За двенадцать месяцев работы в больнице в Бандарре Эбби Макфарлан успела понять, что близкого знакомства с родственниками пациентов следует избегать. Но однажды она встречает в коридоре странного посетителя. Он красив, ухожен и уверен в себе. Кроме того, он чертовски сексуален и удивительно настойчив.
Если он решит обольстить ее, ему не помешает то обстоятельство, что Эбби, обжегшись, решила навсегда остаться одинокой. Ничто не сможет его остановить… Ну разве что тайна, кроющаяся в его прошлом.
Эта книга является художественным произведением.
Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.
Стоя под яркими белыми лампами, нагревающими воздух, доктор Эбби Макфарлан почувствовала, как по лбу струится пот. Она была полностью сосредоточена на своем занятии. Прядки волос выбились из-под шапочки, но она поборола желание вытереть потный лоб рукавом. За долгие годы, проведенные в операционной, она усвоила, что нужно сохранять руки в стерильной чистоте. С ее губ едва не сорвался привычный приказ промокнуть ей лоб тампоном.
Прищурившись, она снова принялась за работу. Ее проворные пальцы, которые обычно ловко и быстро накладывали швы, теперь казались корявыми, вонзаясь в липкую мягкую массу.
— Доктор, не надо так резко втыкать пальцы в тесто. Хлеб нужно готовить с нежностью.
Эбби вздохнула:
— Мария, тесто прилипает к пальцам, и я ничего не могу с ним поделать.
— Вы должны добавить муки. — Старые, шишковатые пальцы Марии быстро рассыпали муку на рабочем столе и умело замесили липкую массу, приготовленную Эбби, в эластичное и упругое тесто, из которого сформовали чиабатту.
Эбби сразу же накрыла хлеб чистым белым полотенцем:
— Думаю, я безнадежна.
Старушка улыбнулась и покачала покрытой шарфом головой:
— Я готовлю хлеб на протяжении семидесяти лет. А вы приходите и попробуйте сделать его снова.
Эбби разыграла обязательную карту в этом необычном сценарии «доктор — пациент»:
— Я приду, если вы пообещаете мне, что будете отдыхать. У вас повышенное давление, и ваша семья о вас беспокоится. Через несколько дней вы почувствуете действие нового препарата, поэтому не переутомляйтесь.
— Хм, я чувствую себя прекрасно! — Старушка слегка постучала себя кулаком в грудь. — У меня сильное сердце.
Эбби нахмурилась и заговорила строже:
— Если вы не будете отдыхать, я положу вас в больницу.
Мария тут же присела на стул:
— Вы говорите, как мой внук.
— Значит, он мудрый человек, — насмешливо произнесла Эбби и стала мыть руки. Ей нужно было вернуться в больницу.
Ее восьмидесятилетняя пациентка округлила глаза и ткнула пальцем в воздух:
— Он такой же, как вы.
— Ну, я надеюсь, что он счастлив, как и я. — Эбби улыбнулась и быстро повесила полотенце для рук на крючок.
За двенадцать месяцев работы в больнице в Бандарре она быстро поняла, что следует избегать близкого знакомства с родственниками пациентов. Однажды по больнице даже поползли слухи о нетрадиционной ориентации Эбби, когда один из пациентов попытался назначить ей свидание с его дочерью. Как ни странно, никто не понимал, почему большую часть своего свободного времени Эбби работает в женском приюте. Это было единственное место, где никто не пытался ее сосватать. Она хорошо усвоила жизненный урок и поняла, что всегда выбирает себе неподходящего мужчину. Эбби решила, что безопаснее оставаться одинокой. Ничто и никто не изменит ее убеждения. Никогда.
Эбби взяла ключи от автомобиля.
— Итак, вы приляжете на часок, пока ваша дочь не вернулась с виноградников?
Мария неожиданно капитулировала:
— Да, доктор, я сделаю, как вы говорите.
— Отлично. Я зайду завтра.
— И я покажу вам, как готовится брускетта.
Эбби рассмеялась:
— Откажитесь от своей идеи, Мария. Я никогда не научусь готовить.
Но старушка только улыбнулась в ответ.
— Карен, дорогая моя, мой ангел в операционной, неужели ты не шутишь? — Лео Коста сдерживал угнетающее разочарование, стараясь не орать. Он знал, что окрик помогает в общении иногда, а лесть — всегда. Прижимая телефонную трубку к уху, он со всем очарованием, на какое был способен, произнес: — Мы договорились об этом на прошлой неделе во время обеда. Я даже заполнил документы в виде особой милости к тебе, поэтому не разбивай мое сердце и не говори, что я не могу получить дополнительную смену в выбранный мной день. Немного помолчав, Карен сказала:
— Думаю, мне удастся попросить мистера Треуиллана перенести его смену, потому что он брал дополнительную смену на прошлой неделе.
— Мне нравится ход твоих мыслей, дорогая. Перезвони мне, как только все станет ясно. — Он закрыл мобильный телефон, не дожидаясь слов прощания от администратора, и посмотрел на часы.
Черт побери, он опаздывает. Ему ненавистно начинать день с опоздания, тем более сегодня у него полно пациентов в клинике на Коллинз-стрит.
Лео подошел к лифтам и нажал на кнопку вызова, постукивая носком ботинка по покрытому глянцевым линолеумом полу. Прошлой ночью он почти не спал, оперируя пострадавшего в автомобильной аварии. Не успел он отправиться домой, как снова пришлось возвращаться на работу. Имевшегося времени ему хватило только на то, чтобы поспать три часа, быстро принять душ, побриться и выпить чашку эспрессо.
Когда над лифтом зажегся красный индикатор и послышался сигнал прибывшего лифта, в кармане Лео завибрировал телефон. Остается надеяться, что звонит администратор и его ждет радостная весть. Открыв телефон, он произнес:
— Лео Коста слушает.
— О, слава богу, я тебя застала, — послышался в трубке неожиданный, но знакомый голос одной из его многочисленных сестер.
— Анна? — Он запустил пятерню в волосы. Обычно в это время по утрам она занималась детьми и обзванивала поставщиков ресторана. — Что случилось?
Сестра то ли вздохнула, то ли простонала:
— Это из-за бабушки, Лео. На этот раз тебе придется вернуться в Бандарру.
Едва сдерживая зевоту, Эбби вышла из внедорожника, опустив на липкий, раскаленный асфальт ноги в покрытых красной пылью ботинках. Палящее летнее солнце наконец ушло за горизонт, и на небе появилась мерцающая Венера, как бы говорившая ей: «Разве жизнь не великолепна?» Но сегодня Эбби не чувствовала себя великолепно. Этот день обрушил на нее кучу забот, в том числе экстренную эвакуацию из поселения аборигенов, которое находилось в сотне километров от города. Сейчас ей хотелось избавиться от одежды, которая пробыла на ней семнадцать часов, встать под душ, смыть въевшийся в кожу песок и улечься в постель на мягкие простыни.
Автоматические двери открылись, и она вошла в прохладное помещение больницы. Блаженная передышка после вдыхания раскаленного воздуха, который не охлаждается даже ночью. Она помедлила, настороженно оглядываясь вокруг и прислушиваясь, а затем улыбнулась и протяжно выдохнула. «Успокойся, Эбби».
Сегодня вечером в небольшой больнице стояла тишина, царила спокойная атмосфера. Именно это и было нужно Эбби. Она быстро проверит, как дела у Марии, проконсультируется с медицинским персоналом по поводу двух других стационарных больных, а затем отправится домой и постарается убедить Мерфи, своего бордер-колли, что он не хочет гулять.
Сестринская комната была пуста, но медицинские карты оказались подготовлены для ночной смены и отсортированы в алфавитном порядке. Она быстро их просмотрела и нашла медицинскую карту пациентки по фамилии Росси.
— Снова вызовите ее лечащего врача, — послышался в коридоре низкий баритон со стальными нотками. Затем мужчина мягко прибавил: — Я был бы очень вам признателен, Эрин.
Эбби отлично понимала, что мягкость тона говорящего обманчива. Она знала, что такое железная рука в бархатной перчатке, и встречала много мужчин, которые внешне казались кроткими, но стремились к полному контролю. Ее отношения с такими мужчинами имели катастрофические последствия.
— Конечно, мистер Коста, я попробую вызвать ее еще раз.
Эрин Брайант, очень способная и ответственная ночная медсестра, видимо, попала под притворное очарование того, с кем говорила. Тот факт, что родственник пациента по-прежнему находится в больнице в столь поздний час, тому доказательство.
Просматривая медицинские карты, Эбби улыбнулась — впервые за сегодняшний день судьба оказалась к ней благосклонна. Среди ее пациентов не было никого по фамилии Коста, поэтому с родственником пациента придется разбираться Джастину — ее временному заместителю, который счастливо отсчитывает последние дни до поездки в Азию с последующим возвращением в родной Лондон. Истинный британец, он действительно вел себя вежливее и учтивее Эбби. Напевая про себя, она прошла по коридору к палате Марии, но застыла на месте, как только оказалась у двери.
Возле ее палаты стоял мужчина, распространявший вокруг себя такую сексуальную энергию, что она, словно торнадо, могла все смести на своем пути.
Эбби вздрогнула, а затем по ее телу пробежал жаркий трепет. Ничего подобного она не испытывала очень долгое время.
«Максимум выдержки!» — приказала она себе, но инстинктивно сильнее сжала медицинскую карту.
Лицо Эрин осветила яркая улыбка.
— Вот и доктор Макфарлан, мистер Коста, а я пойду и приготовлю вам обещанный кофе. — По-прежнему улыбаясь, она попятилась к двери.
— Спасибо, Эрин. — Незнакомец наклонил голову и улыбнулся.
На долю секунды улыбка осветила его глаза, которые сверкнули, словно бриллианты.
Эбби глубоко вздохнула, когда странный посетитель Марии обратил на нее свой безжалостный взгляд. Его глаза были черны, как ночное небо. Незнакомец нахально выгнул темную бровь, пренебрежительно глядя на запыленные брюки Эбби, мятую и испачканную рубашку поло и взлохмаченные волосы. Судя по выражению его глаз, он счел ее крайне непривлекательной.
Эбби следовало поднять подбородок и смело встретить испытующий взгляд незнакомца. Если он родственник пациентки, нужно набраться смелости и оглядеть его так же нахально, с головы до ног. Но по иронии неумолимой судьбы Эбби смутилась.
Мужчина обладал большим прямым носом, высокими скулами и поразительно красивыми губами. Он и вправду был великолепен, и хорошо об этом знал. Несмотря на темные круги под глазами от усталости и зубчатый белый шрам на квадратном подбородке, этот человек мог работать моделью на Неделе высокой моды. Хотя Эбби почувствовала, что он наверняка устроил бы организаторам модного показа нелегкую жизнь.
Он являл собой воплощение городского шика, начиная от блестящих черных волос и заканчивая ботинками из итальянской кожи. Черный тонкий хлопчатобумажный свитер с V-образным вырезом обтягивал его тело, подчеркивая широкие квадратные плечи, мускулистую грудь и плоский живот. Мягкие брюки светло-песочного цвета плавно облегали его очень длинные ноги. На брюках не бы ло ни пятнышка красной австралийской почвы, ни даже пылинки. Если бы Эбби не стояла напротив него и не вдыхала мятно-апельсиновый аромат его одеколона, то приняла бы его за мифического персонажа, подражать которому не осмелится ни один простой смертный.
Она опустила глаза, напоминая себе, что является врачом, а незнакомец — родственник пациента. Только она имеет право управлять ситуацией. Эбби гордилась умением выстроить отношения с родственниками пациентов. Она понимала, что следует ждать от них истерик, которые являются проекциями их страха и чувства беспомощности в чужой среде. В конце концов, для простого обывателя больница — странное и пугающее место. Но в стоящем перед ней человеке она не увидела ни страха, ни неуверенности, ни бессилия.
Его решительная стойка и контролируемая небрежность делала его похожим на пантеру. Он заговорил прежде, чем Эбби успела представиться:
— Вы врач бабушки? — Недоверчивость в его взгляде смешивалась с осуждением.
Эбби решительно выпрямила спину. Ну и что, если она угрюма и на ней грязная одежда, а он Мистер-ультраухоженный-горожанин? Он не провел сегодняшний день у черта на куличках и не боролся за жизнь мальчика, ожидая прилета санитарного вертолета. Судя по его аккуратно постриженным и отполированным ногтям, он работает бухгалтером и занимается цифрами, а не спасением людских жизней.
Эбби было нелегко смотреть на него свысока, пока он над ней возвышался. Она протянула ему руку и деловито произнесла:
— Я Эбби Макфарлан, врач общей практики, а вас как зовут?
Он вдруг улыбнулся, и на его покрытых легкой щетиной щеках появились ямочки. Он пожал ее руку:
— Лео Коста, внук Марии.
Эбби словно током пронзило. Причем разряд был таким сильным, что перед ее глазами заплясали звезды. Она быстро высвободила руку и кое-как проговорила:
— Ах да, она упоминала вас, когда я вчера ее навещала.
Она старалась обуздать свое тело, которое держала под жестким контролем в течение трех лет. Непростая это задача, учитывая взрывоопасное сочетание его прикосновения и улыбки.
Посмотрев на спящую Марию, она отступила в коридор:
— Давайте не будем будить бабушку.
Двигаясь плавно, словно гигантская кошка, Лео Коста вышел вслед за ней. Исходящая от него энергия окутывала Эбби, вызывая во всем теле неожиданное и непонятное покалывание.
— Как давно вы наблюдаете мою бабушку? — спросил он непринужденно и легко, но его плечи оставались напряженными, а глаза — прищуренными.
— Несколько недель.
— И вы виделись с ней вчера? — Его тон стал менее непринужденным.
Эбби кивнула:
— Виделась. Она пыталась научить меня готовить хлеб, но…
— Больная женщина учила вас готовить хлеб в то время, когда вы были обязаны поместить ее в больницу.
Его слова были резкими, как выстрел из лука, и сильно контрастировали с привлекательной улыбкой. Эбби насторожилась:
— Прошу прощения?
Он говорил тихо, но каждое слово походило на эхо от удара колокола:
— Если бы вы вчера отправили мою бабушку в больницу и более тщательно ее обследовали, у нее не случился бы инсульт.
Она глотнула воздух и шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы.
«Сохраняй спокойствие».
— Мистер Коста, понимаю, вы расстроены, так же как и я. Ваша бабушка особенная женщина, но, хотя ее кровяное давление было повышенным, вчера не было никаких предпосылок к ее госпитализации.
Он небрежно скрестил руки на груди. Эбби заметила стальной блеск в его черных глазах.
— Вы выписывали ей лекарства?
Она поджала губы:
— Да, она начала принимать средства для снижения кровяного давления, и я посоветовала ей отдыхать.
Он постарался улыбнуться, но тщетно. На его подбородке подрагивала жилка, он не сумел изобразить очарование, которым пользовался при общении с Эрин.
— Я хочу сказать вам, что препарат оказался слишком сильным, и его употребление привело к тому, что ее кровяное давление снизилось слишком быстро. Это стало причиной очаговой ишемии головного мозга.
Очаговая ишемия головного мозга? Хм, итак, внук Марии определенно не бухгалтер. Теперь понятно, почему он так властно и уверенно контролирует ситуацию при разговоре с Эбби. Хотя странно… Почему Мария не упомянула о том, что ее внук — врач? Но в сторону оправдания. Мария — пациентка Эбби, а не собственного внука.
— Мистер Коста. — Она говорила подчеркнуто вежливо. — Я полагаю, вы эксперт в хирургии, а не в гериатрии?
Его темные глаза вспыхнули, на губах появилась натянутая улыбка.
— Я врач-травматолог в городской больнице Мельбурна и практикую в общей хирургии. Я не верю, что вы специалист в гериатрии.
Достойный ответ. Судя по дерзкому заявлению, этот человек обладает властью, компетентен и своенравен. Она могла легко догадаться, как он обычно добивается своего. Ему на помощь приходит природный шарм и красота. Когда это не помогает, он прет вперед, как бульдозер.
Ну, Эбби не собиралась ему подчиняться.
— Ваша бабушка в течение двух лет не показывалась врачу, и мне потребовалось несколько недель, чтобы убедить ее в необходимости обследования. Несколько дней назад я диагностировала у нее гипертонию. Хотя существует небольшая вероятность того, что медикаментозный препарат снизил ее кровяное давление слишком быстро, намного вероятнее, что инсульт был вызван застарелой гипертонией. Она жалуется на небольшую вялость правой стороны тела, но я уверена, что после периода реабилитации все наладится.
— Я рад, что вы уверены.
Неодобрение в его тихо произнесенных словах поразило Эбби, как удар ножом. Она упрямо уставилась в его черные глаза:
— Я абсолютно уверена.
Он повел широкими плечами и посмотрел на нее сверху вниз; в его глазах читалась снисходительность и праведная решимость.
— Послушайте, я уверен, что вы сделали все, от вас зависящее, но я знаю — вы должны смириться с тем, что я захочу поменять лечащего врача моей бабушки.
«Я знаю, что вы должны смириться».
Эбби крайне возмутилась и сжала кулаки, чтобы не вцепиться в его красивую и длинную шею и не придушить его. Грег и отец когда-то говорили ей о том, что она должна смириться. Так или иначе, ей удалось обрести дар речи, и она процедила сквозь стиснутые зубы:
— Решение будет принимать Мария.
Он слегка поднял голову, и его волосы ослепительно сверкнули.
— Бабушка обычно следует моим советам.
Это было категоричное заявление, высказанное успешным человеком. Человеком, выросшим в любящей итальянской семье, где ценятся образование и опыт, но родственные связи превыше всего. Семья Эбби была совершенно иной.
У нее не осталось сомнений, что Лео Коста посоветует своей бабушке выступить против нее. Она знала, что обладает скудными шансами на успех против его властной рекомендации, вне зависимости от того, насколько неправильным будет его решение. Он имеет и деньги, и связи.
— Может, на этот раз она вас удивит?
На нее уставились непроницаемые черные глаза.
— В этом я сомневаюсь.
Эбби заставила себя успокоиться: врач обязан прежде всего учитывать потребности пациента, а не опираться на собственные ощущения.
— Так как Мария спит и пока находится под моим наблюдением, решение придется отложить до утра. — Она махнула рукой в сторону выхода. — Спокойной ночи, мистер Коста.
Он легко кивнул и усмехнулся, словно только что увидел нечто совершенно неожиданное.
— До завтра, Эбби.
Он повернулся на каблуках, и каким-то образом Эбби удалось устоять на дрожащих ногах, пока он открывал двери и выходил в ночь. Она прислонилась к стене, с отвращением ощущая, как у нее засосало под ложечкой. По телу распространилась приятная дрожь, лишая ее выдержки, которую она обрела три года назад.
Лео Коста, непринужденный и очаровательный, красивый и целеустремленный, явился ее самым страшным кошмаром. Но ведь Эбби когда-то поклялась, что больше не будет терять голову из-за мужчин.
Она глотнула воздух и почувствовала, как к ней медленно возвращается решимость. Воительница Эбби должна твердо стоять на своем и говорить убедительно.
«Ты будешь скучать по Марии, если с ней расстанешься, но зато не будешь видеться с ее внуком».
С такими доводами рассудка она поспорить не могла.
— Послушай, ты с ума сошел? — Анна пододвинула Лео горячий пенистый капучино.
— Ты поступил неразумно, — мягко упрекнула его мать, Роза, ставя на стол блюдо с воздушными булочками. Две из них она положила на тарелку Лео.
Лео с огромным трудом сдерживал ярость. Возвращаясь в Бандарру, он всегда вынужден был выслушивать нравоучения членов своей семьи. На этот раз он решил медленно вздохнуть и позволить им высказаться, а потом все равно поступить по-своему. Он организует должный уход за бабушкой, а затем сядет на ближайший рейс до Мельбурна, где его никто не побеспокоит. Разломив булочку, он намазал ее домашним малиновым вареньем. Живя в Мельбурне, он никогда не употреблял сладкого на завтрак, ел по утрам мюсли. Бандарра казалась ему другой планетой, хотя расстояние между городами составляло только шестьсот километров.
Роза тщательно размешивала сахар в кофе:
— Мне жаль, что ты не зашел домой, а прямо из аэропорта отправился в больницу. В этом случае можно было избежать неприятностей.
Во второй раз за последние сутки Лео лишился привычного самообладания и резко произнес:
— Мы сейчас говорим о бабушке! Конечно, я отправился прямо в больницу. Как еще я мог поступить после того, как ты и Анна рыдали в трубку, не говоря уже о Бьянке и Кьяре с их текстовыми сообщениями?
У него сдавило живот, когда он почувствовал новый прилив страха, какой испытывал вчера вечером, стоя в изножье узкой больничной койки и смотря на свою бабушку. Она всегда была полна энергии, но вчера выглядела хрупкой и крошечной под накрахмаленными белыми простынями. Он ненавидел чувство бессилия, которое заставляло его возвращаться в прошлое. В очередной раз ему пришлось вспомнить залив в устье реки Ваджера и то, как сильно он подвел Доминико.
Лео резко потер подбородок.
— Я дождался врача бабушки и переговорил с ней. Я так понимаю, вы рады тому, что она ею занимается.
Его мать одарила его печальной улыбкой:
— Эбби Макфарлан просто святая. Я рассказала ей о том, как беспокоюсь о твоей бабушке. Эбби терпела все выходки бабушки и приходила к нам домой до тех пор, пока бабушка наконец не позволила ее осмотреть.
Анна рассмеялась:
— Это правда, но даже бабушка не смогла научить Эбби готовить. Она безнадежна.
Лео нахмурился, когда в мозгу внезапно возник нежелательный образ взлохмаченных волос цвета корицы и карамели и зеленых глаз. В глазах Эбби он не увидел восторга, какой привык замечать во взглядах других женщин. Ее образ не давал ему уснуть ночью, что еще сильнее его разозлило. Женщины вроде Эбби Макфарлан никогда не удостаивались его взгляда, не говоря уже о том, чтобы появляться в его снах. За исключением неудачного, наспех устроенного брака, в котором он был верен Кристине, Лео всегда сам выбирал себе женщин. Все они были высокими, статными, модно одевались и обладали божественной красотой.
«Назови хотя бы одну женщину, которая тебя действительно заинтересовала за прошлый год».
Не желая развивать эту тему, он вернулся к разговору:
— Ну, мне наплевать на ее готовку и на то, что она даже не похожа на врача. Однако меня не впечатлили ее методы лечения.
Анна подняла тонкие брови и оглядела Лео с головы до ног:
— Большой брат, ты стал городским снобом. Эбби может одеваться, как охотник на крокодилов, но ее методы лечения безупречны. За двенадцать месяцев она сделала для нашего города больше, чем старый доктор Рентон за двенадцать лет.
От раздражения в его жилах забурлила кровь.
— Это ни о чем не говорит.
Его отец, Стефано, который отмалчивался все это время и читал последний выпуск «Ежемесячника винодела», опустил журнал и посмотрел на Лео поверх очков без оправы:
— Твоя ошибка в том, что ты забыл: Бандарра не Мельбурн, и здесь не так много врачей.
Роза вздохнула:
— Твоя бабушка стареет, сынок.
Нет. Он хотел закрыть уши руками, как делал в детстве, когда не желал что-то слышать. Сейчас он не хотел слышать и думать о том, что бабушка может умереть. Бабушка играла в его жизни особую роль. Она была частью всех его детских воспоминаний. Она всегда его обнимала, пока родители занимались виноградниками; трепала его за ухо, когда он становился слишком развязным, и всегда кормила его, как короля.
Она очень помогла ему после того случая.
Раздражение Лео достигла предела. Хватит! Каждый член семьи высказал свое мнение, и теперь говорить будет он.
— Я квалифицированный практикующий хирург и говорю вам, что принял решение и намерен довести дело до конца. — Он отодвинул свой стул, и ножки громко царапнули начищенный до блеска деревянный пол.
— Вот иди и занимайся своими пациентами, но бабушке нужно не только лечение. — Стефано поднялся. Его тихий, но решительный голос задержал Лео, который собрался уходить. — Больше всего она нуждается в том, чтобы ты показал себя настоящим внуком и уделил ей время. На самом деле все члены твоей семьи хотели бы, чтобы ты нашел для них время.
У Лео сдавило горло. Он напрягся всем телом, словно приготовившись бежать. В течение многих лет он прилетал в Бандарру всего на сорок восемь часов, часто меньше.
— Папа, я не могу. Я занят.
— Ты всегда занят. — Отец допил кофе. — Ты ведь смог прилететь сюда ради бабушки. Я уверен, ты сможешь договориться с коллегами и остаться дольше, если захочешь. После того как тебе исполнилось восемнадцать, ты никогда не приезжал на сбор винограда, и мы ни разу не попросили тебя приехать. Но теперь ты здесь. На этот раз нужно, чтобы ты остался — ради бабушки, матери и остальных членов семьи. — Он взял Розу за плечи и нежно их сжал.
У Лео перехватило дыхание. Он попытался придумать предлог, чтобы не оставаться в Бандарре. Он уже собрался оправдываться и извиняться, но непримиримый взгляд отца заставил его промолчать. Отец знал, какими будут его оправдания. Семейные узы опутывали Лео и привязывали к месту, где он не хотел находиться.
Анна подмигнула ему:
— Давай, старший брат, поживи с нами немного. Будет как в старые времена. Мы здорово повеселимся.
Меньше всего Лео был уверен, что во время пребывания в Бандарре он будет веселиться.
Разочарование и ярость бушевали в душе Лео, когда он уселся на неудобное сиденье автомобиля. Прокат автомобилей в Бандарре не предоставлял в пользование роскошных «феррари», поэтому Лео пришлось втиснуться в маленький салон, не предназначенный для таких высоких людей.
Хотя не было еще девяти утра, лучи жаркого солнца проникали через автомобильные стекла без тонировки. День обещал быть очень жарким. Лео надел солнечные очки-авиаторы и опустил защитный козырек. Вот уже семнадцать лет отец не выдвигал Лео ультиматумов. Но Лео не мог согласиться с мнением членов семьи по поводу медицинского обслуживания его бабушки.
Разве они не хотят для нее лучшего?
«Может, Эбби Макфарлан предоставляет ей лучшее лечение?»
Нет, он не мог в это поверить. Эбби Макфарлан являла собой воплощение ходячей катастрофы, начиная с дыры в брюках цвета хаки и заканчивая красной пылью на щеках, усыпанных веснушками. Мягких, нежных щеках. Он отмахнулся от образа и сосредоточился на своих волнениях. Эбби выглядела очень молодо, у нее вид человека, который вряд ли в состоянии позаботиться о себе, не говоря уже о пациентах. Бабушке нужен специалист с большим опытом, с многолетним опытом. Ей не нужен интерн, который в одной руке держит учебник по анатомии, а в другой — молитвенник.
Общеизвестно, что чем дальше человек живет от крупных городов, тем большей угрозе подвергается его здоровье из-за отсутствия легкого доступа к средствам современного здравоохранения. В Бандарре такая ситуация воспринимается как данность, но, по крайней мере, здесь имеется небольшая больница, в которой наверняка достаточно персонала. Лео хотел поговорить с главным врачом больницы. Именно главврач должен заниматься его бабушкой, а не недавно окончивший университет врач общей практики.
Виноградники и фруктовые сады мелькали перед его глазами, пока он ехал в город. Жирная красная суглинистая почва долины резко контрастировала с зелеными виноградными лозами, с которых вскоре предстояло собрать урожай. Знакомая тоска сковала его грудь. Лео всегда испытывал это чувство, когда оказывался под бесконечным небом Бандарры. Костяшки его пальцев побелели. Он приложил все силы, чтобы демоны прошлого оставили его в покое. Лео резко повернул налево, сознательно избегая дороги вдоль реки и выбирая более длинный маршрут. По этому маршруту он мог перемещаться с закрытыми глазами, несмотря на то, что очень долго жил за пределами Бандарры. Если ему удастся избегать поездок вдоль реки, он сумеет пережить три-четыре недели в Бандарре.
Гости этих мест всегда удивлялись тому, как первым поселенцам удалось использовать воды крупнейшей австралийской реки Муррей и превратить засушливые и суровые земли в пышные плантации с великолепными фруктами. Но в прежние времена в реке было намного больше воды, и нынешние специалисты по ирригации столкнулись с новыми проблемами, о которых первые поселенцы не могли подумать.
Через десять минут Лео вошел в больницу и увидел стоящего к нему спиной широкоплечего мужчину. Мужчина находился у стойки регистратора, и на нем был белый халат. Лео улыбнулся. «Ну вот, этот человек больше похож на врача».
— Извините?
Мужчина поднял взгляд от медицинской карты и повернулся к Лео:
— Чем могу вам помочь?
Лео удивил его лондонский акцент, но этот врач выглядел намного авторитетнее Эбби Макфарлан. Он протянул ему руку:
— Я Лео Коста, хирург. Вы главный врач больницы?
— Нет, но я рад с вами познакомиться. — Он пожал руку Лео. — Джастин Уиллоуби. Как замечательно, что вы собираетесь здесь работать.
— Нет! — «Скорее рак на горе свистнет, чем я захочу работать в Бандарре!»
Джастин удивленно приподнял брови, и Лео вздохнул, чтобы успокоиться. В больнице Мельбурна его знали как чрезмерно взыскательного, но спокойного и уравновешенного человека. Лео решил, что пребывание в Бандарре не повод изменять привычной манере поведения.
— Извините, на самом деле я хотел сказать, что я внук Марии Росси и пробуду здесь несколько недель, пока моя бабушка не пойдет на поправку. Потом я сразу же улечу в Мельбурн.
— О. — Джастин кивнул, но выражение его лица осталось разочарованным. — Жаль. В Бандарре не помешает хирург-консультант. Главного врача можно найти в отделении неотложной помощи. Следуйте за мной. — Он наклонил голову и пошел по коридору.
Лео прошел вслед за Джастином через двойные двери в отделение неотложной помощи. Боксы для пациентов были разделены перегородками. Им навстречу вышла симпатичная медсестра.
— Где босс, Лиза? — спросил Джастин.
— Где-то поблизости.
— Лео, оставайтесь здесь, и я приведу вам главврача. Вернусь через минуту.
Джастин исчез, оставив Лео с медсестрой, которая посмотрела на него с нескрываемым интересом:
— Здравствуйте. Вы впервые в Бандарре?
— Я здесь вырос, — сказал он резко, но тут же заставил себя сменить тон и одарил девушку своей неповторимой улыбкой.
Лео часто улыбался, даже когда ему совсем этого не хотелось, ведь улыбка помогала ему добиваться того, чего он хотел, и выпутываться из неприятных ситуаций. Но вчера вечером улыбка не помогла ему.
Вчерашний вечер вообще стал для него отклонением от нормы. Сначала он испытал шок, узнав о состоянии здоровья бабушки, затем встреча с Эбби Макфарлан лишила его самообладания. А потом ему пришлось согласиться остаться в городе, пребывания в котором он старался избегать. Что ж, каждый человек может ошибаться. К счастью, никому не был нанесен реальный вред.
— Вы фруктодел? — Лиза употребила местный термин для обозначения людей, которые выращивали фрукты на земле, где была проложена система ирригации.
— Им был мой дед.
— Ах, так вы родственник тех итальянцев, которые живут в устье реки Ваджера?
После того как она упомянула реку, Лео показалось, что ему в сердце вонзили нож. К счастью, вернулся Джастин, и разговор удалось закончить.
— Лео, я хотел бы вас познакомить с главным врачом нашей больницы.
Лео повернулся, приветливо улыбаясь, и уставился в знакомые глаза цвета зеленого мха, которые смотрели на него вопросительно и бесстрашно. Внезапно Лео почувствовал сильное возбуждение. От замешательства он на секунду выпал из реальности, а когда осознал, что происходит, окончательно опешил.
«Главный врач нашей больницы».
Черт побери, как она может работать здесь главврачом?
«Твоя ошибка в том, что ты забыл: Бандарра не Мельбурн».
Лео вспомнил высказывание отца, и все последствия вчерашнего вечера нахлынули на него с новой силой. Он позволил демонам прошлого сбить себя с толку и сделал поспешные выводы.
Взяв себя в руки, он улыбнулся так широко, что заныли скулы:
— Эбби?
Она поджала губы:
— Лео…
На лице Джастина появилось выражение изумления.
— Значит, вы знакомы?
— Мы встретились вчера вечером. — Эбби одернула чистый, накрахмаленный белый халат, из-под которого выглядывала простая футболка с круглым вырезом и обычная прямая юбка темно-синего цвета. Вместо походных ботинок, которые были на ней вчера, сегодня она надела простые коричневые сандалии.
Несмотря на полное отсутствие макияжа, губы Эбби блестели и сразу же привлекли внимание Лео. Однако у него не было времени, чтобы как-то расценить свою реакцию. Теперь необходимо вернуть самообладание.
Его губы изогнулись в самоуничижительной усмешке, он по-европейски небрежно повел плечами.
— Я не понял вчера, что Эбби главный врач больницы. Я совершил ужасную ошибку.
Джастин рассмеялся, одарив своего босса дерзкой улыбкой:
— Бедная Эбби, если бы вы были парнем, смогли бы отрастить бороду, чтобы выглядеть старше. — Он подмигнул Лео: — Когда-нибудь она вас простит.
«Вряд ли», — подумал Лео, глядя на непримиримое выражение ее лица. Однако это не имело значения, потому что он уже задействовал свои связи и решил подключить к лечению бабушки знакомого врача в больнице в Наруупне.
— Мы можем поговорить наедине? — спросил он Эбби.
Подражая ему, она повела плечами:
— Разве мы не все выяснили? Вчера вечером вы четко обозначили свою позицию. — Повернувшись, она направилась к дверям.
Не обращая внимания на взгляды заинтригованных сотрудников больницы, Лео прошел следом за ней:
— Я не все сказал.
— Вы меня удивляете. — Она излучала сарказм. — Внезапно Эбби резко свернула в пустую палату и повернулась к Лео, скрестив руки на груди: — Слушайте, у меня нет на вас времени, меня ждут пациенты. Вы привезете своего доктора сюда или организуете перелет Марии в Милдьюру или Мельбурн?
Ему было трудно сопротивляться искушению, и он тайком поглядывал на ложбинку между ее грудей.
— Я не сделаю ни того ни другого.
Вне зависимости от того, каким убедительным мог быть Лео, ему никогда не удастся уговорить бабушку оставить Бандарру. Она жила здесь с момента приезда из Италии, а это произошло еще в пятидесятых годах двадцатого века. Возможно, в прошлом она когда-то мечтала выбраться из этого города, но после известного происшествия отказывалась ездить даже в Мельбурн. Она не оставит Доминико.
Лео — единственный, кто сбежал из Бандарры.
Он потер рукой подбородок и вернулся к теме разговора:
— Вы можете назначить ее лечащим врачом Дэвида Мартина.
Она нахмурилась, и на ее переносице образовалась V-образная морщинка:
— Так вы перевезете ее в Аделаиду?
«Что?»
— Нет, она останется здесь. — Лео слегка наклонил голову и посмотрел на Эбби в упор. — Эбби? — Он выдержал паузу, надеясь расположить ее к себе, а затем прибавил: — Спасибо за вашу помощь. Ничего личного, просто Дэвид более опытный врач и понимает, что нужно бабушке.
Впервые с момента знакомства с Эбби он увидел, как на ее полных губах появилась улыбка. Она осветила ее лицо, глаза засверкали, как капельки дождя на листве тропических деревьев. А потом Эбби рассмеялась.
Обычно хладнокровный, Лео чуть заволновался.
— Прошло много времени с тех пор, как вы в последний раз посещали Бандарру, не правда ли?
И вдруг Лео почувствовал, что теряет контроль над ситуацией:
— Почему вы спрашиваете?
— Дэвид Мартин переехал в Аделаиду десять месяцев назад, и в Наруупне пока нет врача. Нет доктора и в Буджери. Сейчас Бандарра единственный поселок на двести километров в округе, где имеется медицинский персонал. Приходите в среду, когда Джастин уедет отсюда и в больнице останусь только я и медсестры.
В животе Лео появилась свинцовая тяжесть. Он хотел, чтобы его бабушка получила все самое лучшее, а вместо этого позволил усталости и страху перед прошлым вмешаться в его обычно ясный ход мыслей.
Он сам загнал себя в угол.
Послышался резкий сигнал пейджера Эбби, она посмотрела на дисплей, и, не говоря ни слова, пробежала мимо Лео и выскочила из палаты, оставив после себя лишь стойкий восхитительный аромат клубники и лакрицы.
Лео с неудовольствием отметил, что инстинктивно сделал глубокий вдох.
Эбби влетела в наводненное людьми отделение неотложной помощи. Она сразу же забыла замешательство, и непристойные мысли о выводящем ее из себя и поразительно великолепном Лео Косте вылетели у нее из головы. Хотя следовало принять закон, запрещающий мужчинам быть такими красивыми, и законодательный акт, не позволяющий здравомыслящим женщинам даже смотреть в их сторону. Оглушающий вой сирены машины скорой помощи слышался на расстоянии. С каждой секундой он становился все громче, заставляя Эбби сосредоточиться. Она приготовилась получить плохие новости.
Раненые были повсюду. Два бледных подростка сидели, держа друг друга за руки, прямо на земле; пожилой мужчина поддерживал девушку; молодая женщина прижимала к себе ребенка и кричала, прося о помощи. А в здание больницы продолжали заходить окровавленные люди.
Лиза и Джастин бормотали банальные утешения, которые перемежались твердыми приказами, пока они пытались осмотреть истерично кричащую женщину, по лицу которой текла кровь. Ее жуткий крик эхом отражался от стен, демонстрируя всю силу ее ужаса и боли.
Отделение неотложной помощи было похоже на зону боевых действий.
— Что произошло? И почему служба скорой помощи нас не предупредила? — спросила Эбби.
Джастин поморщился:
— Видимо, автобус врезался в грузовик. Те, кто мог идти, пришли сюда самостоятельно.
Следует установить очередность оказания помощи раненым и пострадавшим. Годы практики помогли Эбби сразу же приступить к делу.
— Лиза, займитесь ранеными, которые могут передвигаться. Позовите медсестру с нижнего этажа, пусть она записывает данные и ведет учет. Вызовите сюда медсестер из поликлиники. Мне нужен перечень всех пострадавших, с именами и указанием ранений. В первую очередь оказывать помощь тем, кто без сознания. Любые вопросы согласовывать со мной или Джастином.
