Давным-давно на богатых, изобильных землях жил древний народ махитов. Их столицей был огромный город, он назывался Браха, что на языке махитов означало «божественное чудо света». И правда, чего стоила одна только гигантская пирамида, возведенная в центре города! Миролюбивый и кроткий народ махитов веками жил спокойно и безмятежно, но пришел день, когда боги позавидовали богатству махитов и решили завладеть им. Объединив силы, боги наслали на Браху чудовищную песчаную бурю. Город был погребен под песком, а окружающие его земли превратились в бесплодную пустыню. Но «божественное чудо света» продолжало существовать в другом измерении и стало пристанищем на пути в тот мир, куда устремлялись души завершивших свою земную жизнь людей.

От бывшей Брахи осталась лишь самая вершина пирамиды, выступающая над песками пустыни. Теперь Браха получила второе название — Город мертвых; для суда над душами умерших людей там был создан верховный трибунал. Говорят, что в этом городе боги посадили необыкновенное дерево — оно, якобы, приносит светящиеся плоды и способно возвести любого смертного в ранг божества.

Прямо из зала суда вели две двери: одна — в рай, другая — в ад; третьим выходом, вернее, входом в Браху, были огромные металлические ворота, которые охраняли два стража. Ворота открывались перед теми, кто прибывал в Город мертвых. Над ними была выведена загадочная надпись:

Со временем эта история превратилась в легенду, а легенда понемногу стерлась из человеческой памяти. Но…

Призрак Мертеллус сидел за столом и листал толстый свод законов. При жизни этот человек был одним из самых выдающихся судей, известных миру. И после смерти боги доверили Мертеллусу обязанности главного магистра. Он возглавлял верховный трибунал Брахи — Города мертвых. Вот уже пятьсот лет каждую ночь Мертеллус заседал в суде со своими помощниками, Корильоном и Ганхаусом, и судил предстающие перед ним души мертвых, которые по очереди входили в зал.

Трое судей тщательно изучали их дела, а потом выносили свой вердикт. Если покойный при жизни совершал дурные поступки, открывались двери, за которыми огромная лестница вела прямо в чрево Земли, в ад, к богам тьмы и мрака. Если же жизнь умершего была полна благородства, доброты и сочувствия, его душе указывали двери, ведущие на небеса, в рай, к богам Света.

В большинстве случаев решение судей было единодушным. Но иногда случалось, что дело требовало особенного внимания. Например, в подсчет добрых и плохих дел могла вкрасться ошибка. Бывало и так, что душа покойного никак не хотела расставаться с живыми, потому что была привязана к кому-нибудь из них сильным чувством. А не сдержанные обещания, данные при жизни? А проклятия богов? Все это тоже замедляло вынесение приговора.

Тогда покойного отсылали назад, в Браху, и он иногда десятилетиями ожидал нового суда. Бедняга день за днем блуждал по улицам, но так и не мог попасть ни в рай, ни в ад. Мертеллус и его помощники из кожи вон лезли, чтобы очистить город от неприкаянных душ, но их становилось все больше и больше. Город мертвых задыхался от призраков.

Удобно устроившись за столом, Мертеллус перелистывал толстый свод законов, пытаясь разобраться в очередном сложном случае. Некий человек, не злодей, но и не добряк, отказался впустить в дом путницу, которая зимним вечером просила о ночлеге. Утром он обнаружил несчастную женщину на пороге дома — она умерла от холода.

Боги добра требовали в виде наказания для этого человека, чтобы его душа каждую ночь стучалась в собственный дом, просилась на ночлег и замерзала на пороге до тех пор, пока не искупит вины перед бедняжкой. Боги же зла немедленно требовали его к себе в ад. Они ссылались на статью Б124-ТР-9, гласящую, что все смертные должны быть судимы по бремени их самого тяжкого греха. Но эта статья входила в противоречие со статьей Ж617-ТИ-23, или «статьей о повседневной доброте», утверждающей, что смертные оцениваются по сумме всех своих положительных поступков, а не отдельных заблуждений. В отчаянии и нетерпении Мертеллус, бормоча ругательства, искал прецеденты. Вокруг него на полу, на столах и стульях, на полках книжных шкафов и даже на подоконниках ждали своей очереди папки с такими же сложными делами.

Внезапно дверь отворилась, и в кабинет, даже и не подумав предварительно постучать, вошел Йерик Свенкхамр. При жизни этот призрак был жалким воришкой, его поймали и казнили, отрубив ему голову. Он так и не смог водрузить ее обратно на плечи, поэтому всегда носил отрубленную голову в руках или подмышкой. Суд приговорил его отправиться в ад, но Йерик категорически все отрицал и в ад следовать отказывался. Тогда его адвокат для искупления вины подзащитного предложил наложить на него особое наказание и обязать тысячу лет служить божественному правосудию. Так Йерик поступил в услужение к Мертеллусу и стал его личным секретарем. Он был весьма слабонервным и неуклюжим призраком, писал с ошибками и вот уже добрых сто пятьдесят шесть лет приводил верховного судью в глубокое отчаяние. Его появление в комнате заставило Мертеллуса подскочить.

— Йерик! Грязный потрошитель беспомощных старух, я сто раз говорил тебе, что надо стучать! Когда-нибудь я умру из-за тебя от страха! — прорычал судья.

Увидев, в какой гнев пришел его хозяин, секретарь впал в панический ужас и, чтобы обрести хоть немного уверенности, машинально попытался вернуть свою голову на плечи. Она тут же съехала назад, тяжело грохнулась на пол и покатилась по лестнице. Судья услышал, как, пересчитывая ступеньки, голова Йерика причитала:

— Вы не можете… ух!.. умереть… ой!.. Вы уже… ай!.. умерли!.. ух! ой! ай! ох!

Йерик кинулся за ней вдогонку, но тело его было безголовым, а значит, и безглазым, поэтому он тут же поскользнулся и с не меньшим грохотом рухнул вниз. По дороге он зацепил дюжину доспехов, украшавших лестницу. Мертеллус со вздохом воззвал к богам:

— Что же я такого сделал, что заслужил подобное наказание?

Единственным ответом на его вопрос был робкий голос Йерика. Секретарь вновь появился в его кабинете и, неловко приседая и кланяясь, обратился к хозяину. На этот раз он крепко держал свою голову в руках.

— Мэтр Мертеллус!.. Ваше достопочтенство!.. нет… ну, это… просвещенство… ну… судьбоносец! Великий распорядитель… перед богами и… уф… я бы добавил… уф… мудрейший законник и…

Казалось, судья сейчас лопнет от злости. Он прорычал:

— Да скажи ты, наконец, что тебе надо? Переходи к делу, тупой воришка барахла!

Заметно перетрусив, Йерик снова попытался водрузить голову на плечи. Предвидя повторение сцены на лестнице, Мертеллус поторопился вмешаться:

— Йерик! Подойди сюда и положи голову на стол. А теперь садись на пол. Выполняй!

Секретарь торопливо повиновался.

— Итак, — с угрозой в голосе сказал старый призрак, глядя прямо в глаза голове, — говори, что происходит, или я тебе откушу нос!

Йерик сглотнул и промямлил:

— Главные двери… ну это… как бы Вам объяснить?… они… уф… они закрыты!

Судья стукнул кулаком по его голове.

— Точнее! Мне нужна точность! Какие двери?

— Да, вот… — ответил секретарь, — двое Ваших помощников, Корильон и Ганхаус, послали меня… эээ… чтобы поставить Вас в известность, что двери… ну знаете… обе двери… те, что ведут в рай и в ад… они закрыты. То есть… уф… их невозможно открыть! Боги, ну как это?.. эээ… через них нельзя пройти! Это… я думаю… чего уж тут лукавить… эээ… катастрофа!

Мертеллус схватил голову секретаря за волосы и быстро спустился по лестнице, ведущей в зал суда. Здесь судья осознал всю серьезность ситуации. Корильон в отчаянии дергал себя за бороду, а Ганхаус в это время с ожесточением колотил по дверям ногами. Оба призрака словно лишились рассудка. Корильон со слезами бросился к Мертеллусу.

— Мы погибли! — восклицал он. — Боги против нас… В этом городе слишком много душ… Мне нужно разобрать слишком много дел… Я не справляюсь… Я не выдержу, Мертеллус… я не выдержу…

Ганхаус метал громы и молнии:

— Дайте мне топор! Пусть принесут топор! Клянусь, я открою их, эти двери!.. Топор!..

Верховный судья небрежно бросил голову своего секретаря в угол зала и попросил своих коллег успокоиться. Лишь через несколько минут Корильон и Ганхаус пришли в себя. Три привидения расположились вокруг большого дубового стола, и Мертеллус взял слово:

— Друзья мои! Нужно признать, что мы оказались в сложном положении. Второй судья Корильон прав. Город переполнен призраками, привидениями, мумиями, скелетами, короче, страждущими душами всех видов и сортов. Освободиться от них можно было только при помощи двух дверей. Если они закрыты, значит, вскоре мы столкнемся с серьезными народными волнениями. Необходимо найти какое-то решение!

В комнате установилась гробовая тишина. Трое судей задумались, и казалось, будто под их черепами шевелятся мозги. После пятнадцати минут подобных упражнений Ганхаус воскликнул:

— Ну, конечно же! Нашел! То есть… надо посмотреть… но, кажется, я напал на след. Я вспомнил старую историю, которую слышал уже очень давно. По-видимому, существует ключ, открывающий эти двери. Я слышал какую-то легенду об этом. Подождите, сейчас вспомню… Ну да, будто бы ключ спрятан где-то в городе. Он, вроде, был выкован специально для такого случая, если он когда-нибудь произойдет. Это было… да-да, припоминаю… это было много тысяч лет назад. Первый верховный судья Города мертвых без ведома богов приказал одному эльфу, знаменитому кузнецу, выковать его. Вот!

Корильон разразился восторженными воплями.

— Мы спасены! Найдем ключ и откроем двери!

— Эта история — всего лишь легенда, — отрезал Мертеллус. — У нас нет никаких доказательств, что ключ действительно существует.

— И правда, — признал Ганхаус. — К тому же, если история на самом деле правдивая, в ней говорится, что место, где находится ключ, охраняют две могущественные силы, они никому не позволят даже близко подойти. И вот еще что: как мне помнится, только смертный может завладеть ключом и открыть двери добра и зла.

— Проклятье! Откуда ты все это знаешь? — изумился Мертеллус.

— Бабушка говорила, — признался Ганхаус. — Она умела предсказывать будущее, но была немного не в себе и часто путалась. Иногда по ночам она вскакивала, рыча, как львица. Сколько себя помню, столько помню и ее фантастические рассказы. Ну конечно, тогда я еще был живой, это было много лет назад. Мы, цыгане, просто обожали такие страшилки. Ничего не скажешь, бабуленька моя была женщиной со странностями, но ее все уважали.

— Если даже предположить, что все это правда, — с сомнением заметил Корильон, — какой смертный отважится переплыть Стикс, реку мертвых, чтобы придти на помощь городу призраков? Никто не может попасть в Браху, не умерев! Никто не захочет рисковать жизнью ради привидений! Известно ведь, живые боятся духов!

