В день ее первой свадьбы погода выдалась великолепная. Необычайно теплый для января день. Голубое небо, яркое солнце и ни легкого ветерка, который мог бы растрепать ее тщательно уложенные волосы.

Словно весь свет застыл в ожидании соединения двух душ.

Короткое фырканье вырвалось из горла Рионны Макдоналд, отчего будущий муж вопросительно вскинул брови.

Погода в день ее второй свадьбы? Мрачная и сырая, с надвигавшимся с запада зимним бураном. Становилось все холоднее. И ветер, неустанный, яростный, стремящийся смести все со своего пути. Словно весь мир знал, что она не верит человеку, стоящему рядом с ней, готовому произнести обеты, которые свяжут их навеки.

Озноб прошел по позвоночнику, несмотря на то что они стояли перед огромным очагом в главном зале.

Кэлен нахмурился и придвинулся к Рионне, словно стараясь защитить ее от сквозняка, насквозь продувавшего меховые шкуры, которыми были занавешены окна. Она невольно отступила.

Этот человек действовал ей на нервы, а ведь немногим людям удавалось ее запугать.

Жених нахмурился еще сильнее и обратил взор на священника, Рионна поспешно огляделась в надежде, что никто не заметил этой сцены. Не нужно, чтобы люди считали, будто она побаивается мужа. Даже если это чистая правда.

Юэн Маккабе, старший брат Кэлена и первый из тех, за кого должна была выйти замуж Рионна, стоял рядом с братом, скрестив руки на широкой груди. Похоже, ему не терпелось покончить с церемонией.

Аларик Маккабе, тот, за кого она едва не вышла замуж после того, как Юэн взял в жены Мэйрин Стюарт, тоже терял терпение и поглядывал на лестницу с таким видом, словно готовился сбежать в любую минуту. Впрочем, не Рионне его осуждать! Его жена Кили лежала наверху, оправляясь от раны, которая едва не стоила ей жизни.

Бог любит троицу.

Король Дэвид не собирался стоять в числе приглашенных и величественно восседал у огня, с одобрением взирая на происходившее, пока священник бубнил подобающие случаю слова. Вокруг него расселись множество лэрдов со всей округи. И каждый ждал заключения союза между Макдоналдами и Маккабе. Брака, который будет заключен между Рионной Макдоналд и Кэленом — младшим и последним из братьев Маккабе.

Этот факт был крайне важен, потому что, если что-то пойдет не так, больше не останется Маккабе, за одного из которых она могла бы выйти замуж, а ее гордость просто не вынесет очередного отказа.

Она перевела взгляд с короля и лэрдов на мрачного отца, сидевшего поодаль от собравшихся воинов. Лицо его искажала совершенно не мужская капризная гримаса.

На какой-то момент их взгляды скрестились, и отец хищно ощерился. Она не поддерживала его в стремлении сохранить положение лэрда. А ведь любой послушной и верной дочери следовало быть на стороне отца. Она совсем не была уверена в том, что Кэлен Маккабе будет лучшим лэрдом, но человек он точно куда более порядочный.

Она неожиданно осознала, что все смотрят на нее, и нервно уставилась на священника. Господи, да ведь от нее требуют произнесения обетов! И что всего постыднее, она понятия не имела, что сказал священник.

— Это то место из требника, где ты обещаешь повиноваться мне, почитать и оставаться верной, — издевательски протянул Кэлен.

Она на мгновение застыла и пронзила его таким свирепым взглядом, что немедленно об этом пожалела. Но не могла же она взять этот взгляд обратно!

— А что обещаешь мне ты?

Светло-зеленые глаза холодно обозрели ее и немедленно скользнули в сторону, словно не найдя ничего достойного внимания.

— Ты получишь мою защиту и уважение, подобающие леди твоего статуса.

— И это все? — прошептала она и тут же прикусила язык. Сейчас Рионна отдала бы все на свете, чтобы они остались невысказанными. Но разве удивительно, что она хотела большего? Юэн Маккабе обожал свою жену Мэйрин, а Аларик пошел против короля и страны, чтобы быть с женщиной, которую любил, ловко отвергнув Рионну.

Не то чтобы она была зла на него. Рионна искренне любила Кили, а Кили заслуживала счастья. И сердце ее возрадовалось, когда такой сильный и красивый мужчина, как Аларик, открыто провозгласил свою любовь к Кили.

Но от этого становилось еще яснее, как пуст и несчастен ее брак.

— Так что ты хочешь? — раздраженно прошипел Кэлен.

Рионна вскинула подбородок и ответила ледяным взглядом:

— Ничего. С меня и этого довольно. Я получу твое уважение и внимание. Но в защите не нуждаюсь!

— Вот как? — удивился он.

— Да. Я вполне способна сама о себе позаботиться.

Кэлен ухмыльнулся. Собравшиеся неприкрыто хохотали.

— Произноси обеты, Рионна. Не стоять же здесь целый день. Мужчины проголодались: вот уже две недели ждут свадебного пиршества.

Среди собравшихся послышались утвердительные возгласы. Щеки Рионны загорелись. Это день ее свадьбы, и она не позволит себя торопить.

Словно почувствовав, что она намеренно доводит себя до праведного гнева, Кэлен схватил ее за руку и подтянул к себе, пока она не ощутила жар его бедра даже сквозь ткань платья.

— Святой отец, — почтительно обратился Кэлен к священнику, — не будете ли так добры повторить все, что ей нужно сказать?

Пока священник послушно перечислял обеты, Рионна буквально пылала яростью. Слезы жгли веки, и она даже не понимала почему. В конце концов, она и Аларик вовсе не были влюблены, да и этот брак заключается из чистого расчета. Сама идея была подана ее отцом и с радостью воспринята Маккабе и самим королем.

А она всего лишь пешка, которой воспользуются и выбросят.

Рионна вздохнула и покачала головой. Глупо предаваться отчаянию. Бывают вещи и похуже. Ей следует радоваться. В Кили она обрела сестру своего сердца. И пусть ее ждет долгое выздоровление, все же Кили счастлива в браке. И отец Рионны больше не будет лэрдом их клана.

Она осмелилась посмотреть в сторону отца, который как раз опрокидывал очередной кубок с элем. Вряд ли стоит винить его за пьянство. Вся жизнь его рухнула в один миг.

Но она не могла найти в своем сердце и частички сожаления.

Ее клан мог стать великим… и был бы великим, будь у него настоящий вождь. А вождем отец был на редкость плохим. Он ослаблял имя и клан Макдоналдов, пока не был вынужден просить помощи и союзничества у более могущественного клана.

Ее свободная рука сжалась в кулак. Она мечтала вернуть былую славу клану. Превратить солдат в грозную армию. Теперь это станет задачей Кэлена, а ей самой отведена роль наблюдательницы, хотя она жаждала участвовать в каждом деянии мужа.

Рионна удивленно ахнула, когда Кэлен неожиданно нагнулся и коснулся ее губ своими. Не успела Рионна опомниться, как он выпрямился, оставив ее с широко раскрытыми глазами. Рионна поспешно прикрыла рот дрожащей рукой. Значит, церемония закончена. Служанки уже входили в зал с подносами в руках. Большая часть этой еды была доставлена из ее погребов после идиотского пари отца, заключенного несколько месяцев назад.

Кэлен жестом велел жене идти впереди к высокому столу. Рионна с облегчением увидела, как Мэйрин присоединилась к своему мужу. В море одинаковых, неотличимых друг от друга угрюмых лиц Мэйрин Маккабе была лучиком света. Уставшим, правда, но лучиком.

Мэйрин с приветливой улыбкой поспешила к Рионне:

— Рионна, ты так прекрасна! Сегодня здесь нет ни одной женщины, достойной сравниться с тобой.

Рионна смущенно покраснела. По правде говоря, она стыдилась того, что сегодня на ней было то же платье, в котором она собиралась венчаться с Алариком. Она чувствовала себя скомканной, измятой и поношенной, но искренность улыбки Мэйрин подняла упавший дух Рионны.

Мэйрин сжала руки Рионны, словно пытаясь ее ободрить.

— О, у тебя пальцы как лед! — воскликнула она. — Я так хотела присутствовать на вашем бракосочетании! Надеюсь, ты примешь мои извинения.

— Конечно, — улыбнулась в ответ Рионна. — Как себя чувствует Кили?

Из глаз Мэйрин исчезла тревога.

— Пойдем сядем, и я расскажу тебе о Кили.

Рионну задело, что сначала пришлось взглянуть на мужа, чтобы дождаться кивка. Скрипнув зубами, она уселась рядом с Мэйрин. Подумать только, она уже ведет себя как покорная безмозглая курица, хотя замужем не более пяти минут.

Но честно говоря, Кэлен пугал ее. В отличие от Аларика. Даже Юэна она не боялась. А Кэлен внушал ей ужас.

Рионна надеялась, что Кэлен присоединится к ней не сразу, но ошиблась в своих расчетах. Муж устроился так близко, что прижимался к ее бедру.

Решив, что будет грубо и невежливо подвинуться к Мэйрин, она предпочла игнорировать его прикосновение. Тем более что он имеет полное право обращаться с ней как пожелает. Они — муж и жена.

Осознав это, она затаила дыхание. Кэлен, конечно, захочет осуществить супружеские права, и ее ждет брачная ночь и потеря невинности. Все то, о чем женщины шептались, когда рядом не было мужчин.

Но беда в том, что Рионна проводила все время в мужском обществе и в жизни не сплетничала и не шепталась с другими дамами. Кили разлучили с ней очень давно, прежде чем Рионну стали интересовать подобные вещи.

Имея отца-распутника и находясь в постоянной тревоге за Кили, Рионна чувствовала тошноту при одной мысли о соитии с мужчиной. Но теперь у нее есть муж, который будет ожидать… ожидать вполне определенных вещей, и, помоги ей Боже, она не знала, чего именно.

От унижения свело лицо. Она может спросить Мэйрин. Или одну из женщин клана Маккабе. Все они благородны и великодушны, и все добры к Рионне.

Но при мысли о том, чтобы признаться, насколько она невежественна в таких делах, хотелось спрятаться под стол.

Она умела управляться с мечом лучше многих мужчин. Она могла драться. И была быстра и проворна. Могла быть безжалостной, если этого требовали обстоятельства. Ее нельзя было назвать хрупкой. Она не падала в обморок при виде крови.

Но понятия не имела, как целоваться.

— Ты собираешься есть? — спросил Кэлен.

Она подняла глаза. Блюда были расставлены, и Кэлен заботливо отрезал кусок мяса и положил ей на тарелку.

— Да, — прошептала Рионна, что было правдой. Она умирала от голода.

— Что будешь пить? Воду или эль?

Она в жизни не пила спиртного, но сегодня эль казался мудрым выбором.

— Эль, — ответила она и подождала, пока Кэлен нальет полный кубок. Рионна протянула руку, но, к ее изумлению, он сам поднес кубок к своим губам и, понюхав, сделал маленький глоток.

— Он не отравлен, — заверил Кэлен, ставя кубок рядом со своей тарелкой.

Она уставилась на мужа, не понимая, что он сейчас сделал.

— Но что, если бы он был отравлен?

Кэлен коснулся ее щеки. Всего-навсего нечто вроде ласки, немного ее утешившей.

— Я не дал бы тебе выпить. Мы однажды едва не потеряли одного Маккабе из-за такого предательства. Это больше не повторится.

От удивления Рионна открыла рот:

— Абсурд! Считаешь, что мне станет легче, если ты умрешь?

— Рионна, я только что дал священный обет защищать тебя. И это означает, что я отдам жизнь за тебя и наших будущих детей. Однажды змея, пробравшаяся в наш дом, пыталась отравить Юэна. Теперь, когда мы поженились, разве есть лучший способ воспрепятствовать союзу между нашими кланами, чем убить тебя?

— Или тебя, — напомнила она.

— Да, такая возможность существует. Но если единственная наследница Макдоналдов погибнет, клан прекратит существование, и это сделает нас легкой добычей для Дункана Камерона. Ты — сердце этого союза, Рионна, веришь ты этому или нет. Слишком многое лежит на твоих плечах, и гарантирую, тебе придется нелегко.

— Я никогда не думала иначе.

— Умница.

Он поднес кубок к ее губам, как любой новобрачный сделал бы для своей невесты во время свадебного пира.

— Пей, Рионна. Выглядишь усталой. Ты едва держишься на ногах и слишком напряжена. Попытайся расслабиться. Впереди у нас трудный день.

И он не солгал.

У Рионны едва хватало сил слушать тост за тостом. Тосты за Маккабе. Тосты за новую наследницу Маккабе. Юэн и Мэйрин были гордыми родителями новорожденной девочки, наследницы одного из самых больших и богатых владений во всей Шотландии.

Произносились тосты за Аларика и Кили. За здоровье Кили. За новобрачных. Скоро тосты сменились сальными шуточками на тему мужской выносливости Кэлена. Два лэрда даже заключили пари относительно того, как скоро Рионна забеременеет.

Тем временем глаза Рионны все больше стекленели, то ли из-за длинных цветистых речей, то ли потому, что она чаще, чем надо, прикладывалась к кубку, несмотря на то что эль бурлил в желудке, а голова кружилась.

Лэрд Маккабе объявил, что, несмотря на множество дел и необходимость принятия важнейших решений, сегодняшний день будет посвящен празднованию свадьбы младшего брата.

Рионна подозревала, что этим она обязана Мэйрин, но той не стоило трудиться. Причин для праздника было слишком мало.

Рионна искоса взглянула на Кэлена. Тот развалился на стуле, лениво обозревая сидевших за столом. Один из Маккабе бросил оскорбительное замечание в его сторону, которое Кэлен немедленно парировал. Что-то насчет его мужского достоинства. Рионна содрогнулась и мысленно отгородилась от происходящего.

И глотала, глотала эль, пока кубок не опустел. Она поставила его на стол с таким грохотом, что сама поморщилась. Никто, казалось, не заметил, но для нее звук был невыносимо громким.

Блюдо, стоявшее перед ней, куда-то плыло, и становилось тошно при мысли о том, чтобы положить в рот кусочек нарезанного Кэленом мяса.

— Рионна, что-то не так? — осторожно спросила Мэйрин, пробудив ее от полусна. Рионна виновато взглянула на Мэйрин, и, к ее изумлению, та внезапно раздвоилась.

— Я бы хотела видеть Кили, — выпалила она.

Если жена лэрда сочла странным желание Рионны видеть раненую в день своей свадьбы, то не подала виду.

— Если хочешь, я пойду с тобой.

Рионна облегченно вздохнула и стала подниматься. Но пальцы Кэлена словно сковали ее запястье. Хмурясь, он потянул ее обратно.

— Я хочу повидать Кили, поскольку она не сможет побывать на моей свадьбе, — пояснила Рионна и, едва не подавившись последними словами, добавила: — С твоего разрешения, конечно.

Он всмотрелся в нее, после чего разжал руку.

— Можешь идти.

До чего же надменно он держится! Как подобает мужу…

У Рионны что-то неприятно сжалось в животе, но она держалась. Замужем. Иисус рыдает, глядя с небес на этот брак, но она замужем. И от нее нынче требуется повиноваться мужу. Слушаться его во всем.

Она последовала за Мэйрин вверх по лестнице, с отвращением замечая, как трясутся руки. Один из людей Юэна сопровождал их, Мэйрин никуда не ходила без эскорта.

Господи милостивый, неужели теперь ее повсюду будут водить под уздцы? Становилось очень противно при мысли о том, что нельзя никуда пойти без того, чтобы кто-то не дышал тебе в шею.

Остановившись у двери Кили, Мэйрин тихо постучала. Ответил Аларик, и Мэйрин что-то тихо сказала деверю.

Аларик открыл дверь, но тут же сказал:

— Только не задерживайтесь. Она быстро устает.

Рионна невольно сравнила несостоявшегося мужа и его младшего брата — человека, женой которого стала.

Оба, вне всякого сомнения, были свирепыми воинами, но она все равно предпочла бы Аларика. Он казался не таким холодным как Кэлен. Не таким безразличным равнодушным.

Рионна пока еще не поняла, в чем дело, но что-то в глазах Кэлена выводило ее из равновесия, заставляло настораживаться, словно при виде хищника. В его присутствии она чувствовала себя крохотной, беззащитной. Женственной.

— Рионна, — кивнул Аларик, — поздравляю новобрачную.

Глаза его по-прежнему смотрели немного виновато, и, по правде говоря, она до сих пор была обижена. Его влюбленность в Кили не изгнала из Рионны ощущения ненужности, никчемности. Но она постарается преодолеть это чувство.

— Спасибо, — пробормотала она и, дождавшись, пока Аларик пройдет мимо, вошла в комнату.

Кили полусидела, подпертая подушками. Лицо бледное, на лбу морщинки усталости. Но все же при виде Рионны она слабо улыбнулась.

— Извини, что пропустила твою свадьбу, — прошептала она.

Рионна тоже улыбнулась, подошла к постели и села на самом краешке, чтобы не причинить Кили лишней боли, и потянулась к ее руке.

— Ничего. Я сама ее почти не помню.

Кили фыркнула, но гримаса боли тут же исказила ее лицо.

— Я должна была увидеть тебя, — пробормотала Рионна. — Есть нечто такое… хотелось бы спросить твоего совета.

Кили широко раскрыла глаза и, взглянув на Мэйрин, спросила:

— Ничего, если Мэйрин останется? Ей вполне можно доверять.

Рионна нерешительно посмотрела в сторону Мэйрин.

— Может, я спущусь и принесу эля? Это даст вам время поговорить наедине, — предложила Мэйрин.

— Не стоит, — вздохнула Рионна. — По правде говоря, мне понадобится совет нескольких женщин. Что ни говори, а Кили совсем недавно замужем.

Щеки Кили окрасил легкий румянец. А Мэйрин усмехнулась:

— В таком случае я пошлю за элем, и мы поговорим. Клянусь, ни слова не выйдет за двери этой комнаты.

Рионна благодарно посмотрела на Мэйрин. Та подошла к двери и что-то сказала Гэннону, стражнику, который проводил их сюда.

— А под дверью можно подслушать? — шепнула Рионна Кили.

— Уверяю, отсюда не донесется ни звука. Итак, что ты хотела обсудить?

Рионна покорно подождала возвращения Мэйрин и прикусила губу, боясь обнаружить свое полное невежество.

— Это насчет брачной постели.

— Вот как, — понимающе кивнула Мэйрин.

— Ясно, — поддержала Кили.

Рионна раздраженно вздохнула:

— Что мне делать? Что я должна делать? Я ничего не знаю о поцелуях… и вообще ни о чем. Умею только драться на мечах и ничего больше.

Выражение лица Мэйрин смягчилось. Взгляд стал серьезным. Она накрыла ладонь Рионны своей и слегка сжала.

— По правде говоря, совсем недавно я была в таком же положении. И спрашивала совета у старших женщин клана. Нужно сказать, они сумели открыть мне глаза.

— И мне тоже, — подтвердила Кили. — К сожалению, мы были совсем невежественны и у нас не было матерей, которые могли бы наставить нас в подобных вещах. Думаю, Рионна, твоя мать тоже не обсуждала с тобой столь деликатные вопросы.

— Она отчаялась вразумить меня с тех пор, как у меня появилась грудь.

— У тебя появилась грудь? — вскинула брови Кили.

Рионна покраснела и опустила глаза на грудь. На плоскую грудь. Если Кили или кто-то другой узнает, что кроется под повязками… Но мужу все скоро станет известно, если только Рионна не умудрится осуществить брак в одежде.

— Все не так уж сложно, Рионна, — улыбнулась Мэйрин. — Большую часть работы проделывает мужчина, по крайней мере сначала. Но как только приобретешь немного опыта, сможешь сама делать все, что угодно.

— Аларик — чудесный любовник, — вздохнула Кили.

Мэйрин покраснела и откашлялась.

— Честно сказать, сначала Юэн было не слишком искусен. Наша брачная ночь была завершена слишком поспешно, потому что на нас шла армия Дункана Камерона. Но потом Юэн сделал все, чтобы исправиться, и, должна сказать, результаты были весьма удовлетворительны.

Щеки Рионны загорелись. Глаза подруг стали мечтательными, стоило им заговорить о своих мужьях. Рионна представить не могла подобную реакцию на Кэлена. Он просто слишком… грозен. Да, это вполне подходящее описание.

Стук в дверь прервал разговор, и подруги замолчали.

Мэйрин откликнулась, и Гэннон с неодобрительным видом поставил кувшин и кубки на маленький столик рядом с кроватью Кили.

— Гэннон, можешь идти.

Он нахмурился еще сильнее, но попятился к двери. Рионна с любопытством воззрились на Мэйрин. Почему она терпит такую дерзость?

Но та лишь самодовольно улыбнулась и разлила эль по кубкам.

— Он знает, что мы что-то затеваем, а сказать ничего не может, и это его убивает.

Она протянула Рионне кубок и осторожно вложила другой в руку Кили.

— Он вправду притупляет боль, — сказала та.

— Прости, Кили, я зря тебя потревожила. Пожалуй, мне лучше уйти. Не хотелось бы и дальше тебя утомлять, — пробормотала Рионна.

Кили пригубила эля и со вздохом откинулась на подушки.

— Нет, не уходи. Я с ума схожу от необходимости целыми днями лежать в спальне. Так приятно, когда тебя навещают. Кроме того, мы должны успокоить твои страхи относительно брачной ночи.

Рионна допила эль и протянула пустой кубок Мэйрин, прося добавки. Чувство было такое, что этот разговор ей не понравится.

— Нет никаких причин бояться, — успокоила Мэйрин. — Ручаюсь, Кэлен не будет с тобой груб. И вообще, — добавила она, наморщив нос, — будь благодарна, что на вас не идет целая армия. Признаться, мне не понравилась моя первая брачная ночь.

Рионна ощутила, как кровь отхлынула от лица.

— Ш-ш-ш, Мэйрин. Зачем ты ее пугаешь? — упрекнула Кили.

Мэйрин погладила Рионну по руке:

— Все будет хорошо, вот увидишь.

— Но что мне делать?

— Начнем с того, что ты вообще об этом знаешь? — спросила Кили.

Рионна зажмурилась от стыда и поспешно осушила кубок.

— Ничего.

— О Господи! — воскликнула Мэйрин. — Я тоже была невежественной, но монахини в аббатстве сочли нужным сообщить мне хотя бы отрывочные сведения.

— Думаю, нужно честно поделиться с Кэленом своими опасениями, — предложила Кили. — Только зверь способен не обратить внимания на страхи девственницы. Если у него есть хоть половина умения Аларика, ты останешься больше чем довольна.

Мэйрин хихикнула, не слишком веря столь откровенному хвастовству. Рионна снова протянула ей кубок.

Меньше всего на свете ей хотелось рассказывать Кэлену о своих девичьих страхах. Скорее всего муж просто посмеется над ней. Или еще хуже, окинет холодным безразличным взглядом, под которым она покажется себе полным ничтожеством.

— Это… больно? — выдавила она.

Мэйрин задумчиво поджала губы. Кили свела брови.

— Да, не особенно приятно. Вначале. Но боль быстро проходит, и если мужчина — искусный любовник, впечатления будут поистине незабываемыми.

— Особенно если на тебя не движется целая армия, — снова фыркнула Мэйрин, которая, похоже, никак не могла оправиться от такой несправедливости.

— Да прекрати ты, — раздраженно бросила Кили. — Нет никакой армии.

Подруги переглянулись и рассмеялись, затем Кили со стоном откинулась на подушки. Рионна молча смотрела на них, еще больше уверенная в том, что вовсе не хочет ложиться в брачную постель. Она широко зевнула, удивляясь тому, что комната почему-то ходит кругом. Голова весила не меньше прибрежного валуна, и становилось все труднее держать ее прямо.

Рионна встала и направилась двери, возмущенная собственной трусостью. Она ведет себя как женщина!

Но к своему полному недоумению, она почему-то оказалась у окна и недоуменно моргнула, когда в лицо ударил поток холодного воздуха.

— Осторожнее, — предупредила Мэйрин и, подведя Рионну к стулу в углу комнаты, с трудом усадила.

— Лучше посидеть здесь. Тебе не спуститься по лестнице, и ни к чему, чтобы мужчины узнали, чем мы тут занимались.

Рионна кивнула. Ей действительно не очень хорошо. Пожалуй, стоит посидеть, пока комната не перестанет вращаться.

Кто-то или что-то сидело на голове Рионны. Она тихо застонала и попыталась смахнуть назойливую помеху, но оказалось, что она хватается за воздух.

Рионна с трудом вынудила себя открыть глаза и немедленно об этом пожалела. Хотя было темно, даже легкое движение причиняло ужасную боль.

Постепенно Рионна сообразила, что рядом лежит очень теплое мускулистое тело и что сама она в одной рубашке.

Проведя ладонью по торсу, она поняла, что полотняный бинт по-прежнему на месте: очевидно, муж был не слишком любопытен и не понял, насколько полны ее груди. Впрочем, какая разница? Он ее муж, и она не сможет скрывать их вечно.

Рионна порылась в памяти, пытаясь вспомнить, что случилось накануне. Последнее, что она помнила — как стояла перед окном в комнате Кили.

А теперь лежит в постели рядом с мужем.

Считается ли брак состоявшимся, если она ничего не способна вспомнить? Разве при этом она не должна была оказаться раздетой? Кили и Мэйрин ничего об этом не говорили.

Но если она ничего не помнит, это не так плохо?

От стыда и унижения загорелись щеки, а в груди стало тесно. Что такого она должна сказать ему? Как посмотреть ему в лицо? Что, если она вела себя подобно потаскухе? Что, если разочаровала Кэлена или, что еще хуже, ее неопытность оттолкнула его?

Несмотря на стук в висках и тошноту, она сползла с кровати и вздрогнула от холода. Она была укрыта меховой шкурой, и в постели было тепло.

Слава Богу, она не видит его. Хотя точно знает, что на нем нет туники. Что, если он… если он полностью обнажен?

Она разрывалась между желанием бежать как можно быстрее из комнаты и поддаться абсурдному желанию заглянуть под одеяла.

И тут до нее дошло, что это его спальня, а не та комната, что была отведена ей как гостье!

Нога наткнулась на свадебное платье, и щеки вновь залило краской. Неужели это он раздел ее?

Рионна рывком натянула платье и приоткрыла дверь. Коридор был тускло освещен наполовину сгоревшими свечами и, насколько она смогла заметить, пуст.

Слава Богу!

Она выскользнула из комнаты и побежала в свою спальню. Сорвала с себя платье и надела то, в котором чувствовала себя удобнее. Теплые клетчатые штаны, поношенная туника и кожаные сапоги. Нужно как-то прояснить голову, несмотря на ужасную боль, а единственный способ сделать это — хорошая драка.

Несет! Он сказал, что от нее несет потом!

Рионна глубже нырнула в чан, пока вода не дошла до ушей, все еще горевших от унижения. Она отчетливо слышала мужской смех, когда мчалась к дому.

Он унизил ее. Она вполне благоразумна! И умеет обращаться с мечом, но все же с того момента, как осознала его присутствие, из головы вылетело все на свете.

Она выглядела полной идиоткой, игравшей в мужчину. Ее омерзение не знало границ.

В дверь постучали. Она нахмурилась и сползла так низко, что наружу торчали только нос и глаза.

На пороге появилась Мэдди.

— Вот ты где, Рионна. Кэлен подумал, что тебе нужна помощь. Он велел через полчаса спуститься к завтраку.

— Вот как? — пробормотала Рионна.

— Давай причешу тебя. У тебя такие длинные густые волосы. Прекрасные, как закат над озером. За такое короткое время высушить их трудно.

Похвалы Мэдди немного подняли упавший дух Рионны. Она знала, что не может считаться красавицей. Вот Кили — та прелестна. А Рионна… что же, это отчасти ее вина. В молодости она могла бы попытаться вести себя более женственно. Теперь же ее тело потеряло юношескую мягкость, зато приобрело мышцы, не подобающие ни одной леди. Крепкие руки. Узкая талия. Мускулистые ноги, и ни унции жира на бедрах, к тому же довольно узких.

Единственной женственной чертой были груди, приводившие ее в отчаяние. Они просто не соответствовали остальному телу. Поэтому она их бинтовала. Мало того что они мешали, так еще и привлекали мужские взоры.

Бывали случаи, когда отец настаивал, чтобы она одевалась в женское платье. Это происходило в те нечастые дни, когда Макдоналды принимали почетных гостей. Служанки переделали материнские платья, но лифы были слишком тесны, и груди натягивали ткань. В результате приглашенные весь вечер похотливо заглядывали ей в вырез.

— Иисусе, Рионна, откуда это взялось? — воскликнула Кили.

Рионна захлопнула дверь и, оглядев себя, поняла, что имела в виду Кили.

— Мои груди.

— Вижу, что груди. Вопрос в том, как тебе удалось отрастить их за одну ночь?

Рионна на секунду взглянула на Кили и разразилась смехом. Либо смеяться, либо плакать, а она скорее выцарапает себе глаза, чем позволит пролить хоть одну слезинку.

Кили умирала со смеху. Рионна уселась на край кровати.

— Он… он…

— Да, Рионна? Кто он?

— Олух! Напыщенный, важный, надутый болван.

— Вижу, твое образование крайне страдает в той области, которая касается оскорблений, — сухо заметила Кили.

— Я пыталась быть справедливой, — пробормотала Рионна.

— Полагаю, ты имеешь в виду своего мужа?

Рионна вздохнула:

— Ничего не выйдет, Кили. Я вижу тебя и Аларика, вижу Юэна и Мэйрин. А потом смотрю на Кэлена.

Лицо Кили выражало печаль и тревогу.

— Думаешь, что будешь настолько несчастна в браке?

Рионне вдруг стало стыдно. Она ввалилась в комнату Кили, не успевшей оправиться от ужасной раны. Кили вышла за человека, который должен был стать мужем Рионны, и теперь скорее всего мучится от того, что подруга несчастна.

— По правде говоря, мне не нужен ни один Маккабе, так что не стоит винить себя за то, что вышла замуж за Аларика. По крайней мере одна из нас счастлива, я вне себя от радости, что твой муж так сильно тебя любит.

— Как было прошлой ночью? — осторожно спросила Кили.

— Не знаю. Последнее, что я помню — как стояла у твоего окна. Проснулась рядом с Кэленом. Лежала в одной сорочке. Должно быть, не так уж все плохо, если я ничего не помню.

— Говоришь, что была одета?

— Да, то есть не полностью обнажена, если ты об этом спрашиваешь.

— Ничего не случилось, Рионна, — хихикнула Кили. — Он не овладел тобой. Ты заснула, сидя на стуле. Он подошел, поднял тебя и унес. Должно быть, потом раздел и уложил в постель.

Рионна печально вздохнула, и ее плечи поникли.

— А я надеялась, что все кончено. Теперь придется снова трястись от страха.

Кили погладила Рионну по руке:

— Ты слишком тревожишься. Это всего лишь укол боли. А потом все будет прекрасно.

Рионна не была в этом убеждена, но спорить не собиралась.

— Теперь скажи мне, откуда у тебя вдруг появилась такая пышная грудь.

Рионна хмыкнула:

— Я всегда их бинтовала. По правде говоря, они мне ужасно мешали. Я не могла взмахнуть мечом, не могла увернуться и действовать быстро из-за того, что эти штуки вечно болтались и лезли под руку. Непристойно, как говорит Кэлен.

— Он так сказал? — ахнула Кили.

— Пробормотал что-то насчет необходимости прикрыть грудь и употребил слово «непристойно». Я склонна с ним согласиться.

— Ты права. Он олух.

Рионна улыбнулась, но тут же вздохнула:

— По правде говоря, это платье доводит меня до безумия. Пойду переоденусь и немного погуляю. Стены дома давят на меня.

— Тебе всегда лучше под открытым небом. Иди. Я не скажу Кэлену, что видела тебя.

Рионна наклонилась и поцеловала Кили в щеку. Ей так хотелось рассказать, что Аларик стал новым лэрдом, но стоит ли лишать его удовольствия первым сообщить обо всем жене?! Пусть супруги порадуются вместе. Они и так прошли сквозь ад.

— Увидимся позже. Отдыхай, о сестра моего сердца!

Кили лукаво улыбнулась:

— Когда вернешься, расскажу тебе все, что узнала о плотских удовольствиях. Поверь, можно укротить самого большого ворчуна несколькими прикосновениями и весьма изобретательным использованием своего язычка!

Лицо Рионны стало краснее огня. Застонав, она зажала уши.

Кили откинулась на подушки и улыбнулась:

— Я так рада, что ты здесь, Рионна. Я очень скучала по тебе.

— А я — по тебе.

Рионна поспешила к себе, где буквально сорвала изящное платье. Она упивалась своим гневом, потому что альтернатива была невыносимой. На самом деле ей хотелось свернуться в клубочек на кровати и выплакать свое унижение.

Как глупо, что она позволила Мэдди вмешаться! Надела платье, подходившее только прекрасным женщинам, знающим, как вести себя на людях. Как разговаривать. Как ходить. Как быть тихими и послушными. Словом, уметь все то, чего не умела Рионна.

Все, чего добилась Рионна, — выставила себя полной дурой. И дала Кэлену еще одну возможность унизить ее.

Она ненавидела его!

Достаточно плохо одно то, что он считает себя благородной жертвой, женившейся на брошенной невесте брата. Но кроме этого, он напыщенный, самодовольный осел!

Ах, если бы только у нее была сестра! Тогда Рионна одевалась бы как хочет, вела себя как хочет и, черт возьми, дралась бы на мечах, когда захочет!

Сообразив, что стоит голая, а в комнате довольно холодно, она натянула колючие клетчатые штаны и любимую тунику. Сапоги совсем старые, и в подошве дыра, зато сидели, как перчатки, и никогда ее не подводили.

Повернувшись, она вышла из комнаты.

Пропади пропадом, Кэлен Маккабе! И черт с ними со всеми! Пусть ее клан не самый могучий или мудрый. Пусть в нем не такие сильные воины, как в других кланах. Но они ее люди, и она не позволит говорить о них дурно. Довольно и того, что натворил отец! Самодовольный ублюдок!

Рионна бесшумно спустилась вниз и вышла во двор через боковую дверь.

Здесь упражнялись солдаты соседних кланов. Они шутили и смеялись. До нее донесся запах пота и звон металла о металл, знакомый и почти родной.

Но она отошла от солдат и направилась через деревья к озеру.

— Рионна!

Она поспешно обернулась и увидела отца, стоявшего там, откуда она только что пришла. Очевидно, он был в дурном настроении и, не тратя слов, молча поманил к себе дочь.

Она решила не обращать внимания, но сейчас было не время для ссор. Он по-прежнему ее лэрд, хотя скоро этому наступит конец. Вождем клана станет ее муж, и, помоги ей Боже, она не знала, кого больше бояться.

Скрипнув зубами, она подошла к отцу и остановилась в нескольких шагах.

— Да, отец?

— Я хочу поговорить с тобой. Мы не можем допустить, чтобы Кэлен Маккабе стал главой клана Макдоналдов.

— Вряд ли это зависит от нас, — осторожно заметила она. — Либо союз с Маккабе, либо схватка с Камероном.

— Нет, у нас есть и другие возможности.

Она подняла бровь:

— Не считаешь, что уже слишком поздно? Ты мог бы прийти ко мне с этим решением до свадьбы с Кэленом.

— Заткнись и слушай, — проревел отец. — Я по-прежнему твой лэрд и, клянусь Богом, не допущу такой наглости!

Рионна вызывающе взглянула на отца, человека, к которому давно потеряла всяческое уважение. Жалкое подобие мужчины, несмотря на то что он ее лэрд и отец. Этого никак не изменишь, хотя если бы она могла…

— Скажи, отец, каким образом ты надеешься спасти нас от Маккабе и Дугласа Камерона?

От его улыбки у Рионны мороз прошел по спине.

— Если не можешь победить человека, проще сделать его союзником. Я собираюсь заключить сделку с Камероном. Он позволит мне остаться лэрдом клана, а я помогу ему расправиться с врагами.

Рионна побледнела. Кровь отхлынула от лица.

— Это государственная измена!

— Тихо! — прошипел отец. — Нас могут подслушать.

— Ты глупец, — бросила Рионна. — Я уже замужем, и с этим ничего не поделать. Камерон — человек бесчестный. Не можешь же ты всерьез думать о союзе с подобным негодяем?!

Он ударил ее по лицу. Потрясение было так велико, что она потеряла дар речи, схватилась за щеку и, шатаясь, отступила.

Ярость затопила Рионну с такой силой, что она боялась взорваться. Выхватила меч и бросилась к отцу. Кончик меча уперся в его шею. Глаза отца вылезли из орбит, на лбу выступил пот.

— Посмей еще раз коснуться меня, — процедила она, — и я вырежу твое сердце и скормлю стервятникам.

Отец медленно поднял руку. Пальцы дрожали, как осенние листья на ветру.

— Одумайся, Рионна! Что ты говоришь?

— Правду, — отрезала она хриплым голосом, который сама не узнала. — Больше ты не приведешь наш клан к бесчестью. Не затащишь меня в болото, созданное твоими руками. Мы не заключим союз с Камероном. Не изменим нашей дружбе с Маккабе. — Рионна отступила и опустила меч. — Убирайся прочь! Видеть тебя не могу.

Отец презрительно скривил губы:

— Ты всегда была тяжким разочарованием для меня, Рионна. Подражаешь мужчине, хотя сама ни мужчина, ни женщина.

— Иди к дьяволу, — прошептала она.

Он повернулся и ушел, оставив ее дрожать на холоде.

Рионна медленно повернула к озеру и подошла к краю воды, темной и зловещей. Ветер взбивал на поверхности волны, накатывавшиеся на берег.

Ушибленная щека пульсировала.

Отец никогда не бил ее. Она всегда его боялась, но совершенно по другой причине. Мало того, по возможности избегала. А пока она не стала ценной пешкой в игре, отец со своей стороны тоже ее игнорировал.

Она невидяще смотрела на воду, и впервые с того момента, когда начался весь этот хаос, ее охватил вихрь отчаяния, безнадежность придавила к земле.

Что она знает об обязанностях жены?

Рионна оглядела себя, сгорая от стыда. Кэлен Маккабе ухитрился сделать то, что до него не удавалось ни одному человеку. Заставил стыдиться себя, и это бесило ее.

Она потерла руки и сунула под подол туники. Перчаток на ней не было… забыла надеть. Слишком спешила покинуть дом, стены которого душили ее.

Но даже резкий ветер и ледяной холод не смогли загнать ее в тепло. Назад. К будущему с человеком, таким же холодным, как дующий с озера ветер.

— Рионна, тебе не следует находиться на холоде.

Она вздрогнула от неожиданности. Но не повернулась на резкий оклик мужа.

— Ты заболеешь.

Он подошел и стал смотреть в ту же сторону.

— Пришел извиниться? — осведомилась она, искоса глянув на него.

Кэлен вздрогнул от удивления и взглянул на нее.