— Слушаюсь. — Опытная медсестра без промедления отправилась за креслами-каталками, а Эбби схватила рацию.
— Больница Бандарры вызывает полицию Бандарры, прием.
Из рации донесся треск, и на линии послышался голос Даниэля Растона:
— Эбби, столкнулись автобус и грузовик. Фельдшеры скорой помощи должны доставить тяжелораненых. Плохо дело.
— Сколько их?
— Два по меньшей мере. Вероятно, больше.
— Спасибо. Отбой.
Эбби направилась прямо в реанимацию, которая по правилам должна была всегда быть готова для приема пациентов в случае любой чрезвычайной ситуации, но она все равно старалась все перепроверить. Она взглянула на современную лечебно-диагностическую систему виртуального сканирования для выявления патологий тяжелобольных пациентов. Данный комплекс был оснащен видеокамерой, работающей на основе сверхбыстрых широкополосных технологий для передачи изображений, и системой обмена информацией с врачами в режиме веб-конференции, если возникнет такая необходимость. Этот медицинский комплекс был просто необходим для спасения жизни пострадавших людей в условиях необжитой местности Австралии.
Итак, в реанимации все готово.
Вскоре прибыли тяжелораненые.
Фельдшеры скорой помощи внесли на носилках двоих людей с кислородными масками. Старший фельдшер по имени Пол был мрачен.
— Первый пациент — Дженни, женщина тридцати лет. У нее пневмоторакс[1] и подозрение на повреждение органов брюшной полости. Ей поставили плевральную дренажную трубку и капельницу, но ее давление продолжает падать. Второй пациент — Эмма, девушка семнадцати лет с подозрением на перелом позвоночника. Мы зафиксировали ее. Она жалуется, что не чувствует ног. Ей поставлена капельница, давление в норме.
Эбби прикусила губу:
— Кого еще привезут?
Пол выглядел угрюмым:
— Мужчину сорока пяти лет с переломом таза и множественными разрывами связок и женщину шестидесяти лет, чья нога протаранила стену автобуса.
От резкого прилива адреналина в кровь Эбби вздрогнула. У нее по меньшей мере четверо тяжелораненых, минимум тридцать раненых, способных передвигаться, и только четыре сотрудника, ибо остальные медсестры еще не прибыли. Соотношение медперсонала и пациентов просто недопустимое.
— Мне больно, — послышались из-под кислородной маски приглушенные рыдания Дженни.
Эбби коснулась рукой ее плеча, желая успокоить:
— Я Эбби Макфарлан, и я дам вам обезболивающее лекарство сразу, как только вас осмотрю.
Появился Джастин:
— Лиза все держит под контролем. Я дал женщине, у которой истерика, седативное средство и позже наложу швы на ее лоб. Пока вы занимаетесь Дженни, я осмотрю другого пациента.
— Отлично. Спасибо.
Эбби машинально закрепила манжету тонометра на руке Дженни и подсоединила электроды для снятия ЭКГ. У женщины наблюдался устойчивый сердечный ритм.
Послышался сигнал тонометра. На дисплее высветился показатель: восемьдесят на пятьдесят.
Не слишком хорошо.
— Я должна прощупать ваш живот, Дженни.
— Будет больно? — со страхом в глазах спросила женщина.
— Может быть. — Эбби осторожно пальпировала живот женщины и обнаружила уплотнение в левом верхнем квадранте брюшной полости.
Дженни вздрогнула:
— Вам обязательно это делать?
— Обязательно, к сожалению, — ответила Эбби.
«У нее внутреннее кровотечение».
— Что вам потребуется? Катетер, плазмозаменитель, аппарат УЗИ? — Эрин вошла в комнату, как всегда собранная, но с темными кругами под глазами.
— Все перечисленное, Эрин. И многое другое.
Несмотря на то, что думал о ней Лео Коста, Эбби хорошо знала свои достоинства и была осведомлена о своих недостатках. Она чертовски хороший врач общей практики, но она не хирург.
А пациенту с внутренним кровотечением необходима помощь хирурга.
Эбби с надеждой взглянула на томограф, хотя понимала, что на этот раз «виртуальный» хирург пациенту не поможет. Нужна помощь настоящего хирурга-практика, и один из них находится в коридоре больницы.
Тот самый, который считает ее некомпетентной. Тот, общения с которым она хочет избежать любой ценой. Эбби прерывисто выдохнула. Как бы она ни стремилась избегать харизматичного и упрямого Лео Косту, потребности пациента важнее всего.
Давление Дженни продолжало снижаться. Всему виной внутреннее кровотечение. Эбби быстро поставила пациентке капельницу с плазмозаменителем и полностью открыла капельную трубку.
У нее не остается выбора. Дженни необходима операция, и Эбби придется обратиться за помощью.
— Эрин, разыщите Лео Косту и приведите его сюда. Срочно!
Эбби едва успела ввести Дженни катетер в вену, как в реанимацию вошел Лео, наполняя собой все пространство.
— Вы меня звали?
Он пристально смотрел на нее, словно гипнотизируя, и Эбби так сильно задрожала от внезапного желания, что едва устояла на ногах. Вот уже несколько лет она не испытывала подобных ощущений. Откашлявшись, она с трудом обрела дар речи:
— Пациентка Дженни, тупая травма живота. Гемодинамика нестабильная, перевозка в Мельбурн в данный момент рискованна. Ей нужна операция. — Она пододвинула к пациентке аппарат УЗИ и включила его, передавая Лео ультразвуковой датчик.
Эрин вернулась в реанимацию со стопкой медицинских карт.
Лео осторожно положил руку на плечо испуганной пациентки и заговорил бархатным голосом, который использовал в общении со всеми, кроме Эбби.
— Дженни, меня зовут Лео Коста, я хирург. Доктор Макфарлан обеспокоена вашим состоянием, но мы сейчас выясним, что с вами происходит.
— Ладно… — Дженни смотрела на Лео, словно загипнотизированная.
Удивительно, но она почти успокоилась.
Эбби стиснула зубы, но потом напомнила себе — Лео Коста имеет право очаровывать любую женщину, какую пожелает. Самое главное, чтобы Дженни получила высокопрофессиональную помощь.
— Сейчас вы почувствуете холод… — Он распределил гель на ее вспухшем животе и осторожно коснулся его ультразвуковым датчиком. На экране появилось черно-белая рябь, а затем четкое изображение.
Лео тихо проворчал, указывая на экран: — Вовремя заметили.
Эбби проследила за движением его руки. В брюшной полости Дженни было множество сгустков. Они были повсюду: между левой почкой и селезенкой, за селезенкой и в малом тазу. Эбби поставила правильный диагноз, но не чувствовала радости, потому что Дженни еще предстояло выпутаться из нынешнего затруднительного положения.
Лео вытер ультразвуковой датчик, уложил его в держатель на аппарате и взглянул на пациентку:
— Дженни, в результате аварии у вас произошел разрыв селезенки, и я буду вас оперировать.
И без того бледная, бедняжка побледнела еще сильнее. От страха у нее задрожали губы.
— А вы хороший хирург?
Лео широко улыбнулся.
— Не просто хороший, а один из лучших. — И прибавил: — Самое главное, что вам следует знать, — это то, что я делал подобные операции много раз в Мельбурне. Эрин подготовит вас к операции, и мы с вами совсем скоро встретимся.
В этот момент Эбби поняла — будь она пациенткой, пошла бы за ним на край земли. Слава богу, она не его пациентка. Она мудрая и опытная женщина, и никуда ни за кем не пойдет. Никогда впредь она не повторит ошибок прошлого.
Лео кивнул в сторону двери, имея в виду «Нам нужно поговорить», и вышел в коридор. Эбби последовала за ним.
Не теряя время на лишние рассуждения, он спросил:
— Вы можете заняться анестезией?
Эбби кивнула:
— Да, и Эрин мне поможет. Но на операции сможем быть только мы с ней, потому что Джастин и медсестры должны заниматься другими ранеными.
— Эбби? — К ним торопливо подошел Джастин. — Пациентку с травмой позвоночника я отправил в Мельбурн на санитарном вертолете.
— Что с пожилой женщиной?
— Еще не привезли, ее по-прежнему пытаются вытащить из автобуса. Пол говорит, ее нога, скорее всего, сильно раздроблена, потребуется ампутация.
Эбби простонала:
— Боже, к сожалению, медперсонал невозможно клонировать. Нам еще нужно заняться пациентом с переломом таза. Попросите фельдшеров помочь вам, когда они привезут следующих пострадавших…
— Эбби? — Голос Лео походил на рычание. Он взял ее за локоть, подталкивая вперед. — Нам нужно начинать операцию, немедленно.
Вздрогнув от властной настойчивости Лео и какого-то еще непонятного ей чувства, она сказала:
— Джастин, если вы…
— Если ему понадобится консультация, он свяжется с вами в операционной. Пошли! — Лео провел ее обратно в реанимацию. — Эрин, дорогая, давайте начинать. — И Лео провез каталку с пациенткой к выходу.
Затем он повернулся к Эбби. Его губы совершенной формы дрогнули и растянулись в неожиданной улыбке, словно он вспомнил нечто смешное.
— Э… Эбби, а где именно находится операционная?
Под его взглядом она почувствовала, как дрожат колени. Она могла противостоять его улыбке «Я люблю добиваться своего», но оказалась совершенно не готова увидеть его абсолютно искреннюю и ошеломляющую улыбку. Каким-то образом она заставила себя передвигать ослабевшие ноги.
— Операционная там. Следуйте за мной.
— Здесь настоящий бардак… — Работая с множественными разрывами селезенки, Лео сосредоточенно нахмурился.
Каждая клеточка его тела была напряжена не только потому, что все срочные операции имеют непредвиденные последствия, но и из-за того, что в данный момент ему приходилось работать с менее опытным персоналом, чем обычно. Тем не менее один из его помощников справлялся хорошо. Эбби Макфарлан управляла больницей так же эффективно, как любой из его коллег-ветеранов в Мельбурне, а прямо сейчас она проводила успешную анестезию.
— Эрин, аспиратор, пожалуйста. — Лео крайне беспокоил большой объем кровотечения в брюшной полости. — Эбби, как ее давление?
Удивительно спокойные зеленые глаза Эбби взглянули на него поверх хирургической маски.
— Держится… пока. Мне будет спокойнее, когда вы начнете диатермию.
Он поморщился:
— Мне тоже.
Установив зонд в нужное положение, Лео ногой включил аппарат для диатермии. Аппарат работал довольно громко в относительно тихой операционной, которая резко контрастировала с операционной больницы Мельбурна, где во время операции всегда звучала любимая музыка Лео.
Эрин приподняла наконечник аспиратора над вычищенной полостью, и Лео стал медленно считать. К тому времени, когда он досчитал до четырех, полость снова заполнилась пенистой кровью.
— Проклятье. — Он положил еще один тампон.
— Давление продолжает снижаться. — В тоне Эбби послышались нотки беспокойства. — Она потеряла три литра, и у нас остался только один контейнер с кровью до прибытия санитарного вертолета.
— Все будет в порядке, — сказал Лео, желая успокоить и себя, и Эбби с Эрин. Стараясь не замечать звуковых сигналов аппаратов, он внимательно осмотрел зону проведения операции, стараясь отыскать причину непрекращающегося кровотечения.
— Уровень кислорода в крови падает, — быстро произнесла Эбби.
Внезапно на Лео нахлынули воспоминания: крики Кристины, Доминико, смерть…
У него чаще забилось сердце; он прерывисто вздохнул, чтобы успокоиться. Он не сумел спасти Доминико, но он обязательно спасет эту пациентку.
Присмотревшись внимательнее, Лео наконец обнаружил источник кровотечения.
— Около одной минуты до остановки сердца. — Эбби подсоединила последний контейнер с кровью и тревожно наморщила лоб.
— Я нашел. — Лео быстро и аккуратно перевязал кровоточащий сосуд, затем начал считать.
На этот раз в полость кровь не поступала. Он расслабился и выдохнул, только сейчас поняв, что работал затаив дыхание.
— Кровяное давление повышается, уровень кислорода в крови повышается, — с облегчением сказала Эбби и серьезно посмотрела на Лео: — Вы заставили меня поволноваться.
Несмотря на ее суровый тон, он уловил едва заметное одобрение в мерцающих глубинах ее зеленых глаз.
— Эй, я итальянец, а итальянцы любят яркие и волнующие концовки.
Эбби моргнула, длинные ресницы коснулись верхней части ее маски, а потом она рассмеялась. Она смеялась от души, по-настоящему радостно; ее глаза сияли, лицо светилось.
«И ты считал ее невзрачной простушкой?»
Лео нахмурился и принялся зашивать мышечный слой.
Эбби ввела пациентке петидин в качестве обезболивающего средства:
— Ну, мы, англосаксы, предпочитаем спокойную жизнь.
— Говорите за себя. Я не против непродолжительных волнений и драм. Они делают жизнь интереснее. — Эрин захлопала ресницами. Ее взгляд говорил Лео: «Если я вас заинтересовала, то я совсем не против».
Пятнадцать лет назад, в день своего развода, Лео решил впредь знакомиться с множеством красивых женщин и заводить романы без обязательств. Подобная тактика всегда ему помогала. Он любил женщин и обожал находиться в их обществе, но ему не хотелось сохранять преданность одной из них. Распавшийся брак оказал на него слишком сильное эмоциональное воздействие. Теперь он был ориентирован на работу. Лео спасал людские жизни и наслаждался тем, что дает ему судьба. Такой стиль жизни его вполне устраивал, ведь так у него не оставалось времени думать о ком-то, кроме себя.
При обычных обстоятельствах, когда он получал такие открытые намеки, какие только что — от привлекательной Эрин, Лео улыбался, называл женщину «дорогуша моя» и приглашал на ужин. А затем проводил с ней несколько веселых недель, пока на глаза ему не попадалась очередная симпатичная медсестра. Иногда он расставался с любовницей в тот момент, когда замечал, что она начинает мечтать выйти за него замуж и обзавестись детьми.
Но в последнее время подобная любовная игра начала его утомлять.
В операционной зазвонил телефон, и Эбби ответила на звонок.
— Лео, Джастину нужен совет по поводу пациентки с раздробленной ногой. Ее эвакуировать или сначала сделать операцию?
— Скажите ему, что я приду через пять минут.
Когда Эбби закончила разговор, Лео произнес:
— Придется мне оперировать или нет, не важно. Эвакуация пациента, возможно, единственный приемлемый вариант из-за проблем с персоналом в больнице.
Эбби расправила плечи, и ткань медицинского халата плотнее обхватила ее грудь.
— Если пациент нуждается в срочной операции, то мы ее сделаем. Ваше дело — проводить операцию, а мое — беспокоиться по поводу необходимого персонала.
Ее профессионализм ошеломил Лео. Эбби ставила правильные диагнозы пациентам, была собранна и эффективно управляла всей больницей. Невозможно было отрицать, что она сохраняла выдержку и сосредоточенность во время чрезвычайных ситуаций и согласилась занять непривычное для себя место анестезиолога во время операции.
«Для нее потребности пациента превыше всего. Она попросила тебя о помощи — несмотря на то, как ты с ней обращался».
Лео стало стыдно. Эбби Макфарлан оказалась чертовски хорошим врачом. Почему он, черт побери, не понял этого вчера вечером?
От усталости у Эбби разболелись ноги. Она уселась на потрепанный диван в ординаторской, сняла сандалии и положила ноги на журнальный столик. Сегодня она пережила адский день, но, несмотря на усталость, гордилась собой. Больница Бандарры справилась с чрезвычайной ситуацией, и, хотя два пациента пребывают в крайне тяжелом состоянии, они выжили благодаря слаженной работе персонала больницы.
И еще следует поблагодарить Лео Косту — упрямого, харизматичного и гениального хирурга.
Вчера вечером она хотела его ненавидеть, сегодня утром мечтала держаться от него как можно дальше, но, судя по всему, ее желаниям суждено остаться неисполненными. Если все, что произошло, было предначертано заранее и больнице срочно потребовался хирург, то почему судьба не послала Эбби какого-нибудь милого старичка, а еще лучше женщину-хирурга?
Но нет, судьба решила над ней посмеяться, и послала ей тяжелейшее испытание. Лео обладал магнетической привлекательностью; подобные мужчины сродни наркотику. Несколько коротких романов во время учебы в университете убедили Эбби в том, что она совсем не разбирается в мужчинах. Потом появился Грег, который действительно пробил броню вокруг ее сердца. Обаятельный и очаровательный, он затуманил ей мозги, соблазнил, а потом обманул. Теперь она знала, всем своим нутром, что позволять себе увлечься мужчиной — все равно что провести лезвием бритвы по запястью. И первое, и второе просто акт членовредительства.
Так почему же, зная обо всем этом, она позволила себе пасть жертвой его черных глаз, испытать сильнейшее желание? Зачем ее сердце так мучительно и часто колотилось, если она усвоила болезненные уроки, которые преподал ей Грег? Разве она забыла о том, что ей нельзя увлекаться харизматичными мужчинами? При встрече с Лео она поставила под сомнение единственный способ избежать сердечных страданий — оставаться в одиночестве.
Эбби прикусила губу. Несмотря на то, что она чувствовала в присутствии Лео, она не могла отрицать, что его помощь в реанимации стала настоящим подарком судьбы. Без его содействия и Дженни, и пожилая женщина с раздробленной ногой были бы немедленно переправлены на санитарном вертолете в Мельбурн, и у них были бы очень слабые шансы выжить. Лео спас Дженни и подарил Мейвис надежду на выздоровление.
Усталость одолела Эбби, она старалась не закрывать глаза. Она уже отправила Джастина домой. Ей придется еще немного побыть в больнице, сделать обход, а потом, убедившись, что судьба будет милостива к ее пациентам, отправиться домой. Скрип двери ординаторской прервал ход ее мыслей. Эбби по привычке насторожилась, приготовившись увидеть дежурную медсестру и услышать, что состояние какого-то больного ухудшилось.
Но это пришла не дежурная медсестра. Опьяняющая дрожь пробежала по телу Эбби, она затаила дыхание. Если бы она была слепой, она все равно сразу бы догадалась о приходе Лео, учуяв потрясающий мятно-апельсиновый аромат его одеколона.
«Как ему удается так хорошо пахнуть после столь тяжелого дня?»
— Я думала, вы вернулись домой, — сказала она.
— Я побыл с бабушкой, а последний час меня донимали журналисты. О сегодняшней аварии рассказывают во всех новостях. Вас искали, но не смогли найти. — Он бросил на нее вопросительный взгляд и прошел к водонагревателю.
Эбби пожала плечами, не заботясь о том, что пропустила общение с представителями прессы, ибо была совершенно уверена, что успех сегодняшнего дня — заслуга Лео, а не ее.
— Ваших пациентов эвакуировали в Мельбурн, поэтому у вас появилось время на общение с журналистами, а я занималась своими пациентами.
— Ну, вы моя должница, потому что я раздавал интервью печатным изданиям, радио и телевидению. Я стал звездой СМИ.
По ординаторской распространился успокаивающий аромат ромашкового чая. Впервые за сегодняшний день Эбби по-настоящему расслабилась.
— Вы будете хорошо выглядеть на телеэкране, — выпалила она прежде, чем ее утомленный мозг сумел отреагировать. Эбби тихонько ахнула, пожалев о том, что не сумела промолчать.
«Ты свихнулась? Воительница Эбби должна заковать свое сердце в броню и смотреть на мужчин скептически».
Лео понимающе улыбнулся. Мол, не я один знал, как чертовки привлекательно буду выглядеть на экранах телевизоров. Он посмотрел на Эбби:
— Я не думал, что вы это заметите.
«Держи дистанцию!» С того момента, как они познакомились, ей с трудом, но удавалось сохранять хладнокровие. Вот и теперь нужно как следует постараться и найти способ вернуть себе душевное равновесие, чтобы оградить себя от неприятностей. Эбби тряхнула головой и разозлилась оттого, что непослушные кудри закрыли глаза, и у нее не получилось посмотреть на Лео беспечно.
— Скажу вам вот что. Я заметила и, возможно, даже с удовольствием заметила, но даже ваш гламурный вид не может компенсировать последствия того неуважения, которое вы продемонстрировали мне вчера вечером.
Она ожидала, что он рассердится или, по крайней мере, слегка разозлится, но вместо этого он подошел к ней и протянул руку.
— Здравствуйте, меня зовут Лео Коста. Я хирург и внук Марии Росси. Рад с вами познакомиться.
Она нахмурилась, сняла ноги со стола и медленно протянула ему руку, не переставая задаваться вопросом, что на самом деле происходит.
— Эбби Макфарлан.
Он пожал ее руку одновременно крепко и нежно:
— Я слышал, вы лечащий врач моей бабушки, и у вас возникли проблемы с одним из ее родственников.
Она вглядывалась в его лицо, стараясь понять, что скрывается за маской обаяния и приветливости.
— По шкале несговорчивости он получил максимальный балл.
Лео слегка округлил глаза, но не стал с ней спорить, а уселся на журнальный столик прямо напротив нее.
— Могу предположить, что он позволил страху повлиять на его суждение по поводу квалификации доктора.
Она не ожидала такого ответа. Лео только что признался в собственных страхах, а харизматичные мужчины обычно этого не делают.
— Я могу понять его страх.
— Ну, меня застигли врасплох. Бабушка всегда была такой энергичной и здоровой, и… — Он надул щеки и резко выдохнул, а потом виновато усмехнулся: — Извините, что наговорил вам столько неприятного; я был не в себе. Если это поможет вам почувствовать себя лучше, скажу, что члены моей семьи уже меня отругали за завтраком.
Завтрак? Слово прозвенело в ее голове как удар колокола.
— Погодите! Вы же продолжали настаивать на том, что в девять часов утра у Марии будет другой лечащий врач.
Подняв плечи, Лео чуть наклонил голову набок, как ребенок, которому представили доказательство его преступления — пустую коробку из-под печенья.
— Упрямство — один из моих недостатков, — сказал он.
Ее губы дрогнули.
— Один? Значит, есть еще недостатки.
Он поймал ее взгляд, его глаза сверкали:
— Скажу лишь, что больше не буду упрямиться из-за лечения бабушки. Ей с вами повезло… Больнице Бандарры повезло, что в ней работает такой опытный врач общей практики, как вы, Эбби.
Она видела его очаровательную улыбку, слышала восторженные похвалы, но голос рассудка по-прежнему громко звучал в ее мозгу.
— То есть на самом деле вы хотите сказать, что я остаюсь лечащим врачом Марии потому, что в больнице нет других врачей.
— Нет. Я совсем не об этом хотел сказать. — В его глазах вспыхнула тревога, и во второй раз за сегодняшний день Эбби увидела настоящего Лео, скрывающегося за гламурной маской притворства. — Я признал, что сделал поспешные выводы вчера вечером, и я извинился.
Судя по тому, как пульсировала венка на подбородке Лео, извиняться он не привык.
— Но сегодня я работал вместе с вами, и у меня не осталось никаких сомнений, что вы знаете свое ремесло.
Искренность в его голосе наконец ее удовлетворила.
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Он подошел к столу и уселся рядом с Эбби. Его губы изогнулись в заговорщической улыбке. — Сегодня был чертовски тяжелый день, да?
Его слова полностью повторяли ее мысли, что совершенно ее расстроило. Сначала он совершенно неожиданно перед ней извинился, а теперь, судя по всему, хочет посидеть с ней рядом и пообщаться. Эбби справилась бы с этим, если бы не запах его тела и не энергичная аура, попадая в которую она ощущала, как бурлит в жилах кровь.
Он передвинулся и оказался совсем рядом с Эбби. Она насторожилась. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы сидеть прямо и не прильнуть к Лео, ибо ее тянуло к нему, словно магнитом. Ей хотелось взять его за руку, положить голову на его широкое плечо… Однако Эбби слишком хорошо знала — такие люди, как Лео Коста, похожи на растение наперстянка. На них приятно смотреть, но они представляют потенциальную угрозу. А ей меньше всего хочется опять страдать от любви.
Эбби отпила чай, стараясь не обращать внимания на приятное покалывание кожи и трепет в животе, которые усилились, как только Лео подсел к ней ближе. «Воительница Эбби должна закрыться щитом и обнажить меч!» Она справится. Они могут посидеть в ординаторской несколько минут и поболтать, однако близится полночь, и Лео Косте пора уходить. Пострадавшие во время аварии получили помощь, вопрос с лечащим врачом Марии улажен. Эбби не могла представить, что Лео надолго задержится в Бандарре. Очень скоро он вернется домой в Мельбурн, и с его отъездом в больницу Бандарры вернется привычная атмосфера, а Эбби спокойно вздохнет. Да, жизнь вернется в нормальное русло. Она улыбнулась и медленно и довольно выдохнула.
Лео прихлебывал чай, наблюдая за Эбби, которая держала чашку близко к груди, словно щит. Внезапно его окутало необычное и приятное ощущение покоя, какого он никогда не испытывал, находясь в Бандарре. Неужели его извинение возымело должный эффект? Видимо, да. Он всегда гордился своим умением быть справедливым, однако поначалу отнесся к Эбби с предубеждением. Он позволил чувствам перебороть доводы рассудка. Сегодняшний день оказался невероятным. Лео работал вместе с Эбби. Его заинтриговала ее уверенность и самодостаточность. А какие у нее глаза…
Эбби посмотрела на свои стройные лодыжки (она снова устроила ноги на журнальном столике) и вздохнула:
— Да, сегодня был нелегкий денек. Нам повезло, что вы оказались рядом. Спасибо.
Он привык к потоку похвал, но благодарность Эбби была искренней и простой, и он это оценил:
— Я рад, что сумел помочь. Сейчас я в основном делаю плановые операции, хотя и работаю травматологом в городской больнице Мельбурна. К счастью, иногда там обходятся без меня.
Она повернула голову и одарила его понимающим взглядом. Веснушки на ее лице показались Лео очаровательными.
— Нет ничего лучше осознания того, что спас человека.
Он ухмыльнулся:
— Да, но невозможно ходить и желать, чтобы у людей возникали проблемы со здоровьем. Если будешь озвучивать подобные мысли, тебя начнут считать чудовищем.
Она усмехнулась:
— Вы хирург, воспринимайте это как данность.
Он постарался притвориться оскорбленным, но вместо этого рассмеялся, услышав звонкий смех Эбби. Эбби Макфарлан обладала совершенно обезоруживающей и непринужденной манерой общения, которая показалась ему освежающей и необычной. Внезапно он осознал, что кроме ближайших родственников немногие осмеливаются высказывать ему свое мнение.
Она снова посмотрела на свои ноги, а он поборол желание погладить ее подбородок и заставить повернуться к нему, чтобы он мог посмотреть в ее глаза. Ему хотелось утонуть в этих глазах, которые сегодня смотрели на него так часто поверх хирургической маски, и в них читался и страх, и радость.
Вместо этого он глубоко вдохнул опьяняющий ягодный запах ее тела.
— Значит, вы ненадолго останетесь в Бандарре?
Игривый настрой Лео тут же пропал.
— Вчера я бы сказал, что ненадолго. Я обычно прилетаю сюда на сутки, потом возвращаюсь в Мельбурн, где у меня полно работы.
«Ты продолжаешь снова и снова прикидываться крайне занятым человеком. Подобная тактика служила тебе много лет». Он отмахнулся от доводов рассудка, к которым слишком долго отказывался прислушиваться.
— Меня беспокоит здоровье бабушки, поэтому я хочу немного побыть рядом с ней.
Словно в замедленной съемке, Эбби перевела взгляд со своих ног на лицо Лео. От удивления у нее расширились зрачки.
— То есть…
— Я попросил свою секретаршу перенести осмотр пациентов, запланированный на этот месяц.
Ее прекрасные глаза затуманились, она заговорила немного резче обычного:
— Так вы останетесь здесь на несколько недель?
— Да. Пора уделить время семье.
Беспокойство боролось в его душе с ощущением навязанного долга. Проводить время с бабушкой — это одно, но ведь пребывание в Бандарре потребует от него послушания и тесного общения с семьей. Как, черт побери, он собирается пережить эти несколько недель и не потерять рассудок?
Лео откинулся назад и глубоко вдохнул, опершись руками о спинку дивана и пытаясь расслабить напряженные мышцы. Ему вдруг сразу захотелось прикоснуться пальцами к шее Эбби, почувствовать мягкость ее кожи.
«Знакомство с Эбби поможет тебе контролировать демонов прошлого, которое было у тебя в Бандарре».
Лео почувствовал первый проблеск надежды после того, как отец потребовал, чтобы он на несколько недель остался в Бандарре. Общение с Эбби Макфарлан стало бы для него идеальным развлечением.
— Я с нетерпением жду возможности провести время с вами, ведь теперь мы друзья.
Она внезапно оттолкнулась от спинки дивана, будто испытав удар тока, и подняла брови.
— Друзья? — с трудом выдохнула она. — По-моему, вы заходите слишком далеко.
У ошеломленного неожиданным отказом Лео возникло ощущение, что ему на голову вылили холодный и липкий гель для проведения УЗИ. Он не мог даже вспомнить о том, чтобы кто-нибудь отклонял его предложение. Отказ Эбби был сродни укусу осы, неожиданному и болезненному. Он стиснул зубы, стараясь сохранить хорошее расположение духа.
— Значит, мы коллеги.
Она жестко рассмеялась:
— Мы с вами вряд ли коллеги.
Ее слова ранили Лео, разбив вдребезги надежду, которая поддерживала его на протяжении последних четырнадцати часов.
— Что же тогда, черт побери, произошло сегодня? — спросил он.
— Сегодня был тяжелый день. — Эбби поднялась с дивана, ее взгляд был направлен мимо Лео. — Мне нужно сделать последний обход, по этому мы должны проститься. Спасибо за помощь. Наслаждайтесь отдыхом в Бандарре. — С этими словами она повернулась и направилась к двери.
От столь категоричного обращения у него отвисла челюсть. Он уже приготовился выругаться, но промолчал, увидев, как мешковатая хирургическая одежда касается ее округлых ягодиц. На него нахлынуло такое сильное вожделение, что он вздрогнул. У него чесались руки, ему очень хотелось затащить Эбби обратно в ординаторскую, обнять и целовать до тех пор, пока она не откажется от сопротивления.
Впервые за несколько месяцев его тело ожило, все цвета вокруг стали казаться ярче, каждое ощущение стало интенсивнее. Лео не понимал, что с ним происходит. Он не знал, то ли испытывает последствия тяжелой чрезвычайной ситуации, в которой сегодня находился, то ли переживает из-за резкого отказа крайне независимой Эбби Макфарлан. Что бы это ни было, если ему придется остаться в Бандарре, он должен найти себе какое-то занятие. Соблазнение Эбби Макфарлан будет прекрасным развлечением. Он потер руки, уже продумывая план обольщения.
Он в самом деле от души повеселится, а у Эбби Макфарлан не будет ни единого шанса перед ним устоять.
Эбби позволила своему бордер-колли Мерфи тащить ее за собой по тропинке. Она совершенно не обращала внимания на обычно успокаивающие ее причудливые серебристо-серые каучуковые деревья, растущие вдоль реки. Даже пятнадцать величественных пеликанов, опустившихся на сине-коричневую водную гладь, не могли отвлечь ее от размышлений о Лео Косте, находящемся в Бандарре.
Она отрывисто хохотнула как безумная и удостоилась насмешливого взгляда Мерфи, который поднял на нее золотисто-коричневые глаза. Сначала она с ужасом думала о том, что, когда Джастин уедет, ее нагрузка удвоится. Но теперь большое количество работы казалось ей спасительной благодатью. Ведь она будет постоянно занята, станет практически жить в больнице, а значит, у нее не будет шансов встретиться в городе с Лео. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь работа станет ее спасением.
До Эбби долетел стрекот сорок, и ей показалось, что она услышала от них некое сообщение. Работа спасала ее прежде. Грегу удалось лишить ее всего, но он был не в состоянии отнять у нее работу. Эбби выжила и научилась быть независимой. Больше никогда она не перепутает вожделение с любовью, очарование с симпатией, а стремление к контролю с заботливостью. Эбби вполне устраивало общество ее пса, чья безусловная любовь исцеляла ее, когда очередной мужчина разбивал ее сердце и уходил из ее жизни.
— Пошли, Мерфи, нам пора в столовую, завтракать. — Эбби перешла на бег, стараясь сосредоточиться на дыхании и отгоняя от себя размышления о черноглазом мужчине с широкими плечами, при виде которых хотелось верить, что он способен защитить женщину от любых невзгод.
Столовая находилась в поликлинике, на первом этаже больницы Бандарры, отреставрированной к столетию со дня ее открытия. Здание больницы имело высокую остроконечную крышу, а внутри было отделано древесиной. По всему периметру здания располагалась широкая веранда, а пол был выложен мозаикой с изображением кенгуру. Эбби видела старые фотографии больницы, сделанные в одна тысяча девятьсот восьмом году. На них был запечатлен гамак на веранде. Поэтому она купила яркий гамак и повесила его между двумя последними столбами на веранде со стороны парадного входа. Она планировала когда-нибудь полежать в этом гамаке. А вот Мерфи давно облюбовал место под гамаком, в тени.
Толстые кирпичные стены здания спасали от жары. В поликлинике было прохладно.
— Доброе утро, Дебби, — обратилась Эбби к медсестре, входя в прохладную кухню. При мысли о свежем винограде и местном йогурте с медом у нее заурчало в животе. — Где Джессика?
Дебби последовала за ней на кухню:
— Она сильно простудилась, поэтому нам придется одним принимать пациентов.
Эбби простонала:
— Хорошее начало дня. Вот что значит остаться единственным врачом в больнице. Никто не откликнулся на объявление о работе? — Она положила два толстых ломтика хлеба с корочкой в тостер.
— Роберт Глисон сказал, поступали резюме докторов из Египта, Индии и Кении, и он скоро свяжется с вами, чтобы вы назначили время для собеседования.
Эбби вздохнула. Сельская медицина привлекала врачей, желающих получить опыт работы в экстремальных условиях. После того как Эбби обучала их, они уезжали. При мысли об этом она вспомнила, что вчерашний инцидент с пострадавшими в аварии стал последним своеобразным заданием Джастина.
— Джастин уже собрался?
Дебби печально кивнула:
— Он должен уехать сегодня утром, но я уверена, что прежде он позвонит. Я сегодня пришла раньше и отсортировала истории болезни первых пациентов. Кабинет для диабетиков откроется только в десять, поэтому пока я могу отвечать на телефонные звонки.
Эбби улыбнулась:
— Спасибо, Дебби. И благодарю за то, что надзирали за делами в поликлинике вчера, пока я весь день торчала в больнице. Вы не представляете, какой груз сняли с моих плеч. Кстати, нашей больнице выделяются средства на обустройство кабинета-лаборатории для проведения мазка Папаниколау, о необходимости открытия которого вы говорили. Вы молодец.
Дебби просияла, но тут зазвонил телефон, и она поспешила к нему. Эбби осталась завтракать в одиночестве.
В следующий раз ей удалось побыть одной только четыре часа спустя, когда наконец закончился утренний прием.
— Дебби, я иду за обедом к Тони. Вам взять что-нибудь?
Медсестра выглянула из процедурного кабинета:
— Я взяла обед с собой, спасибо. Я сейчас занимаюсь язвенником Эли Дженкинс. Вы можете проверить факс?
От голода у Эбби закружилась голова. Ей предстоял трудный день, а она могла думать только о том, как пойдет к Тони и купит у него лепешку фокаччо и кружку сливочного кофе латте. Тони категорически отказывался наливать кофе в стакан, говоря, что в стакане может подаваться только пародия на хороший кофе.
— Уверена, ничего срочного. Я прочту факс, когда вернусь.
Жара нахлынула на Эбби сразу же, как только она открыла тяжелые двери. Она машинально протянула руку к шляпе, которая всегда висела на вешалке. Ей хотелось создать в поликлинике домашнюю атмосферу, поэтому в здании была установлена и стоячая вешалка для пальто и шляп, и стойка для зонтов. Хотя здесь ими редко пользовались. Ведь в Бандарре дожди крайне редкое явление.
Обычно Мерфи бежал к двери навстречу Эбби, надеясь на прогулку, вне зависимости от ее продолжительности. Но сегодня она не увидела перед собой улыбающейся собачьей морды. Эбби посмотрела в конец веранды, приготовившись позвать пса, но запнулась, и у нее пересохло во рту.
В ее гамаке расположился Лео и взирал на окружающий мир так, словно все принадлежало ему. Он лежал, вытянув перед собой длинные загорелые ноги в шортах; левую руку он заложил за голову, и хлопчатобумажная ткань футболки обтянула его грудь и плечи с рельефными мышцами. На его носу красовались солнцезащитные очки-авиаторы. Правая рука Лео лениво поглаживала голову Мерфи.
Бордер-колли смотрел на него с обожанием, восторженно размахивая хвостом.
«Предатель!» — подумала Эбби.
Она задрожала всем телом; у нее сильнее закружилась голова, не только от голода, но и от сильного желания. «Опасность! Сохраняй хладнокровие». Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Если она будет игнорировать Лео, то сможет притвориться, что его здесь нет. Похлопав ладонью по бедру, она позвала пса:
— Мерфи, мальчик, ко мне!
Пес повернул черно-белую голову в ее сторону и довольно раскрыл пасть, словно говоря: «Смотри, кого я нашел. Иди и тоже с ним поздоровайся».
Лео непринужденно поднялся из гамака, в отличие от Эбби, которая просто выпала из него, когда впервые решила его опробовать. Он поднялся на веранду и подошел к Эбби; ее пес как одурманенный тащился рядом с ним. Ей хотелось ненавидеть Лео, но на самом деле ненавидеть следовало то, как реагирует на его появление ее тело. Эбби должна научиться его игнорировать.
Лео лучезарно улыбнулся, освещая улыбкой все вокруг, однако в его движениях чувствовалось небольшое напряжение.
— Привет, Эбби. Отличный пес. Он ваш?
Она кивнула и, зная, что не сможет игнорировать Лео, предпочла действовать напрямую — в той манере, которая обычно придавала ей значимости и строгости и даже пугала некоторых интернов.
— Что вы здесь делаете, Лео? — спросила она.
Он даже глазом не моргнул, услышав ее резкий вопрос. Наоборот, он наклонил голову и посмотрел в ее глаза дружелюбным и открытым взглядом:
— Я подумал, мы могли бы вместе пообедать.