В комнате вновь воцарилось тяжелое молчание. Наконец, голова Йерика, которая по-прежнему лежала на полу, осторожно вмешалась в разговор:

— Эээ… я не хотел подслушивать ваш разговор… и, ну как его… я думаю… ну это… то есть, я, кажется, знаю, кто бы мог придти вам на помощь…

Трое судей с явным недоверием переглянулись. Секретарю никто не ответил. Но Йерик настаивал:

— Так вот… я уже говорил, я… я могу помочь вам. Если бы кто-то из вас согласился… эээ… ну, это самое, достать меня из-под стула… здесь, в углу комнаты, я бы… ну, как его… прямо скажем, с удовольствием поделился с вами своими соображениями.

Никто и с места не сдвинулся. Судьи, не обращая на секретаря никакого внимания, по-прежнему бились над поиском решения. Дрожащим голосом Йерик нерешительно спросил:

— Есть тут кто?… Вы еще здесь?… Ау…

Наконец, Мертеллус взглянул на коллег и пожал плечами, что должно было означать: «Почему бы и нет?» Терять все равно было нечего. Призрак встал, направился в угол комнаты, схватил голову Йерика за волосы и грубо поставил ее на стол. Затем вернулся на свое место и приказал:

— Ну! Мы слушаем.

Ганхаус пододвинулся к голове секретаря и пригрозил:

— Если мы зря теряем время, я вышвырну тебя в Стикс!

Йерик изобразил испуганную улыбку и дрожащим голосом сказал:

— Эээ… ну вот… эээ… вы… это самое… помните, с месяц назад… здесь был колдун по имени Кармакас? Мы отправили его в ад и…

— Неужели ты думаешь, что при том количестве дел, которые мы рассматриваем каждый месяц, можно всех запомнить? — с раздражением спросил Корильон.

— Дайте мне закончить! — взмолился Йерик. — Этот колдун был немного не в себе… мне кажется… Он… ну, как его… не переставая, проклинал некоего Амоса Дарагона. Он говорил… это самое… все время, еще и еще, он бесконечно повторял: «Я тебя прикончу, грязный властитель масок!.. Я убью тебя, Амос Дарагон… Я размозжу тебе череп!..»

— Ну и…? — Мертеллус совсем вышел из себя.

— Ну и вот, — продолжил Йерик, — эээ… ну это… из любопытства я покопался в библиотеке… в отделе, куда… ну, как бы это сказать?…

— Куда ты не имеешь права заходить! — ответил Ганхаус, тоже начиная раздражаться. — Ты говоришь о библиотеке, вход в которую категорически воспрещен для младших служащих. Повторяю, категорически воспрещен для таких, как ты!

Йерик сильно нервничал. У него на лбу выступили крупные капли пота.

— Да… эээ… да-да, о той самой. Я зашел туда случайно, но это… это другая история… эээ… если хотите, мы потом об этом поговорим. Да, так вот… возвращаясь к моим раскопкам, я обнаружил, что… ну, эти, как их… властители масок — это люди, избранные Белой Дамой, чтобы восстановить, как это… восстановить равновесие в мире. Когда боги воюют… как в нашем случае… сами знаете… это не тайна… тогда именно они… я имею в виду властелина масок, конечно… выступают… ну, должны вмешаться. Их задача — восстановить равновесие между… эээ… добром и злом… и… мне кажется… придти на помощь жертвам войны между богами. То, что мы сейчас переживаем… если я позволю себе… есть очевидное… эээ… мощное нарушение равновесия! Вы, конечно, согласитесь… эээ… со мной? Быть может, мы должны были бы… как бы это сказать… разыскать этого Амоса Дарагона и попросить его помочь нам. Легенда о ключе это… по-моему… единственный имеющийся у нас путь к решению… Мы должны поручить этому… эээ… властелину масок… урегулировать нашу проблему! Что вы… что вы об этом думаете?

Взволнованный услышанным, Мертеллус объявил:

— Я думаю, теперь у нас есть план. Однако, остается выяснить один пункт. Кто возьмет на себя задачу отловить этого Дарагона и привести его сюда?

После недолгого размышления трое судей одновременно устремили свои взгляды на голову Йерика. Сообразив, что его, по всей видимости, избрали для выполнения этой важной миссии, Йерик собрался было протестовать, но было уже слишком поздно.

— Я согласен с этим выбором, — произнес Ганхаус, ткнув в секретаря пальцем.

— Всем сердцем поддерживаю это предложение, — иронично подхватил Корильон.

— Велика ваша мудрость, дорогие друзья, — рассмеялся Мертеллус. — Присоединяюсь к вашему решению и с огромным сожалением расстаюсь с таким хорошим секретарем. Для тебя, милейший Йерик, настал момент истины! Если ты исполнишь свою миссию, я сниму с тебя наказание и прямиком отправлю тебя, как ты и хотел, в рай. Если же ты не справишься, будешь до скончания времен мыкаться в подземной тюрьме!

Трое судей, посмеиваясь, встали — по крайней мере, на первых порах они нашли выход и нашли простака, на которого все можно свалить. Но, прежде чем покинуть помещение, Мертеллус обернулся к своему секретарю и приказал:

— Отправляешься сегодня же вечером! Я предупрежу капитана Харона и свяжусь с бароном Субботой, чтобы он дал тебе билет на судно, а ты передашь его этому… Амосу или как там его! Таким образом, он легко доберется до нас.

Последним комнату покинул Ганхаус. Не скрывая удовольствия, он прошептал на прощание Йерику:

— Великолепно, ты отлично сыграл свою роль! Оба глупца попались в ловушку! Как мы их облапошили! Когда Сет освободит моего братоубийцу Уриэля из ада, мы уничтожим Амоса Дарагона, этого проклятого властелина масок, а ключ от Брахи я оставлю себе. Только попробуй не справиться с заданием, я заставлю тебя дорого заплатить за это!

Хлопнув дверью, судья вышел. Йерик, голова которого по-прежнему находилась на столе, тяжело вздохнул:

— Умею же я вляпаться! Во всех заговорах именно я… как это… делаю грязную работу! Вот уж правда, нет в мире справедливости!

Вот уже несколько месяцев Амос жил в Беррионе. Владетель города Юнос, король-кулинар, как все его запросто называли, с превеликим удовольствием предоставил Амосу и его родителям самые роскошные покои своего замка. История с горгонами и битва за освобождение Братели Великой связали его с семейством Дарагонов самыми крепкими узами.

Однажды, в прохладное сентябрьское утро, когда Амос еще мирно спал, в комнату, словно ураган, ворвался Беорф. Заметно нервничая, маленький толстяк выкрикивал:

— Вставай скорее, Амос! Сеньор Юнос просит тебя спуститься во двор! Скорее! Поторопись, это важно!

Амос спрыгнул с кровати и начал одеваться. Он быстро причесал длинные волосы, вдел в ухо серьгу в виде волчьей головы, поправил доспехи из черной кожи, подарок матери. Солнце только-только взошло, когда Амос спустился во внутренний двор замка. Там, в нетерпеливом ожидании юного властелина масок, собралась вся прислуга. Любопытная толпа окружала что-то или кого-то. Вполголоса переговаривались повара, с тревогой оглядывались рыцари и лучники, стоявшие в карауле. Конюхи, казалось, были загипнотизированы, а дрожащие служанки обменивались тревожными взглядами.

Обеспокоенный Беорф уже приготовился к бою — он находился на главном возвышении, рядом с сеньором и королем Берриона Юносом. Юнос тоже выглядел взволнованным и озадаченным. Он даже не успел переодеться и появился на площади в домашнем халате и ночном желто-зеленом колпаке. Издали он был похож на старого клоуна. Все взгляды были устремлены к центру площади. Толпа расступилась и пропустила Амоса. Фрилла и Урбан Дарагон увидели, как их сын присоединился к сеньору Юносу и Беорфу.

Амос быстро сообразил, что происходит. В центре собрания, гордо расправив плечи, стояли около двух десятков человек. Их кожа была черна, как ночь, а тела покрывала яркая боевая раскраска. Эти неизвестно откуда явившиеся воины были обриты наголо и увешаны огромными украшениями, сделанными из золота, драгоценных камней и костей животных. Единственной их одеждой были звериные шкуры, и все видели их мощную мускулатуру и огромные боевые шрамы. Носы у чернокожих незнакомцев были широкие и приплюснутые, губы мясистые, глаза налиты кровью, а зубы явно очень острые. Босоногие воины были вооружены мощными копьями. Подле них с высунутыми языками лежали пять черных пантер. Взглянув на это зрелище, Амос приблизился к Юносу и шепнул ему на ухо:

— Что происходит? Ты хотел меня видеть, Юнос?

— Нет, не я! — вполголоса ответил обеспокоенный сеньор. — Это они хотят тебя видеть. Сегодня утром они явились к воротам города, требуя встречи именно с тобой. Возможно, это демоны, будь осторожен! Ты только посмотри, какого размера их кошки, они же огромные! Если дело примет дурной оборот, мои рыцари готовы дать им отпор. Если что, мы тут же отправим этих незваных гостей в преисподнюю!

Амос повернулся к Беорфу и еле заметно кивнул ему головой. Тот тут же понял, чего от него ждут. Друг юного властелина масок обладал даром превращаться в медведя. Он был круглым, как бочонок, и лишь сросшиеся на переносице брови, широкие светлые бакенбарды, да покрывающий ладони пушок указывали на его принадлежность к породе человекозверей. Беорф спустился вслед за Амосом с возвышения, в любую секунду он был готов превратиться в медведя и напасть на противника.

— Я тот, кого вы хотели видеть, — приветливо обратился к пришельцам Амос.

Черные воины переглянулись и медленно расступились. Тогда вперед выступила девочка лет двенадцати, которую до этого никто не заметил. Кожа ее была цвета черного дерева. Длинные волосы, заплетенные в сотни косичек, почти касались земли. На шее, на талии, на запястьях и щиколотках и даже в носике у девочки были роскошные золотые украшения. Широкие браслеты, прекрасные, искусно переплетенные пояса, колье великолепной чеканки и множество серег самой необычной формы наводили на мысль, что эта девочка — настоящая принцесса. На ней был плащ из черного меха и платье из леопардовой кожи такого странного фасона, что был виден пупок. В него тоже было вдето золотое кольцо с зеленым камнем. Гостья производила потрясающее впечатление. Она остановилась перед Амосом и, глядя прямо ему в глаза, произнесла:

— Я — Лолья, королева племени догонов. Я совершила долгое, очень долгое путешествие, чтобы встретиться с Вами. Барон Суббота, мой бог и духовный наставник, явился мне и приказал передать Вам это.

Тут королева щелкнула пальцами. Один из черных воинов поставил у ног девочки деревянный сундук. Она осторожно открыла его. Любопытство пересилило страх, и зрители немного подались вперед в надежде разглядеть таинственный подарок.

— Возьмите, — торжественно произнесла Лолья и с почтением поклонилась. — Эта вещь теперь Ваша!

Амос склонился над сундуком и достал оттуда прекрасную маску. В толпе раздался возглас восхищения. Маска была из чистого золота и представляла лицо мужчины с бородой и волосами в виде языков пламени. Ослепленный великолепием маски, Амос озадаченно спросил:

— Вы, правда, дарите мне эту маску? Она восхитительна.

— Эта вещь принадлежала многим… многим поколениям моей семьи, — снова заговорила юная королева. — Когда-то один из моих предков тоже был властелином масок. Вместе с этим подарком я передаю Вам могущество огня. Надеюсь, Вы сможете правильно использовать маску, она бесценна. Правда, она не сможет служить Вам без камней силы, но об этом Вы, конечно, уже знаете.

— Знаю, — ответил Амос. — Я уже ношу маску воздуха. В нее пока вправлен всего один камень. Но, благодаря ему, я уже обладаю некоторой властью над ветром.