— Извиниться? За что?

— Если вынужден спрашивать, значит, искреннего извинения от тебя не дождаться.

— Я не стану извиняться за то, что поцеловал тебя, — фыркнул он.

Рионна покраснела.

— Я вовсе не об этом. Но ты не имел права делать нечто подобное на людях.

— Ты моя жена, и я делаю все, что мне угодно, — лениво обронил он.

— Ты унизил меня, — процедила она. — Дважды за сегодняшнее утро.

— Ты сама себя унизила, Рионна. В тебе нет ни малейшей сдержанности. Никакого самообладания.

Рионна круто развернулась лицом к нему и сжала кулаки. О, как ей хотелось ударить его!

Но кулак только отскочит от его каменного тела, и она, возможно, повредит себе руку!

Она открыла рот, чтобы высказать все, что думает, но выражение его лица остановило ее.

Оно было зловещим.

Глаза бесстрастны, подбородок подергивается.

Ее рука невольно взлетела к щеке. Рионна отступила. Но он шагнул вперед, отвел ее руку и коснулся пальцем больного места.

— Кто осмелился сделать это с тобой?

Она сглотнула и опустила глаза.

— Это не важно.

— Черта с два. Скажи. И я убью подонка.

Когда она осмелилась поднять голову, внушающая ужас ярость в его взгляде озадачила ее. Он был взбешен.

— Это твой отец?

Рионна в удивлении приоткрыла рот.

— На этот раз он покойник, — пробормотал Кэлен.

— Нет! Он не стоит твоего гнева! И больше не коснется меня!

— Совершенно верно, черт возьми. Не коснется.

— Я сама обо всем позабочусь. Мне не нужна твоя защита.

Кэлен сжал ее плечи:

— Никто не смеет дотронуться до того, что принадлежит мне. Никто не причинит зла моей собственности. Можешь воображать, будто не нуждаешься в защите, но, клянусь всем святым, ты ее получишь. Ты привыкла все делать по-своему, Рионна, но с этим покончено. Не забывай об ответственности перед нашими кланами.

— Ответственность. В чем заключается моя ответственность, муж? Пока что я вижу одно: ты хочешь, чтобы я одевалась и вела себя как женщина, ни о чем с тобой не спорила и на людях притворялась безмозглой дурочкой.

— Твоя первейшая обязанность — быть верной мне. Быть образцом для своего и моего кланов, — выпалил он, прищурившись. — Дать мне наследников. Выполняй все сказанное, и увидишь, что со мной очень легко ладить.

— Ты хочешь иметь жену, которой я не могу быть, — прошептала она, задыхаясь от слез. — Совсем другую женщину.

— Не пытайся мериться со мной силой воли, жена. В этой битве пострадаешь только ты.

— Но почему непременно битва? Почему ты не можешь принять меня такой, какая я есть? Почему я должна меняться, а ты — оставаться прежним?

Он снял руки с ее плеч и отступил. Отвернулся и, расставив ноги, стал смотреть на воду. А когда оглянулся на Рионну, в глазах кипели гнев и нетерпение.

— Считаешь, что для меня ничего не изменится? Я женат, Рионна. Поверь, я вовсе не хотел жениться. Не был готов к браку, во всяком случае, так скоро. Я воин. Сражения и битвы — моя жизнь. Я забочусь о защите своего клана. Теперь же я оторван от своих людей и должен уехать и стать лэрдом другого, чужого клана. Предстоит командовать незнакомыми людьми, которые доверяют мне не больше, чем я им. В довершение ко всему Дункан Камерон охотится за головой моего брата. Он хочет заполучить Мэйрин, и жизнь Изабель находится в опасности еще с тех пор, как она была в материнском чреве. Он пытался убить Аларика. Послал предателей в самое сердце нашего клана. Я должен быть здесь. Там, где смогу защитить свою семью. Не разыгрывать лэрда перед людьми, которые вовсе не желают видеть меня своим вождем.

— Этот выбор не был моим, — яростно прошипела она.

— Знаю, но какое это имеет значение? Мы оба связаны долгом. И иного выхода все равно нет.

Она закрыла глаза и отвернулась. Они стояли рядом, не глядя друг на друга.

— В таком случае почему ты сделал это, Кэлен? Почему? Ты мог промолчать. Почему же выступил вперед и объявил о женитьбе на мне, если уж я была тебе так противна?

Он долго молчал, прежде чем ответить:

— Потому что мне было невыносимо видеть, как брат, любящий другую женщину, женится на нелюбимой.

Боль снова сжала ее грудь.

— Надеюсь, когда-нибудь твой ответ будет иным, — тихо сказала Рионна и, повернувшись, направилась к дому.

Была уже ночь, когда Кэлен поднялся к себе. Он и братья совещались допоздна, а назавтра предстояла поездка в клан Макдоналдов, где он возьмет на себя обязанности лэрда.

Неудивительно, что Грегор Макдоналд успел уехать, захватив с собой дюжину лучших солдат, людей, которых Кэлен не мог позволить себе потерять.

Бывший лэрд уполз, как побежденный трус. И даже не потрудился попрощаться с дочерью. Впрочем, Кэлен не желал, чтобы он и близко подходил к Рионне.

Да, клану Макдоналдов его побег пойдет на пользу. Вопрос в том, сознают ли они это и признают ли Кэлена своим лэрдом? Конечно, нет. Может, несколько человек. Но Кэлен мог только представить, как отреагировал бы, если бы перед ним появился новый лэрд, о существовании которого он понятия не имел.

Он никогда не думал, что станет лэрдом. Эти обязанности выпали Юэну и его наследникам. Кэлен был третьим сыном, и его долгом всегда было поддерживать лэрда. Быть неизменно верным и отдать жизнь за Юэна, его жену и детей, если понадобится.

Перед ним стояла трудная задача, и неизвестно, справится ли он с ней. Что, если он подведет не только новый клан, но и своего брата и короля? Не говоря уже о жене…

Кэлен ненавидел неуверенность, одолевавшую его, но никому не признался бы в этом, кроме себя самого. Пусть он совсем не убежден, что рожден стать вождем Макдоналдов, но они никогда этого не узнают. Любое проявление слабости станет ясным признаком того, что он недостоин мантии правителя, а Кэлен скорее умрет, чем позволит этому случиться.

Нет, он должен быть сильным. И с самого начала не выказывать милосердия. Главное — завоевать уважение членов клана. Он должен немало потрудиться, чтобы превратить их в такую же грозную армию, как воины клана Маккабе.

К его удивлению, в комнате оказалась Рионна. Она не легла спать и сидела у огня. Распущенные волосы струились до самой талии, отражали свет огня и сияли червонным золотом.

Он ожидал, что она удалится в свою комнату и станет любой ценой избегать его.

Она не сразу услышала его шаги, и он воспользовался возможностью, чтобы рассмотреть ее тонкую фигурку. Поразительно, что она вновь перевязала груди, и бинты прекрасно скрыли ее роскошные изгибы.

— Грех скрывать такую красоту.

Словно ощутив его взгляд, она медленно повернулась. Рука скользнула по плечу.

— Тебе давно пора спать, — проворчал он. — Уже поздно, а завтра утром мы уезжаем.

— Так скоро?

— Да. Нужно спешить.

— Пошел снег. Скоро начнется метель.

Кэлен кивнул, сел на край кровати и стал снимать сапоги.

— Снег скорее всего будет идти всю ночь. Ехать придется медленно, но, если мы будем ждать хорошей погоды, застрянем здесь до зимы.

Рионна замолчала, недоуменно глядя на него. Но не произнесла ни слова, только закусила губы, словно борясь с нерешительностью.

Он ждал, не желая ссориться с ней.

— Хочешь покончить с этим сегодня?

Он свел брови и наморщил лоб, не понимая, что она хочет сказать.

— Покончить? Но с чем?

Заливаясь краской, она показала на постель. Он внезапно осознал, в чем дело, и был поражен своим порывом оберегать ее любой ценой.

— Подойди сюда, Рионна.

На секунду ему показалось, что она собирается ослушаться его. Но Рионна тут же со вздохом грациозно поднялась и направилась к нему. Волосы сверкали пламенем факела.

Когда она была совсем близко, он притянул ее к себе и сжал тонкие пальцы.

— Если тебе завтра придется ехать верхом, я не сделаю ничего такого, что бы затруднило тебе езду.

Она покраснела и опустила голову.

— И когда мы осуществим наш брак, поверь, девочка, тебе будет нечего бояться. Я не сделаю ничего такого, что напугало бы тебя или причинило боль.

Она, похоже, не слишком ему поверила и нервно облизнула нижнюю губу, влажно блеснувшую в свете огня из камина.

Не в силах противиться бессознательному приглашению, Кэлен усадил ее себе на колени и с нежностью и осторожностью, о существовании которых он раньше не подозревал, провел рукой по ее лицу и запустил пальцы в массу золотых волос.

Согретые огнем камина, они в самом деле были теплы, как солнышко. Завороженный незнакомыми для себя ощущениями и видом этих роскошных прядей, скользивших по пальцам, подобно жидкому шелку, он привлек ее к себе, пока их губы почти не соприкоснулись.

— Поцелуй меня, — попросил он неузнаваемым голосом.

Она растерялась и словно окаменела. Взглянула на него, на его рот, и снова облизнула губы.

Ах, черт!

Его плоть была тверже стали. Он переменил позу, не желая встревожить ее, но с каждой минутой все яснее осознавал, что эта прелестная, неотразимая красавица находится в его объятиях. Красавица, которой он обещал, что не осуществит их брак сегодня.

Идиот.

Он же может посадить ее на коня перед собой, и она не испытает ни малейшего неудобства.

Но в этом случае он всю дорогу будет испытывать адовы муки.

Кэлен вздохнул и приготовился к ночи терзаний.

Нет, он не овладеет ею, но и не позволит спать в ее комнате.

Его братья никогда не проводили ночей отдельно от жен. Он не даст им причин усомниться в своей мужской силе.

Она нерешительно прижалась губами к его губам. Легкое прикосновение, но его словно ударило молнией. Он горел так, словно его бросили в огонь.

Понадобился весь его самоконтроль, чтобы не бросить ее на кровать. Не зацеловать до умопомрачения. Его терпение и желание не испугать ее, было одним их самых глупых решений.

Она немедленно отстранилась, широко раскрыв глаза и медленно краснея. Ее рука скользнула по его груди, плечу. Взгляд был настороженным, словно она ожидала, что он укусит ее за то, что посмела его коснуться. Иисусе, да он вот-вот начнет молить ее коснуться!

Она провела пальцами по его шее и осторожно припала к губам. На этот раз поцелуй длился немного дольше. Она обвела его губы языком. Сладчайшая мать Господня, она его убивает!

Рионна нетерпеливо заерзала и прижалась к нему еще сильнее, не отрывая губ.

Волна сладострастия вновь накрыла его с головой, но он держался, не желая лишаться сладости ее поцелуя. Несмотря на повадки воина и попытки вести себя подобно мужчине, она была невинной и заслуживала нежности и любви, которые он может ей дать, хотя, видит Бог, его произведут в святые, прежде чем все это осуществится.

— Поцелуи не так уж неприятны, — прошептала она.

— Ты права, девочка. Кто тебе сказал, что это неприятно?

Она чуть отстранилась и затуманенными глазами взглянула на него.

— Никто. Я никогда еще не целовалась. И поэтому не знаю, как это делается.

Он едва не застонал. Конечно, очень лестно, что он первый, кого она целует, — при условии, что это правда, — и хотя такую невинность можно изобразить, чего она надеется этим добиться? Нет, он дал волю воображению, что вряд ли справедливо по отношению к жене.

Но она сказала, что не умеет целоваться! Вздор! Девчонка — прирожденная обольстительница и целовала его со смесью чувственности и наивности, вызвавшей в нем столько противоречивых эмоций, что он был совершенно ошеломлен.

— Думаю, ты все делаешь правильно, — пробормотал он, — но на всякий случай неплохо бы еще потренироваться на мне.

Ее трясло от нервного смеха, звучавшего в его ушах звоном серебряных колокольчиков.

— Поцелуи — это удивительно хорошо, если все делать как следует, — заметил он, пытаясь припомнить, когда в последний раз наслаждался чем-то сладостным вроде простого поцелуя.

— Как следует?

— Да.

— Покажи мне.

Он широко улыбнулся и притянул ее к себе, после чего нагнул голову и прижался губами к бьющемуся на шее пульсу. Она подскочила и громко вздохнула, прежде чем растаять в его объятиях. Он проложил дорожку из поцелуев к ее ушку и лизнул мочку, как восхитительную сладость.

Ее пальцы впились в его руки. Она повернулась так, что перетянутые груди крепко прижались к его груди. Это убивало его, тем более что теперь он знал, что скрывается под перевязью.

— О да, целоваться так приятно.

Ни за что на свете он не собирается просто лежать с ней в постели в эту ночь. Он обещал себе и Рионне, что ничем не причинит ей боли, иначе завтрашнее путешествие будет для нее весьма неудобным. Но это не означало, что он не сможет насладиться ее шелковистой кожей!

Кэлен дергал за рукава ее платья, пока оно не сползло с плеч. Она немедленно застыла и оттолкнулась от его груди, протестующе сжав губы. Открыла рот, но тут же закрыла и посмотрела на Кэлена.

— Я хочу хорошенько рассмотреть тебя. А потом покажу, что поцелуи бывают разными, не говоря уже о том, что есть местечки, поцелуи которых доставляют немало наслаждения.

— Вот как… — выдохнула она. Зрачки ее расширились, а щеки и шея порозовели. — Что мне нужно делать?

— Ничего, девочка, — улыбнулся он. — Я сам все сделаю за тебя. Ты должна просто лежать и наслаждаться.

Хрипловатый голос Кэлена словно иголками колол кожу, вызывая где-то глубоко внутри странные желания. Он встал, увлекая ее за собой, и поставил на ноги. Прежде чем она смогла справиться с внезапно образовавшейся в душе пустотой, он стал снимать с нее платье, обнажая щиколотки и коленки.

Она чувствовала себя греховной и распутной. И что всего поразительнее, ей это нравилось. Кто и когда обвинял ее в чувственности? Называл женщиной, способной вскружить мужчине голову?

Непристойная дрожь послала озноб по ее животу, по мере того как подол платья поднимался все выше. А когда платье упало на пол, Рионной овладела паника.

Одетая только в одну сорочку, вряд ли служившую препятствием для его пытливого взгляда, она изнемогала от стыда и краснела все сильнее. Он смотрел на нее так, словно хотел проглотить живьем. Словно был хищником, охотившимся на добычу. Ей следовало бояться, но на самом деле она чувствовала приятное предвкушение.

— Мне не следовало так спешить. Нужно было получше насладиться зрелищем, но я нетерпелив и не смогу ни минуты дольше выносить такое возбуждение. Я просто должен увидеть тебя, девочка. И так хочу коснуться, что меня трясет.

Рионна никогда не падала в обморок. В жизни не теряла сознания, но сейчас колени предательски подгибались, а голова кружилась так, что она боялась упасть.

Она словно лишилась тела и плавала в каком-то восхитительном облаке сна, от которого не хотела пробуждаться. Только ее сны раньше не были такими чувственными, и в них не появлялся великолепный воин, стоявший перед ней. Охваченный дрожью желания. Глядя на нее, как на единственную в жизни женщину.

Он в мгновение ока избавил ее от сорочки, и на ней неожиданно осталась только перевязь, обхватившая груди. По ее телу прошел озноб, хотя она совсем не замерзла.

Он долго смотрел на перевязь, прежде чем поднять глаза.

— Странно скрывать такое сокровище женской красоты. Ты себя стыдишься?

Рионна поспешно опустила глаза.

— Нет… то есть да. Может быть. Они мешают, — выдавила она.

Кэлен хмыкнул:

— Я разрываюсь между желанием запретить тебе прятать их и позволить показывать только мне.

— Ты… тебе они нравятся?

— О да, девочка. Мужчины обожают подобные вещи. Но мне они понравятся больше, когда я сниму эту перевязь.

Он повернул ее к себе спиной, осторожно развязал концы полотняной ленты и стал разматывать, перекидывая с руки на руку, пока груди не вырвались на волю.

Он бесстыдно смотрел во все глаза, хотя не только на ее груди. Теперь, когда она была совсем обнажена, он не торопился, разглядывая ее тело с головы до кончиков пальцев. И вдруг взглянул в ее глаза. Из груди вырвалось хриплое дыхание.

— Ты прекрасна.

Его ладони заскользили по ее телу, благоговейно гладя. Ее груди отяжелели. Заныли. И напряглись. Соски сморщились и затвердели, умоляя о прикосновении.

Она затаила дыхание, когда он провел пальцами по соскам. Стрелы изысканного наслаждения пронзили живот до самого лона. Там, внизу, повлажнело. Она набухла и… горела.

И еще пыталась удержаться на ногах, но он наклонил голову, и губы сомкнулись на тугом соске. Рионна ахнула и пошатнулась.

Он со стоном подхватил ее, повернулся, шагнул к кровати и, не выпуская Рионну, упал на нее. Она ударилась спиной о соломенный матрас.

Его губы завладели ее губами так, что она задохнулась. Когда он поднял голову, она с трудом втянула в легкие воздух. Прежде чем Рионна смогла прийти в себя, он провел горячими губам по ее подбородку к шее, ниже и стал сильно сосать сосок. И с каждым движением его губ она стонала все громче под бушующими волнами страсти. Он обводил языком каждый бугорок, лизал и прикусывал, пока она не стала извиваться, окончательно потеряв голову.

Он вел себя как изголодавшийся человек, давно не видевший куска хлеба. И все же оставался необычайно нежен, хотя временами был груб, и это ее смущало.

Она хотела большего. Нуждалась в большем. Но не была уверена, чего хочет и в чем нуждается.

Он лизал ее грудь, пока один бутон не очутился на краю его губы. Он стал сосать его, прикусывая, тянул зубами, пока она, вскрикнув, не впилась ногтями в его широкие плечи.

— Кэлен, пожалуйста. Милосердия!

Он поднял голову. В глазах отражались пляшущие языки пламени.

— Милосердия? Но я не знаю, что это такое. Уверяю, ты будешь молить о большем. Обязательно.

Он целовал ложбинку между грудями и тихо бормотал:

— Ты прекрасна, Рионна. Никогда не прячь то, чем наградил тебя Господь. На тебе Божье благословение.

Она впитывала его слова сердцем, получая утешение, в котором нуждалась, сама того не ведая. Как может этот резкий, неподатливый человек говорить, подобно поэту? Он жесток. Его слова суровы. Он часто унижал ее. Не щадил чувства. А теперь ухаживает, как за возлюбленной.

Он целовал ее тело, двигаясь все ниже, пока не накрыл губами пупок. Прикусил чувствительную плоть.

И снова на ее коже выступили гусиные мурашки. Но он, к ее полному потрясению, опускался все ниже. Раздвинул ее бедра так, что его голова оказалась над венериным бугорком.

Он не может. Не осмелится…

О Боже, он осмелился.

Запустил пальцы в кустик волос, скрывавший пульсирующий центр ее женственности, разделил ноющие набухшие складки. Она была так ошеломлена, что не смогла возразить, когда он прижался поцелуем к ее влажной плоти.

Она дрожала так, что тряслись даже бедра и колени. Груди напряглись, упруго торчали и так нестерпимо ныли, что хотелось сбросить кожу.

И тут он лизнул ее. Прежде чем обвести языком крохотный комочек нервов, о существовании которого она раньше не подозревала.

Он нежно поцеловал ее и стал сосать крошечный бугорок, пока Рионна не превратилась в сгусток желания. О да, он точно не солгал насчет поцелуев.

В ней все сильнее копилось ощущение чего-то неизбежного. Тело превратилось в туго сжатую пружину. Наслаждение расцветало, становясь почти болезненным, спускаясь все ниже, до пульсирующего бутона, который Кэлен продолжал немилосердно терзать.

Сейчас она просто разлетится на миллионы осколков, но каждый раз, когда Рионна думала, что это произойдет, наслаждение только усиливалось, доводя ее до безумия.

— Кэлен! Пожалуйста, я не знаю, что делать!

Он продолжал целовать ее изнемогающую плоть.

А когда поднял голову, глаза горели хищным светом.

— Дай себе волю, девочка! Ты борешься с неизбежным. Клянусь, я не сделаю тебе больно. Тебе будет хорошо. Расслабься и позволь мне любить тебя.

Его слова накрыли ее теплым покрывалом и успокоили разгулявшиеся нервы. Когда его губы снова коснулись ее, она вздрогнула и закрыла глаза, напряжение снова стало расти. И все началось сначала.

— Ты на вкус, как чистый мед. Никогда не пробовал ничего слаще. Я схожу с ума от желания. Ты все, что я искал в женщине, Рионна. Не скрывай этого и не стыдись.

Слезы обожгли ее глаза. Она трепетала с головы до ног, не только от наслаждения, но и от эмоций, копившихся в груди. Эмоций, которые выпустил на свободу он.

Сегодня она впервые чувствовала себя женщиной. Прекрасной и желанной. Какой и должна быть невеста. Именно так она должна была себя чувствовать в день своей свадьбы. Не отвергнутой невестой, нежеланной и ненужной заменой.

Его язык снова обвел набухший бутон и скользнул внутрь, ошеломив ее силой ощущений. Она выгнулась и наконец освободилась от мучительного давления, накопившегося где-то внутри.

Это было необыкновенным, потрясающим и абсолютно чудесным событием в ее жизни. Она летала. Взмыла невозможно высоко и очень мягко опустилась на землю.

Закрыла глаза и растеклась по постели, словно все кости расплавились и больше она никогда не шевельнет даже пальцем.

Тело все еще билось в конвульсиях, и крохотные волны бурлили в крови. Плоть между ног пульсировала, слегка ныла как напоминание о его поцелуях.

Она в жизни не представляла, что может быть такое. Это неприлично… ни одна женщина не рассказывала ей ничего подобного. Он не просто поцеловал ее, как обещал. Он лизал ее. Сосал…

Неужели существуют еще более интимные вещи между супругами?

Рионна довольно улыбнулась, пораженная тем, насколько она счастлива в этот момент. Не важно, что будет завтра, она навечно сохранит в памяти эту ночь.

Она почувствовала, что Кэлен встал с кровати. Но не нашла в себе сил открыть глаза и посмотреть, в чем дело.

Через минуту он снова лег и накрыл их мехами. Его разгоряченное тело обожгло ее.

Не имея опыта в подобных делах, она не знала, что должна делать. Отец с матерью никогда не спали в одной комнате и уж точно не спали в одной постели. Зато и Мэйрин, и Кили каждую ночь спали с мужьями. Те просто не позволили бы им спать отдельно, да и сами подруги этого не хотели. Но может, так принято только у Маккабе? Может, они так стремятся владеть своими женщинами, что не выпускают их из виду? Или просто хотят защитить…

Рионна решила, что ей все равно. Что с ней может случиться? Заслужит осуждение Кэлена? Он и так постоянно журит ее.

Она повернулась и прижалась к мужу. Сначала ей показалось, что она сделала что-то не так, потому что он заметно напрягся. Но постепенно расслабился, а потом обнял ее за талию и привлек к себе, так что она прижалась носом к ложбинке между его ключицами.

— Кэлен!

— Что, девочка?

— Ты был прав.

— В чем именно?

— Поцелуи. Это так чудесно. И еще ты прав насчет того… есть… много других… мест… где поцелуи доставляют наслаждение.

На этот раз он тихо хмыкнул:

— Спи, Рионна. Завтра нужно рано вставать. Впереди тяжелый путь.

Она вздохнула, закрыла глаза и, перед тем как заснуть, подумала, что все это осуществление брака не так уж плохо…

Кэлен был в дурном настроении. Он всю ночь не сомкнул глаз. И наконец сдался, когда не смог вынести пытки обнаженным телом Рионны. Встал, облегчился, но плоть по-прежнему оставалась каменно-твердой.

Ее вкус по-прежнему оставался на языке. Запах наполнял ноздри. Стройное тело стояло перед глазами, и он не мог избавиться от соблазнительного образа Рионны, извивавшейся под его губами.

— Иисусе сладчайший, — пробормотал он.

Вожделеть женщину, которая уже доставила ему и клану столько неприятностей!

Он овладеет ею, как только они прибудут на место. А потом станет держать на расстоянии. Просто он слишком долго был без женщины, и ему необходимо мягкое податливое тело. Да, в этом вся беда. Ему нужна разрядка, и тогда он придет в себя, и никто не сможет им манипулировать.

Зная, что никто еще не проснулся, он спустился во двор. За ночь снега нанесло немало, и дорожки были засыпаны. Кэлен выругался и покачал головой, глядя на белое покрывало.

Но по крайней мере сейчас небо было ясным. Сияли луна и бесчисленные звезды. Было светло почти как днем.

— Доброе утро, Кэлен.

Он обернулся и увидел стоявшего неподалеку Гэннона.

— На улице холодно, Гэннон. Где твои меха?

— Не хочу, чтобы они промокли еще до начала поездки, — ухмыльнулся Гэннон. — Боюсь, по пути мы замерзнем.

Кэлен молча изучал воина, так долго служившего его брату. Более преданного человека Кэлен не знал. Он был рад, что Гэннон теперь с ним, но это же и тревожило.

— Как думаешь, почему Юэн посылает тебя со мной?

Прежде чем ответить, Гэннон оглядел дом и двор, где они много лет тренировались. На крошившиеся стены, которые теперь стали чинить на деньги из приданого Мэйрин.

— Будет трудно покинуть дом, который столько лет был для меня родным. Но все меняется. Юэн женился и уедет в Ним-Аленн, как только окрепнет Изабель. Аларик станет лэрдом. Да. Все меняется, и, по правде говоря, я жду новых приключений. И с радостью поеду с тобой к Макдоналдам.

— Я тоже рад, что ты едешь с нами. Трудно будет обучить Макдоналдов воинскому искусству. У нас не так много времени. Юэну не терпится раз и навсегда избавиться от Дункана Камерона.

— Как и нашему королю.

— По разным причинам. Но тут ты прав.

— Поскольку мы оба встали, можно подготовить коней к путешествию. Вчера вечером я велел погрузить сундуки на телеги. Подождем, пока твоя леди-жена проснется, прежде чем пуститься в путь?

Кэлен насупился. Его леди-жена спала, как ребенок, пока он терзался от боли.

— Я разбужу ее, как только приготовимся к отъезду. И хочу попрощаться с братьями и их женами.

— Ты открываешь новую страницу в своей жизни, — торжественно заметил Гэннон. — Разве всего две недели назад ты представлял, что станешь лэрдом своего клана, женишься на такой красавице и расстанешься с домом Маккабе?

Кэлен ответил не сразу. Слишком встревожил его вопрос. Правда была уродливой, отвратительной. Вечной пыткой.

— Это я виноват в том, что нам пришлось столько лет бороться. Я обязан братьям стольким, что вряд ли когда-нибудь смогу отплатить по достоинству. Мое согласие на женитьбу дает Аларику то, чего он хотел больше всего на свете, и поможет Юэну защитить жену и ребенка. Я женился бы на Рионне Макдоналд даже в том случае, если бы она была сифилитичной шлюхой. Я бы женился на ней, чтобы брат был счастлив, и никогда бы не пожалел.

— Как тебе повезло в том, что я не сифилитичная шлюха!

Обернувшись, Кэлен увидел стоявшую в нескольких шагах Рионну с лицом, превратившимся в бесстрастную маску.

Он тихо выругался, Гэннон издал нечленораздельный возглас. Ну почему, стоит появиться Рионне, как Кэлен вечно делает что-то не так?! Вечно все портит?!

— Рионна…

Она повелительно подняла руку, словно отдавая приказ замолчать, и он покорно повиновался.

— Не стоит извиняться, муж мой, за то, что сказал правду. И я тоже не имела ни малейшего желания выходить за тебя, но как ты верно заметил вчера вечером, иного выхода у нас не было. Может, лучше идти вперед, чем снова и снова воскрешать в памяти прошлое?

В ее голосе звучало столько обиды и боли, что у него сжалось сердце. Но в глазах стыл холод. Рионна держится идеально, только голос ее выдает. Кэлен ранил ее. Жестоко.

— Тебе не следовало выходить из дома. Утро выдалось холодное. Что ты делаешь здесь в этот час?

Несмотря на пронизывающий ветер, она даже не вздрогнула, хотя ее одежда мало подходила для такой погоды.

— Я проснулась, когда ты встал, поскольку знала, что нужно выехать пораньше. Поездка не слишком длинная, но снег нас задержит. Я хотела помочь тебе готовиться.

— Вы так заботливы, миледи, — заметил Гэннон, — но мой долг помочь вашему мужу. Было бы неплохо, если бы вы переждали в тепле и не подвергались опасности заболеть.

Кэлен грозно глянул на не вовремя вмешавшегося Гэннона. Эти слова должен был произнести он. Сразу видно, какое действие они произвели на Рионну. Взгляд немного оттаял, она расслабилась.

— Я хотела попрощаться с Кили, Мэйрин и малышкой.

Кэлен кивнул:

— Я позову тебя, когда настанет время отъезда.

Она сухо кивнула и вернулась в дом. Кэлен вздохнул и глянул на Гэннона.

— Нужно расчистить дорожки. Начнем прямо сейчас.

Уже в сумерках Кэлен остановил процессию. Рионна так замерзла, что не чувствовала ни рук, ни ног. Щеки так промерзли, что даже во рту было холодно. Она была твердо уверена, что больше в жизни не согреется. И с радостью приветствовала бы в этот момент огни ада.

Рионна оторвала пальцы от поводьев и сунула под мех, пытаясь растереть. Она с ужасом думала о том, что придется спешиться и поставить ноги на снег. И вообще не хотела шевелиться.

Набрав в грудь воздуха, она схватилась за луку седла и попыталась спешиться. Но рядом тут же появился Кэлен и помог ей. Она была так униженно благодарна, что едва не бросилась в его объятия.

Каким-то образом она умудрилась положить руки ему на плечи и позволила снять с седла. Но едва она встала на землю, ноги подогнулись, и она повалилась в снег.

Кэлен нагнулся, но когда его пальцы наткнулись на ее ледяную кожу, разразился потоком проклятий. Подхватил ее на руки и принялся отрывисто отдавать приказы разжечь костры и раскинуть шатры.

— Кэлен, со мной все в порядке. Я просто замерзла.

Последнее слово она выдавила, заикаясь.

— С тобой не все в порядке, — мрачно бросил он. — Зубы Господни, Рионна, ты что, пытаешься убить себя? Почему ты так легко одета? И какого черта не сказала, что замерзаешь?

Она скорее откусила бы себе язык, чем пожаловалась на холод.

Едва загорелись костры, Кэлен отнес ее поближе к пламени и усадил на бревно, после чего распахнул свою меховую накидку и прижал Рионну к груди, согревая своим телом.

О, это было чудесно. Несколько минут.

Едва она начала согреваться, кожу закололо иголками, словно тысячи муравьев вгрызались в ее плоть. Она всхлипывала и вырывалась, но он держал ее все крепче.

— Больно.

— Знаю, что больно, и мне очень жаль, но твое тело снова начинает что-то ощущать. Будь благодарна за это.

— Не читай мне нотаций. Не сейчас. Погоди по крайней мере, пока я не буду чувствовать себя так, словно плоть отрывают от костей.

Кэлен тихо усмехнулся:

— Должно быть, все не слишком плохо, если твой язычок не потерял своей остроты. Я не стал бы читать тебе нотаций, не будь ты такой упрямицей. Если у тебя не было теплой одежды, следовало сказать об этом перед отъездом. Я не позволил бы тебе путешествовать в такой холод без теплых вещей.

— Ты опять? — проворчала она, прижимаясь к нему теснее, чтобы впитать как можно больше тепла. Но тут ее начало трясти. Зубы стучали так сильно, что казалось, вот-вот выпадут.

Она зарылась лицом в шею Кэлена, пытаясь унять озноб.

— Х-холодно. Не могу согреться.

— Ш-ш-ш, девочка. Все будет хорошо, если посидишь еще немного, пока я тебя не согрею.

Она бы вползла в его кожу, если бы могла. Ее руки цеплялись за его тунику. Она жадно вдыхала теплый воздух, идущий от ложбинки между ключицами.

Наконец дрожь уменьшилась до редких мышечных спазмов, и Рионна безвольно обмякла на груди Кэлена.

— Достаточно согрелась, чтобы поесть?

Она кивнула, хотя на самом деле не могла двигаться.

Он осторожно встал и оставил ее сидеть на бревне. Завернул покрепче в меха и только потом отошел, наблюдая, как воины возводят шатры.

Впрочем, вскоре он вернулся и протянул ей горбушку хлеба и ломоть сыра. Она принялась деликатно откусывать кусочек за кусочком, не чувствуя вкуса. Но еда немного согрела и вернула былую энергию. Жуя, Рионна рассеянно наблюдала, как вокруг костра расчищают снег и ставят палатки. Отверстия между ними и землей засыпали снегом для защиты от ветра.

В костры подложили побольше дров, так что пламя взметнулось к небу, а вся округа осветилась оранжевым светом.

Доев хлеб с сыром, Рионна протянула руки к огню, наслаждаясь жарой, лизавшей пальцы.

И тут снова появился Кэлен и, подняв ее на руки, отнес к тому шатру, что был поближе к огню. На земле была расстелена груда мехов, превращенная в уютную постель. Он уложил Рионну на меха, стянул с нее сапоги и, хмурясь, стал их рассматривать.

— Чудо еще, что ты не отморозила пальцы! В этих сапогах больше дырок, чем кожи!

Рионна слишком устала и замерзла, чтобы спорить с ним.

— Завтра придется что-то придумать, — пробормотал он. — Нельзя разъезжать в мороз в этом жалком подобии сапог.

Все еще бормоча что-то себе под нос, он забрался в меха рядом с ней и прижался всем телом. Повернул ее на бок и покрепче закутал.

— Сунь ступни мне между ног, — велел он.

Она так и сделала и застонала от внезапного тепла. Кэлен — живое воплощение огня.

Рионна устроилась в его объятиях, зарылась лицом в грудь и вздохнула от восторга. И пахнет он приятно. Смесь дерева и его собственного природного запаха. Какое счастье!

Но Кэлен почему-то напрягся и тихо выругался. Она нахмурилась, не понимая, чем прогневала его.

— Кэлен? Что-то не так?

— Нет, Рионна. Все хорошо. Спи. Если выехать рано, днем мы будем во владениях Макдоналдов.

— У меня руки до сих пор холодные, — тихо призналась она.

Он взял ее ладони и положил себе на живот, на теплую, поросшую волосами стену мышц.

Она знала, что руки у нее, как лед, но он даже глазом не моргнул, когда холодные ладони прижались к его плоти. Ощущение было таким интимным. Уютным.

Рионна со вздохом потерлась щекой о его плечо. Веки отяжелели.

Волосы на его животе щекотали ее пальцы. Она нерешительно передвинула руку выше, наслаждаясь прикосновением к буграм мускулов. И широко раскрыла глаза, обнаружив застарелый шрам. Но тут она добралась до плоского соска и стала рассеянно теребить его.

— Рионна! — прорычал Кэлен.

Она так быстро вскинула голову, что задела его подбородок, по-прежнему не понимая, чем вызвано его недовольство.

— Прости, — прошептала она.

Ответом был мученический вздох.

— Немедленно спать.

Она снова устроилась у него на плече и сунула руки под тунику. Ей нравилось касаться его. Не говоря уже о том, что его тело излучало жар, Рионне бесконечно нравилось гладить его.

Она снова прижала руки к его груди. Но когда они опустились к напряженному животу, Кэлен не выдержал.

— Ради всего святого! — пробормотал он и, оторвав ее руки, прижал к себе так сильно, что она не могла пошевелиться.

А сам обнял жену и положил подбородок на ее макушку. Он по-прежнему сжимал бедрами ее ноги, так что она не могла двинуть ни единым мускулом.

Рионна широко зевнула, решив, что не возражает против импровизированной тюрьмы, если ей так тепло. Уже засыпая, она вспомнила, что ни разу не поцеловалась с мужем.

Как обидно! Ей так нравится целоваться! Может, завтра, когда Кэлен не будет таким ворчуном и немного успокоится? Да, это неплохой план.

— Завтра, — пробормотала она.

— Что «завтра», девочка?

Ее губы двигались, но глаза оставались закрытыми, словно она плавала между явью и густой вуалью сна.

— Я поцелую тебя. Да, обещаю.

Он тихо усмехнулся:

— Да, девочка, обязательно. И к тому времени, когда мы закончим, сделаешь куда больше.

— Ммм… не могу дождаться…

Кэлен разжал руки, только чтобы увидеть, как голова Рионны скатилась набок. Рот был приоткрыт. Она крепко спала. Совершенно не заботится о том, как она выглядит во сне!

Он неожиданно развеселился и решил, что она милая. Да… милая.

Но тут же покачал головой.

Все эти разговоры о поцелуях и ласках сведут его с ума. А ему нужно думать о битвах и обучении солдат. Но Рионна станет его смертью, а ведь они женаты менее двух дней.

Только в середине дня они добрались до ворот владений Макдоналдов. Рионне было важно выехать вперед, чтобы приветствовать своих людей. Но Кэлену было необходимо, чтобы она казалась беспомощной женщиной, ищущей защиты мужа.

Она сидела перед ним в седле, в кольце его рук. Так они ехали весь день, поскольку он заявил, что она плохо защищена от холода.

Но когда они были почти на месте, она стала настаивать на том, чтобы пересесть на своего коня. Кэлен, словно не слыша ее, продолжал путь.

По правде говоря, она почти боялась встретиться со своими людьми. Многое изменилось с тех пор, как она уехала отсюда. Теперь она возвращалась с другим братом Маккабе, но без отца. И должна представить клану нового лэрда.

Как только страж на наблюдательной башне заметил их приближение, поднялись крики. Кэлен нахмурился и искоса глянул на Гэннона.

Гэннон пожал плечами.

— Что? — встревожилась Рионна.

— Позор, что мы незамеченными подъехали так близко к дому! Если Дункан Камерон сделает то же самое, будет слишком поздно поднимать тревогу.

— Пожалуй, лучше было бы приветствовать новый клан, прежде чем ругать его членов.

— Мне безразличны их чувства, — отрезал Кэлен. — Меня больше беспокоит их безопасность. И твоя тоже.

Ворота медленно распахнулись. Как и опасалась Рионна, большая часть членов клана собралась во дворе. Всем было любопытно увидеть мужа Рионны.

— Сними меня с седла, чтобы я смогла тебя представить, — тихо приказала она.

Но он еще крепче сжал руки, не глядя на нее. Зато не сводил глаз с собравшихся. Натянул поводья, когда был в нескольких шагах от них, и молча спешился, придерживая Рионну, чтобы та не упала.

— Позаботься о моей жене, — приказал он Гэннону.

Позаботиться о его жене? О его жене?!

Рионна уставилась на Кэлена, но тот отвернулся от нее и обратился к клану, к ее клану, черт бы все это побрал!