«Ни в коем случае!»
— Я так не думаю. Я вышла, чтобы купить фокаччо перед вечерней сменой в поликлинике. — Она отвернулась и посмотрела прямо перед собой.
Не глядя на Лео, она спустилась по ступенькам веранды.
— Я с вами. — Лео ее догнал и пошел рядом.
Ее окутал запах свежевыстиранной рубашки и разгоряченного мужского тела; у Эбби голова пошла кругом.
— Зачем вам понадобился быстрый обед из кафе? Вы находитесь на отдыхе, и у вас наверняка имеется возможность пообедать не спеша.
— Вторая смена в поликлинике начинается с двух часов, не так ли?
Она так резко повернула голову в его сторону, что услышала хруст позвонков:
— Да, но почему вас это интересует?
Он шире растянул губы в приветливой улыбке:
— Ненавижу опаздывать.
Эбби сильно нахмурилась и в мыслях услышала крикливое предупреждение матери «Будут морщины!». Она отмахнулась от посторонних мыслей и постаралась сосредоточиться на том, что происходит в настоящий момент. Вне сомнения, Лео не выглядел больным. На самом деле он выглядел вызывающе здоровым, а темные круги под глазами от усталости, которые были видны еще вчера, исчезли. Сегодня он выглядел расслабленным и восхитительным. Пугающе восхитительным.
— Вы записаны к врачу?
Внезапно на его обычно самодовольном лице промелькнуло непонимание.
— Роберт Глисон должен был сообщить вам сегодня утром.
У нее сдавило горло, когда она услышала имя генерального директора больницы; каждая клеточка ее тела напряглась.
— О чем он должен был мне сообщить?
— О том, что я буду помогать вам и работать в одну смену, пока не появится новый врач.
Перед глазами Эбби заплясали серебристые искорки. Итак, Лео будет работать в поликлинике. О боже, вероятно, ей прислали предупреждение по факсу, который она проигнорировала. Эбби начала нести какую-то несуразицу.
— Но вы в отпуске, чтобы провести время со своей семьей… — Она чувствовала, что говорит все громче, почти истерично. — Неужели вы хотите провести отпуск, работая в поликлинике?
Лео пожал плечами, но его непринужденность выглядела чрезвычайно преувеличенной, словно он прилагал много сил, чтобы добиться нужного эффекта.
— Я могу и работать, и отдыхать. Роберт связался со мной сегодня утром после получения вчерашнего отчета. Он заметил мой успех у представителей средств массовой информации и подумал, что я смогу помочь вам. А мне нравится быть при деле. Она схватилась за последнюю соломинку:
— Но вы хирург.
Он одарил ее пронзительным взглядом проницательных глаз:
— И что вы хотите этим сказать? Что я не смогу резать так, как режет врач общей практики?
Понимая, что теряет самообладание, Эбби решила слегка над ним посмеяться:
— Вам придется много слушать пациентов и не слишком часто их резать. Вы заскучаете после первой же смены.
Он так высоко приподнял черные как смоль брови, что они исчезли под копной густых волос:
— Это громкое заявление совершенно беспочвенно. Вы всегда так поспешно судите о людях?
Его слова сильно ее задели и заставили почувствовать себя виноватой. Вчера он великолепно работал с пациентами, а она придумывает отговорки просто потому, что не желает работать вместе с ним.
— Я лишь хотела сказать, что здесь вам не будет помогать высококвалифицированный персонал, с которым вы привыкли работать.
Он скрестил руки на широкой груди.
— Роберт сказал мне о листе ожидания[2]. Возможно, я буду консультировать пациентов, ведь в больнице хирург-консультант появляется раз в месяц. Я уже говорил, что мне нравится много работать.
Осознание происходящего смешалось в ее душе с откровенной паникой при мысли о перспективе работы вместе с Лео. Возникла угроза подвергнуть себя опасности и встать на путь саморазрушения. «Вспомни Грега». Но лист ожидания намного важнее ее переживаний. Трудолюбивый персонал больницы Бандарры испытывал достаточно трудностей помимо суровых климатических и экономических условий района. Работники больницы заслужили неожиданный подарок в виде появления хирурга, который проработает в больнице несколько недель. И наплевать, что привлекательность Лео Косты так беспокоит Эбби.
Она с трудом сглотнула и заставила себя произнести нужные слова:
— Я принимаю вас на работу.
Он хлопнул в ладоши:
— Отлично! А теперь обедать!
Эбби смотрела на его высокие скулы и в глубине души понимала, что может не устоять перед его красотой. Не опасно ли идти с ним в кафе, чтобы перекусить фокаччо?
«Очень опасно, но воительница Эбби закрывается щитом и рискует ради блага пациентов».
Она откашлялась и утвердилась в своем намерении удерживать Лео Косту на определенном расстоянии, как в физическом плане, так и в эмоциональном.
Нацепив профессиональную улыбку, она сказала:
— Я возьму вас при условии, что вы уменьшите лист ожидания. На самом деле я подниму все истории болезней, и мы выберем пациентов, работа с которыми необходима в первую очередь. Как вам мое предложение?
Он согласно кивнул:
— Мне нравится.
Но было нечто в тембре его голоса и легкой улыбке, что заставило Эбби понять — она пожалеет о своей затее. Работа Лео Косты в поликлинике Бандарры принесет пользу горожанам, но будет очень опасна для душевного состояния Эбби.
Закончив дела в поликлинике, Лео отправился в больницу, чтобы навестить бабушку. С помощью Дебби его первая смена в поликлинике прошла удивительно гладко. И хотя у него было много пациентов, он за время смены не виделся с Эбби. Он едва не предложил ей обсудить текущие дела за ужином, но не стал рисковать. Ведь у него появился бы еще один повод услышать ее отказ. Что-что, а отказывала Эбби мастерски. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так долго обхаживал женщину, но каждый отказ Эбби делал его решительнее и изобретательнее. Он позвонил в ресторан Анны и заказал закуски и бутылку вина, чтобы они могли поужинать в больнице и обсудить дела. Лео надеялся, что ему удастся разрушить стену отчуждения, которую Эбби возвела между ними.
— Привет, бабушка, как поживаешь?
Бабушка подняла руку и улыбнулась:
— Леопольдо, когда я пойду домой?
— Ты должна спросить Эбби, бабуль. Я обещал ей, что не буду вмешиваться.
Проницательный взгляд бабушки мгновенно стал заинтересованным и немного осуждающим.
— Раньше ты нарушал обещания, данные женщинам.
Он вздохнул и потер подбородок, понимая, что невольно затронул тему, обсуждения которой старательно избегал. Бабушка отнеслась к его разводу с Кристиной как к личной трагедии. Он стал единственным поводом для ее нескрываемого разочарования. Лео удивлялся тому, что она ужасно злилась на него за развод с Кристиной и ни разу не упрекнула в смерти Доминико, хотя все указывало на его вину. Но, возможно, она злилась на него из-за того, что Доминико и Кристина были неразрывно связаны между собой, и будут связаны всегда.
— Итак, Мария, у меня хорошие ново… — В палату впорхнула Эбби в белом халате, мятых шортах цвета хаки и белой блузе, которую не помешало бы погладить. Она округлила зеленые глаза, словно ее ударили током. — Лео… — Напряжение чувствовалось в ее поцелованных солнцем кудрях цвета карамели, дерзко приподнятой груди, тонкой талии, пышных бедрах и красивых ногах. — Я думала, вы до сих пор на приеме в поликлинике.
Лео расшифровал ее высказывание следующим образом: «Если бы я знала, что вы здесь, я бы не пришла» и рассердился. Он извинился за свое поведение, и она приняла его извинение, тогда почему она избегает с ним встреч? Он был решительно настроен сломить ее сопротивление.
Лео растянул губы в неторопливой улыбке:
— Я принял всех пациентов и решил навестить бабушку. К тому же я не хотел опоздать на встречу с вами.
— Ах да, конечно… — Ее пальцы слегка дрожали, когда она взяла медицинскую карту.
Лео прочел непонятные эмоции в ее взгляде, но Эбби быстро переключилась и стала вести себя как профессионал. Он сдержал улыбку и мысленно поднял большие пальцы рук, одобряя ее выдержку. Да, манерам Эбби Макфарлан можно было только позавидовать, но вино и закуски, возможно, помогут ему добиться цели.
— На самом деле, Лео, хорошо, что вы здесь. — С кажущейся непринужденностью Эбби повернулась к Марии: — Я знаю, вы хотите вернуться домой, и вы выздоравливаете, но я хочу, чтобы вы провели какое-то время в реабилитационном центре. Лео отвезет вас прямо на этой кровати в другую палату, где вы сможете подготовиться к физиотерапии, которая начнется завтра утром.
Мария просияла и похлопала Эбби по руке:
— Я сама туда дойду.
Эбби покачала головой:
— Сожалею, Мария, но вы можете передвигаться только в кресле-каталке. Однако как только вы окажетесь в реабилитационном отделении, будете пользоваться ходильной рамой.
Старуха возмущенно фыркнула, и Лео приготовился выслушать тираду, произнесенную быстро и по-итальянски, но бабушка его удивила:
— Леопольдо, собери мои вещи. Доктор, принесите мое платье.
Эбби поначалу удивилась словам Марии, и Лео задался вопросом, откажет ли она бабушке в просьбе или позовет медсестру. Но как только он открыл выдвижной ящик комода, Эбби подошла к шкафу, в котором аккуратно висели три платья. Эбби сняла с вешалки первое, какое попалось ей под руку.
— Вот это платье подойдет.
Лео сдержал улыбку. Он давно усвоил, что следует делать то, о чем просит бабушка, но по своему усмотрению.
Эбби быстро догадалась, как сладить с Марией.
Десять минут спустя Мария сидела в кресле-каталке, которую катил Лео. Эбби несла небольшой чемодан.
— Когда я вернусь домой, доктор, вы должны прийти еще раз и испечь хлеб.
— Мария, в последний раз у меня совсем ничего не получилось. Хлеб получился таким твердым, что, если его в кого-нибудь бросить, можно и убить.
Лео рассмеялся:
— Напомните мне, чтобы я никогда не расстраивал вас на кухне.
Эбби с вызовом выгнула брови, в ее глазах вспыхнул огонек.
— Нет шансов, что такое произойдет. — Она наклонилась к Марии. — Я и кухня, мы никогда не договоримся. Я знаю, как себя прокормить, и этого достаточно.
— Уфф! — Мария всплеснула руками, будто Эбби совершила смертный грех. — Пища нужна не только для голодного живота. Она питает душу.
Выражение лица Эбби на мгновение омрачилось, но затем она расправила плечи и ускорила шаг.
Лео оглядел стройное и красивое тело Эбби. Нельзя сказать, что Эбби недоедала, но под ее удивительными глазами часто виднелись темные круги, которые заметила и его наблюдательная бабушка. Эбби не понимала, что бабушка не пыталась научить ее готовить, а старалась научить испытывать радость от еды.
Эбби открыла двери реабилитационного отделения:
— Мы пришли.
Снова послышались приказы Марии, отдаваемые на смеси английского и итальянского языков. Она угомонилась только тогда, когда ее отправили в столовую. Они оставили ее там, предоставив возможность радостно болтать с другими пациентами отделения. А на прощание они услышали приказ: «Повесьте мою одежду!»
Лео вошел в новую палату бабушки. Покачивая головой то ли от смеха, то ли от сожаления, он открыл дверцу шкафа.
— Бабушка в своем репертуаре.
— Да, она умеет организовать простых смертных. — Эбби передала ему одежду из чемодана, ее полные губы подрагивали в ироничной усмешке. — Кто бы мог подумать, что многоопытный хирург из города становится таким слабовольным в присутствии своей бабушки.
Лео прицепил вешалку на металлическую перекладину и усмехнулся:
— Немногие об этом знают. Это засекреченная информация.
Ясные зеленые глаза Эбби шаловливо сверкнули.
— Засекреченная информация? Как же так?
Он подмигнул ей:
— Мне нужно беречь репутацию.
Она безудержно рассмеялась, ее щеки порозовели:
— Вы тревожитесь о том, что, если эта информация станет кому-то известна, пострадает ваша репутация хирурга-мачо?
Лео повесил последнее платье и повернулся к Эбби. Впервые за несколько месяцев он развеселился:
— Скажем так: если произойдет утечка информации, я за себя не отвечаю.
Эбби усмехнулась, прислонилась спиной к дверце шкафа и скрестила руки на груди:
— Нет, в самом деле, что вы со мной сделаете, если я проговорюсь? Поразите меня своим шармом — разрядом высокой мощности, который всегда вам помогал? Не хочется разочаровывать вас, Ромео, но ваш шарм на меня не действует.
Произнеся эти слова, она бросила Лео вызов, который тот не мог не принять. Он прижал левую руку к дверце шкафа, оставляя Эбби достаточно пространства, чтобы уклониться, если она этого захочет. Приблизившись, он пристально посмотрел в ее лицо, и его окутал исходящий от нее аромат клубники и лакрицы.
Лео заметил, как дрогнули ее губы. Неужели в толстой броне появилась пробоина? Возможно, броня Эбби не так непроницаема, как ему кажется. Он медленно поднял правую руку к ее лицу и намотал на палец прядь волос, а потом мягко спросил:
— А почему вы так уверены?
Она вызывающе вздернула подбородок:
— Меня соблазняли настоящие мастера своего дела, и я выучила каждый их трюк.
Лео ожидал, что Эбби наклонится и проскользнет под его рукой, но она продолжала стоять на месте. Он подошел к ней ближе и почувствовал тепло ее тела; ее сладкое дыхание ласкало его лицо.
— Но вам неизвестны все мои трюки.
Она с трудом сглотнула, и он ощутил такое бурное возбуждение, что решил, будто воспламенится. На ее бледной шее, совершенно его зачаровывая, пульсировала жилка. Простонав, Лео уступил желанию и припал к ее губам.
Пухлые и мягкие, они оставались совершенно неподвижными, но Лео ощутил на ее губах сладкий аромат винограда и летнего солнца, и решил попробовать их на вкус. Он провел языком по ее губам, упиваясь их сладостью.
Руки Эбби были по-прежнему сцеплены на груди, словно некий барьер. Она зажмурилась, словно боролась с ощущениями. Лео чуть отстранился от нее, но вот она простонала, вздохнула и разомкнула губы.
Он скользнул языком в ее рот и почувствовал вкус спелого винограда. Поцелуй совершенно одурманил Лео, и он наклонил голову, чтобы сильнее ощутить опьяняющую сладость ее губ.
Их языки встретились, и Эбби забыла о смущении. Она целовалась как опытная и неподражаемая соблазнительница.
Лео почувствовал сильное возбуждение, какого не испытывал долгие месяцы. Вожделение охватило его тело, каждая клеточка которого кричала и требовала от Лео овладеть Эбби. К сожалению, она по-прежнему держала руки скрещенными на груди, что не позволяло Лео к ней прижаться. Он запустил пальцы свободной руки в ее шелковистые волосы и уловил их пьянящий цветочный аромат.
Эбби откинула голову и хрипло простонала. Она оказалась невероятно сексуальной женщиной, и ее чары были настолько сильными, что Лео испытал ошеломление, какого не испытывал с тех пор, как был пятнадцатилетним подростком. Он стал осторожно покусывать ее губы, и она ответила ему тем же. Лео лишился последних остатков разума. Для него исчезло все вокруг; он не ощущал ничего, кроме всепоглощающего желания бесконечно целовать ее удивительные губы.
Эбби переживала восхитительные моменты, полностью оторвавшись от реальности и забывшись под поцелуями Лео, которыми он покрывал ее губы, подбородок и шею.
Ее тело ожило и жаждало удовольствия. Эбби расцепила руки и подалась вперед.
Теперь они стояли вплотную друг к другу. Их ноги и бедра соприкасались, ее груди уперлись в его мускулистую грудь. Эбби простонала, когда запустила руку под его рубашку, страстно желая к нему прикоснуться. Она почувствовала под пальцами твердые мускулы его спины и разгоряченную кожу. Пальцы Эбби неторопливо и испытующе ласкали спину Лео, а затем погрузились в его густые волосы.
Обоих поглотила неукротимая страсть. Коснувшись рукой ее груди через ткань блузки, Лео стал поглаживать пальцем ее напряженный сосок.
— Ты великолепна.
Обычно бархатный голос Лео вдруг стал резким и вызывающим, и словно вырвал Эбби из дурмана вожделения. Жесткий край дверцы шкафа упирался в ее спину. Лео с силой навалился на Эбби, и она, почувствовав прикосновение его возбужденной плоти, резко и широко открыла глаза.
Возвращение в реальность оказалось стремительным. Эбби увидела перед собой окна палаты в реабилитационном отделении, две аккуратно застеленные кровати с зелеными одеялами и белые фарфоровые чашки на раковине. Смущенная и ошеломленная, воительница Эбби с трудом пришла в себя, взяла меч и щит и закричала от ужаса. «Какого черта ты делаешь? Вспомни свою клятву! Одиночество — единственный приемлемый для тебя способ выживания».
Действительность нахлынула на Эбби с такой силой, что она едва могла вздохнуть, и с трудом удерживалась на ногах. Она вела себя с Лео как изголодавшаяся по сексу девушка-подросток. Еще чуть-чуть, и она обхватила бы его ногами за талию и позволила бы ему овладеть ею у палаты его бабушки.
Как она позволила этому случиться? После расставания с Грегом она выбрала совершенно иной путь в жизни и не собирается менять своего решения. Нет, вы только посмотрите, что она натворила! Пребывая в ужасе, Эбби вытащила руки из-под рубашки Лео и резко прервала поцелуй. Каким-то образом, несмотря на тяжесть в груди, ей удалось выдавить:
— Это больше не повторится.
Он уставился на нее глазами, затуманенными вожделением:
— Да, вы правы.
— Да? — Недоумение сменилось облегчением. Слава богу, он понял, что совершил ошибку. Она одернула блузку. — Ладно. Я рада, что вы со мной согласны.
Он заправил ей за ухо прядь волос.
— Это уже случилось, и это невозможно повторить, потому что каждый поцелуй особенный. — Его черные глаза каким-то невероятным образом стали еще темнее. — Тем не менее будет интересно проверить эту теорию в более подходящем месте. Эбби охватила паника.
— Нет. Я хотела сказать, мы никогда больше не поцелуемся.
Он посмотрел на нее с недоверием:
— Эбби, учитывая то, что между нами произошло, попытка избежать поцелуев обернется для нас трагедией.
Она отошла от него, чувствуя необходимость увеличить расстояние между ними. Ей следовало приложить все усилия, чтобы побороть соблазн, причиной которого стал Лео Коста.
— Трагедия — это голод, болезни и смерть, Лео.
Вожделение — обыкновенная неприятность, которой можно избежать.
Его черные брови взлетели вверх.
— Неприятность?
Эбби решила не поддаваться на его уловки и обсуждать темы, не имеющие отношения к работе.
— Да, неприятность. В течение нескольких недель мы должны работать вместе, Лео. Будучи профессионалами, мы сможем сосредоточиться на сохранении здоровья жителей Бандарры.
Лео шлепнул ладонью по дверце шкафа, закрывая ее, и повернулся к Эбби, усмехаясь. Однако выражение его глаз было мрачным.
— Я непременно сосредоточусь на сохранении здоровья жителей Бандарры.
Его слова должны были успокоить Эбби, но она услышала в них некую недосказанность, и это ее обеспокоило.
Пройдя на кухню, Лео обнаружил, что Анна стоит у кофемашины и разливает пенящееся молоко в чашки с капучино. Он пребывал в дурном настроении после того, как всю ночь ворочался с боку на бок. Его сон состоял из беспорядочных отрывков с воспоминаниями то о прошлом, то об Эбби. Поначалу ему снилось, что он целует ее горячие и сладкие губы, а в следующее мгновение Эбби исчезала.
— Сегодня утром мне нужен эспрессо.
Сестра подняла темно-каштановые брови и оценивающе его оглядела:
— Слишком много выпил вчера вечером, братец?
— Я работал допоздна, а не выпивал. — Лео скривился и уселся в кресло, вспоминая, как Эбби изменила место проведения их встречи.
Они разговаривали не в поликлинике, а в больнице, и Эбби намеренно уселась в дальнем конце длиннющего стола для заседаний. Они обсуждали первостепенные операции, пили растворимый кофе, в то время как еда и вино, которые он попросил доставить, остались лежать нетронутыми в поликлинике.
Во время рассмотрения первых двух историй болезни он старался примириться с тем, что сидящий напротив хладнокровный врач-профессионал и волнующая и раскрепощенная женщина, которую он страстно целовал в палате своей бабушки, — один и тот же человек. Подобного предложения убраться восвояси он не получал с… Лео не мог вспомнить, когда ему отказывали. А еще не помнил, когда в последний раз был так сильно возбужден. После одурманивающего поцелуя Эбби спокойно отошла от него и поразила холодным и бескомпромиссным поведением. Складывалось впечатление, что она щелкнула выключателем и блокировала сексуальное влечение. Лео окончательно доконало ее заявление о том, что самое чудесное из пережитых им ощущений — «обыкновенная неприятность», которой можно избежать.
Анна поставила чашку для эспрессо под раструб кофемашины.
— Работа? Значит, теперь это так называется? Я видела твой заказ в ресторане, и все говорило о том, что ты придумал план обольщения. Кого из медсестер ты выбрал на этот раз?
Лео хмыкнул:
— Я сказал тебе, что работал, и очень усердно. Эбби Макфарлан решила досконально рассмотреть историю болезни каждого пациента, который будет оперироваться здесь или в Буджери.
Если Лео придется остаться в Бандарре, то, по крайней мере, он будет занят делом. Анна рассмеялась:
— Я говорила тебе, что Эбби — отличный доктор.
«Она отлично целуется», — подумал он.
Послышался скрип открываемой двери, затем топот ног по половицам. Лео обернулся и увидел дочерей Анны — одиннадцатилетних близнецов в широкополых шляпах и с зелеными ранцами за спиной, которые ввалились на кухню.
Лео и Доминико тоже были неразлучны в этом возрасте.
— Дядя Лео? — Девочки бросились к нему, от удивления округлив глаза. — Бабушка Роза сказала, ты приехал в длительный отпуск.
Лео обнял девочек и прижал их крепче, чем следовало, стараясь подавить воспоминания:
— Ну, я побуду тут некоторое время.
Донна — та, что была старше сестры на пять минут, и поэтому во всем старалась быть первой, с мольбой произнесла:
— Ты поиграешь со мной в теннис после школы?
«Игра поможет тебе занять мысли, Лео».
Лорен прижалась к нему сильнее:
— Мне нужно, чтобы ты поиграл со мной в бейсбол, чтобы я стала хорошим игроком команды.
— Звездочки мои, я могу сделать и то и другое. На самом деле я даже могу приехать и посмотреть на ваше участие в соревнованиях в субботу.
Девочки, вцепившись в него, завизжали от восторга и крепко его обняли. Анна хлопнула в ладоши:
— Ну-ка поторопитесь! Вы пропустите автобус. Идите скорее.
Они поцеловали мать в щеку и, попрощавшись, ушли.
Анна подала Лео кофе, взяла свою чашку и присела за стол. На ее лице читалось удивление.
Не в силах вынести волнение и видя изумленное выражение лица сестры, он спросил:
— Что?
— Извини, я просто удивлена, что ты предложил посмотреть на соревнования девочек.
— Почему бы и нет? — Он услышал нотки раздражения в своем голосе и глубоко вздохнул.
Сестра пожала плечами:
— Потому что ты все время напряженный и отстраненный, когда находишься здесь.
Лео потер шею, стараясь придумать отговорку, но не смог.
— Обычно я приезжаю сюда на день или два, но теперь у меня есть время.
«Слишком много времени».
— Мама вне себя от радости. Ты бы посмотрел на нее вчера в городе. Должно быть, она останавливалась поговорить с каждым вторым знакомым, чтобы рассказать, что ты проработаешь здесь в течение месяца. Ведь ты не проводил в Бандарре более двух дней с тех самых пор, как окончил университет.
Лео не нужно было об этом напоминать. Он преднамеренно так поступал. Пребывание в Бандарре было для него невыносимо, ибо он постоянно вспоминал о Кристине и Доминико и упрекал себя за то, что стал успешным человеком, а Доминико так и не получил шанса выбиться в люди. Здесь все напоминало ему о том, что он загубил две жизни. Лео пожал плечами:
— Я хирург особой специализации, и у меня работа в Мельбурне.
Анна протянула руку и в нехарактерной для нее манере похлопала его по руке:
— Твой приезд много значит для мамы и папы. Нечасто все четверо их детей собираются под одной крышей.
«Пятеро детей!» Он вынужденно усмехнулся:
— О да, ты забыла о трех зятьях и восьмерых внуках.
— По крайней мере, твои сестры подарили маме и бабушке большую семью, которую они любят. — Она взволнованно коснулась руки брата. — История с Кристиной в прошлом. Я слышала, она вышла замуж и преподает в школе в Италии. Ну а ты, брат? Почему бы тебе не попытаться снова наладить жизнь?
«Ты женился на мне только из-за того, чтобы быть ближе к Доминико. Я больше не буду мириться с твоими оскорблениями».
Он помнил горькие слова Кристины, словно она произнесла их только вчера. Едва он открыл рот, чтобы ответить, что никогда не станет пытаться снова наладить свою жизнь, как перед его глазами возник образ Эбби с кудрями цвета карамели и пухлыми алыми губами. Какого черта? Эбби Макфарлан невероятно сексуальна, но он не намерен ни с кем связывать свою жизнь. Он попытался быть счастливым в браке с Кристиной, но ничего не получилось. Также не получилось сделать счастливым Доминико. Лео вообще больше не хотел делать кого-то счастливым, и именно поэтому предпочитал краткосрочные отношения без обязательств. Поразвлекшись и хорошо проведя время, он шел дальше и всегда заранее предупреждал женщину о том, чтобы она не рассчитывала на серьезные отношения с ним.
Он допил кофе, не желая продолжать этот разговор.
— Вот ты, Кьяра и Бьянка и занимайтесь семейными делами. В отличие от меня у вас это хорошо получается. — Он отодвинул свой стул и схватил булочку с тарелки. — А мне лучше не опаздывать на прием в поликлинику. Пока!
Лео проигнорировал вздох разочарования, сорвавшийся с губ сестры, и направился к двери. Утро было ясным и теплым. Обычное февральское утро со стрекотом сорок, разносящимся в теплом воздухе. Дети виноградарей проносились мимо на велосипедах, оставляя позади шлейф красной пыли. Они мчались по направлению к главной дороге, боясь опоздать в школу. Когда-то Лео и Доминико по утрам так же старались обогнать друг друга в попытке первым приехать к воротам школы.
Внезапно он почувствовал жгучую боль в груди и потер ее левой рукой. Проклятье! Начался всего третий день его пребывания в Бандарре, но ему уже тяжело. Повернувшись на каблуках, он подошел к своему арендованному автомобилю, радуясь тому, что прием в поликлинике начинается через десять минут, а ему еще нужно проработать лист ожидания. Не следует забывать о планах соблазнения Эбби Макфарлан. Несмотря на непривлекательную одежду, Эбби была похожа на бомбу замедленного действия, и Лео решил, что именно он должен спровоцировать ее взрыв.
Эбби попыталась уклониться, когда они с Лео встретились по пути в операционную, но он легко ее догнал.
— Эбби, вы можете идти рядом со мной. Обещаю, что не укушу вас. — Он усмехнулся. — Но если вы хотите, чтобы я…
Его низкий голос обволакивал ее, словно густой темный растопленный шоколад, и она приложила все силы, чтобы не облизнуть губы или снова его не поцеловать. Тело Эбби находилось в постоянном напряжении и жаждало близости с Лео, но рассудком она понимала — это недопустимо. Она прибавила шагу и бодро сказала:
— Я понятия не имела, что у хирургов бывает чувство юмора.
— Похоже, у них его больше, чем у некоторых врачей общей практики. — Он засунул руки глубоко в карманы. — Слушайте, Эбби, ведь мы коллеги, давайте обедать вместе.
Она решительно покачала головой:
— Нет.
— Ужин за лучшим столиком в ресторане моей сестры, удостоенном множества наград.
Предложение было заманчивым. Давным-давно Эбби мечтала поужинать в ресторане «Мой дом».
— Нет, спасибо.
— Выпьем кофе у Тони, сидя под зонтом?
— Не-а.
Лео не упустил ни одной детали, продолжая ее преследовать.
— Ладно, тогда попкорн, шоколад и последний крутой блокбастер?
Эбби рассмеялась:
— Похоже, вы отчаялись!
Его глаза сверкнули, у нее засосало под ложечкой.
Лео повел плечами с таким видом, будто все отказы Эбби для него как с гуся вода.
— Я люблю кино.
Она хотела снова рассмеяться, но ее обезоружила его искренность. Эбби стремилась предугадать следующий шаг Лео Косты, но чаще всего это было невозможно.
— Если вы предпочитаете активный отдых, как насчет велопробега и пикника? — спросил он.
— В такую жару? Вы с ума сошли?
— Я не замечал, что схожу с ума. — Шрам на его подбородке вдруг стал отчетливее, когда на долю секунды Лео стиснул зубы. — Мы можем покататься рано утром или на закате.
— В это время я гуляю с Мерфи, — ответила Эбби. Даже ей подобная отговорка показалась убогой.
— Полагаю, мне стоит поблагодарить вас за то, что вы не сказали «в это время я мою голову». — Лео скрестил руки на груди. — То есть, что бы я вам ни предложил, вы ответите отказом?
Она кивнула:
— Теперь вы начинаете понимать ход моих мыслей.
— Вы ведете себя совсем не в коллегиальном духе. — В его голосе слышалась обоснованная критика.
Эбби вздохнула. Ее тело пылало от страсти, и каждая его клеточка требовала, чтобы она приняла приглашение Лео. Однако рассудок твердил решительное «нет». После вчерашней оплошности она отлично знала, что произойдет, если она согласится на его предложение, и они окажутся где-нибудь наедине. Вне сомнения, Эбби бросится в его объятия и, вероятно, отдастся ему, а после возненавидит себя и его. Отказ — ее единственное спасение.
Лео вдруг остановился перед дверями операционной, блокируя вход:
— Вы хотите, чтобы я перестал вас приглашать?
— Наконец-то, — облегченно выдохнула Эбби.
— Подождите, я спросил вас, хотите ли вы, чтобы я перестал вас приглашать. Но я на самом деле с этим не согласен. — Он улыбался и был само обаяние и привлекательность. — Что вы скажете мне на это: вы пригласите меня куда-нибудь, а я перестану приглашать вас?
Она уже собиралась сказать «Но в таком случае вы все равно добьетесь своего», когда вдруг призадумалась и поджала губы. Хм, прекрасно. Она действительно может кое-куда его пригласить, где у них не будет возможности побыть наедине, — они проведут время в окружении десятка детей из приюта. Идеальное решение, ведь она не только избавится от дальнейших домогательств Лео, но и воспользуется его помощью в проведении специальной программы с детьми.
Воительница Эбби обнажила меч и закрылась щитом. Она посмотрела в упор на его красивое лицо. Она не боялась глазеть на него так откровенно, потому что теперь у нее было оправдание.
— Итак, вы пойдете туда, куда я вас приглашу?
— Конечно, почему нет? Я готов ко всему.
Она наклонила голову и критически оглядела его великолепное, загорелое тело:
— Ваша дизайнерская одежда может испачкаться.
— Это не проблема. Я вырос в деревне и могу лучше остальных вывозиться в грязи.
Он подмигнул ей, и его лицо озарилось искренней и теплой улыбкой.
«Ну, давай же, ты сможешь противостоять его сексуальной привлекательности и дешевым инсинуациям».
— Скажите, куда мы пойдем. — Лео говорил нетерпеливо.
Она заметила, что он ведет себя как бесхитростный и взволнованный мальчишка. Тряхнув головой, она сказала:
— Ну, вам понадобится дух авантюризма, хорошее чувство юмора и желание работать с детьми. Как вы думаете, справитесь?
— Да. Конечно справлюсь. Я люблю детей.
У Эбби екнуло сердце. Она любила детей и очень хотела родить ребенка, но отказалась от этой мечты.
— Отлично. Значит, встречаемся завтра вечером у старой пристани. Там нас будет ждать каноэ.
Подобно тому как вода гасит пламя, в глазах Лео пропал веселый блеск. Он вдруг снова стал сдержанным и отстраненным, от прежнего очаровательного весельчака не осталось и следа.
— Я не могу, — сказал он.
Эбби удивленно моргнула, услышав его стальной тон, и почувствовала неуместное разочарование:
— Но вы только что сказали, что готовы ко всему.
Его загорелые скулы побледнели, он провел рукой по шраму на подбородке.
— Мне нужно переодеться в операционную одежду. — Не говоря больше ни слова, он исчез за дверью.
Эбби продолжала стоять неподвижно, будто ее ноги приклеили к полу. Она не понимала, что происходит, у нее закружилась голова. Что случилось с очаровательным мужчиной, который совсем недавно с ней флиртовал? Она видела Лео во множестве обличий: преданный внук; спокойный, профессиональный и талантливый хирург; суперплейбой. Но она и предположить не могла, что он может чего-то избегать.
Что страшного в пристани или каноэ? Возможно, на это время у него назначено свидание. Не все ли равно, что он ответил? Эбби должна испытывать облегчение и радость. Она выполнила условия договоренности и озвучила свое приглашение. Это означает, что он обязан выполнить свое обещание никуда ее не приглашать. Для Эбби ситуация была беспроигрышной.
Однако должного облегчения она не испытывала. Если его отказ связан с тем, что у него уже назначено свидание на это время, Лео должен был просто об этом сказать. А он взял и ушел.
Он сказал, что любит детей, значит, его отказ не связан с неприязнью к детям. В мозгу Эбби кружились миллионы вопросов, пока она пыталась понять несвойственное ему поведение, но оправдательную причину для него так и не нашла. Выходило, что именно после упоминания каноэ Лео побледнел и ретировался.
Услышав сигнал пейджера, Эбби тут же сосредоточилась на работе. Ее ждал пациент, которому следовало делать общую анестезию, а это важнее размышлений о загадочном хирурге. Во всяком случае, в данный момент.
Лео снял перчатки и бросил их в мусорную корзину. Во время проведения холецистэктомии[3] осложнений не возникло. Как врач он должен был испытывать удовлетворение от хорошо выполненной работы. Вместо этого он думал о том, как чуть не потерял самообладание, когда Эбби пригласила его поплавать на каноэ по реке.
Во время операции он несколько раз ловил на себе пристальный взгляд Эбби. Обычно ему нравилось, когда на него смотрит красивая женщина. Он любил наблюдать за тем, как она умудряется очаровывать его глазами, когда остальная часть лица скрыта под хирургической маской. Но сегодня Эбби с ним не флиртовала. Она смотрела на него внимательно и проницательно. Лео было неприятно вспоминать о том, что почти забыл о выдержке, когда она упомянула каноэ.
Ему и так нелегко находиться в Бандарре, а плавать по реке он ни за что не согласится.
Лео был рад тому, что хирург может уйти из операционной раньше врача-анестезиолога. Эбби будет заниматься пациентом и избавит его от вопросов, которые он прочел в ее глазах. Но, независимо от того, сколько вопросов у нее накопилось, Лео не станет с ней разговаривать. Он ни с кем не разговаривал о Доминико — даже с бабушкой — и не намерен начинать делать это сейчас.
Черт побери, зачем он предложил ей пригласить его куда-нибудь в обмен на обещание не донимать ее приглашениями? Он думал, что поступает разумно. Думал, у него появится способ провести время с Эбби на ее территории, где она успокоится и не будет ему сопротивляться. Ему хотелось повторить их умопомрачительно приятный поцелуй, при воспоминании о котором в жилах бурлила кровь. Но идея обернулась воскрешением в памяти той части жизни, которую Лео хотел навсегда забыть.
Он протиснулся сквозь двойные двери операционной, сосредоточившись на выполнении еще одной миссии хирурга — общении с родственниками пациента.
— Добрый день, София. Операция прошла очень успешно, и Лоренцо вернется домой в кратчайший срок.
— Спасибо, Лео. — София, младшая подруга его бабушки, ущипнула его за щеку. — Ты хороший парень и талантливый человек. Ты должен поужинать с нами в ресторане «Погребок», пока ты дома.
Дом. Лео знал — нет никакого смысла говорить о том, что срок его проживания в Мельбурне составляет на год больше, чем время его жизни в Бандарре. Маленькие города никогда полностью не отпускают тех, кто в них родился и вырос. Он также знал, что нет никакого смысла отказывать Софии, отказа она не примет.
— С удовольствием поужинаю, София.
— Хорошо. Моя внучка отлично готовит; думаю, ты должен с ней познакомиться.
Хорошо ее внучка готовит или нет, Лео не желал, чтобы его сватали.
— Я приду с другом, который насладится ее готовкой. — Он говорил, не имея в виду никакого друга, но внезапно вспомнил слова Эбби: «Я знаю, как себя прокормить, и этого достаточно».
Он восторжествовал при мысли о том, как Эбби поднесет к полным губам кусочек восхитительной пиццы, приготовленной в дровяной печи, — знаменитой пиццы Софии, — а потом скажет, что пища не только питает голодный живот, но и душу.
— Хорошо. — София старалась скрыть разочарование, отходя к палате, чтобы подождать Лоренцо.
Лео с облегчением выдохнул. Он исполнил свой долг. Если не случится непредвиденных ситуаций, его присутствие в больнице не потребуется до завтра. Он с беспокойством подумал о том, чем займется в свободное время. Можно вернуться в родительский дом, но сейчас он пуст, а ему не хочется торчать одному в тихом доме, где, как ему кажется, его осуждают даже стены.
Винный завод «Ла Белла» процветал, благодаря напряженному труду. Отец Лео был на виноградниках, но Лео предпочитал не ходить туда и не оставаться со Стефано наедине, ибо был уверен, что не избежит неприятного разговора. Его мать и младшие сестры будут заняты в винном погребе, а Анна — в ресторане. Что ж, тогда он навестит бабушку, а потом… Он понятия не имел, чем займется потом.
Лео пригладил волосы. Может, отправиться помогать сестрам в винном погребе? Но сестры либо будут недовольно стонать, что он крутится под ногами, либо станут им командовать. Ни первое, ни второе его не устраивало. Лео мог бы поиграть в теннис, но его племянницы придут домой только в четыре часа. Гнетущее беспокойство, какое он всегда испытывал, находясь в Бандарре, за последние дни превратилось в фобию. На него нахлынуло слишком много воспоминаний, он не мог расслабиться и чувствовал себя львом в клетке.
