но уж если они утверждают, что девственны, им приходится доказывать это при свидетелях. То, что они жертвовали собой, отказываясь от удовольствий, в то время как прочие девушки давно наслаждались ими, делает большую честь семьям таких невест. — Он вдруг подался вперед, сидя на своем месте. — Смотрите! Туда вошли помощники!

— Помощники? — удивился принц Ваклар.

— Дефлорация осуществляется по возможности быстро, — начал Палбен. — Возлюбленные вряд ли хотят демонстрировать публике свою страсть, свои чувства. Цель происходящего — лишить Ниуру девственности, чтобы они могли вместе предаваться чувственным удовольствиям. Но Колгрим вряд ли может прямо здесь наброситься на невесту и грубо овладеть ею. В этой церемонии участвуют трое помощников. Двое из них — рабы-мужчины для сексуальных утех. Их задача подготовить невесту, удостовериться, что у нее выступили соки и жених сможет легко войти в нее. Третий помощник — женщина для удовольствий. Ее работа заключается в том, чтобы убедиться, что член Колгрима тверд и готов выполнить свой долг быстро и наверняка. Как только эти приготовления будут закончены, пару проводят в отдельные покои на всю оставшуюся ночь, — объяснил Палбен.

Марцина слегка вздрогнула.

— Не важно, что вы там рассказываете, — заметила она. — В любом случае все это настоящее варварство.

— Я склонен согласиться, — сказал принц Ваклар, и доминус Кадарн закивал, вторя ему.

— И тем не менее таков обычай здесь, в Хетаре, такой же как обнаженные жених и невеста у вас, в Тере, — с некоторым раздражением парировал Палбен.

«Как смеют эти иностранцы критиковать Хетар? Хетар всегда был более цивилизованным миром и остается таковым. А Тера? Что она представляет собой? Только фьорды да фермы. Страна простых ремесленников и мастеров. У них никогда не было того, что имел Хетар! Нет, они наверняка не дикий народ, но и изысканными их не назовешь».

— Бог мой, эти двое рабов весьма искусны, — отметила Марцина. — Пожалуй, я воспользуюсь их услугами, когда все это будет позади. Интересно, кому они принадлежат?

— Они из Дома для удовольствий госпожи Хелены, — сказал ей Палбен. — Они известны своим мастерством. Когда мы покончим с этим, я организую для вас встречу, миледи Марцина.

— Вообще-то я прихожусь вам двоюродной бабушкой, — озорно заметила она, зная, как расстроит его упоминание о магии. — Благодарю вас за помощь. Пожалуй, это будет замечательный день, благодаря вам, племянник.

Палбен залился румянцем, когда она произнесла слово «племянник», обращаясь к нему. Она была юна и прекрасна. И чрезвычайно далека от образа человека, которого он мог бы считать своей двоюродной бабкой. Он уже даже подумывал о том, чтобы соблазнить ее. В конце концов, она уже не ребенок. Но при этом она сестра его бабушки. Все это было слишком запутанно, так что не хотелось даже думать об этом.

— Начинается, — сказал принц Калиг, проникнув в мысли Верховного Правителя и избавив его тем самым от мучительной миссии.

Свидетели обратили взоры к стеклу, за которым происходило действо. Невеста, уже обнаженная, лежала на большой кровати, застеленной белым шелком, по которой были разложены пышные подушки. Ее нежные тонкие руки были привязаны голубыми шелковыми шнурами к изголовью кровати.

— Почему девушка привязана? — спросила Лара. — Ведь для нее нет ничего неожиданного в том, что вот-вот произойдет. Для чего необходимо это?

— Сам процесс дефлорации должен быть быстрым, — объяснил Палбен. — Сдерживая ее в движениях, мы предупреждаем необдуманные действия, которые она может совершить, поддавшись сиюминутной панике.

Лара с неодобрением и даже пренебрежением покачала головой. В действиях Ниуры не наблюдалось и тени паники.

Двое рабов присоединились к ней в постели. Они по очереди поцеловали ее в губы. Затем стали играть ее грудью. Они целовали ее соски, впивались в них губами, и снова целовали, и нежно покусывали их. Их ладони ласкали ее роскошное чувственное тело. Один из них снова прильнул к губам Ниуры. Его поцелуи были медленными и проникновенными. Было совершенно очевидно, что он мастерски выполнял свое дело, так как тело девушки начало трепетать и робко двигаться ему навстречу. Его поцелуи становились более жадными, а увеличивающийся член прижимался к ее стройному соблазнительному бедру.

Второй раб целовал и ласкал языком ее грудь и живот, спускаясь все ниже, пока не коснулся, наконец, ее сладостного вожделенного холмика. Он несколько раз провел по нему ладонью, и свидетели услышали, как Ниура тихонько вскрикнула от неожиданности. Затем раб развел пальцами ее нижние губы, провел языком по их внутренней стороне, стремясь к крохотному бугорку ее чувствительной плоти, прикосновение к которому принесло такое наслаждение, что у Ниуры вырвался негромкий стон.

Лара перевела взгляд на Колгрима, который стоял в предвкушении. Он был обнажен, рядом с ним была женщина для удовольствий, равных которой по красоте Лара еще не встречала. Колгрим ласкал ее безупречное тело. Ее пропорции были почти идеальны — круглые соблазнительные груди, тонкая талия, которая плавными изгибами переходила в округлые бедра и нежные пухлые ягодицы. Он страстно целовал эту женщину, в то время как ее ладони соблазнительно ласкали его, касаясь именно там, где это вызывало особенное возбуждение.

Наконец она освободилась из объятий Повелителя Сумерек и, опустившись перед ним на колени, взяла в рот его корень. Они видели, как ее губы, щеки двигались медленно, но ритмично, впуская его внутрь и снова обнажая. Она без сомнения старалась довести его до высшей степени возбуждения. Колгрим закрыл глаза в исступленном восторге от наслаждения, которое она доставляла ему. Он запустил свои изящные пальцы в ее темные волосы и, двигая ее головой, управлял движениями женщины.

Негромкие стоны Ниуры, лежащей в постели, становились все более настойчивыми, особенно теперь, когда один из рабов искусно ласкал языком ее маленькое и такое чувствительное сокровище.

Женщина для удовольствий подняла руку и, выпустив изо рта огромный член Повелителя Сумерек, спросила:

— Невеста готова принять своего жениха? Я не могу его больше сдерживать.

— Она готова, — ответил раб, отстраняясь от Ниуры.

Оба раба поднялись с постели, взяли ноги девушки и, широко разведя, подняли их так, чтобы она была полностью доступна своему жениху. Мужчины отлично справились со своей работой. Ниуру обильно орошали соки, они блестели на ее коже, так что даже свидетели в соседней комнате видели это.

Женщина для удовольствий взяла в руку огромный твердый член Повелителя Сумерек и подвела Колгрима к постели. Встав на колени возле невесты, она направила орудие Колгрима к входу во влагалище Ниуры.

— Вознаграждение ожидает вас, мой господин, — сказала она и незаметно покинула постель.

Колгрим посмотрел Ниуре в глаза. В них он увидел, что ее страсть ничуть не уступает его вожделению. Ему хотелось еще немного подразнить ее, но, хотя он и не видел свидетелей, он знал, что они наблюдают; чувствовал их взгляды, их предвкушение и нетерпение. Он думал о том, помнит ли его мать это мгновение с его отцом. Вспоминала ли она ту ночь, когда он был зачат? Или, быть может, тот день, когда на равнине снов его отец насильно овладел ею и зачал его сестру?

Эти мысли возбудили его еще больше. Его член уже буквально болел от напряжения. Он чуть надавил им, проникая в ее вагину. Ниура пронзительно вскрикнула, и он увидел внезапный страх в ее глазах. Он продвинулся чуть глубже и ощутил упругое сопротивление ее девственной плевы. Осознание того, что его член будет единственным, который знал сладость ее плоти, почти лишило его всякого контроля над собой.

— Мне больно, — чуть не плача сказала она.

— Неужели? — Он улыбнулся, глядя ей в лицо, почти вынул свой пульсирующий член и тут же с силой вонзил его.

Он почувствовал, как ее девственная плева поддалась, разрываясь под его давлением. Крик ее был таким громким, что его услышали даже в банкетном зале. Ниура не переставала кричать несколько долгих минут, пока ее жених безжалостно врывался в нее снова, снова и снова. Но затем ее крики стихли, и их сменили стоны, когда Колгрим начал ублажать ее, доставляя то невероятное наслаждение, о котором она слышала бесконечные женские восторженные разговоры с тех пор, как ей исполнилось двенадцать и она стала достаточно взрослой, чтобы хотя бы частично понять, о чем они говорили.

Еще несколько раз он вошел в нее, вталкивая корень еще глубже, а потом его тело вдруг напряглось, и он с дикими стонами и рычанием излил в нее свои соки. Дотянувшись до изголовья кровати, он развязал ей руки и, кивнув, дал знак рабам освободить ноги девушки. Затем, поднимаясь, он улыбнулся, глядя на нее.

— Ты отлично справилась, Ниура.

Ошеломленная, она смотрела на него, будто сквозь туман.

— Я доставила вам удовольствие? — тихо спросила она.

— Тебе еще нужно многому научиться, и я сам буду твоим учителем, — сказал он. — Вставай, Ниура. Доказательство твоей честности должны продемонстрировать гостям, чтобы после этого они могли отправиться по домам. А потом пойдем и мы, радость моя.

Приложив немало усилий, Ниура взяла себя в руки. Она сползла с постели. Увидев большое пятно крови на белом покрывале, она как будто испугалась. Ее бедра тоже были испачканы кровью. Сорвав с кровати шелковое покрывало, она протянула его женщине для удовольствий, которая в ответ почтительно поклонилась. Затем все три помощника покинули комнату.

— На этом наше участие завершено, — сказал Палбен. — Вы все согласны, что утверждение невесты о ее девственности честно и справедливо? И что жених не был обманут?

Все свидетели единодушно закивали.

— Тогда мы можем вернуться к гостям с доказательством, — сказал Верховный Правитель.

Выйдя в коридор из комнаты для наблюдений, они обнаружили, что их ожидали все трое помощников, принимавших участие в церемонии. Женщина для удовольствий поклонилась Ларе и передала ей окровавленное покрывало. Лара поблагодарила и кивнула ей в ответ.

Верховный Повелитель, щелкнув пальцами, подозвал к себе двух рабов для утех.

— Вы принадлежите хозяйке Дома для удовольствий Хелене?

— Да, милорд, — ответил один из них.

— Передайте своей хозяйке, что эта юная леди хочет воспользоваться вашими услугами сегодня ночью. Вы оба должны прибыть во дворец.

— Хорошо, милорд, — последовал единодушный ответ.

— Благодарю вас, племянник, — сказала Марцина, очаровательно улыбаясь ему.

«Веди себя прилично!» — пригрозила Лара дочери, но на устах ее оставалась улыбка.

«Он хочет меня, потому что видит меня молодой и красивой, — ответила Марцина. — Но ему не дает покоя то, что я его двоюродная бабушка». — Она едва сдерживала смех.

Они подошли к залу, где продолжалось торжество. Лара вошла в него и проследовала к пьедесталу, остальные свидетели шли за ней. Лара подошла к возвышению, и четверо мужчин-свидетелей подняли ее на него. Оказавшись наверху, Лара развернула белое шелковое покрывало, пунцовые кровавые следы на котором уже становились коричневыми.

— Невеста была невинна! — воскликнула она.

Зал взорвался восторженными возгласами, а когда Ларе помогли спуститься, она увидела, что все поздравляют Груджина Агасферуса. Лара в недоумении покачала головой. Какие противоречивые люди, эти хетарианцы: они одобряют то, что их дочери начинают вступать в связь с мужчинами в раннем возрасте, так как благодаря этому женами становятся, уже насытившись, они обожают свои Дома удовольствий, и в то же время единственная девушка, сохранившая девственность до самой свадьбы, получает всеобщие поздравления в этот день, хотя многие годы до этого над ней насмехались по той же самой причине.

— Ты вернешься со мной во дворец? — спросила Марцина мать.

— Нет. Я думаю, мы с Калигом вернемся домой, в Шуннар. Ты навестишь нас в ближайшее время, милая? Мне нужно поговорить с тобой.

— Насчет Колгрима? — с легкостью догадалась Марцина.

— Да, — откровенно призналась Лара.

Она больше не хотела лгать дочери. По крайней мере, не сейчас, когда речь шла о деле такой важности. Она хотела содействия Марцины, ее помощи.

— Я обязательно приду, — пообещала Марцина. — Но, мама, тебе не стоит переживать за меня. Я знаю Колгрима. Знаю, каков он на самом деле. Я знаю, что он очень хочет иметь семью и сестренку, но в то же время он убил бы меня не задумываясь, если бы я стояла на пути к его цели. Я понимаю все это.

— Что ж, я верю в истинность твоего суждения, — кивнула Лара.

— Я, пожалуй, пойду. Те двое обольстительных рабов уже ждут меня, я хочу насладиться ими сполна, — сказала юная фея, и в ее фиалковых глазах сверкнул огонек. — Думаешь, они так же хороши в деле, как кажется на вид?

— Ты это расскажешь, когда мы встретимся в Шуннаре, — ответила Лара дочери.

Марцина рассмеялась и поспешила прочь.

— Прабабушка! — Доминус Кадарн подошел к Ларе. — Нам нужна твоя помощь, касательно помолвки моего сына.

— Твой дядя — эксперт во всем, что касается Хетара. Неужели он не может помочь тебе?

— Это он зовет тебя, — сказал Кадарн.

— Хорошо, сейчас подойду. — Лара обернулась к Калигу: — Ты отправишься домой или дождешься меня?

— Я буду ждать тебя в Шуннаре, — ответил он и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

Отойдя на шаг, он взмахнул плащом и, обернувшись им, испарился.

Кадарн открыл рот в изумлении.

— Что с ним произошло?

