Могло, могло случиться так, что в конькобежном спорте и не услышали бы имени Игоря Малкова. Ведь до него из Первоуральска на международный уровень не вышел ни один скороход.
Если бы не Демин…
Могло не получиться и такого биатлониста, как Кашкаров. В Ханты-Мансийске, родном городе Юрия, об этом виде спорта толком никто ничего не слыхал.
Если бы не Путров…
…Тренеры воплощаются в учениках. Спортсмены вырастают из их воли и ума, эрудиции и таланта. На сухом языке спорта все это определяется одним словом — «квалификация». Поэтому наш рассказ — и о тренерах, и о спортсменах.
…Сезон послеолимпийский. Особая это тема для журналистского исследования. Олимпийцы в этот период, практически все, переходят в новое качество. Очень удобно, своевременно даже совершить итоговое выступление — попрощаться со всеми, кто был причастен к твоей спортивной судьбе, с болельщиками. Или — отдохнуть, годик не выступать — это тоже все поймут правильно, многие именно так и делают. В послеолимпийский сезон можно попробовать сменить амплуа, скажем, из стайера перейти в многоборцы, «перешагнуть» в другую весовую категорию, даже рискнуть испытать себя в другом виде спорта. (Садился же Э. Хайден на велосипед, да и с великим ледовым скороходом прошлого Е. Гришиным подобное случалось. А Ф. Ульрих, например, выступает сейчас небезуспешно за сборную ГДР по лыжным гонкам — никогда раньше не случалось ничего подобного с биатлонистами.)
Есть и еще один путь, самый трудный — найти в себе возможность наращивания достигнутого, это го самое новое качество, цена которому — сверхзолотая. Герои нашего рассказа — олимпийские чемпионы Игорь Малков и Юрий Кашкаров, олимпийские герои Сараево — не стали исключением из правила. Малков не выиграл послеолпмпийской зимой ни одного старта. Демин рад бы дать ему годик отдыха — ведь зима-84 прошла под знаком максимальных скоростей, — да интересы сборной страны не позволили. Попробовал себя Игорь в многоборье — не очень-то получилось. Однако давайте помнить: парню всего-то двадцать лет, гражданская, спортивная, мужская зрелость — все у него впереди.
Кашкаров же, напротив, к званию олимпийского чемпиона в эстафете добавил две медали высшей пробы на чемпионате мира в Рупольдинге (ФРГ), причем «золото» на дистанции 20 километров он вернул советскому биатлону 12 лет спустя после победы А. Тихонова. Да и быстрее часа никто эту дистанцию до Кашкарова не бегал.
Тысячи и тысячи юношей и девушек занимаются спортом на Среднем Урале. И работают с ними талантливейшие педагоги. Именно в такой творческой атмосфере рождаются олимпийские победы, равным которым по значимости в спорте нет. Вспомним же сегодня, как пришли они к нашим уральским парням…
Отец Альберта Андреевича Демина был военным. За 10 лет учебы сын сменил 16 школ…
К концу службы полковник Демин попросился на родину, на Урал — это была его первая просьба за 25 лет.
Привыкший жить в семье, где всего скарба — на два чемодана, а на самые долгие сборы — полсуток, Де-мин-младший еще в детстве научился все делать своими руками. Больше того — скажу без преувеличения, Демин относится к той редкой сейчас породе людей, которым дано уметь все. И в сборной страны, где Альберт Андреевич работает с 1975 года, он делает все сам. Перешить ботинки и подогнать их так, чтобы они без морщиночки облегали ногу конькобежца, переклепать и наточить коньки, да что там наточить — отшлифовать, отюстировать поверхность полоза до высшего класса точности, — все может. После «пятерки» в Сараево, где Малков проиграл Т. Густафсону 0,02 секунды, Демин три дня корпел над «викингами» Игоря; как потом выяснилось, отработал поверхность до 12 класса точности, и Малков отыграл на «десятке» у шведа 0,05 секунды. В переводе на длину — около 530 миллиметров. Для сравнения — длина конька Малкова 425 миллиметров. Может Демин залить идеальный лед на обычном, всем ветрам открытом стадионе и заставить учеников бежать без скидок на погоду, по результатам близким к рекордным.