Гэннон спешился и снял Рионну с седла легко, как пушинку. Быстро завернул ее в мех и положил руку на плечо, чтобы удержать на месте.

— Я Кэлен Маккабе, — спокойно объявил Кэлен. — Муж Рионны и ваш новый лэрд.

Послышались возгласы удивления, и все заговорили разом.

— Молчать! — проревел Кэлен.

— Что случилось с Грегором? — крикнул Нэт Макдоналд из круга собравшихся.

— Да, что случилось? — поддержали другие.

Кэлен устремил взор на толпу:

— Больше он не лэрд. Это все, что вам следует знать. С этого дня вы поклянетесь в верности и преданности мне. Тот, кто этого не сделает, пусть уходит. Мое слово — закон. У нас много работы. Придется тренироваться с рассвета до заката, если хотим выстоять против мощи армии Дункана Камерона. Наш союз с моими братьями Юэном и Алариком, как и с соседними кланами, сделает нас непобедимыми. Если хотите сохранить то, что принадлежит вам, и мирно растить детей, мы должны бороться. А если мы должны бороться, значит, нужно быть готовыми, когда придет время.

Люди обменивались настороженными, подозрительными взглядами. Смотрели и на Кэлена, и на нее. Словно ожидали, что скажет она. Но Кэлен пригвоздил ее к месту таким повелительным взглядом, что Рионна на секунду прикусила язычок. Но как только муж отвернулся, она вырвалась от Гэннона и выступила вперед.

— Этот союз скрепил сам король. И благословил наш брак. С самого начала было решено, что тот, кто женится на мне, станет лэрдом нашего клана. Вместо того чтобы дожидаться рождения моего первого ребенка, Кэлен Маккабе станет вождем сейчас. Он нужен нам. Необходимы его наставления, если мы хотим выстоять против тех, кто отбирает наши дома и земли.

Кэлен окатил ее бешеным взглядом, но она спокойно смотрела на своих людей, понимая их нерешительность и смятение.

— Мой отец — бесчестный человек, — бесстрастно и отчетливо продолжала она. — Я надеюсь, что под правлением нового лэрда мы вернем то, что потеряли. Будем высоко держать головы и защищать наше наследие.

— Я приказываю тебе молчать, — зловеще прошипел Кэлен. — Иди в дом. Немедленно.

Его взгляд заставил бы самого закаленного воина поджать хвост и бежать. Но Рионна скованно повернулась, распрямила плечи и спокойно направилась к дому, словно собиралась сделать это с самого начала.

Как только она исчезла за дверями, ее колени подогнулись, и она едва добралась до главного зала. Сара поспешила ей навстречу и крючковатыми пальцами сжала ее плечи с такой силой, что Рионна съежилась.

— Скажи мне, детка, правда, что ты вышла за Кэлена Маккабе и он станет нашим новым лэрдом? Где твой отец? И наши люди?

Рионна осторожно оторвала от себя руки Сары и устало опустилась на стул.

— Это долгая история, Сара.

— Ну похоже, у меня нет других дел, кроме как слушать. Каким образом ты оказалась женой Кэлена Маккабе? Всем известно, что он поклялся никогда не жениться. Дал обет еще совсем молодым, после измены девушки, которую любил.

Рионна мрачно вздохнула. Великолепно! Дал обет не жениться и пожертвовал собой ради чувства, которое презирал. Ради любви. Любви Аларика и Кили.

Может, он решил, что это совершенно не важно, если все равно не собирается отдать сердце другой женщине.

— Ты знаешь эту историю, Сара? Почему девушка предала его?

— Это ты должна рассказывать мне истории.

— Расскажу, — нетерпеливо отмахнулась Рионна. — Прямо сейчас. Но меня больше интересует данный моим мужем обет.

Сара вздохнула и огляделась.

— Ладно. Поведаю, что знаю. Восемь лет назад Кэлен влюбился в Элспет Камерон. По правде говоря, она соблазнила его. Была немного старше парня. Более опытная, если понимаешь, о чем я.

Рионна не понимала, но не собиралась это признавать.

— Но все это время она была заодно с родственником, Дунканом Камероном. Опоила солдат и открыла ворота для людей Камерона. Это была кровавая бойня. Кэлен потерял отца, а Юэн Маккабе — молодую жену. Братья в это время были на охоте, а вернувшись, нашли дом в руинах, а своих людей убитыми. Ужасная картина!

— Да… — пробормотала Рионна, поднимая глаза к небу. — Значит, этот олух уверен, что все женщины — это зло, и поклялся никогда не открывать сердца ни одной. Почему мужчины так глупы?!

Сара откинула голову и рассмеялась:

— Да, детка, неплохой вопрос. Перед тобой каменистая дорога, но если кто-то сможет убедить парня, что есть и верные женщины, так это ты. На свете нет более преданной и любящей девочки, чем ты!

К несчастью, Кэлен считал ее ценой, которую пришлось заплатить за счастье брата и благополучие клана.

— А теперь объясни, что произошло в доме Маккабе и почему твой отец и многие наши люди не вернулись.

Рионна наскоро описала, что случилось, пока они гостили у Маккабе, включая требование Кэлена, чтобы отец отрекся от звания лэрда, и последующий его побег.

— Интересно, сколько еще людей предпочли бы последовать за отцом, не будь у них дома жен и детей? Воины, ушедшие с отцом, не имели близких родственников, о которых стоило побеспокоиться.

— Гораздо важнее знать, что они задумали, — осторожно сказала Сара. — Твой отец — человек тщеславный и ни за что не снесет оскорбления.

— Прежде всего он глупец, — прошипела Рионна. — Похотливый старый дурак, ставящий свои нужды и желания выше потребностей клана! Он заслужил, чтобы его изгнали и лишили звания лэрда.

Сара успокаивающе погладила Рионну по руке:

— Ну-ну, девочка. Не стоит расстраиваться из-за глупого старика. Его время кончилось. Пора смотреть в будущее. Маккабе — свирепый и яростный клан. Им пришлось много потрудиться, чтобы стать такими, но я уверена, что Юэн — человек чести. Надеюсь, что его братья окажутся такими же. Возможно, Кэлен именно тот человек, который нужен клану, если придется пережить надвигающиеся трудные времена.

Рионна не сомневалась, что Кэлен Маккабе будет хорошим вождем клана. Он закаленный воин, которому нет равных на поле битвы. Он требовал уважения от окружающих. А вот Макдоналды как солдаты никуда не годятся. Конечно, они не самые худшие. Но она своими глазами видела мощь воинов Маккабе и хотела того же для Макдоналдов. Да, Кэлен будет лучшим вождем, чем Аларик.

Она только хотела быть так же твердо уверенной в том, что он будет и хорошим мужем, и хорошим отцом.

Но если сердце Кэлена закрыто, какие шансы у Рионны проникнуть в него?

Весь остаток дня Рионна не видела мужа. Он не пришел даже к ужину, и Рионна поужинала одна в большом холодном зале. Ей было ненавистно сознание того, что она так и не определила своего места в клане. С той минуты, когда ей было приказано идти в дом, ноги ее не было во дворе. Не потому, что так велел муж. Просто она понятия не имела, что делать и что сказать своему клану.

Трусость заткнула ей рот. Еда, которую она пыталась проглотить, застревала в горле, и в результате ужин остался нетронутым. Она разрывалась между необходимостью найти Кэлена и высказать ему все, что думает о том, как он посмел унизить жену перед всем ее кланом, и желанием как можно дольше его не видеть, пока не наберется мужества и не решит, как быть дальше.

Раздраженная собственной робостью, она встала из-за стола. Не будет она сидеть и спорить с собой, хочет ли видеть мужа. Пусть он хоть сгорит в аду! Она устала. Едва держится на ногах. Давно пора спать.

Распахнув свою дверь, она заранее приготовилась мерзнуть. В ее комнате не было очага, но и окон не имелось, так что ветер не задувал в комнату. Она взяла две свечи и вернулась в зал, чтобы зажечь их от одного из факелов, горевших на стене.

Тусклый свет озарил крошечную каморку и, кажется, даже прогнал холод, хотя теплее, конечно, не стало. Но все же Рионна немного повеселела.

Она так и не согрелась и решила лечь не раздеваясь. Сняла сапоги, надела единственную роскошную вещь своего гардероба — толстые шерстяные чулки, связанные Сарой, и блаженно вздохнула, когда мягкая теплая ткань скользнула по ногам. Пошевелила пальцами, легла и укуталась в меха. Веки тут же опустились, но заснула она не сразу: мысли были заняты тем, что произошло за последние две недели. Будь она честна с собой, призналась бы, что это не мимолетный трепет. Она боялась будущего. Боялась за будущее своего клана.

Пусть она всегда одевалась, как мужчина, сражалась на мечах, пока другие девушки мечтали о мужьях и детях. У нее были свои тайные мечты. О прекрасных платьях и воине, которому нет равных. Который встанет перед ней на колени и поклянется в вечной любви.

Она мечтательно улыбнулась и поглубже зарылась в мех. Да, чудесная фантазия. Воин будет не только безумно любить ее. Смирится с ее недостатками и будет гордится воинскими доблестями. Станет хвастаться своим людям, что его жена — воин. Принцесса-воин несравненной красоты и храбрости.

Они сражались бы бок о бок, а потом возвращались в дом, где она переодевалась в дорогие платья, подаренные мужем. Потом они садились бы у огня и пили эль, прежде чем удалиться в спальню, где он держал бы ее в объятиях и шептал слова любви.

— Идиотка, — пробормотала она, неожиданно охваченная отвращением к себе. Ни один мужчина не смирится с ее пристрастием к оружию. Мужчине нужен кто-то вроде Кили. Мягкая, нежная, обладающая всеми умениями, подобающими воспитанной леди. Лечение больных, например. Вышивание или шитье. Жена, которая прекрасно ведет хозяйство и встречает мужа вкусным обедом. А Рионна только и умела, что наносить раны, которые леди вроде Кили должны исцелять, чтобы снова посылать воинов в битву. У Рионны нет ни нежного прикосновения, ни женственной мягкости.

Она нахмурилась, но не открыла глаз. Ну и что, если она не такая, как другие женщины. Она ничем не хуже и не ниже их. Просто… другая. Да, она другая, и хорошему человеку это придется по душе.

Если Кэлен Маккабе не может ценить свою жену такой, какая она есть, пусть катится ко всем чертям!

Рионна потянулась, чтобы сжать плечи Кэлена. Пальцы впились в твердые мышцы. Она подалась вперед, упиваясь его поцелуями. Дрожь восторга пробегала по ее телу, как капли дождя в теплый летний день.

— Вот это верно, девочка. Держись за меня.

Он осторожно уложил ее на кровать и прижал спиной к матрацу.

— Ты пиршество для мужских глаз.

— Почему спальня — единственное место, где у тебя находятся для меня добрые слова? — спросила она, кривя губы.

Он отстранился. На губах играла легкая улыбка:

— Это единственное место, где ты ведешь себя как покорная жена.

Она сжала кулак и попыталась ударить его в плечо, но он поймал ее запястье, а сам принялся ласкать ее грудь, медленно, почти лениво, обводя пальцем сосок. Потянул, сначала нежно, потом резче, и каждый рывок посылал стрелы наслаждения прямо в центр ее женственности. Лоно судорожно сжималось. Рионна стиснула бедра и выгнулась еще сильнее.

Кэлен наклонил голову и подул на сморщенный бугорок. Рионна застонала, охваченная нетерпеливым предчувствием и почти не понимая, что странные гортанные звуки вырываются из ее собственного горла.

Теплый шершавый язык скользнул по соску, оставив влажную дорожку до верха груди. Он отпустил ее запястье, сжал вторую грудь и стал мять и массировать, после чего свел их вместе и начал лизать сосок. Поцеловал вершинку, прежде чем перейти к другому соску. Она смотрела на его темную голову. Ее тело напрягалось все сильнее, пока не стало неподатливым.

Не в силах противиться желанию, она зарылась руками в его длинные черные волосы. Гладила косы на висках и дергала, когда он прекращал сосать. Он со смешком повиновался, и она стала пропускать пряди сквозь пальцы.

— Я хочу снова попробовать тебя, ощутить вкус меда на языке, — прошептал он.

Она закрыла глаза. Руки бессильно упали, когда он проложил дорожку из поцелуев по животу к развилке бедер. Приподнялся на локте и стал играть с завитками, скрывавшими ее женственность. Она сгорала со стыда, но втайне желала продолжения.

Ей одновременно хотелось стиснуть бедра и отвернуться и развести ноги пошире, чтобы дать ему доступ к своему телу.

Он осторожно разделил складки плоти и стал одним пальцем обводить крошечный чувствительный бугорок.

— Я готов взорваться, девочка, потому что мне не терпится как можно глубже погрузиться в твое тепло.

Она широко раскрыла глаза, застыла и уставилась на него. И увидела в его глазах то, от чего во рту мгновенно пересохло.

Его рука скользнула по ее животу, сжала грудь, и он снова поцеловал вершинку, превратив ее в острый нерасцветший бутон. Потом приподнялся так, что их губы были совсем близко. Коснулся ее щеки и провел пальцем от скулы до челюсти.

— Я не сделаю тебе больно, девочка. Ты боялась в нашу брачную ночь. Поэтому я не взял тебя.

Я буду нежен так, как только может быть мужчина, когда его трясет от желания к жене.

Она открыла рот, чтобы заверить, что ничего не боится. Но протесты замерли на языке, и она поскорее сжала губы.

А он с бесконечной нежностью стал целовать ее, гладя, лаская, успокаивая.

Каким-то образом он успел лечь на нее, накрыв своим телом, как теплым одеялом. Раздвинул ноги мускулистым бедром.

Обезумев от поцелуев, она не сразу поняла, что это очень большое, очень обнаженное тело все крепче прижимается к ней, а еще одна очень твердая, очень большая часть его анатомии настойчиво проникает в ее лоно. Он нашел узкий проход и застыл, когда она сжала его плоть, и испуганно взглянула на мужа. Ей явно было не по себе.

— Расслабься, девочка, — прошептал он. — Будет лучше, если ты успокоишься. Я подарю тебе наслаждение. Клянусь.

— Скажи, что мне делать, — выдохнула она.

— Обхвати меня ногами и держи за плечи.

Она подняла ноги и сомкнула их у него под коленями.

Ее руки казались такими маленькими на его плечах. Пальцы едва оставляли отпечатки на жесткой плоти. Она смотрела в его глаза и видела в них нежность, значит, он не хочет ее испугать. Но ведь она может обрести храбрость! Трудно ожидать, что он будет уважать свою «принцессу-воина», если она вечно пугается в его присутствии!

— Приди ко мне, муж, — смело сказала она.

Его плоть снова нашла ее. Настойчивая. Требующая входа.

Она охнула, когда он скользнул внутрь едва ли на дюйм, и хотя ее лоно приняло его, все же ощущение было непривычным. Какое странное сочетание нерешительности и мучительной потребности. Она хотела, чтобы он остановился. Хотела, чтобы он продолжал.

И закусив нижнюю губу, подняла бедра, словно подгоняя его.

— Ах, девочка, как сладко ты манишь меня, — прошептал он, закрыв глаза. По его плечам прокатилась дрожь. Непонятно, каким усилием воли он удерживался от того, чтобы не вонзиться в нее.

Она провела ладонями по его плечам и рукам, нежно лаская их. Наконец ее сердце смягчилось. Он и вправду старается не причинить ей боли.

— Все хорошо, — прошептала Рионна. — Я знаю, ты не ранишь меня.

Он сосредоточенно хмурился.

— Да, но придется, девочка. Я должен прорваться через твою девственность, и это больно, независимо от того, как бы я ни старался. — Он поцеловал ее в губы и тихо добавил: — Мне очень жаль, но тут ничего нельзя поделать.

— Тогда нужно поскорее покончить с этим. Нет смысла страдать от боли нам обоим. Я чувствую, как напряжено твое тело. Тебе тяжело удерживаться, и я это понимаю.

— Ты и представления не имеешь, девочка, — тихо рассмеялся он. — Ни малейшего.

Впервые она сама стала ласкать его. Сжала ладонями лицо, гладя большими пальцами скулы, угловатую челюсть, провела кончиком пальца по губам. Притянула к себе его голову и поцеловала. Их жаркие языки сплелись. Ей нечем было дышать, но она отказывалась отстраниться. Его поцелуй пьянил. Сладчайший нектар, который она когда-либо пробовала.

Ее лоно открылось под его настойчивым толчком, словно огненный меч входил в ее глубины. Такой твердый и бархатистый. Ее тело сопротивлялось вторжению победителя, но он удержал ее на месте, сжимая бедра. И снова нанес удар.

— Поцелуй меня, девочка, и все мгновенно кончится.

И как только их губы слились в головокружительном поцелуе, он вонзился в нее быстро и жестко. Она не была готова к боли. Да, знала, что это должно случиться. Но ожидала простого укола, может, быстрой пронзительной боли. Но ее словно разрывали надвое, а внутренности жгло огнем.

Она вскрикнула. По щекам полились слезы, прожигая соленые дорожки. Кэлен немедленно замер, не выходя из нее. На его лице отразилась та же боль. Он сильно сжал челюсти. Ноздри раздулись, и пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, пока он вздрагивал в ней.

Кэлен поцеловал ее лоб, веки, скулы и даже нос. Снял губами последние слезинки, скользившие по щекам.

— Мне очень жаль, девочка. Так жаль! — произнес он, и искренность в его голосе пронзила ее сердце. В горле застрял ком, распухая так, что она не могла выговорить тех слов, которые жаждала сказать.

Он снова поцеловал ее и застонал.

— Скажи, когда будет лучше. Я не шевельнусь, пока ты не разрешишь мне.

Она попробовала сжать его потаенными мышцами, проверяя, сильна ли еще боль.

— Зубы Господни! Пощади, девушка!

Она улыбнулась, радуясь, что острая боль перешла в ноющую.

— Уже гораздо лучше. Боль смягчилась.

— Слава Богу, — пробормотал он. — Я бы дольше не продержался.

Она вытерла его влажный лоб и припала к губам.

— Заканчивай, я потерплю.

Он осторожно вышел из нее, и глаза Рионны широко раскрылись, когда ее атаковали мириады ощущений. Да, она еще не оправилась и боль по-прежнему оставалась, хоть и не такая сильная, но в лоне что-то нестерпимо горело, и это что-то не имело ничего общего с болью.

— Осторожнее, — пробормотал он, — подожди немного, девочка. Ты получишь наслаждение.

Он медленно и с такой нежностью продвинулся вперед, что она вздохнула. Похоже, Кэлен полон решимости доставить ей такое же удовольствие.

Его пальцы нашли ее сосок и стали потирать его, пока сосок не затвердел. Потом он начал ласкать другой, так что груди налились и стали тугими.

Он улыбнулся ей с лукавым блеском в глазах:

— Твое лоно повлажнело. Груди, которые ты так старалась скрыть, служат источником наслаждения. Твоего. И моего. Они прекрасны, как ты, и делают честь любой женщине. Мягкие, какими и должны быть, и приятны на вид. В тебе нет ни единого изъяна, девочка. Бог сделал тебя идеальной. Я — настоящий счастливец.

Она обязательно напомнит ему нежные речи, когда он вздумает неодобрительно хмуриться или унижать ее. И напомнит все его ласковые слова. Будет держать их у самого сердца и притворяться, что она его драгоценная любовь, а не отвергнутая невеста, навязанная ему во имя преданности и чести.

Кили предупреждала, что в такие минуты мужчины много чего способны наговорить. Даже то, во что вовсе не верят. Теперь Рионна понимала, что имела в виду Кили.

Он вышел из нее и снова вонзился, на этот раз с гораздо большей легкостью. Кэлен был прав. Она повлажнела в тот момент, когда он ласкал ее груди. Они так долго были для нее источником раздражения. Но теперь она начинала понимать, что и груди на что-то годятся.

Впервые она свыклась с мыслью о том, что родилась женщиной. И к тому же прекрасной. Теперь ее не охватывало отчаяние при мысли о необходимости казаться мягче и не такой свирепой. Приятно чувствовать себя женщиной в сильных мужских объятиях.

— Тебе до сих пор больно? — спросил он.

Она потянулась к нему губами:

— Нет, воин. Мне очень-очень хорошо.

— И мне тоже, жена.

Он подвел ладони под ее ягодицы, раздвинул бедра еще шире и вонзился в нее глубже, чем раньше.

Куда девался нежный воин, боявшийся причинить ей боль? Теперь, уверенный, что плохо ей не будет, он стал доказывать свою власть, свое право владеть ею.

Его зубы царапали ее челюсть, прикусывали шею, дыхание обжигало кожу. Он попеременно кусал, сосал и целовал ее, пока не уверился, что она будет носить его метки не менее двух недель. Был ненасытным, словно голодал слишком долго и больше не мог сдержаться. И она принимала его силу. Склонялась перед ней. По доброй воле. Он пробудил в ней безумное желание. Чувства, которых она до этого не знала. Она хотела принадлежать ему. Хотела, чтобы он лелеял ее.

Она — его жена.

Рионна больше не хотела помнить о причинах, по которым был заключен их брак. Если все началось плохо, это еще не значит, что все не сможет измениться потом.

Она хотела его любви.

Требовала.

Теперь, когда она поняла, что он может быть нежным и почтительным, узнала, на что он способен. Да, больше чем способен на нежные чувства. И что бы он ни думал, его сердце не полностью отвергло любовь.

И она должна показать ему это.

Он двигался все быстрее и настойчивее. Отказываясь лежать спокойно, она с таким же пылом возвращала каждый поцелуй и каждую ласку.

Пусть он предъявляет на нее права, она должна сделать то же самое.

Этот воин принадлежит ей. Он — ее муж. Ее возлюбленный.

И она никогда не расстанется с ним.

Он сунул руку между ними и коснулся трепещущей плоти как раз в тот момент, когда яростно вонзился в тугое лоно. Этого хватило, чтобы она совершенно потеряла голову. Перед глазами мелькнула яркая вспышка. Только сейчас она была натянута туже тетивы, а в следующий момент ее швырнуло в усыпанное звездами небо, и она полетела, рассыпая сверкающие осколки.

У нее не осталось ни единой мысли, все заполнило невероятное наслаждение, бурлившее в крови и оседавшее густым медом в ногах.

Она не могла вдохнуть и беспомощно хватала губами воздух.

Кэлен, нависший над ней, громко вскрикнул и ворвался в нее с такой силой, что мгновенно обмяк, вдавив ее в матрац.

Упершись лбом в подушку, он крепко прижал Рионну к себе. Сильное тело беспомощно вздрагивало в конвульсиях разрядки.

Его грудь бурно вздымалась, и Рионна поняла, что он тоже не может втянуть в легкие воздух.

Она с улыбкой обняла его за талию, крепко прижала к себе и, закрыв глаза, положила голову ему на плечо, впитывая восхитительные ощущения тел, соединенных так крепко, что никто не мог бы их разделить.

Рионна проснулась, нежась в блаженном тепле. Ноги утопали в пушистых мехах. Она лениво приоткрыла глаза и увидела, что в очаге полыхает огонь. К такой роскоши она не привыкла и быстро решила, что это ей нравится.

Повернув голову, она увидела, что рядом никого нет. Никаких признаков того, что Кэлен лежал рядом с ней, что их ноги сплетались почти всю ночь напролет.

Рионна протянула руку и погладила подушку, на которой покоилась голова Кэлена.

Вчерашняя ночь оставила на ней свои метки. Двигаться было трудно, потому что между ног саднило, а мышцы ныли, как после энергичной тренировки.

По правде говоря, она не имела ни малейшего желания вставать с постели. Да, у нее все болело, но боль была восхитительной. Ради этого она по доброй воле готова страдать снова и снова.

Рионна закрыла глаза и лениво потянулась, представляя Кэлена, нависшего над ней. Вонзавшегося в нее, ласкающего, целующего сладкими, сводящими с ума поцелуями.

Шум у двери встревожил ее. Рионна открыла глаза и повернулась взглянуть, в чем дело. Оказалось, что это пришла Сара. Увидев, что Рионна не спит, она ворвалась в комнату и закрыла за собой дверь.

— Вижу, ты проснулась.

— А ты, как всегда, наблюдательна, — отозвалась Рионна.

Сара хмыкнула и закатила глаза:

— Лэрд посчитал, что тебе неплохо принять ванну, прежде чем услышать его наставления. Я велю принести воды, чтобы наполнить чан.

— Чан? Какой чан?

Рионна села и подтянула мех к подбородку. Потерла глаза и, оглядев комнату, увидела большой деревянный чан, стоявший у огня. Раньше она его не замечала. Когда Кэлен велел его принести? Скорее всего вчера ночью, до того, как принес ее.

Но тут что-то привлекло ее внимание.

Наставления? Какие наставления?

Рионна свесила ноги с кровати, все еще прижимая меха к обнаженному телу.

Сара улыбнулась:

— Лэрд желает, чтобы я и другие женщины научили тебя обязанностям хозяйки дома. Он сказал: «Очевидно, что Рионна в этом не разбирается, а теперь самое время занять место, достойное жены лэрда».

Рионна сидела в чане, погрузившись в воду по самые уши. И молча кипела от гнева. После ночи чистого рая, ночи, когда она была уверена, что вместе с Кэленом начнет все заново, что она ему не совсем безразлична, он встает с постели и приказывает ей как можно скорее стать покорной маленькой женушкой.

В довершение всего Сара сидела у чана, перечисляя приказы Кэлена. Рионне запрещается одеваться в мужской костюм. Заниматься делами, не подобающими леди, особенно сражаться на мечах, драться и изображать из себя воина. Ей не разрешалось перевязывать груди.

Последняя фраза заставила Рионну побагроветь. Щеки горели так, что даже горячая вода в чане показалась прохладной. Можно ли унизить жену сильнее?

— Ну же, девочка, не смотри так, — утешила Сара. — Он же не рассказал об этом всему дому. Отвел меня в сторону, объяснил, чего хочет, и велел, чтобы никому ни слова.

— Если у него было что сказать, мог бы поговорить со мной, — прошипела Рионна.

— И ты бы проигнорировала его и продолжала бы делать так, как в голову взбредет, — фыркнула Сара.

Рионна злобно ощерилась:

— А что тут плохого, спрашивается?

Сара вылила ведро воды на голову Рионны и сунула ее под воду. Рионна вынырнула, отплевываясь и злобно глядя на довольно ухмылявшуюся Сару.

— По правде говоря, я долго дожидалась момента, когда можно будет добраться до тебя, девочка. Твоему папаше было плевать на твое поведение, хоть он его и не одобрял. Но он был лентяем, которому необходимо было давным-давно взять тебя в руки. Еще до того, как ты стала взрослой. А твоей матери следовало бы научить тебя вести хозяйство, но она была слишком занята, отгоняя от твоего папаши других женщин. Да, у тебя перед глазами не было хорошего примера, но с сегодняшнего дня с этим покончено. Я превращу тебя в лучшую хозяйку дома, какую только видел клан Макдоналдов.

Глаза старухи горели решимостью, и Рионна обреченно опустила плечи. А вот Сара только что не потирала руки от восторга.

— Сначала мы снимем с тебя мерки для новых платьев. Лифы твоих нынешних слишком тесны теперь, когда ты сняла перевязь с груди. Я уже посадила троих женщин перешить одно из платьев твоей матери. Несколько стежков там и тут, и у тебя будут платья, которые ты сможешь носить, пока не сошьют новый гардероб.

— У нас нет денег на новый гардероб, — мрачно напомнила Рионна.

Но Сара покачала головой:

— Об этом не волнуйся. Через две недели лэрд ожидает от брата прибытия обоза с припасами. Он специально сообщил посланцу, что ты нуждаешься в теплой одежде и во всех вещах, подобающих леди.

— В вещах, подобающих леди, — передразнила Рионна.

— Помолчи. Вода остывает. Твое ворчание не изменит того факта, что тебе многому нужно учиться. И всем нам будет лучше, если ты примешь это как должное.

— О, дай мне немного покапризничать, — взмолилась Рионна. — Я знаю, ты имеешь полное право, но мне вовсе не хочется этим заниматься.

Сара улыбнулась и погладила Рионну по щеке.

— Я люблю тебя, как собственное дитя. И обращаться буду как с собственным ребенком, а значит, стану награждать подзатыльниками за любую провинность.

Рионна ухмыльнулась, но тут же стала серьезной.

— Что ты думаешь о новом лэрде?

Сара задумчиво склонила голову набок:

— Человек он угрюмый. Но справедливый. Жесткий и любит, чтобы все было по его. Нам придется привыкать к его повадкам, но клану это пойдет на пользу.

— Я тоже так считаю, — неохотно призналась Рионна. — Хотела только…

— Что именно, девочка?

Рионна сжала губы, полная решимости не выказать слабости в присутствии Сары. Она хотела того, чего хочет любая девушка. Мечтала о том, о чем мечтают все девушки. Не о том, о чем грезит взрослая женщина, имеющая обязанности по отношению к своему клану.

— Не важно, чего я хочу, — тихо ответила она. — Главное — желания лэрда.

— Измени приказ, — сказал он Гэннону, выйдя во двор. — Пусть Саймон и Арлен соберут лучших охотников и седлают коней.

Гэннон с любопытством глянул на него, но немедленно отправился выполнять поручение и вскоре вернулся с небольшим отрядом воинов.

— Мы едем на охоту, Маккабе? — спросил Саймон.

Столь пренебрежительное отношение рассердило Кэлена. Нет, не время выказывать снисхождение новому клану, иначе он окончательно потеряет их доверие. Они не обязаны любить его, но уважать должны.

Не успели остальные опомниться, как он выхватил меч и рассек им воздух в каком-то дюйме от шеи Саймона. Тот удивленно моргнул, но не посмел пошевелиться, чтобы не порезаться.

— Впредь ты будешь обращаться ко мне «лэрд». Пусть тебе не нравится, что Маккабе сменил Макдоналда, но почтения я требую, иначе окажешься на земле.

— Попробуй, черт возьми! — рявкнул Саймон.

Нужно отдать ему должное. Пусть он старше и вынужден говорить, находясь в крайне невыгодном положении, с приставленным к горлу мечом, но не выказывает ни страха, ни трусости.

Кэлен медленно опустил меч, бросил его Гэннону и медленно улыбнулся.

— Я не просто попытаюсь. Я сделаю это, старик.

Саймон без предупреждения ринулся на него. Во дворе раздались крики. Люди придвигались ближе, чтобы увидеть схватку.

Саймон двинул плечом в солнечное сплетение Кэлена, отбросив того на несколько шагов. Но Кэлен удержался на ногах и не упал.

Люди Макдоналдов быстро окружили Кэлена и Саймона и принялись воплями подбадривать последнего.

— Бей его! Свали с ног! Покажи, что мы думаем о новом лэрде! — скандировали они.

Кэлен повернулся и обхватил талию Саймона. Это было проделано так быстро, что Саймон пошатнулся. Кэлен поднял его и резко повернувшись, ударил о землю, а сам повалился сверху. Они покатились по земле, взбивая снег. Саймону удалось врезать кулаком в челюсть Кэлена. Тот отшатнулся, и Саймон вырвался из его рук.

Оба воина встали и принялись кружить по двору, выжидая, пока противник сделает первый ход.

Наконец Кэлен ударил Саймона в подбородок с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов. Саймон вытер струйку крови, ползущую изо рта, и ощерился:

— Сейчас увидим, чего ты стоишь, Маккабе.

Он ринулся вперед и, обхватив мясистыми руками Кэлена, упал вместе с ним в снег. У Кэлена на секунду перехватило дыхание. Он едва успел откатиться, увернувшись от удара в лицо. Но оказалось, что при ударе о землю прикусил язык. Зато сумел вонзить колено в живот Саймона и перекинул противника через голову, чтобы самому приземлиться в снегу в нескольких футах поодаль. Но тут же вскочил и дождался, пока встанет Саймон.

— Чего вы добиваетесь? — рявкнул Кэлен. — Ваш лэрд был недостоин воздуха, которым дышал. Оставил свой клан в нищете, действовал подло и бесчестно. Навлек на вас позор.

Саймон сплюнул кровь на снег.

— Мы тебя не выбирали. Да, старик был скверным лэрдом. И не заслуживал звания вождя. Но и ты не показал себя достойным этого звания. Появляешься на нашей земле, отдаешь приказы именем короля, который сам не соизволил показаться, чтобы объявить свою волю.

— И обращаешься с Рионной без всякого почтения, — добавил Джеймс.

— Точно! — согласились остальные.

Саймон кивнул:

— Рионна — хорошая девочка, которая заботится только о своем клане. Она сражается рядом с нами. Ей нужен муж, который разглядел бы, какое она сокровище.

Кэлен воспользовался тем, что Саймон отвлекся, и бросился на него. Они снова покатились на земле, и Кэлен бросил Саймона на спину.

Тот уткнулся лицом в снег, и Кэлен прижал коленом поясницу Саймона. Схватил его за волосы и поднял голову из снега.

— Значит, вот как обстоят дела в клане Макдоналдов? Позволяете своим женщинам драться за вас? Рионна — дочь лэрда и теперь жена нового лэрда. Думаешь, она станет расхаживать в мужском костюме, подвергая себя риску? Ее могут убить или серьезно покалечить. Если хочешь, чтобы с ней обращались как с сокровищем, не стоит ли позаботиться о том, чтобы она оставалась дома, под защитой и охраной? Как можно говорить об уважении, если ясно, что вы не уважаете ни ее, ни ее положение? — Он разжал руки и встал над Саймоном. — Женщин нужно оберегать, заботиться и снабжать всем необходимым. В тот день, когда я позволю жене делать все это за меня, лучше положите меня в могилу и больше не называйте воином!

Саймон, морщась, поднялся и стряхнул снег с туники.

— Да, ты имеешь право так говорить. Но Рионна… она особенная, лэрд.

Кэлен довольно хмыкнул, услышав обращение.

— Да, я знаю, она девушка странная. Но еще не поздно обучить ее тем искусствам, которыми должна владеть истинная леди. Вскоре она будет носить моего ребенка и вашего следующего лэрда. Неужели вы хотите рискнуть безопасностью ее и ребенка, позволив взять в руки меч и драться, подобно мужчине?

— Нет.

Воины дружно качали головами. Однако он убедил не всех. Конечно, Рионна нуждается в защите, но они не принимали его в качестве лэрда.

Для этого потребуется время. Время, которого у Кэлена не было, если он хочет превратить этот жалкий сброд в военную силу, столь же грозную, как бойцы Маккабе.

— Куда мы едем сегодня, лэрд? — спросил Саймон.

Такое обращение одобрили не все. Воины хмурились и качали головами, прежде чем нагло отвернуться.

— Мы едем охотиться. Наши кладовые пусты. Женщины и дети голодают, пока мы занимаемся глупостями. Нам предстоит много тренировок, и воинам нужна еда, чтобы сохранить силы. Я буду подгонять вас безжалостно и беспощадно. И сделаю из вас отличных воинов, даже если это меня убьет.

— Мой сын Джеймс хорошо стреляет из лука. Он наш лучший охотник.

— В таком случае я беру его, и Арлена, и всех, кого ты назовешь. Мы выезжаем немедленно.

Саймон кивнул и хотел отойти. Но помедлив, замялся, словно не мог решиться высказать то, что хотел.

— Говори, — приказал Кэлен. — Выскажи все, что у тебя на душе.

— Попытайся быть терпеливей с девочкой. Она не знала другой жизни. Но сердце у нее доброе и чистое.

Кэлен нахмурился. Его раздражали бесконечные советы, как обращаться с женой. Даже брат высказал свое мнение, после того как женился на другой. Но Аларик воображал себя экспертом по части женщин.

— Что, если она нуждается в твердой руке? Слишком много свободы ей дали!

По рядам собравшихся пролетел смешок. Даже Саймон ухмыльнулся, словно известной только членам клана шутке.

— Тогда пожелаю тебе удачи, лэрд. Что-то подсказывает мне, что удача тебе понадобится.

Рионна стояла у окна сторожевой башни и смотрела на снежный пейзаж. Прошло уже три дня, как охотничий отряд выехал со двора, и с тех пор от них не было ни слуху ни духу.

Правда, в первый вечер один из молодых воинов вернулся с жирным оленем и приказом Кэлена разделать тушу, завялить часть мяса и накормить женщин и детей. Остальные воины остались охотиться, пока не добудут столько дичи, чтобы наполнить кладовые.

Она наблюдала, как каждый день тренируются оставшиеся воины. И каждый день боролась с искушением присоединиться к ним. Вместо этого она оставалась в доме и слушала бесконечные наставления о способах сохранить мясо, наполнить кладовые, о необходимости чистить и убирать дом, не говоря уже о лекциях относительно правил поведения леди, о том, как принимать и приветствовать важных гостей. От всего этого Рионну клонило ко сну. Можно подумать, сюда заглядывают важные гости!

Очевидно, сегодня муж тоже не вернется, хотя до заката оставалось еще несколько часов.

Рионна умирала от желания спуститься вниз, выхватить меч и сорвать злость на первом попавшемся противнике.

Беда только, что Сара не посовестится донести обо всем мужу. А это означает, что придется прокрасться во двор, предварительно соврав Саре, что идет в свою комнату.

Рионна повернулась, поплотнее закуталась в плащ и стала спускаться с башни. У подножия ей встретилась служанка, которую, конечно, послала Сара, чтобы проследить за хозяйкой.

— Я хочу уйти к себе, — тихо сообщила Рионна.

— Неважно себя чувствуете, миледи?

Рионна улыбнулась служанке, почти своей ровеснице:

— Все хорошо, Беатрис. Просто немного устала.

Беатрис понимающе улыбнулась:

— Вы плохо спите с тех пор, как уехал лэрд. Он скоро вернется, миледи, и привезет мяса, чтобы мы смогли продержаться эту зиму.

Рионна слабо улыбнулась и повернула к лестнице, ведущей в комнату, где спали они с Кэленом. Хотя не все мужчины принимали Кэлена как лэрда, женщины не колебались ни минуты. Непонятно почему он вселил в них уверенность в то, что все их трудности останутся позади, кладовые будут полны, а клан вернет свою мощь.

Рионна полагала, что, если Кэлен действительно добьется всего этого, она будет вполне довольна своим браком.

Войдя в спальню, где провела последние три ночи в одиночестве, она подивилась следам присутствия мужа, придавшим комнате определенно мужскую атмосферу. Казалось, что у него много вещей, хотя он почти ничего не привез из своего бывшего дома. Но он словно вдохнул жизнь в маленькое пространство убогой, ничем не примечательной комнаты.

Меха, привезенные из дома Маккабе, устилали постель. Роскошные, пушистые меха, под которыми она уже привыкла нежиться. Даже меха, закрывавшие окна, заменили на новые.

У огня стояли маленький столик и стул. На столе лежали пергаментные свитки, перо, стояла чернильница — все это пробудило в Рионне любопытство. Ей очень хотелось знать, что написано в этих свитках, но читать она не умела. И ее завораживало и интриговало то обстоятельство, что муж был грамотен.