— Он вернулся домой, и я тоже очень хочу это сделать, так что немедля веди меня к Амрену, чтобы скорее закончить дела со свадьбой Ваклара. Насколько я знаю твоего дядю, могу предположить, что обнаружилось нечто, что не понравится хетарианцам, и он хочет, чтобы я отстояла нашу точку зрения.

Все гости разошлись, и в доме не осталось практически никого, кроме членов семьи и их слуг. Кадарн отвел Лару в большую библиотеку, где их ждали Груджин Агасферус со своим племянником принцем Амреном. Лара поприветствовала их небольшим поклоном и сказала:

— И для чего же я понадобилась вам, господа?

— Присаживайтесь, домина, — пригласил ее Груджин Агасферус. — Кстати, я не успел поблагодарить вас за участие в церемонии дефлорации моей внучки.

Амрен с недоумением слушал любезную речь Груджина. Хетарианский представитель знати таким образом старался хоть немного расположить к себе свою бабушку-фею.

— Они хотят, чтобы свадьба состоялась здесь, в городе, — начал Амрен, и в голосе его слышалось раздражение. — Но она должна проводиться в Тере, во дворце доминуса, ведь Йамке предстоит стать доминой Теры. И ее свадьба должна состояться там, где она будет править.

— Вы никогда не слышали слова «компромисс»? — язвительно спросила Лара.

— Она должна выйти замуж здесь, в окружении своей семьи, — настаивал Груджин Агасферус.

— Нет, свадьба должна проводиться в Тере, — парировал Амрен.

— Можно провести церемонию в обоих государствах, — сказала Лара. — Начнется торжество здесь, в этом доме, и продлится до заката. Затем я с помощью магии перемещу жениха и невесту в Теру, как раз к рассветному часу, когда начнется наша традиционная церемония на восходе солнца.

— А как же праздничный пир? — не унимался Груджин. — Вы хотите выставить на посмешище мою семью, не позволив как следует отпраздновать свадьбу Йамки так, как праздновали замужество двух других моих внучек?

Это было последнее, что Лара готова была сделать для них.

— И в Тере, и в Хетаре будет пир, — сказала она. — В Хетаре он будет проходить в большом зале для торжеств, так как это будет ночью. Но если вы покинете этот зал и пройдете по магическому туннелю, который мы предоставим, то окажетесь на праздновании в Тере, в садах доминуса, расцвеченных первыми лучами восходящего солнца. Ни одна из семей не будет ущемлена и не испытает никаких неудобств. И несомненно, возможностям, что подарила вам магия, будут завидовать в обоих мирах, где вы провозгласили волшебство выдумкой или мифом, — снова съязвила Лара.

Груджин Агасферус нахмурился, задумавшись над ее словами.

— Да, действительно, — наконец, сказал он, — такой свадьбы, как эта, еще не было. И никто никогда не повторит такого. Да! Ваше решение безупречно, домина Лара! — Он посмотрел на принца Амрена: — Милорд, вы согласны?

— О да! — последовал незамедлительный ответ.

— Вам нужно получить разрешение на это у доминуса Кадарна, — подсказала Лара, поняв, что двое стариков забыли поставить в известность правителя Теры.

— Конечно, конечно! — без колебаний согласился Амрен. — Дорогой племянник, вы дадите нам свое официальное разрешение на проведение свадьбы вашего сына и наследника Ваклара и Йамки Агасферус одновременно и в Хетаре и в Тере? — спросил он чрезвычайно почтительным тоном.

Самолюбие доминуса было удовлетворено и, посмотрев на двух джентльменов, он сказал:

— Я согласен, господа. Вы пришли к мудрому решению.

— Это решение нашла госпожа Лара, — возразил Груджин Агасферус, — и я премного благодарен ей. Это будет чудесная свадьба и прекрасный союз, господин доминус. Моя внучка воспитывалась должным образом и, как я уже говорил, знает свое место.

— Да, только благодаря магии моей бабушки все это стало возможным, — тихо сказал принц Амрен и подумал про себя, отчего же Кадарн был так враждебно настроен к Ларе.

— Так когда состоится свадьба? — спросила Лара. — В скором времени? — Она думала о том, что это не терпит отлагательств. Нужно успеть раньше, чем Колгрим окутает этот мир Тьмой. К тому времени Тера должна быть уже вдвойне связана кровными узами с Повелителем Сумерек.

— Через месяц, — сказал Груджин Агасферус. — Невесте нужно время, чтобы подготовить свою долю наследства. К тому же необходимо завершить все приготовления в доме и распланировать само торжество.

— Йамка должна провести это время в уединении, — сказала Лара. — Да, в прошлом у нее были любовники, но сейчас не время предаваться веселью, ей необходимо оставить его, прежде чем вступить в брак. Жизненно важно, чтобы в каждом ее ребенке была и ее кровь, и кровь Ваклара. Я сама позабочусь о ее безопасности.

— Не сомневайтесь, домина Лара, мы сможем обеспечить безопасность Йамки, — напыщенно заверил ее Груджин.

— Я не собираюсь обсуждать это с вами, милорд, — оборвала Агасферуса Лара. — Кроме того, все необходимое уже сделано. Я спящей перенесла ее в безопасное укрытие. Она проснется лишь в день своей свадьбы.

Не в силах побороть порыв, принц Амрен усмехнулся. И даже Кадарн не сдержал улыбки.

Вдруг в дверь библиотеки постучали. Это была леди Камилла. Она пребывала в совершенном смятении.

— Они исчезли, Груджин! — кричала она.

— Кто исчез? — раздраженно спросил тот.

Своевольное и даже властное поведение феи вывело его из себя, хотя он и осознавал, что она поступала правильно и предусмотрительно.

— Ниура и Колгрим! Их нет в свадебных покоях! — сообщила леди Камилла.

— Он забрал ее домой, в Темные Земли, — тихо сказала Лара.

— Но ведь для них подготовлена целая неделя торжеств и празднований, — возразила леди Камилла.

— Колгрим выполнил то, что было нужно ему самому, и то, что от него требовалось. Он женился на вашей внучке и совершил дефлорацию в ходе соответствующей церемонии, — объясняла Лара. — Сделав это, он забрал свою невесту и вернулся в свой замок в Темных Землях.

— Он ведь даже не попрощался! — разочарованно сказала леди Камилла.

— Не я воспитывала его, так что не несу никакой ответственности за его манеры поведения, — ответила Лара. — Однако обычно он более любезен. Подозреваю, что ему просто не терпелось остаться с Ниурой вдвоем в каком-нибудь тихом уединенном месте, где они могли бы предаться чувственным удовольствиям.

Именно это Колгрим и сделал. Все эти хетарианские церемонии надоели ему, а оттого вызвали раздражение. Через несколько, самое большее десять дней он должен будет зачать Ниуре сына. С того момента, как это случится, она станет для него запретным плодом и будет оставаться таковым, пока ребенок не родится. А в Хетаре им предстояла еще и Церемония Завершения. Но те несколько дней, что остались у них, он хотел провести, наслаждаясь ее прекрасным юным телом, а не торжествами в их честь. Как все же расточительны хетарианцы в отношении времени!

Итак, когда свидетели покинули их, он обнял свою невесту и волшебным образом перенес их в свой замок в Темных Землях, в спальню, которая вскоре должна была стать спальней его жены.

Все еще ошеломленная своим первым опытом, Ниура смущенно посмотрела на него.

— Где мы? — спросила она.

— Мы дома, в моем дворце.

— Но еще рано покидать Хетар, — запротестовала Ниура. — В нашу честь запланировано множество мероприятий, милорд. Было бы невежливо вот так просто взять и исчезнуть.

— Я не просил никаких мероприятий в нашу честь, Ниура, — сказал Колгрим. — Ты знаешь, по какой причине состоялся наш союз. Я уже говорил тебе, что тебя выбрала Книга Правления. Возможно, ты не до конца осознаешь свое положение. Для меня сейчас начинается сезон размножения. Сейчас и только сейчас мое семя в твоей утробе может положить начало жизни моего сына. В каждом поколении Повелителей Сумерек может быть только один сын. Ты та единственная, избранная для этой огромной чести — стать матерью моего сына. Через несколько дней от моего семени в тебе зародится его жизнь. И с этого момента мы не сможем принадлежать друг другу как муж и жена до тех пор, пока не родится мой сын. Ничто не должно угрожать тебе, пока ты носишь этого ребенка. По обеим линиям корни его будут восходить к колдуну Юси. Это будет особенное, необыкновенное дитя, Ниура!

— Но почему ты должен зачать его так скоро? — с недовольной гримасой спросила Ниура. — Я шестнадцать лет ждала возможности вкусить этих сладострастных удовольствий! И теперь я хочу их еще и еще!

— Это время предписано Книгой Правления, — ответил Колгрим.

— Не могли бы мы сделать это в следующем месяце или в следующем году, — умоляла она.

— Нет, это должно произойти в ближайшие десять дней, Ниура, — ответил Колгрим. — И в ту ночь, когда будет зачат мой сын, ты передашь мне дар Уллы, который укрепит мои силы.

— Нет, — неожиданно для него сказала Ниура. — Нет какого-то специально установленного времени для того, чтобы передать вам мои силы, милорд. Я сделаю это, только когда ребенок родится, а не до того.

— Ты смеешь противостоять мне и чинить мне преграды, Ниура?

— Нет, милорд, никогда, — поклялась она. — Но накануне нашей свадьбы ко мне явилась тень Уллы и посоветовала мне отсрочить это, — с легкостью солгала Ниура. — Ты должен подчиняться Книге Правления, но точно так же я должна следовать тому, что велит мне тень Уллы. Если я ослушаюсь, мой дар станет абсолютно бесполезен для тебя. Никто из нас не хочет этого, не так ли, милорд?

Колгрим рассмеялся.

— Я уверен, ты лжешь мне, — сказал он, — но ты знаешь, что я не рискну проверять, правда ли то, что ты говоришь. Ты затеяла хитроумную игру, Ниура. Скажи лучше, тебе нравятся твои покои? Когда-то здесь жила моя дорогая матушка.

Ниура осмотрелась. Это была просторная комната. Напротив широкой кровати, укрытой роскошными мехами, располагался огромный камин. В дальнем конце комнаты была открытая колоннада, но, так как на дворе была уже ночь, за ней ничего разглядеть не удалось. Мебели было немного, и она была довольно аскетична. Кровать, шкаф, стол и два стула.

— Я удивлена, что твоя мать могла жить в столь строгой обстановке, — сказала Ниура. — Мне не будет здесь по-настоящему уютно, пока я не обзаведусь всей необходимой мне мебелью, милорд.

— Ты вольна делать здесь все, что захочешь, — ответил Колгрим.

— Нужно перевезти сюда всю мою мебель из Хетара, — настаивала Ниура. — Я не смогу быть счастлива, если меня не будут окружать мои собственные, привычные мне вещи и предметы.

— Через день-другой я лично сопровожу тебя в город, и ты сможешь выбрать все, что тебе понравится.

Колгрим вспомнил, как в их первую встречу она сказала, что сможет быть счастлива в Темных Землях, и готов был рассмеяться.

— Но чтобы перевезти все это, может понадобиться не один месяц, — с возмущением сказала Ниура.

— Ах да, я забыл, тебе ведь с самого детства внушали, что магии не существует. Мои магические силы доставят тебя, куда бы ты ни пожелала, в тот же день, Ниура. Теперь ты счастлива?

— О да! — хитро засмеялась она. — Муж, владеющий магией, — это, оказывается, очень удобно. Дивша и Йамка просто умрут от зависти. — Она прильнула к Колгриму. — Вы так добры ко мне, милорд. Мы можем сегодня заняться любовью?

— Мы будем делать это и только это ближайшие несколько дней, Ниура. Я хочу открыть тебе все те возможности, что ты упустила, когда лишала себя удовольствия в ожидании меня. И тебе самой еще предстоит многому научиться. Лишиться девственности было приятно, но болезненно. Но теперь я продемонстрирую тебе все, чем ты сможешь насладиться вместе со мной. У твоих кузин были и другие любовники. Но я твой единственный любовник на всю жизнь, Ниура. Ты ведь понимаешь, о чем я, не так ли? — Он запустил руку в ее длинные золотистые волосы и с силой потянул за них, откидывая ее голову назад, чтобы видеть ее прекрасное лицо.

— Зачем мне другой любовник? — с невинным выражением лица спросила она.

— У каждого свои таланты и способности в этом, красавица моя. Однако я настоящий мастер в искусстве страсти. Ты всегда будешь счастлива со мной, так что, когда твои кузины будут навещать тебя и хвастаться своими любовниками, я не хочу, чтобы ты завидовала им, — сказал Колгрим.

— Ни у одной из них не будет любовников, пока у них не родятся дети от мужей, — сказала Ниура. — Мы представляем определенную ценность для наших мужей, так же как и они для нас.

— Как прагматично, — сухо заметил Колгрим.

Он склонился, чтобы поцеловать ее спелые уста, а его рука заскользила вниз по ее телу, и наконец два его пальца проникли в ее тесную вагину. Ниура вздрогнула, но Повелитель Сумерек крепко держал ее за волосы, пока его пальцы имитировали движения члена. Очень скоро по его руке начали стекать ее соки, и он с жадностью впился поцелуем в ее губы. Как и все женщины Хетара, его жена была созданием сладострастным, но он хотел, чтобы ее похоть не уступала его собственной. Он резко прервал поцелуй и поставил Ниуру на колени.

— Открой глаза, Ниура. Я хочу, чтобы ты видела мое мужское достоинство. У меня есть то, чего нет ни у одного создания мужского пола, даже у принца-тени Калига. У Повелителя Сумерек два члена. Основной, тот, что сейчас у тебя перед глазами, и второй, меньше, он появляется по моему требованию.

Не отрывая глаз, Ниура смотрела на длинный массивный кусок плоти перед ней.

— Раньше он был больше, — заметила она. — Он может увеличиваться и уменьшаться?

— О да! — усмехнулся он.

— Как выглядит этот второй член и зачем тебе два?