«Поговори с Эбби».
От этой мысли он отмахнулся немедленно. С Эбби он хотел бы сделать многое, но только не разговаривать. Пройдя на автостоянку, он услышал жужжание, а затем увидел велосипедистов в ярко-зеленых, белых и красных майках с логотипом больницы. Двое из них махнули Лео рукой, и он узнал в них физиотерапевта и рентгенолога. Обеденный перерыв за катанием на велосипедах? А это мысль. Лео решил купить велосипед. Долгая, изнурительная поездка под раскаленным солнцем Бандарры поможет ему забыть о прошлом и не думать о зеленых глазах женщины, с которой он видится слишком часто.
Эбби проверила показания на жидкокристаллическом дисплее ушного термометра.
— Парень, да у тебя высокая температура. — Она осторожно пальпировала шею мальчика и обнаружила, что у него припухли гланды. — Тебя тошнило?
Алек шмыгнул носом и потер слезящиеся глаза:
— Меня вырвало после завтрака, а сейчас у меня горло болит, но я буду в порядке. Мама сказала, чтобы я шел в магазин. Она устала.
Эбби прикусила губу. Обычно получить какую-то информацию от одиннадцатилетнего ребенка все равно что вырвать ему зуб. В большинстве случаев родители, приходящие с детьми этого возраста на прием, отвечают на все вопросы, не дав своему ребенку и рта открыть. Эбби посмотрела на Пенни — беременную мать Алека, смотревшую в окно невидящим взглядом.
В каком возрасте Алек понял, что несет ответственность за членов своей семьи? Эбби вспомнила, как десятилетней девочкой делала бутерброды с сыром на обед и пыталась заставить свою мать поесть. Подобные ролевые отношения «родитель — ребенок» можно очень часто встретить в приютах. Каждый раз, когда Эбби сталкивалась с такой ситуацией, у нее разрывалось сердце.
Сегодня она позвонила в приют только для того, чтобы уточнить объем продовольствия, который следует взять с собой перед тем, как плыть туда по реке. Но Ребекки, сотрудника службы помощи неблагополучным семьям и лицам, нуждающимся в материальной или моральной поддержке, на месте не оказалось. Один из обитателей приюта высказал Эбби свою озабоченность здоровьем Алека. Пенни молчаливо согласилась на осмотр сына. Она едва взглянула на Эбби, когда та вошла в комнату.
— Мне жаль, Алек, но у тебя вирус, и ты не пойдешь по магазинам, ни сегодня, ни в ближайшие несколько дней. — Она налила ему порцию парацетамола со вкусом вишни. — Выпей, а я поговорю с твоей мамой.
Алек нахмурился, будто приготовившись возразить, но Эбби положила руку на плечо мальчика и решительно кивнула:
— Ты должен выздороветь, а потом сможешь помогать маме, понял?
Раскрасневшийся мальчик выпил жаропонижающее лекарство, и на его лице появилось выражение облегчения. Затем он свернулся калачиком и закрыл глаза, почти сразу же погрузившись в спасительный сон.
Эбби открыла книжку с бланками и выписала рецепт препарата против гриппа. Если бы Алек жил дома, в нормальных условиях, она порекомендовала бы ему менее сильное лекарство и постельный режим. Но так как Алек был вынужден жить в приюте, правила лечения изменились. Она подошла к Пенни, осторожно коснулась ее плеча и почувствовала, что у нее горячая кожа.
Пенни вздрогнула от ее прикосновения.
Эбби тихо выругалась. Слишком многие женщины, приходящие в приют, ассоциируют прикосновение с болью.
— Пенни, у вас тоже высокая температура!
Женщина бросила на Эбби лихорадочный взгляд.
Мглистые тени виднелись на ее бледном лице, а на щеках горел ярко-красный румянец. Пенни закашляла — послышалось характерное шипение мокроты — и прижала руку к ребру, чтобы успокоить боль.
— Как давно у вас болит бок? Как долго продолжается кашель?
Пенни пожала плечами:
— Не знаю. После того, как Адам меня ударил.
У Эбби скрутило живот; она побоялась, что не справится с неприятными воспоминаниями. Мысленно встряхнув себя, она сосредоточилась на пациентке. Алек сказал, что до позавчерашнего дня они жили в штате Виктория.
— Вы делали рентген?
Пенни покачала головой, погладив живот:
— Рентген опасен для ребенка.
— Но сломанные ребра причиняют вам боль.
Помимо сломанных ребер Пенни у Эбби вызывал беспокойство ее кашель и лихорадка. Судя по симптомам, у нее пневмония. Беременность и пневмония — недопустимая комбинация, особенно тогда, когда человек эмоционально и физически истощен. Не говоря уже о пандемии вируса H1N1.
Эбби упрекнула себя — она была так занята Алеком, когда приехала в приют, что связала отсутствующий взгляд Пенни с ее депрессией. Однако теперь она понимала реальную причину ее поведения.
— Давайте я вас осмотрю.
Пенни снова пожала плечами, и Эбби восприняла ее реакцию как согласие.
Осторожно приподняв блузку, Эбби едва не ахнула, когда увидела фиолетово-желтые синяки на худом теле женщины. Есть все шансы, что она получила ушиб или перелом ребер. Эбби мысленно взмолилась, чтобы кашель не оказался следствием пневмонии, но потом одернула себя. «Будь реалисткой».
— Я послушаю ваши легкие. Вдыхайте и выдыхайте, когда я скажу, ладно?
— Она медленно водила стетоскопом по спине больной, прислушивалась к звукам в легких. Она услышала резкие хрипы в нижних легочных долях и убедилась в своих опасениях. Постучав по спине в области легких, Эбби услышала тупой звук. У Пенни была двусторонняя пневмония и переломы ребер.
— Пенни, учитывая симптомы Алека и вашу высокую температуру и кашель, вы должны отправиться в больницу.
Пенни с трудом сосредоточила внимание на Эбби:
— Это просто кашель.
— Нет, Пенни, это не просто кашель. — Эбби понимала, что в нынешнем состоянии любое действие кажется Пенни крайне тяжелым. Она нагнулась, чтобы ее глаза были на уровне глаз Пенни. — Я должна о вас позаботиться, а вы позаботитесь об Алеке и будущем ребенке.
Пенни посмотрела на нее, а потом медленно кивнула:
— Ладно.
Однако она не двинулась с места.
— Я все устрою и вернусь через несколько минут. — Эбби взяла медицинскую сумку и вышла из приюта к своей машине.
Никто не должен слышать, что она нервничает. Эбби набрала хорошо известный ей номер.
— Пол Дженкинс слушает, — послышался в трубке голос старшего фельдшера скорой помощи.
— Пол, это Эбби. Мне нужна машина скорой помощи по адресу Кримери-Лейн, дом семнадцать. Я буду ждать приезда фельдшеров.
— Нет проблем, Эбби. Уже выезжаем.
Закончив телефонный разговор, она позвонила Ребекке и оставила ей сообщение с просьбой как можно скорее приехать в приют. Затем просмотрела адресную книгу в своем телефоне и, найдя нужный номер, нажала кнопку вызова. Ей пришлось долго слушать гудки.
— Давай же, возьми трубку. — Она ходила взад и вперед, топча жесткую траву. Едва она собралась отключить телефон, как ей ответили:
— Лео… Коста слушает.
Она услышала его прерывистое дыхание и изо всех сил вцепилась в телефон. Что он там делает?
«Успокойся, Эбби! Тебе незачем знать, чем он занимается».
— Лео, это Эбби.
— Встретимся… в неотложке… через десять минут. — Он говорил с сильным придыханием, но деловито и без намека на флирт.
После операции Лоренцо Гальбарди она не виделась с Лео, но тот факт, что он инстинктивно понял, что она нуждается в его помощи, придал ей уверенности.
— Спасибо, Лео, но все немного сложнее.
— Где вы?
— На Кримери-Лейн.
— Эта улица идет параллельно Доркас, верно?
— Да. — Телефонная связь была плохой, поэтому Эбби решила не терять времени на объяснение маршрута. — Слушайте, у меня здесь мать и сын с гриппом. Подозрение на вирус H1N1.
— Насколько… тяжелое… у них состояние?
Она снова услышала его одышку. Неужели Лео бегает? Над головой Эбби легкий ветерок трепал листву деревьев, в телефонной трубке слышался какой-то ревущий гул.
— Пациентка беременна, у нее двусторонняя пневмония.
— Черт, плохо дело. В больнице есть место в отделении интенсивной терапии?
Слова Лео прозвучали в режиме стерео. Эбби повернулась кругом и увидела, как он едет в ее сторону на блестящем черно-красном велосипеде, разговаривая с ней по громкой связи.
У Эбби перехватило дыхание. Она бесстыже пялилась на него, испытывая восторг, который быстро перерос в страстное желание. Лео остановился прямо перед ней. Его натренированное тело облегала зелено-бело-красная одежда велосипедиста, не оставляя простора для воображения. Каждое сухожилие и связка резко выделялись из-под ткани костюма, словно тонкие детали скульптур Микеланджело.
Собравшись с мыслями, она откашлялась и спросила:
— Вы готовитесь к Джиро д’Италия[4]?
Он неторопливо и лениво растянул губы в улыбке:
— Парни из ассоциации врачей-профессионалов хотят посоревноваться в этом году с командой врачей из больницы Милдьюры. Думаю, я мог бы присоединиться к ним. Сегодня моя первая тренировка. Я заворачивал за угол, когда вы позвонили. — Он снял шлем и улыбнулся шире: — Значит, мы должны госпитализировать беременную женщину и отправить мальчика на домашний карантин. В чем сложность?
Разговор о деле сразу заставил ее сконцентрироваться.
— Сложность заключается в том, что мальчик живет с матерью в приюте, где в данный момент находятся еще пять женщин с детьми.
— Мы можем госпитализировать мальчика?
— Да, можем, но… — Она с трудом подбирала нужные слова, говоря на щекотливую тему.
Он уставился на нее, его лоб пересекали глубокие морщины. В конце концов до Лео дошло:
— Я мужчина.
«Ах, еще какой мужчина! Великолепный мужчина до мозга костей».
Он пропустил волосы сквозь пальцы, приподнимая глянцевые черные пряди.
— Так как лучше всего поступить? Как вы думаете, беременная женщина позволит мне заботиться о ней в больнице, если рядом со мной все время будет находиться Эрин? У вас будет возможность наблюдать оставшихся здесь женщин, где можно организовать карантин.
От удивления у Эбби засосало под ложечкой. «Он меня понял!» Она сжала кулаки и опустила руки, борясь с желанием обхватить Лео за шею в знак благодарности. Слишком часто ее коллеги-мужчины оскорблялись тем, что в подобной ситуации их принадлежность к мужскому полу немедленно ставила их в невыгодное положение, ибо женщины из приюта предпочитали общение с женщиной-врачом. Но Лео, кажется, это совсем не смутило. Черт побери, он в очередной раз покорил ее своим очарованием, и она ни за что не хочет с ним расставаться.
— Спасибо, Лео.
Он пожал плечами, словно смутившись.
— Эбби, Эбби, скорее! — Бледный и нервный, Алек выбежал из дома. — Мама упала и не встает.
Эбби побежала в дом, слыша за спиной стук велосипедных туфель Лео. Она обнаружила Пенни на полу у стула, на котором та до этого сидела. С помощью Лео Эбби уложила Пенни на кровать. Она проверила ее дыхательные пути, а затем установила ей пластиковую дыхательную трубку. Лео проверил частоту пульсации на сонной артерии.
Он отдернул руку от ее шеи:
— У нее тахипноэ[5].
— И тахикардия. Я поставлю капельницу. — Эбби принялась готовить капельницу, не говоря больше ни слова.
Ей не нужно было озвучивать свои страхи и напоминать, что свиной грипп представляет особую опасность для беременной женщины. Отражение собственных мыслей она прочла в иссиня-черных глазах Лео.
— Она поправится? — спросил испуганный Алек.
Лео наклонился и повернулся к мальчику, их глаза были на одном уровне:
— Твоя мама очень больна, но мы с Эбби врачи и сделаем все, чтобы ей помочь.
— А ребенку?
Лео секунду помедлил, потом ответил:
— И ребенку.
— Вы уверены, что вы врач? Вы не похожи на врача, — с подозрением сказал Алек.
Лео и глазом не моргнул, услышав его обвинительный тон:
— Я в отпуске. Я катался на велосипеде, когда Эбби мне позвонила. Большую часть времени я ношу костюм: мешковатые зеленые штаны и такого же цвета рубашку, потому что работаю в операционной.
Мальчик побледнел:
— Разве маме нужна операция?
Лео покачал головой:
— Нет, приятель, но она должна принимать антибиотики, а для этого мы отправим ее в больницу.
— Я о ней заботился! — крикнул Алек.
Лео сжал плечо мальчика:
— И ты проделал огромную работу, но теперь пришло время позволить нам позаботиться о тебе и твоей маме.
— Почему у нее рот фиолетовый?
Эбби разомкнула губы, чтобы ответить мальчику, но Лео ее опередил. Он продолжал говорить с Алеком честно и прямо, без каких-либо признаков снисхождения, как обычно поступают некоторые взрослые, общаясь с детьми. Она неохотно признала, что Лео отлично справляется, хотя ему чаще всего приходилось иметь дело с пациентами под наркозом.
— В ее легких сейчас находится жидкость, поэтому ей трудно дышать. Видишь вот это? — Он взял кислородную маску. — Благодаря этой маске она сможет дышать. Через несколько минут ты, я и твоя мама поедем в больницу в машине скорой помощи.
Глаза мальчика моментально расширились, но уже не от страха.
— Правда? Круто!
Эбби подняла глаза на Алека и впервые с момента встречи с ним увидела в нем истинного ребенка. Очень часто ребенок вынужден быстро взрослеть, наблюдая за хаотической жизнью своих родителей. Эбби тоже жила по подобному сценарию.
Фельдшеры скорой помощи приехали, когда она уже установила капельницу.
— Вы вовремя, ребята. Мы должны подключить ее к дефибриллятору. — Лео взял у Пола электроды для снятия ЭКГ и сразу же закрепил их на груди Пенни, которая все еще была без сознания.
Взглянув на дисплей, Лео резко произнес:
— Мы должны немедленно ехать.
— О боже, что случилось? — В комнату ворвалась сотрудница службы помощи Ребекка, ее лицо было белым от шока.
Лео посмотрел на Эбби, молчаливо говоря ей: «Идите и займитесь ею, у меня все под контролем».
Эбби выпрямилась, радуясь тому, что сегодня с ней работает Лео. Пенни в хороших руках, этой женщине потребуется очень квалифицированная помощь.
— Пол, Алек и Лео поедут с вами, — сказала Эбби.
Фельдшер приготовился переложить Пенни на носилки.
— Не беспокойтесь, Эбби. Мы за всем проследим.
Она схватила Ребекку за руку, вывела из комнаты и ответила на все ее предполагаемые вопросы.
— У Пенни и Алека грипп. Учитывая то, что мы находимся во власти эпидемии свиного гриппа, есть подозрение, что у них именно это заболевание.
Ребекка прижала руку к горлу:
— О нет! Я слышала, это очень опасно для беременных.
Эбби поморщилась:
— Пенни в крайне тяжелом состоянии, и нам, возможно, придется эвакуировать ее в Мельбурн, если состояние ее здоровья ухудшится. Но меня беспокоят и другие обитатели приюта, поэтому я хочу, чтобы вы разыскали их и привели сюда. Мне нужно их осмотреть.
Ребекка кивнула:
— Ладно. Большинство из них отправились на пикник, но они вернутся, чтобы покататься на каноэ. Но теперь, полагаю, прогулка на каноэ отменяется?
— Во всяком случае, откладывается. — Эбби слегка улыбнулась. — Давайте выпьем чаю с печеньем, и я расскажу вам, что следует отвечать на расспросы тех, кто живет в приюте. Потом мы переделаем одну из спален в медицинский кабинет и приступим к работе. Работать нам придется по меньшей мере пару часов.
Эбби услышала затихающий вдали вой сирены машины скорой помощи и подумала, что Лео тоже предстоит тяжелая работа.
Лео прищурился от яркого света вечернего солнца, наблюдая за поднимающимся санитарным вертолетом. Прошедшие три часа прошли в чудовищно напряженной работе, когда каждую секунду проверялись на прочность его медицинские навыки. Лео был блестящим хирургом, но Пенни не требовалось хирургическое вмешательство.
Мерфи, прижимавшийся к его ногам, залаял, увидев знакомый белый внедорожник, который въехал на парковку и резко остановился. Эбби выскочила из автомобиля и побежала к зданию больницы; ее кудри подпрыгивали, а ветер трепал простую футболку на ее груди.
Лео простонал, почувствовав, что снова бурно реагирует на ее красивую грудь и дерзко торчащие соски. Эбби не имела никакого понятия о том, что такое стильная одежда. Если она решила, что футболка поможет скрыть ее заманчивые прелести, то она явно прилетела с другой планеты.
— Это Пенни? — Эбби старалась перекричать рев двигателя вертолета.
Вертолет накренился и направился на юг. Лео засунул руки в карманы белого халата, едва сдерживая отчаяние.
— Да.
— О, черт! — Эбби поймала его взгляд. Лео услышал сочувствие в ее сердитом тоне.
Он тоже сердился.
— Мы с Эрин сделали все возможное, но она не пришла в сознание. Ее дыхание стало поверхностным. Мы побоялись остановки сердца, поэтому подключили ее к аппарату вентиляции легких. — Он запустил пятерню в волосы. — Боже, я не занимался такими пациентами с тех пор, как уехал отсюда. Ей не нужен хирург; ей требуется пульмонолог и акушер.
Эбби резко покачала головой:
— Ей требуется врач, и ей повезло, что она оказалась под вашим наблюдением. Вы использовали томограф?
Она коснулась его руки теплой ладонью, и он почувствовал, что обретает уверенность.
— Было непривычно разговаривать с моими коллегами в Мельбурне через экран, но слава богу, что изобрели широкополосные технологии. При беременности и с риском отказа некоторых органов Пенни лучше всего находиться в отделении интенсивной терапии.
Эбби прикусила губу:
— А ребенок?
Знакомая тоска сковала его грудь, когда он почувствовал свое бессилие:
— У нее могли начаться схватки, поэтому мы ввели ей коринфар. Но и мне, и вам известно, что на сроке в двадцать шесть недель наиболее вероятен выкидыш.
Эбби вздохнула и вздрогнула:
— Бедный Алек.
Лео машинально обнял ее за плечи, желая оказать поддержку.
— Алеку стало лучше. Ему поставили капельницу, потому что у него обезвожен организм. Его больше не тошнит. Мы будем контролировать его состояние, но я думаю, что через двадцать четыре часа после введения антибиотиков он выздоровеет.
— Но его мир перевернется с ног на голову, ведь его мать борется за жизнь. — Эбби говорила не как врач. Напротив Лео стояла обиженная женщина, которая в душе оставалась ребенком. Знакомые тени, которые иногда появлялись в ее глазах, снова затуманили ее взгляд. Эбби опустила плечи и понурила голову. В конце концов она устала сдерживать эмоции и уперлась лбом в плечо Лео.
Впервые за долгие годы Лео охватило всепоглощающее желание защищать. Протянув руку, он прикоснулся к ее мягким локонам. Его прикосновение было чувственным, но лишенным страсти и вожделения. Он только намеревался успокоить Эбби, прошептать на ухо о том, что все будет хорошо. Но больше всего ему хотелось, чтобы ее глаза не затуманивались тоской. Однако реальность было невозможно изменить. Крепко прижав Эбби к себе, Лео уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая их клубничный аромат и наслаждаясь ее нежностью, силой духа и стойкостью.
Мерфи сунул между их ног влажный нос и залаял, словно говоря: «Вы обо мне забыли, что ли?»
Эбби шагнула назад, и Лео опустил руку, по-прежнему борясь с неожиданными эмоциями и, радуясь тому, что Эбби не направила на него свой проницательный взгляд, а обратила внимание на пса.
Она погладила Мерфи по голове:
— Эй, парень, все нормально. Лео не настолько плохой. — Она вопросительно посмотрела на Лео: — Почему Мерфи здесь?
— Я его привел, — признался Лео.
— Зачем?
— Я подумал, Алек захочет с ним подружиться.
Неторопливая улыбка осветила ее лицо. Эбби покачала головой:
— Позвольте мне угадать. Вы назвали медсестру Дженнифер Данфорт, что работает в педиатрии, «дорогуша моя», а потом презентовали ей коробку итальянских шоколадных конфет. И затем вы заявили, что она должна вас понять и что, учитывая сложившиеся обстоятельства, Алеку необходим приятель. И после этого она позволила вам привести пса в стерильную палату.
Лео старался скрыть свое потрясение. Откуда она узнала? Тем не менее Эбби только что в мельчайших подробностях изложила последовательность его действий. Именно так он поступил, чтобы провести Мерфи мимо дьяволицы Данфорт. Он пожал плечами и ухмыльнулся:
— Ну, у меня получилось.
Она ткнула ему в грудь указательным пальцем:
— Я несколько месяцев пробовала получить разрешение провести пса в больницу, а Данфорт пресекала все мои попытки.
Он самодовольно на нее посмотрел:
— Вы пробовали предложить шоколадные конфеты?
Она выгнула бровь:
— Нет, но я сомневаюсь, что мне помогли бы шоколадные конфеты, если бы только я не сменила пол и не научилась свободно разговаривать по-итальянски. Поэтому, прежде чем вы уедете, я хочу получить подписанную Дженнифер программу терапии при помощи домашних животных.
Он шутливо салютовал и подмигнул ей:
— Да, мэм.
— Хорошо, — сказала она, сменив командирский тон на теплый и дружеский, и посмотрела на пейджер. — В данный момент все тихо. Итак, у Мерфи есть время, чтобы сделать свои дела перед тем, как он приступит к своим обязанностям?
Пес смотрел золотисто-коричневыми глазами то на Лео, то на Эбби, словно говоря «Я понял, что вы имеете в виду!», и энергично вилял хвостом.
Лео почесал пса за ушами:
— Конечно.
Она помолчала, а затем откашлялась, прежде чем спросить:
— Вы тоже хотите прогуляться? Сегодня был ужасно тяжелый день, и мы можем одновременно размять мышцы и поговорить.
Совершенно неожиданное приглашение Эбби заставило его улыбнуться:
— Мне кажется, это хорошая идея.
— Отлично. Тогда пошли. — Она повернулась, чтобы пройти через автостоянку. Мерфи на поводке тянул Эбби на тропинку вдоль реки.
Мышцы Лео напряглись, он резко прикоснулся к подбородку. Каждая клеточка его тела приказывала ему оставаться на месте. Но он уже отказался от катания на каноэ, и, если откажется от прогулки, на которую уже согласился, Эбби непременно начнет задавать вопросы. Вопросы, на которые ему не хочется отвечать.
Лео быстро принял решение. Он пойдет с ней на прогулку и сам будет задавать вопросы, чтобы держать ее в напряжении. Набравшись решимости, которая когда-то помогла ему окончить медицинский университет и подняться по изнурительной карьерной лестнице, он пошел рядом с Эбби, решив выяснить, почему нынешнее положение одиннадцатилетнего мальчика так ее опечалило. Почему именно этот мальчик, а не какой-то другой пациент?
По широкой тропинке вдоль реки прохаживались люди, сверкающую водную гладь бороздили баржи, лыжники и катера. На расстоянии можно было услышать гудок парохода, который был намного приятнее шума катеров. Сновали туда-сюда туристы целыми группами, местные жители с собаками или без них, стайка хихикающих девочек-подростков, строящих глазки мальчикам. Все было именно так, как в Италии, где люди выходили на гулянье и наслаждались прохладным ветерком с реки в жаркий летний вечер.
Лео и Эбби кивали и улыбались проходящим мимо знакомым, комментировали погоду, болтали о собаках. Но вот они вышли за пределы основной части города, где тропинка сузилась, а кустарники вокруг стали гуще.
Перед глазами Лео, словно вспышка, возникло воспоминание из прошлого: низкорослые эвкалипты, темная вода и старые деревья. Образ стал четче, и Лео приложил все силы, чтобы изгнать его из головы. Он почувствовал на себе взгляд Эбби и через силу заставил себя улыбнуться.
— Напомните мне после, чтобы я никогда не приходил сюда, если мне потребуется побыть в одиночестве, — сказал он.
— Почему? Здесь популярное место для прогулок. И здесь так красиво. — Она посмотрела на сверкающую коричневую водную гладь.
— Да, довольно красиво, — ответил он.
Красоты реки каждый раз глубоко ранили Лео, напоминая о том, что он потерял и какие последствия были после ему уготованы.
Она отвернулась от реки и посмотрела на Лео. Искренняя улыбка играла на ее губах и придавала очарование ее поразительно красивым глазам.
— Я знаю, что вам пришлось выслушивать мои упреки за соблазнение обворожительной Дженнифер Данфорт, которая разрешила Мерфи посетить палату, но я вас благодарю. Вы предложили замечательную идею, и вы здорово общались с Алеком, пока Пенни была без сознания.
— Должно быть, ему очень страшно жить с больной матерью. Я так понимаю, отца он не знает.
Эбби натянула поводок Мерфи, когда пес попытался погоняться за небольшими пестрыми бакланами.
— Я только сегодня познакомилась с Пенни и Алеком, но у меня сложилось впечатление, что муж бросил Пенни, раз она с ребенком оказалась в приюте.
Он засунул руки в карманы, прилагая все усилия, чтобы выглядеть беспечным:
— Домашнее насилие?
— В этом случае — да. Но так бывает не всегда. Иногда женщин бросают на произвол судьбы, и они вынуждены отправляться в приют, чтобы прийти в себя и начать жить заново. — На этот раз Эбби смотрела прямо перед собой, ее губы были мрачно поджаты. — Некоторые мужчины — настоящие ублюдки.
Лео удивился, услышав ее откровенную язвительность. Хотя она отвечала отказом на каждое его предложение, им удалось сработаться, и он замечал, с каким уважением к ней относится Джастин и мужчины-фельдшеры. То есть Эбби нельзя было обвинить в ненависти ко всем мужчинам. И, черт побери, женщина, ненавидящая мужчин, не может так целоваться! Она таяла в его объятиях и целовалась как опытная соблазнительница, которая знает, чего хочет.
— Может быть, у вас сложилось предвзятое мнение из-за работы в приюте? — спросил он.
— Ха!
Ее резкий ответ отразился эхом, и Лео услышал в нем тоску и боль.
Эбби снова заговорила громко и оживленно:
— Вы видели синяки на груди Пенни, и вы заметили, что Алек ведет себя, как родитель, а не ребенок. Бедному малышу пришлось рано повзрослеть. — Взгляд Эбби стал совершенно унылым; она так сильно сжала поводок Мерфи, что побелели костяшки пальцев. — Некоторые мужчины относятся к женщинам и детям как к движимому имуществу, а не к живым существам. Они избавляются от них, когда они им надоедают. Они разрушают судьбы женщин и оставляют детей в ужасных условиях. При этом они словно программируют их на то, чтобы они оказывались в подобных ситуациях снова и снова.
Лео снова захотелось обнять ее и крепко прижать к себе, но он чувствовал — так поступать нельзя. Лео мог поспорить, что ее слова имеют непосредственное отношение к ее судьбе. И именно поэтому она возвела между ним и собой стену отчуждения.
— Эбби, кто вас бросил? — спросил он.
Эбби затаила дыхание, когда воительница, которая на время задремала и оказалась пойманной врасплох, лихорадочно натянула броню и попробовала собраться с мыслями.
«Эбби, кто тебя бросил?»
Его слова обескуражили ее своей безошибочной точностью. Как он догадался? Каким образом понял, что все, что случилось во второй половине сегодняшнего дня, пробудило в ее душе болезненные воспоминания о романе с Грегом и обездоленном детстве?
И все же, несмотря на его догадливость, нет никаких оснований говорить на эту тему. Если Эбби и научилась чему-то в жизни, так это умению пропускать мимо ушей неприятные вещи. Вздернув подбородок, она поджала губы:
— Мы говорим о Пенни и Алеке и о жителях приюта в целом, а не обо мне.
Черные глаза Лео смотрели на нее скептически.
— И все-таки, в этой ситуации вас что-то особенно задевает.
Сердце Эбби екнуло, а с губ сорвалось резкое отрицание:
— Нет, не задевает.
— Вы очень расстроены. Может, вам следует выговориться?
Бесхитростная заботливость и волнение читались на его красивом лице. Эбби одновременно хотела разоткровенничаться и боялась обо всем рассказать Лео.
— Я не расположена говорить с вами по душам.
— Почему бы и нет? — Он одарил ее теплой и чарующе-дружественной улыбкой. — Мне говорили, я очень хороший слушатель.
— Я уверена, так и есть. — Как только слова слетели с ее губ, она о них пожалела.
Лео стиснул зубы, уголки его губ поползли вниз.
— Эбби, если этим комментарием вы намекали на то, что я знаком с очень многими женщинами, позвольте кое-что уточнить. С женщинами я всегда был честен и прямолинеен. Я люблю развлекаться и весело проводить время, но никогда не даю обещаний, которых не могу сдержать.
Ее опалил ясный взгляд его черных глаз. Лео выглядел абсолютно искренним, и Эбби едва ему не поверила. Она чуть не обольстилась его словами, как когда-то словами своего отца и Грега. Эбби прикусила губу, понимая — она несправедлива. Она не имеет права отыгрываться на Лео за свое прошлое. Он лишь пытается помочь ей как коллега по работе, и, черт побери, ведь она сама предложила ему прогуляться и поговорить.
Эбби позволила Мерфи привести ее на песчаный пляж. Она по-прежнему удивлялась тому, что в этой части страны на пляже можно встретить золотистый песок. Мерфи залаял, и она отпустила его побегать на мелководье, где он надеялся поймать ибисов. Она обернулась, и только в этот момент с удивлением поняла, что Лео за ней не последовал. Он остался стоять на высоком берегу, потирая рукой шрам на подбородке. С тех пор как они познакомились, он часто касался рукой шрама, особенно когда нервничал. Проклятье, неужели она действительно его обидела?
Она подошла к Лео и, подняв глаза, встретила его взгляд. Она ожидала увидеть гнев в его глазах, но там была лишь тоска. Она сказала:
— Мне очень жаль. Вы правы, сегодня был нелегкий день.
Он смотрел в ее глаза чуть дольше положенного, и у Эбби екнуло сердце. А затем словно солнечный луч пробился сквозь облака — взгляд Лео просветлел. За три шага он преодолел расстояние между ними и встал рядом с ней, а она задалась вопросом, уж не привиделась ли ей его тоска.
— Мне не следовало на вас набрасываться, — сказала она. — Просто в истории Алека и Пенни много того, что происходило в моей жизни. Мне неприятно видеть, что подобное по-прежнему происходит в семьях. — Она села на песок и прислонилась спиной к лежащей коряге.
Лео опустился на колени рядом с ней, выглядя неуклюже и напряженно, а затем сел и вытянул ноги перед собой.
Было забавно наблюдать за ним. Он так легко и непринужденно выбрался из гамака, а теперь с трудом усаживается на песок, оглядываясь, словно его тело слишком большое и может не поместиться на пляже.
— Вы, как и Алек, остались без отца? — спросил Лео.
Он был слишком проницательным. Сколько бы Эбби ни старалась избегать данной темы, она поняла, что проиграла битву и не сможет дольше держать эту историю при себе.
Ей уже пришлось перед ним извиняться. Если они продолжат работать вместе, она должна обо всем ему рассказать. В противном случае недомолвки будут мешать их нормальным рабочим отношениям.
Эбби погрузила руку в песок, а затем подняла ее, позволяя мелким песчинкам струиться сквозь ее пальцы.
— Мой отец любил все контролировать. Моя мать оставила его, когда мне было десять лет, но воспоминания о прожитых с ним годах нас никогда не покидали.
Лео напряг плечи, но выражение его лица оставалось сочувственным и заинтересованным.
— Что именно ты помнишь?
Она смотрела прямо перед собой:
— Я помню страх. Я помню так называемые процедуры, которые проделывала ежедневно моя мать, ожидая его возвращения с работы. Она считала, если все сделает безупречно, вечер будет приятным. Она готовила ужин, а я накрывала на стол. Потом она отправлялась в свою комнату, делала новый макияж, надевала красивое платье и настаивала на том, чтобы заново меня причесать. После этого мы начинали ждать.
— Ждать чего? — На его переносице появились две глубокие морщины.
«Мы должны красиво выглядеть для папы, чтобы он нас любил».
Так говорила когда-то ее мать.
Эбби потянула короткий локон, вспоминая, что в детстве ее волосы были длинными, и мать с такой силой драла их пластиковой расческой, что у нее покалывало кожу головы.
— Мы ждали прихода отца. Если вечер оказывался удачным, он входил в дверь, брал меня на руки, кружил на месте и называл принцессой. Он делал комплименты моей матери по поводу готовки, а после ужина включал музыку, обнимал мою мать за талию, и они танцевали по всему дому.
— А если вечер был неудачным? — Лео тоже захватил горсть песка и пропустил песчинки между пальцами.
Она увидела в его глазах понимание.
— В дом входила грозовая туча, и мы находились в состоянии повышенной готовности к встрече циклона, вроде того, что на прошлой неделе обрушился на Порт-Хедленд. Мы не знали, обрушится он на нас или обойдет стороной. Нам было страшно даже тогда, когда он нас не избивал. Страх преследовал нас всегда.
— Я не могу даже представить себе подобную ситуацию, — спокойно произнес Лео. — Мы, итальянцы, темпераментны, и, поверь мне, мои родители могут кричать друг на друга и спорить изо всех сил, но в доме никогда не бывает страха. У тебя есть брат или сестра?
Она покачала головой:
— Я единственный ребенок.
— Сожалею. — Он легонько погладил пальцами тыльную сторону ее руки.
По телу Эбби разлился жаркий трепет, и она возненавидела саму себя. Прикосновение Лео было проявлением взаимопонимания и дружбы. С какой стати она придала его жесту сексуальную окраску? Боже правый, неужели жизнь ничему ее не научила? Она забыла свои отношения с Грегом? Эбби выдохнула, уставилась на шершавую кору дерева на противоположном берегу реки и заставила себя продолжать:
— Однажды ночью он избил маму так сильно, что сломал ей ребра. На следующий день, пока я была в школе, мама приехала ко мне на такси. Она привезла сумку с нашими вещами, и мы отправились в приют.
Эбби не осмеливалась взглянуть на Лео. Она не хотела видеть жалость в его глазах, ибо достаточно ее насмотрелась за долгие годы от слишком многих людей. Именно поэтому она тщательно скрывала свое прошлое.
— И ты стала заботиться о своей матери. Так же, как сейчас это делает Алек.
Эбби молча кивнула, удивляясь его поразительной проницательности. Она повернулась к нему, потому что ей вдруг захотелось увидеть его лицо. Он смотрел на нее не с жалостью, а с восхищением и уважением. Лео ее понял. Его реакция ошеломила Эбби. Воительница Эбби опустила щит, но продолжала удерживать его в руках. Напряжение в ее груди медленно отступило, и на Эбби снизошло неожиданное умиротворение, без остатка заполняющее ее душу, которая страдала в течение длительного времени. В очередной раз она открыла для себя неизвестного Лео Косту. Он смущал ее своей многогранностью, заставляя усомниться в сложившемся мнении о мужчинах. Но больше всего ее интересовал ответ на вопрос, зачем он скрывает свою душу за порой притворным обаянием.
— Так твоя жизнь и жизнь твоей матери наладилась?
Она пожала плечами:
— Не совсем так. Мы вышли из приюта и начали жить заново. Мама устроилась на работу, у нее появилось несколько приятелей-мужчин, которые всегда приходили с подарками, но после их ухода мы оказывались по уши в долгах. Я жаждала стабильной жизни, но в возрасте шестнадцати лет поняла, что мама не в состоянии мне ее дать. Я знала, что должна самостоятельно обрести стабильность и ни от кого никогда не зависеть. Я училась в медицинском университете и получала стипендию. Людям всегда нужна врачебная помощь, не так ли? — Она улыбнулась, стараясь приободриться. Она считала, что достаточно о себе рассказала.
Лео смотрел в ее глаза. Его собственное детство было беззаботным в сравнении с ее детскими годами. И внезапно он окончательно понял причину ее отчужденности. Тот, у кого детство напоминало катание на американских горках, будет очень настороженно относиться к людям. Особенно к представителям противоположного пола.
«Но она тебя поцеловала!» Память об их поцелуе была по-прежнему жива. Она была такой четкой и ясной в его душе. Этот поцелуй многое рассказал Лео о невероятно чувственной женщине по имени Эбби. Ему очень нравилось быть рядом с этой независимой, категоричной и сексуальной особой. Но за последние несколько дней он посылал Эбби достаточно намеков на то, что он готов поразвлечься. Невозможно, чтобы она их не заметила. Любое его предложение встречал только один ответ — «Осторожно, препятствие. Дальше хода нет». Она действительно сделала все возможное, чтобы отстраниться от него. И она поступала так не потому, что он ее не привлекал. При каждой встрече между ними пробегала искра, их тянуло друг к другу. И, если бы они тогда целовались в любом другом месте за пределами больницы, все закончилось бы сексом.
«Вожделение — обыкновенная неприятность, которой можно избежать. Я знала, что должна самостоятельно обрести стабильность и ни от кого никогда не зависеть».
Ее нежный голос снова и снова звучал в его голове. Лео знал, о чем обязан ее спросить.
— А ты была?
Она подняла глаза от песка и озадаченно наморщила лоб:
— Была — что?
— От кого-то зависима?
Она вздрогнула. Недолго думая Лео переплел пальцы с ее пальцами, желая оказать ей поддержку. Эбби высвободила руку, сжала пальцы в кулак и положила на колени.
— Скажем так, у меня были несерьезные и непродолжительные романы во время учебы в университете, что случается со всеми молодыми людьми на первом и втором курсах, прежде чем они повзрослеют. Потом у меня был парень, с которым я встречалась полгода. А затем, намного позже, в моей личной жизни произошла серьезная неприятность. Я неверно оценила одного человека и получила хороший урок на всю оставшуюся жизнь.