Не избалованные чрезмерными «сборами» на высокогорье, ученики Демина одинаково устойчиво чувствуют себя в дождь и в снег, в шквальный ветер. Отнюдь не при самых благоприятных условиях выиграла «серебро» в спринте на киевской дорожке в марте олимпийского года (первенство страны среди юниорок) Т. Жукова. Ее милое личико встречает вас при входе в павильон на стадионе. Стены — в трещинах, пол ходуном ходит, ни занавесок, пи кафеля с пластиком, а фото лучших учеников секции — качественно, любовно выполненные — на видном месте. (Ремонт, строительство — дело спортклуба; поднять боевой дух, воздать должное — тренерский долг.) Рядом с Таниным портретом — фотография мастера спорта международного класса Е. Маринченко, мастеров спорта — рекордсменки СССР среди юниорок в беге на 1000 метров М. Лебедевой, члена сборной молодежной страны 1980–1981 гг. И. Киселевой призеров абсолютного первенства Центрального Совета ДСО «Труд» С. Храмцова и С. Пересторонина. Это — уровень школы Демина.
Но все это будет потом, когда Демин приедет в Свердловск, в коллектив физкультуры производственного объединения «Уральский турбомоторный завод имени К. Е. Ворошилова».
А пока Демин-отец, выйдя в отставку, обосновывается в Богдановиче. Сын после окончания факультета физвоспитания Хабаровского педагогического института приезжает туда же. Вскоре в Богдановиче коньки стали спортом номер один. Так бывает, когда в небольшом городке появляется энтузиаст.
И пошли, пошли с легкой руки Демина разрядники, а ведь до него., о Богдановиче в конькобежном мире и не слышали. Спустя несколько лет один из его учеников, уже к тому времени ленинградец (отток талантов в спорте с Урала в сторону столичных и омываемых теплыми морями центров никогда слабым не был), становится олимпийским чемпионом 1976 года на «пятисотке» — я говорю о Е. Куликове. Нравственпые принципы, заложенные на льду Богдановича, у этого парня оказались прочными. И он, называя своего последнего тренера, не забыл и первого, да не только не забыл, а и предложил (к предложениям олимпийских чемпионов прислушиваются) по достоинству отметить труд первого наставника.
Так Демин стал первым в стране заслуженным тренером республики «за подготовку будущего олимпийского чемпиона». А спустя восемь лет, когда Малков стал олимпийским чемпионом, они вместе с Деминым не забыли назвать соавтора успеха — первого тренера Игоря Виктора Васильевича Белова из Первоуральска.
Это тоже нравственный уровень школы Демина. Там же, где и фото лучших учеников, на видном месте висят «Заповеди». Третьим пунктом значится: «Чти и помни давшего тебе путевку в спорт».
О себе Демин тоже помнит, но — в последнюю очередь. Такая деталь: повесили «молнию» по поводу очередной победы его ученика, написали: «Поздравляем заслуженного тренера РСФСР Демина», а тут телеграмма: присвоено тренеру очередное, высшее в спорте звание. Демин просто зачеркнул «РСФСР», написал сверху «СССР» — и дело с концом. И документы на более высокую тренерскую категорию он уже два года не оформляет — все некогда, все не до этого. Хотя, зарплата для отца двоих детей тоже дело не последнее. Но для Демина, уж точно, не первое.
Хорошие специалисты в общем-то всегда на виду, и в 1970 году (еще за шесть лет до победы Куликова) Демина приглашают в Свердловск. Оп не соблазнился «быстрым льдом» спорткомбината «Юность», потому что уже тогда видел, что стремительность первой в стране искусственной конькобежной дорожки лучшие дни свои доживает. Это, если хотите, важнейшее для человека качество — уметь смотреть вперед, обгонять нынешнее время. На «Турбинку» Демин пошел с мыслью: строить свой, каким он его представляет, необходимый для больших побед тренировочный каток.
Это было уже после Сараево, а значит — через девять лет после того памятного, представительнейшего областного собрания, где «начальники» его не поняли: «Ну, знаете, если мы на каждом заводе будем по искусственному катку строить, нам ни на что средств не хватит. Деньги государственные надо уметь считать, молодой человек!»
