Поскольку Фивы стремились не допустить усиления своих соседей, они направили в Ларису полководца Пелопида, который изгнал оттуда македонские гарнизоны. Плутарх писал: «Прибыв с войском в Фессалию, он тут же взял Ларису; Александр явился к нему с повинной, и Пелопид попытался изменить его нрав, превратив из тирана в умеренного и справедливого правителя. Но так как это был неисправимый злодей… Пелопид резко и гневно выразил ему свое неудовольствие, и Александр бежал вместе со своими телохранителями».

В начале 368 года до н. э. в Фивы от фессалийцев поступили новые жалобы на Александра Ферского. Летом того же года Пелопид был послан в Фессалию в качестве посла. Александр коварно пленил его и бросил в тюрьму. Лишь в 367 году до н. э., когда фиванские войска начали наступление на его владения, тиран Фер запросил мира и отпустил Пелопида на свободу.

В 362 году до н. э. Александр Ферский сражался на стороне фиванцев против спартанцев и афинян, грабя города и деревни. Не довольствуясь грабежами на суше, он перенес свою деятельность на просторы Эгейского моря. Его флотилия в августе того же года совершила пиратский рейд на Тинос (также известный как Тенос) и ближайшие к нему острова, находящиеся в архипелаге Киклады. Тысячи их жителей – в основном женщин и детей – были пленены и увезены в рабство. В следующем году тиран из Фер высадил отряд морских разбойников на остров Пепаретос (Пепареф), лежащий напротив побережья Магнесии, и приступил к осаде его главного города. Афиняне послали эскадру на помощь союзному острову, но Александр неожиданно атаковал ее и захватил шесть триер с 600 пленниками.

Македонский ритор Полиен в своих «Стратагемах» так описывал эти и последующие похождения Александра Ферского на море:

«Александр, когда [афинский адмирал] Леосфен осаждал Панорм, не осмеливаясь открыто сразиться на море против всех аттических кораблей, ночью на легком суденышке послал к находящимся внутри воинам сообщение, чтобы если некоторые из кораблей [афинян] оставят охранение, то чтоб они у первого сигнального огня подняли второй для тех, кто был в Магнесии, а те – для тех, кто был в Пагасах. Леосфен как раз отослал три триеры: одну – на Самос, одну – на Фасос и одну – к Геллеспонту (ныне Дарданеллы. – В.Г.). Осажденные же зажгли сигнальные огни, а Александр, внезапно подплыв и совершив нападение, победил в морском сражении афинян.

Александр после морского сражения у Пепаретоса, надеясь захватить афинян, оставшихся без охраны… приказал тем, кто был на кораблях, поспешно подплыть к Дигме Пирея и похитить [на рынке] с меняльных столов деньги. Когда они подплыли, афиняне, сочтя, что это дружественные корабли, смотрели на них с высоты. Те же, сойдя с кораблей, дали сигнал к нападению и, обнажив мечи, устремились к столам. Афиняне же поспешно бросились в город, сообщая стратегам о захвате Пирея, а те [пираты] отплыли, захватив деньги».

Именно эта дерзкая акция Александра способствовала тому, что его имя было навечно вписано в анналы морского разбоя.

Тирану из Фер не суждено было погибнуть ни на поле боя, ни в волнах Эгейского моря. Уставшая от жестокости и распутства мужа, его жена Фива в 358 году до н. э. избавилась от него с помощью своих братьев.

Потеряв большое количество островов и городов, Тевта весной 228 года до н. э. бежала в свою резиденцию Ризон в Бока-Которском заливе (ныне город Рисан в Черногории). Оттуда она отправила послов в Рим – они должны были извиниться за грабежи, учиненные пиратами Скердилаида, отдать пленных и привезти перебежчиков.

В конце концов, покинутая соратниками, побежденная и униженная, царица-регентша отказалась от власти.

После того как римляне устранили Тевту с политической арены, Скердилаид стал править в Иллирии вместе с Деметрием Фарским. Летом 220 года до н. э. они разорвали мирное соглашение с Римом и вывели в море армаду из 90 боевых кораблей. Сначала они присоединились к этолийским пиратам, чтобы принять участие в набеге на Пилос. Потом Деметрий с 50 кораблями разграбил острова в Эгейском море, а Скердилаид повернул со своей флотилией назад в Иллирию.

По дороге домой Скердилаид остановился в этолийском Навпакте, собираясь навестить родственников своей жены. Там он заключил союз с этолийскими вождями и атаковал вместе с ними город на юге Этолии. Налетчики захватили большое количество рабов и скота, но при этом этолийцы отказались отдать Скердилаиду обещанную ему долю добычи. Тогда разгневанный Скердилаид заключил союз с царем Филиппом V Македонским. За ежегодную плату в 20 талантов Скердилаид обещал с 30 кораблями совершить нападение на предателей-этолийцев.

В 219 году до н. э., когда римляне разбили Деметрия Фарского, Скердилаид вернулся в Иллирию и стал единовластным правителем. Тем не менее волнения по всей Иллирии привели к тому, что ему не удалось выполнить условия соглашения с македонским царем, и в 218 году до н. э. он смог послать на помощь Филиппу лишь 15 кораблей. Поскольку Скердилаид представил ему только половину обещанной флотилии, Филипп отказался выплатить иллирийцам обещанные деньги.

Такого оскорбления гордая натура Скердилаида не смогла вынести. В 217 году до н. э. он отправил пиратский флот, чтобы наказать Филиппа. Узнав о разбоях иллирийской флотилии, Филипп решил выслать против нее свои корабли. Увы, антипиратская экспедиция окончилась безрезультатно. «Филипп не нашел уже судов Скердилаида», – с грустью замечает древнегреческий автор.

Описанный выше рейд стал «лебединой песней» пиратских операций Скердилаида. Спустя короткое время, уступив возраставшему римскому могуществу, он свернул активные действия на море и затем до конца своих дней неукоснительно придерживался новых союзнических обязательств.

В 855 году флот Хастинга и Бьёрна вошел в устье р. Сены и, объединившись там с отрядом некоего Сидрока, начал высаживать десанты на обеих берегах реки. Как сообщает летописец, «свирепствовали они ужасно». В 856—857 годах викинги неоднократно поднимались вверх по Сене, а затем, нагруженные добычей, возвращались к устью, где их главным убежищем стал остров Уасель. В ходе этих экспедиций люди Хастинга и Бьёрна взяли и ограбили Париж, предали огню церкви Св. Петра, Св. Женевьевы и многие другие. Удивляться тут нечему – налетчики были нехристями, язычниками. Чтобы спасти от разграбления монастыри Сен-Дени, Сен-Жермен и прочие, король Карл Лысый, епископы, графы и иные вельможи вынуждены были «скинуться» и уплатить викингам огромную дань – 685 фунтов золота и 3250 фунтов серебра.

Чтобы прекратить набеги скандинавов, Карл Лысый решил выбить их из крепости на острове Уасель. Однако осада не дала положительных результатов. Тогда король предложил выполнить эту задачу другому предводителю викингов – Веланду, которому он пообещал премию в 3000 фунтов серебра. Кроме серебра, викингам-наемникам передали зерно и скот. Осадив Уасель, Веланд несколько раз пытался взять его укрепления штурмом, но из этого ничего не вышло. Осаждающим пришлось прибегнуть к другой тактике – они решили взять своих соплеменников измором. Когда провизия в войске Хастинга и Бьёрна иссякла, они тоже «скинулись», заплатили Веланду 6000 фунтов серебра и получили возможность беспрепятственно выйти в море.

Более поздние предания приписывают Хастингу четырехлетнюю экспедицию в Средиземное море, начатую в 857 году (по другим данным – в 859 году) на 62 кораблях. По уверениям одного из французских хронистов, Хастинг хотел «всего лишь завоевать Рим» и посадить на императорский трон своего протеже Бьёрна. Двигаясь дальше вдоль итальянского побережья, викинги разорили еще несколько населенных пунктов, включая Пизу. Согласно некоторым легендам, они посетили также Восточное Средиземноморье, а затем повернули назад. По данным Гвина Джонса, в 861 году флот Хастинга и Бьёрна столкнулся в районе Гибралтарского пролива с флотилией мавров. В результате морского сражения викинги были разбиты. Примерно треть из них бежала на север, добралась до Наварры и там разорила город Памплону. Получив выкуп за ее властителя, угодившего в плен, норманны продолжили свой путь вдоль берегов Франции и в 862 году благополучно достигли устья Луары.

Карл Лысый, узнав о возвращении Хастинга, вызвал на совещание своих вассалов. Хотя многие горячие головы предлагали ему выбить викингов из страны с помощью оружия, король решил действовать более осмотрительно. Аббат Сен-Дени и ряд епископов были отправлены на переговоры с предводителем норманнов. Посулив ему большую сумму денег, они в конце концов убедили его покончить с разбойничьим прошлым, принять христианство и поселиться во Франции в качестве графа Шартрского.

Летом 904 года, собрав более полусотни кораблей критских, египетских и сирийских корсаров, Лев совершил успешное нападение на город своего детства – Атталию. Отсюда до императора дошел слух, что корсар-ренегат «похваляется взять самый Константинополь». Чтобы обезопасить столицу и успокоить народ, император выслал навстречу неприятелю часть своего флота под командованием Евстафия. Однако последний не отважился сразиться с маврами. Флот Льва Триполийского беспрепятственно вступил в пролив Геллеспонт, захватил город Абидос и подошел к гавани Парий. Если бы он вышел в Мраморное море, Константинополь действительно мог подвергнуться осаде. Однако по непонятной причине Лев повернул назад.

На поиски корсаров был отправлен византийский адмирал Имерий. Его корабли пересекли Мраморное море и Геллеспонт и, не обнаружив флот мавров, устремился вдоль берегов Малой Азии на юг. Это была фатальная ошибка, так как Лев Триполийский отошел от Геллеспонта в западном направлении и находился в тот момент у берегов Македонии. Новым объектом для нападения корсары избрали портовый город Фессалоники – второй по величине в Византийской империи. Несколько раз корсары бросались на штурм городских стен, но всякий раз защитники Фессалоник мужественно отбивали их атаки. Тогда Лев и его капитаны решили прибегнуть к иной тактике – и приказал связать корабли попарно и соорудить на них высокие башни, с которых можно было обстреливать защитников городских стен. После очередного штурма Фессалоники пали.

Разграбив все, что представляло для них хоть какую-то ценность, корсары стали сгонять в гавань взятых в плен мужчин, женщин и детей. Поиски спрятанных сокровищ и выкуп состоятельных заложников растянулись на десять дней, «причем из города непрерывно доставлялись в гавань груды денег и разного добра: дорогих шелковых тканей и льняных, которые по тонкости соперничали с паутиной; кучи этих вещей, сваливаемых друг на друга, покрывали всю землю, образуя целые горы».

Вскоре капитанам кораблей было приказано готовиться к отплытию. На их борт перенесли добычу, а также доставили пленников – около 30 тыс. человек. Эту цифру называет арабский историк Сибт-ал-Джаузи, живший в конце XII– начале XIII века.

В полдень на десятый день после захвата Фессалоник флот Льва Триполийского поднял паруса.

Двигаясь в южном направлении, корсары вскоре наткнулись на корабль, груженный хлебом. Приз был взят, а его команда безжалостно перебита. Спустя два дня они достигли острова Эвбея, от которого проследовали к северной оконечности Андроса. Их следующая остановка была на острове Патмосе, входящем в архипелаг Южные Спорады. Посетив также остров Наксос, корсарский флот направился к берегам Крита. Там мавры потдохнули и разделили добычу. К этому времени, по данным Камениаты, в распоряжении корсаров находилось 22 тыс. пленных. Часть из них купили критяне, рассчитывавшие в дальнейшем обменять их на своих соплеменников, взятых в плен византийцами.

От Крита флот Льва направился в восточном направлении, к Кипру и далее – в порт Триполи.

Описанная выше экспедиция Льва Триполийского стала самым заметным событием в биографии этого корсара-ренегата. Последующие его деяния получили гораздо меньшую известность.

5 октября 906 года византийскому флоту под командованием Имерия удалось нанести Льву серьезное поражение в Эгеиде. Ровно через пять лет, в октябре 911 года, корсар взял реванш за это поражение в морском бою у острова Хиос.

Последним известным морским предприятием Льва стала его битва с византийцами у острова Лемноса в 923 году.

«Лев Триполийский с большими силами и боевыми судами выступил против ромеев, – пишет все тот же аноним. – Когда он прибыл на остров Лемнос, на него внезапно напали патрикий Иоанн и друнгарий флота Радин, в происшедшем сражении агаряне с божьей помощью были разбиты, и лишь один Триполитянин едва спасся бегством».

Увы, достоверных сведений о дальнейшей судьбе этого свирепого корсара не сохранилось.

Разбой на суше недолго прельщал нашего героя, и осенью 1205 года, забрав с собой жену и дочь, Эсташ подался через Ла-Манш в Англию. Там он предложил свои услуги королю Джону Безземельному (1199—1216). Последний, мечтая вернуть свои владения на континенте, охотно принял его на службу и отправил к архиепископу Таунтону, попечителю союза Пяти портов – Гастингса, Нью-Ромни, Хиза, Дувра и Сандвича.

Весной 1206 года Джон Безземельный выдал Эсташу каперскую грамоту для борьбы с врагами его королевства, а также передал ему 5 галер и 3 больших корабля (в средневековом романе сообщается о передаче пирату 30 галер). Одновременно, если верить «Истории герцогов Нормандии», Эсташ Монах объявлялся сеньором Нормандских островов. Постепенно Эсташ завоевал острова Гернси, Джерси, Сарк и др. и начал совершать набеги на побережье Франции. Кадок, сенешаль Нормандии, владевший замком Гельон на Сене (близ Руана), пытался поймать Эсташа, но тот ухитрился уйти от преследования и даже захватил у него 5 или 6 галер.

В 1209 году Эсташ посетил Булонь в качестве посланника короля Джона. В том же году французский король Филипп II Август (1180—1223) объявил его вне закона. Базируясь на Сарке, Эсташ Монах продолжал бесчинствовать в проливе. Он вымогал деньги с капитанов торговых судов «за охрану», грабя тех, кто отказывался от его услуг.

В 1212 году, когда жертвами Эсташа стали несколько английских купцов, король Джон организовал морскую экспедицию против Нормандских островов. Каратели разорили Сарк и похитили дочь Эсташа. Последнему ничего не оставалось, как вернуться во Францию.

В октябре или начале ноября 1214 года Эсташ Монах перешел на службу к принцу Людовику, сыну Филиппа Августа. Людовик, по всей видимости, использовал его в качестве одного из своих командующих на море. В 1215 году Эсташ совершил налет на английский порт Фолкстон в графстве Кент, высадив там отряд английских баронов, восставших против короля Джона.

Когда весной 1216 года принц Людовик был приглашен мятежными английскими баронами занять место короля Джона Безземельного, Эсташу поручили обеспечить переброску французских войск через Ла-Манш. В Кале на борт 700 или 800 судов поднялись 1200 рыцарей. Людовик со свитой плыл на корабле Эсташа. Высадка прошла успешно, претендент был восторженно встречен в Лондоне; король Джон бежал. Эсташ отправился отвоевывать Нормандские острова, а затем по приказу Людовика блокировал с моря Дувр.

Процесс французского завоевания Англии был прерван после смерти короля Джона (он умер 19 октября 1216 года). В январе 1217 года англичане сделали ставку на весьма опытного воина Филиппа д’Обиньи, который взял под контроль почти все южное побережье страны. И хотя в феврале Людовику удалось захватить Уинчелси, жители этого города увели почти все корабли к Филиппу д’Обиньи.

Весной войска принца Людовика осадили Дуврский замок. В мае 40 французских кораблей появились близ Дувра, но жестокий шторм разметал этот флот; лишь 5 потрепанных парусников смогли добраться до Кале. В понедельник 15 мая новый французский флот вновь направился к Дувру, однако Филипп д’Обиньи и Николас Харингос вывели из Ромни свой флот в составе 80 судов и двинулись на неприятеля. Французы бросились наутек. Впрочем, 27 судов не смогли оторваться от преследователей и вынуждены были вступить в бой. В ходе этого сражения англичане взяли 8 кораблей противника. Всех захваченных моряков и ополченцев победители перебили, а пленных рыцарей заперли в трюмах. Бросив якорь перед Дувром, английский флот лишил войска Людовика возможности получать подкрепления, поступавшие к ним из Франции по морю.

Людовик, отказавшись от осады Дувра, отступил в Лондон и там с нетерпением ожидал прибытия подкреплений из Франции. Что касается Эсташа, то он с помощью энергичной Бланки Кастильской, жены Людовика, стал собирать в Кале новое войско.

В ясный солнечный день 24 августа, в праздник св. Варфоломея, французский флот в очередной раз вышел из гавани Кале. Эсташ шел в авангарде на большом корабле из Байонны, везя с собой «сокровища короля». Говорят, инициативу Эсташа в указанном предприятии сковывал Робер де Куртенэ, дядя французской королевы, считавший себя начальником экспедиции. В его окружении находилась группа знатных особ, всего – 36 рыцарей. Кроме 4 нефов, в экспедиции принимали участие еще 6 больших боевых коггов и около 70 транспортов и лодок.

Английский флот, находившийся под командованием Губера де Бурга, насчитывал, по разным данным, от 16 до 18 больших кораблей и два десятка галер и рыбачьих ботов. На флагмане, кроме моряков, разместились солдаты из гарнизона Дуврской крепости. Вторым по рангу после Губера де Бурга был сэр Ричард Фиц-Джон, незаконнорожденный сын короля Джона Безземельного.

Хотя французский флот численно превосходил английский, большую его часть составляли не боевые, а транспортные суда. Поэтому Эсташ не хотел лезть в драку, предпочитая идти сразу в Лондон. Однако Куртенэ придерживался другой точки зрения и решил сразиться с англичанами. Это была фатальная ошибка. Совершив поворот через фордевинд, французский флагман столкнулся с кораблем Ричарда Фиц-Джона. В то же время Губер де Бург, используя попутный ветер, нанес удар по арьергарду французского флота, разметал транспорты и захватил 2 корабля. На помощь Ричарду Фиц-Джону подошли еще 3 больших английских судна; корабль Эсташа был окружен со всех сторон и отрезан от основных сил. Гийом Бретонский свидетельствует, что французские суда, сопровождавшие Куртенэ, не последовали за ним. «Таким образом, – пишет он, – этот корабль, в одиночку вступив в бой с четырьмя английскими кораблями, спустя короткое время был побежден и захвачен».

Эсташа нашли в трюме. Взятый в плен, он тут же предложил за свое освобождение огромный выкуп – 10 тыс. марок – и поклялся верой и правдой служить королю Англии. Однако эта уловка не сработала. Некий Стивен Трэйб, моряк из Уинчелси, хладнокровно убил его, отрубил ему голову и нанизал ее на копье. Позже голову пирата доставили на берег, где демонстрировали жителям Кентербери и Дувра.

Поскольку победа над Эсташем Монахом была одержана в день св. Варфоломея, жители Сандвича в честь этого святого построили недалеко от города часовню и госпиталь для бедняков. С тех пор ежегодно 24 августа они устраивали торжественное шествие из Сандвича к упомянутому госпиталю, неся в руках сотни зажженных свечей.

Хотя жизнь и деятельность этого предводителя морских разбойников, а также его смерть в Гамбурге описаны в различных средневековых источниках, достоверных сведений о нем не очень много. За честь называться родиной Штёртебекера до сих пор «борятся» более десятка городов и сел в Мекленбурге, Померании, Ганновере, ?????? ? ?? ?Фризии и на острове Рюген. Чаще всего историки связывают его происхождение с Верденом и Висмаром.

Участие Штёртебекера в пиратских акциях документально прослеживается с 90 х годов XIV века.

Поскольку морской разбой достиг небывалых размеров и стал приносить колоссальные убытки ганзейским городам, руководители Ганзы и датская королева Маргарита решили уничтожить гнездо витальеров на Готланде. В 1394 году Ганзейский союз организовал против пиратов экспедицию, выставив против них 35 кораблей и 3 тыс. рыцарей, но карательная операция закончилась неудачей. Тогда Маргарита Датская обратилась за помощью к гроссмейстеру Тевтонского ордена Конраду фон Юнгингену. В 1398 году крестоносцы нанесли удар по Готланду и овладели им.

Лишившись своей главной базы на Балтике, часть витальеров перебазировалась в бассейн Северного моря, где объединилась с местными пиратами-ликеделерами. Их убежищами стали остров Гельголанд и фризские города Аурих, Мариенхафе и Эмден. Пиратам покровительствовали граф Конрад II Ольденбургский и фризский князь Кено тен Брок, выдавший свою дочь за «адмирала» ликеделеров Штёртебекера.

Согласно традиционной версии, в 1400 году власти Гамбурга и Любека отправили против ликеделеров Фризии экспедицию, но успеха она не принесла. Удачнее была вторая экспедиция в устье Везера, которой командовал бургомистр Гамбурга Николаус Шоке. Однако решающего успеха гамбуржцы достигли лишь в апреле 1401 года, когда им удалось разбить Штёртебекера у Гельголанда и взять его в плен. В гамбургской хронике упоминается о 40 убитых и 73 пленных пиратах, доставленных в Гамбург. Согласно легенде, полости трех мачт пиратского флагмана были залиты расплавленными металлами: одна – золотом, другая – серебром, а третья – медью.

Судебный процесс над ликеделерами длился почти полгода. 20 октября 1401 года Штёртебекер и его товарищи были публично обезглавлены, а их головы выставлены на набережной Эльбы.

В 1388 году король Ричард II прислал Джону Холи приказ организовать жителей Дартмута на строительство береговой крепости, которая должна была охранять город от набегов французских корсаров. Крепость, получившая название Холис-Фортэлис, была возведена у входа в гавань к 1400 году.

Первые достоверные сведения о каперских и пиратских экспедициях дартмутских корсаров датируются началом 1380 х годов. Так, в 1383 году, согласно данным английских исследователей, «люди из Портсмута и Дартмута уничтожили французский флот, убив всех, кроме девяти человек. Потом они захватили 1500 бочонков вина, перевозившихся вверх по р. Сене, разбив четыре корабля и захватив четыре других». И далее: «К 1386 году Холи руководил операциями флота приватиров, который притаился у берегов Бретани с целью нападений на французские корабли и суда нейтральных стран».

Сообщником Холи в операциях 1386 года мог быть сэр Джон де Рочес, капитан портового города-крепости Брест, находившегося тогда во владении англичан. Между Холи и сэром Джоном, по всей видимости, возник конфликт из-за дележа награбленной добычи. В 1393 году Рочес подал иск против Холи в Рыцарский суд. Обвинение гласило, что «в 1386 году он [Холи] и его люди захватили несколько бретонских судов с товарами на них, которые шли под охраной Рочеса, на коих он собирался доставить в полной сохранности вино и иные товары в Брест». Судебное разбирательство растянулось на несколько лет и было прекращено после смерти сэра Джона де Рочеса в 1401 году.

В начале 1403 года Джон Холи принял участие в нескольких набегах на фламандские и голландские суда. Это были акты возмездия за разграбление английских товаров в портах Фландрии. В том же году Холи вместе с Томасом Нортоном захватил 7 генуэзских и испанских судов с богатыми грузами. Жалобы иностранных купцов на пиратские действия Холи и его компаньонов заставили английского короля вызвать его и 17 других приватиров в порт Кале для отчета. Неожиданно ситуация резко изменилась в пользу корсаров. В августе того же года стало известно, что предводитель бретонцев Эрве дю Шатель совершил ночной набег на Плимут, в ходе которого город был разграблен и сожжен. Король тут же выдал каперские грамоты дартмутским капитанам Джону Холи, Джону Корпу и Эдмунду Арнольду, позволив им грабить любые бретонские суда и селения.

Налеты дартмутской флотилии на побережье Бретани не могли не вызвать ответной реакции Эрве дю Шателя. В апреле 1404 года он собрал 300 судов, посадил на них 2000 рыцарей и лучников и подошел к окрестностям Дартмута. Войско было высажено на берег в Блэкпул-Сэндсе, недалеко от Слептона, откуда дю Шатель планировал нанести удар по Дартмуту с тыла. Холи, находившийся в береговой крепости, отправил против него свое войско. Вопреки обычной тактике, дю Шатель на этот раз не прикрыл своих рыцарей шеренгой лучников. Увидев приближающееся английское войско, он сначала проявил нерешительность, но, когда один из рыцарей обвинил его в малодушии, предводитель бретонцев решительно бросился вперед. На атакующих обрушился град стрел и камней. Многие рыцари были тут же убиты, дю Шатель смертельно ранен, 25 знатных персон взяты в плен, остальные бежали.

Узнав об этой победе, король Генрих IV заказал в Вестминстерском аббатстве праздничное богослужение. Джон Холи, пользуясь поддержкой со стороны королевской власти, смог организовать еще несколько каперских экспедиций, в ходе которых нападениям подверглись не только вражеские суда, но и корабли дружественных держав. В декабре 1406 года Холи был арестован и на короткое время заключен в Тауэр по обвинению в ограблении нескольких купцов из Барселоны. К счастью для нашего героя, за него поручились трое влиятельных вельмож из западных графств, которые внесли залог в размере 3000 фунтов стерлингов и добились его освобождения.

В 1408 году, когда Джон Холи умер, его гроб поместили в церкви Сент-Сэвиор – крупнейшем храме Дартмута, возведенном и освященном в 1372 году.

Приз был отведен на остров Уайт. Суд признал этот захват незаконным и постановил возместить ущерб, нанесенный испанским собственникам, но Гарри отказался выполнить это постановление.

В 1406 году Пэй оперировал на морских коммуникациях в Ла-Манше, захватывая не только иностранные, но порой и английские суда. В том же году король Генрих IV приказал ему вернуть незаконно захваченное судно, принадлежавшее купцу из Лондона.

Несмотря на пиратские замашки Пэя, король не отказывался от услуг опытного в морских делах капитана. Учитывая, что в это время в Уэльсе ширилось восстание, а помощь мятежникам оказывали французы, Генрих IV поставил перед Пэем задачу прервать подвоз снаряжения из Франции в Уэльс. В том же или 1407 году, возглавив эскадру из 15 кораблей, Гарри Пэй ухитрился захватить у берегов Бретани 120 французских судов. На их борту находились железо, масло и соль. Свои призы Пэй отвел в родной Пул.

После этого сведения о Гарри Пэе исчезают из средневековых хроник. Полагают, что он умер в 1419 году. На это указывает поврежденная медная плита в приходской церкви Фавершема (графство Кент), из чего можно сделать вывод, что знаменитый корсар закончил свои дни вдали от Дорсета. Запись гласит, что Гарри Пэй исполнял обязанности бальи в городе Кале, получая королевскую пенсию.

Жители Пула до сих пор хранят память о своем славном средневековом авантюристе. Ежегодно в июне здесь отмечают «Благотворительный день забав Гарри Пэя», или просто «день Пэя», во время которого устраиваются народные гулянья и состязания как на суше, так и на море. Популярность Пэя выросла еще больше после того, как писательница Розмари Мэннинг написала о нем роман для детей под названием «Аррипэй» (1963).

На рейде Брюгге (Западная Фландрия) Пауль Бенеке, командовавший 2 коггами, обнаружил 5 английских вооруженных кораблей, самым крупным из которых был «Сент-Джон» (иначе – «Джон оф Ньюкасл»). На рассвете, воспользовавшись туманом, он приблизился к неприятельским судам и вступил с ними в бой. «Сент-Джон» не смог оказать каперам достойного сопротивления и был захвачен; два других английских парусника были взяты и разграблены; еще двум удалось спастись бегством.

В 1470 году в проливе Ла-Манш Бенеке взял на абордаж корабль, на котором находился мэр Дувра. Кроме того, прикрываясь фальшивым французским флагом, он сжег у берегов Франции не менее 18 английских торговых судов. Позже он захватил корабль, на котором плыл с визитом во Францию лорд-мэр Лондона. За этот подвиг власти Данцига наградили капера золотой цепью.

Бенеке неоднократно конвоировал ганзейские торговые флотилии в Любек, Гамбург и Брюгге, занимался каперством в Северном море и Ла-Манше, сражался с английскими пиратами.

27 апреля 1473 года впередсмотрящий с корабля Пауля Бенеке заметил недалеко от Гравлина паруса 2 флорентийских галер. Они вышли под бургундскими флагами из Слёйса – гавани Брюгге – и направлялись в сторону Англии. Хотя герцог Бургундии в то время не воевал с Ганзой, Бенеке решил захватить обнаруженные галеры. Одной из них, «Сан-Маттео», удалось уйти от преследователей. Вторая галера, находившаяся под командованием Франческо ди сер Маттео Тедальди и называвшаяся «Сан-Джорджо» (по другим данным – «Сан-Томас»), была взята на абордаж.

В результате кровопролитного боя 13 флорентийцев было убито и около 100 получили ранения. На борту приза оказался богатый груз квасцов и шелка, который шкипер должен был доставить в Саутгемптон, а также некоторые другие товары, включая два фрагмента алтаря. Один из этих фрагментов оказался триптихом Ханса Мемлинга «Страшный суд». Анджело Тани, полномочный слуга дома Медичи, вез его во Флоренцию, чтобы установить в семейной часовне, но вместо этого картине пришлось отправиться в совсем иную сторону.

Корабль и груз, по разным оценкам, стоили от 6540 до 8000 фунтов стерлингов (или более 40 тыс. экю). Когда Пауль Бенеке и его люди узнали, что галера принадлежит не англичанам, а бургундскому герцогу, они начали ломать голову, как выпутаться из создавшейся ситуации. Делиться с Советом Данцига каперы не хотели, так как, по словам летописца, «опасались, что будет столько писанины и бумажной волокиты, что они, пожалуй, и вовсе не получат никакой части добычи». В конце концов они пошли к устью Эльбы, в порт Штаде, где ожидали благословения бременского епископа на продажу захваченных трофеев.

Что касается триптиха Ханса Мемлинга, то он был доставлен в Данциг. Богатейшие купцы города подарили его братству Св. Георга, которое позже передало его церкви Св. Марии.

После возвращения в родной город Пауль Бенеке женился и стал членом городского совета. Жену его звали Маргаритой, а дочь – Елизаветой. Умер Бенеке во время эпидемии холеры в 1480 году.

Кроме поляков, в охоту на флотилию Карстена Роде включились шведы. В октябре 1570 года Карстен Роде в очередной раз прибыл в гавань Копенгагена, ища укрытия от преследовавших его шведских кораблей. Он не знал, что еще 22 сентября Фредерик II отдал приказ о его задержании. Капитану позволили сойти на берег, но в одной из портовых таверн арестовали и отправили в глубь страны, в замок Галль.

В письме московскому царю король Фредерик объяснял, что арестовал «капера вашего царского величества, поелику тот стал имать корабли в датских водах, в Копенгаген с товарами через Зунды идущие». Иван Грозный получил это известие в августе 1571 года; в ответ он заявил, что ничего такого своему «немчину-корабельщику» не поручал. Желая замять это дело, царь предложил Фредерику выслать арестованного корсара к нему: «…о всем здесь с него сыскав, о том тебе после отписал бы». Однако датский король на это не пошел. Летом 1573 года он посетил замок Галль и распорядился перевести заключенного в Копенгаген. Особым указом король Фредерик объявил каперу, что тот будет освобожден лишь тогда, когда уплатит короне «компенсацию» в размере тысячи талеров.

Иван Грозный вспомнил о своем «морском отомане» лишь через три года, когда писал Фредерику: «Лет пять или более послали мы на море Карстена Роде на кораблях с воинскими людьми для разбойников, которые разбивали из Гданска на море наших гостей. И тот Карстен Роде на море тех разбойников громил… 22 корабля поимал, да и приехал к Борнгольму, и тут его съехали свейского короля люди. И те корабли, которые он поймал, да и наши корабли у него поймали, а цена тем кораблям и товару пятьсот тысяч ефимков. И тот Карстен Роде, надеясь на наше с Фредериком согласие, от свейских людей убежал в Копногов (Копенгаген. – В.Г.). И Фредерик-король велел его, поймав, посадить в тюрьму. И мы тому весьма поудивилися…»

Что ответил датский король московскому царю, история умалчивает. Также остается загадкой и дальнейшая судьба Карстена Роде.

Кемаль родился около 1451 года в городе Галлиполи (совр. Гелиболу) на европейском берегу пролива Дарданеллы. Его полное имя – Ахмед Кемаледдин, а почетное прозвище Реис указывает на то, что он был морским командиром (реисами, или раисами, турки и арабы называли капитанов). Отец будущего героя османского флота был турком из города Караман. Мы ничего не знаем о детстве и юности Кемаля. Первые достоверные сведения о нем относятся к 80 м годам XV века, когда он командовал флотилией, базировавшейся на острове Эвбея в Эгейском море.

В 1487 году султан Баязид II (1447—1512) поручил Кемалю Реису обеспечить защиту с моря владений Абу Абдуллы – эмира Гранады, последнего оплота мавров на Пиренейском полуострове. Флотилия Кемаля совершила рейд к берегам Андалусии и высадила экспедиционные части в окрестностях Малаги. Город и близлежащие деревни подверглись грабежу. От Малаги турки повернули в сторону Балеарских островов и Корсики, прибрежные районы которых также были разорены. Вернувшись к берегам Андалусии, корабли Кемаля Реиса в 1490—1492 годах занимались не только охотой за торговыми судами христиан, но и эвакуировали из Испании множество мусульман и евреев. В то же время османский флот несколько раз подвергал обстрелу приморские города.

В 1495 году султан назначил Кемаля капудан-пашой, т. е. адмиралом, поручив ему построить крупнейший флагман турецкого флота – галеас «Гёке», который мог принять на борт до 700 солдат.

В октябре следующего года Кемаль покинул Стамбул с дюжиной судов. С ними он нагрянул в залив Таранто (на юге Италии), опустошив несколько прибрежных поселений, в январе 1497 года высадил десант в принадлежавшем венецианцам порту Модоне (совр. Метони) на юго-западе Пелопоннеса.

Весной того же года он с успехом оперировал в Эгейском море против рыцарей-иоаннитов, базировавшихся на острове Родос, после чего вернулся в Стамбул, где удостоился похвалы султана.

Интенсивность морских операций турецкого адмирала не спадала и в последующие годы. В январе 1499 года Кемаль Реис в очередной раз покинул Стамбул, имея под своим командованием 10 галер и 4 судна. Его сопровождали Энрике, Кара Хасан и другие известные корсары. В июле он объединил свою эскадру с турецким флотом, отправленным к нему Давуд-пашой. Всего под его началом оказалось 67 галер, 20 галиотов и около 200 небольших судов разных типов. Этот флот развернул крупномасштабные боевые действия против кораблей и сухопутных владений Венецианской республики. Достигнув в августе 1499 года мыса Зонкьо в Ионическом море, между греческими городами Пилос и Метони, флот Кемаля разгромил венецианский флот из 47 галер, 17 галиотов и примерно 100 судов меньшего размера, которым командовал Антонио Гримани. Сражение растянулось на несколько дней и проходило с перерывами 12, 20, 22 и 25 августа. В один из критических моментов боя 2 венецианские каракки под командованием Андреа Лоредана и Альбана д’Армера взяли на абордаж один из крупнейших кораблей турецкого флота. Его командир, Бурак Реис, будучи не в состоянии расцепиться с венецианскими судами, предпочел поджечь свой корабль. Вид трех охваченных пламенем кораблей подорвал боевой дух венецианцев; они отступили, неся огромные потери. Баязид II, узнав о блестящей победе при Зонкьо, подарил 10 захваченных венецианских галер Кемалю.

С октября 1499 го по январь 1501 года турецкий флот сражался против кораблей и прибрежных крепостей в Греции и Италии.

В июле 1501 года, сопровождаемый своим племянником Пири Реисом, Кемаль вышел из греческого порта Модона с 3 галерами и 16 фустами. Путь его лежал в Тирренское море, к берегам Тосканы. Турецкий флот напал на остров Пьяносо, где захватил множество пленников, потом крейсировал в проливе Пьомбино и опустошал прибрежные деревни. В августе его флот появился в водах Сардинии. Высадившись на берег острова, корсары захватили несколько селений и взяли в плен 1050 человек. После этого Кемаль Реис отдал приказ идти к Балеарским островам. Высадившись на Майорке, турки встретили отпор со стороны испанских отрядов и, отступив на свои суда, взяли курс на побережье Испании. В водах Валенсии они захватили 7 испанских кораблей. На борту одного из призов люди Кемаля нашли странный головной убор из перьев и загадочный черный камень. Один из пленников рассказал, что головной убор и камень были привезены из вновь открытых земель, лежащих по ту сторону Атлантического океана. По его словам, он трижды посетил эти земли вместе с Христофором Колумбом. Пленник показал туркам копию карты, составленной Колумбом, на которой были показаны открытые за морем территории. Этот чертеж был использован Пири Реисом при составлении им знаменитой карты мира, датируемой 1513 годом.

От берегов Валенсии турецкий флот двинулся на юг и навел страх на побережье Андалусии. Выйдя через Гибралтарский пролив в Атлантику, он напал на Канары. Пири Реис использовал этот случай для расширения своих географических знаний, которые позже нашли свое отражение в его «Книге навигации» (иногда ее называют «Книгой морей»).

От Канарских островов Кемаль Реис пошел в Марокко, вернулся через Гибралтарский пролив в Средиземное море и посетил страны Магриба.

Перезимовав в Стамбуле, Кемаль Реис в мае 1502 года вышел в море с флотом из 50 судов. Он напал на остров Кос (в архипелаге Южные Спорады), где его люди штурмом взяли замок Сан-Пьетро, принадлежавший родосским рыцарям. Повернув на запад, турки появились у берегов Пелопоннеса и обстреляли Нафплион. Узнав, что в это время объединенный венециано-французский флот осадил Митилини на острове Лесбос, Кемаль бросился на помощь своим единоверцам с 12 галерами. Десант, высадившийся на Лесбосе в июле, вступил в бой с французами, однако не смог одолеть их. Спустя месяц флот Кемаля переместился в Ионическое море и, используя в качестве базы остров Лефкас, предпринял серию набегов на поселения, принадлежавшие венецианцам и Республике Рагуза (совр. Дубровник). Потеря острова Лефкаса вынудила правительство Венеции снарядить флот в составе 50 галер и множества вспомогательных судов, во главе которого был поставлен Бенедетто Пезаро. Ему на помощь пришли 13 папских галер, 3 галеры родосских рыцарей и 4 французские галеры. Кемаль Реис не сумел отразить их нападение и, понеся большие потери, вынужден был покинуть Лефкас. В Стамбуле, по всей видимости, его ожидал прохладный прием. Желая реабилитироваться, Кемаль в сентябре вышел из Галлиполи с 60 судами, но возле Лесбоса буря разметала его флот.

Дождавшись весны, Кемаль Реис в марте 1503 года покинул Стамбул, чтобы взять в Галлиполи под свое командование весь турецкий флот. Однако тяжелая болезнь заставила адмирала вернуться в столицу. С конца осени 1503 до начала весны 1505 года он не участвовал в морских операциях.

В январе 1506 года Кемаль Реис устроил базу на тунисском острове Джерба, откуда отправился в поход к берегам Андалусии. Обстреляв с моря города Альмерия и Малага, он забрал на борт своих судов большую партию беженцев – мусульман и евреев, а затем вернулся в Тунис, где женился на вдове умершего правителя страны.

В мае – июне грозный адмирал терроризировал в Эгейском море корабли и владения венецианцев. Затем его флот переместился в воды Магриба и атаковал прибрежные районы Сицилии, вице-король которой был союзником Испании. В начале осени Кемаль Реис отбил нападение испанского флота на Джербу и в ходе яростного сражения захватил испанскую галеру. В октябре он появился у побережья Сицилии, высадил десант в Трапани и сжег стоявший в порту генуэзский корабль.

В январе 1509 года Кемаль Реис напал на замок Коо близ Родоса. Месяц спустя, объединившись с корсаром Куртоглу Муслихиддином Реисом, он возглавил флот из 4 галер, 1 галеаса, 2 галиотов, 3 парусных кораблей и 10 фуст. С этими силами турки атаковали Родос. Пока сухопутные силы осаждали цитадель рыцарей-иоаннитов, Кемаль бросился в погоню за родосскими судами, спешившими укрыться на соседних островах. Фортуна ему не изменила – он смог захватить 3 галеона и 9 судов меньших размеров. В том же году флот Кемаля Реиса появился в Тирренском море и опустошил берега Лигурии.

Спустя год султан поручил своему адмиралу сопровождать караван судов, направлявшихся с оружием, боеприпасами и корабельным снаряжением в Александрию. Караван состоял из 40 судов разных типов; эскадра охранения насчитывала 2 галеры, галиот и несколько фуст. В сентябре 1510 года Кемаль Реис покинул свою базу в Галлиполи, чтобы присоединиться к упомянутому каравану. В конце декабря его флот миновал остров Наксос в архипелаге Киклады, после чего попал в жесточайший шторм. 27 кораблей потерпели крушение, погибло множество людей, среди которых был и Кемаль Реис. Османская империя погрузилась в траур; христианские державы вздохнули с облегчением.

В наши дни имя Кемаля Реиса присвоено одному из военных фрегатов турецких ВМС.

В 1503 году Арудж руководил захватом 3 больших кораблей и тогда же сделал своей новой базой тунисский остров Джербу. Там к нему присоединился его брат Хызыр. В 1504 году братья добились от хафсидского султана Туниса Абу Абдаллаха Мухаммада Хамиса разрешения базироваться в тунисской гавани Ла-Гулетта, отдавая ему за это 1/3 часть добычи.

Командуя небольшими галеотами, Арудж прославился захватом близ острова Эльба 2 галер, принадлежавших папе римскому. Позже, в районе Липарских островов Арудж и Хызыр взяли сицилийский корабль «Кавалерия», на борту которого находились 380 испанских солдат и 60 испанских рыцарей. В 1505 году братья-корсары промышляли у побережья Калабрии. Их успехи способствовали тому, что к ним стали присоединяться другие корсарские экипажи, слетавшиеся на Джербу и в Ла-Гулетту со всего Средиземноморья.

В 1509 году в Ла-Гулетту прибыл Исхак, присоединившийся к Аруджу и Хызыру. К 1512 году у Аруджа и Хызыра на Джербе было уже 12 боевых галер и около 1000 корсаров. Из этих 12 галер 8 принадлежали братьям и 4 – турецким капитанам (реисам, или раисам), присоединившимся к ним. Противодействуя испанской экспансии в Магрибе, Арудж в августе 1512 года с небольшим отрядом корсаров высадился в районе Биджаи и атаковал находившийся там испанский гарнизон. К нему тотчас присоединились 4000 повстанцев. Галеры доставили пушки, мушкеты и амуницию. На восьмой день, пробив брешь в крепостной стене, корсары и повстанцы пошли на приступ, но в этот момент Арудж был ранен ядром в левую руку. Среди мусульман началось смятение, и они поспешно отступили.

Искусные хирурги, ампутировав Аруджу руку, сделали пиратскому вожаку серебряный протез на шарнирах, что позволило ему продолжить свою деятельность. Из Биджаи Арудж и Хызыр с 5 кораблями отправились в набег к побережью Андалусии, захватили галеот, принадлежавший известной генуэзской семье Ломеллини, а затем опустошили Минорку.

В 1513 году братья-корсары несколько раз успешно нападали на корабли христиан в водах Испании. В августе следующего года Арудж и Хызыр начали вторую осаду Биджаи. Десант, высаженный с 12 кораблей, был поддержан повстанцами с соседних гор. Они ворвались в город, взяли старую крепость и осадили новый испанский замок. Когда с Майорки прибыли испанские подкрепления, Арудж ушел в Сеуту (Марокко), разорил этот портовый город, а затем захватил алжирский город Жижель (совр. Джиджель), население которого перешло на его сторону. В Тунисе корсары овладели портом Махдия, затем опустошили прибрежные районы Сицилии, Сардинии, Балеарских островов и Испании, захватив там 3 больших судна. В 1515 году галеры Аруджа снова оперировали в районе Балеарских островов, где их призами стали несколько галеонов, 1 галера и 3 барка.

Решив заручиться поддержкой турецкого султана, братья отправили в Стамбул Пири Реиса – племянника Кемаля Реиса. Миссия Пири Реиса увенчалась успехом. Селим I (1512—1520) простил все прошлые «заблуждения» братьев, одарил их дорогими кафтанами с почетным оружием, украшенным бриллиантами, и прислал 2 галеры с военным снаряжением.

Широкий резонанс имело взятие Аруджем города Алжира. После смерти испанского короля Фердинанда V жители города отказались присягать на верность новому королю Карлосу I и обратились за помощью к Аруджу. Весной 1516 года его войска заняли Митиджу, Джиджель и вступили в Алжир. Однако ему не удалось взять островную крепость Пеньон д’Архель.

Когда Арудж предательски убил местного шейха Салема ат-Туми, корсары и повстанцы провозгласили своего главаря султаном, приказав чеканить его имя на алжирских монетах. Представителей знати, недовольных новыми порядками, Арудж пригласил на торжественное моление в главную мечеть. Там их и зарезали. Отрубленные головы «мятежников» были выставлены на улицах города. Укрепив свою власть в городе, Арудж принял меры по дальнейшему усилению обороны и усилил блокаду Пеньон д’Археля. В сентябре 1516 года испанская эскадра под командованием дона Диего де Веры подошла к Алжиру и высадила на берег более 3 тыс. солдат. Арудж во главе своих людей атаковал неприятеля. 4 октября в сражении на речке Уэд-эль-Харраш близ города Алжира испанский десант был разбит. По данным памплонского епископа Сандоваля, турки «убили 3000 человек и взяли в плен 400». Сам адмирал Диего де Вера едва унес ноги.

Зимой 1516—1517 годов Арудж разгромил войска владетеля Тенеса Мулая Абу Абдаллаха, вассала испанского короля, взяв Медею, Милиану, Тенес и другие поселения. Весной 1517 года он двинулся на столицу Абдальвадидов – город Тлемсен, в сражении под Сиди-Бель-Аббесом разбил 9 тысячную армию Абу Хамму III и вступил в Тлемсен, жители которого открыли ему ворота. Абу Хамму III бежал из города. Низложив династию Абдальвадидов, Арудж велел повесить на зубцах тлемсенской цитадели дядю свергнутого правителя, Абу Зайяна, а также 7 сыновей последнего и 70 эмиров царствующей фамилии.

Для укрепления своих позиций в Северной Африке Арудж решил отказаться от титула султана Алжира в пользу турецкого султана, на помощь которого он рассчитывал. Султан согласился принять Алжир в состав Османской империи в качестве отдельной провинции, назначив Аруджа беем Алжира и бейлербеем Западного Средиземноморья.

Османская экспансия в Западное Средиземноморье не могла не встревожить правительство Испании. Король Карлос I отправил в Северную Африку 10 тысячную армию. В декабре 1517 года дон Диего де Кордова, известный как маркиз де Комарес (губернатор города Орана), возглавил поход на Тлемсен. После 6 месячной осады войска маркиза де Комареса взяли Тлемсен и вынудили Аруджа укрыться в Мешваре – тлемсенской цитадели. В мае 1518 года, когда иссякли запасы продовольствия, он пробрался ночью через боевые порядки испанцев и направился по дороге на Айн-Темушент. Маркиз де Комарес послал за ним погоню. В пустыне на Рио-Саладо испанские солдаты настигли отряд Аруджа. Завязался неравный бой, Арудж дрался как лев. Копьем его пригвоздили к земле, и знаменосец дон Гарсия де Тинео отрубил ему голову. Посаженная на древко знамени, она была отправлена в Оран, а оттуда морем – в Испанию, ко двору короля. Окровавленный кафтан Аруджа из малинового бархата как ценный трофей долго хранился в Кордове, в монастыре Св. Иеронима.

В XX веке именем Аруджа было названо несколько подводных лодок ВМФ Турции (субмарины класса «Арудж Реис»).

В 1512 и 1515 годах Хайраддин участвовал в нападении на порт Беджайя (Бужи), занятый испанцами, а в 1516 году помог Аруджу захватить город Алжир. Зимой 1516—1517 годов он находился в городе Тунисе, где слушал лекции местных улемов. После гибели Аруджа (май 1518 года) он был провозглашен султаном Алжира.

17 августа 1518 года недалеко от алжирской столицы появился испанский флот под командованием Уго де Монкады. Последний отправил к Хайраддину парламентера с предложением сдать город, угрожая в случае неповиновения жестокой расправой. Рыжебородый ответил ему презрительным отказом. В тот же вечер Монкада высадился на берег с 1500 солдатами и расположился лагерем на холме. Шесть дней прошли в совершенном бездействии, а затем на море разыгрался шторм, выбросивший на берег 26 испанских судов. Хайраддин тут же атаковал неприятельский лагерь. Монкада, неся большие потери, отступил на уцелевшие корабли. Множество испанских солдат попали в плен и позже были казнены.

В том же году Хайраддин просил турецкого султана Селима I принять Алжир под свое покровительство. Получив от Селима I военную помощь и звание бейлербея, он укрепил свой авторитет, однако измена некоторых феодальных правителей заставила его в 1519 году оставить Алжир и уйти в порт Джиджели, а затем на Джербу. Начав войну на море против султана Туниса, Хайраддин весной 1520 года отправил корсаров к берегам Ифрикийи, где они захватили несколько тунисских судов. Вскоре 9 кораблей тунисских арматоров добровольно присоединились к флоту Барбароссы, вдвое усилив его боевую мощь.

Один из биографов так описывал внешность Хайраддина: «У него были лохматые брови, густая борода и толстый нос. Его толстая нижняя губа пренебрежительно выступала вперед. Он был среднего роста, однако обладал богатырской силой. На вытянутой руке он мог держать двухгодовалую овцу до тех пор, пока та не погибала… Поистине необычайное влияние, оказываемое им на своих командиров и простых пиратов, поклонники его объясняют огромной храбростью и ловкостью этого человека, а также тем, что даже самые отчаянные его предприятия всегда оканчивались успехом».

В 1521 году Хайраддин со своими корсарами появился в Джиджели, где авантюристы всех мастей толпами стекались под его знамена. В том же году он захватил город Колло, а в 1522 году – Аннабу и Константину. Не встречая сопротивления, Хайраддин 1525 году вступил в город Алжир, где был с ликованием встречен своими приверженцами. Столь же легко он овладел Тенесом и Шершелем. В начале 1529 года почти вся территория Алжира оказалась под властью Рыжебородого.

6 мая он приступил к осаде островной крепости Пеньон д’Архель, блокировавшей столицу со стороны моря. Пеньон отвечал градом пуль и ядер. В городе начались пожары. Подавив большинство испанских батарей, Хайраддин 27 мая бросил своих воинов на решающий приступ. С моря их поддерживали огнем 45 кораблей. Через несколько часов Пеньон д’Архель был взят, а его гарнизон полностью истреблен. По приказу Барбаросcы коменданта крепости изрубили на куски и выбросили в море; развалины укреплений были срыты и сровнены с землей.

В 1529—1532 годах испанский флот совершил несколько неудачных нападений на Шершель, Хунейн и другие базы алжирских корсаров. Хайраддин в свою очередь совершил 7 рейдов к берегам Испании и спас 70 тыс. морисков.

В 1533 году турецкий султан Сулейман II пригласил Хайраддина в Стамбул. В середине августа он вышел из Алжира с 18 кораблями, по пути присоединил к своей флотилии еще 16 корсарских судов, разорил остров Эльбу, захватил и частью сжег на широте Пьомбино 13 генуэзских галер и прибыл в Стамбул с 40 кораблями. Одарив султана богатыми подарками, он был назначен начальником арсенала, а 16 мая 1534 года получил из рук султана флаг великого адмирала (капудан-паши). Возглавив флот из 64 кораблей, он в начале августа опустошил прибрежные районы Италии, а 13 августа появился на рейде Бизерты. Войска и население этого тунисского города приветствовали турок, изгнав хафсидского каида.

15 августа 1534 года корабли Хайраддина подошли к Ла-Гулетте – морской крепости тунисской столицы. Гарнизон крепости тут же перешел на сторону турок. 16 августа Рыжебородый сошел на берег, объявил о низложении династии Хафсидов и переходе Туниса под власть Османской империи. 18 августа произошло решающее сражение за город Тунис. Весь город был усеян трупами. Погибло свыше 3000 тунисцев и около 400 янычар. Султан Мулай Хасан, не дожидаясь окончания резни, бежал. К вечеру Хайраддин велел прекратить кровопролитие.

При содействии великого магистра Мальтийского ордена Мулай Хасан связался с вице-королем Неаполя и по его совету попросил помощи у императора Священной Римской империи Карла V. 2 июня 1535 года флот Карла V отбыл из Барселоны. Армада, находившаяся под командованием Андреа Дориа, насчитывала около 400 кораблей, в том числе 90 боевых галер. Узнав о подготовке экспедиции против Туниса, Барбаросса начал укреплять город и порт. 12 лучших кораблей эскадры были поставлены на якоря перед Ла-Гулеттой. Устаревшие корабли были затоплены или вытащены на берег, а их пушки установлены в крепости и на валу.

14 июня 1535 года флот Карла V подошел к Ла-Гулетте и высадил десант, приступивший к осаде крепости. Через месяц Ла-Гулетта была взята штурмом. Карл V захватил 87 турецких судов и около 300 пушек. Барбаросса во главе 16 тысячного войска вышел из города Туниса навстречу неприятелю и вступил в сражение. В это время в городе произошло восстание, 12 тыс. христианских рабов разбили оковы и овладели жилыми кварталами. Очутившись в окружении, Хайраддин прорвался сквозь кордоны испанцев и итальянцев и бежал в горы. На пятый день он был уже в Аннабе, откуда морем добрался до города Алжира.

В ноябре 1538 года испано-венецианский флот во главе с Дориа захватил крепость Герцег-Нови в Далмации. В августе 1539 года под Герцег-Нови появился Барбаросса с 200 кораблями; после четырехдневного штурма он взял крепость, перебив при этом цвет испанского войска, а немногих оставшихся в живых отправил на галеры.

В 1543 году турецкий султан заключил союз с королем Франции Франциском I, воевавшим против Карла V. Барбаросса был отправлен во Францию с флотом из 110 галер и сопровождавшими их транспортными судами. Отплыв из Стамбула в мае, Хайраддин 20 июня разорил город Реджо-ди-Калабрия (взяв здесь в жены 18 летнюю красавицу донну Марию), мимоходом пригрозил Риму и в июле стал на якорь в Марселе. Французский флот не произвел на Барбароссу впечатления. Тем не менее объединившись с ним, он предпринял нападение на Ниццу, разорил ее, захватил 5 тыс. пленных и ушел на зимовку в Тулон. Отсюда он отправил 25 галер под командованием Салах Реиса опустошить берега Испании; всю добычу Салах вскоре отвез в Алжир.

До весны 1544 года Хайраддин оставался в Тулоне, а уходя отгуда, потребовал от французов уплатить ему вознаграждение. Франциск I велел отдать Барбароссе 400 рабов-мусульман, находившихся на французских галерах, и 800 тыс. экю наличными, после чего турецкий флот вышел в открытое море. По пути в Стамбул Хайраддин взял выкуп с Генуи, разграбил Эльбу и берега Тосканьи, разорил города Теламо, Монтеана, Порто-Грекале, Орбетелло, остров Искья, затем обрушился на берега Калабрии, повернул к Сицилии и опустошил Липарские острова. В Стамбул он привез сказочные богатства и 7 тыс. христианских невольников.

Изнуренный утехами гарема и болезнью, Хайраддин умер 4 июля 1546 года в своем дворце над Босфором. Похоронили его в монументальном мавзолее близ воздвигнутой им великолепной мечети. С тех пор турецкие корабли, входя в бухту Золотой Рог, салютовали мавзолею Барбароссы, а моряки должны были молиться за величайшего адмирала и корсара.

В июне у берегов Корсики Тургут был захвачен итальянцами и стал гребцом на собственной галере. Вскоре, однако, он был выкуплен из рабства. За его освобождение генуэзцы потребовали 3 тыс. крон и остров Табарку, и Хайраддин согласился выполнить это требование (Тургут Реис, по его мнению, стоил дороже). В 1544 году Тургут вернулся в Тунис и возобновил пиратские набеги, получив от Хайраддина 26 кораблей.

В 1546 году, после смерти Хайраддина, Тургут развернул настоящее морское наступление против Италии, атаковал берега Сицилии, Сардинии и Апеннинского полуострова. В том же году его корабли опустошили остров Гоцо, в 1547 году высадили десант на Мальте, в 1548 м захватили казну Мальтийского ордена (20 тыс. дукатов), взяв на абордаж мальтийскую галеру, перевозившую доходы рыцарей от их итальянских владений. В том же году Тургут прибыл в город Тунис и подарил султану Мулай Хамиду часть своей добычи, включая красавицу итальянку, похищенную в городе Кастелламмаре. В 1549 году он подавил антиосманское восстание в Махдии, превратив эту крепость в одну из своих баз.

В июле 1551 года турецкая армада, состоявшая из 112 галер и множества вспомогательных судов, появилась у берегов Мальты. Ею командовали Юсуф Синан, Тургут Реис и Салах Реис. Высадившийся на острове десант попытался овладеть мальтийской цитаделью, но упорное сопротивление рыцарей заставило турок отступить. В отместку они разграбили остров Гоцо и увели в рабство 5 тыс. его жителей.

В начале августа турецкий флот появился у города Триполи (Ливия). Гарнизоном Триполи командовал рыцарь Мальтийского ордена Гаспар де Валье. В его распоряжении было всего 300 мальтийских рыцарей, примерно 100 арабских аскеров и около 600 итальянских наемников. Де Валье отверг ультиматум турок, и 8 августа 1551 года те начали обстрел Триполи. Итальянские наемники не хотели сражаться и взбунтовались. 14 августа при посредничестве французского посла де Валье вынужден был сдать город. Ок. 200 уцелевших рыцарей были эвакуированы на французских судах; итальянцев турки отправили в Стамбул, а мавров-аскеров как предателей разорвали на куски.

Продолжая корсарские набеги, Тургут в 1552 году совершил нападение на Неаполь. В начале следующего года он был назначен капудан-пашой османского флота. В феврале султан заключил союзный договор с французским королем Генрихом II о морской войне против Карла V. Летом того же года флот Тургута в составе 60 кораблей объединился с французской эскадрой и вошел в итальянские воды. Объектом нападения была избрана Корсика, принадлежавшая в то время Генуе. Флот Тургута высадил на острове французские войска, захватившие Аяччо, Бастию, Порто-Веккьо и Бонифачо. В руках генуэзцев осталась лишь приморская крепость Кальви. Но в это время Тургут Реис рассорился с французским военным руководством и в декабре привел свои корабли в Стамбул.

Осенью 1556 года Тургут Реис поднял над Тунисом знамя «священной войны», захватил Гафсу, а затем установил контроль над островом Джерба. Его преемник на посту капудан-паши османского флота – Пияле-паша – в 1557 году совершил поход к берегам Туниса с 60 кораблями и захватил город Бизерту. В центральной части страны Тургут овладел несколькими городами и в середине января 1558 года, завоевав весь Центральный и Южный Тунис, вернулся в Триполи.

Решив проучить Тургута, испанцы в 1560 году снарядили крупную экспедицию под командованием вице-короля Сицилии дона Хуана де ла Серды, герцога Медина-Сели. Последний двинулся к Джербе – главной базе Тургута на Средиземном море. 2 марта испанский флот в составе 90 кораблей подошел к Джербе, а 7 марта на берег был высажен десант в 14 тыс. человек. Через несколько дней войска герцога взяли главную крепость острова – Бордж-эль-Кебир.

Узнав о событиях на Джербе, Тургут тут же мобилизовал своих корсаров и попросил помощи у турецкого султана. Османский флот был поднят по тревоге. 11 мая 85 кораблей под командованием Пияле-паши подошли к Джербе. Испанский флот, не принимая боя, начал уходить на север, к берегам Италии. 14 мая в Керкеннском проливе турки разгромили христианский флот: из 90 кораблей было потоплено и сожжено 20 галер и 27 транспортов; 21 галера и 12 более мелких судов были захвачены в плен.

16 мая Тургут Реис высадился на Джербе с 5 тысячным отрядом; Пияле-паша добавил к этому 2000 янычар, 3000 спахиев и 2000 матросов. К концу мая к ним прибыли новые подкрепления из Триполи. 31 июля, после двух месяцев осады, крепость пала. По приказу Тургута все пленные были казнены. Из отрубленных голов была сложена гигантская пирамида – знаменитая Башня из черепов, которая стояла на Джербе до 1846 года.

Весной 1565 года турецкий султан решил покончить с главной цитаделью европейского рыцарства – Мальтой. В апреле того же года османский флот в составе 181 корабля под командованием Пияле-паши с 30,2 тыс. человек на борту выступил в поход. В пути к нему присоединились североафриканские корсары. На заре 18 мая турки подошли к острову – началась Великая осада Мальты. Это была последняя военная кампания, в которой участвовал Тургут. Он прибыл на остров в начале июня с подкреплением из 15 кораблей. По его рекомендации турки организовали бомбардировку форта Сент-Эльмо. На мысе, называемом и поныне Драгут-Пойнт, были возведены новые батареи. Однако атаки османских воинов натолкнулись на легендарную стойкость мальтийских рыцарей.

В середине июня ядро, выпущенное из форта Сент-Анжело, попало в скалу, и осколок камня ударил Тургута в правое ухо. Корсар тотчас упал без чувств на дно окопа, изо рта его полилась кровь. 23 июня 1565 года он скончался. Прах Тургута с величайшими почестями был перевезен в Триполи и похоронен в небольшой мечети, стоящей у входа в порт, рядом с древнеримской триумфальной аркой Марка Аврелия.

В марте 1568 года великий визиьр Мехмед-паша Соколлу назначил Ульдж Али бейлербеем Алжира и приказал начать подготовку к вторжению в Испанию. Во время войны 1568—1570 годов он сумел переправить в Испанию около 4000 воинов, но к маю 1570 года армия дона Хуана Австрийского разбила основные силы мавров на Иберийском полуострове.

В октябре 1569 года Ульдж Али предпринял поход на Тунис и в январе 1570 года одержал победу над местным султаном Мулай Хамидом. В том же году по приказу турецкого султана Селима II он принял участие в завоевании острова Кипр, принадлежавшего Венеции. На помощь венецианцам, защищавшим порт Фамагуста, Мальтийский орден отправил в июне 1570 года четыре галеры под командованием Жана Франсуа де Сен-Клемана, но тот, встретив в море 20 галиотов Ульдж Али, уклонился от боя и вернулся на Мальту. В середине июля эскадра Сент-Клемена вновь отправилась в плавание, однако, попав у острова Гоцо в шторм, стала легкой добычей корсаров Ульдж Али. Самому Сен-Клеману удалось спастись, но 3 галеры (более 1000 человек экипажа, включая 80 рыцарей) попали в руки мавров.

Ульдж Али содействовал завоеванию Кипра мусульманами. После 44 дней осады пала столица острова Никосия, а к июлю 1571 года уже весь остров оказался во власти турок.

Римский папа Пий V призвал христиан к священной войне против мусульман. Король Испании, папа, Генуя, Неаполь и Мальтийский орден решили объединить свои усилия. К ним присоединились Савойя и Венеция. Объединенный христианский флот, насчитывавший 208 галер и галеасов, вышел из Мессины 16 сентября 1571 года под командованием дона Хуана Австрийского. Ульдж Али со своими судами отплыл из Алжира и в бухте Лепанто (Греция) присоединился к флоту капудан-паши Пияле. Османский флот насчитывал 239 галер.

7 октября произошло сражение между христианским и мусульманским флотами, закончившееся поражением последнего. Без больших потерь из сражения сумел выйти лишь дивизион Ульдж Али. Со 100 галерами он атаковал испанскую эскадру из 54 галер и 2 военных кораблей под командованием Джованни Андреа Дориа, окружил ее и разбил бы полностью, если бы к ней на помощь не пришло подкрепление. Ульдж Али сам попал в окружение, но пробил брешь на левом фланге, с 30 алжирскими галерами напал на 4 галеры Мальтийского ордена и захватил флагманское судно рыцарей. Позже христиане отбили у корсаров эту галеру, найдя на ее борту лишь трех уцелевших рыцарей.

С захваченными трофеями Ульдж Али ушел в Стамбул, где за проявленное мужество ему было присвоено почетное имя Кылыч («Меч») и звание капудан-паши.

По словам одного из биографов, Ульдж Али «был самым грозным из моряков-ренегатов, самым могущественным из алжирских пашей, самым блестящим из корсаров и адмиралов ислама».

Летом 1574 года Ульдж Али перебросил в Тунис на 320 кораблях экспедиционные части Синан-паши, которые разгромили испанские войска, защищавшие Ла-Гулетту и Аль-Бастиун, и взяли Тунис. Позже Ульдж Али воевал в Персии, на границах Грузии и на берегах Марва. Им был составлен проект строительства Суэцкого канала и разработан план завоевания Марокко (в 1571 году). Умер он в июне 1587 года в Стамбуле, так и не реализовав этих замыслов.

В мае 1563 года великий магистр Мальтийского ордена отправил Ромегаса и кавалера Ла Мотту на разведку в воды Леванта. В конце указанного месяца мальтийцы сожгли корабль из Линдоса (гавань на восточном берегу Родоса), на борту которого находились турки и груз вина. Затем в водах острова Карпатос они захватили торговый корабль и атаковали галеон из Антальи, принадлежавший Сеиду Муххамеду-оглы. Получив несколько пробоин, галеон затонул со всем своим грузом. На захваченном корабле корсары обнаружили почти 400 пассажиров, включая 250 турков, а также санджак-бея из Каира. Когда добыча и пленные были доставлены на Мальту, санджак-бей был выкуплен за 18 тыс. дукатов, доставленных из Александрии в Мессину. Получив свободу, санджак-бей отправился в Стамбул, где настойчиво убеждал султана в необходимости завоевать Мальту.

Осенью наш герой преследовал суда мавров в водах Калабрии и Греции, а в апреле 1564 года снова отправился в поход в воды Леванта, захватив там полдюжины призов. В июне того же года Ромегас присоединился к флотилии Пьетро ди Джоу. Мальтийцам стало известно, что недалеко от острова Корфу (Керкира) должен пройти турецкий галеон, направляющийся из Стамбула в Венецию с богатым грузом. На его борту, кроме пассажиров, находилось 200 солдат, вооруженных в основном аркебузами. В июле этот галеон был обнаружен между островами Закинф и Кефалиния. Нападение на него было организовано не лучшим образом. Огонь пушек галеона был столь страшным, что галеры Джоу и Ромегаса уже в самом начале боя потеряли десятки человек убитыми и ранеными. Другие галеры, включая галеру Хиля д’Андраде, действовали более осторожно, готовясь к абордажу. Наконец, после пяти часов ожесточенного сражения Байран-оглы, командовавший галеоном, сдался на милость победителей. Ромегас отвел этот приз в Сиракузы. Добыча была оценена в 80 тыс. дукатов.

Потеря этого галеона, принадлежавшего Капу-аге, главному евнуху султанского сераля, вызвала перепалох в Стамбуле. В столице Османской империи началась интенсивная подготовка к экспедиции против Мальты.

Между тем Матюрен Ромегас продолжил свои крейсерские операции в водах Греции. В начале осени он отправился к острову Китира. Здесь на флотилию обрушился жестокий шторм; галеры и галиот были изрядно потрепаны, 2 бригантины и 1 фрегат потерпели крушение. Тем не менее переместившись к восточному побережью Пелопоннеса, Ромегас в районе порта Монемвасия смог захватить 2 греческих судна, после чего вернулся на Мальту.

В мае 1565 года османский флот атаковал Мальту. Ромегас принял деятельное участие в обороне острова, обеспечивая подвоз подкреплений тем рыцарям, которые обороняли форт Сент-Эльмо.

В феврале 1567 года Ромегас посетил сицилийский порт Трапани, а затем у острова Фавиньяна с боем захватил 2 бригантины берберских корсаров – Хасана Реиса и Домуса Реиса. Все пленные были обращены в рабство и доставлены на Мальту в начале марта. Спустя месяц мальтийцы совершили поход на побережье Ливии. Экспедиционные части насчитывали 500 человек, как моряков, так и рыцарей. Сухопутными силами командовал шевалье Сент-Обен. Захватив и разграбив порт Зуага, рыцари увели с собой 60 пленных (в основном детей, которых позже крестили).

В конце весны того же года Ромегас вновь отправился с 2 галерами в воды Пелопоннеса. Возле острова Китира мальтийцы обнаружили 2 турецких галиота. Помощник Ромегаса, Андреа Баньяско, бросился преследовать их на небольшом судне и загнал в ловушку. Меньший из галиотов, которым командовал корсар Кара Борно, был взят шевалье Сент-Обеном (среди пленников оказался племянник Тургута Реиса); второй галиот был атакован Ромегасом. Турки упорно сопротивлялись, убив 60 мальтийцев, включая Баньяско и трех других рыцарей. Ромегас был ранен стрелой. Заметив замешательство среди христиан, командир галиота Таикс Мами бросился со своими людьми на абордаж. В разгар сражения Ромегаса чудом спас подоспевший Сент-Обен. Обстреляв турецкое судно из пушек, он принудил неприятеля сдаться. В плен попало 94 турка; в то же время из рабства были освобождены 300 галерных рабов-христиан.

В августе 1571 года, находясь в Мессине, Матюрен Ромегас принял под свое командование флагманскую галеру римского папы, а в октябре того же года в составе Голубой эскадры участвовал в знаменитом морском сражении при Лепанто.

В течение трех лет, с 1575 года, Матюрен Ромегас был генерал-капитаном флота Мальтийского ордена, а также великим приором Тулузы. В компании с маркизом де Санта-Крус он принимал участие в тунисском походе, во время которого у островов Керкенна были ограблены 2 корабля мавров с богатыми грузами.

Разбогатев, Ромегас стал владельцем нескольких галер и на вырученные от продажи призов деньги смог построить себе огромный дворец. В 1577 году он был избран помощником великого магистра Жана де ла Касьера. Постепенно он втянулся в политические интриги, а затем в заговор против Ла Касьера. В 1581 году Генеральный конвент ордена сверг великого магистра, заточив его в форт Сант-Анджело, а на его место поставил Ромегаса. Римский папа Григорий XIII не признал его полномочий. На Мальту был послан агент папы Гаспаре Висконти, который провел специальное расследование и приказал Ромегасу и Ла Касьеру ехать в Рим. Последний прибыл туда 26 октября, был принят с большими почестями и восстановлен в должности великого магистра. Совершенно иной прием оказали Ромегасу. Униженный и оскорбленный, он вынужден был публично покаяться, а спустя неделю, 4 ноября, скончался. Возникло подозрение, что его отравили.

Знаменитый рыцарь-корсар был похоронен в церкви Тринита-деи-Монти.

Мурад родился в албанской христианской семье, но еще ребенком попал в плен к алжирским корсарам (1546) и был продан в рабство. Его хозяин, капитан корсаров Кара Али, полюбил двенадцатилетнего мальчика как родного сына и позаботился о его воспитании. Обнаружив в нем способности к морским делам, он доверил ему командование галиотом.

В 1565 году Мурад участвовал в осаде Мальты, но после провала этой операции он самовольно оставил османский флот и решил искать удачу самостоятельно. Во время шторма судно его налетело на скалы у побережья Тосканы; команда спаслась на необитаемом островке. Отсюда потерпевших кораблекрушение забрали проходившие мимо суда. Вернувшись в Алжир, Мурад предстал перед разгневанным Кара Али, который отнял у него рабов, а самого выгнал прочь. Мурад, у которого «все зудело от желания заняться собственным делом», добыл небольшую 15 весельную галеру и начал пиратствовать у берегов Испании. Через неделю он вернулся в Алжир, ведя на буксире 3 испанские бригантины со 150 пленниками на борту. «Этот смелый поступок создал ему выгодную репутацию, читаем в хронике, – и так возвысил в глазах патрона, что тот вскоре дал ему новый галиот». Мурад хотел попытать счастья в одиночку, но более старый и опытный предводитель корсаров Ульдж Али велел ему присоединиться к своей флотилии. Эта экспедиция закончилась захватом 3 галер Мальтийского ордена у берегов Сицилии (1570).

К январю 1578 года Мурад получил под свое командование флотилию галиотов и начал действовать как полноправный капитан (реис). В том же году он захватил 2 сицилийские галеры, направлявшиеся в Испанию. Среди его пленников оказался бывший вице-король Сицилии герцог Тьерра Нуэва.

В апреле 1580 года он вышел из Алжира с 2 галиотами и, крейсируя у тосканских берегов, заметил за мысом высокие мачты 2 галер, стоявших на якоре. Галеры принадлежали папе Григорию XIII. В это время в море показались еще 2 алжирские галеры. Мурад Реис решил их использовать для нападения на христиан. Хитрым маневром корсары приблизились к папским галерам и овладели ими. На борту призовых судов нашли ценные товары, драгоценности и рабов.

В 1585 году Мурад покинул Алжир с 3 боевыми галиотами. Зайдя в Сале – пиратскую базу на побережье Марокко, он подкрепил свои силы несколькими бригантинами. После этого, преодолев 700 морских миль, корсары в 1586 года подошли к Канарским островам. Завидев конусы вулканов острова Лансароте, Мурад Реис велел убрать паруса и снять мачты, чтобы островитяне не смогли их обнаружить. Высадив десант из 250 человек, корсары неожиданно атаковали город Аресифе. Крепость Сан-Габриэль не выдержала натиска и пала. Начался грабеж города, в плен было взято 300 человек. Хотя испанскому губернатору удалось скрыться, но его мать, жена и дочь стали пленниками корсаров.

Возвращаясь в Средиземное море, Мурад узнал о том, что испанский флот из 18 судов под командованием дона Мартина Падильи блокировал Гибралтарский пролив. Целый месяц пираты скрывались в гавани на побережье Марокко, а потом в штормовую ночь проскочили мимо испанских кораблей и ушли в Алжир.

Следующее предприятие Мурада состоялось в 1589 году. Он вышел на промысел всего с 1 галерой, взял 1 или 2 приза близ Корсики, затем пошел к Мальте и там после получасового боя взял на абордаж галеру мальтийских рыцарей «Сирена». С этим богатым трофеем он повернул к Алжиру и, двигаясь вдоль африканского берега, натолкнулся на корсарский корабль с Майорки. Мурад напал на христианских джентльменов удачи и без труда одержал над ними верх. Пару дней спустя он вошел в алжирский порт с 2 призами, и «его приход был отмечен выстрелами из пушек всех калибров, а порт расцвечен разноцветными флажками». Весь город высыпал на набережную встречать своего героя, а паша не только выслал к нему почетный эскорт янычар, но и собственную лошадь для доставки его во дворец.

Мурад Реис долгое время был подлинным хозяином алжирской столицы. В 60 лет он все еще участвовал в корсарских набегах и «боролся с волнами на четырех ветрах Средиземного моря». В 1594 году эскадра Мурада присоединилась к османскому флоту, оперировавшему у берегов Южной Италии. В этой кампании Мураду удалось захватить 2 галеры рыцарей ордена Св. Стефана (последний был основан в 1562 году во Флоренции герцогом Козимо Медичи). Годом позже, став адмиралом алжирского флота, Мурад Реис захватил 3 сицилийские галеры и разгромил эскадру из 5 мальтийских галер.

В 1603 году турецкий султан привлек Мурада к карательной экспедиции, направленной в Левант для подавления антиосманского восстания. Через два года он вернулся в Магриб, затем был назначен бейлербеем в Южную Грецию (1607) и погиб во время осады венецианцами города Влёра в Албании.

Захватив сначала внешнее кольцо укреплений, а затем и внутреннее, христиане ворвались в крепость, сломили сопротивление янычар и овладели артиллерией противника. Преследуя бегущих турецких солдат, Борегар и его люди заняли близлежащие кварталы. В это время корабли Ингирами вошли в порт и орудийным огнем заставили умолкнуть пушки, установленные на главной башне цитадели. Грабеж города принес солидную добычу, включая 1500 рабов. При взятии Бона погибло от 400 до 500 защитников города; христиане потеряли около 70 человек. В конце месяца экспедиция с триумфом вернулась в Ливорно.

В феврале 1608 года Борегар отплыл в Восточное Средиземноморье с 3 галеонами, 2 бертонами и 3 малыми судами. В водах Греческого архипелага рыцари Святого Стефана захватили много торговых судов с хлебом, после чего пошли крейсировать к берегам Кипра, Сирии и Палестины.

С приближением сезона штормов галеры рыцарей вынуждены были отделиться от парусных кораблей флотилии и вернуться на базу. В то же время в октябре к Борегару присоединился французский галеон «Сен-Франсуа». Имея в своем распоряжении 8 кораблей, Борегар устроил засаду возле Родоса. В конце месяца поступила информация о том, что караван турецких судов вышел из Александрии и движется в направлении Стамбула. Борегар занял позицию у мыса Гелидонья, рассчитывая напасть на караван ночью. Турки имели в общей сложности 42 судна, включая 3 галеона. В завязавшемся сражении корсары сделали ставку на огневую мощь своих галеонов – «Сан-Джованни Баттиста», «Сен-Франсуа» и «Санта Кристина». Несмотря на яростное сопротивление турок, сражавшихся в течение шести часов, победа досталась Борегару и его компаньонам. Общие потери турок составили более 600 человек, примерно столько же угодило в плен. У корсаров было 40 убитых и 350 раненых. Сокровища, найденные на захваченных призах, оценивались баснословной суммой в 2 млн эскудо.

В сентябре 1609 года Борегар вышел из Ливорно, имея под своим командованием 3 бертоны и 3 галеона – «Сан-Джованни Баттиста», «Ливорно» и «Санта-Кристина». Его путь лежал к берегам Малой Азии. По данным разведки, 4 турецких галеона должны были доставить из Александрии в Стамбул большую сумму налогов и пошлин. Их сопровождали 16 галер. Чтобы усилить свою флотилию, Борегар объединился с несколькими мальтийскими корсарами. В декабре в водах Родоса флотилия повстречалась с судном Больё-Персака, имевшего каперскую грамоту от великого герцога Тосканского. Крейсируя у берегов Малой Азии, корсары высадились в древнем Галикарнассе, а затем отправились в залив Искендерун.

В начале следующего года флотилия Борегара и Больё-Персака продолжала оставаться в водах Леванта, захватывая суда и прибрежные селения. В феврале Больё-Персак покинул Борегара, решив действовать самостоятельно. Тем временем наш герой отправился в ливанский порт Тир (совр. Сур). Там от имени герцога Козимо Медичи он предложил эмиру Факр-эль-Дину заключить торговый договор, а также пообещал предоставить ему военную помощь в борьбе с пашой Дамаска.

Вернувшись в воды Родоса, Борегар пошел к острову Карпатос. Задержав там турецкое судно, он узнал, что долгожданный караван из Александрии должен вскоре выйти в море. В июле на помощь Борегару пришли галеон «Сан-Джованни Эванджелиста» под командованием Паоло Дуранте и фламандская урка, зафрахтованная тосканским герцогом. В конце лета они получили сообщение о том, что караван из Александрии достиг Кипра, а 20 галер его эскорта отправились прочесывать воды Родоса. Несмотря на численное превосходство турок, корсары не отказались от намерения атаковать караван. Борегар отдал приказ двигаться к Кипру. В сентябре он высадил в порту Киринии десант из 400 солдат, однако турки смогли отразить его нападение.

Продолжая крейсировать в водах Кипра, Борегар заметил у мыса Бьянко арьергард огромного турецкого каравана. Корсары попробовали приблизиться к нему, но турки умело маневрировали, и в итоге все попытки корсаров захватить ценную добычу потерпели фиаско.

В январе 1611 года Борегар высадил своих людей на острове Самос, где они захватили небольшое селение. Затем был предпринят набег на побережье острова Эвбея; там удалось взять турецкий замок.

В середине апреля флотилия Борегара вернулась наконец в Ливорно. За время похода она захватила 12 кораблей, уничтожила 700 турок, взяла в плен 760 мусульман, освободила из рабства 518 христианских невольников. Османской империи был нанесен ущерб, оценивавшийся в 600 тыс. эскудо.

Последний зафиксированный в документах поход Борегара в компании с Якопо Ингирами имел место в марте 1614 года. Подробности этой экспедиции неизвестны.

Умер Гийом де Борегар в 1615 году.

Некоторое время его шайка оперировала в водах Ирландии, откуда решила перебраться в более теплые воды. Летом 1604 года недалеко от Лиссабона пираты захватили португальское судно. Зная, что в портах Марокко нетрудно найти надежное убежище, Уорд отправился в Лараш (Эль-Араиш). Однако здесь его встретили довольно прохладно, и он вынужден был перебазироваться в порт Сале. Там он застал другого английского пирата, Ричарда Бишопа, который охотно присоединился к соотечественникам.

Через Гибралтарский пролив Уорд и Бишоп вышли в Средиземное море и направились в Алжир. Местные власти отказались их принять, поскольку ранее английский корсар Ричард Гиффорд, служивший великому герцогу Тосканскому, едва не сжег в алжирском порту все галеры. От берегов Магриба пираты переместились в греческие воды и в декабре у острова Закинф захватили венецианское судно «Санта-Мария». На Рождество им достался еще один приз – фламандское судно, нагруженное перцем, индиго и воском.

В 1605 году Джон Уорд стал общепризнанным королем пиратов Средиземноморья. К нему с радостью присоединялись английские и голландские моряки, мечтавшие поживиться за счет грабежа судов, принадлежавших купцам различных стран. Верным другом Уорда стал Энтони Джонсон. Флагманом пиратской флотилии был корабль «Гифт» («Дар») – бывший голландский флейт, вооруженный 32 пушками и имевший в экипаже не менее сотни головорезов.

В ноябре указанного года, крейсируя в водах Кипра, Уорд захватил судно из Мессины с грузом восточных тканей; добыча оценивалась в 5500 фунтов стерлингов На рейде греческого порта Модон (совр. Метони) пираты взяли на абордаж французский корабль, в трюмах которого нашли специи, хлопок и наркотики. В апреле 1606 года флотилия Уорда ограбила в водах Сардинии судно, перевозившее фламандское полотно.

В конце лета того же года новой базой пиратов становится Тунис, куда Уорд прибыл во главе 300 джентльменов удачи. Покровителем Уорда стал местный бей Утман.

В ноябре Уорд и Джонсон захватили близ греческого порта Корони судно «Джон Баптист», принадлежавшее лондонским купцам; оно следовало из Мессины на остров Хиос под командованием капитана Джона Ки. В конце января 1607 года, продолжая крейсировать у берегов Пелопоннеса под голландским флагом, пираты п?????????? ?ерехватили венецианский галеон «Руби», возвращавшийся из Александрии с богатым грузом и деньгами 3000 дукатов. В феврале был взят еще один венецианский корабль, «Карминати». Оба приза Уорд отвел на свою тунисскую базу, где в его честь устроили триумф. На радостях из неволи освободили капитана Ки, а с ним еще 140 английских пленников.