«Я ненавижу то, что ты со мной сделал». На него нахлынули воспоминания о Кристине, и он сказал, не подумав:
— Не будь к себе слишком строга. Я тоже ошибался.
Она резко подняла голову:
— Я не могу представить тебя от кого-то зависимым.
Его больно хлестнула ее догадливость. Она оказалась права. Он никогда ни от кого не зависел, но от него зависели люди — Доминико и Кристина. И он подвел их обоих.
— Я имел в виду отношения, которые преподали мне урок на всю жизнь. Я женился в девятнадцать лет.
Она так широко раскрыла глаза, что они стали похожи на зеленые озера:
— Ты… И… ты развелся?
Он понимал, что будет сожалеть, если признается, потому что это спровоцирует вопросы о том, почему он женился на подруге своего брата.
— Да.
Ее удивление сменилось пониманием.
— Бьюсь об заклад, Мария была не в восторге от твоего развода.
Уголок его рта дрогнул, и Лео с радостью ухватился за возможность отклониться от темы.
— Это слишком мягко сказано. Но все мы совершаем ошибки.
Она кивнула в знак согласия:
— О да, и Грег стал моей последней ошибкой. Я окончила университет и стала работать в Аделаиде.
Лео испытал облегчение. Ему удалось перевести разговор на Эбби:
— Ты стала финансово и эмоционально независимой?
— Я так погрузилась в работу, что забыла об удовольствиях. Когда я наконец подняла голову, чтобы взглянуть на мир вокруг, на глаза мне попался Грег — сладкоречивый актер, который говорил мне то, что я хотела услышать.
По неизвестной причине Лео очень хотелось ее успокоить.
— Мы все чувствительны к лести.
— Да? — Ее зеленые глаза скептически сверкнули. — Ну, учитывая то, как я ему доверялась, наверное. Мне следовало быть умнее, а не попадаться на уловку о «и жили они долго и счастливо и умерли в один день». Он переехал ко мне. Мы делали покупки и вили гнездышко, и я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо.
— Так что же случилось? — Отчасти Лео хотел услышать продолжение ее рассказа, а отчасти не желал, чтобы она снова переживала болезненные воспоминания.
— Шаг за шагом, в течение двух лет он, притворяясь влюбленным, отбирал у меня независимость, и я позволяла ему это делать. — Она прерывисто вздохнула. — После окончания периода, который знающие люди называют «медовый месяц», он стал менее очаровательным и более одержимым желанием все контролировать.
Ему было нужно, чтобы я находилась рядом с ним, когда не работала; он читал мою корреспонденцию; он выбирал мне одежду; он решал, куда мы пойдем и кого навестим. Каждый раз, когда я начинала сопротивляться, он превращался в прежнего Грега, с которым я когда-то впервые познакомилась, и начинал убеждать меня, что я чрезмерно устала и слишком много работаю, и мне нужно хорошенько выспаться и тогда я пойму, как неразумно себя вела. Дошло до того, что я стала сомневаться в собственных решениях и чуть не сошла с ума.
— Ублюдок! — в ярости выпалил Лео.
Она едва заметно усмехнулась:
— Совершенно верно. В тот день, когда он меня ударил, я велела ему убираться вон. Я пошла на работу, а когда вернулась домой вечером, обнаружила, что квартира совершенно пустая. Он забрал все.
— Он забрал твою одежду? — Лео захотелось прикончить этого человека.
Она кивнула и расправила плечи:
— Всю. К счастью, я работала и медленно выплачивала долги. После окончания курса специализации я стала врачом широкого профиля и приехала сюда.
— Ты молодец. Значит, ты начала новую жизнь?
— Абсолютно.
— И с тех пор…
Она нахмурилась:
— Что с тех пор?
— У тебя были другие мужчины? Ты пыталась выстроить нормальные отношения?
Она покачала головой:
— Ни в коем случае. Я выбираю неподходящих мужчин, поэтому отказалась от этой затеи. Пусть этим занимаются те, кто в этом разбирается.
— Ладно. — Он понял ход ее мыслей, потому что сам не собирался завязывать долгосрочные отношения, которые когда-то затащили его в черную яму отчаяния. — А как насчет знакомства?
— Нет, никаких знакомств.
— Совсем никаких? — Он не сдержал удивления. Рядом с ним сидит удивительно чувственная женщина и спокойно рассказывает о том, что активно избегает любых отношений с мужчинами. Но это просто неправильно!
Ее губы дрогнули.
— Это не трагедия, Лео. Мне хорошо одной, и я планирую прожить жизнь в одиночестве.
«Вожделение — обыкновенная неприятность, которой можно избежать».
— Боже мой! Да это настоящая трагедия. Мне тоже нравится одиночество, но здесь я должен тебе сказать, что не следует стремиться заблокировать сексуальное влечение.
Она поджала губы:
— Не стоит драматизировать. Самое главное, что я сделала свой выбор, и он меня устраивает.
Он нисколько ей не поверил:
— В самом деле? Тебе нравится обходиться без секса?
Эбби насторожилась. «Сейчас же придумай способ уйти от ответа!» Его слова были сродни устрашающему пламени, готовому на нее наброситься. Воительница Эбби подняла щит и побежала в убежище.
Эбби резко поднялась, решив положить конец разговору прямо сейчас.
— Мерфи, иди сюда, мальчик!
Насквозь промокший пес, разбрасывая лапами песок, понесся к хозяйке.
Лео поднял руки, чтобы защитить лицо от песка, а затем резко встал и посмотрел на Эбби одновременно с жалостью и желанием.
— Я знаю, если бы мы целовались в укромном месте, все закончилось бы сексом.
Эбби знала об этом тоже, но ни при каких обстоятельствах не собиралась в этом признаваться. Трясущимися руками она пристегнула поводок Мерфи и одарила Лео самым презрительным взглядом, на какой была способна.
— Продолжай мечтать, приятель.
— О, но я прав. — Его обычно ровный голос немного надломился, когда он подошел к ней ближе. — Ты не можешь отрицать то невероятное чувство, которое вскипает между нами всякий раз, когда мы оказываемся вместе.
У нее пересохло во рту.
— Я могу и буду отрицать, — сказала она. «Я должна охранять свое спокойствие».
— Эбби, ни ты, ни я не ищем долгосрочных отношений, мы это уже выяснили. — Лео наклонил голову, лбом коснулся ее лба.
В нос Эбби ударила смесь мятно-апельсинового аромата его одеколона и мускусного запаха его тела. Ее сердце забилось чаще, кровь забурлила в жилах, и от возбуждения напряглись соски. Ее охватило такое сильное вожделение, что она боялась взорваться. Эбби сжала кулаки, чтобы не поддаться искушению.
Он медленно поднял голову и уставился в ее глаза серьезным взглядом:
— Пожалуйста, поверь мне, что я не один из тех парней, которые уже были в твоей жизни. Которые требовали от тебя любви и подчинения.
В душе Эбби чувствовала, что он ей не лжет, но все равно не могла избавиться от страха.
Выражение лица Лео стало лукавым. Он спросил:
— Эбби, ты помнишь о случайных романах во время учебы в университете? Ведь тебе наверняка было весело.
Эбби так сильно запаниковала, что побоялась упасть в обморок. Так он действительно внимательно ее слушал! Воительница Эбби топнула ногой. «Как ты могла быть до такой степени дурой, чтобы открыться ему?»
Его приятный голос продолжал ее обволакивать.
— В нашем распоряжении четыре недели, в течение которых мы можем развлечься и от души повеселиться, а затем распрощаться. Используй меня, чтобы изгнать из памяти этого ублюдка. — Лео коснулся пальцем ее щеки. — Я приглашаю тебя на ужин в ресторан, а ты постарайся ответить как можно скорее. Подумай об этом.
Он шагнул назад, почесал Мерфи за ушами и за четыре шага пересек склон, вышел на тропинку и был таков.
У Эбби подкосились ноги, и она резко села на песок. Растерянный Мерфи принялся лизать ее лицо. Яркие пятна плясали перед ее глазами, а тело изнемогало от желания. В голове кружились беспорядочные мысли, она никак не могла сосредоточиться. Мысленно упрекнув себя, Эбби решила взять себя в руки. Харизма Грега едва не погубила ее жизнь. На следующий день после того, как они расстались, Эбби собрала все свои эмоции в кучу, вырвала из сердца любовь к Грегу, сложила все это в коробку, заперла ее на висячий замок, а ключ выбросила. Воительница Эбби строго охраняла доступ к заветной коробке, и никому не удавалось подобрать ключ к замку от коробки. До тех пор, пока не появился Лео.
Натура Лео, которому нельзя отказать в неповторимом очаровании, имела больше граней, чем бриллиант самой лучшей огранки. Эбби запуталась, она испытывала противоречивые чувства. Внутренний голос твердил ей, что Лео хороший и честный человек. Ей хотелось верить своей интуиции, но перспектива довериться Лео ее ужасала.
«Ты помнишь о случайных романах во время учебы в университете? В нашем распоряжении четыре недели, в течение которых мы можем развлечься и от души повеселиться, а затем распрощаться».
Эбби так сильно разволновалась, что снова почувствовала слабость во всем теле. Она медленно выдохнула. Итак, пора забыть о многогранной натуре Лео и собраться с духом. Она мысленно просмотрела список своих жизненных приоритетов. У нее есть хорошая работа, прекрасные друзья, пес, который ее обожает, и ее сердце надежно защищено. Она потратила несколько лет на то, чтобы выработать правила поведения и не подвергать себя новой опасности быть обманутой.
«Используй меня, чтобы изгнать из памяти этого ублюдка».
Рядом с Лео она не будет в безопасности.
Именно Лео привлекал ее сильнее всех и угрожал лишить ее самообладания.
— Доктор, вы должны поспать.
Эбби обедала вместе с Марией. Ей очень не хотелось признаваться в этом, но она скрывалась от Лео. Он уже навестил Марию, поэтому Эбби не волновалась, что может внезапно с ним встретиться. Мария права. Ей нужно поспать, но вчера ночью уснуть ей не удалось. Она попробовала посмотреть телевизор, почитала, долго лежала в теплой ванне, сделала несколько асан из йоги, дыхательные упражнения на расслабление, но ничто не помогало ей перестать снова и снова прокручивать в мозгу предложение Лео развлечься, а потом распрощаться.
Каждый раз, вспоминая его слова, она представляла, как лежит в его объятиях, и все сильнее беспокоилась. Сможет ли она на самом деле уберечь свое сердце от страданий? Удастся ли ей притвориться восемнадцатилетней девчонкой и получить удовольствие? Подобные размышления дразнили, манили и сводили ее с ума.
— Вы правы, Мария, мне нужно поспать. Вчера был трудный день.
— Мой внук тоже не спал. — Старуха накрыла руки Эбби своими натруженными руками. — Это из-за женщины и ребенка? Они больны, да?
— Очень больны, — ответила Эбби. Сегодня утром в поликлинике Лео сообщил ей о том, что у Пенни случился выкидыш, у нее отказывают органы и она находится на грани жизни и смерти. Мерфи весь день был с Алеком.
Мария хмыкнула.
— Безумный мир. Старуха живет, а молодые умирают. — Она повелительно постучала пальцем по столу. — Я хочу вернуться домой на сбор винограда.
Эбби вздохнула, зная — если Мария на что-то решилась, ее трудно отговорить. Но члены ее семьи решили, что только Эбби будет определять, когда отпускать бабушку из больницы. С каждым днем Мария двигалась все лучше, но о возвращении домой думать было рано.
— Когда сбор винограда?
— Когда созреет виноград.
— Понятно, но когда именно?
Мария закатила глаза.
— Когда в плодах будет нужная сахаристость. Может, завтра. Может, на следующей неделе. Может, и позже, но я должна вернуться домой к двадцать седьмому числу.
Эбби подсчитала, сколько дней остается до указанной даты, и задалась вопросом, почему Роза и Анна не упомянули двадцать седьмое число.
— Для вас это особенный день?
Слезящиеся глаза Марии, обычно очень своенравные, наполнились грустью, и ее охватила неожиданная меланхолия.
— Это памятный день.
Эбби решила не уточнять.
— Ну, если вы сумеете восстановиться, то сможете отправиться домой до двадцать седьмого числа.
— Двадцать седьмого я буду дома.
Эбби наклонилась вперед:
— Мария, я не могу ничего точно обещать, но в состоянии обсудить этот вопрос с вашей семьей и Лео…
Мария ударила по столу кулаком; ее черные, как у Лео, глаза сверкнули.
— Лео знает, почему я должна выйти из больницы, и он тоже должен там быть.
По спине Эбби пробежала дрожь. «Не драматизируй, тебе просто нужно выспаться». Но одно она знала наверняка: что бы она ни делала, Мария обязательно вернется домой к указанной дате. Но почему эта дата так важна для Лео?
— Эбби, у тебя есть минутка?
Низкий бархатный голос Лео окутал ее напряженное тело, по которому тут же распространилась приятная дрожь. Она так сильно сжала карандаш, что едва его не сломала. Воительница Эбби лежала слабая и израненная, а оккупанты кричали ей: «Просто ответь ему согласием; разденься и удиви его. Забудь обо всем и просто развлекайся. Неужели ты боишься?»
В течение двух дней она виделась с Лео только на работе, и он не предпринимал никаких попыток на нее надавить и заставить принять его приглашение. Он удивлял ее снова. Учитывая тот факт, что он действительно имел в виду, что дальнейшее развитие событий полностью зависит только от нее, Эбби должна была испытать некоторое облегчение. Однако при одной мысли о Лео у нее обмякало тело, а мозг отказывался мыслить здраво.
— Конечно. — Она осторожно положила карандаш на стол, сожалея о том, что ее пальцы подрагивают, и подняла глаза на Лео.
Она увидела перед собой Лео и такую же, как он, темноволосую и привлекательную женщину. Лео широко улыбался и обнимал женщину за плечи с видом человека, который знает ее давным-давно.
Внезапно Эбби пронзила непонятно откуда взявшаяся ревность. «Нет, нет, нет». Она не может его ревновать, потому что ей почти нет до него дела.
— Эбби, я хотел бы познакомить тебя с моей сестрой Кьярой.
Сестра? Эбби с ужасом поняла, что испытала явное облегчение, услышав его слова. Она встала и подошла к ним:
— Рада с вами познакомиться, Кьяра. Лео не говорил, что у него есть еще одна сестра.
Кьяра протянула руку, улыбаясь:
— Я думаю, ему нравится думать, что у него только одна сестра. На самом деле нас трое.
— Три властные, упрямые женщины, — сказал Лео, но совсем без недовольства, и его глаза сверкнули.
Кьяра ткнула его локтем в бок:
— Эти три сестры предоставили тебе возможность встречаться с их многочисленными подружками, пока ты учился в средней школе.
Эбби рассмеялась:
— Бедняжка Лео, должно быть, трудно расти в семье сильных женщин. Бьюсь об заклад, ты мечтал о брате.
Улыбка сошла с его лица, уступив место мрачному выражению, от которого, казалось, даже побелел шрам на его подбородке. Внезапно Эбби почувствовала острую боль в груди.
Лео откашлялся и сказал:
— Кьяра и ее муж Эдуардо имеют сыновей и обладают правом усыновлять детей, поэтому я обратился к социальному работнику, чтобы Алека временно передали под их опеку.
Эбби удивилась сообразительности Лео:
— О, замечательно! Какая прекрасная идея!
Женщина понимающе кивнула.
— Мы тоже держим виноградники и живем по соседству с родителями. У Алека будет возможность отвлечься. Он сможет играть с дочерьми Анны, моими мальчиками и детьми других родственников. — Она вздохнула. — У меня сердце кровью обливается, как подумаю об Алеке. Лео говорит, его мать тяжело больна и борется за жизнь.
Эбби прикусила губу и поймала напряженный взгляд Лео:
— Я только что получила информацию из больницы Мельбурна. Пенни подключили к аппарату экстракорпоральной мембранной оксигенации крови.
— Черт! — На долю секунды он прикрыл глаза, в которых читалось сочувствие страдающей Пенни.
Кьяра повернулась к Лео:
— Разве это плохо?
Тот кивнул:
— Это последний способ спасти человека от свиного гриппа. Мембранный оксигенатор откачивает кровь у пациента при помощи насоса, который работает как сердце, а затем перекачивает ее через специальное ромбовидное устройство, которое насыщает кровь кислородом и удаляет из нее углекислоту. Затем кровь возвращается пациенту.
— Значит, аппарат заменяет ей сердце и легкие? — недоверчиво спросила Кьяра.
— Правильно, — ответила Эбби. — Ее легкие настолько сильно пострадали от вируса H1N1, что не могут работать самостоятельно. Мы должны надеяться, что она выздоровеет, но это будет долгий и трудный путь.
Кьяра кивнула:
— А пока мы присмотрим за Алеком. Когда я смогу забрать его домой?
— Через пару дней, — одновременно ответили Эбби и Лео.
Лео подмигнул Эбби, решительно улыбаясь, и у нее засосало под ложечкой.
— Отлично. — Кьяра надела сумку на плечо. — Я пойду и навещу его сейчас, а завтра приду к нему со своими сыновьями. — Она повернулась на каблуках, чтобы уйти, а затем снова обратилась к Эбби: — Ах, я забыла сказать, что мама хотела бы пригласить вас на праздник благословения винограда и традиционный пикник по этому случаю. Конечно, точная дата по-прежнему неизвестна, но время приближается. Вы так здорово заботитесь о бабушке, что мы хотели бы видеть вас на празднике.
Щеки Эбби пылали, когда ее пронзил всепроникающий и пытливый взгляд Лео. Этот взгляд словно говорил: «А вот это уже интересно. Осмелюсь предположить, что ты придешь».
Лео будет на пикнике, и избежать общения с ним не удастся. Но отклонение приглашения Кьяры сродни социальному самоубийству в маленькой общине Бандарры. Ведь Эбби останется здесь жить после того, как Лео вернется в Мельбурн.
«Развлечемся, повеселимся, а потом распрощаемся».
«А потом он уедет, и твое сердце будет в безопасности».
Отмахнувшись от посторонних мыслей, Эбби заставила себя улыбнуться. Она решила подстраховаться, поэтому ответила следующим образом:
— Я приду, если не возникнет никакой чрезвычайной ситуации.
— Будем надеяться, что не возникнет. — Кьяра улыбнулась. — Пока! — Она подставила щеку Лео, который быстро поцеловал ее на прощание, а затем стремительно пошла в сторону палаты Алека.
У Эбби громко заурчало в животе — напоминание о том, что пора обедать, — и она направилась к парадному входу в поликлинику. Лео пошел рядом с ней.
— Ты сегодня не будешь кататься на велосипеде? — спросила она.
— Я…
— Эбби!
Она тут же повернулась в сторону того, кто сдавленным голосом позвал ее по имени.
К ней бежал Морган Дальхенсен, прижимая к груди промокшего ребенка:
— Помогите мне!
Эбби и Лео бросились к нему через автостоянку. Мужчина споткнулся, когда они к нему подошли, и почти бросил ребенка на руки Эбби:
— Он не дышит.
Ребенок был похож на тряпичную куклу. Увидев его посиневшие губы, Эбби мгновенно опустилась на колени и положила мальчика на землю. Она проверила его ротовую полость, надеясь, что дышать ему мешает некий предмет, который можно извлечь. Однако она знала, как высока вероятность того, что у него вода в легких. Рот мальчика был чистым. Она проверила его пульс. Пульс отсутствовал.
— Минуту назад он был на берегу, а потом я потерял его из виду. Я отвернулся всего на минуту.
О Боже, помоги ему! — страдальчески воскликнул отец.
Эбби положила ребенка животом на колено, чтобы его голова свешивалась вниз, и нажала на его спину под лопатками, чтобы удалить воду из легких и желудка.
— Делаем искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. — Эбби перевернула малыша и уложила на спину, и поняла, что Лео по-прежнему неподвижно стоит рядом с ней. Его взгляд, обращенный на ребенка, был поразительно мрачным и пустым. Она ожидала, что он принесет медицинскую аптечку и каталку. — Лео? — Она ударила его локтем по ноге. — Принеси аптечку. Скорее!
Она заткнула нос ребенку и опустила к нему голову, чтобы начать делать искусственное дыхание. Лео наконец побежал за аптечкой.
— Ну, давай же, Зак, — умоляющим тоном произнес Морган.
«Ну же, Зак». Она услышала топот ног и грохот колес каталки. С губ Моргана сорвался стон отчаяния.
— Нам нужно внести его внутрь и согреть. — Голос Лео дрогнул.
Эбби забралась на каталку рядом с ребенком, продолжая делать искусственное дыхание. Лео и Эрин повезли каталку в отделение неотложной помощи. Как только они оказались в палате, Лео подключил мальчика к аппарату виртуального сканирования.
— Эрин, снимите с него мокрую одежду и заверните его в одеяло, — сказал он.
— Сейчас-сейчас. — Эрин ловко разрезала шорты и футболку мальчика.
Аппарат издал звуковой сигнал, и Лео схватился за подбородок, пристально смотря на показания прибора:
— Сердцебиение есть, но очень замедленный ритм.
Нужно продолжать непрямой массаж.
Эбби продолжала давить на грудь Зака:
— Лео, сделай интубацию трахеи.
Лео побледнел:
— У тебя устали руки. Ты введешь ему трубку, а я продолжу делать искусственное дыхание. На счет пять меняемся. — Его голос, всегда твердый и бескомпромиссный, стал неуверенным. — Три, четыре, пять. Меняемся!
«Что он сказал?»
Эбби могла и дальше делать мальчику непрямой массаж сердца, но не стала оспаривать решение Лео, ибо была дорога каждая секунда. Она не могла понять, почему Лео не захотел делать ребенку интубацию трахеи, хотя оба, вероятно, имели одинаковое количество опыта по интубации маленького ребенка — практически никакого.
Эрин завернула мальчика в теплое одеяло.
Эбби запрокинула голову Зака. Включив лампочку ларингоскопа, она начала осторожно вводить его клинок в ротовую полость мальчика. В конце концов в ее поле зрения появился вход в гортань. Эрин вручила ей эндотрахеальную трубку. Затаив дыхание, Эбби плавно ввела трубку по клинку ларингоскопа в трахею. Удерживая трубку на месте, она извлекла ларингоскоп.
— Я закреплю трубку, а вы раздуйте манжету, — сказала Эрин, отрывая пластырь.
Эбби раздула воздухом манжету, находящуюся вблизи кончика трубки, и в контейнер брызнула жидкость коричневого цвета.
— Боже, его легкие заполнены этой чертовой коричневой водой. — Резкий голос Лео царапнул Эбби, как стеклянный осколок.
Эрин подключила аппарат искусственной вентиляции легких и начала ритмично сжимать мешок, чтобы кислород попал в легкие ребенка.
Руки Лео выглядели нелепо большими на груди маленького мальчика.
— Введите атропин для ускорения частоты сердечных сокращений, — сказал он.
Эбби взяла жгут:
— Я сделаю.
Лео отрывисто кивнул.
Эбби вздрогнула. Она не видела его таким напряженным и мрачным с момента операции Дженни, когда та была близка к смерти. Она завязала жгут на крошечной руке Зака и стала ощупывать его кожу, пытаясь найти вену. Ничего. Потом завязала жгут на ноге, но и это оказалось бесполезно.
— Вены не просматриваются. Я должна буду…
— Хватит суетиться! — В глазах Лео вспыхнул страх. — Просто введи этот проклятый адреналин и атропин по эндотрахеальной трубке, Эбби. Быстро!
Большие карие глаза Эрин расширились, когда она услышала резкий и разъяренный тон Лео, и ее руки слегка дрожали, пока она отключала аппарат искусственной вентиляции легких. Эбби подготовила лекарства. В воздухе повисло напряжение. Что происходит? Она никогда не видела, чтобы Лео терял хладнокровие, но сейчас его умение контролировать себя куда-то подевалось.
Эрин отключила аппарат искусственного дыхания, и Эбби ввела мальчику лекарства.
— Атропин и адреналин введены.
Лео продолжал ритмично надавливать на грудь Зака, а Эрин снова подключила аппарат искусственного дыхания. Эбби смотрела на монитор. Звуковой сигнал аппарата медленно ускорялся по мере того, как лекарства оказывали действие. Эбби вздохнула с облегчением. Зак выкарабкается.
Она хотела поднять большие пальцы рук в знак одобрения, но одного взгляда в лицо Лео было достаточно, чтобы передумать. Он выглядел так, словно мальчик умер. Что с ним происходит? Он должен испытывать облегчение, как и она. Она улыбнулась Лео, желая, чтобы в ответ на его лице появилась неповторимая улыбка. Однако зубы Лео были стиснуты, а губы плотно сжаты. Он прекратил делать массаж сердца и шагнул назад. Сердце Зака работало самостоятельно.
Эбби знала — говорить о победе еще слишком рано, учитывая то, что Зак наглотался воды. Речная вода в легких могла привести к их отеку и массированному заражению.
— Зака следует отправить в отделение педиатрии королевской детской больницы. — Она посмотрела на Лео. — Эрин и я все сделаем. Теперь я смогу поставить ему капельницу, а ты иди и вызови санитарный вертолет, а потом позови Моргана.
Лео насупил темные брови, будто собирался возразить, но промолчал. Он потер пальцами шрам на подбородке, потом погладил ребенка по голове. Не говоря ни слова, он повернулся и вышел из палаты.
У Эбби сжалось сердце, она сдержала печальный вздох. С того момента, как Лео увидел Зака, все изменилось. Складывалось ощущение, будто только теперь она увидела настоящего Лео. Он предстал перед ней совершенно уязвимым. Его обаяние и харизма исчезли. Даже его заботливость и профессионализм отошли на второй план, а на первый вышел страдающий человек. Реальный Лео.
Понимание произошедшего ее ошеломило. Все барьеры, которые она возводила между собой и ним, рухнули. Именно в этот момент она поняла, что должна пойти ему навстречу. Ей следует его разыскать и сделать все, чтобы помочь.
Ноги Лео горели от усталости, пока он нажимал на педали велосипеда, все дальше отъезжая от больницы, вертолетной площадки и воспоминаний, которые пробудила нынешняя чрезвычайная ситуация. Но демоны прошлого глубоко засели в душе. Как только он увидел Зака, в его памяти воскрес эпизод: вопль Кристины и гробовое молчание Доминико. Прошлое завладело им, полностью отвлекая от настоящего. Малышу Заку требовалась срочная помощь, а Лео застыл как вкопанный.
Проносясь по дороге мимо плантаций с красным грунтом и зелеными виноградниками, он посмотрел на бортовой компьютер велосипеда. Тридцать пять километров в час. Лео не собирался набирать такую скорость, он просто ехал вперед, чтобы ничего не чувствовать и забыться.
Лео тяжело дышал, от напряжения болела грудь, но он продолжал гнать вперед. Проехав десять километров, он замедлил темп и почувствовал, как напряжение ушло из тела, уступая место расслабленности. Лео откупорил бутылку воды и залпом выпил половину ее содержимого, а оставшуюся воду вылил себе на грудь. Сняв шлем, он вытер лоб пестрым платком. Его тело постепенно успокаивалось, он стал оглядываться вокруг.
Перед его глазами возникли листья с крупными прожилками и шершавая кора дуба, а затем синевато-зеленые листья красных каучуковых деревьев с их шелушащейся зелено-серо-красной корой. У Лео сдавило грудь, когда он повернул голову и посмотрел на мутную коричневую речную воду, а потом его взгляд остановился на вырезанных на коре одного из деревьев словах: «Доминико и Кристина навсегда».
Итак, он в заливе в устье реки Ваджера.
Сердце Лео мучительно заколотилось в груди, все его тело заныло. Какого черта он сюда приехал? Ведь этого места он старался избегать в течение многих лет. Поездка должна была помочь ему забыться, потому что он не хотел снова предаваться воспоминаниям. Всем сердцем Лео стремился покинуть эту территорию. Онемевшими пальцами он надел шлем и уже поставил ногу на педаль, но, услышав шорох шин по гравию, помедлил, обернулся и увидел знакомый белый внедорожник, въезжающий на поляну. Будто в замедленной съемке Лео услышал, как затихает двигатель, увидел, как открывается дверца автомобиля и появляется пара стройных ног. А затем он увидел Эбби, прижимавшую к себе огромную корзину.
— Лео?
— Эбби? — Он понятия не имел, откуда она узнала, что он здесь. Ведь он сам не знал, что сюда заедет.
Его сердце забилось чаще. Она наверняка хочет поговорить о том, что случилось с Заком. Женщины всегда хотят что-нибудь обсуждать. Каждая клеточка его тела убеждала его бежать куда глаза глядят. «Просто уезжай!»
— Я должен вернуться.
Она подошла ближе:
— В самом деле? Я подумала, ты захочешь провести немного времени за пределами больницы. Я принесла еду и питье. — Она опустила корзину на землю.
Лео и хотел уехать, и не мог отвести взгляда от Эбби, отслеживая каждое ее движение. Ему было приятно смотреть на покачивание ее бедер, обтянутых тканью простой темно-синей прямой юбки; на то, как опустился вырез ее футболки, когда она наклонилась, представляя взору мягкую грудь в розовом кружевном лифчике. Лео почувствовал возбуждение. «Уезжай сейчас же!»
Он открыл рот, чтобы озвучить проверенную временем отговорку, которая хорошо служила ему в течение многих лет. Якобы у него много работы. Однако его помощь в больнице не требовалась, и Эбби об этом знала. Если он использует этот довод, тут же спровоцирует вопросы.
Она выпрямилась и шагнула к нему. Он прислонил велосипед к дереву. Подняв руку, Эбби коснулась холодной ладонью его поросшей щетиной разгоряченной щеки. Она откинула голову, и Лео посмотрел в ее глаза, похожие на зеленые тропические озера, в которых можно было утонуть.
— Я здесь ради тебя, Лео. Пожалуйста, останься.
Он мгновенно напрягся. Ее голос ласкал его, как прохладный и мягкий шелк, прикасающийся к разгоряченной коже; внезапно в его душе что-то надломилось, и ему захотелось забыться, слушая тихие слова утешения Эбби. Он опустил голову, страстно желая ее поцеловать.
Эбби сразу почувствовала, когда Лео решил остаться. Она увидела, как страх в его взгляде сменился бурным вожделением.
— Ты нужна мне, Эбби, — тоскливо и хрипло произнес он.
— Я знаю.
Он целовал ее в губы, соблазнительно, требовательно и жадно. Она не могла ни о чем думать. Все мысли улетучились из ее головы, она не хотела ничего анализировать и сопротивляться. Она нужна Лео, и она его хочет. Называйте это как хотите — утешение или секс. Эбби отказалась от сопротивления в тот момент, когда увидела его измученное лицо. Она крепко обхватила Лео за шею, не волнуясь о том, что его футболка насквозь мокрая. Ничто не имело для нее значения, кроме того, что она его обнимает, а он страстно целует ее в губы.
Эбби ответила на его поцелуй с той же страстностью. Не прерывая поцелуя, Лео крепко прижал ее к себе. Затем его пальцы погрузились в ее волосы, а другая рука стала ласкать ее грудь.
У Эбби голова пошла кругом, когда большим пальцем он стал поглаживать ее соски через ткань футболки. Стон сорвался с ее губ, она едва переводила дыхание, жаждая сильнее прильнуть к Лео и насытиться его прикосновениями.
— Хочу… тебя… — Лео подтолкнул ее, и она уперлась спиной в кору дерева.
Он стянул ее футболку через голову, а затем легким движением руки расстегнул лифчик. Эбби вскрикнула, когда его ладони коснулись ее обнаженной груди.
Он насторожился и замер:
— Слишком быстро?
— Нет. — Она схватила его за руку и резко прижала к своей отяжелевшей груди.
Эбби едва могла говорить, здраво соображать вообще не могла. Она просто желала скорее отдаться Лео. Сняв шлем с его головы, она потянула его футболку вверх и стала пытливо и неторопливо ласкать его спину.
— Ты красавица, — прохрипел он, покрывая поцелуями ее губы и подбородок.
Языком он нежно обвел контур ее уха, а затем осторожно прикусил мочку. Волны удовольствия пробежали по ее телу, шокируя и заставляя затаить дыхание. Она услышала его хриплый стон, а потом почувствовала, как он приподнимает ее над землей.
— Лео! — страстно воскликнула она, не в силах произнести больше ни слова.
В одно-единственное слово она вложила все свое желание. Она обхватила его ногами за талию, ее грудь учащенно вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания. Едва сдерживаясь, она сжала пальцами его плечи и откинулась назад, прижавшись к дереву и побуждая Лео ласкать ее грудь.
Целуя и посасывая ее грудь, Лео опустил руку между ног Эбби. Она запустила пальцы в его волосы и крепко сжала его голову, когда от его ритмичных ласк на нее нахлынуло неповторимое наслаждение.
Эбби застонала, и Лео замер.
— Нет, не останавливайся, — сказала она, вонзившись ноготками в его спину.
Эбби хотела большего. Ее тело было возбуждено до такой степени, что она боялась взорваться. Она вцепилась в пояс его велосипедных шорт, стараясь стянуть их.
— Ты уверена? — прерывисто шепнул он ей на ухо.
— Еще как уверена…
Лео обхватил ее ягодицы и приподнял Эбби, а затем стал осторожно опускать на себя. Он так медленно входил в нее, что она едва не сошла с ума от желания.
— Поторопись.
Оба одновременно достигли мощной развязки. Придя в себя, Эбби почувствовала, как кора дерева больно впивается в ее обнаженную спину, ощутила на груди жаркое дыхание Лео и, посмотрев вниз, увидела его сверкающие черные глаза. Возвращение в реальность было стремительным и пугающим. Внезапно перед ее глазами возник образ матери. О боже, что она натворила?
— Ой, какой стыд.
Лео осторожно коснулся руками ее щек:
— Нет никакого стыда. Было фантастически хорошо.
Она покачала головой:
— Мы занимались сексом на открытом воздухе, как животные.
— Да. — Он улыбнулся как ребенок, которого не застукали за кражей леденцов. — Я говорил тебе, что нас неотвратимо тянет друг к другу. Кроме того, давай посмотрим правде в глаза… — Его лицо осветила лукавая улыбка. — Ты настоящая бомба замедленного действия.
Она снова простонала и уронила голову ему на плечо:
— Я так легко сдалась.
Он погладил пальцем ее подбородок, потом поддел его, заставляя Эбби посмотреть в его глаза, горящие желанием и удовлетворением.
— Ты удивительная. И если ты так волнуешься из-за нашей поспешности, я обещаю, что буду заниматься с тобой любовью неторопливо и долго. Просто дай мне несколько минут. — Улыбка вдруг сошла с его лица, словно он почувствовал удар электрического тока. — Мы не предохранялись.
От волнения Эбби заговорила громче:
— Вот это я и имею в виду. Мы должны были все предусмотреть. Мы же врачи!
Он опустил ее. Ноги Эбби коснулись земли. Лео наклонился, поднял ее футболку и протянул ей. Он нахмурился, в его взгляде читался откровенный ужас.
— Проклятье. — Он запустил пятерню в волосы. — Ладно, экстренная контрацепция эффективна в восьмидесяти процентах случаев, так что статистика на нашей стороне, да?
Она надела футболку, ошеломленная тем, что Лео прежде всего беспокоит ее возможная беременность.
— Лео, беременность меня не заботит. У меня по-прежнему стоит внутриматочная спираль после того… — Она умолкла, не желая думать о своем прошлом.
Лео перестал хмуриться, обнял ее и поцеловал в голову:
— Эбби, не волнуйся. Ты единственная женщина, с которой я не пользовался презервативом. Разу тебя не было мужчины, я полагаю, мы оба здоровы. Так о чем беспокоиться?
Его прикосновения побуждали ее прижаться к его груди и забыться в его объятиях.
— Я думаю, ты прав.
— Так перестань волноваться. — Он стал покрывать поцелуями ее лоб и переносицу.
В жилах Эбби тут же забурлила кровь, ее снова переполнило желание.
— Но, если ты хочешь заниматься любовью в постели, долго и томно, мы должны уезжать прямо сейчас.
Смеясь, они схватили свои вещи и побежали к внедорожнику.
Эбби лежала в постели, опершись на локоть; другая ее рука покоилась на груди Лео. Она рассеянно поглаживала его живот, пристально глядя в его лицо. Она до сих пор не могла поверить, что оказалась в постели с Лео. Но она понимала, как сильно он ее хотел. Его страдания так больно ранили ее, что она, отдавшись ему, не сожалела ни о чем.
Лео посмотрел на нее из-под отяжелевших век и улыбнулся:
— У нас не очень хорошо получается заниматься медленным и томным сексом, но я думаю, мы сможем исправиться, если будем больше практиковаться.
Она рассмеялась, вспоминая о почти неконтролируемой страсти и близости в душе, приняв который они улеглись в кровать, где им удалось немного замедлить ход событий. После возвращения домой Лео показал себя щедрым любовником, который дарил Эбби столько же нежности и страстности, сколько она к нему проявляла.
Лео намотал на палец ее локон и осторожно потянул его к себе, побуждая Эбби наклонить голову:
— Если ты хочешь практиковаться, то знай — у нас вперед целый месяц.
— Месяц? — спросила она и задалась вопросом, согласиться ли на его предложение. Ей понадобится защитить свое сердце, чтобы быть готовой распрощаться с Лео в установленное время.
Он кивнул:
— Ты сможешь наверстать упущенное время, проведенное в одиночестве. У нас будет четыре недели веселья. Ты не можешь отрицать, что секс между нами замечательный.
Этого она отрицать не могла. Эбби знала, что ее тело жаждало близости с Лео с момента их первой встречи. Она хотела его и больше не собиралась это опровергать. Опустив голову, она поцеловала его в губы. Ее сердце предательски екнуло. Воительница Эбби оказалась слишком занята, ибо полулежала с сигаретой в руке и не могла обеспечить себе никакую защиту.
«Один месяц, один месяц, один месяц».
— Значит, один месяц.
— Эбби посмотрела на не го сверху вниз, его черные глаза наполнились неж ностью, но она по-прежнему замечала в них таинственные тени. Пришло время выяснить, что является причиной тому, что глаза Лео иногда затуманиваются тоской.