— Второй расположен так, что я могу овладеть тобой, войдя одновременно с двух сторон, — объяснил он. — А как он выглядит, ты очень скоро увидишь сама. А теперь возьми мой главный стержень в рот и соси его, — приказал Колгрим.

Точно зачарованная, Ниура подчинилась, слушая его указания. Обе кузины рассказывали, что мужчины любят, когда их член ласкают ртом, губами, языком.

— Поосторожнее с зубками, моя красавица. Используй язык. Ласкай им головку, вокруг, по краю, под ней. О да, вот так! — Колгрим был поражен ее врожденными способностями. Он точно знал, что, храня свою девственность, она никогда не предавалась никаким сексуальным утехам, даже самым невинным. Ниура была далеко не глупа и знала всю опасность таких игр. Он уже почти стонал, когда его член погрузился еще глубже в ее рот, в ее горло. Она действовала решительно, и Колгрим закрыл глаза, на мгновение предаваясь искреннему, неподдельному и всеобъемлющему наслаждению. Но как только его основной ствол стал длинным и твердым, он ощутил, что желание наполняет и второй.

— Остановись, — велел он. — Сядь и смотри, моя прекрасная Ниура.

Девушка подчинилась. Его основной член, длинный и прямой, почти касался ее лица. Он слегка дернулся, и чуть ниже, под ним стал появляться меньший член. Он был гораздо длиннее и тоньше основного. Коснувшись его — а Ниура не смогла удержаться и не дотронуться до него, — она ощутила, какой он твердый. Его конец был заострен и формой напоминал наконечник стрелы.

При виде его Ниуру охватила дрожь. Она почти чувствовала, как этот тонкий, острый стержень вонзается ей между ягодиц. Струйка ее соков сбежала по бедру.

— Я никогда и представить себе не могла такое — два члена одновременно, — медленно проговорила она.

— Ты ощутишь это сегодня ночью, — сказал ей Колгрим. — Он уже не спрячется туда, откуда появился, пока не будет удовлетворен, красавица моя.

— И что же нам с этим делать? — с искренним любопытством спросила Ниура.

Мысль о том, что ее заполнят сразу два члена, приводила в безумное возбуждение.

— Пойдем в постель, — сказал Колгрим, поднимая ее с колен и увлекая за собой. — Есть особый способ, чтобы достичь того, чего ты так жаждешь.

Они вместе забрались на кровать, укрытую пушистыми шкурами. Все происходящее казалось Ниуре диким и варварским, и на этом фоне прикосновение меха к обнаженной коже распаляло еще сильнее. Она лежала на спине, с нетерпением ожидая, когда он начнет. Его малый член переливался серебристым блеском, острие его ярко сияло. Это было нечто совершенно необыкновенное и такое живое!

Колгрим хлопнул в ладоши, и вдруг появились две тонких серебряных цепи с кандалами на концах. Кандалы были отделаны шелком и овечьей шерстью.

— Это поможет тебе занять нужное положение, — объяснял он, пристегивая ее лодыжки.

— О боже! — воскликнула Ниура, когда он защелкнул крепеж.

Ее ноги были широко разведены и подняты почти до самых плеч, так что оба ее сладострастных отверстия открывались ему. Колгрим хлопнул в ладоши еще раз, и сверху свесились еще две серебряных цепи с наручниками. На этот раз он пристегнул их к ее запястьям.

— Вот так, — сказал он. — Теперь ты в верной позиции и готова к тому, чтобы я овладел тобой, моя девочка.

— Кузины рассказывали мне о чем-то, что называли бандажом, — сказала Ниура. — Это и есть бандаж, мой господин?

— Один из его видов, — сказал он. — А теперь замолчи. Оба моих члена жаждут тебя.

Колгрим расположился между ее поднятыми и широко разведенными ногами. Ниура, завороженная, смотрела, как малый член, гораздо более длинный, чем основной, подкрался к ее анусу и вонзился в него.

— А-а-ах, — простонала она, когда корешок проник в нее. Ее серо-зеленые глаза становились все шире, по мере того как он заполнял ее. Когда он погрузился в нее полностью, Ниура почувствовала, как тот пульсирует внутри. Ощущение показалось ей восхитительным, возбуждающим. Йамка и Дивша будут безумно завидовать, когда она им расскажет. — О д-а-а-а! — почти задыхаясь, простонала девушка, когда основной корень мужа резким движением вошел глубоко в ее лоно.

Голова Ниуры металась из стороны в сторону, пока он остервенело вталкивал член, по которому стекали ее обильные пряные соки. Ниура уже кричала от наслаждения. Она отчаянно пыталась высвободить руки, ей так хотелось прижаться к нему, царапать его кожу. Приподняв голову, она впилась зубами в его плечо.

Колгрим громко рассмеялся. Его малый корешок, объятый ее горячей тесной плотью, пульсирующий внутри, постепенно стал двигаться в том же ритме, что и основной стержень. Они синхронно двигались, заполняя, пронзая ее. Почти задыхаясь, Ниура хватала ртом воздух. И вдруг оба органа достигли той крошечной точки в ее теле, прикосновение к которой приносит женщине несравненное, непревзойденное блаженство. Они коснулись этой точки одновременно с двух сторон. Ниура пронзительно закричала, потом еще и еще, когда очередная волна наслаждения охватывала ее тело.

Повелитель Сумерек снова рассмеялся и, окончательно отдавшись сладострастному желанию, заполнил ее своими соками, в то время как она уже теряла сознание в его руках. Удовлетворенный на какое-то время, он лег на спину. Похотники освободили Ниуру от оков, и обоих, Колгрима и его жену, тщательно обмыли. Затем Колгрим приподнялся, опершись на локти, и посмотрел на девушку, что лежала рядом. Он был весьма доволен ею. Ни разу он не заметил в ней и намека на страх, кроме того момента, когда он лишил ее девственности. И уже теперь, когда они делали это всего второй раз, она без малейших жалоб или протестов приняла оба его члена. Неужели эта девушка, которая только сегодня стала его женой, идеально подходит ему и в постели? Как жаль, что ему нужно так скоро зачать ей ребенка, но он двигался к этому так быстро, как только мог.

Книга Правления поведала ему лишь о том, кто его невеста и где ее искать. Стоит ли она того, чтобы остаться с ним, он должен был узнать только после рождения сына. Если это так, то он наградит ее даром вечной молодости. Когда их силы будут объединены, он сможет сделать это. Несмотря на то что она знает о том, что обладает силами Уллы, она даже не представляет, каковы они и как ими пользоваться. Но это знает он. Его скорее позабавило, чем разозлило то, что она отказалась передать ему силы до рождения сына. Он полагал, это позволило ей думать, что у нее есть перед ним какое-то преимущество. Глупая смертная девочка.

Колгрим вдруг ощутил, как им овладела усталость, и на некоторое время предался сну. Когда он проснулся, Ниура все еще спала. «Пусть спит», — подумал он, поднимаясь с постели. У него было много планов, далеко не последним среди которых было стремление переманить его сестру, Марцину, на свою сторону. Казалось, его энергия приобретает новую, огромную силу. Никто не сможет остановить его на пути к достижению целей. И сейчас его целью была Марцина. Она была умна, особенно для женщины, с восхитительной зловещей жилкой, которая так радовала его. А мысль о том, чтобы объединить ее и его магические силы, приводила его в восторг.

Она была его семьей. Не их отец, беспомощный, медленно и мучительно умирающий в неволе. Не его брат-близнец, который все еще ищет способ выбраться из своей крохотной камеры, чтобы в конце концов спиться, бездумно предаваясь удовольствиям, разоряя и приводя в упадок Темные Земли и все вокруг. И не его прекрасная и могущественная мать, которая никогда не любила его. Нет, не они, а Марцина — вот его настоящая семья. И он хотел заполучить ее. Ниура была бы рада ее компании и дружбе, потому что служанка для этого вряд ли подойдет. К тому же Марцина могла бы помогать им растить наследника. Она бы так мило и без всякой оглядки обожала бы своего племянника, так, как и должно любить! Так, как никто никогда не любил его.

А что же делать с обещанием оставить Марцину матери, которое он так неосмотрительно дал ей? Колгрим рассмеялся в голос. Его матушка наверняка должна знать по собственному опыту, что Повелители Сумерек поступают так, как нравится им, а не так, как хотят другие. Так что ему не стоило недооценивать Лару. Она, несомненно, будет начеку. Он улыбнулся. Но он завоюет Марцину и ее силы, а когда придет время, и силы своей матери! Никто не сможет победить его. Только не теперь! И он снова громко и зловеще рассмеялся.

— Я знаю, что так должно быть, — сказала Лара. — И все же для меня это большое несчастье.

— Мы вернемся в нашу историю завтра в лесу, — сказала Илона. — Очень важно попрощаться с этими местами и со всем тем, что с ними связано. Заодно мы сможем увидеть, как низко пали лесные лорды.

— Я не уверена, что мне хотелось бы возвращаться в то место и то время, — сказала Лара.

— Нет, — возразила ее мать, — ты должна это сделать. Тебе нечего бояться. Они не увидят нас и даже не узнают о нашем присутствии.

— Почему вы так не любите лесных лордов, тетушка Лара? — спросила Парвана.

— Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, при дворе твоего родственника, короля Диллона, — пообещала Лара. — Это очень грустная история.

— Но ведь у нее счастливый конец, — заметила Парвана. — Принц Калиг, — вздохнула она, — чудесный, тетушка. Иметь такого спутника жизни настоящее счастье!

Лара задумалась на секунду и тут же рассмеялась.

— Да, это счастье иметь рядом такого мужчину, моя милая. Спасибо тебе, что напомнила об этом.

— А теперь нам нужно поесть и отдохнуть, — предложила Илона. — Завтра будет тяжелый день для нас обеих, дочь моя. Парвана, ты умница, ты отлично справилась. Завтра тебе нужно будет проследить за отправлением эльфов, домовых и тех гномов, которые решили уйти. А сейчас беги, дорогая.

Парвана сделала реверанс бабушке и тетушке и покинула их.

— Так что же, среди гномов нашлись такие, кто тоже захотел оставить эти места? — с любопытством спросила Лара. — Я думала, они все решили остаться. Галтоп говорил за них всех, а он не из тех, кто легко меняет свои намерения.

— Да, Хетар покинут только самые юные. Мужчины и несколько женщин, достаточно молодых, чтобы иметь потомство. Их народ малочислен, и я предложила такой вариант, чтобы их вид не оказался полностью утрачен. В других мирах очень мало гномов, и они не обладают этим особенным даром обнаруживать руды и драгоценные камни. Я сама говорила с Галтопом на этот счет. И заметь, эти переговоры дались мне непросто. Ему почти тысяча лет, и убедить его в чем-то сейчас очень сложно, хотя это никогда не было легко. Но мне в конце концов удалось заверить его, что отправить хотя бы небольшую часть его людей вместе с нами — это мудрое решение. Основным моим аргументом было то, что мы не знаем, как долго будет господствовать Тьма. Если Хетар будет под властью Тьмы слишком долго, то его гномы, еще способные приносить потомство, состарятся, и тогда его вид попросту вымрет. Он внял этому. В итоге те, чей возраст не превышает пяти веков, отправятся с нами.

— Ты выглядишь усталой, мама, — сказала Лара.

— Я действительно очень устала, — призналась Илона. — Для меня и Таноса все это очень тяжело и мучительно. Твой отчим истратил все свои силы на то, чтобы перенести в Бельмаир редкие, уникальные виды флоры и фауны Хетара, чтобы там они смогли продолжить расти и размножаться. Бесконечный мрак убьет многое из того, что существует в этом мире, так как вместе с тьмой наступит нескончаемый морозный сезон. Впрочем, не будем больше говорить о грустном. — Илона взмахнула рукой над невысоким столом, что стоял перед ними, и на нем появилось два блюда с волшебным хлебом и кубки, полные напитка из лесных ягод. Она вздохнула и, протянув руку к хлебу, отломила от него ломоть. — В последнее время со всеми этими трудами мне кажется, что я постоянно хочу есть. М-м-м, жареное мясо!

— У меня каплун, — сказала Лара. — Ах, мама, как же я люблю этот волшебный хлеб! Как чудесно, что он превращается именно в то, чего тебе больше всего хочется.

Закончив трапезу, они уснули на большой кровати Илоны рядом друг с другом. Среди ночи Лара проснулась и увидела, как лунный свет струится в окно, освещая комнату, скользя по постели. Она поднялась с кровати и стала вглядываться в лес, где заметила, как большой олень с ветвистыми рогами ведет за собой небольшое стадо олених, едва касаясь копытами просеки, поросшей сочной зеленой травой. Лару охватила печаль. Скоро наступит последняя осень, а за ней в Хетар придет морозный сезон, который уже никогда не сменит весна. Со временем все, что когда-то составляло Хетар, — его смертные жители, прочие создания, сама земля — все пострадает и в конце концов умрет или безвозвратно изменится. Что будет делать Колгрим, когда в его власти останется совершенно безжизненный мир? Или, быть может, он смилостивится и найдет способ сохранять и поддерживать жизнь во всем этом? И наступит ли тот день, когда Свет вернется в Хетар, как утверждали Калиг и Илона? Слезы побежали по щекам Лары, когда она вернулась в постель. Она попыталась снова заснуть, но теперь спала тревожно, то и дело просыпалась, пока наконец не настал рассвет.

Илона поднялась с постели первой. Она наколдовала себе чашу волшебного хлеба, который на этот раз приобретал вкус жареных яблок и каши с едва уловимым ароматом корицы. Она заметила следы высохших слез на прекрасном лице Лары, так похожем на ее собственное. Она поняла, что ночью Лара плакала, и на мгновение холодное сердце феи Илоны согрело сочувствие к ее первенцу. Одной из причин появления Лары на свет было ее предназначение — она должна была спасти Хетар. То, что она оказалась не способна исполнить его, безмерно тяготило Лару. Она не могла постигнуть того, что магический мир всегда считал ее успех в этом маловероятным. Ее ожидала совсем иная судьба, полная великих свершений, о которых очень скоро ей предстояло узнать. Позавтракав, Илона разбудила Лару.