В апреле того же года, выйдя в море с 2 кораблями, Уорд отправился в воды Леванта. Недалеко от Антальи пираты напали на 600 тонный венецианский корабль «Реньера э-Содерина», который вез из Сирии груз индиго, шелка, хлопка и корицы на сумму не менее 100 тыс. фунтов стерлингов Бой длился три часа, но в итоге венецианцы вынуждены были сдаться. Позже было взято еще несколько судов. Свою добычу, оценивавшуюся в 400 тыс. крон, пираты доставили в Ла-Гулетту. Утман-дей после долгих споров купил ее за 70 тыс. крон. Участники похода получили на руки от 15 до 80 фунтов стерлингов в зависимости от занимаемой должности. Купаясь в роскоши, Уорд построил для себя великолепный дворец, который уступал по красоте лишь дворцу бея Туниса.

Тем временем «Реньера-э– Содерина» был переоснащен в боевой корабль; на его нижней палубе установили 40 орудий, на верхней – еще 20.

Успехи Уорда продолжали привлекать на его сторону все новых и новых авантюристов. Среди компаньонов «короля пиратов» были голландец Симон Симонсзоон по кличке Танцор, Джеймс Проктер из Саутгемптона и даже Джон Смит из Плимута (тот самый, в которого позже влюбится индейская принцесса Покахонтес из Северной Америки).

В декабре банда Уорда совершила еще один поход к берегам Греции. Они обстреляли крепость на острове Закинф, потом угрожали Модону и Корони и взяли один приз. В начале января 1608 года близ Китиры потерпел крушение и затонул их флагман «Реньера э Содерина» (погибло 250 мавров и 150 англичан). Джон Уорд, пересевший на другое судно, продолжал крейсировать у берегов Пелопоннеса и вскоре взял на абордаж галеон «Бальби», однако и тот утонул недалеко от Наварино (Пилоса). Наконец, захватив у Модона еще один приз, галеон «Спелегато», пираты отправились за добычей в воды Леванта.

В начале весны венецианской эскадре удалось захватить близ Модона 2 судна из флотилии Уорда. В ожесточенном сражении было убито 50 разбойников, более 40 человек венецианцы взяли в плен и заковали в цепи.

В июне 1608 года один из английских моряков видел Уорда в Тунисе и описал как его внешний вид, так и повадки:

«Он небольшого роста, с небольшой шевелюрой, совершенно седой, а спереди лысый; смуглолицый и бородатый. Говорит мало, причем почти только одни ругательства. Пьет с утра до вечера. Очень расточителен и смел. Спит подолгу, часто на борту корабля, когда тот стоит у причала. Все привычки бывалого моряка. Туп и глуп во всем, что не касается его ремесла».

Имеются сведения, что в 1608 году Джон Уорд собирался вернуться в Англию и даже предложил королю Якову I Стюарту 40 тыс. фунтов стерлингов за амнистию. Из этой затеи ничего не вышло, так как венецианцы потребовали, чтобы пират компенсировал им их потери. К концу года у пиратского вожака осталось не более 2 кораблей; полсотни моряков покинули его, забрав с собой судно «Литтл Джон».

В январе 1609 года английский король упомянул имя Уорда в своем заявлении о необходимости подавления пиратства на морях. В том же году адмирал Луис Фахардо атаковал Тунис и сжег часть пиратской флотилии, включая галеон «Бальби».

В сентябре в Гибралтарском проливе Уорд захватил корабль из Лондона и освободил его шкипера на условии, что тот отвезет 100 фунтов стерлингов жене пиратского адмирала, проживавшей в Англии. Шкипер обманул пирата. За это Уорд разграбил его судно, потом поймал самого обманщика и приказал сбросить его с верхушки мачты в море.

В октябре того же года поступила информация, что Уорд вместе с Бишопом прибыли в Ирландию. В ноябре под их командованием находилось 11 судов с примерно 1000 людей на борту.

В том же году Уорд вернулся в Тунис, где принял ислам и стал называть себя Юсуфом Реисом. Здесь он женился на итальянке из Палермо, которая тоже приняла ислам и стала известна как Джессимина. Тем не менее Уорд и далее заботился о своей английской жене, посылая ей деньги.

В 1610 году лорд-адмирал Англии отправил в Берберию корабль под командованием капитана Пепвелла, который должен был уговорить Уорда покончить с пиратским прошлым и вернуться на родину. Однако эта миссия потерпела полный провал: почти все матросы Пепвелла присоединились к пиратам.

Сведений об активности Джона Уорда в 1611 году не сохранилось. В 1612 году он совершил по меньшей мере одну экспедицию. В том же году в Англии была поставлена пьеса драматурга Роберта Дэборна «Христианин, ставший турком», в которой обыгрывался факт перехода Джона Уорда в мусульманскую веру.

В 1615 году Уорд принял шотландца Уильяма Лайтгоу в «сказочном дворце, украшенном прекрасными мраморными и гипсовыми статуями». Им прислуживали пятнадцать англичан-лакеев, принявших ислам. По словам Лайтгоу, Уорд был одет в турецкое платье и пил только воду.

В 1618 году его снова потянуло в море, однако никаких подробностей об этой экспедиции не сохранилось. В 1620 году Уорд захватил английские суда «Элизабет», «Энн» и «Джудит», команды которых были отпущены на свободу – очевидно, за выкуп. Спустя два года он принимал участие в захвате венецианского торгового судна.

Джон Уорд умер в Тунисе во время чумы в 1622 (по другой версии – в 1623 м) году и был погребен в море.

Успехи Истона на пиратском поприще были столь заметными, что летом 1609 года английские пираты, промышлявшие в Атлантике, избрали его вице-адмиралом своей «конфедерации» (адмиралом считался капитан Ричард Бишоп из Ярмута). Разбойники буквально парализовали всю навигацию в Бристольском проливе. Непрестанные грабежи побудили бристольских купцов искать защиты у лорда-адмирала Англии. Однако у пиратов нашелся весьма влиятельный покровитель – клан Киллигрю из Фалмута (Корнуолл), специализировавшийся на морском разбое.

Летом 1610 года Бишоп и Истон базировались в Лимконе (Ирландия) с 11 кораблями и примерно 1000 матросов. Судно адмирала имело водоизмещение 240 тонн и 27 орудий; на 200 тонном корабле Истона насчитывалось 35 пушек, а на флейте капитана Фрэнка – 16. В том же году Истон крейсировал на 22 пушечном судне «Форчун» у мыса Финистерре, ограбив не менее 3 английских судов. В марте 1611 года он взял на абордаж судно «Белый лебедь» из Роттердама, которое возвращалось с острова Тенерифе с богатым грузом. Истон решил забрать этот приз с собой в Ирландию и переоснастить его в боевое судно.

В июне военные корабли разыскивали пиратов, но безуспешно. Под командованием Истона в это время находилось 6 парусников. В конце месяца южнее островов Силли он перехватил еще 2 торговых судна – «Конкорд» из Лондона и «Филипп Бонавентура» из Дувра. Добыча была огромной и оценивалась в 40 тыс. фунтов стерлингов.

Когда Ричард Бишоп воспользовался королевской амнистией и удалился от дел, Истон стал адмиралом пиратской «конфедерации». В июле он находился в Лимконе с 9 кораблями и 4 призами. К августу его флотилия увеличилась до 17 кораблей. Сопровождаемый Уильямом Хьюзом, Харви и некоторыми другими капитанами, он отправился к берегам Африки. Там, в акватории между Канарскими островами и островами Зеленого Мыса, пираты охотились за испанскими, португальскими, английскими и голландскими судами. Одним из лучших призов Истона стал корабль «Якоб» из Амстердама, который возвращался из Гвинеи с грузом шкур и слоновой кости. От мыса Бланко он пошел к Зеленому Мысу, захватив по пути 3 английских судна. Когда один из пленных английских капитанов спросил Истона, почему он грабит своих соотечественников, пират ответил, что считает их «не лучше турок и евреев».

Затем флотилия взяла курс на Ньюфаундленд, где Истон хотел пополнить экипажи за счет местных рыбаков. Имея под своим началом 9 или 10 кораблей, он нагрянул в бухту Милосердия (Грейс-Бей) в июле 1612 года, захватил 5 рыболовных судов, 100 пушек и различные товары на сумму 10 400 фунтов стерлингов, а также рекрутировал 500 рыбаков. Среди его жертв были не только англичане, но и 12 португальских судов с товарами на 3 тыс. фунтов стерлингов, большой фламандский корабль и несколько французских судов (последние потеряли весь свой улов трески).

На берегу пираты вели себя не лучше, чем в море. Пожары, грабежи и насилия следовали за ними по всем прибрежным селениям Ньюфаундленда. Во время одного из набегов пираты ограбили в гавани Сент-Джонс 30 рыболовных судов. Среди пленных оказался купец Ричард Уитбурн, автор книги «Открытие и исследование Ньюфаундленда». Целых одиннадцать недель он находился на борту корабля Истона. Последний просил пленника стать его заместителем, а когда тот ответил отказом, попросил выхлопотать ему помилование у короля Якова I. На это Уитбурн охотно согласился, причем не пожелал взять богатый подарок, который Истон предлагал ему. Они расстались друзьями, условившись, что Истон вернется на родину, как только миссия Уитбурна увенчается успехом.

Прибыв в Англию, Ричард Уитбурн узнал, что прощение пирату было подписано еще в начале года, в феврале, но до Истона оно так и не дошло.

В ожидании помилования Истон не сидел без дела. Перебазировавшись в Ферриленд, он отправил одного из своих друзей, капитана Харви, в Ирландию, а сам продолжал мародерствовать в окрестных водах до осени 1612 года. Затем его флотилия пошла к Азорским островам. Там пираты перехватили несколько судов, включая испанский галеон «Сан-Себастьян», следовавший из Вест-Индии с американскими сокровищами. После этого успеха Истон с 14 кораблями, тяжело нагруженными добычей, перебрался в Марокко. Новое помилование Истону было пожаловано английской короной 26 ноября. Эту грамоту должен был доставить в Северную Африку капитан Роджер Миддлтон. Тем временем, устав ждать ответа из Англии, Истон вступил в переписку с Карлом Эммануилом I, герцогом Савойским. Переговоры завершились успешно, и в феврале 1613 (по другим данным – 1614) года наш герой прибыл в Виллафранку с 4 кораблями, 900 людьми и добычей на 100 тыс. крон. Герцог Савойский сделал пирата маркизом и назначил ему пенсию – 4000 фунтов стерлингов в год (за участие в войне против Мантуи и умелое командование артиллерией).

Английский посланник в Савойе Уильям Паркхерст упоминал об Истоне как о «грубом и жестоком» человеке, но таковыми в ту эпоху были практически все моряки. Перейдя в католическую веру, Истон женился на состоятельной синьоре и жил припеваючи в своем роскошном дворце, «пока черти не забрали его в пекло».

Он родился в графстве Чешир в известной семье и получил приличное образование. В двенадцать лет он поступил в Брейзеноуз-колледж в Оксфорде и окончил его в июле 1602 году со степенью бакалавра искусств. Затем, с ноября 1604 года, обучался в Иннер-Темпле, намереваясь стать адвокатом; однако патрон, у которого он стажировался, не смог обеспечить ему положенного заработка. Тогда Мейнуэринг нанялся на корабль, побывал во многих местах, сражался в Нидерландах и дослужился до офицерского чина. В июне 1611 году он стал капитаном в замке Сент-Эндрюс возле Саутгемптона. Имея соответствующие полномочия от лорда-адмирала, предпринял неудачную попытку захватить капитана Питера Истона, мародерствовавшего в Бристольском заливе. Очевидно, с этого времени в нем пробудилась страсть к морским приключениям.

В июле 1612 года Мейнуэринг купил за 450 фунтов стерлингов (по другим данным – за 700 фунтов стерлингов) корабль «Резистенс», который был построен известным корабелом Финисом Петтом в 1604 году. Наняв команду из 25 матросов, он сначала хотел совершить торговый рейс в Вест-Индию (по другой версии – отправиться туда с каперским свидетельством для охоты за испанскими судами), но в итоге решил заняться обычным морским разбоем. Корабль направился в Мамору (Мармору) – крупное пиратское гнездо на побережье Марокко. Когда «Резистенс» прибыл туда, там уже стояли на якоре около 30 пиратских судов. Разбойничать решено было на испанских морских коммуникациях. Через шесть месяцев под командованием Мейнуэринга находилась уже целая пиратская флотилия, сформированная из захваченных призов.

В 1614 году он покинул Мамору с флотилией из 5 или 6 кораблей и пошел к берегам Северной Америки. Его новой базой стал Ньюфаундленд.

С наступлением зимы Мейнуэринг вернулся в Мамору, но нашел ее совершенно разоренной испанским флотом. Тогда он отплыл в другое пиратское гнездо – Виллафранку, принадлежавшую Карлу Эммануилу I, герцогу Савойскому. Там к нему присоединился английский пират Роберт Уолсингем. Спустя шесть недель, располагая 6 кораблями, они захватили у испанцев добычи на 500 тыс. крон. В ответ в июне 1615 года король Испании разрешил своим подданным свободно снаряжать корсарские корабли и охотиться за английскими пиратами. Одновременно были снаряжены 5 кораблей королевского флота, которые вышли в море из Кадиса в июле. Их крейсерство было недолгим: завидев в море 3 корабля Мейнуэринга, они попытались взять их числом, а не умением, однако в итоге позорно бежали в Лиссабон.

Не сумев справиться с Мейнуэрингом силой, испанский король Филипп III предложил ему амнистию и жалованье в 20 тыс. дукатов в год, но англичанин отказался перейти на испанскую службу, заявив, что он «сам себе король». Ранее он отказался также от предложения перейти на службу к бею Туниса, хотя тот предлагал ему оставлять себе из захваченных призов 50 %.

Поскольку жалобы на действия Мейнуэринга поступили в Лондон как от испанского, так и французского правительства (французы требовали компенсацию в 15 тыс. ливров за захват им французского судна), король Яков вынужден был реагировать. Он отправил в Берберию гонца, который должен был передать пиратскому вожаку следующее: если Мейнуэринг покончит с пиратским ремеслом, он будет помилован и принят на королевскую службу; если нет – король вышлет против него эскадру, которая уничтожит его корабли. Он согласился на первый вариант. В ноябре 1615 года Мейнуэринг появился у берегов Ирландии с 2 кораблями и отправил своим друзьям в Англии сообщение о своем согласии принять амнистию.

В следующем году Мейнуэринг прибыл в Дувр. 9 июня 1616 года «капитан Мейнуэринг, морской капитан, получил прощение, скрепленное Большой печатью Англии». В акте о помиловании указывалось, что «его не обвиняют ни в каком серьезном преступлении». Одновременно всеобщая амнистия гарантировалась его сообщникам, которые соглашались вернуться к мирной жизни.

Перейдя на королевскую службу, Мейнуэринг тут же организовал преследование пиратов в водах Британии. В том же году, во время одной из операций, он обнаружил на Темзе судно османских корсаров, атаковал его и освободил из рабства христианских пленников.

20 марта 1618 года король Яков возвел Мейнуэринга в рыцари. В том же году из-под пера Мейнуэринга вышел трактат «Рассуждение о происхождении, практике и уничтожении пиратства», который он передал королю в благодарность за помилование. Ее рукописный оригинал имеет 48 страниц и хранится в отделе рукописей Британского музея.

Решив наняться на службу к венецианцам, сэр Генри отправился в Венецию. 25 января 1619 года он передал дожу свои соображения по поводу снаряжения небольшой, но боеспособной эскадры, которая могла бы стать на защиту торговых интересов республики. Тем не менее правительство Венеции вежливо отказалось от его услуг.

Дальнейшая жизнь сэра Генри Мейнуэринга также была насыщена всевозможными событиями, но они уже не укладывались в «формат» частных морских приключений.

Вернувшись на родину в 1651 году, сэр Генри Мейнуэринг умер в мае 1653 года. Похоронили его в Сент-Джилсе (Кембервелл).

7 июля 1552 года Франсуа Леклерк неожиданно высадил на острове Порту-Санту (в архипелаге Мадейра) 150 своих людей и разорил находившееся там португальское селение. Через год он снова вышел на промысел из гавани Гавр-де-Грас, имея под своим командованием флотилию в составе 3 кораблей; сам он шел на «Клоде», его заместитель Жак де Сор – на «Эсперансе», а капитан Робер Блондель – на «Авантюрё». Они хотели потревожить испанских колонистов на Больших Антиллах. Однако прежде чем взять курс на Вест-Индию, корсары отправились к Канарским островам. Там, у острова Гран-Канария, флотилия Леклерка, усиленная двумя примкнувшими к ней судами, атаковала испанский флот под командованием Алонсо де Мальдонадо и после ожесточенной схватки взяла на абордаж два парусника.

Когда Деревянная Нога появился в Карибском море, у него было уже 6 больших кораблей и 4 вспомогательных судна с 800 бойцами на борту. С этими нешуточными силами он опустошил почти все прибрежные гавани испанцев на островах Пуэрто-Рико и Эспаньола.

Возвращаясь с богатой добычей во Францию, Леклерк 21 июля 1553 года неожиданно напал на порт Лас-Пальмас – столицу Канарских островов. Десант из 700 человек без труда овладел испанским поселением, после чего французы в течение одиннадцати дней прочесывали деревни и усадьбы Гран-Канарии.

В феврале 1554 года Деревянная Нога вторично отплыл в направлении Карибского моря – на сей раз с флотилией из 8 больших судов. Вблизи острова Пуэрто-Рико его корабли разделились. Жак де Сор отправился в набег на город Сантьяго-де-Куба; сам Леклерк, захватив несколько призов, с 7 судами вернулся к Азорским островам, где хотел подкараулить испанский «серебряный флот». Однако налетевший ураган спутал ему все карты.

Мир с Испанией, подписанный в Като-Камбрези, а также начало религиозных войн во Франции привели к снижению активности французских корсаров на атлантических морских путях. В начале 60 х годов XVI века Деревянная Нога временно перешел на службу к англичанам и с декабря 1562 по март 1563 года крейсировал в проливе Ла-Манш между Гавром, Фалмутом и Дьеппом в компании с капитанами Жаком де Сором и Жаном Бонтеном. Свои призы он, как правило, приводил в порт Гавр-де-Граса. Вскоре, однако, Леклерк разорвал союзнические отношения с англичанами, задумав отправиться к Азорским островам, чтобы выслеживать там испанские галеоны с сокровищами. Увы, в исторических анналах не сохранилось сведений об этой экспедиции. Известно лишь, что живым из нее он уже не вернулся.

Весной 1555 года Жак де Сор, вновь нагрянув в Карибское море, атаковал плохо защищенные испанские гавани на побережье Южной Америки (в частности, на острове Маргарита, на мысе Ла-Вела, а в Новой Гранаде – поселения Рио-де-ла-Ача и Санта-Марта), затем посетил Эспаньолу и Кубу. 2 июля того же года корсары Сора высадились в районе городка Пуэрто-Принсипе (совр. Камагуэй). Захватив это поселение, французы подвергли его опустошению, а потом похитили женщин, которых оставили на соседнем необитаемом островке.

10 июля корабль Жака де Сора был замечен вблизи Гаваны. В отчете кабильдо (городского совета) записано: «Июля десятого дня, в среду, перед восходом солнца часовой на Эль-Морро поднял флаг и подал сигнал, что на горизонте появился корабль; крепость оповестила об этом пушечным выстрелом; вслед за этим губернатор отправился верхом к берегу… Перед Эль-Морро появилась не очень большая каравелла, на палубе которой не было видно людей; она прошла мимо к Пуэбло-Вьехо. Губернатор послал двух всадников проскакать вдоль берега и выяснить, что это за корабль… Всадники очень скоро вернулись и сказали, что каравелла вошла в бухту Хуан-Гильен… и высадила два десанта, и теперь примерно двести человек… движутся по направлению к крепости».

Крепость обороняли лишь два десятка солдат во главе с алькальдом Хуаном де Лоберой. Губернатор Кубы дон Гонсало Перес де Ангуло прислал к ним подкрепление – еще десяток человек, а сам галопом поскакал к своему особняку, погрузил все самые ценные вещи и вместе с женой доньей Виолетой умчался в соседнюю индейскую деревню Гуанабакоа (позже он уверял, что поехал «собирать ополченцев»).

Через полчаса французы полностью овладели Гаваной и начали штурмовать ее главное защитное сооружение – крепость Ла-Фуэрса. В отчете кабильдо отмечалось: «Французы в первый же час атаковали крепость и сожгли первые ворота в стене, к полуночи они снова пошли на штурм и подожгли двери башни; все сооружения внутри башни и содержавшиеся в ней съестные припасы сгорели, двое защитников погибли, а четверо или пятеро были ранены. Башня опустела…»

Под утро Сор заявил защитникам Ла-Фуэрсы, что, если они до восхода солнца не сдадутся, пощады им не будет. Посовещавшись со своими людьми, Лобера согласился капитулировать при условии, что «пяти или шести женщинам, укрывшимся в крепости, будет сохранена честь, а ему и другим людям дарована жизнь».

Когда крепость сдалась, Жак де Сор назначил выкуп за ее гарнизон: 30 тыс. песо, 100 мер хлеба и 200 арроб мяса. В отчете записано: «Мы предложили ему в качестве выкупа три тысячи дукатов, но Сор ответил, что во Франции дураков нет, и посоветовал нам поторопиться с выполнением его требований, иначе он сожжет все дотла и убьет пленников».

В ожидании выкупа французский капитан и его компаньоны заняли двухэтажный дом Хуана де Рохаса – богатейшего жителя Гаваны. Пленники во главе с Лоберой были заперты в подвале особняка. Тем временем сбежавший губернатор собрал в Гуанабакоа полторы сотни белых, негров-рабов и индейцев и ночью 17 июля неожиданно напал на французов. В результате ночного боя более двух дюжин корсаров было убито, а самого Сора один из негров легко ранил копьем в грудь. И все же французам удалось отбить нападение.

Поскольку испанцы нарушили условия капитуляции, Жак де Сор велел казнить всех заложников. «Разгневанные французы, – писал испанский чиновник Д. Масарьегас, – стали убивать пленных кинжалами и шпагами… Восемнадцать пленников убили в доме, с ними еще десять пленных португальцев на каравелле, которая стояла в порту».

Не получив обещанного выкупа, капитан корсаров «приказал предать огню весь город, а каменные и черепичные дома сжигали с помощью смолы и дегтя, не пощадив ни церквей, ни больниц; и был такой огонь, что горело всё, не осталось ни одного дома под крышей, сохранились только стены новой церкви и больницы и каменные стены некоторых домов».

Разорив окрестные селения, французы взяли в плен несколько заложников, надеясь получить за них выкуп. Поскольку выкуп не был внесен, Сор велел повесить пленных негров-рабов на воротах дома Хуана де Рохаса, а одного испанца и несколько черных рабынь корсары забрали на свой корабль. 4 августа они подняли паруса.

Отчет кабильдо о разорении Гаваны завершается словами: «Этого капитана звали Жак де Сор. Говорят, что он пикардиец или нормандец, что он и все, кто с ним прибыл, – великие еретики-лютеране, что проявлялось не только в их словах, но и делах. Ибо, помимо сожжения храмов, они уничтожали изображения святых… похитили дарохранительницу и чаши, а из церковных одеяний солдаты делали себе белье и одежду». Характеризуя вожака корсаров, хронист добавляет: «Это человек крайне решительный и смелый, и подчиненные его очень боятся».

В 1562—1563 годах Жак де Сор с Леклерком и Жаном де Бонтеном присоединился к гугенотскому восстанию в Нормандии. Воспользовавшись английским вторжением и оккупацией Гавра, он использовал этот порт как базу для набегов на корабли католиков в Ла-Манше. В 1569 году под командованием Сора находилась уже целая флотилия корсарских кораблей. Уильям Хокинс, богатый судовладелец из Плимута, присоединил к его эскадре 8 своих корсарских кораблей. В декабре того же года флотилия Сора встретила в море 45 пушечную венецианскую каракку и, окружив ее, принудила сдаться (при этом капитан и казначей корабля были убиты). Вслед за этим трофеем Сор взял еще один приз. Добыча с упомянутых двух кораблей оценивалась баснословной суммой в 300 тыс. экю.

В 1570 году флотилия Жака де Сора и его лейтенанта Жана Капдевиля в составе 5 кораблей охотилась за испанскими и португальскими судами в районе Канарских островов. В середине указанного года он атаковал и взял в районе острова Гомера португальский корабль «Сантьягу», который как раз выходил из порта Тасакорте; 40 иезуитов, которые во главе с падре Игнасио де Асеведой плыли на его борту в качестве миссионеров в Бразилию, отчаянно защищались, но пали в неравном бою.

После 1571 года сообщения о корсарских «подвигах» Жака де Сора исчезают из исторических хроник. Чем закончилась его карьера и где он сложил свою буйную голову – неизвестно.

В октябре 1562 года 3 корабля под командованием Хокинса – «Соломон», «Своллоу» и «Иона» – покинули Англию, взяв курс на побережье Запападной Африки. Счастливо избегнув испано-португальских засад, он «пристал к побережью Гвинеи… где через некоторое время мечом или иными путями добыл по меньшей мере 300 негров».

По данным португальских источников, Хокинс захватил португальское невольничье судно с 200 неграми на борту, 3 корабля с 70 неграми на каждом и, наконец, корабль с 500 невольниками. С этой добычей он «поплыл через океан к острову Эспаньола… и там по сходной цене сбыл английские товары и часть негров». Затем, продолжая путь, англичане побывали в нескольких портовых городах Вест-Индии и, в конце концов, распродали испанским колонистам весь свой груз».

Вернувшись в Англию в сентябре следующего года, предприимчивый работорговец вложил часть полученной прибыли в покупку дома недалеко от лондонского Тауэра.

В октябре 1564 года он подготовил вторую экспедицию. Ее финансировали лондонские купцы и придворные; королева Елизавета предоставила в распоряжение Хокинса старый 700 тонный корабль «Джизес оф Любек» («Иисус из Любека»); кроме этого корабля, ставшего флагманом экспедиции, в плавании участвовали суда «Тайгер» и «Своллоу». Добыв на берегах Западной Африки около 400 рабов, англичане пересекли Атлантический океан и достигли побережья Венесуэлы. Хотя испанские колониальные власти в Борбурате, а затем в Рио-де-ла-Аче боялись торговать с иностранцами, Хокинс, действуя где хитростью, где угрозой применения силы, сумел обменять африканцев на золото, серебро, жемчуг и драгоценные камни. От берегов Южной Америки флотилия направилась во Флориду, где посетила колонию французских гугенотов Форт-Каролину. На родину работорговцы вернулись в сентябре 1565 года. Прибыль от этого предприятия составила, по разным оценкам, от 30 до 60 %.

В июле 1567 года правительство поручило Джону Хокинсу снарядить новую флотилию для похода в Западную Африку. Инвесторами предприятия выступили графы Лестер и Пемброк, королева Елизавета, верховный лорд-адмирал Клинтон, толстосумы из Сити, братья Джон и Уильям Хокинсы, представители Адмиралтейства Уильям Уинтер и Бенджамин Гонсон. В Плимуте снаряжались сразу 4 корабля, принадлежавшие братьям Хокинс. Еще до отплытия командир экспедиции решил, что пойдет не только в Африку, но и в Вест-Индию, где он собирался продать английские товары и сбыть негров рабов.

2 октября 6 судов флотилии Хокинса покинули Плимут, имея на борту от 500 до 700 моряков и солдат. Флагман экспедиции, «Джизес оф Любек» («Иисус из Любека»), был вооружен 22 батарейными орудиями и 42 легкими пушками, экипаж насчитывал 180 человек. Вначале все шло по плану. Англичане прибыли в Западную Африку, добыли здесь несколько сот рабов, затем пересекли Атлантику и с выгодой продали африканских невольников в портах Южной Америки. В трюмах осталось несколько десятков «единиц живого товара», но, так как приближался сезон ураганов, Хокинс принял решение возвращаться домой.

В августе, в районе кубинского мыса Сан-Антонио, разыгрался шторм, не утихавший в течение четырех дней. Когда ветер стих и погода наладилась, выяснилось, что «Иисус» протекает, как решето. Хокинс начал искать удобное место, где можно было починить флагман и другие суда.

15 сентября Хокинс прибыл в гавань Сан-Хуан-де-Улуа – морские ворота Веракруса. Когда англичане появились в гавани, там как раз ожидали прибытия флота Новой Испании. Испанцы приняли вражеские корабли за суда этого флота. Можно представить себе их испуг, когда они обнаружили свою ошибку. Вся годовая выручка Мексики оказалась под контролем Хокинса, но он успокоил испанцев, заявив, что хочет лишь пополнить запасы продовольствия и отремонтировать суда.

16 сентября флотилия Хокинса вошла в порт, а утром 17 сентября у входа в гавань неожиданно показался испанский «серебряный флот» – 13 торговых судов, сопровождаемых 2 военными галеонами. Хокинс оказался в трудном положении. Увидев эскадру, он решил, что она была послана специально для его уничтожения. На самом деле это был флот Новой Испании под командованием дона Франсиско де Луксана, не имевший для своей охраны ничего, кроме капитаны и альмиранты. На одном из кораблей находился новый вице-король Новой Испании дон Мартин Энрикес.

Хокинс решил вступить в переговоры с вице-королем, который, обнаружив в гавани английские суда, стал в трех лигах мористее. Стороны сошлись на следующем: англичанам было позволено отремонтировать суда и закупить провиант; они оставались во владении островом Улуа внутри гавани и сохраняли на нем 11 бронзовых пушек; ни один испанец не мог сойти на берег с каким-либо оружием.

В понедельник вечером испанцы снялись с якорей и стали на ночь на внешней стороне порта. На следующее утро они вошли в гавань, и оба флота салютовали друг другу. Дон Мартин, однако, не сдержал своего обещания и предпринял попытку захватить английские суда. Разыгралось жестокое сражение, в ходе которого англичане были разбиты и потеряли большую часть своей флотилии. Спаслись только «Миньон», на который с «Иисуса» перебрался Хокинс, и «Джудит», находившийся под командованием Дрейка.

«Джудит» вернулся в Плимут 20 января 1569 года. Пять дней спустя, 25 января, в Маунтс-Бей прибыл и «Миньон». Уильям Хокинс тут же отправил к брату помощь, чтобы привести его судно в Плимут. Сокровища, которые он привез, были отправлены в Лондон под надежной охраной.

В 1588 году Джон Хокинс принял участие в разгроме Испанской армады, командуя кораблем «Виктори». В ранге контр-адмирала флота он был членом военного совета и отличился в сражениях с кораблями армады у Плимута, близ Портленда, у острова Уайт, близ Кале и при Гравелине. После сражения у острова Уайт, в пятницу 5 августа 1588 года, лорд-адмирал Англии сэр Чарлз Хоуард возвел в рыцари лучших капитанов своего флота, в том числе и Хокинса.

В 1590 году наш герой в компании с известным мореплавателем и пиратом Мартином Фробишером совершил корсарскую экспедицию к Азорским островам. В том же году вместе с Дрейком он основал богадельню для больных и состарившихся моряков (существует и поныне), которая в 1592 году была дополнена больницей, а в 1594 году – госпиталем сэра Джона Хокинса.

В 1591 году умерла его первая жена, и сэр Джон, погоревав, рискнул жениться во второй раз – его новой супругой стала Маргарет Воан.

Свою последнюю антииспанскую экспедицию Хокинс предпринял в 1595 году в компании с Дрейком. Купцы из Сити вложили в предприятие 60 тыс. фунтов стерлингов и снарядили 21 корабль. Флотилия покинула Плимут 29 августа и в сентябре попыталась захватить город Лас-Пальмас на Канарских островах. После провала этой затеи Дрейк и Хокинс взяли курс на Вест-Индию, чтобы атаковать город Сан-Хуан на острове Пуэрто-Рико. 12 ноября, в три часа пополудни, когда корабли подошли к Сан-Хуану, тяжело болевший Джон Хокинс скончался на борту своего корабля «Гарланд». Умирая, он завещал 2 тыс. фунтов стерлингов королеве Елизавете для компенсации ее возможных потерь от этой экспедиции, а «моему дорогому кузену сэру Фрэнсису Дрейку – мой лучший бриллиант и крест с изумрудом».

Наняв отчаянных молодцов, он 24 мая 1572 года покинул Плимут на 2 небольших судах – «Паша» и «Суон». На борту «Паши» находилось 47 вольнонаемных людей, на «Суоне» – 26. В конце июля Дрейк и его люди совершили нападение на город Номбре-де-Дьос. Затем, до начала 1573 года, они крейсировали в водах Панамского перешейка и Новой Гранады, осуществляя нападения на испанские торговые суда и прибрежные поселки, пока не получили от своих друзей – симарронов (беглых негров-рабов) информацию о том, что в Панаме началась погрузка перуанских сокровищ на караван мулов. Оставив часть матросов охранять суда, Дрейк совершил переход через Панамский перешеек и устроил засаду недалеко от Панамы. Однако испанцы, проведав о его появлении, изменили первоначальный план движения каравана, и операция по захвату сокровищ провалилась. Все же Дрейк не отказался от намерения овладеть испанским золотом. Рано или поздно драгоценный караван должен был пересечь перешеек и доставить свой груз в Номбре-де-Дьос. Следовательно, у англичан оставалась возможность предпринять еще одну попытку захватить его.

Утром 1 апреля корсары, устроившие засаду в лесу недалеко от Номбре-де-Дьос, напали на караван с сокровищами и овладели им. Добыча была столь огромной, что забрать ее всю не представлялось возможности. Пришлось довольствоваться только драгоценностями и частью золотых слитков, а примерно 15 тонн серебра спрятали в разных местах. Без сомнения, это был один из самых успешных захватов в истории пиратства!

9 августа 1573 года Дрейк вернулся в Плимут с 40 уцелевшими матросами. В ходе экспедиции он потерял более 30 человек, однако добытые кровью сокровища позволили ему купить дом в Плимуте и стать состоятельным бюргером-судовладельцем – он приобрел 3 корабля.

Весной 1575 года по рекомендации Хокинса Дрейк поступил на службу к графу Эссексу, которому королева поручила «усмирение» мятежников в Ирландии. Осенью того же года капитан вернулся в Лондон и был рекомендован государственному секретарю Фрэнсису Уолсингему как человек, способный принести пользу в борьбе с испанцами. Полагая, что война с Испанией неизбежна, Уолсингем предложил королеве Елизавете отправить экспедицию против заморских владений короля Филиппа. Командиром экспедиции был назначен Фрэнсис Дрейк.

15 ноября 1577 года флотилия Дрейка, состоявшая из 5 кораблей, покинула Плимут; флагманом был 100 тонный «Пеликан», позже переименованный в «Голден хинд» («Золотая лань»). Захватив в Атлантике несколько испанских судов, англичане в конце января 1578 года достигли островов Зеленого Мыса, где на очередном призе нашли опытного португальского пилота Нуньеша да Силву. По словам да Силвы, Дрейк был опытнейшим мореходом, очень интересовался книгами по навигации и на каждом захваченном судне прежде всего искал географические карты, компасы и астролябии.

В апреле они достигли берегов Бразилии, затем спустились дальше на юг и в мае зашли в бухту Сан-Хулиан, где останавливался еще Магеллан. Здесь Дрейк обвинил одного из своих капитанов, Томаса Доути, в измене, и судьи вынесли ему смертный приговор.

23 августа 1578 года корабли вошли в Магелланов пролив, а 6 сентября вышли в Тихий океан. Здесь экспедиция попала в сильный шторм, который продолжался до 28 сентября. За это время «Голден хинд» отнесло к югу на 5°. По определению Флетчера, «нас отогнало на юг от пролива до 57 й с третью параллели, и на этой широте мы стали на якорь среди островов». На этом основании английские историки сделали вывод, что Дрейк открыл небольшой остров, оконечностью которого является мыс Горн, хотя местом его стоянки мог быть и любой другой из южных островов. Но и без мыса Горн «пират королевы Елизаветы» совершил грандиозное открытие: он доказал, что Огненная Земля не является частью Антарктического материка и что за Огненной Землей простирается широкое водное пространство. Так что пролив между Америкой и Антарктидой вполне заслуженно получил имя Дрейка.

Совершая налеты на испанские суда и беззащитные прибрежные поселения, англичане постепенно добрались до берегов Перу. Проникнув ночью на рейд города Кальяо, где стояло 30 испанских кораблей, они взяли на абордаж судно «Сан-Кристобаль». После этого Дрейк пустился в погоню за галеоном «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», прозванным испанцами «Какафуэго», т. е. «Извергающий огонь». Этот галеон увозил из Кальяо в Панаму груз золота и серебра, и Дрейк решил перехватить его.

1 марта англичане догнали галеон и после короткой стычки овладели им.

«На следующее утро, – писал капеллан Фрэнсис Флетчер, – начались осмотр и подсчет, длившийся шесть дней… Мы нашли здесь… бриллианты и драгоценные камни, тринадцать ящиков серебряной монеты, восемьдесят фунтов золота, двадцать шесть бочек нечеканенного серебра, два красивых серебряных золоченых кубка и разную мелочь, всего на сумму около трехсот шестидесяти тысяч песо».

Ограбив еще несколько испанских судов у берегов Центральной Америки, Дрейк разорил мексиканский порт Гуатулько и двинулся к Калифорнии. Достигнув 48° с. ш. и не обнаружив северного прохода из Тихого океана в Атлантический, он спустился к 38° с. ш. и остановился в заливе, носящем ныне его имя (севернее Сан-Франциско). Открытую им землю Дрейк назвал Новым Альбионом.

Через пять недель «Голден хинд» снова вышел в море и, взяв курс на запад, за 68 дней пересек Тихий океан. Посетив Филиппины, Молуккские острова и ряд иных островов Индонезии, англичане вышли в Индийский океан, 15 июня 1580 года миновали мыс Доброй Надежды и 26 сентября подошли к Плимуту. Таким образом, Дрейк вернулся на родину, первым из англичан совершив кругосветное плавание.

Добыча, которую он привез, стоила 0,5 млн фунтов стерлингов По описи, сохранившейся в британских архивах, одни только серебряные слитки, сданные Дрейком в сокровищницу казначейства в Тауэре, весили 32 488 фунтов, что составляет 14 625 кг. Прибыль от экспедиции была фантастической и равнялась 4700 %.

4 апреля королева лично прибыла в Дептфорд, чтобы посетить корабль Дрейка. На борту «Голден хинда» его капитан был возведен в рыцари, став сэром Фрэнсисом Дрейком. «Люди аплодировали его удивительным приключениям и богатой добыче, – писал Джон Стоу. – Его имя и слава стали известны повсюду, люди ежедневно собирались на улицах, чтобы увидеть его…» Голландский принц Вильгельм Оранский захотел выбить медаль в его честь, а король Дании – назвать его именем свой лучший военный корабль.

Рыцарское звание обязывало сэра Фрэнсиса Дрейка иметь свой замок. Он купил поместье в Бакленде, был избран мэром Плимута, назначен инспектором королевской комиссии по проверке состояния военного флота, а в 1584 году стал членом палаты общин британского парламента.

В феврале 1585 года Дрейк женился на двадцатилетней Элизабет Сайденхэм из Сомерсета (его первая жена, Мэри Ньюмен, умерла в январе 1583 года).

Очередную антииспанскую экспедицию Дрейк возглавил осенью 1585 года. Его флотилия насчитывала 21 судно, на борту находилось 2300 солдат и матросов. Покинув Плимут в сентябре, флотилия двинулась на юг и вскоре атаковала испанский порт Виго. Взятая там добыча оценивалась более чем в 30 тыс. дукатов. От берегов Испании англичане пошли к Канарам, затем к островам Зеленого Мыса. На острове Сантьягу они высадили десант, который сжег поселения Сан-Доминго, Сантьягу и Порту-Прая.

Совершив трансатлантический переход, Дрейк появился в Вест-Индии. Здесь был нанесен удар по столице Эспаньолы – городу Санто-Доминго. Город был разграблен и сожжен, захватчики увезли с собой 25 тыс. дукатов, а также 250 крепостных пушек и стоявший в порту галеон.

Следующей жертвой англичан стала Картахена. Оккупация этого города продлилась шесть недель, а выкуп за его сохранность обошелся испанцам в 110 тыс. дукатов.

Дальнейший путь экспедиции лежал к берегам Флориды. Здесь корсары разорили и сожгли испанский город Сан-Аугустин (совр. Сент-Огастин).

Посетив английскую колонию Виргинию, основанную в Северной Америке по инициативе Уолтера Рэли, Дрейк нашел ее в крайне бедственном положении и согласился забрать всех поселенцев для доставки в Англию. На родину он вернулся 28 июля 1586 года, привезя с собой добычу на 350 тыс. фунтов стерлингов.

Восемь месяцев Дрейк провел дома, а затем получил новое ответственное задание: совершить рейд к берегам Испании и уничтожить корабли, которые Филипп II готовил для нападения на Англию. 2 апреля 1587 года Дрейк покинул Плимут с 13 кораблями и 19 апреля был уже близ Кадиса. Захватив внешнюю гавань, он потопил 40 пушечный галеон, отбил атаку 10 испанских галер и сжег 30 из 60 судов, стоявших на якоре. На рассвете следующего дня Дрейк проник во внутреннюю гавань и взял на абордаж испанский галеон водоизмещением 1200 тонн. От Кадиса англичане двинулись к берегам Португалии, разрушили на мысе Сан-Висенти замок Сагриш, захватили 47 каравелл и множество мелких судов и в конце мая взяли курс на Азорские острова.

9 июня Дрейк овладел караккой «Сан-Фелипе», возвращавшейся из Ост-Индии с богатым грузом пряностей, шелка, фарфора, драгоценных камней и золота. Добыча оценивалась в 114 тыс. фунтов стерлингов, из них Дрейку причитались 17 тыс. Взяв «Сан-Фелипе» на буксир, он приказал возвращаться в Англию.

«Он натворил столько бед на берегах Испании, – писал о Дрейке посол Венеции в Лондоне, – что, если бы даже король одержал сейчас над ним победу, он не смог бы компенсировать и половины понесенных утрат».

В 1588 году в чине вице-адмирала Дрейк участвовал в сражениях с испанской Непобедимой армадой (у Плимута, при Портленде, у острова Уайт, близ Кале и при Гравелине). Выдающуюся роль Дрейка в разгроме испанского флота отмечали даже враги Англии. Римский папа Сикст V с восхищением обращался к своему окружению: «Слышали, как Дрейк со своим флотом навязал бой Армаде? С каким мужеством! Думаете, он выказал хоть какой-то страх? Он – великий капитан!»

Гибель Непобедимой армады дала Дрейку основание добиваться разрешения Елизаветы перенести войну на море к берегам Испании. Его замысел поддержал сэр Джон Норрис, ветеран войны в Нидерландах. Королева одобрила проект Дрейка и Норриса, передала в их распоряжение 6 кораблей и 2 пинаса, оружие, провиант и 20 тыс. фунтов стерлингов. Весной 1589 года экспедиция в составе 8 кораблей королевского флота, 77 вооруженных «купцов» и 60 голландских транспортов вышла из Плимута. Неделю спустя англичане захватили и ограбили Ла-Корунью, затем взяли город Пениши, блокировали устье р. Тежу, задержали 80 французских и ганзейских судов с хлебом и, наконец, сожгли порт Виго. Продажа трофейных судов в Англии принесла 30 тыс. фунтов стерлингов, которые компенсировали Елизавете ее затраты на экспедицию.

Несколько лет Дрейк не выходил в море, занимаясь строительством водоотводного канала и фортификационных сооружений в Плимуте. В конце 1594 года он разработал план новой экспедиции в Вест-Иидию. Ему хотелось захватить Панаму, но королева рекомендовала ему ограничиться нападениями на испанские суда. Елизавета включила в экспедицию Джона Хокинса как напарника Дрейка, передала им 6 военных кораблей и 2500 солдат и внесла 30 тыс. фунтов стерлингов Купцы Сити выделили «на дело» 60 тыс. фунтов стерлингов и снарядили 21 корабль.

29 августа 1595 года Дрейк и Хокинс отправились из Плимута в свою последнюю экспедицию. С самого начала их преследовали неудачи. Нападение на Канарские острова было отбито испанцами; когда прибыли в Вест-Индию и подошли в ноябре к Пуэрто-Рико, скончался Хокинс. Попытка захватить столицу Пуэрто-Рико – город Сан-Хуан – провалилась из-за отчаянного сопротивления местного гарнизона и ополченцев.

Отправившись от Пуэрто-Рико к побережью Южной Америки, Дрейк 18 декабря приблизился к гавани Рио-де-ла-Ача. Десант под командованием Баскервилла без труда овладел этим испанским поселением, затем был ограблен местный жемчужный промысел – ранчерия. Разорив и разрушив Рио-де-ла-Ачу, англичане взяли курс на Санта-Марту. Хотя и этот город был захвачен, особых ценностей в нем не обнаружили.

Через неделю флот бросил якорь в гавани Номбре-де-Дьос – города, откуда Дрейк начинал свое восхождение к всемирной славе. Отсюда отряд Баскервилла попытался пробиться через перешеек к Панаме, но, натолкнувшись на испанские засады, вынужден был вернуться. 14 января 1596 года Дрейк велел сжечь Номбре-де-Дьос, потопить 14 испанских судов, стоявших в гавани, и погрузить на корабли взятую в городе добычу – 20 ящиков с серебром и немного золота.

Через несколько дней на судах началась эпидемия – люди умирали от тропической лихорадки и дизентерии. Заболел дизентерией и сам Дрейк. В ночь на 28 января 1596 года, почувствовав приближение смерти, он облачился в доспехи и на рассвете скончался. Тело его было положено в свинцовый гроб и под грохот корабельных пушек похоронено на дне моря близ островка Буэна-Вентура.

Сообщение о смерти Дрейка вызвало траур в Англии и всеобщее ликование в Испании. Король Филипп, до этого мучимый болезнями, на радостях вдруг «почувствовал себя так хорошо, как никогда со времени Варфоломеевской ночи».

В 1578—1579 годах Рэли принял участие в экспедиции своего сводного брата Хамфри Гилберта, командуя судном «Фалкон». Потеряв из виду другие корабли флотилии, Рэли вместо намечавшегося плавания в Северную Америку пошел к островам Зеленого Мыса. Шесть месяцев он охотился за испанскими и португальскими судами, испытал множество опасных приключений и в мае 1579 года привел свой парусник в Англию.

Вторую половину 1579 года и первые месяцы следующего года Рэли провел в Лондоне, дважды дрался на дуэли, после чего сидел в тюрьме. В 1580 году, став пехотным капитаном, он участвовал в подавлении антибританского восстания в Ирландии. В ноябре английские войска захватили мятежный город Смервик и жестоко расправились с пленными ирландцами.

В конце 1581 года Рэли покинул Ирландию и в начале следующего года вернулся в Лондон. Вскоре он становится одним из личных охранников королевы Елизаветы, позже – капитаном королевской стражи. Королева даровала Рэли доходную должность попечителя оловянных рудников в Девоне и Корнуолле, сделала лордом-лейтенантом Корнуолла и вице-адмиралом флота, подарила поместье Шерборн и позволила пользоваться дворцом Дарем-Хаус в Лондоне. Завистники ненавидели Рэли, но его слава опасного дуэлянта заставляла многих недоброжелателей прикусить языки.

В 1583—1587 годах Уолтер Рэли предпринял ряд попыток колонизации Северной Америки. Землю, куда прибыли английские колонисты в 1585 году, он назвал Виргинией, т. е. Девственной (в честь незамужней королевы Елизаветы). 6 января 1585 года королева возвела своего любимца в рыцари.

В период обострения англо-испанских отношений сэр Уолтер активно участвовал в снаряжении приватирских экспедиций, а также финансировал строительство боевых кораблей. Ему принадлежали корабли «Барк Рэли», «Роубак», «Арк Рэли». Галеон «Арк Рэли», построенный в 1586 году, был подарен владельцем королеве Елизавете и, переименованный в «Арк ройял», стал флагманом британского флота. Лорд-адмирал Чарлз Хоуард командовал им в 1588 году в сражениях с Испанской армадой. Сам Рэли в это тревожное для Англии время отвечал за оборону побережья Девоншира и Корнуолла.

В 1589 году Рэли присоединился к экспедиции Фрэнсиса Дрейка и Джона Норриса, отправлявшейся к берегам Португалии. В августе того же года он уехал в Ирландию, где посетил свои имения. Вернувшись в 1590 году в Лондон, он стал партнером известного судовладельца и организатора пиратских экспедиций Джона Уоттса. Снаряженная ими флотилия ходила к острову Роанок (Виргиния) и по пути захватила богатый приз.

Тайная женитьба Рэли на фрейлине королевы Элизабет Трокмортон (в ноябре 1591 года) и рождение у них сына (в марте 1592 года) разгневали ревнивую королеву. В конце июня 1592 года Рэли был арестован и заключен в Тауэр; туда же отправили и его жену. На свободу супруги Рэли вышли только 13 декабря. Почти весь следующий год они пробыли в замке Шерборн в Дорсетшире, где в октябре 1593 года у них родился второй сын – Уот.

В 1593—1594 годах Рэли, загоревшись желанием открыть сказочную страну «позолоченного касика» Эльдорадо, отправил в Гвиану (Южная Америка) две разведывательные экспедиции, а в феврале 1595 года сам возглавил экспедицию на р. Ориноко.

Захватив испанскую колонию на Тринидаде, Рэли исследовал дельту р. Ориноко и проник во внутренние районы страны, но, увы, так и не нашел город «позолоченного касика». Тогда он вернулся на Тринидад и, решив идти домой через Карибское море, разорил по пути город Куману в Венесуэле. В Плимут экспедиция вернулась в конце августа того же года. Хотя больших богатств Рэли из Америки не привез, его книга «Открытие Гвианы», изданная в Лондоне в 1596 году, сразу же стала бестселлером. В течение пяти лет появились голландское, два латинских и немецкое издания. В 1963 году ее издали в Москве на русском языке.

В начале 1596 году граф Роберт Эссекс и лорд-адмирал Чарлз Хоуард разработали план нападения на Испанию, в частности на порт Кадис. Рэли принял активное участие в подготовке экспедиции. 1 июня того же года флот, насчитывающий около 100 судов, покинул Плимут. Командование экспедицией осуществляли граф Эссекс и лорд-адмирал Чарлз Хоуард; Томас Хоуард был вице-адмиралом, Уолтер Рэли – контр-адмиралом.

20 июня английский флот подошел к Кадису. Рэли, предложивший Эссексу свой план операции, был назначен командовать судами авангарда. На рассвете его суда вошли в гавань и атаковали испанский флот. Десант, высадившийся на берег, блокировал и штурмовал город. На следующий день Эссекс вступил в переговоры с кадисскими купцами, предложившими ему выкуп за суда в размере 2 млн дукатов. Рэли утверждал потом, что стоимость судов и грузов превышала 12 млн дукатов. Пока шли переговоры, губернатор провинции приказал сжечь все находившиеся в бухте корабли, что и было сделано. Англичане успели захватить лишь 2 галеона. 3 и 4 июля они сожгли большую часть Кадиса.

В конце того же года граф Эссекс разработал новый план антииспанской экспедиции, целью которой являлось уничтожение вражеских кораблей в Эль-Ферроле и захват «серебряного флота». Рэли взял на себя всю тяжесть подготовки экспедиции. 10 июля 1597 года флот вышел в море в составе 4 эскадр: главнокомандующий Эссекс вел 11 судов; вице-адмирал Томас Хоуард – 8; контр-адмирал Рэли – 8 военных судов, 10 транспортов и 20 барок; у союзников-голландцев было 10 судов. Однако захватить «серебряный флот» не удалось.

После смерти королевы Елизаветы (24 марта 1603 года) король Яков I Стюарт заподозрил Рэли в заговоре и упрятал его в Тауэр. 17 ноября состоялся суд; Рэли был обвинен в государственной измене и приговорен к смертной казни, но экзекуция была отложена на неопределенное время. Тринадцать долгих лет он провел в Тауэре, ведя весьма активную жизнь: проводил различные физические и химические опыты, разрабатывал проекты создания постоянных колоний за океаном, писал трактаты по кораблестроению и навигации и «Историю мира» в 5 книгах. Зная, что король нуждается в деньгах, Рэли разработал план новой экспедиции в Гвиану, и обещал предоставить Якову I несметные богатства Эльдорадо. 19 марта 1616 года Тайный совет сообщил ему, что король поддержал «гвианский проект». Началась подготовка экспедиции. В ее организацию было вложено 30 тыс. фунтов стерлингов, из которых треть внес сам Рэли.

В июне 1617 года флотилия Рэли покинула Плимут. Двигаясь на юг, англичане миновали берега Португалии и Марокко и в начале осени посетили Канарские острова. Оттуда корабли пошли к островам Зеленого Мыса, а в ноябре подошли к берегам Южной Америки. Отдохнув в Кайенне, они в декабре прибыли к устью р. Ориноко. На поиски Эльдорадо был отправлен отряд из 400 человек во главе с Лоуренсом Кеймисом. Ожидая его возвращения, Рэли в январе 1618 года послал на Тринидад корабль под командованием Джона Ферна, чтобы купить там табак и продовольствие.

Вскоре от индейцев удалось узнать о нападении отряда Кеймиса на испанский город Сан-Томе. Город был взят штурмом, разграблен и сожжен. При этом в стычке с испанцами погиб сын Рэли – Уот.

Провал экспедиции и смерть сына были для Рэли страшным ударом. На кораблях назревал бунт. Моряки советовали своему командиру заняться пиратством в Вест-Индии. Но Рэли решил возвращаться на родину.

21 июня 1618 года его корабль стал на якорь в Плимутской гавани. Яков I не простил Рэли провала экспедиции и несанкционированного нападения на испанцев. Бывший фаворит Елизаветы I был арестован, снова отдан под суд и 29 октября 1618 года отправлен на эшафот.

Перед казнью Рэли преклонил в молитве колени; затем снял шляпу и раздал деньги тем, кто стоял рядом; наконец, скинув плащ и дублет, попросил палача показать ему топор.

– Это неприятное лекарство, – сказал он, проведя пальцем по лезвию, – но оно излечивает от всех болезней.

Когда Рэли положил голову на плаху, один из офицеров сделал ему замечание:

– Сэр Уолтер, ваше лицо обращено на запад. Так не принято. Чтя Господа нашего Иисуса Христа, вы должны смотреть на восток.

На это Рэли философски заметил:

– Какая разница, куда смотрит голова? Было бы сердце праведным.

Палач сделал свое дело.

Голову казненного положили в красный кожаный мешок, а тело накрыли бархатным плащом. Леди Рэли похоронила тело мужа в церкви Св. Маргариты в Вестминстере. Голова же была бальзамирована и хранилась у вдовы Рэли 29 лет, до самой ее смерти.

21 июля 1586 года флотилия Кавендиша покинула Плимутскую гавань.

Миновав Канарские острова, Кавендиш пошел к побережью Африки и в конце августа достиг Сьерра-Леоне. Здесь один из моряков был сражен отравленной стрелой; в отместку десант из 70 человек захватил и сжег поселок туземцев. В сентябре, пополнив запасы провизии, англичане покинули африканские берега и взяли курс на Бразилию. Там Кавендиш сделал еще одну остановку. Затем, миновав побережье Патагонии, англичане 6 января 1587 года вошли в Магелланов пролив, где неожиданно обнаружили захудалую испанскую колонию – Сьюдад-дель-Рей-Фелипе (Город Короля Филиппа), от которой почти ничего не осталось. Англичане взяли на борт два десятка изможденных, чудом уцелевших испанцев. Кавендиш назвал это печальное место Порт-Фамин (Порт Голода).

24 февраля, борясь с коварными течениями и шквальными ветрами, флотилия вышла из Магелланова пролива в Тихий океан. Там, выдержав сильный шторм, корабли двинулись вдоль берегов Чили на север, по пути захватывая и сжигая испанские суда. На побережье вице-королевства Перу англичане разорили гавани Писко, Кальяо и Пайта. В Пайте, захваченной 20 мая, корсары обнаружили 25 фунтов серебра в слитках и множество товаров. На острове Пуна удалюсь захватить одной только золотой монеты на сумму 645 тыс. фунтов стерлингов.

В конце мая, во время ремонта «Дизайра», англичане подверглись нападению испанцев и индейцев; потеряв более 30 матросов, Кавендиш все же выиграл бой. После этого было решено затопить один из кораблей флотилии – «Хью Галант».

9 июля корсары захватили испанский корабль, капитан которого сообщил, что вскоре к берегам Новой Испании (Мексики) прибудет галеон из Манилы с сокровищами Востока. Манильский галеон был желанным призом для любого пирата, и Кавендиш решил перехватить его. До начала ноября он крейсировал у мексиканского побережья, грабя все встречные суда и прибрежные поселения, в том числе – Гуатулько, в гавани которого корсары захватили барк с грузом какао.

Наконец, 4 ноября, дрейфуя у берегов Калифорнии, англичане заметили долгожданный корабль. Это был галеон «Санта-Ана».

Участник экспедиции Фрэнсис Притти рассказывает: «К вечеру мы догнали его и дали залп из всех наших больших пушек и затем выстрелили из всех мушкетов. Затем приблизились к этому кораблю – собственности короля Испании». Хотя первая попытка взять галеон на абордаж не удалась, англичане не стали отступать; «Мы вновь подняли паруса и еще раз выстрелили из всех пушек и мушкетов, убив и ранив многих. Но их капитан… продолжал бой и не сдавался. Тогда наш генерал Кавендиш приказал трубить в трубы и этим воодушевлять наших людей, и мы еще раз выстрелили из всех пушек, пробив борта и убив многих людей». Через пять часов артиллерия англичан до того изрешитила испанский корабль, что он начал медленно погружаться в воду. «И галеон, подвергаясь опасности утонуть, ибо некоторые ядра поразили его ниже ватерлинии, выбросил флаг сдачи и просил о пощаде, дабы наш генерал спас их жизни и взял их товары, – добавляет Притти, – и посему они сдались нам».

Испанский капитан в сопровождении своих офицеров прибыл на борт «Дизайра» и сообщил Кавендишу о грузах, находившихся на галеоне. Затем на «Санта-Ану» высадилась призовая команда, занявшаяся поиском сокровищ. Были обнаружены 122 тыс. песо золотом, китайский шелк, фарфор, много жемчуга, пряностей и иных товаров. «Затем мы приступили к перевозке грузов и дележу нашего сокровища, выдавая каждому причитающуюся долю, – сообщает Притти. – Однако во время дележа 8 ноября многие из команды начали бунтовать против нашего генерала, особенно те, кто был на «Контенте», но тем не менее через некоторое время их успокоили».

Высадив пленных испанцев на берег и предав галеон огню, Кавендиш оставил при себе восемь пленников, включая штурмана и священника. Последний, однако, был жестоко наказан за то, что оскорбил предводителя корсаров. Его повесили на ноке грот-реи, а затем выбросили за борт.

В конце ноября, разделив добычу между участниками экспедиции, Кавендиш решил идти через Тихий океан в западном направлении, в сторону Ост-Индии. Ночью неожиданно пропал «Контент»; судя по всему, он просто дезертировал.

Переход через океан прошел без особых эксцессов. Посетив остров Гуам, англичане взяли курс на Филиппины, где установили дружеские отношения с туземцами. Однако от планов нападения на Манилу пришлось отказаться. Было ясно, что испанские колониальные власти предупреждены и успели подготовиться к защите города. Написав испанскому губернатору издевательское письмо, Кавендиш покинул Филиппины, миновал Молуккские острова и пустился через Индийский океан к мысу Доброй Надежды, а оттуда – к родным берегам. 9 сентября 1588 года, потеряв в штормовую погоду несколько парусов, «Дизайр» все же достиг Плимута, завершив третье в истории кругосветное путешествие.

Через два года, промотав награбленное, Кавендиш решил совершить еще одно кругосветное плавание. В августе 1591 года он вышел в море с эскадрой из 5 кораблей. На этот раз плавание проходило с большими трудностями. Из-за нехватки провизии на кораблях начался голод. Достигнув берегов Бразилии, Кавендиш бросил якорь у острова Сан-Себастьян и отправил своих людей грабить город Сантус. 25 декабря 1591 года этот отряд захватил врасплох жителей города, собравшихся в храме по случаю Рождества. Корсары заперли жителей в храме и начали грабить дома. На следующий день на берег сошел сам Кавендиш. Два с лишним месяца англичане хозяйничали в Сантусе и ушли, когда в городе не осталось ни крошки хлеба.

Застигнутый в Магеллановом проливе зимними штормами, он растерял корабли эскадры и вынужден был вернуться в Атлантику. Двигаясь вдоль побережья Бразилии, Кавендиш снова появился у входа в бухту Сантус. Здесь он высадил на берег около 20 человек для поисков съестных припасов. Эти люди захватили барку, стоявшую в порту, и, нагрузив ее провизией, награбленной в портовых складах, отправили ее к борту «Дизайра». По словам очевидца, барка была встречена «с большей радостью, чем если бы она была нагружена золотом».

На другой день на борт судна доставили сахар и маис. Но люди, участвовавшие в грабеже, были настигнуты португальцами и индейцами и почти все убиты. В отместку Кавендиш высадил на берег 80 человек, которые сожгли несколько домов. После этого англичане подняли паруса и пошли на север, к Эспириту-Санту. В этой бухте они имели стычку с местными жителями, многие моряки погибли, а среди вернувшихся на борт «не было ни одного, кто не был бы ранен стрелой».

Оставив Эспириту-Санту, Кавендиш снова вернулся на остров Сан-Себастьян и высадил на берег около 20 больных, которые не могли даже ходить.

На родину Кавендиш больше не вернулся: по пути в Англию он умер на борту «Дизайра» (как говорят, от тоски, невзгод и угрызения совести) и был похоронен в море в районе острова Вознесения 20 мая 1592 года.

Снабженный каперским свидетельством, Гренвилл вышел в море, в апреле 1585 года достиг Антильских островов, построил форт на побережье Пуэрто-Рико и, запугав местных жителей, отправился на Эспаньолу (совр. Гаити). Здесь он закупил скот для будущей виргинской колонии, потом на глазах у испанцев захватил 4 торговых судна, забрал их грузы, а за пленных взял выкуп.

В конце июня Гренвилл прибыл в район залива Памлико, высадил колонистов на острове Роанок и в конце августа пустился в обратный путь. В Атлантике он хотел перехватить «серебряный флот». Но этот флот, состоявший из 33 судов, отплыл из Гаваны в Испанию еще в июле, так что Гренвилл опоздал. Правда, 300 тонный корабль «Санта-Мария де Сан-Висенти», шедший из Санто-Доминго, отстал от конвоя. «Тайгер» атаковал его недалеко от Бермудских островов. На его борту обнаружили золото, серебро, жемчуг, сахар, имбирь, кошениль и шкуры стоимостью 120 тыс. дукатов. Гренвилл забрал все золото и драгоценности, половину других грузов переправил на борт «Тайгера», а сам поплыл в Англию на призовом судне. «Санта-Мария де Сан-Висенти» прибыла в Плимут 18 октября, через двенацать дней после того, как «Тайгер» бросил якорь в Фалмуте. Утаив от пайщиков экспедиции жемчуг, золото и серебро, Гренвилл определил стоимость имбиря и сахара в 40—50 тыс. дукатов. Королева Елизавета забрала себе львиную долю добычи. Чистая прибыль от экспедиции была определена в 10 тыс. фунтов стерлингов.

В 1587—1588 годах, в связи с угрозой нападения Испанской армады на Англию, Гренвилл участвовал в укреплении системы обороны на западе страны, а после гибели армады поселился в Манстере (Ирландия).

В 1591 году, когда лорд Томас Хоуард был послан в каперский рейд с флотом из 22 кораблей для перехвата «серебряного флота», Гренвилл отправился вместе с ним в качестве вице-адмирала на 43 пушечном «Ривендже».

Утром 31 августа 1591 года англичане увидели на горизонте паруса большого флота. Решив, что это идут долгожданные галеоны с сокровищами из Америки, Хоуард двинулся ему навстречу. Но, рассмотрев неприятельские корабли с более близкой дистанции, английский командующий понял, что ошибся: к нему приближались 6 военных галеонов и 4 большие каракки. В этой ситуации Хоуард отдал капитанам своих судов приказ об отступлении, однако «Ривендж» замешкался, был отрезан испанцами от английской эскадры и в одиночку вступил в бой с испанскими кораблями.

Сражение продолжалось четыре часа. Гренвиллу удалось повредить две новых испанских каракки – сначала «Сан-Фелипе», затем «Бернабе» – и пару галеонов («Асунсьон» и «Коутиньо»), но и его корабль получил восемь прямых попаданий в борт, все мачты на нем были сбиты. Испанским аркебузирам удалось ранить Гренвилла в голову и подстрелить корабельного хирурга. Общие потери «Ривенджа» к этому времени составили 40 человек убитыми и 50 – ранеными. Хотя после полуночи галеон «Коутиньо» затонул, а «Асунсьон» был так разбит, что испанцы затопили его сами, английский корабль был обречен. На рассвете умирающий Гренвилл приказал бомбардиру взорвать «Ривендж», но старший помощник Ландхорн решил сдаться на милость испанцам. Вместе с группой верных ему матросов он арестовал бомбардира и велел запереть его в трюме, после чего отправил парламентеров на борт флагманской каракки «Сан-Фелипе». Через несколько дней Гренвилл, не приходя в сознание, скончался от ран на борту испанского флагмана.

В том же году сэр Уолтер Рэли опубликовал «Правдивый доклад о сражении близ Азорских островов, случившемся этим летом». В нем Рэли изложил свою версию происшедшего, возведя рядовой эпизод англо-испанской морской войны в разряд одной из величайших битв. Позже Гренвилл и его героическая смерть у Азорских островов были воспеты английским поэтом Алфредом Теннисоном в его поэме «“Ривендж”: Баллада о флотилии» (1880) и навечно вписаны в анналы британского флота.

В 1585 году Джордж Клиффорд командовал кораблем в эскадре Джона Хокинса, которая крейсировала в районе Азорских островов, поджидая испанский «серебряный флот». Экспедиция закончилась неудачей: потеряв во время шторма треть кораблей, Хокинс без добычи вернулся в Англию.

В июне 1586 года граф Камберленд отправил в антииспанскую экспедицию 3 корабля: «Ред драгон» (капитан Роберт Уитрингтон), «Барк Клиффорд» (капитан Кристофер Листер) и «Ро» (капитан Хоуз), а также пинас «Дороти», ранее принадлежавшую фавориту королевы Елизаветы сэру Уолтеру Рэли. Они разбойничали у берегов Бразилии и в устье р. Ла-Платы и вернулась в Плимут в следующем году.

В 1588 году Камберленд принимал участие в защите побережья Англии от нападения Испанской армады. Он командовал кораблем «Бонавенчур», входившим в эскадру сэра Фрэнсиса Дрейка, а когда враг был разбит, лично доложил об этом королеве Елизавете I.

В октябре 1588 года граф Камберленд приобрел каперское свидетельство и арендовал корабль королевского флота «Голден лайон» для корсарской экспедиции, однако плохие погодные условия не позволили ему совершить задуманный поход, и он довольствовался захватом лишь одного небольшого приза в Ла-Манше.

В августе 1589 года Камберленд оперировал в районе Азорских островов, где захватил несколько судов. Крейсируя у острова Санта-Мария, англичане взяли еще 2 приза, нагруженных сахаром из Бразилии; эти трофеи были отправлены в Англию в сопровождении корабля «Мэгг». Сам граф с остальными судами пошел к побережью Испании и в пути овладел 2 призами, причем один из них оказался 400 тонным галеоном из состава «серебряного флота». На нем нашли груз сахара, кошенили, серебра и других товаров стоимостью до 100 тыс. фунтов стерлингов. Теперь можно было возвращаться домой, и капитан Листер был отправлен вперед вместе с захваченным галеоном. К несчастью, у берегов Корнуолла галеон потерпел кораблекрушение и затонул.

В 1590 году Камберленд отправил в море 2 корабля: «Роберт» под командованием Николаса Даунтона и «Дилайт» под командованием Томаса Коверта. Они промышляли у берегов Португалии, захватывая венецианские, голландские и португальские торговые суда. Через год граф возглавил флотилию, состоявшую из 5 судов: «Гарленд», «Сэмпсон», «Голден нобл», «Аллегарта» и «Дискавери». Экспедиция направилась к берегам Испании, где корсары ограбили 4 немецких судна с провиантом, 2 португальских судна с грузом сахара и несколько голландских судов с пряностями.

В 1593 году Камберленд возглавил флотилию из 5 кораблей и некоторое время пенил море у Азорских островов, где взял 2 французских приза и 1 португальское судно с грузом сахара. Затем 2 корабля графа были отправлены в Вест-Индию. В следующем году граф снарядил флотилию из 3 кораблей. Крейсируя у Азорских островов, корсары натолкнулись на большой португальский галеон «Синке Льягаш». Сражение было отчаянным, два английских капитана получили ранения, третий погиб. «Синке Льягаш» загорелся и два дня полыхал, пока не взорвался и не пошел ко дну со всеми своими богатствами.

Самым крупным заморским предприятием графа оказалась экспедиция 1598 года. В ней участвовало от 18 до 20 судов и от 1200 до 1700 человек. Сам Камберленд шел на флагманском корабле «Скёрдж оф мэлис». Своим заместителем он назначил сэра Джона Беркли, который командовал 400 тонным «Мерчент ройялом». Первоначально планировалось перехватить близ Азор большой испано-португальский флот и совершить набег на портовый город Пернамбуку (совр. Ресифи) в Бразилии, однако затем главной задачей похода стал захват Пуэрто-Рико.

Флот вышел в море в марте, взяв курс на Азорские острова. Не обнаружив там ни испанских, ни португальских галеонов, корсары пошли к Канарским островам. Здесь они стали на рейде острова Лансароте и, совершив высадку на берег, двинулись к замку местного губернатора. Последний, однако, успел уйти в горы, куда бежало со всем своим добром большинство жителей острова. Англичане вернулись к кораблям и двинулись в сторону Малых Антилл. На Виргинских островах граф сообщил участникам экспедиции о своем намерении атаковать столицу Пуэрто-Рико – город Сан-Хуан.

Прибыв на траверз Сан-Хуана, граф высадил десант из приблизительно 1000 человек. Но, захватив город, англичане нашли в нем лишь женщин, детей, стариков и больных. Осада крепости Эль-Морро продлилась десять дней, после чего ее измученные голодом защитники вместе с губернатором согласились капитулировать. Это случилось 19 июня 1598 года.

Камберленд хотел не только ограбить Сан-Хуан, но и превратить его в постоянную базу для нападений на другие испанские колонии в Карибском регионе. Этот проект, однако, провалился. Начался сезон дождей, а с ним пришла эпидемия «Желтого Джека» – тропической лихорадки, свалившей с ног около 600 англичан. Прежде чем покинуть город, граф попытался взять у испанцев выкуп, но в конце концов довольствовался 9 призами, 70 или 80 пушками из крепости Эль-Морро, органом и колоколами кафедрального собора, жемчугом стоимостью 1000 дукатов, рабами и найденными на складах кожами, имбирем и сахаром. На родине графа встретили, как героя, но пайщики экспедиции едва ли получили от нее прибыль.

В 1603 году умерла Елизавета I Тюдор, а наследовавший ей Яков I Стюарт начал проводить откровенно происпанскую политику. Каперские свидетельства против испанцев были отменены, и граф Камберленд отошел от участия в корсарских предприятиях. Умер он 29 октября 1605 года.

Поскольку у графа не осталось сыновей (двое умерли в малолетнем возрасте), на его баронию предъявила права лишь его дочь Анна (1590—1676), бывшая сначала женой Ричарда Сэквилла, третьего графа Дорсета, а затем Филиппа Герберта, четвертого графа Пемброка и Монтгомери. Графский титул сэра Джорджа наследовал его родной брат Фрэнсис (1559—1641).

Ряд лондонских купцов, готовивших первую английскую экспедицию вокруг мыса Доброй Надежды в Ост-Индию, учли боевой опыт Ланкастера и предложили ему возглавить один из кораблей снаряженной в Плимуте флотилии. 10 апреля 1591 года 3 корабля – «Пенелопа» под командованием Джорджа Реймонда, «Мерчент ройял» под командованием Фокскрофта и «Эдвард Бонавенчур» под командованием Ланкастера – вышли в открытое море из Торбэя, взяв курс на Канары. В апреле они достигли указанных островов, откуда проследовали дальше на юг. В начале июня корсарам посчастливилось захватить португальскую каравеллу. На ее борту обнаружили 60 тонн вина, 1200 кувшинов оливкового масла, 100 кувшинов оливок и пр. Вскоре погода ухудшилась. Команды начали страдать от тропической жары, бесконечных ливней и шквалов; вспыхнула эпидемия цинги, унесшая немало жизней. Среди умерших был и капитан Фокскрофт (его заменил Абрахам Кендал).

28 июля англичане увидели мыс Доброй Надежды, но из-за противных ветров вынуждены были 1 августа укрыться в бухте Салданья. Один из кораблей, «Мерчент ройял», с полусотней больных отправили обратно в Англию. На «Пенелопе» осталось 100 здоровых моряков, на «Эдварде» – 98.

8 сентября корабли снова вышли в море и, обогнув мыс Доброй Надежды, вышли в Индийский океан. Достигнув северо-западного побережья Мадагаскара, капитан Ланкастер повернул свое судно в сторону Мозамбика и захватил в Кисанге несколько барок, принадлежавших местным арабам. На Коморских островах англичане пополнили запасы пресной воды и взяли курс на Занзибар. Там Ланкастер простоял в течение всей зимы.

Отремонтировав и переоснастив свой корабль, Джеймс Ланкастер покинул Занзибар 15 февраля 1592 года, пересек Индийский океан и в июне достиг Суматры. Здесь от болезней умерло еще 26 человек. В живых осталось 33 взрослых члена команды и один юнга.

С июня по октябрь 1592 года англичане охотились за португальскими торговыми судами в Малаккском проливе, не трогая при этом суда малайцев. Всего было взято 3 приза, включая 700 тонный галеон из Малакки, вооруженный 16 бронзовыми пушками. Набив трюмы награбленными товарами, Ланкастер пошел к Никобарским островам, а оттуда к Цейлону (совр. Шри-Ланка), куда прибыл в начале декабря. Здесь капитан планировал поохотиться за индийскими и арабскими торговыми судами, но команда стала настаивать на скорейшем возвращении домой. Эдмунд Баркер, заместитель Ланкастера, в своем отчете об этой экспедиции отмечал, что «наш капитан в то время был весьма болен, будучи ближе к смерти, чем к выздоровлению».

8 декабря корабль пошел к мысу Доброй Надежды. Миновав Мальдивские острова и Мадагаскар, он встретился с противными ветрами и повернул к восточному побережью Африки. Целый месяц пришлось потратить на то, чтобы продвинуться к мысу Доброй Надежды. Наконец, в конце марта они обогнули южную оконечность Африки и направились к острову Св. Елены. Оттуда Ланкастер хотел идти к берегам Бразилии, но команда заявила ему, что желает направиться прямо в Англию. Двигаясь на север, корабль попал в полосу штилей, и вскоре на борту вновь ощутили острую нехватку провизии. В поисках ее пришлось изменить курс и идти в Вест-Индию. Там англичане продолжали терпеть невероятные мучения, вызванные то нехваткой провизии, то постоянно налетавшими бурями. Лишь в начале апреля 1594 года Ланкастер смог покинуть Вест-Индию на судне французского капитана Жана Ленуара; в мае он прибыл в Дьепп, а оттуда вернулся, наконец, в Англию.

В конце 1594 года Джеймс Ланкастер возглавил приватирскую экспедицию в составе 3 кораблей. От взятых на Канарских островах пленных англичане узнали о том, что на складах Пернамбуку (совр. Ресифи) в Бразилии находится богатейший груз с затонувшей португальской каракки. У островов Зеленого Мыса Ланкастер повстречал 4 корабля под командованием другого английского приватира, Эдварда Феннера, и предложил последнему присоединиться к экспедиции.

В гавань Пернамбуку они прибыли глубокой ночью 29 марта 1595 года и сразу же высадили на берег десант. Жители города укрыли свои семьи и ценное имущество и стали на защиту форта, домов и складов с товарами. Погрузившись с несколькими десятками молодцов в шлюпки, Ланкастер лично возглавил штурм форта Сан-Жоржи. Вскоре португальцы ретировались, оставив налетчикам форт и порт. Начался повальный грабеж. Добычу спешно грузили на борт кораблей, а поскольку она не умещалась в трюмах, Ланкастер уговорил капитанов 3 больших голландских судов, стоявших в гавани, взять часть товаров на условиях фрахта.

В это время в Пернамбуку прибыли 5 французских корсарских кораблей под командованием Жана Ленуара. Последнему разрешили поживиться тем, что еще осталось на складах.

В течение месяца, пока шел грабеж города, португальцы не давали захватчикам ни минуты покоя, особенно после того, как Ланкастер с презрением отказался принять их парламентеров. Окружив Пернамбуку, португальские отряды устраивали засады и неожиданные нападения на англичан и французов. Чтобы помешать корсарам безнаказанно уйти, они возвели в Олинде, у выхода из гавани, редут. Ланкастер послал туда 300 человек под командованием Баркера, Коттона и Ленуара. По перешейку они приблизились к Олинде, однако здесь попали в окружение и вынуждены были уносить ноги, потеряв около 40 человек, в том числе трех капитанов. В следующий же вечер Ланкастер отдал приказ сниматься с якорей. Флотилия из 15 кораблей ушла из Пернамбуку, увозя с собой добычу на 50 тыс. фунтов стерлингов.

В октябре 1600 года в Англии была сформирована первая флотилия Ост-Индской компании в составе 4 кораблей и 1 тендера: 38 пушечный «Скёрдж оф мэлис» (этот корабль был куплен у графа Камберленда, позже переименован в «Ред драгон»), «Гектор», «Эссеншн», «Сьюзен» и вспомогательный транспорт «Гифт». Командиром экспедиции назначили Джеймса Ланкастера. 13 февраля 1601 года он вывел корабли флотилии из Вулиджа. В составе команд были опытные моряки; главным лоцманом стал Джон Дэвис, имевший за плечами три плавания с целью отыскания северо-западного прохода из Атлантики в Тихий океан (1585—1587) и участие в корсарской экспедиции Томаса Кавендиша (1591—1592).

Став одним из ведущих директоров Ост-Индской компании, бывший корсар Джеймс Ланкастер принял участие в снаряжении и отправке на Восток еще ряда экспедиций. В июле 1616 года капитан Уильям Баффин назвал именем Ланкастера один из проливов, открытых им к северу от Баффиновой Земли.

Сэр Джеймс Ланкастер умер в мае 1618 года. Часть своего состояния он завещал в пользу бедняков Бэзингстока, а часть – на выплату стипендий студентам Оксфордского и Кембриджского университетов.

Вернувшись из похода к берегам Испании в 1593 году, граф Камберленд приказал Джеймсу Лэнгтону идти в Вест-Индию; при этом он передал под его командование 2 корабля – «Энтони» и «Пилигрим» – и пинас «Дискавери». Посетив Канарские острова, флотилия Лэнгфорда в августе 1593 года прибыла в район Малых Антилл. На островах Сент-Люсия и Мартиника англичане запаслись провиантом и водой и захватили португальскую каравеллу, которую присоединили к своей флотилии; затем пошли к побережью Южной Америки. Первый удар был нанесен по ранчерии – жемчужному промыслу острова Маргарита. Взятая там добыча оценивалась в 2 тыс. фунтов стерлингов.

На островах Кюрасао и Аруба корсары пополнили запасы провианта и свежей воды, после чего потревожили город Рио-де-ла-Ачу (совр. Риоача в Колумбии) и повернули на север. Cовершив переход через Карибское море, англичане сначала подошли к мысу Тибурон (на юго-западе Эспаньолы, совр. Гаити), затем обошли Эспаньолу вокруг, зашли на остров Саона, а в декабре 1593 года двинулись в сторону Санто-Доминго. Приблизившись к входу в гавань, корсары заняли стратегически выгодную позицию близ мыса Пунта-Кауседо – «для перехвата любых судов, которые могли выйти из той гавани». Блокада порта продолжалась два месяца. Время от времени англичане делали вылазки вдоль побережья острова, разорили несколько сахарных плантаций к западу от Санто-Доминго и при этом умудрялись заниматься контрабандной торговлей с местными жителями. Всего за два с лишним месяца они захватили близ Санто-Доминго не менее 9 судов.

В феврале 1594 года Лэнгтон ушел от побережья Гаити к берегам Ямайки, а потом – в Гондурасский залив. 16 марта он подошел к Пуэрто-Кавальосу, обнаружив на тамошнем рейде 7 кораблей. Поскольку они отказались сдаться, утром следующего дня Лэнгтон обстрелял их из пушек, захватил и ограбил.

Не задерживаясь более в Гондурасском заливе, Лэнгтон обогнул западную оконечность Кубы, пересек Атлантику и 15 мая вернулся в Плимут. При подсчете добычи выяснилось, что на борту «Энтони» и его приза находились 4333 шкуры, 57 ящиков и 64 тюка индиго, более 6 тонн кампешевого дерева, 6 ящиков сахара и 23 фунта жемчуга на общую сумму 5340 фунтов стерлингов. «Пилигрим» капитана Слингсби доставил на родину 4 ящика сахара, 7 фунтов жемчуга, слиток золота и 9 золотых застежек с изумрудами, а приз, приведенный «Пилгримом», вмещал 821 сырую шкуру, 115 обработанных шкур и 3 тонны кампешевого дерева на общую сумму 570 фунтов стерлингов.

В 1595 году граф Камберленд передал капитану Лэнгтону пять кораблей, в том числе недавно построенный «Скёрдж оф мэлис». Эта флотилия отправилась на охоту за призами в район Азорских островов, но вернулась домой, не оправдав ожиданий графа.

Во время крупномасштабной приватирской экспедиции Камберленда на остров Пуэрто-Рико в 1598 году Джеймс Лэнгтон командовал кораблем «Просперос», а на обратном пути граф доверил ему командование своим флагманским кораблем «Скёрдж оф мэлис». Этот поход оказался последним заметным событием в биографии Лэнгтона. Его дальнейшая судьба, к сожалению, покрыта завесой тайны.

Из различных документов известно, что в 1589 году капитан Престон ходил в крейсерство к Азорским островам вместе с графом Камберлендом; кроме того, он снарядил на свои деньги 2 каперских корабля, одним из которых – «Джулианом» – командовал его друг и деловой партнер из Дорсетшира Джордж Сомерс. Близ Азорских островов «Джулиан» и сопровождавший его пинас «Дилайт» объединились с кораблями «Свифтшуэ» и «Юникорн». В октябре они захватили 2 очень богатых приза, оценивавшихся в 30 тыс. фунтов стерлингов.

Чем занимался Престон следующие пять лет – неизвестно. Его имя вновь всплывает в начале 1595 года, когда сэр Уолтер Рэли готовил свою знаменитую экспедицию в Гвиану. Предполагалось, что Престон окажет гвианскому предприятию всемерную поддержку. Но Рэли вышел в море 6 февраля, а Престон и Сомерс, командовавшие кораблями «Эссеншн» и «Гифт», оставались в Плимуте до 12 марта, ожидая прихода еще двух капитанов – Джонса и Проуса. Скорее всего, Престон, не питавший особых симпатий к Рэли, вообще не собирался присоединяться к последнему. Имея на борту своих судов 300 солдат, предназначавшихся для действий на суше, он решил искать удачу самостоятельно.