Лео откинулся на подушку, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз был таким расслабленным или удовлетворенным. Вот уже несколько дней он мечтал о близости с Эбби, но реальность оказалась непредсказуемой. Бурный секс с нею был неповторимым. Эбби удастся скрасить несколько недель его пребывания в Бандарре. Бабушка выздоравливает, а Эбби — прекрасное отвлечение от неприятного прошлого. Он просто должен удерживать ее рядом с собой, а потом сможет преспокойно уехать из Бандарры.
Ее пальцы описывали крошечные круги на его груди, медленно ласкали его живот. Лео затаил дыхание. Ему нравились его прикосновения; он уже прокручивал в мозгу всевозможные сценарии того, как они проведут вместе время в ближайшие несколько недель.
— Какую историю скрывает этот шрам на твоем прекрасном лице? — Ее указательный палец поглаживал его подбородок, аккуратно обводя контуры побелевшего со временем шрама.
Резко подняв руку, он схватил ее пальцы. В мгновение ока все его размышления о покое улетучились, каждый его мускул напрягся.
— Нет никакой истории.
В лицо Лео впился понимающий взгляд зеленых глаз Эбби.
— Тогда почему у тебя сейчас такой же взгляд, как тот, когда ты увидел Зака?
Он резко выдохнул:
— Не преувеличивай. Как ты можешь сравнивать такие ситуации: нынешнюю, когда я прихожу в себя после умопомрачительного секса, и недавнюю, когда мальчик находился на грани жизни и смерти?
Но Эбби не собиралась отставлять его в покое:
— Лео, я никогда не видела, чтобы ты терял самообладание, даже когда на операционном столе лежала обескровленная Дженни. Но сегодня ты его потерял.
Лео не мог с ней спорить. Он стал судорожно придумывать ответ и решил воспользоваться уловкой политиков, ответив вопросом на вопрос:
— Что такое? Неужели ты не поняла, что я решил подстегнуть тебя словами? Ведь ребенок мог умереть в любой момент.
На ее переносице появились две глубокие морщины.
— Я, конечно, поняла. Но причины не только в этом.
Эбби слишком упорствует в своих расспросах.
— Давай прекратим говорить об этом.
Она удивленно подняла брови:
— Но после случая с Пенни и Алеком ты не оставил меня в покое, пока я тебе не открылась.
Ее слова резанули Лео; она взывала к его совести. Он сел и свесил ноги с кровати, намереваясь встать и уйти. Ему было наплевать, что придется надевать потный и грязный костюм велосипедиста.
— Перестань от меня убегать, Лео, — бросила она ему в спину.
— Я не убегаю.
— Нет, убегаешь, как убежал сегодня днем.
Ее рука коснулась его плеча. Лео хотел высвободиться, но сильнее всего ему хотелось продолжать сидеть неподвижно. Сидеть и крепко прижимать руку Эбби к своему плечу. Он процедил сквозь зубы:
— Я просто решил покататься на велосипеде, Эбби.
Ее мягкая ладонь осталась на его плече.
— Тебя что-то мучает. Ты вышел из операционной с таким видом, будто увидел привидение. Я беспокоилась о тебе.
Он сильнее запаниковал:
— Ну, ты не должна была беспокоиться. Я взрослый человек, и тебе незачем за мной бегать. В любом случае, откуда ты узнала, где я?
— Я спросила Марию, где ты можешь находиться.
Лео охватила ярость.
— Бабушка не должна была ни о чем тебе рассказывать.
Эбби удивленно моргнула, услышав его тон:
— Она ни о чем мне не рассказывала, а только сообщила, что тебя можно найти у залива в устье реки. Но я сопоставила факты: сегодня ты странно вел себя в ситуации с Заком, недавно отказался кататься на каноэ, а твоей бабушке обязательно нужно быть дома двадцать седьмого числа.
Ответ Эбби его доконал, и в этот самый момент он понял, что попал в тупик. Лео медленно обернулся и увидел, что Эбби — красивая и спокойная — сидит на кровати скрестив ноги. Было в ней некое решительное и доброе начало, какого он не встречал у других людей. Почти два десятилетия он старался контролировать свою жизнь, но теперь его силы неожиданно иссякли. Лео притянул Эбби к себе и улегся с ней на кровать. Он обнимал ее так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Если он решил обнажить перед ней душу, Эбби должна быть к нему как можно ближе.
— Сегодня утром ты хотела поспорить, что я мечтал иметь брата. Ну, у меня был брат. Его звали Доминико. — У него сдавило горло от страха и ненависти. — Он утонул на моих глазах, когда мне было девятнадцать лет.
В его откровении было столько страдания, что Эбби содрогнулась. Она прижалась лбом к его лбу:
— Не могу представить, как ты себя чувствовал.
— Я очень долго старался об этом забыть.
— Но у тебя ничего не получилось, да?
Он стиснул зубы:
— Я справлялся… до сегодняшнего дня.
Эбби ему не поверила, но не стала оспаривать его ответ, ибо не желала прерывать его рассказ.
Он крепче прижал ее к себе:
— В детстве мы были неразлучны. Мы жили в одной комнате, вместе катались на велосипедах. Мы находились порознь только в школе. Я был на год старше.
— Вы были неразлучны, как близнецы?
Он раздраженно выдохнул:
— Нечто подобное. По крайней мере, так было до тех пор, пока я не уехал на учебу в университет… — На мгновение он зарылся лицом в ее волосы, а затем продолжил: — Когда я приехал на каникулы в середине года, мы познакомились с Кристиной. Она была двоюродной сестрой одного из местных жителей и только что приехала из Италии, намереваясь прожить год в Австралии. Она была деревенской девчонкой, очень наивной и немного робкой, поэтому наши родители настояли на том, чтобы мы пригласили ее на пикник и познакомили со своими друзьями. Мы смеялись, и она немного в меня влюбилась, но мое внимание тогда занимала учеба в университете. Я отправился обратно, не дав ей никакого повода на что-то надеяться. К тому времени, когда я снова приехал домой на долгие летние каникулы, Доминико и Кристина привязались друг к другу, как могут привязаться впервые влюбленные восемнадцатилетние парень и девушка.
Эбби сказала:
— Они не замечали никого вокруг.
Он хмыкнул:
— Верно, и я был шокирован их поведением. В последний раз, когда я находился дома, Кристина была больше моей подругой, чем подругой Доминико, и я считал, что после моего отъезда все останется как прежде. Не то чтобы я в нее влюбился, но мне было странно видеть моего младшего брата с подружкой. Доминико всегда смотрел на меня с уважением, хотя я был всего на год старше. Всякий раз, когда у него возникали проблемы, он рассказывал мне о них. Но тогда доверенным лицом Доминико стала Кристина, и я понял, что больше не нужен своему брату.
Эбби взволнованно нахмурилась:
— Но ты оказался ему нужен.
Он заговорил хриплым голосом:
— Да, но когда он пришел ко мне за помощью, я его подставил.
Эбби, крепко обнимая Лео, чувствовала его душевную агонию.
— Стоял чертовски жаркий день, и мы отправились к заливу как раз накануне моего отъезда в университет. Доминико все лето избегал общения со мной, а тут вдруг предложил пойти к заливу. Мы качались на старой веревке, которую много лет назад привязали к огромному красному каучуковому дереву, что росло на берегу реки, и говорили о всякой всячине. И я понял, как мне не хватало общения с моим братом. И тогда он сказал мне, что Кристина беременна. Он обесчестил девушку-итальянку, и ее семья, придерживающаяся строгих традиций, не примет ее обратно, пока она не выйдет замуж.
Эбби представила себе двух юношей, которые пытались решить одну из сложнейших жизненных дилемм:
— Ты, наверное, ужасно перепугался.
— Я ужасно на него разозлился за то, что он поставил себя в безвыходное положение и ломает свою жизнь, которая только-только начинается. Я на него наорал. Я называл его идиотом, кретином, недоумком и многими другими словами, которые не могу воспроизвести. Он наорал на меня в ответ и заявил, что, если бы хотел услышать такое дерьмовое суждение, обратился бы к отцу. Он кинулся к воде, не желая меня слушать. — Он заговорил медленнее. — Пребывая в ярости, я схватил полотенце и приготовился уйти, но тут появилась Кристина. Я не мог с ней разговаривать, поэтому прошел мимо. А потом услышал жуткий треск. Кристина вскрикнула, и я, обернувшись, увидел, что огромный сук каучукового дерева обломился и упал в реку, придавливая собой Доминико. Я помню, как звал его по имени, бежал к воде, нырял, но ничего не мог разглядеть в этой чертовой мутной воде. Я сильно порезался, но продолжать нырять и искать Доминико. С третьей попытки мои руки коснулись его ног, и я потянул его на себя. Но он был сильно прижат деревом, я не мог сдвинуть его с места. — Черные глаза Лео потемнели. — Я его подставил. Я позволил ему умереть.
У Эбби сдавило живот, а к горлу подступила горечь. Потрясенная его словами, она крепко схватила его за руку:
— Лео, произошла трагическая случайность. Ты не виноват в том, что он погиб. Сук каучукового дерева, вероятно, убил его до того, как он ушел под воду.
Он избегал ее взгляда, когда продолжил:
— Доминико находился под этим деревом, потому что я прогнал его, отказавшись помогать. Я позволил ему умереть.
Она нежно коснулась ладонью его щеки, осторожно поворачивая его к себе и желая, чтобы он понял, как ошибается:
— Лео, мне очень жаль, что ты поссорился со своим братом прямо перед его гибелью, но ты знаешь, что каучуковые деревья неожиданно сбрасывают ветви в сильную жару. Произошла случайность, и ты ни в чем не виноват.
Он пожал плечами; его зубы были стиснуты, а скулы напряжены. Эбби знала, что ее слова нисколько его не убедили. Они даже никак его не задели. Она моргнула, чтобы не расплакаться.
Лео продолжал говорить холодным тоном:
— Он умер двадцать седьмого февраля, и теперь ты понимаешь, почему бабушка хочет быть в этот день дома. Она ежегодно приходит в этот день к заливу.
Семья Коста потеряла своего ребенка; Лео лишился брата, а молодая женщина потеряла свою первую любовь. Мысли Эбби обратились к Кристине — беременной и скорбящей женщине в чужой стране. Она мысленно подсчитала сроки и поняла, что ребенок Кристины должен быть почти такого же возраста, как его отец накануне гибели.
— Кристина тоже приезжает?
Он вздрогнул:
— Нет. Когда мы развелись, она вернулась в Италию.
— Ты был женат на Кристине? — спросила она шокированным и прерывистым тоном.
Лео сильно напрягся всем телом:
— Я должен был на ней жениться. Я был обязан спасти ее репутацию. Доминико собирался на ней жениться, но погиб по моей вине. Я отвез ее в Мельбурн, и мы сыграли тихую свадьбу. Вскоре у нее случился выкидыш, и я лишился последнего шанса быть рядом с частичкой Доминико — его наследником.
Эбби едва переводила дыхание. Долг, честь и мучительные душевные страдания были неотъемлемой частью непостижимого человека по имени Лео.
— А что насчет тебя? — спросила Эбби, хотя была уверена, что знает ответ.
Он пропустил волосы сквозь пальцы.
— Я не был у залива после трагедии. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Одному богу известно, почему я туда поехал. Ведь я не собирался! Черт побери, я вряд ли приехал бы в Бандарру, если бы не нужда.
Нынешняя моя поездка самая долгая за все годы.
— Возможно, настало время, — сказала она.
Он бросил на нее обжигающий взгляд:
— Я и не знал, что ты гуру течения нью-эйдж.
Лео специально хотел ее задеть, но она отказалась идти у него на поводу. Эбби знала, что скрывается за маской успешного и очаровательного хирурга, каким он хотел казаться всему миру. Теперь она понимала, сколько усилий он приложил, чтобы согласиться остаться в Бандарре и побыть с любимой бабушкой и семьей. С воспоминаниями, которые мешали ему жить.
С поразительной ясностью Эбби осознала, почему он настойчиво ее преследовал. Почему с таким отчаянием хотел ею овладеть у залива. Да, его сжигала страсть, но она была обусловлена совсем иными причинами.
У Эбби сжалось сердце, но она решила это проигнорировать. Ну и что с того, что он решил ее использовать, чтобы забыться? Она ведь согласилась использовать его для того, чтобы поразвлечься, весело провести время, а потом распрощаться.
«Ты отдалась ему потому, что его пожалела».
Эбби отмахнулась от этой мысли. Нет, она занималась с ним сексом, стремясь утолить невыносимое желание и обрести спокойствие. То спокойствие, которое сопровождало ее в течение последних трех лет. Ни Лео, ни она не стремятся к долгосрочным отношениям. Они могут использовать друг друга в течение месяца, а затем расстанутся. Решив, что сумеет держать ситуацию под контролем, Эбби мягко опрокинула Лео на спину, опустилась на него и поцеловала в губы.
— Чтобы получить хорошее вино, не нужно торопиться. Все как в жизни, верно?
Лео почувствовал, как отец взял его за плечо, и понял, что тот находится в философском настроении. Они шли через виноградники, выращиваемые на жирной ирригационной почве, которая прилипала к подошвам обуви. Стефано застал Лео одного в доме и настоял на том, чтобы они вместе отправились проверять виноград.
— Итак, как ты живешь, Лео? Мне кажется, ты слишком долго живешь один. Сейчас ты похож на настоящего виноградаря — ждешь урожая затаив дыхание.
Последние несколько недель перед сбором урожая винограда были наполнены надеждой и ожиданием. Надеждой на то, что погода не подведет и будут идеальные условия для сбора отличных плодов. Ожиданием того момента, когда виноград достигнет идеальной зрелости. Как только это произойдет, виноградари глубоко вздохнут и бросятся в последний бой — начнут максимально быстро собирать урожай.
Сбор урожая продолжается несколько недель. Пока один сорт винограда собирается и давится, другой дозревает. Но прямо сейчас виноградари ждут.
Лео пожал плечами и постарался не сердиться на вопрос отца:
— Папа, я живу прекрасно. У меня полно работы и много друзей.
— И красивых женщин, которые ложатся с тобой в постель, но не завладевают твоим сердцем.
Ошеломленный, Лео посмотрел на отца. После развода с Кристиной он ни разу не слышал от отца комментариев о его личной жизни. И так как Лео жил в Мельбурне, ему было легко скрывать своих многочисленных любовниц.
— Я счастлив, правда. Я уважаемый хирург, сделал отличную карьеру, и мне этого достаточно. — Несмотря на сказанное, складывалось впечатление, что Лео оправдывается. — Большинство родителей гордились бы таким сыном.
— Гордость ни при чем. — Отец неодобрительно поджал губы. — Ты мог бы удивиться, если бы, глядя на женщин, прислушивался к зову сердца, а не к своему…
— Папа! — прервал его Лео. — Мне тридцать пять лет, а не… — Его прервал телефонный звонок. — Я должен ответить.
— Конечно должен. — Стефано кивнул и пошел прочь.
Лео рявкнул в трубку, выплескивая все свое раздражение и озлобление:
— Лео Коста!
— Ах, так это ужасный мистер Коста, который хирург? Я знавала одного Лео Косту, который любил рассказывать о производстве красного вина, поспорить о плюсах и минусах федерального финансирования системы государственных больниц в штате и который соглашался пойти на ночной пикник при луне на станции Камерон.
При звуке голоса Эбби его разочарование мгновенно улетучилось. Последние дни, проведенные вместе с ней, были удивительны. Они спорили, долго и бурно, о всевозможных вещах, начиная с политики и градостроительства и заканчивая фильмами и книгами. Эбби оспаривала практически все, о чем он говорил. Иногда он не понимал, то ли она действительно с ним не согласна, то ли противоречит ему намеренно, чтобы его завести. А потом они занимались сексом.
— Пикник? — Зная об отсутствии у нее кулинарных талантов, он ее поддразнил: — Что в меню?
— Я.
— Уже еду, — с трудом проговорил он.
Эбби улыбнулась. Она часто улыбалась за последние несколько недель. Дни она проводила за работой, а ночи — с Лео. Он оказался изобретательным и внимательным любовником, секс с ним был изумительным. Но чем дольше она восторгалась его телом, тем чаще восхищалась его умом. Он умел рассмешить ее так, что она смеялась до тех пор, пока у нее не начинали болеть бока, а по щекам текли слезы. Он страстно отстаивал свои позиции в споре и, даже если их точки зрения не совпадали, он не старался ее переубедить или выставить на посмешище. Для Эбби это был совершенно новый опыт отношений с мужчиной, что ее озадачивало.
— Доктор, вы сегодня счастливы. Это хорошо. Как и Лео, вам нужно чаще улыбаться. — Мария сидела в кресле, опираясь рукой о палку. Рядом с креслом стоял ее чемодан.
Эбби рассмеялась, написав на медицинской карте Марии дату выписки из больницы: «26 февраля».
— Мария, Лео улыбается все время, особенно хорошеньким женщинам.
Бабушка наклонила голову и пристально посмотрела на Эбби:
— Но это не улыбка по-настоящему счастливого человека.
Ее поразила сообразительность старухи. Прежде чем Эбби придумала, что ответить, Мария уже была на ногах.
— Итак, я уложилась к нужной дате и сегодня отправляюсь домой.
— Вы решительная женщина, Мария, но не слишком переутомляйтесь, иначе снова заболеете.
— Пфф! — Мария направилась к выходу. — Я буду сидеть, когда понадобится. А вы, — она указала на Эбби шишковатым пальцем, — должны появиться на моей кухне в ближайшее время.
Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, Роза встретила их у входа, ее автомобиль был припаркован под навесом.
— Мы сделаем все возможное, чтобы она не переутомлялась. — Роза усадила Марию на переднее сиденье, а затем закрыла дверцу автомобиля и подошла к Эбби. — Извините за опоздание, но Стефано объявил, что сбор винограда начнется сегодня вечером. Лео говорил вам, что мы очень хотели бы, чтобы вы пришли на праздник благословения винограда и пикник.
— Я с радостью приду, Роза, спасибо.
Эбби все время хотелось увидеть Лео в кругу его семьи.
Она пыталась игнорировать свое желание, потому что идея казалась ей просто сумасшедшей. Они согласились на непродолжительные отношения без обязательств, не больше и не меньше. Но Лео часто во время разговора рассказывал Эбби о своих сестрах. Она была единственным ребенком в семье, и ей захотелось оказаться в большой семье хотя бы косвенно.
Пожилая женщина улыбнулась и пожала ее руку:
— Мы благодарим вас за все, что вы сделали для бабушки, и вытерпели выходку Лео во время вашей первой с ним встречи. — Она вздохнула. — Ему трудно находиться дома.
Эбби прикусила губу и за долю секунды приняла решение.
— Особенно в это время года, — сказала она. — Он рассказал мне о Доминико.
Роза на миг прикрыла глаза, ее взгляд прояснился.
— Мой мальчик оказался в неправильном месте в неподходящее время, и я скучаю по прежнему Лео. — Ее лицо омрачилось. — Каждый год я зажигаю свечи и благодарю судьбу за урожай винограда, во время сбора которого мы все заняты.
Эбби была не уверена, что работа помогает Лео отвлечься.
— Я думаю, Лео винит себя.
Роза поджала губы и резко произнесла:
— Он не единственный, кто себя обвиняет. — Она звякнула ключами и обошла автомобиль. — Увидимся сегодня вечером.
Эбби, глубоко задумавшись, рассеянно помахала ей рукой.
Эбби въехала на плантацию и остановила внедорожник, а затем спрыгнула на землю вместе с Мерфи. Дети бегали и пинали футбольный мяч, а прямо в центре игры находился Лео. Он держал на плечах визжащую пятилетнюю девочку.
«Он станет великолепным отцом».
Эбби прикусила губу и постаралась отмахнуться от нежелательных мыслей. Что за безумие связывать Лео и детей. Он совершенно откровенно заявил о том, чего хочет, и она тоже. Обоюдный план не предусматривал ничего, кроме развлечений на несколько недель.
Мерфи залаял. Алек вышел из игры и бросился к псу. Лео повернулся к Эбби, и на его губах появилась неторопливая и умопомрачительная улыбка.
Эбби ощутила, как страстный трепет пробегает по ее телу, а из головы улетучиваются связные мысли. Такие чувства посещали ее всякий раз, когда она встречалась с Лео.
— Эбби, а можно Мерфи поиграет с нами в футбол?
Она посмотрела на мальчика и увидела, что он запустил пальцы в густую черно-белую шерсть пса. Три дня назад Лео и Кьяра на вертолете возили Алека в Мельбурн, чтобы он повидался с Пенни, которая по-прежнему находилась в отделении интенсивной терапии, но, к счастью, теперь дышала самостоятельно. Ей предстоял долгий реабилитационный период. Как только ее состояние стабилизируется, она будет переправлена в Бандарру, что гораздо лучше для Алека. После поездки он уже не выглядел таким потерянным и озабоченным, что можно было понять. У него появилась надежда, что его мать выздоровеет.
Эбби улыбнулась ему, зная, как он любит пса и как сильно Мерфи помогает ему справиться с жизненными потрясениями:
— Конечно, но он, наверное, просто захочет побегать вокруг площадки, делая вид, что вас стережет.
— Это нормально. — Алек побежал играть в футбол, а Мерфи понесся за ним следом.
Лео трусцой подбежал к Эбби. Сидящая на его плечах девочка радостно захихикала.
— Быстрее, лошадка! — Девочка шлепнула руками по темноволосой голове Лео.
— Дорогая, лошадка должна отдохнуть. — Лео опустил девочку на землю. — Адриана, это моя подруга Эбби.
Девочка закричала:
— Привет! — и побежала играть в футбол.
Лео усмехнулся:
— В ней столько энергии.
Эбби рассмеялась:
— Бедный старичок.
— Эй, кого ты называешь старым? — Он обнял ее за талию и притянул к себе, губами коснувшись щеки. — Ты великолепно выглядишь.
«Я надеюсь, что ты будешь хорошо одеваться, Эбби, потому что твой внешний вид отражается на моем настроении».
Она старалась не вспоминать слова Грега, но все же нежелательное замешательство настигло ее спустя столько лет. Теперь она одевалась для себя, а не для мужчин. Ее отношения с Лео не могут этого изменить. Тем не менее Эбби против воли отряхнула красную пыль с шорт цвета хаки.
Она с вызовом вздернула подбородок, рассердившись на свою реакцию:
— То, что я неопрятно одета, объясняется тем, что я была на вызове. Жаль, что я пропустила праздник благословения винограда, но если бы я переодевалась, то приехала бы еще позже.
На его лбу появилась легкая морщинка, а в глазах отразилось беспокойство. Он заправил прядь волос ей за ухо.
— Эбби, я не насмехался над тобой. Ты всегда выглядишь прекрасно.
Она старалась отыскать в его голосе нотки лицемерия или эмоционального шантажа, которым пользовался Грег, но Лео говорил совершенно искренне. У нее екнуло сердце.
«Нет, нет, нет».
Она медленно и протяжно выдохнула, решив не заострять внимание на его комплименте. Но Эбби ничего не могла с собой поделать, ей нравилось слушать его похвалы.
«Не будь такой слабачкой. Тебе не нужно ничье одобрение».
— Ну, давай поедим.
Лео схватил ее за руку, и они пошли на звуки концертино, смеясь и болтая. В теплом воздухе слышалась итальянская и английская речь, создавая атмосферу радости и предвкушения.
От волнения у Эбби засосало под ложечкой. Она станет участницей большого события. Она прошла через ворота в большой двор, по краям которого были высажены оливковые деревья с дымчатой серо-зеленой листвой. На ветвях оливковых деревьев были развешаны крошечные белые фонарики. Между деревьев находилась цветущая цитронелла, которая отгоняла комаров приятным ароматом. Там же был растянут огромный тент, закрывающий гостей от жаркого закатного солнца. Во дворе собралось около пятидесяти человек, все в рабочей одежде. Эбби почувствовала себя как дома.
— Доктор, добрый вечер! Как дела? — спросила Мария по-итальянски, неожиданно крепко ее обняла и расцеловала в обе щеки.
— Спасибо, хорошо, — с трудом выговорила Эбби по-итальянски, удостоившись веселого смеха Марии, которая расцеловала ее во второй раз.
Родители Лео, его сестры и зятья и многие другие люди, которых она едва знала, тепло приветствовали Эбби. Ее собственная семья была настолько крошечной, что она с непривычки была ошеломлена энергичными приветствиями такого количества людей. Она крепко вцепилась в руку Лео.
Все расцеловали Лео, который с удивительной добротой стал выслушивать подшучивания сестер, их непрошеные мнения и указания. В конце концов его терпение иссякло, и он заставил их замолчать, заворчав:
— Эбби нужно поесть. Она работала не покладая рук.
Члены его семьи тут же расступились и, принося извинения, повели Эбби к столу.
— Извини моих родичей, они хотели как лучше, но… — Он помолчал, потом взмахнул рукой и спросил: — Что бы ты хотела?
Пять длинных столов ломились от такого количества еды, какого Эбби никогда еще не видела. В центре каждого стола находился большой букет зеленого винограда, олицетворяя повод для праздника, а вокруг стояли огромные блюда с салями, ветчиной, свиной колбасой мортаделла и вкуснейшим хлебом Марии.
Глянцевые черные маринованные оливки в чашах, ярко-красные вяленые помидоры, жареный стручковый перец и баклажаны — все пробуждало аппетит. Ослепительно-яркая зеленая спаржа лежала рядом с яйцами и тонкими кусочками пармезана. Все вышеперечисленное можно было найти только на первом столе. А еще там был салат из помидоров, базилика и красного лука, приправленный бальзамическим уксусом; глубокие миски с острым фаршированным перцем, который следовало употреблять вместе с только что приготовленными речными раками; и острый соус песто, идеально сочетающийся со шницелями.
— Что в этой горячей кастрюле?
— Спагетти болоньезе. — Черные глаза Лео сверкнули, когда он ей подмигнул. — Неужели ты думала, что праздник обойдется без спагетти?
Она ему улыбнулась:
— Как насчет пиццы? Я по-прежнему мечтаю снова поесть пиццу «Четыре сыра», которую готовила София.
Лео заговорил очень тихо, его голос ласкал ее, словно бархат:
— А я по-прежнему мечтаю о повторении того, что было после пиццы.
От воспоминания Эбби густо покраснела, а Лео расхохотался:
— Сокровище мое, даже не думай смущаться. Ты невероятно сексуальная женщина, и должна этим гордиться.
Гордиться? Эбби насупила брови и снова посмотрела на Лео, желая понять, не иронизирует ли он. Но его голос и взгляд были абсолютно искренними. Она призвала свое сердце успокоиться и не реагировать слишком бурно на человека, который часто поступал не так, как она ожидала. Но сердце все равно ее не послушало, и она почувствовала себя в большем замешательстве и неопределенности. Жаждая сменить тему разговора, она попросила что-нибудь выпить.
Он посерьезнел:
— Мне очень жаль, но вино и пицца подаются на послеуборочном пикнике, когда весь виноград снят. Сегодняшние блюда приготовлены для сборщиков винограда, как знак нашей веры в то, что они соберут урожай быстро и аккуратно. Если виноград будет в отличном состоянии, папа сделает из него отменные вина.
Эбби в недоумении покачала головой:
— Ого! Трудно поверить, что сегодня не вечеринка.
— Вот погоди, придешь на вечеринку по случаю сбора «совиньон блан», тогда поймешь, где настоящее веселье.
Непринужденность, с какой Лео посвятил Эбби в планы своей семьи, застигла ее врасплох и прибавила нервозности. Разве не следует хранить их отношения в тайне от всех? Они согласились быть вместе в течение месяца, но вот Эбби оказалась среди членов семьи Лео, и он стоит, обнимая ее и крепко к себе прижимая, словно собственность.
«Даже не вздумай размечтаться!»
— Привет, дядя Лео!
Группа девочек во главе с абсолютно одинаковыми близнецами направилась прямо к Лео. Эбби, решив создать между собой и Лео некое пространство, отошла в сторону, когда девочки окружили Лео. Она до краев наполнила тарелку едой, налила себе бокал освежающего лимонада и присела за стол, чтобы поесть. Во время еды она постоянно следила за Лео.
Она увидела, что он организовал девочек в группы и предложил им некую игру. Как бы там ни было, он уделял им все свое внимание и был настроен дружески. На его лице было довольное и спокойное выражение, и никоим образом он не проявлял недовольства по поводу того, что дети его утомляют. Эбби подумала о том, как Лео отнесся к Алеку, и поняла — он из тех, кто искренне любит детей.
«Ну и что? Это ничего не меняет».
Эбби отказалась от своей мечты о материнстве, когда поняла, что не может позволить, чтобы жизнь ее ребенка была бы такой же нестабильной, какой была ее собственная. Она могла родить ребенка для себя, но ее не вполне устраивал тот факт, что ребенок никогда не узнает своего отца. Разломив булочку, она положила в нее жареный перец и баклажаны. Поэтому нет ничего такого в том, что Лео любит детей. С какой стати она вообще задумалась об этом? Лео был непреклонен, когда говорил, что не ищет долгосрочных отношений, а это означало, что он не желает иметь детей.
Из ее головы не выходили вопросы о том, каким был его брак с Кристиной, но она решила не думать об этом прямо сейчас.
Анна присела на стул рядом с ней и кивнула на своего брата:
— Мой старший брат — кумир детей. Жаль, что у него нет собственных.
Эбби отпила лимонный напиток.
— Каждый делает свой выбор в жизни. Не всех устраивает брак и семья.
— Они устраивают всех, если найти подходящего партнера. — Проницательные глаза Анны осматривали Эбби. — Последние несколько недель он выглядит удивительно спокойным.
Эбби поняла, что разговор заходит в опасное русло, и, замолчав, откусила булочку. Анна продолжала оценивающе на нее смотреть.
— Может, ему просто был необходим праздник, — сказала Эбби.
Анна рассмеялась.
— Значит, вы оба так это называете? — Она внезапно посерьезнела. — Эбби, я люблю Лео всем сердцем, но после развода он бежит от любых обязательств в отношениях с женщинами как от чумы. Пожалуйста, будьте осторожны.
Эбби пожала руку сестре Лео:
— Анна, мне нечего опасаться. Мы с Лео просто весело проводим время, не больше и не меньше.
Однако чем больше времени Эбби проводила с Лео, тем труднее ей было убедить себя, что их связывает только взаимное желание немного развлечься.
Огромные белые фонари освещали виноградники, словно софиты площадку для крикета во время матча в Мельбурне. Сборщики винограда двигались вдоль посадок, будто саранча. Лео закончил сбор винограда в своем ряду, обернулся и увидел Эбби, которая, зажав кончик языка между губами, сосредоточенно срезала гроздья винограда с лозы.
Ее глаза светились, а локоны казались более растрепанными, чем обычно. Ох, как же он любил ее волосы! Он обожал их сладкий аромат и шелковистость. Ему нравилось, когда ее волосы касались его кожи, пока они занимались сексом. Он ощущал покой, когда утыкался в них носом. Он не мог насытиться Эбби и, как правило, в одиннадцать часов вечера лежал, обнимая ее, в постели, заставляя себя позже уйти от нее, чтобы избежать миллиона вопросов Анны на следующее утро, если он не выйдет к завтраку.
Он подошел к Эбби сзади, взял секатор из ее рук и уткнулся лицом в ее волосы, противостоя желанию сказать ей, как она великолепна. В отличие от большинства женщин она нервничала, получая комплименты. Вероятно, она никак не придет в себя после отношений с ублюдком Грегом. Лео хотелось заставить ее забыть о нем.
— Я исполнил традицию, согласно которой каждый член семьи должен собрать виноград с одного ряда.
Она повернулась в его объятиях:
— Я прониклась уважением к сборщикам винограда. Это действительно тяжелая работа.
— Профессия доктора тоже нелегка, так что пошли, мы должны быть на работе в восемь утра.
— Слава богу, а то у меня плечи болят.
Он посмотрел на нее и улыбнулся:
— Я сделаю тебе массаж, прежде чем ты уснешь.
Эбби безуспешно пыталась подавить зевоту:
— Ах, какая замечательная мысль — поспать.
На лице Лео отразилось сильное разочарование. Она рассмеялась и поцеловала его:
— Никогда не играй в карты, Лео, ты всегда будешь проигрывать.
Она прижималась к нему, пока они преодолевали двухкилометровую дистанцию до дома. Чем дальше они уходили от ярко освещенных виноградников, тем резче выделялся на темном небе Млечный Путь.
— Я не знала, что сбор винограда ночью снижает риск окисления плодов.
Ему нравился энтузиазм, с которым она воспринимала все на свете.
— Что еще ты сегодня узнала?
— Анна в курсе того, что мы с тобой спим вместе.
Он резко остановился и хлопнул себя ладонью по лбу, отлично зная, что могла сказать его сестра:
— Она прямо так тебе заявила?
Уголки губ Эбби дрогнули.
— Не нужно паниковать по этому поводу. Она сказала мне о том, что я уже знаю. Она лишь сообщила, что после развода ты избегаешь любых обязательств в отношениях с женщинами. — Она посмотрела на него. — Члены твоей семьи знают, почему ты женился на Кристине?
У Лео сдавило живот от страха и осознания того, что Эбби — первый человек, которому он рассказал всю правду о своем браке.
— Они думали, я стараюсь таким образом держаться за память о Доминико. Если у них и были подозрения о ребенке, они не задавали вопросов. Они слишком горевали, чтобы о чем-то спрашивать. Они не радовались тому, что я женился на Кристине, но ничего не могли поделать. Она и я были взрослыми и имели право пожениться без их согласия. — Он прикусил губу. — Я никогда не говорил им о ребенке; у них было достаточно проблем и без этого известия.
Эбби крепко обняла его за талию:
— Ты совершил невероятно бескорыстный поступок.
«Ты поступил неправильно, но самоотверженно». Он отстранился от Эбби, когда снова нахлынули воспоминания.
— Нет, ничего я не совершил. В конечном счете я сделал больно женщине, которую любил мой брат, очень постарался испортить ей жизнь. Сначала мы ждали появления малыша, который был продолжением Доминико, а затем остались ни с чем. Она была расстроена и хотела снова забеременеть. Я упорно учился и трудился, чтобы заработать деньги на семью, но ребенок не входил в мои планы. Итак, я погрузился в учебу и работу, а она подсела на лекарства. Однажды ночью она приняла слишком большую дозу. После того как ей промыли желудок, она попросила меня о разводе. Она сказала, что ей лучше вернуться в свою деревню опозоренной и разведенной женщиной, чем жить в аду со мной. Я думал, что правильно поступаю, женившись на ней, но все мои действия лишь сводили ее с ума и усугубляли ее горе.
В глазах Эбби читалась сильная печаль; она коснулась его руки и сжала ее:
— Мне очень жаль. Я сомневаюсь, что ты усугубил ее депрессию. Вы оба переживали трудные времена.
Он остановился и зарылся лицом в ее волосы, чувствуя необходимость вдохнуть их успокаивающий аромат и постараться забыть ту часть своей жизни, от которой он обычно отгораживался.
— Я лишь знаю, что никакие отношения не стоят той боли, какую приносят друг другу муж и жена. Если при этом в семье есть дети, ситуация становится хуже.
Она немного откинулась назад.
— И что же теперь? Ты не жалеешь о том, что у тебя нет собственных детей?
Внезапно у Лео сдавило грудь, и он громко выпалил, словно защищаясь:
— У меня куча племянников и племянниц. Не всех устраивает брак и семья.
Она погладила его по руке:
— То же самое я сказала Анне.
«Она меня понимает».
До встречи с Эбби у него не было духовной близости ни с одним человеком. Никто из членов его семьи не понимал, почему он не женится и не обзаводится детьми, особенно его сестры. Женщины, как правило, хотят родить детей, а то, что Эбби к этому не стремилась, его удивило.
— А что ты об этом думаешь? Большинство знакомых мне женщин хотят обзавестись детьми.
Она насторожилась:
— Я не отношусь к большинству женщин, Лео, и ты об этом знаешь. — Ее голос дрогнул. — Я не хочу рожать ребенка для себя и воспитывать его одна. А учитывая мой горький опыт, я не верю, что сумею выбрать подходящего мужчину, который будет ценить меня и ребенка больше, чем себя.
Лео загрустил, понимая, как сильно обидел ее Грег, однако не оспаривал ее выбор.
Радостный лай прорезал ночной воздух — Мерфи подбежал к воротам, когда они добрались до огороженного сада у дома. Эбби рассмеялась:
— Кроме того, у меня есть Мерфи, и я занимаюсь с детьми в больнице и приюте, так что я много времени уделяю детям. Ты тоже проводишь время с детьми, когда навещаешь племянниц и племянников. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Глаза Эбби наполнились светом, который стал так дорог Лео. — Много заботы, и никакой ответственности, да?
— Совершенно верно. Много заботы, и никакой ответственности.
Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз и радуясь тому, что они мыслят одинаково. Секс, развлечения и веселое времяпровождение. Встреча с Эбби стала спасительной благодатью после его приезда в Бандарру. Наклонив голову, он ответил на ее поцелуй, стараясь не обращать внимания на то, как стало тоскливо на душе.
Звук будильника проник сквозь глубокий и спокойный сон Эбби. Она медленно просыпалась. Ее тело, пребывая в тепле и уюте, отказывалось выбираться из дремотной невесомости. Но будильник звонил не переставая.
Лео прижимался грудью к ее спине и касался рукой ее чувствительной груди. Она осторожно отвела его руку в сторону.
Он простонал:
— Выключи эту чертову штуковину!
Наконец, полностью проснувшись, она протянула руку, выключила будильник, и ее окутал восторг. Лео остался с ней на всю ночь в первый раз, заявив — если Анна знает о том, что они вместе спят, нет никакого смысла притворяться.
Эбби перевернулась на спину и подняла руки над головой, чувствуя себя обновленной и отдохнувшей, словно после долгого и спокойного сна. Она не ощущала себя подобным образом очень-очень давно.
Эбби поцеловала Лео в нос:
— Пора вставать.
Приоткрыв один глаз, он посмотрел на нее, затем снова его закрыл. Она провела пальцами по его спине:
— Насколько я понимаю, ты не жаворонок.
Он приподнялся на локте и одарил ей широкой улыбкой:
— Я думаю, ты согласишься с тем, что сегодня ночью я потрудился на славу.
Она наморщила нос:
— Ну, я не могу согласиться с этим заявлением, потому что у меня мало статистических данных. И мне определенно не хватает утренней статистики.
Его глаза сверкнули, когда он произнес:
— Я принимаю вызов.