— Вы и сейчас в ней? — спросила юная королева.

— Да, маски полностью сливаются с лицом и становятся невидимыми.

— Значит, Ваш поиск только начинается. Вам следует еще найти две маски и пятнадцать камней.

— Но мне всего двенадцать лет! — улыбнулся мальчик. — Надеюсь, впереди у меня еще много времени.

— Могу я Вас о чем-то попросить?

— Конечно, я Вас слушаю.

— Мы не похожи на тех людей, которых вы привыкли видеть каждый день, и это, очевидно, вас удивляет. Но мы пришли сюда, как друзья. Догоны люди мирные, вы не должны нас бояться. Мы проделали долгий путь, и…

В их разговор вмешался Юнос:

— Конечно! Мы понимаем, что вы устали. Позвольте представиться! Юнос, сеньор и король города Берриона. А вы — мои гости. Отведите им лучшие комнаты во дворце! — приказал он служанкам. — Сегодня вечером устроим банкет в честь наших гостей! Готовьтесь к празднику и не беспокойтесь, я сам прослежу, чтобы вас накормили. Рыцари, отнеситесь к этим чернокожим людям по-дружески! Шевелитесь, да поживее! Бедняги, безусловно, измучены дорогой и очень голодны. Возможно, вечером они смогут обучить нас каким-нибудь своим песням или танцам. Там увидим, не правда ли? Кроме того, мы найдем местечко для ваших гигантских кошек. Господа рыцари равновесия, вперед! Выполняйте!

В ответ раздались радостные аплодисменты. Страх рассеялся. Среди шума приветствий Лолья, оставив всякие церемонии, наклонилась к Амосу и с беспокойством прошептала ему:

— Мне необходимо немедленно поговорить с тобой с глазу на глаз. Затевается много дел, а у нас слишком мало времени.

Амос утвердительно кивнул и прошептал несколько слов на ухо Беорфу. Человекозверь тут же умчался просить у Юноса разрешения использовать секретную комнату замка.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Амос и Лолья незаметно покинули площадь.

— Здесь нам не будут мешать!

Они воспользовались потайным ходом, который вел прямо в зал собраний самых приближенных к сеньору Юносу рыцарей равновесия. Только несколько привилегированных особ знали это место. Комната была сравнительно небольшая. Единственной обстановкой были шесть стульев и прямоугольный стол. В сопровождении служанки, несущей огромную корзину с фруктами, орехами, сушеным мясом и хлебом, в комнату вошел Беорф. Служанка поставила корзину на середину стола и тут же вышла. Беорф запер дверь и сел возле Амоса.

Лолья с облегчением улыбнулась. Она сбросила на пол свой черный меховой плащ, сняла украшения, распустила волосы и связала их на макушке в огромный хвост. Потом она вскочила прямо на стол и буквально с головой влезла в корзину. Она жадно ела, иногда останавливаясь на пару минут, чтобы перевести дух. Оба мальчика, разинув рты от удивления, наблюдали за маленькой, нежной, изысканной королевой, которая у них на глазах превратилась в оголодавшего зверя. Девочка вгрызалась в фрукты, запихивала в себя хлеб и удовлетворенно урчала. Восхищенно улыбаясь, Беорф повернулся к Амосу и заявил:

— Вот такие девчонки мне нравятся, друг мой!

— Атакуем? — предложил Амос.

— Атакуем! — весело откликнулся Беорф.

Оба мальчика взобрались на стол и стали жадно есть вместе с Лольей. От радости, что у нее появилась компания, она стала пичкать Амоса изюмом, а другой рукой в это время запихивала себе в рот горсть орехов. Она даже устроила соревнование с Беорфом, чтобы определить, кто сможет затолкать в себя больше еды. Человекозверь победил. Некоторое время трое сорванцов безумно забавлялись, изображая обжор и бросаясь кусками пищи.

Когда еда закончилась, Беорф свалился со стола и тут же уснул глубоким сном сытого молодого медведя. Расстегнув пояс, свесив руки и положив обе ноги на стол, Амос развалился на стуле. Лолья улеглась прямо на столе среди огрызков и ореховой скорлупы и обратилась к Амосу:

— До чего же я была голодна, ты даже представить себе не можешь! Я целую неделю ничего не ела. У нас закончились все припасы. А сегодня я поела, как настоящая королева! Я уже давно так не веселилась! Мне всего одиннадцать лет, а королевой быть так тяжело! Я правлю моим народом с тех пор, как умерли мои родители. Мне нельзя смеяться, играть и баловаться. Я ненавижу церемонии и…

Лолья умолкла, подняла голову, чтобы прислушаться, и спросила:

— Ты слышишь этот шум, Амос? Что это? Будто зверь!

— Не бойся, это храпит Беорф, — весело ответил Амос.

— Какой ужас! Он всегда так шумит во сне?

— Это еще ничего. Через несколько минут мы вообще перестанем слышать друг друга!

Юная негритянка перевернулась на живот и подползла к Амосу. Она скрестила руки, оперлась на них головой и серьезно промолвила:

— А теперь поговорим по-настоящему. Не знаю, с чего и начать! Ну ладно… Ты ведь наверняка знаешь, что существует множество видов магии?

— Конечно, — ответил Амос, — для меня это не тайна.

— Властелины масок вроде тебя могут повелевать стихиями, не правда ли? — спросила Лолья.

— Да, — подтвердил мальчик. — Масок, как и стихий, четыре: земли, воды, воздуха и огня. На самом деле, не маски, а камни обладают силой, дающей истинное могущество.

— А вот я, — продолжала юная королева, — умею перехватывать энергию мертвых. Я занимаюсь колдовством, в наших краях оно называется «воду». Я умею колдовать, создавать зомби, наводить добрые и злые чары, но особенно я преуспела в общении с духами. Мой наставник — бог по имени барон Суббота. От него я знаю, что мир мертвых хочет общаться с тобой. Вот почему я здесь. При помощи моих чар я должна открыть перед тобой дверь в этот невидимый мир.

Амос постарался сосредоточиться.

— Что ты еще об этом знаешь? — спросил он. — Твой наставник барон Суббота больше ничего тебе не сказал?

— Это все, что я знаю, — ответила девочка. — Он явился мне во сне и попросил передать тебе маску. Потом во всех моих снах он водил меня к тебе. Чтобы найти тебя, мы с воинами прошли много стран и встретились со многими опасностями. Через некоторое время я должна буду открыть ворота… но сейчас… Подожди, оставайся здесь, я возьму косточки.

Лолья спустилась на пол, подобрала свой плащ и достала из него цветастый мешочек. Потом она снова уселась возле Амоса и вытряхнула из мешочка семь костей причудливой формы.

— Закрой глаза, Амос, — сказала она, — я попытаюсь прочесть твое будущее.

Королева догонов прикоснулась к векам мальчика большими пальцами, слегка надавила на них, и Амос почувствовал растекающееся по всему телу сильное тепло. И пока Лолья произносила какие-то непонятные слова, он полностью расслабился. Внезапно девочка отшатнулась, одной рукой сгребла косточки и резко швырнула их в стену, бормоча какое-то магическое заклинание.

— Смотри, Амос, — сказала она, успокоившись, и ткнула пальцем в косточки, разбросанные на полу. — Их расположение о многом говорит мне. Вскоре ты столкнешься с заговором. Тебя хотят использовать, чтобы погубить этот мир. Я вижу, что ты не сможешь воспользоваться своим могуществом, чтобы победить врагов. Лучшим твоим оружием станут ум и хитрость. И еще тебе придется прислушаться к своему сердцу, чтобы отправиться… подожди… ну да, чтобы отправиться к какому-то дереву. Ты не должен никому доверять, даже мне. Я вижу и плохое… Ты потеряешь друга. Ты должен знать, он пожертвует собой ради тебя, чтобы ты смог осуществить свою миссию.

Потрясенный этим страшным предсказанием, Амос тихо спросил:

— Тебе известно имя этого друга?

— Нет. Я только знаю, что ты очень любишь того, кто вскоре встретит свою смерть. Это кто-то очень близкий.

Мальчик молчал. Его взгляд и взгляд Лольи медленно сошлись на безмятежно похрапывающем Беорфе.

Лолья и ее воины провели в замке Берриона целую неделю. Догоны хорошо приспособились к новым для них обычаям, но присутствие таких странных гостей породило в городе множество слухов и сплетен. Горожане никогда прежде не встречали чернокожих и придумывали про них самые невероятные истории. Чужакам не доверяли, а их боевая раскраска все время пугала местных жителей. Некоторые из них даже говорили, что это черти из преисподней, посланные на Землю, чтобы завладеть их городом. Адский огонь, шептались они, обжег этих посланцев дьявола и покрыл их кожу сажей…

По приказу Юноса глашатаи призывали беррионцев уважительно относиться к чужеземным воинам. Но поскольку достучаться до тупой головы гораздо сложнее, чем до стражников хорошо охраняемой крепости, мало кто прислушался к требованиям короля. Женщины запрещали детям выходить из дому, а мужчины собирались в тавернах и строили планы изгнания чужаков.

Догоны повсюду ощущали эту неприязнь и решили не покидать пределов замка. Это вызвало новые слухи, и теперь на всех улицах, во всех домах и на рыночной площади поговаривали, что чернокожие пришельцы тайно управляют городом. Рассказывали также, будто околдованный их могущественными чарами Юнос подписал соглашение с богами зла и хочет погубить всех своих подданных. Чтобы не допустить паники, Юнос вынужден был ежедневно выходить в город и успокаивать жителей. Однако, его дружелюбие по отношению к догонам воспринималось с недоверием и враждебностью. Представитель гильдии купцов публично обвинил его в сговоре с силами зла. Каждый день сеньор возвращался в замок огорченным и встревоженным. Доверие беррионцев к своему сеньору таяло, назревал бунт.

— Что нам делать, как поступить? — наконец спросил Юнос у Амоса, поделившись с ним своими тревогами. — Я знаю, друг мой, ты молод, но даже в свои двенадцать лет ты мудрее большинства моих седобородых советников. Я чувствую, что постепенно теряю уважение горожан. Мне нужна твоя помощь. Я хочу угодить своим гражданам, но не могу же я изгнать гостей!

— Ты прав, нужно немедленно принять решение, — ответил Амос. — Я уже три дня пытаюсь поговорить с Лольей, но она заперлась в комнате и не желает выходить. Она даже перестала есть. Я не знаю, что происходит. Недавно я застал ее во дворе замка — она ела щебенку. У нее был вид свирепого зверя, который готовится нанести кому-то удар. Лолья разговаривала сама с собой, постоянно повторяя имя какого-то Кура. Ума не приложу, кто это. Она беседовала с ним так, словно он был рядом. Когда я нежно положил ей на плечо руку, она со злобным рычанием оттолкнула меня. Больше я ее не видел. А догонские воины и бровью не ведут, будто все это в порядке вещей. Я попросил Беорфа следить за Лольей. Признаться, я тоже не знаю, что делать, Юнос. Во время нашей первой встречи она говорила о своем духовном наставнике, бароне Субботе, для которого, по ее словам, я должен что-то сделать. Очевидно, со мной пытается связаться мир мертвых. К тому же, она почти предсказала мне смерть Беорфа. Еще Лолья очень простодушно предупредила меня, что я не должен ей доверять. Ничего не понимаю. У меня дурное предчувствие. Должен признаться тебе, Юнос, что Лолья уже не вызывает у меня прежнего доверия. Странная она какая-то, то слишком непосредственная, то непредсказуемая.