Престон и Сомерс покинули Плимут 12 марта, а Джонс и Проус отправились за ними 19 марта. В открытом море «Гифт» и сопровождавший его пинас разлучились с «Эссеншн». Оставшись в одиночестве, Престон отправился к острову Порту-Санту, принадлежавшему португальцам, и высадил на берег десант из 60 человек. Сломив сопротивление местных жителей, англичане бросились к селению, находившемуся во внутренних районах острова. Селение оказалось покинутым. Не обнаружив в нем ничего ценного, корсары предали его огню, затем разорили окрестные деревни и вернулись на корабль.

От острова Мадейра Престон пошел к Канарским островам, и там 12 апреля встретил корабли Сомерса, Джонса и Проуса, а также 3 корабля из Хэмптона. На следующий день объединенные силы корсаров под общим командованием Эмиаса Престона взяли курс на Вест-Индию. 19 мая они оказались в виду острова Маргарита. Не обнаружив здесь ловцов жемчуга, Престон велел идти к соседнему островку Коче, расположенному между Маргаритой и побережьем материка. Моряки, высадившиеся перед рассветом с пинасов и лодок, захватили на Коче несколько испанцев и негров-рабов, которые поспешили отдать им весь свой жемчуг.

21 мая флотилия направилась к Кумане. В гавани англичане увидели 2 судна из Мидделбурха, занимавшиеся контрабандной торговлей с испанцами. Пока Престон раздумывал над тем, как захватить Куману, к нему прибыли парламентеры из города. Они передали ему просьбу губернатора и жителей не высаживаться на берег и не жечь их дома, обещая взамен уплатить хороший выкуп за город. Престон согласился на это предложение.

Получив выкуп и взяв 3 испанские каравеллы, стоявшие в гавани, корсары вечером 23 мая ушли в западном направлении. Двигаясь вдоль побережья Венесуэлы, они добрались до Ла-Гуайры – морских ворот города Сантьяго-де-Леон-де-Каракас. 27 мая высаженный на берег десант захватил испанский форт, покинутый гарнизоном, затем отыскал в лесу спящего коменданта, который, будучи допрошенным, рассказал англичанам все, что знал о дороге на Каракас и его фортификациях. Престон понимал, что прямой путь на город, проходивший через горную гряду, надежно перекрыт испанцами. Поэтому он решил довериться одному из пленных испанских моряков, который в обмен на свободу согласился провести корсаров к городу по обходной тропе.

29 мая, перевалив через горный хребет, англичане атаковали Каракас и легко овладели им. Губернатор и практически все жители города успели бежать в окрестные леса, прихватив с собой наиболее ценные вещи. 1 июня Престон передал через парламентеров свое требование испанцам – уплатить за город 30 тыс. дукатов выкупа. В противном случае он угрожал стереть Каракас с лица земли. На следующий день пришел ответ от губернатора. Ссылаясь на финансовые затруднения, он смог предложить англичанам лишь 2 тыс. дукатов. Престон с презрением отверг эту сумму. Поторговавшись, испанцы увеличили размер выкупа до 3, а затем 4 тыс. дукатов. Но и эта сумма показалась Престону смехотворной. 3 июня англичане отправились жечь окрестности Каракаса, потом подожгли кафедральный собор и все большие дома в городе.

Вернувшись в Ла-Гуайру, корсары сожгли форт и соседние индейские деревни, забрали со стоявших в гавани испанских судов 100 кинталей сарсапарильи и 500 шкур и 5 июня отплыли в сторону Коро. На следующий день они зашли в гавань Чичиривичи и, обнаружив там 3 судна, подожгли их. 9 июня флотилия стала на якорь в двух лигах к востоку от Коро. Здесь похоронили умершего капитана Проуса. 10—11 июня англичане провели операцию по захвату Коро. Городок был захвачен, но, как и в Каракасе, ничего ценного в нем налетчики не нашли. Предав Коро огню, солдаты и матросы вернулись на корабли. Неожиданно экипажи охватила эпидемия дизентерии, от которой вскоре умерло 80 человек.

16 июня флотилия Престона отправилась к Эспаньоле и через пять дней стала на якорь у мыса Тибурон, где команды отдыхали и запасались свежей водой. Когда флотилия снова вышла в море, 3 корабля из Хэмптона отделились от нее и ушли своей дорогой. 2 июля Престон прибыл на Ямайку, где похоронили умершего капитана Джонса. Пополнив запасы провизии, корабли взяли курс на острова Кайман, а оттуда – на западную оконечность Кубы. Там Престон повстречался с флотилией сэра Уолтера Рэли, возвращавшегося из экспедиции на Ориноко. Вместе они крейсировали в кубинских водах в течение недели, потом разлучились.

20 августа корабли Престона достигли Большой Ньюфаундлендской банки, запаслись рыбой и пошли через Атлантику домой. 10 сентября 1595 года они благополучно добрались до Милфорда (Уэльс).

В следующем году Эмиас Престон участвовал в крупномасштабной экспедиции против Кадиса, которую возглавляли граф Эссекс, Чарлз Хоуард, Томас Хоуард и Уолтер Рэли. В этом деле он отличился, командую флагманским кораблем, и был возведен графом Эссексом в рыцари. В 1597 году мы находим его среди участников каперской экспедиции к Азорским островам, возглавлявшейся графом Эссексом, Уолтером Рэли и Томасом Хоуардом. В этом походе, дезорганизованный ссорой между Эссексом и Рэли, английский флот так и не сумел перехватить испанские галеоны с сокровищами.

В 1601 году Престон в чине вице-адмирала сражался с испанцами при Кинсейле (Ирландия), в 1603 году получил должность в Тауэре, а в 1606 году вместе с Сомерсом, Кристофером Ньюпортом, Уильямом Паркером и другими бывшими корсарами участвовал в организации Виргинской компании. Умер он, как полагают, в 1617 году.

Питер ван дер Дус родился в 1562 году в Лейдене в семье олдермана Якоба ван дер Дуса (около 1500—1577). Когда началась национально-освободительная война голландцев против испанской тирании (1566), Питер был еще ребенком, но, достигнув совершеннолетия, смог принять активное участие в революционных событиях. Подобно многим другим дворянам, Ван дер Дус принадлежал к военно-политическому блоку оранжистов – сторонников принца Оранского, которые стояли за войну с Испанией до победного конца. В 1586 году он стал суперинтендантом голландского флота, в 1587 году – судебным исполнителем. Спустя год был ранен во время осады Хертрёйденберга, а 23 декабря того же года получил должность вице-адмирала Западной Голландии.

При осаде Гронингена в 1594 году Питер ван дер Дус снова был ранен. За прилежное исполнение своих обязанностей получил от штатов Голландии и Западной Фрисландии земельное пожалование. В 1595 году наш герой был назначен командующим артиллерией, а спустя два года стал вице-адмиралом в адмиралтействе Роттердама и получил под свое командование флот для борьбы с испанскими корсарами, базировавшимися в Дюнкерке.

Крейсируя в Ла-Манше, ван дер Дус надеялся перехватить флотилию из 38 судов, на борту которых перебрасывались войска из Испании в Нидерланды, однако жестокий шторм спутал ему все карты. Его «морские псы» захватили лишь один испанский корабль и лишились нескольких своих.

После смерти испанского короля Филиппа II (1598), его сын и наследник Филипп III ужесточил политику в отношении голландцев; по его указу в испанских портах были захвачены голландские суда, торговавшие там под чужими флагами. В ответ на эту акцию адмиралтейства Голландии и Зеландии снарядили огромный флот, насчитывавший 73 корабля с 8000 человек на борту. Командование доверили 37 летнему Питеру ван дер Дусу. Флот был разделен на три эскадры, каждая из которых должна была идти под своими флагами: оранжевыми, белыми и синими. Адмирал находился во главе Оранжевой эскадры на галеоне «Ораньебоом». Белую эскадру возглавил Ян Гербрантсзоон, а Синюю – вице-адмирал Корнелис Гелейнтсзоон.

28 мая 1599 года корабли покинули рейд Флессингена. Беспрепятственно пройдя проливами Па-де-Кале и Ла-Манш, флот обогнул полуостров Бретань, пересек Бискайский залив и 11 июня достиг берегов Испании.

От побережья Андалусии голландцы направились к Канарским островам, полагая, что там их никто не ждет. Близ острова Гран-Канария ван дер Дус напал на испанские суда, 2 из них поджег, а 2 других взял в качестве призов. Затем высаженный на берег десант захватил, разграбил и сжег город Лас-Пальмас. Всю добычу погрузили на борт кораблей. Опустошив Гран-Канарию, голландцы проигнорировали остров Тенерифе, но предприняли налет на соседний остров Гомера. Несмотря на потерю 80 человек, они полностью разграбили этот остров и взяли с его жителей контрибуцию; добыча, погруженная на 35 судов, должна была быть доставлена в Голландию вице-адмиралом Гербрантсзооном. Последний, расставшись с ван дер Дусом, направился к Азорским островам и начал поджидать там «серебряный флот» из Вест-Индии. Правительство в Мадриде, информированное о голландских каперах, срочно отправило в Гавану приказ отложить выход галеонов в море; одновременно к Азорам была направлена эскадра из 60 кораблей. Наспех снаряженная, она в конце сентября была рассеяна бурей у острова Флориш и лишилась множества кораблей. Флотилия Гербрантсзоона, три месяца крейсировавшая у Азорских островов, тоже пострадала от этой бури; ее суда вернулись поодиночке в различные нидерландские порты в середине осени.

Ван дер Дус, оставшись со второй половиной флота, пошел в Гвинейский залив, где захватил 4 богато нагруженных испанских судна. Затем его люди высадились на острове Сан-Томе, сломили сопротивление гарнизона местной крепости и, разграбив, сожгли город Павоасан. В качестве трофеев голландцам достались 100 пушек, 1900 ящиков сахара, 1400 слоновых бивней, тюки с хлопком и немного золота и серебра. Но пребывание голландцев на Сан-Томе обернулось для них трагедией. Нездоровый климат вызвал на кораблях эпидемию тропической лихорадки, которая за две недели унесла в могилу 1200 человек. В числе умерших был и Питер ван дер Дус, испустивший дух 24 октября 1599 года.

В начале 1600 года командование флота приняло решение возвращаться на родину. Капитаны 8 кораблей отделились от армады и решили поискать удачу в водах Бразилии, однако эпидемия продолжала косить экипажи, так что едва ли их бразильский рейд увенчался успехом.

В начале января 1599 года флотилия зашла на остров Аннобон, после чего отправилась к берегам Бразилии. В марте она посетила бухту Гуанабара (в Рио-де-Жанейро), и там в стычке с португальцами ван Ноорт потерял 11 человек. На острове Сан-Себастьян ван Ноорт пополнил запасы пресной воды, дров и продовольствия. Спустя короткое время шторм разметал суда флотилии в разные стороны, но, к счастью, им удалось снова встретиться.

Попытка найти остров Св. Елены или какой-нибудь иной остров в Атлантике не удалась; пришлось «зимовать» у бразильского побережья, на острове Санта-Клара (в южном полушарии зима наступает тогда, когда в северном начинается лето). В конце сентября голландцы достигли бухты Пуэрто-Десеадо (в Аргентине), где запасались провизией и имели стычку с туземцами. Наконец, в ноябре они добрались до входа в Магелланов пролив.

Следующие четыре месяца флотилия пробиралась через пролив под ударами штормовых ветров. На кораблях свирепствовали голод и цинга, команды роптали, назревал бунт. Чтобы воспрепятствовать мятежу, ван Ноорт приказал арестовать вице-адмирала Якоба Клаасзоона ван Илпендама и судить его на борту «Маврициуса». Суд приговорил Клаасзоона к высадке на необитаемом острове. Его место занял Питер Эсайсзоон ван Линт, до этого командовавший яхтой «Эндрахт».

29 февраля 1600 года ван Ноорт вышел из Магелланова пролива в Тихий океан, где во время шторма разлучился с Линтом. Двинувшись на север вдоль берегов Чили, «Маврициус» и сопровождавшая его яхта занялись поиском испанских судов. Вскоре они захватили один корабль, но испанцы успели выбросить груз золота за борт. Зайдя в порт Вальпараисо, голландцы взяли еще 2 испанских приза, однако ценностей на них не нашли. В апреле флотилия достигла Кальяо – гавани Лимы. Крейсерство у берегов Перу продлилось до июля, после чего, опасаясь преследования со стороны испанской сторожевой флотилии, ван Ноорт решил идти через Тихий океан на запад.

5 сентябре он появился у Марианских островов, а 16 го подошел к острову Гуам. Здесь корабли окружили две сотни лодок с туземцами, желавшими торговать с голландцами. «Когда несколько человек взобрались на корабль, – читаем в хронике этого путешествия, – один из них неожиданно выхватил у голландца рапиру, бросился вместе с ней в море и поплыл к берегу. Адмирал приказал открыть по ним огонь…»

От Марианских островов ван Ноорт отправился к Филиппинам. В это время на борту «Маврициуса» и «Эндрахта» насчитывалось чуть больше 90 человек. Достигнув Филиппин, голландцы, практически не способные сражаться, пошли на хитрость – они выдали себя за французов. Почти десять дней они водили испанских колонистов за нос, а когда обман раскрылся, возобновили пиратские нападения. Войдя в Манильский залив, голландцы разорили несколько прибрежных деревень и ограбили попавшиеся им на пути испанские, португальские и китайские суда. Генерал-губернатор Филиппин дон Антонио де Морга мобилизовал для защиты Манилы все имевшиеся на островах сухопутные и морские силы. Были снаряжены 2 корабля – галеон «Сан-Диего» (300 тонн, 14 пушек, 450 моряков и солдат под командованием самого де Морга) и вспомогательное судно «Сан-Бартоломе», на котором разместилось 100 моряков и солдат под командованием капитана Хуана де Алькега.

14 декабря голландцы заметили, что их преследуют 2 вражеских корабля. Ван Ноорт немедленно приказал яхте «Эндрахт» возвращаться на родину с копией отчета об экспедиции, а сам начал готовить «Маврициус» к бою. В последовавшем сражении голландский корабль был взят испанцами на абордаж, но ван Ноорт с 58 членами экипажа забаррикадировались в помещениях под верхней палубой и, инсценировав поджог судна, вынудили атакующих отступить на борт «Сан-Диего». Последний был расстрелян голландской артиллерией, утратил маневренность и вскоре затонул, унеся с собой на дно 350 человек. Голландцы потеряли 5 человек убитыми и 25 ранеными; кроме того, Хуан де Алькега захватил яхту «Эндрахт», и 25 пленных голландских корсаров позже были задушены гарротой.

Накануне нового, 1601 года Оливер ван Ноорт отошел от берегов Филиппин, дал отдых команде на острове Борнео (совр. Калимантан), потом взял на Яве груз пряностей и направился через Индийский океан к мысу Доброй Надежды. Обогнув юг Африки, голландцы пошли через Атлантический океан к родным берегам и 26 августа 1601 года благополучно прибыли в Роттердам.

Из 248 участников экспедиции домой вернулись лишь 45 человек. Пайщикам этого первого голландского кругосветного плавания досталось 60 тонн ценного груза, покоившегося в трюмах «Маврициуса».

К сожалению, о дальнейшей судьбе Оливера ван Ноорта почти ничего не известно. С 1620 по 1626 год он занимал должность коменданта гарнизона в городке Схоонховен. Умер там же 22 февраля 1627 года и был погребен в церкви Св. Варфоломея.

На острове Сан-Висенти произошла новая стычка с португальцами, не позволившими голландцам взять на берегу воду и фрукты. 26 января люди Спилбергена захватили португальский барк с 18 пленниками и ценными вещами, принадлежавшими иезуитам. Хотя адмирал предлагал местным жителям обменять приз на угодивших в плен голландских моряков, португальцы отказались это сделать. Уходя, Спилберген сжег трофейный барк и разорил сахарную плантацию.

В начале февраля флотилия двинулась на юг, к Магелланову проливу. 21 марта на судах вспыхнул мятеж, и Спилбергену снова пришлось прибегнуть к репрессиям. Главарей мятежа безжалостно казнили.

Преодолевая шквальный ветер и сильное волнение, флотилия в начале апреля вошла в Магелланов пролив и целый месяц двигалась по его опасному фарватеру. В середине апреля у туземцев удалось выменять немного жемчуга. Но 1 мая несколько моряков, сошедших на берег, подверглись нападению со стороны местных жителей; при этом двое человек погибло.

Через пять дней корабли вышли в Тихий океан. Двигаясь на север вдоль берегов Чили, Спилберген посетил остров Моча, где торговал с индейцами, потом прибыл на остров Санта-Мария; здесь какой-то испанец едва не заманил его в ловушку. В стычке с испанским отрядом двое голландцев получили ранения; в то же время у испанцев было убито четыре человека. Узнав от одного из пленных, что власти Перу снарядили против каперов сильную эскадру, Спилберген решил не уклоняться от встречи с противником и 1 июня двинулся дальше на север.

В Вальпараисо голландцы застали лишь одно испанское судно, команда которого сама подожгла его и бежала на берег. В Арике корсары тоже не нашли, чем поживиться. Продолжив свой путь, они перехватили в море небольшое судно, однако добычи на нем взяли мало.

Вечером 17 июля в море показались паруса испанской эскадры. В ее составе оказалось лишь 2 военных корабля – 24 пушечная капитана «Хесус Мария» (команда – 460 человек) и альмиранта «Санта-Ана» (команда – 300 человек). Остальные были наспех вооруженными «купцами». Командовал эскадрой дон Родриго де Мендоса, родственник вице-короля Перу. Его заместителем был капитан Альварес де Пигер. Последний послал Мендосе письмо, предлагая отложить бой до следующего утра, однако адмирал решил начать сражение немедленно. В десять часов вечера он напал на флагман голландской флотилии. «Сан-Франсиско», следовавший за «Хесус Марией», тоже устремился к «Грооте Сонне», но был отогнан огнем тяжелых пушек. Его тут же атаковала голландская яхта, отправившая его на дно. На яхту обрушился залп с испанской капитаны, и она тоже пошла бы ко дну, не приди ей на помощь шлюпки с адмиральского и вице-адмиральского кораблей.

На следующее утро испанцы предприняли попытку бежать, но голландцы устремились за ними в погоню. Бой разгорелся с новой силой. Только когда стемнело, капитане удалось оторваться от голландских кораблей и уйти. Судьба альмиранты оказалась трагической: изрешеченная ядрами, она затонула вскоре после того, как вывесила белый флаг. Утром голландцы обнаружили в море три десятка испанских солдат и матросов, умолявших спасти их. Победители выловили только нескольких офицеров, а прочих испанцев «оставили на милость моря».

20 июля голландская флотилия подошла к Кальяо, собираясь напасть на этот порт. Но, как писал Я. Рогожинский, «испанцы одурачили Спилбергена впечатляющим представлением со знаменами, фанфарами и строевыми упражнениями. Большую часть пушек из Кальяо сняли для усиления флота. Обращаться с оставшимися мог единственный священник-францисканец. Он произвел два или три выстрела из старинной пушки, которая после этого развалилась. Один из выстрелов оказался удачным, он повредил голландский корабль, и Спилберген отменил нападение».

27 июля голландцы ушли от Кальяо на север, а 8 августа появились на траверзе городка Пайта. На следующий день на берег был высажен десант из 300 человек, но попытка захватить город окончилась неудачей. 10 августа 3 корабля из состава флотилии подвергли Пайту бомбардировке, после чего голландцы снова пошли на штурм городка. На этот раз испанцы не стали геройствовать и, прихватив наиболее ценные вещи, убежали в горы.

21 августа Спилберген покинул Пайту. Теперь его путь лежал к берегам Новой Испании (совр. Мексика). 11 октября корабли подошли к Акапулько. Город оказался хорошо защищенным. Нуждаясь в провизии, Спилберген решил вступить в переговоры с испанцами. Адмирал предлагал властям Акапулько снабдить его суда водой и провиантом в обмен на испанских пленников, захваченных им в Перу. Переговоры закончились успешно, и вскоре голландцы получили все, что хотели. 18 октября флотилия покинула Акапулько.

Через неделю корсары захватили 200 тонный испанский корабль «Сан-Франсиско», возвращавшийся из Калифорнии в Акапулько с партией жемчуга. Адмирал присоединил приз к своей флотилии, назвав его «Перел» («Жемчужина»).

Спилберген продолжал крейсировать вдоль мексиканского берега, постепенно приближаясь к мысу Коррьентес, мимо которого обычно ходили галеоны из Манилы. Однако надежда на встречу с «манильскими галеонами» многим капитанам представлялась иллюзорной, и большинство проголосовало за то, чтобы идти через Тихий океан в Ост-Индию. Они просчитались, так как всего через несколько дней после их ухода мимо мыса Коррьентес в Акапулько проследовал первый галеон, а через неделю – второй.

3 января 1616 года флотилия достигла Марианских островов, где запасалась провизией до 26 го числа. В феврале Спилберген прибыл на Филиппины. Крейсерство в водах этого архипелага и на подступах к Маниле не принесло большой добычи, так что голландцы отправились оттуда к Молуккским островам – островам Пряностей, а затем в Бантам. В обратный путь на родину Йорис ван Спилберген отплыл из Бантама 14 декабря 1616 года на корабле «Амстердам» (1400 тонн); в консорте с ним шел корабль «Зеландия» (1200 тонн). В начале января 1617 года «Зеландия» отстала от флагмана, а 24 го числа того же месяца Спилберген стал на якорь у острова Маврикий. Пополнив запасы воды, дров и провианта, голландцы взяли курс на мыс Доброй Надежды, который обогнули 6 марта. Достигнув острова Св. Елены, Спилберген нашел здесь потерявшуюся «Зеландию». Вместе они продолжили плавание через Атлантику, 24 апреля пересекли экватор и, наконец, 1 июля 1617 года вернулись в Голландию.

Путешествие вокруг света принесло Спилбергену мировую славу, но не богатство. Умер он бедным в Берген-оп-Зоме в 1620 году.

В Ла-Манше, у острова Уайт, к его флотилии присоединились еще несколько каперских судов. Сопровождаемый адмиралом Андриесом Вероном, он во главе флота из 33 судов пересек Атлантику и 22 мая достиг бразильского побережья. Подойдя к порту Баия (совр. Салвадор), он обнаружил там более 50 судов, находившихся под командованием дона Фадрике де Толедо. Попытки выманить вражеский флот в открытое море ни к чему не привели. и, проторчав у бразильских берегов два месяца, Хендрикс в июле решил разделить свои силы на две эскадры: 12 кораблей под начальством адмирала Верона были отправлены в Африку, а сам Хендрикс с 18 судами пошел в Карибское море. В конце августа он достиг острова Сент-Винсент, а в сентябре взял курс на Виргинские острова и Пуэрто-Рико.

Во вторник 24 сентября флотилия Хендрикса появилась на траверзе города Сан-Хуан – столицы Пуэрто-Рико; вход в гавань защищал форт Сан-Фелипе-дель-Морро, или, как его сокращенно называли, Эль-Морро. Всю первую половину октября голландцы безуспешно штурмовали эту крепость. Многие голландцы умерли от тропических болезний. Запасы боеприпасов и число солдат на кораблях неуклонно сокращались. Поскольку судно «Энкхёйсен» было потеряно, а новых подкреплений из Нидерландов не предвиделось, адмирал 18 октября решил отказаться от осады. На следующий день на борт кораблей начали грузить добычу и пушки.

21 октября Хендрикс отправил письмо Хуану де Аро с требованием выкупа за город, угрожая в случае отказа не оставить в нем камня на камне. Испанский командир ответил, что на острове достаточно дерева и камня для того, чтобы при необходимости отстроить город заново. 22 го голландцы подожгли Сан-Хуан и начали грузиться на корабли. 1 ноября они начали отход.

Новой целью для нападения был выбран остров Маргарита, лежащий у побережья Венесуэлы. Голландские корабли появились в виду острова 22 февраля. На следующий день половина флота вошла в гавань Пампатар и начала обстрел крепости Сантьяго. Тем временем вторая половина голландского флота под командованием Хендрикса вошла в гавань Ланс-де-лос-Буррос, расположенную к востоку от крепости, и высадила там десант из примерно 500 корсаров.

От пленного испанца Хендрикс узнал, что большинство жителей обитало в городе Пампатар, куда можно было попасть по дороге, ведущей в глубь острова. Но поскольку почти все горожане успели бежать в горы, прихватив с собой самые ценные вещи, адмирал решил не атаковать его. 24 февраля он отправил несколько кораблей разведать другие гавани, чтобы попробовать осуществить еще одну высадку. Эти суда хотели высадить людей в гавани Пуэбло-де-ла-Мар, но испанские солдаты воспрепятствовали этому.

Пушки из захваченной им крепости Сантьяго Хендрикс велел демонтировать и доставить на борт судов. Два дня было потрачено на разграбление и уничтожение крепости; все постройки в ней были преданы огню. Наконец, 27 февраля, не взяв особой добычи, голландцы покинули остров.

После захвата торгового судна, груженного табаком и вином, флот пошел к Эспаньоле. 29 апреля в районе мыса Тибурон к Хендриксу присоединились еще 2 каперских судна, которыми командовали капитаны Люцифер и Хэлейн Стапелс. 3 мая корабли вновь подняли паруса и двинулись вдоль северного побережья Ямайки на запад. Во время пребывания флота в водах Ямайки к нему присоединились суда под командованием капитана Банкерта. Последний был направлен с разведкой на восток и в проливе между Эспаньолой и Пуэрто-Рико взял 3 приза.

Флот снова поднял паруса 15 мая. Он прошел мимо островов Кайман и прибыл к кубинскому острову Пинос. Здесь было захвачено еще несколько небольших испанских судов, и от пленного Хендрикс узнал, что галеоны из Гондураса и флот Новой Испании еще не прибыли в Гавану.

13 июня Хендрикс зашел в бухту Кабаньяс. На берегу голландцы разграбили свиноферму, после чего погрузили на борт судов пресную воду, дрова и провиант. Во время продвижения вдоль северного побережья Кубы еще 4 испанских судна были захвачены. Когда флот Хендрикса в составе 23 вымпелов приблизился к Гаване, разведка обнаружила, что порт находится под охраной 7 испанских военных кораблей. Видимо, испанцы решили, что Хендрикс собирается атаковать Гавану, но подобная авантюра не входила в его планы.

В это время на борту голландских судов снова началась эпидемия тропической лихорадки, моряки и солдаты умирали один за другим. 26 июня адмирал тоже заболел. Менее чем через неделю, 2 июля, так и не справившись с болезнью, он скончался. Тело его, по обычаю, захоронили в море.

Несколько лет об Ите практически ничего не было слышно. Лишь в январе 1628 года он возглавил экспедицию из 12 судов для действий против испанского и португальского судоходства в американских водах. Второй, дополнительной, целью этой экспедиции была доставка колонистов и грузов на остров Тобаго. Данную миссию возложили на Гелейна ван Стапелса, который отплыл из Голландии на судне «Фортуна». Во время перехода через Атлантику его сопровождал корабль «Зёйдстерре».

15 марта флотилия Питера Иты достигла карибского острова Сент-Винсент, откуда корабли разошлись в разные стороны в поисках добычи. Для разведки ими использовались небольшие пинасы и барки. 8 мая к кораблям Иты присоединилось еще одно каперское судно – «Эндрахт». На своем пути из Голландии в Вест-Индию оно успело взять на абордаж португальское торговое судно, которое, к сожалению, получило пробоину и затонуло. 17 мая на соединение с флотилией Иты прибыл также корабль «Куба». Наконец, 4 июня у берегов Эспаньолы к голландскому флоту присоединилась «Фортуна». Пополнив запасы воды и продовольствия, Ита взял курс на западную оконечность Кубы. По пути голландцы захватили несколько судов, команды которых рассказали им о местонахождении испанских галеонов, направлявшихся с богатым грузом из Гондураса в Гавану.

Испанские власти в регионе узнали о появлении флота Иты, и губернатор Гондураса советовал командирам кораблей не покидать безопасную гавань, пока голландские каперы не уйдут из Карибского моря. Однако адмирал Альваро де ла Серда, располагавший 2 галеонами и 10 вооруженными торговыми судами, ограничился лишь тем, что взял на борт 100 мушкетеров, и решил, что сможет отбить любое нападение.

Обогнув мыс Сан-Антонио, корабли Иты отправились выслеживать неприятельские суда к северу от Гаваны. 1 августа впередсмотрящий заметил с мачты 2 гондурасских галеона. Испанские капитаны, увидев, что голландцы пытаются помешать им подойти к Гаванской бухте, попытались спастись бегством. В это время 20 пушечный корабль «Лэювинэ» атаковал вице-адмиральский галеон, однако не смог взять его на абордаж. Когда галеон попытался сбежать от него, следуя вдоль берега, оба судна налетели на песчаную отмель недалеко от гаванской крепости Ла-Пунта. Несмотря на аварию, испанцы и голландцы продолжали стрелять друг в друга из пушек и мушкетов, причем в ходе этой перестрелки «Лэювинэ» лишился грот-мачты. Тем временем «Фортуна» и «Долфэин» напали на другое судно. Убегая от них, оно также выбросилось на мель рядом с «Лэювинэ» и его противником. Опасаясь сесть на мель, «Фортуна» и «Долфэин» не смогли подойти ближе и продолжали стрелять в испанцев с дальней дистанции. «Лэювинэ» оказался плотно зажатым между испанскими галеонами и обстреливался ими с обеих сторон. Потери в людях на нем были очень велики; погиб и его капитан Ян Питерсзоон. Однако в этом бою голландцы захватили два испанских галеона. Они назывались «Нуэстра Сеньора де лос Ремедиос» и «Сантьяго». Из приблизительно 600 испанцев в живых осталась только половина. Корсары потеряли 13 человек убитями и около 50 ранеными. «Лэювинэ» и «Нуэстра Сеньора де лос Ремедиос» были в конечном счете сняты с песчаной отмели, однако «Сантьяго» не удалось вывести на чистую воду. Победители перенесли его драгоценный груз на борт своих судов и подожгли ограбленное судно.

Имея информацию о том, что к Гаване приближается большой флот Тьерра-Фирме, Ита решил более не рисковать и ушел в сторону Флориды. Сокровища и товары с испанского судна были распределены между кораблями флотилии. Поскольку галеон пропускал воду, как решето, корсары сожгли его у флоридского побережья.

Флотилия Иты достигла Голландии в сентябре того же года. Всего в ходе этой экспедиции голландцы захватили 2 галеона, 12 барок и несколько небольших судов. На борту этих призов находились 2398 ящиков индиго, 6176 сухих кож, 266 тюков сарсапарильи, 27 кувшинов масла, 7000 фунтов имбиря, 12 бронзовых орудий, 28 железных орудий и 52 фунта серебра. Общая стоимость добычи составила 1,2 млн гульденов.

Осенью 1629 года Питер Ита вместе с Хендриком Корнелисзооном Лонком, Йоостом ван Траппеном (Банкертом) и Дириком Рёйтерсом разработали план завоевания португальской Бразилии. Кроме того, снаряженный для этой цели огромный флот Вест-Индская компания хотела использовать для захвата Сантьяго-де-Кубы и перехвата испанского «серебряного флота» в Карибском море. Чтобы повысить шансы на успех, адмирал Лонк должен был объединиться в Вест-Индии с флотилией Адриана Патера. Однако Лонк не выполнил переданных ему инструкций в полной мере. 14 февраля 1630 года его флот захватил бразильские города Пернамбуку (ныне Ресифи) и Олинду, после чего в начале мая адмирал отправил в Карибское море эскадру из 6 судов под командованием Дирика Рёйтерса. Затем в помощь ему из Бразилии была направлена вспомогательная эскадра Иты в составе 8 судов с 545 людьми на борту.

Питер Ита нашел Рёйтерса у мыса Тибурон – юго-западной оконечности Эспаньолы – и, присоединив его эскадру к своей, отправился в район островов Драй-Тортугас (к северу от Гаваны). Здесь он надеялся снова подстеречь галеоны «серебряного флота», которые должен был вести в Европу генерал Томас де Ларраспуру. Однако испанец перехитрил каперов: он повел «серебряный флот» из Картахены не традиционным путем – в Гавану, а через Наветренный пролив, отделяющий Кубу от Гаити, затем прошел мимо рифов островов Кайкос и, совершив переход через Атлантику, благополучно привел галеоны с сокровищами в Испанию. Ита, так и не дождавшись «серебряного флота», в сентябре приказал своим капитанам возвращаться на родину.

В 1634 году Ита совершил путешествие к берегам Гвианы, спустя год стал адмиралом флота Вест-Индской компании, а в феврале 1636 года, под руководством Йохана Эвертсена, принимал участие в сражении против 3 кораблей фламандского корсара из Дюнкерка Якоба Коллаэрта.

Где и когда умер Питер Ита – неизвестно.

На родине Хейн женился на Аннеке Класдохтер де Реус, богатой вдове из Роттердама, которая была старше его на 12 лет. В течение некоторого времени он скитался в Атлантике и Средиземном море пока в мае 1618 года его корабль «Нептунус» не был задержан венецианцами; на службе у последних он участвовал в сражении против флота вице-короля Неаполя. На родину Хейн вернулся в 1621 году.

В мае 1622 года благодаря протекции со стороны двоюродного брата жены (одного из трех бургомистров) Хейн был избран членом городского магистрата Роттердама, а в следующем году поступил на службу в Вест-Индскую компанию (ВИК). Руководство компании – так называемые «Господа ХIХ» – разработало грандиозный проект, названный «Великим», осуществление которого должно было парализовать Испанскую империю за счет пиратского террора в Вест-Индии, захвата Бразилии и рабского рынка в Африке. Пытаясь реализовать намеченное, компания в конце 1623 года отправила за океан три экспедиции: эскадра Филиппа ван Зёйлена взяла курс на побережье Анголы, Питер Схаутен с тремя кораблями пошел в Карибию, а адмирал Якоб Виллекенс и вице-адмирал Пит Хейн, возглавившие от 23 до 26 кораблей с 500 орудиями и 3300 людьми, направились в Бразилию. 8 мая 1624 года они появились у порта Баия (совр. Салвадор). На следующее утро суда под командованием Хейна вошли в гавань и приготовились к высадке десанта. Следом за ними в бухту вошли другие корабли. К утру Баия была взята, а ее губернатор арестован в своем дворце.

Разорив город, голландцы погрузили добычу на 11 трофейных судов и отослали их в Голландию. Хейн, покинув Бразилию в августе 1624 года, поспешил к побережью Анголы, чтобы соединиться с эскадрой ван Зёйлена. В конце октября он появился близ Луанды, но соотечественников там не обнаружил. На рейде под защитой форта стояло 35 судов. У Хейна было только 6 кораблей, к тому же они сели на мель и попали под обстрел береговых батарей. Ночью, во время прилива, голландцам удалось сняться с мели. Отказавшись от плана захвата Луанды, Хейн двинулся к устью р. Конго, где застал разыскиваемую эскадру. К тому времени ван Зёйлен успел ограбить и потопить не менее 29 судов и думал об одном – как бы побыстрей доставить награбленные сокровища в метрополию. Таким образом, установка Вест-Индской компании о захвате рабского рынка в Африке оказалась невыполненной.

Баию голландцам тоже не удалось удержать: весной 1625 года испано-португальские силы под командованием дона Фадрике де Толедо овладели городом. Пит Хейн, разорив несколько бразильских гаваней, в июле того же года вернулся домой.

Следующие три экспедиции, снаряженные компанией, возглавили адмиралы Баудевейн Хендриксзоон (Хендрикс), Андреан Верон и Ян Дирксзоон Лам. Чтобы оказать Хендриксу поддержку, «Господа ХIХ» в начале 1626 года снарядили еще одну эскадру под командованием Пита Хейна.

Совершив трансатлантический переход, Хейн в начале июля вошел в Карибское море, а потом направился к западной оконечности Кубы – мысу Сан-Антонио. От пленных он узнал о смерти Хендрикса и уходе его эскадры из кубинских вод. Тем не менее он решил подстеречь «серебрянный флот» и одолеть его собственными силами. Однако у испанцев оказалось почти 40 кораблей, включая 13 галеонов, и возглавлял их генерал дон Томас де Ларраспуру. Не осмелившись вступить с ним в сражение, голландцы отошли к побережью Флориды, пересекли Атлантику, посетили Азорские острова и острова Зеленого Мыса и, наконец, перенесли район крейсерства в воды Бразилии; в начале марта 1627 года они ворвались в бухту Баии. Обстреляв город, Хейн захватил или потопил 26 торговых судов, после чего пошел на юг, к мысу Кабу-Фриу. Всю весну и лето он оперировал на коммуникациях у бразильских берегов, в июне снова потревожил Баию, а осенью, перегруженный добычей, вернулся на родину. За этот круиз «Господа ХIХ» наградили Хейна золотой цепью и медалью.

В начале 1628 года, изучив данные разведки, директора Вест-Индской компании решили отправить в Карибию крупное соединение кораблей с единственной целью – перехватить «серебряный флот» короля Испании. Руководителем операции был назначен Пит Хейн.

В апреле того же года Хейн получил от директоров подробные инструкции и назначение на должность адмирала и генерал-капитана флота, насчитывавшего 31 судно со 129 бронзовыми и 550 железными пушками. На их борту разместились 2300 моряков и около 1000 солдат. Флагманский галеон «Амстердам»; корабль «Голландский сад» имел 48 пушек; еще 17 судов несли от 26 до 38 пушек. Заместителем Хейна был утвержден 60-летний адмирал Хендрик Корнелисзоон Лонк. Основные силы флота оставили Тексел 20 мая 1628 года и, совершив переход через Атлантику, подошли к западной оконечности Кубы, где начали крейсировать в надежде перехватить одну или обе флотилии на их пути в Гавану. Постепенно сильное течение и неблагоприятные ветры вынудили голландские корабли переместиться к Гаване. Кубинский губернатор, имевший сообщение с Ямайки о появлении голландского флота, отправил в Новую Испанию не менее 9 посыльных судов с предупреждением «серебряному флоту», но ни один из них не достиг цели.

Флот Новой Испании, состоявшей из 23 судов, покинул Кадис 22 июля 1627 года под командованием бывалого моряка, рыцаря ордена Сантьяго генерала дона Хуана де Бенавидеса-и-Басана, и достиг Веракруса 16 сентября. Всю зиму и весну на борт галеонов грузили сокровища и колониальные товары, а летом они готовы были отправиться в обратный путь. 8 августа флот снялся с якоря, причем Бенавидес не позаботился об усилении охраны. Судя по ряду исторических источников, испанцы имели 21 или 22 судна, 11 из которых следовали в Сан-Лукар, а остальные – в Гавану и другие порты Вест-Индии. Только 4 корабля этого флота были хорошо вооружены: капитана «Санта-Ана-Мария», альмиранта «Санта-Гертрудис» и 2 вооруженных «купца» – «Сан-Хуан Баутиста» и «Нуэстра Сеньора де ла Антигуа».

В ночь с 7 на 8 сентября испанские корабли оказались в непосредственной близости от голландского флота. Перед рассветом отбившееся испанское судно, ориентируясь на огни голландских кораблей, приблизилось к ним и было взято на абордаж. Утром Пит Хейн увидел 12 испанских судов к северу от себя и еще 6 – в наветренной стороне, ближе к кубинскому берегу. Голландцы легко захватили 9 судов с грузом кошенили, какао, шкур, индиго и прочих товаров, позволив 3 оставшимся спасаться бегством. Позже 2 из них потерпели крушение.

Осмотрев захваченную добычу, Хейн понял, что серебро и другие сокровища должны находиться на борту 6 судов, замеченных в наветренной стороне. Ловко маневрируя в течение всего дня, он сумел отрезать им путь отступления к Гаване и вынудил повернуть на юг, к бухте Матансас. Ночью они вошли в бухту, но из-за ошибок пилотов капитана, альмиранта и еще один галеон сразу же сели на мель. Эта авария вызвала панику среди моряков и пассажиров, корабли флотилии скучились посреди бухты.

При свете луны корабли Пита Хейна вошли в бухту. Видя, что галеоны сели на мель, а их команды бегут на берег, Хейн приказал спустить на воду шлюпки и вскоре сам в числе первых взобрался на борт альмиранты. Испанцы, еще остававшиеся на 6 судах, побросали оружие и сдались.

Успех Пита Хейна был стопроцентным. Впервые в истории он одержал бескровную победу над «серебряным флотом». Вся следующая неделя была посвящена грабежу призов, описи их грузов и перевозке ценностей на борт кораблей. Хотя вначале со стороны моряков и солдат имели место хищения, строгие дисциплинарные меры, предпринятые Хейном, свели их до минимума.

Когда большая часть сокровищ была учтена и упакована, голландцы сожгли и утопили 5 призов. В руки победителей попали сокровища, включавшие 177 329 фунтов серебра, 135 фунтов золота, тысячу жемчужин и разнообразные товары на 11 509 524 золотых гульдена. Эта сумма превышала годовое содержание испанской армии во Фландрии и равнялась 2/3 годового содержания всей голландской армии. Присоединив к своему флоту 8 трофейных судов, Хейн приблизился к Гаване, надеясь подстеречь также флот Тьерра-Фирме. Но ввиду начала сезона ураганов от этого замысла пришлось отказаться.

10 января 1629 года основная часть флота Хейна благополучно прибыла в Хеллевутслёйс.

14 января Хейн, Лонк и четверо директоров Вест-Индской компании были приглашены на заседание Генеральных штатов. Хейн доложил о ходе экспедиции и фантастической добыче, которую удалось захватить.

Звездный час Пита Хейна оказался недолгим. Поругавшись с директорами Вест-Индской компании, он 26 марта 1629 года перешел на государственную службу в чине вице-адмирала Голландии и Западной Фризии (его флаг-капитаном стал Маартен Тромп, в будущем знаменитый флотоводец) и принял участие в военной экспедиции против испанских корсаров, базировавшихся в Дюнкерке. В море он натолкнулся на трех корсаров из Остенде. Хейн направил свой флагман между двумя вражескими кораблями, паля из пушек с обоих бортов. Спустя полчаса, в разгар сражения, вражеское ядро угодило ему в левое плечо; Хейн был убит на месте.

Тело погибшего доставили в Делфт и похоронили в усыпальнице Старой церкви. Позже прах корсара-героя поместили в мавзолее, а на одной из площадей в его честь был воздвигнут памятник. Еще один памятник Хейну установлен в городе Матансасе на Кубе – там, где в 1628 году он захватил «серебряный флот» короля Испании.

Он родился в 1597 году в рыбачьем поселке Схевенинген (ныне часть Гааги). Современники отмечали неотесанность и косноязычие Йола, но при этом подчеркивали, что он был отчаянно смелым морским разбойником. Один из хронистов писал: «…с ранних лет его воспитывали море и волны, он был неукротимым, как стихии, которые он познал так хорошо, бесстрашным, как никто другой, никогда не отступающим, восторженным в морских предприятиях, смелым не на словах, храбрым в атаке, обладавшим неистощимой энергией и абсолютно надежным, но упрямым».

Корнелис Йол совершил 10 каперских экспедиций в Вест-Индию, Бразилию и Западную Африку. Ногу он потерял в одном из морских сражений еще в молодости – видимо, до того, как поступил на службу в нидерландскую Вест-Индскую компанию (ВИК). Однако увечье не мешало ему передвигаться на деревянном протезе столь проворно, что многие очевидцы не могли поверить в то, что он калека.

Впервые он отправился в Америку в январе 1626 года, командуя яхтой «Оттер». Йол вышел из Тексела, посетил острова Зеленого Мыса и Бразилию, захватил несколько призов и через Вест-Индию вернулся на родину. На следующий год он отплыл в Америку с флотом из 12 судов под командованием Дирка Симонсзоона ван Уитгееста. Крейсируя в водах Бразилии, Йол в течение 1628 года захватил 3 или 4 судна, затем побывал в Карибском море и 23 октября пришел с добычей в Тексел.

В октябре 1629 года Йол снова разбойничал на «Оттере» вместе с Уитгеестом и взял несколько призов. Подробности этого плавания неизвестны. Согласно новейшим исследованиям голландских и бразильских историков, в декабре 1629 года Йол оперировал в водах Бразилии и захватил у португальцев остров Фернандо-ди-Норонья.

В мае 1630 года Корнелис Йол отправился из бразильского порта Пернамбуку (совр. Ресифи) в Вест-Индию с эскадрой Дирика Рёйтерса. У берегов Эспаньолы они объединились с другой флотилией, которой командовал Питер Ита. Пытаясь перехватить «серебряный флот», Ита некоторое время вертелся к северу от Гаваны, причем Деревянная Нога командовал авангардом его флотилии. В сентябре, захватив не менее 7 призов, Ита решил вернуться на родину.

Следующую экспедицию Йол предпринял в 1631 году в составе флотилии Джонатана де Неккера. Йол шел на «Оттере» и был заместителем Неккера. Посетив Бразилию, они 26 апреля взяли курс на Вест-Индию, где в это время разбойничала эскадра Яна Бонетера. Не обнаружив кораблей Бонетера, Неккер вернулся в Голландию, а Йол остался выслеживать испанские суда. По голландским данным, в тот год Йол захватил 4 приза.

В октябре 1631 года Деревянная Нога крейсировал близ Пуэрто-Бельо, затем промышлял у берегов Эспаньолы, оттуда пошел на юг, к Санта-Марте, повернул на запад, прошел Юкатанским проливом в Мексиканский залив и, наконец, вернулся на родину. В 1632 года он привел в Голландию 5 призов.

В конце 1632 года Корнелис Йол вышел в море с флотом, которым командовал Ян Янсзоон ван Хоорн. В марте 1633 года они крейсировали в водах Бразилии, а 26 апреля отплыли в Карибское море. Деревянная Нога участвовал в нападениях ван Хоорна и Диего Мулата на Трухильо (в Гондурасе) и Кампече (в Мексике). В Кампече они захватили 22 судна, причем 9 увели с собой, а еще 13 сожгли. Посетив Малые Антильские острова, Йол вернулся к западной оконечности Кубы, захватил у мыса Сан-Антонио фрегат, направлявшийся с богатым грузом на остров Пуэрто-Рико, затем уничтожил у островов Драй-Тортугас несколько судов и взял курс к родным берегам.

В 1634 году, действуя самостоятельно с 2 судами, Йол захватил в Карибском море 3 приза. Губернатор Гаваны дон Битриан де Бьямонте писал королю, что «в этом году наши берега были свободны от врагов, лишь был на них один корсар, которого зовут Деревянная Нога, с одной уркой и одной баркой».

В день Рождества Йол вновь вышел в море на «Оттере», имея предписание директоров Вест-Индской компании зайти на остров Кюрасао, недавно отбитый у испанцев экспедицией Яна ван Валбеека и Пьера Леграна. Он прибыл на остров 22 февраля 1635 года и сообщил колонистам, что компания решила превратить Кюрасао в главный морской и торговый форпост Нидерландской Вест-Индии. 3 марта «Оттер» ушел с Кюрасао в сопровождении яхты «Брак», которой командовал Корнелис Янсзоон ван Уитгеест. Подняв на мачтах испанские флаги, обе яхты 15 марта вошли в порт Сантьяго-де-Куба. Губернатор города выслал к ним шлюп, чтобы узнать, кто они такие, но голландцы захватили его, убив при этом испанского капитана. Поскольку обман раскрылся, Йол велел открыть огонь по форту и отправил своих людей на захват 5 или 6 судов, стоявших в гавани. На захваченных судах не оказалось ничего ценного, и Йол, не получив за них выкуп, приказал их сжечь. Однако его корсары были обстреляны из форта. В ответ на это голландцы подвергли Сантьяго-де-Кубу бомбардировке.

С июня по сентябрь 1635 года поступали регулярные сообщения о нападениях 2 голландских яхт на испанские суда в бассейне Карибского моря. Всего Йол ограбил или уничтожил не менее 11 испанских судов, взяв богатую добычу, в том числе более 2000 шкур, 5000 фунтов табака, 4000 фунтов сарсапарильи и много серебра. Возвращаясь домой, Йол был встречен фламандским корсаром Якобом Коллаэртом из Дюнкерка и захвачен в плен (ноябрь 1635 года). Свободу он получил лишь в мае 1636 года во время обмена пленными.

30 августа того же года Деревянная Нога отплыл из Тексела на судне «Свол» в сопровождении 2 яхт, одной из которых командовал его брат. С октября 1636 по апрель 1637 года он крейсировал в районе Больших Антильских островов. В июне голландцы встретили «серебряный флот», направлявшийся из Картахены в Пуэрто-Бельо, но атаковать его не отважились. В начале августа они увидели его вторично – он шел в сторону Гаваны и насчитывал 26 судов. Йол объединился с 7 каперскими судами, крейсировавшими в Карибском море, и отправился к Гаване. 6 сентября флот Новой Испании вышел в море, чтобы идти в Европу. Флот Тьерра-Фирме тоже поднял паруса, и флотилия Йола оказалась между двумя испанскими флотами. Йол атаковал испанский корабль из состава флота Тьерра-Фирме и взял его на абордаж. Захватив в ходе экспедиции 1636—1637 годов не менее дюжины судов, Деревянная Нога вернулся в Голландию.

В апреле 1638 года Йол вышел из Тексела с флотилией из 10 судов и в июне достиг Олинды (Бразилия). Пополнив запасы провизии, он в июне отплыл в Карибию уже с 14 или 15 судами. Его флагманом был 54 пушечный корабль «Саламандра». Испанские колониальные власти, узнав о появлении Деревянной Ноги, немедленно отправили курьеров во все порты Вест-Индии с предупреждением об опасности. Флот Новой Испании остался на якоре в Веракрусе. Но флот Тьерра-Фирме (6 торговых судов, 7 военных галеонов и яхта с острова Маргарита), не получив своевременно предупреждение о голландских каперах, вышел из Картахены под командованием дона Карлоса де Ибарры, виконта де Сентенара, и взял курс на Гавану.

Йол решил разделить свои силы на три эскадры: сам он с 5 кораблями стал у мыса Апалаче; 5 других судов заняли позицию у бухты Матансас, а 17 судов крейсировали между островом Пинос и мысом Сан-Антонио.

30 августа Ибарра обнаружил, что, прикрываясь пеленой тропического ливня, на него надвигаются полукругом 17 или 18 голландских кораблей. Только наступление ночи отсрочило начало сражения. 31 августа, на рассвете, подошли еще несколько каперов. Выстроив свои суда в две линии, Йол с 6 лучшими фрегатами атаковал капитану и альмиранту испанцев, которыми командовали Карлос де Ибарра и Педро де Урсуа. Паля из пушек и умело маневрируя, испанцы не подпускали к себе голландцев и не позволяли им пойти на абордаж. Сражение растянулось на три дня. В ходе ожесточенного боя Деревянная Нога был тяжело ранен. Испанцы потеряли 108 человек, у голландцев было 50 убитых и 150 раненых (в числе убитых были вице-адмирал Роозендал и контр-адмирал Маст). Лишь 2 судна были захвачены, а галеон «Кармен» сильно поврежден. Часть сокровищ испанцам удалось выгрузить в Кабаньясе и по суше переправить в Гавану. Остальной груз был доставлен в мексиканский порт Веракрус, где флот Тьерра-Фирме объединился с флотом Новой Испании. Своими геройскими действиями Ибарра спас для испанской короны ценностей на 10 млн песо.

Йол отправил часть своего флота в Бразилию, часть оставил крейсировать в Карибском море, а сам с небольшой флотилией вернулся в ноябре 1638 года домой. Директора Вест-Индской компании и правительство республики Соединенных провинций объявили ему благодарность за храбрость, проявленную в сражении с «серебряным флотом», и подарили ему золотую медаль и золотую цепь.

В конце 1693 года Йол в компании с Яном Лихтхардтом снова отправился в поход к берегам Америки. В марте корабли прибыли в Пернамбуку и до лета крейсировали в бразильских водах. В июле 1640 года Йол покинул Пернамбуку с флотом из 24 судов (флагман – «Саламандра»). Цель экспедиции была все та же – захват «серебряного флота» в Вест-Индии. 1 сентября Деревянная Нога появился возле Гаваны. Здесь к нему присоединились 2 яхты с Кюрасао и 10 других каперских судов. 11 сентября на них налетел ураган, не утихавший три дня. На четвертый день Йол установил, что пропало 7 судов: 4 были выброшены волнами на кубинский берег, еще 3 ушли назад в Бразилию. Испанцы взяли в плен 260 голландских моряков.

Голландцы оставались в водах Гаваны до конца сентября, затем отправились в Матансас за водой и припасами, разорили окрестные асьенды, высадили на берег пленных испанцев и в октябре ушли в Бразилию.

В 1641 году Корнелис Йол получил задание отправиться в африканские воды и захватить у португальцев Луанду (Ангола) и остров Сан-Томе (в Гвинейском заливе). Он вышел из Пернамбуку с 20 кораблями. 23 августа голландцы появились у Луанды и захватили каравеллу, пилот которой знал все подходы к городу. 25 августа 15 голландских кораблей блокировали северный проход в гавань. Португальский губернатор разместил своих солдат вдоль берега, послал подкрепления на суда, стоявшие в гавани, и велел затопить 2 парусника, чтобы не пропустить неприятельские корабли к городу. Португальцы думали, что корсары совершат нападение на два форта у входа в гавань, но Йол отправил шлюпки с десантом между фортами к северной окраине Луанды. От места высадки голландцы устремились через холмы к городу. Португальские солдаты не успели их перехватить и, спасаясь от огня корабельной артиллерии, бежали под защиту крепостных стен. Пушки с фортов сдерживали атакующих лишь в дневное время, а ночью голландцы с запада и с востока ворвались в город; он был покинут жителями, сопротивления корсарам на улицах почти никто не оказывал.

Разграбив Луанду, Деревянная Нога 17 сентября вышел в море с 9 кораблями и 5 яхтами, на борту которых насчитывалось 400 моряков и 600 солдат. Он отправился на север, к острову Сан-Томе, намереваясь захватить форт Сан-Себастьян. Этот форт с четырьмя бастионами и 30 пушками находился на северо-восточном полуострове. Йол прибыл на Сан-Томе 2 октября и высадил десант в двух милях к югу от форта; в то же время вице-адмирал Матеус Янсзоон стал на якорь напротив форта, провоцируя португальцев открыть огонь. Сражение, которое вскоре началось, было весьма упорным и кровопролитным – потери оказались большими с обеих сторон. 16 октября португальский губернатор сдал Сан-Себастьян, и вскоре голландцы заняли оставленный жителями город Сан-Томе. Добыча, взятая здесь, включала в себя 300 тыс. фунтов сахара и 5500 крузадо и оценивалась в 100 тыс. гульденов.

Эпидемия тропической лихорадки, начавшаяся вслед за этим, 25 октября приковала к койке и Деревянную Ногу. 31 октября 1641 года он скончался. Тело его с большими почестями было похоронено в кафедральном соборе Носса-Сеньора-да-Консейсао.

Год спустя португальцы отвоевали город Сан-Томе и, открыв гроб с прахом Корнелиса Йола, перезахоронили его в неизвестной могиле.

В Схевенингене, на родине Йола, имя его увековечено в названии одной из улиц.

Он родился в городе Эдаме (Нидерланды) в последней четверти ХVI века и, с юных лет связав свою жизнь с морем, прошел обычный путь от простого матроса до капитана корабля. В Вест-Индии он был захвачен в плен испанскими моряками из эскадры Луиса де Фахардо и три года провел в Картахене в качестве галерного раба. Учитывая его опыт и нелюбовь к испанцам, директора нидерландской Вест-Индской компании предложили Патеру возглавить экспедицию в американские воды с целью захвата испанского «серебряного флота».

Имея под своим командованием 8 кораблей и 4 яхты, Патер 15 августа 1628 года вышел в море. Посетив острова Зеленого Мыса и Бразилию, он отправился искать добычу в Карибское море. 1 апреля 1629 года его флотилия достигла Гренады – одного из Малых Антильских островов. Здесь, следуя секретной инструкции, Патер разделил свои силы на две эскадры. Одна должна была промышлять у берегов Южной и Центальной Америки, другая – в районе Больших Антильских островов. Более двух месяцев корабли Патера бесчинствовали в Карибском море, захватывая испанские суда и разоряя плохо защищенные прибрежные поселения.

В середине июня того же года Патер прибыл к кубинскому мысу Сан-Антонио и там соединился со своей второй эскадрой. Перед этим он узнал о захвате Питом Хейном «серебряного флота».

В то время, когда Хейн вернулся домой, Вест-Индская компания снарядила в помощь Патеру еще 13 судов. Некоторые из них отплыли в апреле 1629 года под командованием Яна Янсзоона ван Хоорна и летом того же года присоединились к флотилии Патера в водах к северу от Гаваны. Испанцы, узнав о присутствии голландцев в Карибском море, отложили выход своих галеонов с сокровищами на неопределенное время, так что Патеру пришлось довольствоваться лишь незначительными призами. Когда иссякли запасы провизии, он вынужден был отослать 9 судов в Голландию. Они привезли с собой табак, сахар, шкуры и прочие товары, но все это было весьма скудно в сравнении с затратами на снаряжение экспедиции. Тем не менее директора компании считали, что Патеру следует продолжать оставаться в Карибии, поскольку его присутствие держало в страхе испанские колонии, расстраивало их морские коммуникации и торговлю.

Флотилия Патера крейсировала к северу от Гаваны до конца сентября 1629 года и, взяв несколько призов, отправилась в сторону Барбадоса. Прибыв на Малые Антильские острова спустя шесть недель, Патер снова разделил свои силы на две эскадры; одна из них, переданная под командование ван Хоорна, взяла курс на острова Сент-Кристофер и Невис с целью разведки и до конца года курсировала между Наветренными островами и проливом Мона. В то же время Патер и его вице-адмирал Маартен Тейсзоон с 20 кораблями ушли на юг, к устью р. Ориноко. Через три недели они высадили на берег десант из нескольких сот человек с 14 осадными пушками, захватили город Санто-Томе, разграбили его и частично сожгли.

Миновав остров Тринидад, голландцы двинулись вдоль побережья Венесуэлы на запад, посетили острова Бланкилья и Бонайре, где имели стычку с испанцами и аборигенами. От Бонайре они повернули на север, к Пуэрто-Рико, чтобы вновь соединиться с эскадрой ван Хоорна. Крейсируя в проливе Мона, Патер решил предпринять набег на город Санта-Марту. 26 февраля 1630 года в 4 часа дня его флотилия в составе 19 судов с 800 людьми на борту появилась на траверзе города. Несмотря на огонь из форта Сан-Хуан, корсары высадились из шлюпок на берег и легко овладели Санта-Мартой. Губернатор города струсил и с полусотней ополченцев бежал. Что касается гарнизона форта, то он не сдавался до тех пор, пока Патер не приказал сжечь город дотла. Ограбив жилые дома, кафедральный собор и монастыри Св. Доминика и Св. Франциска, голландцы взяли за город выкуп в размере 5500 пиастров и 5 марта подняли паруса.

В конце апреля 1630 года Патер отдал приказ покинуть Карибское море и возвращаться домой. В Нидерланды он пришел в июне и был тепло встречен директорами компании. Через год его снова отправили в море с крупным флотом – на сей раз в бразильские воды. 14 апреля 1631 года он прибыл в Пернамбуку, чтобы усилить местный гарнизон. После этого одна голландская флотилия была послана на север, к острову Итамарака, где был возведен форт Гедулд, а вторую Патер выслал на юг, в сторону Баии, для охоты за вражескими судами.

19 августа в Пернамбуку узнали о прибытии в Баию сильного испано-португальского флота под командованием дона Антонио де Окендо. Патер сразу же начал готовить свою эскадру к выходу в море, но, испытывая недостаток в людях, смог закончить ее снаряжение лишь к 31 августу. Под его командованием находилось всего 18 кораблей.

Окендо вышел из Баии 3 сентября на 44 пушечном флагмане «Сантьяго де Олисте»; следом двигалась дюжина испанских и десяток португальских кораблей. Этот флот охранял отряд бразильских каравелл с войсками, которые направлялись в Параибу, и 20 «купцов», направлявшихся в Лиссабон с грузом сахара.

Вечером 11 сентября испано-португальская армада была замечена эскадрой Патера. К этому времени голландский адмирал успел потерять 2 своих судна. На рассвете 12 сентября в его распоряжении находились 46 пушечный флагман «Принс Виллем», 50 пушечный вице-адмиральский корабль «Хэуниээрдэ Провинтин» и еще 14 боевых кораблей.

Патер собрал своих капитанов на военный совет, чтобы выдать им инструкции перед боем, и напоследок выпил бокал пива за удачу. Голландцы двинулись к флоту Окендо с наветренной стороны при слабом бризе с ост-норд-оста. Испанский адмирал постарался расположить свои 17 галеонов полумесяцем, прикрывая ими торговые суда.

Сражение началось с того, что галеон вице-адмирала Франсиско де Вальесильи «Сан-Антонио» открыл орудийный огонь по голландскому галеону «Хэуниээрдэ Провинтин», которым командовал Маартен Тейсзоон и который вместе с «Провинси Утрехт» приблизился к его борту. Примерно через пятнадцать минут корабль Окендо и 4 других галеона открыли огонь по кораблю Патера, который вместе с «Валхэрэном» двинулся прямо к испанскому флагману, намереваясь взять его на абордаж. Португальский галеон «Носса Сеньора дус Празериш» под командованием капитана Космы ду Коуто Барбозы попытался помочь своему флагману, но попал под огонь «Принса Виллема» и «Валхэрэна» и был потоплен. Его место тут же занял «Консепсьон» капитана Хуана де Прадо.

В четвертом часу шальное ядро, выпущенное с «Сантьяго де Олисте», вызвало пожар на борту голландского флагмана. Одновременно Окендо приказал своим мушкетерам стрелять по тем, кто пытался этот пожар загасить. Голландские солдаты и матросы стали в панике прыгать в море, где их позже подобрали испанцы. Патер, увы, не умел плавать и вынужден был висеть на якорном канате до тех пор, пока не упал в изнеможении в море. Спасти его не удалось.

Маартен Тейсзоон, сменивший адмирала Патера на посту командующего, отказался от продолжения боя и увел эскадру назад в Пернамбуку.

Первое плавание капитана Джексона 1638—1640 годов финансировали лондонский купец Морис Томпсон и некоторые влиятельные дельцы из Корнуолла. Прибыв в Карибское море весной 1639 года, Джексон захватил богатую добычу в Никарагуа и, посетив каперскую базу на острове Провиденс, отправился в Северную Америку, в Новую Англию, чтобы там сбыть награбленные товары. 27 августа губернатор Массачусетса Джон Уинтроп записал в своем дневнике: «Сюда прибыл небольшой барк из Вест-Индии, на нем – некий капитан Джексон с каперским свидетельством от Вестминстерской компании на право захвата добычи и прочего у испанцев. Он привез много богатств в деньгах, слитках, индиго и сахаре. Он продал здесь свой индиго и сахар за 1400 фунтов стерлингов… и снова отправился в Вест-Индию».

В Гондурасском заливе, в порту Трухильо, Джексон взял на абордаж испанский невольничий корабль и получил от испанцев выкуп в 8 тыс. фунтов индиго, а также 2 тыс. пиастров в звонкой монете и две золотые цепи.

На родину Джексон вернулся в конце 1640 года. 4 января 1641 года в одном из документов, относящихся к деятельности Компании острова Провиденс, отмечалось, что капитан Джексон «недавно привел корабль с богатым грузом индиго». В марте 124 ящика и 2 тюка индиго из приза Джексона были проданы по 8 шиллингов и 11 пенсов за фунт, и это была «лишь пятая часть стоимости захваченной у испанцев добычи».

В мае 1641 года испанская карательная экспедиция в составе 9 кораблей и 2000 человек отбила у англичан остров Провиденс. Чтобы компенсировать убытки, вызванные этой потерей, директора Компании острова Провиденс (граф Уорвик и др.) совместно с Морисом Томпсоном и некоторыми купцами из Сити финансировали новую экспедицию капитана Джексона в Вест-Индию. Джексон отплыл из Англии в июне 1642 года с 3 судами, включая 30 пушечный флагман; его помощниками были старые «морские волки» Сэмюэл Экс и Уильям Роус. Прибыв на остров Барбадос, Джексон в конце сентября объявил местным колонистам, что собирается «изрядно пощипать» испанские поселения в бассейне Карибского моря. Обещание богатой добычи помогло ему завербовать на Барбадосе 650 человек, а на Сент-Кристофере – еще 250 волонтеров. К началу ноября на 7 кораблях флотилии разместилось 1100 человек, с которыми Джексон пошел к знаменитым жемчужным промыслам у острова Маргарита. На рейде был захвачен торговый фрегат, пришедший с Канарских островов; затем на берег был высажен десант из 800 человек, но испанцы смогли отбить нападение захватчиков; в стычке погибло 10 человек, 20 было ранено.

От Маргариты Джексон направился к острову Ла-Тортуга. 14 декабря его флотилия – 5 больших кораблей и 3 шлюпа – подошли к венесуэльскому порту Ла-Гуайра, всполошив все побережье. Губернатор Фернандес де Фуэнмайор, получив известие о появлении пиратов, в тот же вечер выступил из Каракаса на помощь защитникам Ла-Гуайры и прибыл в город в полночь. Утром 15 декабря корабли Джексона открыли огонь по береговым укреплениям, однако ответным огнем испанцы отогнали их от берега. В тот же вечер 3 шлюпа попытались проникнуть в гавань, чтобы увести оттуда нанятый испанцами английский корабль. Эта попытка также провалилась, поскольку испанцы прислали на борт «купца» 50 солдат во главе с капитаном Хасинто Седеньо, которые отбили нападение корсаров.

На следующий день флотилия Джексона пошла вдоль побережья на запад. На рассвете 17 го она проникла в гавань Пуэрто-Кабельо, высадив на берег 140 человек. Потеряв двух человек убитыми и семерых ранеными, англичане все же рассеяли силы защитников городка, ограбили покинутые дома, прихватили с собой шесть пушек и вернулись на борт.

На Кюрасао капитан Джексон получил от голландцев необходимые припасы и нанял лоцмана. 23 декабря он прибыл в Венесуэльский залив и, оставив свой флагман со 120 людьми стеречь вход в лагуну Маракайбо, сам с 7 судами и 1000 человек двинулся через пролив. Испанские дозорные предупредили начальника гарнизона Мануэля де Веласко о приближении врага, и он срочно собрал 250 ополченцев для защиты города. Поскольку люди Джексона замешкались у входа в лагуну до 26 го числа, у испанцев было достаточно времени подготовиться к обороне. Но англичане перехитрили противника. В то время как Веласко ожидал их высадки с моря, корсары, высадившись в 23.00 на берег в стороне от города, зашли ему в тыл и напали из леса. Испанцам пришлось покинуть свои окопы на берегу и вступить с корсарами в ночной бой, который закончился победой англичан. Отряд Веласко отступил, люди Джексона ворвались в Маракайбо и подвергли его грабежу. На рейде было захвачено 4 приза.

27 января 1643 года, получив выкуп за город, корсары отправились в набег на город Гибралтар, лежащий на другой стороне лагуны. Тем временем испанский отряд, прибывший из Коро под командованием Фернандеса де Фуэнмайора, практически беспрепятственно занял покинутый Маракайбо. Что касается Джексона, то он, разорив Гибралтар, 9 февраля вернулся со своими кораблями на рейд Маракайбо и, застав в городе испанцев, предложил Фуэнмайору обменяться пленниками. Предложение было принято. 21 февраля, погрузив на суда воду и провиант, флотилия англичан двинулась к выходу из лагуны. 4 марта, вернувшись на свой флагманский корабль, Джексон велел ставить паруса и идти в открытое море.

В течение лета Джексон без особого успеха крейсировал в Карибском море, а в ноябре предпринял набег на поселения Коста-Рики и Панамского перешейка. Зимой 1643—1644 годов он опустошил побережье в районе Картахены, а летом 1644 года – поселения в Гватемале и Новой Испании. Согласно испанским данным, Джексон появился в окрестностях Кампече, имея 13 судов, больше полусотни пушек и около 1500 человек. Силы, которыми располагал город, не превышали 300 человек, но в этот момент в гавань Кампече зашла испанская флотилия из 12 судов. Не отважившись атаковать испанцев, Джексон взял несколько пленных и пошел на север, к Гаване. По пути на флотилию обрушился ураган; 3 судна были выброшены на мель в районе Лас-Аркас, еще несколько судов потерпели крушение в Юкатанском проливе.

Осенью того же года остатки потрепанной флотилии Джексона прошли Флоридским проливом и в струе Гольфстрима добрались до Бермудских островов. Здесь корсары поделили добычу, и никто из посторонних не узнал о ее истинных размерах. В марте 1645 года Джексон благополучно вернулся в Англию, охваченную революцией и гражданской войной. О дальнейшей его судьбе мало что известно. 31 марта того же года палата общин британского парламента начала рассматривать жалобу испанского посла дона Алонсо де Карденаса на пиратские действия капитанов Джексона и Тейлора в Карибском море. 2 апреля в палате лордов было зачитано письмо испанского посла по поводу грабежей капитанов Джексона и Тейлора в Вест-Индии с требованием возмещения ущерба. 8 апреля лорды решили передать письмо испанского посла в соответствующие комитеты обеих палат, но жалоба испанской стороны так и не была удовлетворена.

Летом 1645 года Уильям Джексон был арестован по иску неких Ральфа Эшби и Сэмюэла Уэлса, которые требовали от него вернуть долги по аренде судов. В субботу 2 августа палата лордов рассмотрела петицию капитана Джексона, в которой он жаловался на незаконность своего ареста, поскольку, будучи слугой графа Уорвика, все еще обладал «парламентской привилегией», а долги по аренде считал несущественными. Лорды приняли постановление об освобождении Джексона из-под стражи.

Дальнейшая судьба этого джентльмена удачи покрыта завесой тайны.

Он был выходцем из знатной дворянской семьи, сыном казначея Франции. Вступив в 1631 году в ряды Мальтийского ордена, Фонтенэ долгое время служил корсаром на Средиземном море и 28 сентября 1644 года отличился в битве с турецким флотом близ острова Родос. В результате одержанной победы мальтийским рыцарям удалось пленить одну из жен султана и ее малолетнего сына Османа.

10 февраля 1650 года, командуя фрегатом «Луиза», стоявшим на якоре у острова Джерси в Ла-Манше, он получил у находившегося там в изгнании принца Уэльсского (будущего короля Карла II Стюарта) каперское свидетельство с разрешением нападать на суда сторонников парламента.

Весной 1652 года шевалье де Фонтенэ прибыл на остров Сент-Кристофер на 22 пушечном фрегате. Мальтийский рыцарь рассчитывал, что сможет найти здесь людей для пополнения экипажа, сильно поредевшего после сражения с 2 испанскими кораблями у островов Гомера и Санта-Крус. Пуанси неожиданно предложил собрату по ордену выгодное дельце: нужно было отправиться на остров Тортугу и сместить тамошнего губернатора-гугенота Левассёра, переставшего подчиняться приказам генерал-губернатора.

29 мая того же года между губернатором Сент-Кристофера и шевалье де Фонтенэ было заключено соглашение, предусматривавшее условия перехода Тортуги под управление Фонтенэ и порядок дележа собственности, принадлежавшей Левассёру. За выполнением договора должен был следить один из племянников Пуанси – господин де Треваль, назначенный инспектором 20 июля 1652 года.

Фонтенэ отплыл с Сент-Кристофера летом того же года. Сначала он отправился к побережью Новой Гранады, где в районе Картахены было взято несколько испанских призов. Потом корабль шевалье повернул к Эспаньоле, где объединился с фрегатом де Треваля. Здесь Фонтенэ и его компаньон неожиданно узнали о том, что Левассёр был убит двумя своими ближайшими помощниками.

Получив известие о смерти Левассёра, шевалье де Фонтенэ и сьёр де Треваль поспешили к Тортуге. Вступив во владение островом, Фонтенэ объявил себя «королевским губернатором Тортуги и Берега Сен-Доменг». Ближайшим помощником губернатора стал его брат Тома – человек мужественный, ладно скроенный и «храбрый, как Цезарь».

Подобно прочим рыцарям, Фонтенэ считал грабеж почетным занятием и по этой причине проявлял несравненно более высокий интерес к снаряжению разбойничьих кораблей, чем его предшественник. В это время, по словам Шарлевуа, «Тортуга сделалась вместилищем всех корсаров, и число этих пенителей моря росло с каждым днем». Иногда шевалье отправлял в крейсерство и свой 22 пушечный фрегат, которым командовал его заместитель.

Встревоженные активизацией флибустьерства в Карибском бассейне, власти Санто-Доминго осенью того же года решили предпринять карательную экспедицию против Тортуги. Согласно «Краткому сообщению о возврате острова Тортуга, который защищали вооруженные силы Франции и которым управлял г-н Тималеон де Фонтенэ, рыцарь ордена Святого Иоанна» (издано в Мадриде в 1654 году), 5 ноября городской совет Санто-Доминго взял на себя все расходы по снаряжению 5 кораблей и формированию батальона пехоты из 180 солдат и 500 волонтеров. Во главе экспедиции был поставлен капитан дон Габриэль де Рохас Валье-и-Фигероа; его заместителем, командующим флотилии и пехотинцами стал кавалер ордена Сантьяго дон Хуан Морфа Херальдино.

6 января испанская флотилия стала на рейде Бастера – главного поселения Тортуги – и тотчас попала под артиллерийский огонь со стороны форта Ла-Рош. Не рискнув атаковать Бастер, испанские суда переместились в подветренную сторону – на рейд поселка Кайон. Там под прикрытием корабельных орудий на берег был высажен десант, который вступил в перестрелку с отрядом брата губернатора, обратил его в бегство и овладел Кайоном. Укрепившись в поселке, Рохас и Морфа разбили лагерь у подножия крутого холма, на вершине которого было решено установить батарею. С помощью негров-рабов туда втащили 8 или 10 орудий, которые открыли огонь по французскому форту.

Многие колонисты, укрывшиеся за стенами форта, готовы были сложить оружие и капитулировать. Испанский военачальник отправил к шевалье предложение сдаться на почетных условиях. Фонтенэ ответил, что не может изменить своему долгу и, «имея приказ своего короля о защите этого форта, будет решительно сражаться до самой смерти». Военные действия возобновились. Но, опасаясь бунта своих людей, шевалье вынужден был все же прислать в испанский лагерь парламентера, который сообщил о готовности французов сдаться. В воскресенье 19 января между Рохасом и Фонтенэ было подписано соглашение, по которому французы обязались навсегда покинуть форт и остров.

В Санто-Доминго возвращение экспедиции Рохаса встретили праздничным салютом и колокольным звоном. Как с иронией заметил дю Тертр, всеобщая радость была столь велика, «словно они завоевали целое королевство».

Для удержания Тортуги губернатор Санто-Доминго решил оставить там гарнизон из 150 пехотинцев под командованием капитана Бальтасара Кальдерона-и-Эспиносы.

Мальтийский рыцарь не смирился с потерей острова. Обосновавшись на северном побережье Эспаньолы, в Пор-Марго, он объединил свои поредевшие силы с отрядом голландских контрабандистов и 15 августа 1654 года появился на траверзе Тортуги. 24 августа Фонтенэ высадил на берег десант, который обратил в бегство отряд испанцев и занял Кайон. Однако все его попытки захватить форт закончились провалом. На восьмой день осады, израсходовав почти весь запас пороха, французы вынуждены были ретироваться с Тортуги на Эспаньолу.

Проклиная свою несчастную судьбу, шевалье решил плыть в Европу. Во время тяжелого трансатлантического перехода его судно попало в шторм и потерпело крушение у Азорских островов, откуда он с великим трудом добрался до Франции.

На родине Фонтенэ задумал совершить вояж в Южную Америку и Тихий океан, чтобы там атаковать испанские корабли и прибрежные поселения. Он снарядил 3 судна – фрегаты «Гаспар» и «Реноме» и флейт «Мотрис», недавно вернувшийся из корсарского похода в Индийский океан. Всего на борту судов разместилось от 200 до 300 моряков, солдат и добровольцев. Капитанами кораблей были Даниэль, Жоб Форан и сам шевалье де Фонтенэ.

Корабли вышли в море в конце 1657 года. 6 января 1658 года флотилия прибыла к Буэнос-Айресу и остановилась возле острова у входа в р. Ла-Плата. В порту Буэнос-Айреса тогда стояли на якоре 20 голландских судов и 2 английских парусника. Шевалье де Фонтенэ был полон решимости захватить и ограбить город, однако десантная операция не удалась. Во время посадки солдат в шлюпки последние из-за сильного волнения опрокинулись, а пилот – недавно захваченный английский моряк – допустил ошибку в расчетах. Корсары высадились в болотистом месте, завязли в грязи и вскоре не солоно хлебавши вернулись на суда. Впрочем, Фонтенэ не слишком расстроился из-за этого провала, так как основная его цель заключалась в том, чтобы выйти через Магелланов пролив в Тихий океан. После долгих блужданий он появился перед проливом, но скверная погода побудила его повернуть назад.

Обратный путь проходил в невыносимых условиях: мешали встречные ветры, часто налетали бури. Фонтенэ вновь нашел капитана Форана на р. Ла-Плата. Тот оправдывал свое бегство тем, что был принужден к этому экипажем. Возможно, впрочем, что ему просто захотелось пограбить испанские суда на реке. Фонтенэ тоже понимал, что возвращение домой без добычи обернется для него и его компаньонов банкротством. Поэтому и сам был не против «пощипать» испанцев. Однако испанский губернатор, предупрежденный о появлении французских корсаров, принял ряд дополнительных мер по усилению береговой обороны.

В течение трех недель французы ожидали выхода из гавани какого-нибудь судна. Наконец однажды утром они заметили паруса 3 голландских судов. Фонтенэ тут же вступил в бой с самым крупным из них (грузоподъемностью 1400 тонн), надеясь, что Форан поддержит его. Но тот не отважился напасть на 2 других голландских судна. В разгар жестокого сражения шевалье де Фонтенэ погиб, сраженный ядром.

В 1665 году Олоне опять отправился в море на небольшом корабле, приобретенном хитростью. Команда судна насчитывала чуть более двух десятков человек. Промышляя у северного побережья Кубы, он взял на абордаж 10 пушечный испанский фрегат, отправленный из Гаваны специально для поимки пиратов. На его борту находилось 90 солдат. Олоне убил их всех.

Хотя пираты добыли хороший корабль, добычу на нем они взяли довольно скудную. Вернувшись на Тортугу, они нашли там нового губернатора – Бертрана д’Ожерона. С его помощью Олоне в 1666 году решил снарядить экспедицию по захвату испанского города Маракайбо, расположенного на берегу одноименной лагуны в Венесуэле. В походе участвовали несколько парусников и более 400 пиратов. В итоге был взят и разграблен не только Маракайбо, но и город Сан-Антонио-де-Гибралтар. В захваченных городах флибустьеры вели себя с исключительной жестокостью, подвергли пыткам и убили многих пленников. Вся добыча была поделена на острове Гонав, расположенном у западного побережья Эспаньолы. По словам миссионера дю Тертра, чеканного серебра было взято на 80 тыс. пиастров, а полотна – на 32 тыс. ливров, «фут которого они, говорят, продавали за полцены».

Поскольку деньги, добытые пиратами Олоне во время маракаибской экспедиции, быстро иссякли, вожак решил собрать флотилию для нового антииспанского похода. На сей раз он планировал отправиться в Центральную Америку и, проникнув по р. Сан-Хуан в озеро Никарагуа, разграбить испанские поселения, находившиеся на его берегах. Флагманом своей флотилии Олоне сделал 26 пушечный испанский флейт, захваченный в Маракайбо и переименованный в «Сен-Жан». На его борту разместилось около 300 пиратов. Примерно столько же флибустьеров поднялось на борт 4 судов меньших размеров, причем двумя из них командовали капитаны Моисей Воклэн и Пьер Пикар.

3 мая 1667 года суда Олоне покинули рейд Тортуги, отправившись сначала к северному побережью Эспаньолы, а оттуда – к островам у южного побережья Кубы, где захватили у рыбаков и ловцов черепах несколько каноэ. Повернув на юг, флотилия взяла курс на мыс Грасьяс-а-Дьос, а затем была снесена течением в Гондурасский залив.

В Гондурасе флибустьеры ограбили город Пуэрто-Кавальо (совр. Пуэрто-Кортес), а в его гавани взяли 24 пушечный торговый корабль и несколько небольших судов. На берегу они нашли и сожгли склады с кожами. Двое пленников, не выдержав пыток, согласились провести французов в глубь территории, к городу Сан-Педро (совр. Сан-Педро-Сула). Отобрав около 300 головорезов, Олоне решил сам возглавить эту вылазку; на время его отсутствия командование кораблями перешло к Моисею Воклэну.

На подступах к Сан-Педро испанцы соорудили несколько баррикад, но это им не помогло. После нескольких кровавых атак, принудив защитников города сдаться, флибустьеры вошли в Сан-Педро. Опустошив город, они упаковали добычу в мешки, после чего подожгли дома и двинулись назад к побережью Гондурасского залива. Вернувшись в Пуэрто-Кавальо, они узнали, что их товарищи поймали двух индейцев-рыбаков. Последние сообщили, что в залив Гватемала должна прийти большая урка из Испании. На общем совете было решено снарядить два каноэ и подкараулить упомянутое судно. Ждать пришлось долгих три месяца. Наконец разведчики принесли радостную весть о появлении корабля. Подняв паруса, разбойники поспешили к месту его разгрузки. После ожесточенного сражения корабль был взят на абордаж, однако особых ценностей на нем французы не нашли.

Разочаровавшись, люди Моисея Воклэна отправились на трофейном судне назад на Тортугу, чтобы искать удачу в ее водах. Видя, как обстоят дела, ушел своей дорогой и Пьер Пикар.

Олоне попытался догнать ушедшие суда Воклэна и Пикара, однако его корабль оказался слишком тяжелым и тихоходным. Кроме того, из-за большого количества едоков у него вскоре закончился провиант, «и в поисках пищи пираты должны были держаться недалеко от берега; они убивали обезьян и всех зверей, какие только попадались».

С трудом продвигаясь в восточном направлении, люди Олоне достигли мыса Грасиас-а-Дьос, затем, повернув на юг, пошли к островам Маис (Корн-Айлендс) и Лас-Перлас, расположенным у побережья Никарагуа. В этом районе корабль налетел на риф. Вся команда тут же сошла на берег, забрав с борта пушки и тяжелые предметы. Однако эти меры не помогли – корабль не удалось снять с рифа. Проклиная свою судьбу, разбойники разобрали судно на части и приступили к строительству баркалоны. Через несколько месяцев, когда судно было построено, пираты собрались на общий совет. Было решено, что половина отряда во главе с Олоне отправится к побережью Никарагуа, захватит там несколько каноэ, а затем вернется за остальными. После этого, подняв паруса, баркалона ушла к устью р. Сан-Хуан. Однако попытка проникнуть по реке в глубь страны закончилась провалом. Испанский гарнизон, находившийся в форте Сан-Карлос-де-Аустрия, с помощью отряда дружественных индейцев нанес по французам удар из засады; «большая часть людей Олоне была перебита, а сам он был вынужден бежать».