— Придумай себе что-нибудь поесть, и будем собираться в путь. Сегодня нам предстоит окунуться в историю, — сказала королева лесных фей еще не совсем проснувшейся дочери.

Лара, как ребенок, выполняла то, что ей велели, а Илона в это время послала за Парваной и дала ей указания на день.

Когда Парвана ушла, Лара спросила мать:

— Почему ты не попросила Марцину выполнить эти задания?

— Парвана будет моей продолжательницей после своего отца, — пояснила Илона. — Если, конечно, Сирило не откажется от наследования престола, а он время от времени грозится это сделать. После всех этих лет можно было предположить, что его страсть к Нидхуг угаснет, но нет, она по-прежнему пылает. Видимо, мои дети обладают великим даром любви, — иронично заметила Илона. — Парвана должна научиться управлять и познать всю огромную ответственность прямой наследницы королевы. У Марцины же совсем иной путь. Я одинаково люблю своих внучек, но королевой будет Парвана. Она нуждается во мне больше, чем Марцина. У твоей дочери было преимущество — она училась не только у меня, но и у тебя, и у Калига. У Парваны нет никого, кроме меня.

Лара проглотила последнюю каплю абрикосового нектара.

— Я готова, мама, — сказала она и вздохнула. — В лесу сегодня должно быть просто чудесно. Куда мы отправимся в первую очередь?

— Как я уже сказала вчера, начнем мы с грехопадения лесных лордов, — ответила Илона. — Возьми мою руку, Лара, и помни: ни один смертный не способен видеть нас.

Сжав ладонь дочери, она беззвучно произнесла заклинание: «Чтобы познать истории волшебной часть, необходимо в прошлое попасть».

Через мгновение они оказались на поляне, глубоко в лесу. Вдруг на поляну, тяжело дыша, выбежала необыкновенной красоты лань светлого окраса с золотым обручем на шее. Лара услышала лай собак и крики охотников, которые гнали своих лошадей сквозь лес. И звуки эти становились все ближе. Лань стояла, замерев и стараясь отдышаться после безумной гонки, которую задала охотникам.

Собаки и наездники ворвались на поляну одновременно. Собаки окружили животное, бросаясь и облаивая его, а вооруженные охотники мгновенно схватились за свои луки, заряжая их стрелами.

Но вдруг лань обратилась прекрасной юной феей, которая стояла теперь перед охотниками и звонко смеялась над искренним изумлением на их суровых лицах.

— Как же вы глупы, о лесные лорды, — с насмешкой обратилась она к ним. — Вам не пришло в голову, что лань с драгоценным ожерельем наверняка из магического мира? И часто вам приходится тратить целый день на гонку за подобными созданиями?

И она снова дерзко рассмеялась.

Следуя примеру своего предводителя, молодого человека по имени Убель, мужчины спешились. Охотничий азарт, безудержное желание, с которым они гнались за животным, постепенно превращались в желание совсем другого рода, ибо теперь они взирали на прекрасную изящную фею, облаченную в золотистые полупрозрачные одежды, с золотым обручем, переливающимся на ее тонкой шее. Они не могли оторвать от нее глаз.

Лара и Илона сразу почувствовали страх, который неожиданно овладел прекрасной феей по имени Никса. Она была истощена, все ее силы ушли на то, чтобы сохранять обличье лани и целый день убегать от преследования. В эти минуты Лара вдруг осознала, что если бы лесные лорды вели себя в тот день иначе, то и история Хетара могла бы быть совсем другой. Но охотники разозлились на фею, которая их так ловко провела. Помимо всего прочего, им еще пришлось возвращаться домой без добычи.

— Ты оставила нас с пустыми руками и должна расплатиться за это! — гневно бросил ей Убель.

— Я не могу превратить вашу глупость в разум, — неосторожно ответила Никса.

Охотники, окружавшие ее, буквально зарычали, понимая, какое оскорбление она нанесла им. Подчиняясь зову инстинкта, они подходили к ней все ближе и ближе, смыкая круг. Лара ощутила в воздухе запах вожделения и увидела, что у нескольких мужчин, среди которых был и Убель, напряженный член уже готов был разорвать ткань брюк. Внезапно его большая рука вцепилась в длинные светлые волосы Никсы. Резким движением он бросил ее на покрытую мхом землю. Фея ударилась головой о небольшой камень, и головокружение и слабость не позволили ей защитить себя. Встав над ней, Убель расстегнул свои одежды, опустился на землю, крепко прижав ее коленями. Он сорвал с нее ее тончайшее облачение, и Никса осталась совершенно обнаженной. Охотник прижал ее своим телом, так как она начала приходить в сознание, взял рукой свой член и, едва ее испуганный взгляд встретился с его глазами, ворвался безжалостным движением в ее лоно, так что фея вскрикнула.

«Грязное животное, — сказала Лара. — Точно как Дурга, который изнасиловал меня».

«И так каждый из этих мужчин надругался над Никсой, и не единожды, а по нескольку раз, — ответила Илона. — Нет нужды видеть все, что было. Это горько и мучительно. А вот чем это закончилось».

Никса лежала на мшистой лесной земле, разбитая и окровавленная. Некоторые из охотников не только насиловали ее, но и жестоко избивали. Удовлетворив свою похоть в третий раз, Убель сорвал драгоценный обруч с шеи феи. Вынув из ножен кинжал, он стал медленно вспарывать ей горло, наслаждаясь тем, как глубокая рана наполнялась алой кровью. Он заметил, что в ней были тонкие струйки зеленого цвета. Затем он поднялся, оправил одежды и дал своим людям команду седлать лошадей.

Когда стук копыт стих, Илона заговорила на безмолвном языке: «Теперь мы отправимся в зал главного лесничего, главы Лесной провинции Ругеро, и посмотрим, как он обошелся с королевой лесных фей, моей матерью и твоей бабушкой, Мивой».

Едва она договорила это, как Лара и ее мать оказались наблюдателями в очень знакомом месте, в зале главного лесничего. По телу Лары пробежала дрожь, так как, несмотря на прошедшие с тех пор десятилетия, воспоминания о том, как она была здесь в качестве пленницы, были свежи и неприятны. Лесные лорды сидели за столом, ели и пили. В ту ночь было много смеха и шума, и Лара видела, что на шее жены главы провинции блестел обруч, принадлежавший Никсе.

Раздался раскат грома, возникло облако фиолетового дыма, и Лара увидела, как ее бабушка Мива, королева лесных фей, предстала перед возвышением, которое занимал Ругеро. Лара была лишь вскользь знакома со своей бабушкой по материнской линии. Она встречалась с ней, когда силы той были уже на исходе и бабушка была такой хрупкой и тонкой, что порой ее сложно было заметить. Однако эта Мива, которую Лара наблюдала сейчас, была полна энергии и жизни. Она была высокой, статной женщиной с блестящими золотыми волосами и яркими зелеными глазами. Одетая в сочные цвета осеннего леса, золотой и багряный, она горделиво посмотрела и направила свой изящный палец в сторону главы лесных лордов.

— Столетиями жили мы в мире и покое, разделяя один и тот же лес, милорд. Однако сегодня твои люди совершили ограбление и убийство. Ты должен заплатить за это лесным феям, хотя, что бы ты ни дал нам в откуп, это не оправдает жестокой смерти феи Никсы, — сказала Мива.

Гнев ее был очевиден, но она сдерживала свои эмоции, так как союз между ее народом и этими смертными имел долгую историю.

— Послушай, Мива, будь благоразумна. Если бы она немного подразнила охотников, а затем исчезла, то не вызвала бы негативных чувств по отношению к себе. Но она испытывала терпение моих людей весь день напролет. Уже глубокая осень, и каждый день, прошедший даром, равен голодному дню в морозный сезон, который уже близится.

— Справедливость требует платить жизнью за жизнь, — хладнокровно сказала Мива. — Отдай мне пятерых охотников, которые ограбили и жестоко убили Никсу, в обмен на ее жизнь. Ценность наших жизней во Вселенной выше, чем ваших. Вам этого не понять, но это так.

— Она получила по заслугам, пусть это будет уроком вашему волшебному народу, чтобы он прекратил играть с нашими жителями леса и насмехаться над ними. Вам это кажется шуткой, но вы глубоко заблуждаетесь. Ваши юные феи мучают нас, и мы положим этому конец.

Лара видела, с каким трудом ее бабушка сдерживала свой гнев.

— Тогда верни мне золотой обруч Никсы, Ругеро, — потребовала она.

Жена главного лесничего потянула его за рукав, и он ответил:

— Нет, королева Мива, оно послужит платой за день охоты, потерянный напрасно.

— В последний раз я взываю к справедливости, Ругеро, глава лесных лордов. Если ты отказываешься дать мне пятерых охотников, тогда выдай предводителя этой стаи диких собак, которую ты натравил на мой народ. И еще: я твердо намерена вернуть себе обруч, — сказала Мива. — Я даю тебе месяц на то, чтобы пересмотреть свое решение.

— Сколько бы времени ты ни дала, ничто никогда не заставит меня отдать тебе своих людей, королева Мива! Что сделано, то сделано, и тебе придется смириться с этим.

Лара видела нестерпимое негодование своей бабушки, и ярость вдруг охватила ее, точно так же, как когда Ог впервые рассказывал ей эту историю.

Мива подняла руку:

— Ругеро, я проклинаю лесных лордов. Вы, кто так гордится своим наследием, чистотой своей крови, кто зовет себя древнейшим народом Хетара. Отныне ни одна из ваших женщин не сможет произвести на свет ребенка. Ни сына, ни дочери. Теперь, если вы захотите продолжить свой род, вам придется выбирать для этого женщин другого племени. Ваша кровь будет терять свою чистоту, смешиваясь с чужой, а спустя несколько поколений она перестанет даже доминировать. Не останется и следа от того, кем вы когда-то были. Ваши дочери будут бесплодны или способны родить только дочерей. У тех женщин, что вынашивают детей сейчас, случится выкидыш, или дети родятся мертвыми. Твое имя, Ругеро, будет предано проклятию, так как твое нежелание восстановить справедливость навлекло на твой род эту страшную кару.

Затем Мива указала пальцем на жену главного лесничего, и обруч вдруг стянул ее шею, он стал давить все сильнее и сильнее, пока женщина не умерла от удушения. В зале царила абсолютная тишина, так как лесные лорды и их женщины не в состоянии были вымолвить ни слова от леденящего ужаса, внезапно сковавшего их. Мива протянула руку, и обруч волшебным образом оказался у нее.

— Прощай, Ругеро! — равнодушно произнесла она и испарилась в фиолетовой дымке под аккомпанемент грома и страдальческих стонов присутствовавших.

«Все это еще драматичнее и страшнее, чем в рассказе Ога, когда он впервые поведал мне об этом, — сказала Лара матери. — Бабушка Мива производила глубокое впечатление, она была на пике своей власти».

«Да, — согласилась Илона. — Но конечно, когда лесные лорды полностью осознали силу ее проклятия, они отыскали лесных фей и сожгли наши жилища. Мы ведь не всегда обитали так глубоко в лесах. А после было решено, что нам нельзя иметь никаких отношений со смертными. Давай отправимся в другой период нашей истории».

Зал главного лесничего неожиданно исчез, и Лара увидела сцену знакомства ее родителей. Она сразу же узнала отца, хотя не могла знать его таким молодым. Его благоговение перед мамой и любовь к нему Илоны растрогали ее. Но тут же это мгновение растаяло, и они снова оказались во дворце королевы фей. Однако это был дворец не Илоны, он принадлежал Миве, и как раз сейчас бабушка Лары говорила с Илоной, которая безутешно плакала.

— Глупо так расстраиваться, Илона, — говорила Мива. — Выбирая этого смертного, ты прекрасно знала, что нужна ему лишь для того, чтобы выносить его ребенка.

— Но я люблю его, мама! — в отчаянии закричала Илона.

— Любишь? Да это же смешно! — с пренебрежением ответила Мива. — Феи не способны на любовь, а те, кто по глупости своей допускают это чувство, страдают от последствий. Ты моя наследница. И настало время вернуться домой, взяться за свои обязанности и учиться у меня всему, что непременно понадобится тебе, когда настанет час взять на себя правление.

— Если я должна оставить Джона, тогда хотя бы позволь мне взять с собой Лару, мама! — взмолилась Илона. — Ты знаешь, что будет с ней, если она останется среди смертных! Хетарианцы презирают детей, в которых течет волшебная кровь.

— Лара должна вырасти хетарианской женщиной. — Мива была непоколебима. — В противном случае она не сможет понимать смертных. Нет, Лара останется со своим отцом. Если хочешь, ты можешь попрощаться со своим возлюбленным, Илона, но затем ты должна начать обучение здесь.

Пропала и эта сцена, а за ней последовала еще одна, мимолетная, в которой Лара увидела свою мать, сжимающую в руке золотую цепочку с хрустальной звездой, в которой обитал ее дух-хранитель. Илона тихо плакала. Затем и она, и сама сцена испарились.

«Ах, мама! — воскликнула Лара. — Я никогда по-настоящему не понимала, как тяжело далось тебе все это».

«Это, пожалуй, было самым жестоким испытанием в моей жизни, — призналась Илона. — Даже оставить твоего отца было не так тяжело. Он не подозревал об этом, но это я наделила его способностью виртуозно владеть мечом, которая после старательных тренировок позволила ему стать величайшим мастером клинка. Подобных ему не было ни до, ни после него. Он был единственным в своем роде в истории Хетара, хотя теперь его имя предано забвению этими жалкими смертными».

Лара погладила руку матери, стараясь успокоить ее.

«Что у нас дальше?» — спросила она, пытаясь отвлечь от горестных мыслей.

«Я покажу тебе лесных лордов такими, какие они сегодня».