— Тогда нам это обошлось бы в три миллиона рублей. Сейчас, пожалуй, это стоит раза в полтора дороже. В ГДР такой каток построили в городе Вайсвассере в 1975 году, после этого их конькобежцы так вперед «рванули» — до сих пор всем миром им в спину глядим. Поверите ли, нет — Энке из фигурного катания списали в свое время как бесперспективную, при старых методах ей бы никогда конькобежкой не стать, не то что олимпийской чемпионкой, а поставили на тот лед — и равных ей сейчас сыскать трудно. А если мы в одиннадцать лет детишек на этот лед выпустим?!.
— Понятно, что такие дорожки сейчас уже есть…
— Появились после ГДР в Голландии, ФРГ, США, в Москве, в спорткомплексе «Олимпийский», есть дорожка в 250 метров, по радиусы поворота у нее не укороченные — так же как и в Ленинграде, в спорткомплексе имени В. И. Ленина.
— Тогда подробнее: что же это за чудо-дорожка такая должна быть?
— Оглядитесь вокруг — мы стоим сейчас как раз на том месте, где она будет. Думаю, жизни мне на это хватит. Проект уже готов, ряд организации не прочь подключиться. Во-первых, как я уже говорил, дорожка по размерам — невелика, не больше 300 метров, классическая, как известно, — 400 метров. Овал — уже, прямая — короче, радиус поворота — в два раза меньше. Я и сейчас зимой такую заливаю, но под открытым небом, а нам нужен лед круглогодично; давно прошли те времена, когда конькобежец летом должен был на велосипед садиться — форму поддерживать. Конькобежец должен кататься на коньках!
Весь фокус — в радиусе поворота. По всем законам физики, если радиус поворота сокращается, спортсмен достигает при тех же усилиях, при том же «рабочем» пульсе — порядка 120 ударов в минуту — повышенной скорости. По прямой практически все бегут в одинаковую силу, выигрывают в коньках на поворотах. Значит, имей мы радиус поворота в два раза меньше, мы сможем приучать конькобежцев к высочайшим скоростям.
Далее, почему нужно бегать под крышей? Да потому, что тренироваться надо при плюсовой температуре. Конькобежец, в отличие от всех других спортсменов. — несчастный человек: он не только напрягает мышцы, он еще на них все время сидит. Нагрузка на ноги у него, как у канатоходца: толщина лезвия — 1,2 миллиметра, чем не шнур, разве что не под куполом? Видели, как готовятся к забегу на соревнованиях? Бегают вокруг стадиона, помногу бегают, не жалея сил — тепло в мышцы «нагоняют». Потому что с охлаждением мышц на один градус работоспособность понижается на 15–18 процентов.
Идем дальше… Видели, каким «измочаленным» приходит конькобежец с тренировки? Нужно его проверить досконально, или по-научному, оттестировать. А как это сделать без регистрирующих, демонстрирующих устройств? — Ему нужен также расслабляющий массаж, парная баня или сауна, глоток горячего чая. Сейчас одноразовой тренировкой результатов не добьешься, нужно в день тренироваться трижды! А если это школьник? Нужно ему когда-то уроки делать? Или студент? — Значит, потребуются учебные классы, библиотека. Да и тактикой в специализированной аудитории заниматься лучше. И чтобы специальные тренажеры стояли. И чтобы мастерская была — инвентарь «до ума» доводить.
Все это сегодня нужно иметь в одном центре. И тогда у нас будет много Малковых…
Игорь попал к Демину так. В 1978 году создали в Свердловске экспериментальную группу на правах сборной СССР во главе с Деминым. Стали искать в коллективах физкультуры среди юных конькобежцев подающих надежды. Белов из спортклуба «Уральский трубник» привез троих — на просмотр. Малков ничем не выделялся: был, как говорят, «нерастянутый», то есть неэластичный, с низкой культурой движений. (Как ни странно, Демин и сейчас считает, что Малков — далеко не идеальный конькобежец.) Да и как ему быть особо перспективным: в Первоуральске коньками занимаются только те, кто в хоккей с мячом играть как следует не научился.
Демиь взял всех троих. Малков и потом особых надежд не подавал, но были в нем настойчивость и… податливость. Задания не только выполнял, но и перевыполнял, да так, что Демину пришлось его даже «притормаживать», чтобы не подорвался паренек от перегрузок.
О Малкове даже олимпийской зимой разговоров не было. И тут как гром среди ясного неба — его мировой рекорд на Медео: «десятка» — за 13 минут 54,81 секунды. Впервые в истории конькобежного спорта были «разменены» 14 минут.