Не смирившись с этим поражением, разбойники решили не возвращаться к своим товарищам, ожидавших их на островах Маис, а пройти вдоль берегов Коста-Рики и Панамы к Картахене и там попытаться захватить какой-нибудь испанский корабль. «Но впоследствии выяснилось, что Богу больше не угодно помогать этим людям, – сообщает Эксквемелин, – и он решил покарать Олоне самой ужасной смертью за все жестокости, которые он учинил над множеством несчастных. Итак, когда пираты прибыли в залив Дарьен, Олоне со своими людьми попал прямо в руки дикарей, которых испанцы называют индиос бравос».

Это событие, по некоторым данным, произошло в сентябре 1668 года. Индейцы слыли людоедами и, на беду французов, как раз собирались трапезничать. Они «разорвали Олоне в клочья и зажарили его останки. Об этом рассказал один из его сообщников, которому удалось избежать подобной участи, потому что он спасся бегством».

Так закончил свою жизнь Франсуа Олоне – самый жестокий флибустьер Вест-Индии.

К их большой радости, они его обнаружили; поскольку он их совсем не опасался, а также не подозревал о начале войны, он летом заходил в их гавани, как делал это и раньше. Он находился тогда на [островах] Кайос в глубине залива острова Кубы, или Гаваны; когда англичане его обнаружили, они послали сообщение генералу Ямайки, который быстро отобрал 140 солдат, наиболее решительных на том острове, и посадил их на два добрых судна, дабы захватить его, как я уже говорил, или убить в сражении…

Более крупное из двух английских судов, которое было лучшим парусником и которым командовал капитан Морис, слывший среди англичан храбрецом, стало на якорь в проливе, или гирле Кайос, образовавшем своего рода гавань возле скал; в ней стоял небольшой фрегат нашего авантюриста, который, ничего не зная об объявлении войны, решил, что это был какой-то испанский корабль… Это заставило его выслать на разведку шлюпку с одиннадцатью лучшими солдатами, которые, приблизившись к тому английскому кораблю, увидели на нем много солдат, своих знакомых, пригласивших их подкрепиться и выпить с ними на борту судна; и, будучи достаточно наивными… они вскоре поднялись на верхнюю палубу, где были сделаны военнопленными…

Наш авантюрист, который надеялся на скорое возвращение своих людей, из-за их задержки решил, что они были обмануты, что сей корабль был испанским или что англичанам была объявлена война. И, видя, что второй корабль из-за встречного ветра не может присоединиться к первому, он выслал своих лучших солдат в шлюпке, дабы вступить в весьма неравный бой, снялся с якоря и двинулся с тридцатью пятью или тридцатью шестью людьми атаковать Мориса, который перекрыл ему выход и который имел на своем корабле 78 изготовившихся [к схватке] солдат. Он сражался в течение двух часов с таким искусством, храбростью и удачей, что, видя, как кровь льется с обоих бортов, а англичане не хотят сдаваться, он первым перепрыгнул с абордажной саблей на [вражеский] корабль и заставил Мориса сдаться после того, как у него были убиты пятьдесят человек и ранены все прочие из оставшейся дюжины; а сам он в ходе этого великого сражения потерял лишь одного человека убитым и пять или шесть – ранеными».

Видя, что его приз совершенно разбит и ни на что уже не годен, капитан Шампань сжег его и вернулся на Тортугу на своем небольшом фрегате. Губернатор д’Ожерон, желая отблагодарить его за столь славное деяние, подарил корсару 800 пиастров и позволил ему снова отправиться на поиски добычи.

В ноябре 1667 года, оперируя против испанцев на своем старом судне «Ла Фортюн» с командой из 35 человек, капитан Шампань захватил у берегов Эспаньолы английский торговый корабль «Хоуп». Корабль принадлежал купцу Томасу Мартину из Лондона, шкипером был Кристофер Дагвел. Поскольку этот захват был сделан в мирное время, губернатор Ямайки 6 декабря 1668 года отправил Дагвела и некоторых моряков из команды «Хоупа» на Тортугу, чтобы потребовать от д’Ожерона и капитана Шампаня вернуть корабль и товары, а также возместить нанесенный англичанам ущерб. Поскольку Шампань признал свою «ошибку», д’Ожерон вернул истцу и корабль, и его груз, «но не заплатил за их доставку и переоснащение». Помощник шкипера, Уильям Листер, позже заявил под присягой, что его убытки составили 5667 фунтов стерлингов; плотник Роберт Джонсон сообщил о потере 6465 фунтов стерлингов, а пассажир Ричард Мортимер определил нанесенный ему ущерб в 6395 фунтов стерлингов. Все эти суммы представляются явно завышенными, поскольку трудно поверить, чтобы корабельный плотник мог иметь на борту целое состояние.

Что касается капитана Шампаня, то он, отправившись в очередное крейсерство, в 1669 года попал в плен к испанцам. Последние продержали его в тюрьме Картахены более десяти лет, пока командующий французской эскадрой в Вест-Индии граф д’Эстре не добился от испанского губернатора его освобождения. В своем «Мемуаре» от 24 августа 1680 года, написанном на рейде Пти-Гоава, граф сообщает, что 21 июля, когда его эскадра находилась в Картахене, местный губернатор прислал на борт французского флагмана «одного капитана со многими иными знатными людьми, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение». Д’Эстре потребовал от испанцев освободить «французских пленников, а в особенности некоего Шампаня, который оставался в цепях одиннадцать лет». Губернатор Картахены сначала ответил категорическим отказом, заявив, что Шампань «был заключенным короля и инквизиции»; но после того, как французы прибегли к угрозам и шантажу, капитан Шампань был освобожден. Граф решил использовать знания и опыт флибустьера в интересах французской короны. «Он хорошо знает испанцев и Картахену изнутри; и поскольку он мог бы сослужить хорошую службу в будущих проектах, я связал его обещанием отправиться вместе с нами во Францию…»

Капитан Шампань остался на кораблях эскадры д’Эстре, выполняя роль переводчика и парламентера при заходах в испанские гавани. 2 марта 1681 года, находясь на Мартинике, граф писал маркизу де Сеньелэ:

«Я везу с собой капитана Шампаня, который так хорошо знает испанцев и внутренние районы страны, что месье Кольбер и вы, безусловно, не откажетесь потратить несколько часов на то, чтобы расспросить его. Я помог ему освободиться из заключения… Чтобы он мог приехать к вам в лучшем экипаже, я позволю себе вольность просить вас выделить для него пятьсот или шестьсот ливров. Он здравомыслящий человек, и месье шевалье д’Эрво подтвердит вам, что в небольшом предприятии на Тринидаде он продемонстрировал смелость и отвагу».

К сожалению, о дальнейшей судьбе капитана-храбреца Шампаня ничего не известно.

В начале 1658 года Мингс достиг Антильских островов, зашел на Барбадос и захватил там 6 голландских судов, которые в нарушение Навигационного акта занимались контрабандной торговлей с местными колонистами; эти суда он привел 20 февраля в Пойнт-Кагуэй, где они были признаны законными призами. Кроме трофейных судов, Мингс доставил на остров деньги от лорда-протектора Кромвеля, которые должны были быть использованы для укрепления обороны Ямайки.

В начале 1659 года Мингс с тремя кораблями («Мэрстон-Мур», «Гектор» и «Кагуэй»), имея на борту 300 солдат, появился на восточной окраине побережья Венесуэлы. Разорив и предав огню город Куману, он пошел в западном направлении и высадил десанты в Пуэрто-Кабельо и Коро. В гавани Пуэрто-Кабельо англичане сожгли испанский корабль. В Коро, преследуя убегавших жителей, они неожиданно наткнулись на сказочный трофей – 22 ящика королевских сокровищ (каждый вмещал по 400 фунтов серебра) и партию драгоценных камней. Кроме того, на рейде ими были взяты 2 голландских 16 пушечных корабля, которые стояли там под испанскими флагами; один из них не имел груза; на втором обнаружили 30 тонн какао.

23 апреля эскадра Мингса с триумфом вернулась в Кагуэй. Вся добыча была оценена примерно в 500 тыс. пиастров, или 200—300 тыс. фунтов стерлингов Губернатор Дойли, однако, был крайне недоволен тем, что Мингс и его офицеры, ссылаясь на обычай войны, разрешили своим людям взломать трюм голландского приза и забрать серебро стоимостью 12 тыс. фунтов.

В конце весны за неподчинение приказам и утаивание части добычи губернатор отстранил от командования ямайской эскадрой «творившего чудеса» Кристофера Мингса и в начале июня 1659 года отправил его на «Мэрстон-Муре» в Англию.

Когда Мингс прибыл на родину, он, оправдываясь, выдвинул контробвинения против Дойли, секретаря Корнелиуса Барроу и вице-адмирала Гудзона, заявив, что они присвоили себе больше призовых денег, чем им полагалось по штату. В июне 1660 года, после реставрации монархии в Англии, все обвинения против Мингса были неожиданно сняты, а в конце того же года он смог вернуться на службу – теперь уже в королевский флот.

Назначенный командиром 46 пушечного фрегата «Центурион», экипаж которого насчитывал 146 человек, Мингс получил задание доставить на Ямайку нового губернатора – лорда Виндзора. Корабль в???? ?? ???????ышел из Плимута во главе небольшой флотилии в мае 1662 года. В июле флотилия прибыла на Барбадос, где взяла на борт завербованных фермеров и ремесленников. 1 августа лорд Виндзор покинул Барбадос. Менее чем через две недели «Центурион» стал на якорь в Пойнт-Кагуэе.

20 августа в Сантьяго-де-ла-Веге состоялось заседание Совета Ямайки. Учитывая, что в письмах, полученных от губернаторов Пуэрто-Рико и Санто-Доминго, отвергалось предложение об установлении свободной торговли, Совет решил «в соответствии с инструкциями Его Величества лорду Виндзору попытаться торговать насильно или как-то иначе». Был разработан план нападения на город Сантьяго-де-Куба. Командование экспедицией доверили Мингсу.

12 сентября Совет Ямайки издал специальное постановление, «чтобы люди поступали на службу для морского предприятия с “Центурионом” и другими судами». Экспедиция насчитывала 11 кораблей с 1300 человек на борту. Заместителями Мингса были утверждены капитан Томас Морган, командовавший волонтерами, и голландский капитан Адриан ван Димен по прозвищу Сварт, командовавший флибустьерами Ямайки и Тортуги. 21 сентября 1662 года Мингс с частью флотилии покинул Пойнт-Кагуэй. Обогнув западную оконечность Ямайки – мыс Негрил, он к востоку от Сантьяго-де-Кубы повстречался с сэром Томасом Уэтстоном и 7 другими корсарами. 23 сентября на совете, состоявшемся на борту «Центуриона», было решено взять город фронтальной атакой, ворвавшись в порт и захватив неприятеля врасплох.

5 октября, в четыре часа пополудни, английские и французские флибустьеры приблизились к входу в гавань Сантьяго, однако ветер с суши не позволил им проникнуть в нее, и Мингс приказал отойти на две мили в наветренную сторону. Вечером с кораблей началась высадка десанта из примерно тысячи человек. Корсары легко сломили сопротивление защитников города. Преследуя их, они ворвались в Сантьяго и овладели им. На следующее утро около 500 человек были отправлены прочесывать окрестности, а сотня моряков вернулась на корабли с приказом войти в гавань и обстрелять крепость Сан-Педро-де-ла-Рока, в просторечье именовавшуюся Эль-Морро. Испанский гарнизон не стал удерживать ее и позорно бежал.

Материальные потери испанцев составили 1 млн фунтов стерлингов. Помимо серебра и вина, а также 200 ящиков сахара и табака, захваченных в двух окрестных инхеньос, люди Мингса увели с собой много негров-рабов и 7 испанских судов.

Успех набега на Сантьяго-де-Кубу вдохновил власти Ямайки на разработку нового антииспанского проекта. 11 декабря 1662 года Совет Ямайки принял решение, в котором говорилось: «Торговля с подданными короля Испании должна быть налажена силой, и попытку следует предпринять в западном направлении – на берегах Кубы, Гондураса и залива Кампече».

9 и 10 января 1663 года от 1500 до 1600 солдат и флибустьеров были посажены на борт 12 кораблей, которые через два дня отплыли под командованием Кристофера Мингса в сторону Мексиканского залива. Согласно испанскому источнику, флотилия приватиров насчитывала 14 судов, включая большой 44 пушечный фрегат (это был, безусловно, «Центурион»). Среди участников похода находились известные в то время флибустьерские капитаны – сэр Томас Уэтстон, Эдварт Мансфелт, Ричард Гай, Уильям Джеймс, Адриан ван Димен по кличке Сварт, Давид Маартен, Джон Моррис и др.

Перед рассветом 9 февраля они подошли к Сан-Франсиско-де-Кампече и высадились в полутора лигах к западу от города. Флибустьеры предложили Мингсу применить испытанную ими тактику нападения на неприятеля под покровом темноты, на что коммодор гордо ответил, что он «презирает воровать победу». Соответственно, когда они подошли к окрестностям Кампече, главнокомандующий «сообщил им [испанцам] о своем приближении с помощью барабанов и труб».

Несмотря на отчаянное сопротивление испанцев, к 10 часам утра город и все укрепления, кроме крепости Санта-Крус, оказались в руках захватчиков. В плен попало около 170 горожан. Фортификационные сооружения англичане частично разрушили, часть города сожгли, а 14 кораблей, стоявших на рейде, взяли в качестве призов. Добыча корсаров, по оценке испанского губернатора дона Антонио де Мальдонадо Альданы, равнялась 150 тыс. пиастров, а общий ущерб, нанесенный городу, составил около 500 тыс. пиастров.

23 февраля ямайская флотилия снялась, наконец, с якорей и пустилась в обратный путь, уведя с собой 14 трофейных судов.

Из-за противных ветров и течений возвращение приватиров на Ямайку затянулось; в Порт-Ройял большинство из них смогло прибыть только в апреле 1663 года. Раны Мингса требовали длительного лечения, и поэтому в начале июля он на борту «Центуриона» отплыл в Англию.

Чтобы успокоить испанский двор и английских негоциантов, торгующих с Испанией, король запретил Совету Ямайки организовывать новые антииспанские предприятия (на острове об этом объявили 11 августа 1663 года); в то же время против Кристофера Мингса не было выдвинуто никаких обвинений. Более того, в 1664 году, в период обострения англо-голландских отношений, его назначили вице-адмиралом Белой эскадры королевского флота, находившейся под командованием принца Руперта. В указанном звании Мингс в июне 1665 года принял участие в морском сражении против голландского флота у Лоустофта, после которого за проявленное мужество король возвел его в рыцари.

В октябре 1665 года, находясь по делам службы в Лондоне, Мингс неоднократно встречался с секретарем Адмиралтейства Сэмюэлом Пипсом. Последний весьма лестно отзывается о нем в своем дневнике. В частности, в записи от 26 октября Пипс признался, что «нашел его очень остроумным красноречивым малым, открыто рассказывающим о своем происхождении, а он был сыном сапожника, к которому как раз направлялся…».

В следующем году сэр Кристофер Мингс стал вице-адмиралом Голубой эскадры, которой командовал его патрон граф Сэндвич. В июне 1666 года, во время ожесточенного морского сражения с голландцами у Даунса (называемого также сражением Четырех дней), он был командиром флагманского корабля «Виктори». В разгар боя вражеская пуля пробила Мингсу горло, однако он наотрез отказался покинуть палубу, зажав рану пальцами. Вторая пуля пробила ему шею и застряла в плече. Прожив еще несколько дней, сэр Кристофер умер в своем доме в Гудмэнс-Филдсе (Уайтчепел, Лондон). Горько оплакиваемый простыми моряками, членами команды «Виктори», он был похоронен в Уайтчепеле 13 июня 1666 года.

25 декабря 1665 года около 300 пиратов высадилось на кубинском берегу. Несколько испанцев, заметив их, помчались в Санкти-Спиритус, чтобы предупредить жителей об опасности. Приходской священник велел бить в набат. Алькальды попытались организовать оборону города, выставив в поле 200 всадников. Однако им не удалось сдержать натиск флибустьеров. В начале января 1666 года разбойники ворвались в Санкти-Спиритус, почти все жители которого успели бежать в окрестные леса и саванны.

Разграбив то, что испанцы не успели унести с собой, флибустьеры похитили из церкви золотого петуха, украшавшего алтарь. Затем, предав город огню, они доставили награбленную добычу к своим кораблям. После дележа трофеев 4 английских корабля взяли курс на Ямайку, а 2 французских судна ушли на Тортугу.

От южных берегов Кубы Мансфелт отправился к побережью Центральной Америки. По данным губернатора Коста-Рики, пираты хотели пробиться к городу Картаго и к Тихому океану, хотя и делали вид, что собираются идти «против Кюрасао». 8 апреля, оставив близ Пунта-дель-Торо 7 кораблей, флибустьеры на 9 барках вошли в гавань Эль-Портете и, высадив на берег от 500 до 700 человек, напали на селение Матина. Взяв в плен 35 индейцев, они отправились в сторону селения Турриальба, откуда хотели атаковать главный город провинции – Картаго.

Губернатор Коста-Рики дон Хуан Лопес де ла Флор-и-Рейносо узнал о вторжении пиратов от индейца из Теотике, которому удалось бежать от флибустьеров из Матины. Губернатор тут же мобилизовал 600 индейцев и испанцев и двинулся навстречу неприятелю.

Захватив Турриальбу, Мансфелт узнал, что поблизости находится испанский патруль из пяти или шести аркебузиров, а также о том, что в район Кебрада-Онда (Глубокое Ущелье) направляется большое войско под командованием самого губернатора провинции. Решив, что дальнейшее продвижение в глубь испанской территории чревато нежелательными последствиями, люди Мансфелта отказались от своего намерения захватить Картаго и стали спешно отходить к Эль-Портете. Дон Хуан с отрядом из 120 солдат бросился за ними в погоню. 23 апреля пираты погрузились на свои корабли и отошли в залив Альмиранте, что к юго-востоку от устья р. Сиксаола. Солдатам дона Хуана, согласно испанским данным, удалось захватить в плен двух отставших флибустьеров.

Покинув побережье Центральной Америки, флотилия Мансфелта разделились на несколько отрядов. В ночь с 26 на 27 мая 1666 года несколько пиратских кораблей подошли к острову Санта-Каталина (Провиденс). «Пираты разбили испанский гарнизон, – сообщает Эксквемелин, – и захватили все укрепления. Часть укреплений Мансфелт приказал разрушить, а остальные усилить и оставил на острове отряд в 100 человек, отдав им всех рабов, которые были захвачены у испанцев. Затем Мансфелт перешел на другой островок, который лежал от большого острова так близко, что на него можно было перейти по мосту. Он приказал перетащить туда все пушки, снятые с фортов Санта-Каталины, а дома сжечь».

Оставив на острове небольшой гарнизон, Мансфелт с частью своей рассеявшейся флотилии отправился в Порт-Ройял, куда и прибыл в июне. Заслушав отчет «генерала пиратов» о проделанной им «работе», Модифорд решил взять остров Провиденс во владение. Стратегическое значение острова заключалось в том, что, находясь недалеко от устья р. Сан-Хуан, он мог служить удобной базой для проникновения к озеру Никарагуа и городу Гранаде. Чтобы не дать пиратам использовать Провиденс как обычное разбойничье гнездо, ямайский губернатор распорядился отправить туда отряд из 30 человек во главе с майором Сэмюэлом Смитом, сэром Томасом Уэтстоном и капитаном Стэнли.

Тем временем Мансфелт, выйдя в очередной поход, был захвачен в море кубинским военным кораблем. Его люди и сам он были закованы в цепи, доставлены в Гавану и там казнены по приказу губернатора.

В британских архивах сохранился подробный отчет Модифорда об этой экспедиции, составленный 20 сентября 1665 года на основе показаний трех капитанов – Морриса, Факмана и Моргана. В этом отчете указывалось, что их отряд сначала оперировал в Мексике, где ограбил испанский город Вилья-Эрмоса, затем прибыл в Гондурасский залив и там овладел городом Трухильо. Оттуда флибустьеры направились к побережью Никарагуа, вошли в р. Сан-Хуан и, проникнув на озеро Никаргуа, разграбили город Гранаду. Летом 1665 года, нагруженные добычей, они благополучно вернулись в Порт-Ройял.

В январе 1668 года Совет Ямайки утвердил предложение губернатора о выдаче капитану Моргану специального поручения «собрать английских приватиров и захватывать пленных испанской нации, посредством чего он мог бы узнать о намерениях неприятеля вторгнуться на Ямайку». Данное поручение фактически санкционировало пиратские действия флибустьеров Ямайки против подданных испанской короны.

Собрав у южного побережья Кубы флотилию из 12 кораблей с командой в 700 человек, Морган решил напасть на город Пуэрто-Принсипе (совр. Камагуэй), расположенный во внутренних районах Кубы. Разбив на подступах к Пуэрто-Принсипе испанский отряд, Морган и его люди ворвались в город. Согласно испанским источникам, пираты захватили Пуэрто-Принсипе в Страстной четверг 29 марта 1668 года на рассвете; при этом в сражении погибло около 100 солдат и ополченцев. Став хозяевами города, флибустьеры согнали всех испанцев и их рабов в две церкови – Ла-Мерсед и Сан-Франсиско, – а сами отправились грабить покинутые дома. Во время погрома сгорел или, возможно, был похищен городской архив с документами и ценные церковные книги.

Когда грабить уже было нечего и некого, налетчики решили уйти. Однако перед уходом Морган потребовал с испанцев выкуп – 500 голов скота. Он взял с собой шесть знатнейших жителей в качестве заложников и 1 апреля покинул город. Выручка от этой экспедиции составила 50 тыс. пиастров золотом, серебром и различными товарами.

В июне 1668 года, имея под своим началом всего 460 человек, Морган совершил нападение на город Пуэрто-Бельо. Разграбив этот цветущий город и взяв с горожан выкуп – 100 тыс. пиастров, – Морган погрузил на суда деньги, сокровища, ценные товары, трофейные пушки и продовольствие, после чего отправился к островам Хардинес-де-ла-Рейна. Там флибустьеры разделили добычу. По сведениям испанского посла в Лондоне, «доля каждого солдата составила 600 (унций), или 80 фунтов в полкроновых унциях, откуда можно представить, сколько досталось офицерам, губернатору и их доверенным лицам».

К началу осени 1668 года пираты, участвовавшие в походе на Пуэрто-Бельо, промотали в Порт-Ройяле награбленные богатства и были полны решимости предпринять новую экспедицию к берегам Америки. Их следующей жертвой должна была стать Картахена, но из-за потери флагманского фрегата «Оксфорд», взорвавшегося во время пирушки близ острова Ваш, Морган изменил первоначальный план и решил напасть на города Маракайбо и Гибралтар в Венесуэле. Повторив «подвиг» Франсуа Олоне, он полностью разорил эти города, а уходя, разгромил преградившую ему путь испанскую армаду де Барловенто. Эти события писатель Рафаэль Сабатини позже мастерски обыграл в своем романе «Одиссея капитана Блада».

Вернувшись в Порт-Ройял, флибустьеры, как обычно, быстро промотали вырученные в походе деньги и были готовы отправиться в новую экспедицию. 29 июня 1670 года, после получения сообщения о набеге испанских корсаров на ямайское побережье, в Спаниш-Тауне состоялось экстренное заседание Совета Ямайки. Совет решил «пожаловать каперское поручение адмиралу Генри Моргану, чтобы быть ему адмиралом и главнокомандующим всех военных кораблей, приписанных к этой гавани, и всех офицеров, солдат и моряков, приписанных к ним». Кроме того, Моргану разрешалось нападать на испанские суда, штурмовать крепости и захватывать города.

Согласно «Правдивому отчету об экспедиции адмирала Генри Моргана против испанцев в Вест-Индии в год 1670», написанному на основании реляции самого адмирала, 2 сентября он прибыл к острову Ваш, назначенному местом сбора для всех флибустьеров Карибского моря. Контр-адмиралом флота избрали Эдварда Коллира, командира фрегата «Сэтисфекшн». Через несколько дней Морган отправил Коллира к побережью Новой Гранады с флотилией из 6 судов, на борту которых разместилось 400 человек. Этот отряд должен был добыть у испанцев продовольствие и информацию «о готовившемся испанском вторжении на Ямайку».

Коллир вернулся к острову Ваш в ноябре вместе с 2 испанскими призами и 38 пленниками.

«Суда Моргана были готовы, – рассказывает Эксквемелин, – больше никого не ждали… Теперь вся флотилия состояла из тридцати семи кораблей и нескольких небольших барок».

В начале декабря Морган собрал своих капитанов на борту флагманского фрегата «Сэтисфекшн». Во время военного совета офицеры приняли решение совершить поход на Панаму, о чем они письменно уведомили адмирала. Текст данного решения был отправлен Модифорду. Губернатор получил его тогда, когда о мире с Испанией ему было уже известно. Тем не менее согласно показаниям Джона Пика (секретаря Моргана), губернатор не отменил задуманную экспедицию.

По пути к Панамскому перешейку пиратская флотилия захватила остров Санта-Каталина (совр. Провиденсия), на котором удалось найти несколько проводников, знавших, как пройти через перешеек к Панаме. Затем Морган отобрал 470 добровольцев и отправил их на борту 4 кораблей и 1 барки на захват форта Сан-Лоренсо-де-Чагрес. Это укрепление прикрывало вход в устье р. Чагрес, откуда флибустьеры планировали начать свой поход через перешеек. Передовой отряд возглавил вице-адмирал флотилии Джозеф Брэдли, поднявшийся на борт фрегата «Мейфлауэр». Форт был взят после жесточайшего сражения, стоившего жизни многим флибустьерам, включая Брэдли.

Тем временем Морган, остававшийся на Санта-Каталине, приказал сниматься с якорей. Выйдя в открытое море, пиратский флот взял курс на крепость Сан-Лоренсо. Отремонтировав захваченный форт, Морган решил не мешкая готовиться к походу через перешеек. 8 января (по данным Моргана – «в понедельник девятого») отряд численностью от 1200 до 1400 человек двинулся в беспрецедентный поход через Панамский перешеек. Поскольку этот поход и ожесточенный бой под стенами Панамы, имевший место 18 января 1671 года, уже неоднокартно описывался различными авторами, мы опустим рассказ о нем и посмотрим, что же случилось после этого.

Когда флибустьеры вступили в Панаму, весь город уже был объят пламенем. Эксквемелин утверждал, что поджог был осуществлен пиратами. Его информацию опровергает автор «Правдивого отчета…», писавший, что, войдя в город, «мы вынуждены были бросить все силы на тушение огня, охватившего дома наших врагов, которые они сами подожгли, чтобы не дать нам возможности ограбить их; но все наши усилия были напрасны, ибо к полуночи весь город сгорел, кроме части пригорода, которую благодаря великим стараниям мы ухитрились сберечь, включая две церкви и около трехсот домов».

Всю ночь флибустьеры простояли в окрестностях Панамы, а на рассвете снова вошли в город – точнее, в то, что от него осталось. Раненых доставили в церковь одного из монастырей, вокруг которой устроили арсеналы и установили орудийную батарею.

Проведя в Панаме три недели и «добросовестно разграбив все, что попадалось ему под руку на воде и на суше», Морган отдал приказ готовиться к уходу. 14 февраля 1671 года флибустьеры вышли из города, ведя за собой 175 мулов, груженных ломаным и чеканным серебром, а также заложников – 500 или 600 мужчин, женщин, детей и рабов.

Добыча, взятая Морганом в Панаме, могла стоить 6 млн эскудо. Сам Морган оценил всю добычу в 30 тыс. фунтов стерлингов. По сведениям главного хирурга экспедиции Ричарда Брауна, серебро и другая ценная добыча стоила около 70 тыс. фунтов стерлингов, не считая иных богатых товаров, но людей обманули, на каждого пришлось всего по 10 фунтов, не считая негров-рабов. Как бы то ни было, самый грандиозный поход флибустьеров Вест-Индии принес им сравнительно скромный доход.

Вернувшись в Порт-Ройял, Морган 20 апреля составил отчет о панамской экспедиции, который был представлен губернатору и Совету Ямайки. 31 мая в Спаниш-Тауне состоялось заседание ямайского Совета, члены которого вынесли адмиралу публичную благодарность.

В Испании известие о падении Панамы произвело ошеломляющее впечатление. Английский посол Уильям Годолфин писал, что королева-регентша была «так расстроена, так рыдала навзрыд и металась в ярости, что те, кто был рядом с ней, боялись, как бы это не сократило ей жизнь». Англо-испанский договор, подписанный 8 июля 1670 года, оказался под угрозой срыва. Годолфин старался успокоить испанских министров, уверяя, что его правительство непричастно к «панамской акции». Всю вину за сожжение Панамы правительство Карла II возложило на губернатора Ямайки. Новый губернатор острова сэр Томас Линч получил предписание арестовать Модифорда и выслать в Англию для суда. В ноябре опальный губернатор был помещен в Тауэр, где, впрочем, содержался с совершенным комфортом.

Моргана выслали в Англию на борту фрегата «Уэлкам» в апреле 1672 года. Никакого обвинения против него выдвинуто не было, поскольку считалось, что он выполнял поручение официальных властей. Что касается бывшего ямайского губернатора, то к нему суд отнесся благосклонно: вину его «доказать» не удалось. Дело о «панамской акции» постепенно превратилось в фарс и закончилось тем, что Карл II назначил Модифорда главным судьей Ямайки, а Моргана возвел в рыцари (в ноябре 1674 года) и отправил туда же в качестве вице-губернатора. Принимая столь необычное решение, король учел «его преданность, благоразумие и храбрость, а также долгое знакомство с этой колонией».

В течение четырнадцати лет Морган занимал пост вице-губернатора Ямайки, постоянно конфликтуя с назначавшимися туда губернаторами. Его упрекали в тайных сделках с пиратами и недостойном королевского офицера поведении. В конце концов бывший король флибустьеров спился и серьезно заболел. Знаменитый врач и коллекционер, основатель Британского музея Ганс Слоан, проживавший в те годы на Ямайке, был приглашен осмотреть больного экс-флибустьера. Моргана он нашел «худым, с землистым цветом кожи, глаза желтоватые, живот выдающийся, или выпуклый». Пациент жаловался на отсутствие аппетита, слабость, тошноту и понос. Слоан решил, что виной тому – «пьянство и [распутная] ночная жизнь».

Сэр Генри Морган скончался в Порт-Ройяле 25 августа 1688 года. На следующий день тело его привезли в правительственное здание Порт-Ройяла, затем в церковь Св. Екатерины, а оттуда на кладбище Палисадос, где оно было предано земле. Корабли, стоявшие в гавани, устроили в его честь артиллерийский салют.

Таким образом, бывшему королю флибустьеров Ямайки были оказаны адмиральские почести.

Говорят, что семья американского магната Джона Пирпонта Моргана позже вписала имя прославленного ямайского флибустьера в свою родословную и весьма гордилась данным обстоятельством.

В конце 50 х годов XVII века Роберт Сирл впервые «засветился» на Ямайке как капитан 8 пушечного флибустьерского судна «Кагуэй». Это был один из трех испанских торговых парусников, захваченных Кристофером Мингсом во время его набега на Санта-Марту и Toлу в 1659 году. 18 сентября 1662 года, будучи капитаном корабля «Байам», Сирл приобрел каперское свидетельство у губернатора Ямайки лорда Виндзора для действий против испанцев. Не исключено, что он принимал участие в экспедициях Кристофера Мингса против Сантьяго-де-Кубы (1662) и Кампече (1663).

В июне 1664 года, командуя кораблем «Хоупфул эдвенчур», капитан Сирл привел на Ямайку 2 испанских приза, взятых им в водах Кубы. 19 августа в Сантьяго-де-ла-Веге состоялось заседание Совета Ямайки. В его протоколе отмечалось: «Зачитано письмо короля от 15 июня, приказывающее вернуть захваченные корабли и товары испанцам; приказано, чтобы корабль и барк, приведенные капитаном Сирлзом [Сирлом] в Порт-Ройял, были захвачены и возвращены этой (испанской. – В.Г.) нации, а также все наличные деньги, которые могут быть обнаружены…».

В 1665 году Роберт Сирл в качестве капитана судна «Пёрл» участвовал в экспедиции полковника сэра Эдварда Моргана, снаряженной для действий против голландских колоний на Малых Антильских островах. В ходе этой экспедиции были захвачены острова Синт-Эстатиус и Саба. Затем Роберт Сирл объединился с флибустьерским капитаном Стидмэном. Имея под своим командованием 80 молодцов, они в сентябре 1665 года напали на остров Тобаго и разорили там все плантации, включая 18 предприятий по производству сахара. Когда через несколько дней туда прибыла экспедиция с Барбадоса – 6 судов с 350 людьми – под командованием Джона Скотта, флибустьеры заявили ему, что Тобаго – их собственность и что они не собираются делиться ею с кем бы то ни было. Правда, пираты не стали разрушать форт и дом губернатора, получив взамен от лорда Уиллоуби позволение продать всю захваченную у голландцев добычу на Барбадосе.

Самым известным предприятием Роберта Сирла был захват испанского города Сан-Аугустин во Флориде. Город был взят хитростью и ограблен в мае 1668 года. В казначействе пираты нашли 138 марок серебра, а из королевских складов забрали парусину и восковые свечи. Приходская церковь и часовня женского францисканского монастыря лишились всех своих украшений; был ограблен и госпиталь. Затем награбленную добычу погрузили на борт «Кагуэя» и призового судна из Веракруса. Уходя, бандиты оставили после себя 60 трупов.

Капитан Сирл понимал, что может быть наказан за свои пиратские действия. Поэтому вместо того, чтобы идти прямо в Порт-Ройял, он привел «Кагуэй» в укромный залив на юго-западной оконечности Ямайки. Тем не менее когда Сирл рискнул сойти на берег, он был схвачен людьми губернатора и доставлен под конвоем в Порт-Ройял.

Как ни странно, через несколько месяцев пирата выпустили на свободу и отправили на соединение с флотилией Генри Моргана к острову Ваш, где во время шторма он потерял свой корабль (октябрь 1670 года). Хотя имя Сирла не упоминается в списке капитанов флотилии, составленном Модифордом для лорда Арлингтона, он, безусловно, участвовал в походе на Панаму и был одним из заместителей Моргана. В порту Панамы Сирл и его команда обнаружили барк, севший на мель, который испанцы пытались сжечь. Пиратам удалось погасить огонь прежде, чем судну был нанесен заметный ущерб. Через несколько дней Сирл захватил 3 других испанских судна. Командуя этой крошечной флотилией, он начал обыскивать соседние острова Перико, Taбога, Tабогилья и Отоке, а затем обследовал острова Лас-Ислас-дель-Рей (совр. Лас-Перлас). На острове Taбога люди Сирла обнаружили тайный склад перуанского вина. Моряки тут же устроили попойку, и к вечеру большинство из них были совершенно пьяными. Именно поэтому они проворонили испанский галеон «Сантиссима Тринидад», прибывший со стороны моря и ставший на якорь. Галеон был нагружен королевским серебром и большим количеством золота, жемчуга и драгоценностей, принадлежавшим самым богатым купцам Панамы. Кроме того, на борту галеона находились монахини из женского монастыря, которые везли с собой церковные украшения. Заподозрив, что пришвартованный поблизости барк принадлежит пиратам, капитан галеона снялся с якоря и ночью ушел в открытое море.

Moрган крепко обиделся на Сирла за то, что он упустил галеон с сокровищами, и в дальнейшем никогда больше не оказывал ему содействия.

После возвращения на Ямайку Роберт Сирл, по всей видимости, занимался торговлей кампешевым деревом, добывавшимся на берегах Юкатана. По информации «ученого пирата» Уильяма Дампира, через год после панамской экспедиции Сирл отправился на Юкатан и во время ссоры с одним из заготовителей кампешевого дерева был убит. Произошло это на одном из островков в лагуне Тристе (совр. Терминос), который англичане в его честь назвали островком Сирла.

Tребютор командовал в то время 14 пушечным кораблем «Сент Катрин», экипаж его насчитывал 80 человек. Через короткое время после приобретения каперского свидетельства Требютор отплыл с Тортуги в компании с другим пиратским судном, командиром которого был капитан Жан Гасконец. Оперируя на просторах Карибского моря, друзья-флибустьеры во второй половине 1669 года очутились в районе Малых Антильских островов, куда, по всей видимости, доставили приз, взятый у испанцев. Копия каперского поручения Требютора оказалась у господина Дюбуа, губернатора острова Сен-Круа, который немедленно послал сообщение об этом генерал-губернатору французских Антильских островов Жану-Шарлю де Баасу. Поскольку Франция тогда не воевала с Испанией, Баас удивился, почему губернатор Тортуги выдает каперские поручения против испанцев, и в декабре запросил у короля инструкции по этому поводу.

16 июня 1670 года Требютор, действуя в течение нескольких дней отдельно от Гасконца, встретил у берегов Венесуэлы португальский корабль «Сан-Антонио»; на его борту находилось почти 300 человек, два трети из которых были черными рабами. Так как португальцы испытывали нехватку в продовольствии, они направили свое судно прямо к «Сент-Катрин». С борта последней на борт «Сан-Антонио» тут же перебралось 16 флибустьеров.

В течение следующих четырех дней Требютор крейсировал вместе с португальским призом в поисках пропавшего компаньона. Гасконца он так и не нашел, зато наткнулся на английского пирата, которому продал два из четырех трофейных орудий. Через пару дней он отправился к острову Авес, где ремонтировал «Сент-Катрин». Тогда же Требютор и некоторые из его людей хотели позволить португальскому кораблю уйти, зная, что он принадлежал союзному Франции государству. Однако большая часть их товарищей воспротивились этому.

29 июня 1670 года 14 пиратов из команды Требютора пересели возле острова Авес на борт «Сан-Антонио» и, прихватив с собой 24 пленных португальцев, 200 черных рабов, воск и слоновую кость, отправились на Тортугу. Остальных людей с португальского приза (16 человек, включая шкипера и судовладельца) Требютор посадил с несколькими испанцами на барку, захваченную ранее, и доставил их на побережье Венесуэлы. Что касается португальского приза, то он смог дойти лишь до Сен-Доменга, охваченного мятежом против Вест-Индской компании и д’Oжерона. В итоге все рабы с этого судна были куплены некоторыми из мятежников.

В конце октября 1670 года Требютор присоединился к Гасконцу на острове Ваш, где Генри Морган собирал крупный флот для похода на Панаму. Последовав примеру нескольких других французских пиратов, Требютор со своей «Сент-Катрин» и 110 членами экипажа перешел под командование Моргана и участвовал в панамском походе.

Тем временем владельцы «Сан-Антонио» Мануэль Корреа и Лоренсо дe Mатос сумели добраться до Лиссабона, где они подали регенту Португалии жалобу на пиратские действия Требютора. Дело было передано на рассмотрение послу Франции в Лиссабоне, который переслал жалобу в Версаль письмом от 1 апреля 1671 года. Через несколько месяцев генерал-губернатор Французских Антилл Жан-Шарль де Баас получил письмо с приказом короля арестовать капитана Требютора как пирата. Аналогичное письмо было отправлено д’Ожерону.

Отчитываясь о предпринятых им действиях по исполнению воли монарха, сьёр де Баас в письме министру Кольберу писал: «Месье дю Террон написал мне из Ла-Рошели, что недавно форбан по имени Требютор, бороздивший моря в этой стране с каперским поручением от месье Ожерона, взял в качестве трофея португальский корабль, нагруженный 100 неграми, на что поступила жалоба Его Величеству, повелевшему поймать Требютора, чтобы наказать его. В соответствии с этим письмом я вызвал к себе месье де Вийпара и приказал ему задержать его, ежели тот ему встретится…»

Сьёр де Вийпар, командовавший королевским кораблем «Мазарен», без особого труда выполнил возложенную на него миссию. В сентябре он привел свой корабль вместе с пленными пиратами на Тортугу. Но здесь «Мазарен» неожиданно сел на мель. Воспользовавшись кораблекрушением, Требютор и десяток его людей бежали на остров, где их долго искали, но найти и схватить удалось немногих. Позже пойманных пиратов отправили на поселение на Сен-Доменг. Еще десяток людей из команды Требютора, которым не удалось убежать, 6 ноября того же года были доставлены на Мартинику господином Монтортье, помощником Вийпара.

Еще находясь под арестом, Требютор своими качествами опытного штурмана произвел весьма сильное впечатление на королевских офицеров, о чем они докладывали де Баасу. В письме Кольберу де Баас отметил, что он наказал 10 пиратов из команды «Сент-Катрин», которых доставил к нему Монтортье, но в то же время не пожалел похвал в адрес их капитана, описывая его как честного и опытного моряка, которого желательно было использовать на службе, а не наказывать.

После удачного побега с «Мазарена» Требютор, по всей видимости, нашел убежище в Леогане, где несколько лет проживал в качестве колониста.

Возобновив свою деятельность флибустьера после объявления Францией войны Испании (июль 1673 года), Tребютор в октябре 1673 года присоединился к экспедиции вернувшегося из испанского плена д’Oжерона. Целью их похода было освобождение тех французов, которые остались в живых после кораблекрушения «Л’Экюэля» и находились в плену у испанцев на Пуэрто-Рико. Д’Oжерон упоминал о Требюторе в своем письме министру Кольберу. Возвращаясь к старому делу о португальском призе, он признался, что не мог осудить флибустьера, которого мятежные члены его команды принудили совершить этот незаконный захват.

В ходе экспедиции шторм отбросил корабль Требютора в сторону от остальной флотилии, и он, по всей видимости, не смог добраться до Пуэрто-Рико вместе с д’Ожероном.

В конце 1673 года Франсуа Требютор в компании с каким-то неизвестным флибустьерским капитаном решил совершить еще одну экспедицию против испанцев – на сей раз к берегам Юкатана. Его заместителем, если верить Эксквемелину, был знаменитый голландский пират Геррит Герритсзоон по кличке Рок Бразилец.

Флибустьеры появились на мексиканском побережье, намереваясь захватить Mериду – административный центр Юкатана, но здесь были выслежены индейцами, которые сообщили о них в город. Оттуда выслали сильный отряд, разгромивший разбойников. Часть пиратов, в числе которых находился и Рок, сумела уйти от преследования и вернуться на берег. Капитан Требютор либо попал в плен, либо был убит испанцами во время сражения.

Уже будучи вожаком, Рок взял на абордаж большое испанское судно из Новой Испании, на котором нашел много денег. Он привел этот приз в Порт-Ройял, где был официально признан капитаном флибустьеров.

В июле 1665 года Рок крейсировал вблизи Гаваны, откуда был отогнан 3 испанскими кораблями. Через несколько недель он вернулся на Ямайку. Сохранились свидетельские показания капитанов Сэма Ширдло и Геррита Герритсзоона от 11 января 1666 года, в которых указано, что 12 июля 1665 года, когда они крейсировали вблизи Гаваны, их отогнали от побережья три испанских военных корабля. 7 октября 1666 года Герритсзоон дал показания под присягой губернатору Moдифорду. В этом документе записано, что «Гэррет Гэрретсон по прозвищу Роки», имевший «26 лет от роду или около того», без труда опознал в одном из упомянутых испанских военных кораблей «фрегат “Гриффин”, ранее принадлежавший капитану Адриану ван Димену по прозвищу Сварт». К сожалению, ни подтвердить, ни опровергнуть заявление Рока Бразильца пока что нет возможности.

О том, чем занимался капитан Рок в 1667 году, доподлинно неизвестно. Но в 1668 году он участвовал в нападении флотилии Генри Моргана на город Пуэрто-Бельо (совр. Портобело) в Панаме. Вероятно, Рок был также в числе тех, кто вместе с Морганом несколькими месяцами ранее ограбил кубинский город Пуэрто-Принсипе (совр. Камагуэй).

В конце 1668 года Рок все еще командовал судном во флотилии Моргана. В январе 1669 года он находился в районе острова Ваш, где ямайский адмирал объединил около 15 корсаров для нового предприятия; оно которое должно было завершиться грабежом испанских поселений в Южной Америке. Но корабль Рока оказался в числе 7 судов этого флота, которые не смогли присоединиться к своему вожаку у острова Саона в феврале и не участвовали в его набеге на Маракайбо. Эти пираты, отделившиеся от Моргана (Джозеф Брэдли, Рок Бразилец и др.), выбрали своим вожаком Джона Анселла, который повел их к берегам Венесуэлы, в набег на город Куману. Однако этот поход завершился неудачей.

В конце мая 1669 года, узнав от ямайских властей о готовящемся указе, отменяющем каперские грамоты против испанцев, почти все флибустьерские суда, базировавшиеся в гаванях Ямайки, снялись с якорей и ушли в море. Два судна пошли к северному побережью Кубы, 8 – к островам Кайман, где разделились: 5 отправились к Москитовому берегу Никарагуа, а 3 – фрегат и 2 бригантины – в Мексиканский залив. Последними командовали Джозеф Брэдли, Рок Бразилец и Йохан Йеллес де Кат, которого англичане называли Ялласом. Выйдя в Мексиканский залив, они пошли вдоль побережья Юкатана на юг, в сторону лагуны Тристе (совр. Терминос).

О дальнейших похождениях Рока Бразильца можно узнать из воспоминаний Эксквемелина и Яна Эрасмуса Рейнинга, а также из испанского документа, составленного в городе Мериде 29 декабря 1669 года губернатором Юкатана Фрутосом Дельгадо. Озаглавлен он «Информация, взятая у пленных с разбившегося фрегата капитана Роке».

В течение двух или трех недель Рок и его компаньоны крейсировали в окрестностях порта Сан-Франсиско-де-Кампече, захватив двух индейцев возле солеварен Кампече, где те грузили соль. Этот захват имел место в августе. Потом люди Рока попытались разграбить деревню в трех лигах от места высадки, и в стычке двое пиратов были убиты местными жителями. Тем временем Яллас разорил церковь близ Лермы, а фрегат Брэдли захватил судно из Гаваны.

Два месяца флибустьеры провели в лагуне Терминос в компании с другими разбойниками, запасаясь черепашьим мясом. Команда Рока кренговала свою бригантину, тогда как Яллас грузил на борт кампешевое дерево. Затем Рок и Брэдли снова отправились в крейсерство, а Яллас, нагрузивший свою бригантину древесиной, оставил их, чтобы вернуться на Ямайку.

Жители Кампече 18 декабря 1669 года выслали против пиратов 3 вооруженных корабля. Спасаясь от погони, Рок вынужден был уходить на север, пока не обогнул северо-западную оконечность Юкатана. Здесь встречный ветер и сильные волны выбросили его бригантину на пляж Чикхулуб – небольшую песчаную косу, лежащую восточнее нынешнего города Прогресо. Пираты сошли на берег, и тут венесуэльский индеец Хуан Карреньо, захваченный за четыре месяца до этого на солеварнях Кампече, сумел бежать от них в лес. Близ сторожевой вышки он наткнулся на двоих часовых, которые провели его в Мериду к губернатору Юкатана. К месту высадки флибустьеров был тут же послан отряд солдат.

Пираты, спрятав на песчаной косе свое оружие и корабельную артиллерию, при приближении испанцев сели в индейское каноэ и бежали через лагуну в сторону материка. Лишь двух разбойников испанцам удалось захватить в плен: это были безногий калека Джон Бок и рулевой Джон Янг. 29 декабря губернатор Юкатана лиценциат Фрутос Дельгадо допросил пленных флибустьеров, которые рассказали ему об участии Рока Бразильца и Брэдли в нападениях на Пуэрто-Бельо (1668) и Куману (1669).

Что касается дальнейших приключений Рока, то о них известно из книги Эксквемелина и воспоминаний Яна Эрасмуса. Судя по всему, сразу же после кораблекрушения Рок и его люди двинулись вдоль побережья на юг. По пути они разбили отряд испанских кавалеристов и захватили близ берега барку, на которой отправились в лагуну Терминос. Там, у острова Кармен, Рок повстречал судно Джозефа Брэдли, с которым в дальнейшем действовал в консорте.

По данным Эксквемелина, Рок, командуя трофейной баркой, захватил в море корабль из Новой Испании, который направлялся в Маракайбо с мукой и большой суммой денег; эти деньги предназначались для покупки какао. Рок отвел его на Ямайку, а затем якобы вернулся на берега Кампече, где его захватили испанцы. Однако во французском издании «Пиратов Америки» (1686) ничего не говорится ни об этом втором призе, ни о возвращении Рока на Ямайку; во французской версии книги Эксквемелина сообщается о попытке испанцев захватить Рока сразу после кораблекрушения, затем о его бое с испанскими всадниками и, наконец, о взятии им барки. Ян Эрасмус также отрицает факт захвата Роком второго приза. По его сведениям, капитан Роки и Джозеф Брэдли некоторое время крейсировали возле Кампече, потом вернулись на Ямайку и вскоре присоединились к флоту Генри Моргана, намереваясь принять участие в походе на Панаму.

После панамского похода Рок Бразилец примкнул к капитану Франсуа Требютору, который в компании с другим французским пиратом отправился за добычей в залив Кампече. Высадившись на побережье Юкатана, флибустьеры вознамерились захватить Mериду, но их выследили индейцы, которые немедленно сообщили о них губернатору города. Из Мериды был выслан сильный отряд, разгромивший пиратов. Часть флибустьеров, в числе которых находился Рок, сумела уйти от преследования и вернуться на берег. Франсуа Требютор либо попал в плен, либо был убит испанцами во время сражения.

В дальнейшем Рок жил в районе лагуны Tерминос, где в 1670 е годы несколько сот лесорубов промышляли заготовкой кампешевого дерева. Осенью 1673 года голландский капитан Ян Лукас, захваченный в указанной лагуне испанской сторожевой флотилией, показал на допросе, что Рок все еще находится на свободе и мародерствует где-то у берегов Юкатана.

Уильям Дампир, который между сентябрем 1675 и апрелем 1678 года два раза посетил лагуну Терминос, тоже упоминает о капитане Роке. Рассуждая на страницах своей книги «Новое путешествие вокруг света» (1697) о черепахах, Дампир говорит, что однажды днем он встретил в лагуне Терминос сына капитана Рока – мальчика девяти или десяти лет. Мальчик сидел в панцире большой черепахи, словно в ялике, направляясь к судну своего отца, которое стояло на якоре у маленького островка посреди лагуны.

Согласно некоторым современным авторам, Рок попал в плен к испанцам из Кампече (около 1681 года) и был подвергнут пыткам в застенках инквизиции. Испанцы хотели узнать, где он спрятал свою добычу, и капитан якобы признался, что на острове Пинос. Однако вся эта история выглядит сомнительной, поскольку весьма смахивает на легенду о зарытых пиратских кладах.

В октябре 1675 года, командуя 24 пушечным фрегатом «Ла Фонтен д’Ор», маркиз покинул Нант, взяв курс на Вест-Индию. В первые месяцы 1676 года он захватил у берегов Венесуэлы то ли испанское, то ли голландское судно. Отправив свой фрегат в Пти-Гоав, он на трофейном судне отправился к Альта-Вела, что близ мыса Беата (на южном берегу Эспаньолы). Там в мае того же года маркиз застал 5 флибустьерских судов, среди которых находились суда капитанов Джона Коксона и Жана Гасконца. Флибустьеры избрали его своим генералом и взяли курс на лагуну Maракайбо.

21 июня корсары маркиза де Mентенона напали на форт де-ла-Барра и город Маракайбо. Они застигли жителей врасплох ранним утром, легко захватили поселение, но большой добычи там не обнаружили. Отказавшись от дальнейших грабежей в районе лагуны Маракайбо, Ментенон с некоторыми из своих капитанов вернулся на Сен-Доменг.

Когда маркиз в августе прибыл в Пти-Гоав, он узнал, что 16—17 июля голландская флотилия под командованием адмирала Якоба Бинкеса уничтожила все французские суда, находившиеся на тамошнем рейде, в том числе его фрегат «Ла Фонтен д’Ор». Несмотря на эту потерю, Mентенон объединил под своим командованием дюжину французских и английских флибустьерских судов и решил атаковать испанские колонии на побережье Венесуэлы.

Зная, что вице-адмирал французского флота граф д’Эстре собирался вернуться из Европы на Антильские острова с новой королевской эскадрой, губернатор Сен-Доменга Жак Непве де Пуансэ просил маркиза дождаться прихода кораблей графа и, объединившись с ними, напасть на какую-нибудь голландскую колонию. Но Ментенона больше интересовал грабеж испанцев, и осенью того же года он ушел с флотом флибустьеров к берегам Венесуэлы.

Во главе 11 или 12 судов, имевших на борту от 600 до 800 человек, маркиз высадил десант на острове Маргарита. Там 24 января 1677 года он без труда взял город Асунсьон, который был полностью разорен. Поскольку добыча оказалась скромной, маркиз вместе с капитанами флибустьеров взял курс на Куману. В марте корсары совершили высадку на берег и овладели городком Нуэва-Валенсия, где, как и на Маргарите, не нашли особых ценностей. После этого флот Mентенона рассеялся. Некоторые капитаны, включая Лагарда и Джона Коксона, пошли крейсировать к побережью Картахены, где они ограбили порт Санта-Марта. Другие разбойники взяли курс на Кубу, а кое-кто вернулся на Сен-Доменг. Что касается маркиза, то он отправился ремонтировать свое судно в залив Самана, расположенный на восточной оконечности Эспаньолы.

С тех пор Ментенон больше не командовал флибустьерами Сен-Доменга. В апреле 1679 года король назначил его губернатором карибского острова Мари-Галант. В июле того же года Ментенон командовал одним из судов эскадры графа д’Эстре, с которым пришел взять под свое управление упомянутый остров. Он мог вернуться назад во Францию вместе с эскадрой д’Эстре, которая прибыла в Брест в октябре 1679 года. В конце 1680 года Ментенон получил, помимо поста губернатора Мари-Галанта, монопольное право на торговлю с испанскими колониями в Венесуэле и в первые месяцы 1681 года снова отплыл из Франции на Антильские острова.

Прибыв на Мартинику в мае на королевском фрегате «Ла Сорсиэр», которым командовал, маркиз отправился на разведку портов и берегов Больших Антильских островов и побережья Новой Гранады, а также с целью налаживания торговых связей с жителями испанских колоний. Другим заданием маркиза было пресечение деятельности флибустьеров Сен-Доменга против испанцев. Посетив в июне остров Сент-Кристофер, Ментенон явился на южное побережье Пуэрто-Рико, где приобрел у испанцев партию африканских невольников. С ними он проследовал в порт Санто-Доминго, на рейде которого простоял целую неделю.

От Санто-Доминго Ментенон отправился к Картахене, где находились галеоны «серебряного флота» и сторожевая флотилия. Поскольку испанские власти не позволили фрегату маркиза войти в порт, он через шесть дней поднял паруса и пошел к берегам Кубы.

Утром 12 августа в районе мыса Сан-Антонио маркиз встретил флибустьерское судно с Тортуги, которым командовал капитан Брэха. Хотя последний имел каперское свидетельство от губернатора Пуансэ, датированное февралем 1681 года, Ментенон задержал его, а матросов вместе с их оружием и багажом пересадил на небольшую барку и велел им возвращаться на Сен-Доменг. Вместе с задержанным судном и капитаном Брэхой маркиз посетил Гавану. Там он пытался уверить местного губернатора в миролюбивых намерениях французского короля. После ухода из Гаванской бухты Ментенон вернул капитану Брэхе его судно, но каперское свидетельство оставил при себе, намереваясь показать этот документ министру Кольберу.

В январе 1682 года, совершая новое путешествие по Карибскому морю, Ментенон наткнулся у острова Тринидад на флибустьерского капитана Франсуа Гронье. Конфисковав у последнего каперское свидетельство, он велел ему вернуться в Пти-Гоав. Затем, посетив на Тринидаде форт Сан-Хосе, маркиз имел дружескую беседу с испанским губернатором, которому рассказал о намерении Людовика XIV пресечь антииспанские рейды французских пиратов.

После упомянутого круиза Ментенон вернулся на остров Мари-Галант, которым управлял до 1686 года. О его семейном положении известно только то, что он был женат на Катрин Жиро дe Пуайе – креолке с острова Мартиника, семья которой получила дворянство незадолго до их свадьбы.

Умер бывший предводитель флибустьеров в начале апреля 1691 года, не оставив после себя большого состояния.

До сих пор нет достоверных данных о том, каково его настоящее имя, где и когда он родился. Единственным источником, проливающим свет на происхождение Граммона, остается глава в расширенной редакции книги А.О. Эксквемелина «Пираты Америки», изданной во Франции в 1699 году.

Если верить Эксквемелину, Граммон родился в Париже в семье офицера королевской гвардии. Когда последний умер, мать Граммона вышла замуж за другого офицера, друг которого начал настойчиво ухаживать за сестрой нашего героя. Данное обстоятельство привело к дуэли между ним и Граммоном, завершившейся смертельным ранением названного ухажера. Умирая, офицер завещал мадемуазель де Граммон 10 тыс. ливров и передал через майора королевской гвардии, господина де Кастельяна, что ни в чем не винит ее брата.

Вскоре приказом короля Граммон был отдан в школу юнг, откуда перешел в морское училище, где приобрел репутацию дуэлянта и скандалиста. Несколько лет он служил на кораблях королевской эскадры. Во время франко-голландской войны 1672—1679 годов Граммон получил под свое командование 50 пушечный фрегат, снаряженный для корсарских операций в Карибском море. Вблизи острова Мартиника французу посчастливилось захватить голландскую торговую флотилию, прозванную Амстердамской биржей; груз ее оценивался в 400 тыс. ливров. Добычу он привез во французскую колонию Сен-Доменг (Западный Гаити) и за неделю промотал там всю свою долю – 80 тыс. ливров. После этого ему не оставалось ничего другого, как примкнуть к местным флибустьерам.

Сам Граммон в одном из писем датировал свое появление в Вест-Индии 1675 годом. Однако о его деяниях до начала 1678 года достоверных сведений нет. Предполагают, что он мог присоединиться к маркизу де Ментенону, который в сентябре 1676 года собрал в Пти-Гоаве десяток корсарских судов для похода против испанских колоний в Южной Америке.

В начале следующего года Граммон находился в порту Пти-Гоава. В феврале 1678 года губернатор Сен-Доменга Жак Непве де Пуансэ собрал здесь флотилию из дюжины корсарских кораблей. Они должны были присоединиться к экспедиции вице-адмирала графа д’Эстре, который планировал захватить «жемчужину» Нидерландской Вест-Индии – остров Кюрасао. Флотилия де Пуансэ, в составе которой находился также корабль Граммона «Ла Тромпёз» («Обманщица»), отплыла с Эспаньолы к Малым Антильским островам и в апреле объединилась с королевской эскадрой у Сент-Кристофера. Объединенный флот в составе 30 судов отправился к Кюрасао, но у островов Авес 7 линейных кораблей, 3 транспорта и 3 флибустьерских судна потерпели крушение, более 500 моряков погибло. Обескураженный граф разрешил Граммону забрать с разбитых кораблей все, что тот пожелает.

Покинув графа и губернатора Сен-Доменга, Граммон с 8 судами и 700 пиратами на борту решил наведаться в лагуну Маракайбо. 5 июня его флотилия вошла в Венесуэльский залив; среди капитанов флотилии были Гасконец, Дюмулэн, Гренезе, Лагард и Аршамбо. Оставив «Ла Тромпёз», Граммон с остальными судами 8 июня прошел через отмель, отделявшую Венесуэльский залив от лагуны Маракайбо. В тот же день он начал высадку своих людей на берег с целью захвата форта Санта-Крус-и-Сан-Себастьян (в просторечье – форт Ла-Барра), защищавший вход в лагуну.

10 июня, после отказа испанского коменданта принять условия капитуляции, французы начали обстреливать форт из пушек, и на следующее утро испанский гарнизон сдался. Оставив в форте 70 пиратов, Граммон 12 июня снялся с якоря и 14 го появился на траверзе города Маракайбо, уже покинутого жителями. Заняв с большей частью своих людей город, он отправил 50 буканьеров на охоту, а еще 150 человек – на поиски сбежавших испанцев. Разорив Маракайбо, Граммон совершил также опустошительный набег на города Гибралтар и Трухильо.

3 декабря пираты покинули Маракайбо, причем перед уходом Граммон великодушно отпустил на свободу 450 пленных. 24 декабря 1678 года его флотилия стала на якорь в Пти-Гоаве.

Из Маракайбо Граммон привез добычу стоимостью 150 тыс. пиастров в монете, какао, рабах и различных товарах. Поскольку ему удалось поддерживать в этом предприятии строгую дисциплину, Граммон заслужил поздравления со стороны губернатора Сен-Доменга и вице-адмирала графа д’Эстре. Последний даже дошел до того, что предложил ему чин капитана 2 го ранга в королевском флоте. Но Граммон почему-то отказался от этого предложения.

Отправившись в новый поход, наш герой в мае 1680 года бросил якорь у острова Бланкилья вблизи берегов Венесуэлы. На рандеву прибыли также пять других капитанов: англичане Томас Пейн, Уильям Райт и, возможно, Якоб Эвертсзоон, Aршамбо и Лагард. Спустя четыре дня он послал двух из этих капитанов на поиски пирог, которые должны были служить им для набега на Ла-Гуайру – морской порт города Каракас. Ла-Гуайра была взята штурмом и разграблена, но в конце июня пиратов неожиданно контратаковали подошедшие испанские войска. Французы вынуждены были спешно покинуть Ла-Гуайру. С флагмана были присланы 2 лодки для погрузки людей на суда. В течение двух часов флибустьеры отчаянно отбивались от 300 испанцев и индейцев, потеряв при этом шестерых бойцов. Во время стычек капитан был ранен индейской стрелой в горло. Сумев все же удержать испанцев и индейцев на расстоянии, Граммон смог погрузить своих людей и 150 пленных на корабли.

Захват Ла-Гуайры оказался дерзким актом, но не принес пиратам большой добычи. Более того, он едва не стоил жизни Граммону. Рана, полученная им при отступлении, долго не затягивалась. Таким образом, когда пираты 2 августа 1680 года отчалили от острова Aвес, чтобы возвращаться на Сен-Доменг, Граммон вынужден был передать командование англичанину Пейну. 13 августа «Ла Тромпёз» и его приз прибыли на рейд Пти-Гоава, однако уже на следующий день оба судна были уничтожены ураганом.

Это несчастье не помешало Граммону выиграть 10 тыс. пиастров у маркиза де Куврэ (сына вице-адмирала графа д’Эстре, чья эскадра прибыла к Пти-Гоаву через несколько дней после урагана). Граммон предоставил графу отчет о своей экспедиции против Ла-Гуайры, который переслал этот любопытный документ министру Кольберу. Затем в течение почти двух лет о Граммоне не было слышно.

В начале 1683 года Граммон присоединился в качестве лейтенанта к капитану Николасу ван Хорну, который собрал большую флотилию для набега на мексиканский город Веракрус. Об этой экспедиции подробно рассказывается в биографии ван Хоорна.

В начале июня того же года на пути из Мексиканского залива к мысу Каточе Николас ван Хоорн умер от раны, которую получил на дуэли. Сьёр де Граммон стал командовать его флагманом «Сент Николас», переименованным в «Ле Арди» («Смелый»). От берегов Юкатана он отправился в Северную Америку.

Очутившись в июле среди островков к югу от Флориды, он захватил испанский корабль «Нуэстра Сеньора де Канделария», шедший из Гаваны в Веракрус. Этот приз, груженный мукой, помог Граммону и его людям утолить голод. От Флориды «Ле Арди» отправился к багамскому острову Нью-Провиденс, но через три дня после его прибытия губернатор острова, опознав в нем французского пирата, приказал ему немедленно поднять якорь. Граммон и два его английских компаньона оставили Багамы и пошли к Каролине, где они рассчитывали на лучший прием. С «Ле Арди» и судном капитана Холла сьёр де Граммон появился в порту Чарлстона в сентябре 1683 года. Флибустьеры были хорошо встречены там англичанами, которые купили у них рабов и снабдили припасами.

Вскоре король Франции назначил новым губернатором Сен-Доменга сьёра де Кюсси. Незадолго до своего отплытия из Ла-Рошели в Америку, в марте 1684 года, новый губернатор получил от морского министра маркиза де Сеньелэ приказ собрать всех флибустьеров для участия в большой экспедиции против испанцев. Когда 30 апреля Кюсси прибыл в Пти-Гоав, он застал там капитана Граммона, готового снова отправиться в крейсерство.

В ту пору нашему герою должно было быть около 45 лет, из них девять лет он провел на Антильских островах. Его описывали как человека военной выправки, среднего роста, с приятным смуглым лицом и черными волосами. Он страдал от подагры, развившейся из-за обжорства и злоупотребления вином. Эта болезнь, если верить генерал-губернатору Французских Антильских островов, делала его непригодным для участия в кампаниях на суше. Старая рана, полученная в Ла-Гуайре несколькими годами ранее, также могла ослабить его физические возможности.

В июле Кюсси выдал Граммону и четырем другим капитанам каперские грамоты. До конца июля Граммон крейсировал у берегов Гаваны, где надеялся встретить своих друзей – капитанов Михела Андресзоона и Бруажа, а в конце августа направился к западному побережью Флориды. Там, в заливе Апалаче, французская флотилия присоединилась к 5 английским судам, которыми командовал Томас Хэндли. Граммон и Хэндли договорились напасть на столицу Флориды город Сан-Аугустин, но налетевший ураган разбросал флотилию.

В октябре Граммон все еще находился в водах Флориды, откуда вернулся на Сен-Доменг в день Рождества 1684 года. Его отдых в Пти-Гоаве занял не более сорока дней. Своим людям Граммон предложил напасть на Картахену, куда должны были прибыть галеоны Тьерра-Фирме. Он вышел в море в начале февраля 1685 года, отправившись сначала к острову Ваш. Там в марте к нему присоединились английские капитаны Маркхэм, Баннистер и Бартоломью Шарп, а также голландец Эвертсзоон и француз Никола Бриго. Именно в это время Граммона навестил губернатор Кюсси. Он был очень недоволен, поскольку срок каперских поручений истек и флибустьеры обязаны были прекратить антииспанские операции. «Генерал» флибустьеров пытался его успокоить, используя свой обычный юмор, но Кюсси не собирался шутить. Он отказался продлить каперские грамоты Граммону и его капитанам. Тогда возмущенные пираты заявили, что обойдутся лицензиями, которые губернатор выдал им ранее «для охоты и рыбной ловли».

Вскоре флибустьеры отправились к берегам Испанского Мейна. В середине апреля их корабли стали на якорь у Золотого острова, в архипелаге Сан-Блас. В это время капитан Лауренс де Графф, возвращаясь из похода к берегам Южной Америки, примкнул к флоту Граммона. Вместе они решили атаковать мексиканский порт Кампече. Летом 1685 года этот многострадальный город был взят штурмом и опустошен. Затем пираты отправились грабить плантации и поселки в окрестностях Кампече. Губернатор Мериды спешно собрал войска и устроил пиратам засаду; в результате испанцы убили одного капитана флибустьеров и еще 30 человек, а прочих вынудили отступить. В сердцах Граммон велел казнить 5 испанцев и поджечь город. Если верить Эксквемелину, они сожгли также на 200 тыс. экю кампешевого дерева в честь праздника короля Франции (25 августа). По данным Кюсси, в этом походе флибустьеры взяли также 1 галиот и 2 корабля, включая новый фрегат с 20 пушками.

После раздела добычи Граммон и его люди стали грузиться на суда. 3 сентября вожаки собрались на совет, чтобы решить, куда плыть дальше, но так ни до чего и не договорились. Капитаны де Графф, Брэха, Лагард, Дюшен и Баннистер первыми отделились от Граммона. Затем Тристан, Шарп и Маркхэм тоже оставили его.

Граммон просил капитана Бриго отправиться на Сен-Доменг, чтобы отчитаться по поводу их экспедиции перед губернатором. Сам же остался в обществе Гренезе и, возможно, капитанов Токарда, Эвертсзоона и Янки.

Кюсси не имел известий о Граммоне уже несколько месяцев, когда в январе 1686 года в Пти-Гоав прибыл Бриго. Губернатор узнал от него о весьма скромных результатах набега на Кампече. Через нескольких дней он отослал Бриго назад к Граммону с приказом прийти вместе с флотилией на Эспаньолу и там разоружаться.

В конце сентября Граммон стал на якорь у острова Мухерес, а затем решил ремонтировать «Ле Арди» на острове Роатан, куда и прибыл в конце года. На этом острове в феврале 1686 года Граммона отыскал Бриго. Последнеий вручил ему распоряжения губернатора, однако пиратский генерал отнесся к ним скептически. Он оставил Роатан в марте и направился к берегам Флориды. Его намерение, без сомнения, состояло в том, чтобы напасть на Сан-Аугустин, о чем он сообщил капитанам Бриго и Гренезе. Однако осуществить задуманное пиратам не удалось.

В июле Граммон появился в Южной Каролине. Несмотря на запрет властей, английские купцы наверняка продали ему продовольствие в обмен на трофейные испанские товары.

В конце августа Граммон снова вышел в море. Он имел у себя на борту приблизительно 180 человек, среди которых находились также Гренезе и его команда; последние оставили свою барку, чтобы плыть через Атлантику на корабле вожака. Куда они направлялись? Предполагают, что пираты мечтали отправиться в южные моря.

Подгоняемый Гольфстримом, «Ле Арди» поднялся вдоль восточного побережья Северной Америки до широты Бермуд, а затем пересек Атлантический океан. Это плавание стало суровым испытанием как для корабля, так и для команды. Когда в октябре Граммон прибыл на широту Азорских островов, «Ле Арди» пропускал воду, а его экипаж вынужден был перейти к одноразовому приему пищи в день. Чтобы предупредить кораблекрушение и бороться с голодом, Граммон и его люди взяли на абордаж голландский корабль, который они встретили примерно в десяти лье от Aзорских островов. Это был «Гардерин», нагруженный вином, мукой и тканями. Осмотрев судно, Граммон приказал Гренезе и Пьеру Лагарду, шкиперу «Ле Арди», перейти с 18 матросами на борт приза и забрать с него продовольствие. Он также приказал своим людям не причинять зла пассажирам. Но когда призовая команда с помощью голландских моряков разгружала «Гардерин», разразился шторм, и «Ле Арди» был унесен далеко в сторону от голландского корабля.

Непогода длилась три дня. Командуя «Гардерином», Гренезе напрасно искал Граммона в течение трех недель, отправившись даже на остров Сан-Мигел, самый большой в Aзорском архипелаге. Вывод напрашивался сам собой: «Ле Арди», который едва держался на плаву, затонул со всеми людьми.

Гренезе пошел затем к Малым Антильским островам, куда он и его люди доставили печальную новость. По иронии судьбы 1 октября 1686 года, за несколько дней до исчезновения Граммона, король Людовик XIV подписал в Версале грамоту, превращавшую пирата в королевского лейтенанта колонии Сен-Доменг.

Кюсси в августе 1687 года написал маркизу де Сеньелэ письмо, в котором, рассказывая о флибустьерах Сен-Доменга, заметил: «Больше никто не сомневается, что господин Граммон погиб в море».

По одной версии, он был фламандцем из Остенде; более вероятным местом его рождения все же считается зеландский город Флиссинген.

Во французском издании книги Эксквемелина Николас ван Хоорн описывается как смуглый человек небольшого роста, носивший на шее ожерелье из крупных жемчужин с рубином посередине.

В 1671 году он женился во Флиссингене на француженке Лукреции Леру, дочери бывшего агента Вест-Индской компании. Во время англо-голландской войны 1672—1674 годов Генеральные штаты республики Соединенных провинций назначили его комиссионером по призам с резиденцией в испанском порту Ла-Корунья. ван Хоорн получил «полную власть и полномочия судить и выносить приговоры по всем кораблям, принадлежащим каким-либо иностранцам, враждебным названным Штатам». В 1676 году он занимался в Ла-Корунье разбором дел, связанных с захватом голландскими каперами английских торговых судов.

Согласно Эксквемелину, дебют ван Хоорна как капитана корсаров произошел во время указанной войны. По его словам, ван Хоорн прибыл во Францию, где приобрел каперское свидетельство для войны против своих же соотечественников. Захватив несколько голландских призов, он собрал достаточно денег, чтобы оснастить корабль в Остенде – одном из главных портов Испанских Нидерландов.

В 1681 году ван Хоорн отправился в Англию, чтобы купить там судно для экспедиции. Выбор пал на 40 пушечный корабль «Мэри энд Марта». Он переименовал его в «Сент-Николас» и набрал экипаж из 150 человек, треть которых была англичанами. На борту находились также его десятилетний сын, шурин Бальтазар Леру и парижский купец, финансировавший предприятие.

Посетив Испанию и Гвинейский залив, где он занимался откровенным морским разбоем и похищением африканцев, ван Хоорн в начале октября 1682 года достиг Кайенны. Здесь он был хорошо встречен губернатором Ла Баром и нашел покупателей для 250 рабов. Губернатор позволил ему поселиться в Кайенне, и ван Хоорн вложил часть денег в покупку плантации. Перед отплытием он оставил на берегу своего шурина Бальтазара Леру, доверив ему управление указанным имением.

Через несколько недель ван Хоорн пошел к Антильским островам. Посетив Тринидад, он в конце ноября прибыл в испанский порт Санто-Доминго. Здесь его встретили довольно прохладно. Президент аудиенсии дон Франсиско де Сегура получил из Испании информацию об ущербе, который ван Хоорн причинил испанцам в Кадисе. Желая наказать голландца, он для начала захватил четыре пушки, украденные пиратом в Кадисе, после чего запретил негоциантам Санто-Доминго торговать с ним и конфисковал больше половины его рабов.

В начале нового года президент приказал ван Хоорну оставить Санто-Доминго. Гордый и вспыльчивый флиссингенец не стерпел этого второго оскорбления от испанцев. Покинув Санто-Доминго, «Сент-Николас» с поредевшим экипажем пошел во французскую часть Эспаньолы и бросил якорь в порту Пти-Гоава в январе 1683 года. Жители поселения приняли ван Хоорна приветливо и купили у него 135 негров. Некоторые французы вызвались помочь голландцу отомстить испанцам. «Сент-Николас» со своими 40 пушками мог стать самым мощным кораблем из всех, какими располагали местные флибустьеры. Губернатор колонии сьёр де Пуансэ тоже заинтересовался им и согласился снабдить его каперской лицензией. Приблизительно 300 человек завербовались в команду «Сент-Николаса». Кроме того, ван Хоорн согласился взять на борт в качестве лейтенанта сьёра де Граммона.

Видимо, еще до своего отплытия ван Хоорн и Граммон договорились осуществить набег на город Веракрус. Но людей, собравшихся на борту «Сент-Николаса», было недостаточно для такого предприятия. Голландец знал, что за несколько недель до его прибытия в Пти-Гоав оттуда в Гондурасский залив ушли 3 корсарских корабля. Ван Хоорн решил присоединиться к этим флибустьерам, главарем которых был Лауренс де Графф.

«Сент-Николас» появился в Гондурасском заливе в конце марта. Вместо того чтобы отправиться на остров Роатан, где находился де Графф, он пошел в залив Аматик и там захватил гондурасскую урку «Нуэстра Сеньора де Консоласьон» и сопровождавший ее паташ «Нуэстра Сеньора де ла Регла» (именно эти два судна де Графф собирался подстеречь в тех краях). С этими трофеями он направился к Роатану.

В начале апреля ван Хоорн встретил 30 пушечный корабль де Граффа и захваченный им приз, а также капитана Михела Андресзоона с кораблем и баркалоной. Де Графф не мог стерпеть того, что его опередили, и очень рассердился. Но большая часть его людей, узнав о намерении ван Хоорна идти на Веракрус, уговорила своего капитана смирить гнев на милость и присоединиться к экспедиции.

Флотилия флибустьеров оставила Гондурасский залив в конце апреля или в начале мая. У мыса Каточе к ней присоединились еще 2 корабля, которыми командовали английские капитаны Холл и Дэниэл. Наконец, они бросили якорь у острова Сакрифисио, в нескольких километрах к юго-востоку от порта Веракрус. Там 800 человек сели на паташ «Нуэстра Сеньора де ла Регла» и фрегат «Ла Падараме», которыми командовали Тристан и Янки. Оба судна пошли к Веракрусу, надеясь, что испанцы спутают их с двумя ожидаемыми кораблями из Ла-Гуайры.

Во второй половине дня 17 мая 1683 года «Ла Регла» и «Ла Падараме» подошли к острову Улуа, перекрывавшему доступ к порту Веракруса. Их присутствие показалось подозрительным коменданту крепости Сан-Хуан-де-Улуа, поскольку они, имея возможность войти в узкий пролив между островом и портом еще до захода солнца, не сделали этого. Испанский офицер предупредил об этом губернатора Веракруса Луиса Фернандеса де Кордову. Полагая, что речь идет о двух судах из Венесуэлы или о судах флота Новой Испании, Кордова для очистки совести распорядился лишь удвоить охрану. Тем временем ван Хоорн и его пираты высадились на берег в Ла-Антигуа – сторожевом пункте, расположенном к северу от города.

Перед рассветом, во вторник 18 мая, флибустьеры появились перед стенами Веракруса, а в четыре часа утра штурмовали город в то время, когда тот открывал свои ворота. Капитаны Андресзоон (во главе 70 человек) и де Графф (с 80 другими) повели наступление на два бастиона, защищавшие город. Они легко справились с заданием и повернули пушки в сторону жилых кварталов. Тем временем основной отряд под командованием ван Хоорна и Граммона бросился к караульному помещению и на центральную площадь.

Рассеявшись по улицам города, пираты выбивали двери домов и выводили оттуда всех обитателей. Пленные были заперты в кафедральном соборе под надежной охраной. На следующий день пираты разместили пороховые бочки под сводами главной церкви Веракруса, угрожая всех взорвать, если испанцы не покажут, где они спрятали свои ценности. Затем ван Хоорн назначил за город выкуп в 200 тыс. экю. Флибустьеры дали испанцам 10 дней, чтобы собрать эти деньги, удержав в заложниках 20 самых знатных жителей города, в том числе губернатора дона Луиса де Кордову (губернатор, спрятавшийся в конюшне, был найден капитаном Спарром в стоге сена и позже откупился за 70 тыс. пиастров).

Настроение населения Веракруса несколько улучшилось после сообщения о появлении флота Новой Испании из примерно 15 судов. Его появление способствовало уменьшению размера выкупа и ускорило уход пиратов. Из общего числа пленных флибустьеры отобрали 1500 негров и мулатов, чтобы продать их в рабство на Сен-Доменге. Эти мужчины, женщины и дети были принуждены перевозить добычу пиратов на борт судов, стоявших на якоре у острова Сакрифисио. Наконец, заклепав орудия в крепости, пираты покинули город.

В воскресенье 23 мая ван Хоорн и его капитаны приступили к разделу добычи. В целом она оценивалась более чем в 1,5 млн пиастров. Это был один из наиболее богатых трофеев в истории пиратства: доля каждого участника похода доходила до 800 пиастров. Согласно данным губернатора Ямайки, ван Хоорн для себя самого и двух своих кораблей – «Сент-Николас» и «Ла Регла» – хотел получить 30 долей, или 6000 ливров. Но выкуп за Веракрус задерживался и должна была пройти еще неделя до его доставки. В это время ван Хоорн хотел ускорить уплату выкупа путем отправки в Мехико, в адрес вице-короля Новой Испании, голов нескольких знатных жителей Веракруса. Де Графф и другие проявили себя противниками подобной идеи. Эти разногласия могли стать причиной дуэли между двумя главарями. Дуэль произошла на острове Сакрифисио между 22 и 29 мая. Правило было простым: первый, кто проливал кровь своего противника, считался победителем, отстоявшим свою честь. Ван Хоорн проиграл поединок, будучи легко раненным в руку.

В пятницу 28 мая 1683 года пираты заметили 2 судна из флота Новой Испании, которые, однако, не осмелились приблизиться к ним. Ван Хоорн предложил своим компаньонам напасть на испанский флот, собираясь лично атаковать флагманский корабль; но это предложение было отклонено. В субботу 29 го пираты, наконец, получили выкуп за город. На следующий день, в воскресенье, когда они были заняты подсчетом выручки, флот Новой Испании повторно появился на горизонте, но прошел стороной, уйдя на стоянку в Сан-Хуан-де-Улуа. А пираты в тот же день отправились к мысу Каточе.

В условиях тропической жары рана на руке, которую нанес ван Хоорну де Графф, стала быстро гноиться; возможно, ее плохо лечили. Менее чем через неделю после дуэли ван Хоорн умер на борту своего корабля. Он был похоронен на Логгерхэд-Ки – маленьком островке в нескольких километрах к востоку от мыса Каточе, у берегов Юкатана. Лейтенант Граммон сменил его в командовании «Сент-Николасом», потому что сын и наследник ван Хоорна был еще мал. Граммон переименовал корабль в «Ле Арди» («Храбрый») – видимо, в честь своего предшественника. Что касается сына ван Хоорна, то он умер в Пти-Гоаве в первые месяцы 1684 года, вскоре после возвращения «Ле Арди» на Сен-Доменг.

Оставив прибрежные районы Флориды, Лауренс возвратился на Большие Антиллы. Вблизи Пуэрто-Рико, в июле 1682 года он овладел испанским кораблем «Сантиссимо Сакраменто» (другое название – «Ла Франсез»), которым командовал Мануэль Дельгадо. Восемь или девять пиратов были убиты и около 20 ранены. Что касается испанцев, их потери были еще тяжелее: 50 убитых или раненых, капитан Дельгадо получил смертельную рану ядром в живот. В итоге Лауренс стал хозяином одного из богатейших призов в своей карьере. Этот корабль, ранее захваченный испанцами у французов, откуда его второе название, шел из Гаваны с жалованьем для гарнизонов Пуэрто-Рико и Санто-Доминго. Флибустьерам досталась добыча на 120 тыс. пиастров, которые они разделили на 140 долей, что дало каждому из них по 700 пиастров. Де Графф привел свой корабль и приз в Пти-Гоав. Там, как того требовал обычай, он передал десятую часть добычи губернатору Пуансэ и получил от него каперское свидетельство.

Лауренс провел в Пти-Гоаве только несколько недель. Он вооружил «Ла Франсез» 30 пушками и взял на борт 150 флибустьеров. Корабль «Тигр» де Графф передал своему компаньону Михелу Андресзоону. Оба капитана решили захватить гондурасскую урку – крупный корабль, который ежегодно доставлял европейские товары в Гондурас, а оттуда увозил в Испанию деньги, кошениль и индиго.

В ноябре 1682 года Лауренс и Михел ушли из Пти-Гоава в Гондурасский залив. Их сопровождала баркалона, принадлежавшая де Граффу. Три судна пришли на якорную стоянку у острова Роатан. В январе 1683 года к ним присоединился шлюп с Ямайки под командованием капитана Спарра. Чуть позже флотилия была усилена еще двумя 15 пушечными судами с Сен-Доменга; ими командовали голландские капитаны Янки и Блот, и у каждого из них было по 150 человек. Еще одна сотня пиратов прибыла на лодках.

Де Графф собирался покинуть Роатан в начале апреля 1683 года, чтобы идти на перехват урки и сопровождавшего ее вооруженного паташа. Но тут он с удивлением увидел, как к Роатану приближаются два упомянутых корабля, а также судно «Сент-Николас» капитана Николаса ван Хоорна. Удивление де Граффа вскоре сменилось гневом. Как оказалось, ван Хоорн успел захватить «его» урку с грузом индиго и паташа. Впрочем, скромная добыча, которую ван Хоорн нашел на урке, несколько успокоила де Граффа. К тому же ван Хоорн предложил ему заманчивый план, заключавшийся в нападении на Веракрус. О ходе этой экспедиции мы подробно рассказывали в биографии Николаса ван Хоорна.