В момент феи снова оказались в лесу. Пред взором Лары предстали руины больших домов, построенных когда-то высоко в кронах огромных деревьев. Селение у подножия деревьев с его деревянными домишками, укрытыми соломой и почти слившимися с зеленью леса, тоже было наполовину разрушено. Эти дома были настолько ветхими, что уже не подлежали ремонту. Единственным крепким строением в деревне выглядела таверна. Во времена Лары ее не было. Прямо возле этого здания на скамьях в забытьи лежали пьяные в стельку мужчины.

Лара окинула взглядом площадь. Каменный фонтан был серьезно поврежден, а вода в нем, когда-то кристально чистая, теперь была грязной и мутной. Но неопрятные на вид женщины, как и прежде, зачерпывали эту воду своими ведрами, так как фонтан был основным источником воды в деревне. Женщины, как заметила Лара, не особенно ценили свой лес и вовсе не испытывали гордости за него. Очевидно, проклятие Мивы свершилось в точности.

На краю деревни находилось квадратное каменное здание, в котором располагались бани. Сейчас оно было полностью разрушено. Каменные скамьи исчезли вовсе, но очертания каменного бассейна были отчетливо различимы, хотя сам он был заполнен осколками камня и прочим мусором. Лара с горечью покачала головой:

«Здесь не осталось и следа от того, что когда-то было. Я потрясена таким разительным упадком. Похоже, мама, они позабыли все свое наследие, свои обычаи и традиции. Давай двигаться дальше. Конечно, я никогда не знала здесь счастья, и тем не менее больно видеть, во что все это превратилось».

«Да, но это полностью их вина», — ответила Илона и волшебством унесла их обратно в свой дворец в чаще леса.

— Ты не показала мне судьбы лесных великанов, — сказала Лара, когда они уютно устроились с чашкой мятного чая и вазочкой, полной маленьких сахарных конусов.

Лара взяла один, окунула в чашку и быстро съела.

— Конец истории народа Ога слишком трагичен, чтобы наблюдать его воочию, — пояснила Илона дочери. — Ты сама убедилась в жестокости и кровожадности лесных лордов. Думаю, ты видела достаточно. Могу лишь добавить, что они очень поспособствовали упадку и полному краху Хетара.

— Когда мы были на свадьбе Колгрима, казалось, что в городе все спокойно, — заметила Лара. — Но ведь знать научилась у Иерарха одной важной вещи. Она усвоила, что нужно заботиться о своем народе. Насколько я знаю, у каждого есть жилище, пища и одежда. Этим обеспечены все без исключения.

— То, чего добился Высший совет Хетара, — медаль о двух сторонах, — сказала Илона. — Да, жители ни в чем не нуждаются, но в результате они живут в бесконечной праздности. Каждая семья ежемесячно получает перечисление в виде бумажных купюр. За эти купюры они покупают все, что им необходимо. Совет легализовал эти деньги, и теперь это законная валюта Хетара. Однако знать продолжает хранить и запасать золото, серебро и драгоценные камни. У некоторых людей также остались монеты. Все торговцы и держатели магазинов и лавок обязаны принимать эти бумаги, называемые деньгами. Совет поступил таким образом, потому что для большей части населения города не осталось никакой работы. В Центроземье и Дальноземье фермы и виноградники по-прежнему функционируют и обеспечивают людей работой. Но в городе работы нет. Эти купюры — законное платежное средство, и принимаются даже в Прибрежной провинции. Даже в Тере они действительны. Ты не знала этого, дочь моя?

Лара отрицательно помотала головой.

— Будучи вдовой Магнуса Хаука, я ни в чем не нуждалась, — сказала она и тяжело вздохнула. — Как я отстала от всего, мама!

— Так тебе было легче. Ты должна была покинуть Теру еще много лет назад. Чем дольше ты оставалась там, тем больше тебя начинали бояться. Видимо, когда твой жизненный срок так короток, довольно тяжело принять кого-то, кто с течением лет даже не стареет. Ты помнишь поле, где проводились турниры Доблестных Рыцарей?

— Да, конечно, — ответила Лара. — Я помню, как отец одержал победу на этом поле, а вместе с ней выиграл и свое место среди Доблестных Рыцарей.

— Так вот, — продолжала Илона, — теперь это поле обнесли стеной, а внутри по кругу построили трибуны для зрителей. Доблестные Рыцари проводят турниры, в которых дерутся против других рыцарей, не из своих, и дерутся на смерть. Проводятся и поединки между мужчинами и женщинами с использованием любого оружия, которым они только владеют, вплоть до кулаков. Исход этих битв — также чья-то смерть. Все это отвратительно и дико, — сказала Илона.

— Но как им удается втянуть в это мужчин, а тем более женщин? — ужаснувшись от рассказа матери, спросила Лара.

— Они делают это за золотые, серебряные, медные и бронзовые монеты, — объяснила Илона. — В городе есть несколько магазинов, которые имеют официальное право принимать монеты. Товары в них особенные и пользуются большим спросом. Но войти в эти магазины может только тот, у кого есть монеты, чтобы расплатиться. Знать по-прежнему поступает хитро, ради забавы стравливая людей, а все прочие с удовольствием наблюдают эти зрелища. По всему амфитеатру расставлены палатки, в которых продают рази. Покупатели жадно пьют этот наркотический напиток, который от чего-то чрезвычайно дешев, и возвращаются к арене поддерживать своих фаворитов. Порой они пьяны настолько, что выпрыгивают на саму арену. И если кто-то делает это, то считается участником игры. Его ловят и пытают всевозможными, весьма неприятными способами на глазах у зрителей. Затем участник, который заставил жертву страдать и кричать больше всего, получает в награду мешочек медных монет.

Лара снова покачала головой.

— Развлечение, достойное Колгрима, — печально сказала она.

Лара взяла еще один сахарный конус, обмакнула его в чашку и съела, запив остатком мятного чая.

— Да, он бы поощрил такое зло, придав ему еще более высокий статус, — сказала Илона и, переменив тему разговора, спросила: — Они уже зачали ребенка?

— Не думаю, хотя его сезон размножения скоро закончится. Ему нужно быстро осуществить свою задачу. Уверена, он найдет меня и сообщит, когда все будет сделано, — ответила Лара.

— Лара, ты должна покинуть Хетар вместе с нами, с теми, кто остался. Ты не можешь противостоять злу в одиночку, дочь моя. Если ты останешься, он отнимет твои магические силы, ты не можешь позволить, чтобы такое случилось.

— Я знаю, — ответила Лара матери. — Но я боюсь за Марцину. Колгрим очень привязался к ней.

— Он ее едва знает, — усмехнулась Илона.

— Это так, — согласилась Лара, — но стоило ему узнать, что у них не только общая мать, но и один отец, как он тут же решил, что его семья должна быть с ним. Он называет ее сестренкой. Я знаю, Марцина умна и понимает, что Колгрим — творение зла. И все же, поскольку он совершенно очарован ею, она тоже чувствует в нем определенную притягательность. А ты знаешь, как безрассудна она может быть, мама. Я не оставлю Хетар, пока не буду уверена в том, что Марцина в полной безопасности, с тобой, в Бельмаире.

— Не бойся, Лара, — сказала королева лесных фей. — Я смогу уговорить Марцину и обещаю тебе, что она пойдет с нами. Нас здесь не будет через месяц. Последняя осень вступила в свои права, а когда она подойдет к концу, Колгрим будет уже достаточно могущественен, чтобы погрузить весь мир во Тьму.

Лара поставила чашку. Ее глаза были полны слез. Илона с гордостью наблюдала, как ее дочь закаляет свое холодное сердце феи.

— Но в других мирах еще наступит весна, и не однажды, — сказала она. — Хетар еще пожалеет о собственной глупости и самонадеянности.

— Однажды окажется, что победа Колгрима пуста и бесполезна. Свет невозможно уничтожить навсегда, — тихо сказала Илона.

Дверь в частные покои королевы распахнулась, и вошел ее супруг, отчим Лары Танос. Он был очень бледен и выглядел изнуренным.

— Есть еще немного чаю? — спросил он женщин.

Илона тут же наколдовала чашку горячего напитка, от которого струился пар, и протянула ему. Он сел в удобное кресло и сделал глоток.

— Вы выглядите таким уставшим, милорд, — сказала Лара. — Мама рассказала, сколько усилий вы тратите на то, чтобы переправить редкие виды флоры и фауны из Хетара в Бельмаир.

— Я уже почти закончил, — ответил Танос. — Это было тяжело, но стоило этих усилий. Растения и живые существа вымрут в темноте. Я не мог оставить их здесь. Нидхуг проявила необычайную щедрость, предоставив свои сады в качестве питомника для растений. Я молюсь, чтобы все, что мы вывезли, выжило. — Он обмакнул сахарный конус в горячий чай и быстро съел его. — Переправленные представители фауны тоже стараются преодолеть свое смятение и ощущение дискомфорта в новых местах, отличных от тех, где обитали их предки. Мы сделали все возможное, чтобы поместить их в среду, максимально схожую с их естественным окружением. Многие из животных Бельмаира напоминают обитателей Хетара.

Танос зевнул, его волшебные зеленые глаза стали медленно закрываться, он уронил голову и уснул прямо в кресле. Илона успела подхватить чашку из его изящной руки, прежде чем пролился оставшийся чай, и, не проронив ни слова, переместила мужа в постель.

— Он оказывает необыкновенное действие на все, что любит, а флора и фауна по-настоящему дороги его сердцу, — с теплой улыбкой заметила Илона. — Он действительно идеальная пара для меня.

— Все потому, что он позволяет все, что тебе заблагорассудится, — иронично улыбнулась Лара.

— Да, — согласилась Илона. — Он выполняет все свои обязанности в качестве моего супруга. Он подарил мне сына, сопровождает меня во время официальных мероприятий, а также не вмешивается в мое правление. Да, Танос безупречно подходит мне, так же как Калиг тебе.

— Но я ничем не управляю, — сказала Лара. — Я не королева.

— У тебя своя судьба, дочь моя, и Калиг — часть ее. И ты должна быть рада этому. Уже утром ты отправишься домой, к нему. Мы больше не увидимся до тех пор, пока не не переберемся в Бельмаир. Завтра, прежде чем уйти, попрощайся со своими предками в лесу.

— Мама, ты ведь не забудешь о Марцине? Она не должна достаться Колгриму. Я не переживу, если это случится.

— Я сдержу свое слово, Лара. Марцина отправится в Бельмаир вместе со мной, — пообещала Илона, королева лесных фей, своей единственной дочери.

Колгрим тем временем пока отложил планы относительно своей сестренки, Марцины. Пришло время зачать сына молодой жене. Ниура показала себя восхитительной партнершей в чувственных утехах. До сих пор любое действие она принимала без малейших колебаний. Даже после того, как ее лишили девственности, она продолжала сохранять невинный вид. Колгрим находил это чрезвычайно возбуждающим, так же как и ее горячую заинтересованность во всевозможных сексуальных играх. Даже старательно сохраняя свое целомудрие, она все равно оставалась истинной хетарианской женщиной. Она обучалась разнообразным играм и хитростям, которые позволяют доставить партнеру удовольствие и удовлетворить его вожделение. Колгрим быстро обнаружил, что его жена не только хорошо осведомлена в этой области, но и горит желанием применить знания на практике.

Ей нравилось быть пленницей, жертвой вражеского генерала. Ничуть не меньшее удовольствие ей доставляло быть жестокой госпожой сексуального раба. Согласно последнему сценарию, она начинала хлестать его по ягодицам, но внезапно раб поворачивался, бросался на нее и насиловал свою госпожу. Она любила, чтобы он шлепал ее, когда она играла плохую непослушную девчонку. Входя в эту роль, она соблазняла и дразнила его, а он, в конце концов потеряв контроль, овладевал ею и терзал до сладостного изнеможения. Колгрим не мог поверить, что ему так повезло с невестой, которую избрала для него Книга Правления.

Однако близилось время, когда он должен был дать жизнь своему сыну. И для того, чтобы эта ночь была особенной, Колгрим решил начать процесс с участием двух наложниц из своего Дома удовольствий.

— Это будет самая необыкновенная ночь в твоей жизни, моя милая, — сказал он Ниуре. — Сегодня в твоей утробе зародится новая жизнь, а через несколько месяцев на свет родится наш сын. Но я вынужден тебе напомнить, что после этой ночи я даже не прикоснусь к тебе. В следующий раз мы сможем быть вместе только на Церемонии Завершения, когда наши тела, Ниура, сольются воедино на глазах у нашего народа. Я хочу, чтобы ты всегда помнила эту ночь.

— Что же мы сделаем, чтобы эта ночь была такой незабываемой?

— Ты никогда ни перед чем не отступала, о чем бы я ни просил тебя, — начал он. — Так вот, этой ночью я хочу, чтобы твоя страсть разгорелась в объятиях двух моих наложниц.

Ниура несмело улыбнулась:

— Вы хотите смотреть, как я занимаюсь любовью с другими женщинами, милорд? Это доставит вам удовольствие?

— Да, огромное удовольствие, — ответил он ей.

— Тогда почему бы вам не пригласить моих кузин Дившу и Йамку присоединиться ко мне, вместо того чтобы звать наложниц, — с сарказмом предложила Ниура. — Я знаю, что, выбирая невесту, вы овладели каждой из них, они обе рассказали об этом, когда вы выбрали меня.

Колгрим смотрел на нее, чуть улыбаясь.

— Радость моя, ты обладаешь неординарным талантом пробуждать во мне азарт и возбуждение, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как бы я хотел увидеть тебя с ними.

— Так воспользуйтесь своей магией, милорд, и перенесите их сюда, — высказала Ниура заманчивое предложение.

И Колгрим сделал это. Обе кузины Ниуры были поражены тем, как внезапно оказались во дворце Повелителя Сумерек. Дивша была этому особенно рада, так как именно в это время была вынуждена выслушивать лекцию управляющего делами этикета при дворе Верховного Правителя о том, как ей следует вести себя во время свадьбы Йамки. Йамка тоже была довольна, так как ее околдовали и сковали сном в родительском доме, а Колгрим разбудил ее. Она была рада возможности в последний раз отдаться приключениям, прежде чем выйти замуж и стать степенной теранской госпожой.