В Кэлене оказалось множество скрытых глубин, в которые она еще не успела заглянуть.

Но он был человеком закрытым и позволял людям увидеть только то, что хотел. И это угнетало Рионну, потому что она хотела знать все о человеке, за которого вышла замуж.

Она подошла к сундуку, где лежали переделанные для нее платья. Порылась внизу, нашла тунику и клетчатые штаны, которые успела там спрятать, и любовно погладила ткань. Все поношенное, но до чего же удобное! Знакомое предвкушение неустанно одолевало ее, пока она поспешно стаскивала платье и надевала тунику.

Одевшись, она вытащила сапоги из угла, где они стояли со времени возвращения домой. Сначала натянула свои драгоценные чулки. За ними последовали сапоги. Теперь они были немного тесноваты, но довольно удобны. И что важнее всего, ногам было тепло.

Она практически подлетела к стене, куда Кэлен повесил ее меч. Какое счастье, что муж не велел его расплавить! Грех уничтожать столь прекрасное оружие.

Рукоять легла в руку как влитая. Вес. Канавки, пробитые так, чтобы было удобнее держать меч. Он достаточно легкий, чтобы она смогла действовать быстро и ловко, и одновременно такой тяжелый, чтобы нанести смертельную рану.

Она проверила остроту лезвия, довольная, что проведенный по нему волосок мгновенно распался надвое.

Остается спуститься по лестнице и, если повезет, не встретить Сару.

Приветствия воинов сбили ее с толку. Некоторые были искренне рады видеть ее. Остальные были более сдержанны и обменивались неловкими взглядами.

Нет, они чем-то встревожены. Словно пытаются ее защитить.

Хью Макдоналд нахмурился и смущенно поежился:

— Рионна, будет лучше, если ты останешься дома. Сегодня холодно. И ты не должна участвовать в тренировке воинов.

Рот Рионны открылся сам собой. Этот дюжий воин в основном и обучил ее искусству сражаться на мечах. Да, он показал ей все приемы. Сбивал ее на землю столько раз, что она и припомнить не могла, и всегда требовал, чтобы она вставала и пробовала снова.

— Это он приказал, верно? — взвилась Рионна. — Не пробыл здесь и недели и уже восстановил вас против меня.

Хью умиротворяюще вытянул руку:

— Нет, Рионна. Это не так. Просто лэрд заставил нас увидеть, что женщине не к лицу сражаться наравне с мужчинами. Женщины должны заниматься хозяйством.

Она мрачно нахмурилась и выхватила меч.

— А женщине к лицу усадить тебя на задницу прямо в снег?

Хью снова поднял руку:

— Тот, кто обнажит против нее меч, ответит мне.

Обида сжала ее сердце, скрутив внутренности в тугой узел.

— Ты запрещаешь им сражаться со мной?

Хью выглядел так, словно проглотил усеянную шипами булаву.

— Мне очень жаль, девочка. Помимо того что лэрд сдерет с меня шкуру, я не позволю тебя ранить. Или покалечить дитя, которое ты, возможно, носишь в своем чреве.

Она закрыла глаза и отвернулась. Отчаяние пронеслось по ней волной, оставив одиночество и пустоту. Глаза наполнились слезами. Плечи обреченно поникли.

— Отдай мне меч, девочка, — мягко попросил Хью. — Я его уберу.

Остальные воины столпились за спиной Хью, согласно кивая. Теперь никто не осмелится с ней сразиться.

Глотая слезы, она медленно протянула меч Хью. Тот взял его и отдал кому-то из воинов постарше. Больше она ничего не хотела видеть. Повернулась и поспешила прочь, ни разу не оглянувшись.

Грудь, казалось, вот-вот взорвется. Холодный ветер обдувал влажные щеки. Слезы, которых она не замечала, замерзали, превращаясь в льдинки. Ощущение потери было невыносимо острым и ныло, как незаживающая рана.

Она чувствовала себя подло преданной, словно ее жизнь больше никогда не будет прежней. Люди, которых она любила, которые любили ее, поддались на уговоры мужа, точно знающего, где место женщины.

Как она тосковала по дням, когда была свободна и заботилась только о том, чтобы избегать отца. Ей недоставало эйфории победы, когда она в очередной раз превосходила воинским искусством какого-нибудь члена клана.

Когда в руке был меч, все ее недостатки не имели значения. Она не чувствовала себя ничтожной и несчастной, потому что была еще одним мечом в море воинов. Сильной и могучей. Не просто женщиной, нуждавшейся в защите.

Она не умеет кокетничать и жеманиться. У нее нет качеств, необходимых настоящей леди. Она вполне способна опозорить себя или родственников. Поэтому отец никогда не показывал ее важным гостям.

Она спустилась вниз по холму к бурлившему ручью, соединявшему два озера на земле Макдоналдов. Так красиво, когда на берегах лежит лед. Только самая середина не замерзла, и вода все еще бежала по камням. По обеим сторонам лежал снег, обрамляя ледяную воду и окутывая землю белым покрывалом.

Она остановилась у края воды, обняла себя руками, закрыла глаза и глубоко вдохнула бодрящий зимний воздух. До нее донесся слабый запах дыма из дымовых труб дома и вместе с ним давно не ощущаемый аромат жарившегося на огне мяса.

— Миледи! Миледи!

Рионна с усилием подняла голову и попыталась разглядеть кричавшего. Правый глаз заплыл, а перед вторым плавала серая пелена. В ушах все еще звенело от ударов.

— Господи милостивый, девочка, что это с тобой?

— Хью, — прошептала она, безуспешно пытаясь стянуть на груди разорванную тунику.

— Да, девочка, это я. Что случилось?

Она облизнула губы и ощутила соленый вкус крови.

— Враги… — хрипло, невнятно выдавила она. Горло тоже распухло после того, как ее едва не задушили. — Перешли ручей.

— К оружию! — заревел Хью.

Рионна пошатнулась и рухнула на землю. Пока Хью приказывал людям седлать коней, она стремительно теряла силы.

— Рионна!

Нежные руки коснулись ее плеч, осторожно перевернули, откинули с лица массу спутанных волос.

— О, девочка, — простонала Сара, — что с тобой стряслось?

— Х-холодно. Помоги войти в дом.

— Нет, не двигайся! Пусть кто-нибудь из воинов несет тебя. Ничего не сломано?

По какой-то причине вопрос развеселил Рионну. Она криво улыбнулась, но тут же пожалела о неосторожном движении.

— Только лицо.

— Мэнган, неси госпожу в спальню, — приказала Сара.

Рионна застонала, когда могучий воин поднял ее на руки.

— Прости, девочка, — проворчал Мэнган, — не хотел делать тебе больно.

— Все хорошо, Мэнган, просто лицо распухло.

— Только бесчестный мужчина способен сотворить такое с женщиной, — прорычал Мэнган.

— Верно, — прошептала Рионна и вздрогнула, вспомнив реакцию мужа, когда отец дал ей пощечину. Он взбесится, узнав о нападении. Мэнган внес ее в дом и в сопровождении Сары и служанок стал подниматься по ступенькам.

— Положи ее на кровать, да поосторожнее, — распоряжалась Сара. — Нида, принеси теплой воды и тряпок и прикажи приготовить ванну, иначе она простудится, Мэнган, принеси дров для огня. Нужно ее согреть.

Рионна тихо застонала. Теперь, когда она в безопасности и дома, незачем оставаться в сознании. Комната куда-то отдалялась, и, несмотря на старания Сары привести ее в чувство, мрак все сгущался. Наконец Рионна со слабым вздохом сдалась.

Солнце еще не встало, когда Кэлен, Гэннон и Саймон въехали во двор.

Не дожидаясь, пока конь остановится, Гэннон спрыгнул на землю. Сара встретила его на крыльце.

— Как она? — выдохнул он.

Сара заломила руки. Лицо ее было встревоженным.

— Слава Богу, вы приехали, лэрд. Не знаю, что с ней делать. Она не выходит из комнаты. Она не в себе. Ничего не ест. Сидит и смотрит в окно.

Кэлен встряхнул ее за плечи, чтобы остановить истерику.

— Она здорова? Или сильно искалечена?

Слезы переливались в глазах Сары.

— Не знаю, что с ней сделали. С тех пор как она пришла в себя, не произнесла ни слова. Не хочет никого видеть. И ничего мне не говорит.

— Пойду к ней, — сказал Кэлен, протискиваясь мимо Сары.

Его одолевали тоска и дурные предчувствия. Он вдруг понял, как испуган. Странное для него состояние. И еще более странно, что он признается себе в этом. Он видел, как братья шли сквозь ад ради любимых женщин, но не представлял, что испытает тот же ужас, который изведали они.

Кэлен покачал головой. Он посочувствовал бы любой женщине, с которой так обошлись. Но это его женщина, и поэтому он был вне себя. Как посмел другой мужчина коснуться ее?

Он подошел к двери спальни и уже поднял руку, чтобы постучать, когда сообразил, что делает. Опустил руку и открыл дверь.

Он ожидал найти Рионну спящей, но кровать была пуста. Не похоже, что на ней вообще спали. Он повернул голову и увидел, что она сидит у огня со склоненной набок головой.

При виде синяков, покрывавших ее лицо, Кэлен задохнулся. Он видел только ее профиль, но глаз заплыл, и даже с такого расстояния были отчетливо видны отпечатки пальцев на шее.

Кэлен осторожно закрыл дверь, боясь разбудить Рионну, и подобрался ближе.

Иисусе сладчайший, кто-то жестоко избил ее!

Кэлен в бессильной ярости сжал кулаки. Она выглядела такой хрупкой. Такой нежной. Как только она пережила такой ужас! И что всего хуже, что еще с ней сделали?

Ему стало нехорошо при одной мысли о том, что могло произойти. Сара сказала, что Рионна не выходила из спальни и ни с кем не говорила. Неужели ее изнасиловали?

Дрожащей рукой он погладил ее щеку. Господи, ему невыносима мысль, что кто-то посмел дотронуться до нее. Кто-то посмел причинить боль.

Ноги подкосились, и пришлось поскорее присесть на угол каменного очага.

Когда он отнял руку, она шевельнулась, моргнула и поморщилась, словно было больно открыть правый глаз.

— Кэлен, — прошептала она.

— Да, девочка. Как ты? Очень больно?

Она облизнула губы и потерла шею, чем еще отчетливее напомнила о своей хрупкости и вызвала новый приступ ярости.

— У меня все болит, но ничего страшного. Ваша охота была успешной?

Официальный тон беседы раздражал Кэлена. Можно подумать, в его отсутствие ничего не случилось и жена вежливо приветствует его после трехдневного отсутствия.

Тени вокруг ее глаз беспокоили его, и дело было не только в синяках. Слабость, которую он уже заметил, стала видна отчетливее теперь, когда она не спала. С ней было что-то не так, и теперь он понял, почему так волнуется Сара.

— Рионна, — мягко начал он, — не расскажешь, что с тобой случилось? Мне важно знать все. Не спеши, говори спокойно, нас здесь только двое, и ты можешь открыть мне все.

Она бесстрастно смотрела на него. Он хотел коснуться ее, но, зубы Господни, не знал, как это сделать, чтобы не причинить боли.

— Я стояла у ручья. Подняв глаза, заметила всадников, скачущих прямо по воде. Я поняла, что не смогу добежать до холма, прежде чем меня поймают, поэтому помчалась вдоль берега, но они быстро меня догнали.

Он положил руку поверх ее ладони, лежавшей на коленях, провел по костяшкам пальцем. Ее рука казалась совсем крошечной, и он снова вспомнил, какая она маленькая и легкая.

— Один сбил меня на землю и ударил по лицу. Я едва не выцарапала ему глаза.

— Молодец, — проворчал Кэлен.

— Тогда я снова пустилась бежать, но меня тут же схватили.

Впервые ее голос дрогнул. Она осеклась и уставилась в огонь.

— Но больше я ничего не могла поделать. Он бил меня. Разорвал одежду. Трогал меня, — выдавила она наконец.

Кэлен оцепенел. И пытался сглотнуть, но никак не получалось.

— Он изнасиловал тебя?

Она снова посмотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами:

— Нет, но щупал груди. Унизил меня и едва не убил. И велел кое-что тебе передать.

Облегчение, охватившее его, было омрачено тем, что с ней обращались безжалостно. Похоже, что все это случилось, потому что кто-то намеренно хотел причинить боль близким Кэлена.

— Говори, что он сказал тебе.

— Сказал, что ни один Маккабе не спасется от Дункана Камерона. Ни Мэйрин. Ни Изабель. Никто из тех, кто дорог Маккабе. И что мое лицо — это знак того, как высоко ценит тебя Камерон.

Он так плотно сжал зубы, что побоялся, как бы они не сломались. Челюсть ныла от бесплодных попыток сдержать ярость. Его жена нуждается в нежности и понимании мужа. Не воина, готового убить каждого, кто встанет на пути.

— И что потом, Рионна? — осторожно спросил он.

Ее взгляд снова нашел его, мрачный и взволнованный. В золотистых глубинах прятались боль и стыд. Она выглядела избитой. Сломленной. Не только телом, но и духом. Ему словно вонзили кинжал в живот.

— Они уехали. А я поползла по холму и добралась до двора. Больше почти ничего не помню.

В груди ныло. К горлу подступала тошнота. Подумать только, его гордая, смелая, независимая жена была избита так, что должна была ползти по земле, как животное. Ползти.

Невыносимо.

Он резко встал и отвернулся, чтобы она не увидела уродливой ярости на его лице. Он не сразу смог нормально дышать. Повернулся и увидел, что Рионна, неподвижная, словно каменная, снова смотрит в огонь.

Он вернулся и, встав перед ней на колени, коснулся подбородка, она повернулась к нему.

— Ты спала?

Она не сразу поняла, о чем он. Глаза затуманились. Он сразу понял, что она скорее всего не спала совсем. Если не считать коротких моментов дремоты у огня.

Не дожидаясь ответа, он осторожно поднял ее, прижал к груди и, зарывшись лицом в ее волосы, отнес на кровать.

Уложил на матрац и укутал в меха, чтобы согреть.

— Я хочу, чтобы ты отдыхала. Тебе нужно больше спать. Я здесь, и больше тебя никто не обидит.

Она послушно закрыла глаза, но по-прежнему не смогла расслабиться. Кэлен наклонился и коснулся губами ее лба.

— Спи, девочка. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Она немного расслабилась и погрузилась в матрац немного глубже. Губы уже не были так плотно сжаты. Она слегка вздохнула.

Он гладил ее по голове, пока она не успокоилась. Потом поднялся и отошел от кровати. Глаза ее мгновенно открылись.

— Не волнуйся, Рионна. Я не уйду. Мне нужно поговорить с людьми и позаботиться о тебе. Сара говорит, что ты отказываешься есть.

Судя по выражению глаз, она не хотела есть.

— Нужно набираться сил. Я принесу бульон, чтобы тебе не было больно жевать или глотать. Ты его выпьешь.

Он ожидал увидеть, что его повелительный тон вызовет гневные искорки в глазах. Так она обычно реагировала на его приказы. Но ее глаза оставались потухшими. Она повернулась на бок и закрыла глаза, очевидно, не желая больше видеть его.

Сыпля проклятиями, он вышел и увидел Гэннона, прислонившегося к противоположной стене. Увидев Кэлена, он выпрямился.

— Как она?

— Ее избили до полусмерти, — выдавил Кэлен.

— Кто?

— Люди Камерона. Велели передать мне, что это их подарок. Они места живого не оставили на ее лице и шее.

Глаза Гэннона гневно сверкнули.

— Камерон самым бесчестным образом ведет войну против женщин. Но почему сейчас? Почему Рионна? В чем смысл? Почему просто не напасть на нас? Очевидно, они знали, что ты уехал на охоту.

— Хочет выманить меня, — мрачно пояснил Кэлен. — Разозлить настолько, чтобы я сделал глупость вроде той, чтобы погнаться за ним среди зимы во главе необученных воинов. Даже если мы выживем в этом холоде и не умрем от голода, нас легко разгромят, едва мы подъедем к его владениям.

— Должно быть, считает тебя дураком, — презрительно бросил Гэннон.

— Плевать мне на то, что он считает. Важно, что он поймет, когда мой меч пронзит его сердце.

— Думаю, за эту честь тебе придется драться с братьями. Он много зла причинил Мэйрин и Кили.

— А теперь и Рионне. Пытается ослабить нас через наших женщин.

— Не слишком много чести у человека, издевающегося над слабыми.

— Пошли гонца Юэну, пусть все расскажет. И добавь, что Камерон угрожал его жене и дочери и атаки участились. Пусть его люди ведут наблюдение день и ночь. Поставь часового на башню, пусть известит, если кто-то вздумает приблизиться к дому. И немедленно начинай тренировать людей. Никому не давай спуску. Теперь у них появилась цель, которой раньше не было.

Гэннон кивнул и пошел по коридору.

— Прикажи Саре принести воды и бульона для Рионны, — окликнул он Гэннона.

Гэннон поднял руку в знак того, что понял, прежде чем спуститься вниз.

Кэлен бесшумно вошел в спальню, чтобы посмотреть на Рионну. Она лежала так же неподвижно, утопая в мехах. Глаза были закрыты.

Желая узнать, спит ли она, он наклонился поближе и прислушался к ровному дыханию. Увидев, что она не шевельнулась, он отстранился и добавил дров в огонь. Когда пламя вновь поднялось высоко, он уселся в кресло и понурил голову. Как «благородно» он поступил, уехав на охоту! Тогда казалось, что еда — самое главное. Он хотел накормить клан, а уж потом позаботиться о его защите. Его первое решение в качестве лэрда было большой ошибкой. Ошибкой, за которую дорого заплатила его жена.

Рионна осторожно нажала на все еще распухший глаз и поморщилась, коснувшись особенно больного места. Кэлен во дворе наблюдал за тренировкой воинов. Он оставил ее, предварительно убедившись, что она хорошо поела, и велел отдыхать.

По правде говоря, последнюю неделю она отдыхала больше, чем нужно. Она страдала. Мучилась. Пыталась справиться со страхами и ощущением полной неудачи. А теперь… теперь она была просто взбешена.

Взбешена людьми, которые осмелились появиться на ее землях. Взбешена трусостью Дункана Камерона. Взбешена тем, что оказалась беспомощной против жестокой атаки.

Теперь она не могла смириться с приказом мужа стать покорным женственным воплощением того, какой он представлял идеальную жену. Она не сможет стать такой. Он должен был хорошенько подумать, прежде чем жениться на ней, если не был готов принять жену, которую считал совершенно неподходящей.

Она надела клетчатые штаны и тунику, которую берегла для особых случаев: мягкую, без единой дырочки, пятнышка, с хорошо подшитым подолом, из красного бархата с золотой вышивкой. На нее ушли все деньги, которые Рионна экономила три года. Но лучшей вещи у нее не было.

Она стерла грязь с сапог и потерла пальцем носок, где кожа была такая тонкая, что вот-вот порвется. Нужны новые. Но о такой роскоши даже мечтать нельзя, все остальные члены клана обуты в столь же поношенную обувь, если не хуже.

Все же Рионна не могла не представлять, как будет выглядеть новая пара сапог, подбитых мехом. Она просто ощущала их мягкость и удобство.

Рионна встала, и рука сама собой потянулась к горлу, которое все еще болело. Ей по-прежнему было трудно глотать, и голос был хриплым. Возможно, она выглядит ужасно, но времени прошло достаточно, и она была готова выйти из спальни.

Покинув безопасность комнаты, она на миг испытала неудержимую панику. Остановилась на лестнице. Перед глазами плавали черные точки, воздуха не хватало.

Такая слабость разозлила ее. Она сжала кулаки, зажмурилась и постаралась несколько раз глубоко вдохнуть.

Слишком долго она пряталась в спальне, потому что мысль о том, чтобы выйти, пугала ее. Это слабость, в которой она никому не признается. С пережитым унижением ей придется жить до конца своих дней.

— Миледи, вам не стоило выходить. Может, помочь вернуться? Вам что-то нужно? Буду счастлив принести это для вас.

Подняв глаза, она увидела стоявшего на лестнице Гэннона. Он схватил ее за руку. В глазах плескалось сочувствие.

Она оттолкнула его руку и едва не отступила от воина, прежде чем взять себя в руки. Вскинув подбородок, она спокойно воззрилась на него:

— Я уже здорова, и мне ничего не нужно. Я хочу спуститься вниз.

— Наверное, лучше подождать лэрда. Я позову его и скажу, что вы пожелали покинуть спальню.

— Разве я пленница в собственном доме? — нахмурилась она. — И мне нельзя выйти из комнаты без разрешения лэрда?

— Вы не так поняли, миледи. Я всего лишь волнуюсь за вас. Уверен, что лэрд сам захочет проводить вас вниз, когда удостоверится, что вы для этого достаточно здоровы.

— Я сама могу определить, здорова ли настолько, чтобы встать и выйти из комнаты. Пожалуйста, отойди, чтобы я смогла пройти.

Гэннону такое заявление явно пришлось не по душе. Он немного поколебался, пытаясь решить, стоит ли послушаться Рионну.

Но она не желала ждать. Зная, что он не применит силу, она толкнула его в грудь. Тот отступил, но не дал ей пройти, а заставил взять его под руку.

— По крайней мере позвольте проводить вас. Я не хочу, чтобы вы упали со ступенек.

Она была так раздражена, что едва не вырвала руку. Но поскольку добилась своего, не хотела, чтобы он силой заставил ее вернуться в спальню. И позвал Кэлена, которого, возможно, хватит удар при виде ее облачения.

Когда они спустились вниз, Рионна поспешно отошла от воина. У нее не было определенной цели, кроме одной — подальше убраться от Гэннона.

Ей очень хотелось вдохнуть свежего воздуха, но она не могла появиться во дворе, где сейчас был Кэлен. Она предпочла выйти через кухню, на ту сторону, где расстояние между домом и стеной было больше и вдалеке виднелись горы.

Проигнорировав удивленные восклицания женщин, Рионна глубоко вдохнула бодрящий воздух.

Небесное наслаждение. Свобода. Горло и легкие, казалось, разомкнулись, избавив ее от ужасного напряжения, с которым она жила все эти дни.

Она ступила на снег, наслаждаясь хрустом и холодом, сочившимся сквозь дыры в сапогах. Наконец она снова чувствует себя живой. Бодрой.

Ветер развевал волосы и посылал холодок по спине. Она так спешила выйти из спальни, что совершенно забыла о плаще.

Обхватив себя руками, она пошла вдоль стены, оставляя в снегу маленькие отпечатки.

Детьми они вместе с Кили валялись в снегу и лепили фигурки. Играли в снежных принцесс, ожидавших, пока принц придет и спасет их. На нем были роскошные меха и одежды. Его конь не имел равных по красоте и резвости. Принц прискачет, завернет ее в свои меха и умчит в страну, где всегда тепло и солнечно.

Рионна тихо засмеялась. Ну и воображение было у них! Всегда грезили о чем-то несбыточном. Худшим днем в жизни Рионны был тот, когда ее отец набросился на Кили, а мать Рионны назвала ее шлюхой и изгнала из клана.

Кили была ее единственной подругой. Единственной, кто понимал странные устремления Рионны. Она поощряла упражнения Рионны с луком. И аплодировала каждый раз, когда та попадала в центр мишени. Восхищалась умением Рионны обращаться с ножом и клялась, что, имея один кинжал, та сможет выстоять против целой армии.

Рионна пыталась научить всему и Кили, объясняя, что таким образом можно себя защитить. Но Кили смеялась и говорила, что безнадежна в подобных делах и когда-нибудь ее будет защищать принц.

Что же, так оно и вышло, зато Рионна овладела искусством защитить себя. Трудно сказать, кому повезло больше.

Она нашла большой булыжник и уселась на холодную поверхность. Если она будет сидеть долго, то замерзнет, но она еще не готова к встрече с мужем и последующему спору.

Кэлен с мрачным видом прошел через кухню. Рионне не следовало спускаться вниз. Черт, да ей вообще нельзя вставать с постели. Он хотел удержать ее там еще две недели, не меньше.

Но больше всего его беспокоило ее душевное состояние. Нападение сильно повлияло на нее. Она стала тихой, сдержанной, даже застенчивой. А застенчивой она никогда не была. Он боялся, что нападение непоправимо изменило ее или чем-то повредило. А он был бессилен что-то изменить.

Кэлен остановился у дверей, ведущих наружу, после того как женщины объявили, что она вышла через эту дверь. Выйдя на снег, он увидел, что Рионна сидит спиной к нему и смотрит на горы.

Ком, который так часто вставал в горле после его возвращения с охоты, снова мешал дышать при виде ее волос, развеваемых ветром.

Она казалась такой худенькой. Хрупкой. Это слово возвращалась к нему снова и снова и наиболее точно описывало ее внешность.

Рионна выглядела одинокой и беззащитной, словно не имела ни единого защитника в мире. Никто не защитил ее, когда она больше всего в этом нуждалась. И сознание этого будет преследовать его всегда.

— Лэрд, не сердитесь. Она носит привычную одежду. Сейчас ей нужно именно это.

Кэлен удивленно взглянул на Сару. Та встревоженно наблюдала за Рионной.

— Плевать мне на то, что она носит! Меня больше волнует ее здоровье!

Сара одобрительно кивнула, и Кэлен жестом отослал ее, а сам бесшумно пошел по снегу, не желая тревожить или пугать Рионну. Сейчас она походила на лань, готовую бежать при малейшем признаке опасности. Но, подойдя ближе, он увидел пустые равнодушные глаза.

Неужели она никогда не оправится? Не станет прежней? Пока еще слишком рано тревожиться, но он не мог не гадать, насколько глубоки ее раны.

— Рионна, — тихо позвал он и услышал, как она ахнула, словно от испуга.

Она круто развернулась вне себя от страха и успокоилась, только увидев, кто перед ней.

Но потом опять застыла и посмотрела на него так, что ему стало не по себе. Изучала, словно готовилась вынести приговор. Обвинительный. Возможно, всему виной его угрызения совести, но он не мог отделаться от ощущения, что она сердита. Очень сердита.

— На улице холодно. Ты можешь простудиться.

Он обнял ее за плечи и стиснул, пытаясь согреть.

К его удивлению, она рассмеялась. Только смех был невеселым. Грубым и хриплым. Болезненным.

— Ты, возможно, считаешь меня сумасшедшей, — кивнула она.

— Нет, — мягко ответил он. — Вовсе нет.

— Считаешь меня напуганным кроликом, который боится выйти из комнаты из боязни нового нападения.

— Нет, девочка. Просто тебе нужно время, чтобы поправиться. Храбрость вернется к небе.

Она повернулась и пронзила его пылающим взглядом так, что он даже поежился.

— Я не боюсь, лэрд. Честно говоря, я взбешена.

В подобных обстоятельствах гнев был совершенно естественной реакцией, и она действительно выглядела обозленной. Из глаз буквально летели искры. Она дрожала всем телом. Он впервые расслабился: облегчение было неожиданным и безграничным. Он знал, как обращаться с рассерженной Рионной. Но сломленная, несчастная, хрупкая женщина, которая поселилась в ее теле на несколько недель, сбивала его с толку и озадачивала.

— Это хорошо, что ты сердита, — спокойно ответил он.

Она вскочила и, развернувшись, окинула его яростным взглядом. Кулачки были судорожно сжаты, и, судя по виду, ей очень хотелось отвесить ему хорошую оплеуху.

— Даже если я сердита на тебя?

Вот к этому он не был готов.

Кэлен нахмурился, понимая, что ступил на зыбкую почву. Девочка еще не пришла в себя, эмоции перехлестывают через край, и ему не хотелось расстраивать ее еще больше.

— Прости, что не смог защитить тебя. Об этом я буду жалеть всю жизнь. Мне следовало лучше позаботиться о твоей защите. Больше такой ошибки я не сделаю.

Из ее горла вырвался гортанный вопль ярости. Кажется, еще немного — и она начнет рвать на себе волосы.

— Нет, дело вовсе не в твоей защите. Ты должен был позволить мне защитить себя!

— Не понимаю, о чем ты. Успокойся! Пойдем в дом. Тебе нужно лечь в постель.

— Знаешь, что произошло перед тем, как эти люди напали на меня? — спросила она, не обращая внимания на его слова. — Так я расскажу. Хью забрал у меня меч и сказал, что не хочет, чтобы меня покалечили, что размахивать мечом не женское занятие. И предупредил, что всякий, кто вступит со мной в поединок, ответит перед ним. — Она шагнула вперед и ткнула пальцем в грудь Кэлена. — Будь при мне меч, эти люди и близко бы не подошли! Не бросили бы меня в снег. Не коснулись бы меня. Не избили.

Да, жена довела себя до весьма впечатляющего приступа ярости. Стыдно, но его буквально трясло от похоти, когда она наступала на него, словно воин, готовый нанести смертельный удар.

Он едва удерживался, чтобы не бросить ее на снег и не сорвать тунику и ненавистные штаны.

— Если ты хотел покорную хозяйку дома, хорошо воспитанную, идеал жены и прекрасное дополнение такому мужу, как ты, следовало бы подумать, прежде чем жениться вместо брата. Он знал, что получит. — Она подбоченилась и снова шагнула вперед, прижавшись грудью к его груди. — Я — другая. Не такая, как все. И не желаю довольствоваться обязанностями хозяйки дома. Сначала я хотела согласиться и сделать все, чтобы стать идеальной женой, но те подлецы одолели меня легко, как ребенка. На что я гожусь тебе или моему клану, если не могу защитить себя? Как я должна оборонять своих родственников? Детей? Других женщин? Или буду стоять над могилами, утешаться тем, что я хорошая жена и воспитанная леди? Станет ли это утешением для семей погибших? Простят ли они, что я стояла в стороне и позволила их любимым умереть, потому что муж хотел жену, способную только мило улыбаться и приседать так, чтобы не запутаться ногами в подоле?

Кэлен едва сдержал улыбку. Прикусил губу и честно пытался не выказать веселости. Если он сейчас рассмеется, она вполне может всадить в него кинжал.

По правде говоря, он должен был рассердиться на такое откровенное неуважение. И ему следовало немедленно отчитать ее. Но за все эти недели она впервые проявила хоть какие-то признаки жизни и, Бог видит, была великолепна в своей ярости.

— Думаешь, это смешно? — завопила она и неожиданно толкнула его в грудь. Он рухнул в снег и гневно взглянул на нее, отряхивая штаны. Она стояла над ним, пригвоздив свирепым взглядом. Потом лицо исказилось болью, и под глазами вновь легли тени.

— Позволь мне быть такой, какая я есть, Кэлен. Я же не прошу тебя измениться. И если позволишь, сумею тебе помочь. Не держи меня в тени, выводя на свет, только когда это удобно тебе. Может, таковы обычаи этого мира, но они необязательно должны стать нашими.

Кэлен вздохнул. Страстная мольба ударила его в ту часть сердца, которую он давно считал мертвой.

— Тебе так важно одеваться в мужской костюм и размахивать мечом?

Рионна нахмурилась и покачала головой:

— Дело не в этом. Если покажешь мне, как сражаться в женском платье, я не стану спорить, если прикажешь больше не надевать мужское.

— Разумеется, это невозможно. Ты тут же наступишь на подол, — пробормотал он.

Рионна впервые улыбнулась, и глаза зажглись былым огнем.

— Значит, ты позволишь мне носить этот костюм?

— Когда и у кого ты спрашивала разрешения, девочка? — с отвращением заметил он.

— Я могу быть сговорчивой, — заверила она.

Кэлен фыркнул.

— Да, когда это служит твоим целям, — кивнул он и, прищурившись, пристально глянул на нее: — У меня есть условия, Рионна. С этого дня тебя повсюду будет сопровождать начальник гарнизона. Ты никуда не пойдешь без сопровождения. Я не позволю, чтобы нечто подобное случилось снова. Если мне понадобится Гэннон, его место возле тебя займет Хью.

Рионна согласно кивнула.

— Далее, ты тренируешься со мной, и только со мной. Больше ни с кем. Если хочешь учиться, тебя будет наставлять лучший воин, и, поверь, тебе придется нелегко, потому что ты — моя жена.

Она задорно улыбнулась:

— Другого я и не ожидала, муженек.

— И ты не станешь бинтовать груди.

Она вскинула голову и с подозрением посмотрела на него. Он лениво ухмыльнулся:

— Это не только для моего удовольствия. Просто бессмысленно. Я могу позволить тебе одеваться в мужской костюм. Но ты не будешь пытаться выглядеть мужчиной.

— Что-то еще, муж? — спросила она, притоптывая ногой.

— Да, помоги мне подняться.

Она хмыкнула, но все же протянула руку. Эта девчонка никогда ничему не научится!

Не успела она оглянуться, как он схватил ее за запястье, дернул на себя, и она приземлилась в снег рядом с ним.

Но тут же поднялась, вытирая лицо, моргая так недоуменно, словно понятия не имела, почему он это проделал.

— Месть, девочка. Месть, — пояснил он с усмешкой.

Презрительно поморщившись, она набросилась на него, и оба покатились по снегу. Он расхохотался и оседлал ее. Свободной рукой скатал снежок и угрожающе поднял его над головой.

— Не посмеешь! — прошипела она.

Он запустил в нее снежком и снова рассмеялся, когда она принялась вытирать лицо. Струйки воды ползли по ее щекам, придавая ей потрясенный вид. Но тут ее глаза загорелись воинственным светом.

Встревоженная тем, что хозяйка и лэрд так долго стоят на холоде, Сара поспешила к дверям и остановилась как вкопанная, увидев, что лэрд оседлал Рионну.

Неужели не понимает, что после нападения она еще слишком слаба? Кэлен спятил!

Она уже хотела хорошенько пожурить лэрда, когда услышала звеневший в холодном воздухе смех Рионны.

Та вывернулась, в свою очередь уселась на лэрда и принялась забрасывать его снежками. Он стал отбиваться, поднимая целые фонтаны снега.

Широкая улыбка раздвинула губы Сары. Она потихоньку попятилась и закрыла дверь. Пусть побудут вдвоем!

Впервые после нападения Рионна появилась в зале к ужину.

Приходилось терпеть устремленные на нее взгляды, но очень хотелось закрыть лицо, чтобы не было видно синяков, и убежать к себе.

Нет, она достаточно долго скрывалась. Больше этого не будет.

Кэлен с изумлением воззрился на нее и встал, когда она приблизилась к столу. Остальные воины сделали то же самое, и Кэлен жестом велел Саймону освободить место, чтобы Рионна могла сесть рядом.

— Я бы приказал подать тебе ужин в спальню, — тихо сказал Кэлен, садясь.

— Приятно, что ты так заботишься обо мне, — улыбнулась она, — но давно пора выйти из укрытия. Конечно, лицо изуродовано синяками, но во всем остальном я вполне здорова.

Он сжал ее подбородок и повернул лицо к свету. Но не стал утешать ее и говорить, что она вовсе не уродлива. И как ни странно, это ей понравилось.

— Синяки уже сходят. Через несколько дней они совсем побледнеют.

Его пальцы потерли слабые отпечатки пальцев на шее. Ноздри раздулись от гнева, прежде чем он отнял руку и вернулся к еде.

В конце ужина Рионна встала. За столом было тихо, словно люди боялись расстроить ее. Потребуется время, чтобы убедить их в том, что ее дух не сломлен. Конечно, она сама виновата: вела себя так, что произвела именно такое впечатление. Но как можно объяснить словами, насколько беспомощной и рассерженной она чувствовала себя в руках нападающих? Мужчины этого не поймут. Она предпочтет не стоять на месте, а идти вперед, не терзаясь событиями прошлого. Со временем они тоже забудут.

Кэлен остановил ее, взяв за руку, и кивнул в сторону Гэннона.

— Я пойду с тобой, — сказал он Рионне, удивив ее.

У него вошло в привычку отдыхать вместе с воинами после ужина. Так легче всего подружиться с людьми после долгого дня тренировок. Он слушал их предложения, смеялся непристойным шуткам, большинство которых коробило Рионну, и перебирал события очередного дня. Он и Гэннон пытались достучаться до сердец Макдоналдов, что очень ценила Рионна, хотя люди до сих пор еще не приняли Кэлена как лэрда.

Но сегодня он извинился и, по-прежнему держа Рионну за руку, повел ее наверх.

— Тебе вовсе не обязательно было идти со мной, — заметила Рионна, когда он закрыл за собой дверь.

— Знаю, но я так захотел. Потому что предпочитаю поговорить сегодня не со своими людьми, а с женой.

Она вгляделась в мужа, пытаясь понять его намерения.

— Ты имеешь в виду что-то определенное?

— Вероятно. Ложись в постель, жена. Ты выглядишь усталой. Я подкину дров в огонь, и сегодня мы ляжем пораньше.

Сбитая с толку его странным настроением, она тем не менее послушно принялась раздеваться и потянулась к ночной сорочке, но муж неодобрительно покачал головой.

— Нет?

— Хочу ощутить прикосновение твоей кожи.

В его просьбе не было ничего особенного, но сегодня она почему-то застеснялась и одновременно рассердилась, что испытывает нечто подобное.

Словно ощутив ее неуверенность, Кэлен отошел от очага и пересек комнату. Осторожно взял у нее рубашку и положил на стул у огня.

— Я ничего не стану требовать от тебя, Рионна, ничего не сделаю, чтобы испугать тебя. Но я истосковался по твоему теплу и запаху на моей коже. Если ты не возражаешь, я лягу с тобой.

Она положила руку на его грудь. Сердце таяло от нежности в его голосе.

— Ты не пугаешь меня, Кэлен. Наоборот, рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Он взял ее руку, поцеловал ладонь и прижал к губам, прежде чем отпустить.

— Пойдем в постель. Сегодня ночью холодно, и ветер задувает сквозь меха на окнах.

Рионна легла под меховые покрывала. Кэлен разделся при свете огня, а когда повернулся к ней, она молча откинула меха.

Едва он лег рядом, она прижалась к нему и блаженно вздохнула.

Кэлен усмехнулся, зарывшись лицом в ее волосы.

— Ты почти мурлычешь, жена.

— Ммм… ты такой теплый.

Он стал гладить ее спину.

— Я о многом подумал.

Она нахмурилась. Когда разговор начинается такими словами, конец обычно оказывается не слишком приятным. Рионна отстранилась, и его рука застыла на ее пояснице.

— Так о чем ты думал?

— Скажи, почему ты так одеваешься и откуда эта страсть к оружию?

Она широко раскрыла глаза. Вот уж не думала, что он заговорит на эту тему.

— Очевидно, ты много времени посвящала тренировкам. Признай, это странное занятие для леди. Твой отец этого не одобрял. Я видел его реакцию, когда ты победила воина Маккабе во время посещения нашего дома. — Она молчала. Он снова погладил ее по спине, легко, словно успокаивая. — А теперь на тебя напали и сильно избили, ужасное событие для любого, тем более для такой худенькой, хрупкой девушки. Я думал, ты испугаешься, но ты обозлилась, потому что была лишена возможности защищаться.