После захвата и ограбления Веракруса флибустьеры свезли добычу на остров Сакрифис. Там в последние дни мая де Графф спровоцировал ван Хоорна на поединок. Во время дуэли Лауренс ранил ван Хоорна в руку, отстояв тем самым свою честь.

Где-то в начале июня, после получения выкупа за испанских пленных, Лауренс и большинство других капитанов покинули остров Сакрифис, следуя за ван Хоорном. Вскоре все прибыли на остров Логгерхэд-Ки, что недалеко от мыса Каточе, где похоронили умершего ван Хоорна. Там пираты разделились, Лауренс взял курс на Сен-Доменг.

К концу сентября в Пти-Гоаве была снаряжена новая экспедиция. Вместе с Михелом, Янки, Лесажем и Брэхой Лауренс пошел крейсировать к берегам Картахены. Там к ним присоединилось судно капитана Аршамбо.

Присутствие флибустьеров в заливе Сейне, недалеко от Картахены, стало известно жителям города. Губернатор Картахены дон Хуан де Пандо узрел в этом прекрасную возможность избавиться от нескольких наиболее известных пиратов Америки. Он приказал вооружить 46 пушечный «Ла Пас» и 40 пушечный «Сан-Франсиско». На борту кораблей разместилось около 320 солдат, и еще 30 присоединились к ним на 6 пушечном судне. Все 3 судна вышли из Картахены 22 декабря.

На следующее утро испанцы нашли пиратов в заливе Сейне, но в гораздо большем количестве, чем ожидалось. Свежий ветер, который наполнял паруса испанских кораблей, мешал им повернуть обратно, и они были вынуждены вступить в бой. Лауренс сначала взялся за «Ла Пас», но дело не дошло до абордажа. Позволив своим компаньонам решить эту задачу, он направил свое судно «Ла Франсез» к другому испанскому кораблю, «Сан-Франсиско». Испанцы посадили его на мель, а сами бросились к берегу. «Ла Пас» и третье испанское судно также были захвачены флибустьерами. Сражение заняло около пяти часов и стоило жизни примерно 40 пиратам, но их врагов полегло еще больше. Принимая во внимание их отвагу, Лауренс возвратил выжившим испанцам корабль и отослал их в Картахену.

Сняв «Сан-Франсиско» с мели, флибустьеры отремонтировали его и переименовали в «Нептун». Де Графф пересел на него, отдав свое старое судно «Ла Франсез» капитану Янки. Затем, в обществе Янки и Михела, который командовал теперь «Ла Пасом», а также с несколькими другими он отправился в Гондурасский залив, откуда с капитаном Михелом повернул к кубинскому острову Пинос. В апреле 1684 года он овладел 18 пушечным испанским кораблем «Ла Каскарилья», который вел за собой в Гавану английский приз. Лауренс освободил пленных англичан и вернул приз его законному капитану. «Ла Каскарилью» он оставил себе. На ее борту флибустьеры нашли немного товаров, но главное – новейшую карту Рио-де-ла-Платы и вице-королевства Перу. Лауренс поручил командование «Нептуном» своему штурману Бруажу, приказав ему идти крейсировать близ Гаваны вместе с капитаном Михелом, а сам на «Ла Каскарилье» направился к Сен-Доменгу.

Став на якорь в Гранд-Ансе в конце июня, Лауренс узнал, что новый губернатор, сьёр де Кюсси, прибыл в колонию несколькими неделями ранее. Получив заверения Кюсси, что против него не будут предпринимать никаких репрессий, Лауренс в июле 1684 года пришел в Пти-Гоав. Новый губернатор принял его весьма любезно и сделал ему ряд предложений, а именно: натурализацию в качестве французов для него и его испанской жены, а также королевское прощение в связи со смертью ван Хоорна.

Проведя на берегу пять месяцев, наш герой приготовился к новому выходу в море. Он уже знал, что Бруаж с «Нептуном» взял в компании с Михелом близ Гаваны 2 голландских корабля и пошел на рандеву к острову Ла-Тортуга. Де Графф переоснастил «Ла Каскарилью», собираясь присоединиться к своему большому кораблю.

Губернатор Кюсси выдал Лауренсу каперское поручение, подписанное адмиралом Франции. Оно было действительно до 18 марта 1685 года.

Лауренс покинул воды Эспаньолы в начале января 1685 года. Прибыв к берегам Южной Америки, он 16 января обнаружил там «Нептун», а также корабли Андресзоона, Роза, Лагарда и Виньерона. Де Графф снова взял «Нептун» под свое командование. В апреле Лауренс пришел на якорную стоянку у острова Пинос в архипелаге Сан-Блас, где застал корсарский флот из примерно 10 судов под командованием сьёра де Граммона. Вместе они решили совершить набег на Кампече. Об этой экспедиции рассказывается в биографии Граммона.

После грабежа Кампече Лауренс де Графф, Баннистер, Брэха, Дюшен и Лагард отделились от Граммона и направились к мысу Каточе. 10 сентября между этим мысом и рифами Алакран Лауренс и его компаньоны наткнулись на армаду де Барловенто. Эта флотилия, состоявшая из 4 военных кораблей, бросилась в погоню за пиратами. Два более крупных корабля, «Сан-Кристо Бургос» и «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», сумели изолировать судно капитана Брэхи и баркалону, захватив их после жестокого боя. Тем временем Лауренс и три других капитана бежали в открытое море. В конечном счете в районе рифов Aлакран испанцы приблизились к кораблям Лауренса, Баннистера, Лагарда и Дюшена. 14 сентября «Нептун» оказался зажатым между 56 пушечным «Санто-Кристо» и 52 пушечным «Консепсьоном». Опасаясь брать «Нептун» на абордаж, испанские корабли пытались огнем своих пушек потопить его. Но оба испанца испытывали много трудностей с тем, чтобы скоординировать свою стрельбу. Лауренс прошел между ними, паля одновременно из пушек как правого, так и левого борта.

В ходе сражения де Графф был ранен пушечным ядром в бедро. Несколько человек спустили его на нижнюю палубу «Нептуна». Пока лечили его рану, он заметил, что шум бой стал затихать. Велев спешно перевязать полученную рану, Лауренс снова поднялся на палубу, чтобы и дальше руководить сражением. Канонада возобновилась и продолжалась до ночи. К счастью, сорвавшийся ветер отнес «Нептун» в сторону от испанских кораблей; утром 15 сентября они окончательно потеряли пиратов из виду.

Когда флибустьеры находились в Кампече, Людовик XIV дал положительный ответ на просьбу Кюсси относительно де Граффа. 5 августа 1685 года король натурализовал голландского флибустьера и его испанскую супругу, хотя она всегда жила на Канарских островах. Затем, 13 го числа того же месяца, он подписал прощение Лауренсу за смерть ван Хоорна. Кюсси просил короля назначить де Граффа майором в одном из округов Берега Сен-Доменг, то есть офицером колонии, третьим по значимости после губернатора и лейтенанта.

Ускользнув от армады де Барловенто, Лауренс пошел к острову Мухерес, а затем на Роатан, где уже стояли на якоре Граммон и Гренезе. У них было 14 судов. Одно из этих судов под командованием Бриго вернулось с Сен-Доменга с письмами об амнистии и натурализации, которые губернатор Кюсси получил из Франции для Лауренса. Бриго привез также приказы губернатора для пиратов: они должны были до июня прийти разоружиться в Сен-Доменг под страхом объявления их людьми вне закона. Хотя де Графф и большая часть других капитанов хотели выполнить приказы Кюсси, их люди воспротивились этому, заявив, что ничего не добыли в течение последних трех лет.

Весной 1686 года Лауренс оставил Гондурасский залив. Он пошел сначала к Ямайке, затем проследовал к Сен-Доменгу, откуда повернул к Картахене. В июне или июле он устремился на «Нептуне» в погоню за испанской баркой и, к несчастью, посадил свой корабль на рифы. Не сумев снять его с рифов, он пересел в лодку и сумел захватить барку, за которой гнался. Бросив «Нептун» на произвол судьбы, де Графф отправился со своим новым призом к Панамскому перешейку, где взял на абордаж еще 2 испанские барки и 1 корабль.

В первые месяцы следующего года одна из барок Лауренса была захвачена английским кораблем «Фалкон» и уведена на Ямайку. Два других судна Лауренса вернулись на Сен-Доменг. Пираты, которые плыли на них, передали губернатору Кюсси письмо своего капитана. В этом письме де Графф информировал Кюсси, что был принужден своими людьми продолжить крейсерство. Губернатор Кюсси поверил ему и решил, что Лауренс будет управлять делами на острове Ваш в звании королевского майора. Во второй половине года новоиспеченный майор начал освобождать остров Ваш от явных пиратов, приходивших туда на стоянку.

В октябре 1689 года, когда обострились англо-французские противоречия, де Графф наведался в залив Moнтего-Бей на Ямайке. Хотя голландец не причинил местным жителям вреда, он пообещал им, что возьмет в Пти-Гоаве каперскую грамоту и опустошит все плантации северного берега Ямайки. В декабре он действительно ограбил десяток торговых шлюпов в водах Ямайки, а затем напал на плантацию на северном побережье острова.

В Европе Англия и Голландия уже вступили в войну против Франции. На Антиллах об этой войне стало известно в январе 1690 года, и с этого времени небольшие ямайские рыболовные суда стали излюбленной добычей де Граффа.

Помимо Англии и Голландии, Испания тоже объявила войну Франции. В отместку за грабеж города Сантьяго-де-лос-Кабальерос, а также желая полностью изгнать французов с Эспаньолы, президент Санто-Доминго приказал атаковать вражеские поселения на северном берегу острова. В январе 1691 года войско испанцев высадилось там и в сражении на равнине Лимонад перебило около 300 французов. В этой бойне погибли губернатор Кюсси и его лейтенант Франкенэ.

На место Франкенэ король Людовик назначил де Граффа. 1 июня того же года он был официально возведен в ранг королевского лейтенанта Берега Сен-Доменг, а после 1693 года стал официально подписываться как «Лоран-Корниль Балдран, сьёр де Графф, королевский лейтенант на острове Сен-Доменг, капитан легкого фрегата, рыцарь Св. Людовика».

С прибытием в колонию в октябре 1691 года нового губернатора Жана-Батиста Дюкасса последний отправил Лауренса в Кап-Франсэ командовать северными округами Сен-Доменга. В начале 1692 года де Графф обосновался в Капе. В феврале по приказу Дюкасса он двинулся во главе 700 человек в глубь острова навстречу испанскому отряду, который разбежался при его приближении.

Когда спокойствие на Сен-Доменге было временно восстановлено, Лауренс решил вновь жениться (его первый брак был расторгнут 23 февраля 1691 года). 23 марта 1693 года де Графф женился в Кап-Франсэ на Марии-Анне по прозвищу Божья Воля. Об этой женщине было известно, что она еще в 1670 году сочеталась браком с флибустьером Пьером Длинным, но с тех пор дважды уже становилась вдовой. Если верить иезуиту Шарлевуа, Лауренс захотел жениться на ней после того, как она вызвала его на дуэль. Глядя в дуло ее пистолета, де Графф понял, что по уши влюбился в Марию-Анну и тут же сделал ей предложение. В браке у них родилось трое детей: мальчик, умерший малолетним, и две девочки – Мария-Катрин и Франсуаза-Катрин.

Когда война была в разгаре, Дюкасс решил нанести удар по английским владениям на Ямайке. В июне-июле 1694 года де Графф возглавил отряды волонтеров и флибустьеров в крупномасштабной экспедиции против Ямайки. Экспедиция состояла из 22 судов с 278 пушками и 3164 людьми. Французы опустошили практически все прибрежные районы вражеской колонии, уничтожили от 50 до 100 сахарных предприятий и захватили добычу на 60 тыс. фунтов стерлингов Лауренс отличался в ходе атаки на Кау-Бей, где он высадился во главе своих людей и разорил несколько плантаций.

Ответный удар англичан против Сен-Доменга последовал спустя год. С мая по июль 1695 года коммодор Уилмот и полковник Лиллингстон с флотом из двух десятков военных кораблей и войском из почти 2 тыс. солдат опустошили северное побережье Сен-Доменга. В ходе этого вторжения англичане были поддержаны испанцами – армадой де Барловенто и войсками, отправленными президентом аудиенсии Санто-Доминго. Де Графф возглавил гарнизон Кап-Франсэ, откуда вынужден был отступить в Пор-де-Пэ. При этом его жена, которая была беременной, и дети были захвачены испанцами и уведены в Санто-Доминго.

Поскольку в ходе военных действий де Графф вел себя пассивно, Дюкасс выдвинул против него обвинение в измене. В итоге Лауренс был смещен с поста лейтенанта. Ему больше не доверяли командования, но его таланты опытного моряка использовались командующими королевских эскадр во время крейсерства у Антильских островов. Он служил, в частности, лоцманом в эскадре шевалье дез Огье, который пришел на Сен-Доменг в феврале 1697 года перед тем, как отправиться назад во Францию. Сев на борт одного из кораблей эскадры, Лауренс не смог принять участия в знаменитом походе на Картахену барона де Пуанти и губернатора Дюкасса.

Война тем временем близилась к концу. Вернувшись на Сен-Доменг капитаном 2 го ранга, де Графф был привлечен к участию в экспедиции д’Ибервиля, который собирался основать колонию на Миссисипи. Когда д’Ибервиль в декабре 1698 года прибыл на Сен-Доменг, Дюкасс послал за Лауренсом в Кап-Франсэ, предложив старому флибустьеру стать лоцманом экспедиции. Он согласился.

Д’Ибервиль оставил Сен-Доменг 1 января 1699 года и прибыл на Миссисипи в конце следующего месяца. Лауренс, доставив его туда, вернулся на Эспаньолу в конце марта. Спустя два года, накануне новой войны, ему довелось также служить лоцманом в эскадре виконта де Котлогона.

Лауренс де Графф закончил свою жизнь в кругу семьи на принадлежавшей ему плантации в Кап-Франсэ. После его смерти, наступившей 24 мая 1704 года, наследникам досталось имущество, оцененное в 190 тыс. ливров.

В первой половине 1677 года этот корабль входил в состав эскадры шевалье де Шато-Рено, затем был включен в эскадру вице-адмирала графа д’Эстре. В начале 1678 года «Ле Бурбон» участвовал в походе графа на остров Кюрасао. В ночь с 11 по 12 мая корабли экспедиции неожиданно налетели на рифы; «Ле Бурбон» был в их числе.

Абрахама спас капитан флибустьеров Граммон, с которым он отправился в набег на Маракайбо. После этой кампании Граммон и его флотилия вернулись в Пти-Гоав, где бросили якорь в декабре 1678 года. Абрахам обосновался на Сен-Доменге и некоторое время промышлял ловлей черепах на Кайманах и у южных берегов Кубы. В конце 1679 года он и его товарищи вернулись в Пти-Гоав, где Абрахам, уже более известный под прозвищем Брэха, решил начать карьеру капитана флибустьеров.

В феврале 1681 года он покинул Пти-Гоав на фрегате «Сен Франсуа». Судно направилось сначала к берегам Кубы. Недалеко от Гаваны он встретил фрегат под командованием капитана Блота. Объединившись с ним, Брэха пошел к Багамским островам, и по пути они наткнулись на испанскую баркалону «Эль Кампечано», командиром которой был Мартин де Мельгар. Блот настиг баркалону. Добыча состояла в основном из серебряных слитков, найденных на месте крушения испанского галеона в Багамском канале. Взятые на «Эль Кампечано» деньги были перенесены на фрегат Брэхи и распределены между командами двух судов. После этого Блот захотел отправиться к Сигатео (совр. Эльютера), одному из Багамских островов, а Брэха – вернуться на Сен-Доменг.

К началу ноября 1682 года Брэха купил себе новое судно – баркалону «Ла Фортюн», на которой он совершил вылазку к берегам Картахены. После короткого захода на Сен-Доменг он снова отправился на Багамы. На этот раз Брэха решил идти туда по наводке англичанина с Ямайки, сообщившего о новых находках ценностей на месте крушения испанского галеона вблизи Лос-Органос. В конце 1682 года на острове Нью-Провиденс Брэха договорился с английскими авантюристами сначала поискать затонувшие испанские сокровища, а потом напасть на город Сан-Аугустин во Флориде, но все эти проекты завершились неудачей.

Весной 1683 года он в компании с английскими пиратами промышлял у берегов нынешнего штата Джорджия, потом снова искал на Багамах затонувшее серебро; было найдено 28 слитков, которые англичане тут же присвоили себе. Разругавшись с ними, Брэха ушел в Пти-Гоав.

Его возвращение на Сен-Доменг совпало с приходом туда части флибустьеров, принимавших участие в набеге Николаса ван Хоорна на Веракрус. Бретонский пират присоединился к этим бродягам и к некоторым другим, которые под командованием Лауренса де Граффа хотели разграбить Сантьяго-де-Кубу. Когда этот проект был отброшен, флибустьеры пошли к берегам Картахены. В декабре 1683 года они захватили 3 корабля, высланные против них испанцами. От одного из своих компаньонов Брэха получил под командование испанский приз. Это судно, вооруженное 14 орудиями, называется в документах то «Ла Дилижант», то «Ла Фортюн».

Известно, что Брэха сопровождал Лауренса в Гондурас, где они совершили несколько нападений на испанцев. В конце апреля 1684 года он снова отправился в Пти-Гоав, где застал нового губернатора Сен-Доменга – сьёра де Кюсси. Его бывший начальник Граммон находился там же, равно как и капитан Токард. Все трое просили у Кюсси каперские свидетельства и получили их.

В ноябре Брэха крейсировал южнее Кубы, где захватил несколько ямайских шлюпов. Потом пираты пошли в восточном направлении. Спустя короткое время они встретили в море 26 пушечное испанское судно «Нуэстра Сеньора де Регла». После упорного боя, который стоил французам десятка людей, Брэха овладел призом. Высадив немногих уцелевших испанцев в бухте Гуантанамо, он повел свой корабль и приз (именуемый также «Реглитой») в Пти-Гоав, куда прибыл в начале декабря.

Находясь в Пти-Гоаве, Брэха, очевидно, собирался оставить корсарство; он планировал нагрузить свой новый испанский приз табаком, чтобы продать его во Франции. Но губернатор Кюсси отказал ему в этом и обязал флибустьера следовать за Граммоном. Таким образом Брэха покинул Пти-Гоав в начале февраля 1685 года на борту «Реглиты» в обществе Граммона и 4 других капитанов.

Они отправились сначала на остров Ваш, а затем к берегам Картахены. После остановки на Золотом острове (в апреле 1685 года) люди Граммона снова вышли в море и повернули к Москитовому берегу, откуда взяли курс на полуостров Юкатан. Их целью было нападение на Кампече. Пираты овладели Кампече в июле 1685 года и удерживали его до конца следующего месяца. Брэха, будучи болен, не принимал участия в захвате города и не покидал борт «Реглиты». Здесь, в Кампече, Брэха по неизвестной причине поссорился с Граммоном. В начале сентября он покинул Кампече в обществе де Граффа и нескольких других капитанов.

10 сентября 1685 года между Aлакраном и мысом Каточе Брэха наткнулся на 2 корабля армады де Барловенто, от которых не смог ускользнуть; его судно «Реглита» было взято на абордаж испанцами, которые убили при этом 27 из 120 пиратов. Брэха и остаток его экипажа были доставлены в Веракрус захватившим их адмиралом Антонио де Астиной. Этот последний руководил также судебным процессом по делу флибустьерского капитана, который состоялся 19 октября. Обвиняемый заявил в свою защиту, что предпринял поход на Кампече «против своей воли», но испанцы не поверили этой откровенной лжи.

Обвинительный приговор был вынесен быстро, Брэха был повешен с 9 или 10 из его людей за пиратские акции в Кампече и в иных местах. Остаток его команды содержался в заключении и использовался на принудительных работах как в Веракрусе, так и в Мехико.

Как и многие флибустьерские капитаны, Коксон происходил из семьи моряков. Предки его проживали в городке Рай, что в Сассексе. Обстоятельства появления Джона Коксона на Ямайке покрыты завесой тайны. Вероятно, он начал посещать Порт-Ройял где-то с середины 1660 х годов и был членом экипажа какого-то флибустьерского судна. В конце указанного десятилетия Коксон находился в числе первых ямайских авантюристов, которые занимались торговлей кампешевым деревом.

В 1669—1672 годах Коксон совершил несколько рейсов к берегам Юкатана, где заготавливал ценную древесину.

В 1674 году, узнав, что Франция и Испания вступили в войну друг против друга, Коксон связался с губернатором острова Тортуга Бертраном д’Ожероном и приобрел у него французское каперское свидетельство. С этого момента он начал карьеру вожака флибустьеров.

Джон Коксон был в числе тех английских корсаров, которых сэр Генри Морган после своего возвращения на Ямайку в качестве вице-губернатора (в феврале 1675 года) пригласил приводить свои призы в Порт-Ройял. У Коксона, безусловно, оставались личные интересы на Ямайке: с 1674 года он имел дом в Порт-Ройяле, на Тэмз-стрит. Кроме того, судно, которым он командовал, принадлежало ему лишь частично. Другими владельцами были купец Роджер Пембертон и Роберт Биндлосс, член Совета колонии.

В мае 1676 года Коксон стоял на якоре у южного побережья Эспаньолы в обществе Жана Гасконца, Гренезе, Михела Aндресзоона и еще одного флибустьера, имя которого не установлено. Все вместе они присоединились к маркизу де Ментенону, под руководством которого приняли участие в нескольких экспедициях, в том числе в набеге на Маракайбо и в захвате острова Маргарита (январь 1677 года) и города Нуэва-Валенсия недалеко от Куманы (март 1677 года). После этого Коксон вместе с Лагардом, Шарпом, Сокинсом и несколькими другими командирами атаковал город Санта-Марту в Новой Гранаде. Разграбив его, разбойники вернулись в Порт-Ройял, где без особых помех сбыли награбленное. Во время дележа добычи на каждого участника похода пришлось по 20 фунтов стерлингов.

Под предлогом торговли кампешевым деревом Коксон вернулся в Гондурас летом 1679 года. В сентябре того же года в компании с Шарпом и другими флибустьерами он ограбил там склады и испанское торговое судно, взяв богатую добычу: мешок денег, серебряные слитки, черепашьи панцири, какао, кошениль и 500 ящиков индиго (испанский посол дон Педро Ронкильо доносил Карлу II, что пираты захватили в Гондурасе 1000 ящиков индиго).

В декабре Коксон получил разрешение графа Карлайла идти вместе с капитанами Шарпом, Эссексом, Эллисоном и Мэготтом в Гондурасский залив «за кампешевым деревом». В января 1680 года они собрались в Порт-Моранте, задумав в действительности совершить поход против Пуэрто-Бельо. Выбрав Коксона генералом, пираты в январе отплыли в сторону Картахены.

В феврале 1680 года они напали на Пуэрто-Бельо. Охваченная паникой, большая часть жителей во главе с губернатором бежала, чтобы укрыться в форте Сантьяго-де-ла-Глория. Пираты захватили отставших, затем стали хозяевами всех домов, находившихся вне досягаемости ядер крепости, и ограбили их. «На следующий день, – сообщает очевидец событий, – испанцы численностью около 200 человек предприняли попытку выйти из Глории. Мы встретили их и заставили отступить… Город мы удерживали 2 дня, разграбили все, что смогли, и погрузили лучшую часть нашей добычи на захваченные нами каноэ».

После раздела добычи, взятой в Пуэрто-Бельо, на долю каждого флибустьера пришлось по 100 пиастров.

Свой следующий поход Коксон и его друзья решили предпринять против Панамы. Когда в утром 15 апреля 1680 года 331 пират высадился на Панамском перешейке, их генералом был Питер Харрис. Весь отряд был разделен на 7 команд. Люди капитана Шарпа шли впереди под красным флагом с белыми и зелеными полосами; следом шагали флибустьеры Ричарда Сокинса под красным флагом с желтыми полосами; отряд Питера Харриса состоял из экипажей двух кораблей, и каждый из них нес свой флаг – зеленого цвета, но с разными изображениями. Пятый и шестой отряды под командованием Коксона имели красные флаги, а арьергард под командованием Кука нес красный флаг с желтой полосой и с изображением руки и меча.

Первые дни похода прошли спокойно. Однако утром 20 апреля, в то время, когда пираты готовились к продолжению марша вдоль р. Санта-Мария, между Коксоном и Харрисом вспыхнула ссора. Причины ее неизвестны. Разругавшись с Харрисом, Коксон выстрелил из ружья в сторону своего противника, но промахнулся. Тот приготовился к тому, чтобы ответить, когда их товарищ Шарп вмешался и разнял их.

Утром 25 апреля флибустьеры напали на городок Санта-Марию. Испанцы потеряли 26 человек убитыми и 16 ранеными. Кроме того, уже после окончания сражения индейцы истребили еще около 50 испанцев, и они продолжили бы бойню, если бы не вмешательство пиратов, которым удалось спасти от истребления около 260 испанцев. Добыча, взятая в Санта-Марии, оказалась мизерной. Разочарованный результатами похода, капитан Коксон сообщил о своем намерение вернуться на карибское побережье. Чтобы удержать Коксона, Харрис и Сокинс предложили ему стать главнокомандующим. Он дал свое согласие в пятницу 26 апреля.

Затем пираты оставили руины Санта-Марии и двинулись по р. Бока-Чика к Тихому океану. 29 апреля Коксон вышел в море. 30 го он отправился на остров Плантайнес, где флибустьеры захватили испанскую барку; на нее пересели капитаны Шарп и Кук с приблизительно 130 людьми. 1 мая, во второй половине дня, лодки под командованием Коксона, Харриса и Сокинса, а также барка Шарпа погнались за другим испанским судном: эта вторая барка была взята Харрисом, который пересел на нее с 30 людьми. Отделившись от Шарпа в ходе преследования, Коксон приказал другим капитанам идти к острову Чепильо, где было назначено рандеву.

Утром 2 мая на пути к Чепильо Коксон, Харрис и Сокинс наткнулись на испанскую баркалону. На этот раз Коксон был первым, кто ее настиг. Произошел обмен выстрелами: один из людей Коксона был убит, а двое других ранены.

Во второй половине дня все лодки и барка Харриса прибыли к Чепильо, где пираты захватили около 15 негров и мулатов. Опасаясь, что сбежавшая баркалона может поднять в Панаме тревогу, Коксон решил отправиться туда до рассвета. Но когда флибустьеры прибыли к порту Панамы, их ожидала неприятная неожиданность. Предупрежденный о намерении флибустьеров, президент Панамы дон Антонио Меркадо приказал вооружить 5 судов и 3 небольших военных корабля; они уже стояли на якоре у острова Перико, когда Коксон и его люди появились там утром 3 мая. Заметив пиратов, 3 судна подняли якоря и бросились прямо на них. Ими руководил «адмирал Южного моря» дон Хасинто де Бараона, командовавший галеоном «Сантиссима Тринидад» с 86 басками; у капитана Франсиско де Перальты был второй корабль с экипажем из 77 свободных негров; третий корабль с 65 мулатами и метисами находился под командованием Диего де Карвахаля. Коксон мог противопоставить им 5 лодок, которыми командовали он сам и капитаны Харрис, Сокинс и Спрингер, располагавшие лишь 36 людьми, а также наименьшую из своих 2 пирог, в которой разместились 32 человека.

Бой оказался кровавым. Люди Сокинса, паля из мушкетов, заставили отступить судно Карвахаля. Тем временем Коксон и другие захватили адмиральский корабль, убив две трети его экипажа, включая самого Бараону и его кормчего. Флибустьеры понесли не менее тяжелые потери; капитан Харрис был ранен в обе ноги. Забрав его и других раненых, Коксон сел на адмиральский корабль, затем послал 2 лодки помочь Сокинсу в его сражении против третьего испанского корабля, которым командовал Перальта. Сокинс трижды пытался взять его на абордаж и добился успеха лишь после того, как на испанском судне взорвались бочки с порохом. Из 68 флибустьеров, участвовавших в этом сражении, погибло 18 человек и 22 были ранены. Развивая успех, пираты приблизились к острову Перико и без боя овладели стоявшими там 5 судами. Флибустьеры оставили себе 3 судна, предав огню два других; сожжены были и 2 захваченных ранее вооруженных корабля.

5 мая капитан Харрис умер от большой потери крови. Когда все пиратские лодки и суда собрались у острова Перико, состоялся общий совет братства. Некоторые разбойники стали открыто обвинять генерала в том, что ему не хватило мужества во время боя против испанцев. Обидевшись, Коксон убедил примерно 60 человек сопровождать его на обратном пути к Антильским островам. К концу мая они прибыли к Бока-Чике, где бросили свой корабль; затем пересекли Панамский перешеек и вышли на карибское побережье.

На испанском призе Коксон отправился на Ямайку, но у мыса Негрил наткнулся на корабль «Хантер», который как раз вез губернатора Карлайла в Англию. Узнав, что это тот самый пират, ордер на арест которого он выдал незадолго до своего отплытия, Карлайл приказал капитану «Хантера» преследовать разбойника. Все же Коксону удалось уйти в открытое море.

Тем временем сэр Генри Морган, исполнявший обязанности губернатора Ямайки, продлил ордер своего предшественника на арест Коксона. Он приказал опубликовать прокламацию, запрещавшую всем жителям Ямайки общаться с людьми вне закона.

Оказавшись отрезанным от Ямайки, Коксон не мог вернуться туда в течение двух лет. До конца 1680 года он крейсировал у берегов Панамского перешейка, потом поднялся по р. Дарьен, чтобы ограбить небольшие испанские поселения. Вероятно, на обратном пути он присоединился к другим пиратам, которые договорились о встрече на островах Сан-Блас. Коксон взял тогда под свое командование 10 пушечный корабль с экипажем из 100 человек. В компании с ним находились его соотечественники, а также французские капитаны и голландский пират Янки. На общем собрании флибустьеры решили совершить поход против Картаго – главного города провинции Коста-Рика, но осуществить этот проект не удалось.

До конца года крейсировал во Флоридском проливе и между Багамскими островами. Он, видимо, зашел на остров Нью-Провиденс, где губернатор Роберт Кларк выдал ему каперское поручение против испанцев. Имея это поручение, Коксон объединился с капитаном Лауренсом де Граффом и 3 другими английскими и французскими пиратами. В конце 1681 и в начале 1682 года они находились в водах Флориды и ограбили там 7 испанских судов.

24 мая 1682 года из Англии в Порт-Ройял прибыл сэр Томас Линч, вторично назначенный губернатором Ямайки. Несколькими днями позже, получив заверение губернатора, что против него не будет возбуждено уголовное дело, Коксон привел свое судно в Порт-Ройял.

Вскоре, получив из Лондона приказы, запрещающие английским подданным добывать кампешевое дерево на испанской территории, Линч поручил Коксону и 2 другим капитанам вернуть на Ямайку тех, кто занимался этим промыслом в Гондурасе. По пути в Гондурасский залив в октябре 1682 года Коксон столкнулся с мятежом своих людей, которые составили заговор, чтобы захватить судно и вернуться на пиратскую стезю. Он оказал им отчаянное сопротивление, собственноручно убив одного или двух мятежников и выбросив десяток других за борт. В Порт-Ройял он пришел в начале ноября с 3 бунтовщиками, закованными в цепи. Эти люди были признаны виновными в мятеже, и один из них был повешен по приказу губернатора Линча.

Довольный поведением Коксона, Линч выдал ему второй мандат. Вначале экс-флибустьер должен был провести на Кубу испанское судно с партией рабов. Затем ему надлежало устроить облаву на пиратов, нарушавших торговлю колонии с испанцами, особенно на судно «Ла Тромпёз»; им командовал тогда Гренезе – старый компаньон Коксона. Кроме того, Линч поручил Коксону убедить голландца Янки присоединиться к англичанам, чтобы вместе попытаться захватить «Ла Тромпёз». В конце декабря, выполняя первую часть своей миссии, Коксон покинул Порт-Ройял и пошел к берегам Кубы. Увы, ему не удалось привлечь на свою сторону Янки. Не сумев отыскать «Ла Тромпёз», он повернул обратно.

Линч сначала был доволен поведением Коксона, но уже к концу года разочаровался в нем. В ноябре губернатор сообщал в Лондон, что Коксон вертелся в районе Картахены как явный пират. Военный корабль «Руби» должен был задержать его. В феврале 1684 года, вернувшись из Картахены, командир «Руби» доложил Линчу, что у берегов Картахены он встретил только Янки и несколько других флибустьеров, имевших французскую каперскую лицензию. Куда же пропал Коксон? Он продолжал пиратствовать у берегов Центральной Америки, в марте присоединился в Гондурасском заливе к Янки и ограбил испанские склады в Гондурасе и на Юкатане. В ходе этих рейдов Коксону и Янки помогал капитан Шарп. В июле его видели на Золотом острове в архипелаге Сан-Блас.

В конце 1684 года он, по всей видимости, вернулся в Гондурасский залив, где снабжал английских лесорубов на Юкатане провизией, нападал на испанские суда и индейские деревни. Не исключено, что он участвовал в захвате Кампече в составе флотилии Граммона летом 1685 года.

В январе 1686 года он вновь объявился в Порт-Ройяле и сдался Хендеру Моулзвёрту, преемнику Линча. Губернатор обвинил его в пиратстве. Судебный процесс должен был состояться в Спаниш-Тауне, а не в Порт-Ройяле, где у Коксона было немало сочувствующих среди судей. Однако Коксон умудрился сбежать из тюрьмы и выйти в море. Взяв курс на Гондурасский залив, он, по всей видимости, присоединился там к флотилии Граммона. Из-за этого побега его жилище на Tэмз-стрит в Порт-Ройяле было конфисковано и в феврале 1686 года продано.

В конце 1687 года Коксон пробовал связаться с губернатором Ямайки при посредничестве некоторых влиятельных друзей, однако Моулзвёрт остался глух к его желанию вернуться на Ямайку.

Прибытие на Ямайку герцога Альбемарля в качестве нового губернатора пошло на пользу Коксону. В сентябре 1688 года старый пират смог вернуться в Порт-Ройял и сдаться властям. Альбемарль, действуя формально, отослал Коксона к Стивену Линчу, агенту сэра Роберта Холмса, который был уполномочен вести все дела, связанные с пиратами в колонии. В конечном счете Коксон получил прощение за свои прошлые грехи. Некоторые члены его команды, продолжавшие пиратствовать на его шлюпе «Дорадо», позже были захвачены на острове Ваш по приказу сьёра де Кюсси.

Тотчас по возвращении в Порт-Ройял (1689) Коксон связался с контрабандистами, торговавшими с испанскими колониями; эта деятельность могла принести ему большой доход. Но трудно избавиться от старых привычек. В конце 1689 года Коксон вооружил шлюп, чтобы торговать на нем с индейцами москито в Гондурасе, а затем принялся грабить испанские поселения.

В тот год Англия в союзе с Испанией и другими странами вступила в войну против Франции. Такой опытный моряк и искатель приключений, как Коксон, мог быть полезным в этой войне. В апреле 1691 года он оказался в составе флотилии, вооруженной в Порт-Ройяле для набега на Пти-Гоав. Когда в мае эта экспедиция провалилась, Коксон и два других офицера отправились в Леоган, чтобы быть заложниками в ходе начавшихся переговоров. Оттуда он вернулся вместе с ямайской флотилией в Порт-Ройял.

После указанного эпизода след Коксона окончательно теряется. Согласно некоторым данным, он поселился на острове Роатан в Гондурасском заливе, где и окончил свой бренный путь.

В середине апреля разбойники высадились на Панамском перешейке, чтобы с индейцами куна идти к тихоокеанскому побережью Америки на город Панаму. Отряд в составе 331 человека был разделен на 7 команд под общим командованием капитана Питера Харриса. Что касается Шарпа, то он командовал авангардом, который двигался под красным флагом. 25 апреля пираты атаковали и захватили городок Санта-Мария. Не обнаружив там большой добычи, они продолжили свой путь по рекам до Панамского залива, куда и прибыли 28 апреля. Чуть позже они захватили несколько лодок и барку в 30 тонн.

На следующий день командование этой баркой было передано Шарпу. Другие руководители, имевшие только лодки, бросились тогда в погоню за второй баркой. Шарп, вновь оказавшись отделенным от компаньонов, пошел к одному из островов архипелага Лас-Перлас, где захватил новую бригантину. На этом острове он, кажется, неплохо провел время, поскольку с комфортом расположился в доме местной красавицы. Переоснастив трофейное судно, Шарп отправился на нем искать пропавших товарищей.

В начале мая он обнаружил Коксона на острове Перико, возле которого флибустьеры после кровавого боя захватили 5 испанских кораблей, высланных против них из Панамы. Решив вернуться на Антиллы, Коксон с небольшим отрядом вскоре ушел туда через Дарьенский перешеек, а Шарп продолжил крейсерство в Панамском заливе вместе с Ричардом Сокинсом и Эдмундом Куком.

В мае пиратская флотилия продолжала промышлять в Панамском заливе. Здесь они захватили судно из Tрухильо, перевозившее 50 бочонков пороха, ядра, вино, а также 51 тыс. пиастров. От испанцев, которые плыли на нем, узнали, что другой корабль, перевозивший в два раза больше денег, вышел в море из Кальяо. Спустя два дня пираты взяли на абордаж еще одно судно, шедшее из Трухильо, экипаж которого подтвердил новость о богатом корабле из Кальяо. Между тем, страдая от голода, флибустьеры отказались ожидать перуанский корабль с деньгами и решили напасть на какой-нибудь поселок на побережье.

25 мая пиратская флотилия, состоявшая из «Тринити», 2 небольших кораблей и 2 барок, оставила Тавогу. Остановившись у острова Койба, разбойники на общем собрании решили напасть на городок Пуэбло-Нуэво (совр. Ремедьос). В этой акции погиб капитан Сокинс.

Избрав новым генералом капитана Шарпа, флибустьеры снова собрались на острове Койба на совещание: решался вопрос, вернуться ли через Панамский перешеек в Карибское море или отправиться в крейсерство к берегам Южной Америки с последующим возвращением в Вест-Индию через Магелланов пролив. Примерно 60 человек высказались за немедленное возвращение и, забрав одну барку, вскоре ушли. Остальные 146 человек во главе с капитаном Шарпом и Эдмундом Куком решили идти к побережью Эквадора.

В середине сентября флибустьеры перехватили корабль, шедший из Гуаякиля в Кальяо, а затем продолжили путь на юг вдоль перуанского побережья. В начале ноября они высадились на подступах к маленькому портовому городку Ило, но, увидев на пляже испанский отряд из 300 человек, отказались от нападения. Освободив часть пленных, Шарп во главе 35 пиратов в декабре 1680 года совершил набег на поселок Ла-Серену близ Кокимбо.

В конце декабря флибустьеры прибыли на острова Хуан-Фернандес. Здесь 16 января 1681 года они отстранили его от командования и избрали новым генералом Джона Уотлинга. На следующее утро флибустьеров ожидал неприятный сюрприз: в открытом море показались 3 испанских военных корабля. Они шли прямо к острову. Капитан Уотлинг велел спешно готовиться к отплытию. Но когда пираты поднялись на борт «Тринити», обнаружилось, что пропал индеец Уиль. Последний охотился в долине на диких коз, не подозревая о случившемся. Лишь вернувшись на берег, он понял, что его покинули.

Отправившись к побережью Перу, пираты решили атаковать Арику. Дело, однако, обернулось катастрофой. 9 февраля, во время штурма испанских укреплений, около 30 англичан было убито, включая капитана Уотлинга, а 9 человек угодили в плен. Выжившие, отстреливаясь, вернулись на борт «Тринити» и вновь избрали генералом Шарпа. В конце марта он сделал высадку в Гуаско – береговом поселке, жители которого бежали в горы. 6 апреля, уже во второй раз, они напали на городок Ило, захватив его перед самым рассветом. 27 го числа того же месяца, когда пираты находились на пути от острова Ла-Плата, 44 из них отказались продолжать поход под командованием Шарпа. Среди недовольных оказались Уильям Дампир и Лайонел Уофер. На баркалоне и лодке они отправились в Панамский залив.

Что касается Шарпа, то он взял курс на залив Никоя, куда и прибыл во второй половине мая. В этом месте, а затем в заливе Дульсе он сделал несколько высадок, которые принесли пиратам только продовольствие и пленных. Наконец, решив со своими людьми возвращаться к берегам Перу, он оставил залив Дульсе. 20 июля флибустьеры захватили корабль «Сан-Педро», шедший из Кальяо в Панаму и перевозивший более 37 тыс. пиастров.

8 августа на широте мыса Пасадо Шарп погнался за вооруженным торговым кораблем «Сан-Росарио»; он направлялся из Кальяо с 24 пассажирами и грузом вина, бренди, оловяных слитков и артишоков. Позже моряк Симон Кальдерон показал под присягой, что «пираты настигли его, а затем начали стрелять из мушкетов и первыми же тремя выстрелами убили капитана “Росарио”, Хуана Лопеса, и стреляли вновь, и захватили корабль, и взяли с него все, что они посчитали необходимым из вина и бренди, а также все серебро и другие вещи, имевшие ценность, и замучили двух испанцев с целью узнать, не было ли у них еще серебра, и порезали паруса и такелаж, кроме грот-паруса, и пустили корабль по воле ветра вместе с людьми…». Но, пожалуй, самым ценным призом, взятым на борту «Сан-Росарио», оказались секретные навигационные карты Южного моря.

После неудачного нападения на Пайту (сентябрь 1681 года) пираты решили вернуться в Вест-Индию. 1 декабря 1681 года они обогнули мыс Горн, а в феврале 1682 года прибыли к Барбадосу. Поскольку в гавани Бриджтауна находился военный корабль «Ричмонд», флибустьеры не отважились войти туда и направились к острову Антигуа. 10-го числа того же месяца «Тринити» стал на якорь у Антигуа, однако местный губернатор отказал им в стоянке. Оставив «Тринити» тем из своих товарищей, которые проиграли свою долю добычи в кости, около 20 других на 2 торговых судах решили идти в Англию; капитан Шарп был в их числе.

Шарп прибыл в Плимут в апреле. Менее чем через три месяца он предстал перед Верховным судом Адмиралтейства вместе со своими дружками. Их обвиняли в пиратстве и убийствах. Главным обвинителем был посол Испании в Лондоне дон Педро Ронкильо. Однако Шарп и двое других обвиняемых были оправданы из-за «нехватки доказательств», потому что суд отказался рассматривать свидетельские показания двух молодых индейцев.

Шарпа и его людей спасли от виселицы навигационные карты Южного моря, которые они взяли на «Сан-Росарио». За несколько дней до процесса, когда суд еще не вынес своего приговора, король Карл II, получивший копию с этих карт, понял их ценность и просил судей сначала отсрочить судебное разбирательство, а потом вынести обвиняемым оправдательный приговор.

Шарп получил не только свободу, но и предложение командовать военным шлюпом «Бонетта». Однако он отказался от этого назначения. По свидетельству одного из его компаньонов, Шарп купил на Темзе старое судно и близ Даунса захватил французский корабль. На этом призе он отправился в Карибское море.

В начале 1684 года Шарп сделал остановку на острове Невис. Там сэр Уильям Стэплтон выдал ему каперское поручение для охоты на пиратов и индейцев. Но Шарп оказался плохим полицейским. Видимо, весной он объединился в Гондурасском заливе со своими старыми дружками Коксоном и Янки и ограбил несколько испанских поселений, а осенью его судно заметили у берегов Ямайки.

В следующем году Шарп принял участие в последнем совместном предприятии французских флибустьеров и их английских собратьев с Ямайки против испанцев. В мае у северо-восточного берега Юкатана он наткнулся на 3 французских судна. Одно из них было под командованием капитана Брэхи, который взял 10 пушечный фрегат Шарпа «Джошуа» на абордаж. Приз был отведен к флотилии, которой командовал Граммон. Последний «обязал» Шарпа и его людей принять участие в захвате и грабеже города Кампече (июль—август 1685 года).

Осенью Шарп отделился от флотилии французов. Покинув Мексиканский залив, он пошел к Бермудским островам, куда и прибыл в последние дни 1685 года. Губернатор этой английской колонии, Ричард Кони находился в конфликте с несколькими плантаторами. С помощью Шарпа ему удалось усмирить мятежных колонистов.

В конце июля 1686 года вице-губернатор Британских Подветренных островов сэр Джеймс Рассел приказал капитану Сент-Ло, командиру военного корабля «Дартмут», отправиться на Бермуды и проверить правдивость информации о пиратских действиях Шарпа. После короткого расследования Сент-Ло узнал, что Шарп продал на Бермудских островах около 30 индейцев, которые являлись частью трофея, взятого пиратами в Кампече в предыдущем году. Губернатор вынужден был выдать Шарпа капитану Сент-Ло. В конце года тот вернулся на Невис – остров, где находилась резиденция губернатора Подветренных островов.

На Невисе Шарп участвовал в двух судебных процессах, на которых его обвиняли в пиратских акциях, совершенных в 1684—1685 годах. Но Шарп снова был оправдан.

В 1688 году капитан Шарп обосновался на маленьком песчаном острове Aнгилья, «губернатором» которого он сам себя назначил. Согласно некоторым источникам, он начал выдавать фальшивые каперские лицензии и разжигать свою курительную трубку мандатами, выданными для его ареста. В 1690 году, во время войны Англии против Франции, он принял участие в защите Aнгильи от французов.

О карьере Шарпа в течение следующих лет известно крайне мало. В 1696 году, вероятно, из-за новых ссор с английскими властями Шарп поселился на острове Сент-Томас, находившемся тогда во владении Дании. Двумя годами позже, наделав долгов, он попытался оставить остров, но был арестован датскими властями. Суд приговорил Шарпа к пожизненному заключению с конфискацией всего имущества, которым он владел. Однако через некоторое время старый пройдоха сумел каким-то образом сбежать с Сент-Томаса. Где он закончил свои дни, точно неизвестно.

Ранний период пиратской биографии капитана Чарлза Свана – это сплошное белое пятно. Имя его впервые упоминается в списке капитанов, участвовавших в 1670—1671 годах в походе Генри Моргана на Панаму. В октябре 1678 года он отплыл с острова Ямайка в Англию на корабле «Карлайл», а в следующем году снова вернулся на Ямайку. В 1680—1681 годах Сван совершил работорговый рейс по маршруту Англия – Ангола – Ямайка на том же судне.

В марте 1682 года он покинул Ямайку и спустя некоторое время прибыл в Лондон. Там он сдружился с флибустьером Бэзилом Рингроузом, и сообща они закупили товары на 5 тыс. фунтов стерлингов для контрабандной торговли с испанцами в Чили и Перу. В октябре 1683 года, имея лицензию от герцога Йоркского, они покинули Лондон на 16 пушечном корабле «Сигнит».

У входа в Магелланов пролив Сван встретил английских пиратов Джона Истона и Ричарда Мортона, но отказался присоединиться к ним. Пройдя через Магелланов пролив в Тихий океан, он в марте 1684 года зашел в чилийский порт Вальдивия и попытался сбыть там часть товаров, но испанцы встретили англичан как пиратов и убили двух моряков. Аналогичный прием был оказан Свану и в других гаванях Чили и Перу. Тогда он пошел к побережью Коста-Рики, где близ залива Никоя встретил отряд флибустьеров под командованием Питера Харриса. Сван договорился с пиратами о совместных действиях против испанцев на условиях передачи 1/10 части добычи в пользу собственников «Сигнита».

В октябре 1684 года у острова Ла-Плата корабль Свана и барака Харриса объединились с шайкой Эдварда Дэвиса, командовавшего судном «Услада холостяка». В ноябре они высадили десант в Пайте и, не обнаружив там ничего ценного, предали городок огню. Затем они зашли в залив Гуаякиль и овладели 4 испанскими судами. От берегов Перу Дэвис, Сван и Харрис отправились в Панамский залив, куда прибыли в январе 1685 года. Здесь к ним присоединились флибустьерские отряды капитанов Франсуа Гронье, Фрэнсиса Таунли, Уильяма Найта, Жана Роза, Пьера Пикардийца и Демарэ. 28—29 мая пираты выдержали бой с испанской эскадрой, после чего французы отделились от англичан и ушли своей дорогой.

Летом того же года Дэвис, Сван и другие пираты разорили гавань Реалехо и город Леон в Никарагуа. Расставшись с Дэвисом, Сван и Таунли в консорте крейсировали у берегов Новой Испании, тщетно выслеживая «манильский галеон» с Филиппинских островов. Галеон «Санта-Роса», эскортируемый военным кораблем, ухитрился проскочить мимо пиратов и 10 декабря 1685 года благополучно прибыл в гавань Акапулько.

Уильям Дампир, находившийся на борту «Сигнита», оставил краткое описание капитана Свана. По его словам, это был толстый, темпераментный, придирчивый и трусливый человек; ему явно не хватало смелости для занятия пиратской деятельностью, но, получая превосходство над кем-либо, он бывал до омерзения жестоким.

Утром 7 января 1686 года Сван, имея в команде 200 человек, покинул Таунли и начал действовать самостоятельно. В начале февраля, нуждаясь в продовольствии, он поднялся по р. Росарио к одноименному индейскому поселку и захватил там партию маиса. Как писал Дампир, в то время провизия имела для флибустьеров «гораздо большую ценность, чем все золото мира». В феврале они вошли на 4 каноэ в р. Сантьяго и от пленного индейца узнали о том, что поблизости находится «богатый город Санта-Пекаке». Взяв с собой 8 каноэ и 140 человек, Сван тут же отправился на его поиски. На следующее утро отряд высадился на берег и двинулся к указанному городу. Последний был занят без всякого сопротивления. Ограбив покинутые дома и две церкви, флибустьеры разделили свои силы на две группы. Одна задержалась в городе, а вторая двинулась с захваченной провизией к каноэ. Эта вторая группа, насчитывавшая полсотни человек, попала в засаду и в завязавшейся схватке была полностью уничтожена. Таким образом, Сван лишился сразу четверти своих людей.

31 марта «Сигнит» и сопровождавший его барк под командованием капитана Тита отправились через Тихий океан в сторону Ост-Индии. Переход через Тихий океан занял 51 день. В пути пираты не видели ни одной птицы и не смогли поймать ни одной рыбы. Провизии становилось все меньше, и людьми овладело суеверное чувство, что они уже никогда не увидят землю. К тому времени, когда флибустьеры увидели землю, продовольствия оставалось на три дня. Дневной рацион составлял всего полкружки маиса. Позже Дампир узнал, что матросы сговорились убить Свана и его сторонников, настаивавших на плавании через Тихий океан, и съесть их, когда кончится провизия. Когда в мае 1686 года они достигли острова Гуам, капитан Сван обнял Дампира и с юмором заметил:

– Ах, Дампир, пожалуй, из вас получилось бы плохое кушанье!

Объясняя сей пассаж, Дампир записал в своем дневнике: «Я был настолько же тощ и изнурен, насколько он жирен и дороден».

Отдохнув на Гуаме, Сван обменялся подарками с местным испанским губернатором, погрузил на судно большой запас провизии, после чего 2 июня отплыл к Филиппинам. Вскоре он прибыл на Минданао. Местный султан оказал пиратам радушный прием. Все свое время Сван проводил при дворе султана, где в его честь устраивались празднества с танцами девушек. У капитана возникла идея создать на острове торговую факторию, но не все матросы поддерживали своего вожака. Сван почти не появлялся на корабле. Недовольство команды росло. Взрыв негодования вызвало сообщение канонира о «черном списке», который он, порывшись в капитанской каюте, нашел в дневнике Свана; в этом списке содержались фамилии «возмутителей спокойствия», в том числе парня с Ямайки Джона Рида. Последний решил поднять мятеж, сместить капитана и увести корабль. В заговор был втянут также первый помощник Тит. Утром 13 января 1687 года заговорщики выстрелили из пушки, сообщив тем, кто находился на берегу, о своем намерении выйти в море. Сван тут же прислал на борт «Сигнита» своего помощника. Матросы высказали ему все, что думают о капитане, после чего потребовали немедленного возвращения Свана на корабль; в противном случае они грозились уйти без него. Сван так и не явился. 14 января 1687 года «Сигнит» снялся с якоря, оставив капитана жить при дворе султана.

В октябре того же года Дампир, находившийся на борту «Сигнита», случайно узнал, что Сван и его сторонники принимали активное участие в войнах на Минданао, помогая приютившему их султану и его брату Радже Лауту побеждать их противников.

Спустя некоторое время (очевидно, в 1688 году) Чарлз Сван попытался покинуть Минданао на борту голландского судна. Но когда капитан отправился в каноэ к борту указанного корабля, туземцы неожиданно набросились на него и утопили в реке – как полагают, по приказу Раджа Лаута, позарившегося на его золото.

3 марта в Панамском заливе они объединились с шайками капитанов Эдварда Дэвиса, Чарлза Свана, Питера Харриса и Гронье; затем их силы возросли за счет присоединения французских флибустьеров под командованием Жана Роза, Пьера Пикардийца и Демарэ. В конце мая пиратская флотилия насчитывала уже 10 судов с 960 человек на борту; 28 мая она встретилась в Панамском заливе с испанским флотом, состоявшим из 14 судов с 2500 человек. Сражение длилось два дня, но ни одна из сторон не добилась победы. Корабль Таунли, атакованный испанцами, вынужден был уйти с поля боя узким проливом между островом Пачека и соседними островками.

1 июня флотилия флибустьеров покинула Панамский залив, взяв курс на остров Койба. Там более 330 французов под командованием Гронье отделились от своих английских коллег. Последние, ведомые капитанами Дэвисом, Таунли, Сваном и др., имея в своем распоряжении 8 судов, пошли к гавани Реалехо, высадили на берег десант и в августе захватили город Леон в Никарагуа; разграбив его, они вернулись на побережье и разорили Реалехо. Здесь команды решили разделиться. Капитан Таунли в компании с капитаном Сваном, сопровождаемые 2 тендерами, в сентябре вышли в море и двинулись в сторону Калифорнии.

В начале октября Таунли со 106 членами команды сошел на берег недалеко от Теуантепека, чтобы пополнить запасы продовольствия, но был атакован отрядом из 200 человек, состоявшим из испанцев и индейцев. Уильям Дампир писал, что испанцы были быстро обращены в бегство «и убегали гораздо быстрее, чем до этого шли в атаку».

13 октября флотилия флибустьеров бросила якорь в заброшенном порту Гуатулько, в котором провела более недели. Больных переправили на берег, а Таунли с частью команды прочесал окрестности в поисках добычи. 22 октября они снялись с якорей и вышли в море. Между 1 и 6 ноября их флотилия зашла в Пуэрто-Анхель, где в двух лигах от берега флибустьеры нашли ферму, оставленную людьми. Там они досыта наелись мяса, а оставшуюся часть продовольствия перенесли на свои суда. Тем временем 2 пиратских каноэ, отправленные на разведку, в конце октября достигли Акапулько, где были замечены испанцами. На обратном пути эти каноэ дважды приставали к берегу, несмотря на сильный прибой. Первый раз высадка произошла в устье реки, где пираты, наполняя бочонки пресной водой, были обстреляны испанцами. Второй раз они пристали к берегу в лагуне, где испанцы, засевшие у выхода из нее, блокировали разбойников в течение двух дней.

13 ноября отряд флибустьеров, посланный на помощь своим товарищам, подошел к берегу в районе устья р. Ометепек и прогнал испанцев, укрывавшихся за бруствером. Тогда же на берегу был захвачен мулат, который на допросе признался, что в Акапулько под Рождество приходит корабль из Лимы и что в ближайшие дни в этот же порт должен прийти галеон с Филиппин. Услышав об этом, Таунли решил попытаться овладеть кораблем из Лимы. Вечером 17 ноября он на 12 каноэ со 140 пиратами двинулся в путь, но уже на следующий день буря загнала его в Пуэрто-Маркес. В ночь с 19 на 20 ноября флибустьеры проникли в гавань Акапулько и увидели желанное судно из Лимы, стоявшее на якоре под защитой пушек крепости. Таунли понял, что с его силами захватить этот корабль не удастся. Разочарованные разбойники двинулись вдоль побережья на запад от Акапулько, совершили набег на деревню Петатлан, а затем в Пунта-Икстапе захватили караван с провизией.

11 декабря пиратская флотилия вошла в Салагуа, и утром следующего дня 200 человек, высадившись на берег, в рукопашном бою одолели большой отряд противника. Взятые в плен испанцы ни словом не обмолвились о том, что «манильский галеон» всего три дня назад покинул залив. 16 декабря флибустьеры оставили Салагуа и, выстроив свои суда цепочкой на расстоянии 30 миль от берега, блокировали подходы к мысу Коррьентес. Таунли с частью команды на 4 каноэ отправился на поиски продовольствия в залив Бандерас. На берегу их десант был атакован испанцами и в завязавшейся схватке потерял 4 человек убитыми; потери испанцев составили 18 человек. 28 декабря пираты были вынуждены снять блокаду. 11 января 1686 года флотилия вошла в Бандерас.

Через шесть дней отряд решил разделиться на две группы. Капитан Сван и его люди, полагая, что «манильский галеон» уже успел миновать эти воды, обвинили Таунли в том, что тот напрасно потерял драгоценное время в Акапулько. Затем Сван предложил оперировать к северу от Бандераса. Таунли был против этого плана, так как считал, что более результативными будут набеги на юге. Разругавшись, оба капитана 17 января разошлись в разные стороны. Таунли с 1 кораблем и 5 каноэ пошел на юго-восток, к побережью Никарагуа, имея под своим командованием 115 человек. 23 февраля он объединился в заливе Никоя с французскими пиратами, которых возглавляли Франсуа Гронье и Пьер Пикардиец; сообща они предприняли набег на город Гранаду. 10 апреля Гранада пала; грабеж продолжался пять дней. 26 апреля пираты захватили порт Реалехо, однако добычу взяли скудную. Таунли и Пьер Пикардиец покинули Гронье, отказавшегося идти с ними к Панаме. В одном из морских сражений у берегов Панамы 9 сентября 1686 года Таунли погиб.

Дэвис начинал пиратскую карьеру в Вест-Индии в 70 е годы XVII века. В апреле 1683 года он прибыл в Виргинию на корабле капитана Джона Кука, будучи квартирмейстером. Избавившись от призовых товаров и одного из трофейных судов, флибустьеры переоснастили свой корабль «Ривендж», завербовали еще около 20 моряков, в том числе «ученого пирата» Уильяма Дампира, и решили идти за добычей в тропические широты. Главным штурманом наняли выпускника Кембриджского университета Эмброуза Коули.

«23 августа 1683 года, – записал Дампир в своем дневнике, – мы отплыли из Акамака, что в Виргинии, под командованием капитана Кука, направляясь в Южные моря».

В начале ноября в водах Сьерра-Леоне они обнаружили датский 36 пушечный корабль и, совершив обманный маневр, взяли его на абордаж. Пересев на этот фрегат, пираты назвали его «Бэчелорс дилайт» («Услада холостяка»), а свой старый парусник позже сожгли. Дальше их путь лежал к побережью Бразилии, а оттуда – на юг, в сторону Магелланова пролива. Сильный ветер с запада помешал «Усладе холостяка» войти в Магелланов пролив, и он вынужден был идти в Тихий океан вокруг мыса Горн.

В чилийских водах Кук встретил пиратский корабль «Николас», которым командовал капитан Джон Истон. Они объединились и взяли курс на острова Хуан-Фернандес. 22 марта 1684 года пираты увидели этот архипелаг и на следующий день стали на якорь у острова Мас-а-Тьерра. Здесь они обнаружили краснокожего «робинзона» – индейца Уиля, который прожил на острове в полном одиночестве несколько лет. Его забыли на берегу пираты из шайки Джона Уотлинга.

8 апреля «Услада холостяка» и «Николас» покинули Хуан-Фернандес, отправившись на охоту за испанскими судами к побережью Южной Америки. 3 мая на 9° 40' ю. ш. они захватили свой первый приз. Коули писал, что в плен было взято 30 испанцев, «которые добавили нашему кораблю больше ртов, чем мы хотели, поскольку испытывали недостаток в воде».

В мае флибустьеры крейсировали у берегов Перу и захватили 3 испанских приза. С ними они пошли к островам Галапагос. На Джеймсе и на других островах флибустьеры построили хранилища, в которых укрыли 5 тыс. мешков трофейной муки и солидный запас мармелада, потом запаслись провизией и 12 июня отправились в крейсерство к берегам Новой Испании.

В начале июля, в день, когда они увидели побережье Центральной Америки, скоропостижно скончался Джон Кук. На вакантное место капитана «Услады холостяка» избрали Эдварда Дэвиса.

20 июля корабли Дэвиса и Истона направились вдоль берега в поисках добычи. Посетив залив Амапалья, где им не удалось ничем разжиться, кроме провизии, обе шайки решили разделиться. Причина раскола заключалась в том, что более многочисленный экипаж «Услады холостяка» не хотел, чтобы люди Истона получали одинаковую с ним долю добычи. 2 сентября, наняв Коули в качестве штурмана и забрав с собой 400 пакетов муки, команда «Николаса» ушла искать удачу самостоятельно. На следующий день Дэвис тоже покинул залив Амапалья, взяв курс на побережье Перу.

Вечером 26 сентября Дэвис отправил барку и несколько каноэ на захват селения Манта, лежащего в нескольких лигах от мыса Сан-Лоренсо. Когда флибустьеры высаживались на берег в полутора милях от Манты, несколько индейцев заметили их и бросились в поселок, оглашая воздух криками. Перепуганные жители покинули деревню, отступив в соседний лес. Пиратам удалось поймать лишь двух старух, от которых они узнали, что большой отряд пиратов пересек Дарьенский перешеек и вторгся в Южное море; по этой причине вице-король Перу приказал сжигать в гаванях все лодки и корабли, которым будет угрожать захват со стороны неприятеля.

2 октября корабль Дэвиса объединился у острова Ла-Плата с пиратским кораблем «Сигнит» капитана Чарлза Свана и его консортом – небольшой баркой капитана Питера Харриса (племянника погибшего в 1680 году флибустьера Питера Харриса). 2 ноября англичане очутились на траверзе портового городка Пайта и весь день держались вдали от берега, чтобы испанцы не могли их обнаружить. Поздно вечером 110 человек спустились с кораблей в каноэ и двинулись к побережью. 3 ноября англичане высадились в четырех милях к югу от Пайты и захватили нескольких пленных. Последние признались на допросе, что накануне в городок прибыла сотня испанских солдат, в задачу которых входила его охрана от возможного нападения пиратов.

«Наши люди пошли прямо к форту на холме, – рассказывает Дампир, – и взяли его, не потеряв ни одного человека. Тогда губернатор… со всеми своими людьми и жителями городка бежали со всей возможной поспешностью. Затем наши люди вошли в городок и нашли в нем ничтожно мало денег и товаров».

Вечером в порт вошли «Услада холостяка» и «Сигнит». Они оставались здесь до 6 го числа, надеясь получить от испанцев выкуп. Не получив требуемого, пираты предали селение огню.

29 ноября 1684 года Дэвис и Сван, покинув острова Лобос, направились к заливу Гуаякиль. Оставив корабли у мыса Бланко, флибустьеры пересели на барку и несколько каноэ и через день подошли к острову Санта-Клара. Затаившись в укромной бухточке, они подстерегли нескольких индейцев с острова Пуна, а затем, воспользовавшись полученной от них информацией, овладели индейской деревней. Продолжая оперировать в заливе Гуаякиль, пираты взяли небольшое судно с грузом шерстяного белья, направлявшееся в Кальяо, а чуть позже – 3 судна с неграми-рабами. Окрыленные успехом, Дэвис и Сван решили напасть на город Гуаякиль и высадились в двух милях от окраины. Однако один из индейцев-проводников предал англичан; сбежав от них, он поднял в городе тревогу, после чего о захвате Гуаякиля врасплох не могло быть и речи. Флибустьеры вынуждены были отступить.

Осмотрев захваченные суда с африканскими невольниками, пираты насчитали до 1000 молодых рабов и рабынь, но забрали с собой лишь 30, прочих отпустили.

Всю весну флибустьеры промышляли в водах Панамского залива, подстерегая корабли «флотилии Лимы». Там к ним присоединилось еще несколько шаек французских и английских пиратов, прибывших из Вест-Индии.

В конце мая испанский генерал Томас Палавасиньо ухитрился провести «флотилию Лимы» мимо пиратского флота и выгрузить сокровища в гавани Ла-Вилья. Их стоимость оценивалась в 533 434 песо, не считая товаров. Затем, прибыв в Панаму, испанцы объединились с подкреплениями, которые были присланы из Пуэрто-Бельо, и вышли навстречу пиратам.

Сражение между испанским и пиратским флотами началось 28 мая 1685 года и продолжалось с перерывами несколько дней. 30 мая ни испанцы, ни буканиры уже не пытались атаковать, и в десять часов утра испанские корабли вернулись на рейд Панамы. В ходе сражения они не потеряли ни одного человека. У пиратов был один убитый; на корабле Дэвиса 6 человек получили ранения.

1 июня 1685 года пиратская флотилия отплыла из Панамского залива в западном направлении и стала у острова Койба. Пока часть людей занялась охотой и постройкой каноэ, сильный отряд был послан к материку на захват городка Пуэбло-Нуэво (совр. Ремедиос). Селение взяли без сопротивления, но никакой добычи в нем не нашли.

В августе пираты разделились. Сван хотел крейсировать у берегов Новой Испании, подняться до Калифорнии, а оттуда идти через Тихий океан в Ост-Индию. Таунли и его товарищи соглашались сопровождать Свана до Калифорнии, но потом рассчитывали вернуться к Панамскому перешейку. Дэвис и Найт собирались наведаться к берегам Перу.

27 августа они отплыли из гавани Реалехо. С Дэвисом ушли 4 судна: «Услада холостяка», суда Найта и Харриса, а также тендер.

Посетив залив Амапалья, Дэвис и его компаньоны отправились к острову Кокос. Здесь Харрис оставил их и пошел через Тихий океан на запад. Тендер ушел следом за ним. Дэвис и Найт взяли курс на Галапагосы. Там они забрали из хранилищ 500 мешков муки, а затем до конца 1686 года крейсировали у берегов Перу и Чили. Из испанских источников известно, что они ограбили много торговых судов и атаковали гавани Уачо, Писко, Наску и Кокимбо. Добычу доставили на острова Хуан-Фернандес, откуда планировали вернуться в Вест-Индию через Магелланов пролив. После дележа награбленного на каждого пришлось по 5000 пиастров, однако многие разбойники проиграли свои деньги в кости и в карты и не пожелали уходить из Южного моря с пустыми карманами. Счастливчики сели на корабль Найта для возвращения в Карибское море, а проигравшие остались в тихоокеанском регионе на борту «Услады холостяка».

От Хуан-Фернандеса Дэвис пошел к чилийскому острову Моча, затем поднялся на север и высадил десант в Арике. Ограбив этот порт (добыча оценивалась в 10 тыс. фунтов стерлингов), он перенес крейсерство к берегам Перу, где в апреле 1687 года имел стычку с испанским фрегатом «Каталина». Затем флибустьеры напали на городок Пайту. Из писем, захваченных у испанцев, Дэвис узнал, что крупный отряд английских и французских флибустьеров атаковал Гуаякиль и захватил его. Позже, получив известие о том, что сильная испанская эскадра вышла из Кальяо в сторону Гуаякиля, Дэвис поспешил туда же и 14 мая бросил якорь у острова Пуна. Оттуда он послал на рейд города призовое судно, чтобы предупредить собратьев по ремеслу об опасности. Оказалось, что Гуаякиль взяли его старые товарищи, некогда ушедшие с капитанами Гронье и Таунли. Теперь (после гибели Таунли и Гронье) ими командовали Пьер Пикардиец и Джордж Дью.

26 мая пиратская флотилия присоединилась к кораблю Дэвиса. Вечером того же дня на горизонте были замечены 2 испанских галеона. Команда «Услады холостяка» была тут же усилена 80 людьми из отряда Пикардийца; кроме корабля Дэвиса у флибустьеров были небольшой парусник, барка и лодки. Утром 27 мая пираты сблизились с галеонами у острова Санта-Клара и до вечера обменивались с ними орудийными и мушкетными выстрелами. 28 мая все повторилось: испанцы и пираты маневрировали, паля друг в друга из пушек и ружей, но ни одна из сторон не добилась преимущества. Это странное сражение продолжалось до вечера 2 июня. На рассвете 3 июня пираты обнаружили, что испанские галеоны скрылись. 11 июня флибустьеры разделили добычу, взятую в Гуаякиле. На каждого пришлось по 400 пиастров. Хотя Дэвис и его люди не участвовали в штурме Гуаякиля, их помощь в деле спасения добычи и добытчиков учли и позволили получить свою долю наравне с другими.

После этого французы отправились к Панамскому перешейку, а Дэвис отплыл к Галапагосам. В конце 1687 года он посетил архипелаг Хуан-Фернандес, потом пошел к берегам Чили, обогнул мыс Горн и весной 1688 года прибыл в Вест-Индию. В июне того же года капитан Саймон Роу, патрулировавший на фрегате «Дамбэртон» устье р. Джеймс (Виргиния), заметил шлюпку, в которой находились Эдвард Дэвис, Лайонел Уофер, Джон Хингсон и африканец Питер Клейсс – раб Дэвиса. Поскольку на шлюпке перевозились подозрительные товары, капитан Роу задержал Дэвиса и его компаньонов и доставил в Джеймстаун. Задержанные уверяли, что они торговцы, следовавшие на поселение в Линнхэвен. Однако, когда Клейсс выдал их, пираты во всем сознались и стали утверждать, что пришли сдаться властям и получить амнистию.

В начале лета 1689 года флибустьеров освободили из тюрьмы Джеймстауна, а в 1690 году виргинский суд снял с них все обвинения. Развивая достигнутый успех, Дэвис и его друзья отправились в Англию, где по приказу короны им вернули конфискованные у них ценности. Удержано было лишь 300 фунтов стерлингов, которые пошли на финансирование строительства в Виргинии колледжа.

О дальнейшей судьбе Эдварда Дэвиса сохранились лишь отрывочные сведения. Дампир, вернувшийся в Англию в 1691 году, уверял, что встретил его в Лондоне. В 1697 году Дэвис отплыл в Индийский океан на борту пиратского судна «Фиделио». Очутившись на острове Сент-Мари (близ Мадагаскара), он в 1698 году повстречался там с капитаном Уильямом Киддом, который забрал его с собой в Америку (1699). Знакомство с Киддом обернулось для Дэвиса неожиданным арестом и отправкой в Ньюгейтскую тюрьму. Однако он проходил по делу капитана Кидда не как соучастник, а как свидетель и в 1701 году был отпущен на свободу.

В 1702 году, во время Войны за испанское наследство, Дэвис объявился на Ямайке, где нанялся на 10 пушечный капер «Блессинг» капитана Брауна и в августе того же года принял участие в нападении на испанский порт Толу в Новой Гранаде (ныне Колумбия). После гибели Брауна капитаном судна, по одной версии, стал некто Кристиан, по другой – Дэвис. Отправившись к островам Сан-Блас, Дэвис уговорил индейцев Дарьена провести его отряд к золотым приискам Санта-Марии, но эта экспедиция не принесла большой добычи. Спустя два года Дэвис написал о ней краткий отчет. Что стало с этим «рыцарем удачи» в дальнейшем – неизвестно.

Баннистер встретил Граммона в море в первые месяцы 1684 года, и французский пират обещал, что поможет ему получить у губернатора Сен-Доменга каперское свидетельство для войны с испанцами. Помня это обещание, Баннистер взял на «Голден флис» более 100 человек и 11 июня покинул Порт-Ройял, «забыв» попросить пропуск у губернатора сэра Томаса Линча. В одном из своих писем сэр Томас отмечал: «Некий Баннистер бежал [из Порт-Ройяла] с кораблем “Голден флис”, вооруженным тридцатью или сорока пушками, подобрав более сотни человек со шлюпов в подветренной стороне и имея французское каперское свидетельство».

Губернатор ошибся – у Баннистера не было каперской грамоты. 7 июля он появился в Пти-Гоаве в тот момент, когда Граммон и 4 других капитана готовились отплыть в крейсерство к берегам Кубы. Новый губернатор французской колонии сьёр де Кюсси отказался выдать Баннистеру каперское поручение. Английский капитан напрасно предлагал оставить часть своих товаров в Пти-Гоаве в качестве гарантии своего «хорошего поведения»: Кюсси остался тверд в своем отказе.

Баннистер покинул Пти-Гоав и, возможно, некоторое время крейсировал вместе с флотилией Граммона у кубинских берегов; затем он отправился на острова Кайман, чтобы запастись черепахами. Там 6 августа он и почти вся его шайка были захвачены кораблями «Руби» и «Бонетта». Линч писал по этому поводу сэру Чарлзу Литтлтону: «Этой ночью “Руби” доставил Баннистера. Он взял его на Кайманах; тот имел около 115 человек на борту, большая часть из них – самые отъявленные разбойники в этих Индиях. Я велел доставить корабль и людей в Адмиралтейство и приказал судье немедленно начать процесс против них, так как мы не знали, каким образом охранять и удерживать такое большое количество людей. Мы полагали, что они будут найдены виновными в пиратстве…»

Но одно дело было поймать пиратов, а совсем другое – уличить их в совершении преступлений. Выяснилось, что у Баннистера не было французской каперской грамоты. К моменту задержания он взял лишь двух испанцев, коих военные моряки нашли на его борту. Однако в ходе судебного заседания испанцев заставили говорить в пользу Баннистера, и большое жюри не усмотрело в действиях капитана пиратства.

Линч был тяжело болен, и это решение суда еще больше обострило его болезнь, от которой он умер 24 августа. Хендер Моулзвёрт, сменивший его в качестве вице-губернатора, хотел довести дело до конца, но обнаружил, что свидетели-испанцы виляют; в итоге дело перенесли до следующего заседания.

Был сентябрь 1684 года, и Баннистер несколько недель готовился к побегу. В январе он, согласно информации Моулзвёрта, «под покровом ночи отчаянным решительным образом покинул форт, обеспечив себя затычками всех размеров, чтобы иметь возможность заткнуть любую пробоину, которую могли сделать ему пушки из форта, для чего он, по слухам, поместил в трюме около 50 человек, стоявших наготове. Но из-за небрежности часовых и темноты ночи, имея к тому же благоприятный бриз с суши, он прошел рядом с фортом еще до того, как майор Бекфорд, командовавший оным, смог заметить его… Бекфорд сделал все, что мог, но произвел в его сторону лишь три выстрела. Он сначала отправил мне сообщение о случившемся, каковое было для меня полной неожиданностью…».

От Ямайки Баннистер повернул к Сен-Доменгу. К моменту, когда он прибыл туда, в Пти-Гоав пришел с флотилией Граммон. Баннистер последовал за ним на остров Ваш, а оттуда – к островам Сан-Блас. Там его корабль был обнаружен военным кораблем «Руби», но его командир, капитана Митчелл, не рискнул идти на конфликт с превосходящими силами флибустьеров и предпочел ретироваться.

От Панамы флотилия Граммона пошла в Гондурасский залив, а затем напала на порт Кампече (лето 1685 года). Поскольку это предприятие не принесло большой добычи, некоторые пираты решили отделиться от Граммона. Таким образом, в начале сентября Баннистер покинул Кампече в обществе капитанов Лауренса де Граффа, Брэхи, Дюшена и Лагарда. 10-го числа того же месяца, между мысом Каточе и рифом Алакран, эти пираты наткнулись на 4 корабля армады де Барловенто. Испанцы сумели захватить корабль капитана Брэхи и 14 го числа атаковали капитана де Граффа, который сумел, однако, убежать от них. Баннистер и сопровождавшие его французские капитаны Лагард и Дюшен вышли из этой передряги невредимыми, достигли мыса Каточе, а оттуда взяли курс на Ямайку.

Не имея провианта и нуждаясь в кренговании, Баннистер и два его компаньона достигли северного берега Ямайки в октябре или в ноябре. 26 ноября губернатор Моулзвёрт, информированный об их присутствии, послал против них капитана Митчелла на «Руби», который застал в Порт-Люсии корабль капитана Дюшена. Дюшен и его люди при приближении королевских моряков спрятались в лесной чаще. Баннистер пришел за ними вскоре после ухода Митчелла и забрал их на борт «Голден флиса».

В январе 1686 года, в то время как Лагард пошел на остров Ваш, Баннистер прибыл на рейд Пти-Гоава. Предупрежденный о прибытии «Голден флиса», губернатор Кюсси в феврале прибыл в порт и велел Баннистеру немедленно покинуть французскую колонию, запретив брать кого-либо к себе на борт, а также пользоваться французским флагом. Прибыв на остров Ваш, Баннистер информировал капитана Лагарда о недружественном приеме, оказанном ему в Пти-Гоаве.

После этого Баннистер и Лагард решили оперировать в консорте как обычные пираты, нападая на суда всех наций. Кюсси узнал об этом 28 марта, когда оба пирата уже успели ограбить 2 английских торговых судна. В тот же день Кюсси поднялся на борт фрегата «Ла Сюбтиль» со 120 людьми, чтобы попытаться задержать их. Но 3 апреля 1686 года в окрестностях острова Ваш он встретил двух других охотников на пиратов, которые рыскали с той же целью: капитана «Руби» Митчелла, вооружившего торговое судно «Санта Роса», и капитана «Бонетты» Стэнли, которые неделей раньше ушли с Ямайки на поиски Баннистера. Но ни Кюсси, ни англичане не нашли следов пиратов.

В мае 1686 года одна из жертв Баннистера прибыла в Порт-Ройял, принеся новость, что Баннистер и Лагард ремонтируют свои суда в заливе Самана на северо-восточной оконечности Эспаньолы. Кроме того, стало известно, что 19 мая другое пиратское судно вошло в залив Самана: это был «Сент -Николас», голландский корабль с 10 пушками, ходивший в Гвинею и возвращавшийся оттуда в Пти-Гоав. Баннистер задержал «Сент-Николас», когда его люди ремонтировали «Голден флис».

Получив это известие, губернатор Моулзвёрт отправил в Саману корабли «Фалкон» (капитан Чарлз Талбот) и «Дрейк» (капитан Томас Спрэгг). Как и ожидалось, они нашли там Баннистера, имевшего под своим командованием 200 человек; «Голден флис» и «Сент-Николас» кренговались, но все их пушки были установлены на батарее на пляже. Началась артиллерийская дуэль, в ходе которой «Голден флис» был почти полностью уничтожен; в то же время пираты убили 23 королевских моряка. К сожалению, «Фалкон» и «Дрейк» имели слишком большое водоизмещение, и командиры боялись посадить их на мель; поэтому в итоге они прекратили сражение и ушли назад в Порт-Ройял.

Баннистер отремонтировал «Сент-Николас», тогда как разбитый «Голден флис» пришлось сжечь. Но тут между англичанами и французскими пиратами вспыхнула ссора, поскольку на борту французского корабля «Фаворит» не могли поместиться все желающие. В конечном счете 80 французских пиратов разместились на «Сент-Николасе», на котором они 15 июля вышли в море.

Тем временем, переоснастившись на Ямайке, «Дрейк» последовал за «Фалконом» в Саману, куда и прибыл в конце июля. Его капитан Спрэгг нашел там лишь два десятка пиратов, которые, выстрелив из мушкетов по кораблю, бежали в глубь суши.

В течение нескольких месяцев ямайские власти не имели новостей о Баннистере. Наконец, в конце года губернатор Моулзвёрт узнал от нескольких людей из шайки Баннистера, что их капитан находится в Гондурасе среди индейцев и, используя переодевания и чужие имена, продолжает заниматься пиратством. Моулзвёрт велел снарядить «Дрейк» и вспомогательный шлюп, чтобы преследовать разбойника. Капитану Спрэггу было разрешено казнить пирата, если он его схватит, чтобы не устраивать еще один судебный процесс в Порт-Ройяле.

7 февраля 1687 года «Дрейк» вернулся в Порт-Ройял. В шканечном журнале «Фалкона», стоявшего тогда на рейде, была сделана следующая запись: «… этим днем прибыл “Дрейк” с Баннистером: он и 3 его партнера были повешены на реях, как и несколько других пленников…»

Моулвёрт был доволен. В письме Уильяму Блезуэйту от 9 февраля 1687 года он писал, что это был «спектакль, весьма понравившийся всем добрым людям и ужаснувший покровителей пиратов».

После этого Тристан и его компаньоны решили совершить набег на город, находившийся во внутренних районах Коста-Рики. Их флотилия оставила острова Сан-Блас в середине июня, взяв курс на остров Сан-Андрес. Но в первую же ночь после отплытия сильный шторм рассеял пиратские корабли. В итоге Тристан не попал на рандеву, назначенное на Сан-Андресе. В компании с капитанами Коксоном, Пейном, Янки и Уильямсом он отправился в лагуну Бока-дель-Торо.

Во второй половине 1681 года и в 1682 году следы Тристана затерялись. Возможно, он находился в числе пиратов, которые в конце июня 1681 года совершили высадку в коста-риканском порту Maтина и ограбили окрестные плантации, откуда ушли из-за угрозы нападения со стороны испанской армады де Барловенто.

Как бы то ни было, он вновь объявился возле острова Ваш в конце 1682 года, командуя баркалоной. Там он застал капитана Янки, который как раз вернулся от берегов Картахены с испанским призом; последним командовал англичанин Джон Кук. Имея виды на этот приз, люди Тристана, в большинстве своем французы, сговорились со своими соотечественниками из команды Янки, отстранили капитана Кука от командования призом и высадили всех англичан на берег.

После этого инцидента Тристан встретил одного знакомого англичанина, Джеймса Келли, и сказал ему, что готов вернуть англичанам оружие, если они согласятся присоединиться к его компании. В итоге десяток англичан, включая Кука, записались в команду Тристана. От острова Ваш Тристан пошел вместе с призовым судном Янки, которым командовал теперь капитан Якоб Эвертсзоон. Тристан и Эвертсзоон собирались, по просьбе Янки, зайти в Пти-Гоав, чтобы узаконить там приз у губернатора Пуансэ. Но в пути сильный северный ветер разлучил оба судна.

Тристан отправился к острову Кайемите, а оттуда – в порт Нипп. Там французский капитан и некоторые из его людей сошли на берег, чтобы достать бренди, сахар и лимонад для приготовления пунша. Но в то время, когда они находились на берегу, Джон Кук и другие англичане взяли в плен тех французов, которые оставались на баркалоне, и спешно покинули рейд Ниппа.

Оставшись без судна, Тристан прозябал на суше не очень долго. Очевидно, он сел на корабль «Ле Арди», командиром которого был голландец Николас ван Хоорн. Покинув Сен-Доменг в начале 1683 года, ван Хоорн отправился в Гондурасский залив, где назначил встречу другим пиратам. В апреле возле залива Аматик ван Хоорн взял урку из Гондураса и сопровождавший ее паташ. На острове Роатан он передал командование трофейным паташем Тристану, который снабдил его 24 пушками и экипажем из 90 разбойников.