Узнав, для чего они здесь, обе кузины засмеялись, весьма довольные происходящим.

— Ниура не один месяц наблюдала за нами, прежде чем набралась храбрости и осмелилась присоединиться, — рассказывала Дивша. Она повернулась к Ниуре: — Ты помнишь первый раз, когда мы делали это вместе?

— Она так быстро стала истекать соками, — усмехнулась Йамка. — Надеюсь, с вами она научилась большему, милорд.

— Покажите, что вы делали с ней в тот, первый раз, — предложил Колгрим.

Все три кузины разделись донага и, взяв друг друга за руки, встали в круг. Они подняли руки, сошлись в середине круга и поцеловались. Затем Дивша обняла Ниуру, прильнула к ее губам — играла ими, дразнила их, в то время как Йамка ласкала округлые груди Ниуры. Колгрим вытянулся в своей огромной постели и наблюдал за сестрами, полузакрыв глаза. Какое-то время они обменивались поцелуями и ласкали тела друг друга, но потом опустились на кровать возле Колгрима.

Они по очереди забирались друг на друга, исполняя роль мужчины. Они покрывали поцелуями губы и каждую клеточку тела. Они ласкали языком друг друга между бедер, льнули ртом к нежным, чувствительным бутонам. Три восхитительных тела переплетались между собой, приводя Колгрима в восторг. Большие круглые груди Дивши, аппетитная попка Йамки и его изящная, великолепная избранница Ниура.

Золотисто-рыжие, светлые и темно-каштановые длинные волосы девушек буквально смешались, пока они ублажали друг друга. Колгрим с жадностью смотрел на них, и его возбуждение с каждой секундой становилось все очевиднее. Наконец взмахом руки он заставил Йамку и Дившу замереть и временно переместил их с кровати на подушки на полу. Их голубые и зеленые глаза смотрели сейчас невидящим взглядом.

Ниура распростерлась в постели и с улыбкой взирала на своего возлюбленного.

— Это была чудесная прелюдия, милорд. — Ее губы чуть припухли от поцелуев кузин, а лоно было влажным и блестело от соков. — Я готова принять твое семя, о мой господин! Войди в меня! Хочу, чтобы ты заполнил меня, — с вожделением прошептала она.

Колгрим не отрывал от нее глаз и улыбался.

— Ты любишь меня, Ниура? — спросил он.

Его палец ласкал ее между бедер.

— Да! — ответила она без колебаний. — Ты — весь мой мир, мой господин. Я ждала тебя шестнадцать лет. Я горжусь тем, что была избрана для тебя.

Его палец нашел ее бутон, твердый и припухший от недавних любовных игр. Он начал дразнить его, потирая, сжимая между пальцев, пока Ниура не стала извиваться. Когда же она начала стонать, Колгрим ввел в нее два пальца. Ниура выгнула спину, в порыве возбуждения пытаясь достичь удовлетворения своей страсти, но он не позволил ей сделать этого. Он смотрел, как она отчаянно старалась достигнуть финала, двигаясь на его руке, но его целью было разжечь ее желание, превратив в безумный, неутолимый пыл.

— Прошу, доставь мне наслаждение! — умоляла она.

— Ты сказала, что выносишь моего сына, Ниура, — ответил Колгрим. — Ты ведь осознаешь, радость моя, что созидание есть боль?

— Я сделаю все, что ты пожелаешь, мой господин, только доставь мне наслаждение, — пообещала ему Ниура. — Прошу тебя! Я сгораю от желания.

Он вынул пальцы из ее лона и стал гладить ее волосы.

— Вот так, моя радость, очень скоро ты получишь свою награду, но сейчас я хочу сделать то, что делали твои кузины. — Он тотчас оказался у нее между ног, и его длинный раздвоенный язык стал ласкать ее сладострастный бутон.

— О, милорд! — почти рыдая, вскрикнула Ниура, так как пламя ее желания вспыхнуло еще сильнее.

Его язык скользил глубоко в ее шелковистом лоне, лаская его стенки и готовя к проникновению его стержня. Ниура не имела ни малейшего представления о том, что ее ожидает. Несмотря на то что в нем самом разгоралось неутолимое желание, Колгрим должен был убедиться, что ее тело полностью готово принять его семя. Она уже истекала соками и стонала от непреодолимого вожделения. Он ощутил, как крошечные острые наросты начинают покрывать его корень. Это случалось только тогда, когда ему предстояло зачать сына.

— Скажи, что ты любишь и жаждешь меня, Ниура. Скажи еще раз, что ты будешь счастлива носить моего сына, — горячий шепот коснулся ее изящного ушка.

— О мой господин, как ты можешь сомневаться в моей любви? Да, я люблю тебя! Люблю! И так отчаянно хочу тебя, что умру, если ты не овладеешь мной немедля! Хочу ощутить в себе твое семя! Умоляю, подари мне сына, Колгрим, муж мой! Хочу, чтобы ты зачал мне его прямо сейчас!

Повелитель Сумерек больше ни секунды не колебался, сильным резким движением он вошел в нее. Внезапное изумление в ее серо-зеленых глазах, ее крик от боли распалили его еще больше. Все сокрытые до сего момента наросты на его члене прорвались наружу, их острые концы причиняли боль, двигаясь в ее влажном, пульсирующем лоне. Ниура впилась ногтями в его плечи, до крови царапала его спину. Колгрим прильнул к ее губам в пылком жадном поцелуе, его раздвоенный язык, проникнув в ее рот, обвил ее язык и с силой сжал его.

Колгрим на мгновение перестал двигаться, и по его безмолвному приказу с потолка упали серебряные цепи с наручниками. Колгрим быстро, но аккуратно, оставаясь внутри Ниуры, сковал ими ее лодыжки. Как только она была закреплена, цепи сами собой вновь поднялись.

— А теперь, моя радость, — прошептал он ей, — мы начнем сначала.

— Но ты не предупреждал, что будет больно, — всхлипывала Ниура.

— О нет, я предупреждал тебя. Я говорил, что созидание есть боль. И сейчас ты испытаешь такую боль, какой не можешь себе даже представить. И ты будешь неистово кричать, так как только твои крики на грани жизни и смерти заставят мое семя вырваться и дать жизнь моему сыну.

— Нашему сыну! — поправила Ниура, и тотчас ее крик заполнил покои, так как он стал вонзать в нее свой корень, все глубже, все сильнее.

Сначала ей казалось, что она умрет раньше, чем все это закончится, но затем Ниура неожиданно осознала, что и ее собственное возбуждение становится лишь жарче благодаря этой невыносимой боли. Она едва дышала, хватая ртом воздух, и вдруг впилась в его плечо зубами, изо всех сил кусая.

Колгрим взвыл, ощутив, как новая волна нестерпимого вожделения поднялась в нем. Когда она отпустила плечо, он чуть отклонился назад и, не жалея сил, несколько раз шлепнул ее по ягодицам. Она неистово зашипела на него, а он, смеясь, все безумнее вталкивал стержень, заставляя ее кричать, хотя теперь эти крики были скорее от ярости. Но ему было нужно, чтобы боль ее нарастала. Он закрыл глаза и почувствовал, как член его становится еще больше и как все больше на нем становится шипов. В стонах и криках Ниуры снова послышалось ощущение боли.

За пределами их покоев вдруг разразилась буря. Вспышки молний ослепляли, а раскаты грома были громче, чем когда-либо на его веку. Он поймал ее руки и сковал их у нее над головой. Он взглянул на нее — она закрыла глаза, стараясь преодолеть эту дикую боль созидания.

— Открой глаза и смотри на меня, Ниура! — зарычал он.

— Я не могу! — рыдала она.

Боль была ужасна.

— Открой глаза! Если ты подведешь меня этой ночью, я убью тебя, радость моя! Смотри мне в глаза! — приказал он. — Если будешь послушной девочкой, я и тебе доставлю удовольствие, Ниура. Немедленно открой глаза!

Их глаза встретились, и она вскрикнула, внезапно ощутив, как наслаждение охватило ее горячей волной.

— Я люблю тебя! — воскликнула Ниура. — Люблю тебя!

И тут она поняла, что он уже не видит и не слышит ее. Он был целиком сосредоточен на создании ребенка. Боль вернулась с утроенной силой, и снова раздался ее голос. С каждым ее криком он вонзался все сильнее и глубже, все глубже и сильнее. Снова обрушивался на нее ударами, еще, еще и еще. Затем вдруг соки его наполнили ее, горячие, могущественные, они ворвались в нее, чтобы обрести свое место в ее утробе, и раздался ее последний страдальческий крик. Затем наручники сами собой расстегнулись, освобождая ее лодыжки, и исчезли вместе с цепями. Ноги Ниуры упали на постель. Никогда еще в своей жизни она не была так утомлена и истерзана.

Похотники тут же поспешили выполнить свои обязанности, обычные для таких случаев.

Как только они закончили, Колгрим встал с постели.

— Что ж, все прошло хорошо, радость моя, и нам удалось зачать сына. Так что теперь мы не сможем быть вместе до Церемонии Завершения.

— Неужели я вовсе не увижу тебя все это время? — спросила Ниура дрожащим голосом. — Я люблю тебя.

— Я знаю, радость моя, — сказал он уже более мягко. — Мы сможем вместе делить трапезу и беседовать, когда у меня будет время. Но предаваться чувственным утехам мы не сможем, пока не родится мой сын. Ничто не должно угрожать ребенку.

— А мои кузины? — спросила Ниура, указывая на замершие фигуры Дивши и Йамки. — Теперь ты вернешь их домой?

— Не сразу, — ответил он с тенью лукавой улыбки на лице. — Ваши брачные узы объединяют нас. Теперь я связан одной кровью с Кадарном и Палбеном. Прежде чем твои кузины вернутся домой, каждой из них я подарю свою дочь. Мое семя будет покоиться в их утробе до тех пор, пока они не родят сыновей своим мужьям. Спустя год мое семя оживет и расцветет в них, и они родят моих дочерей, которые однажды выйдут замуж за своих кузенов. Таким образом, одна из них станет доминой Теры, а вторая — первой леди Хетара.

Властелин Темных Земель усмехнулся, чрезвычайно довольный собой.

— А как же наш сын? — спросила Ниура. — На ком женится он?

— Только Книга Правления может поведать ему об этом, когда придет время. Это случится за несколько столетий до того, как наш сын станет единоправным властителем Хетара, милая Ниура.

И тут вдруг Ниура осознала, что она не более чем смертная, избранная для того, чтобы выносить и принести на этот свет ребенка бессмертного. Она зарыдала.

Колгрим в тот же миг оказался рядом с ней.

— Что случилось? Отчего ты плачешь? Ты не должна быть несчастна, это может навредить ребенку.

— Я смертна, и не доживу до тех времен, когда мой сын достигнет своего расцвета, — всхлипывая, говорила Ниура.

— И это все, что так тревожит тебя? — рассмеялся Колгрим. — Когда ты передашь мне силы Уллы, я смогу дать тебе жизнь, которая будет так же длинна, как моя, если ты этого захочешь, моя радость, — пообещал он ей.

— Правда? — переспросила Ниура, вытирая слезы. — И ты действительно сделаешь это?

— Конечно, милая. — Он поцеловал ее в лоб. — Мы будем вместе вечно. А сейчас я должен идти, чтобы не нарушать традиций. Сладких снов, Ниура, мы увидимся утром за завтраком.

Он поднялся и проследовал к Дивше и Йамке, которые по-прежнему молчали и смотрели в никуда. Повелитель Сумерек щелкнул пальцами, и обе девушки тотчас встали и последовали за ним.

Выйдя из покоев Ниуры, в коридоре Колгрим встретил канцлера, ожидавшего его.

— Дело сделано, Альфриг, — сказал он ему.

— Превосходно, мой господин, — ответил Альфриг и с нескрываемым любопытством посмотрел на обнаженных женщин.

Колгрим усмехнулся и рассказал канцлеру, как и с какой целью появились кузины его супруги в ее покоях. Затем он объяснил, что собирался делать с ними теперь.

— Те смертные, которым я дарую определенную долю власти в этом мире, будут со мною одной крови, — довольный своими идеями, сказал Колгрим.

— Поистине вдохновенный план, мой господин. Ваши дочери будут влиять на своих мужей согласно вашим пожеланиям, предоставляя вам и вашему сыну мир, которым так легко управлять, — подытожил Альфриг. — Господин Колл гордился бы вами.

— Хочу отправить отцу и брату бочонок вина, чтобы они отпраздновали зачатие моего сына. Как только закончу с этими двумя, — он кивнул в сторону девушек, — непременно сделаю это. Пусть мне в библиотеку принесут бочонок, и подготовьте записку с объяснением, которую я прикреплю к бочонку.

— Будет исполнено, мой господин. И если вы позволите мне такую дерзость, желаю вам приятно провести время со столь аппетитными кузинами вашей избранницы, — сказал Альфриг с улыбкой.

Колгрим рассмеялся:

— Да, Альфриг, вам позволена такая дерзость. Вы ведь стары, но не слепы.

И Повелитель Сумерек двинулся дальше по коридору, а за ним — Дивша и Йамка. Как только они вошли в его опочивальню, он еще раз щелкнул пальцами, и к обеим девушкам вернулось сознание. Колгрим рассмеялся над их искренним удивлением, а затем рассказал о том, что в утробе Ниуры уже зародилась жизнь его наследника.

— Тогда почему мы все еще здесь? — спросила Дивша.

Колгрим посвятил их в свой план. Они заговорщически захихикали и, взяв его за руки, повели к постели, где очень скоро все три тела уже сплетались в пылу сексуальных игр. Когда Колгрим наконец удовлетворил свою похоть и похотники омыли его, он отправил кузин домой.

Но прежде Йамка успела спросить:

— Почему вы так уверены, что моим первым ребенком от Ваклара будет именно сын?

Дивша закивала, присоединяясь к ее вопросу.

— О, я абсолютно уверен, — улыбаясь, ответил Колгрим. — Очень скоро я стану властелином этого мира, так что вы можете быть уверены во всем, что я говорю, красавицы мои.