— Да, — прошептала она, — я ощущала себя беспомощной и ненавидела это чувство.

— Почему ты так свирепо стараешься защищаться, Рионна? Молодые девушки обычно не думают об этом. Долг родных, отца, брата или мужа заботиться о них, защищать от зла, а ты стараешься все сделать сама.

Рионна закрыла глаза от стыда. Кэлен знал о гнусных поступках отца, но если высказать правду сейчас, будет только хуже.

— Рионна?

Он отстранился и приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Свеча, которую он оставил гореть, давала достаточно света, чтобы она могла видеть его мрачное лицо и решимость открыть ее секреты.

Она вздохнула и отвернулась.

— Ты знаешь, каким человеком был мой отец. И когда он попытался силой взять Кили, моя мать изгнала ее из клана. Кили была моей кузиной. И она была не единственной, кого преследовал мой отец. Я знала о его пороках едва ли не с детства и всегда боялась… — Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза. — Я только и думала о том, что будет, когда он обратит внимание на меня. Если он смог сотворить такое со своей племянницей, какое значение имеет, что я его дочь? Груди у меня начали расти очень рано. Мужчины смотрели мне вслед. Поэтому я стала бинтовать груди и старалась выглядеть парнишкой. И научилась владеть мечом, потому что поклялась: если отец попытается овладеть мной, я смогу защититься.

В глазах Кэлена кипели гнев и отвращение. Он коснулся ее щеки, провел от виска до подбородка и обратно.

— Ты правильно сделала, — признался он. — И твой отец по-прежнему одержим Кили. Даже годы спустя. Несколько недель назад он едва не изнасиловал ее, если бы я не заметил, что он потащил ее в одну из комнат.

— Его желания противоестественны, и он не заботится о том, кому причиняет зло. Думает только о себе и своих наслаждениях. Я бы убила его только за то, что он сделал с Кили, — прошипела Рионна.

— Если он еще хоть раз дотронется до тебя, в гневе или похоти, я скормлю его тушу стервятникам.

— Я тревожусь, когда тебя нет рядом, — тихо сказала она.

— Знаю, девочка, и, как мне ни больно это говорить, у тебя есть веские причины просить моего разрешения продолжать тренировки. Я подарил Мэйрин кинжал, чтобы она могла защищаться. И вполне естественно дать моей жене ту же возможность и умение это сделать.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Твоя поддержка много значит для меня.

— Рано благодарить, — остерег он. — Я не буду снисходителен только потому, что ты женщина.

Если хочешь защитить себя, значит, должна уметь победить воина вдвое выше и сильнее. — Она кивнула, но он продолжал: — Учти, я жестокий учитель и буду учить тебя долго и безжалостно, пока не запросишь пощады. И стану ожидать от тебя не меньше, чем от своих людей.

— Понимаю. А теперь помолчи и дай мне поблагодарить тебя как следует муженек.

— Уточни, что значит «как следует», — потребовал он.

Она улыбнулась и обняла его.

— Не думаю, что у тебя будет повод для жалоб.

— Поднимайся и попробуй еще раз, Рионна.

Рионна с трудом поднялась и потерла несчастную ушибленную попку. Рука, казалось, вот-вот отвалится. Пальцы онемели уже давно. Она так устала, что глаза закатывались, и все же муж не отпускал ее.

Он не выказывал ни малейшего нетерпения. Она в жизни не встречала столь терпеливого учителя. Даже Хью часто воздевал к небу руки и уходил прочь, ворча что-то о невозможности научить девчонку драться.

Но она показала ему. Как показала всем людям отца, которые поначалу высмеивали ее. И теперь покажет мужу, который, как видно, вознамерился проверить, сколько раз сможет усадить ее задом в снег.

Кончик ее меча почти волочился по земле, когда она выступила вперед, чтобы встать лицом к лицу с Кэленом. Но она старалась, чтобы лезвие не коснулось земли. Кэлен уже преподал урок на этот счет.

— Зубы Господни, девочка, я с ума от тебя сойду, — ворчал Гэннон. — Проворнее поворачивайся. Ты ничего не весишь. Для девчонки твоего размера легко быть проворнее мужчины размера и роста лэрда. Используй быстроту как свое преимущество.

Рионна, тяжело дыша, настороженно обошла мужа, выжидая первого движения.

— Остановись на минуту, Кэлен.

Тот вздохнул и опустил меч.

Гэннон выступил вперед.

— На одно слово, миледи.

Боясь, что это уловка, изобретенная Кэленом, чтобы отвлечь ее, она медленно отступала, не опуская меча. Муж ухмыльнулся:

— Она учится, Гэннон. Не будь с ней слишком строг.

— Я только хочу, чтобы все было сделано и мы смогли поесть, — пробормотал Гэннон, прежде чем отвести Рионну в сторону. — Ты действуешь так, словно для этого упражнения есть набор правил и установок. Но в битве такого не будет, девочка. Ты обходишь Кэлена, ожидая, пока он сделает первый ход, и только потом реагируешь. В результате ты всегда обороняешься, а он всегда нападает. На этот раз начни ты. Нападай на него и воспользуйся своим проворством. У тебя нет его силы, и невозможно выстоять против человека, который гораздо выше и сильнее тебя. Думай о других способах восполнить этот недостаток и не медли, иначе я умру от голода.

— Сделаю все возможное, чтобы ты остался в живых, — хихикнула Рионна.

— Иначе он останется здесь на всю ночь. И не думай, что этого не будет. Либо получит желаемый результат, либо окончательно измучит тебя. Так что сделай все, как нужно, и мы сможем уйти в тепло.

— Ты превращаешься в старуху.

— Лучше моли Бога, чтобы он не позволил тебе схватиться со мной. Я бы показал тебе старуху. И я не так мягкосердечен, как он.

— Кто говорит, что он мягкосердечен? Мой зад с этим не согласен.

— Но крови пока нет. Это и есть мягкосердечие.

Рионна пожала плечами и повернулась к ожидавшему Кэлену, который пока что не выказывал ни усталости, ни раздражения и выглядел так, словно был на обычной прогулке. Ничто не выводило его из себя. Интересно, бывал ли он когда-нибудь застигнут врасплох?

Вспомнив совет Гэннона, она снова обошла мужа, как в прошлый раз. Гэннон прав. Ее действия вполне предсказуемы. Она каждый раз повторяет одно и то же и ждет, пока Кэлен ударит первым.

Собрав остатки сил, она подняла меч, издала дикий боевой клич и ринулась на мужа.

Кэлен ухмыльнулся, в свою очередь пронзительно завопил, и их мечи скрестились. Звон стали был слышен по всему двору. Рионна делала выпады, парировала и теснила его, пользуясь своим проворством и тем обстоятельством, что ее меч был куда легче.

Да, теперь пришлось обороняться ему! Несмотря на холод, с ее лба струился пот, зубы были сжаты так, что челюсть болела, а глаза сосредоточенно щурились.

Кэлен взмахнул мечом, и она блокировала удар, но сама упала на колени. Прежде чем она успела опомниться, он поворотом запястья выбил меч из ее руки.

— Уже лучше, жена. Но недостаточно хорошо.

Решив, что с нее хватит его самодовольной снисходительности, она пригнулась, снова бросилась на Кэлена, выставила плечо и ударила его прямо между ног.

Он разразился такими ругательствами, что у нее покраснели уши, и упал на колени, схватившись за низ живота. Меч упал на снег.

Рионна отступила, схватила меч и приставила кончик к его шее.

— Сдаешься?

— Черт возьми, да. Сдаюсь, иначе ты отрежешь то немногое, что осталось от моих яиц.

Напряженный голос и исказившая лицо боль в обычных обстоятельствах встревожили бы ее. Но при мысли о том, сколько часов он мучил ее, все сочувствие испарилось.

Гэннон выступил вперед, задыхаясь от смеха. Кэлен ответил мрачным взглядом:

— Заткнись, черт возьми!

Гэннон снова фыркнул и хлопнул Рионну по спине, едва не сбив наземь.

— Вот так, миледи, вы победили воина.

— Это ты посоветовал ей раздавить мне яйца? — взорвался Кэлен.

— Нет, я только посоветовал нападать. И скажу тебе, она здорово соображает. Прямо на ходу!

— Иисусе сладчайший, — простонал Кэлен, с трудом поднимаясь. — А ведь я любил эту часть своего тела, жена.

Рионна ухмыльнулась и наклонилась поближе к Кэлену, чтобы Гэннон не подслушал.

— Я тоже. Надеюсь, ты скоро оправишься.

— Непочтительная негодница, — пожаловался Кэлен. — Ничего, я еще преподам тебе урок.

Он вдруг коснулся ее щеки, где все еще голубел синяк:

— Болит? Ты очень устала сегодня?

— Нет. Так… чуть-чуть. Прошло две недели, и я вновь обрела зрение в правом глазу.

— Лэрд! К воротам приближается гонец!

Кэлен толкнул ее к Гэннону и поднял меч.

— Немедленно отведи ее в дом и сообщи остальным людям.

Зная, что сейчас не время протестовать, Рионна позволила Гэннону увести ее в дом. Он усадил ее у огня и стал выкрикивать приказы.

— Миледи, что случилось? — спросила вбежавшая в зал Сара.

— Не знаю. К воротам приближается гонец. Сейчас придет лэрд и все расскажет.

— Я принесу вам горячего бульона. Вы дрожите от холода, а одежда насквозь промокла. Согрейтесь, иначе умрете от простуды.

Рионна увидела, во что превратилась ее одежда, и с сожалением покачала головой.

День выдался трудным. Она даже не сознавала, что одежда отсырела, но теперь чувствовала, как мокрая холодная туника липнет к телу.

Она подвинулась к огню и вытянула руки. Вокруг царила суматоха, но она наслаждалась теплом. И повернулась только на звук шагов Кэлена. Как быстро она научилась их распознавать! Даже когда не видела, кто идет.

— Что-то стряслось? — спросила она.

— Нет, это человек Маккабе с посланием от брата. Он скоро прибудет и просит убежища. Едет в Ним-Аленн с Мэйрин, Криспеном и Изабель.

— В такую погоду?

Рионну поразило то, что Юэн предпочел путешествовать в мороз и холод, хотя Изабель была совсем маленькой.

— Боится ждать дольше. Я сообщил ему о нападении на тебя и о том, что они велели передать. Он хочет благополучно прибыть в Ним-Аленн, где есть надежный гарнизон солдат, охранявший крепость после смерти Александра.

— Пойду позабочусь, как лучше их принять, — пробормотала Рионна. Кэлен кивнул и повернулся к Гэннону. Мужчины, погруженные в разговор, пошли по залу. Рионна постаралась припомнить данные Сарой уроки и велела служанкам приготовить еду и напитки. Слава Богу, Кэлен привез много дичи. Теперь они не опозорят Кэлена перед родственниками, накрыв скудный стол.

Несколько служанок принялись убирать в зале. В огонь подбросили дров и отодвинули висевшие на окнах меха, чтобы впустить свежий воздух.

Довольная тем, что служанки знают, что им делать, и работают быстро, Рионна поспешила наверх переодеться.

Намочила тряпочки в тазу и стерла грязь и пот с лица и тела. Дрожа от холода, она поспешила вытащить из сундука платье, одно из переделанных Сарой и другими женщинами специально для нее. Рионна была более чем довольна результатом.

Кэлен не найдет недостатков в ее внешности. Она выглядела настоящей хозяйкой дома. Он сделал ей уступки, важные уступки, и она считала себя обязанной сделать то же самое для него.

Сев у огня, она принялась расчесывать волосы, пока они не засверкали чистым золотом. Заплела длинные пряди и скрепила кожаным ремешком.

Довольная своим видом, она поднялась и поспешила вниз проследить за приготовлениями.

В зале поспешно мыли столы и полы. Достаточно было проветрить помещение, чтобы атмосфера разительно изменилась.

— Жаркое из оленины подогревается, а от обеда осталось несколько караваев хлеба. И есть даже сыр, который я приберегала для таких случаев, — сообщила Сара.

— А эль? Достаточно у нас эля для гостей? И пусть кто-нибудь из мужчин растопит снег, нужна свежая вода.

Сара кивнула и поспешила выполнить приказ.

Через час в зал вошел Кэлен и поискал глазами Рионну. При виде жены он удивленно моргнул, и одобрительный блеск в глазах согрел Рионну до кончиков пальцев на ногах.

— Они въезжают в ворота. Мы с Гэнноном идем их встречать. Оставайся здесь, в тепле.

Она улыбнулась и кивнула.

Кэлен с удовольствием потянул носом и оглядел зал, после чего нагнулся и поцеловал жену в висок.

— Спасибо за то, что помогла принять брата и его семью.

В душе Рионны что-то странно затрепетало.

— Согрейте сидр на случай, если леди Маккабе захочет выпить горяченького у очага, — сказала она Саре. — И немедленно начинайте наливать эль для мужчин.

В ожидании возвращения Кэлена с гостями Рионна бродила по залу. Она никогда не чувствовала себя так неловко, когда гостила у Маккабе. Но тогда ей вовсе не хотелось произвести впечатление на хозяев. Зато теперь она сама впервые принимает гостей в своем доме, и ей вдруг стало важно не опозорить Кэлена.

Она хотела, чтобы муж гордился ею, смотрел ласково и не ругал за промахи.

Через несколько долгих минут дверь с шумом открылась, и на пороге появились Юэн Маккабе с Мэйрин и сыном Криспеном, прижавшимся к отцу. Рионна поспешила к ним.

— Садись у огня, прежде чем развернешь малышку, — пригласила она. — Тебя ждет горячий сидр.

Юэн повел Криспена к столу, где уже собрались мужчины, Рионна и Мэйрин остановились у очага.

Мэйрин ослепительно улыбнулась.

— Спасибо, Рионна, я промерзла до костей, — призналась она и стала разворачивать тяжелые меховые покрывала. У ее груди спала Изабель, как ни странно, совершенно не потревоженная суетой.

Рионна завороженно смотрела на ребенка, красивую девочку с шапкой черных волос, совсем как у родителей. Тонкие изящные черты и вишневые губки бантиком.

Мэйрин осторожно коснулась глаза Рионны. Та, вздрогнув, отстранилась и посмотрела на нее.

— Жаль, что тебя втянули в наши распри, — тихо произнесла Мэйрин. — Кэлен говорил, что тебя сильно избили.

Рионна нахмурилась:

— Но это и моя борьба. Я замужем за Маккабе.

— Повезло Кэлену получить такую свирепую женушку, как ты, — улыбнулась Мэйрин. — Я так волновалась, что ему пришлось покинуть наш клан и стать здешним лэрдом, но теперь думаю, что все волнения были напрасны. Ты сможешь о нем позаботиться.

— Так оно и есть. Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось.

Мэйрин сжала руку Рионны и устало вздохнула, что побудило хозяйку дома к немедленным действиям.

— Садись поскорее, — потребовала она.

Мэйрин благодарно кивнула:

— Изабель скоро нужно кормить. Мы в пути со вчерашнего утра. Юэн боялся останавливаться.

Рионна подозвала одного из воинов и попросила подбросить дров в огонь, после чего послала за сидром.

— Скоро подадут ужин, — заверила она.

— Не посчитай меня невежливой, но я бы предпочла поесть у огня. Слишком устала, чтобы идти к столу, и здесь удобнее держать Изабель.

— Я посижу с тобой и подержу ребенка, пока ты ешь, — предложила Рионна. — А мужчины пока что обсудят за столом дела. И скорее всего просидят всю ночь. Мы потихоньку улизнем наверх, а они и не заметят.

— Думаю, ты права, — усмехнулась Мэйрин. — Спасибо, Рионна, ты очень добра.

Рионна покраснела от смущения и оглянулась на Кэлена, ожидая увидеть его погруженным в разговор с братом, но, к ее удивлению, он наблюдал за ней и Мэйрин с самым странным выражением лица.

Рионна нерешительно улыбнулась. Он кивнул ей, но продолжал смотреть даже после того, как она отвернулась.

— Расскажи, как твоя семейная жизнь, Рионна. Должна признаться, выглядишь ты хорошо. И… кажешься счастливой. От тебя словно исходит сияние, которого раньше не было. Ты всегда считалась красавицей, но сейчас светишься ярче, чем солнце.

Польщенная словами Мэйрин, Рионна опустила голову и неуклюже потянулась к Изабель, когда Сара принесла кувшин с сидром и кружку для Мэйрин.

Малышка протестующе пискнула, но тут же прижалась к груди Рионны.

— Она не капризна. Ей сойдет любая грудь, — фыркнула Мэйрин. — До чего забавно наблюдать, как она лежит на груди Юэна.

Рионна тихо засмеялась и потрогала крошечную ладошку Изабель. Та немедленно вцепилась в палец Рионны и стала дергать.

— Она прелестна, Мэйрин, — прошептала Рионна.

— Спасибо. Она истинное сокровище. Мы с Юэном не можем на нее наглядеться.

Трудно держать Изабель и не представлять на ее месте собственного ребенка. Сына или дочь с зелеными глазами Кэлена. Просто идеально!

Рионна едва не валилась с ног, к тому времени как Кэлен пришел в спальню. Она, зевая, сидела у огня в ожидании его появления.

Кэлен очень удивился, увидев ее, и даже слегка нахмурился:

— Тебе не стоило ждать меня. Уже поздно, и тебе нужно отдохнуть.

Он мог бы показаться заботливым, если бы не нахмуренные брови.

Не обратив внимания на его ворчливость, она поднялась и начала помогать ему раздеваться. Он замер, когда она расшнуровала кожаные завязки его штанов и, кажется, даже перестал дышать.

Когда ее пальцы коснулись его упругого живота, он поморщился. Ее так и подмывало провести ладонью вверх до шеи, но сначала нужно поухаживать за ним.

Рионна подвела мужа к стулу у очага и заставила сесть. Полузакрыв глаза, он наблюдал, как она стаскивает с него тунику, обнажая широкую, поросшую волосами грудь.

Она затаила дыхание. Кэлен прекрасен. Он не знает себе равных.

Она потрогала шрам на правом плече и еще один, застарелый, почти плоский, на левом боку.

— Это ножевая рана, — задумчиво пробормотала она. — Кто-то ударил тебя сзади.

Она встала на колени, чтобы рассмотреть шрам поближе.

Он снова молниеносно оцепенел. Профиль казался высеченным из камня.

— Верно.

Она выжидала. Но он ничего больше не пояснил.

— Кто это сделал?

— Не важно.

Она подалась вперед и поцеловала шрам. Он удивленно повернулся и стал гладить ее по волосам.

Провел пальцем по челюсти, сжал подбородок, приподняв ее лицо так, чтобы заглянуть в глаза. Его взгляд искрился весельем.

— Я едва узнаю женщину, стоящую передо мной. Она ведет себя почти как жена. Что стряслось с моим свирепым воином? Я прекрасно поужинал. Хозяйка дома гостеприимно приняла моих родственников и позаботилась о невестке. И словно этого было недостаточно, дождалась меня в спальне и ублажает нежной ручкой и мягкими губками.

Она гневно воззрилась на него:

— Верно говорят о мужчинах!

— Что именно? — вскинул брови Кэлен.

— Что они никак не умеют держать рот на замке.

Он ухмыльнулся и провел большим пальцем по ее нижней губе. Коснулся ее поцелуем.

— Я гордился тобой сегодня. Ты утверждаешь, что не воспитывалась как леди и все же показала себя настоящей хозяйкой дома.

— Я не опозорю тебя перед родственниками, — прошептала она.

Он снова поцеловал ее и, отстранившись, стал снимать сапоги. Оставшись босым, он продолжал сидеть. Завязки на талии распутаны, туника сброшена, кожа поблескивает в огне камина. Настоящее пиршество для ее глаз. И она была полна решимости сегодня ночью насладиться этим пиршеством.

Ее взгляд уперся в красноречивый бугор между его бедрами. Еще немного — и Кэлен освободится от штанов.

— Я тут подумала…

Он лениво посмотрел на нее, не теряя веселости:

— Всякому известно, что, когда женщина говорит нечто подобное, мужчине следует держать ухо востро.

Она встала между его ног и провела рукой по бедру.

— Я подумала, что, поскольку повредила твою любимую часть тела, придется как-то загладить вину. Но если ты настороже и чего-то опасаешься…

— Нет! — поспешил заверить Кэлен. — Не настороже. Вовсе нет.

Он снова сжал ее подбородок, провел большим пальцем по поблекшему синяку.

— Уверена, что хочешь этого, девочка?

В голосе было столько участия, что у нее сжалось сердце. Со времени нападения он обращался с ней особенно бережно. И дотрагивался, только чтобы утешить или убедиться, что все в порядке. Он словно боялся испугать ее или напомнить о тех, кто так жестоко с ней обошелся.

— Хочу, чтобы сегодня ночью все было по-моему.

— По-твоему? Я готов на все. Лишь бы это было каждую ночь.

Она сунула руку в его штаны и стала ласкать длинную отвердевшую плоть. Он выдохнул сквозь зубы, сжал ее плечи обеими руками и, резко встав, сорвал ненавистные штаны и швырнул их через всю комнату.

Ее взгляд скользнул по его телу, освещенному пламенем. Идеально вылепленному телу. Телу воина. Не мальчишки. Мускулистому. Покрытому шрамами. С шероховатой кожей.

Его мужское достоинство вставало из островка черных волос. Толстое и тяжелое.

— Зрелище, предназначенное для обольщения мужчин, — выдохнул Кэлен, глядя на склонившуюся у его ног жену.

— Тебе нравится, когда женщина у твоих ног? — улыбнулась она.

— Я не настолько глуп. Признать это все равно что отрезать себе яйца.

Она медленно встала, гладя его бедра.

— Но тебе это нравится.

Он застонал, когда она чуть сжала тяжелый мешочек и взвесила в кулачке.

— Да, и очень. Нет более сладкого зрелища, чем ты на коленях, между моих ног, готовая ублажить меня.

Она осторожно сжала его плоть другой рукой, стала ласкать.

Да, она решилась обольщать его, но понятия не имела, что делать дальше. Кили недостаточно подробно все описала. Только то, что делать вначале.

Кэлену понравилось, когда она встала на колени. Ясно, что ему по душе покорная жена. И возможно, лучше всего, если она предоставит ему действовать дальше. И ей не придется признаваться, насколько она невежественна в подобных делах.

— Научи меня, муж, — попросила она грудным нежным голосом. — Покажи своей девочке, что делать.

Вспышка в его глазах должна была встревожить ее. Хищный, почти свирепый взгляд, пославший озноб по ее спине. Его пальцы запутались в ее волосах, и он отодвинулся ровно настолько, чтобы ее голова откинулась, а шея выгнулась.

— Я хочу видеть тебя обнаженной. Знать, что каждый дюйм этой красоты принадлежит мне.

— Можно мне подняться, чтобы выполнить твой приказ, муженек?

Желание тлело в его взгляде, подобно углям, и она поняла, что кокетливая игра нравится мужу. Прихотливые повороты мужского мышления никогда не переставали поражать ее.

Не дожидаясь его ответа, совершенно бесполезного, она медленно встала и отодвинулась, чтобы тепло огня омывало ее кожу.

Скрывая улыбку, она повернулась к нему спиной и стала развязывать на талии кушак. Оглянувшись, она увидела, что он зачарованно наблюдает за ней.

— Мне нужна твоя помощь, муженек.

Дрожащими руками он развязал ее платье. Когда оно поползло вниз, она переступила через складки ткани и осталась в одной сорочке.

Снова повернувшись к нему, она медленно стянула бретельки рубашки с плеч. Вырез застрял на груди. И пришлось легонько потянуть его вниз, пока и рубашка не оказалась на полу.

— Теперь я могу позаботиться о тебе, муж?

— О да, жена. О да.

Она снова встала на колени, проводя руками по его бедрам. Запоминая каждый изгиб, каждую мышцу, неровные бороздки шрамов, старых и недавних.

— Покажи, что тебе нравится, — прошептала она.

— Зубы Господни, какая ты красавица, девочка! Глаза сияют ярче тысячи солнц. И твои губы такие сладкие. Я не в силах ждать и минуты, чтобы ощутить сладость этих губок вокруг моей плоти.

Он сжал свое достоинство одной рукой и положил другую на ее затылок, чтобы подвести ее губы. Такая интимная ласка ошеломила ее, хотя почему, казалось бы? Ведь любил же он ее своими губами и языком, пока она не обезумела от наслаждения.

И тут мысль о том, что она может так же свести его с ума, взволновала ее. Она нервно облизнула губы.

— Откройся для меня, девочка. Окутай меня своим теплом.

Его хриплый шепот возбудил ее еще сильнее. Перед глазами возникли соблазнительные картины. Она нервничала и одновременно волновалась. И не находила себе места. Хотелось тереться об него всем телом и довольно мурлыкать, как кошка, которую гладят.

Рионна раздвинула губы и осторожно коснулась его языком. Он нетерпеливо вцепился ей в волосы. Ободренная его реакцией, она взяла его в рот. Ничего подобного она до сих пор не испытывала. Она дрожала с головы до ног, напряженное тело ныло от желания.

Подчиняясь инстинктам, она стала легонько сосать и лизать его. Вкус был совершенно мужской, и в ноздрях оставался легкий запах мускуса.

Из его горла вырвался мучительный звук. Пальцы еще крепче сжались в ее волосах. Он отнял руку от своей плоти, сжал ее лицо и скользнул глубже ей в рот.

— Никогда до этой минуты не знал такого огня и сладости, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ты настоящая искусительница. Жена. И хотя сейчас стоишь у моих ног, на самом деле это я распростерся у твоих.

В этот момент к жизни пробудилась ее женская сила. Она всегда считала, что женственность делает ее слабой, но никогда еще не чувствовала себя столь могущественной, как в этот момент.

Вот он, мужчина, закаленный воин, который сейчас целиком и полностью в ее власти. В ее руках — его наслаждение, боль, удовлетворение.

Она сжала пальцы и стала двигать ими сверху вниз, одновременно лаская его губами и языком.

Он провел ладонями по ее голове, сжимая и сжимая пальцы, словно от невыразимой муки. Его лицо словно вмиг осунулось, голова была откинута назад, глаза закрыты.

Теплая жидкость сочилась на ее язык, когда хриплый стон расколол воздух.

— Ты убиваешь меня, жена. Прекрати эту пытку, я больше не могу.

— Не пойму, о чем ты, муженек, — невинно пропела она. — Это ты должен показывать мне, что делать.

Он сжал руки Рионны, поднял и нашел ее губы в жарком нетерпеливом поцелуе, лишавшем возможности дышать. Плавившем кости.

Она обвила руками его шею, отвечая на поцелуй с таким же пылом.

Кэлен подхватил ее и, не прерывая поцелуя, понес к кровати.

— Вот что я больше всего люблю в тебе, девочка. Ты щедра в любви. Такая страстная и неукротимая…

Она с глухим стуком приземлилась на постель. Он придавил ее к матрацу всем телом.

— А я думала, что больше всего тебе нравится моя покорность, — поддела она.

— Все вместе. Ты можешь быть дьявольской кокеткой и одновременно такой милой невинностью, что сводишь меня с ума от желания, — выдохнул он, целуя ее шею, особенно то место, где бился пульс. — Ты совсем не эгоистична. И готова сделать все, чтобы угодить мне. Никогда не видел женщину, которая прежде всего заботилась бы сначала о моем удовольствии. Не о своем.

Она ударила его кулачком в грудь и нахмурилась:

— Теперь не время говорить о других женщинах, даже если при этом ты хвалишь меня.

Он усмехнулся и припал губами к ее груди. Настала ее очередь стонать, пока он сосал сосок, обводя языком снова и снова, легонько прикусывая.

Наконец она стала извиваться и умолять его прекратить эту пытку.

— Я придумал новый способ, каким ты можешь меня ублажить.

Она подозрительно воззрилась на него.

Он играл с ее грудями, касаясь пухлых холмиков и обводя пальцем соски.

— У тебя изумительные груди, никогда не видел более совершенных.

— Опять сравнения, — проворчала она. — Похоже, ты обречен лишиться той части тела, к которой так привязан.

Он ухмыльнулся и перекатился на спину, так что теперь она лежала на нем. Золотистые волосы разметались по его груди.

— Я пытаюсь воздать должное твоей красоте.

— Пожалуй, проще сказать, что я прекрасна, что мои груди несравненны и лицо достойно баллады барда. Ни к чему упоминать других женщин.

— Ты прекрасна. Твои груди несравненны. Воистину несравненны…

Она снова стукнула его в грудь и расхохоталась:

— Довольно. Расскажи, как ублажить тебя.

— Все это достаточно просто, — пробормотал он, сжимая ее бедра, и поднял Рионну так, что его плоть едва не уперлась во вход ее лона. Она широко раскрыла глаза, поняв его намерение. — Ты просто садишься вниз… на меня… — выдохнул он, скользнув в нее. — И скачешь верхом…

Она оперлась ладонями о его плечи, приспосабливаясь к незнакомой позиции.

— Такого просто не бывает, — прошептала она, глядя в его затуманенные наслаждением глаза.

— Мне все равно, что бы ни говорили. Здесь такое бывает.

— Но многие посчитают это развратом, — чопорно заметила она.

Он застонал и закрыл глаза, когда она опустилась на его «петушок».

— Мне все равно, что думают другие. Главное — то, что думаю я. А я думаю, что когда ты сидишь на мне — это самое лучшее, что может со мной случиться.

— О, так и быть, — пробормотала она, подавшись вперед. — Видишь? Ты ничего не испортишь, сказав, что я оседлала тебя лучше, чем другие женщины, делавшие то же самое…

Он затрясся от смеха и взял ее за талию, чтобы насадить на себя.

— А если я поклянусь, что ты единственная женщина, которая держала меня между своих коленей?

— Тогда я постараюсь сделать это событие запоминающимся.

— Буду очень признателен.

— Я намереваюсь довести тебя до умопомрачения, — предупредила она, целуя его в губы, так что их языки сплелись.

— Девочка, еще немного — и я превращусь в слюнявого идиота.

Подражая ему, она прикусила его шею, проложила дорожку из поцелуев до уха. Он еще сильнее отвердел, растянув ее так, что невыносимо тугое лоно обтянуло его, как перчатка. Такое восхитительное трение.

Рионна слегка шевельнулась, и оба вздохнули, когда она стала двигаться.

Его руки так сильно сжимали ее. Она чувствовала себя в полной безопасности. Защищенной. Любимой и лелеемой.

Такое чудесное ощущение. Хоть бы оно никогда не кончалась.

Сейчас, оседлав своего воина, она казалась себе маленькой и незначительной. Но выражение его глаз, напряженное тело говорили о том, что он наслаждается бесстыдным обольщением. И сейчас это было все, чего она хотела. Дать ему наслаждение. Заставить желать ее больше, чем он когда-либо желал другую женщину. И если ей это удастся, он больше в жизни не посмотрит ни на кого из женщин. Забудет ту, которую любил. Которая предала его. Рионна докажет Кэлену, что она верна и преданна и никогда от него не отступится.

Он полюбит ее.

Она поклялась себе в этом.

Она даст ему все причины любить ее. Станет драться рядом с ним, чтобы сделать их клан сильным, и одновременно будет настоящей женой, особенно в уединении их спальни. Мало того, постарается стать примерной хозяйкой дома, если он хочет более покорную жену.

— Насколько ты близка к наслаждению, жена?

— Это не важно, — прошептала она ему в губы. — Сегодня ночью важнее всего твое наслаждение.

— Твое наслаждение — мое наслаждение.

О, Кэлен точно знал, как пронзить женское сердце.

— В таком случае я совсем близко и чувствую, что вот-вот покачусь по крутому склону.

— Тогда дай себе волю, девочка, потому что я одной ногой стою над пропастью.

Она прильнула губами к его губам. Он крепче стиснул руки. Она качнулась вперед, потом назад и застонала, когда блаженство наполнило ее вены, теплое и шепчущее о более глубоких, таинственных наслаждениях, ожидающих впереди.

Он сжал ее бедра. Пальцы впились в ягодицы. Завтра на них останутся синяки, но это только усиливало ее возбуждение.

Он снова насадил ее на себя и вонзился в лоно, жаркое и скользкое. В комнате раздался резкий шлепок плоти о плоть. Их тихие стоны и вздохи вырывались в одном ритме с пляской языков огня в очаге.

На этот раз он вошел так глубоко, как никогда раньше, лаская и сжимая округлые полушария.

Не в силах лежать спокойно, она выгибалась и извивалась, не зная, что делать дальше.

А когда Рионна обрела сознание, оказалось, что она безвольно лежит на груди мужа, с разметавшимися по лицу и груди волосами, а он нежно, успокаивающе гладит ее по спине.

Они были по-прежнему соединены. И он по-прежнему был тверд в ней, хотя, судя по липкой жидкости, склеившей завитки ее волос, тоже нашел разрядку.

Кэлен поцеловал ее макушку и осторожно откинул назад волосы.

— Я нахожу, жена, что покорная сторона твоего характера нравится мне куда больше. Приятно, когда ты подчиняешься любому моему приказу, — весело заметил он.

Рионна фыркнула, но она слишком устала и все еще была полна отголосками пережитого наслаждения, чтобы двигаться.

— А из тебя выйдет прекрасная подушка, муж мой. Я собираюсь спать на ней сегодня.

Он крепче сжал руки, и его плоть снова запульсировала в ней.

— Слышать это очень приятно, потому что я не желаю, чтобы ты и пальцем пошевелила, — хищно улыбнулся он.

Рионну пробудили сильные руки мужа, сжимавшие ее бедра, и стальная плоть, пронзавшая ее лоно. Она ахнула и открыла глаза, изнемогая от наслаждения.

Оказалось, что она лежит на постели, животом вниз, лицо повернуто набок, а ноги свисают с кровати. Попка высоко поднята вверх. Кэлен стоял сзади, вонзаясь в ее тело. Делая выпад за выпадом, он не произносил ни единого слова.

Его молчаливый напор только усилил ее возбуждение. Он был твердым, неподатливым. Куда девался прежний заботливый, нежный любовник. Его сменил свирепый воин, стремившийся удовлетворить свое желание.

Разрядка потрясла ее. Она случилась так быстро и оказалась такой острой, что Рионна задохнулась и бессильно обмякла. Но он не отпустил ее, только поднял ее бедра еще выше, продолжая врезаться в нее снова и снова. И наслаждение стало накапливаться второй раз, поднимаясь и захлестывая ее.

Он наклонился над ней, так что она ощущала дрожь каждой мышцы. Напряжение держало его тело в плену и вливалось в ее собственное. Потом он отпустил Рионну и положил руки на ее плечи. Она упала на матрац, и он последовал за ней, все еще входя в нее. Дрожь прошла по его телу, но он тут же замер, оставаясь глубоко внутри. Его плоть пульсировала, и ее наполнило теплое семя. Она тихо стонала, пока он продолжал изливаться в нее.

Чуть приподнявшись, он поцеловал ее спину.

— А теперь спи, — прошептал он. — Тебе еще рано вставать.

Он откатился от нее, отошел, но скоро вернулся и обтер ее мокрой тряпкой, после чего уложил на подушки и укутал в меха.

Рионна прислушалась, как Кэлен одевается в темноте. Кинул дров в огонь и поворошил их, пока пламя не поднялось к потолку. Потом бесшумно покинул комнату, оставив ее одну.

Она поуютнее устроилась в тепле. Тело все еще помнило его властное обладание. Но этот раз она засыпала с улыбкой на вспухших от поцелуев губах.

Криспен обхватил талию Рионны, удивив ее такой нежностью. Мальчик он милый, но и озорник порядочный.

Она чмокнула его в макушку, и он удрал, чтобы броситься на шею дядюшке Кэлену.

— Прощай, Рионна, спасибо за гостеприимство, — прошептала Мэйрин, обнимая Рионну. Та поцеловала ее в щеку, откинула край одеяльца, прикрывавший лицо Изабель, и притронулась губами к ее лобику. Как чудесно пахнут дети. Сладким молоком… ей вдруг захотелось иметь своего ребенка. Но она покачала головой, стараясь отделаться от неразумной мысли.

— Благополучного путешествия, Мэйрин. Я буду молиться за тебя и Изабель.

Мэйрин улыбнулась и пошла попрощаться с Кэленом, пока Юэн ждал возле лошадей. Рионна с улыбкой наблюдала, как тает Кэлен при виде крошечной дочери Юэна.

Было нечто поразительное в том, что дитя способно довести воина до такого состояния. Рионна едва не засмеялась, когда Кэлен забормотал какую-то ласковую чепуху. Закончил он речь обещанием оторвать головы всем ее будущим поклонникам.

Рионна и Мэйрин дружно фыркнули. Хорошо хоть, он не упомянул другую часть мужской анатомии!

Юэн и его люди вскочили на коней, и Кэлен поднял Мэйрин и Изабель на жеребца Юэна. Брат обнял жену за талию и отдал приказ ехать.

Они проскакали по подъемному мостику и растаяли в безлунной ночи.

Кэлен вернулся к жене.

— Уже поздно. Пора спать.

Рионна кивнула и, позволив взять себя под руку, пошла к дому. Он остановился у подножия лестницы, чтобы обсудить с Гэнноном дела на завтра. А Рионна продолжала взбираться наверх. Сегодня вечером у нее были свои планы на мужа. Дерзкие планы, которые не должны приходить в голову ни одной леди, и это восхищало ее все больше.

Оказавшись в спальне, она быстро подложила дров в огонь и поправила меха на кровати. Вскоре она услышала на лестнице тяжелые шаги мужа.

Она повернулась, пряча улыбку, так что вошедший Кэлен увидел ее спину.

— Рионна, нам надо поговорить, — строго начал он.

— Хмм… ты не поможешь мне снять платье?

Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть его хмурое лицо. Но он все же подошел к кровати и стал развязывать тесемки ее платья.

— Так о чем ты хотел поговорить, муженек?

Кэлен откашлялся:

— Существуют вещи, которые не следует делать в присутствии посторонних.

Она спустила с плеч рукава, повернулась, придерживая лиф над сосками, и с невинным видом позволила материи соскользнуть, обнажив вершинку груди.

— Какие именно?

Но он уже смотрел вниз и, очевидно, потерял нить мысли. Прошло несколько секунд, прежде чем он продолжил:

— Проявления нежных чувств следует ограничить нашей спальней.

Она снова отвернулась, позволила платью упасть, и потянулась к ночной строчке. Тряхнула головой, так что волосы упали на спину, и выгнулась, прежде чем отбросить сорочку, очевидно, передумав ее надевать.

— Подобные выходки неприличны в присутствии мужчин, — сдавленным голосом продолжал Кэлен.

Рионна подступила к нему и распутала завязки штанов.

— Да, муженек. Ты, конечно, прав. Никаких проявлений нежных чувств в присутствии посторонних. Это неприлично.

С этими словами она сунула руку внутрь и сжала тяжелый мешочек.

— Это не просто… что ты задумала, жена?