— А знаешь ли ты, Амос, — подхватил Юнос, — что она бегала с ножом за одним из моих поваров? Она обвинила его в предательстве и хотела убить. Она кричала, что у того дурной глаз. Пришлось вызвать троих рыцарей, чтобы спасти повара. В ярости она такая сильная и грозная… Сущий зверь!

— Знаешь, я вспомнил одну притчу, мне ее однажды рассказал отец. Три рыбы спокойно плавали в озере, как вдруг заметили рыболовную сеть. Первая, почуяв недоброе, немедленно уплыла. А две другие, не думая об опасности, попались в ловушку. Одна из этих двух быстро поняла, что деваться некуда, перевернулась на спину и прикинулась мертвой. Рыбак, мечтавший о свежем улове, схватил ее и выбросил на берег. Но рыба сильным ударом хвоста оттолкнулась от земли, упала в воду и так спасла свою жизнь. Третья же рыба, которая и не пыталась соображать, закончила свои дни на сковородке рыбака. Мораль этой истории проста: те, кто перед лицом опасности не проявляют прозорливости или хитрости, всегда заканчивают жизнь в чьем-либо желудке.

— Я-то, — заметил Юнос, — вообще не доверяю этой девчонке, даже если она и вправду королева. Представь, она душит цыплят, чтобы по их внутренностям предсказывать будущее. Прежде чем запереться у себя в комнате, Лолья дважды проделывала такое прямо на глазах у моих служанок, мне одна девушка из прислуги шепнула.

Амос поднял голову к звездному небу. Темнело. Они с Юносом стояли во внутреннем дворе замка. Мальчик сказал:

— Что-то подсказывает мне, что нынче вечером мы получим известия от Лольи. Взгляни, Юнос, сегодня полнолуние и особенно яркие звезды. У меня какое-то дурное предчувствие, будто сегодня ночью я умру.

В этот самый момент во двор влетел Беорф. Он запыхался и был очень возбужден.

— Она вышла из своей комнаты! — вопил он. — Лолья со своими людьми направляется в город!

Все трое поспешили покинуть замок. На рыночной площади Лолья и ее воины уже разожгли большой костер. Догоны, празднично разрисованные и наряженные в тигровые шкуры, разместились вокруг огня и начали наигрывать свою музыку. У них были большие барабаны и множество других мелких ударных инструментов. Обитатели Берриона, вооружившись вилами, заступами и лопатами, осторожно приближались к этому колоритному сборищу.

Медленно нарастал звук барабанов. Босоногая Лолья принялась приплясывать возле огня. На ней было ритуальное платье желтого цвета, на поясе болтался длинный нож. Лицо покрывал слой белой краски. Издали казалось, что это не лицо, а череп. Юнос приказал рыцарям держаться наготове, чтобы в любой миг суметь удержать толпу или усмирить гостей. Барабанная дробь все более учащалась, а танец королевы становился все быстрее и яростнее. Юнос наклонился к Амосу и прошептал:

— Если вернуться к твоей истории про рыб, то я думаю, что сеть наброшена, и слишком поздно пытаться убежать. Чтобы выпутаться из этой истории, я надеюсь на твою хитрость, мой друг.

— Мне всего лишь надо будет прикинуться мертвым, — отшутился Амос.

Вскоре барабанный ритм полностью завладел всей площадью, а движения юной королевы буквально загипнотизировали зрителей. Никто не в силах был даже рукой шевельнуть. Обитатели города, простые горожане и рыцари неподвижно взирали на то, что происходит у костра. Колдовской звук инструментов как будто пригвоздил их к месту. Вдруг, не отдавая себе в том отчета, все начали притопывать ногами. Плененные музыкой, зрители принялись медленно кружиться по площади. Звуки проникали в них, заполняли их разум. Лолья подпрыгивала, вскрикивала и двигалась все стремительнее.

Вдруг круглую ясную луну накрыла черная пелена. Амоса тоже околдовал этот танец, но он еще успел сообразить, что началось лунное затмение. Рядом с ним танцевал Беорф. Толстый мальчишка находился в забытьи и дергался, как демон, окропленный святой водой. Казалось, жители города одновременно лишились рассудка. Воздев руки вверх, Юнос из последних сил удерживался на месте, в то время как многие его рыцари в безумии катались по земле.

В то мгновение, когда луна полностью исчезла, Лолья резко остановилась и указала на Амоса пальцем. Влекомый необъяснимой силой, мальчик прошел сквозь толпу и приблизился к королеве, которая стояла возле костра. Лолья торжественно извлекла из чехла нож. Барабаны смолкли. Чары немедленно рассеялись, и зрители застыли на месте. На глазах у всех Лолья со всей силы ударила Амоса ножом в живот и крикнула:

— Ворота открыты!

Юный властелин масок почувствовал, будто его вдоль и поперек рассекла молния. Фрилла Дарагон, увидев, как ее сын оседает на землю, пронзительно закричала. Но Амос уже не слышал ничего, кроме ударов собственного сердца… удар… еще удар… все слабее и слабее… потом оно остановилось…

Рыцари бросились на догонов, пытаясь предупредить любое действие с их стороны, но те не оказали никакого сопротивления. Рыдающий Урбан Дарагон опустился на землю рядом с сыном, а Юнос, как безумный, бормотал:

— Я должен был догадаться… Я должен был знать…

Урбан поднял голову и горестно прошептал:

— Он… он мертв!

В этот миг раздался яростный рев молодого медведя. Одним прыжком он пересек площадь, ринулся на Лолью и страшным ударом лапы прижал ее к земле. Он уже собирался перегрызть ей горло, но юной королеве удалось прошептать:

— Это был единственный способ, чтобы он смог перейти… он не взаправду мертв… поверь мне!

Беорф уже чувствовал вкус человеческой крови, но последним усилием воли разжал зубы. В небе снова появилась луна. Юнос прорычал:

— В тюрьму их! Королеву отдельно! И связать ее!

Молодой человекозверь слегка ослабил хватку и прошептал девочке на ухо:

— Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала! Клянусь, ты мне за все заплатишь!

Амоса разбудил сильный запах цветов. Он широко зевнул и открыл глаза. Оглядевшись вокруг, мальчик сразу понял, что лежит в прямоугольном деревянном ящике. Его неудобное ложе со всех сторон украшали розы, нарциссы, большие белоснежные лилии и гвоздики. Приподняв голову, Амос разглядел лица отца и матери. Склонившись над ним, они горько плакали. Прямо за ними стоял Юнос. Глаза сеньора Берриона были красные и воспаленные.

Затем Амос увидел Беорфа. Тот сидел на земле, прислонясь спиной к могильному камню. Толстяк задумчиво глядел на небо. Губы его шевелились. Можно было подумать, что он разговаривал с кем-то невидимым. Множество знакомых Амосу людей шли по беррионскому кладбищу с цветами в руках явно в его сторону. Властелин масок резко поднялся — наконец, он сообразил, что эти почести предназначены ему. Скоро его предадут земле. Растерявшись от такого количества скорбящих людей, Амос со смехом сказал себе:

— Они думают, что я умер. Хотя я еще никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо!

Усевшись в гробу, мальчик насмешливым тоном произнес:

— Извините, но… мои похороны… надеюсь… будут гораздо позже!

Ни звука. Казалось, его никто не слышал. Озадаченный и обеспокоенный, Амос настойчиво повторил:

— Я здесь! Я не умер! Это шутка или что? Мама! Я здесь, я жив!

Но люди вокруг вели себя так, словно его здесь нет. Амос выпрыгнул из гроба и тут же увидел свое собственное тело — оно осталось там, в этом деревянном ящике. Мальчик с криком отпрянул в сторону. Потом недоверчиво взглянул еще раз, подошел поближе. Да, это был он, Амос, и он лежал в гробу. Вот его длинные, заплетенные в косу волосы, вот серьга в виде волчьей головы. Его одели в любимые кожаные доспехи, сшитые его матерью, и сложили на груди руки.

В этот самый момент Амос вспомнил о ритуале на площади. Он снова увидел танец, костер, лунное затмение, услышал барабаны догонов. Он припомнил нож королевы и вновь, как миг прозрения, пережил свою смерть. Подняв глаза и осмотревшись, властелин масок заметил, что местность вокруг него изменилась. Деревья стали более бледными, смутными, у неба появился странный сероватый оттенок. Его собственное тело слегка просвечивало, как у призрака. Подняв руку, мальчик попытался вызвать ветер. Ничего не получилось. Он снова попробовал. Тщетно. Волшебные силы покинули его.

«Что же, — подумал Амос, — похоже, предсказание Лольи начинает сбываться!»

Сказала же ему юная королева: «Я вижу, что ты не сможешь воспользоваться своим могуществом, чтобы победить врагов. Лучшим твоим оружием станут ум и хитрость».

Амос подбежал к Беорфу. Он обнял его за плечи и закричал:

— Беорф, я здесь, я не умер! Послушай, Беорф, мой разум жив, я не знаю, в каком мире я нахожусь, и что я должен здесь делать. Пойди, спроси Лолью…

Беорф вытер слезы и внезапно встал. Не обращая внимания на слова своего друга, он, тяжело вздыхая, направился к гробу. Амос попытался преградить ему путь, но толстый мальчик без труда прошел сквозь властелина масок. Тот двинулся за товарищем, взывая к нему:

— Беорф, опомнись! Я не могу взаправду умереть! Я же говорил тебе, что рассказала мне Лолья о моей новой миссии… Послушай меня! Остановись, Беорф, и послушай!..

Молодой человекозверь склонился над гробом, чтобы в последний раз взглянуть на покойного. Скоро его предадут земле. Могильщики уже здесь. Во время погребальной церемонии Юнос долго говорил обо всем, что его связывало с Амосом. Вглядываясь в лицо лучшего друга, Беорф краем уха слышал, что сеньор Берриона говорил о своем спасителе. Слова эти были исполнены глубокого уважения. Он рассказывал о событиях в Братели Великой, о сражении с горгонам и василиском, о Таркасисском лесе, об их походе к феям и о том, как Амосу удалось вернуть другу молодость.

Эта история всколыхнула в душе Беорфа самые трогательные воспоминания. Он вновь увидел Амоса, выступившего против Йона Очистителя, и вспомнил про игру в истину. Затем мысли человекозверя медленно обратились к Медузе, прекраснейшей из горгон, и острая боль одиночества пронзила все его существо. Все умерли. Беорф почувствовал ком в горле, а глаза его снова наполнились слезами. Между тем, Амос по-прежнему безуспешно пытался втолковать ему все, что должен был сказать:

— Еще раз объясняю тебе, Беорф. Лолья сообщила мне, что мир мертвых ищет общения со мной. Она сказала, что должна открыть передо мной ворота в невидимый мир. Ну послушай же, в конце концов, сделай усилие! Беорф, все это должно быть частью ее плана! Помнишь, в первый же день, когда мы объедались втроем, в зале… Помнишь, Лолья рассказывала о разных магиях? Ах нет, ты не можешь об этом знать, ты спал! Вечно ты засыпаешь в самый неподходящий момент!

Гроб уже закрывали. Объятый ужасом, Амос увидел, как могильщики заколачивают крышку. Урбан Дарагон обнял жену, и Фрилла вновь разразилась рыданиями. Мальчик тщетно пытался обратиться к своим родителям. Он снова попробовал создать сферу общения, и снова ничего не получилось. Его душа была теперь в ином измерении, и воздух больше ему не подчинялся. Амос кричал, прыгал, пытался опрокинуть могильные камни. Никакого толку. Его родители и друзья обливались слезами, глядя, как могильщики постепенно засыпают землей могилу. Амос присутствовал на своих собственных похоронах и никак не мог в них вмешаться.