На этом корабле под общим командованием ван Хоорна Тристан принял участие в знаменитом набеге на город Веракрус (май 1683 года). На обратном пути он шел в консорте с Граммоном (который стал командовать «Ле Арди» после смерти ван Хоорна), сопровождая его до острова Мухерес. Оттуда, по приказу Граммона, Тристан отправился в Пти-Гоав, но по пути за ним погнались испанские военные корабли, которым он вынужден был оставить свой паташ. Его люди и сам он, прихватив лучшую часть добычи, сумели спастись на английском корабле, который держался возле них.

Во второй половине 1683 года Жан Тристан и его люди прибыли вместе с англичанами на Ямайку. Оставшись без корабля, он, кажется, долго не выходил в море. Наконец, в апреле 1685 года Тристан сел на судно в составе флотилии Граммона, которая стояла на якоре в водах архипелага Сан-Блас. Там Тристан с двумя английскими капитанами попробовал убедить флибустьеров флотилии идти в Южное море. Но когда Граммон задержал на своем борту вождя индейцев куна из Дарьена, которые обычно служили пиратам проводниками, и пригрозил убить их, Тристан и его сообщники отказались от своего намерения. Все вместе они отправились затем в набег на Кампече, который был захвачен и ограблен в июле—августе 1685 года.

10 мая 1688 года Жан Тристан привел свой 10 тонный шлюп «Сюзанна», нагруженный 200 бычьими шкурами, на Ямайку. Он решил воспользоваться прокламацией короля Англии, обещавшей амнистию всем пиратам, которые согласятся стать честными людьми. Тристан сдался Стивену Линчу, агенту сэра Роберта Холмса, отвечавшего за выполнение королевской прокламации. В дальнейшем он командовал небольшими ямайскими судами, которые торговали с испанцами на берегах Панамы, Картахены и Санта-Марты. Из архивных документов известно, что 30 мая 1689 года Тристан прибыл на Ямайку на шлюпе с шестью людьми и грузом из 25 шкур, которые он достал в испанском городе Рио-де-ла-Ача (совр. Риоача) в Новой Гранаде.

15 октября 1691 года его шлюп «Долфин» потерпел крушение, сев на мель близ Пойнт-Педро-Кис. На борту шлюпа в это время находилось 90 фунтов серебра. Удалось ли спасти это судно и его груз – неизвестно.

В конце 1692 года капитан Тристан на шлюпе с командой из примерно 15 матросов отправился к побережью Пуэрто-Бельо, чтобы попытаться торговать там с испанцами. Генерал-лейтенант Пуэрто-Бельо, информированный о присутствии английского контрабандиста, запретил местным жителям вести с ним торговлю. Однако обнаружив, что Тристан и большинство его людей были французами, торговавшими под английским флагом, он велел всех их арестовать и отдать под суд. В январе 1693 года все они были казнены. Эта расправа возмутила нового губернатора Ямайки Уильяма Бистона, который в начале следующего года подал жалобу президенту аудиенсии Панамы маркизу де Лос-Менесу. Маркиз отреагировал на эту жалобу пространным письмом, в котором назвал капитана Тристана «одним из самых известных пиратов Америки».

В 1681 году капитан Гронье покинул французскую колонию Сен-Доменг, командуя небольшим судном и имея каперское поручение от губернатора де Пуансэ, позволявшее ему вести крейсерскую войну против испанцев. В самом конце того же года он находился в заливе Пария между островом Тринидад и побережьем Венесуэлы. 7 января 1682 года он встретил там фрегат «Ла Сорсиэр» маркиза де Ментенона; последний направлялся на Тринидад для переговоров с испанской колониальной администрацией. Ментенон имел также приказ короля пресекать нападения пиратов на испанцев. Этот приказ находился в противоречии с распоряжениями губернатора Сен-Доменга, который продолжал, опять же с согласия короля, выдавать репрессальные поручения против испанцев.

Задержав флибустьера, маркиз довольствовался лишь тем, что конфисковал у него каперскую грамоту и приказал ему вернуться в Пти-Гоав – порт его приписки.

Залив Пария, куда впадает р. Ориноко, и побережье Куманы были излюбленными местами промысла Гронье, где он будет замечен вновь через два года. Во второй половине 1683 года Гронье присоединился на Сен-Доменге к флотилии Лауренса де Граффа. Последний собирался напасть на город Сантьяго-де-Куба, чтобы отомстить испанцам за недавние нападения их корсаров, но проект этот был отброшен. После этого Кашмарэ, скорее всего, отправился вслед за де Граффом и другими капитанами на берега Картахены, где в декабре того же года они захватили 3 испанских военных корабля.

В начале 1684 года Франсуа Гронье снова стоял у берегов Сен-Доменга, командуя на этот раз «Сен-Жозефом». Он вышел в море 3 марта в обществе капитанов Бернаноса, Пти и Виньерона, собираясь наведаться в залив Пария. По пути они сделали остановку на острове Сент-Круа, губернатор которого, сьёр де Ла Солэй, выдал им каперские свидетельства для действий против испанцев и голландцев. Кашмарэ, Бернанос и двое других капитанов достигли Парии, поднялись вверх по р. Ориноко и 30 мая напали на город Сан-Томе. Захватив его, они, однако, не нашли в нем особых богатств.

После захвата Сан-Томе флибустьеры отправились к острову Тортола, одному из Виргинских островов. Там в октябре того же года к ним присоединились 4 других флибустьерских судна; наиболее сильными из них командовали капитаны Михел Андресзоон и Педно, а еще одно принадлежало Лауренсу де Граффу. Все вместе, за исключением, возможно, Жана Бернаноса, они отправились на берега Куманы, чтобы ограбить там какой-нибудь испанский город. Но, узнав от пленных, что на этом побережье не найти хорошей добычи, часть пиратов, включая Кашмарэ, решила идти искать удачу в Южное море.

В самом конце 1684 года Кашмарэ бросил якорь у Золотого острова. Его сопровождали капитаны Лекюйе и Фрэнсис Таунли. Все трое сожгли свои суда и, ведомые индейцами куна, двинулись через Дарьенский перешеек. Обогнав Таунли, командовавшего приблизительно 150 людьми, Кашмарэ и Лекюйе во главе почти 300 других флибустьеров прошли через джунгли и в феврале 1685 года присоединились к английским пиратам, которые пришли в Южное море через Магелланов пролив на кораблях под командованием Джона Кука (после его смерти командиром стал Эдвард Дэвис) и Чарлза Свана.

Лекюйе, вероятно, умер во время путешествия через Дарьен, а Гронье получил от Дэвиса испанский приз «Санта-Роса» (по другой версии – «Сан-Росарио»). В знак благодарности француз подарил англичанам каперское свидетельство, подписанное губернатором Сен-Доменга. Вместе с Гронье и его людьми на борт приза перебрались все те, кто служил под командованием покойного Лекюйе, а в апреле еще и часть пиратов, прибывших через Дарьенский перешеек с капитанами Пикардийцем, Розом и Демарэ (всего вышло 308 человек). Командуя «Санта-Росой», Гронье уклонился от участия в сражении против испанской эскадры близ Панамы в июне 1685 года. Некоторые англичане сгоряча обвинили французов в трусости и дезертирстве.

Сражение закончилось отступлением пиратов на остров Койба. Там между французами и англичанами произошел раскол. Около 340 французов под командованием Гронье отделились от своих английских коллег и, имея в своем распоряжении 1 корабль, 2 барки и несколько каноэ, двинулся в октябре вдоль берегов Центральной Америки на северо-запад.

Осуществив высадку на побережье Никарагуа, его люди узнали от испанцев, что английские флибустьеры ограбили порт Реалехо и город Леон. 1 ноября отряд Гронье тоже вошел в Реалехо, найдя его полностью сожженным. Здесь испанский офицер передал французам письмо от имени генерального наместника провинции Коста-Рика, который сообщил им о подписании перемирия между Францией и Испанией и предложил пиратам отправить их в Европу на борту испанских галеонов. Но флибустьеры не поверили ему и отвергли это предложение. Ограбив несколько окрестных плантаций и получив выкуп за пленных, французы в конце ноября вышли в море. Сделав короткую остановку в заливе Никоя, Гронье вновь прибыл на остров Койбу.

В начале 1686 года французы разработали план нападения на город Гранаду в Никарагуа. Вечером 22 февраля пираты подошли к заливу Никоя, располагая флотилией из 2 барок, 1 полугалеры и 9 больших каноэ. Ночью налетел торнадо, рассеявший их суда, а на рассвете, собравшись вместе, они с удивлением обнаружили в своей компании еще один корабль и пять каноэ. Оказалось, что это были англичане из шайки Таунли. Равено де Люссан не без юмора сообщает, как французы решили проучить своих бывших товарищей за их недружественное поведение в прошлом. Взяв корабль Таунли на абордаж, они объявили его законным призом и пять часов держали англичан под арестом, осыпая их проклятиями и угрозами. Когда же пленники уверились, что живыми им от французов не уйти, последние со смехом освободили их и предложили объединиться для совместного набега на Гранаду. Англичане сразу же согласились.

Чтобы усыпить бдительность испанцев, пираты оставили корабль Таунли и 2 барки на якоре близ мыса Бланко, а сами 7 апреля скрытно высадились на берег примерно в 20 лигах к северо-западу от указанного мыса. Отряд их насчитывал 345 человек. Ведомые проводниками-индейцами, они двинулись через джунгли к озеру Никарагуа, на берегу которого находился город Гранада. На второй день пути флибустьеров заметили местные жители, ловившие рыбу в реке; некоторые из них бросились наутек, желая предупредить горожан об опасносности. Ночью 9 апреля усталость и голод заставили пиратов сделать привал на сахарной плантации в четырех лигах от городской окраины, а утром следующего дня они забрались на гору, с вершины которой увидели озеро Никарагуа и два судна, уходившие прочь от Гранады. Позже выяснилось, что на этих судах испанцы вывезли из города все самое ценное.

Гранада не имела сплошной фортификации, но на центральной площади города находился арсенал, обнесенный стеной с 14 пушками и 6 камнеметами. Ворвавшись в город, флибустьеры в два часа атаковали арсенал и через три часа овладели им, потеряв 4 человек убитыми и 8 ранеными. Грабеж продолжался с 10 по 15 апреля; пираты нашли много товаров, провизию и военное снаряжение, но деньги и другие ценности испанцы успели вывезти из города накануне пиратского нападения. Поскольку жители Гранады не смогли уплатить разбойникам выкуп, город был сожжен.

Вернувшись на побережье Тихого океана, флибустьеры 28 апреля неожиданно ворвались в Реалехо и взяли в заложники сотню жителей, однако добыча оказалась мизерной. Деньги, найденные в Гранаде и Реалехо (не более 7 тыс. талеров), решили отдать раненым.

19 мая капитан Таунли покинул Гронье; с последним остались 148 человек. Вскоре после этого французы высадились в заливе Амапала и, пройдя 14 лье в глубь провинции, прибыли на золотой прииск. Добыча им досталась небольшая, так как испанцы были предупреждены об их намерениях тремя пиратами-дезертирами. Затем Гронье захватил поселок Пуэбло-Вьехо и, возвращаясь в Амапалу, разбил несколько сотен испанцев, которые укрылись в засаде. Несколько месяцев спустя 85 из его людей расстались с ним, отправившись на острова, находящиеся на юге Калифорнии. С 60 пиратами, которые остались под его командованием на борту 3 барок, Гронье взял курс на залив Никоя.

26 января 1687 года он прибыл в указанный залив, где нашел несколько судов флибустьеров под командованием Пьера Пикардийца и Джорджа Дью (последний сменил погибшего Таунли). С ними было 215 французов и англичан. Объединившись с бывшими компаньонами, Гронье пошел грабить город Никоя, в котором пираты хозяйничали с 13 по 17 февраля. 23 го числа того же месяца, на обратном пути из Никои, он и Пикардиец предложили англичанам напасть на город Гуаякиль (ныне в Эквадоре). На следующий день они ушли из залива Никоя; 140 человек плыли на 3 небольших судах Гронье и 160 – на небольшом фрегате и баркалоне Пикардийца и Дью.

8 марта флотилия миновала Галапагосы. 13 апреля недалеко от мыса Санта-Элена они встретили небольшое судно с восемью англичанами из компании капитана Эдварда Дэвиса, которые тут же присоединились к ним. Три дня спустя они вошли в залив Гуаякиль. 250 вооруженных до зубов пиратов сели в лодки и отправились на штурм города. Обратив в бегство 700 испанцев и индейцев, флибустьеры осадили три форта. Через одиннадцать часов эти укрепления пали. Гуаякиль был взят, после чего ограблен и сожжен.

Во время нападения англичане и французы потеряли убитыми несколько десятков человек. Франсуа Гронье был серьезно ранен. В начале следующего месяца он умер от гангрены.

Он родился в деревне Ист-Кокер (Сомерсетшир) в 1651 году в семье мелкого арендатора Джорджа Дампира и был крещен 5 сентября того же года. Отец умер, когда Уильяму было семь лет (по другим данным – в 1662 году). Еще через семь лет он потерял мать. У Дампиров было четверо сыновей, но о братьях Уильяма, кроме старшего, Джорджа, ничего не известно. Местный сквайр, полковник Хиляр, отправил юного Уильяма в школу соседнего городка, где он научился письму, латыни и арифметике. Случай помог Дампиру устроиться в обучение к шкиперу торгового судна, на борту которого он совершил свое первое плавание из Веймута во Францию, «удовлетворяя рано возникшую страсть видеть мир». Затем он занимался рыболовным промыслом в водах Ньюфаундленда и принял участие в экспедиции в Ост-Индию, где посетил Бантам.

На родину Дампир вернулся в 1672 году, за несколько месяцев до начала англо-голландской войны (1672—1674). Завербовавшись в королевский флот, он попал на флагманский корабль «Ройял Принс» адмирала Эдварда Спрэгга и, по некоторым данным, участвовал в Схоневельдском и Тексельском сражениях. В последнем (21 августа 1673 года) союзный англо-французский флот был разбит голландским адмиралом де Рёйтером, Спрэгг утонул, а Дампиру посчастливилось спастись – он попал в госпиталь и после лечения вернулся в Ист-Кокер, к старшему брату. Но однообразие фермерских будней тяготило молодого искателя приключений. Поэтому, когда полковник Хиляр, унаследовавший от умершего брата сахарную плантацию на Ямайке, предложил Дампиру отправиться туда в качестве торгового агента, он охотно согласился.

В июне 1674 года Дампир высадился на Ямайке. Однако жизнь его на плантации не сложилась. Всеми делами заведовал управляющий Уэйли, отказавшийся признать какие-либо права за Дампиром. В одном из писем Уэйли заметил, что Дампир – «человек слоняющийся, не склонный долго задерживаться на одном месте». Через несколько месяцев, удрав от Уэйли, наш герой нанялся на небольшое торговое судно. Последнее совершало каботажные рейсы, доставляя грузы с ямайских плантаций в Порт-Ройял. За полгода службы на этом судне Дампиру удалось неплохо изучить особенности навигации в Карибском море.

В апреле 1675 года Дампир присоединился к ватаге заготовителей кампешевого дерева и отправился вместе с ними на побережье Юкатана. Они обосновались в районе лагуны Терминос, в Уан-Буш-Кей, где обитали симарроны, а также пираты с Ямайки и Тортуги. Здесь, на берегах Мексиканского залива, Дампир провел три года.

В июле 1676 году ураган уничтожил посевы англичан, и в поисках пропитания они вынуждены были прочесать все побережье от острова Трист (совр. Кармен в лагуне Терминос) до Рио-Альварадо. Заходя в устья рек, англичане совершали нападения на деревни, забивали скот, охотились на ламантинов и черепах. Затем был совершен набег на город Альварадо.

Некоторое время Дампир продолжал заготавливать кампешевое дерево, потом вернулся на Ямайку, а оттуда в Лондон (август 1678 года). Купив участок земли, он женился на девушке по имени Юдифь, которая приходилась родственницей герцогу Графтону. Но какая-то неуемная сила влекла его за моря. Через несколько месяцев Дампир расстался с женой и, по-видимому, никогда ее больше не видел. Детей у них не было.

В 1679 году Дампир вновь отправился на Ямайку. Он собирался подзаработать денег и купить небольшое имение в Дорсетшире. На Ямайке знакомый Дампира, некий мистер Хобби, предложил ему идти на судне «Лойял мерчент» к Москитовому берегу, чтобы там заняться покупкой кампешевого дерева. По пути они зашли в ямайскую гавань Порт-Морант, где стояла на якоре флотилия пиратских судов под командованием Коксона, Шарпа, Эссекса, Эллисона и Мэготта. Коксон был генералом этой флотилии. Флибустьеры собирались идти к Панамскому перешейку, чтобы ограбить город Пуэрто-Бельо, хотя формально ямайским властям было заявлено, что они пойдут в Гондурасский залив за кампешевым деревом. Когда команда «Лойял мерчента» узнала о планах пиратов, «все люди Хобби бросили его и перешли к ним», да и сам Дампир «склонился к мысли, что будет лучше всего отправиться вместе с ними».

В начале 1680 года Дампир участвовал в нападении пиратов на Пуэрто-Бельо, затем пересек с ними Панамский перешеек и до весны 1681 года разбойничал в Тихом океане у берегов Панамы и Перу сначала под командованием Сокинса, а затем – Шарпа. В апреле указанного года Дампир и 43 его товарища покинули капитана Шарпа. Избрав своим предводителем Джона Кука, они отправились от берегов Перу на север, к Панамскому перешейку. С этого момента Дампир начал делать регулярные записи в своем дневнике, который позже лег в основу его знаменитой книги «Новое путешествие вокруг света» (1697).

Высадившись на панамском побережье, пираты уничтожили свои лодки и двинулись через джунгли. Выбравшись на карибское побережье, они 24 мая 1681 года обнаружили пиратское судно капитана Жана Тристана. Присоединившись к французам, Дампир в течение трех месяцев бесцельно крейсировал вместе с ними у панамского побережья.

Сначала Дампир плавал на судне Тристана, затем с капитаном Аршамбо, но вскоре ему «надоело жить с французами», и он перебрался на корабль капитана Райта. Тот промышлял у берегов Центральной Америки в консорте с голландцем Янки. Из-за какого-то испанского приза оба капитана поссорились, но продолжали плавать вместе до апреля 1682 года. Отправившись к побережью Венесуэлы, флибустьеры захватили несколько богатых трофеев, в том числе судно с грузом сахара.

Вскоре, расставшись с Райтом, Дампир вместе с 19 другими пиратами ушел из Карибского моря в Северную Америку, в Виргинию. Там он провел около года, работая надсмотрщиком на табачной плантации. В апреле 1683 года в Чесапикский залив прибыл корабль «Ривендж», которым командовал его старый приятель Джон Кук. Избавившись от призовых товаров и 2 трофейных судов, Кук переоснастил свой 18 пушечный корабль, завербовал в команду еще около 20 человек, в том числе Дампира, и решил идти за добычей в тропические широты. 23 августа «Ривендж» снялся с якоря.

В начале ноября в водах Сьерра-Леоне они захватили 40 пушечный датский фрегат. Пересев на новый корабль, пираты назвали его «Услада холостяка», а свой старый парусник сожгли. В середине ноября они ушли из африканских вод, направляясь к Магелланову проливу. Сильный ветер с запада помешал пиратам войти в этот пролив, из-за чего они вынуждены были идти в Тихий океан вокруг мыса Горн. В чилийских водах Кук встретил пиратский корабль «Николас» капитана Джона Истона. Оба судна взяли курс на острова Хуан-Фернандес, которых достигли 22 марта. Здесь флибустьеры обнаружили краснокожего «робинзона» – индейца Уиля, которого Дампир знал по совместному плаванию с капитанами Уотлингом и Шарпом.

8 апреля «Услада холостяка» и «Николас» покинули Хуан-Фернандес, направившись к побережью Южной Америки. Об их операциях в водах Перу мы подробно рассказывали в биографии Эдварда Дэвиса. 31 мая пираты прибыли на острова Галапагос. Штурман экспедиции Эмброуз Коули использовал пребывание на Галапагосах для составления подробной карты островов. Он дал им английские названия, сохранившиеся до сих пор. Дампир же занимался тем, что подробно описывал в своем дневнике увиденных им животных и птиц, а также растения.

На Джеймсе и на других островах флибустьеры построили хранилища, потом запаслись провизией и 12 июня отправились в крейсерство к берегам Новой Испании. В начале июля, в день, когда они увидели побережье Центральной Америки, умер Джон Кук. На вакантное место капитана избрали Эдварда Дэвиса. Некоторое время Дэвис и Истон плавали в паре, после чего разошлись. Дэвис взял курс на побережье Перу и 2 октября объединился у острова Ла-Плата с кораблем «Сигнит» капитана Чарлза Свана и баркой капитана Питера Харриса. 3 ноября флибустьеры напали на перуанский город Пайту, но ничего ценного в нем не нашли; жители успели бежать со своим скарбом в горы. Не получив от губернатора Пайты выкуп, пираты предали город огню.

Через месяц Дэвис и Сван предприняли попытку захватить Гуаякиль, однако эта затея провалилась. Тем не менее в заливе Гуаякиль пиратам удалось взять 4 судна.

1 января 1685 года флибустьеры перехватили у побережья Новой Гранады испанский пакетбот, направлявшийся в Кальяо с письмом от президента аудиенсии Панама; последний просил вице-короля Перу поспешить с отправкой «флотилии Лимы» в Панаму. Пираты решили идти в Панамский залив и подкараулить эту флотилию. Хотя к англичанам присоединилось много французских пиратов, перехватить корабли с сокровищами не удалось. Пираты покинули залив 1 июня, взяв курс на остров Койба.

Неудача в Панамском заливе привела к расколу в рядах флибустьеров: несколько сот французов под командованием Гронье покинули англичан. В то же время к Дэвису, Свану и Таунли присоединилась шайка Уильяма Найта. Сообща они решили совершить набег на город Леон в Никарагуа. 20 июля 1685 года Дэвис покинул Койбу, а 9 августа 520 пиратов на 21 каноэ скрытно двинулись к материку. Ночью они высадились на берег, прошли 20 миль по суше к озеру Никарагуа и в три часа дня ворвались в Леон. Разграбив город, они потребовали выкуп в 300 тыс. талеров, а поскольку это требование не было выполнено, пираты 14 августа подожгли город и вернулись на побережье Тихого океана. Здесь они разорили город Реалехо, который тоже был сожжен.

27 августа, расставшись с Таунли и Сваном, Дэвис в компании с Найтом и Харрисом отправился в залив Амапалья, а оттуда – к острову Кокос. Дампир остался на судне Свана. Свой выбор он сделал «не из-за какой-либо неприязни к моему старому капитану, а из стремления добыть знания о мексиканском побережье». Кроме того, он узнал о намерении капитана Свана пересечь Тихий океан, «а этот путь представлял для меня огромный интерес». Сван вместе с Таунли крейсировали у берегов Новой Испании до января 1686 года, поджидая богатый «манильский галеон» с Филиппинских островов. Поскольку перехватить этот галеон не удалось, 7 января капитан Сван разругался с Таунли и начал действовать самостоятельно.

31 марта «Сигнит» и вспомогательный тендер отплыли от американского побережья, взяв курс на Ост-Индию. Переход через Тихий океан занял 51 день. К тому времени, когда флибустьеры увидели землю, продовольствия оставалось на три дня. Дневной рацион составлял всего полкружки маиса. Позже Дампир узнал, что матросы сговорились убить офицеров и съесть их, если кончится провизия. К счастью, до людоедства дело не дошло.

Пираты посетили остров Гуам и Филиппины. На Минданао часть команды ушла от Свана на «Сигните», избрав новым вожаком Джона Рида. Обогнув Минданао с юга, они пошли на север, к Маниле, грабя встречные суда. Недалеко от Манилы флибустьеры захватили несколько испанских судов. От Филиппин «Сигнит» отправился крейсировать в Сиамский залив, а оттуда на север, к Кантону. У Дампира зрела мысль сбежать от пиратов, так как его «достаточно утомила эта сумасшедшая команда». Однако удачный случай все не представлялся. «Сигнит» достиг Тайваня, затем повернул на юг и снова вышел к Филиппинам. Продолжая крейсерство, «Сигнит» посетил острова Сулавеси и Тимор, а в конце декабря взял курс на побережье Новой Голландии (Австралии). 5 января 1688 года англичане высадились на австралийском берегу в районе современного залива Дампир и архипелага Буканиров. Дампир первым из англичан описал аборигенов Австралии. «Жители этой страны, – писал он, – самые жалкие люди на свете. Готтентоны Мономотапы хотя и безобразные люди, но по сравнению с этими выглядят просто джентльменами».

12 марта пираты снялись с якоря и пошли к побережью Суматры. Дампира вновь охватило желание уйти с «Сигнита», где царили деспотическая власть капитана Рида и беспробудное пьянство команды. 7 апреля корабль достиг Суматры, а в начале мая – Никобарских островов. Здесь Рид разрешил Дампиру, матросу Холлу и нескольким малайцам покинуть «Сигнит». Раздобыв у туземцев каноэ, Дампир и его спутники отправились в Ачех – султанат на севере Суматры. В открытом море их едва не погубил шторм. В порту Ачех экс-флибустьер познакомился с капитаном Уэлдоном, который предложил ему совершить рейс в Тонкин. Вернувшись из поездки в марте 1689 года, Дампир предпринял путешествие в Малакку, куда доставил груз опиума, затем торговал в Мадрасе (Индия), а вернувшись оттуда, устроился бомбардиром в Бенкулу – английскую факторию на побережье Суматры. В январе 1691 года он сбежал оттуда, прихватив свои бумаги и мальчика-раба по имени Джоли. На судне капитана Хита он 16 сентября того же года прибыл в Англию. Так закончилось его первое кругосветное путешествие.

Подробных сведений о жизни Дампира в следующие пять лет не сохранилось. В феврале 1697 года вышла его книга «Новое путешествие вокруг света», принесшая ему широкую известность. Впоследствии она многократно переиздавалась не только на английском, но и на других европейских языках. Ее рукописный вариант хранится сейчас в Британском музее.

То, что Дампир посвятил свою книгу президенту Королевского общества, положительно сказалось на его дальнейшей карьере. Летом 1697 года он получил должность на таможне и был приглашен консультантом в Совет по торговле и плантациям. В сентябре 1698 года Дампир привлекался Советом в качестве эксперта по вопросу борьбы с пиратством в бассейне Индийского океана. Его популярность возросла до такой степени, что он стал желанным гостем в домах многих высокопоставленных людей. В доме известного писателя и публициста Джона Ивлина Дампир обедал в обществе секретаря Британского адмиралтейства Сэмюэла Пипса. «Теперь он опять собирается в плавание при поддержке короля, который снарядил корабль водоизмещением 290 тонн, – писал Ивлин. – Он производит впечатление более скромного человека, чем можно было бы вообразить, учитывая среду, к которой он принадлежал. Он принес карту направлений ветров Южных морей, составленную по его наблюдениям, и уверял нас, что подобные карты, до сих пор существовавшие, все были неправильными в части, относящейся к Тихому океану».

Упомянутый Ивлином корабль назывался «Роубак». Капитан Дампир должен был отправиться на нем в экспедицию к берегам Новой Голландии (Австралии) и Новой Гвинеи.

4 января 1699 года он снялся с якоря и взял курс на Канарские острова. В открытом море Дампир вдруг обнаружил, что у него плохой штурман. Джордж Фишер, первый помощник капитана, открыто выражал недовольство судьбой, пославшей ему в начальники бывшего пирата. Во время плавания от берегов Западной Африки к побережью Бразилии между Дампиром и Фишером вспыхнула ссора. Лейтенант обозвал капитана «старым негодяем» и «старым пиратским псом». В ответ Дампир набросился на своего помощника с тростью, загнал его на полубак и там запер в каюте. Три недели Фишер провел в кандалах, а когда «Роубак» достиг Бразилии, Дампир попросил португальского губернатора поместить «бунтовщика» в местную тюрьму. В Баии англичане отдохнули, после чего корабль пошел в Индийский океан.

1 августа «Роубак» появился у австралийских берегов в районе Дирк-Хартогс-Пойнт. Дампир произвел съемку берегового участка от 25° до 20° 40' ю. ш. на протяжении более 800 километров. На параллели 20° 32' ю. ш. он открыл прибрежную группу островов – ныне это архипелаг Дампира.

Двигаясь от берегов Австралии на север, «Роубак» зашел на Тимор, откуда проследовал к западному побережью Новой Гвинеи. 4 февраля 1700 года англичане увидели остров Вайгео (он отделен от Новой Гвинеи проливом, который тоже носит имя Дампира). Двигаясь в восточном направлении, корабль 25 февраля достиг гористого острова, названного в честь святого Матфея (совр. Муссау). Немного далее был открыт остров, названный Бурным. Дампир предполагал, что он находится у северного побережья Новой Гвинеи, однако в действительности это был остров Новая Ирландия. Двигаясь вдоль берега на юг, Дампир открыл пролив Сент-Джордж-Чаннел, который он ошибочно принял за залив. Пролив отделяет остров Новая Ирландия от острова Новая Британия, но Дампир этого не знал и дал им общее название Новая Британия. Открыв также пролив между Новой Британией и Новой Гвинеей, который носит его имя, Дампир отказался от намерения исследовать восточное побережье Австралии и поплыл назад. Отдохнув в Батавии, Дампир пустился в обратный путь.

Когда «Роубак» обогнул мыс Доброй Надежды и вышел в Атлантический океан, его прогнивший корпус стал пропускать воду как решето. В феврале 1701 года близ острова Вознесения корабль начал тонуть, и Дампир вынужден был посадить его на прибрежную мель. На Вознесении моряки с погибшего «Роубака» провели конец февраля и весь март, питаясь мясом черепах, коз и мелкой дичи. Лишь 2 апреля их случайно обнаружила английская флотилия в составе ост-индского торгового корабля и 3 военных фрегатов.

В августе того же года капитан Дампир вернулся в Англию, где его ожидали заслуженная слава исследователя неведомых земель, экземпляр его второй книги «Путешествия и впечатления», изданной в 1699 году, и вызов в адмиралтейский суд по обвинению, выдвинутому против него Фишером. Суд состоялся 8 июня 1702 года на борту корабля «Ройял Соверн» в Спитхэде. Председательствовал адмирал Джордж Рук. Суд признал Дампира виновным в жестоком обращении со своим первым помощником и выразил мнение, что «упомянутый капитан Дампир не тот человек, который может быть использован как командир какого-либо корабля флота Ее Величества».

Уволенный с королевской службы, Дампир должен был также уплатить штраф в размере трех годовых зарплат. Этот приговор, однако, не нанес большого вреда его репутации. Весной 1703 года новый лорд-адмирал Англии принц Джордж, муж королевы Анны, представил Дампира ее величеству в связи с выходом первой части его новой, третьей по счету, книги «Путешествие в Новую Голландию», а в номере «Лондон газетт» от 16 апреля того же года сообщалось: «Незадолго до того, как отправиться в новое плавание к берегам Вест-Индии, Уильям Дампир был удостоен чести приложиться к руке Её Величества». Речь шла о каперской экспедиции в Тихий океан с целью захвата «манильского галеона».

30 апреля 1703 года Дампир вышел в море на 26 пушечном корабле «Сент-Джордж». В ирландском порту Кинсейл к экспедиции присоединился еще один корабль – 16 пушечная галера-фрегат «Синк портс», капитаном которой был Чарлз Пикеринг. В сентябре оба судна снялись с якорей и пошли на юг, к берегам Западной Африки. Они достигли островов Зеленого Мыса, затем пересекли Атлантику и посетили побережье Бразилии. Неожиданно умер капитан Пикеринг и его место занял Томас Стрэдлинг; заместителем последнего выбрали шотландца Александра Селкирка.

Обогнув мыс Горн, корабли взяли курс на острова Хуан-Фернандес, куда прибыли в феврале 1704 года. Три недели команды отдыхали, потом отправились на охоту за испанскими и французскими судами. Крейсируя у берегов Южной Америки, англичане захватили несколько призов, но добыча оказалась мизерной. Тогда на Галапагосах Дампир объявил своим людям, что намерен совершить набег на «богатый город» Санта-Марию, расположенный во внутренних районах Панамского перешейка. Однако поход не оправдал возлагавшихся на него надежд. Захватив какую-то индийскую деревню, англичане узнали, что губернатор Панамы успел выслать в Санта-Марию подкрепление – около 400 солдат. И когда приватиры приблизились к цели, испанцы атаковали их из засады, заставив отступить.

Вернувшись на свои суда, англичане заметили большой испанский корабль, ставший на якорь недалеко от них. Этот приз был взят без особых хлопот. После этого Дампир и Стрэдлинг разошлись в разные стороны. Последний пошел на юг, к островам Хуан-Фернандес, где пополнил запасы провизии и оставил на берегу Александра Селкирка. История его жизни на необитаемом острове позже легла в основу романа Д. Дефо «Робинзон Крузо».

Дампир некоторое время пробавлялся мелким грабежом в водах Панамы и Коста-Рики; в августе 1704 года он взял на абордаж 10 тонный барк, названный им «Дракон». Командиром приза был назначен Джон Клиппертон. Пока Дампир занимался ремонтом «Сент-Джорджа», Клиппертон сумел захватить испанский корабль. В сентябре, прихватив с собой каперское свидетельство, часть военного снаряжения и почти половину провизии, он покинул Дампира.

В конце октября «Сент-Джордж» начал крейсировать в районе порта Акапулько, поджидая прибытия с Филиппин «манильского галеона». В декабре галеон был замечен на горизонте, однако все попытки взять его на абордаж успеха не имели. Провал операции, ради которой они явились в Южное море, привел к конфликту капитана с большей частью команды. 6 января 1705 года Дампир дал согласие на разделение экипажа: на «Дракон» пересели 35 моряков, на «Сент-Джордже» осталось 27 человек.

Отремонтировав свой парусник, Дампир предпринял удачный набег на остров Пуна, расположенный в заливе Гуаякиль. Разграбив находившиеся там асьенды, приватиры вскоре захватили испанскую бригантину, на которой решили продолжить плавание. «Сент Джордж» был брошен в Панамском заливе, а трофейная бригантина, переименованная в «Уиндикейшн» («Оправдание»), взяла курс на Индонезию. В Батавии голландские власти арестовали Дампира и заключили его в тюрьму, но он сумел доказать, что не является пиратом. В конце 1707 года он вернулся в Англию, завершив тем самым второе кругосветное путешествие.

В 1708—1710 годах Дампир участвовал в качестве штурмана в корсарской кругосветной экспедиции капитана Вудса Роджерса (будущего губернатора Багамских островов и усмирителя местных джентльменов удачи). Из захваченной в ходе путешествия добычи – 200 тыс. фунтов стерлингов – на долю «ученого пирата» пришлось 1500 фунтов стерлингов.

Поселившись на Колмен-стрит в Лондоне, Дампир прожил еще три года после возвращения из кругосветного плавания. Ухаживала за ним его кузина Грейс Мерсер. Ей и своему сводному брату Джорджу он завещал все свое небогатое имущество.

Умер Уильям Дампир в марте 1715 года. После него остались долги на 2000 фунтов стерлингов. Место захоронения великого скитальца «семи морей» неизвестно.

Он родился 2 августа 1646 года в Самбюсе (Собюсе) недалеко от Дакса на юго-западе Франции. Будучи баском, выходцем из семьи мелких буржуа-гугенотов, он не имел шансов сделать удачную карьеру в католической Франции и подался в заморские страны. Суровую закалку Дюкасс прошел на кораблях французской Вест-Индской компании в водах Антильских островов и Западной Африки, а когда эта торгово-колониальная ассоциация обанкротилась (1674), стал одним из директоров Сенегальской компании.

В 1677—1680 годах он совершил несколько экспедиций к берегам Западной Африки, где активно боролся против французов. В 1677 году, после захвата острова Горе эскадрой вице-адмирала графа д’Эстрэ, Сенегальская компания поручила Дюкассу новые завоевания. Голландские негоцианты были выбиты им из факторий Рюфиск, Портудаль, Жоаль и Аргуин.

В 1680 году Дюкасс по поручению Сенегальской компании отправился в колонию Сен-Доменг, чтобы пресечь контрабандные сделки голландских работорговцев в этом регионе. Некоторое время он и сам занимался доставкой африканских невольников на плантации Сен-Доменга, а в 1686 году, имея каперское свидетельство, захватил богатое голландское судно, чем значительно упрочил свое финансовое положение. Последнее обстоятельство помогло ему получить звание лейтенанта королевского флота.

С началом Орлеанской войны (1688—1697) Дюкасс возглавил 4 боевых корабля для нанесения ударов по голландским колониям в Суринаме (Нидерландская Гвиана). 14 апреля эскадра Дюкасса пришла в Кайенну (Французская Гвиана), промежуточную гавань на пути к своей главной цели – голландской колонии Суринам. Дюкасс задержался там до 2 мая. Тем временем голландцы, предупрежденные о нависшей над ними опасности заранее, позаботились об укреплении Суринама. Сражение было нешуточным, но в конце концов французы вынуждены были отступить. Такой же безуспешной оказалась операция против колонии Бербис, где 150 голландцев и 200 негров, укрывшись в весьма заурядном деревянном форте, оказали французам достойное сопротивление. Дюкасс смог все же заставить их уплатить небольшой выкуп в виде векселя на предъявителя в Амстердаме и 200 бочек сахара.

После ухода из Бербиса эскадра направилась к Малым Антильским островам. На Мартинике граф де Бленак, губернатор и генерал-лейтенант Французских Антилл, показал им приказы короля, предписывавшие выбить англичан с Сент-Кристофера с помощью кораблей Дюкасса.

В начале 1690 года, когда сэр Тимоти Торнхилл атаковал французов на острове Сен-Мартен, Дюкасс поспешил к ним на помощь с флотилией в составе 3 кораблей, 1 бригантины и 1 шлюпа (на их борту насчитывалось в общей сложности 700 корсаров). Обнаружив на рейде английские суда, он стал преследовать их и захватил одно из них. Ночь прошла без происшествий, а на рассвете флотилия Дюкасса бросила якорь недалеко от берега и французские корсары начали готовиться к высадке. Защитники острова, воспрянув духом, перешли в контрнаступление на англичан и после отчаянной схватки смогли отбить у них свой форт. Через несколько дней к Сен-Мартену подошли еще 3 французских судна с подкреплениями. Солдаты Торнхилла были близки к панике, но в этот момент в море показались паруса английской эскадры Томаса Хьютсона. Дюкасс велел своим кораблям выстроиться в боевую линию и приготовиться к сражению. Бой, то разгораясь, то затухая, закончился вничью. Убедившись, что англичане больше не помышляют о захвате Сен-Мартена, Дюкасс ушел в сторону острова Ангилья, а оттуда – во Францию.

В начале 1691 года, узнав о нападении испанцев на Сен-Доменг и гибели тамошнего губернатора сьёра де Кюсси, Дюкасс предложил морскому министру графу де Поншартрэну план антииспанских операций в Вест-Индии. 25 марта он получил письмо для губернатора Французских Антилл маркиза д’Эраньи, который должен был оказать ему содействие, и через несколько дней отплыл на Мартинику. В мае он прибыл в Фор-Руаяль, где присоединился к эскадре господина Арбувиля, состоявшей из 4 военных кораблей и 3 вооруженных «купцов». Эта эскадра совершила поход на Гваделупу, выбив оттуда отряд англичан.

Вернувшись на Мартинику, Дюкасс обсудил с маркизом д’Эраньи дальнейшие планы борьбы с англичанами и испанцами в Карибском регионе, после чего, спасаясь от эпидемии желтой лихорадки, отплыл на остров Санта-Крус. Проведя там неделю, Дюкасс взял курс на северное побережье Эспаньолы. Плантаторы, буканьеры и флибустьеры Сен-Доменга приветствовали его как нового королевского губернатора. Последующие события показали, что столь ответственная должность Дюкассу вполне по плечу.

В 1693 году Жан-Батист Дюкасс совершил налет на побережье Ямайки, захватив там 350 рабов. Затем, передав под командование Борегара 6 судов с 500 буканьерами, он отправил его разорить приходы Сент-Томас и Сент-Дэвид в восточной части Ямайки. Губернатор острова Уильям Бистон приказал капитану военного корабля «Фалкон» пресечь грабежи французских корсаров. «Фалкону» удалось настигнуть и захватить один из парусников Борегара, но в это время из Пти-Гоава подоспела флотилия Дюкасса в составе 3 кораблей. Губернатор Сен-Доменга смело атаковал англичан, и после жаркого боя «Фалкон» был взят на абордаж.

В июне 1694 года Дюкасс возглавил флот из 22 судов с 278 пушками и 3164 людьми на борту и нанес еще один удар по Ямайке. Французы высадили крупные десанты в различных пунктах побережья. Отряд из 800 человек под командованием Борегара опустошил все восточное побережье острова; другие отряды разорили плантации и сахарные заводы на северном побережье. Флот целый месяц простоял в Порт-Моранте, а 27 июля отплыл в Кау-Бей. Затем был нанесен удар в районе Карлайл-Бея. Захваченная на Ямайке добыча, по некоторым данным, оценивалась в 60 тыс. фунтов стерлингов, Высадив пленных в Порт-Моранте, Дюкасс взял курс на Пти-Гоав, куда и прибыл 14 августа.

В мае—июле 1695 года объединенная англо-испанская экспедиция попыталась выбить французов из Сен-Доменга, нанеся удары с моря и суши по Кап-Франсэ и Пор-де-Пэ, но Дюкасс, мобилизовав отряды волонтеров, буканьеров и флибустьеров, смог удержать это французское владение. Год спустя он получил из Франции приказ присоединиться к экспедиции барона де Пуанти, которая должна была захватить и разграбить город Картахену в Новой Гранаде. Барон отплыл из Бреста 6 января 1697 года, имея под своим началом 7 линейных кораблей, 3 фрегата и 9 судов меньших размеров, на борту которых разместилось более 4000 моряков и солдат. В марте они появились у берегов Гаити. Дюкасс успел к этому времени собрать флотилию из 7 фрегатов и 4 судов меньших размеров, выбрав своим флагманом 40 пушечный корабль «Поншартрэн». Контингент Сен-Доменга насчитывал 650 флибустьеров, 170 солдат, 110 волонтеров-колонистов и 180 негров.

Картахена была атакована в апреле 1697 года, а 2 мая горожане сообщили французам о готовности сдаться на милость победителей. Почти месяц корсары хозяйничали в Картахене, разграбили ее и лишили фортификационных сооружений (последние были взорваны по приказу Пуанти). Обманув флибустьеров при дележе добычи и разругавшись с Дюкассом, барон вернулся во Францию в конце августа того же года.

Вскоре из Вест-Индии в метрополию прибыл заместитель Дюкасса – Донон де Галифе. Он передал правительству жалобу губернатора Сен-Доменга по поводу несправедливого раздела добычи, взятой в Картахене. Король поддержал флибустьеров в их споре с бароном, наградил Дюкасса крестом Св. Людовика и выделил жителям Сен-Доменга, участвовавшим в экспедиции, премию в размере 400 тыс. ливров. Дюкасс вложил свою долю добычи в расширение плантационного хозяйства, еще более упрочив материальное положение своей семьи.

Оставив пост губернатора в 1700 году, Дюкасс во время Войны за испанское наследство (1701—1713) неоднократно командовал французскими эскадрами в Атлантике и Вест-Индии. В июне 1702 года он прибыл в испанский порт Ла-Корунью с 6 кораблями, имея приказ взять на борт герцога Альбукерке, вице-короля Новой Испании. Здесь под его охрану перешли 8 транспортных судов с 2000 солдат на борту. Два месяца спустя Дюкасс прибыл на Пуэрто-Рико, затем посетил Эспаньолу и отправился к побережью Новой Гранады.

19 (29) августа на траверзе Санта-Марты французские корабли встретились с эскадрой английского вице-адмирала Джона Бенбоу (его именем Стивенсон назвал таверну в романе «Остров сокровищ»). Бенбоу имел все шансы выиграть сражение, но большинство подчиненных ему капитанов проявили преступную пассивность и фактически уклонились от боя. Один из них, командир «Дифайенса» Ричард Кёркби, начал убеждать Бенбоу отказаться от преследования французов. Пораженный услышанным, адмирал созвал на борту своего флагманского корабля «Бреда» военный совет и был крайне изумлен, когда почти все капитаны поддержали Кёркби. Страдая от душевной муки больше, чем от полученных в бою ран, Бенбоу вынужден был отменить приказ об атаке.

Тем временем Дюкасс, благополучно добравшись до Картахены, написал Бенбоу письмо следующего содержания: «Сэр, в прошлый понедельник я имел мало шансов избежать ужина в вашей каюте, но Бог распорядился иначе. Что касается ваших трусливых капитанов – повесьте их, они это заслужили».

Совет был принят, когда Бенбоу вернулся со своей эскадрой на Ямайку. Там он и умер от полученных ран два месяца спустя.

Дюкасс пришел в Картахену, высадил там солдат и оставался в порту до мая 1703 года. Затем, обманув бдительность английских крейсеров, он смог привезти из Картахены в Ла-Рошель 300 тыс. пиастров – дар испанского короля Филиппа V своему деду, королю Франции.

24 августа 1704 года Дюкасс принимал участие в морском сражении у Велес-Малаги, закончившемся победой французского флота.

В 1705—1712 годах наш герой неоднократно осуществлял успешную охрану испанских галеонов на их пути из Америки в Европу, проявляя себя при этом искусным мореплавателем, стратегом и политиком. В 1714 году он в ранге генерал-лейтенанта военно-морских сил осуществлял морскую блокаду Барселоны, в то время как маршал Бервик осаждал ее с суши. Болезнь заставила Дюкасса сложить с себя командование. Так и не сумев справиться с недугом, он умер в Бурбон-Ларшамбо в 1715 году.

Он родился 16 июля 1661 года в Монреале (Канада) в семье Шарля Лемуана, сьёра де Лонгёля, и Катрин Тьерри Примо. Он был третьим ребенком в семье (всего у Шарля и Катрин родилось двенадцать мальчиков и две девочки).

В 14 лет Пьер начал плавать по реке и заливу Св. Лаврентия на торговой барке, побывал во Франции и через четыре года вернулся в Канаду. В 1685 году д’Ибервиль вместе со своим братом сьёром де Сент-Эленом присоединился к экспедиции шевалье де Труа, отправленной генерал-губернатором Новой Франции против торговых факторий английской Компании Гудзонова залива. В следующем году французы взяли фактории Мус (форт Монсипи), Руперт-Хаус и Кичишуам (позже Форт-Олбани), и д’Ибервиль был оставлен командовать ими до 1687 года. Его первой серьезной победой на море стал захват английского 12 пушечного корабля. Осенью 1687 года д’Ибервиль привел свой приз в Квебек вместе с богатым грузом пушнины и иных товаров.

В 1688 году он вернулся на берега Гудзонова залива, захватил 2 больших английских корабля, через два года взял Форт-Северн, участвовал в экспедиции против Карлаера (Шенектади), а зимой 1690 года вернулся в Гудзонов залив, чтобы отбить Форт-Олбани у захвативших его англичан.

Осенью 1691 года наш герой был отправлен во Францию, где получил под свое командование королевский фрегат. Весной следующего года ему поручили взять под охрану флотилию торговых судов, направлявшуюся из метрополии в Канаду. В 1692 году д’Ибервиль возглавил корсарскую флотилию, крейсировавшую у побережья Акадии. В этой экспедиции он захватил один английский военный корабль и привел в негодность другой. Спустя два года он возвращается в Гудзонов залив с 2 фрегатами, атакует и захватывает у англичан факторию Йорк, которую переименовывает в форт Бурбон.

В 1696 году д’Ибервиль действует в Акадии, изгоняет англичан из форта Пемакид, а затем отправляется на Ньюфаундленд. 1 ноября он вышел из Пласеншии и двинулся по суше в Ферриленд, откуда, поддерживаемый морскими силами, предпринял поход на город Сент-Джонс. Это главное поселение англичан на Ньюфаундленде капитулировало 30 ноября. Разорив Сент-Джонс, французы атаковали рыбачьи поселки англичан на восточном побережье острова, опустошили 36 поселений и уничтожили английскую рыболовную флотилию. Противнику был нанесен ущерб, оценивавшийся в 200 тыс. экю.

После заключения Рисвикского мира (1697) д’Ибервиль был вызван во Францию и получил от морского министра задание исследовать устье р. Миссисипи и основать там французскую колонию. Он отплыл из Бреста 24 октября 1698 года с 4 судами и 200 колонистами и достиг в январе 1699 года острова Санта-Роса (южнее Пенсаколы, штат Флорида), а затем залива Мобил. Высадив переселенцев на берег, д’Ибервиль исследовал дельту р. Миссисипи и поднялся, по всей видимости, до устья Ред-Ривер. Не обнаружив на реке удобного места для поселения, он решил основать колонию на побережье Мексиканского залива. Был заложен форт Морепа – первое постоянное поселение французов в этом регионе (на месте совр. Билокси). 4 мая д’Ибервиль отправился во Францию, оставив начальником колонии своего брата Жана Батиста Лемуана.

Вернувшись к устью Миссисипи через год, д’Ибервиль основал пост близ нынешнего Нового Орлеана и исследовал поймы Ред-Ривер и Миссисипи. В 1701 году он в третий раз вернулся в основанную им колонию и, застав ее в бедственном положении, перевез большую часть колонистов в форт Мобиль.

Когда началась Война за испанское наследство (1701), д’Ибервиль был произведен в капитаны королевского флота. Весной 1703 года ему доверили командование небольшой эскадрой, но еще до отплытия д’Ибервиля поступил приказ передать корабли эскадры для участия в другом предприятии. Назначенный губернатором Луизианы (1703), д’Ибервиль разработал проект новой морской экспедиции; в январе 1704 года все было готово к отплытию, но реализация проекта вновь сорвалась из-за серьезной болезни командира.

29 августа 1705 года Людовик XIV приказал д’Ибервилю отправиться в Вест-Индию, объединиться там с флибустьерами Мартиники и Сен-Доменга и захватить у англичан Барбадос и Ямайку; затем выбить английских колонистов из Каролины, взять Нью-Йорк и оказать помощь французам на Ньюфаундленде и в Акадии. Был снаряжен флот в составе двух эскадр. Согласно договору, королю полагалась пятая часть добычи, д’Ибервилю и его людям – десятая часть.

Д’Ибервиль отплыл из Рошфора в начале января 1706 года и прибыл на Мартинику 7 марта. Здесь экспедиция была усилена за счет местных резервов. Вскоре 12 военных судов и две дюжины флибустьерских парусников с 2000 солдат и флибустьеров на борту взяли курс на остров Невис. Английская колония, находившаяся на этом острове, не была готова отразить нападение столь крупных сил. Десанты, высаженные на южной и западной сторонах острова, атаковали и заняли главное поселение англичан на Невисе – город Чарлзтаун. Одновременно были захвачены все английские суда, стоявшие на якоре у острова. 4 апреля губернатор Невиса подписал акт о капитуляции, и французы занялись разорением острова. Особенно усердствовали флибустьеры. Большая часть домов в Чарлзтауне была сожжена, все церкви разграблены и разрушены. Помимо денег, серебра и ценных товаров французы увезли с собой 3187 негров рабов.

26 апреля д’Ибервиль вернулся на Мартинику, где значительная часть участников экспедиции, недовольная полученной долей добычи, покинула его. Д’Ибервиль отправился на Эспаньолу. В Кап-Франсэ и Леогане ему удалось найти добровольцев и довести численность участников экспедиции до 1500 человек. От Эспаньолы он пошел в Гавану, где с помощью союзников-испанцев хотел подготовиться к набегу на английские владения в Северной Америке.

В начале июля его флагманский 70 пушечный корабль «Жюст» стал на якорь в Гаванской бухте. Здесь д’Ибервиля свалила тропическая лихорадка. 9 июля 1706 года он умер на борту своего корабля. В тот же день тело его было перевезено на берег и похоронено в кафедральном соборе Сан-Кристобаль. Позже это здание разрушилось, на его месте построили церковь, но прах знаменитого корсара-канадца так и не был перезахоронен.

Пьер Лемуан д’Ибервиль имел шестерых детей от брака с Мари-Терезой Пуле де Лакомб Покатьер (они поженились в 1693 году).

В Канаде в честь д’Ибервиля названы город, несколько улиц в Квебеке, Монреале, Шавинигане и Шикутими, много кораблей, самая высокая гора в провинции Квебек и школа в Руэн-Норанде; о нем снят телевизионный фильм; в Оттаве установлены два памятника. В США тоже не забывают об этом великом корсаре, морском офицере и исследователе. В штате Миссисипи его именем назван один из городов, а в штате Луизиана – приход и улица в Новом Орлеане.

С 12 лет наш герой начал плавать на каботажных судах в Северном море и Ла-Манше – сначала юнгой, потом матросом, а в 1666 году стал помощником капитана на бригантине «Кошон Грас». Долгое время он служил в голландском флоте под командованием знаменитого адмирала Михела де Рёйтера, но когда Франция вступила в войну с Голландией (1672), он вернулся в Дюнкерк, стал корсаром и начал охотиться за торговыми судами противника.

С 1674 по 1678 год Бар захватил 74 судна. На двухпушечном «Руа Давиде» (с командой из 36 человек) им в первой половине 1674 года было взято 6 вражеских судов, в том числе голландская бригантина с углем, 10 пушечный голландский бриг с вином и испанский 18 пушечный фрегат; на 10 пушечной бригантине «Ла Руаяль» во второй половине 1674 года и в 1675 году Жан Бар захватил 26 судов, в том числе 8 пушечное голландское судно «Гренландия», голландский 12 пушечный фрегат «Эсперанс», 12 пушечный корабль «Герб Гамбурга» (на нем нашли богатый груз золотого песка, слоновой кости и сахара) и 18 пушечный корабль «Бергер».

На 18 пушечном фрегате «Пальм», имевшем на борту 150 членов команды, он в 1676 и 1677 годах овладел 33 судами, в том числе 24 пушечным голландским фрегатом «Сванембург», прекрасным 32 пушечным кораблем «Нептун» и ост-индским судном «Пеликан», в трюмах которого находились пряности, индиго и красильное дерево.

В 1676 году Жан Бар попал в поле зрения Людовика XIV и его всесильного министра Кольбера. 18 сентября того же года Кольбер писал интенданту королевского флота в Дюнкерке господину Юберу: «Его Величество был очень обрадован известием, что корсарский корабль из Дюнкерка под командованием капитана Жана Бара захватил голландский военный корабль с тридцатью двумя пушками (имеется в виду “Нептун”. – В.Г.). Признавая чрезвычайно важным поощрение этих капитанов… Его Величество соизволил распорядиться, чтобы вы передали капитану Жану Бару прилагаемую золотую цепь в качестве награды за его храброе деяние, которое он совершил».

На 30 пушечном «Дофине», в команде которого насчитывалось почти 200 моряков, Бар в 1676, 1677 и 1678 годах захватил 7 богатых призов, включая 32 пушечный голландский фрегат и 3 судна, принадлежавшие корсарам из Остенде; на 32 пушечном «Марсе» в 1678 году им было взято 2 приза – бриг «Сан-Мартин» с вином из Испании и судно «Сан-Антонио».

8 января 1679 года король произвел Бара в капитан-лейтенанты королевского флота. Когда война с Голландией завершилась Нимвегенским миром (1679), Жан Бар на некоторое время оказался не у дел.

В июне 1681 года он снова вышел в море, на сей раз с 2 небольшими судами – 14 пушечным «Випером» и 12 пушечным «Арлекином», получив задание атаковать пиратов из марокканского порта Сале. Два года спустя Бар отправился к берегам Пиренейского полуострова – на этот раз на 36 пушечном «Серпане». Ему удалось захватить испанский транспорт, шедший из Кадиса на Балеарские острова. Позже его перевели служить лейтенантом на военный корабль «Модере», который патрулировал воды Средиземного моря. Бар участвовал в бомбардировке Кадиса, захвате Генуи и нападениях на испанские корабли; в этих сражениях он был несколько раз ранен, после чего вынужден был вернуться в Дюнкерк на лечение.

Между тем назревал крупный военный конфликт между Францией и коалицией европейских держав, объединившихся в 1686 году в Аугсбургскую лигу (Испания, Голландия, Швеция и др.). Позже к коалиции присоединилась Великобритания. В 1688 году Жан Бар получил приказ возглавить эскадру фрегатов для действий на голландских и английских морских коммуникациях. Ему были переданы 24 пушечный фрегат «Ла Райез» и 16 пушечный «Серпан». В апреле 1689 года, крейсируя в Ла-Манше, он обнаружил голландскую торговую флотилию, эскортируемую 50 пушечным военным кораблем «Морской конек». Долг обязывал королевского офицера Бара сразиться с последним, и его «Ла Райез» не уклонился от боя. Сражение против голландца было яростным и кровопролитным. В итоге, когда оба судна были изрядно разбиты артиллерийским огнем, а голландский капитан замертво упал на окровавленную палубу, его первый помощник сдал корабль Бару. «Серпан» между тем захватил 10 торговых судов. Понимая, что изувеченный «Ла Райез» может пойти ко дну, Бар перебрался с уцелевшей частью команды на «Серпан». Вскоре ему пришлось выдержать еще один бой – на этот раз с английским судном. И снова победа досталась французам.

В мае 1689 года Жан Бар, командовавший 28 пушечным фрегатом «Ле Же», и его компаньон Клод де Форбэн, командовавший фрегатом «Ла Райез», охраняли торговый караван из 30 судов на маршруте Гавр – Брест. 22 мая на траверзе острова Уайт им повстречались 2 сильных английских фрегата. На военном совете Бар решил с «Ле Же» и «Ла Райез» атаковать 48 пушечный фрегат «Нансач», а три вооруженных купеческих судна бросить на второй английский фрегат, на борту которого насчитывалось 44 пушки. Когда началось сражение, «купцы», поймав ветер, неожиданно ушли с поля боя, и высвободившийся второй английский фрегат поспешил на помощь «Нонсачу». Неравный бой длился около трех часов, и к моменту сдачи на французских судах не было ни мачт, ни пороха. Бар был легко ранен в голову, но Форбэн получил семь ранений. Пленных корсаров англичане доставили в Плимут и поместили в небольшой гостинице, превращенной в тюрьму. Через 12 дней, подкупив охрану, французы совершили дерзкий побег. На украденной лодке они за двое суток пересекли Ла-Манш и благополучно достигли берегов Франции.

В 1690 году, командуя 36 пушечным «Альсьоном», он уничтожил голландский рыболовный флот, захватил два корабля с датскими солдатами и 10 торговых судов из Гамбурга. В 1691 году, воспользовавшись штормом, Бар и Форбэн с несколькими кораблями прорвались сквозь строй англо-голландской эскадры контр-адмирала Джона Бенбоу, блокировавшей Дюнкерк, и через неделю захватили 4 английских судна, направлявшиеся в Россию, в порт Архангельск. Затем корсары сожгли голландский сельдяной флот (86 судов) и 6 китобоев. В 1692 году, появившись у английского побережья, Бар высадил десант у Ньюкасла, разорил окрестности, сжег замок Уодрингтон и 200 домов, вновь прорвал блокаду у Дюнкерка и вернулся в родную гавань с призами на 1 млн 500 тыс. ливров. В конце того же года он на «Графе», сопровождаемый «Геркулесом» и «Тигром», разгромил голландский торговый флот в составе 16 судов и захватил военный корабль. Король оказал Бару честь, приняв его в своем дворце в Версале. В 1693 году, командуя «Глорией», он отличился при захвате французским флотом под командованием графа де Турвиля каравана торговых судов из Смирны. Тогда Бар настиг у входа на рейд португальского порта Фару 6 голландских судов, груженных шелком, загнал их на мель и сжег. Затем, сопровождаемый 5 судами, он вернулся в Ла-Манш и перехватил англо-голландский хлебный караван.

Очередные победы были одержаны Баром в 1694 году. Король поручил ему привести из Норвегии в голодающую Францию огромный хлебный караван (более 100 судов). Обманув бдительность блокирующей английской эскадры, Бар вышел в открытое море. Его флотилия состояла из 6 кораблей, имевших на борту 312 пушек; флагманом был «Мавр». Не дойдя до Норвегии, корсары обнаружили, что торговый караван с хлебом уже перехвачен голландской эскадрой из 8 кораблей под командованием контр-адмирала Гидда де Фриса. Недалеко от Текселя Бар решил атаковать неприятеля. Обменявшись с противником орудийными залпами, «Мавр» сцепился с флагманом голландцев. В разгар абордажного боя Бар тремя сабельными ударами поверг де Фриса на палубу, и через полчаса голландский флагман сдался. Были захвачены и 2 других корабля; пять оставшихся обратились в бегство. Заодно Бар захватил несколько английских фрегатов и 30 торговых судов с провизией и боеприпасами. Призы были доставлены в Дюнкерк, а 80 судов, груженных зерном, продолжили свой путь в Кале, Дьепп и Гавр. Двор узнал об этом подвиге во время церемонии утреннего туалета Людовика XIV в понедельник 5 июля 1694 года. По повелению короля Жану Бару были пожалованы дворянский титул, орден Св. Людовика и право иметь золотую лилию в своем гербе. На памятной медали, отчеканенной в честь упомянутой победы, стоит надпись: «Франция обеспечена хлебом благодаря заботам короля после разгрома голландской эскадры».

В августе 1695 года Жан Бар и граф де Реленг оказали героическое сопротивление англичанам, которые подвергли бомбардировке Дюнкерк. В память об этом событии была также выпущена медаль. Летом 1696 года шевалье Бар во главе эскадры из 7 фрегатов, 1 брандера и 3 корсарских судов снова прорвал англо-голландскую блокаду Дюнкерка и 18 июня встретил у Доггер-Банки голландскую торговую флотилию с хлебом, конвоируемую 5 военными кораблями. В результате боя ему удалось захватить 45 торговых судов стоимостью 20 млн ливров (по другой версии, было захвачено и сожжено 30 торговых судов и 3 военных корабля).

В начале сентября 1697 года Бар с 7 кораблями выскользнул из блокированного противником Дюнкерка, чтобы выполнить чрезвычайно ответственную миссию – доставить в Данциг (совр. Гданьск) претендента на польскую корону принца де Конти. Рейс в Данциг оказался последним заметным событием в морской биографии Жана Бара. После подписания Рисвикского мира (1697) корсарские поручения были отменены, и Бар осел на берегу. В 1701 году, когда началась Война за испанское наследство, Бар возглавил Дюнкеркскую эскадру. Ранней весной 1702 года, занимаясь снаряжением кораблей, он простудился и 20 (27) апреля умер от воспаления легких.

Один из биографов великого корсара писал: «Король Людовик XIV, узнав о смерти Жана Бара, поражен был горестью. Скоро известие распространилось по всей Европе, произведя всеобщую печаль во Франции. Сами неприятели воздали его достоинствам дань… Все жители Дюнкерка орошали слезами гроб его… Преждевременная смерть похитила его у славы… но слава за него отомстила, наградив его бессмертием».

Жан Бар был дважды женат и имел тринадцать детей, из которых лишь шестеро смогли пережить своего отца. Самым известным среди его сыновей был Франсуа-Корниль Бар, ставший вице-адмиралом французского флота. Бронзовый памятник Жану Бару был установлен в его родном Дюнкерке в 1845 году.

Получив под свое командование эскадру и титул шевалье де Форбэна он в годы Войны за испанское наследство (1701—1713) расширил зону своих морских операций от Средиземного до Белого моря. Английские и голландские купцы были так напуганы, что молили Бога «не допустить встречи с шевалье де Форбэном». Прочесывая Средиземное море, он захватил и потопил несколько десятков судов, навел ужас на жителей Барселоны и Венеции, сжег Триест, нанес ощутимый урон корсарам Северной Африки.

В 1706 году его направили в Дюнкерк, откуда он совершил ряд походов в Северное море и Ла-Манш. Успехи его были столь впечатляющими, что в Версале начали поговаривать о пожаловании Форбэну чина генерал-лейтенанта королевского флота. Возможно, это и случилось бы, если бы не провал десантной операции в Шотландии. В 1708 году он должен был обеспечить доставку в Эдинбург шевалье де Сент-Джорджа, сына Якова II Стюарта, претендовавшего на английский престол. Однако благодаря шпионским донесениям в Лондоне были хорошо осведомлены о готовившейся экспедиции. На перехват кораблей Форбэна британское Адмиралтейство выслало сильную эскадру под командованием вице-адмирала Джорджа Бинга. Только сильный шторм и тактическое мастерство Форбэна позволили французам избежать гибельного для них столкновения с эскадрой Бинга и благополучно «унести ноги». Тем не менее вину за провал операции свалили на графа де Форбэна. Оскорбленный подобной несправедливостью, Форбэн оставил службу и удалился в замок Сен-Марсель (под Марселем). Он написал пространные «Мемуары», отредактированные Ребулем и опубликованные в 1730 году. В них Форбэн приукрасил свои подвиги и возвел напраслину на двух других героев-корсаров – Жана Бара и Дюгэ-Труэна.

Умер Клод де Форбэн в своем замке 4 марта 1733 года.

12 мая 1694 года «Дилижанс» вступил в сражение с 6 английскими кораблями. Бой был жарким. Через двенадцать часов, будучи раненным, Дюгэ-Труэн сдался в плен. Англичане отвезли его в Плимут и там посадили в тюрьму. Дальше все произошло, как в приключенческом романе. Город наполнили рассказы об отваге молодого француза и многочасовом сражении его фрегата против эскадры контр-адмирала Дэвида Митчелла. К раненому пленнику начали допускать посетителей, и одна из женщин по уши влюбилась в него. С ее помощью Дюгэ-Труэн сумел договориться с капитаном шведского торгового судна, а также подкупить начальника охраны. Майским вечером наш герой с товарищами, переодевшись в одежду шведских матросов, спокойно покинул крепость и добрался до уединенной бухты, где их поджидал пинас. Через несколько дней, переплыв Ла-Манш, Дюгэ-Труэн высадился на берег Бретани.

Возобновив корсарский промысел, он на 48 пушечном корабле «Франсуа» в 1694—1695 годах захватил 6 торговых и 5 военных английских кораблей, одним из которых был знаменитый «Нонсач» («Несравненный»). Король Людовик XIV удостоил корсара своим вниманием и подарил ему золотую шпагу (1695). В 1696 году Дюгэ-Труэн оперировал на «Нонсаче» у берегов Испании, где его призами стали 2 голландских судна. Через год, командуя кораблем «Сен Жак де Виктуар», он отправился в сопровождении 2 других судов на перехват голландского конвоя; последний шел из Бильбао под охраной 3 военных кораблей вице-адмирала Васснера. Сражение было упорным и кровопролитным, в нем погибли четыре кузена Дюгэ-Труэна и половина экипажей французских судов. Тем не менее победа досталась корсарам, голландцы потеряли 12 судов и всех своих офицеров, тяжелораненый Васснер попал в плен.

Победы 1697—1698 годов над голландцами и англичанами принесли Дюгэ-Труэну огромную популярность, Людовик XIV принял его в Версале и сделал капитаном 2 го ранга королевского флота.

В 1701 году Франция вступила в Войну за испанское наследство, и корсарский промысел снова стал основным видом морской войны французов против судоходства неприятельских держав. В 1703 году, командуя судном «Эклатан» и флотилией вспомогательных судов, Дюгей-Труэн нагрянул в район китобойных промыслов в разгар сезона, сжег 6 голландских кораблей, захватил 12, а затем, возвращаясь в Нант, овладел одним английским и одним голландским торговыми судами.

21 октября 1707 года Дюгэ-Труэн, командовавший 74 пушечным кораблем «Лилия», и его компаньон Клод де Форбэн подстерегли у западного побережья Корнуолла, в районе мыса Лизард, большой торговый караван, направлявшийся в Португалию. В результате сражения в их руки попала часть торговой флотилии и 3 военных корабля (в том числе 82 пушечный «Камберленд», взятый на абордаж Дюгэ-Труэном). Король за эту операцию назначил корсару пенсию в размере 1000 ливров, но Дюгэ-Труэн просил Людовика XIV передать эту награду капитану Сент-Обену, потерявшему в бою ногу. Король оценил бескорыстный жест корсара и вознаградил его пансионом в 2000 ливров.

В 1708 году Дюгэ-Труэн и его брат Люк, объединив часть своей собственной флотилии с 10 судами, предоставленными королем, попытались перехватить в районе Азорских островов португальский торговый караван из Бразилии. Крейсерство оказалось неудачным, пайщики не смогли даже вернуть те деньги, которые были израсходованы на снаряжение экспедиции. Однако 1709 год принес Дюгэ-Труэну ряд новых побед. Возглавляя флотилию в составе корабля «Ахилл» и 3 фрегатов, он сумел захватить 4 английских судна стоимостью 300 тыс. ливров. За участие в сражениях 1709 года Дюгэ-Труэн получил дворянский титул. К тому времени на его счету было 16 военных и более 300 торговых захваченных судов.

Весной 1711 года Дюгэ-Труэн подготовил самую значительную из своих экспедиций – против Рио-де-Жанейро. Восемь пайщиков, в том числе король Людовик XIV и адмирал Франции граф Тулузский, вложили деньги в снаряжение 17 кораблей, имевших на борту 735 пушек и 5700 моряков и солдат. Корабли готовились одновременно в Дюнкерке, Сен-Мало, Рошфоре и Бресте. Таким образом создавалась иллюзия, что в каждом из четырех портов организуется самостоятельная, не связанная с другими акция. Английские военные корабли блокировали Брест, но Дюгэ-Труэн успел выскользнуть из гавани, перенеся свой штаб и исходную базу в Ла-Рошель.

9 июня флотилия французов вышла из Ла-Рошели на просторы Атлантики и 27 августа появилась у побережья Бразилии. В начале сентября корабли достигли широты Рио-де-Жанейро. Губернатор города Франсишку да Кастру Мораиш был заранее предупрежден о возможном появлении неприятеля, и в Рио все было готово для обороны. В бухте Гуанабара выстроилась в линию португальская эскадра под командованием Гаспара да Кошта да Атаида (4 линейных корабля и 3 фрегата), специально присланная из Лиссабона для защиты города. Вход в бухту защищали две крепости.

Утром 12 сентября 1711 года, воспользовавшись густым туманом, Дюгэ-Труэн велел кораблям эскадры войти в бухту. Не обращая внимания на беспорядочный огонь крепостей, линейные корабли и фрегаты французов один за другим просочились в гавань и заняли позицию перед городом. Население Рио-де-Жанейро охватила паника. Гаспар да Кошта, не отважившись вступить в сражение с корсарской флотилией, увел свои суда на мелководье, где три из них были сожжены.

13 сентября французский десант захватил остров Кобрас и, установив там пушки, стал обстреливать город. На следующий день Дюгэ-Труэн высадился на берег с отрядом в 4000 человек. Разместив своих людей на возвышенности в северной части Рио-де-Жанейро, на острове Кобрас и на соседнем берегу, он отправил ультиматум губернатору города Франсишку да Кастру Мораишу. Последний прислал ответ: «Я готов защищать город до последней капли крови. Да хранит Бог вашу милость».

20 сентября французы начали бомбардировку укреплений Розариу. Ночью налетела буря с дождем, губернатор отступил сначала в Энженьо-Нову, а затем в Игуасу. Это послужило сигналом для бегства жителей из города. Убегая, они попали под огонь вражеских батарей, многие погибли.

22 сентября начался грабеж города, продолжавшийся всю ночь до 23 сентября. Были разграблены три четверти всех домов и складов. Дюгэ-Труэн торопился. Он сообщил губернатору, что, если за город не уплатят выкуп, «он сожжет его дотла». Чтобы подкрепить эту угрозу, Дюгэ-Труэн отправил своих людей в окрестности поджигать дома и постройки. Губернатор через парламентеров сообщил, что согласен выплатить 600 тыс. крузадо, но на сбор денег уйдет много времени. Дюгэ-Труэн отверг эту сумму и потребовал 12 млн крузадо.

От негров-дезертиров вскоре поступила информация о прибытии в Игуасу 1200 солдат с Илья-Гранди. Французы решили нанести удар по португальскому лагерю. Обеспокоенный губернатор снова прислал парламентеров сообщить, что он готов прибавить к предложенным 600 тыс. крузадо еще 10 тыс. крузадо из собственного кармана, 100 ящиков сахара и 200 быков. Дюгэ-Труэн принял это предложение. 10 октября соглашение было подписано, но последний платеж был произведен лишь 4 декабря 1711 года. Дюгэ-Труэн получил 610 тыс. крузадо наличными; кроме того, товаров и драгоценностей было взято на 11 млн крузадо, а общие потери Рио превысили 30 млн крузадо.

Чистая прибыль судовладельцев от набега на Рио-де-Жанейро составила 92 %. За время этого похода французы потопили 4 линейных корабля, 2 фрегата и 60 торговых судов. Когда Дюгэ-Труэн вернулся 6 февраля 1712 года в Брест, его встречали там как национального героя. Государственный секретарь морского флота Жером Фелипо де Поншартрэн поздравил его словами:

– Я рад за вас и за флот, которому эта операция принесла такую большую славу.

Командор ордена Св. Людовика, королевский наместник, советник по делам Индий, Дюгэ-Труэн в 1715 году был назначен командиром королевской эскадры, а в 1728 году – командующим флотом в Бресте. Вскоре, однако, он просит отставку и удаляется на покой в Ла-Флури, поместье в окрестностях Сен-Сервана.

Последний раз Дюгэ-Труэн вышел в море в возрасте 68 лет, когда ему доверили возглавить экспедицию против корсаров Алжира, Туниса и Триполи. Вернувшись домой, он почувствовал себя плохо. 27 сентября 1736 года старый корсар умер в Париже. Памятник ему высотой четыре метра был установлен в Версальском дворце.

Доставив награбленную добычу в Бастер (на остров Гваделупа), Кассар подготовил суда к новым набегам – на голландские колонии в Суринаме (осень 1712 года), а также на островах Синт-Эстатиуе и Кюрасао (зима 1713 года). Когда он вернулся в Тулон, его произвели в чин капитана 1 го ранга и сделали кавалером ордена Св. Людовика.

Оказавшись не у дел после заключения Утрехтского мира, Жак Кассар был приглашен в Версаль, где «королевский корсар» Дюгэ-Труэн дал ему самую лестную характеристику.

– Это самый великий моряк Франции в данный момент, – заявил он. – Я отдам все свои боевые операции за одну его.

Однако спустя короткое время Кассар подвергся судебному расследованию, подоплека которого до сих пор остается загадкой. Его обвиняли в недисциплинированности, нарушении субординации, жестокости. Марсельские купцы предъявили ему иск о несправедливом распределении призовых денег, вырученных от продажи добычи, и потребовали вернуть им причитающиеся суммы. Грубый, вспыльчивый, нелюдимый Кассар сам подливал масла в огонь, настраивая против себя юристов. Проиграв судебное дело, он в 1718 году удалился в Нант, где влачил жалкое существование. Пенсию ему не дали, неудачей закончились его переговоры о поступлении на русскую военно-морскую службу.

Через много лет Жак Кассар вернулся в Париж, чтобы еще раз попытаться добиться справедливости. 7 февраля 1735 года на аудиенции, данной ему кардиналом де Флери, старый корсар не сдержался и наговорил лишнего. Вскоре его арестовали по «летр де каше» (безымянный королевский указ о заточении без суда и следствия) и бросили в казематы замка де Ам. Там он сошел с ума и умер 21 января 1740 года.

После этого мятежники отправились к берегам Западной Африки. «Карл II» был переименован в «Фэнси» («Причуда»). В водах островов Зелёного Мыса пираты захватили 3 английских судна, с которых забрали 9 человек и провизию, затем в Гвинейском заливе (у острова Принсипи) Эвери овладел 2 датскими 26 пушечными кораблями: на каждого члена экипажа пришлось по 8 или 9 унций золота. 14 датчан охотно присоединились к их шайке.

Обогнув мыс Доброй Надежды, пираты направились к Мадагаскару, а затем к острову Анжуан. Здесь англичане захватили гураб с 40 французскими флибустьерами из команды капитана Исаака Вейре, потерпевшего кораблекрушение близ соседнего острова Мохели. Французы с гураба вынуждены были присоединиться к команде Эвери.

Почти тотчас же после захвата гураба, 16 февраля 1695 года, три корабля Ост-Индской компании («Бенджамин», «Мокка» и «Тонкин») подошли к острову Анжуан. Капитан Эвери оставил на суше «одного человека из своей компании, который несколько ранее заболел; его звали Уильям Мэй», а сам снялся с якоря. Утром 19 февраля он вышел в море, не вступая в переговоры с ост-индскими судами.

После недолгого крейсерства капитан Эвери вернулся на Анжуан. Там он завербовал 13 или 14 новобранцев-французов, «которые крейсировали в этих морях под английским флагом и потеряли свой корабль у Мохели, где он сел на мель».

«Фэнси» стал грозным пиратским судном с командой из 170 человек, среди которых находились 104 англичанина, 14 датчан, взятых в Гвинейском заливе, и 52 француза из экипажа Демареца. Шайка приняла решение идти в Красное море. По дороге они встретили 2 английских пиратских судна, «Долфин» и «Портсмут адвенчур». Первое находилось под командованием капитана Ричарда Уэнта, имело 60 человек и было снаряжено в Уоркилле (близ Филадельфии) в январе 1694 года. «Портсмут адвенчур» (капитан Джозеф Фэро) был снаряжен тогда же в Род-Айленде и имел почти такое же количество людей. На каждом имелось по 6 пушек. Они договорились с Эвери о партнерстве и в июне 1695 года прибыли вместе на остров Перим, что у входа в Красное море. Там они провели ночь, а на следующий день 3 других английских пиратских судна присоединились к ним: «Сусанна» из Бостона под командованием Томаса Уэйка, бригантина «Пёрл» (капитан Уильям Мэйс) и шлюп «Амити» (капитан Томас Тью); два последних пришли из Нью-Йорка. У них было по 6 орудий, бригантина имела от 30 до 40 человек, прочие – по 50 человек.

Несмотря на свою многочисленность, пираты умудрились прозевать конвой из 25 судов, который вышел из Мохи для возвращения в Индию. Пустившись в погоню, пираты захватили 2 индийских судна. Один из кораблей, «Ганг-и-Савай», был самым большим во всей империи Великих Моголов. Приз превзошел все самые безумные мечты пиратов. Он транспортировал многочисленных пассажиров, возвращавшихся из паломничества в Мекку, в том числе высших должностных лиц и некоторое количество женщин и девушек. «Они взяли на этом корабле столько золота и денег в валюте и в сосудах, что вместе с захваченным ранее доля каждого человека возросла до 1000 фунтов».

Обыск и грабеж индийского судна, а также избиение пассажиров продолжались целую неделю. Некоторые пленницы, чтобы не быть обесчещенными, бросались за борт или убивали себя кинжалами. Наконец, после дикой оргии, перегрузив все сокровища к себе на борт, пираты позволили своему призу уйти. Теперь люди Эвери были достаточно богаты, чтобы прожить в избытке остаток своих дней.

В ноябре 1695 года корабль Эвери прибыл на остров Бурбон, где «все датчане и все французы были высажены на сушу со своей долей добычи, доходившей до 970 фунтов на человека».

Тем временем в Индии сообщение о нападении пиратов на корабли Великого Могола вызвало бурю возмущения. Когда «Ганг-и-Савай» прибыл в Сурат и уцелевшие моряки и пассажиры поведали местным жителям о совершенных пиратами жестокостях, пытках, убийствах паломников, изнасиловании пассажирок, неистовая толпа мусульман осадила английскую факторию. Только вмешательство войск спасло англичан от расправы. Агент Сэмюэл Эннсли и 65 других служащих Ост-Индской компании в Сурате были закованы в цепи и брошены в тюрьму. Они оставались одиннадцать месяцев в индийских тюрьмах и были освобождены только 27 июня 1696 года.

Что касается «виновника торжества» Генри Эвери, то он к тому времени ушел из Индийского океана в Америку.

В апреле 1696 года «Фэнси», имея на борту 113 человек, бросил якорь у багамского острова Ройял-Айленд, и его капитан Генри Бриджмен (Эвери) послал губернатору Николасу Тротту прошение на провизию и разрешение войти в воды Нассау. Тротт разрешил пиратам стоянку. За это он получил от каждого члена команды «Фэнси» по 20 пиастров, от Эвери – 40 пиастров и еще 1000 фунтов стерлингов с добычи. Кроме того, в доле с купцом Ричардом Тальяферро он за бесценок приобрел корабль и груз.

После дележа оставшейся добычи большинство пиратов перебрались на материк: часть в Новую Англию, часть в Северную Каролину и Пенсильванию, несколько человек остались в Вест-Индии, двое уплыли на Бермудские острова. Эвери купил у капитана Кросскиса судно «Мейфлауэр» и отправился в Бостон с 19 сообщниками, имея при себе лишь 500 фунтов стерлингов. В Бостоне он попал под подозрение губернатора и был вынужден уехать в Ольстер (Ирландия). За его поимку король обещал награду в 500 фунтов стерлингов, столько же пообещали директора Ост-Индской компании, но найти «счастливчика Эвери» не удалось. По свидетельству одного из пойманных пиратов, летом 1696 года Эвери перебрался из Ирландии в Шотландию, но говорил, что уедет в Экзетер. Свидетель встретил в Сент-Олбансе жену квартирмейстера с «Фэнси», которая призналась ему, что «едет к капитану Бриджмену», но не сказала, куда именно.

След Эвери окончательно потерялся. Позже возникла легенда, будто бывший пират, пытаясь сбыть награбленные драгоценности, был обманут мошенниками и умер в нищете – «при нем не оказалось денег даже на то, чтобы купить ему гроб».

Томас родился в портовом городе Ньюпорте (Род-Айленд) около 1660 года. Из старинных хроник известно, что этот джентльмен удачи был внуком Ричарда Тью, поселившегося в Ньюпорте в 1640 году. В 1691 году Томас Тью приехал на Бермуды, желая купить долю в шлюпе «Амити», который являлся собственностью самых людей колонии. Сделка состоялась, и Тью был назначен капитаном этого судна. В британском «Календаре государственных бумаг», относящемся к связям Англии с Вест-Индией, есть заявление некоего Уивера, датированное 1699 года. Сей джентльмен уверял, что еще до 1691 года капитан Тью был пиратом. Другой моряк, знавший Тью, заявил, что тот прославился многими «скитаниями». Бермудский губернатор Исаак Ричир выдал Томасу Тью и его компаньону Джорджу Дью каперские грамоты, в силу которых они на двух судах должны были прибыть в устье р. Гамбия, объединиться с агентом Королевской Африканской компании и захватить французскую факторию на острове Горе. Оба судна покинули Бермуды вместе, но в открытом море попали в шторм и разлучились. Тью, оставшись один, собрал на палубе матросов и предложил им поразбойничать в Индийском океане. Матросы поддержали замысел своего капитана.

Обогнув мыс Доброй Надежды, «Амити» отправился в Красное море, где встретил 6 арабских судов. Они шли из Индии в Джидду – порт Мекки. Тью атаковал самый большой корабль, на борту которого находились, помимо паломников, 300 солдат. После яростной абордажной схватки приз был взят. На долю каждого участника экспедиции пришлось по 3000 фунтов стерлингов. Ободренный столь крупным успехом, Тью отправился на поиски остальных 5 судов, но его квартирмейстер с помощью своих дружков вынудил капитана покинуть воды Аравии и идти на Мадагаскар. Из дневника экс-пирата Адама Балдриджа, проживавшего в то время на острове Сент-Мари (у северо-восточного побережья Мадагаскара), следует, что Томас Тью прибыл на указанный остров в октябре 1693 года на шлюпе «Амити». Оттуда он поспешил в Америку.