Она долго ласкала его, прежде чем отнять руку.

— Раздеваю тебя. Это мой долг, не так ли?

— Да… иногда. Но сейчас нам важно поговорить.

— О, совершенно верно, я согласна. Продолжай, пожалуйста. О чем ты… ах да. Это не просто… что именно?

Он нахмурился и покачал головой, когда она погладила его по груди и стала стягивать тунику.

— Это не просто неприлично. Это вопрос уважения. Уважения воинов ко мне. Я не могу требовать этого уважения, если жена опрокидывает меня на снег.

Он ухитрился снова свести брови, но она дернула его за штаны и алчно вцепилась в нетерпеливую плоть.

— А мне позволено опрокидывать тебя на землю в уединении нашей спальни?

— Что? — удивился он.

Она подставила ему подножку и толкнула. Он упал на кровать. Она оседлала его и окинула торжествующим взглядом.

— Так о чем ты, муж? Я, как всегда, покорна и жду твоих приказаний.

Он заложил руки за голову.

— Я ничего не говорил. Вообще ничего. Продолжай, жена.

Она довольно улыбнулась:

— Я так и думала.

Поцеловав его, она схватила восставшую плоть и подвела к своему отверстию.

Глубоко погрузившись в ее гостеприимное тело, он задохнулся и пробормотал ей в губы:

— Разрешаю тебе опрокидывать меня повсюду, и так часто, как тебе хочется.

Рионна с несчастным видом обозревала двор, пока Кэлен наставлял отряд воинов. Последним не нравилось, как резко отчитывал их Кэлен. Многие вызывающе смотрели на нового лэрда. Другие бросали на него угрюмые взгляды и отворачивались.

Саймон и Хью делали все, чтобы оправдать нового лэрда, но даже им это не удавалось.

Конечно, трудно слышать, что их считают слабыми и неумелыми. И еще труднее — что они мало трудятся и сражаются, как женщины.

Последняя фраза разгневала Рионну, учитывая, что она дралась лучше большинства мужчин. И незачем оскорблять женщин, когда говоришь о мужских недостатках!

Вот уже неделю после отъезда Юэна Кэлен тренировал воинов с рассвета до заката. Воины не стеснялись выражать свое недовольство и с каждым днем все сильнее бунтовали. Рионна беспокоилась, что если так будет дальше, Кэлена ждет настоящий мятеж.

Она вздрогнула и отвернулась от окна. Не хотела, чтобы Кэлен заметил, что она подсматривает. Он считал, что знает, как управлять людьми, и не терпел никакого вмешательства.

Но ей хотелось поговорить с воинами. Успокоить и ободрить. Напомнить, во имя чего они борются. И Кэлен, возможно, знал, что ее одолевает искушение, потому что предупредил, что не позволит ей встать между ним и воинами.

Она вернулась в большой зал и встала у огня, подавив зевок. Рионна едва держалась на ногах, хотя не слишком перетрудилась сегодня.

Но последнее время она чувствовала себя неважно и даже боялась, что заболела, но, кроме усталости, ее ничего не одолевало. Правда, муж часто прерывал ее сон своими ненасытными требованиями, в ответ на которые она предъявляла свои.

Каждое утро перед рассветом она просыпалась от того, что он уже был глубоко в ней, овладевая с безжалостной решимостью. И всегда, властно взяв ее, оставлял досыпать с нежным поцелуем, а сам уходил.

Они начинали ночь с любви и заканчивали любовью.

Рионна снова зевнула и решила отправиться в постель немного пораньше, чтобы подготовиться к очередной любовной схватке. Непонятно, как Кэлен выдерживал ежедневные тренировки, притом что почти не спал.

Она погрела руки у огня и сама не заметила, как отяжелели веки. Из нее словно вытекла вся энергия.

Она стряхнула дремотный туман, когда в зал вошел Гэннон.

— Миледи, Кэлен готов дать вам урок и предупреждает, что, если хотите потренироваться, нужно поспешить. У него всего лишь час, пока воины отдыхают.

Рионна нахмурилась:

— А сам он никогда не отдыхает?

Гэннон как-то странно глянул на нее, словно она задала абсурдный вопрос. Вероятно, так оно и есть. Кэлен нечеловечески вынослив.

— Сейчас принесу меч, — сказала она.

— Я сам принесу, миледи. Идите к Кэлену.

Рионна пробормотала слова благодарности и поспешила к двери. Ступила на снег и поморщилась. Кэлен пожурит за то, что она забыла плащ, но без него легче вести поединок.

Муж ждал ее на другом конце площадки, где они тренировались каждый день.

Рионна никогда не отказывалась от урока, но сегодня больше всего на свете хотелось заползти в кровать и пролежать до вечера.

Она отказывалась говорить об этом с Кэленом. Слишком трудно далось его согласие позволить ей продолжать тренировки. Она не даст ему причины снова их запретить.

— Где твой меч? — нетерпеливо спросил он. Очевидно, он в дурном настроении и не даст ей пощады.

Рионне хотелось застонать, но она прикусила губу.

— Гэннон сейчас принесет.

Кэлен оглянулся и повернулся к ней.

— Пока что сойдемся врукопашную. Если потеряешь меч в битве, нужно полагаться на сообразительность и умение драться голыми руками, чтобы остаться живой.

Она настороженно уставилась в его сверкающие глаза. Его тянет в драку, но ей этого вовсе не хочется. Он раздавит ее, как муху.

Она едва не упала от облегчения, когда появился Гэннон и протянул ей меч. Кэлен, наоборот, выглядел слегка разочарованным.

— Не подведи меня сегодня, — пробормотал Гэннон перед тем, как отойти.

— Сделаю все возможное, — саркастически пообещала Рионна и, сжав рукоять меча, с воинственным кличем бросилась на мужа. В глазах Кэлена удивление мелькнуло за мгновение до того, как его сменило жестокое удовлетворение.

Он встретил ее атаку, но ее словно пронзило молнией, когда она сумела отбить резкий удар. Сила столкновения была такой, что, казалось, зубы вот-вот выпадут.

Несколько минут они яростно сражались, но силы быстро покидали Рионну. Она словно вязла в топкой глине. И каждое движение стоило ей нечеловеческих усилий. Она снова отбила удар и отступила, едва не выронив меч. Кончик вонзился в землю. Перед глазами все плыло. Она схватилась за рукоять обеими руками, чтобы не упасть. На нее медленно наползала темнота. Она только успела увидеть на лице Кэлена сначала удивление, потом тревогу и упала на колени, все еще держа меч, прежде чем повалиться на бок и потерять сознание.

Кэлен и Гэннон оказались рядом одновременно. Оба опустились на колени, и Кэлен поспешил подхватить ее на руки, пока не промокла одежда.

Сердце его колотилось так, что готово было пробить грудную клетку. Неужели он ранил ее? Каким-то образом ударил мечом? Но он бы сразу это увидел!

Он потерял сосредоточенность в тот момент, когда больше всего в ней нуждался! Потому что сражался с женой, а не с воином равных сил и роста. Он думал о растущей неприязни воинов и о том, как наладить отношения, вместо того чтобы быть поосторожнее и ничем не повредить жене.

Он прижал ее к себе, держа у груди, и побежал по снегу ко входной двери, игнорируя растерянные крики. И не помнил, как взлетел по ступенькам. Гэннон не отставал ни на шаг.

Кэлен ворвался в комнату и осторожно уложил Рионну на постель, после чего тщательно осмотрел ее в поисках раны. Но на Рионне не было ни единого синячка. Ни капли крови. Почему же она упала в обморок? Неужели больна?

— Пошли за Сарой, — велел он Гэннону. — Пусть поспешит.

После ухода Гэннона Кэлен тронул бледную щеку Рионны и выругался. Не стоило допускать подобной глупости!

— Рионна, Рионна, девочка, очнись!

Но она не шевельнулась, и Кэлен встревожился еще сильнее. Что, если болезнь серьезная? Она упрямая девчонка и никогда не признается в собственной слабости.

Он облегченно вздохнул, услышав шум в коридоре. В комнату влетела Сара в сопровождении Ниды, которая считалась целительницей клана.

— Что случилось, лэрд? — спросила Нида.

Кэлен встал, подпустив женщин к Рионне.

— Не знаю. Мы сражались, и она потеряла сознание. Никаких ран я найти не смог.

Сара знаком велела ему уйти.

— Подождите в коридоре, лэрд, Оставьте нас втроем. Мы позаботимся о девочке. Думаю, ничего серьезного. Последнее время она сильно уставала.

Кэлен нахмурился и неохотно позволил Гэннону увести его из комнаты. Он не замечал, что Рионна устает.

Его терзали угрызения совести. Он рано будил ее своим желанием любовных игр и ласкал едва не до рассвета, не понимая, как это тяжело для нее. Но она стала потребностью, объяснить которую он не мог.

Он просыпался, желая ее так сильно, что это переходило все границы, превратилось в мучительную необходимость владеть ей, оставить на ней свое клеймо.

А в конце дня ему не терпелось уйти в спальню, где они на равных владели друг другом. Он обожал, когда она взбиралась на него верхом, полная решимости взять его с такой же страстью, как брал ее он.

Да, он хотел обладать ею. Но она хотела этого не меньше. И это ему очень нравилось.

— Что так долго? — процедил Кэлен, принимаясь метаться по коридору.

— Прошло лишь несколько минут, — возразил Гэннон. — Уверен, что девочка здорова. Может, просто съела что-то, и ей стало нехорошо.

— Сара говорит, что она последнее время сильно уставала. Почему я не заметил?

— Ты слишком занят тренировкой воинов, и поэтому тебе ни до чего нет дела. Она крепкая девочка. Не сомневаюсь, что она скоро встанет и снова нападет на тебя с мечом.

Кэлен угрюмо поморщился и покачал головой, но, прежде чем успел сказать, что отныне запрещает всякие игры с мечом, дверь открылась, и Сара высунула голову.

— Мне нужно поговорить с вами, лэрд. Прямо здесь, потому что девочка очнулась.

— С ней все в порядке? — допытывался Кэлен. — Я должен увидеть сам.

Сара подняла руку:

— И нечего зря волноваться. Девочка здорова. Ей просто нужно немного отдохнуть. Полагаю, вы не знали, что она носит…

— Носит? Что именно? — тупо осведомился Кэлен.

Сара подняла глаза к небу:

— Ребенка, конечно. Она беременна, вот и все.

Кэлен продолжал стоять неподвижно, не в силах сообразить, что пытается втолковать ему Сара. Кулаки сжались сами собой. Его захлестнула ярость.

Сара явно посчитала такую реакцию странной, но ему было все равно. И думал он только о том, как надерет жене уши, едва она немного оправится.

Повернувшись к Гэннону, он показал на дверь:

— Ей запрещено покидать эту комнату до конца дня, а также вставать с постели. Присмотри за ней.

Повернувшись, он пошел по коридору. В этот момент он жаждал крови. И не важно чьей. Довольно с него Макдоналдов и их явной неохоты выполнять требуемую от них работу, необходимую, чтобы стать достойными воинами.

Стыд и позор, что их хозяйка — больше мужчина, чем все они, вместе взятые.

— Обычно мне не нравится, когда ты противоречишь мужу, но воины считают, что он тебя искалечил, и готовы восстать. Если ты не появишься, начнется мятеж.

Рионна глянула на Сару и многозначительно кивнула в сторону Гэннона, стоявшего со скрещенными на груди руками и слушавшего разговор. Сара раздраженно взглянула на него.

— Ты сказала, что он не обрадовался известию о ребенке, — напомнила Рионна.

— Я так не говорила, — начала Сара.

— Но он не обрадовался, — настаивала Рионна.

— Я вообще не поняла, как он к этому отнесся. Он приказал своему человеку, чтобы не давал тебе подниматься с кровати и покидать комнату, после чего ушел вниз.

— И ты не находишь ничего необычного в такой реакции на собственного ребенка? — язвительно осведомилась Рионна.

— Дай ему время. Очевидно, он не готов к такой новости.

— Я была готова не больше, — пробормотала Рионна.

Сара, покачав головой, встала и воздела руки к небу.

— Два идиота. В толк не возьму, почему вас должно удивить известие о том, что ты беременна? Можно подумать, вы мало потрудились над этим.

— Я не была готова, — отбивалась Рионна.

— Ну да, а дитя будет ждать, пока родители подготовятся, — фыркнула Сара. — У тебя еще несколько месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Уверена, что это произойдет достаточно скоро. Будь счастлива, что тебя не тошнит по утрам. Похоже, ты страдаешь только от усталости.

Рионна сморщила нос.

— Вполне вероятно, что теперь, узнав о беременности, я завтра же с утра начну мучиться рвотой.

Сара рассмеялась:

— Вполне возможно. Бывает всякое.

Рионна положила руку на все еще плоский живот и нерешительно повела плечами.

— А если я стану плохой матерью?

Взгляд Сары смягчился. Она села на кровать рядом с Рионной и знаком велела Гэннону уйти.

Тот нахмурился, но ушел, хотя, несомненно, встал на страже за дверью.

Сара повернулась к Рионне и взяла ее за руку.

— Ты будешь чудесной матерью, девочка. Ты так предана и верна своим людям. Так готова их защитить. И не только их, а каждого, кто нуждается в защите. Как ты можешь стать недостойной матерью своему ребенку? Зря тревожишься. После того как привыкнешь к этой мысли, поймешь, что все будет хорошо.

Рионна тяжко вздохнула:

— Надеюсь, ты права. Пока что муж не слишком радуется будущему отцовству, хотя усердно старался влить в меня свое семя. Хвастался, что я рожу наследника в течение первого года брака. Полагаю, он знал, что делает.

— Лэрд сильно озабочен. На нем лежит много обязанностей. Он опомнится и придет в себя. Просто был слишком потрясен. Вот увидишь, не успеешь оглянуться, как он будет похваляться своей плодовитостью.

— Но он казался… таким разгневанным… — тихо сказала Рионна.

Сара пожала плечами:

— Оправится от потрясения, и все будет в порядке. Так как насчет воинов?

— Да, стоит убедить их, что я здорова и что Кэлен не убил меня. Последнее время у него достаточно неприятностей с воинами. Я знаю, что происходит с моим кланом. Очень немногие отдали Кэлену поддержку и преданность. Не знаю, чего они ждут и почему не спешат признать его лэрдом. Неужели им больше нравилось правление моего отца?

Сара погладила Рионну по руке:

— Некоторые люди просто не любят перемен, навязанных со стороны вождей. А этот к тому же чужой для нашего клана, с таким трудно смириться. Гордость мешает, потому что лэрд указывает им на недостатки, а это они считают унижением.

— Помоги мне надеть платье. Сердце мужа смягчится, если он увидит меня в женском наряде. Может, не будет кричать слишком сильно за то, что ослушалась его приказа оставаться в постели.

— Я бы на это не рассчитывала, — сухо заметила Сара. — Довольно и того, что воины успокоятся, увидев, что муж не разделался с тобой, велев своему человеку похоронить тебя.

Рионна подняла глаза к небу, услышав веселые нотки в голосе Сары, и спустила ноги с кровати. Сара помогла ей надеть платье из ткани янтарного цвета, расшитое золотыми нитями. Оно было совсем новым, надетым впервые. Рионна хотела приберечь его для специального случая. Наверное, этот случай настал: нужно попытаться смягчить мужнин гнев.

— Ты прекрасна, девочка. Беременность придает тебе особое сияние.

Рионна остановилась на пути к двери и со вздохом повернулась.

— Гэннон.

Сара нахмурилась, только сейчас вспомнив о Гэнноне, но тут же отмахнулась.

— Он не посмеет удержать тебя силой. Он, конечно, будет злиться и загородит дорогу, но вместе мы сумеем заставить его посторониться.

У Рионны не было такой уверенности. Гэннон вполне может попытаться усмирить ее.

— Может, лучше позвать его сюда? Я встану за дверью и, когда он войдет, сумею выскочить за порог.

— Ну и хитрая ты, девочка, — хмыкнула Сара. — Это сработает, если я издам панический вопль. Займи место, но помни, нужно спешить. Ему не понравится наша проделка.

Рионна подобрала юбки и спряталась за дверью. Сара встала в конце комнаты и позвала Гэннона.

Дверь немедленно распахнулась, и в комнату вбежал Гэннон. Не тратя времени, чтобы увидеть его реакцию, Рионна выскочила за дверь и помчалась вниз. Вслед ей несся яростный рев.

Подгоняемая тяжелыми шагами на ступеньках лестницы, она выбежала во двор и едва не поскользнулась на снегу, но сумела устоять на ногах и бросилась к стоявшему к ней спиной мужу.

Но воины увидели ее и, опустив мечи, с любопытством посмотрели на Рионну, вставшую у правого локтя Кэлена. Воины смотрели на них настороженно, и, когда он повернулся к ней, она поняла почему.

Его лицо выражало такую ледяную ярость, что Рионна отступила, не зная, что делать. Гэннон подошел сзади, и она неожиданно оказалась между двумя очень рассерженными воинами.

— Тебе было сказано не выпускать ее из комнаты! — рявкнул Кэлен.

— Он не виноват, — тихо вступилась Рионна. — Мы с Сарой его провели.

— О, в обмане тебе нет равных, жена!

Его тон застал ее врасплох. Заявление было таким абсурдным, что Рионна раскрыла рот. Она сама не понимала, в чем ее обвиняют, но что бы там ни было, дело худо.

Она чуть вскинула подбородок:

— Я просто хотела уверить людей, что жива и здорова.

Он обвел рукой собравшихся воинов.

— Как все они видят, ты жива и здорова, отнюдь не благодаря твоей глупости. Ну, если это все, нам нужно заканчивать тренировку, — резко бросил он. Сердце Рионны сжалось.

— Моя глупость? О чем ты, муж?

Он шагнул вперед, и она съежилась под его холодным взглядом.

— Я поговорю с тобой позже, когда гнев немного остынет. А до тех пор возвращайся в спальню и не смей ее покидать. Надеюсь, все понятно?

Она не знала, что ответить. Только неверяще уставилась на него. Что она такого сделала, чтобы вызвать такую ярость?!

Ее так и подмывало врезать ему коленом в пах, посмотреть, как он в муках извивается на снегу. Но вместо этого она плотно сжала губы и послала ему взгляд, от которого увяла бы роза в полном цвету. И повернулась, чтобы идти. Гэннон хотел взять ее за руку, но она ответила таким же ледяным взглядом. Только через ее труп она подчинится приказу мужа ждать в комнате, пока ему будет угодно разорвать ее за какую-то воображаемую провинность.

Она вошла в дом и отправилась на поиски Сары. Кэлен должен быть на седьмом небе от счастья. Ему предстоит стать отцом. А ведь он все время говорил о своем желании услышать, что его семя принесло плоды, поскольку это поможет укрепить его власть над кланом.

Теперь Маккабе и Макдоналды будут соединены кровными узами. Мечты Кэлена исполнятся. Почему же он смотрел на нее так, словно она подло предала его?

— Ты не сможешь вечно избегать лэрда, — предупредила Сара.

Рионна злобно зыркнула на нее:

— Я вовсе не избегаю его. Скорее не повинуюсь его приказу. Пусть идет к дьяволу! Подумать только, я надела для него платье!

Она с отвращением оглядела чудесное янтарное платье, теперь уже изрядно помятое.

Сара хмыкнула и снова принялась вязать. Они сидели в коттедже Сары у полыхавшего в очаге огня.

Ужин должны были подать еще час назад, но Рионна поела по настоянию Сары в тишине коттеджа.

— Теперь тебе нужно больше есть, — предупредила она Рионну. — Может, потому ты и падала в обмороки, что недоедала. В тот день не позавтракала и переутомилась.

Рионна сдалась и съела миску жаркого, но не почувствовала вкуса. Потому что перед глазами стояло разъяренное лицо мужа. И эта холодность к ней… У нее не было объяснений. Они дрались на мечах, и да, он был в плохом настроении из-за недовольства людей, но нельзя же винить в этом ее. А как он отреагировал на весть о беременности? Неужели так зол, потому что она забеременела? Абсурд. Ведь она носит наследника, что крайне важно для союза между Маккабе и Макдоналдами. Ее дитя может смягчить неприязнь, которую Макдоналды питают к Кэлену.

— Признаюсь, мне не понять мужскую логику, — вздохнула Рионна.

Сара укоризненно прищелкнула языком:

— Хорошо, что ты осознала это сейчас. Бесполезно и пытаться. Мысли мужчин меняются ежечасно, и женщина никогда не может быть уверена, в каком именно направлении. Поэтому лучше позволить им думать, что они в доме главные, и спокойно делать все, как считаешь нужным.

— Ты мудрая женщина, Сара, — рассмеялась Рионна.

— Пережив двух мужей, я набралась куда больше мудрости в отношении мужчин, чем полагается женщине. Это нетрудно, если усвоить, что они вечно ворчат и ругаются. Если сумеешь пропускать все это мимо ушей и не обращать внимания на укусы, жить с ними нетрудно. Погладить, польстить их гордости, поцеловать, и им больше ничего не надо.

— Да, я привыкла считать, что ты права, — кивнула Рионна, глядя в пламя. — Но мой муж… некрасиво говорить о нем в таком тоне, но он сводит меня с ума. В одну минуту он нежен и заботлив, в следующую — холоден, как зимний снег.

Сара улыбнулась:

— Все потому, что он еще не решил, как относиться к тебе, девочка. Ты так вскружила ему голову, что он сам не знает, в какую сторону податься. Но со временем сообразит.

— Как это типично, что я должна прислуживать ему, пока он решит, что для него лучше, прежде чем мы сможем жить в мире, — буркнула Рионна.

— Очень трудно успокоить дикого зверя, когда ты здесь, а он там, — заметила Сара.

— На улице холодно, и я никуда не пойду, — наотрез отказалась Рионна.

— Загвоздка в том, что вы оба упрямы, как старые мулы. Никто не хочет уступить ни на дюйм. Так никогда не будешь счастлива в браке.

— Если я всегда буду легко уступать, значит, он привыкнет и никогда ни в чем не согласится со мной.

— Это тоже верно.

— Так что же мне делать? — раздраженно спросила Рионна.

— Знай я это, все были бы довольны. Думаю, тебе придется сообразить самой. Найти способ.

— Может быть, — нерешительно согласилась Рионна. — Но сегодня я ничего не узнаю. Очень устала.

— И зла.

— По вполне веской причине.

— Иди спать, девочка. Твой муж скоро начнет тебя искать, и тогда тебе будет не до сна.

— Я не стану от него прятаться, — поклялась Рионна.

Сара подняла брови:

— Неужели? А как называется то, что ты делаешь?

— Отказываюсь повиноваться его приказам.

— И заодно скрываешься, — ухмыльнулась Сара.

— Ничего подобного. Давно пора понять, почему он злится.

Рионна встала и сжала кулаки.

— Будь осторожна, когда станешь возвращаться, девочка. На улице скользко. Наш добрый Господь никак не может решить, что нам нужнее: дождь или снег.

— Я буду осторожна, Сара. Спасибо за ужин и компанию. И за совет. Иногда так хорошо, что есть человек, который тебя выслушает.

— Да, девочка, так оно и есть. А теперь иди и помирись с лэрдом. Вам нужно отпраздновать такое событие.

Рионна попрощалась с Сарой и поспешила в дом. К тому времени как она добралась до крыльца, ее бил озноб. С неба валил снег пополам с дождем.

Она вошла в зал, потопала, чтобы стряхнуть лед и снег, собираясь отправиться на поиски мужа.

Долго искать не пришлось.

Он сидел за столом вместе с Гэнноном и Макдоналдами. При виде ее он встал, прищурился и сжал губы. Скрестил руки на груди и попытался усмирить ее взглядом. Воины даже не поняли, что она ослушалась мужа и не вернулась в спальню. Или он собрался уморить ее голодом?

Проигнорировав его недовольный взгляд, она подошла к огню и стала греть руки.

И чем больше она раздумывала о случившемся, тем больше злилась. Она не сделала ничего, чтобы вызвать такой гнев. И если он не хочет ребенка — это его вина. Он ничего не сделал, чтобы предотвратить беременность!

Согревшись, она повернулась и, не глядя на мужа, спокойно направилась к лестнице.

— Ты бессовестно испытываешь мое терпение, жена! — окликнул Кэлен.

Она остановилась и, повернувшись, пронзила его взглядом, не скрывавшим все возрастающей ярости.

Воины с плохо замаскированным любопытством переводили взгляды с лэрда на Рионну. Это ей не понравилось. Она не собиралась сводить счеты с мужем на людях, но так взбесилась, что сейчас ей было все равно.

— А ты мое, муж. Возможно, когда сообразишь, чем я тебе не угодила, дашь мне знать. А пока я иду в спальню. День был очень нелегким.

К тому времени как Рионна добралась до спальни, ее трясло. Понадобилась вся ее отвага, чтобы спокойно выйти из зала, зная, что лицо Кэлена напоминает грозовое облако. Ей не следовало выказывать такое неуважение в присутствии воинов, но и он не должен был обнаруживать свое недовольство на людях.

Ей не хотелось оставаться в спальне или ждать его появления, сгорая от гнева. Но нельзя уйти в старую спальню, иначе он подумает, будто она прячется от него.

По правде говоря, все, чего она хотела, — остаться одной и выспаться. Она так устала, что хотела врасти в кровать и оставаться там целый день. И голова начинала болеть.

Она вышагивала перед камином, пока не поняла, что он намерен заставить ее ждать. Раздраженно вздохнув, она разделась и осторожно убрала платье, чтобы не испортить. Лучшего наряда у нее не было, и еще представится случай его надеть, когда окружающие смогут по достоинству оценить платье.

Она замерзла в ночной сорочке и поэтому накинула плащ и свернулась на стуле у огня. Конечно, ванна была бы сейчас чем-то вроде дара небес, но уже поздно, и ей не хочется, чтобы муж застал ее сидящей в чане.

Она согрелась, и веки отяжелели. К тому времени, когда в коридоре послышались шаги Кэлена, она почти спала и не собиралась злиться на то, что он заставил себя так долго ждать.

Дверь тихо открылась и закрылась. Рионна не повернулась, чтобы приветствовать его, оставшись на месте.

Наступило молчание. Наконец он подошел ближе.

— Я весь день боролся со своим гневом, но обнаружил, что так же зол, как раньше.

При этих словах Рионна повернулась и покрепче закуталась в плащ.

— И что такого я совершила, муж? Неужели ты так недоволен, что станешь отцом? Или я неправильно поняла твое хвастовство насчет того, что в течение года я рожу тебе наследника?

Он недоуменно вскинул брови:

— Считаешь, что я расстроен тем, что ты беременна моим ребенком?

Она встала так стремительно, что плащ захлестнул ноги.

— Ты не сделал ничего, чтобы заставить меня думать иначе! С того момента как ты обнаружил, что я ношу ребенка, ты сходишь с ума от злости. Я ничем не заслужила твоего гнева. И все же ты постоянно полосуешь меня взглядом, как мечом.

— Ничего? Зубы Господни, женщина, ты тяжкое испытание моего терпения. Ты не сказала мне, что носишь ребенка. И когда собиралась признаться? Когда я поднесу кончик меча к твоему набухшему животу? Или когда настанет время привести ребенка в этот мир?

Растерявшаяся Рионна не знала, что сказать.

— Ты считаешь, что я намеренно утаила от тебя свою беременность? И нарочно подвергла риску нашего ребенка?

— Твои занятия никак не подобают беременной женщине, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ты знала, что я никогда бы не допустил ничего подобного.

— Значит, ты такого низкого мнения обо мне, что решил, будто я солгу ради продолжения тренировок, и плевать на то, что я ношу следующего лэрда нашего клана?

— Почему же ты не сказала мне? — допытывался он.

— Я не знала! — яростно воскликнула Рионна. — Не знала, пока не очнулась и Сара не сказала мне. Я бы сразу побежала к тебе, и мне доставило бы огромную радость первой сообщить о ребенке.

Кэлен ошеломленно смотрел на нее, словно подобная мысль ему в голову не приходила.

— Иисусе… — пробормотал он, проведя рукой по волосам, и быстро отвернулся. Его рука упала, сжавшись в тугой кулак. — Как подумаю о том, что могло случиться, что почти случилось… когда ты упала, мне показалось, что я ранил тебя. Я мог бы покалечить нашего ребенка. Покалечить тебя!

Только сейчас Рионна осознала все. Гнев и обида растаяли, и сердце забилось чуть сильнее. Она подошла к мужу и положила руку ему на плечо.

— Ты боялся, — тихо произнесла она.

Он дернулся, как от удара. Глаза ярко вспыхнули.

— Боялся? Я был в смертельном ужасе! Отнес тебя в нашу спальню в уверенности, что ты тяжело ранена. Искал кровь или синяки, свидетельства того, что всему виной я!

Она обняла его за талию и положила голову на грудь. Долго-долго он стоял в ее объятиях совершенно неподвижно, не пытаясь ответить на ласку. Потом очень медленно обхватил ее плечи и привлек к себе. Прижался щекой к ее макушке и стиснул руки так сильно, что она едва могла дышать. И затрепетал всем телом. Ее потрясло то простое открытие, что этот жестокий воин способен бояться.

За нее. Он дрожит от страха. Ей стало стыдно. Как она могла, пусть на миг, подумать, что он не хочет ребенка, хотя в тот момент это было вполне логичным выводом.

Но теперь она хотела подтверждения. Хотела услышать это из его собственных уст, увериться, что он рад ее беременности.

— Значит, ты счастлив, что у нас будет ребенок?

— Счастлив? Думаю, этим словом нельзя выразить мои чувства. Есть много других, более точных. Чудо! Да, чудо! Мне и в голову не приходило, что такое может быть. И даже когда я хвастался, я все равно не представлял, что скоро стану отцом, пока Сара не сообщила правду. Меня словно молнией ударило! Пришлось уйти из дома и бродить одному, чтобы не опозориться перед другими. — Его пальцы коснулись ее щеки и провели по лицу. — Страх. Такой страх я испытывал впервые в жизни. Страх, что я не смогу защитить нашего ребенка от людей вроде Дункана Камерона. Что если у нас будет дочь, она станет такой, какой почти всю жизнь была Мэйрин. Всегда скрываться, всегда жить в страхе разоблачения. Опасаться, что человек, которому она родит ребенка, женится и использует ее из-за приданого. — Она сжала ладонями его лицо, и он, повернув голову, поцеловал тонкие пальцы. — И радость, Рионна. Я испытал неописуемую радость. Представлял дочь, обладающую твоей красотой и силой, и сына, такого же упрямого и неукротимого.

— А ты, муж? — рассмеялась она. — Что наши дети унаследуют от тебя?

— Мне все равно, при условии, что они будут здоровы и что роды будут легкими.

Она снова обняла его:

— Прости, что встревожила тебя. Клянусь, я не знала, что беременна, иначе была бы осторожнее на тренировках.

Он сжал ее плечи и отстранил. Лицо было серьезным и даже мрачноватым.

— Больше ты не дотронешься до меча. С твоей глупой идеей покончено.

— Но, Кэлен, теперь, когда мы знаем, можно тренироваться так, чтобы не нанести вреда ребенку. Очень важно, чтобы я смогла защитить себя и его.

— Я сам способен защитить то, что принадлежит мне! — яростно выкрикнул он. — И не стану рисковать здоровьем твоим и ребенка.

— Но…

Он повелительно поднял руку:

— Не может быть и речи. И это мое последнее слово.

Она вздохнула, но не смогла заставить себя рассердиться при виде его встревоженных глаз.

— А теперь иди ко мне, жена. Я должен обнять тебя.

Она улыбнулась и бросилась к нему. Он стал жадно целовать ее, лаская губами и языком. Сжал талию, положил ладонь на живот и, неожиданно потеряв терпение, начал дергать за ткань плаща, пока она не осталась в одной сорочке. И только потом вновь положил руку на ее живот и посмотрел в глаза.

— Сын или дочь, — хрипло выговорил он. — Не думал, что у меня когда-нибудь будут дети.

— Но теперь эта мысль тебе нравится? — улыбнулась она.

— О да, — тихо ответил он. — Нравится, и очень. И я должен попросить у тебя прощения, Рионна.

Она поднесла палец к его губам и сопроводила движение поцелуем.

— Для нас обоих этот день был тяжелым. Возможно, лучше лечь спать и завтра все начать заново.

— Ты очень великодушна, жена.

— Но за это я кое-что хочу получить, — сообщила она. И, проведя рукой по его животу вниз, сжала тугую плоть.

Глаза Кэлена понимающе блеснули.

— Да? И что именно?

Она продолжала ласкать его сквозь материю штанов.

— Хороший муж должен заботиться о жене в ее нынешнем положении. Ей требуется много внимания и нежности.

— Вот как?

— Совершенно верно. Много нежного, любящего внимания.

— Думаю, это я вполне способен для нее сделать.

Он нагнулся, подхватил жену и направился к кровати, куда и опустил ее.

— Собственно говоря, думаю, что смогу любить ее бесконечно.

— И я тоже, — выдохнула Рионна.

Он отступил, разделся. А потом снял с нее сорочку. Несколько минут он просто стоял, любуясь ее телом, прежде чем положить ладони на пока еще плоский живот, встать на колени и прижаться поцелуем к нежной коже. Поцелуем таким нежным и легким, что у нее растаяло сердце.

Рионна пригладила его волосы и прижала голову к своей груди.

— В своем чреве ты носишь наше будущее, — пробормотал Кэлен. — Это то, что связывает наши кланы и делает их единым.

— Ты даешь нашему ребенку большую ответственность.

Он снова поцеловал ее, осторожно разделил створки лона и прижался языком к чувствительной плоти.

Она тихо застонала и стала извиваться, пока он любил ее губами и языком. Он был невероятно терпелив и неустанно дарил ей волну за волной наслаждения.

Подводил к грани, только чтобы дать приливу улечься. Потом все начиналось сначала, каждый раз сильнее, чем прежде.

Она задыхалась и была так напряжена, что ныли мышцы. Умоляла его остановиться и тут же заклинала не останавливаться. Хриплый голос звучал все невнятнее.

Потом он поднял голову и одним мощным толчком вошел в нее, закрывая своим телом, вливая восхитительное тепло. Она никогда еще не чувствовала себя такой защищенной, словно больше ничто не могло ранить ее.

Он был в ней не только физически, но и в сердце, и в душе. Он был всем, о чем она могла думать, всем, что могла слышать и видеть. Он говорил, что она носит их будущее, но сам был ее будущим. Всем, что она хотела. В чем нуждалась.

В эту ночь куда-то девался грубый, властный воин. Мужчина, который так безжалостно брал ее много раз, превратился в нежного любовника, обращавшегося с ней, как с бесконечно хрупким бесценным сокровищем, ценимым больше всего на свете.

Он двигался медленно, размеренно, без усилий скользя сквозь ее влажный жар. И не переставал целовать ее губы, щеки, веки, шею и мочку уха.

Впервые в жизни Кэлен поклонялся ей так безоговорочно. Да. Он любил ее, как муж должен любить жену, но в эту ночь разница была очевидной.

Сегодня ночью… кажется, он любил ее сердцем, а не только телом. Сегодня она любила его не только телом, но и всей душой.

Когда ее охватило блаженство, Рионна вскрикнула, и он прижал ее к себе, дожидаясь, пока она затихнет, и только потом вонзился и излился в ее глубины.

Потом она лежала в его объятиях, уткнувшись головой в плечо. Он был по-прежнему тверд, и между ее ногами разливалась липкое семя, но ей было все равно. Она не хотела разлучаться с ним даже на несколько минут, которые потребуются, чтобы обтереться мокрой тряпкой.

Она держала его в объятиях, пока его дыхание не стало глубоким и ровным. Он полностью расслабился, обмякший, довольный и очень теплый.

Она вздохнула и погладила его по плечу, зная, что он уже спит.

— Я люблю тебя, муж. Это правда, я не ожидала, что отдам тебе сердце. Не знаю, хочешь ли ты этого от меня, но мое сердце все равно принадлежит тебе. Когда-нибудь… когда-нибудь я получу твое, — прошептала она и, закрыв глаза, устроилась поудобнее. Усталость окутала ее, словно одеялом, и через несколько минут она тоже спала.

Но Кэлен лежал в темноте, обнимая Рионну. В ушах все звучали и звучали ее слова, пока он не понял, что это не игра его воображения.

Жена любит его. И теперь он понятия не имел, что делать. Он когда-то любил и помнил, что это ни к чему хорошему не приводит, и все же знал, что любовь существует. Взять хотя бы братьев и их жен. Братья любили своих женщин со страстью, необычной для многих браков.

Любовь требует жертв. Веры и доверия. И делает любящего совершенно беззащитным перед любимым существом.

Наутро Рионна проснулась рано. Комната тускло освещалась огнем из очага, и единственной свечой на деревянном столе, где были разложены вещи Кэлена. Он сидел молча, с пером в руке и что-то царапал на одном из свитков.

Она наблюдала, зачарованная зрелищем. Лоб был наморщен, и время от времени он опускал перо в чернила и снова принимался писать. Она впервые видела, как он занимается своими свитками, но теперь гадала, делал ли он это каждый раз до ее пробуждения. Она так много раз просыпалась, придавленная его телом, что, возможно, он приходил к ней, переделав утренние дела.

Она лежала тихо, ожидая, пока он подойдет к ней, и, пользуясь возможностью, тайно изучала своего мужа.

Он так красив, что любая женщина будет от него без ума. Сильный, покрытый шрамами. Не само совершенство. Возможно, какой-то женщине это не понравится. Но не Рионне. Ее сердце воина радовалось каждой метке храбрости.

На носу была небольшая горбинка: видимо, когда-то он был сломан. Но если не считать этого, Кэлен был настоящим красавцем: высокие скулы, сильный подбородок, светло-зеленые глаза, такого же цвета, как у братьев. Рионна надеялась, что такие же будут и у ребенка.

Девочка с чудесными отцовскими глазами и темными волосами. Рионне понадобится все ее воинское искусство, чтобы отгонять поклонников от порога дочери.

Она затаила дыхание, когда Кэлен отложил перо и тщательно скатал свиток, после чего встал и тихо подошел к кровати. Ее тело пульсировало в предвкушении его обладания.

Но вместо того чтобы сжать ее бедра и подтащить к краю кровати, он нагнулся и поцеловал ее в лоб, прежде чем отступить и бесшумно покинуть комнату.

Она смотрела вслед, сбитая с толку и… разочарованная. Она хотела его. Ноющая боль началась в самом лоне, и теперь ее муж ушел, а она лежит, глядя в потолок.

Рионна вздохнула и, повернувшись на бок, посмотрела в огонь. Потом ее взгляд упал на свитки и письменный стол. Что пишет Кэлен, оставаясь наедине со своими мыслями?

— Наши воины сражаются все лучше, — заметила Сара, вместе с Рионной наблюдавшая за тренировками с балкона.

— Да, теперь у них появилась цель. Это хорошо, потому что война все ближе.