Когда все направились к выходу, Амос пошел за Беорфом. Он то и дело обращался к нему, просил его немедленно поговорить с Лольей. Но толстый мальчик не реагировал. Напрасно Амос кричал ему прямо в ухо, пинал его ногами, обзывал всякими обидными словами, Беорф по-прежнему ничего не слышал. Амос собрался было пройти за ним в кладбищенские ворота, но в тот же миг был резко отброшен назад. Неведомая сила не выпускала его с кладбища. Удивленный и раздосадованный, он сделал еще одну попытку. И снова безуспешно.

В полном отчаянии Амос бросился наперерез Юносу. Он схватил лопату, прислоненную к ограде, и изо всех сил ударил своего старшего друга. Однако в руках мальчика лопата превратилась в прозрачную дымку, так что Юнос, конечно, ничего не почувствовал. Обессилев, юный властелин масок смотрел вслед родителям и друзьям, уходящим в сторону города. Он остался в плену кладбища и побрел к своему надгробию; могильщики закончили работу и уже собирали инструменты.

Долго стоял Амос возле своей могилы, раздумывая, как же выпутаться из этой переделки. Он перебирал в памяти слова Лольи и ее предсказания. Получалось так, что новую миссию он должен был исполнить, не прибегая к своей магической силе. Ему оставалось, как говорила Лолья, действительно только прислушиваться к тому, что подскажет его сердце. А ведь еще шел разговор о смерти друга! Амос с трудом вникал в эту мешанину предсказаний.

Пока властелин масок пытался привести в порядок свои мысли, взгляд его упал на реку, протекающую прямо через все кладбище. В изумлении он подошел поближе, чтобы убедиться, что эта вода — не галлюцинация. Нет, это на самом деле была река! Но он никогда не видел ее здесь! Воды реки казались глубокими и сумрачными, от них поднимался ужасный смрад. Река текла медленно, как густой кисель. На поверхности то и дело лопались большие пузыри, от которых оставался лишь зеленоватый дымок. В двух шагах от себя Амос заметил причал, похожий на те, что были на его родине, в Омене. Паромщики пользуются ими для посадки и высадки пассажиров.

Мальчик двинулся вдоль настила. В конце его он заметил колокол, к языку которого была привязана длинная веревка.

«В моем положении, — подумал он, — самое лучшее звонить и ждать! Может, я привлеку, наконец, чье-нибудь внимание?»

Звук колокола разнесся по всему кладбищу, потом все опять стихло. Амос попробовал еще раз. Никакого ответа. Огорченный новой неудачей, он уже собрался вернуться на берег. И тут увидел подплывающее судно. Огромный трехмачтовый корабль, шириной почти с саму реку, шел к нему на полном ходу.

Судно было в весьма плачевном состоянии. Его корпус, пробитый десятками пушечных ядер, в любой момент мог развалиться. Толстый слой сажи, следы многочисленных сражений, копоть и большие пятна крови украшали борта этого старого военного корабля. Паруса свисали лохмотьями, центральная мачта переломилась надвое, а носовая фигура сирены, судя по всему, уже давным-давно лишилась головы. Корабль-призрак замедлил ход и замер прямо перед мальчиком. Два скелета быстро спрыгнули на причал и привязали канаты. Едва дыша от страха, Амос сказал себе:

«Похоже, мне удалось привлечь… чье-то внимание!»

Скелеты ловко, словно бравые матросы, выполнили свою работу и так и остались стоять с канатами в руках, разглядывая мальчика. Перед Амосом тяжело упал трап. С палубы спустился дурно одетый старик с мрачным, даже злобным, лицом. Без всякого выражения, заученным тоном старик рявкнул:

— Твое имя?

— Амос… эээ… Амос Дарагон, сударь.

У старика была серая кожа и зеленые губы. Он вытащил из полевой сумки толстую книгу в кожаном переплете. Некоторое время он листал ее, затем снова прорычал:

— Повтори свое имя!

— Амос Дарагон, — еще раз сказал мальчик.

— Здесь нет твоего имени, — заорал старик. — Убирайся, мерзкий мальчишка, ты не умер!

В тот момент, когда капитан уже собирался снова подняться на борт, Амос увидел, что по трапу спускается какой-то странный человек. Свою голову он нес в руках, и, судя по выражению ее физиономии, человек этот был взволнован. Подойдя к старику, он объявил:

— У меня исключение… как это… письмо барона Субботы, обеспечивающее… ну как его… проход господина Амоса Дарагона. Посмотрите бумаги!

— Отлично! — сквозь зубы процедил старик, пробежав глазами письмо. — Эта бумага ясно говорит, что вы мертвы, мертвее некуда! Меня зовут Харон. Я ваш капитан. Плата за проезд при входе!

— Увы, у меня нет денег, — ответил мальчик.

Человек с головой в руках вышел вперед.

— Здравствуйте, господин Дарагон. Меня зовут Йерик Свенкхамр, и я должен обеспечить Вам… ну, это… хорошее путешествие в Браху. Загляните-ка себе… так сказать, под язык, ну, то есть… у Вас во рту обязательно валяется монетка. Часто бывает… ну, как его… что люди оставляют там немного денег, чтобы оплатить услуги господина Харона. Это старая традиция в… ну, как там… ну, в общем, у многих народов!

Амос засунул палец в рот и, к своему немалому удивлению, обнаружил золотую серьгу. Это было одно из многочисленных украшений Лольи. Безусловно, юная королева засунула ее ему под язык во время великого ритуала. Как же он мог столько времени продержать серьгу во рту, совершенно не замечая этого? Амос протянул вещицу Харону.

— Спасибо! — расхохотавшись, сказал капитан. — Используйте последнее путешествие в свое удовольствие!

— Идемте, господин Дарагон, идемте! — сказал Йерик, ухватив властелина масок за локоть. — Я думал, Вы… ну это… постарше, покрепче… не такой ребенок… ну, то есть, более взрослый.

— Объясните мне, что происходит? Я должен понять! — потребовал Амос у Йерика, поднимаясь на палубу.

— Вот, ну вот… все очень просто. Я давно Вас ищу. На самом деле, это мой хозяин… как его… верховный судья Брахи, желает с Вами встретиться. Мы с Вами сейчас находимся на реке смерти… этой… как ее… ну, ее называют Стиксом. Вон тот — Харон… да Вы его… уже знаете! Ну, не так уж давно, но все-таки знаете! А я секретарь Мертеллуса… Я бывший вор… ну да, мне отрубили… эээ… голову. Впрочем, это ведь заметно? Мертеллус — судья, верховный судья Брахи, это, на самом деле, такой… большой город мертвых. Как бы это сказать? Вам предстоит найти ключ, его может отыскать только смертный, но проблема в том… что… мы не знаем… эээ… действительно ли он существует! Во всяком случае, сейчас Вы… как бы сказать… мертвы, но Вам надо будет вернуться к жизни! Понимаете?.. Хотите что-то спросить?.. Еще есть барон Суббота, без которого все это было бы невозможно! Именно он послал к Вам Лолью… Это ясно?

— Из того, что Вы мне рассказали, Йерик, я абсолютно ничего не понял, — ответил обескураженный Амос.

— Быть может, я не лучший… рассказчик… Видите ли, я немного, как это говорится… потерял голову… Это шутка… на самом деле, Вы понимаете? Да… так вот… в любом случае, у меня, правда, с головой… не все в порядке!

Отдали швартовы. Амос обернулся на удаляющееся беррионское кладбище и тяжело вздохнул…

В Беррион вернулся покой. Юнос публично покаялся перед горожанами. Он признал, что был излишне доверчивым и чрезмерно гостеприимным, и беррионские граждане простили своего доброго сеньора. Все знали, что у него нежное сердце, и никто больше не вспоминал эту печальную историю.

Еще до похорон Амоса всех догонов бросили в темницу. На пятый день траура Юнос призвал юную королеву ко двору. Никто в точности не знал, насколько сильны ее магические чары, поэтому Лолью привели к сеньору связанной по рукам и ногам. Не обращая внимания на оскорбительные выкрики, Лолья с достоинством поздоровалась с присутствующими. Потребовав тишины, Юнос сказал:

— Лолья, королева догонов, мы приняли Вас и Ваших людей в нашем королевстве, как друзей. Вы злоупотребили нашим доверием! За убийство мы не караем смертью. Но Вы дорого заплатите за смерть моего друга Амоса Дарагона. Я приговариваю Вас к изгнанию в Таркасисский лес. Стражницы страны Гвенфадриллы заставят Вас плясать до упаду и украдут лучшие годы Вашей жизни. В этот лес Вы войдете ребенком, а выйдете оттуда беспомощной старухой.

— Вы действительно считаете, что я убила Амоса Дарагона? — спокойно поинтересовалась Лолья.

Беорф в ярости воскликнул:

— Все видели, как ты убила его! Его сердце перестало биться…

— Он не умер! — ответила Лолья. — А теперь послушайте меня внимательно, ибо если вы ничего не будете делать, ваш друг рискует потерять душу. Мне трудно это вам объяснить… Я действую по указанию барона Субботы. Он мой наставник…

— Я уже наслушался! — бросил Юнос. — Отведите ее в Таркасисский лес! А потом проводим ее людей до границ королевства. У меня нет доверия к этой маленькой лгунье, которая…

Внезапно Лолья издала пронзительный вопль и, сраженная страшными конвульсиями, рухнула на землю. Но никто не бросился к ней на помощь, опасаясь, что эта выходка может быть еще одной колдовской уловкой. Девочка дрожала всем телом, ее глаза закатились, на губах выступила пена. Приступ продлился с минуту. Наконец, юная королева медленно поднялась на ноги. Она вытерла губы и произнесла чужим замогильным голосом:

— Тупоголовые смертные! Вы не умеете слушать и верите только тому, что говорят вам ваши примитивные органы чувств.

— Что еще за очередной сеанс магии? — взъярился Юнос. — Схватить ее!

Лолья разразилась глухим смехом. Два рыцаря попытались схватить королеву, но от прикосновения к ее коже у них загорелись руки. Рыча от боли, мужчины бросились к дворовому колодцу. Девочка зло усмехнулась.

— Барона Субботу не схватишь!

Королева догонов подняла руки и на виду у всех раскусила цепь как ореховую скорлупу. Затем мгновенным усилием воли она расплавила металлические оковы на своих ногах.

— Слушай меня, сеньор Юнос, или я сожгу всю твою армию! — пообещала Лолья.

Едва она произнесла эти слова, как доспехи рыцарей стали раскаляться прямо на глазах. Ножи и мечи приобрели красный оттенок, похожий на цвет металла в горниле кузницы. Воины бросились врассыпную, пытаясь сорвать с себя шлемы. Кое-кто из присутствующих хотел ретироваться, но оказалось, что дверные ручки тоже раскалены до предела.

— Прекратите! — закричал Юнос. — Я Вас слушаю!

— Прекрасно, — сказала девочка и сняла заклятие. — Ты видишь Лолью, но ее здесь нет. Я воспользовался ее телом, чтобы говорить с тобой. Я — барон Суббота, старый бог старого мира, которого ты не знал. У меня много имен, много образов, и власть моя безгранична.

— Что Вам от нас надо? — злобно выкрикнул Беорф.