Лара, вздрогнув, проснулась. Она снова была дома, в Шуннаре, и Калиг был рядом с ней. Фея села, стараясь отдышаться. Она услышала крики и в тот же миг поняла, что предзнаменовали эти звуки.

— Что случилось? — Калиг проснулся, почувствовав ее тревогу.

— Он был с ней, — сказала Лара. — Через несколько месяцев она принесет в мир его сына.

— Мы уже будем далеко отсюда, — тихо, стараясь успокоить ее, сказал Калиг.

Лара все еще разрывалась между своим стремлением спасти Хетар и осознанием того, что это невозможно. Это приносило ей страдания, и в очередной раз она задумалась над своей жизнью. Чего ей в действительности удалось достигнуть? Если Повелитель Сумерек все равно подчинит себе Хетар, то для чего была вся эта жизнь, вся борьба? Из того, что ей говорили, она поняла, что ее рождение, тщательно спланированное силами магии этого мира, было лишь шансом изменить судьбу Хетара. И всегда была вероятность того, что ей это не удастся, ведь, как бы она ни была могущественна, в масштабах Вселенной ее сила была еще так мала. Но в чем именно была ее ошибка, по вине которой все провалилось? Снова и снова она задавалась этим вопросом, но так и не находила ответа. Наконец, спустя несколько дней, она спросила об этом Калига.

— Не было никакой ошибки, — ответил он. — Почему ты считаешь, что что-то делала не так?

— Разве я не должна была и дальше сдерживать Силы Тьмы? — спросила Лара. — Почему вы все твердили, что мне следует ждать свою судьбу? Если бы вы сказали мне, о чем я должна была заботиться в первую очередь, возможно, я смогла бы преодолеть зло, которое посягает теперь на Хетар и Теру. Да, я молода, я знаю это, но с каждым годом я становлюсь сильнее. Почему мое рождение не было запланировано раньше, Калиг? Если бы я родилась раньше, мне хватило бы времени.

— Наш воин должен иметь определенное происхождение, Лара. Твоя мать-фея не случайно встретилась с Джоном Быстрый Меч, человеком, которого все соплеменники, жившие в Хетаре, считали смертным, но в котором на самом деле было больше от магического мира. Ты знаешь, что у смертных с каждым поколением их генетические свойства делаются все слабее, но в магическом мире они, напротив, приобретают силу. Твоя прабабушка, бабушка твоего отца, родила сына от своего любовника из магического мира, хотя все считали, что это ребенок ее мужа. Она хранила эту тайну, но в нашем мире этот факт был известен и занесен в волшебную Книгу Записей. У того сына родился твой отец, а ты стала третьим поколением, произошедшим от лорда Руфуса и его хетарианской возлюбленной Теи. Мы вынуждены были ждать! Иначе у нас не было бы никаких шансов. К тому же это непременно должна была быть девочка.

— Почему? — спросила Лара.

— В мире смертных полагают, что женщины слабы, но в магическом мире на этот счет другое мнение, — ответил Калиг. — Мы не хотели вступать в прямое противостояние с Повелителем Сумерек. Женщина обладает не только прозорливым умом, но и чувствительностью, интуицией. Нам нужна была женщина-воин, которая смогла бы посеять хаос в Темных Землях, и тебе это удалось. Это была большая победа, любовь моя. Никогда даже не думай, что твоя жизнь бесполезна. Ты подарила Хетару больше века, за который они могли все исправить. Некоторое время после битвы с Циардой и фальшивым Иерархом я полагал, что нам удалось изменить ход истории Хетара.

— Но мы ошибались, — вздохнула Лара.

— Да, мы ошибались, а теперь уже поздно.

— Я не могу избавиться от чувства, что я потерпела неудачу, Калиг, и что если бы у меня было чуть больше времени, то я могла бы все изменить, — сказала Лара.

— Лара, это все влияние твоего сына, который старается обманом заставить тебя поверить, что если ты останешься еще хоть ненадолго, то сможешь изменить судьбу Хетара. Но ты не сможешь. Пойдем, я кое-что покажу тебе, любовь моя.

Обернув ее своим плащом, он перенес их в оазис Зирун, который был одним из любимейших мест Лары. Принц-тень откинул плащ, чтобы она могла ступить вперед первой. Лара озадаченно стала осматриваться по сторонам.

— Где мы, Калиг? — спросила она.

Они стояли в песчаном пустынном месте. Она увидела руины каменного строения, которое, по всей видимости, когда-то было колодцем, и гниющие стволы того, что когда-то было пальмами. Песок под ее сандалиями да и повсюду вокруг, насколько она могла видеть, имел кроваво-красный оттенок.

— Это Зирун, Лара. Месяц назад пески этих пустынь вдруг в одночасье стали темно-красными. Все водоемы и источники воды оазиса пересохли в одну ночь, колодец разрушился, все деревья и прочая растительность, что бушевала здесь, погибли буквально за два дня. Колгрим уничтожил оазис, потому что знал, что ты любишь его. И он сообщил мне о том, что сделал.

На лице Лары было безграничное потрясение.

— Уничтожить такую красоту!.. — едва слышно выдохнула она.

Калиг кивнул и, снова укрыв ее плащом, вернул их обратно в Шуннар.

— Взгляни на нашу долину, — предложил он.

Лара посмотрела туда и обнаружила долину совершенно пустой. Лошади принцев-теней исчезли.

— Где все животные? Где Ог?

— Они отправились в Бельмаир в поисках безопасного пристанища. Мы несколько дней назад открыли Золотой туннель, ведущий к чудесным лугам, невдалеке от дворца Диллона. Колгриму нужна твоя магия, Лара. Он хочет заполучить всю магию, принадлежащую Хетару, а твоя сила — самая могущественная после моей. Он злой гений, этот молодой Повелитель Сумерек. Он хочет заманить тебя в ловушку с помощью Марцины, а меня — используя тебя.

— Тогда нам нужно покинуть это место как можно скорее, — сказала Лара.

— Да, это так. Но поскольку Колгрим должен быть убежден, что мы ничего не подозреваем о его планах, нам придется присутствовать на свадьбе Йамки и Ваклара.

— Но я не хочу! — запротестовала Лара.

— Ты должна, — настаивал он.

— Я никогда больше не хочу видеть город, — сказала Лара. — К тому же вся эта свадьба нужна только Груджину Агасферусу. Он хочет продемонстрировать роскошную, необыкновенную свадьбу своей третьей внучки всей знати и всему Хетару. Если бы он был моложе, я бы подумала, что он планирует заговор против Палбена. Но сейчас я уверена, что он просто хочет иметь больше власти и быть более значимым, чем Верховный Правитель Хетара. Он даже не представляет, какое чудовище пригласил в свой дом!

— Да, все это так, — согласился Калиг. — Быть может, мы не обидим Груджина Агасферуса, если не появимся на хетарианской части свадьбы. Мы будем присутствовать на церемонии в Тере, а чтобы нас заметили, посетим празднование после нее, любовь моя.

— У тебя есть новости от Марцины? — спросила Лара.

— Насколько я знаю, она еще в Фейревью.

— Мама должна была поговорить с ней, — объяснила Лара. — Надеюсь, она сделала это. Ах, Калиг, я должна увидеть ее! Я должна быть уверена, что она в безопасности, что Колгрим ничем не угрожает ей.

— Что ж, тогда позови ее, — тихо сказал Калиг.

Он не мог видеть, как она страдает.

— Марцина! Марцина, услышь мой глас. Оставь насущное, приди ко мне сейчас! — произнесла Лара.

Марцина появилась почти в тот же миг, что очень успокоило Калига.

— Что случилось, мама?! С тобой все в порядке?! — встревоженно спросила молодая фея.

— От тебя давно не было никаких вестей… — начала Лара. — Я хотела знать, собираешься ли ты посетить свадьбу своего родственника Ваклара и Йамки Агасферус.

— Да, конечно. Ниура не сможет присутствовать, так как ждет ребенка… — начала Марцина.

— Ты знаешь?! Откуда ты это знаешь?! — Лара старалась скрыть свое раздражение и гнев. — Ты что, недавно была в Темных Землях?!

— Нет, нет, мама, но Колгрим приходил ко мне, чтобы сообщить, что скоро у меня будет племянник, — с улыбкой поделилась Марцина. — Здорово, что у меня появится племянник-малыш, так, для разнообразия, — рассмеялась она. — Ведь все дети Таджа и Загири и даже их дети давно уже взрослые.

Лара с такой силой прикусила губу, что из нее начала сочиться кровь.

— Нас не должно быть здесь, когда родится этот ребенок, — сказала она, не в силах справиться с собой и молясь о том, чтобы Марцина не обиделась на нее.

— Ах да, — ответила дочь. — Да, мама, ты права. Я совсем забыла, что в скором времени нам придется покинуть Хетар. Я не говорила об этом Колгриму.

— И не говори! — сказала Лара.

— Конечно нет. Вчера я говорила с бабушкой. Она хочет, чтобы я отправилась в Бельмаир вместе с ней, Таносом и моей кузиной Парваной. Диллон предложил им чудесное место для временного прибежища, где среди лесов даже есть гора, на которой я могла бы воспроизвести свой Фейревью. Мои волшебные слуги уже ушли сегодня вместе с первой группой лесных фей. Бабушка посчитала, что лучше всего отправлять их небольшими группами, раз в несколько дней, чтобы не привлечь внимания Колгрима большими скоплениями фей в воздухе.

— Твой брат знает о том, что белая магия покидает Хетар, — спокойно сказала Лара.

— Да, но ни к чему лишний раз напоминать ему об этом, тем более так открыто, — ответила Марцина. — Он убежден, что может заманить в свою ловушку часть магических сил, прежде чем все они покинут Хетар. Вот почему я буду сопровождать его на свадьбе, ввиду того что Ниура не может сделать этого. Более того, я сама это предложила, — сказала она, довольная своей предусмотрительностью. — И он был очень этому рад.

— Ах, Марцина, — вздохнула Лара, — ты играешь с огнем. Твой брат — воплощение зла, умело спрятанного за шармом и любезностью. Тебе стоит остерегаться его. Я не помню, чтобы когда-нибудь испытывала страх, хотя, поверь мне, были моменты, когда стоило испугаться. Но сейчас я по-настоящему боюсь за тебя, дочь моя.

Марцина бросилась к Ларе и крепко обняла ее.

— Не бойся, мама. Я знаю, в моей крови есть темное начало, но есть во мне и Свет, к тому же я воспитывалась светлыми. Я понимаю Колгрима, и я согласна, он действительно само зло. Но помимо всего прочего мне еще и очень жаль его, ведь Колгрим не просто хочет завоевать мир Хетара, он хочет быть любимым, искренне, по-настоящему любимым. У него то же происхождение, что и у меня, но он вырос среди Тьмы и зла.

— Только не думай, что ты сможешь изменить его, Марцина, — сказала Лара, погладив дочь по щеке. — Это невозможно. И ни в коем случае не доверяй ему. Он без малейшего колебания убил свою единокровную сестру. Однажды он может убить и Ниуру. А если он решит, что ты стоишь на его пути или хоть каким-то образом мешаешь его планам, то он убьет и тебя.

— Я знаю, — ответила Марцина. — Он хладнокровен и ужасен, не так ли, мама?

— Мне не понять тебя, — тихо сказала Лара.

— Да, это так, — рассмеялась Марцина. — Но разве не всегда такое происходит между матерями и их дочерьми? Когда-нибудь в далеком будущем мы наверняка достигнем понимания. Но сейчас это время еще не пришло. — Она чмокнула Лару в щеку. — Мы ведь увидимся через несколько дней на свадьбе, мама?

— Да, мы будем там, — ответила Лара. — Но не в городе, а только в Тере.

— Что ж, тогда до встречи, — сказала Марцина и исчезла в облаке фиалкового дыма.

— Ну, теперь ты довольна? — тихо спросил Лару Калиг.

— Пока да, но ее дружба с Колгримом все равно беспокоит меня. Она говорит мне то, что я хочу услышать, но на самом деле она очарована им. И он действительно обворожителен, Калиг.

— Радуйся хотя бы тому, что она согласилась отправиться в Бельмаир со своей кузиной, бабушкой и дедом. Я уже говорил тебе, что у Марцины своя судьба. Ты не сможешь остановить ее и не должна этого делать. Я понимаю, что ты хочешь защитить ее, но ты не сделаешь этого, не изменив ее судьбы.

— Что тебе известно о ее судьбе?

— Я точно знаю, что она расходится с твоей, любовь моя. Ты только в начале пути к своему року, Лара. Тебе еще многое предстоит, но Марцина не будет частью твоей судьбы. Это все, что я могу сказать сейчас. Ты ведь всегда доверяла мне, любовь моя. Доверься и теперь.

Да, она доверяла ему. А он всегда делал для нее все, что мог, и в глубине души всегда был на ее стороне, не произнося этого вслух. И он был прав, когда говорил, что Колгрим хочет завлечь ее в ловушку, заполучив Марцину, и пленить Калига, сделав приманкой ее саму. Но этого не должно было случиться. Отныне ее судьба была тесно связана с судьбой принца-тени. Лара еще не знала, в чем она состоит, но уже чувствовала, что это будет нечто великое и настолько магическое, что никто прежде еще не совершал ничего подобного. Если они объединят свои силы, их будет уже не остановить. Она не была намерена позволить своим материнским страхам помешать ей исполнить свое предназначение.

— Я думаю, настало время напомнить моему сыну, кто я, — сказала Лара.

Калиг про себя тихонько засмеялся. Он не слышал, чтобы Лара когда-нибудь говорила подобным тоном.

— И… что ты подразумеваешь под этим?

— Я полагаю, что вместо того, чтобы просто прийти на свадьбу в красивом платье, я появлюсь там в качестве феи-воительницы, которой я была когда-то. Никто из ныне живущих смертных не видел меня такой. Не слышали они и песни моего меча Андрасте. А мне кажется, что следовало бы.

— Ты напугаешь их, — сказал Калиг.