Рионна потерла небольшой холмик живота. Битва была неизбежна, и это ее тревожило. Она беспокоилась за Кэлена, за свой клан, за семью Кэлена. За будущее своего ребенка.

— Ты хмуришься, девочка. Плохо себя чувствуешь? Возможно, тебе следует лечь и отдохнуть.

Рионна покачала головой. Кэлен постоянно тревожился по пустякам и трясся над ней днем и ночью. Требовал, чтобы она отдыхала и пальцем о палец не ударяла, чтобы не переутомляться. К несчастью, его одержимость передалась и Саре.

— Скажи, Сара, разве ты постоянно лежала в постели, когда носила детей?

Сара покачала головой:

— У меня было полно дел. Нужно же было кому-то работать. У меня не было времени валяться в постели, — выпалила она, впрочем, тут же сообразив, что проговорилась, виновато посмотрела на Рионну: — Но я не была беременна следующим лэрдом и уж точно была куда плотнее тебя. Твой муж волнуется. Ты должна повиноваться его приказам, по крайней мере до конца беременности.

— Уж лучше сразу посадите меня в клетку, — пробормотала Рионна. — Просто смешно! Ты права в одном: у нас много дел, и нам нужны все руки, способные помочь. Но меня отодвигают в сторону и велят отдыхать. Не вижу смысла. Я не больна, ни одного дня не чувствовала себя плохо. Через три месяца даже усталость куда-то ушла.

— Лэрд — человек упорный, и я ни за что не пойду против него. Весь клан знает о его желаниях, так что не я одна готова напомнить тебе о долге.

— Если я буду бездельничать, то просто сойду с ума. Не могу я целый день оставаться в доме, пересаживаясь с одного стула на другой. Иначе растолстею, обленюсь, и что будет тогда? Кэлен бросит меня ради более красивой и подходящей ему жены.

— Глупости, девочка, не будешь же ты вечно беременной!

Кэлен приостановил тренировки и поднял глаза, словно знал, что найдет на балконе Рионну. Легкая улыбка тронула его губы, и он приветственно кивнул жене. Сердце у нее привычно дрогнуло, как каждый раз, когда он смотрел в ее сторону. Она устала от его чрезмерной заботы, но в то же время радовалась тому, что ее состояние ему небезразлично.

Пусть он не признается, что питает к ней нежные чувства, но очевидно, его сердце не ожесточилось по отношению к ней.

— Скоро ты произнесешь слова, которых я жду, муженек, — почти яростно прошептала она.

— Что ты сказала, девочка? — спросила Сара.

— Ничего, говорила сама с собой.

— Пойдем, видишь, какой повалил снег.

Рионна позволила Саре увести ее, и они направились к большому очагу в зале.

Несмотря на убежденность Рионны в том, что она никогда не сможет управлять домом, и настоятельную просьбу Кэлена не выходить, она решила, что нужно как-то проводить время. Поэтому много дней было проведено у огня, и Сара обучала ее обязанностям хозяйки.

Стоя у огня, Рионна рассеянно размышляла о том о сем, как всегда, когда оставалась наедине со своими мыслями. Одна из обязанностей хозяйки — обеспечить комфорт и уют мужа и заботиться о нем так же, как он заботится о ней.

Последнее время он всячески угождал ей, ласкал и лелеял, и постепенно Рионна убедилась, что к концу беременности он окончательно ее избалует. Возможно, такова его цель, чтобы получить ее согласие родить еще больше детей.

При этой мысли она улыбнулась. Ему не придется долго убеждать ее.

Все же справедливо, если она ответит такой же заботой.

Решив вечером всячески ублажить мужа, она велела принести в спальню чан и нагреть воды к тому времени, когда поднимется муж.

Сама она выложила горшочки с мылом без запаха и тряпочки для мытья. Попросила Гэннона принести дров, поскольку Кэлена хватит удар, если она сделает это сама. Потом разожгла огонь в очаге, потребовала принести в их комнату ужин и флягу с элем.

Довольная тем, что успела все сделать, она спустилась вниз ожидать прихода мужа.

Терпения хватило ненадолго. Она принялась мерить шагами зал. Наконец через час воины пришли на ужин. Едва завидев Кэлена, Рионна поспешила навстречу.

— Я приказала подать ужин в нашу спальню, — тихо сказала она. — Поднимись наверх, и я поухаживаю за тобой.

Он озадаченно взглянул на нее, но позволил увести себя наверх. Они едва не столкнулись со служанками, несущими ведра с кипятком.

— Что ты задумала, жена? — спросил он, когда она усадила его у огня.

Рионна принялась снимать с него сапоги. Он разглядывал ее с ленивой улыбкой.

— Я велела сделать горячую ванну и подать горячий ужин. Это снимет усталость и согреет тебя.

Она успела стащить один сапог. Кэлен вскинул брови:

— По какому случаю?

Рионна улыбнулась и принялась стаскивать второй сапог.

— Никакого особого случая.

В дверь постучали, и Рионна разрешила войти.

Четыре служанки принесли еще воды и добавили ее в уже дымившийся чан. После их ухода Рионна попробовала пальцем поверхность.

— Думаю, все готово.

Кэлен попытался раздеться. Но она не дала и стала раздевать его сама. Взяла за руку и подвела к чану. Он ступил в воду и тихо застонал, погрузившись глубже.

Она позволила ему немного посидеть с закрытыми глазами, прежде чем взяла тряпочку и мыло и встала на колени у чана. Кэлен открыл глаза. Но она уже принялась намыливать ему грудь.

— Не пойму, чем заслужил такое внимание. Но с моих губ не сорвется ни единой жалобы.

— Ты с утра до вечера трудишься без отдыха. А сам настаиваешь, чтобы я ничего не делала. Ты балуешь меня, как только можно, но никто не делает того же самого для тебя.

— Я воин, Рионна, — рассмеялся он. — Никто не балует воинов.

— Кроме жен. Тебе пойдет на пользу вечер, когда кто-то преданно поухаживает за тобой.

Она принялась мыть его спину ленивыми, чувственными движениями. Мышцы Кэлена перекатывались под ее прикосновениями. Дыхание у него перехватило, и вздох вышел прерывистым.

— Думаю, тут ты права. Мне нравится, когда жена прислуживает мужу в уединении спальни. Это открывает множество самых приятных возможностей.

Она приподнялась и поцелуем заставила его замолчать, после чего опустила руку в воду, провела пальцами по его животу до самого «петушка» и стала осторожно растирать твердую плоть.

— Нужно убедиться, что ты совершенно чист.

— О да, ты не должна пропустить ни единого местечка, — пробормотал он, покусывая ее губы.

Она отстранилась и принесла тяжелый кувшин, стоявший у тазика для умывания. Велев Кэлену податься вперед, она стала мыть его волосы.

Ей нравилось пробегать пальцами по длинным прядям. Она намыливала, смывала и запускала руки в густую гриву, массируя и гладя.

— Твои руки — чистое волшебство, девочка, — пробормотал он. — Честно говоря, я впервые получаю столько удовольствия от такой простой вещи, как мытье головы.

— Если встанешь у огня, я оботру тебя и высушу волосы, — пообещала она.

— Дважды просить меня не придется! Я хочу вновь ощутить прикосновение твоих рук.

Кэлен встал, и вода полилась по его спине, упругим ягодицам и ногам. Он вышел из воды и повернулся лицом к Рионне. Ее взгляд был прикован к его телу. Будь ей даже девяносто, она никогда не устанет смотреть на Кэлена. Он зачаровывал ее. Ее влекло к нему так, как ни к одному мужчине.

— Если будешь продолжать смотреть на меня так, окажешься на спине, а я — между твоими бедрами, — проворчал он.

Рионна широко улыбнулась и принялась вытирать его. Поднялась на носочки, чтобы выжать волосы. Когда с них перестала капать вода, она снова принялась вытирать его.

Да, она действительно намеревалась этой ночью ублажать мужа, но так наслаждалась происходившим сама, что чувствовала угрызения совести из-за наслаждения, которое давало ей каждое движение.

Когда его грудь и руки обсохли, она опустилась на колени, чтобы растереть его бедра и ноги. До сих пор она старательно обходила его чресла, желая хорошенько помучить мужа. Теперь ее губы были в нескольких дюймах от его набухшей плоти.

— Скажи, муженек, ты не слишком ослабеешь, чтобы поужинать, если я ублажу тебя сейчас? — лукаво улыбнулась она.

Его глаза блеснули. Он зарылся руками в ее волосы и грубо потянул вперед, пока его мужское естество не коснулось ее нижней губы.

— Как-нибудь постараюсь.

Зная, какое действие произведет на него стоящая у ног жена, она взяла глубоко в рот его плоть.

— Ах, девочка, — простонал он, — твои губки — сладчайшее наслаждение, которое я когда-либо изведал.

Он стиснул пряди ее волос, но тут же разжал пальцы, боясь, что повредит ей. Впрочем, когда она снова втянула в рот головку, он запустил руки в ее волосы.

На этот раз она не стала медлить. Хотела, чтобы наслаждение наступило быстро и внезапно, как прелюдия к тому, что будет дальше.

Рионна сжала руку на основании тяжелого стержня и стала ласкать и одновременно сосать головку. Чуть крепче сжала пальцы и повела руку вверх, снова проглотив его целиком.

Она повторяла это опять и опять, пока он не привстал на цыпочки, стремясь проникнуть глубже. И попытался отстраниться, когда стало ясно, что разрядка близка, но она воспротивилась и держала его до тех пор, пока он с резким криком не излился в ее рот.

Она продолжала лизать и сосать его, пока он, сжав ее лицо, не отстранился со всей осторожностью. Нагнулся, чтобы помочь ей встать, и привлек ее к себе, когда она пошатнулась. Но через минуту Рионна отступила и принесла ему штаны.

— Садись, и я расчешу тебе волосы, — велела она, пока он одевался. — Сейчас принесут еду, и ты сможешь поужинать.

Она уселась на край кровати, а он сел на пол, между ее ног, пока она вычесывала колтуны из его волос. Наконец она отложила щетку и пропустила пряди сквозь пальцы, наслаждаясь их шелковистостью и блеском.

Он поймал ее руку и поднес к губам. Поцеловал ладонь и, перевернув, расцеловал костяшки пальцев.

— Чем вызвана такая нежная забота, женушка?

— Ты сам говорил, что неприлично проявлять чувства на людях, — чопорно заметила она.

Кэлен громко рассмеялся:

— Верно, девочка. Конечно, я обожаю, когда твои губки берут мой «петушок», но среди людей, боюсь, начнется мятеж. Лучше, чтобы подобные вещи происходили только между нами.

Она улыбнулась и обняла его. Поцеловала в висок и отстранилась, когда в дверь постучали.

— Это Сара с нашим ужином. Не двигайся, я сейчас вернусь.

Она вышла в коридор, попросила Сару подождать и вернулась с подносом. Расставила все, вернула поднос Саре и закрыла дверь. Прежде всего она налила Кэлену кубок эля и стала накладывать еду. Он не спускал с нее властного, пристального взгляда, словно единственным желанием было сорвать с нее одежду и взять жену прямо на полу.

Она страстно желала того же, но муж скорее всего умирал с голоду, и его нужно было покормить.

Она свернулась рядом с ним на полу, изредка вздрагивая. Ее одежда отсырела после того, как она помыла Кэлена. Муж, хмурясь, коснулся рукава ее платья.

— Ты промокла. И замерзла.

— Да, но это не важно.

— Ты дрожишь.

— Огонь скоро меня согреет.

Он взял у нее тарелку и поставил на кровать, а потом снял с нее платье и сорочку, оставив обнаженной, так что их роли переменились.

— Твоя кожа сияет так тепло при свете огня, — пробормотал он. — Хочу, чтобы ты оставалась обнаженной весь вечер.

Он снова уселся на пол, но вместо того, чтобы позволить ей сесть рядом, устроил у себя на коленях.

— На полу слишком холодно. Сиди здесь.

Он коснулся слегка набухшего живота, положил на него ладонь.

— Как наше дитя сегодня?

— Пока что не шевелится, но, думаю, это будет скоро. Я худая, и Сара говорит, что из-за этого почувствую его раньше, чем надо бы.

— Надеюсь, он не слишком большой, — нахмурился Кэлен. — Честно говоря, ты не выглядишь достаточно крупной, чтобы произвести на свет ребенка.

— Ты слишком много волнуешься. Все будет хорошо, — заверила она, ставя на пол тарелку с мясом, сыром и хлебом. Взяла кусочек мяса и протянула Кэлену. Он поцеловал ее пальцы, прежде чем взять мясо губами.

— Ничего вкуснее в жизни не ел, — хрипловато пробормотал он. — Из рук нагой богини, пока сама она сидит у меня на коленях… Я попал на небо!

Она едва не поддалась соблазну поцеловать его, крепко и страстно, но так муж совсем изголодается. Поэтому она стала кормить его, разламывая хлеб, сыр и мясо.

Но он не давал ей покоя, гладя спину, грудь и плечи, сжимая налитые груди, теребя соски, пока она не стала извиваться у него на коленях.

— Предупреждаю, что долго я не протяну. Я хочу тебя, девочка, и так сильно, что боюсь пролить семя при первом же выпаде.

— Сегодня — все для твоего наслаждения, муж. И я твоя, можешь делать со мной все, что захочешь.

— Тогда немедленно освободи меня от штанов, чтобы я мог войти в тебя как можно глубже. Думаю, нужно ввести правило: садясь мне на колени, ты принимаешь в себя мой «петушок».

Она нетерпеливо дергала его за штаны, потому что эти слова огнем лизали ее тело, и ей так же не терпелось почувствовать его в себе.

Рионна выгнулась, как только его плоть вырвалась на свободу. Он стиснул ее бедра и погрузился в тесное лоно. Оба издавали неразборчивые звуки наслаждения. Она хотела начать двигаться. Но он так крепко прижал ее к себе, что их ничто не разделяло.

— Вот так, девочка. Не шевелись. А теперь продолжай меня кормить.

Каждый раз, наклоняясь за ломтиком хлеба или сыра, она туже сжимала его плоть, а он набухал все сильнее, невероятно растягивая ее.

— Ты стискиваешь меня в бархатном кулаке, — выдохнул Кэлен, сжимая ее предплечья. Она уронила последний кусочек хлеба, когда он завладел ее губами, словно все еще был голоден. Только на этот раз хотел ее.

Его ладони скользили по ее рукам и бедрам. Пальцы впились в ее ягодицы. Подняв Рионну, он выгнул спину.

— Это слишком хорошо, — выдавил он. — Я не продержусь долго.

Он резко вонзился в нее, и она наполнилась его теплом. Кэлен продолжал крепко держать ее, пульсируя в лоне. А потом прижал Рионну к груди и стал гладить по спине. Постепенно плоть его обмякла. Он обнял жену за плечи, а другой рукой оттолкнулся от пола. И при этом выскользнул из нее.

Забыв о еде и еще не остывшей ванне, он уложил ее на постель и обнял. Они растянулись на матраце, сплетясь руками и ногами. Кэлен поцеловал ее в лоб и довольно вздохнул. Услышав этот вздох, она счастливо улыбнулась.

— Не знаю, чем вызвано такое отношение жены, но скажи причину, чтобы я в ближайшем будущем смог заслужить это еще раз.

Она стиснула его, поцеловала ложбинку на шее и принялась лениво играть с его волосами, неожиданно решив узнать о муже побольше.

— Что ты пишешь в своих свитках?

Он отстранился, явно удивленный ее вопросом. При этом он выглядел немного смущенным, и ей пришло в голову, что, возможно, не стоило портить столь интимные моменты между ними.

— Мои мысли, — объяснил он наконец. — Когда я их записываю, это помогает мне лучше все обдумывать.

— Записываешь, как провел день?

— Что-то в этом роде. Но я выражаю мысли лучше, если перед этим излагаю их на бумаге. Я не слишком красноречив и не люблю много говорить.

— Неужели?! Да ты шутишь! — поддела она.

Он игриво шлепнул ее по попке.

— Я делаю это с тех пор, как в детстве научился читать и писать. Мой отец был человеком ученым и обучил грамоте сыновей. Считал это важным умением. И часто говорил, что ум и ученость служат воину лучше меча.

— Слова истинного мудреца.

— Так оно и было, — тихо ответил Кэлен. — Он был великим лэрдом, любимым своим кланом.

Рионна глянула в глаза мужа и поняла, что в эту ночь его одолевают демоны прошлого. Она горько жалела, что напомнила ему об отце, потому что Кэлену невозможно отделить его смерть от предательства Элспет. Но в то же время ей хотелось лучше узнать о бремени, отягощавшем душу мужа.

— Расскажи об Элспет, — попросила она.

Кэлен насторожился. Лицо его потемнело.

— Не о чем рассказывать.

— Я не согласна. Она ожесточила тебя. Украла то, что по праву принадлежало мне.

Кэлен недоуменно уставился на нее:

— О чем ты?

Рионна коснулась его щеки:

— Твое сердце. Ты не можешь отдать его мне. Потому что в нем по-прежнему царит она.

— Неправда, — поспешно ответил он.

— Правда. Ты ожесточил ту часть сердца, которую предлагал ей. Когда она предала тебя, ты замкнул эту часть и больше не желаешь ее отпирать. Она заключена там. Получила то, что по праву должно быть моим, и я хочу эту часть твоего сердца, муж. И больше не собираюсь ждать.

Кэлен, казалось, не верил собственным ушам.

— Ты предъявляешь неразумные требования.

Рионна нетерпеливо фыркнула:

— Неразумно хотеть, чтобы все сердце мужа принадлежало мне? Что бы ты сказал, узнав, что часть моего сердца отдана другому мужчине и ты никогда не сумеешь его коснуться?

— Ты придаешь всему этому слишком много значения. Элспет — часть моего прошлого. Ты — мое будущее, и вы обе не имеете друг с другом ничего общего.

— В таком случае поведай о ней, — настаивала Рионна. — Если она не представляет угрозы, не о чем тогда и спорить.

Кэлен вздохнул, раздраженно поморщился и, повернувшись на спину, стал смотреть в потолок. Рионна молча ждала, пока он немного остынет.

— Я был дураком.

Рионна ничего не ответила, наблюдая игру эмоций на лице мужа. Она ни на секунду не верила, что он все еще питает теплые чувства к Элспет, но прошлое по-прежнему было живо в сердце и голове. Словно яд, который нужно было исторгнуть из его души.

Она видела неприкрытую боль в его глазах и сожаление о том, что произошло так много лет назад.

— Она была на несколько лет старше меня и куда более опытна. Я был совсем молод, и она стала моей первой… первой возлюбленной. Я воображал, что влюблен в нее. И заранее спланировал все будущее. Намеревался жениться на ней, хотя мне было нечего предложить жене. Я был третьим сыном лэрда. И хотя бедными нас трудно было назвать, но и богатства особого не имелось. Я хотел отправиться к Дункану Камерону, кузену Элспет, и попросить ее руки.

Рионна поморщилась, хотя примерно знала, о чем пойдет речь, но все же ей стало не по себе.

— Отец послал меня, Юэна и Аларика на охоту и попросил отправиться в соседний клан и обменять дичь на товары. Пока нас не было, Элспет опоила людей и ночью открыла ворота солдатам Камерона. Там произошла настоящая бойня. В нашем клане народу было куда меньше, и тогда мы не обладали таким воинским искусством, как люди Камерона. У нас не было ни единого шанса. Когда мы вернулись, отец был мертв. Молодой жене Юэна перерезали горло после того, как изнасиловали. Только его сын выжил, потому что мальчика спрятали служанки. Оставшиеся члены нашего клана рассказали об измене Элспет, но на этом мой позор не кончился.

Рионна свела брови:

— Что случилось потом?

— Я им не поверил, — с отвращением признался он. — Хотя доказательства были вескими и умом я сознавал, что это правда, сердце подсказывало, что такого быть не может. Я искал Элспет, решив выслушать объяснения из ее собственных уст. Был уверен, что это какая-то ошибка.

Рионна тяжко вздохнула. Этой части истории она раньше не слышала.

— Когда я отыскал ее и спросил, правда ли это, она рассмеялась мне в лицо. Даже не пыталась солгать. А едва я отвернулся, вонзила нож мне в спину.

— Шрам на боку, — прошептала Рионна.

— Да, этой меткой я не горжусь. Это напоминание о том, как я позволил женщине, которую любил, уничтожить наш клан.

— Где она сейчас?

— Не знаю. Мне все равно. Когда-нибудь она заплатит за свои грехи. В точности, как я плачу за свои.

— Не считаешь, что научился на своих ошибках? — спросила Рионна. — Твой клан возродился, твои люди процветают, ты заключил союз, который спасет многих от бесстыдных притязаний Камерона.

— Все это не вернет мне и братьям нашего отца. В тот день я получил бесценный урок. Больше я не повернусь ни к кому спиной. Я позволил своему сердцу не поверить свидетельству, которое умом признавал правдивым. И теперь я далеко не так легковерен.

Рионна нахмурилась, провела рукой по его груди и прижалась к мужу. Он говорил так холодно. Совсем не похож на теплого, нежного воина, которого она любит всем сердцем.

Впервые она задалась вопросом, уж не повредила ли Элспет ту часть его сердца, которую больше невозможно излечить?

Кэлен сжал ее руку, и они долго лежали молча. Она думала о только что услышанном, и чем дольше размышляла, тем больше не могла понять одного.

— Кэлен!

— Что?

— Почему Камерон напал на вас? С какой целью? Он не захватил твою землю. Оставил дома лежать в руинах и вернулся к себе.

Кэлен тяжко вздохнул:

— Этого я не знаю. И никогда не знал. Он словно передал послание, смысл которого остался неясен. Мы были мирным кланом. Ни с кем не воевали. Отец никогда не занимался набегами, не сражался ради наживы. И больнее всего то, что он погиб от руки жестокого убийцы, хотя сам никому не причинил зла.

Рионна приподнялась на локте, чтобы посмотреть на мужа. И вдруг ей показалось очень важным сказать то, что горело на языке.

— Я — не Элспет, Кэлен. И хочу, чтобы ты это знал. Я никогда ни за что не предам тебя.

Он долго смотрел на нее, прежде чем притянуть к себе и поцеловать.

— Я знаю, Рионна. Знаю.

Май не принес перемен в погоде. Зима словно старалась отомстить за теплый январь и упорно препятствовала наступлению весны.

Кладовые были почти опустошены, но воины две недели не могли выехать на охоту из-за непрерывных снегопадов.

Все были вынуждены сидеть по домам, у огня, чтобы хоть немного согреться. Кэлен сгорал от нетерпения, ожидая когда станет теплее и прибудет гонец от Юэна.

В конце третьей недели наконец выглянуло солнце. Прибыл посланец от Юэна с сообщением, что в Ним-Аленне все спокойно и что подготовка к битве находится в самом разгаре. Юэн уже рассылал послания другим лэрдам. Король направлял в Ним-Аленн целое войско солдат, преданных короне.

Много времени было потеряно из-за постоянных снегопадов и жестокого холода. Теперь Юэн торопился начать войну и приказывал Кэлену приготовиться и ждать дальнейших распоряжений.

Несмотря на то что Рионна знала о неминуемом начале войны, все же эти новости ее встревожили. Она вовсе не желала посылать мужа и своих людей на войну, но держала опасения при себе. Она не станет обременять мужа, который не мог дождаться сражения с армией Камерона.

Он не находил себе места и с каждым днем становился все молчаливее и напряженнее. Наконец, когда они доедали остатки дичи, Кэлен собрал охотников и объявил, что следует настрелять как можно больше добычи за то короткое время, которое осталось до начала войны.

Его нетерпение передалось воинам, и охота была средством немного прийти в себя.

Кэлен стоял в зале. По правую руку была Рионна, по левую — Гэннон. Рионна держала мужа за руку, находя утешение в этом прикосновении.

— Останешься и будешь следить за домом, — сказал Кэлен Гэннону. — Вряд ли Юэн в ближайшее время пришлет гонца, но если получишь сообщение, немедленно найдите меня. Мы не будем забираться далеко в лес. И позаботься о Рионне.

Гэннон кивнул:

— Разумеется, лэрд, да будет твоя охота удачной. Возвращайтесь с богатой добычей.

С этими словами он отошел, оставив Кэлена наедине с Рионной. Она повернулась и крепко обняла его, не обращая внимания на окружающих. В этот раз мужу придется выдержать проявления чувств вне супружеской спальни.

К удивлению Рионны, он поцеловал ее долгим поцелуем и, прежде чем отвернуться, провел рукой по щеке.

— Вижу тревогу в твоих глазах, жена. Это вредно для тебя и ребенка. Все будет хорошо. Много лет мы ждали этого дня. У меня руки чешутся поскорее покончить с Камероном.

— Знаю, — кивнула она. — Поезжай на охоту и проясни мысли, прежде чем идти на битву с Камероном. Верю, что ты и твои братья добьетесь победы.

Его глаза довольно блеснули. Он снова наклонился, чтобы поцеловать ее. И вышел во двор, где уже ждали охотники.

Рионна посмотрела ему вслед и вздохнула. Следующие недели станут испытанием для ее стойкости. Она ненавидела саму мысль о том, что Кэлен и ее люди будут где-то далеко на поле битвы, пока она остается за стенами, окружавшими дом, не ведая, что происходит. Она даже не будет знать, чем все закончилось!

— Если воображаешь, что я позволю тебе покинуть дом, значит, ты спятила, — без обиняков заявил Гэннон, когда Рионна металась по залу. В руке она сжимала свиток с печатью Юэна Маккабе и короля, прибывший примерно через час после того, как тяжело раненный Саймон принес весть о пленении Кэлена.

Рионна решительно повернулась к Гэннону, зная, что должна убедить начальника гарнизона. Или все будет потеряно.

— Думай, Гэннон. Поразмысли и поймешь, что я права. Мы не можем ждать. Камерон убьет Кэлена. А если не он, то мой отец. Кэлен не привык, чтобы его использовали как пешку против Юэна Маккабе. Все это задумал мой отец, заключивший сделку с дьяволом Камероном. Он поговаривал об этом и раньше. Но я подумала, что у него мозги не на месте. После свадьбы он предложил мне присоединиться к нему и избавить клан от Кэлена. Он взбесился, узнав, что лишен титула лэрда. Думаю, он с самого начала не желал отдавать титул Аларику, когда тот впервые предложил союз. Он хотел выдать меня за Аларика и сделать его лэрдом после рождения моего первого ребенка. Но зачем ждать? Это соглашение никогда не имело для меня особого смысла, учитывая нежелание лэрда уступать власть. Думаю, он сделал бы все, чтобы Аларик никогда не стал лэрдом. Допустим, убил бы его, когда я забеременела бы. И обставил все, как несчастный случай.

Никто не смог бы доказать, что это отец стал причиной смерти Аларика.

— Ты говоришь о сложном и запутанном заговоре, — нахмурился Гэннон.

— Я знаю, звучит неправдоподобно, как будто я все выдумала из-за тревоги за Кэлена, но уверяю, если ты все хорошенько обдумаешь, такой план имеет смысл.

— Пожалуй, — согласился Гэннон.

— Мы не можем ждать, пока Юэн будет готов начать войну с Камероном. Ты должен немедленно мчаться в Ним-Аленн и рассказать Юэну о том, что я придумала. Не знаю, что написано в свитке. Не могу сломать печать и попросить кого-то прочитать содержание, ибо это разрушит мои планы. Но какие бы приказы там ни содержались, Юэн должен действовать иначе, поскольку нам необходимо застать их врасплох.

Гэннон яростно затряс головой:

— Я не оставлю вас, миледи. Кэлен снимет с меня шкуру и скормит внутренности волкам, если я позволю вам осуществить задуманное.

Падая, Кэлен едва сдержал проклятие. Боль пронзила его плечо, распространяясь по телу палящим пламенем, так что пришлось закрыть глаза и стиснуть зубы.

Руки были связаны за спиной, отчего рана в плече болела еще сильнее. Грегор Макдоналд грубо вырвал стрелу из плеча, и кровь так и не унималась по всему пути до владений Камерона.

— Я привез вам Кэлена Маккабе, лэрд Камерон! — крикнул Грегор.

Открыв глаза, Кэлен увидел стоявшего неподалеку Камерона. Ненависть желчью разлилась во рту. Подумать только, Камерон так близок, а Кэлен бессилен что-либо сделать: лежит со связанным руками и глотает горечь поражения…

Если бы он смог встать, плюнул бы в глаза Камерону.

— Вижу, — отозвался тот и, подойдя к Кэлену, пнул его в раненое плечо. Тот поморщился, но продолжал смотреть на Камерона, не скрывая ненависти. — Руки чешутся задушить меня, верно, Кэлен? — тихо издевался Камерон. — Ненавидишь меня сильнее, чем твои братья. Ведь из-за твоей глупости ваш клан был разгромлен! Моя кузина — настоящая красавица, верно? Я давно ее не видел. Возможно, раздвигает ноги для очередного бедного одурманенного глупца.

Кэлен продолжал смотреть на Камерона, пока тот не поежился.

— Интересно, что выбрал бы Юэн: защитить прелестную жену и ребенка или спасти брата? Конечно, не брата, который однажды лишил его всего. Скажи, Кэлен, каково чувствовать, что ты во второй раз уничтожил все, что дорого для Юэна? — Камерон встал на колени рядом с головой Кэлена, запустил руки ему в волосы и дернул вверх, так что их лица оказались совсем близко. — Но ему не придется выбирать, потому что я заполучу все. Ты для меня не играешь роли. Я глазом не моргну по поводу твоей смерти, а потом уничтожу твой клан и короля, которому ты так предан.

И тут Кэлен вспомнил о вопросе Рионны.

— Почему? Почему ты сделал это? Если все равно намерен меня убить, скажи, почему уничтожил мой клан восемь лет назад? Мы не представляли угрозы для тебя.

Камерон поднялся и отступил. В глазах вспыхнула такая же ненависть, как во взгляде Кэлена.

— До того дня ты никогда обо мне не слышал, верно?

Он покачал головой.

— Как это похоже на твоего отца: не упомянуть ни обо мне, ни о моем отце. Не у тебя одного есть причина ненавидеть. Твой отец взял то, что принадлежало мне. Долг платежом красен.

— Ты спятил, — выдавил Кэлен. — Мой отец был человеком мирным. Он не стал бы воевать без всяких причин.

Камерон придавил сапогом горло Кэлена, пригвоздив его к земле.

— О да, он был мирным человеком. Хочешь знать почему? Дал обет после смерти моего отца. Не смог вынести груза вины. Поклялся на могиле отца никогда больше не поднимать оружия. Я знаю. Я там был и слышал все. Слышал, как он просил прощения у моей матери. Перед уходом он погладил меня по голове. Словно этим мог утешить, когда мой отец лежал в земле. Будь у меня меч, твой отец умер бы в тот же день и истек кровью на могиле моего отца. Я бы об этом позаботился.

— Лжешь, — процедил Кэлен. — Мой отец никогда ни словом не обмолвился ни о тебе, ни о твоем отце.

— Потому что был трусом. Сражался бок о бок с моим отцом, а когда того сбили с лошади, ускакал и оставил его умирать. Бросил человека, которого называл своим другом, сбежал с поля битвы. И перед тем как он испустил последний вздох, я напомнил ему о мальчике, которого он погладил по голове у могилы моего отца. Знаешь, какими были его последние слова?

Кэлен не ответил. Кровь так билась в венах, что он боялся, как бы они не лопнули.

Камерон наклонился поближе к уху Кэлена:

— Он снова попросил прощения. И умолял меня помиловать его внука.

— Поэтому ты изнасиловал и убил его невестку, — прорычал Кэлен.

— Если бы смог найти подлое отродье, насадил бы его на меч. Жаль, что тебя и твоих братьев не было в тот день, когда я напал на ваш клан. Какое это было бы удовольствие — уничтожить всех до единого Маккабе!

— Я пошлю тебя в ад за содеянное, — поклялся Кэлен.

Камерон выпрямился и жестом подозвал своих людей.

— Волоките его в подземелье. Я больше не могу его видеть! Убить сразу — слишком легкая смерть для него. Пусть страдает, как страдал мой отец, истекая кровью на поле битвы.

Трое людей Камерона поставили Кэлена на ноги и потащили к маленькому входу со ступеньками, ведущими в темноту. Четвертый нес факел по холодному сырому коридору, в конце которого в полу зияла черная дыра. Кэлена бесцеремонно столкнули вниз. Он на мгновение оказался в воздухе, прежде чем рухнуть на каменный пол. Упал на раненое плечо и невольно взвыл от боли, пронзившей спину и мгновенно онемевшую руку.

Стараясь не потерять сознания, он глубоко дышал. На языке остался вкус крови: очевидно, он прикусил губу.

Дрожа от озноба и боли, единственной спутницы во мраке, он закрыл глаза и представил улыбающееся лицо Рионны. Представил, что он дома, в их спальне и она придумывает очередной способ свести его с ума от похоти.

Представил, как обводит выпуклость ее живота, как они допоздна говорят о своих надеждах и мечтах о ребенке.

— Защити Рионну, Юэн, — прошептал он, — потому что я подвел ее. И тебя.

Голова Кэлена откинулась, и он едва не упал. Но снова взглянул на жену. На свою жену. Она стояла перед ним, яростно сверкая глазами. За ее спиной Камерон и Грегор переглянулись и заулыбались.

— Ты рехнулась? — рявкнул он. — Что ты делаешь?

— Я здесь, чтобы увидеть твою смерть, — прошипела она. — Если Господу будет угодно и лэрд Камерон позволит, я намерена прикончить тебя сама. Какое это наслаждение — избавиться от тебя, Кэлен Маккабе!

Он слышал ее слова. Видел неподдельный гнев в глазах. Но ничего не понимал. Страшная тоска змеей заползла в грудь, пока боль не стала острее, чем от раны в спине.

Неужели это снова происходит с ним? Не может быть! Не может быть, чтобы история повторялась с такой ужасающей точностью!

Дункан положил руку на плечо Рионны:

— Жена хотела увидеть тебя, Кэлен. Подумать только, какая заботливость! Говорит, что сама хочет стать твоим палачом. Что ты об этом думаешь?

Прежде чем Кэлен смог придумать ответ, да и что он мог ответить, Камерон прижал Рионну к себе и стал неистово целовать.

Ледяная ярость обожгла Кэлена. Он больше не чувствовал боли от раны: все заглушало исступленное бешенство. Он находился в таком состоянии, что не в силах был осознать всего, но ему в лицо смотрела измена.

Снова.

Рионна вырвалась из рук Камерона, отвесила ему такую же пощечину, как Кэлену, и немедленно схватилась за меч. Но Камерон схватил ее за руку и рывком притянул к себе.

— Меня уже оскорбил один мужчина, и я не собираюсь терпеть то же самое в объятиях другого, — прорычала она.

Брови Кэлена взлетели вверх.

— Оскорбление? Ты это так называешь, жена?

Рионна смотрела на мужа. Прекрасные лживые глаза презрительно сверкали. Она оглянулась на Камерона и попыталась вырвать руку, но тут же замерла, пристально глянув в глаза Камерона.

— Вы сомневаетесь во мне. Это проверка. Сомневаетесь, что я хочу разделаться с Маккабе.

С этими словами она вырвала руку и откуда-то из складок плаща вынула свиток. Даже с того места, где стоял на коленях Кэлен, были видны две печати. Его брата и короля.

— Я принесла доказательство. Знаете, что это такое, лэрд Камерон? Это призыв к оружию от Юэна Маккабе, и, вполне возможно, он содержит планы сражения. Все, что вам нужно знать о скорой войне. Неужели я отдала бы свиток вам, будь это ловким трюком?

— Нет! — проревел Кэлен и рванулся вперед, но тут же был схвачен. Он боролся и сопротивлялся, но что мог поделать со связанными руками?

Камерон повертел свиток, изучая печати. Молча сломал воск и развернул пергамент. Всего несколько минут ушло на то, чтобы изучить содержание, после чего он бережно свернул свиток и посмотрел на Кэлена:

— Похоже, твоя жена и твой клан больше не желают терпеть тебя, Маккабе.

Кэлен с презрением смотрел на стоявшую перед ним Рионну.

— У меня нет ни жены, ни клана, если не считать Маккабе.

— Я больше не желаю его видеть. Верните его в ту дыру, откуда вытащили, — холодно отчеканила Рионна.

— Но нам нужно поговорить о его казни, — протянул Камерон. — Если верить этому посланию, война вот-вот начнется. Я надеялся, что их планы будут несколько оригинальнее. Но похоже, они предпочитают более прямой подход. Я даю вам день, миледи. Он умрет утром, а я должен привести свои планы в соответствии с планами Юэна Маккабе.

Рионна выхватила меч и медленно направилась к Кэлену. Но он отказывался встретить ее взгляд. И вообще не замечал ее. В мыслях царила такая сумятица, что он не мог до конца осознать происходящего.

Она прижала кончик лезвия к его шее, вынудив поднять глаза.

— Я могла бы убить тебя сейчас, — глухо обронила она. Лицо ее было абсолютно бесстрастно. Никто не мог бы определить, о чем она думает. Таким тоном можно говорить о погоде. Холод ее слов проник до самых костей, ибо Кэлен никогда не видел жену такой. — Но это слишком быстрая смерть для тебя.

— Почему? — прохрипел он. — Ты предала не только меня, но и всех, кого звала друзьями. Предала Мэйрин, которая была добра к тебе, предала ее невинное дитя. Ты посылаешь тех, кто был верен тебе, на смерть, и ради чего? Чтобы бесчестный человек снова стал вождем клана, который называл своим?

Она уперлась мечом ему в пах:

— Молчи, или отрежу яйца и скормлю собакам!

С этими словами она отвернулась, словно больше не могла вынести его вида. К его вечному позору, он хотел окликнуть ее.

Кэлен закрыл глаза. Похоже, есть уроки, которые он никогда не усвоит.

— Сожгите его у столба на рассвете, — спокойно заявила она. — Самый достойный конец для такого, как он.

Даже Камерон, казалось, был ошеломлен такой жестокостью. Но в глазах блеснуло восхищение. Да, этот человек настолько бесчестен, что ценит в окружающих только подобные качества.

— Прекрасно, миледи. Приговор будет исполнен утром. — Он велел людям увести Кэлена и повернулся к Рионне: — Хотите выпить чего-то освежающего? Вы очень устали и совершили долгое путешествие.

Последнее, что увидел Кэлен уходя — как жена улыбается человеку, которого он ненавидел всей душой.

Рионна поймала его взгляд. По ее лицу прошла тень, но она тут же отвела глаза.

Кэлен наблюдал, как Рионна берет факел из рук Камерона. Боль терзала и корежила его тело. Его трясло от озноба, и одновременно он горел в лихорадке. Но не сводил взгляда с жены, которая смотрела ему в глаза.

Что-то беспокоило его всю ночь, пока он лежал без сна на мокром холодном полу подземелья. Беспокоило еще с той минуты, как он увидел тень в ее глазах, когда его тащили обратно в грязную дыру.