Она поцеловала его, а затем хлопнула по плечу:
— Значит, возьмите себе на заметку, мистер Коста, что сегодня среда. Сегодня у вас полно операций.
Он пропустил волосы сквозь пальцы, борясь с остатками сна:
— Полно операций? Обычно я работаю в одну смену.
— Даже не начинай жаловаться. Именно ты предложил составить план операций. Ты должен торопиться, потому что приглашенный анестезиолог из Мельбурна будет ворчать, если опоздает на вечерний рейс домой.
На лице Лео появилось выражение брезгливости.
— Люди должны время от времени вылезать из своего закрытого мирка. Давным-давно прошли те времена, когда за пределами Мельбурна было невозможно раздобыть качественное питание. Мы должны задержать анестезиолога и отвести в ресторан Анны, еда в котором ничуть не хуже той, что подают в Мельбурне.
Эбби удивилась, и в ее душе неожиданно зародилась крошечная искорка надежды. Она даже не удосужилась ее погасить.
— Похоже, ты воссоединяешься с Бандаррой.
Он пожал плечами:
— Я просто редко сюда приезжал, но это не означает, что я отделился от Бандарры.
Однако Эбби понимала — он лжет. В Бандарре было слишком много призраков его прошлого. «Сегодня среда». Эти слова врезались в ее мозг, и она замерла. Среда, двадцать седьмое февраля. Годовщина смерти его брата. Вдруг Эбби осознала, почему Лео запланировал на сегодняшний день столько операций. Он собирался игнорировать эту дату, как поступал всегда.
От разочарования и беспокойства у Эбби сдавило живот. Она считала, что Лео не следует так убиваться, оплакивая своего брата, и понять, что он не несет ответственности за его гибель. И что его ошибочное искупление греха не было единственной причиной депрессии Кристины.
«Оставь его в покое, не вмешивайся».
Воительница Эбби резко топнула ногой, и впервые за долгое время на ее лице отразилось волнение.
Эбби посмотрела на воительницу и протянула руку, требуя отдать ей меч воина.
«Я ему нужна».
«Нет, ты ему не нужна; он не будет тебе благодарен».
«Я должна. Я его люблю».
Эбби глотнула воздуха, когда последний щит рухнул на землю и душа вырвалась из заточения. Сердце получило свободу благодаря нескольким неделям, в течение которых она узнала истинную сущность человека, прятавшего от всего мира свое настоящее «я».
— Ты в порядке? — заботливо и обеспокоенно спросил Лео.
«Нет!» Она запаниковала, напрягся каждый ее мускул. Эбби совсем потеряла покой, но не собиралась позволять Лео об этом узнать.
— Посмотри, который час!
Она отбросила простыни, вскочила с кровати и побежала в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Присев на корточки, она опустила голову на руки.
К горлу Эбби подступила горечь, у нее засосало под ложечкой от отчаяния и смятения.
Она полюбила Лео.
У нее екнуло сердце. Господи, до чего же глупо она себя ведет. В тот момент, когда он посмотрел в ее глаза у залива и сказал, что нуждается в ней, она потеряла голову. С тех самых пор она пытается себя обмануть. После близости у залива, пикника и разговоров, которые продолжались далеко за полночь, общения с членами его семьи ее желание быть с Лео становилось все сильнее, но совершенно в ином смысле. Она понимала, что ее тянет к нему не только физически, но и духовно.
Она влюбилась в человека, который искал только развлечений. «Трижды дура!»
Она тяжело вздохнула, стараясь успокоиться. Лео пробудет в Бандарре еще неделю, а потом уедет. Им незачем менять условия их договоренности только потому, что ей взбрело в голову в него влюбиться. У нее так сильно сдавило сердце, что она затаила дыхание. Она никогда не думала, что любовь может приносить физические страдания.
— Эбби? Ты уверена, что все в порядке? Я могу принять душ? — раздался из-за двери приглушенный голос Лео.
Она сразу же взяла себя в руки. Нельзя показываться ему в таком виде, иначе он начнет задавать вопросы. Ей просто необходимо несколько минут, чтобы прийти в себя.
— Прими душ во второй ванной комнате. Там есть полотенца и мыло.
С трудом поднявшись, она встала под струи горячей воды. В держателе не оказалось мыла, поэтому Эбби вытащила флакон с мылом из переполненного шкафа, мысленно наметив навести там порядок. Доставая мыло, она коснулась пальцами упаковки с тампонами и задалась вопросом, когда пользовалась ими. Когда в последний раз у нее были месячные? Сделав подсчеты, она поняла, что это было перед приездом Лео.
Кровь отлила от ее лица, она едва удержалась на ногах.
— У меня внутриматочная спираль, — пробормотала она, старясь побороть панику. — Надежность защиты от беременности равна девяноста девяти процентам. Задержка бывает, когда меняется образ жизни.
Но даже тогда, когда ее жизнь была абсолютно хаотической в подростковом возрасте и когда она жила с Грегом, как на минном поле, у нее никогда не было задержки. Внезапно Эбби затошнило, и она снова забормотала, пытаясь успокоиться:
— Перестань. Ты перенервничала, поэтому тебя тошнит.
Она практикующий врач, и единственный способ подтвердить предположение — сделать анализ мочи.
Схватив полотенце с перекладины, она неуклюже обернула его вокруг себя и бросилась в комнату за медицинской сумкой. Оставалось только радоваться тому, что Лео принимает душ в другом конце квартиры и не сможет задавать ей вопросы.
Вбежав в ванную комнату, она заперла дверь. Каким-то образом ей удалось открыть упаковку теста дрожащими руками. Проведя анализ, она стала ждать результата. Три минуты ожидания показались ей вечностью.
Дабы не сойти с ума от волнения, она снова приняла душ, вытерлась полотенцем, а затем закрыла глаза и трижды вздохнула. «Ты слишком нервничаешь. Сейчас ты откроешь глаза и увидишь только одну полоску».
Эбби открыла глаза и посмотрела на тест.
Две синие полоски.
— Лео, ваша бабушка звонит на коммутатор сегодня утром ежечасно, ваша мать звонила дважды. Звонила Анна, а Кьяра оставила сообщение. — Эрин вошла в ординаторскую, размахивая пучком желтых бумажек для записей.
Лео решил быстро перекусить, прежде чем снова отправиться в операционную. Он точно знал, о чем ему хотели сказать те, кто ему звонил. Бабушка желала, чтобы он пошел с ней к заливу в устье реки, и подсылала к нему «дополнительные войска» в виде его сестер, которые должны были дублировать ее просьбу. Он не хотел ни с кем разговаривать. Только потому, что он сейчас находится в Бандарре, он не намерен менять поведение.
Ни в коем случае он не пойдет к заливу в устье реки Ваджера.
«Ты был там с Эбби».
Представив образ Эбби — прижимающейся к дереву и запрокинувшей голову под натиском страсти, — он поперхнулся и закашлялся.
«Пойди туда с Эбби», — снова и снова крутилось в его голове.
Лео стиснул зубы.
«Я больше никогда туда не пойду».
Возвращение на место трагедии ничего не изменит. Лео сразу же отмахнулся от такой перспективы. Он позволил брату умереть, он подвел Кристину. Даже если он снова окажется у залива, ничего не изменится. К счастью, весь его день расписан по минутам, у него полно работы. Пусть он находится в Бандарре, но он взрослый человек и не намерен слушаться ни отца, ни мать, ни бабушку.
— Сегодня день вашего рождения? — Эрин ему подмигнула, передавая листочки с сообщениями. — Если так, то вы должны купить нам торт.
Он растянул губы в улыбке.
— Как по-вашему, если я завтра принесу тирами су, Елена на коммутаторе сможет перезвонить всем, кто мне позвонил, и сказать, что я получил их сообщения, но слишком занят в операционной? — Ему было легче солгать, чем признать истину.
Эрин рассмеялась:
— Уверена, она согласится — ради торта и ради вас. Увидимся в десять.
Она вышла, и приглашенный анестезиолог поднял глаза от документов:
— Ну, совсем другое дело.
Лео не был в восторге от своего коллеги, но работа требовала поддерживать вежливый нейтралитет.
— Извините, я не понял, — сказал Лео.
Анестезиолог разделил документы на две стопки.
— Вы должны признать, что в сравнении с непривлекательной Макфарлан эта девица стоит внимания.
Лео хватила холодная ярость.
— Эбби Макфарлан прекрасный врач.
— Конечно прекрасный, но вы должны согласиться, что как женщина она не бог весть что.
Лео с трудом сумел побороть желание вцепиться нахалу в глотку.
— В следующий раз посмотрите в ее глаза, а потом попробуйте назвать ее простушкой.
— Приятель, вы меня удивляете. — Он одарил Лео усмешкой. — В женщине меня интересует отнюдь не душа.
Лео переполняло отвращение. Вне сомнения, он никогда не относился к женщине до такой степени приземленно, но ему вспомнились слова отца.
«И красивых женщин, которые ложатся с тобой в постель, но не завладевают твоим сердцем».
Лео допил кофе.
— Возвращаемся в операционную.
Анестезиолог поднялся:
— Какого черта вы составили такой плотный график операций?
Лео процедил сквозь зубы:
— Мне нравится много работать.
— Мы будем торчать в больнице до самой ночи, — проворчал анестезиолог.
— Именно на это я и рассчитывал, — ответил Лео.
Эбби уставилась в никуда. Тридцать часов прошло с тех пор, как она увидела две синие линии на тестовой полоске на беременность. С этого момента везде, куда бы она ни посмотрела, ей виделись две синие линии.
Беременность. Ребенок. Материнство.
Это была одновременно наилучшая и наихудшая новость.
Она прикусила губу. По ее расчетам, она на четвертой неделе беременности. Срок небольшой, но она отлично понимает, что ее жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. Будучи врачом, она знала, что следует как можно скорее сходить к гинекологу и удалить внематочную спираль. Решение подобных практических вопросов не составит труда. Будет трудно сообщить Лео о ребенке. Однажды он женился на женщине из ошибочного чувства долга, и это по-прежнему не дает ему покоя.
«Я лишь знаю, что никакие отношения не стоят той боли, какую приносят друг другу муж и жена. Ес ли при этом в семье есть дети, ситуация становится хуже».
Она положила голову на стол. Она любит человека, который не хочет стабильных отношений и детей, и она ждет от него ребенка. Любит человека, который считает, что обязан руководствоваться чувством долга, вне зависимости от того, насколько ему ненавистна эта идея. В какие еще неприятности она может ввязаться?
Эбби выпрямилась. Она не видела Лео со вчерашнего утра и не разговаривала с ним, потому что он скрывался, не желая отмечать годовщину смерти Доминико. Она совсем не удивилась, когда получила от него эсэмэску следующего содержания:
«Задерживаюсь на работе. Обещаю быть завтра вечером. Целую,
Лео. Ее любимый мужчина. Отец ее ребенка. Звуковой сигнал телефона сообщил о получении эсэмэски. Она посмотрела на экран.
«Будем вместе готовить клецки у тебя дома. Целую,
Она улыбнулась, и теплое ощущение уюта прогнало все ее тревоги. «Пища нужна не только для голодного живота. Она питает душу». Она поначалу не поняла, что именно имела в виду Мария, произнося эту фразу, но теперь ей все стало ясно. Когда готовишь пищу вместе с любимым человеком или для любимого человека, любовь передается пище.
Лео хочет заниматься готовкой вместе с ней. Лео желает остаться с ней на всю ночь. Он хочет быть с ней. Надежда, которая зародилась в ее душе вчера, как цветочный бутон, быстро распустила лепестки. Захочет ли он остаться с ней навсегда потому, что любит?
Она прикусила губу, на этот раз почувствовав кровь на языке. В ранние утренние часы, пока простыни хранили запах его тела после предыдущей ночи, а в голове Эбби звучал его нежный голос, она позволила себе помечтать о том, что они вместе. Настоящая семья с черноволосым и черноглазым малышом, и они окружены любовью членов семьи Лео. Его семья так не похожа на ее собственную; в семье Лео обожают детей. Ее переполняло желание позвонить ему прямо сейчас и выпалить новость.
Однако Эбби сдержалась. Она хотела все сделать правильно. Сначала она сделает УЗИ и проверит, не вызовет ли внутриматочная спираль серьезных проблем, а потом, имея на руках все факты, переговорит с Лео лицом к лицу.
Итак, она составила план. Самое важное — его придерживаться.
План — единственное, что у нее имеется.
Эбби подняла трубку и набрала номер отделения акушерства и гинекологии больницы в Милдьюре.
— Здравствуйте, это Эбби Макфарлан, врач из больницы Бандарры. Мне нужно срочно попасть на прием к Алистеру Маклину.
Лео не мог найти себе места. Впервые за длительное время он плохо спал ночью, ворочаясь с боку на бок и ловя обрывки снов, в которых Эбби сначала лежала в его объятиях, а в следующую секунду исчезала. Во сне он искал ее повсюду — бежал за ней, звал, — но ее нигде не было. Вздрогнув, он проснулся. Его сердце учащенно колотилось, а в душе было то же беспокойство, что и в первый день приезда в Бандарру. До сегодняшнего утра он даже не осознавал, как ему было спокойно за последние несколько недель.
Лео вышел из дома прежде, чем проснулись члены его семьи, и рано сделал обход. Все прооперированные им вчера пациенты находились в стабильном состоянии, что являлось отличным показателем. Однако Лео было нечем заняться. Он перебросился несколькими шарами с Алеком, который присоединился к подростковой команде по игре в крикет, и был полностью сосредоточен на совершенствовании своей техники. Потом Лео отправился в долгий и утомительный велопробег. Черт побери, он даже прошелся по продуктовым магазинам, закупая продукты для ужина с Эбби. Однако никакое из занятий не избавило его от ощущения беспокойства, которое клокотало в душе.
Он посмотрел на часы. Эбби закончит прием в поликлинике через несколько часов. У него самого сегодня не было смены в поликлинике. Он чувствовал, как все сильнее скучает по Эбби. Ему хотелось слышать запах ее тела, тонуть в ее ясных темно-зеленых глазах, обнимать ее и позволять ее голосу окутывать его как облако. Голос Эбби мог быть мягким и успокаивающим, а в следующую минуту глубоким и хрипловатым. Лео никак не мог ее наслушаться.
Когда он подошел к входной двери поликлиники, на небе с западной стороны собрались зловещие черные тучи. Лео нахмурился. Живя долгое время в городе, он не избавился от озабоченности погодой, присущей жителям деревень. Бандарре всегда не хватало дождей, но дождь во время сбора урожая винограда совсем некстати. Он коснулся рукой большой дверной ручки и вошел в прохладное и уютное здание поликлиники.
Его сразу насторожила тишина. Стойка регистрации, или, как ее шутливо называла Эбби, «командный пункт», была пуста, а регистраторши Джессики нигде не было видно. На стульях в коридоре не было ни одного пациента, а обычно разбросанные игрушки оказались аккуратно сложены в коробку. Может, сегодня вообще нет приема? Лео взглянул на расписание и увидел, что сегодня должна работать Эбби. Он восторжествовал. Если у нее нет пациентов, он, возможно, сумеет убедить ее пораньше уйти домой?
Пройдя по коридору к ее кабинету, он постучал в дверь. После минутного молчания он прижался ухом к двери и, услышав далекий разговор, открыл дверь.
— Сюрприз!
Однако комната оказалась пуста, хотя компьютер работал. Лео решил подождать Эбби и просмотреть свою электронную почту на мониторе компьютера, а не на дисплее телефона. До его возвращения в Мельбурн оставалось несколько дней, а его секретарша отсылала ему письма ежечасно, искусно переделывая его предстоящий рабочий график.
— Эбби, Алистер Маклин… Ой, Лео… — Джессика остановилась на пороге, посмотрев на часы. — Извините, я думала, Эбби работает здесь с документами.
Он улыбнулся взволнованной регистраторше:
— Я тоже ее жду, поэтому пока решил просмотреть свою электронную почту. Хотите, чтобы я передал ей сообщение?
Джессика медлила, в ней чувствовалась нерешительность. Она еще раз посмотрела на часы.
— Вы не возражаете? Просто я должна была уйти полчаса назад. Эбби не могла никуда уехать потому, что ничего мне не говорила. — Она положила факс на стол. — Проследите, чтобы она получила это сообщение от Алистера Маклина, который изменил дату и время встречи. Я переместила всех ее пациентов в поликлинике на вашу смену, чтобы у нее был выходной день.
— Можно сделать. — Он улыбнулся Джессике. — Значит, смена у меня завтра в восемь?
— О да, извините! — воскликнула она. — Я знаю, что должна была переговорить с вами заранее, но все это произошло так быстро, и…
Послышались три нетерпеливых гудка клаксона автомобиля.
— И Гевин ждет вас. Все замечательно, Джесси, идите.
— Спасибо, Лео, я у вас в долгу, но проследите, чтобы факс попал к Эбби.
Он махнул рукой на дверь:
— Считайте, уже попал.
Он был рад помочь. Скорее всего, Эбби придется поехать на один из семинаров по повышению квалификации в больнице Милдьюры. Взяв полученный по факсу документ, он положил его под свой телефон, чтобы не забыть отдать Эбби. Но его привлекли слова «акушерства и гинекологии». Неужели Эбби решила улучшить навыки работы с новорожденными? Вглядевшись в документ, он прочел: «Отделение акушерства и гинекологии, пациент Эбби Макфарлан, № 71892».
У него пересохло во рту, сдавило горло, и он смял факс в руке.
«Эбби беременна!»
Он резко прижал руку к голове, когда его охватил ужас. Она беременна!
Каким-то образом он все-таки заставил себя собраться с мыслями. У Эбби установлена внутриматочная спираль, а он лишь однажды не пользовался презервативом. Один раз. Неужели она забеременела после того раза? Каковы шансы?
Но, несмотря на все рассуждения, он не мог оторвать взгляда от слов «отделение акушерства и гинекологии».
Беременность. Ребенок.
Кровь так сильно бурлила в его жилах, что пульсировало в ушах. Он услышал голос Доминико, слова горюющей Кристины, и в груди у него сжалось.
«Я тебя ненавижу». Прошлое снова окутало его непроницаемой черной пеленой, возвращая мрачное существование.
Нельзя, чтобы подобное снова произошло в его жизни. Он прерывисто вздохнул, отчаянно пытаясь отмахнуться от воспоминаний о прошлом.
Ребенок. Его ребенок.
Вдруг перед его глазами возник образ пухлого круглолицего малыша с кудрявыми волосами и большими круглыми глазами, и паника в его душе немного улеглась. Его ребенок. На секунду по его телу распространилось невероятное ощущение тепла, а затем вернулся страх и вспомнилось мрачное и несчастное выражение лица Кристины.
На улице послышались раскаты грома, и Лео подпрыгнул от неожиданности. Он повернулся к окну, по стеклу которого барабанили огромные капли дождя. Капли быстро объединялись и формировали широкие ручейки воды.
На расстоянии послышался еще один раскат грома.
«Я не хочу рожать ребенка для себя и воспитывать его одна». Слова Эбби прозвучали в его голове, а затем ударили его как молния. Она была непреклонна, она не хочет рожать ребенка. Неприятное прошлое с Грегом до сих пор ее не оставило. Он помнил, каким твердым голосом она рассказывала о своем несчастливом детстве. Он запомнил, как решительно она заявила, что ни один ребенок не должен переживать того, через что прошла она.
«Я знала, что должна самостоятельно обрести стабильность и ни от кого никогда не зависеть». Его дыхание участилось, а грудь сдавило. Она назначила встречу с врачом только по одной причине. Существует лишь один повод для срочной реорганизации пациентов поликлиники.
Он едва сдержал приступ рвоты. Мысль о ребенке приводила его в трепет, перспектива всегда быть вместе с Эбби его настораживала, но осознание того, что Эбби планирует сделать с их ребенком, повергала его в совершенный ужас.
Эбби вошла в дверь:
— О, привет! Какой дождь, а? Отличная погода, правда?
Лео поднял на нее глаза; его пальцы по-прежнему сжимали сообщение, присланное по факсу; костяшки его пальцев побелели от напряжения. Ее неповторимые блестящие локоны цвета карамели, как обычно, обрамляли ее лицо, но Лео заметил напряженные складочки в уголках ее полных губ.
— Не для винограда.
Она слегка нахмурилась:
— Ах, правда, я не подумала об этом. Тем не менее твой приход для меня приятный сюрприз. — Она казалась задумчивой. Обойдя стол, она обняла Лео за шею и рассеянно поцеловала. — Я не думала, что увижусь с тобой до ужина.
Лео старался собраться с мыслями. Если рассуждать здраво, то следует пустить дела на самотек и вести себя так, будто он не пришел в кабинет Эбби раньше времени и ни о чем не узнал. Но снова и снова он прокручивал в мозгу название отделения «акушерство и гинекология», не в состоянии породить ни одной последовательной мысли.
— Ты беременна?
Черные глаза Лео сверкали гневом. На нее нахлынули воспоминания о Греге, она задрожала. «Откуда он узнал?» Ее дыхание стало учащенным. Не так она планировала сообщить ему о ребенке. Ей не хотелось видеть его недовольство и слышать горькие слова. Она не желала видеть ужасы прошлого на его лице. Эбби прикусила губу и посмотрела на него свысока.
— Что это за вопрос?
— Вопрос, который заслуживает ответа. — Он сунул ей факс, его руки были напряжены от ярости, которая сковала все его тело.
Вспышка молнии осветила комнату. Дрожащими руками Эбби взяла факс. Она увидела на документе знакомый логотип больницы Милдьюры, прочла свое имя и время назначенного приема в отделении акушерства и гинекологии. Ее пронзила обида.
— Это частный документ. Как он к тебе попал?
Он встретил ее свирепый взгляд, уставившись на нее так, словно не испытывал никакого раскаяния по этому поводу.
— Джесс пришлось уйти, и я согласился передать тебе это сообщение. Но это не имеет значения. — Он резко поднялся с кресла и встал, нависая над Эбби:
— Почему ты мне не сказала?
Эбби вдруг стало трудно дышать, из-за реакции Лео ее сковал страх.
— Это моя проблема.
Лео взревел:
— Это ребенок.
Оглушительный стук дождевых капель по жестяной крыше, казалось, усиливал его гнев. Она вздрогнула, увидев его ярость, и поборола воспоминания, которые могли лишить ее самообладания.
— Я знаю, что это ребенок.
«Несмотря на все трудности, этот ребенок — дар».
— Ребенок, который, учитывая тот факт, что у меня стоит внутриматочная спираль, не должен был появиться, но появился.
— Боже правый, и ты решила от него избавиться? — Он ударил кулаком в свою ладонь. Лео вращал глазами, его взгляд был полон отвращения.
У Эбби душа ушла в пятки. Ее так сильно затошнило и закружилась голова, что она схватилась за край стола. У нее сдавило грудь от осознания предательства Лео. Четыре недели счастья с ним превратились в горькую пыль.
— Ты считаешь, я это сделаю? — спросила она.
Он драматично всплеснул руками.
— Ты ничего мне не говоришь, срочно назначаешь осмотр у гинеколога. Что еще мне остается думать? — произнес он, в первый раз за все время усомнившись в своих предположениях.
Нахлынувшая печаль заставила Эбби запнуться и перевести дыхание.
— Да ты действительно ничего обо мне не знаешь.
— Конечно не знаю. Мы встретились только месяц назад, — выпалил он с такой злостью, что заныло в груди. Его вызывающее поведение соответствовало его словам. — Ты сказала мне, что не хочешь иметь детей.
— И на основании этого ты решил сделать выводы. — Эбби скрестила руки на груди, пытаясь остановить дрожь. — Лео, я знаю, что для тебя это шок. Я сама еще не оправилась от шока, но выслушай меня. Я встречусь с Алистером, чтобы сделать УЗИ. Внутриматочная спираль может вызвать проблемы, и я хотела получить полную информацию из первых рук, чтобы потом мы с тобой все могли обсудить… — Она выдохнула. — Таким образом мы точно узнаем, с чем имеем дело.
— Мы имеем дело с нашим ребенком.
Она молча кивнула. По крайней мере, по одному поводу они договорились. На мгновение его лицо смягчилось, и она подумала, что он протянет к ней руки, как часто делал, а затем нежно прижмет к груди, уткнется лицом в волосы и прошепчет «Сокровище мое». Но Лео так не поступил.
— Верно. — Он пропустил волосы сквозь пальцы и стал деловито вышагивать по комнате. — И если все будет в порядке, ты поедешь в Мельбурн.
Она вздрогнула, и в ее душе зародилась надежда:
— Ты хочешь, чтобы я поехала в Мельбурн вместе с тобой?
Он потер шрам на подбородке.
— Ведь сейчас нет иного выхода, правда?
Эбби обиделась:
— У нас есть выход, Лео. Я не Кристина, не восемнадцатилетняя девчонка из маленького итальянского городка.
Он напрягся и проговорил сквозь плотно сжатые зубы:
— Но ты беременна от меня, поэтому мы должны делать то, что принесет пользу ребенку.
Она ожидала такого развития событий. Ее ноги задрожали, и она сомкнула колени.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы дадим ему шанс.
Она смотрела в его глаза, пытаясь прочесть в них смысл того, что он сказал, но тщетно. «Мы дадим ему шанс»? Что он хочет этим сказать?
— Какой еще шанс?
— Иметь родителей. — Он поджал губы, вспоминая обиды прошлых лет. — Никогда не знаешь, что ждет в будущем. Неизвестно, повезет ли мне на этот раз.
Сердце Эбби мучительно сжалось. Похоже, Лео проигнорировал все прекрасные моменты, которые случались с ними за последние несколько недель.
— И если тебе не повезет, то что тогда?
Он нахмурился:
— Эбби, мы знаем друг друга всего месяц. Ты хотя бы понимаешь, что это означает? Поверь мне, я знаю, что этого срока недостаточно, чтобы предсказать, каким будет наше будущее.
Как шипы роз, впивающиеся в кожу, слова Лео пронзили сердце Эбби. Те же самые слова говорил ей отец. Точно такие слова бросал ей Грег.
«Он меня не любит».
Осознание оказалось настолько болезненным, что она едва не потеряла самообладание под тяжестью душевных мук.
Он ее не любит. Точно так же, как не любил Кристину. Его желание действовать из чувства долга в конечном счете приведет к тому, что оба будут страдать. Ее жизнь станет такой же, как с Грегом. Эбби отказывалась помещать ребенка в эпицентр подобных гнусных отношений, где страх и неопределенность являются основой жизни. Воительница Эбби ворвалась в сентиментальный мир грез, открытый в течение месяца, и плотно отгородила его от реальности.
Эбби точно знала, что должна делать.
У Лео сдавило живот, когда он увидел, как внезапно ожесточилось лицо Эбби. Он вспомнил, как когда-то на него смотрела Кристина.
— Черт побери, я пытаюсь вести себя, как взрослый человек.
Эбби сжала кулаки:
— Насколько я поняла, ты считаешь, что должен «поступать правильно», хотя на самом деле этого не хочешь.
— Перестань, Эбби. Будь справедлива. Мы просто развлеклись. Никто не ожидал, что наши краткосрочные отношения будут иметь последствия.
— Так, значит, все дело в краткосрочности отношений, а не в их сути? — Она скрестила на груди руки. — Я не Кристина, Лео. Мы с тобой смеялись над одними шутками, у нас общие интересы, но ты все свел к тому, что мы просто развлеклись.
«Жизнь с тобой хуже, чем в аду».
Лео потер затылок, пытаясь размышлять, хотя в действительности ему хотелось убежать куда глаза глядят.
— Слушай, я хочу попробовать.
— Попробовать? — Она заговорила громче, в ее тоне слышалось откровенное недоверие. — То есть, если у тебя не получится, ты сможешь уйти в любое время? Спасибо за оказанное нам доверие. Это действительно идеальное начало.
Ее слова ранили Лео, но он продолжал стоять на своем:
— Слушай, однажды я уже стоял в церкви и клялся в любви женщине, которую едва знал, и наш брак плохо закончился. Я не сделаю этого снова.
Эбби побледнела:
— Я не прошу тебя на мне жениться.
Преодолевая шок, он старался успокоить ноющее сердце. Он не достоин того, чтобы она просила его на ней жениться.
«Она любит тебя».
Эбби любила его и хотела, чтобы он тоже ее любил. Боже правый, он не может ответить ей взаимностью!
У Лео заныла челюсть.
— Мне очень жаль, Эбби, но я не могу ничего тебе обещать, потому что жизнь не такая, какой ты хочешь, чтобы она была.
«Я не могу ничего тебе обещать, потому что я просто подведу тебя».
— Потому что ты не желаешь потерпеть неудачу? — Ее сверкающие зеленые глаза впились в него, прижимая к невидимой стене. — Значит, по сути, ты даже не будешь пробовать? Ты только что сказал мне, что ты взрослый человек.
Лео подхлестнуло раздражение.
— Конечно я попробую. Мы должны жить вместе, чтобы убедиться, что наши отношения сложатся удачно.
— Наши отношения уже разладились из-за того, что ты не можешь забыть того, что у тебя произошло с Кристиной. Я думаю, в настоящее время ты позволяешь своему подростковому «я» принимать действительно плохие решения по поводу своего будущего. — Она отошла от него и встала за столом, создав между ними препятствие.
Лео проигнорировал беспокойный трепет в теле и произнес:
— Ты не представляешь, о чем говоришь.
Она покачала головой:
— Нет, ты ошибаешься. Ты женился на Кристине потому, что она связывала тебя с Доминико. Но чувство вины, горе и неправильное понимание долга не являются поводом для вступления в брак. Стоит ли удивляться, что ваш брак распался?
Ее слова были правдивыми, жесткими и откровенными, и он едва сдерживался, чтобы не наорать на нее. Ему было очень неприятно смотреть на выражение ее лица.
— И у нас, вероятно, не сложатся отношения, — произнес он, — но есть ребенок, поэтому мы должны, по крайней мере, попытаться.
— Ну, по крайней мере, ты открыто об этом сказал. — В ее взгляде читалось сожаление, она поморщилась. — Значит, все бессмысленно, верно? Я не буду жертвой твоего гипертрофированного чувства долга, которое в конечном счете нас уничтожит. — Она в отчаянии развела руками: — Мне жаль, что твой брат умер, но ты не виноват в его смерти. Нет смысла ни о чем спорить, но такой несчастный случай может произойти с каждым. К сожалению, это случилось с Доминико. Теперь ты несешь в своем сердце не только вину за его смерть, но и за депрессию Кристины, и все это мешает тебе жить своей жизнью.
Лео хотелось закрыть уши, но вместо этого он проорал:
— Я богатый и успешный хирург!
Эбби и глазом не моргнула, услышав его бахвальство. На ее лице читалась скорбь. Ей было очень жаль Лео.
— Но твоя жизнь неполноценна, не так ли?
Ее тихие слова зацепили его своей честностью, и он резко ответил, желая ее обидеть:
— И это говорит женщина, которая отстранилась от жизни и лишила себя удовольствий. По крайней мере, я не лишаю себя удовольствий.
На этот раз она вздрогнула, и ее голос сорвался:
— Я не желаю тебя осуждать. Ты любишь наслаждения, поэтому поступай как хочешь. Я не думаю, что нынешние рассуждения кому-то из нас принесут радость.
Эбби зажмурилась, крепко обхватила себя руками и медленно и протяжно выдохнула. Когда она открыла глаза, в них читалось сострадание, любовь и горе.
— Я люблю тебя, Лео, но я не могу конкурировать с твоим чувством вины, потому что она разъедает тебя и удерживает в стороне ото всех, кто тебя любит.
Он не хотел слышать ее признаний в любви. Он не желал ничего о себе слышать, поэтому закатил глаза, стараясь отвлечь ее внимание.
— Ну вот мы и внедрились на территорию популярной психологии. Мне жаль, что я не люблю тебя, Эбби, но давай будем реалистами, ибо мы с тобой согласились, что между нами будет только секс. — Он проигнорировал потрясение и ужас, которые вызвали в его душе собственные слова.
На лице Эбби отразилась непонятная эмоция. А потом она заговорила медленно, четко и совершенно равнодушно:
— Ты использовал меня, а потом хотел забыть, и я тебе это позволила.
На долю секунды Лео замер. Затем к его горлу подступила горечь, а грудь сдавило с такой силой, что он едва мог дышать. Каждый мускул в его теле напрягся. Эбби видела его насквозь. Она понимала его страхи и страдания. Никого и никогда Лео не подпускал к себе так близко. Никого.
Он отверг все ее слова, взмахнув рукой:
— Ничто из сказанного не имеет отношения к ребенку, а мы должны говорить о нем.
Печаль омрачила лицо Эбби.
— Ты действительно меня не понимаешь, да?
Он запустил пальцы в волосы:
— Я понял, что стану отцом. У меня очень напряженный рабочий график, и ты должна быть со мной в Мельбурне.
Она приковала его к месту твердым взглядом.
— Ты хочешь вернуться в Мельбурн, где сможешь похоронить себя в работе и видеться с ребенком в те дни, когда позволит твой рабочий график? — с горькой насмешкой и гневом спросила она. — Ты можешь с таким же успехом оплачивать услуги няни, Лео. Я отвергаю твое предложение. Наш ребенок заслуживает лучшей участи, нежели ты предлагаешь. Если ты не можешь нас любить, мы не собираемся сидеть на обочине, дожидаясь подходящего времени, пока ты делаешь вид, что пробуешь, а потом оставишь нас в любом случае. Я не намерена жить под дамокловым мечом.
Он не мог понять хода ее мыслей:
— Это план, а не угроза!
— Это угроза.
Эбби повернулась к двери, и что-то оборвалось в его душе, но он не собирался сдаваться. Лео решил бороться за ребенка.
— Как ты можешь отказываться от возможности дать ребенку семью, какую он заслуживает?
Она повернулась к нему, в ее взгляде читалось презрение.
— Я остаюсь в Бандарре, и ребенок будет расти в окружении членов семьи, Лео. Твоей семьи. Той семьи, которой ты сторонился почти все время. — Она решительно отвела от глаз пряди волос. — Я попрошу Алистера прислать тебе копию результатов УЗИ. Прощай, Лео.
Он был вне себя от негодования.
— Ты не можешь уйти вот так. Мы не приняли ни одного решения.
— Я уже приняла решение, — сказала она и вышла за дверь.
Проливные дожди обычно бывают во влажных тропиках Квинсленда, а не в штате Новый Южный Уэльс. Вот уже три дня дождь не утихал. Первоначальная радость жителей города в столь необходимой воде сменилась беспокойством и нехорошими предчувствиями. Была объявлена чрезвычайная ситуация в связи с возможным наводнением; работники службы спасения и жители города принялись обкладывать берега реки мешками с песком, стараясь защитить город. Начиная с тысяча девятьсот семидесятого го да не было угрозы выхода реки из берегов и затопления города.
Расположенные в низинах сады, которые два года подряд изнывали от жары, теперь были затоплены.
Урожай винограда был погублен. Винодельческая промышленность столкнулась с нехваткой винограда; вина премиум-класса будут выпущены в ограниченном количестве.
Эбби очень беспокоилась о городе, своем доме, больнице, здоровье пациентов — больница находилась в зоне возможного затопления, и ей следовало готовиться к возможной эвакуации. Однако, собирая необходимое оборудование и делая резервные копии документов на компьютере, она думала о чем угодно, только не о работе. О ребенке. О Лео. Она погладила живот. В ней зародилась новая жизнь.
Вчера Алистер Маклин успешно удалил у нее внутриматочную спираль и заверил, что, так как операция проведена на раннем этапе беременности, риск выкидыша такой же, как при обычной беременности. Тот факт, что эмбрион изначально успешно зародился в ее теле, заставляло Эбби думать, что он очень решителен.
Как и его отец.
Она моргнула, сдерживая слезы. После расставания с Лео она постоянно плакала. Уходить оказалось труднее всего, но выбора у нее не было. Если бы он ее любил, все могло сложиться иначе. Они бы замечательно жили вместе. Но ужас на его лице после того, как она призналась ему в любви, не оставил у нее сомнений. Это и его одержимость чувством долга и желание «дать ребенку шанс» лишь на время оттягивали крах их отношений, потому что Лео ее не любил. Его обида превратится в ярость, а Эбби и ребенок будут расхлебывать последствия.
В каком бы отчаянном положении ни оказалась, она не останется с человеком, который ее не любит.
Она боролась за право быть любимой и проиграла. Ни в коем случае она не будет просить любви. Она должна воспитать ребенка, поэтому обязана быть сильной. Ее отношения с Лео закончены, для него они были просто развлечением. Жизнь продолжается, и Эбби сумеет выстоять.
Но, несмотря на понимание всего этого, ее сердце обливалось кровью. Ей было жаль Лео. Он обвинил ее в том, что она сторонится людей, но сам делает то же самое, только по-другому. Зазвонил телефон, прерывая ее невеселые размышления.
— Эбби Макфарлан слушает.
— Эбби, это Джеки Кастертон, — послышался в телефонной трубке крайне взволнованный голос многодетной матери. — У Хью очень высокая температура и сильные боли в левом ухе. Я хотела привезти его к вам, но у меня не заводится машина.
Переживания из-за своей личной жизни сразу же уступили место профессиональному долгу. Она обрадовалась, что появилась возможность отвлечься в работе.
— Никаких проблем, Джеки. Из-за дождя в поликлинике нет пациентов, а мой внедорожник проедет куда угодно. Как дорога в вашей местности?
— Она по-прежнему открыта.
— Отлично. Я привезу с собой лекарства.
— Ах, Эбби, огромное спасибо. Посигнальте, когда подъедете к воротам.
— Посигналю. — Она положила трубку, собрала сумку и вышла, чтобы переговорить с Джесс. — Я и Мерфи едем к Кастертонам. Я буду в диапазоне приема связи, так что звоните, если будет что-нибудь срочное. Я вернусь через час.
Джесс кивнула:
— Если возникнет проблема, я могу позвонить Лео. До субботы он в городе, да?
Эбби заставила себя казаться спокойной:
— Думаю, что так. — Не желая продолжать разговор, она надела куртку и вышла под дождь.
За последние двадцать четыре часа Лео триллион раз смотрел на фотографию эмбриона в своем телефоне. Вчера он отработал две смены в поликлинике. Ему хотелось уйти с головой в работу, чтобы у него не было времени думать ни о чем, кроме множества признаков, симптомов и диагнозов пациентов. Но забыться не удалось. Его распирало от ярости. Эбби не просто от него ушла, она расстроила все его планы по поводу их последних дней вместе.