— Но, быть может, так они серьезнее отнесутся ко мне и к тому, что я пытаюсь донести до их сознания. Я знаю, в этот раз мне не остановить Колгрима, но пусть Хетар и Тера запомнят меня воительницей, а не просто красивой женщиной, что заботится лишь о своей семье. Пожалуй, этот образ должен показаться им более убедительным. Большой ошибкой было позволить женской сущности затмить во мне воина. Больше я не допущу такого.

— Да, — согласился Калиг. — Возможно, им действительно лучше запомнить тебя великой воительницей, которая в прошлом не раз спасала их. Современные жители Хетара и Теры не знают той феи. Для них ты лишь прекрасная женщина, которая никогда не стареет и тем самым лишает их покоя. После того как не стало твоих детей, ты старалась успокоить их, представ в образе смертной, хотя не была таковой. Они потеряли веру в магию. И теперь они поплатятся за это. — Он снова рассмеялся. — Да, ты права, появись на свадьбе в своих кожаных брюках, а за спиной твоей будет Андрасте, с ее горящими глазами из драгоценных камней.

— А ты, милорд? В чем ты предстанешь перед гостями? — спросила Лара.

— В своем обычно облачении, — ответил он. — Не хочу отвлекать от тебя внимание потрясенных гостей, — усмехнулся Калиг. Он притянул ее к себе, обнял и страстно поцеловал. — Очень скоро, моя прекрасная фея, мы вместе ступим на путь новых приключений. Поверь, мы не задержимся в Бельмаире надолго, так как наша судьба уже ждет нас, любовь моя!

— Ах, Калиг, это звучит впечатляюще и так заманчиво! — воскликнула Лара.

Он нежно гладил ее щеку. Его небесно-голубые глаза были устремлены на нее.

— Все так и будет, — пообещал он и коснулся губами ее лица. — Провести с тобой всю свою жизнь — это счастье, на которое я не мог и надеяться, Лара.

И их губы снова слились в проникновенном, пылком поцелуе. Затем Калиг отпустил ее, продолжая с улыбкой смотреть в ее зеленые глаза.

— Почему здесь так тихо? — спросила Лара, внезапно ощутив гулкую, ничем не нарушаемую тишину.

— Принцы-тени уже покинули Хетар, — ответил Калиг. — Мы с тобой единственные, кто остался в Шуннаре, любовь моя.

— Куда они ушли? — спросила Лара. — Мы еще увидимся с ними, Калиг? Лотэр даже не попрощался, и Насим, и Койлин, никто из них…

— Они отправились во Вселенную искать для нас новый дом, — сказал Калиг. — Мы не сможем обосноваться в Бельмаире. Тот мир слишком мал для нас. Когда-нибудь мы объединим эти миры, но не теперь.

— Но как мы узнаем, где найти их?

— Мы непременно узнаем, — пообещал Калиг.

Она кивнула.

— А Колгрим знает?

Калиг отрицательно помотал головой.

— Мое присутствие заставляет его верить в то, что в Шуннаре все по-прежнему. Высший совет еще не созывался после летних каникул, так что отсутствие наших представителей пока не выявлено.

— А что будет с работниками волшебной почты? Мы ведь не оставим их? — спросила Лара.

— Они исчезнут завтра, когда весь город будет занят пиром в честь свадьбы Йамки Агасферус. Не забудь, с помощью магии нам предстоит обеспечить сообщение между Хетаром и Терой во время торжества, — напомнил Калиг. — Это было мудрым решением зашедшего в тупик спора между сторонами.

— Это будет не сложно, — махнула рукой Лара. — Мы просто откроем короткий Золотой туннель между Хетаром и Терой. Правда, придется позаботиться о том, чтобы он выглядел как хорошо освещенный и богато украшенный проход, дабы не напугать гостей. Первыми по нему пройдут молодожены, а затем проследуют все остальные.

— Возможность перейти из глубокой ночи в рассвет поразит хетарианцев, — заметил Калиг. — Они и понятия не имеют ни о ком и ни о чем, кроме самих себя.

— Жители Теры не лучше, — согласилась Лара. — Немногие из них пойдут на хетарианскую церемонию. Там, безусловно, будут родители Ваклара. Возможно также, его дядя и двоюродный дед. Но простые теране и по сей день не особенно интересуются Хетаром, хотя они, несомненно, переняли некоторые из обычаев, прибывших из Хетара вместе с торговыми судами, — осуждающе отметила Лара. — Я все еще помню Теру такой, какой впервые увидела ее. Она была великолепна, Калиг! А сейчас это нелепая, жалкая пародия на хетарианский город на равнине перед дворцом… — Она покачала головой. — Мы с Даграсом так любили кататься верхом по этой равнине. Но те времена в прошлом, и что самое печальное, их уже не вернуть.

— Всегда тяжело видеть, как гибнет то, что дорого твоему сердцу, любовь моя. Но впереди нас ждет новая жизнь во Вселенной, — сказал Калиг.

— Но сначала свадьба, визит в Бельмаир, а уж затем…

— Затем новые приключения, — продолжил он. — Даграс будет нестись во весь дух, а на спине его будем мы с тобою вдвоем лететь среди звезд безграничной Вселенной. Там бесчисленное множество миров, и каждый день рождаются все новые и новые.

Принц-тень говорил так вдохновенно, казалось, он был счастлив. Лара подумала, что уже много лет не слышала такого воодушевления в его голосе. Он был взволнован и весел, словно мальчишка. Ему непреодолимо хотелось двинуться в путь прямо сейчас, то же испытывала и она. Они сделали для Хетара все, что могли, но они были всего лишь волшебными созданиями, а магия не способна исправить всех ошибок и проблем смертных. А порой, наоборот, даже усугубляет их положение. Возможно, было ошибкой пытаться защитить Хетар от самого себя, и магии стоило отступить еще очень давно.

Когда слуги были отосланы из Шуннара, Лара с Калигом ели волшебный хлеб и пили вино из лесных ягод, кувшин которого наколдовал Калиг. Лара не знала, что той ночью он наложил на Шуннар защиту с помощью могущественного заклинания, так как чувствовал, что Тьма вот-вот коснется и их. Но они должны были оставаться в безопасности. Калиг надеялся, что Колгрим не станет нарушать мирных отношений до свадьбы, однако полностью довериться ему не мог. Он знал, что Колгрим, подобно жадному ребенку, уже пробует на вкус свою победу и, ощущая всю ее сладость, жаждет скорее заполучить ее целиком.

Толпа хетарианцев и теран увлеченно наблюдала битву, и время от времени по ходу схватки среди зрителей проходил возбужденный гул. Теперь же, когда сломанный меч Колгрима упал на землю, а сам он зажал рану, которую нанесла ему Лара, все замерли затаив дыхание. Когда Колгрим увидел, что пальцы его окрасились его собственной кровью, на лице его отразился ужас. Он поднял глаза на Лару:

«Мама, вы ранили меня, вы пролили мою кровь!»

«Я предупреждала тебя, Колгрим, просила не биться со мной. Моим учителем был Лотэр, мастер меча, один из принцев-теней. Если ты и в будущем собираешься затевать споры с воителями, советую тебе подучиться мастерству», — сухо добавила Лара.

— Друг мой, позвольте моему доктору осмотреть рану, — предложил Кадарн.

— Нет, лучше давайте вернемся в Хетар, и мой врач осмотрит вас, — настаивал Палбен, а две его жены единодушно закивали, подтверждая приглашение.

Едва сдержав проклятие, Колгрим наклонился поднять рукоять сломанного меча Яши и со страшным раскатом грома скрылся с глаз присутствующих. Оставшиеся гости не могли вымолвить ни слова от изумления.

— Те из вас, кто прибыл из Хетара, — обратилась Лара к гостям в приказном тоне, — немедленно возвращайтесь, так как сейчас мы закроем туннель. Палбен, останься. Мы сами доставим тебя домой.

Она вложила Андрасте в ножны.

Хетарианцы ринулись в проход, и, как только последний из них поспешно миновал коридор, Калиг закрыл Золотой туннель между Хетаром и Терой. Никогда больше ему не суждено было открыться снова.

— Отправь по домам и всех остальных гостей, Кадарн, — велела Лара.

Доминус даже не пытался возражать.

— Я благодарю вас всех за то, что были с нами в этот день, — обратился он к оставшимся гостям, — но пришло время расходиться по домам.

— А теперь пойдемте со мной в библиотеку Магнуса Хаука, — сказала Лара обоим правителям, и вдвоем с Калигом они двинулись по знакомым коридорам и переходам дворца к нужному им помещению. Войдя внутрь, Лара увидела, что библиотека имела точно такой же вид, как в то время, когда ее муж-теранин был еще жив. Было абсолютно очевидно, что ею с тех пор никто не пользовался. «Она стала лишь памятником Магнусу, не более», — с грустью подумала фея. — Присаживайтесь, — пригласила она Кадарна и Палбена, и те без колебаний повиновались. Лара видела благоговейное почтение в их глазах и вдруг осознала, что ей не следовало передавать власть над смертными своим смертным потомкам. Они были слишком слабы для этого. — Слушайте меня, и слушайте внимательно, — начала Лара. — Скорее всего, сегодня вы видите меня в последний раз. Вся светлая магия уже покинула ваш мир. Тьма нависла над вами. Вы и ваши народы отныне в руках Повелителя Сумерек. Вам предстоит узнать, что он очень жестокий господин, но вы сами навлекли на себя все это тем, что отказались изменить образ жизни и мысли и вместо того, чтобы извлекать полезные уроки из своей истории, предпочли переписать ее, оправдывая свои цели и пути их достижения. Ваше общество, вы все полностью поглощены лишь самими собой, потреблением, материальными ценностями, удовольствиями, и все это за счет других, менее удачливых и богатых. Было время, когда Хетар предоставлял возможность развиваться тем, кто стремился к этому. Но теперь вы уже давно не даете шансов своим гражданам. Вы сделали их слабыми и уязвимыми, обеспечив питанием, жильем и даже кое-какими развлечениями и ничего не прося взамен. У них нет образования, они ничего не умеют. Они ничуть не лучше бестолковых рабов! И совершили это вы только для того, чтобы удержать свое положение, сохранить свое жалкое богатство и получать бесконечные удовольствия. И да поможет вам Небесная канцелярия, потому что магия сделать это уже не в силах. Тера когда-то была идиллическим краем земледельцев и ремесленников, страной, которая с открытым сердцем была готова дать убежище притесненному, обездоленному народу. Некогда ни в коем случае нельзя было кораблям Прибрежной провинции приближаться к ее берегам. Причиной этому были покой и безопасность самой Теры. Но вы, точно наивные дети, так легко поддались искушению, и теперь главные достопримечательности ваших прибрежных деревень — это пьяницы и дешевые пародии на хетарианских женщин для удовольствий. Я видела, как мой собственный сын пренебрег волей народа, которую Магнус Хаук дал возможность изъявлять посредством Высшего совета, и была осмеяна при попытке возразить. Мне следовало тогда воспользоваться своей властью в Тере, но я не хотела подрывать авторитет своего сына. Я полагала, что было бы гораздо хуже, если бы началась гражданская война. Но я ошибалась. Вы сделали все, чтобы Тера вернулась в эпоху до пришествия Юси. Теперь вы во власти потомка Юси, а его ребенок, чья мать — другой потомок Юси, принесет в ваш мир еще больше несчастий. — Кадарн и Палбен с трудом могли постигнуть то, о чем говорила им Лара. Почему она была так разгневана и в то же время так печальна? Ведь ничего плохого не происходило ни с Хетаром, ни с Терой. — Вы не верите мне, — устало покачала головой Лара. — Что ж, тогда пусть все будет так, как есть, ибо я уже не могу больше ничего для вас сделать. Но когда дни будут становиться все темнее и темнее, когда настанет час и вам покажется, что вы не в силах больше выносить это, а Тьма будет по-прежнему тяготеть над вами, помните: даже в самой темной, непроглядной ночи где-то всегда остается Свет. Осознание этого будет давать вам надежду. — Она подошла к Палбену и поцеловала его в щеку: — Прощай, сын Палбена и внук моей любимой дочери Загири. Возвращайся домой, в Хетар. — И Верховный Правитель исчез. Лара повернулась к Кадарну: — Тебе я скажу следующее. Сегодня в утробе Йамки зародилась жизнь сына, наследника Теры. Однако вторым ребенком будет дочь. И отец этой девочки не Ваклар. Колгрим зачал ей этого ребенка, но его семя оживет только после того, как родится твой настоящий внук. То же самое он сделал с Дившей. Ее первый ребенок будет от сына Палбена, а второй тоже будет дочь Колгрима. Не допусти, чтобы хоть кто-то из твоих внуков связал себя узами брака с детьми Дивши. Если это случится, то этот мир потеряет последнюю надежду. Предупреди Ваклара и скажи ему, что настанет день, когда он должен будет отказать своей жене в ее требовании заключить эти браки. Колгрим околдовал Дившу и Йамку, чтобы они служили его интересам. Если ты не поверил ничему из того, что я сказала до этого, то поверь хотя бы в это, Кадарн. — Лара наклонилась к нему и тоже поцеловала в щеку. — Не забывай меня, сын Амхара, внук Таджа, правнук Магнуса Хаука и его жены, феи Лары, дочери Джона Быстрый Меч.

Лара взяла за руку Калига. Он притянул ее к себе, взмахнул над нею своим белоснежным плащом, и они исчезли прямо на глазах потрясенного доминуса Кадарна, который вдруг испытал неожиданную печаль и даже опустошение. Он поднялся, подошел к большим окнам библиотеки и стал вглядываться в темное ночное небо. Ему была видна огромная великолепная звезда Бельмаир, сияющая во Вселенной. Говорят, это еще один, другой мир, но это, конечно, просто смешно. Внезапно огонек Бельмаира отчетливо мигнул, и не один раз, а дважды. Кадарн никогда не видел такого прежде, но это, несомненно, был лишь обман зрения, ведь сегодня был такой долгий и тяжелый день, и он чрезвычайно устал.