И теперь инстинкты вопили, что все не так, как кажется. Он боролся с собой, поскольку дал клятву никогда не сомневаться в том, что смотрит ему прямо в лицо. Доказательства не лгут.

Но он не мог смириться с тем, что Рионна спокойно предала его. Изумление при виде ее и потрясение от того, что произошло потом, лишили его способности думать.

Но теперь, хорошенько поразмыслив, он не мог до конца поверить, что Рионна пошла против него. Слишком многое казалось бессмысленным. Она ненавидела своего отца. Боялась его. Почему же теперь ратует за его возвращение в клан?

Она стояла рядом с ним, против всего клана. Поддерживала с риском восстановить против себя своих людей. Так не ведет себя лживая женщина.

Нет, это невозможно. Пусть он снова окажется дураком, верящим сердцу, а не голове. На этот раз… на этот раз сердце не ошибается, и он готов поставить на кон свою жизнь, что это именно так.

Значит, его жена находится в опасности, и он бессилен ее защитить. Но чего она добивается? С какой целью притворилась, будто ненавидит его?

Рионна схватила факел, и он заметил, как ее свободная рука осторожно скользнула в складки плаща. И тут он увидел в ее глазах мольбу. Мольбу о помощи. Мольбу о понимании. Она исчезла, прежде чем он успел моргнуть, — Кэлен был уверен, что не ошибся. А может, просто хотел это видеть. Но сердце Кэлена учащенно забилось, а сам он напрягся в ожидании.

Ему захотелось крикнуть, чтобы она убиралась как можно дальше, берегла себя и ребенка! Хотелось сказать, что все планы не стоят ее жизни. Особенно в обмен на его жизнь.

Но Кэлен продолжал молчать, зная, что крик будет означать ее мгновенную смерть.

И тут Рионна сделала свой ход. Резко повернувшись, она ткнула факелом в лицо Камерона. Тот взвыл от боли. И в этот же миг Рионна издала боевой клич, подобного которому Кэлен раньше не слышал. Выхватила меч, сбросила плащ и метнулась к столбу. Кэлен, не веря глазам, увидел, как воины Макдоналдов лезут на стены и падают вниз с мечами в руках. Жена и клан, который он не считал своим, пришли спасти его.

— У тебя есть силы драться? — завопила Рионна, разрезая веревки, которыми он был привязан к столбу.

— Остались пока.

Он еще не мертв! И будь проклят, если позволит жене рисковать впустую!

Она исчезла, прежде чем он полностью освободился от пут. Он еще успел увидеть, как она сражается неподалеку, но, прежде чем успел помочь ей, увернулся от меча и отскочил, едва не лишившись головы.

Первым делом нужно было найти оружие. Кэлен снова увернулся, когда один из Камеронов едва не рассек ему лицо. Низко пригнувшись, он бросился в ноги воину, и оба упали. Меч выскочил из руки воина и заскользил по снегу, и Кэлен всадил кулак в лицо врага. На снег брызнула кровь. Он снова откатился и потянулся к мечу. Сжал рукоять и потянул к себе, как раз когда другой воин встал над ним с мечом в руках и нанес удар сверху вниз.

Кэлен в третий раз откатился, размахивая мечом. Лезвие полоснуло по ноге воина. Кэлен вскочил на ноги, забыв боль и жар. Сейчас главное — найти жену и схватиться с Дунканом Камероном.

Он пробился к стене, то и дело оглядываясь. Только диким усилием воли он оставался на ногах. И увиденное заставило его сердце сжаться. Макдоналды сражались храбро и умело. Но их было слишком мало, и они быстро уставали.

Он наконец снова увидел Рионну. Она прижала одного из Камеронов к стене. Быстро разделавшись с ним, она вытащила меч из его груди, но другой воин немедленно занял его место.

В этом и была главная проблема. На месте каждого павшего воина Камеронов немедленно вырастал новый.

Кэлен принялся пробиваться к жене, полный решимости увести ее в безопасное место, когда услышал леденящий душу, но до боли знакомый боевой клич и едва не упал на колени от облегчения.

Однако собрал силы, откинул голову и издал ответный клич, после чего крикнул Макдоналдам:

— Держитесь! Помощь пришла!

И повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в ворота въезжают братья. Сотни воинов Маккабе нападали со всех направлений. Он впервые в жизни видел столь великолепное зрелище. Проживи он хоть тысячу лет, никогда не забудет этой минуты!

Ситуация явно переменилась в пользу Макдоналдов. Чуть раньше они выглядели измотанными и почти обессилевшими, но теперь принялись драться так, словно Господь влил в их жилы свежую кровь.

Юэн, который вел отряд сквозь ворота, соскользнул с лошади в нескольких футах от Кэлена. Почти сразу же подъехал Аларик, так что Кэлена с обеих сторон поддерживали братья.

— Очень плохо? — крикнул Юэн, глядя на струйку крови, стекавшую по боку Кэлена.

— Выживу.

— Если не позволишь обработать раны, значит, умрешь, и какая польза будет от этого для Рионны? — раздраженно бросил Юэн.

Кэлен зарычал на брата, кипя от возмущения, как вода в котле.

— Тебе следует быть с Рионной. Это ей нужна помощь. Если она умрет, пока мы здесь спорим, клянусь, Мэйрин останется вдовой.

Юэн устало вздохнул:

— Если мне придется сидеть на тебе, пока Аларик очищает твою рану, я это сделаю. Чем скорее ты позволишь мне заняться тобой, тем скорее Рионна получит помощь.

Кэлен грязно выругался.

— Ты позволил бы мне ухаживать за тобой, если бы Мэйрин пострадала так же, как Рионна? Нет, настоял бы, чтобы сначала позаботились о Мэйрин.

— С Рионной сейчас Гэннон. Если я понадоблюсь, он позовет. У Рионны свежая рана, а твоя уже загноилась. Черт возьми, Кэлен, сдавайся, если хочешь отдыхать рядом с Рионной.

Этот аргумент заставил Кэлена замолчать. Пока они спорят, Рионна одна, и никто ее не утешит, и это терзало Кэлена. Он все еще помнил свои резкие слова в тот момент, когда впервые поверил самому худшему о Рионне. Он не хочет, чтобы она посчитала, будто он до сих пор презирает ее!

— Ты весь горишь! — мрачно констатировал Юэн, когда Кэлена уложили на кровать в одной из комнат. — Волнуешься за Рионну, но сам ранен куда серьезнее.

— Она беременна, — тихо признался Кэлен. — Вряд ли ты об этом знал. Подумай, она спасала меня, хотя сама носит ребенка. Ей пришлось скакать без остановки, чтобы поспеть вовремя. Зубы Господни, понимаешь, Юэн, при мысли об этом мне хочется плакать, как ребенку!

— Знаю, — кивнул Юэн. — Но у Рионны сильная воля. Она не сдастся без борьбы. У нее в голове была одна мысль — спасти тебя, и пусть король и страна идут ко всем чертям, согласен я с этим или нет. Гэннон явился в Ним-Аленн и передал ее приказы с таким повелительным видом, что пришлось немедленно их выполнять.

— Она одна такая на свете, — пробормотал Кэлен. — А я не ценил это чудо. Слишком упорно пытался изменить ее и превратить в жену, которой, как мне казалось, должна быть любая женщина.

— Вряд ли она с этим мирилась, — фыркнул Юэн.

Кэлен с сожалением улыбнулся, но тут же выругался, когда Юэн принялся очищать рану на плече.

— Не мирилась. Она девушка воинственная. Я…

Он осекся не в силах продолжать. Да и не будет он говорить. Потому что его слова предназначены не для брата, а для Рионны, и он скажет их только ей одной. Она сражалась ради них. Она требовала их. И она, черт возьми, их услышит.

— Расскажи о Ним-Аленне, — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, чтобы отвлечься от боли.

— Самое прекрасное место на свете. Укрепленный дом существует больше ста лет, а выглядит так, словно был выстроен вчера. Но люди короля бдительно охраняли его после смерти Александра. Он сумел оставить Мэйрин и ее первенцу хорошее наследство.

— Мужчины будут осаждать Изабель, как некогда — Мэйрин, — мрачно предсказал Кэлен. — Да, наследство богатое, но оно станет нелегким бременем для девочки.

— У нее будет защита, которой Мэйрин не имела, — напомнил Юэн. — Мэйрин осталась совсем одна, и никто не защищал ее, пока она росла. Изабель — дело другое. Я глаз с нее не спущу, пока она не решит, за кого выйти замуж.

Кэлен улыбнулся раздраженному тону брата:

— Значит, ты дашь ей возможность выбрать?

— Да. Она будет в лучшем положении, чем Мэйрин. Я никогда не хотел, чтобы она оказалась в таком отчаянном положении, как Мэйрин, или была вынуждена выбирать меньшее из двух зол, потому что ее загнали в угол.

— Это хорошо. Мы привели в клан Маккабе необыкновенных женщин. Они родят маленьких воинов с отвагой и умом своих матерей.

— Совершенно верно, — хмыкнул Юэн.

Кэлен снова поморщился, когда Юэн коснулся раны.

— Зубы Господни, Юэн, ты уже закончил?

— Нужно зашить рану, а ты лежи спокойно, или, помоги мне Господь, я зашью твой рот.

— Заканчивай быстрее. Я хочу вернуться к Рионне. Не желаю, чтобы она подумала самое плохое, когда не увидит меня.

— Я послал Аларика сказать ей, что ты, как всегда, злишься и угрожаешь. Она сразу поймет, что с тобой все в порядке.

— Если бы рана не болела так сильно, я бы врезал тебе.

— Можешь попытаться, — ухмыльнулся Юэн. — Ты сейчас слаб, как новорожденное дитя. Думаю, Рионна собьет тебя одним ударом даже с кинжалом в спине.

Кэлен сразу отрезвел.

— Она поражает меня, Юэн. Я даже не знаю, как вести себя с ней. Как смириться с тем, что она рисковала своей жизнью ради меня?

— Ты бы сделал то же самое ради нее, — спокойно ответил Юэн. — Вполне естественно, что и она стоит за тебя горой. Ее отлили и разбили форму. Господь послал тебе чудесный дар, Кэлен, и надеюсь, ты это сознаешь.

— Еще бы не сознавать, — пробормотал он.

— Ну вот, — довольно кивнул Юэн, — рана зашита, и кровь остановилась.

Кэлен попытался встать, но повалился на бок, окончательно лишившись сил. Руки и ноги его не слушались, и он едва был в состоянии приподнять голову.

Выругавшись, он снова попытался встать.

— Помоги мне, черт бы тебя побрал!

— Я помогу тебе добраться до спальни, где лежит Рионна, если поклянешься лежать в постели.

— Не стану торговаться с тобой из-за Рионны, — проворчал Кэлен. — Я не оставлю ее ни на секунду.

— У тебя серьезная рана, Кэлен. Ты весь горишь и совсем обессилел. Если за тобой не ухаживать, можешь умереть.

— Помоги мне встать, — повторил Кэлен.

Юэн покачал головой и усадил его.

— Клянусь, понятия не имею, чье ты порождение. Уверен, что в раннем детстве тебя оставили на ступеньках крыльца.

Кэлен с трудом поднялся. Слова Камерона об их отце всплыли в его затуманенном сознании. Он так и не узнает, была ли хоть доля правды в бреде Камерона. Но он ничего не скажет братьям. Нет смысла сеять семена сомнения в их умах. Камерон много лет жил ненавистью и местью, и это ничего ему не дало. В конце он навлек бесчестье на себя и на отца, за которого, по его словам, мстил.

— Все кончено, Юэн, — тихо сказал он, когда они ковыляли по коридору. — Через восемь лет все кончено. Камерон мертв, и ни один из нас не нанес ему смертельного удара.

— Да, — пробормотал Юэн, — наш отец может спать спокойно. Он отмщен.

— Нет, — поспешно ответил Кэлен, — дело не в мести. В благородстве и справедливости. Камерон действовал бесчестно и умер бесчестно. Этого довольно.

Юэн свел брови и искоса взглянул на брата.

— Я в долгу перед твоей женой, и этот долг не смогу отдать никогда. Она не только спасла твою жизнь, но и убила человека, причинившего много горя моей жене и угрожавшего дочери.

— Похоже, немало людей в долгу перед моей женой, — сухо заметил Кэлен.

Юэн постучал в дверь, и Кэлен едва дождался, пока им разрешат войти. Его сердце едва не остановилось при виде Рионны, распростертой на кровати на животе. Лицо повернуто набок, глаза закрыты.

Гэннон немедленно поднял руку:

— Она потеряла сознание, но еще дышит. Боль стала невыносимой.

— Неужели никто не мог дать ей зелья? Есть ли целитель в этом клане? — возмутился Кэлен. — Я не позволю ей страдать!

— Успокойся, — попросил Аларик. — Не стоит пугать Рионну, когда она проснется. Мы убедили ее, что рана легкая и волноваться не о чем. Она больше боится за тебя, чем за себя, и это даже лучше. Ей есть за кого бороться.

Кэлен подошел к кровати, преодолевая боль и горячку. Голова кружилась, и он словно шел через глубокое болото, но был исполнен решимости оставаться рядом.

— Кинжал засел глубоко, Юэн.

— Да, и как только мы его вытащим, кровь потечет сильнее. Нужно побыстрее остановить ее и зашить рану.

— Она — боец, — проворчал Гэннон. — Это для нее пустяки.

Кэлен никогда не видел Гэннона таким бледным, как в эту минуту. Он стоял над Рионной, сжимая и разжимая кулаки, словно не знал, что делать.

— Не было ли еще одного кровотечения? — со страхом спросил Кэлен. — Она носит ребенка.

Аларик покачал головой:

— Я по крайней мере не видел. Она не жаловалась на боль в животе. Только в спине.

— Ложись рядом, пока не упал, — рассерженно велел Юэн. — И подальше от нее, чтобы когда наконец потеряешь сознание, не мешал лечить Рионну.

Послышался стук. Гэннон и Аларик выхватили мечи. Гэннон поспешил приоткрыть дверь и впустить седовласую женщину, казавшуюся старой, как сам Мафусаил.

Она выглядела чрезвычайно взволнованной и ломала руки.

— Прошу прощения, лэрд Маккабе, но мне сказали, что вам нужна целительница.

Юэн пристально оглядел старуху:

— А ты действительно умеешь исцелять?

Старуха выпрямилась и пронзила Юэна негодующим взглядом.

— Я владела искусством целительства задолго до того, как ты родился, малыш.

— Мне нужно зелье от боли и бальзам, чтобы втереть в рану после того, как ее зашьют. Ты можешь зашить рану?

— Да, я стара, но за все мои шестьдесят лет рука не дрогнула ни разу.

— Нет, — перебил Кэлен. — Юэн, сделай это сам. Я тебе верю.

— Хорошо, — согласился Юэн и ткнул пальцем в старуху: — Принеси зелья, которые я просил.

Она кивнула и поковыляла из комнаты.

— Помоги мне вынуть кинжал из раны, — поморщился Юэн. — Это нужно сделать быстро, чтобы сразу остановить кровь. Кэлен, ложись. Если она очнется, то порадуется, увидев тебя рядом.

Кэлен забрался в кровать и почти упал на подушки. Силы его иссякли. Он погладил Рионну по волосам, склеенным на концах кровью.

— Когда все будет кончено, я искупаю тебя, как когда-то ты купала меня, а потом покормлю тебя собственными руками. Будем сидеть у огня. И я стану расчесывать тебе волосы. Прочитаю все мысли, которые я записывал с того дня, когда впервые увидел тебя. Клянусь, что уже тогда я желал тебя. Даже когда ты принадлежала моему брату.

Он коснулся ее щеки, пытаясь согреть ее. Но она оставалась бледной и холодной.

— Разожги огонь, — сказал он Гэннону. — Не хочу, чтобы она замерзла. Нужно, чтобы ей было тепло и уютно.

— Помести ладони по обе стороны кинжала, — наставлял Аларика Юэн, — и надави, когда я потяну. Как только выну кинжал, зажми руками рану.

Аларик кивнул, и Кэлен подвинулся ближе, пока его губы не коснулись ее виска.

— Будь храброй, девочка, — прошептал он. — Такой же храброй, как была все это время. Я здесь. Я не покину тебя.

Юэн кивнул Аларику, взялся за рукоять кинжала и потянул. Рионна дернулась. Глаза ее открылись. В их глубинах мелькнула паника. Вскрикнув, она начала вырываться.

Окровавленный нож наконец вышел, и Аларик ладонями зажал рану. Рионна продолжала извиваться.

— Ш-ш-ш, Рионна, это я, Кэлен. Спокойнее, девочка, мы тебе помогаем. Это Юэн, мой брат, он вытащил кинжал.

Юэн нетерпеливо разрезал тунику, обнажив ее спину. Кэлен закрыл глаза, увидев, как брызнула кровь из-под ладоней Аларика.

Рионна заплакала, когда Аларик нажал сильнее. Кэлен потянулся к ее руке.

Ее ногти впились в его ладонь. Он благословлял эту боль, если она помогала Рионне переносить свою. Ради этого он готов на все.

— Боже, как жжет огнем! — ахнула Рионна.

— Знаю, девочка. Скоро все будет кончено. Клянусь. Дыши глубже. Смотри на меня. Только на меня и выброси все остальное из головы.

Она взглянула на него широко раскрытыми от страха глазами.

— Сейчас Юэн зашьет рану, — спокойно объяснял Кэлен. — А ты смотри только на меня. Представь, что боли нет и ты держишь на руках нашего малыша.

Страх ушел из глаз, а боль сменилась нежной радостью.

Следующий час был испытанием выносливости Кэлена. Ослабевший от собственных ран и изнемогая от боли и жара, он уговаривал Рионну держаться. Когда ее лицо становилось серым, он целовал ее и говорил о ребенке. Когда она была готова потерять сознание, он гладил ее щеку и уверял в своей любви.

К тому времени как Юэн зашил рану, Кэлен был в полуобморочном состоянии.

Юэн отступил от кровати и вытер лоб.

— Все, Кэлен. Теперь вы в руках Господа.

Кэлен не ответил.

— Кэлен!

Наклонившись, Юэн понял, что брат наконец лишился чувств. Он глянул на Аларика и Гэннона.

— Я тревожусь за обоих. Раны тяжелые, и оба потеряли много крови. Но хуже приходится Кэлену. Рана уже загноилась. У него сильный жар.

— Что нам делать? — спросил Гэннон.

— Отвезем их домой и будем молить Господа о милосердии.

Рионна проснулась от боли. Тело словно туго натянутая струна, кожа, казалось, вот-вот лопнет. Губы пересохли и потрескались, и она была готова продать душу за глоток воды.

— Ты очнулась! — воскликнул нежный голос.

— О Боже, я умерла? — поморщилась Рионна.

Послышался легкий смешок:

— Почему ты так считаешь?

— Потому что слышу голос ангела.

Рионна с трудом приоткрыла глаза, не представляя, что столь незначительное движение причинит такую боль.

— Кили… — выдохнула она. — Ты здесь.

Но Рионна тут же нахмурилась не в силах понять, где находится.

Оглянувшись, она увидела обстановку своей прежней спальни в доме Макдоналдов.

— Да, я здесь. Где еще быть, когда те, кого я люблю, нуждаются во мне?

Кили осторожно села на кровать рядом с Рионной, держа в руке чашу с водой.

— Хочешь пить?

— Куда больше, чем дышать.

Кили снова рассмеялась:

— Не преувеличивай.

Рионна жадно осушила чашу, игнорируя боль, которую вызывало каждое движение. Отдав чашу Кили, она осторожно опустилась на подушки и закрыла глаза в ожидании, пока станет легче.

— Почему я здесь? — прошептала она. Она не хотела задумываться над тем, почему оказалась не в комнате мужа, в комнате, которую они делили с тех пор, как Кэлен унес ее из этой спальни.

Кили положила прохладную руку на лоб Рионны и стала осторожно растирать.

— Я хотела, чтобы ты лежала в комнате без окон. Ты так много дней горела в лихорадке. Из окон сильно дует, а кроме того, здесь нет очага. Нельзя, чтобы огонь слишком сильно тебя согревал. Ты и без того металась в жару.

— Ничего не понимаю, — устало пробормотала Рионна, снова открывая глаза. Кили улыбнулась. — Где Кэлен? — высказала Рионна вопрос, не дававший покоя с тех пор, как она очнулась.

— Еще не проснулся.

Рионна с трудом села, едва не лишившись чувств от огненной боли, полоснувшей спину.

— Сколько я здесь пролежала? — прохрипела она, игнорируя попытки Кили заставить ее лечь.

— Возвращение заняло два дня, а последнюю неделю ты была без сознания.

Паника стиснула горло Рионны. Собравшись с силами, она оттолкнула Кили и вынудила себя встать.

— Где он? — потребовала она ответа, ковыляя к двери.

— Кто — он?

— Рионна, немедленно остановись. — Ты слишком слаба, и лихорадка еще не прошла.

Рионна распахнула дверь:

— Кэлен. Где он?

— В своей комнате, конечно. А теперь вернись. Ради Бога, на тебе одна ночная сорочка!

Но Рионна вырвалась и, шатаясь, поплелась по коридору. Перед дверью Кэлена стоял Гэннон, и он вовсе не обрадовался при виде хозяйки. Видя, что она вот-вот упадет, он ринулся навстречу и успел поймать ее.

— Иисусе сладчайший, миледи. О чем вы только думаете?!

Кили оказалась рядом, как раз когда Рионна пыталась стряхнуть руку Гэннона.

— Прочь с дороги, — прошипела она. — Я желаю видеть мужа.

Глаза Гэннона смягчились, и он обвил ее талию сильной рукой.

— Если я впущу вас, поклянитесь, что позже вернетесь к себе. По правде говоря, выглядите вы как смерть.

— Спасибо, — проворчала Рионна. — Ты мне льстишь.

Кили поджала губы, чтобы скрыть улыбку.

— Я подожду здесь, Рионна. Но через минуту зайду за тобой. И не думай, что не сдержу слова.

— Может потребоваться больше минуты, чтобы убедить моего упрямого мужа не умирать, — отрезала Рионна, входя в дверь.

Кили и Гэннон обменялись недоуменными взглядами, но Рионна уже скрылась. Она едва успела добраться до кровати Кэлена, прежде чем колени подогнулись. Но все-таки успела сесть на край кровати и взглянула на мужа. Лицо было спокойным. Ни морщинки на лбу. Но лежал он так неподвижно, что она испугалась.

Потом ее охватил гнев. Она наклонилась ближе, чтобы он лучше слышал. Во имя Бога, она заставит его услышать.

— Слушай меня, муж, и слушай внимательно! — почти кричала она. — Ты не посмеешь умереть после всего, что я сделала для спасения твоей жалкой шкуры. Такова твоя благодарность? Умереть после всего? Позор, вот что это такое! — Наклонившись еще ниже, она обхватила ладонями его лицо. — Борись, черт бы тебя побрал! Не смей так легко сдаваться! Господь еще не готов принять тебя, потому что я с тобой не покончила. Ты очнешься и произнесешь слова, которых я так долго ждала. Признание в любви, произнесенное на поле битвы, когда мы оба умирали, не считается. Ты скажешь их мне, и скажешь от всего сердца, иначе клянусь похоронить тебя в неосвященной земле, чтобы твоя душа никогда не упокоилась и чтобы твой призрак вечно пребывал со мной в этом доме!

К полному изумлению Рионны, Кэлен открыл глаза и улыбнулся. В ясных зеленых глазах горел огонь любви.

— Я люблю тебя.

Слезы наполнили ее глаза так, что его лицо расплылось. Облегчение было таким полным и сладостным, что она разом обмякла. Он схватил ее и уложил себе на грудь. Она так устала, что не могла поднять головы.

— Ради этого ты разбудила меня, жена? Чтобы выколотить из меня эти слова? Я бы с радостью произнес их без всяких угроз, но последние несколько дней ты была без сознания. А я устал говорить их женщине, которая меня не слышит.

Она приподнялась и негодующе воззрилась на него.

— Что?! Но я думала, ты еще не очнулся! Что ты умираешь! Кили сказала, что ты еще не просыпался.

— Не просыпался, — весело согласился он. — Я лег поздно, и то лишь потому, что Гэннон угрожал огреть меня по голове, а потом отнести в постель. Потому что я все это время просидел у твоей кровати.

Слезы лились по ее щекам. От облегчения она едва дышала.

— Ты не умирал! Ты поправишься. Ты не умрешь, — твердила она.

— Я не собираюсь покидать тебя, девочка! — воскликнул он, но тут же сурово нахмурился: — А вот ты отнюдь не пышешь здоровьем! Тебе нельзя вставать с постели. По правде говоря, ты выглядишь так, словно находишься в нескольких шагах от могилы.

Говоря все это, он дрожащими руками гладил ее руки и лицо.

— Как это похоже на тебя: спрыгнуть с собственного смертного одра, чтобы отправиться к моему, — пробормотал он. — Я тревожился, девочка. Последние дни были самыми длинными в моей жизни.

— Я не вернусь в ту комнату, — заупрямилась она. — Когда я очнулась, то испугалась, что ты все еще сердишься на меня и изгнал из своей спальни. Больше мне не хочется испытывать ничего подобного.

Он нежно улыбнулся и, уложив ее рядом, постарался укутать в меха, чтобы ей было удобно и тепло. Как могла она думать о боли, когда муж, которого считала умирающим, смотрит на нее с такой любовью?!

— Если все будет по-моему, мы больше никогда не станем разлучаться, — пообещал он. — Зубы Господни, Рионна, я от страха постарел на десять лет! Так волновался за тебя и нашего малыша!

Рука Рионна сама собой легла на живот. Она в панике смотрела на мужа.

Кэлен положил поверх ее ладони свою, и она мгновенно успокоилась.

— Да, наш ребенок все еще там, в материнском чреве. Не сомневаюсь, что он или она вырастет таким же грозным воином, как его мать.

— Расскажи, что случилось? — попросила она, когда он лег на бок лицом к ней. — У меня в памяти все слилось. Почти не помню битвы. Я была так перепугана.

Он погладил ее волосы и поцеловал в лоб, словно не мог не касаться ее.

— Ты была великолепна. Спасла меня. Этого я в жизни не забуду. Ты повела клан в битву. Настоящая грозная принцесса-воин, какие существуют только в сказках.

Рионна нахмурилась и подозрительно глянула на него.

— Откуда ты узнал это имя?

— Кили рассказала о твоих детских мечтах, — улыбнулся он. — Да, Рионна, ты — моя принцесса-воин.

Ее сердце растаяло при виде обожания в глазах мужа.

— Мне стыдно, что я столько времени пытался переделать тебя, — поморщился он, — но даю слово, с первой минуты, как я тебя увидел, в этих штанах и мужской тунике, дерущейся на мечах не хуже любого воина, я захотел тебя с такой силой, что изнемогал от желания. Я думал, что, если заставлю тебя превратиться в то, кем ты не являешься, это безумное желание немного утихнет.

— Возможно, ты распознал во мне свое зеркальное отражение. Свою вторую половину, — прошептала она.

— Да, но я боролся с этим. Теперь все в прошлом.

— В таком случае ты позволишь мне сражаться рядом с собой? — спросила она, вскинув брови.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее. Дыхание его было неровным, и поэтому он ответил не сразу:

— Не стану лгать: мое единственное желание вечно видеть тебя в этом доме и под моей защитой. Я умирал тысячью смертей, видя тебя в бою. Отчасти я был так горд, что хотел крикнуть на весь мир: «Смотрите! Она моя!» Но еще больше мне хотелось утащить тебя как можно дальше от опасности. И оберегать от зла до конца жизни. Могу обещать только не быть таким непреклонным в будущем. Я не в силах видеть, как ты подвергаешься опасности.

Она улыбнулась и положила руку ему на плечо.

— Довольно того, что ты любишь меня и принимаешь такой, какая я есть, с недостатками и достоинствами.

— Я буду всегда любить тебя, девочка. Это единственное обещание и единственный обет, который я могу дать. Буду любить тебя до последнего вздоха и даже в могиле. Ты создана для меня. Не могу представить более совершенную жену.

Дверь открылась, и в комнату ворвалась Кили. За ней следовал Гэннон. Позади теснились Аларик и Юэн.

— Довольно! — строго воскликнула Кили. — Пора возвращаться в кровать. Ты еще очень больна, Рионна.

Кэлен повернулся к ней и с улыбкой объявил:

— Она останется здесь. Лихорадка прошла, и я постараюсь плотно занавесить окна, чтобы избежать сквозняков.

Юэн подошел ближе и встал над кроватью, где лежали супруги.

— Счастлив слышать, что ты очнулась, Рионна. Потому что должен выразить свою глубочайшую благодарность, прежде чем вернусь к Мэйрин и Изабель.

Рионна недоуменно свела брови. Кэлен тихо хмыкнул:

— Она даже не сознает, что сделала. Похоже, ее единственной целью было спасти ничтожную шкуру своего мужа.

— Спасибо за то, что не дала погибнуть брату. Он человек тяжелого характера и сварливый, но я в жизни не видел более верного и преданного товарища. Слишком долго он страдал за чужие грехи. — Рионна улыбнулась, но Юэн серьезно продолжал: — Как бы я ни хотел сам исполнить свой долг, все же благодарю тебя за избавление этого мира от Дугласа Камерона. Я точно знаю, что король захочет лично поблагодарить тебя. Без поддержки Камерона восстание Малькольма быстро угаснет. У него нет ни денег, ни поддержки, чтобы претендовать на трон. Все северное нагорье у тебя в долгу.

— Хотелось бы сказать, что я подумала обо всем этом, прежде чем вонзила меч в спину Камерона, но, по правде говоря, моей единственной целью было помешать ему убить моего мужа, — с сожалением ответила она.

Остальные рассмеялись, и Кэлен поцеловал ее в лоб.

— Отдохни, — прошептал он. — Здесь, в моих объятиях, где тебе ничего не грозит и я могу приглядывать за тобой и нашим малышом.

Рионна вздохнула и закрыла глаза.

— Да, больше всего на свете я хочу быть здесь.

Не отводя взгляда от жены, не отрывая губ от ее виска, Кэлен поднял руку и взмахом отослал остальных. Глаза Кили затуманились при виде этой парочки. Аларик тихо хмыкнул и прижал жену к себе.

Даже Гэннон и Юэн смущенно улыбались, выходя на цыпочках из комнаты.

— Ой! — взвыла Рионна, когда Мэйрин воткнула в ее волосы очередную шпильку. Она попыталась почесать ноющее место, но Кили схватила и отвела ее руку.

— Необходимо, чтобы сегодня ты выглядела идеально, — наставительно сказала Мэйрин.

— Не понимаю почему. Если король хочет поблагодарить меня, достаточно было сказать пару слов с глазу на глаз. Вся эта помпезность выводит меня из себя.

Кили и Мэйрин обменялись заговорщицкими взглядами. Рионна немедленно что-то заподозрила.

— Что? Что вы задумали? Я видела этот взгляд!

Кили закатила глаза:

— Мы просто хотим, чтобы ты выглядела неотразимой. Будешь сиять ярче солнца.

— У тебя серебряный язычок, Кили Маккабе. Я вижу твою цель. Непрерывно льстить мне, чтобы я забыла, как вы переглядывались.

— Прекрати, Рионна, — рассмеялась Мэйрин. — А теперь дай мне рассмотреть тебя.

Она отступила, и Рионна нервно провела по своему набухшему животу. Кили и Мэйрин выпустили швы на талии, и, нужно признать, результат бы превосходным.

Платье доходило до щиколоток и скрывало признаки беременности. На ее положение намекала только легкая полнота. И само платье было настоящим шедевром. Рионна едва могла поверить, что такой красивый наряд принадлежит ей.

Ярды и ярды янтарного бархата, отделанного золотой нитью и вышивкой цвета ржавчины, подчеркивавшей ее необычные волосы и изображавшей различные оттенки заката.

Несмотря на все сетования, Рионне хотелось казаться неотразимой. Она желала, чтобы муж взглянул на нее и больше не видел ничего вокруг. Ей и в голову не пришло нервничать из-за королевского визита или выражения монаршей благодарности. Нет, Рионну волновала только реакция мужа на ее появление.

— Пора, — сказала Мэйрин.

— Что «пора»? — раздраженно спросила Рионна. — Вы обе что-то скрываете.

Кили таинственно улыбнулась и, взяв Рионну за руку, повела к порогу.

— Нам нужно вывести тебя на балкон, выходящий во двор.

Подруги взяли Рионну под руки и подвели к балкону.

Яркий свет ударил в глаза, и Рионна невольно зажмурилась. Как хорошо снова выйти на свежий воздух! Она глубоко вдохнула напоенный сладостью воздух. Весна давно наступила. Снег стаял, и земля покрылась зеленой травой и коврами пестрых полевых цветов.

Рионна открыла глаза и увидела собравшихся во дворе Макдоналдов. Справа стояли братья Кэлена, а рядом сидел король, окруженный стражей.

Рионна оглянулась, пытаясь что-то сказать Мэйрин и Кили, и обнаружила, что они исчезли. Ошеломленная, она снова взглянула во двор и увидела, что впереди стоит муж.

Но он тоже не видел никого, кроме нее. Не смотрел ни на кого, кроме нее. Во дворе воцарилась тишина. Рионна нервно огляделась, не понимая, что происходит.

И тут его голос пронесся по всему двору:

— Рионна Макдоналд, я стою сегодня здесь, потому что ты собрала своих воинов и примчалась за мной, с планом, столь же безумным, сколь и блестящим. Рискнула своей жизнью, потому что любила. Мне не удалось совершить такой же подвиг, чтобы доказать свою любовь и уважение. Однажды ты сказала мне, что требуешь слов и ту часть моего сердца, которую, как считала, я запер от тебя. Но правда заключается в том, что я весь в твоей власти.

Рионна вцепилась в каменные перила и подалась вперед, любуясь мужем, чьи слова скользили по ней нежнейшим шелком.

— Нет, мой подвиг не так велик, как твой. Ты была готова пожертвовать всем, потому что считала своим и не хотела расставаться ни на миг. Однажды я сделал ошибку, пытаясь изменить тебя. Старался превратить смелую, отважную женщину в мягкую, послушную, благовоспитанную леди, потому что считал, что с такой буду в безопасности. Повторяю, это было величайшей ошибкой, о которой мне остается жалеть до конца дней моих. Я предлагаю тебе эти слова сейчас, жена моя. Я люблю тебя. Люблю свою воинственную принцессу. И говорю это в присутствии своего короля, своего клана. Нашего клана. Чтобы ты знала, как сильно любима и как я тебе поклоняюсь.

Она прижала кулачок к губам, чтобы не опозорить себя или Кэлена, разразившись слезами.

— Я тоже люблю тебя, мой сварливый воин, — прошептала она.

— Сегодня я пригласил короля и собрал свою семью, чтобы исправить еще одну ошибку, — продолжал Кэлен, когда приветственные крики затихли и, повернувшись, обратился к Макдоналдам: — Макдоналды заслуживают того, чтобы их имя продолжало жить. Они совершили благородный и мужественный поступок ради лэрда, не носившего их имени, и ради короля, который разделил их клан. Он медленно поднял взгляд к балкону. В прекрасных зеленых глазах сияло тепло любви. — Отныне я больше не Кэлен Маккабе. С этого дня я беру имя Кэлен Макдоналд. Да здравствует наш клан, и слава златовласой принцессе-воину, которая вела его в бой! Об этой битве еще долго будут складывать песни и сказания!

Рионна от удивления приоткрыла рот. Воины в потрясенном молчании смотрела на Кэлена. Женщины подносили ладони к губам. Некоторые, не скрываясь, всхлипывали, другие подносили к глазам передники.

Юэн с гордостью смотрел на брата, а Мэйрин, подошедшая к мужу, вытирала слезы со щек.

И тут Рионна бросилась бежать. Слетела с лестницы, едва успев подобрать юбки, выскочила во двор и приостановилась перед тем, как броситься в объятия мужа, смутно вспомнив, как он увещевал ее не проявлять чувств на людях.

— Если бы ты и дальше ждала на балконе, вместо того чтобы прийти ко мне, я бы задал тебе трепку при всех, — прошептал Кэлен, прежде чем прижать ее к себе.

И тогда их губы слились в поцелуе, о котором члены клана будут говорить годы спустя.

Кэлен закружил Рионну, и воздух наполнился ее смехом. Вокруг них собрались ликующие Макдоналды. Наконец он опустил ее на землю, но продолжал прижимать к груди.

— Я люблю тебя, девочка! Нет ни одной части моего сердца или души, которыми бы ты не владела.

— Я рада слышать это, Кэлен Макдоналд, потому что по природе своей собственница и меньшим не удовлетворюсь.

Он широко улыбнулся и снова поцеловал ее.

— Ты девушка алчная. И мне это нравится.

Кэлен осторожно вошел в спальню, неся на руках новорожденного сына. Утомленная родами Рионна спала.

Осторожно, чтобы не разбудить, он положил малыша рядом с ней и долго любовался двумя самыми драгоценными созданиями в своей жизни.

Внизу все еще шел пир. Братья и их жены приехали к Макдоналдам, чтобы отпраздновать рождение мальчика, и Кэлен спускался вниз, чтобы представить сына клану.

Сейчас он мог вернуться к родным и оставить Рионну отдыхать, но вместо этого подошел к столу, взял перо, чернила и пергамент.

Как уже было сказано, он всегда отличался немногословностью и часто выражал мысли на бумаге куда лучше, чем словами. Сегодня выдался такой день, и сердце его было так переполнено, что он просто не сможет объяснить, что у него на душе.

Он открыл свиток и поспешно нацарапал год и дату, потому что запись была крайне важной. Отмечавшей день рождения его сына.

Но, выводя буквы при свете свечи, он понял, что думает о жене. Поминутно оглядывался и довольно улыбался, наблюдая за спящими женой и ребенком.

Закончив запись, он посыпал пергамент песком, чтобы высушить чернила, и перечитал написанное:

«Сегодняшний день навсегда останется в моей памяти. Я безумно боялся, пока Рионна мучилась, чтобы дать жизнь нашему ребенку, но волноваться не было нужды. Моя принцесса-воин оказалась такой же отважной, как всегда, и с радостной улыбкой привела в этот мир прекрасного сильного мальчика, после чего объявила, что у него будут мои зеленые глаза и темные волосы. Я не стал спорить, поскольку всем известно, что не могу отказать ей ни в чем.

Сейчас она отдыхает, но я не могу не смотреть на нее и не дивиться чуду, которым обладаю. Никогда не забуду тот день, когда впервые встретил ее и как она очаровала меня мужским костюмом, мечом, с которым управлялась с искусством истинного воина, и вызовом в прекрасных глазах. Когда-то она сказала, что частью моего сердца владеет другая, но с того момента, как наши глаза встретились, я принадлежал только ей.

Ах, девочка, думаю, я всегда любил тебя, потому что теперь просто не могу припомнить того времени, когда в сердце моем не горела эта любовь.

Кэлен Макдоналд, лэрд клана Макдоналдов».