Не засчитали рекорд — не тот ранг соревнований. Ну и пусть не засчитали, зато знали теперь, что есть такой паренек Игорь Малков, что ему 18 лет, что живет он в Первоуральске, а тренируется на «Турбинке».
Тут надо сделать отступление. По установившейся традиции, болшиинство спортсменов-школьников живет в областной школе-интернате спортивного профиля. Там выросла вся волейбольная «Уралочка»… Школу для того и создавали, чтобы пестовать спортивные таланты. Демин, слывущий среди коллег «чудаком», спортинтернат называет «детдомом».
Мальчишка должен жить в семье. С мамой. С друзьями. В крайнем случае, в семье тренера. (Забегая вперед, скажу, что Кашкаров, формально числившийся в ШИСП, фактически тоже жил в семье Путрова.) У спортсменов часто проходят сборы в спортивных центрах, но хоть немного парень должеп дома пожить…
А потом был олимпийский успех — «серебро» на 5 000 метров, «золото» — на 10 000 метров с результатом 14 минут 39,90 секунды. А спустя месяц, 24 марта, когда и по идее, и по практике должен был наступить «концесезонный спад», на матче СССР — ГДР, на льду Медео — мировой рекорд на любимой, самой длинной дистанции — 14 минут 21,50 секунды.
Малков учится в Свердловском индустриально-педагогическом институте, учится успешно. Как-то Демин заставил его, не теряя формы, выпускные экзамены в школе едать не за месяц — за неделю. Пришлось даже маму уговаривать, не считая гороно… Знаете, как сдал? Всего две «четверки», остальные — на «пять»! Чуть не дотянул до золотой медали. Зато вскоре получил «золото» Олимпиады!
Всю жизнь его тянуло быть тренером, а из него делали начальника. Дойдя до должности зампреда Тюменского облсовета «Динамо», Владимир Михайлович Путров все еще теплил надежду теперь уже «своей властью» двинуть в нефтяном крае биатлон на передовые рубежи. Но даже сил такого мощного общества, каким во все времена являлось «Динамо», в областном масштабе явно было недостаточно, чтобы построить хорошую спортивную базу.
Тем временем совсем недалеко, в Свердловске, вырос современный биатлонный комплекс.
Путров еще годик-другой помаялся под боком у свердловского биатлона, прогрессирующего, как на дрожжах, а после «бухнулся в ноги» уральцам: возьмите меня с моими парнями. Их у него тогда было шестеро. Шесть 16-летних, жаждущих биатлона высших скоростей. И среди них — Юрий Кашкаров из Ханты-Мансийска.
Путров поставил свердловчанам два условия: три года на эксперимент и не мешайте.
— А что получим? — спросили его.
— Через три года получите — результат.
— А если не будет его?
— Тогда делайте со мной, что хотите. Хотите — опять за бумажки засадите, опыт есть. Хотите — корректируйте мою методику, всех подряд слушаться буду. Устраивает?
Согласились. И все же — не удержались. Через годик осторожно намекнули: есть недалеко, по соседству, парень, ты его знаешь — сильный, именитый. Хочет у тебя потренироваться, не против в Свердловск переехать. Ты как?
— Ему сколько? Двадцать восемь? А что будем через два-три года делать? Других звать?.. И вообще — три года еще не прошли.
Через три года Кашкаров стал чемпионом мира.
Когда я познакомился с Юрой, штампы северной романтики еще заслоняли его восприятие. Передо мной ладный, высокий парень. (Антропометрические данные и у Малкова, и у Кашкарова, кстати сказать, примерно одинаковые: у конькобежца рост 183 сантиметра, у биатлониста — 186, размер обуви соответственно 41 и 43, далее совпадает абсолютно все: размеры костюмов — 50, головных уборов — 58.)
Невольно думалось: наверное, Юрий — потомственный охотник, с детства — на лыжах, в лесу с ружьишком сутками пропадал.
Известные в недавнем прошлом на Среднем Урале биатлонисты братья Удинцевы именно так объясняли свою готовность к биатлону: в лесу с отцом — с детства, школа была в соседнем селе, за пять километров, туда и назад — бегом либо на лыжах. И не заметили как спортсменами стали!