— Вот еще один, кто не боится смерти! — сказал барон. — У тебя в глазах та же отвага, что у твоих отца и матери, юный беорит. Все люди-медведи такие сильные и гордые! Я лично встречал твоих родителей в мире мертвых, когда их заживо сжег Йон Очиститель.

— Приятно слышать, — презрительно отозвался Беорф. — Говори и убирайся, откуда пришел!

Девочка улыбнулась, а барон Суббота продолжал:

— Успокойтесь, властелин масок Амос Дарагон умер не по-настоящему. По моему приказанию Лолья отправила его в другое измерение. Будьте с этим ребенком повежливей! Никаких цепей и застенков! Девочка наделена большой жизненной силой. Ее путешествие в Беррион было долгим и трудным, половина ее людей полегла по дороге. Я сам в адской кузнице выковал маску огня, которую она преподнесла Амосу. В ее семье, как и вообще среди догонов, никогда не было властелина масок. Лолья солгала, она не могла открыть вам наших истинных намерений, но хотела, чтобы вы ей доверяли. Как я и просил, она отправила Амоса Дарагона в Браху, большой город мертвых. Он нужен мне для срочного дела. Вы тоже нужны мне! Сейчас я расскажу, что вам надлежит сделать, чтобы вернуть Амоса Дарагона к жизни. Побыстрей откопайте его тело и отнесите в пустыню Махикуи. Там, в центре этого песчаного моря, вы найдете пирамиду, лишь самой своей верхушкой выступающую над землей. Вам надо будет проникнуть в потайную дверь, но Лолья знает, как это сделать. Тело властелина масок вы поместите в самую середину пирамиды. Королева сама поведет вас, ей известна дорога. Тело мальчика должно быть на месте к следующему солнечному затмению, ровно через два месяца. Не теряйте времени! Путь не из легких, многие из вас погибнут. Да, кстати, берегись, Юнос, кто-то в замке желает тебе смерти! Ты приютил шпиона. Теперь я ухожу… Не теряйте времени!.. Беорф! Мы еще увидимся… До скорого!

Дух барона Субботы покинул тело Лольи, и девочка без чувств рухнула наземь. Не теряя ни минуты, Беорф бросился на кладбище, за ним что есть сил спешили его приемные родители, Урбан и Фрилла. Превратившись в медведя, юный человекозверь стал ожесточенно рыть землю. Через несколько минут он откопал тело своего друга. Амоса вновь принесли в замок, а Юнос тем временем распорядился позаботиться о Лолье.

Наступил вечер. Когда все вокруг стихло, Беорф вошел в комнату властелина масок. Амоса положили на кровать и накрыли белой простыней. Казалось, мальчик крепко спал. Пляшущие огоньки многочисленных свечей ласкали стены дрожащими отсветами. Беорф присел на постель и тихо заговорил с другом:

— Привет, Амос. Не знаю, слышишь ли ты меня, но мне обязательно нужно с тобой поговорить. Когда я был маленьким, отец рассказал мне историю кузнеца из их деревни. Однажды этот человек пришел к священнику. Кузнец был потрясен: он только что увидел свою смерть, она так сверлила его взглядом, что бедняга страшно перепугался. Он попросил мудреца дозволить ему покинуть деревню и спрятаться в горах. Он вовсе не хотел умирать и решился бежать в надежде, что ему удастся обмануть судьбу. Священник благословил его, и кузнец бросился вон из деревни. Он уже добрался до вершины горы, но так устал, что неловко оступился на камне и сломал себе шею. Тогда возле него опять появилась смерть. Умирая, кузнец спросил ее: «Зачем ты там, в деревне, так мучила меня своим взглядом? Ты ведь знала, что я умру? Зачем же заставлять меня так страдать?» Смерть ответила: «Ты неправильно понял мой взгляд. Я смотрела на тебя не с гневом, а с удивлением. Мне-то было приказано пойти за тобой в горы. Но вчера, зайдя к тебе в кузницу, я спросила себя: “Как же этот кузнец завтра может оказаться в горах, если сегодня у него столько работы, и, кажется, он вполне доволен своей судьбой? У него нет никакой причины бежать отсюда!”»

Беорф вздохнул, помолчал немного, а потом снова заговорил:

— Похоже, дружище Амос, от судьбы не уйдешь. Барон Суббота прощаясь, сказал мне, что мы скоро увидимся. Как и в той истории, что я тебе рассказал, я впервые увидел смерть. Мне страшно умирать, Амос…

Вдруг Беорф заметил какую-то тень, метнувшуюся по коридору. Он потихоньку подкрался к приоткрытой двери и увидел, как один из придворных поваров, одетый по-походному, украдкой спустился по лестнице и побежал к конюшням. Это был тот самый человек, которого с ножом в руке преследовала Лолья. Тогда юная королева обвинила повара в измене и сказала, что у него дурной глаз. Теперь он вывел из конюшни лошадь и умчался в темноту. Не колеблясь ни минуты, Беорф превратился в медведя и бросился вдогонку за беглецом.

«Если мне и предстоит умереть, — подумал он, — я умру с высоко поднятой головой, как мои отец и мать! Что-что, а беориты никогда не были трусами!»

Уже который час Амос старался понять, что ему пытается втолковать Йерик. Секретарь даже положил свою голову на корабельный бочонок, чтобы дать отдохнуть рукам.

— Ладно, Йерик, если ты не против, я повторю, — сказал Амос. — Во-первых, сейчас мы плывем по Стиксу, реке смерти. Эта река течет в другом измерении, и живые ее видеть не могут. Так?

— Да, именно так! — воскликнул Йерик. — Это как… эээ… ключ от дверей Брахи! Живые — могут! Но мертвые… нет! Я же говорил…

— Дальше! — Амос нетерпеливо перебил эту говорящую голову, которая то и дело подскакивала, потому что челюсти ее беспрерывно двигались. — Все души умерших попадают на этот корабль, чтобы доплыть на нем до огромного города, который называется Браха. Кладбища на самом деле являются портами, где происходит посадка на борт. Харон — капитан корабля, в его обязанности входит подбирать души и доставлять их в Браху, там они все предстанут перед судом. Город целиком населен призраками. Это привидения, вроде тебя и меня, ожидающие отправки в рай или в ад. Трое судей решают там, кто попадет в мир добра или зла. Так?

— Точно… ну вот… все на месте, конечно, кроме ключа! — ответил Йерик.

— К этому я и подхожу. Ты, Йерик, работаешь на Мертеллуса. Есть еще судьи Ганхаус и Корильон. Итак, однажды утром обе двери, через которые души попадают в ад и в рай, оказались закрытыми. И, как я понял, открыть их никому из вас не под силу. Тогда вы выбрали меня, чтобы я вам помог. Именно я должен найти ключ и вытащить вас из этой передряги. Так?

— Точно! Только есть еще одна проблема… ее нужно объяснить… как сказать?.. скорей… урегулировать… Как я уже говорил… душа не может…

Корабль резко остановился. Амос перебил Йерика:

— Потом расскажешь! Пойдем, посмотрим, что происходит!

Еще четверо или пятеро душ из пассажиров поплелись за Амосом к трапу. На причале крошечного, заполненного цветами кладбища Харон не пускал на корабль целую семью. Мужчина взывал к милосердию капитана:

— Умоляю Вас, у меня есть всего одна монетка! Мы все — трое детей, жена и я — погибли, когда загорелась наша хижина. Мы крестьяне, денег у нас нет. Будьте милосердны! Мы были так близки при жизни, пожалуйста, не разлучайте нас в смерти…

— Не может быть и речи! — злобно прокричал Харон. — По монете с каждого! Закон есть закон! Пять душ, пять монет!

— Но у меня нет ничего, чтобы Вам предложить!

— Отлично! Тем хуже для вас! — прорычал старик. — Ваша жена и дети станут неприкаянными душами и никогда не обретут покоя!

— Капитан, — вмешался Амос, — пустите эту семью. Раз у этого человека нет ничего, чтобы заплатить за родных, что же, заплачу я! Я удваиваю ставку! Если Вы их пустите, я дам Вам дважды ничего!

— Идет, — сказал Харон. — Ты хочешь схитрить, молодой человек? Схитрим вместе. Если ты не дашь мне ровно дважды ничего, я выброшу тебя за борт! По рукам?

— По рукам! — ответил Амос, улыбаясь во весь рот.

Семья заняла свое место на борту корабля. Мужчина горячо поблагодарил Амоса. Забившись в угол, его жена и дети робко поглядывали по сторонам, ожидая, что будет дальше. Йерик подошел к Амосу и сказал ему:

— Потому что… может, Вы не знаете… но… как это? Если какая-нибудь душа касается воды Стикса, она автоматически… ну, как бы… так сказать… растворяется и превращается в вечное ничто. А раз Вы мне нужны в Брахе… я думаю… что… так сказать… Вы не очень хорошо придумали — вот так вмешаться! Харон, по всей вероятности, захочет увидеть свое… как это?., «дважды ничего» и… в общем… я не думаю, что «ничего» на самом деле это что-то… что можно увидеть… а тем более, потрогать!

— Это как посмотреть, — хладнокровно ответил Амос, глядя прямо в глаза подходящему к нему капитану.

— А теперь платите, господин Дарагон! — заорал Харон. Сейчас он больше всего напоминал висельника. — Я требую ровно дважды ничего!

— Сейчас, — сказал властелин масок. — Положите, пожалуйста, вот сюда вашу толстую книгу в кожаном переплете, ту самую, что находится в вашей сумке.

— Это еще зачем? — спросил капитан.

— Сделайте и получите ровно то, что я Вам должен, — вежливо ответил Амос.

Харон, бранясь, сделал то, что просил Амос. Когда книга оказалась на столе, мальчик предложил:

— Теперь поднимите ваш фолиант и скажите мне, что под ним лежит!

— Под ним?.. Ничего! — прорычал Харон, приподняв книгу.

— Отлично! Значит, Вы видели это ничего, а раз видели, то берите, оно Ваше! Сделайте еще раз то же самое и получите ровно то, что я Вам обещал, то есть, дважды ничего. И я Вас попрошу держать это дважды ничего при себе, поскольку трижды ничего я уже кое-кому пообещал!

Два матроса-скелета, как могли, изобразили широкие улыбки. А души-пассажиры разразились веселым хохотом. Кажется, впервые в своей капитанской жизни Харон тоже оскалился. Он растерялся, попытался скрыть улыбку, но безуспешно.

— Вы хитрец, юноша, — сказал старик. — Да я с Вас больше глаз не спущу!

— Я к Вашим услугам, капитан, — заговорщицки подмигнув, отозвался Амос. — Постарайтесь толково распорядиться тем, что я Вам дал!

Опешив от такого поворота событий, Йерик вяло осел на палубу.

— А я уже думал, что все это кончится… так сказать… Стиксом! Глазам своим не верю!.. Вы сделали невозможное, господин Дарагон… Вы заставили улыбнуться Харона! Передо мной… у меня на глазах… он действительно… улыбнулся! Вы точно тот, кто нам нужен в Брахе, господин Дарагон! Вы совершаете… чудеса!

Прошло несколько дней с тех пор, как Амос покинул Беррион. Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, Стиксу никогда не будет конца, корабль то и дело останавливался возле какого-нибудь кладбища, чтобы взять на борт новых пассажиров. Так мальчик познакомился со странным персонажем, необыкновенным эрудитом; он поднялся на борт, обливаясь горючими слезами. На него было жалко смотреть. Наконец, после нескольких часов, проведенных на корабле, этот человек по-дружески разоткровенничался с Амосом.