Поломка мачты во время шторма затруднила его путь к Бермудам, и, промучившись две недели в районе этих островов, Тью решил идти в Ньюпорт, куда и прибыл спустя неделю. Губернатор Род-Айленда Джон Истон смотрел на приход пиратов в его колонию как на вполне обыденное явление. По сообщению генерального инспектора таможен Эдварда Рэндолфа, в апреле 1694 года Томас Тью привез 100 тыс. фунтов в золоте, серебре и слоновой кости. Все эти товары были куплены бостонскими купцами.

Между тем на Бермудах известий о его круизе с нетерпением ожидали пять совладельцев «Амити» и в их числе – член губернаторского совета Уильям Аутербридж. Тью вынужден был послать к ним депешу, в которой просил прислать в Ньюпорт агента для получения причитавшейся совладельцам доли добычи. Но когда капитан Старрс, агент, назначенный бермудскими партнерами, высадился в Ньюпорте, он обнаружил, что некоторая часть сокровищ пропала, а остаток – около 8000 фунтов стерлингов – капитан Тью перевел на свой счет в бостонский банк. И все же совладельцы «Амити» не были обижены. Драгоценный груз в 14 раз превысил стоимость затрат на снаряжение шлюпа. Член губернаторского совета положил в свой карман 3000 фунтов стерлингов, остальным досталось несколько меньше.

Лето Тью провел в Ньюпорте, а осенью перебрался в Нью-Йорк, где местный губернатор полковник Бенджамин Флетчер, относившийся к джентльменам удачи благосклонно, стал его другом. Флетчер не был против встреч с Тью на улицах города и не считал для себя зазорным обедать с ним в своем особняке. Благодаря покровительству губернатора пиратский вожак завязал много деловых связей в самом Нью-Йорке, где сбыл большую часть награбленных алмазов. По свидетельству современников, Флетчер всегда был готов поживиться «честным пенни». Когда Тью в очередной раз посетил дом губернатора и попросил у него каперскую грамоту для новой экспедиции, тот согласился продать ее за 300 фунтов стерлингов. Сделка состоялась 8 ноября 1694 года.

Позже, когда официальный Лондон обвинил Флетчера в покровительстве пиратам, а его «благосклонность к капитану Тью была приведена в качестве примера тому», полковнику пришлось оправдываться. «Тью казался мне не только человеком храбрым и активным, – писал он, – но и обладающим выдающимся умом и памятью среди тех моряков, с которым мне когда-либо приходилось встречаться».

«Амити» покинул Ньюпорт в ноябре 1694 года, и, хотя был пущен слух, будто он идет на Багамские острова, в действительности путь его лежал в Индийский океан. По данным Рэндолфа, вслед за капитаном Тью на Восток подались еще три пиратских судна из Новой Англии.Во время плавания Тью объединился со шлюпом капитана Томаса Уэйка, старого бостонского пирата, и бригантиной «Пёрл», которой командовал Уильям Мэйс из Род-Айленда. Вместе с ними он подошел к оcтрову Перим – пиратскому гнезду в Баб-эль-Мандебском проливе. Здесь им повстречались еще 3 пиратских судна: 46 пушечный фрегат «Фэнси» под командованием Генри Эвери, судно «Долфин» капитана Вэнта из Делавэра и шлюп «Порт-смут эдвенчур» капитана Джозефа Фэро из Род-Айленда. В июне 1695 года эта пиратская флотилия начала выслеживать торговый караван Великого Могола, состоявший из 25 судов. Неделю спустя глубокой ночью каравану удалось проскочить мимо пиратов.

Эвери, заметив на горизонте паруса нескольких судов, вместе с Мэйсом бросился за ними в погоню. «Амити», к сожалению, не мог идти так быстро и в деле не участвовал. Первый приз, взятый Эвери, имел на борту 60 тыс. фунтов стерлингов в золоте и серебре. Вскоре Эвери и Мэйс атаковали 62 пушечный корабль «Ганг-и-Савай», на борту которого под командованием Ибрагим-хана находилось от 400 до 700 солдат, и через два часа, понеся большие потери, взяли его на абордаж. На этот раз добыча составила 180 тыс. фунтов стерлингов. Что касается Тью, то он спустя несколько дней атаковал судно «Фатех Мохаммед». Бой был жарким, но удача отвернулась от пиратов-янки. Дефо писал: «Во время сражения ядро угодило в живот Тью, который удерживал свои кишки какое-то время; когда же он упал, это вселило такой ужас в его людей, что они готовы были сдаться без сопротивления».

Сведения, сообщаемые Дефо, подтверждает уже упоминавшийся экс-пират Адам Балдридж. 11 декабря 1695 года он сделал в своем дневнике пометку: «Прибыл шлюп “Амити” без капитана; его прежний капитан Томас Тью был убит ядром с корабля мавров».

Он родился в 1624 году в Нагасаки (Япония); отцом его был известный китайский пират и контрабандист Чжэн Чжи-лун, матерью – дочь японского купца из рода Тогава. Когда мальчику исполнилось семь лет, отец перевез его в Наньань (провинция Фуцзянь), где он получил образование и звание чжушэна (завершившего конфуцианское образование и имеющего право на сдачу экзаменов для получения ученого звания).

Во время вторжения цинских войск на территорию Юго-Восточного Китая семья Чжэн приняла активное участие в антицинской борьбе, поддерживая минского претендента на престол Тан вана; за это Тан ван признал Чжэн Чэн-гуна своим наследником, пожаловал ему императорскую фамилию и титул IV степени Чжунсяо бо.

В 1646 году, узнав о переходе отца на сторону цинских властей, Чжэн Чэн-гун тайно вышел в море и укрылся на острове Сямынь. Здесь возникла опорная база для морских операций у побережья Фуцзяни.

Тем временем цинские войска разрушили родовое имение Чжэнов – Аньпинчжэнь. Мать Чжэна, отказавшись бежать от врага, покончила с собой. Лишившись надежной крепости на материке, Чжэн Чэн-гун решил взять под свой контроль все прибрежные острова – Сямынь, Цзиньмынь и др. После вербовки людей в Наньао, на небольшом островке уезда Сяншань, где находилась его штаб-квартира, под командованием Чжэн Чэн-гуна оказалось несколько тысяч человек. Цинский историк У Вэй-е писал: «Его подчиненные делились на южан и северян. Южане в большинстве своем были пиратами из Фуцзяни и Гуандуна, прежними подданными Чжэн Чжи-гуна, а северяне – это уроженцы Цзянсу и Чжэцзяна, а также навербованные крупные разбойники…»

В начале 1647 года, по данным цинских чиновников, пираты Чжэн Чэн-гуна «бесчинствовали во всех уездах Чжанчжоу и Цюаньчжоу и всё разрушили». В марте пришло сообщение о том, что «более 500 мятежных разбойников захватили военный лагерь на горе Ваньшань и более тысячи пиратов высадились на берег в Ицзине и других местах и ограбили их». В мае, объединив свои силы с отрядом Чжэн Цая и Ян Гэна, Чжэн Чэн-гун овладел Хайчэном и Цзюду – двумя пунктами на побережье Фуцзяни, после чего отошел нa остров Сямынь.

В августе 1647 года Чжэн Чэн-гун осадил крупнейший город и порт провинции Цюаньчжоу, но взять его так и не смог. Под натиском цинских войск он отступил к городам Тунъань и Чжанпу, а его дядя Чжэн Хун-куй отплыл к побережью Гуандуна, где захватил Цзеян.

В начале 1648 года Чжэн Чэн-гун штурмом взял города Тунъань и Аньци, которые удерживал под своим контролем до осени. Расположившись на небольшом острове Туншань (совр. Дуншань) в южной части провинции Фуцзянь, он «чинил корабли и обучал войска», а в начале 1649 года захватил города Чжаоань, Юнъсяо и Чжанпу. Но начавшаяся крупная карательная экспедиция Цинов в Фуцзяни заставила Чжэна вновь отвести своих людей на Сямынь.

В ноябре 1649 года отряды Чжэн Чэн-гуна высадились в Гуандуне, где вели упорные бои с войсками тухао – местных богачей. В начале 1650 года был взят портовый город Чаоян, затем ряд укреплений (Хэпин, Фушань и др.). В Фушани «мужчины и женщины были поголовно истреблены». Вернувшись на Сямынь, Чжэн Чэн-гун решил присоединить к своему флоту пиратские эскадры Чжэн Цая и Чжэн Ляна, базировавшиеся здесь же (на Сянмыни и Цзиньмыни). Завидев приближающиеся корабли Чжэн Чэн-гуна, Чжэн Цай спасся бегством. Чжэн Лян не смог последовать его примеру, так как спал беспробудным сном после очередного пира. На следующий день он явился к Чжэн Чэн-гуну, который спросил его:

– Брат, не одолжишь ли ты мне свое войско?

Пока Чжэн Лян раздумывал, что ответить, люди Чжэн Чэн-гуна захватили все его корабли. Вскоре Чжэн Лян был убит. Говорят, это было сделано без приказа Чжэн Чэн-гуна, который сожалел о гибели брата.

Узнав, что отряды Чжэн Цая разгромлены конкурирующей группировкой Чжан Мин-чжэня и его корабли пришли в негодность, Чжэн Чэн-гун послал ему письмо с предложением вернуться на Сямынь.

В ноябре 1650 года Чжэн Чэн-гун захватил острова Туншань, Наньао и Минъань, «и все пираты Юго-Востока стремились примкнуть к нему». В июне 1651 года Чжэн штурмом взял крупнейший город провинции Фуцзянь – Чжанчжоу, затем без боя овладел городом Чжанпу. Осенью того же года к нему добровольно присоединилась пиратская флотилия Чжан Мин-чжэня. В начале 1652 года Чжэн захватил порт Хайчэн, после чего его войска освободили от цинских отрядов всю южную часть Фуцзяни.

Весной 1653 года Чжэн Чэн-гун отправил около сотни судов в устье р. Янцзы. Они провели ряд успешных боев в районе островов Чунмин и Чжоушань, собрали сведения об обстановке в Цзянсу и, израсходовав продовольствие, вернулись на Сямынь.

В начале 1654 года флотилии Чжэна под командованием Чжан Мин-чжэня и Чжан Хуан-яня захватили прибрежную крепость Усун и совершили рейд вверх по р. Янцзы. Местный чиновник докладывал: «Морские разбойники напали на Цзиньшань. Ночью захватили большое орудие. Сожгли корабли у Цзиньшани и Гуачжоу и уплыли по течению».

В 1655—1656 годах Чжэн Чэн-гун продолжал активно действовать на побережье Юго-Восточного Китая, нападая на приморские крепости и города, захватывая, грабя и сжигая корабли.

В начале 1661 года в штаб-квартиру Чжэн Чэн-гуна прибыл с Тайваня некто Хэ Тин-бинь.

– Почему бы вам не завоевать Тайвань? – спросил он у Чжэна. – Тайвань – это плодородный район в тысячу ли, это важный опорный пункт за морем и важный узел на морских путях. Если овладеть его богатствами, то этого достаточно, чтобы прокормить армию. Местное население терпит от голландцев оскорбления и обиды, и каждый хочет дождаться расправы с ними.

Затем Хэ Тин-бинь преподнес Чжэн Чэн-гуну карту острова и подробно рассказал о голландских укреплениях на Тайване.

21 апреля 1661 года флот Чжэна, состоявший из 100 кораблей с 25 тыс. солдат на борту, двинулся к островам Пэнхуледао и в начале мая вошел в тайваньскую бухту Луэрмынь. В бухте находилось только четыре военных корабля голландцев. Два из них были сразу же потоплены в морском бою, а два других спаслись бегством. Китайский десант сломил береговую оборону голландцев и штурмом взял крепость Провидение. Затем была осажена крепость Зеландия, комендант которой, Фредерик Койетт, отказался капитулировать и попытался уговорить Чжэн Чэн-гуна пойти на уступки. Однако Чжэн отказался от предложенного выкупа и не согласился отступить. Длительная осада крепости закончилась подписанием в феврале 1666 года договора о капитуляции голландцев и переходе Тайваня под власть Чжэн Чэн-гуна. Победителям передавались все крепости, оружие, товары и иное имущество Ост-Индской компании. Голландцы могли забрать лишь личное имущество и провиант, а также незначительную сумму денег, после чего «отступить на корабли стройными рядами, с поднятыми знаменами, с пушечным салютом, с ружьями на плече, под бой барабанов».

Став хозяином Тайваня, Чжэн Чэн-гун основал здесь свое государство. Флот его продолжал господствовать на море, но дни «великого пирата Китая» были уже сочтены. В том же 1662 году, готовясь к экспедиции на остров Лусон (Филиппины), он скоропостижно скончался.

В 1702 году британская Ост-Индская компания, раздраженная действиями маратхских «морских партизан», тщетно просила Ангрию освободить корабль из Каликута с шестью англичанами на борту, а в 1704 году потребовала от него прекратить грабежи в водах Бомбея. В ответ Конаджи заявил, что, поскольку английские капитаны постоянно нарушают свои обязательства, он будет захватывать их суда везде, где пожелает. Более того, в 1710 году его войска овладели двумя укрепленными пунктами Ост-Индской компании – островами Каранджа и Колаба (Алибаг) близ Бомбея. Пленные англичане оставались в рабстве до тех пор, пока за них не внесли выкуп.

В 1712 году флот Ангрии захватил португальскую торговую флотилию, а также перехватил вблизи Карвара два судна английской Ост-Индской компании, которые следовали в Бомбей с грузом перца и воска. Пленники были отпущены на свободу лишь после того, как компания уплатила за них выкуп в 30 тыс. рупий (3750 фунтов стерлингов). Чтобы покончить с пиратскими нападениями маратхов, необходимо было объединить усилия тех, кто чаще всего страдал от их разбоев. Но в условиях ослабления власти Великого Могола и соперничества между европейцами, торговавшими с Индией, сделать это было непросто. Тем временем Ангрия нашел себе нового союзника. В феврале 1714 года он подписал при Лонавале договор с княжеством Сатара, по которому ему передавались 10 крепостей и 16 менее значительных пунктов, а также он был официально признан саркелом (адмиралом) маратхского флота. Правители Сатары согласились помогать Ангрии в борьбе с его врагами – сиди, португальцами и англичанами.

В начале 1716 года флот Конаджи атаковал два британских корабля и несколько судов, находившихся под защитой Ост-Индской компании. Губернатор Бомбея Чарлз Бун решил прибегнуть к ответным действиям. В мае того же года он отправил войско в Герию, чтобы попытаться вернуть захваченные английские корабли, однако взять эту пиратскую крепость не удалось.

В ноябре английская эскадра блокировала остров Каранджа, но все попытки выбить оттуда людей Ангрии также закончились провалом. В отместку войска маратхов осадили Бомбей, взяв под свой контроль вход в бомбейскую гавань. ОИК пришлось пойти на уступки и уладить конфликт с помощью выкупа в 70 тыс. рупий (8750 фунтов стерлингов). Весной 1717 года Чарлз Бун сформировал флотилию из 19 судов и снова осадил Герию. Английские войска рассыпались по окрестностям, грабя приморские города и селения. В отчете об этой экспедиции записано: «4 июня. Два галиота вернулись, разорив город в стране Ангрии, и привезли шестнадцать пленных… 9 июня. Наши галиоты вернулись, потеряв из-за плохого командования более пятидесяти человек. Им удалось разорить один город Ангрии».

Но штурм самой Герии, в которой находилась лишь сотня воинов, провалился. В сентябре и октябре 1717 года англичане дважды атаковали крепости и флот Ангрии, однако снова безуспешно. Зато в активе у пиратов был захват английских кораблей «Успех» и «Роберт».

На протяжении восьми последующих лет корабли Конаджи Ангрии продолжали регулярно нападать на торговые суда у Малабарского берега, а также сражаться с британскими военными кораблями. Умер прославленный пиратский адмирал в 1729 году, оставив флот и прибрежные крепости в наследство своему сыну Самбхаджи Ангрии.

Вудс Роджерс родился в семье морского капитана в Пуле (Дорсед) в 1679 году. Вырос он в Бристоле, а женился в Лондоне в 1705 году на Саре Уитстон, дочери адмирала Уильяма Уитстона, командующего английским флотом в Вест-Индии.

В годы Войны за испанское наследство несколько судовладельцев Бристоля решили снарядить корсарскую экспедицию для грабежа испанских судов в Тихом океане. На собранные пайщиками деньги за 2200 фунтов стерлингов были куплены два корабля: 30 пушечный «Дюк» и 26 пушечный «Датчис». Командование «Дюком» и всей экспедицией доверили Вудсу Роджерсу, капитаном «Датчис» назначили Стивена Кортни, старшим штурманом флотилии стал бывший флибустьер Уильям Дампир.

Корабли вышли в море 2 августа 1708 года. При подходе к Канарским островам группа недовольных матросов пыталась организовать мятеж, но офицеры сумели их обезоружить. Арестованных зачинщиков подвергли жестокой порке.

Совершив трансатлантический переход, Роджерс сделал остановку у берегов Южной Америки, в Рио-Гранди, где англичан приветливо встретил португальский губернатор. Продолжая плавание, экспедиция посетила Фолклендские острова, обогнула м. Горн и в начале 1709 года вышла в Тихий океан. На островах Хуан-Фернандес англичане подобрали шотландского моряка Александра Селкирка, прожившего там в полном одиночестве более четырех лет. Позже этот человек стал прототипом Робинзона Крузо.

От островов Хуан-Фернандес корсары пошли к берегам Перу и по пути захватили 2 испанских судна; затем был взят французский корабль. В апреле 1709 года флотилия Роджерса подошла к Гуаякилю, но вместо неожиданной атаки начались 12 дневные переговоры с испанцами о выкупе. Не получив требуемые 80 тыс. фунтов стерлингов, Роджерс решил совершить нападение на город. Десант из 70 человек высадился под прикрытием пушек на берег и захватил пригород Гуаякиля. Начался погром.

В ходе нового раунда переговоров с губернатором Гуаякиля сумма выкупа была уменьшена до 60 тыс. фунтов стерлингов. Губернатор согласился, и 28 апреля корсары ушли из города, доставив заложников на о. Пуна. Через неделю к Пуне подошла лодка, на которой находился парламентер с 44 тыс. фунтов стерлингов. После угрозы англичан увезти пленных с собой губернатор прислал еще 7 тыс. фунтов стерлингов. Роджерс решил удовлетвориться полученной суммой и отпустил заложников.

12 января 1710 года флотилия Роджерса покинула берега Калифорнии и начала плавание через Тихий океан. Через 69 дней она прибыла на Гуам, где на борт была доставлена свежая провизия. Побывав также на Филиппинах и Сулавеси, англичане зашли в Батавию (совр. Джакарта), где произвели предварительный раздел добычи.

Переход через Индийский океан к берегам Африки, а затем через Атлантику в Англию (с заходом в Голландию) завершился 14 октября 1711 года. Таким образом, кругосветная экспедиция завершилась через три года и два месяца после начала плавания. Продажа ценного груза принесла бристольским судовладельцам 147 975 фунтов стерлингов.

В 1712 году в Англии вышла книга Вудса Роджерса «Путешествие вокруг света», имевшая огромный успех.

В 1713—1715 годах Роджерс совершил работорговый вояж в Южную Африку, на Мадагаскар и в Батавию на судне «Делисия». Он произвел разведку пиратских поселений на Мадагаскаре (1714) и в мае 1716 года разработал проект основания английской колонии на острове, однако реализовать этот замысел не удалось. В начале 1717 года его внимание привлекли Багамские острова, где находилось крупное пиратское убежище. Роджерс уговорил несколько богатых купцов Лондона и Бристоля основать компанию по колонизации Багам и в июне того все года подал соответствующую петицию правительству и лордам-собственникам островов.

6 февраля 1718 года Роджерс был официально назначен генерал-капитаном и губернатором Багамских островов, а 11 апреля он отплыл туда на корабле «Делисия» в сопровождении 2 королевских фрегатов («Милфорд» и «Роуз») и 2 частных вооруженных шлюпов («Шарк» и «Бак»). С собой он вез декларацию об амнистии для тех пиратов, которые согласятся добровольно покончить с преступным промыслом и сдадутся властям.

26 июля флотилия Роджерса подошла к гавани Нассау (остров Нью-Провиденс). Ночью оттуда вырвался пиратский корабль капитана Чарлза Вейна, но остальные джентльмены удачи, находившиеся на острове, проявили лояльность и утром 27 июля признали Роджерса новым хозяином Багам. Губернатор конфисковал все пиратские призы в гавани Нассау, утвердил в должностях главного судью, сборщика таможенных пошлин, мирового судью и констебля, укрепил форт, организовал три роты милиции для обороны города и выдал каперские грамоты тем экс-пиратам, которые хотели участвовать в поимке Вейна и других разбойников. 5 декабря 1718 года в Нассау состоялось заседание адмиралтейского суда, приговорившего дюжину пойманных пиратов к повешению.

В феврале 1720 года Нассау был атакован испанской экспедицией в составе 4 кораблей и 8 шлюпов с 1300 человек на борту. Роджерс мог выставить на защиту города около 500 человек, но даже с этими незначительными силами ему удалось отразить вражеское нападение.

Вернувшись вскоре в Англию (1721), он оказался без средств и одно время даже сидел в долговой тюрьме. Там его посетил Даниель Дефо, долго расспрашивавший Роджерса о знаменитых пиратах.

Восстановившись в должности губернатора Багамских островов (1728), Роджерс вернулся в Нассау, где и жил до самой смерти. Умер он 16 июля 1732 года.

До сих пор не выяснены дата и место рождения этого разбойника. Большинство авторов полагает, что он родился в Бристоле около 1680 года, в море ушел в раннем возрасте и в годы Войны за испанское наследство (1701—1713) служил на корсарских судах. Существует также версия о том, что Тич был уроженцем Северной Каролины, а ямайский хронист Чарлз Лесли писал в 1740 году, что Чернобородый родился на Ямайке «у весьма уважаемых родителей» и что его брат был капитаном артиллерийского обоза.

Если Тич был корсаром в период Войны за испанское наследство, то после ее окончания он мог, подобно многим другим корсарам, остаться без работы. Джонсон уверяет, что Черная Борода не занимался пиратством до 1716 года, и с этим можно согласиться. Его имя встречается в документах британского Адмиралтейства лишь с 1716 года. Обосновавшись на острове Нью-Провиденс – главной пиратской базе в Атлантике, – Тич примкнул к лидеру багамских пиратов Бенджамину Хорниголду, который в декабре 1716 года передал под его командование шлюп, захваченный им в качестве приза. В марте 1717 года капитан Мэтью Мансон, посетив Багамы, узнал о пребывании на Нью-Провиденсе 5 пиратских капитанов, в числе которых был и Эдвард Тич; последний командовал 6 пушечным шлюпом и примерно 70 головорезами.

На Нью-Провиденсе Тич и Хорниголд познакомились с начинающим пиратом Стидом Боннетом, шлюп которого, «Ривендж», Черная Борода взял под свое командование. В сентябре они отправились от Багамских островов на север, к заливу Делавэр, где захватили 11 судов, в том числе корабль из Гаваны со 120 баррелями муки и шлюп с Бермудских островов шкипера Тьюрбара, с которого они забрали несколько галлонов вина. 29 сентября 1717 года «Ривендж» ограбил шлюп «Бетти» с грузом мадейрского вина.

Позже пиратами были захвачены суда «Споффорд» и «Си нимф» из Филадельфии, а 22 октября ограблены шлюпы «Роберт» и «Гуд интент», с которых разбойники забрали продовольствие. В связи с приближением холодов Тич, наконец, повернул на юг и отправился от берегов Северной Америки в Карибское море.

17 ноября 14 пушечный французский невольничий корабль «Конкорд» (200 тонн) из Нанта был атакован в 100 милях южнее Мартиники двумя пиратскими судами. Капитаном «Конкорда» был Пьер Досс. По свидетельству французов, на одном пиратском паруснике было 12 пушек и 120 человек экипажа, на втором, 40 тонном бермудском шлюпе, – 8 пушек и 30 человек. После жаркого боя «Конкорд» был захвачен людьми Тича, которые отвели его к острову Бекия, переименовали в «Куин Эннс ривендж» («Месть королевы Анны») и довели число пушек на его борту до 40. Капитану Доссу отдали бермудский шлюп и почти всех негров рабов, с которыми он благополучно прибыл на Мартинику.

5 декабря к югу от Пуэрто-Рико капитан Тич взял на абордаж английский шлюп «Маргарет», направлявшийся с острова Сент-Кристофера под командованием шкипера Генри Бостока. До того, как его отпустили на берег, Босток провел на борту «Куин Эннс ривенджа» восемь часов и имел возможность внимательно рассмотреть пиратского вожака. По его словам, «капитан Тейч [Тич] был высоким худощавым человеком с очень черной бородой, которую он носил очень длинной».

Незадолго до 19 декабря Тич и Боннет расстались. Последний отправился в сторону Гондурасского залива, где, по-видимому, пиратствовал до весны 1718 года. Тем временем Тич, крейсируя в районе острова Сент-Винсент, захватил большой английский корабль «Грейт Аллен». Очистив его трюмы, пираты высадили всех пленных на берег Сент-Винсента, а сам приз предали огню. Всю зиму пираты промышляли в районе Малых Антильских островов и Пуэрто-Рико, но подробности их крейсерства неизвестны.

В марте 1718 года Черная Борода отправился в Гондурасский залив и по пути снова встретился с «Ривенджем» Стида Боннета. Тич присоединился к нему, но спустя несколько дней, увидев, что Боннет ничего не смыслит в морском деле, с согласия его людей назначил командиром «Ривенджа» своего помощника Ричардса. Майора он забрал на борт своего корабля.

На одном из островков в группе Тёрнефф пираты пополнили запасы пресной воды. В это время в море показались паруса неизвестного шлюпа. Капитан Ричардс тут же снялся с якоря и, подняв на мачте черный флаг, вышел ему навстречу. Незнакомец сдался без боя. Оказалось, что это был 80 тонный шлюп «Эдвенчур» с Ямайки, находившийся под командованием шкипера Дэвида Хэрриота. Пираты забрали пленных на борт «Куин Эннс ривенджа», а капитаном приза выбрали Израэля Хэндса, штурмана с корабля Тича.

9 апреля пираты подняли паруса и направились в глубь Гондурасского залива, где ограбили несколько торговых судов. После этого разбойники пошли к острову Тёркил, а затем к Большому Кайману, где захватили судно ловцов черепах. Из Карибского моря пиратская флотилия вышла в Мексиканский залив, обогнула западную оконечность Кубы и двинулась Флоридским проливом на север. Захватив по пути 1 бригантину и 2 шлюпа, пираты отправились к побережью Южной Каролины, где пять или шесть дней стояли у порта Чарлстон.

От Чарлстона Черная Борода отправился к Северной Каролине и зашел в бухту Топсейл (ныне бухта Бофорт), где «Куин Эннс ривендж», а затем и «Эдвенчур» сели на мель. Полагают, что Тич и Хэндс сделали это преднамеренно, так как хотели избавиться от лишних людей и завладеть большей частью добычи.

Два экипажа с потерпевших крушение кораблей вынуждены были пересесть на небольшой 8 пушечный испанский шлюп, и он, перегруженный, направился к небольшому песчаному островку, лежащему в трех милях от материка. Здесь, после ссоры, Черная Борода высадил на берег 17 матросов, а сам примерно с 40 белыми людьми и 60 африканцами отправился в порт Бат-Таун, где связался с губернатором Иденом. Последний созвал вице-адмиралтейский суд, который признал пиратский шлюп законно взятым испанским призом.

В июне 1718 года Тич снова вышел в море и взял курс на Бермуды. По пути пираты встретили 2 или 3 английских судна, но забрали с них только провизию и необходимые им припасы. Позже его людей видели в Филадельфии, и в августе того же года губернатор Пенсильвании издал постановление о его аресте.

Тич вернулся в Бат-Таун с партией из 80 или 90 невольников, захваченных у французов. Этот живой товар был сразу же куплен плантаторами. Переоснастив судно, Чернобородый объявил, что отправляется в «торговое путешествие» на остров Сент-Томас; до торговли, однако, дело не дошло. Вблизи Бермудских островов пираты натолкнулись на 2 французских корабля, один из которых был нагружен сахаром и какао, а другой оказался порожним. Корабль, на котором не было груза, Тич отпустил, пересадив на него всех матросов с нагруженного корабля; последний он привел в Северную Каролину.

Тем временем шкиперы шлюпов, часто подвергавшихся нападениям Черной Бороды, провели совещание с торговцами и некоторыми из плантаторов и решили покончить с пиратами. Поскольку губернатор Северной Каролины был заодно с Тичем, они отправили делегацию в соседнюю Виргинию. Тамошний губернатор Александр Спотсвуд согласился, что пора предпринять более действенные меры по уничтожению пиратства.

Урочный час наступил в ноябре 1718 года, когда осведомители донесли, что Черная Борода находится в бухте Окракок и готовится укрепить соседний берег с целью превращения его во «второй Мадагаскар». Спотсвуд пригласил на совещание капитанов Бранда и Гордона, командовавших военными кораблями «Пёрл» и «Лайм» (последние стояли на р. Джеймс). Сошлись на том, что для действий в мелководных акваториях губернатор наймет 2 небольших шлюпа, команды которых будут укомплектованы моряками с военных кораблей и снабжены ручным оружием и боеприпасами. Командование ими доверили Роберту Мейнарду, первому лейтенанту «Пёрла».

17 ноября 1718 года лейтенант Мейнард отплыл из Киккветана, что на р. Джеймс в Виргинии, и вечером 21 го пришел к устью бухты Окракок, где увидел пиратский шлюп.

Увидев шлюпы Мейнарда, Черная Борода приготовил свое судно к сражению. У него на борту было 25 человек, хотя шкиперам всех судов, с которыми он встречался, он заявлял, будто у него в команде насчитывается 40 людей.

Бой, разгоревшийся в бухте Окракок, был упорным и кровавым. «Черная Борода и лейтенант разрядили друг в друга по пистолету, отчего пират получил рану, – писал Чарлз Джонсон, – а затем бились на саблях, пока сабля лейтенанта, к несчастью, не сломалась, так что он принужден был отступать, дабы взвести курок, но в тот миг, когда Черная Борода ударял его абордажною саблею, один из людей Мейнарда нанес ему страшную рану в шею и горло…

Теперь они сошлись вплотную и бились не на жизнь, а на смерть – лейтенант с двенадцатью матросами против Черной Бороды с четырнадцатью, – пока море вокруг судна не окрасилось кровью; Черная Борода был ранен в корпус из пистолета лейтенанта Мейнарда и все же не отступал и сражался с великой яростью, пока не получил двадцать пять ран, и пять из них огнестрельные. Наконец, уже выстреливши из нескольких пистолетов и взводя еще один, он упал замертво; к тому времени пало еще восемь из четырнадцати, а все остальные, весьма израненные, попрыгали за борт и запросили пощады…»

Одержав победу над пиратами, лейтенант Мейнард приказал отрубить Тичу голову и подвесить ее на конце бушприта, после чего поплыл в Бат-Таун, чтобы оказать помощь своим раненым морякам.

После того как раненые достаточно поправились, Мейнард отплыл назад в Виргинию, с головой Черной Бороды, все еще висящей на конце бушприта, и с 15 пленными, из которых 13 было повешено. На пиратских шлюпах и в палатке, стоявшей на берегу бухты Окракок, люди Мейнарда нашли 25 бочек сахара, 11 бочек и 145 мешков какао, бочонок индиго и тюк хлопка. Вместе с тем, что было изъято у губернатора Идена и его секретаря, и тем, что выручили от продажи шлюпа, это составило 2500 фунтов стерлингов. Кроме того, участники экспедиции получили премии, объявленные губернатором Виргинии в его прокламации. Все деньги были выплачены в течение трех месяцев и разделены между командами «Лайма» и «Пёрла».

Согласно легенде, голова Тича была доставлена в столицу Виргинии и выставлена на позорном столбе. Птицы, питающиеся падалью, за несколько дней расправились с ней, после чего череп знаменитого пирата превратился в осиное гнездо.

В сентябре Стид Боннет взял курс на Багамские острова и по пути повстречался с испанским военным кораблем. После тяжелого боя, получив серьезные ранения, Боннет бежал от испанцев. Прибыв в Нассау, он переоснастил свой шлюп, вооружив его 12 пушками. Здесь он познакомился с пиратскими капитанами Хорниголдом и Эдвардом Тичем. Тич временно взял на себя командование «Ривенджем».

Вместе с Тичем Боннет отправился к заливу Делавэр, где пираты захватили 11 торговых судов. Незадолго до 19 декабря Тич и Боннет расстались. Последний отправился в Гондурасский залив, где пиратствовал до весны 1718 года, но, видно, без особого успеха. Команда была недовольна Боннетом и пригрозила ему отставкой. Когда спустя короткое время они снова повстречались с Тичем, тот пригласил майора к себе на корабль, а «Ривендж» передал под командование своего помощника Ричардса.

В конце весны 1718 года флотилия джентльменов удачи прибыла к побережью Южной Каролины, где блокировала порт Чарлстон. Оттуда Тич и Боннет направились в бухту Топсейл, где «Куин Эннс ривендж» и «Эдвенчур» были посажены на мель и покинуты. Боннет, отделившись от Черной Бороды, пошел на «Ривендже» в город Бат-Таун (Северная Каролина) и там получили от губернатора Чарлза Идена прощение и разрешения совершить торговый рейс в датскую колонию на острове Сент-Томас.

Вернувшись в бухту Топсейл, Стид Боннет спас 17 «робинзонов» из команды Тича, после чего объявил своим людям, что намерен взять на Сент-Томасе каперское свидетельство для действий против испанцев. У берегов Виргинии он ограбил несколько торговых судов, потом отправился к Филадельфии и на 38° с. ш. захватил шхуну, которая шла в Бостон. На 32° с. ш., недалеко от устья р. Делавэр, пираты захватили 2 шнявы; на них они обнаружили немного денег и товары стоимостью около 150 фунтов стерлингов. Тогда же Боннет взял шлюп, направлявшийся из Филадельфии на Барбадос.

29 июля, недалеко от залива Делавэр, Стид Боннет захватил шлюп под командованием Томаса Рида; последний также шел из Филадельфии на Барбадос. Майор оставил этот приз себе. 31 июля пираты перехватили шлюп под командованием Питера Мейнуэринга. В тот же день пираты, переименовавшие свой шлюп в «Ройял Джеймс», покинули залив Делавэр вместе с 2 призами и направились к устью р. Кейп-Фир. Поскольку их корабль сильно протекал, им пришлось потратить на его ремонт почти два месяца. Тем временем об их присутствии стало известно властям Южной Каролины. Совет этой колонии решил принять экстренные меры по ликвидации пиратской шайки.

Полковник Уильям Ретт явился к губернатору Роберту Джонсону и предложил ему свои услуги; он готов был отправиться с 2 вооруженными шлюпами к мысу Фир и напасть на пиратов. Губернатор принял его предложение и, соответственно, дал полковнику необходимые полномочия. Через несколько дней 2 судна были снаряжены и укомплектованы командами: 8 пушечный шлюп «Генри» с 70 матросами находился под командованием капитана Джона Мастерса, а 8 пушечный шлюп «Си нимф» с 60 матросами был отдан под командование капитана Фейрера Холла. Общее руководство экспедицией осуществлял полковник Ретт, который 14 сентября поднялся на борт «Генри» и, сопровождаемый вторым шлюпом, отплыл из Чарлстона к острову Салливан, чтобы там окончательно подготовиться к операции. В это время в Чарлстон прибыло судно с Антигуа, шкипер которого сообщил, что близ песчаного бара, перекрывающего вход в гавань, его захватил и ограбил пират Чарлз Вейн.

Узнав об этом, полковник Ретт 15 сентября вышел со своими шлюпами за отмели и, имея ветер с севера, стал прочесывать все заливы к югу от Чарлстона. Не обнаружив Вейна, он резко изменил курс и направился на север, к р. Кейп-Фир. Вечером 26 сентября шлюпы вошли в реку, где за мысом были обнаружены 3 шлюпа, стоявшие на якоре. Это были суда майора Боннета.

Бой был упорным и кровавым, но фортуна на этот раз изменила джентльменам удачи. Они потеряли в ходе сражения 7 человек убитыми и 5 ранеными, причем двое раненых вскоре умерли. На борту «Генри» было убито 10 человек и 14 ранено, на борту «Си нимф» погибло 2 человека и 4 получили ранения.

3 октября Ретт прибыл в Чарлстон. Через два дня Боннет и его люди были отведены на берег, а поскольку в городе не оказалось общественной тюрьмы, пиратов держали в караульном помещении под охраной местной милиции. Майор Боннет содержался под стражей в доме маршала. Спустя несколько дней штурман Дэвид Хэрриот и боцман Игнатиус Пелл, которые обещали дать показания против остальных членов шайки, тоже были переведены в дом маршлла. 24 октября майору и Хэрриоту каким-то образом удалось совершить побег (боцман Пелл отказался следовать за ними). Этот побег наделал в провинции много шума, и люди открыто высказывали свое недовольство губернатору и другим членам магистрата, полагая, что те получили от пиратов взятку. Тогда губернатор издал прокламацию и пообещал награду в 700 фунтов стерлингов любому, кто поймает Боннета.

Тем временем Стид Боннет направился на украденном каноэ на север, однако, поскольку он нуждался в припасах, ему пришлось повернуть назад и пристать к острову Салливан, что возле Чарлстона. Губернатор Джонсон, узнав об этом, послал за полковником Реттом и приказал ему найти Боннета. Полковник с несколькими людьми той же ночью отправился на указанный остров и после тщательных поисков обнаружил и Боннета, и Хэрриота; люди Ретта открыли по ним огонь, убили Хэрриота и ранили одного негра и одного индейца. Стид Боннет сдался и был доставлен полковником Реттом в Чарлстон.

Заседание вице-адмиралтейского суда открылось в Чарлстоне 28 октября 1718 года и с некоторыми перерывами продолжалось до 12 ноября включительно. На заседании суда, проходившем под председательством Николаса Тротта, слушалось дело пиратов из шайки Стида Боннета, взятых на шлюпе «Ривендж» («Ройял Джеймс»).

22 товарища Боннета были признаны виновными в совершении пиратских действий на море и повешены в Уайт-Пойнте 8 ноября 1718 года. А 10 декабря казнен был он сам.

Капитан Чарлз Джонсон в первом томе «Всеобщей истории пиратов» (1724) так описывал похождения капитана Вейна после его бегства с Нью-Провиденса:

«Через два дня после побега они встретили шлюп, принадлежавший Барбадосу, который они сделали призом и удержали для своих нужд, пересадив на борт команду в двадцать пять человек вместе с неким Йитсом, чтобы командовать ими. Спустя день или два они натолкнулись на небольшое контрабандистское судно с большим количеством испанских пиастров на борту… называвшееся “Джон энд Элизабет”, которое они тоже забрали с собой. С этими двумя шлюпами Вейн отправился к небольшому острову для очистки днища; там они поделили свою добычу…»

Затем пираты пошли к Наветренным островам и по пути натолкнулись на испанский шлюп, который направлялся из Пуэрто-Рико в Гавану. После захвата этого приза они подожгли его, а испанцев, пересадив в шлюпку, отпустили. Между Сент-Кристофером и Ангильей добычей джентльменов удачи стали бригантина и шлюп, с борта которых они забрали провизию.

Какое-то время спустя, повернув на север, Вейн начал охотиться на торговые суда, курсировавшие между Англией и американскими колониями; в результате было захвачено и ограблено несколько кораблей.

В конце августа того же года пираты Вейна, находясь в консорте с шайкой Йитса, захватили у берегов Каролины торговый корабль, приписанный к Ипсвичу. Этот приз, нагруженный кампешевым деревом, пираты сначала решили забрать себе, но потом отпустили. Джонсон рассказывает: «В этом крейсерстве разбойники захватили еще несколько кораблей и судов, в том числе шлюп с Барбадоса шкипера Дилла; небольшое судно с Антигуа шкипера Кока; шлюп, принадлежавший Кюрасао, шкипера Ричардса; и большую бригантину капитана Томпсона, из Гвинеи, с более чем 90 неграми на борту. Пираты ограбили их все, а затем отпустили, негров же перегрузили с бригантины на борт судна Йитса…»

Чарлз Вейн с пренебрежением относился к своему сообщнику Йитсу, постоянно демонстрируя свое превосходство над ним и его небольшой командой, чем настроил их против себя. В итоге последние устроили заговор и ушли от Вейна.

В сентябре губернатор Южной Каролины отправил против Вейна и другого пирата – капитана Боннета – экспедицию в составе шлюпов «Генри» и «Си нимф» под общим командованием полковника Уильяма Ретта. От людей, побывавших в плену у пиратов, Ретт узнал, что бригантина Вейна пошла от Чарлстона на юг, но след оказался ложным, ибо в действительности пираты пошли на север, за мыс Фир, и стали на якорь в бухте Окракок, где базировался Эдвард Тич. Вейн приветствовал Тича залпом из своих больших пушек, на что тот тоже ответил артиллерийским салютом. Несколько дней обе шайки пьянствовали, а затем, в начале октября, Вейн откланялся.

23 октября близ Лонг-Айленда пираты захватили бригантину, шедшую в Салем (Новая Англия), а также небольшой шлюп; ограбив бригантину, они отпустили ее. После этого они решили крейсировать в Наветренном проливе между Кубой и Гаити, где оставались до конца ноября. «Затем они напали на корабль, ожидая, что тот сдастся, лишь только они поднимут свой черный флаг; но вместо этого он дал по пиратам бортовой залп и поднял флаг, который показал, что это французский военный корабль, – сообщает Джонсон. – Вейн предпочел не связываться с ним, а наполнил паруса ветром и бросился прочь от француза».

На следующий день, 24 ноября 1718 года, поведение капитана Вейна стало предметом публичного обсуждения. Он был объявлен трусом, отстранен от командования и с позором исключен из команды. Вместе с ним должны были уйти все, кто не голосовал за захват французского военного корабля. Вейну отдали небольшой шлюп, разрешив взять с собой провизию и оружие.

Спустя два или три дня, крейсируя у северо-западного побережья Ямайки, Вейн захватил шлюп и 2 барки, и все пленные моряки с призовых судов присоединились к его шайке. Трофейный шлюп пираты решили забрать себе, выбрав его капитаном Роберта Дила. 16 декабря 2 пиратских шлюпа пришли в Гондурасский залив, где обнаружили стоявшее на якоре ямайское судно «Пёрл». Его шкипером был Чарлз Роулинг. Увидев незнакомцев, он поднял паруса, и, когда шлюпы приблизились, выстрелил в их сторону. В ответ пираты подняли черный флаг и дали по «Пёрлу» по три залпа каждый. Роулинг тут же сдался. Вейн приказал отбуксировать приз к острову Бонака (совр. Гуанаха), чтобы там отдохнуть и почистить суда. Пока шли туда, встретили шлюп с Ямайки под командованием капитана Уолдена, который также был захвачен.

В феврале 1719 года Вейн покинул Бонаку, намереваясь искать добычу, однако не прошло и нескольких дней, как на пиратские суда обрушился шторм. Вейн потерял своего напарника, и через два дня его собственный шлюп разбился у необитаемого островка в районе Гондурасского залива; во время кораблекрушения большинство разбойников утонуло. Сам Вейн спасся, но вынужден был в течение нескольких недель вести голодную жизнь «робинзона».

В то время, когда Вейн находился на острове, туда зашел за водой корабль с Ямайки, капитаном которого оказался некий Холфорд, в прошлом флибустьер, хорошо знавший Вейна. Последний попросился к нему на корабль, но Холфорд отказал ему, опасаясь, как бы Вейн не подбил его матросов к захвату судна.

После того как капитан Холфорд ушел, к острову пришел за водой другой корабль; никто из его команды не знал Вейна, и он легко нанялся матросом на время плавания. «Можно было подумать, что Вейн был теперь в полной безопасности и, похоже, избежал судьбы, которой заслуживал за свои преступления, – сообщает Джонсон. – Но тут произошла неблагоприятная для него случайность… Холфорд, возвращаясь из залива, встретился с тем кораблем; поскольку капитаны хорошо знали друг друга, Холфорд был приглашен отобедать на его борту… и, когда он направлялся в каюту, ему случилось бросить взгляд вниз, в трюм, и там он увидел Чарлза Вейна за работой; он немедленно заговорил с капитаном…»

Холфорд вернулся к себе на корабль и тут же выслал шлюпку со своим первым помощником, чтобы арестовать пирата. Вейн не стал сопротивляться и дал заковать себя в цепи.

Прибыв на Ямайку, капитан Холфорд передал своего старого приятеля губернатору Ямайки сэру Николасу Лоусу. 22 марта 1720 года состоялся суд, Вейн был признан виновным в грабежах и разбоях на море и казнен в Гэллоуз-Пойнте 29 марта. Его тело, облитое смолой, повесили на цепях на небольшом островке Ган-Кей.

В августе 1720 года Ситцевый Джек появился у северного побережья Ямайки и в начале сентября атаковал и захватил 7 рыбацких судов. 1 октября у западных берегов Эспаньолы пираты обстреляли и взяли на абордаж 2 торговых шлюпа стоимостью в 1000 фунтов. 19 октября в открытом море близ ямайской бухты Порт-Мария Рэкхэм захватил шхуну, принадлежавшую Томасу Спенлоу, и забрал с нее имущество на сумму 200 фунтов стерлингов. Наконец, 20 октября приблизительно в одной лиге от бухты Драй-Харбор пираты «во враждебной манере захватили и высадились на борт торгового шлюпа “Мэри”, принадлежавшего Томасу Диллану, и, как свидетельствуют мистер Диллан и все члены его команды, подвергли опасности их жизнь, затем разграбили шлюп и присвоили его». Ущерб, нанесенный Томасу Диллону, составил 300 фунтов стерлингов.

Упустив в районе Очо-Риос рыбачье каноэ, Ситцевый Джек обогнул западную оконечность Ямайки и стал на якорь в Кровавой бухте близ мыса Негрил. Здесь пираты заметили еще одно каноэ. Отпустив своих матросов на берег, Рэкхэм пригласил экипаж каноэ, состоявший из 9 вооруженных мужчин, подняться на борт шлюпа и выпить с ним «за ветер удачи».

Тем временем каноэ, упущенное в Очо-Риос, доставило известие о пиратах ямайскому губернатору Николасу Лоусу. Последний тут же отправил вооруженный шлюп под командованием капитана Барнета на поиски разбойников. Обнаружив их в Кровавой бухте, Барнет сразу же пошел на абордаж. Пьяные джентльмены удачи не выдержали натиск атакующих и бросились в трюм. Только три человека, стоя плечом к плечу, продолжали отбиваться от карателей. Это были жена Рэкхэма Анна Бонни, ее подруга Мэри Рид и какой-то безвестный матрос, постыдившийся оставить дам одних. Не сумев личным примером вдохновить экипаж на битву, Анна и Мэри в отчаянии выпалили из пистолетов в открытый люк трюма, убив одного и ранив еще нескольких бежавших товарищей.

Взяв всю шайку в плен, Барнет через две недели доставил ее в Порт-Ройял, где получил в виде вознаграждения 200 фунтов стерлингов – сотню для себя и сотню для команды.

16 ноября 1720 года в Сантьяго-де-ла-Веге был созван адмиралтейский суд, который вынес пиратам смертный приговор. Рэкхэм был казнен на следующий день на мысе Гэллоуз близ Порт-Ройяла. После казни его тело было облито смолой и повешено на песчаном островке у входа в гавань. Раньше он назывался островом Мертвеца, теперь носит имя Рэкхэма (Рэкхэм-Кей).

Анну Бонни и Мэри Рид судили 28 ноября 1720 года. Обе были признаны виновными в пиратстве, но казнить их не могли, так как выяснилось, что обе беременны. Позже Анну отпустили, и что с ней стало в дальнейшем – неизвестно. Мэри умерла в тюремной камере от лихорадки, оставив, по легенде, маленький кошелек с золотыми монетами жене своего надзирателя. Тело ее было погребено 26 апреля 1721 года в Порт-Ройяле, о чем сохранилась соответствующая запись в похоронном регистре церкви Св. Екатерины.

На Барбадосе Дэвиса обвинили в сговоре с шайкой Ингленда и посадили в тюрьму. Отсидев три месяца, он вышел на свободу и, не найдя для себя работы, решил перебраться на Нью-Провиденс (в группе Багамских островов) и там примкнуть к морским разбойникам.

На Багамы Дэвис прибыл не раньше августа 1718 года, когда большинство местных пиратов сдалось по амнистии губернатору Вудсу Роджерсу. Спустя короткое время он узнал, что Роджерс снаряжает шлюпы «Бак» и «Сэмюэл» («Мамвил трейдер»), и нанялся на один из них. Близ Мартиники Дэвис с группой сообщников захватил оба шлюпа; «Сэмюэл» затем отдали тем, кто не захотел стать джентльменом удачи, а «Бак» был переоснащен в пиратское судно. На общем собрании шайки вожаком избрали Дэвиса.

Починив судно в Логове Коксона близ восточной оконечности Кубы, пираты пошли к побережью Эспаньолы. Там они захватили 2 французских судна. Ограбив и отпустив оба приза, Дэвис вышел на просторы Атлантики и вскоре взял небольшой испанский шлюп. Затем он крейсировал в районе Азорских островов. Повернув на юг, пираты отправились к островам Зеленого Мыса, где бросили якорь у Сан-Николау. Португальцы, жившие там, приняли Дэвиса за английского приватира и, когда пиратский капитан сошел на берег, обходились с ним весьма учтиво и торговали с ним.

Переоснастив корабль, Дэвис направился к соседнему острову Боавишта, расположенному к востоку от Сан-Николау. Не найдя на нем ничего ценного, пираты взяли курс на расположенный южнее острова Маю. На его рейде они обнаружили много торговых судов, которые тут же ограбили; кроме того, силы их возросли за счет добровольцев, подписавшихся под их уставом. Один из призов пираты вооружили 26 пушками и забрали с собой, переименовав его в «Кинг Джеймс».

Поскольку на Маю не было запасов пресной воды, Дэвис пошел за ней к острову Сантьягу. Там, взяв нескольких матросов, он сошел на берег, где встретился с местным португальским губернатором и его свитой. Губернатор устроил англичанам допрос, пытаясь выяснить, кто они и откуда пришли. «И, не поверив рассказу Дэвиса, – пишет Джонсон, – этот губернатор был столь простодушен, что сказал им, что подозревает в них пиратов». После этого Дэвис, вернувшись на свой корабль, уговорил своих людей напасть на форт, но взять это укрепление не удалось.

Выйдя в открытое море, пираты решили идти к побережью Западной Африки. Дэвис предложил им напасть на форт работорговцев, находившийся в устье р. Гамбия. В начале 1719 года он придумал хитроумный план, как овладеть указанным фортом, а затем блестяще осуществил свой замысел.

Обыскав захваченный форт, пираты обнаружили в нем около 2000 фунтов стерлингов в золотых слитках. Здесь к ним примкнул еще один джентльмен удачи – француз Оливье Левассёр по кличке Ла Буз (он был командиром 16 пушечной бригантины «Восходящее солнце»). В начале марта у берегов Сьерра-Леоне Дэвис и Ла Буз повстречали стоявшую на якоре пиратскую бригантину капитана Томаса Коклина, который охотно присоединился к коллегам по ремеслу.

30 апреля 1719 года пираты покинули Сьерра-Леоне, но в море после попойки разругались и разошлись в разные стороны. Дэвис продолжил свой путь вдоль побережья и, проходя мыс Аполлония, встретился с 2 шотландскими и 1 английским судами, которые ограбил и отпустил. Затем пираты напали на 30 пушечный корабль голландских работорговцев и после жаркого боя овладели им.

На рейде Анамабо Дэвис захватил и ограбил еще три корабля работорговцев, на борту которых нашел золото и слоновую кость. Его земляк, валлиец Бартоломью Робертс, примкнул к шайке.

Покинув Анамабо, пираты через день взяли на абордаж голландский корабль. На борту приза обнаружили губернатора Аккры, направлявшегося в Европу, и различные товары и 15 тыс. фунтов стерлингов в звонкой монете. Отпустив ограбленный корабль, Дэвис решил идти к принадлежавшему португальцам острову Принсипи. По пути на одном из его кораблей, а именно на «Кинг Джеймсе», открылась течь. Дэвис приказал забрать с него ценные вещи и перевести на борт своего судна всю его команду, после чего оставил покинутый корабль у побережья Камеруна.

На Принсипи пираты попытались прибегнуть к своему старому трюку – выдав себя за английских военных моряков, втереться в доверие к губернатору, заманить его на борт корабля, схватить и потребовать выкуп. Но на сей раз их план не сработал. Ночью какой-то негр, сбежавший с пиратского корабля, явился в дом губернатора и рассказал, кем в действительности были люди капитана Дэвиса. На следующее утро Дэвис, сопровождаемый своим трубачом, корабельным хирургом и некоторыми другими членами команды, отправился на прием к губернатору, собираясь пригласить его на судно. Возле дома их уже ждала засада. Солдаты открыли по пиратам огонь из мушкетов. Хирург и двое других были убиты на месте, трубач был ранен в руку и добит на пороге обители монахов-капуцинов. Дэвис, получив четыре пулевых ранения, все же пытался добежать до шлюпки, но пятое ранение сбило его с ног. Пораженные его силой и мужеством, португальцы поспешили перерезать ему горло.

«Так погиб капитан Дэвис, – сообщает Снэлгрейв, – который, хотя и избрал дурной жизненный путь, приведший его к несчастью, все же был человеком от природы весьма гуманным и благородным».

Покинув Лондон в ноябре 1718 года, он взял курс на Золотой Берег и в феврале 1719 года прибыл в Анамабо, где в течение некоторого времени скупал рабов. Очевидно, в мае корабль Плама взяли на абордаж 2 пиратских судна – «Ройял Джеймс» и «Ройял ровер», которыми командовал Хоуэлл Дэвис. Как писала американская газета «Бостон ньюс летер», «после сего случая Робертс сам сделался пиратом». С этого времени он стал известен под именем Бартоломью, а товарищи прозвали его Черным Бартом.

После гибели капитана Дэвиса на острове Принсипи в Гвинейском заливе (июль 1719 года) команда «Ройял ровера» избрала новым командиром Робертса. Вступая в должность, новый вожак заявил, что «поскольку он окунул руки в грязную воду и должен отныне быть пиратом, то лучше уж быть ему командиром, чем рядовым».

Отправившись к Золотому Берегу, они вскоре повстречали голландский корабль, команда которого, насчитав на борту «Ройял ровера» 32 пушки и 27 фальконетов, без промедления спустила флаг. Спустя два дня в районе мыса Лопес было ограблено и сожжено английское судно «Эксперимент». На острове Аннобон пираты запаслись питьевой водой, отремонтировали и переоснастили свой корабль, после чего решили пересечь Атлантику и посетить Бразилию.

В сентябре 1719 года, проведя в бразильских водах около девяти недель, Робертс обнаружил в заливе Тодус-ус-Сантус, на рейде Баии (совр. Салвадор), португальскую флотилию в составе 42 судов, которую охраняли 2 военных корабля. Замаскировав свой корабль под скромного «купца», он спрятал две трети матросов под палубой, проскользнул в гавань и ночью овладел наименьшим судном флотилии. Пленный шкипер сознался, что главная часть сокровищ укрыта на 40 пушечном галеоне «Саграда Фамилиа». Робертс приблизился к этому судну и бросил своих головорезов на абордаж. Бой был жарким, но коротким. Потеряв лишь двух человек убитыми, разбойники овладели португальским кораблем. Выйдя в открытое море, Робертс и его люди осмотрели приз и обнаружили на нем 40 тыс. мойдоров в золоте (1 мойдор был равен 3,27 доллара), груз сахара, шкур и табака, а также золотой крест, украшенный бриллиантами.

После такого успеха джентльмены удачи ни о чем более не помышляли, кроме отдыха и веселых пирушек. С этой целью они двинулись к острову Дьявола, лежащему в устье р. Суринам. Там помощник Робертса, ирландец Уолтер Кеннеди, улучив подходящий момент, сбежал от него вместе с португальским призом. Пылая праведным гневом, Робертс поклялся больше не брать в свой экипаж ни одного ирландца.

Имея при себе призовой шлюп «Гуд форчун» («Добрая удача»), Робертс составил новый устав, соблюдать который все пираты поклялись на Библии. От берегов Гвианы они отправились в Карибское море и в январе 1720 года захватили 2 шлюпа с припасами, а спустя несколько дней – бригантину из Род-Айленда. Затем, крейсируя близ Барбадоса, пираты перехватили 10 пушечный корабль из Бристоля.

В феврале англичане объединились с французской пиратской бригантиной «Морской король», которой командовал капитан Монтиньи Ла Палис. Барбадосский губернатор, узнав о бесчинствах морских разбойников, снарядил против них 20 пушечную галеру «Самерсет» капитана Роджерса из Бристоля, а также 10 пушечный шлюп капитана Грейвза. Они дали бой пиратам и заставили их спасаться бегством.

Укрывшись на острове Доминика, люди Робертса – а их осталось 45 человек – почистили свой шлюп «Гуд форчун», у местных жителей обменяли свои призовые товары на провизию и встретили на берегу 13 английских матросов; последние рассказали пиратам, что плыли из Новой Англии, но были захвачены французским сторожевым кораблем. Робертс забрал этих людей к себе на борт и отправился к острову Гренада, где решил кренговать свое судно. Тем временем губернатор Мартиники, узнав о появлении морских разбойников, выслал против них 2 вооруженных шлюпа. Однако пираты успели уйти в открытое море до прихода карателей.

В начале марта они появились в водах Виргинии. Согласно информации американского еженедельника «Меркурий» (от 17 марта 1720 года), пираты захватили здесь корабль капитана Нота из Лондона. Робертс забрал с него часть провианта, но груз не тронул.

В конце июня шлюп Робертса, на борту которого находилось около 60 человек, появился у юго-восточного побережья Ньюфаундленда. Ограбив дюжину судов в гавани Ферриленд, пираты 21 июня обнаружили в Трепанни (Трепасси) флотилию из 22 торговых судов, «свыше 1200 человек и 40 орудий». Робертс поднял английские флаги, а на грот-мачте – черный флаг с изображением черепа и тесака и под грохот барабанов, звуки труб и волынок начал дерзко брать на абордаж одно судно за другим. Их экипажи, не проявив должного мужества, бежали на берег. Простояв в гавани около десяти суток, Робертс установил на захваченной им бристольской галере 16 пушек и с двумя судами пошел к Большой Ньюфаундлендской банке. Там он ограбил не меньше 10 французских рыболовных судов. Один из призов, вооруженный 26 пушками, он сделал своим флагманом и назвал, как и предыдущий свой корабль, «Гуд форчуном».

Продолжая крейсерство в Северной Атлантике, пираты захватили еще несколько призов. Вновь встретившись и объединившись с капитаном Монтиньи Ла Палисом, англичане взяли курс на Вест-Индию.

В сентябре «Гуд форчун» кренговался на острове Карриаку. В конце того же месяца 2 пиратских судна под черными флагами появились на рейде Бастера – столицы острова Сент-Кристофер. Несмотря на огонь береговых батарей, пираты ограбили и сожгли стоявшие в гавани 2 английских судна.

От Сент-Кристофера разбойники пошли к острову Сен-Бартельми, губернатор которого позволил им отдыхать в своей колонии в течение нескольких недель. Оттуда они двинулись к островам Монтсеррат, Гваделупа, Доминика и Сент-Люсия. По данным губернатора Французских Наветренных островов, «между 28 и 31 октября эти пираты захватили, сожгли или потопили пятнадцать французских и английских судов и одно голландское контрабандистское судно с сорока двумя пушками близ Доминики».

Маскируясь под голландских контрабандистов, пираты попытались высадиться на Мартинике, но были атакованы местными жителями и отступили с потерями. Вернувшись к Сент-Люсии, они узнали, что губернатор Мартиники предложил губернатору Барбадоса провести совместную операцию против разбойников. Французы снарядили фрегат, англичане – каперское судно, а когда на острова прибыл сторожевой корабль «Роза» капитана Уитни, французский губернатор потребовал и его помощи. Хотя совместная экспедиция не удалась, Робертс до того рассердился, что поднял на мачте своего флагмана «Ройял форчун» («Королевское счастье») новый флаг: на черном поле был нарисован пират с саблей в руке, стоящий на двух черепах. Под одним черепом были изображены буквы ABH (A Barbadian's Head, т. е. «барбадосская голова»), под другим – AMH (A Martiniquian's Head, т. е. «мартиниканская голова»). Это был символ мести.

Захватив еще несколько призов, «Ройял форчун» в сопровождении бригантины отправился на Эспаньолу, откуда вскоре снова вернулся к Малым Антильским островам; возле острова Дезирад пираты ограбили судно капитана Халла, направлявшееся на Ямайку. Присоединив его к своей флотилии, разбойники совершили круиз к Бермудам, откуда опять-таки пошли на Антиллы. Здесь они «каждый день захватывали преимущественно французские суда, на которых находили для себя достаточное количество всевозможной провизии». В начале апреля 1721 года Робертс захватил французский военный корабль, среди пассажиров которого находился губернатор Мартиники. Последний был вздернут на ноке рея.

В конце апреля Робертс появился в районе островов Зеленого Мыса. Поскольку «Ройял форчун» протекал, разбойники пересели с него на «Морского короля», который был переименован в «Ройял форчун». В начале июня корабль Робертса достиг берегов Западной Африки. Крейсируя между Сенегалом и Сьерра-Леоне, он захватил несколько призов, в том числе 2 французских корсарских судна.

12 июня, находясь в укромной бухте у берегов Сьерра-Леоне, Робертс узнал от своих старых друзей-работорговцев, что 2 британских корабля – «Своллоу» и «Веймут» – разыскивают пиратов. Возглавлял карателей Чэлонер Огл. Приняв эту информацию к сведению, пираты почистили свои суда и снова вышли в море. В августе, направляясь из Сьерра-Леоне в Гвинейский залив, они взяли на абордаж 2 больших корабля. Одним из них был английский фрегат «Онслоу»; он имел на борту ценный груз на сумму 9 тыс. фунтов стерлингов.

Робертс переименовал «Онслоу» в «Ройял форчун», установил на нем 40 пушек и сделал своим очередным флагманом. От Берега Слоновой Кости он пошел к побережью Нигерии, потом побывал на побережье Габона, где его люди имели кровавую стычку с туземцами, и, наконец, пополнив запасы провизии на Аннобоне, повернул обратно. В ходе этого многомесячного плавания пираты ограбили не менее 6 судов.

6 января 1722 года близ мыса Аполлона пираты взяли на абордаж судно «Царь Соломон». В тот же день был ограблен голландский корабль из Флиссингена. На всем побережье началась паника, гонцы с предупреждением об опасности были отправлены во все ближайшие английские и голландские фактории.

В январе 1722 года «Ройял форчун» прибыл в Виду – один из центров европейской работорговли на побережье Бенина. Здесь добычей разбойников стали сразу 11 кораблей, принадлежавших англичанам, французам и португальцам. Каждый призовой корабль заплатил пиратам в качестве выкупа по 8 фунтов золотого песка.

Тем временем «Своллоу» и «Веймут» вели активный поиск морских разбойников. 5 февраля, находясь на траверзе прилегающей к мысу Лопес бухты, военные моряки неожиданно услышали пушечный выстрел и увидели, что в бухте стоят на якоре 3 судна. Огл предположил, что это были суда Робертса, и не ошибся. Пираты, принявшие «Своллоу» за португальский невольничий корабль, бросились за ним в погоню на 32 пушечном «Рейнджере». Огл, имитируя испуг, некоторое время уходил от пиратов в открытое море, но затем неожиданно развернулся и открыл огонь из всех пушек. Сражение продолжалось два часа, после чего, потеряв 10 человек убитыми и 20 ранеными, пираты сдались на милость победителей. Когда шлюпка, отправленная Оглом, приближалась к борту «Рейнджера», в его кормовой части прозвучал взрыв. Позже выяснилось, что полдюжины разбойников в отчаянии решили взорвать себя и некий Джон Моррис выстрелил в крюйт-камеру, однако пороха там было слишком мало, и все они остались в живых – лишь страшно обгорели.

Среди взятых в плен оказалось 77 англичан, 20 негров и 16 французов.

Заковав пленных в кандалы, Огл велел отремонтировать трофейное судно и отослал его к острову Принсипи, а сам вечером 9 февраля вернулся к мысу Лопес. В бухте он заметил 2 парусника: 40 пушечный флагман Робертса «Ройял форчун» и захваченный пиратами корабль «Нептун». Утром 10 февраля «Своллоу» начал огибать мыс Лопес, чтобы заблокировать пиратскому судну выход в открытое море. Дозорные, заметив мачты большого корабля, спустились в каюту, где Робертс завтракал в компании с капитаном Хиллом, и предупредили его о незнакомце. Робертс велел открыть пушечные порты, поднять на мачте «Веселого Роджера», сняться с якоря и готовиться к сражению. В разгар боя Робертс был смертельно ранен залпом картечи, которая угодила ему прямо в горло. Его друзья, следуя принятой в их среде традиции, поспешили отправить тело погибшего капитана за борт.

Определенных планов у Лоутера и Мэсси не было, и, посовещавшись, они решили посетить Карибское море.

20 июня 1721 года на подходе к Барбадосу пираты встретились с бригантиной «Чарлз». Ограбив ее, они отправились к острову Эспаньола. Здесь им попался французский шлюп с грузом вина и бренди. Сначала пираты прикинулись мирными торговцами и сделали вид, что собираются купить у французов их товары, но затем повергли шкипера в трепет, показав ему свое истинное лицо. Посмеявшись над доверчивыми французами, они перетащили к себе на корабль 30 бочонков бренди, 5 бочек вина, множество отрезов персидского ситца и около 70 фунтов стерлингов в звонкой монете.

Вскоре между двумя лидерами разгорелась борьба за власть. Лоутер понимал, что подобная атмосфера, сложившаяся на судне, угрожает им катастрофой. Нужно было разъединиться, и когда Мэсси с 10 солдатами пожелал пересесть на призовой шлюп, он с радостью согласился пойти им навстречу.

Расставшись с Мэсси, Лоутер отправился от берегов Эспаньолы к Пуэрто-Рико, где овладел 2 судами. Одно из них принадлежало испанским пиратам, а другое было трехмачтовым кораблем из Бристоля, захваченным испанцами накануне встречи с «Хэппи диливери». Узнав, что испанцы посягнули на имущество его соотечественников, Лоутер пришел в бешенство и заявил, что предаст «проклятых донов» лютой смерти. Но, в конце концов, ограничился сожжением обоих судов, после чего бристольские моряки были завербованы в команду «Хэппи диливери», а испанцы брошены на произвол судьбы в море.

Через некоторое время пираты захватили шлюп, приписанный к острову Сент-Кристофер, и, пересадив на него часть своих людей, отправились к какому-то укромному островку; там они кренговали суда и развлекались в обществе индианок. Отпраздновав Рождество, они пошли за водой на остров Гран-Кайман, где к ним присоединились 12 разбойников во главе с начинающим джентльменом удачи Эдвардом Лоу. Лоутер обрадовался им и предложил объединиться с его шайкой. Предложение было принято.

10 января 1722 года пираты наткнулись на бостонский корабль «Грейхаунд», которым командовал Бенджамин Эдвардс. Приблизившись к нему, Лоутер выпалил из всех своих пушек и поднял черный флаг. Но капитан Эдвардс оказался не из робких. В течение двух часов он вел бой, пытаясь оторваться от преследования, и, лишь убедившись в тщетности своих попыток, сдался. Не обнаружив на борту приза богатств, пираты зарубили двух моряков, остальных пересадили на свое судно, а «Грейхаунд» был сожжен. Второй помощник капитана Чарлз Харрис и еще четверо пленных моряков были рекрутированы в шайку насильно. После этого пираты захватили в Гондурасском заливе еще 7 судов.

Шлюп из Род-Айленда капитан Лоутер передал под командование Лоу, а шлюп с Ямайки – под начало Харриса. С 3 кораблями и 1 тендером пираты зашли в укромную гавань Майо (залив Аматик в Белизе), где, выгрузив на берег добычу и укрыв ее в палатках, начали кренговать «Хэппи диливери»; но в это время их неожиданно атаковали индейцы. Отстреливаясь, разбойники бежали на борт шлюпов.

Это поражение не могло не сказаться на «моральном климате» в шайке. Учитывая, что может начаться бунт, а также то, что все шлюпы были в плохом состоянии, Лоутер оставил на плаву только один, вооруженный 18 пушками и названный «Рейнджером», и пошел на нем к Наветренным островам. Вблизи острова Дезирад он перехватил бригантину шкипера Пейна, которую ограбил и потопил, после чего взял курс на север. 28 мая 1722 года пираты овладели бостонской бригантиной «Ребекка», возвращавшейся домой с Сент-Кристофера. Этот приз отдали Лоу, который пересел на него с 44 другими разбойниками; в ту же ночь они покинули Лоутера.

Оставшись в одиночестве, Лоутер решил сменить район крейсерства и отплыл в воды Северной Америки, где его банда захватила, ограбила или потопила еще дюжину торговых судов.

С началом весны 1723 года Лоутер предложил своим людям наведаться на рыбные промыслы Ньюфаундленда. Здесь они захватили шхуну «Свифт». Потом, взяв еще несколько призов, они решили вернуться к «сахарным островам» Вест-Индии. В августе того же года шайка Лоутера объявилась в Карибском море. Запасы провизии на судне подходили к концу, и пополнить их удалось лишь после захвата французского корабля с Мартиники.

14 сентября пираты ограбили невольничий корабль «Принсес гэлли», шедший на остров Барбадос под командованием Джона Уикстеда. На его борту пиратам удалось обнаружить 24 унции золота. Кроме того, они забрали на свой шлюп порох, пистолеты, пушечное снаряжение и пушки. 11 черных рабов стоимостью 500 фунтов стерлингов тоже стали добычей шайки.

В начале октября пираты решили кренговать свое судно на необитаемом острове Бланко, лежащем недалеко от побережья Венесуэлы. На их беду, в этот момент мимо острова проплывал английский военный шлюп «Игл», направлявшийся с Барбадоса в порт Кумана; его командиром был Уолтер Мур. Заметив пиратское судно, капитан Мур смело атаковал его; Лоутер и его банда в панике бежали в лес.

Мур организовал поисковую группу в составе 25 вооруженных моряков. Ночью, прочесывая лес, они захватили 16 разбойников, но капитана Лоутера среди них не было.

Когда губернатор испанского порта Кумана узнал от Мура о сражении на острове Бланко, он снарядил шлюп и отправил 32 человека прочесать все леса на указанном острове. В результате этой операции было поймано около 40 разбойников; но капитану Лоутеру снова удалось скрыться. Не нашли также трех матросов и одного юнгу.

16 человек, взятых в плен моряками «Игла», были доставлены на остров Сент-Кристофер, где 11 марта 1724 года состоялось заседание вице-адмиралтейского суда. За грабежи и убийства на море судили 14 разбойников (двое других либо умерли от ран, либо были освобождены в ходе следствия). Виновными были признаны 11 человек, однако двоих приговоренных позже простили. Остальных повесили спустя девять дней.

Что же случилось с Джорджем Лоутером? Согласно одному документу, через несколько недель после вышеописанных событий на острове Бланко высадились моряки с какого-то судна. Обыскивая лес, они обнаружили обезображенный труп пиратского капитана. Рядом с ним лежал разряженный пистолет, из чего сделали вывод, что он покончил с собой.

Некоторое время разбойники грабили торговые суда в районе Азорского архипелага, Мадейры и Канарских островов. Потом ушли в воды Бразилии, откуда поднялись к Суринаму. На островах Трианглес Лоу решил кренговать пинку. Однако во время ремонтных работ случилось несчастье: парусник опрокинулся и стал тонуть. Лоу и хирург находились в это время в каюте. Видя, что судно гибнет, капитан выскочил в окно; хирург хотел последовать за ним, но волна отбросила его назад. Лоу подал ему руку и в последний момент вытащил утопающего наверх.

Пересев на шхуну «Фэнси», Лоу пошел к острову Гренада, принадлежавшему французам. На шестнадцатый день, увидев берег, он решил прибегнуть к испытанной тактике пиратов: оставил на палубе десяток матросов, а остальным велел спрятаться в трюме. Представителю властей он заявил, что прибыл с Барбадоса и желает пополнить запасы пресной воды. Французы не подозревали, что имеют дело с джентльменом удачи – они приняли его за контрабандиста. На следующий день из гавани вышел шлюп с 4 пушками и 30 солдатами. Лоу понял, что его хотят захватить, и вывел на палубу 90 головорезов. Имея 8 пушек, он без труда овладел французским шлюпом.

Командиром шхуны был назначен Фрэнсис Сприггс, приятель Лоу, плававший когда-то с Лоутером. Сам атаман пересел на призовое судно. Крейсируя в районе Наветренных островов, пираты захватили 7 или 8 судов, в том числе богатый португальский корабль «Ностра Синьора да Витория», возвращавшийся из Баии в Лиссабон. 32 пленных португальца были хладнокровно убиты.

В районе Виргинских островов пираты захватили шняву Роберта Леонарда, шедшую из Нью-Йорка; шлюп шкипера Крейга, направлявийся из Гондурасского залива в Нью-Йорк; шняву из Лондона, которая, посетив Ямайку, тоже шла в Нью-Йорк; и, наконец, пинк «Стэнхоуп» шкипера Эндрю Делбриджа, который шел в Бостон.

На полпути между Картахеной и Пуэрто-Бельо разбойники обнаружили 2 больших корабля и, приняв их за испанских «купцов», начали преследовать. Впрочем, скоро азарт погони сменился паническим страхом, ибо оказалось, что один из кораблей был «гвинейцем», т. е. невольничьим судном, а второй – английским линейным кораблем «Сирена», охранявшим негоциантов. Преследователи и преследуемые поменялись ролями. Видя, что их догоняют, Лоу и Сприггс решили разделиться. «Сирена» пыталась захватить шлюп Лоу и стреляла по нему из пушек; но, к счастью для пиратов, один из них увидел мель, и шлюп по мелководью сумел уйти от погони.

Прибыв в середине марта 1723 года в Гондурасский залив, шайка Лоу застала там испанский шлюп, захвативший и ограбивший незадолго до этого 5 английских шлюпов и 1 пинку. Подняв на мачте испанский флаг, Лоу приблизился к испанскому судну на расстояние пушечного выстрела, а затем, подняв «Веселого Роджера», неожиданно дал по испанцу бортовой залп и взял его на абордаж. Обнаружив на борту приза 6 пленных английских шкиперов, Лоу «из патриотических чувств» приказал перебить всех испанцев (а их было на борту около 70 человек), кроме двух юнг. Бросившихся в море моряков пираты расстреливали из мушкетов; лишь немногим удалось доплыть до берега.

Затем Лоу взял несколько судов в районе Наветренных островов, откуда пошел к западной оконечности Кубы. В районе мыса Сан-Антонио шайка Лоу захватила 5 судов, шедших в Виргинию и Новую Англию.

27 мая 1723 года Лоу в компании с Чарлзом Харрисом, командовавшим «Рейнджером», появился у берегов Южной Каролины и встретил там 3 судна – «Краун», «Кинг Уильям» и «Картерет», – а также бригантину. Пираты погнались за ними и взяли на абордаж «Краун». Через несколько дней они захватили корабль «Амстердам мерчент», шедший в Новую Англию. При этом Лоу варварски избил пленного капитана.

Ранним утром 10 июня на широте Лонг-Айленда Лоу и Харрис увидели большой корабль и приготовились к бою. Корабль повернул к югу. Заметив этот маневр, пираты бросились за ним в погоню. Через три с половиной часа они открыли орудийный огонь, но беглец неожиданно сделал поворот оверштаг и пошел на сближение. Оказалось, что это военный корабль «Грейхаунд», имеющий 20 пушек и 120 человек экипажа. Его капитан Питер Солгард, патрулировавший прибрежные районы Нью-Йорка, поклялся во что бы то ни стало поймать обоих пиратов. Он сдержал свое слово наполовину – захватил только судно Чарлза Харриса. Пленных пиратов доставили в Ньюпорт (Род-Айленд), где 10 июля открылось заседание вице-адмиралтейского суда. 25 разбойников были приговорены к смертной казни, двух пиратов простили, а 8 человек, вовлеченных в шайку насильно, признали невиновными.

Через два дня после стычки с «Грейхаундом» Лоу повстречал китобойный шлюп из Нантакета. Заметив пиратов, китобои, находившиеся в вельботе, поспешно бежали на другое судно. Пираты же взяли их судно на абордаж, и Лоу начал третировать ни в чем не повинных людей. Шлюп был затоплен, но команде позволили уйти к берегу на вельботе; о случившемся с ними несчастье они рассказали репортеру газеты «Бостон ньюс летер». В районе острова Блок пираты захватили небольшую рыболовную шхуну, шкипера приволокли на борт разбойничьего судна, и Лоу зарубил его саблей. В тот же день недалеко от Род-Айленда были взяты 2 китобойных шлюпа. Их шкиперы подверглись издевательствам и были убиты с исключительной жестокостью.

У берегов Ньюфаундленда пираты атаковали французскую рыболовную флотилию, насчитывавшую 23 судна, большинство которых было ограблено и потоплено. Среди их призов оказался 22 пушечный корабль, который они присоединили к своей флотилии.

В конце июля в руки пиратов попал большой английский корабль «Мерри Крисмас»; вооружив его 34 пушками, они сделали его своим новым флагманом. После этого Лоу, не отличавшийся особой скромностью, объявил себя «адмиралом» и, покинув берега Сеерной Америки, пошел к Азорским островам, где взял бригантину со смешанным англо-португальским экипажем. Все португальцы были избиты и повешены на реях, англичане высажены в шлюпку, а бригантина сожжена. Возле острова Сан-Мигел пираты пересели в лодки и перехватили на рейде 14 пушечный корабль из Лондона, командиром которого был капитан Томпсон (годом ранее, плавая на пинке «Роуз», он уже побывал в плену у Лоу). Томпсон хотел защитить свой корабль, но команда не пожелала сражаться. Пираты отдали пленным морякам одну из шлюпок, а сам трофейный корабль сожгли. Чуть позже они ограбили португальский барк.

Некоторое время пираты крейсировали в водах Канарских островов, островов Зеленого Мыса и Гвинеи, а в конце 1723 года прибыли к устью Сьерра-Леоне. Здесь им удалось захватить 12 пушечное судно «Дилайт». Лоу, следуя обычаю, отдал трофей квартирмейстеру Сприггсу, но тот, возглавив 60 разбойников, недолго оставался в компании с кровожадным «адмиралом»: на вторую ночь он тихонько сбежал от него, взяв курс на Карибское море.

Последний период деятельности Нэда Лоу наименее изучен. Газета «Пост бой» в сентябре 1723 года писала, что «известный пират Лоу» был атакован в Вест-Индии французским военным кораблем и в ходе сражения погиб, а его люди были взяты в плен и повешены на реях. Однако ниже сообщалось, что другие письма из Вест-Индии не подтвердили столь сенсационное известие.

Из заметки в газете «Бостон ньюс летер» известно, что в январе 1724 года Эдвард Лоу захватил и ограбил английское судно «Сквирел», после чего вертелся в районе Малых Антильских островов. В марте того же года губернатор Наветренных островов сэр Джон Харт писал: «Я не слышал, чтобы здесь оставались еще какие-либо пираты, кроме корабля под командованием некоего Лоу с командой из примерно 50 пиратов».

В мае во французскую колонию на острове Сент-Люсия прибыли трясущиеся от пережитого потрясения моряки; они заявили, что побывали в плену у Лоу. По их сведениям, в то время в шайке оставалось не более 30 разбойников. Против пиратов был тут же послан французский военный корабль; он обнаружил шлюпку, в которой находился сам Лоу и трое его изможденных товарищей. На допросе выяснилось, что окончательно потерявший человеческий облик главарь замучил своего квартирмейстера и этим переполнил чашу терпения команды. На борту судна вспыхнул давно назревавший бунт. Заговорщики схватили Лоу и его ближайших помощников и бросили в шлюпку, отказав им в минимальном снаряжении, оружии, пище и воде.

Французский капитан доставил пойманных пиратов на Мартинику. Там без долгих проволочек их признали виновными в грабежах и убийствах и приговорили к повешению. Приговор был приведен в исполнение. Но поскольку известие о казни Эдварда Лоу не получило широкой огласки, моряки и торговцы из английских колоний решили, что он пропал без вести.

Весной 1719 года шайка Ингленда вернулась в воды Западной Африки и, двигаясь от р. Гамбии на юго-восток, прошла вдоль берегов Сенегала, Гвинеи, Сьерра-Леоне и Берега Слоновой Кости до Кейп-Корсо (совр. Кейп-Кост) – английской крепости, находившейся на Золотом Берегу (совр. Гана). Здесь пираты ограбили не менее дюжины торговых судов.

В августе капитан Ингленд, продолжая промышлять в районе Кейп-Корсо, захватил галеру «Питерборо» из Бристоля и судно «Виктори».

Ингленд разбойничал в Гвинейском заливе до конца 1719 года, а затем в компании с Джоном Тейлором, командовавшим «Виктори», отправился вокруг мыса Доброй Надежды в Индийский океан. В начале 1720 года они прибыли на Мадагаскар и высадились в бухте Св. Августина. На кораблях было много больных, поэтому корабельный доктор переправил их на берег, где, несмотря на все его старания, многие из них умерли. Отремонтировав свои суда и починив снасти, разбойники запаслись свежей водой и провиантом и взяли курс на Мозамбик. В этой португальской колонии они также достали провизию, выдав себя за моряков британской Ост-Индской компании.

После короткой стоянки на острове Анжуан (совр. Ндзуани), Ингленд двинулся на север: Джонсон говорит, что он совершил экспедицию к Малабарскому берегу Индии, где захватили несколько индийских кораблей и один голландский корабль, «которым заменили один из своих»; по свидетельству Даунинга, пираты крейсировали у входа в Красное море и там захватили арабский корабль с богатым грузом. Вернувшись к берегам Мадагаскара, они зашли на остров Сент-Мари (совр. Нуси-Бураха), где были радушно встречены местным царьком и где некоторые из них решили поселиться.

«Этот остров расположен весьма близко от Мадагаскара, – сообщает Даунинг, – и является обычным местом стоянки пиратов. Они без жалости перерезали бедных арабов, захваченных на корабле, о котором мы упоминали выше, и обесчестили их женщин самым грязным образом; некоторые из них были женщинами благородного происхождения, отцы коих занимали высокие посты при дворе Великого Могола. Говорят также, что капитан Ингленд оставил одну или двух для собственных нужд».

Часть груза с арабского корабля пираты продали туземцам, а остаток свалили в кучу на пляже. Мореходные качества трофейного парусника их разочаровали, и, подогнав приз к берегу, они использовали его в качестве понтона для кренгования «Фэнси» и «Экспедишн». После этого приз был затоплен вместе с частью товаров.