Юра улыбнулся:
— Я — типичный городской мальчишка: школа, кино, телевизор. Дом пионеров, лыжная секция. На лыжах неплохо бегал, да не лучше всех. Не знаю, уж чем я Владимиру Михайловичу приглянулся.
— Чем же, Владимир Михайлович?
— Мужские черты характера нужно иметь с детства. У Юры они есть. Он никогда не паникует.
…Телевизионный репортаж из Сараево. Биатлонисты уходят на первый этап. Те, кому стартовать вторыми, — ждут. Вездесущая репортажная видеокамера ловит на мгновение лицо Кашкарова. Осунулся, похудел — один нос торчит. Но — спокоен: руки — в петлях палок, откинута голова, невозмутимо лицо. Повзрослевший, помудревший Юра. Это уже не удачливый вундеркинд, лихо свергнувший с небесных высот биатлона самого Франка Ульриха. Это боец, закаленный невзгодами.
…Итальянский горнолыжный курорт Антерсельва. Ситуация — сараевская: у наших ни одной медали в личных гонках, остается только эстафета. В пашей команде — сплошь молодежь, победители юниорского первенства мира, завершившегося здесь же два дня назад. Стратегическая задача — нейтрализовать на третьем этапе девятикратного чемпиона мира Ф. Ульриха, только так можно победить фаворитов — сборную ГДР.
На старте Франк непринужденно улыбается фотокорреспондентам, не забывает и о телевидении, его очень эффектно показывают с различных точек: привычное, хорошо узнаваемое лицо, гордая стать — «король биатлона» собственной персоной. Даже когда судья-информатор объявил, что на втором этапе лидерство захватил советский биатлонист А. Шална, Ульрих вроде бы не изменился в лице — за его большую спортивную жизнь и не такое бывало: и вторым, и даже третьим эстафету принимал, а на финише неизменно ждало «золото». Кто сегодня соперник? Двукратный чемпион мира среди юниоров? То есть — среди «мальчиков»?
Юра, как всегда, невозмутим, но невозможно хоть краем глаза не взглянуть на Ульриха. Вот тот нагнулся над лыжей — якобы поправить крепление, и Юра увидел, что пальцы-то у соперника слегка подрагивают. «Ага, и ты не такой уж железный, Франк! Может, тебя все же смутили мои «неслабенькие» секунды позавчера?»
— Плюс двадцать пять! — крикнул вслед В. Маматов, старший тренер сборной.
На «лежку» Кашкаров выскочил первым, следом — Ульрих. Уверенней, быстрее стреляет соперник, ничего с ним не поделаешь — лучше это у него получается: у Кашкарова почему-то стрельба стоя идет лучше, чем лежа — вопреки всякой логике. С огневого рубежа ушли почти вместе.
— Плюс десять! — кричит Маматов. (Десять секунд в запасе все же есть.)
На «стойку» Юра вновь прибыл первым и уже успел поразить одну мишень, когда влетел на поляну Ульрих. Притормаживая по ходу, лихо скинул винтовку и открыл прямо-таки пулеметный огонь.
Кашкаров все еще стрелял, а у соперника уже кончились патроны, впереди ждал штрафной круг.
— Плюс пятьдесят пять. Ты герой, Юрка! — кричал на финише этапа Маматов.
Перед тем как взойти на высшую ступень пьедестала почета, друзья взялись качать Кашкарова. А он слабо отбивался, смущенно уговаривал: «Да что вы, ребята. Не надо. Все пахали».
В качестве абсолютно сильнейшего в сборной уехал Кашкаров в Сараево — буквально за декаду до Олимпиады он «разгромил» всех на первенстве и Кубке страны — три «золота» из трех! Убедил всех и сам лишний раз убедился в своей созревшей силе.
А потом были провалы в двух олимпийских гонках — провалы у всех наших биатлонистов: ни одной медали, о лишь эстафета заставила забыть эти срывы. Почему так получилось — мы узнали уже после Олимпиады. Буквально перед гонкой на 20 километров пришлось сборной подгонять оружие под международный стандарт. Вот и занервничали ребята, вот и стала палить «в белый свет, как в копеечку». Перерыв между гонками ушел не на психологическую разгрузку, а, естественно, на пристрелку, привыкание к оружию.
…Они все вместе стояли на первомайской демонстрации около трибуны на главной площади Свердловска, там, где берут интервью у наизнатнейших людей края, — Малков, Демин, Кашкаров, Путров…