Ученый отдал науке всю жизнь и обладал поистине вселенскими познаниями. Он в совершенстве знал языки и обычаи множества народов, говорил о звездах так, словно побывал на них, ни одно растение не было для него тайной. Специалист по истории и географии, он, однако, никогда не путешествовал. Он все узнавал из книг. С самого нежного возраста и до сорока лет единственным его жилищем была библиотека родного города.

Вот тогда-то, узнав об окружающем мире все возможное, этот ученый человек решился отправиться в свое первое путешествие. Он взошел на корабль, который должен был доставить его на другой континент. Уверенный в себе и в своих знаниях, он поинтересовался у капитана, простого, но весьма деликатного человека, изучал ли тот грамматику. Тот ответил, что ничего в ней не смыслит.

— Ну, может, математику?

— Нет.

Почувствовав свое превосходство, эрудит продолжал настаивать:

— А астрономию?

— Нет.

— Алхимию?

— Нет.

— Риторику?

— Нет, — снова с уважением отвечал капитан.

— Ну что же, старина, — заявил ученый, — Вы потеряли жизнь впустую.

Рассердившись и отвлекшись от штурвала, капитан сделал неверное движение, и его судно налетело на риф. Обшивка корабля треснула и дала течь. Капитан взглянул на эрудита, который в одночасье утратил все свое высокомерие: он был белее снега и стал похож на испуганного ребенка.

— Скажите-ка, — спросил моряк, — раз Вы все знаете, то, верно, и плавать научились?

— Нет, плавать я не умею, — признался ученый.

— Ну что же, — ответил капитан, — думаю, груз Ваших познаний утащит Вас на дно вернее, чем меня — моя неосведомленность!

Старый капитан поплыл к берегу, оставив эрудита тонуть вместе с кораблем. Судно Харона подобрало его продрогшую и совершенно мокрую душу на берегу Стикса. Звали этого ученого Уриэль Землепроходец. Он быстро подружился с мальчиком и секретарем и уже не отходил от них.

Чтобы как-то скоротать время, Амос, Уриэль и Йерик часто играли в карты. Однажды, не успели они начать партию, как один из матросов-скелетов тронул Амоса за плечо, пытаясь привлечь его внимание. Обернувшись, мальчик увидел, что капитан машет ему рукой. Оставив игру, он подошел к Харону.

— Что Вам угодно? — спросил Амос.

— Зайди-ка в мою рубку, негодяй! — прокричал старик.

Амос повиновался, не понимая, что происходит. Харон указал ему на стул, а сам принялся нервно ходить от стены к стене.

— Я хочу, чтобы ты помог мне, — наконец вымолвил он, — ты мне нужен.

— Капитан, Вы больше не кричите?

— Нет, — ответил Харон. — Я кричу для вида. Работа у меня нервная, порядки строгие. Я ни в коем случае не должен выказывать сочувствия своим пассажирам. Признаюсь, когда меня никто не видит, я даже плачу, думая о детях, у которых нет ни гроша, и я должен оставлять их на причале. Да еще все эти одинокие души, такие испуганные и беспомощные… Короче… я просто вынужден выбрасывать все это из головы. Чем больше мне приходится заглушать свои чувства, тем более свирепым я кажусь. Как только ты появился, я сразу понял, что ты не такой, как все, и я могу тебе верить. Потому-то я и позвал тебя.

— Говорите, капитан, я Вас слушаю. Я тронут Вашим доверием и постараюсь помочь Вам.

— Ну, так вот, — начал Харон, — уже многие века я плаваю на этом корабле. Навидался такого… если ты понимаешь, что я хочу сказать! Но есть одна вещь, которую мне не удается выкинуть из головы. Она преследует меня неотступно. Скоро мы подойдем к одному большому острову, над его обитателями вот уже почти триста лет висит проклятье. Злой бог наслал на жителей острова страшную засуху, и все они умерли от жажды. Бога радуют их страдания. Никому из них он не дает взойти на мой корабль. Он задал им задачу, и несчастные смогут избавиться от своей мучительной жажды и отправиться в Город мертвых только тогда, когда смогут ее решить. Задача очень трудная, но мне кажется, ты достаточно изворотлив и сможешь помочь этим бедным душам. Если бы ты их только видел, каждая секунда для этих проклятых страдальцев — как вечность!

— А… что же это за задача? — спросил Амос.

— Они должны вызвать дождь при помощи двух кувшинов воды, — ответил Харон, в недоумении пожав плечами. — Мне это кажется невозможным, но… если это задача, то у нее, вероятно, должно быть решение.

— Как же можно вызвать дождь двумя кувшинами воды? — удивился Амос.

— Ума не приложу! Если бы я это знал, то не говорил бы с тобой, — нетерпеливо отмахнулся капитан. — И все же, подумай над этим, — добавил он, смягчившись. — Скоро мы подойдем к острову. Если что-то можно сделать, сделай! Иначе… иначе они будут страдать до скончания веков!

Амос покинул капитанскую рубку, чтобы вновь присоединиться к Уриэлю и Йерику. Те пока что переговаривались вполголоса:

— Сет вызволил меня из ада, чтобы я уничтожил этого мальчишку? — осведомился Уриэль. — И когда я должен его убить? Это будет детская игра! А как дела у моего брата, верховного судьи Ганхауса?

— Хорошо, хорошо… у него все хорошо, — прошептал Йерик. — Я думаю, что Амос считает… я уверен, что он воображает, будто ты большой эрудит… Ты здорово сыграл… Твоя история и твои… так сказать, слезы были очень… эээ… правдоподобны! Но мы не должны… как это?.. торопиться… Ты убьешь Дарагона, когда он завладеет ключом… ключом от Брахи. Тогда ты отдашь его… своему брату…

— Уж терпения-то у меня хватит! — заверил его Уриэль. — Я сделаю все, как надо.

— Молчи! — прошептал Йерик. — Он возвращается!

Амос подошел к своим попутчикам. Заметив его сосредоточенный вид, Уриэль спросил, искусно изображая озабоченность:

— Что случилось? Не нужна ли Вам помощь, мой юный друг?

— Нет, — ответил мальчик, — это дело касается только меня. Меня да Харона. Давайте-ка лучше продолжим игру!

— Да, я бы предпочел… Я бы предпочел, чтобы Вы не надоедали мне… эээ… со своими личными делами, господин Дарагон. Мне своих хватает… и они, так сказать… довольно трудные, — сказал Йерик, сдавая карты. — Не развешивайте свое грязное белье у всех на виду… как… как я это говорю!

Амос поднял глаза, взглянул на Йерика и, чуть ли не ликуя, рассмеялся.

— Йерик, — сказал он секретарю, схватив его голову и целуя ее в лоб. — Ты только что спас от проклятия сотни душ!

Трап спустили, и Амос ступил на остров.

— Даю тебе ровно час, поганец! — проорал Харон. — Если не вернешься, оставлю здесь, сопляк!

— Почему он сошел? — заволновался Уриэль. Эрудит, как всегда, боялся упустить мальчика из виду.

— Занимайся своими делами, а в мои не суйся! — прорычал капитан. — Прикинься трупом! Чтобы я тебя больше не слышал!

— На этом корабле трудно прикинуться кем-нибудь другим, — злобно огрызнулся Уриэль.

Амос брел по пустынному острову и вскоре добрался до проклятой деревни. Немилосердное солнце жгло землю, и все обитатели прятались в тени лачуг. Тела их были совершенно иссохшими — одни лишь кожа да кости. Один человек с трудом поднялся и вышел навстречу Амосу. Его голос был совсем слаб:

— Уходи. Мы… мы прокляты и…

— Я знаю, что с вами стряслось, — перебил его мальчик, — ваш бог над вами издевается, вот вам и кажется, что вы прокляты. Но выход есть! Я знаю, как вызвать дождь при помощи двух кувшинов воды.

— Самое главное… Мы… Мы не должны выпить… их, — продолжал человек, с трудом сглатывая пыль. — Если мы неразумно используем воду, наша участь… страдание всегда будет нашей участью.

— Доверьтесь мне, я думаю, что смогу вам помочь. Принесите первый кувшин воды и большое ведро, — попросил Амос. — И еще мне нужно мыло!

Юный властелин масок вылил содержимое первого кувшина в ведро. Затем он снял с себя штаны, намочил их, намылил и принялся за стирку. Вся деревня равнодушно и безнадежно следила за этой сценой. Закончив стирку, Амос вылил ведро и попросил, чтобы ему принесли второй кувшин. Старейшина деревни взмолился:

— Но… но зачем ты это делаешь? Теперь мы прокляты навеки!

— Доверьтесь мне и принесите второй кувшин, это очень важно.

Обитатели деревни безропотно подчинились его требованию. В любом случае, думали они, уже все потеряно. Амос взял второй кувшин, целиком вылил его в ведро и тщательно прополоскал свои штаны. В них не осталось и следа мыла, а воду он снова вылил на землю. Ко всеобщему отчаянию, он спросил:

— Могу я просушить свои штаны на этой бельевой веревке?

Обескураженный и обессиленный старейшина утвердительно кивнул головой. И вдруг, едва только одежда была перекинута через веревку, солнце стремительно закрыли непонятно откуда взявшиеся облака. Белоснежные облака превратились в мрачные тучи, и разразилась страшная гроза. На этот раз Амос был очень горд собой.

— Моя мама, — сказал он изумленным обитателям проклятого острова, — всегда говорит: стоит только повесить белье сушиться на улице, как дождь тут же все испортит! Вот и решена ваша задача! Теперь вы можете покинуть этот остров. Проклятие снято. Насладитесь немного дождем. Корабль ждет вас на мысу. Ах да, не забудьте прихватить монетки, чтобы оплатить ваше путешествие, у капитана дурной характер.

Беорф до утра преследовал беглого повара; тот всю ночь без остановки проскакал верхом и лишь на поляне, поблизости от границ королевства, остановил коня. Беорф увидел, как из-за деревьев навстречу повару выехал какой-то всадник. Высокий и крепкий, он был одет в блестящие доспехи. Незнакомец сидел верхом на рыжем коне. Его щит был украшен гербами в виде огромных змеиных голов. Когда рыцарь поднял свое забрало, Беорф сразу же узнал его: это был Йон Очиститель. Лицо Йона пересекал широкий рубец. На лбу бывшего сеньора Братели Великой по-прежнему красовалось слово «убийца». Он казался еще более злобным и отвратительным, чем прежде.

Молодой медведь подкрался как можно ближе. Спрятавшись за деревьями, человекозверь слышал, как повар говорил Йону Очистителю:

— Сеньор Берриона скоро выедет из своего города. Он должен отправиться в какую-то пустыню… Властелин масок тоже будет там, но… он теперь совершенно не опасен. Я не очень хорошо понял, что с ним случилось, он будто бы в состоянии каталепсии. Сеньора также будут сопровождать большие чернокожие воины и девочка. Берегитесь ее, она ясновидящая. Ей было достаточного одного взгляда, чтобы разгадать меня. Она читает человеческие души как книги.

— За тобой была слежка? — сквозь зубы спросил Йон Очиститель.

— Нет, конечно! — нервно озираясь, отвечал доносчик.

— Вот твои тридцать золотых, — проговорил Йон и швырнул в лицо собеседника кожаный мешочек.

— Сожалею, хозяин, но мы договаривались о пятидесяти золотых! — недовольно ответил повар.