Отплыв к острову Анжуан на «Фэнси» (капитан Ингленд) и «Виктори» (капитан Тейлор), пираты натолкнулись там на 2 судна английской Ост-Индской компании – «Кассандру» под командованием капитана Макрэ и «Гринвич» под командованием капитана Кирби, а также на голландское судно из Остенде. Макрэ и Кирби собирались устроить облаву на морских разбойников, но по иронии судьбы сами превратились в объект нападения. После жесточайшего сражения пиратские корабли взяли «Кассандру» на абордаж. Капитан Макрэ сначала скрылся на острове, а затем добровольно отдал себя в руки джентльменов удачи. Его защитником и покровителем выступил Ингленд, позволивший Макрэ забрать «Фэнси» и уйти в Индию.

Добыча, взятая пиратами на «Кассандре», оценивалась в 75 тыс. фунтов стерлингов, но, как сообщается в хронике тех лет, «ни одна часть груза не имела для разбойников такой ценности, как докторский сундук, ибо все они в значительной степени были заражены сифилисом».

Приятельские отношения Ингленда с капитаном Макрэ вызвали недовольство рядовых членов шайки и Тейлора. По словам Джонсона, «они считали такое хорошее обхождение несовместимым с их политикой, ибо сие выглядело как попытка заручиться покровительством на фоне их собственных преступлений; посему, когда прошел слух, то ли мнимый, то ли истинный, что капитан Макрэ снаряжает против них силы Компании, он [Ингленд] вскоре был низложен…».

Ингленда сменил французский капитан Ла Буз, примкнувший к шайке.

Вскоре, снявшись с якорей, «Кассандра» и «Виктори» пошли к острову Маврикий, где капитан Ингленд и трое его товарищей были осуждены на высадку и покинуты на берегу. Некоторое время они жили там, пробавляясь охотой и рыбной ловлей, потом построили небольшую лодку и перебрались на Мадагаскар. В апреле 1722 года коммодор Томас Мэттьюз застал Ингленда в старом пиратском гнезде на острове Сент-Мари. Мэттьюз хотел использовать ирландца для поиска Тейлора и Ла Буза, однако Ингленд, хотя и был зол на предавших его компаньонов, отказался сотрудничать с военными моряками. Даунинг, служивший в эскадре Мэттьюза, сообщает, что опальный пиратский капитан был частым гостем в замке, построенном его бывшим приятелем Джоном Плантейном в Рантабе – живописном поселке, лежавшем южнее Ля-Пуан-а-Ляре (Чэрнок-Пойнт). По его словам, Ингленд «весьма страдал и умер, наконец, месяц спустя. Его смерть… наступила из-за угрызений совести по поводу преступной жизни, длившейся столь долго, и воспоминаний о злых деяниях и многочисленных кражах, которые он совершил, и это не типично для людей, очерствевших в пороке настолько, что, по крайней мере, внешне они вообще не выглядят способными раскаяться. За несколько дней до своей кончины он раскаялся в том, что вел такую скверную жизнь, выразив надежду, что Бог простит ему его грехи, и пожелал, дабы его товарищи отказались от пиратства».

В ХIХ веке имя капитана Ингленда и название корабля «Кассандра» стали весьма популярными благодаря тому, что попали на страницы приключенческого романа Роберта Луиса Стивенсона «Остров Сокровищ».

Он родился в портовом городе Кале в 1680 году, в юности попал на Антилы, примкнул к пиратам и около 1716 года стал капитаном пиратского корабля. В начале 1716 года Ла Буз крейсировал в водах Флориды, Кубы и Багамских островов в компании с Бенджамином Хорниголдом, имея на борту своего шлюпа 70 человек команды. Недалеко от Гаваны они захватили корабль капитана Кингстона, шедший в Голландию с грузом кампешевого дерева. У мыса Коррьентес пираты взяли две испанские бригантины с грузом какао; обе бригантины были сожжены. Почистив днища своих кораблей на острове Пинос, Ла Буз и Хорниголд в конце мая 1716 года отправились к берегам Гаити, где провели три месяца. В это время Хорниголд был смещен с должности капитана и заменен Сэмюэлом Беллами.

Вместе с Беллами Ла Буз пошел к Виргинским островам, где пираты взяли еще несколько призов. По свидетельствам очевидцев, они называли себя «людьми Робин Гуда». У острова Саба им в руки попали два английских корабля, а 16 декабря 1716 года в районе острова Бланко разбойники захватили судно «Сент-Майкл», направлявшееся из Бристоля на Ямайку.

9 января 1717 года пираты отплыли с острова Бланко к островам Лос-Тестигос, близ которых Ла Буз решил отделиться от своих английских коллег. Его дальнейшие похождения окутаны завесой тайны. Очевидно, в 1718 году он отправился через Атлантику в воды Западной Африки. В начале 1719 года мы находим Ла Буза у берегов Сьерра-Леоне: он командует бригантиной «Восходящее солнце» и действует в компании с капитанами Хоуэллом Дэвисом и Томасом Коклином. В апреле того же года Ла Буз, Дэвис и Коклин ограбили в устье р. Сьерра-Леоне не менее 15 торговых судов, после чего их пути разошлись. Судя по всему, Ла Буз разорил французский форт Видо на побережье Гвинейского залива и в конце 1719 года отправился вокруг мыса Доброй Надежды в Индийский океан.

Летом 1720 года 28 пушечный корабль Ла Буза «Индийская королева» (225 тонн) потерпел крушение у острова Майотта (Маоре) в группе Коморских островов. На острове Анжуан его шайка присоединилась к пиратским экипажам Эдварда Ингленда и Джона Тейлора. Когда Ингленд был смещен с капитанской должности, Ла Буза избрали на его место.

Покинув Анжуан на «Кассандре» и «Виктори», пираты отправились к острову Маврикий, где Ингленд и трое его друзей были осуждены на высадку. Оттуда Тейлор и Ла Буз пошли к побережью Индии. Захватив там два арабских судна, они двинулись вдоль Малабарского берега к Кочину. Неожиданно путь им преградила эскадра английской Ост-Индской компании, осаждавшая одну из баз Конаджи Ангрии. Бросив призы, пиратские суда прошли сквозь строй английских кораблей и, разметав их бортовыми залпами, еще два дня охотились за каждым из них в отдельности. Добычу Тейлор и Ла Буз сбыли голландским купцам в Кочине.

В середине февраля 1721 года «Кассандра» и «Виктори» вернулись к острову Маврикий. Здесь они кренговались и пополняли запасы провизии, а 5 апреля пошли к Мадагаскару. Через три дня пираты подошли к острову Бурбон (совр. Реюньон) и заметили на рейде большое португальское судно, лишившееся во время урагана всех своих мачт. Оно везло в Португалию много драгоценных камней, архиепископа и вице-короля Гоа графа да Эришейру. Разбойники без труда взяли его на абордаж. Захваченные на португальском судне алмазы оценивались в 3—4 млн долларов, наличных денег было взято на 0,5 млн крон, за вице-короля был уплачен выкуп в 2000 пиастров. Безусловно, этот приз можно считать одним из самых богатых в истории пиратства. Кто-то из пленных сообщил Ла Бузу, что в подветренной стороне острова стоит на якоре голландский корабль из Остенде; пираты захватили и этот приз.

Вся добыча была поделена на Мадагаскаре. На каждого участника экспедиции пришлось по 4000 фунтов стерлингов в звонкой монете и по 42 алмаза. Затем пираты сожгли пришедшую в негодность «Виктори» и решили идти в новое крейсерство на португальском призе и «Кассандре». Видимо, в конце 1721 года они отправились в Кочин, рассчитывая сбыть награбленные драгоценности голландским друзьям. В начале 1722 года Тейлор и Ла Буз перехватили богатое арабское судно, следовавшее из Китая, после чего вернулись к берегам Мадагаскара. Разделив добычу, они узнали о том, что в Индийский океан прибыла английская эскадра под командованием Томаса Мэттьюза. Не теряя времени, пираты снялись с якорей и отправились к берегам Восточной Африки, в бухту Делагоа. По данным священника Буккоя, Тейлор шел на 72 пушечном португальском призе, имея на борту 1500 человек; Ла Буз командовал 42 пушечным кораблем «Дефенс» (видимо, бывшей «Кассандрой»), в экипаже которого насчитывалось 250 человек. Прибыв в бухту Делагоа, пираты 19 апреля 1722 года захватили на берегу голландский форт; 16 голландских солдат добровольно присоединились к пиратам. В Делагоа они провели два месяца. Пополнив запасы провизии и отремонтировав суда, Тейлор и Ла Буз решили снова выйти в море. Вскоре в экипажах разгорелись споры о том, что делать дальше. Тейлор и его компаньоны хотели остаться в Индийском океане, Ла Буз настаивал на возвращении в Вест-Индию. Оставшись в меньшинстве, французский капитан и его офицеры устроили заговор и договорились ночью покинуть Тейлора. Однако многие рядовые пираты на «Дефенсе» не поддержали это намерение и подняли тревогу, Ла Буз и его сторонники были схвачены, судимы и подвергнуты порке возле грот-мачты. Кроме того, их понизили в должностях до положения простых матросов, и все, чем они владели, конфисковали в пользу корабельного братства.

Опала Ла Буза была кратковременной. Возвращаясь на Мадагаскар, пираты окончательно договорились о разделении. Тейлор, взяв под свое командование «Дефенс», изменил первоначальные планы и заявил, что пойдет в Вест-Индию. Ла Буз, восстановленный на капитанской должности, пересел на португальский приз и объявил о своем решении остаться в Индийском океане. В день прощания они устроили пирушку, переругались, и Ла Буз, войдя в раж, предложил Тейлору корабельную дуэль. Тейлор ответил, что он против драки стенка на стенку, но готов сразиться на пистолетах или саблях с любым, кто пожелает. Вызов Тейлора не был принят. На том они и разошлись.

Некоторое время Ла Буз крейсировал в водах Мадагаскара, пока не потерпел кораблекрушение; его судно село на мель, и он вынужден был поселиться на острове. В 1724 году Верховный Совет остров Бурбон предложил амнистию всем пиратам Мадагаскара, готовым порвать со своим чернознаменным прошлым. На это предложение первыми откликнулись Джон Клейтон и 8 его дружков. Губернатор Дефорж-Буше тут же отправил Клейтона с заданием уговорить Ла Буза и других пиратов переселиться на Бурбон. Миссия Клейтона оказалась не очень успешной; сам он был убит, Ла Буз менять место жительства не захотел, а амнистией пожелали воспользоваться только 23 пирата.

Шесть лет спустя капитан Эрмит, командовавший судном «Медуза», отыскал Ла Буза, назвался его другом, потом вероломно захватил его и доставил в цепях на Бурбон. Суд был скорым. Экс-пират пытался защищаться, ссылаясь на амнистию, но его никто не слушал. Один из современников утверждал, что Ла Буза приговорили к смерти «по подстрекательству одного из членов Совета, который хотел стать собственником его имущества».

17 июля 1730 года осужденный на казнь вожак пиратов был отведен к эшафоту, установленному на площади городка Сен-Дени. В момент экзекуции Ла Буз якобы бросил в толпу какие-то бумаги и крикнул:

– Мои сокровища тому, кто прочтет!

С тех пор острова Индийского океана превратились в «мекку кладоискателей». Таинственные сокровища Ла Буза ищут по сей день.

Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая биография Ингленда и Тейлора, если бы ветер удачи не занес их вторично на остров Анжуан. Здесь пираты натолкнулись на 2 судна английской Ост-Индской компании – «Кассандру» под командованием капитана Макрэ и «Гринвич» под командованием капитана Кирби, – а также на голландское судно из Остенде. Макрэ и Кирби как раз собирались устроить облаву на морских разбойников, но – игра судьбы! – неожиданно сами превратились в дичь. После кровопролитного сражения корабль капитана Макрэ был захвачен пиратами. Забрав себе «Кассандру» и отдав ее бывшему командиру изрешеченную ядрами «Фэнси», пираты 3 сентября подняли паруса и вышли в море. Добыча, взятая ими в этом деле, оценивалась в 75 тыс. фунтов стерлингов.

Казалось бы, популярность Ингленда после блистательной победы на Анжуане должна была возрасти; в действительности его дружба с капитаном Макрэ способствовала падению его авторитета среди джентльменов удачи. Тейлор, безусловно, использовал это обстоятельство в своих интересах. Склонив на свою сторону большую часть моряков «Кассандры» и «Виктори», он добился смещения Ингленда с капитанской должности; на его место был тут же избран примкнувший к шайке Ла Буз.

Следующая стоянка пиратов была на острове Маврикий, где Ингленд и трое его ближайших друзей были осуждены на высадку.

Покинув Маврикий, Тейлор в компании с Ла Бузом устремился на оживленные морские пути, пролегавшие у берегов Малабара. Захватив там 2 арабских судна, пираты, обшарив трюмы, принялись истязать пленных капитана и купцов до тех пор, пока те не открыли, где спрятаны деньги. Вместе с призовыми судами они двинулись вдоль малабарского побережья и неожиданно натолкнулись на сильную эскадру, стоявшую под стенами маратхской крепости. Корабли эскадры принадлежали английской Ост-Индской компании и были снаряжены губернатором Бомбея Чарлзом Буном для борьбы с малабарскими пиратами. Адмирал Браун, находившийся на флагманском корабле «Лондон», оказался человеком нерешительным. Ночью он приказал своим судам сняться с якорей и выйти в открытое море, но в кромешной темноте корабли компании и пиратов перемешались. Заметив недалеко от себя силуэт английского флагмана, разбойники выпалили из пушки, положив начало бестолковому ночному сражению. Обрубив концы, пираты бросили призы, прошли сквозь строй английских кораблей, разметали их бортовыми залпами, а потом в течение следующих двух дней гонялись за каждым из них в отдельности. 24 пушечный понтон «Прам» был ими сожжен, корабль «Элизабет» взят на абордаж. Добычу пираты отвезли в Кочин, где, подкупив губернатора голландской фактории, смогли отдохнуть, сбыть часть товаров и переоснастить суда.

Рождество шайка отпраздновала в открытом океане. Веселая пирушка продлилась три дня, и, по свидетельству Ричарда Лазенби – моряка, насильно уведенного пиратами из команды Макрэ, – прожорливость пиратов стоила им потери двух третей всех припасов. Учитывая, что «Виктори» сильно протекала, Тейлор взял курс на Маврикий.

На Маврикии они высадились примерно в середине февраля 1721 года полумертвыми от голода. Не обнаружив Ингленда и его товарищей, пираты запаслись свежими продуктами и питьевой водой, за два месяца отремонтировали «Виктори» и, уходя, оставили на камне надпись: «Покинули это место 5 апреля, чтобы идти на Мадагаскар за лимонами».

Через три дня «Кассандра» и «Виктори» подошли к соседнему острову Бурбон (совр. Реюньон) и заметили на рейде португальское судно, лишившееся во время урагана мачт и большинства пушек, выброшенных за борт. Оно везло в Португалию много драгоценных камней и прочих сокровищ, а также вице-короля Гоа графа да Эришейру и архиепископа.

Приняв пиратские суда за корабли английской Ост-Индской компании, португальцы тем самым облегчили Тейлору и Ла Бузу их задачу. Спокойно приблизившись к жертве, они набросились на нее с двух сторон и после короткой стычки принудили сдаться. Вице-король Гоа, прибывший в тот злополучный день на борт своего корабля, стал пленником пиратов. Когда Тейлор приблизился к нему, Эришейра, расплакавшись, протянул ему свою усыпанную бриллиантами шпагу, но пиратский вожак протестующе замахал руками:

– Оставьте ее! Я делаю вам подарок на память о выпавшем на вашу долю несчастном жребии, – сказал он графу.

Затем он пригласил его в свою каюту, где довольно неуклюже старался развлечь его «игривой беседой и музыкой на свой манер». Некоторые пираты хотели потребовать за голову вице-короля солидный выкуп, но так как большая часть обнаруженных на призе сокровищ принадлежала лично Эришейре и их потеря наносила ему и без того ощутимый ущерб, было решено ограничить сумму выкупа 2000 пиастров.

Захваченные алмазы оценивались примерно в 3 или 4 млн долларов, наличных денег было взято на 0,5 млн крон. Без сомнения, это был один из самых удачных захватов в истории пиратства.

Тейлор с португальским призом вернулся к берегам Мадагаскара.

Из-за сокращения численности экипажей Тейлор и Ла Буз сошлись на том, что необходимо сжечь обветшавшую «Виктори» и идти в крейсерство на «Кассандре». Видимо, в конце 1721 года они подняли паруса и отправились в Кочин, рассчитывая сбыть награбленные драгоценности своим друзьям – голландцам, а затем заняться поиском новых призов.

Примерно в начале 1722 года пираты перехватили богатое арабское судно, следовавшее из Китая, после чего снова вернулись к берегам Мадагаскара. Став на якорь в Ля-Пуан-а-Ляре, Тейлор велел выгрузить на пляж провизию и китайские товары, а также бочонки с вином, деньги, драгоценности и др. Разделив добычу, экипажи собрались на совет, дабы решить, что делать дальше.

В самый разгар дискуссии из бухты Св. Августина поступило тревожное известие о появлении в Индийском океане английской эскадры коммодора Мэттьюза. Не теряя времени даром, пираты отчалили и, заметая следы, отправились к берегам Восточной Африки, в бухту Делагоа. По данным Буккоя, Тейлор шел на большом португальском судне, вооруженном 72 пушками, и имел на борту 1500 человек; Ла Буз командовал 42 пушечным кораблем «Дефенс» – очевидно, бывшей «Кассандрой», – в экипаже которого насчитывалось 250 человек.

За несколько месяцев до прихода разбойников агенты голландской Ост-Индской компании соорудили в Делагоа небольшой форт, в котором оставили 6 пушек и 150 человек. Вскоре численность гарнизона сократилась на треть – как из-за болезней, так и из-за стычек с аборигенами. Естественно, джентльменам удачи не стоило большого труда овладеть этим укреплением. Ночью они подошли поближе к берегу, а на рассвете 19 апреля 1722 года, высадив десант, заставили голландцев капитулировать.

В Делагоа пираты провели более двух месяцев. Оставив голландским солдатам значительную часть награбленных товаров и минимум провианта, они забрали с собой многих агентов компании, в том числе Якоба де Буккоя, который плавал с ними до ноября 1722 года. В момент выхода в море у пиратов было уже 3 корабля: упоминавшиеся выше 2 парусника сопровождала захваченная у голландцев урка, отданная под начало капитана Элка.

Не успели пираты уйти из вод Мозамбика, как в их среде разгорелись дискуссии о том, куда отправиться дальше. Тейлор и его компаньоны хотели остаться в Индийском океане, Ла Буз настаивал на возвращении в Вест-Индию. Оставшись в меньшинстве, французский капитан и его офицеры устроили заговор и условились ночью покинуть Тейлора. Однако многие рядовые пираты на «Дефенсе» не поддержали этого намерения и подняли тревогу. Ла Буз и его сторонники были схвачены, судимы и подвергнуты бичеванию возле грот-мачты. Кроме того, их понизили в должностях до положения простых матросов, и все то, чем они владели, конфисковали в пользу сообщества.

Якоб де Буккой, насильно увезенный пиратами из Делагоа, провел в обществе капитана Тейлора несколько месяцев и оставил довольно любопытные записки об этом пирате:

«Он, случалось, часто просыпался внезапно, будто охваченный ужасом, и, произнеся несколько страшных богохульств, тянул руку к своим пистолетам, которые лежали рядом… Пробудившись подобным образом, он садился, озирался по сторонам и, убедившись, что ему ничто не угрожает, снова укладывался в постель…»

После того как пираты решили разделиться, Тейлор взял под свое командование «Дефенс», а португальский корабль отдал Ла Бузу, снова восстановленному в капитанском звании. К этому времени планы обоих капитанов изменились кардинальным образом: Тейлор, собиравшийся ранее крейсировать в Индийском океане, заявил, что пойдет в Вест-Индию, а Ла Буз, мечтавший вернуться в Вест-Индию, вдруг объявил, что остается в Индийском океане.

Отправившись в Вест-Индию, пираты, видимо, переименовали «Дефенс» в «Кассандру» и в апреле 1723 года появились на ней у берегов Панамского перешейка, недалеко от Пуэрто-Бельо, откуда Тейлор отправил гонца к губернатору Ямайки с просьбой об амнистии. Губернатор пренебрег этой просьбой и велел капитану военного корабля «Мермейд» захватить разбойников. Капитан «Мермейда» писал в рапорте, что он «послал своего лейтенанта убедить Уильяма Тейлора и других пиратов на борту “Кассандры” сдаться, и думает, что они не сделают этого без принуждения или обещания прощения. Он не мог атаковать этих пиратов, а поджидал возле лагуны, в которой они стояли. Губернаторы Панамы и Портобелло отправили шлюп с предложением прощения к пиратам, если они пожелают войти в их порт».

Две недели спустя капитан «Мермейда» прислал новое сенсационное сообщение: «Испанцы совершенно тронулись умом, впустив пиратов в свой порт, и губернатор Панамы прибыл по этому случаю».

Узнав, что они не смогут получить прощение на Ямайке и что английские военные корабли были посланы для нападения на них, пираты согласились сдаться испанцам с условием, что им будут гарантированы неприкосновенность и полная свобода. По некоторым данным, разбойникам разрешили сохранить не только свободу, но и добычу; испанский губернатор просил у них только 20 % награбленного для своего короля. По сведениям Буккоя, Тейлор отдал испанцам в качестве выкупа «Кассандру» и 121 бочонок пиастров.

«Тейлор недолго оставался в Порто-Бельо, – сообщает он далее. – Он прибыл на Ямайку, где имел жену и четырех детей и где жил до тех пор, пока не растратил большую часть денег, вырученных от продажи алмазов. Вынужденный ради существования заняться хоть каким-нибудь делом, он купил плантацию на Кубе, а также небольшое судно, на котором торговал с соседними островами. В 1744 году он все еще влачил эту жалкую жизнь, которая стала обычной участью для многих знаменитых пиратов».

Джордж Ансон был аристократом, настоящим «лордом удачи». Он родился 23 апреля 1697 года в поместье Шёкборо (графство Стаффордшир). Мать его была невесткой лорда-канцлера Великобритании. С пятнадцати лет начав службу в королевском флоте, он в девятнадцать лет уже служил лейтенантом в эскадре Джона Норриса, в 1717—1718 годах под командованием Джорджа Бинга участвовал в войне с испанцами и в 1723 году был произведен в капитаны. Ансон пользовался репутацией искусного и удачливого командира. С 1724 по 1735 год он совершил три плавания в Южную Каролину, где основал поселение, носящее его имя.

Когда в конце 1739 года Англия начала готовиться к очередной войне с Испанией, Адмиралтейство решило атаковать заморские владения испанской короны, чтобы лишить ее доходов от американских сокровищ. План действий предусматривал нанесение ударов с моря по всем уязвимым пунктам Испанской колониальной империи. По этому плану вице-адмирал Эдвард Вернон должен был напасть на испанцев в Вест-Индии, захватить Картахену, Пуэрто-Бельо и Панаму. Другая эскадра, обогнув Америку с юга, должна была оперировать в Тихом океане. Эту эскадру возглавил Джордж Ансон. Она состояла из 5 военных кораблей, 1 корвета и 2 транспортов; Ансон командовал флагманским 60 пушечным кораблем «Центурион». На его борту разместилось 400 человек.

Корабли вышли в море 18 сентября 1740 года. От гавани Сент-Хеленс (остров Уайт) они проследовали к Мадейре, затем к берегам Бразилии и Аргентины и в марте 1741 года прошли проливом Ле-Мер. Неожиданно разразился жесточайший шторм, разметавший корабли эскадры. «Северн» и «Пёрл» вынуждены были повернуть обратно, а «Уоджер» 15 мая разбился о рифы близ южных берегов Чили. Потеряв из виду другие корабли, Ансон на «Центурионе» с трудом добрался до островов Хуан-Фернандес. Это случилось 9 июня 1741 года. Вскоре туда же прибыли «Трайел» и «Глостер» и транспорт «Энн», который решено было разобрать на части для ремонта других кораблей эскадры.

К началу сентября корабли были отремонтированы, а моряки настолько поправились, что Ансон решил приступить к осуществлению набегов на испанские торговые суда и прибрежные поселения. Отправившись к побережью Южной Америки, он захватил испанское судно «Нуэстра Сеньора дель Монте-Кармело», направлявшееся из Кальяо в Вальпараисо с грузом сахара, сукна, хлопка и табака. Приз был отведен на Хуан-Фернандес, где его вооружили пушками с «Энн» и приспособили для крейсерства. Тем временем «Трайелу» тоже повезло – он захватил судно «Арансасу», которое шло из Кальяо в Вальпараисо с таким же грузом, как и «Кармело». Поскольку «Трайел» повредил мачты и сильно протекал, Ансон велел затопить его, а «Арансасу» включить в состав эскадры.

После месячного крейсирования, не давшего никаких результатов, Ансон захватывает два испанских судна. От пленных моряков он узнает о королевских сокровищах, находившихся в приморском городке Пайта. Ночной десант людей Ансона был успешен. В целом добыча составила 30 тыс. фунтов стерлингов в серебре и звонкой монете.

Отплыв из Пайты 16 ноября 1741 года, Ансон решил идти к берегам Мексики, чтобы там попытаться перехватить «манильский галеон», ежегодно курсировавший между Манилой (Филиппины) и мексиканским портом Акапулько. Больше трех месяцев эскадра выслеживала галеон. Наконец, потеряв терпение, Ансон велел сжечь три испанских приза, захваченные ранее, и 6 мая 1742 года отправился с «Центурионом» и «Глостером» через Тихий океан в Азию. Он рассчитывал пересечь океан за шестьдесят дней, но в действительности переход занял четыре месяца. Во время сильного шторма «Глостер» получил серьезные повреждения, и 15 августа его пришлось сжечь.

Посетив Марианские острова, Ансон взял курс на Китай и 12 ноября привел свой потрепанный корабль на рейд Макао (совр. Аомынь). Здесь «Центурион» был отремонтирован и переоснащен, на его борт погрузили свежую провизию. 19 апреля 1743 года англичане снова вышли в море, чтобы еще раз попытаться перехватить испанский галеон из Манилы – теперь уже в районе Филиппинских островов. 20 июня галеон был обнаружен и атакован. Сражение оказалось весьма упорным и кровопролитным, испанцы защищались отчаянно, но, потеряв много людей, вынуждены были сдаться. Корабль назывался «Нуэстра Сеньора де Ковадонга», он имел 36 пушек и 550 человек команды; в результате боя 67 испанцев было убито и 84 ранено. «Центурион», насчитывавший к тому времени 227 человек команды, потерял только двоих человек убитыми и 17 ранеными. Добыча, взятая на галеоне, включала в себя 1 313 845 реалов и 33 682 унции чистого серебра в слитках. Вместе с захваченной ранее она равнялась 400 тыс. фунтов стерлингов.

Сбыв в Кантоне часть награбленных товаров, Ансон в декабре пустился в путь на родину. Он пересек Индийский океан, обогнул мыс Доброй Надежды и 15 июня 1744 года стал на якорь в Спитхэде, завершив кругосветное плавание. Понадобилось 32 фургона, чтобы доставить добычу в Лондон.

В 1744 году Джордж Ансон был произведен в контр-адмиралы, а в 1745 году начал работать в Адмиралтействе под началом лорда Сэндвича. 3 мая 1747 года он одержал победу у мыса Финистер, рассеяв большой французский конвой, за что получил титул барона Ансона Собертонского. Через четыре года бывший рейдер стал первым лордом Адмиралтейства; в 1758 году он командовал флотом у Бреста, прикрывал высадку английского десанта у Сен-Мало и Шербура. В 1761 году Ансон был произведен в адмиралы флота. Умер он в своем поместье Моор-Парк 1 июня 1762 года.

Книга Ричарда Уолтера о кругосветном рейде коммодора Ансона впервые увидела свет в 1748 году и с тех пор неоднократно переиздавалась на разных языках. В Англии она стала бестселлером, выдержав более двадцати изданий.

Он родился 6 июля 1747 года в приходе Киркбин, графство Кирккудбрайт (Шотландия), в семье садовника Джона Пола. Отданный в ученичество местному купцу Джону Янгеру, он в двенадцатилетнем возрасте отплыл в качестве кают-юнги в Виргинию, где посетил своего старшего брата Уильяма – портного в Фредериксбурге. Когда Янгер обанкротился, ученичество Джонса (тогда он еще носил имя Джон Пол) закончилось. Он получил возможность стать мичманом в британском флоте, но в 1764 году мы находим его в должности третьего помощника на невольничьем судне «Король Георг», а в 1766 году – в должности старшего помощника на ямайской невольничьей бригантине «Два друга». Через два года он оставил работорговлю и сел на корабль «Джон», направляющейся с Ямайки в Шотландию. Поскольку в пути шкипер и старший помощник умерли от лихорадки, Джонс взял на себя командование парусником и благополучно довел его до родных берегов, за что владельцы «Джона» назначили его капитаном.

В апреле 1770 года во время плавания в Вест-Индию по его приказу был подвергнут порке за леность корабельный плотник Мунго Максвелл, который на острове Тобаго дезертировал, пересел на другой корабль, а через несколько недель умер. Отец плотника обвинил капитана в убийстве сына, однако Джонс, арестованный в Шотландии в ноябре того же года, доказал суду свою невиновность и был освобожден из-под стражи по поручительству. Он снова отплыл в Вест-Индию, чтобы найти доказательства своей невиновности в убийстве. В сентябре 1772 года Джон Пол купил судно и совершил несколько рейсов на Тобаго, но в декабре 1773 года случилось новое несчастье – вспыхнул бунт на борту, и он, убив зачинщика беспорядков, бежал на остров, где сменил свое имя Джон Пол на Пол Джонс.

В море Джонс вышел в начале 1776 года с эскадрой коммодора Эзека Хопкинса. По свидетельству биографов Джонса, знание им топографии Багамских островов обеспечило американцам бескровный захват Нью-Провиденса, где в качестве трофеев они взяли большое количество пороха и артиллерии. На обратном пути, командуя главной батареей «Элфреда», он отличился в сражении с английским военным кораблем «Глазго». Поскольку капитан 12 пушечного шлюпа «Провиденс» был осужден за трусость в этом деле, Хопкинс передал командование «Провиденсом» Джонсу. Морская комиссия конгресса одобрила назначение Джонса капитаном и в начале августа 1776 года поручила ему предпринять самостоятельный рейд к Бермудским островам и Новой Шотландии. Отплыв 21 августа, он крейсировал более шести недель, за это время дважды уходил от английских королевских фрегатов, потопил или сжег 8 призов, а еще 8 призов переоснастил и ввел в строй под американским флагом.

В 1777 году конгресс Соединенных Штатов решил направить Джонса во Францию для связи с Бенджамином Франклином, который вел переговоры с правительством Людовика XVI о заключении франко-американского союза. Основной задачей Джонса было принять и доставить в Америку новый большой фрегат «Индиен», строившийся на амстердамских верфях по заказу американцев. Истратив остаток своего состояния – 1500 фунтов стерлингов – на вооружении 18 пушечного корабля «Рейнджер», стоявшего в Портсмуте (Нью-Гэмпшир), Джонс 1 ноября вышел в открытое море и взял курс на побережье Франции. Захватив по пути несколько английских призов, он в декабре того же года благополучно прибыл в Брест. Из Бреста Джонс поспешил в Париж, где имел встречу с Франклином и где с неудовольствием узнал, что американское правительство, опасаясь, как бы фрегат «Индиан» не был захвачен англичанами, продало его Франции.

В 1778 году Джонс получит разрешение на каперство. Он отправляется на «Рейнжере» к английским берегам. 22 апреля 1778 года Джонс проник в гавань городка Уайтхевен, в котором под защитой фортов обитало более 6 тыс. жителей. На рассвете две шлюпки с 31 волонтером во главе с Полом Джонсом приблизились к берегу. Был отлив, и около 300 угольных барж стояли на сухом дне. Ворвавшись в форты, приватиры связали спящих часовых, заклепали пушки, затем подожгли суда в гавани и на глазах онемевших от такой наглости горожан благополучно вернулись на борт «Рейнджера».

Из Уайтхевена приватиры направились через залив Солуэй-Ферт к берегам Шотландии, и в полдень того же дня Джонс с отрядом из 12 человек высадился на острове Сент-Мэри, где находилось одно из поместий графа Селкирка. Целью этого набега был захват графа в качестве заложника, чтобы впоследствии можно было обменять его на американских пленных, но владелец поместья находился в отлучке, и налетчики довольствовались тем, что – вопреки воле капитана – утащили из дома графа столовое серебро. Позже Пол Джонс выкупил серебро у своих людей и вернул его Селкиркам.

Покинув остров Сент-Мэри, «Рейнджер» поспешил к берегам Ирландии и близ гавани Каррикфергес навязал бой 20 пушечному корвету «Дрейк», специально посланному для поимки американских приватиров. По словам самого Джонса, бой был «горячий, тесный и упорный». Он продолжался чуть больше часа, после чего королевский корабль, потеряв четыре десятка человек убитыми и ранеными, спустил флаг. Его мужественный капитан скончался, когда американцы поднялись на борт корвета, а старший офицер – через два дня. Джонс потерял в бою восемь человек убитыми и ранеными.

Вместе с захваченным трофеем «Рейнджер» обогнул Ирландию с севера и взял курс на Брест. Это плавание принесло Джонсу славу героя, имя его стало известным всей Европе. Людовик XVI прислал американцу шпагу и орден, он был приглашен ко двору, и сама королева Мария-Антуанетта сделала ему комплементы. Тем не менее капитан отклонил предложение короля перейти на французскую службу – он не хотел спускать с мачты американский флаг.

Спустя три месяца на рейде Груа была собрана эскадра из 9 кораблей. Все корабли были разных типов и времени постройки, команды их вербовали из разного сброда, офицеры не знали друг друга и втайне завидовали Полу Джонсу. Флагманом эскадры стал неповоротливый 42 пушечный ост-индский «купец», первоначально называвшийся «Дюра», а позже переименованный в «Бон ом Ришар». Несколько лучшим был новый американский фрегат «Альянс», капитан которого, француз Пьер Ландэ, был уволен с флота по подозрению в сумасшествии.

Когда после разных мытарств эскадра, наконец, отправилась в крейсерство, большинство кораблей самовольно покинуло «Бон ом Ришар»; лишь два корабля сопровождали его. В районе мыса Фламборо приватиры несколько дней охотились за торговыми судами и угольными баржами, затем гонялись за двумя подозрительными кораблями, пока не разглядели, что это – отбившиеся от их эскадры французские парусники. Наконец, 23 сентября 1779 года, в полдень, дозорный заметил, как из-за мыса Фламборо появился караван из 40 судов – так называемый Балтийский торговый флот – под охраной двух военных кораблей – «Сераписа» (44 пушки) и «Каунтесс оф Скарборо» (20 пушек). Заметив, что к ним приближаются пять каперских судов, все 40 «купцов» шарахнулись под защиту берега, тогда как конвойные корабли приготовились к бою.

«Бон ом Ришар» подошел к «Серапису» на расстояние выстрела в семь часов вечера. Пол Джонс убедился, что его спутники-корабли «Альянс» (36 пушек), «Палла» (32 пушки), «Венжанс» (12 пушек) и «Серф» – не спешат поддержать его, но это не помешало ему бросить англичанам вызов.

Сражение между «Ришаром» и «Сераписом» вошло в историю как первое значительное сражение на море между англичанами и американцами. Джонс выиграл это сражение, несмотря на измену капитана «Альянса» – Ландэ.

Израненный Пол Джонс отвел свои призы в Голландию. 4 октября 1779 года он стал на якорь у острова Тексел, расположенного у входа в залив Зейдер-Зе. Официальный мотив, выдвинутый Джонсом, – необходимость ремонта судов и лечение раненых. Здесь он обвинил Ландэ в измене и взял на себя командование «Альянсом».

Пока английский посол вручал местным властям протесты, требуя изгнания или выдачи Джонса, сам «пенитель моря» посещал Гаагу и Амстердам, появлялся в общественных местах, знакомился с голландскими деятелями. «Я увидел, что здесь… уважают флаг свободы, – писал он 19 октября. – Я горячо желаю и надеюсь скоро обменяться приветствием с этой республикой. Пусть обе республики подадут друг другу руки и дадут миру мир…»

Джонсу устраивали овации, о нем писали в газетах, в его честь слагали песни. Он оставался в Нидерландах до конца декабря 1779 года, а затем, избежав встречи с блокирующей английской эскадрой, еще несколько месяцев крейсировал на «Альянсе». Английские призы он подарил Людовику XVI от имени Соединенных Штатов. Король Франции принял Джонса в знаменитом зале Марса в Версальском дворце и возвел его в рыцари. На золотой шпаге, которую вручили капитану, было выгравировано по-латыни: «Победителю моря – Людовик XVI». В тот же вечер в опере Джонса пригласили в королевскую ложу. Под взрыв аплодисментов, когда Джонс сел в кресло рядом с креслом королевы, сверху на золоченых шнурах спустился лавровый венок.

Пол Джонс вернулся в Америку на французском корабле «Ариэль», привезя с собой 30 тонн пороха. В Филадельфии в 1781 году континентальный конгресс наградил его медалью «Почета» и постановил, «чтобы была выражена Соединенными Штатами благодарность капитану Полу Джонсу за ревность, осторожность и храбрость, с которыми он поддерживал честь американского флага».

В 1783 году Джонс должен был получить под свое командование новый 74 пушечный линейный корабль «Америка», но в сентябре того же года Великобритания признала независимость США, война закончилась, и конгресс подарил «Америку» французскому королю. Оказавшись не у дел, Пол Джонс решил предложить свои услуги Франции. Он устроился волонтером в эскадру Водройля, которая отплыла в Вест-Индию, однако между Францией и Англией вскоре тоже был подписан мир. С ноября 1783 по 1786 год Джонс жил во Франции как агент по призам, в 1787 году он временно вернулся в США, чтобы получить золотую медаль от конгресса, а затем, стесненный в средствах, поехал в Данию, где решалась судьба двух призов. В это время Екатерина II как раз искала опытных моряков-иностранцев для службы в российском флоте, и Джонс получил соответствующее приглашение. Вопрос о его принятии на русскую службу был согласован в конце 1787 – начале 1788 года при участии русского и американского посланников в Париже И.М. Симолина и Т. Джефферсона и окончательно оформлен через барона Крюденера в Копенгагене. Указом императрицы от 15 февраля 1788 года Пол Джонс был зачислен на русскую службу «в чине флота капитана ранга генерал-майорского» и определен в Черноморский флот. 4 апреля указом Екатерины II он был назначен контр-адмиралом.

Джонс приехал в Россию в апреле 1788 года и был представлен Екатерине II. Императрица осталась довольна незаурядной внешностью собеседника, его остроумием и умением держаться. Джонс преподнес ей в подарок экземпляр конституции США.

Из Санкт-Петербурга он был отправлен на Украину в распоряжение генерал-фельдмаршала Г.А. Потемкина, командовавшего всеми сухопутными и морскими силами России в войне с Турцией. Рекомендуя бывшего корсара Потемкину, императрица писала, что «сей человек весьма способен в неприятеле умножать страх и трепет». Джонс возглавил парусную эскадру в Днепровском лимане и поднял свой флаг на корабле «Владимир». В результате успешных действий эскадры, которая взаимодействовала с гребной флотилией контр-адмирала Н. Нассау-Зигена и армейскими частями на Кинбурнской косе, возглавляемыми А.В. Суворовым, турецкий флот в сражениях 7, 17 и 18 июня 1788 года под Очаковом потерпел серьезное поражение. За одержанную победу Джонсу был пожалован орден Св. Анны, которым он очень дорожил. Однако Нассау-Зиген приписал главную заслугу в победе над турками себе, а князь Потемкин принял его сторону, хотя Пол Джонс доказал, что именно его действия «не только спасли Херсон и Крым, но и решили судьбу войны». Осенью Потемкин счел за лучшее избавиться от беспокойного американца, отправив его под благовидным предлогом в Санкт-Петербург. При расставании Суворов подарил Джонсу шубу.

В феврале 1789 года Пол Джонс представил русскому правительству доклад о необходимости союза между Россией и США, отправления русской эскадры в Средиземное море, колонизации Крыма, вербовки американских моряков в русский флот. Все эти планы носили антианглийскую направленность. Против Джонса возбудили спровоцированное уголовное дело, и, хотя обвинения не были доказаны, карьера его в русском флоте на этом закончилась. Получив двухгодичный отпуск, он осенью того же года покинул Россию, уехал в Варшаву, затем в Вену, Амстердам и, наконец, в Париж, бурливший в связи с начавшейся революцией. Здесь, в Париже, Пол Джонс умер от водянки 18 июля 1792 года.

Похороны состоялись 20 июля. Национальное собрание Франции почтило память «человека, хорошо послужившего делу свободы», вставанием. Депутация собрания в составе 12 человек проводила тело «пенителя моря» до его могилы на протестантском кладбище Сен-Луи, но место погребения не было отмечено надгробием.

В начале XX века американцы вдруг вспомнили о своем «первом капитане». В 1905 году посол США во Франции Г. Портер обнаружил могилу Пола Джонса. Прах его с почетом перевезли в капеллу Морской академии в Аннаполисе и поместили в специальном саркофаге. Памятник Джонсу был воздвигнут в Вашингтоне.

Через неделю он вернулся на остров и, выторговав для себя полное прощение, отпустил комиссара полиции на берег. Хотя приобрести корсарский патент Сюркуф так и не смог, он снарядил 4 пушечную шхуну «Скромница» (1795), завербовал 30 матросов и пошел на Сейшельские острова. Там он объявил команде, что хочет заняться корсарством, и получил поддержку своих людей. Первым их призом стал корабль «Пингвин», направлявшийся из Бирмы в Индию с грузом тика. Приз был отправлен на Реюньон. Следующим трофеем стал голландский корабль, нагруженный рисом, перцем, сахаром и золотыми слитками. Его тоже отправили на Реюньон. 19 января 1796 года Сюркуф подошел к устью Ганга и увидел там флотилию из 3 судов. Два «купца» шли за лоцманским бригом к Калькутте. Подняв английский флаг, Сюркуф спокойно присоединился к флотилии, а затем, выпалив из пушки, захватил все 3 судна.

Переименовав лоцманский бриг в «Картье», он сделал его своим флагманом. Вскоре ему удалось захватить большой корабль «Диана», груженный рисом. На следующий день Сюркуф увидел стоявший на якоре 26 пушечный английский военный корабль «Тритон». Несмотря на то что силы были неравными, французы решили рискнуть и хитростью овладеть этим кораблем. Большинство моряков и пассажиров «Тритона» находилось внизу, прячась от лучей полуденного солнца. «Картье» подошел к самому борту неприятеля, и Сюркуф во главе 19 корсаров без труда овладел им. В плен попали 150 человек. Капитан «Тритона», успевший прыгнуть в шлюпку, был убит выстрелами из пистолетов. Пересадив команду и пассажиров «Тритона» на борт «Дианы», Сюркуф позволил последней уйти, a сам с двумя кораблями вернулся на Реюньон. Здесь он узнал, что губернатор Маларте конфисковал все присланные им призы, поскольку у Сюркуфа не было корсарского патента.

Возмущенный Сюркуф уехал во Францию, где Директория весьма благожелательно рассмотрела его жалобу. Ему были присуждены 27 тыс. ливров из стоимости проданных товаров.

Влюбившись в Мари-Катрин Блез, девушку из зажиточной бретонской семьи, Сюркуф в июле 1798 года отправился из Нанта в корсарский круиз на 14 пушечном судне «Кларисса» (экипаж 140 человек). Это был поход за деньгами, которые должны были удовлетворить аппетиты семейства Блез.

У берегов Африки «Кларисса» выдержала трехчасовый бой с английским кораблем и, потеряв фок-мачту, ушла на ремонт в Рио-де-Жанейро. В бразильских водах удалось взять на абордаж бриг, который был тут же отправлен в Нант.

Прибыв в Реюньон и показав губернатору свой корсарский патент, Сюркуф в следующем году отправился в крейсерство к берегам Суматры. После яростной схватки он захватил 2 английских корабля, затем один датский корабль и одно португальское судно с грузом пряностей. Переместившись к устью Ганга, он взял здесь еще 2 судна и отправил их на Реюньон. Через месяц его выследил английский военный корабль «Сибилла». Отстреливаясь, «Кларисса» ушла от погони (29 декабря 1799 года). На следующий день Сюркуф решил вернуться на прежнее место, но едва он попытался захватить американский парусник, «Сибилла» снова выследила его и принудила спасаться бегством.

1 января 1800 года Сюркуф подстерег и захватил в устье Ганга английский корабль «Джейн».

По пути к Реюньону Сюркуф захватил еще один корабль, принадлежавший американцам. Сдав свои призы, он снова вышел в море – на сей раз на корабле «Уверенность» (команда – 125 человек).

7 августа 1800 года Сюркуф отважился напасть на 38 пушечный английский корабль «Кент». Кроме экипажа и пассажиров, на его борту находились 250 моряков, снятых с горевшего судна. Когда корабли сблизились, французы смогли различить на корме британского судна «грациозную группу очаровательных молодых женщин в элегантных нарядах, которые спокойно из-под зонтиков смотрели на нас, словно мы не заслуживали ничего, кроме любопытства». Приблизившись к неприятелю с подветренной стороны, Сюркуф вдохновил своих людей на абордажную схватку и после ожесточенного сражения одержал победу. Приз был отведен в Порт-Луи – административный центр Маврикия. Распродав добычу и получив свою долю, Сюркуф повел «Уверенность» к берегам Франции, куда и прибыл в 1801 году.

В 1806 году, когда во Франции узнали о поражении адмирала Линуа и взятии его в плен англичанами (это случилось в Индийском океане), Сюркуф решил снова отправиться в Ост-Индию на специально снаряженном корабле «Ревенан» («Привидение»). За три осенних месяца 1806 года он захватил и привел на Маскаренские острова 14 английских судов с рисом; этим он спас французских колонистов от голода и увеличил свое состояние еще на несколько сот тысяч франков. Выполняя приказ губернатора, Сюркуф передал свой фрегат под командование капитана Потье, а сам был вынужден перейти на старый линейный корабль «Шарль». Потье захватил у берегов Индии громадный португальский корабль «Зачатие св. Антония». Сюркуфу приказали отвезти пленных во Францию. 21 ноября 1807 года он вышел в море на «Шарле» и после трудного перехода, занявшего больше года, благополучно вернулся на родину. С тех пор он не выходил на корсарский промысел, однако снарядил и постоянно держал на море не менее 19 корсарских кораблей.

Позже Сюркуф стал бароном. Умер он в своем замке недалеко от родного Сен-Мало в 1827 году, будучи одним из самых богатых и уважаемых судовладельцев Франции. Пятеро его детей унаследовали огромное состояние.

Бушар родился 15 января 1780 (по другим данным – 1783) года на юге Франции, в окрестностях приморского городка Сен-Тропе. Его родители, Андре Луи Бушар и Тереза Брюне, крестили его под именем Андре-Поль, но в конечном итоге он стал называться Ипполитом. Свою морскую карьеру Бушар начинал в торговом флоте, затем перешел в военный флот и в период Наполеоновских войн неоднократно сражался против англичан. После участия в экспедициях в Египет (с Наполеоном) и на Гаити, разочаровавшись в руководителях Великой французской революции, наш герой в 1809 году подался в Аргентину. Он приветствовал «Майскую революцию» 1810 года, присоединившись к молодому аргентинскому флоту, насчитывавшему вначале лишь три судна – шхуна «Инвенсибле», бригантина «Двадцать пятое мая» и шлюп «Америка». Командующим ВМС стал мальтийский корсар Хуан Баутиста Асопардо (поднял флаг на «Инвенсибле»); Ипполит де Бушар был назначен его заместителем, получив командование бригантиной; шлюпом командовал француз Абель Юбак.

2 марта 1811 года аргентинская эскадра сразилась на р. Паране, близ Сан-Николаса, с испанскими роялистами из Монтевидео; эскадра последних состояла из 7 небольших судов и находилась под командованием опытного офицера Хасинто де Ромарате. В этом бою сказалась слабая военная подготовка аргентинцев. Испанцы обстреляли «Инвенсибле», потом разделались с «Америкой» и, наконец, набросились на бригантину Бушара. Матросы в панике стали прыгать за борт, и все попытки капитана остановить их оказались тщетными. Вернувшись к флагманской шхуне, испанцы взяли ее на абордаж, но команда Асопардо стойко защищалась еще в течение двух часов. Видя, что сохранить корабль не удастся, Асопардо хотел взорвать крюйт-камеру, и только тяжелое ранение не позволило ему осуществить этот отчаянный замысел.

В июле и августе того же года Бушар проявил выдающиеся способности при защите Буэнос-Айреса от испанских войск, блокировавших город. В марте 1812 года он присоединился к конному гренадерскому полку, которым командовал Хосе де Сан-Мартин, и отличился в битве при Сан-Лоренсо (1813). Он смог захватить в качестве трофея испанский флаг, что обеспечило ему получение аргентинского гражданства.

Настали перемены и в личной жизни Ипполита Бушара. Спустя несколько месяцев он женился на Норберте Мерло, сестре его друга Рамона, которая была дочерью бывшего испанского офицера (участника Трафальгарского сражения). Жена родила ему двух дочерей – Кармен и Фермину.

В 1815 году Бушар перешел под командование адмирала Уильяма Брауна и 12 сентября того же года получил корсарскаую лицензию для действий против испанцев на корвете «Алькон» (это французское судно купил для Аргентины адвокат Висенте Анастасьо Эчеверриа). Помощником капитана стал англичанин Роберт Джонс; почти все прочие офицеры были французами.

Кроме «Алькона», в эскадру Уильяма Брауна входили флагманский фрегат «Геркулес», судно «Сантиссима Тринидад» под командованием брата адмирала Майкла Брауна и шхуна «Конститусьон» под командованием Оливера Рассела. Корабли братьев Браун покинули Монтевидео 24 октября 1815 года; пять дней спустя с якоря снялись суда Рассела и Бушара. Эскадра должна была обогнуть Америку с юга, выйти в Тихий океан и устроить базу на чилийском острове Моча. «Геркулес» и «Сантиссима Тринидад» прибыли на рандеву 28 декабря, а на другой день к острову подошел и корвет Бушара. Поскольку шхуна Рассела не явилась на место встречи и больше ее нигде не видели, участники экспедиции предположили, что она погибла во время шторма у мыса Горн.

31 декабря адмирал и Бушар согласовали план операции на первые три месяца 1816 года. Вся захваченная у испанцев добыча должна была делиться следующим образом: две доли – флагману, по полторы доли – командам «Сантиссима Тринидада» и «Алькона». После этого «Геркулес» отправился к островам Хуан-Фернандес, где планировалось освободить заключенных, а Бушар и Майкл Браун взяли курс на побережье Перу.

10 января 1816 года все 3 судна аргентинской эскадры встретились возле перуанского порта Кальяо. Блокировав его с моря, аргентинцы подвергли обстрелу укрепления форта Реаль-Фелипе. На другой день возле порта была захвачена испанская бригантина «Сан-Пабло». 13 января взяли фрегат «Гобернадора».

18 января добычей эскадры Брауна стали еще 4 судна: шхуна «Кармен», бриг «Мистико» и 2 парусника, один из которых был потоплен. Спустя три дня аргентинцы повторили нападение на береговые укрепления, потопив при этом фрегат «Фуэнте Эрмоса». Через неделю в море были захвачены фрегаты «Канделария» и «Консеквенсия».

Сняв блокаду с Кальяо, эскадра двинулась вдоль побережья на север, к Гуаякилю. 7 февраля корабли достигли острова Пуна, прикрывающего подходы к городу. Оставив Бушара и брата охранять призы, Уильям Браун на «Сантиссима Тринидаде» решил атаковать Гуаякиль. На следующий день ему удалось разрушить форт Пунта-де-Пьедрас на подступах к городу, но 9 го числа при попытке взять крепость Сан-Карлос адмирал неожиданно сам угодил в плен. Аргентинцы не захотели оставить своего командующего в беде; начались переговоры, в результате которых испанцы согласились освободить Брауна в обмен на «Канделарию», 3 бригантины и 5 почтовых ящиков, взятых на «Консеквенсии».

Неудача под Гуаякилем охладила пыл аргентинцев. Через три дня Бушар сообщил Уильяму Брауну, что его корвет течет, как решето, и что офицеры хотели бы вернуться в Буэнос-Айрес. Кроме того, он предложил разделить добычу. В результате адмирал передал ему «Консеквенсию», «Кармен» и 3475 песо компенсации за «Алькон». Поскольку Бушар намеревался вернуться в Аргентину вокруг мыса Горн, это вызвало недовольство у части команды. Капитану пришлось драться на дуэли с одним из сержантов. Команда «Кармен» взбунтовалась и увела судно на Галапагосы. Что касается Бушара, то он в июне вернулся в Буэнос-Айрес на фрегате «Консеквенсия».

С согласия Висенте Эчеварриа Бушар переименовал трофейный фрегат в «Ла Архентину» и начал готовиться к новой экспедиции. Эчеварриа закупил 34 новые пушки. Государство тоже позаботилось об усилении огневой мощи фрегата, передав Бушару 4 бронзовых орудия, 12 железных пушек, 128 ружей и 1700 пушечных ядер. Наконец, в июле 1817 года Бушар взял на себя командование фрегатом. Выйдя в море, он решил идти через Атлантику и Индийский океан к Филиппинам, принадлежавшим в то время Испании. Корсар располагал информацией о том, что Филиппинская компания ведет активную торговлю с Индией, и собирался устроить охоту за ее судами.

Во время плавания к мысу Доброй Надежды на борту вспыхнул пожар. Хотя огонь удалось погасить, «Ла Архентина» нуждалась в капитальном ремонте. К ремонтным работам, растянувшимся на два месяца, экипаж смог приступить лишь тогда, когда корабль достиг берегов Мадагаскара и 4 сентября стал на якорь в гавани Таматаве (совр. Туамасина). Здесь какой-то британский офицер попросил Бушара помочь ему задержать 4 невольничьих судна – 3 английских и 1 французское, – которые собирались покинуть остров. Аргентинец охотно откликнулся на эту просьбу, выделив для участия в операции хорошо вооруженный отряд. Захватив упомянутые суда, Бушар забрал себе часть трофейной провизии.

Продолжив плавание, «Ла Архентина» 18 октября повстречала американский фрегат. Капитан последнего, узнав о намерениях Бушара, разочаровал его: по данным янки, Филиппинская компания свернула свою деятельность еще три года назад. Поскольку искать испанские суда на коммуникациях между Филиппинами и Индией не имело смысла, капитан «Ла Архентины» решил идти прямо в воды указанного архипелага. Пройдя в штормовую погоду через Зондский пролив, Бушар 7 ноября велел стать на якорь у берегов Явы; команда, страдавшая от цинги, нуждалась в срочном лечении.

Когда люди отдохнули и немного окрепли, фрегат продолжил свой путь к Филиппинам. Утром 7 декабря на горизонте были замечены паруса 4 малайских прау, принадлежавших местным пиратам (так называемым иланунам). Они стремительно атаковали «Ла Архентину», но не смогли взять ее. Удачно маневрируя, Бушар захватил одно из прау, а пленных иланунов приказал судить. «Военный совет» приговорил почти всех пленников (кроме самых юных) к смертной казни. Иланунов загнали в трюм их собственного судна, а потом расстреливали его из пушек, пока он не затонул.

Пройдя Макассарским проливом в море Сулавеси, «Ла Архентина» подошла к острову Холо (в архипелаге Сулу). Погрузив на борт свежие продукты и запасы пресной воды, Бушар взял курс на Манилу. 31 января 1818 года, находясь на подступах к столице Филиппин, корсары остановили английский фрегат, желая проверить, не везет ли он в Манилу продовольствие. Хотя Бушар не хотел выдавать своих намерений, английский капитан догадался, что «Ла Архентина» прибыла в воды Филиппин с корсарскими целями. Позже он сообщил об этом испанским властям. Поскольку Манила была хорошо защищена системой оборонительных сооружений, аргентинцы не стали пытаться захватить ее; вместо нападения на город они начали охоту за торговыми судами. В течение двух месяцев блокады филиппинской столицы им удалось захватить 16 судов. Его действия привели манильцев в отчаяние, поскольку цены на продовольствие в городе подскочили в два-три раза. Губернатор Филиппин вынужден был снарядить 2 вооруженных торговых судна и корвет, которые были высланы против корсаров. Но к тому времени (30 марта) Бушар уже снял блокаду и ушел в открытое море.

Не сумев из-за противных ветров провести свой корабль в Кантон (Китай), Бушар направился к Гавайским островам. 18 августа он прибыл в залив Килакекуа (на острове Гавайи) – тот самый, где в 1779 году погиб английский кругосветный мореплаватель Джеймс Кук. Здесь корсары застали корвет «Санта-Роса», который покинул Буэнос-Айрес почти одновременно с «Ла Архентиной». У берегов Чили команда корвета взбунтовалась и увела судно на Гавайи. Узнав об этом, Бушар нарядился в форму подполковника республики Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы и официально потребовал от местного короля Камехамехи I вернуть ему угнанный корвет. Король сначала заупрямился, намекнув, что заплатил за судно «большие деньги», но в конце концов согласился отдать «Санта-Росу» за небольшую плату. В итоге Бушар получил корвет и запас провизии в обмен на свою саблю и шляпу. Аргентинский президент Бартоломе Митре позже писал, что это соглашение стало первым «международным договором», заключенным Аргентиной с нелатиноамериканской страной.

26 августа «Санта-Роса» перешла под контроль команды «Ла Архентины», которая занялась ее ремонтом. Капитаном корвета был назначен опытный английский моряк Питер Корни. Через неделю Бушар отправился на остров Кауаи, где, по информации туземцев, укрылись мятежники с корвета. Бунтовщиков поймали, главарей казнили, а прочих сильно избили, но оставили в живых.

Пополнив запасы провизии и снаряжения, а также наняв еще 80 матросов разных национальностей, Бушар покинул Гавайские острова, чтобы идти в Калифорнию. Там он надеялся поживиться за счет набегов на испанские торговые суда. Калифорнийские власти узнали о его намерениях 6 октября от капитана американского судна «Кларион». Губернатор Пабло Висенте де Сола, находившийся в Монтерее, приказал вывезти из города все ценности и приготовиться к отражению возможного нападения. 20 ноября 1818 года дозорный, дежуривший на мысе Пинос, увидел в море паруса 2 кораблей. Это были «Ла Архентина» и «Санта-Роса». Силы береговой обороны были немедленно приведены в боевую готовность, а старики, женщины и дети переправлены в Соледад. Бушар собрал своих офицеров на военный совет. Поскольку фрегат имел глубокую осадку и не мог оперировать в заливе Монтерей, решено было использовать для нападения корвет «Санта-Роса». Питер Корни, ранее дважды посещавший эти края, внес свои предложения по плану операции. Для усиления команды корвета на него пересадили 200 солдат под командованием капитана Шеппарда; люди были вооружены ружьями и пиками. В полночь «Санта-Роса» бросила якорь в непосредственной близости от испанского форта. Шеппард не рискнул атаковать его ночью, а на рассвете выяснилось, что корвет находится под прицелом испанской артиллерии. Завязавшийся пятнадцатиминутный бой завершился тем, что «Санта-Роса» выкинула белый флаг.

С борта «Ла Архентины» видели, что корвет не справился с заданием, однако испанцы, не имевшие шлюпок, не прислали на его борт своих солдат. Бушар решил воспользоваться этим обстоятельством для спасения «Санта-Росы» и попытался ночью приблизиться к ней на своем фрегате. Но из-за малых глубин ему не удалось подвести «Ла Архентину» на расстояние артиллерийского выстрела. Тогда перед рассветом 24 ноября он посадил в шлюпки 200 солдат с приказом высадиться на берег и атаковать форт. Десант высадился в укромной бухточке в семи километрах от форта, быстро приблизился к нему и пошел на штурм. Спустя час над бастионами взвился аргентинский флаг. Город тоже оказался в руках корсаров, хозяйничавших в нем целую неделю. Ограбив Монтерей и окрестные ранчо, аргентинцы сожгли форт, арсенал, резиденцию губернатора и несколько домов богатых испанцев, не тронув, однако, жилищ креолов.

29 ноября корабли Бушара покинули Монтерей, прошли мимо мыса Консепсьон в сторону Санта-Барбары и стали на якорь возле Эль-Рефугио-Каньона. Оттуда корсары совершили налет на асьенду местного помещика Ортеги, который слыл сторонником испанцев. 5 декабря они напали на его ранчо, забрали провизию, перебили скот в коррале и сожгли все постройки. Небольшой отряд испанской кавалерии, посланный из Санта-Барбары местным комендантом Хосе де ла Герра-и-Норьега, устроил засаду и смог захватить в плен одного офицера и двух моряков. Позже Бушар вернул их, обменяв на имевшегося у него испанского пленника.

14 декабря флотилия появилась в виду испанской миссии Сан-Хуан-Капистрано (Южная Калифорния). Местный комендант Руис, получивший известия о Бушаре днем ранее, отправил на защиту миссии 30 солдат под командованием лейтенанта Сантьяго Аргуэльо. Когда двое посланников Бушара подошли к воротам миссии и потребовали снабдить аргентинцев провизией, Аргуэльо ответил им, чтобы они убирались ко всем чертям, в противном случае он обещал «накормить их пулями и гранатами». Бушар не мог простить испанцам такого оскорбления и бросил на захват миссии 140 человек под командованием Корни. Испанский гарнизон мужественно защищался, но не смог отбить нападение. Корсары ограбили местный магазин, повредили некоторые строения и, по слухам, сожгли несколько крытых соломой хижин. На следующий день в Сан-Хуан-Капистрано прибыли подкрепления из Санта-Барбары и Лос-Анхелеса, но к тому времени корабли Бушара уже ушли в море. Интересно отметить, что в наше время в Сан-Хуане ежегодно празднуется «День, когда пираты ограбили миссию».

20 декабря корсары прибыли в залив Вискаино, где командир решил переоснастить корабли и дать людям возможность отдохнуть.

17 января 1819 года Ипполит де Бушар взял курс на город Сан-Блас, расположенный на побережье современной Мексики. На подходе к порту аргентинцы захватили испанский бриг «Лас Анимас» с грузом какао. Затем в районе островов Лас-Трес-Мариас, «Ла Архентина» взяла на абордаж английское судно «Гуд хоуп»; обыскав его, корсары обнаружили на нем испанские товары и конфисковали их. 1 марта, блокируя Сан-Блас с моря, люди Бушара заметили в море неизвестную шхуну. Оба корабля бросились за ней в погоню, но не смогли догнать.

18 марта «Ла Архентина» и «Санта-Роса» подошли к гавани Сонсонете на побережье Сальвадора. На рейде стояло несколько торговых судов, и аргентинцы захватили одно из них. 2 апреля они прибыли к порту Реалехо. Подготовив две вооруженные шлюпки, Бушар взял с собой 60 человек и решил лично возглавить нападение на гавань. Однако испанцы усилили охрану судов и выставили на защиту порта 1 бриг, 2 шхуны и 1 люггер. Бушар не стал отступать, смело ринувшись в бой. В результате сражения корсары овладели неприятельскими судами. Два судна – бриг «Сан-Антонио» и шхуна «Лауретана» – были сожжены после того, как их владельцы не смогли внести за них требуемый выкуп. Люггер «Нептуно» и шхуна «Мария София» были присоединены к флотилии.

Спустя некоторое время на горизонте была замечена шхуна под испанским флагом. Она быстро приблизилась к более слабой «Санта Росе» и открыла по ней огонь. Несколько матросов на корвете было убито, многие получили ранения. Когда фрегат Бушара двинулся на неприятеля, шхуна спустила испанский флаг и подняла чилийский. Оказалось, что это – чилийское каперское судно «Чилено», которым командовал капитан Кролл (или Колл). Когда Бушар потребовал от него прислать на борт «Санта-Росы» хирурга для лечения раненых, чилиец отказался это сделать и спешно ушел в море.

3 апреля 1819 года экспедиция Бушара завершилась.

В 1820 году, перейдя в чилийский флот, Ипполит де Бушар служил в Перу под командованием Сан-Мартина. В декабре он просил генерала позволить ему вернуться в Аргентину, однако тот приказал ему задержаться в Лиме еще на четыре месяца.

Тем временем Томас Кохрэйн захватил деньги, хранившиеся на военных кораблях в Перу, решив таким образом вознаградить себя за службу в чилийском флоте. Это настроило против него Сан-Мартина, который велел Бушару быть готовым сразиться с англичанином. Впрочем, до драки дело так и не дошло; в 1822 году Кохрэйн ушел в Вальпараисо.

В дальнейшем Бушар продолжал плавать в перуанских водах на «Санта-Росе», пока этот корабль не был сожжен в Кальяо во время восстания 1824 года. В 1828 году он участвовал в войне против Великой Колумбии, командуя перуанскими кораблями, а после отставки осел на берегу. Правительство Перу выделило ему два имения – Сан-Хавьер и Сан-Хосе-де-Наска – недалеко от Пальпы, где бывший корсар обзавелся сахарной мельницей и вел жизнь плантатора. Вечером 4 января 1837 года он ударил одного из своих черных слуг, вызвав тем самым возмущение других работников. Страсти накалились до предела. Бушар в ярости заорал:

– Что, бунт на корабле?!

Растолкав смутьянов, он бросился искать пистолет и старую абордажную саблю, но было уже поздно. Слуги набросились на него с ножами и убили.

Жена Бушара, Норберта Мерло, с которой он практически не жил после завершения корсарской кругосветки, умерла в Монтевидео 15 марта 1869 года.

О Бушаре не забывают на его второй родине – в Аргентине. В честь знаменитого корсара и морехода названа одна из главных улиц Буэнос-Айреса, а также корабль аргентинских ВМС.

Родился в Порт-о-Пренсе на острове Гаити в 1782 году. Его отцом был кожевенник Мариус Лафитт, матерью – испанская еврейка Зора Надримал. Жан был младшим из восьми детей в семье. В 17 летнем возрасте он женился на Кристине Левин, жившей в датских владениях на Антилах, и та родила ему дочь (вскоре Кристина умерла от послеродовой краснухи на борту судна, шедшего с Гаити в Новый Орлеан).

В 1803 году Жан Лафитт и его старший брат Пьер снарядили на Гаити бриг «Милая сестрица», приобрели у губернатора острова Мартиника каперское свидетельство для нападения на английские суда и развернули корсарские операции в Карибском море. Корсарство они совмещали с откровенным пиратством, работорговлей и контрабандой. В Юкатанском проливе братья захватили английское судно «Эктив», переименованное в «Эктор», а в марте 1804 года перехватили американский парусник «Мэри», направлявшийся из Гаваны в Чарлстон. Свои призы Лафитты в апреле того же года привели в Новый Орлеан, предъявив на них фальшивые документы («Мэри» была представлена как испанское купеческое судно «Санта Мария»). В начале 1805 года братья Лафитт открыли в центре Нового Орлеана на улице Бурбон свою кузницу, служившую прикрытием для их контрабандных сделок. В следующем году они приобрели патент на право работорговли, не перестав, однако, заниматься контрабандной поставкой черных невольников.

В последующие годы Жан Лафитт основал в дельте Миссисипи, на островах бухты Баратария, тайное пиратское убежище. В 1811 году у него была уже целая флотилия пиратских судов, промышлявших в водах Вест-Индии. Выбранный боссом, т. е. хозяином, он тотчас снабдил всех капитанов Баратарии каперскими грамотами от антииспанских властей Картахены (Колумбия), тем самым легализовав сообщество авантюристов. В пиратскую флотилию входили суда «Мизер» и «Дорада» под командованием самого Жана Лафитта; «Пти Милан» капитана Гамби; «Шпион» капитана Рене Белюша, дяди Лафиттов; «Сенси Джек» капитана Пьера Сикара и «Виктори» капитана Франсуа Сапиа.

В ноябре 1812 года власти Нового Орлеана организовали облаву в Баратарии, Жан и Пьер Лафитты и 24 флибустьера были арестованы и брошены в застенки крепости Калабус. Но через несколько недель Лафиттов отпустили под залог. Никакого обвинения им предъявлено не было.

Весной 1813 года по настоянию окружного прокурора Джона Рэндолфа Граймза губернатор Луизианы Уильям Клейборн согласился предъявить обвинение братьям Лафитт в суде штата, но те не явились в зал заседания, укрывшись на своей базе в Баратарии. Тогда губернатор 24 ноября того же года объявил награду в 500 долларов тому, кто передаст Жана Лафитта в руки шерифа Нового Орлеана или любого другого округа. Через два дня в городе появилась листовка такого содержания: «Жан Лафитт предлагает награду в 5000 долларов тому, кто доставит к нему губернатора Уильяма С.С.Клейборна. Баратария, 26 ноября 1813 года». Ответ пирата губернатору немало позабавил новоорлеанцев.

15 января 1814 года в Баратарии проходила широкая распродажа рабов и награбленных товаров. Таможенное ведомство отправило 12 солдат во главе с лейтенантом Стаутом для конфискации нелегального товара, но по прибытии на место отряд был атакован, Стаут убит, двое солдат тяжело ранены, остальные взяты в плен и через несколько дней отпущены на свободу.

Спустя два месяца окружной прокурор Граймз докладывал губернатору штата, что за полгода пиратами было завезено в Баратарию товаров на 1 млн долларов. По меньшей мере одна десятая часть жителей Нового Орлеана была связана с нелегальной торговлей, и в иные дни в пиратском логове собиралось до 500 новоорлеанских скупщиков краденого.

В июне 1814 года судно федеральной полиции задержало корабль баратарийца по прозвищу Джанни Огненная Борода, который ограбил 2 испанских судна. 18 июля судья Холл уведомил Пьера Лафитта, арестованного на улице, что Огненная Борода назвал его, Лафитта, своим сообщником.

3 сентября того же года в Баратарию прибыл британский бриг под командованием капитана Локкайера. Последний передал Жану Лафитту письмо генерала Николса, командующего английскими войсками во Флориде. Шла война между Британией и США, и англичане хотели использовать флибустьеров Баратарии в качестве лоцманов. Лафитту предлагали чин капитана 1 ранга и 30 тыс. долларов, но он отказался сотрудничать с англичанами, о чем уведомил губернатора Луизианы. Последний простил пирату его прошлые прегрешения и закрыл глаза на «неожиданное» бегство Пьера Лафитта из городской тюрьмы. В то же время находившийся в Новом Орлеане коммодор американского флота Дэниэл Т. Паттерсон и командир 44 го пехотного полка полковник Т. Росс, имея инструкции морского министра атаковать пиратскую базу в Баратарии, 11 сентября подготовили против флибустьеров карательную экспедицию. 16 сентября американские солдаты атаковали Баратарию, захватили стоявшие там суда с грузами и взяли в плен около 80 пиратов, в том числе старшего брата Лафитта – Доминика по прозвищу Капитан Доминго, а также Рене Белюша. Укрепления Баратарии были срыты, дома разрушены.

17 декабря 1814 года, в связи с угрозой британского вторжения в Луизиану, командующий военным округом генерал Эндрю Джексон приказал выпустить из тюрьмы баратарийцев, изъявивших желание сражаться против англичан, и обещал представить президенту США прошение о помиловании бывших пиратов. 20 декабря Жан Лафитт был лично представлен генералу Джексону и в ходе беседы подтвердил желание своих людей помочь американским войскам.

23 декабря началось сражение за Новый Орлеан. Все попытки англичан захватить город были отбиты, баратарийцы, охранявшие форт Сент-Джон на северной окраине, проявили невероятную стойкость и умение палить из пушек. В первых числах января 1815 года англичане отступили. Генерал Джексон официально поздравил Капитана Доминго и Рене Белюша, командовавших 3 й и 4 й батареями, и отметил «мужество и верность» братьев Лафитт. В середине марта того же года из Вашингтона в Новый Орлеан доставили декрет о полном прощении баратарийцев; документ был подписан президентом США Джеймсом Мэдисоном и государственным секретарем. Хотя братья Лафитт получили амнистию, все их имущество было конфисковано. Чтобы поправить дела, они решили снова заняться незаконным промыслом – контрабандной торговлей и пиратством.

В начале 1817 года братья Лафитт согласились стать тайными агентами испанской разведки, получив кодовые номера 13—1 (для Пьера) и 13—2 (для Жана). Испанские власти в Гаване поручили им внедриться в среду флибустьеров, действовавших в Мексиканском заливе, что они и сделали, преследуя свои интересы.

23 марта того же года братья прибыли на шхуне «Кармелита» к острову Галвестон в Техасе, где вели переговоры с французским корсаром Луи д’Ори и мексиканским партизаном Франсиско Миньей. 7 апреля флотилии д’Ори и Миньи отплыли из Галвестона на освобождение Мексики, а Жан Лафитт приступил к оборудованию на острове своей базы.

Луи д’Ори, поссорившись с Миньей, вернулся в Галвестон 4 мая и с удивлением увидел, как несколько десятков корсаров возводят на берегу дома и склады. Узнав, что он здесь больше не командует, д’Ори ушел в другие края. Вскоре на Галвестоне поселились ветераны Баратарии Джанни Огненная Борода, Венсан Гамби и Рене Белюш, получивший каперскую грамоту от самого Симона Боливара.

Летом 1818 года американский государственный секретарь вручил президенту Монро меморандум, в котором говорилось: «…так как территория между реками Сабина и Рио-Браво является Луизианой, Галвестон принадлежит нам. Прекрасным случаем подтвердить наш суверенитет была бы посылка экспедиции против Лафиттов». Монро начертал на полях меморандума: «Согласен, но действуйте без ажиотажа. Уведомите Лафиттов, что им надлежит убраться». Приказ очистить бухту и остров Галвестон был вручен Жану Лафитту в конце лета полковником Грэмом. Лафитт сделал вид, что готов подчиниться, но в действительности продолжал использовать Галвестон в качестве своей главной базы. Весной 1819 года республиканское правительство Мексики официально назначило его губернатором острова.

3 января 1821 года в Галвестон прибыла американская военная шхуна «Энтерпрайз» под командованием капитан-лейтенанта Кирни. Последний передал Жану Лафитту требование правительства США ликвидировать галвестонскую базу. 2 марта того же года это ультимативное требование было выполнено.

Командуя черной шхуной, Жан Лафитт продолжал рыскать по просторам Мексиканского залива и Карибского моря. Его брат Пьер умер у берегов Юкатана в ноябре 1821 года. Жан, совмещая контрабандную торговлю неграми рабами с морским разбоем, вертелся в кубинских водах до января 1822 года, когда его судно было расстреляно из пушек английским военным кораблем. Вплавь он добрался до кубинского берега, где в окрестностях города Санта-Крус-дель-Сур его схватила испанская стража. Несколько недель Жан Лафитт провел в тюрьме города Пуэрто-Принсигги (совр. Камагуэй), затем его перевели в больницу Сан-Хуан-де-Дьос, откуда он сбежал 13 февраля того же года. Губернатор Пуэрто-Принсипи писал 19 марта, что Жан Лафитт находится вместе с бандой пиратов на якорной стоянке Ринкон-Гранде в одной лиге от Виаро (на северном побережье Кубы). Видимо, в течение нескольких лет он продолжал заниматься нелегальной работорговлей, затем след его потерялся.

По мнению ряда исследователей, 7 июня 1832 года под именем Джона Лафлина он сочетался в Чарлстоне браком с Эммой Мортимер. 4 апреля 1834 года у них родился сын Жюль, а два года спустя – второй, названный Гленном. В 1836 году супруги поселились на берегу Миссисипи в Сент-Луисе, где Джон Лафлин открыл контору по торговле орудийным порохом. В 1848 году Жан Лафитт – уже под собственным именем – совершил поездку во Францию, куда он доставил груз пороха для «неизвестного покупателя».

В конце 40 х и начале 50 х годов XIX века Жан Лафитт финансировал издание книг и брошюр аболиционистов (противников рабства), давал деньги в фонд организации, занимавшейся выкупом негров рабов и переселением их на север США. После трагической гибели младшего сына Гленна он перебрался в город Олтон (штат Иллинойс). Умер Лафитт 5 мая 1854 года – после того, как простудился на р. Миссисипи, где в непогоду встречал тайный транспорт с беглыми рабами.

В 1808 году Чен И Сяо уничтожила посланную против нее императорскую эскадру, укрыв в засаде за мысом свои основные силы. Во время многочасового сражения находившиеся в засаде джонки ударили в тыл неприятелю. Командовавший императорской эскадрой адмирал Ку Ланг покончил с собой. Тогда император приказал генералу Линь Фа отомстить пиратам за предыдущий разгром. Оба флота встретились под Олонгапо (Олань-Пей), но, когда пираты пошли в атаку, ветер неожиданно стих. В этой ситуации Чен И Сяо проявила себя превосходным тактиком: по ее приказу тысячи пиратов стали прыгать в воду и вплавь пробираться к правительственным кораблям. Линь Фа проиграл сражение и был убит.

В 1809 году во главе 100 кораблей против пиратов выступил адмирал Цун Мэнсен (Сунь Мао-Сан). В разгар боя загорелась оснастка на пиратских джонках, и Чен И Сяо приказала отступить. Многие пираты утонули, были убиты или взяты в плен. Однако вскоре мадам Чен взяла реванш: объединившись с двумя другими пиратскими бандами, она контратаковала императорские суда. Очевидец писал: «Наша эскадра была рассеяна и разбросана в полном беспорядке и в конце концов разбита на голову. Стоял такой грохот, что казалось, раскололось небо…»

Очередную попытку разгромить пиратов предпринял адмирал Тинг Кей-хеу, но и ему не повезло. Чен И Сяо напала на него с флотом из 200 джонок и после жестокой кровавой схватки одержала победу. Тинг Кей-хеу покончил с собой, а все 25 правительственных кораблей сдались пиратам. После этого пираты на 500 джонках напали на город Шао Тинь и захватили в плен 400 мужчин и женщин. У убитых пираты отрезали головы и подвешивали их за косички на своих шеях.

В последние дни 1809 года Чен И Сяо предприняла несколько дерзких экспедиций на китайские реки. Поднимаясь вверх по течению, пираты грабили беззащитные деревни, убивали сопротивляющихся и уводили с собой сотни пленных. В опустошенных районах «нигде нельзя было услышать ни лая собаки, ни крика петуха».

В 1810 году разногласия между капитанами отдельных эскадр привели к распаду пиратской конфедерации. Командир черной эскадры Опо Таэ согласился на амнистию и сдался китайским властям (в его эскадре было 160 кораблей, 8 тыс. матросов, 500 тяжелых орудий и 5600 единиц легкого оружия). Пиратам-дезертирам правительство предоставило для проживания две деревни.

Чен И Сяо тоже вступила в переговоры с китайским правительством, используя в качестве посредника врача из португальской колонии Макао. Ей обещали амнистию и титул, а каждому рядовому пирату – бочонок вина, поросенка и небольшую сумму денег, чтобы они могли начать новую жизнь. Дальнейшая судьба китайской «королевы пиратов» неизвестна. Полагают, что она дожила свой век как глава крупного синдиката контрабандистов.

В июне 1813 года, когда Гиббс служил на борту корабля «Чесапик», последний был захвачен британским кораблем «Шэннон». Оказавшись в плену, Гиббс был доставлен в Галифакс, а оттуда переведен в тюрьму Дартмута (Англия). После окончания войны он вернулся домой и сказал отцу, что хочет заняться торговлей в Бостоне. Отец дал ему стартовый капитал – 1000 долларов, – но торговца из него не вышло; обанкротившись, Гиббс продал лавку за 100 долларов и отправился в море. Прибыв на судне «Джон» в Буэнос-Айрес (Аргентина), он поступил на корсарское судно и вскоре решил стать пиратом. В открытом море на борту капера вспыхнул мятеж; Гиббс оказался в числе лидеров бунтовщиков. Овладев кораблем, они отправились к побережью Флориды и там высадили тех, кто не хотел заниматься пиратским промыслом. Затем, обосновавшись на одном из островов в Вест-Индии, новоиспеченные пираты начали охотиться за торговыми судами. Взяв свой первый приз, они убили команду, а судно, перекрасив и переоснастив, продали в Гаване. По этому сценарию они действовали и в дальнейшем. Иногда пираты пригоняли трофейное судно на остров и там, убив всех пленных, сжигали его. На их совести было более 500 убитых.

Однажды, когда пираты захватили американское судно «Каролина», их заметили с борта английского военного корабля «Джариус». Последний преследовал разбойников до их убежища и высадил на острове десант. Шайка, отстреливаясь, бежала в лес. Обыскав окрестности, англичане обнаружили не менее 12 судов, сожженных до ватерлинии. Если к этому прибавить то количество судов, которое пираты продали в Гаване, общее число их призов достигнет 25—30.

Укрывшиеся в лесу пираты избрали Чарлза Гиббса своим вожаком. Вскоре они захватили голландское судно с грузом серебра. Пассажиры и члены команды – около 30 человек – были безжалостно убиты, а одна 17 летняя девушка стала наложницей Гиббса. Два месяца они провели на мысе Сан-Антонио (Куба), где недовольные пираты заставили вожака избавиться от его любовницы. Девушка была отравлена.

Когда кубинские власти предприняли решительные меры по очистке прибрежных районов от пиратов, Гиббс забрал из гаванского банка свою долю добычи – 30 тыс. долларов – и отправился в Нью-Йорк, куда прибыл 25 декабря 1819 года.

Некоторое время Гиббс путешествовал, побывал в Англии, где в Ливерпуле у него был неудачный роман с какой-то дамой, а затем снова вернулся в Америку. Узнав о начале войны между Аргентиной и Бразилией, он отбыл в Буэнос-Айрес и там поступил лейтенантом на 34 пушечный корабль «Двадцать пятое мая». После ряда сражений адмирал Уильям Браун назначил его капитаном каперской шхуны с командой в 46 человек. Гиббс совершил два удачных круиза, но во время третьей экспедиции угодил в плен и был доставлен в тюрьму Рио-де-Жанейро.

С окончанием войны Гиббс обрел свободу и, переезжая с места на место, добрался до Нью-Йорка. Неожиданно его внимание привлекла начавшаяся война между Францией и Алжиром. Он решил стать алжирским корсаром и отплыл из Америки в Испанию. Поскольку французский флот блокировал Алжир с моря, Гиббс вынужден был отказаться от этой авантюры. Посетив Тунис, он через Марсель вернулся в Америку.

9 ноября 1830 года Гиббс отплыл из Нового Орлеана в Филадельфию на борту брига «Виньярд». Членам команды было известно, что у капитана Уильяма Торнби хранятся 54 тыс. долларов, принадлежавших Стивену Джирарду, купцу из Филадельфии. Гиббс не мог упустить такой шанс. Сговорившись с четырьмя пассажирами, он ночью 23 ноября убил капитана Торнби и других честных моряков. Утром добыча была разделена, а вечером, увидев маяк Саутгемптона, Гиббс придумал, как покинуть «Виньярд». С тремя сообщниками он пересел в шлюпку и, подпалив бриг, направился к острову Пеликана. Зарыв деньги в песок, пираты перебрались на Грейт-Бар-Айленд и вскоре были пойманы. Из местной тюрьмы их отправили в Нью-Йорк. Суд признал Чарлза Гиббса и его компаньона Томаса Уонсли виновными в убийствах и грабежах на море и приговорил их к смертной казни. 22 апреля 1831 года они были повешены в Нью-Йорке.