Ему следует радоваться тому, что она не хочет к нему переезжать. Он должен радоваться тому, что она отвергла его честные предложения, которые воскресили в памяти ужасные воспоминания о браке. Однако в душе у него по-прежнему бушевали противоречивые эмоции.
Эбби, как никто другой, должна знать, что ребенку необходимы оба родителя.
Лео перечитал результаты УЗИ, которые прислал Алистер Маклин. «Все выглядит нормально». Он посмотрел на фотографию маленького эмбриона в форме арахиса и возблагодарил судьбу за то, что хотя бы кое-что в его жизни идет нормально.
— Лео, иди сюда! — крикнул Стефано из-за двери винодельни.
Лео положил телефон в карман и пошел к отцу. Они направились на виноградники. Грязная вода колыхалась вокруг их ног, пока они шагали к работникам виноградников. К счастью, все здания винодельни находились на возвышении, но большая часть виноградных лоз росла на плодородной пойме реки, которая не затапливалась десятилетиями.
Лео посмотрел на гроздья темно-фиолетового винограда:
— Виноград покроется мучнистой росой?
Стефано поморщился:
— Если после дождя весь март будет, как обычно, жарко, сорт «пти вердо» в опасности. — Его сапоги чавкали по грязи. — Могут погибнуть и виноградные лозы.
Лео ненавидел тот факт, что успех работы его отца зависит от всемогущей погоды.
— По крайней мере, успели собрать белый виноград.
— Верно. И мы должны этому радоваться. — Он вздохнул и хлопнул Лео по плечу. — Но мы с твоей матерью переживали и худшие времена. Виноград можно пересадить, а жизнь человека не вернешь.
Лео застыл — в его памяти снова мелькнула картина из прошлого: громкий треск падающего сука дерева, крики Кристины, исчезающий в воде брат. Произошло ли это от прикосновения отца или его упоминания о Доминико, было неизвестно, но Лео выпалил:
— Я по-прежнему по нему скучаю.
Стефано кивнул и с сочувствием посмотрел на Лео:
— Сынок, мы все по нему скучаем. Твоя бабушка ходит к заливу, мама зажигает свечи, а я вкладываю свою любовь к нему в каждую бутылку вина, которое произвожу. Но меня беспокоишь ты. У Лео сдавило грудь.
— Обо мне незачем беспокоиться, — отчеканил он, в его голове звучали слова, сказанные Эбби: «…но я не могу конкурировать с твоим чувством вины, потому что она разъедает тебя и удерживает в стороне ото всех, кто тебя любит».
— Ты слишком долго нас сторонился. Ты должен чаще приезжать домой и общаться с членами своей семьи. Это поможет тебе чувствовать себя ближе к дому. — Стефано прижал кулак к груди Лео в области сердца. — Ты ни в чем не виноват, Лео, просто грустишь. Отпусти свои сожаления. Окажи честь своему брату и обрети покой в сердце.
«Покой в сердце». Лео понятия не имел, что это такое и где его искать. Отец никогда не заговаривал с ним на эту тему, и Лео сейчас не сможет подобрать слова, чтобы охарактеризовать хаос в своем сердце. Поэтому Лео стал быстрее орудовать лопатой, загружая песок в мешки для дамбы. Когда капли дождя потекли по его спине, он вспомнил, как его кожи касались шелковистые волосы Эбби; вспомнил запах ее тела. По укромным уголкам его души разлилось тепло. Это и есть покой?
«Я отвергаю твое предложение».
Ощущения исчезли, и Лео стиснул зубы. Он и Стефано работали в молчании, погрузившись в свои мысли. Шло время, и Стефано оказался первым, кто нарушил безмолвие.
— Я думаю, на этот раз твое возвращение домой было не таким уж плохим, а? Я вижу, ты внял моим советам. — Стефано бросал песок в мешки. Увидев озадаченное выражение лица Лео, он громко рассмеялся. — Я знаю. Я сам удивился, и твоя мама тоже. Эбби Макфарлан.
У Лео появилось недоброе предчувствие.
— Что с ней?
Стефано подмигнул:
— Она настоящая женщина с добрым сердцем и душой. Она совсем не похожа на Кристину, которая, по твоему мнению, должна была восполнить тебе нехватку брата. Эбби не похожа на кукол, за которыми ты привык гоняться. Эбби Макфарлан — женщина, которая может сделать тебя счастливым.
Лео хмыкнул, в нем закипало разочарование:
— В самом деле, папа? Ну, она не считает, что я могу сделать ее счастливой.
Отец нахмурился:
— Мне очень жаль. Я видел, с какой любовью она на тебя смотрит, и подумал, что она примет твое предложение.
Лео бросил еще один мешок с песком на берег.
— Я не делал ей предложения. Я попросил ее приехать в Мельбурн и жить со мной.
— Ах! — многозначительно воскликнул его отец. — Лео, женщины хотят, чтобы мужчины делали им предложения, брали на себя обязательства и обещали вместе растить детей.
Эмоции Лео, сдерживаемые последние два дня, вырвались наружу.
— Ты думаешь, я этого не знаю? Я уже состоял в кошмарном браке, и именно поэтому избегаю серьезных отношений многие годы. — Он провел рукой по мокрым от дождя волосам. — Мы с Эбби договорились, что ни она, ни я не хотим вступать в брак и обзаводиться детьми, поэтому мы решили немного поразвлечься.
Стефано оперся на лопату, на его лице читалась озадаченность и беспокойство.
— Если между вами был только секс, зачем ты просил ее поехать с тобой в Мельбурн?
Только секс? Лео охватило негодование, которое одновременно его рассердило и шокировало. Он открыл рот, чтобы возразить отцу и сказать, что между ними был не только секс, но вместо этого выпалил то, что хотел скрыть:
— Потому что она беременна.
Стефано резко сел на мешки с песком.
— Боже мой. Ребенок? — Он покачал головой и пробормотал что-то вроде: — Врачи должны знать лучше, как быть осторожнее. — Вдруг он заговорил осуждающе: — Она от тебя беременна, а ты предлагаешь ей жить с тобой? Я думал, что вырастил тебя честным человеком. Теперь я понимаю, почему она отвергла твое дешевое предложение.
Лео всплеснул руками, сожалея из-за своей откровенности:
— Она не хочет выходить замуж, папа.
— Чего же она хочет?
— Того, что я не могу ей дать.
Темные глаза отца сердито сверкнули.
— Ты ее любишь?
Лео отвел взгляд в сторону.
— Я знаю ее всего месяц! Черт побери, я знал Кристину дольше, и посмотри, чем все закончилось.
— Время не имеет значения, я спросил не об этом. Ты любишь ее?
Лео заполнил песком очередной мешок.
— Я ею восхищаюсь.
— Восхищаешься? — Голос отца дрожал от гнева. — И это говорит человек, который провел в ее постели несколько недель?
— Не осуждай меня, папа. Мы два взрослых, разумных человека, которые знали, что делали.
— Очевидно. — Стефано высоко поднял руки. — И теперь у вас будет ребенок. Наследник Коста! Член семьи.
Лео одарил отца таким же, как у него, свирепым взглядом:
— И я планировал дать этому ребенку шанс и посмотреть, смогу ли я сделать то, что казалось мне невыполнимым, но она отказывается.
— Ты сказал об этом Эбби? Да ты послушай, что ты говоришь!
«Я ничего не могу тебе обещать». Категоричные слова Лео оглушили его самого.
— Я предложил ей возможность попробовать. Так или иначе, любовь — романтизированное понятие.
— Если ты так считаешь, то я сильно в тебе разочаровался. — Стефано прерывисто вздохнул. — Долгие годы я считался с тем, что ты мужчина, и позволял тебе поступать по-своему. Я надеялся, ты образумишься, но ты держался в стороне, заменяя реальные отношения поверхностными интрижками. Ты отказался от любви и настоящей семьи. Разве ты не одинок?
Лео хотелось кричать и отрицать слова отца, но вдруг голос Эбби эхом отозвался в его мозгу: «…но я не могу конкурировать с твоим чувством вины, потому что она разъедает тебя и удерживает в стороне ото всех, кто тебя любит». Его отец продолжал:
— Поэтому я говорю тебе сейчас то, что должен был сказать несколько лет назад. Любовь не простая штука. Но любимая женщина — последний человек, о котором ты думаешь, засыпая; она — первый человек, о котором ты думаешь, просыпаясь; она — тот человек, с которым ты хочешь прожить хороший или плохой день. Она — женщина, которая раздражает тебя до такой степени, что ты не знаешь, то ли хочешь на нее наорать, то ли зацеловать до бесчувствия.
Лео завладели воспоминания: Эбби в его объятиях, их интеллектуальные споры, страстный секс и удовлетворение, которого он никогда не знал раньше. Неужели это любовь?
Стефано пристально смотрел на Лео, как мудрый и наученный тяжелой жизнью человек:
— Но самое важное в том, что любимая женщина никогда не скажет тебе того, что ты хочешь услышать. Она скажет тебе о том, что ты должен услышать. Если рядом с тобой такая женщина, знай — она тебя по-настоящему любит.
Лео прошиб пот. С того момента, как они встретились, Эбби противоречила ему во всем. Она понимала суть каждого его оправдания и ставила под сомнение то, кем он себя считал. И она оказывалась права. Он прятался за карьеру как за некий барьер, полагая, что работа дает ему полноценную жизнь. Но он проживал ущербную жизнь, а все, что он считал успехом, тонким слоем покрывало гигантскую пещеру этой ущербности.
Для того чтобы понять правду, Лео пришлось вернуться домой и встретиться с Эбби. Она ему нужна.
«Я люблю ее».
О боже, он ее любит. Какой же он дурак, если не догадался, что уже несколько недель любит Эбби. И он отверг ее драгоценную любовь наихудшим из возможных способов.
Его сердце дрогнуло. Он вспомнил Эбби, которая смотрела на него, вздернув подбородок, и упрямо пыталась заставить его отогнать прочь страхи из прошлого.
А он за нее не боролся.
Он повел себя как те ублюдки, которые встречались ей в жизни. Он взял у нее то, что хотел, а потом оттолкнул. Он вспомнил свои слова «мы дадим ему шанс», и у него скрутило живот. Неудивительно, что она от него ушла. Он заставил ее уйти, отвергая самое лучше, что когда-либо происходило в его жизни.
Эбби — любовь всей его жизни.
Он пропустил волосы сквозь пальцы, понимая, что прошлое по-прежнему держит его в заложниках.
— Что, если я снова попытаюсь?
Отец одарил его загадочной улыбкой:
— Взрослый человек должен рисковать, Лео. Обрети покой в душе и открой себя для любви хорошей женщины.
— Если она еще захочет меня любить.
Стефано кивнул:
— На это я ничего не могу ответить. Я могу лишь посоветовать тебе идти к ней и построить мост к ее сердцу.
Лео не пришлось объяснять дважды.
— Что скажешь, Мерфи? — Эбби включила «дворники» на полную мощь, но они с трудом справлялись с дождем. — Мы сможем вернуться только через залив, где поднялась вода.
Эбби возвращалась из дома семьи Кастертон. Она прописала Хью антибиотики. Бедный мальчик, он так настрадался из-за сильных болей в ухе.
— Я думаю, мы просто должны ехать медленно.
Она переключилась на низкую передачу, и внедорожник начал плавно двигаться по скользкому гравию дороги, которая скорее напоминала болото из красной грязи. Эбби хотела поскорее вернуться домой или в поликлинику. Она переживала не только из-за коварных дорожных условий, но и из-за того, что волею случая сейчас находилась в пятистах метрах от ворот ранчо семьи Коста и их виноградников. Она совсем не готова снова увидеться с Лео. Пока не готова. Она должна полностью контролировать ситуацию в следующий раз, когда они встретятся. А сейчас она слишком эмоциональна.
Больше всего ей хотелось, чтобы он вернулся в Мельбурн, и прошло несколько недель, прежде чем они снова будут разговаривать о ребенке. События казались Эбби сюрреалистическими, и она с радостью оттягивала момент принятия решений как можно дальше. Она тянула время, чтобы постараться разлюбить отца своего ребенка. Ребенок навсегда свяжет их вместе. Ирония состоит в том, что ребенок свяжет ее с семьей, частью которой она быть не сможет, хотя семья Лео будет относиться к ней лояльно.
Перед глазами Эбби возник старый, деревянный однополосный мост. Хотя уровень воды в реке быстро поднимался, мост находился выше ватерлинии.
— Нам нужно перебраться через мост, а затем мы выедем на бетонную дорогу.
Мерфи утвердительно тявкнул. Эбби знала, что пес нервничает. Она сама старалась не ездить по этому мосту даже в хорошую погоду. Мост был слишком узким и непрочным. Включив ручной тормоз, она высунулась из окна автомобиля, чтобы еще раз проверить, не идет ли навстречу машина. За рекой смутно проглядывали силуэты работников виноградников Коста. Мужчины сооружали дамбу из мешков с песком. У нее заныло сердце, когда она стала осматривать людей, стараясь разглядеть среди них Лео.
Оставив окно открытым, чтобы видеть мост, она стала медленно двигаться вперед. Дождь хлестал в салон, но все равно было лучше ехать на машине, чем идти под дождем пешком. Оказавшись на середине моста, она увидела яркий свет фар идущего навстречу автомобиля. Автомобиль остановился, пропуская ее вперед, и она увидела, как из него вышел Лео.
Ее рука застыла на рычаге коробки передач. Ей хотелось дать задний ход и уехать в обратном направлении, но это было невозможно. Даже в сухую погоду она не смогла бы позволить себе такой маневр на столь узком мосту. Ее сердце учащенно колотилось, когда она прокручивала в мозгу ограниченные варианты дальнейших действий. Она может просто проехать мимо него, как только переедет мост, хотя Лео лишь сильнее разозлится. Она знала, что он пребывает в ярости, и не хотела усугублять его состояние. Каким-то образом они должны преодолеть этот кошмар и прийти к соглашению ради ребенка.
О боже, она совсем не готова вести подобные переговоры прямо сейчас. Она медленно двигалась по мосту, намеренно оттягивая момент встречи с Лео.
Сквозь грохот ливня, барабанящего по крыше автомобиля, и шум двигателя было невозможно что-то услышать, однако Эбби услышала тихий протяжный стон. Вероятно, он сорвался с ее собственных уст, ибо она неумолимо приближалась к Лео, и ей предстоял очередной трудный разговор.
Стон стал громче, а затем раздался всепоглощающий треск разламывающейся древесины, и, прежде чем она смогла что-то сделать, ее внедорожник покатился вперед. Раздался оглушительный рев, когда вода хлынула в салон через открытое окно, ударив Эбби в нос, глаза и рот. Все вокруг стало черным. Потеряв ориентацию, Эбби не могла понять, то ли ее тянет вниз, то ли несет по течению. «Выбирайся из машины!» Она знала, что если останется пристегнутой, то утонет.
Ее парализовал страх. Онемевшими пальцами она старалась отстегнуть ремень безопасности, когда на нее налетел Мерфи. Вес собаки прижал ее к креслу. Сильным рывком она вытолкнула Мерфи из окна автомобиля против течения воды.
Эбби задыхалась. Она отстегнула ремень безопасности и постаралась выбраться через открытое окно, но под давлением воды ее заталкивало обратно. Она видела серое небо и, стараясь смотреть вверх, снова попыталась выбраться наружу. Внезапно автомобиль накренился, и послышался скрежет металла.
Она приподнялась и глотнула воздуха. У нее горело в груди, она сильно закашлялась. Она снова попыталась выбраться в окно, но вдруг жгучая боль сковала ее ногу. Эбби оказалась в ловушке. Ее охватила паника, но она продолжала бороться. Уровень мутной воды уже поднялся до ее шеи. Держась за машину, она подняла подбородок и вдохнула. Крутнувшись еще раз, она снова попробовала выбраться, но оказалась плотно прижатой к месту рулем и приборной панелью. Эбби глубоко вдохнула. Вода побежала по ее горлу. Закашлявшись, она подняла голову как можно выше и постаралась дышать. Ее окутывала тьма. Неужели это конец? Сначала она лишилась возможности заслужить любовь Лео, а теперь теряет шанс выжить.
Эбби подняла голову и постаралась вдохнуть остатки воздуха, оставшиеся в не до конца затопленном салоне. Она услышала лай Мерфи, чей-то слабый крик. К ней придут на помощь. Напрягшись всем телом, она старалась удержаться над водой.
Затем холодная боль сковала ее грудь, силы Эбби иссякли. И вдруг она увидела свет, прорезающий тьму и обещающий блаженное облегчение.
Крик Лео сотряс воздух, когда старый деревянный мост обрушился без предупреждения над бушующей рекой, словно модель из спичек.
— Н-е-е-е-е-е-т!
«Построить мост к ее сердцу».
Но реальный мост рухнул, увлекая Эбби за собой.
Лео действовал машинально, его переполнял ужас. Он сорвал брезент со своей машины, схватил веревку и побежал вдоль берега через грязь, не выпуская из вида внедорожник Эбби, который швыряло водой, словно пакет с чипсами. Неужели всем, кого он любит, суждено тонуть? Неужели он только теперь, когда может ее потерять, понял, что любит Эбби?
Мысль оказалась такой всепоглощающей, что он затаил дыхание.
Он увидел черно-белое пятно, а затем над водой появился Мерфи, лихо плывя по течению. Остается надеяться, что Эбби тоже сумеет выбраться из салона.
«Спаси ее, Господи! Пусть она живет!»
Работники виноградника, и в том числе его отец, услышав грохот обрушения моста, бросились на берег.
Послышался скрежет металла — автомобиль ударился о красное каучуковое дерево. Машина мгновенно остановилась и оказалась зажатой между деревом и берегом.
— Вызывайте скорую! — закричал Лео и крепко обвязал веревку вокруг талии. Паводковая вода может смести человека в мгновение ока, поэтому веревка — единственный способ спастись в потоке.
Он протянул другой конец веревки отцу, с трудом выдавив:
— Там Эбби.
В темных глазах отца отразился страх.
— Иди, но будь осторожен. — Руками в перчатках Стефано схватил веревку.
За веревку схватились и подошедшие работники виноградника.
Оказавшись в мутной воде, Лео сразу же вспомнил Доминико. Вода тянула его в сторону, давила на него, крутила в водовороте, старалась увлечь на илистое дно — подальше от внедорожника Эбби. Была дорога каждая секунда.
«У тебя получится, — вдруг услышал он голос брата. — У нее есть шанс спастись».
— Эбби, я иду!
Он сразу увидел волосы Эбби. Ее тело наполовину торчало из машины, но лицо было под водой.
Страх сковал его сердце с такой силой, что ему показалось, будто оно перестало биться.
— Эбби! — Он услышал собственный вопль, стараясь держать ее голову над водой.
Она закатила глаза. Он старался нащупать пульсацию сонной артерии. Пульсация была очень-очень слабой.
Он должен ее вытащить. Обхватив ее под мышками, он потянул Эбби вверх, но ничего не получилось. «Нет!» Воспоминания душили его, но он попробовал еще раз, отказываясь отдавать этой чертовой реке еще одного любимого человека.
Вода прижимала их к автомобилю, угрожая снова поглотить Эбби. Лео проверил ее пульс.
Пульс был нитевидным.
Он приложил все силы, чтобы удержать ее голову над водой. Он не может одновременно держать ее над водой и делать искусственное дыхание. Как, черт побери, ему удастся ее спасти?
«У тебя получится, Лео».
Как?
«Думай, Лео».
Он крикнул людям на берегу:
— Она застряла, дайте мне ирригационную трубку!
Вода касалась ее подбородка.
Дышит ли Эбби? Он не видел ее грудь в мутной воде. Неужели он ее потеряет? Лео охватили тоска и страх.
— Эбби! Я люблю тебя! — Он прижал к себе ее обмякшее тело. — Вернись ко мне! Не покидай меня!
«Я люблю тебя».
Яркий свет, который обещал Эбби облегчение после боли, исчез, и она снова погрузилась в чернильную темноту и почувствовала жгучую боль. Ее грудная клетка едва не разорвалась, когда диафрагма поднялась вверх. Воздух резко вошел в ее наполненные водой легкие. Эбби сначала задыхалась, а потом ее вырвало.
— Дыши, сокровище мое, дыши. Пожалуйста, продолжай дышать.
Эбби дышала. Сделать что-то помимо этого у нее не было сил. Лео придерживал ее подбородок над водой. Прерывистый голос Лео окутывал Эбби и успокаивал ее, пока она боролась с ужасающим страхом.
Лео рядом с ней. Дышать ей становится все легче.
— Эбби? — Лео гладил ее по щеке, но она не могла сосредоточить на нем свое внимание.
Она могла думать только о том, чтобы сделать очередной вдох.
— Эбби, уровень воды слишком высокий, и тебе придется дышать через трубку. Стефано будет держать тебя и разговаривать с тобой, а я попробую освободить твои ноги. Продолжай дышать, дорогая. Это все, что тебе нужно делать. Я сделаю все остальное.
Она почувствовала, как ее губ коснулась трубка, а затем ее обхватила другая пара мужских рук.
— Представьте, что это дыхательная трубка для подводного плавания, ладно? Подумайте о тропических рыбках. Вот так. Вдыхайте и выдыхайте. — Крепкие руки Стефано удерживали ее над водой. — А Лео сейчас нырнет.
Через мгновение она почувствовала прикосновение рук Лео к своим ногам. Затем он вынырнул.
— Эбби? — Она услышала деловитый тон Лео, он разговаривал с ней как хирург. — Мне придется сломать тебе ногу, чтобы тебя вытащить.
«Меня не волнует, что ты сделаешь, просто вытащи меня».
Она не могла говорить, и у нее не было сил двигаться, но каким-то образом ей удалось кивнуть.
— Прикуси трубку, когда будет больно, но не кричи. Просто дыши через трубку.
Эбби отключила мозг от посторонних мыслей и сосредоточилась на дыхании. В следующую секунду ее ногу прорезала жгучая боль, а потом сильные руки Лео подняли ее выше. Вода оказалась на уровне ее груди, и Эбби выпустила изо рта трубу. Ее потащили на берег. От боли перед ее глазами плясали разноцветные тени.
Потом она почувствовала, как ее спина коснулась мягкого грунта. Дождь капал на ее лицо.
Поняв, что находится в безопасности, Эбби потеряла сознание.
Эбби открыла глаза и увидела ярко-розовые герберы, фиолетовые лилейники, душистые белые лилии, ярко-желтые маргаритки и белые розы. Три вазы с белыми розами. Она посмотрела на них.
«Я люблю тебя».
Неужели ей почудилось, что Лео признавался ей в любви? Кто знает, как работает мозг при недостатке кислорода?
Эбби то теряла сознание, то приходила в себя, поэтому сохранила в памяти только обрывочные воспоминания. Но она была уверена, что Лео находился рядом, когда ее увозила машина скорой помощи, когда она оказалась в операционной, а затем была переведена в палату.
Но сейчас его нет рядом.
— Эй, вы проснулись. — Анна отложила журнал в сторону. — Хотите покушать? Мой шеф-повар ждет ваших распоряжений.
Эбби едва заметно ей улыбнулась, ей действительно очень хотелось есть.
— Я думаю, что сейчас смогу выпить только чашку чая и съесть тост.
Анна поднялась.
— Считайте, что заказ принят. — Она сжала ее руку и вышла из палаты.
К Эбби зашли обеспокоенные Стефано и Роза, держа в руках большой коричневый бумажный пакет.
— Ирригационные трубы на моей земле еще никогда не использовались как трубки для подводного плавания. — Стефано расцеловал Эбби в обе щеки.
— Будем надеяться, что их никогда не придется использовать так снова. — Эбби протянула ему руку. — Спасибо, что говорили тогда со мной.
Она благодарила судьбу за то, что жива, но на самом деле не хотела, чтобы кто-то догадался, в каком ужасе она пребывала, когда едва не утонула.
— Как виноград? — спросила Эбби.
— Дождь прекратился, и дамба удерживает берег, так что мы можем на несколько дней перевести дыхание. Наводнения приходят и уходят, но самое главное — люди, которых мы любим. Позаботьтесь о себе, ладно?
«Люди, которых мы любим». Роза кивнула в знак согласия:
— Мария передает вам привет и свой хлеб. Она с утра на кухне и приготовила специально для вас свой особенный суп из фасоли с размоченным хлебом, чтобы вы набрались сил ради…
Стефано коснулся руки Розы, и она умолкла на полуслове. А затем сделала комментарий по поводу цветов и поздоровалась с Кьярой, которая вошла в палату.
«Ради ребенка, так она хотела сказать. Лео рассказал им о ребенке». Ребенок может выжить, а может погибнуть после вынужденного отсутствия кислорода в легких матери.
Эбби слышала разговор и покорно отвечала на заданные вопросы. Затем Анна принесла ей чай и тост. Семья Лео окружила ее любовью и веселой болтовней, но того, кого она страстно хотела увидеть, в палате не было.
«Я люблю тебя». Возможно, ей действительно померещилось, пока она пребывала в шоковом состоянии.
Она уставилась на пальцы ноги, которые выглядывали из-под гипсовой повязки. Медработники всю ночь проверяли циркуляцию крови в ее ноге, и теперь она была теплой. Эбби не чувствовала сильной боли, но, возможно, эта боль просто не могла сравниться с тем переживанием, которое вчера выпало на ее долю.
— Боже мой! — Лео, одетый в зеленую операционную одежду, вошел в палату, сжимая медицинскую карту большой сильной рукой. Типичный хирург. — Что вы все здесь делаете? Эбби нужен отдых. — Он указал в сторону двери. — Я не знаю, как вам удалось миновать Эрин, но вы должны уходить. Сейчас же.
Стефано подмигнул Эбби и направился к двери. Роза напряглась и последовала к выходу, одарив сына таким взглядом, который нагнал бы страха на любого другого. Кьяра и Анна заворчали, запрещая Лео говорить дома подобным тоном, но все равно ушли.
В палате воцарилось молчание. Тяжелое, задумчивое молчание, наполненное множеством нерешенных вопросов. Эбби прикусила губу.
Лео наконец заговорил, всплеснув руками:
— Такова моя семейка!
— Они хотели как лучше.
Он стоял у изножья ее кровати, хмурясь и глядя на нее, как лечащий врач на пациента:
— Как ты себя чувствуешь?
«Я не знаю».
Ей был ненавистен переход их отношений от товарищества к напряженной и мучительной недосказанности.
— Ты чувствуешь боль? — Он подошел к капельнице и проверил уровень обезболивающего. — Я могу прибавить.
— Нет! — Она схватила его за руку. Ей необходимо защитить ребенка и сохранить ясную голову, чтобы разговаривать с хирургом Лео Костой. — Лео, ребенок в порядке?
Он замер от ее прикосновения, и его реакция была сродни удару ножом в сердце. Она опустила руку, будучи уверенной, что на самом деле Лео не говорил ей слов любви, и ей все привиделось, когда она едва не умерла.
Лео провел пальцами сквозь волосы, и его волосы стали похожи на черные шипы.
— Я переговорил с Алистером Маклином, и он сказал, нужно ждать. С тобой все в порядке, поэтому мы предположили, что и ребенку хватило кислорода.
Эбби запаниковала:
— Но я какое-то время не дышала. Я уже видела яркий белый свет, я слышала то, чего на самом деле не было… — Она схватилась за край простыни. — Мы с тобой врачи, и оба знаем, что за химические изменения происходят в мозге незадолго до смерти. Я испытала состояние эйфории, а это означает, что у меня было кислородное голодание.
Он продолжал пристально смотреть на нее, буравя глазами, в которых читались непонятные ей эмоции. Опустив глаза, он всплеснул руками:
— Я слышал голос Доминико.
— Ты слышал голос своего брата? — озадаченно спросила Эбби. С какой стати он слышал голоса? — Но ведь ты не тонул.
Он вздрогнул.
— Когда я нырнул в реку, я услышал голос Доминико — отчетливо и ясно, словно он стоял рядом со мной. Он говорил мне, что у тебя есть шанс спастись. Он словно вел меня к тебе. Я знаю, это звучит глупо, но так произошло на самом деле. — Он протяжно выдохнул. — Поэтому ты можешь рассказать мне о том, что слышала. В том, что ты слышала, нет ничего необычного. Что же? «То, что хотела услышать».
— Эбби? — Он сел рядом с ней, его взгляд стал обеспокоенным. — Скажи мне.
Она сглотнула и покачала головой, не желая снова видеть выражение его лица, как два дня назад, когда призналась ему в любви.
— Ты не захочешь это услышать.
Резким движением он взял ее за руку:
— Эбби, ты всегда была со мной прямолинейной. Мне нравится эта твоя черта, так что не прячься от меня сейчас. Скажи мне.
Ее сердце забилось так часто, что кровь запульсировала в ушах.
— Ты меня любишь?
Он опустил голову, его широкие плечи содрогнулись, прежде чем он повернул к Эбби изможденное лицо:
— Я думаю, что полюбил тебя в тот момент, когда ты сказала мне в недвусмысленных выражениях, что только бабушка будет решать, кто станет ее лечащим врачом. Я просто не понимал этого до вчерашнего дня.
Ей хотелось утонуть в его любви, но она решила держать себя в руках, потому одного признания в любви было мало.
— Для того чтобы ты понял, что любишь меня, мне нужно было утонуть?
— Нет! — Он в отчаянии сжал ее руку. — Я понял это раньше. Я уже почти был готов сказать тебе, что ты завладела моим сердцем и душой, когда рухнул мост. Я люблю тебя, Эбби, ты должна мне верить. Когда я вчера тебя обнимал, а ты была так близка к смерти, я осознал, что моя жизнь без тебя будет бессмысленной.
«Я люблю тебя. Вернись ко мне. Не покидай меня».
— Ты позвал меня обратно. — Она погладила его по щеке. — Я уже почти была на том свете, а потом я услышала твой голос, который говорил, что ты меня любишь.
— И я люблю тебя. — Его низкий голос дрожал от волнения. — Я люблю тебя всем сердцем.
Он действительно ее любит. Радостная, Эбби обняла его за шею.
Лео очень осторожно прилег рядом с ней, уткнувшись лицом в ее волосы:
— Мне так жаль, что я повел себя как самый отвратительный негодяй на планете. Ты оказалась права. Я всех удерживал на расстоянии вытянутой руки слишком долго. Мне понадобилось полюбить тебя, чтобы понять, как я был не прав. Ты нужна мне, Эбби.
Она крепко его обняла:
— Ты мне тоже нужен.
— Благодаря тебе я примирился с прошлым, и теперь ты и наш ребенок — мое будущее. Ты выйдешь за меня замуж?
Она смотрела на него и радовалась тому, что он предложил ей стать его женой, но этого не требовалось.
— Я знаю, как ты относишься к браку, Лео, и я скажу, что мне не обязательно выходить за тебя замуж. Мне достаточно твоей любви.
Он покачал головой, выражение его лица стало серьезным, как никогда.
— Нет, ты не права. Я хочу признаться тебе в любви в присутствии членов моей семьи. Я желаю так поступить ради нашего ребенка. Я хочу, чтобы все знали, что я сделаю ради тебя все и отдам тебе всю свою любовь. Ты этого заслуживаешь, и, что бы я ни сделал для тебя, все равно будет мало.
Его любовь окутала ее, и она наконец поняла, что встретила человека, для которого будет важнее его амбиций. Человека, который останется с ней, несмотря ни на что. Но ей было необходимо проверить его любовь, поэтому она спросила:
— Значит, ты будешь любить меня даже тогда, когда я не буду с тобой соглашаться?
Он жадно поцеловал ее в губы:
— Особенно тогда, когда ты будешь мне противоречить. Я даже постараюсь не кричать в тот момент.
Она улыбнулась.
— Ты настоящий итальянец, и твой темперамент — нечто само собой разумеющееся. — Она положила голову ему на плечо, радуясь спокойствию, которое чувствовала в его объятиях. — И ты будешь меня любить, даже если я не научусь стильно одеваться?
Он усмехнулся:
— Я итальянец, а это нечто само собой разумеющееся.
Она рассмеялась, изумляясь тому, что ее любят без всяких условий:
— В таком случае я принимаю твое предложение.
За такой ответ она удостоилась его поцелуя.
Праздник по поводу выпуска вина «Пти Вердо» винодельни «Ла Белла» был в самом разгаре. Пресса объявила вино «сладким, пряным и привлекательным красным вином, которое можно очень долго хранить». Это означало, что вино сможет пополнять погреба коллекционеров, поскольку было одним из немногих красных вин, произведенных два года назад после потери урожая в результате наводнения.
Члены семьи Коста и их друзья собрались в тенистом дворе ресторана, угощаясь обильной пищей, приготовленной из местных продуктов. Эбби съела несколько кусочков своей любимой пиццы «Четыре сыра», убеждая себя, что содержащийся в сыре кальций полезен для костей.
Она вышла из ворот дворика и вошла в сад. Мерфи сразу же побежал к ней. За ним несся энергичный щенок, который наматывал вокруг него круги. Мерфи посмотрел на хозяйку, словно говоря ей: «За что мне это все?»
Рассмеявшись, она погладила обоих псов.
— Эй, Алек, ты завел бордер-колли? Хороший выбор.
Подросток усмехнулся:
— Они лучшие в мире собаки, Эбби. Этому меня научил Мерфи.
Эбби часто общалась с мальчиком. Мерфи оставался с Алеком время от времени, когда был ему нужен или Мерфи было не с кем оставить в городе.
— Как себя чувствует твоя мама?
— Отлично. — Пенни взяла щенка и прижала к себе.
Ее лицо светилось здоровьем. Если кто-нибудь внимательно присмотрится и увидит тонкий шрам после трахеотомии[6], то ни за что не догадается, что она едва выжила. Она надела поводок на ярко-красный ошейник щенка и сказала:
— Алек, если ты хочешь отведать варенья Кьяры, то тебе лучше поторопиться, потому что к дому недавно подъехал туристический автобус.
Помахав Эбби, Алек и его мать вошли в дом. То, что начиналось как маленькое предприятие домашней еды от Кьяры, превратилось в солидную фирму. О кулинарии Кьяры стало известно далеко за пределами Бандарры.
— Эбби? — Низкий мужской голос заставил Эбби обернуться.
Стефано расцеловал ее в обе щеки и протянул бокал вина.
Она подняла бокал в знак приветствия, потом сделала глоток:
— Замечательная вечеринка и потрясающе вкусное вино.
Свекор безмятежно улыбнулся Эбби:
— Делая вино, я вкладываю в него свою любовь к Доминико и всем членам моей семьи, но это вино я посвящаю тебе.
— В самом деле? — Эбби вздрогнула от восторга. — Я даже не знаю, как вас благодарить.
Члены семьи Коста приняли ее как родную, и она нежно их полюбила. Проведя много лет в одиночестве, Эбби теперь имела огромную семью.
— Нет, это я тебя благодарю. Ты заставила Лео вернуться к нам.
Она покачала головой:
— Я думаю, он сам был готов вернуться.
Стефано положил руку на ее плечо и серьезно на нее посмотрел:
— Не нужно недооценивать силу любви, Эбби.
— Папа, ты снова философствуешь? — послышался голос Лео.
Стефано и Эбби обернулись, и Лео ей подмигнул. Его глаза были наполнены любовью и признательностью. Глаза, при виде которых у Эбби всякий раз дрожали колени.
— Дедушка! — Черноглазый, кудрявый малыш, сидя на плечах Лео, наклонился к деду и протянул к нему ручки.
Лео снял мальчика с плеч:
— Папа, твой внук хочет к тебе.
Стефано протянул руки, чтобы взять ребенка:
— Данте, пойдем и посмотрим на виноградные лозы.
— Виноград! — Данте ткнул пухлым пальчиком в сторону виноградника.
— Умный мальчик. — Дед усмехнулся, зашагав к своим любимым виноградным лозам.
Эбби помахала своему сыну, который с радостью отправился на виноградник с любимым дедушкой. Материнство оказалось намного прекраснее всех ее мечтаний, и ей частенько приходилось щипать себя, чтобы поверить, что все происходит наяву. Лео обнял ее за талию и уткнулся лицом в ее волосы. Ее окутало любовное блаженство, и она слегка откинулась назад в его объятиях.
— Где ты прятался?
— Я водил Данте и бабушку к заливу.
Она повернулась в его руках и улыбнулась. В течение последних двух лет Лео сопровождал бабушку во время ее визитов к заливу в устье реки и катался там на велосипеде всякий раз, когда приезжал в Бандарру, а это случалось примерно шесть раз в год.
— Я рада. Данте любит там бывать.
Лео усмехнулся:
— Ну, он был зачат на этом месте, поэтому, возможно, так привязан к заливу. Мы с тобой тоже привязаны к заливу, но по другой причине. — Он обвил ее локон вокруг пальца. — Близнецы зарабатывают деньги на поездку в Италию.
Четырнадцатилетние дочери Анны постепенно превращались в красивых и решительных девушек.
— Лорен говорила мне о программе обмена, по которой хочет поехать в Италию в следующем году.
Он кивнул, погладив пальцем по ее щеке:
— Проблема в том, что они несовершеннолетние, и не смогут работать в винном погребе, поэтому они решили открыть детский сад.
От его прикосновения по телу Эбби распространилось покалывание.
— Хорошая идея.
— Я тоже так подумал. На самом деле они предложили часок посидеть с Данте, чтобы мы насладились…
Его пальцы едва коснулись ее подбородка; каждая клеточка ее тела затрепетала от предвкушения.
— Насладились вечеринкой? — спросила Эбби.
Он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.
В глазах Лео танцевали лукавые искорки.
— Они не уточнили, где и чем мы будем наслаждаться. Я думал, большую часть времени мы проведем в коттедже.
Приподнявшись на цыпочках, она обняла его за шею. Ей нравилось, что его желание к ней ничуть не ослабевало с тех пор, как они познакомились.
— Я одобряю ход твоих мыслей, — сказала она.
— Я люблю тебя, — ответил Лео, и в этом Эбби ничуть не усомнилась.
Пневмоторакс — скопление воздуха или газов в плевральной полости.
Лист ожидания — перечень фамилий пациентов, ожидающих помещения в больницу.
Холецистэктомия — удаление желчного пузыря.
Джиро д’Италия — ежегодная многодневная велогонка в Италии.
Тахипноэ — учащенное поверхностное дыхание (более 20 в минуту).
Трахеотомия — вскрытие дыхательного горла.