Йон внезапно выхватил из ножен свой меч и одним ударом перерезал своему шпиону горло. Тело повара тяжело повалилось на землю. Рыцарь подцепил мечом мешочек с золотом и на лету поймал его.

— Так делаются сбережения, — пробормотал он, убирая оружие.

Внимательно осмотревшись, Йон опустил забрало и скрылся за деревьями. Он быстро исчез из поля зрения Беорфа, и тот, все еще сидя в своем укрытии, сказал себе: «Скорей в Беррион, нужно предупредить Юноса!»

С тысячью предосторожностей молодой медведь выбрался на дорогу. И вдруг подскочил от неожиданности, обнаружив прямо перед собой Йона Очистителя. Рыцарь поднял забрало и со зловещей улыбкой заявил:

— Эй, Беорф Бромансон, медведи так не скачут! Ты слишком уж толст и неповоротлив, чтобы хорошо спрятаться в лесу. Твои родители тебя ничему не научили. Впрочем, это не их вина… они умерли такими молодыми!

Беорф вновь обрел человеческий облик, однако, сохранил свои длинные когти и мощные зубы медведя. С таким оружием он никого не боялся.

— О! Кажется, ты решил меня испугать? Знаешь, после нашей последней встречи в Братели Великой я скучаю по твоему другу Амосу. Расскажи-ка мне о нем и объясни поподробней, что же происходит у вас в Беррионе.

— Никогда! Вы ничего от меня не узнаете! — гордо ответил Беорф.

— Отлично… отлично… Тогда мне придется убить тебя! — сказал рыцарь, спокойно обнажая меч.

Недолго думая, Беорф мощным прыжком кинулся на Йона и с силой впился зубами в его шею, прямо под правым ухом. Падая с коня, рыцарь увлек за собой человекозверя. Очутившись на земле, оба соперника немедленно вскочили на ноги. Держа меч обеими руками, Йон произнес:

— Я и забыл, что человекомедведи иногда бывают очень ловкими! Помню, понадобилось целых двенадцать моих рыцарей Света, чтобы схватить твоего отца. Грязная скотина! Поймать твою мать тоже было довольно трудно, но мы ее одурачили. Я сказал, что ты уже взят в заложники, и если она не поможет нам, я перережу тебе глотку! Само собой разумеется, она сама последовала за нами… и мы ее спалили живьем. Твоя мать была тупой и сентиментальной медведицей, молодой человек!

Обезумев от ярости, Беорф снова бросился на Йона. На этот раз рыцарь был настороже и в ответ мощным ударом меча рассек беориту левый бок. Толстый мальчик упал.

— Бедный Беорф, — с насмешкой сказал Йон. — Какая жалость! Последний представитель семейства Бромансонов… И ему тоже предстоит умереть…

После этого Очиститель нанес своему противнику удар ногой прямо в рану, а затем рассек мечом бедро Беорфа. Тот, несмотря на страшную боль, все же вскочил и одним ударом лапы разодрал шлем рыцаря. Человек упал, но тоже сразу поднялся на ноги. Глядя на истекающего кровью Беорфа, Йон воскликнул:

— Если бы у меня была армия человекозверей вроде тебя, я бы легко завоевал мир! Ты всего лишь мальчишка, а уже такой силач! Посмотри, во что ты превратил мои доспехи! Это впечатляет! Жаль, что я должен тебя убить!

— Ну же! — в ярости закричал Беорф. — Посмотрим, кто из нас двоих выстоит в этой схватке! Меня никогда не пугали грязные крысы!

В тот же миг сильнейший удар кулака опрокинул его на землю, однако от меча он с ловкостью увернулся. Тут же Йон придавил его живот коленом, и у человекозверя сразу перехватило дыхание. Он попытался вцепиться зубами в руку врага, но безуспешно. На него обрушился град ударов ногами и кулаками. Несмотря на силу и мощь рыцаря, Беорф хорошо держался — он опять был на ногах. Кровь заливала ему глаза, но толстый мальчик, в конце концов, нашел точку опоры. Прислонившись спиной к дереву, он слегка перевел дух. Голова у него кружилась, боль постепенно овладевала им. Он услышал голос рыцаря:

— Прощай, юный недоумок!

Меч Йона Очистителя вонзился в его тело.

— Это оружие, — добавил Йон, — отравляет всех, к кому прикасается. Можешь считать себя покойником. Если ты и не умрешь от ран, то умрешь от яда!

В последнем отчаянном прыжке Беорф бросился на Йона и когтями выцарапал своему противнику глаз. Рыцарь взвыл от боли и, снова вонзая свой меч в тело мальчика, прокричал:

— Да умрешь ли ты, грязная скотина? Сдохни! Сдохни раз и навсегда!

Покачиваясь, Йон подошел к своему коню. Из пустой глазницы обильно хлестала кровь. Рыцарь взобрался в седло и умчался, оставив на земле полумертвого Беорфа. Молодой человекозверь закрыл глаза и со спокойной улыбкой произнес:

— Скоро я увижусь со своими родителями…

Сеньор Юнос послал своих людей обыскать все закоулки Берриона. Посланцы вернулись ни с чем. Беорф исчез, никто не знал, где он. Рыцари прочесали весь замок, не забыли потайных залов и чердаков, даже сунулись на кладбище — все напрасно! Ни следов Беорфа, ни известий от него не было.

В смятении Лолья потребовала, чтобы как можно скорее подготовили тело Амоса. В тяжелом, безрадостном настроении Юнос выбрал для путешествия двадцать своих лучших рыцарей. Всего вместе с двадцатью догонами получился отряд в сорок человек, которому предстоял путь к пирамиде в пустыне Махикуи. Тревожась все больше и больше, Юнос принял решение отправляться без Беорфа. Покидая родной город, сеньор надеялся, что Урбан и Фрилла Дарагон смогут отыскать своего приемного сына.

Тело Амоса завернули в несколько богато расшитых саванов и положили в особую колесницу: специальный гамак защищал его от рытвин и ухабов на тряской дороге, а полог — от жаркого солнца пустыни. Встав во главе колонны, Юнос подал сигнал, и кортеж отправился в долгое двухмесячное путешествие.

К концу первого дня пути сеньор Берриона увидел пригодную для ночлега поляну и вдруг заметил распростертое на земле тело. Предчувствуя беду, Лолья немедленно послала своих людей, и те принесли изуродованные останки. Это был Беорф. Юнос бросился к человекозверю и тут же убедился, что его сердце еще бьется.

— Скорей! — закричал он. — Он еще жив! Надо о нем позаботиться! Сейчас же отправим его в Беррион! Ему осталось совсем немного. Сердце еле слышно!

Подошла Лолья, приложила ладонь ко лбу мальчика, а потом заявила:

— Его душа цепляется за жизнь. Он не хочет уходить. Беорф изо всех сил сопротивляется, но дороги до Берриона ему не вынести. Разбейте лагерь, а я позабочусь о нем. Доверьтесь мне, Юнос, я знаю, как вернуть его из царства теней.

Юнос тут же распорядился, чтобы для Беорфа и Лольи поставили палатку. Девочка быстро принялась за дело и попросила, чтобы ей срочно принесли с десяток пиявок. Она заметила, что раны Беорфа отравлены. Его кровь плохо сворачивалась. Пятеро догонов бросились исполнять приказание Лольи. Та попросила также раздобыть для нее черные свечи, мочу жеребой кобылицы и курицу. Несколько рыцарей тут же покинули лагерь и отправились в соседнюю деревню. Лолья наклонилась к Беорфу и шепнула ему в самое ухо:

— Я знаю, что ты меня слышишь. Ты должен жить, Беорф. Успокойся и дыши ровно. Твое сердце хорошо бьется, а время твое еще не пришло. Смерть не требует тебя. Поверь мне. Я выведу тебя из мира мертвых!

Так Лолья подбадривала Беорфа до самого возвращения догонов и рыцарей. Получив все, что ей было нужно, юная колдунья прежде всего поставила пиявки на тело раненого. Затем она зажгла свечи и приступила к загадочному ритуалу. Держа курицу подле себя, девочка принялась приплясывать вокруг тела, вызывая гэда. Говорят, что гэды, эти жадные и коварные духи, постоянно стараются вырвать души смертных из их плотской оболочки. Именно они устраивают смертельные ловушки и несчастные случаи. А силы свои они черпают из энергии, которая выделяется при отделении духа от тела. И вот перед Лольей, прямо над телом Беорфа, появился гэд. Из прозрачного светло-желтого облачка сформировалось бледное безобразное лицо с неприятными мелкими чертами.

— Чего тебе от меня надо? — прошепелявил дух.

— Приказываю тебе вернуть мне душу этого мальчика, — твердо сказала она.

— Ты мне не указ, девчонка! — ответил гэд. — Эта душа отлично сражается, но я хочу выиграть битву! Я получаю от этого огромное удовольствие и черпаю высшую жизненную энергию!

— Последний раз тебе говорю, — угрожающим тоном сказала Лолья, — уступи ее мне и можешь идти с миром.

— Гэдам не приказывают! — прокричало прозрачное лицо. — Что ты можешь мне сделать?

— Я знаю средства древних, магию первых королей Земли, — уверенно проговорила девочка.

— Ты лжешь!

— Ну что же… Ты этого хотел, мерзкий дух!

Лолья наклонилась к гэду, произнесла несколько слов на древнем языке, схватила духа и одним движением воткнула его в тело курицы. Заключенный в птицу, дух принялся метаться во все стороны. Под громкий хохот юной королевы курица в полном ужасе выскочила из палатки.

— Будешь знать, как обсуждать мои приказы! — крикнула девочка ей вдогонку. — Давай, давай, беги, да побыстрей! Нынче на ужин у нас курочка, безмозглый гэд! С удовольствием поджарим тебя!

Повернувшись к Беорфу, она продолжила свои заклинания:

— Теперь я не опасаюсь за твою душу. Залечим раны, и ты оживешь. Пока я с тобой, ни один гэд не посмеет и носа сунуть в мои дела. Они глупые и трусливые! Я все тебе объясню, Беорф. Я знаю, ты меня слышишь, и очень важно, чтобы ты как следует понял, каким образом пойдет выздоровление. Ты сильно отравлен. Сначала пиявки вытянут яд из твоего тела. И как только ты откроешь глаза, я заставлю тебя выпить одно из моих целебных снадобий, настоянное на моче кобылицы. Ты увидишь, это невкусно и противно, но очень полезно. Да-да, ты начнешь выздоравливать еще и из страха, что я опять заставлю тебя пить это снадобье!

В этот момент в палатку вошел Юнос и спросил:

— Как он?

— Он спасен, — ответила Лолья.

— Слава всевышним богам! — воскликнул сеньор Берриона. — Мы только что обнаружили тело одного из моих поваров. Бедняга обезглавлен. Очень странно… это тот самый человек, которого ты преследовала в замке. Помнится, ты обвиняла его в измене. Лолья… скажи мне… тебе известно что-то, чего я не знаю?

— Мне известно многое, чего вы не знаете, — с улыбкой ответила Лолья.

— Тебе известно, кто ранил Беорфа и убил этого повара? — с беспокойством спросил Юнос.

— Ищите змею, — сказала Лолья, — большую разъяренную змею!

На мостике корабля возник Харон и прокричал:

— Любезные пассажиры! Будьте готовы потесниться! Мы прибываем в Оменское королевство!

Амос бросился на правый борт, стараясь поверх леера рассмотреть берег. Сердце его бешено забилось. Как-никак, именно в Омене мальчик появился на свет. Здесь он рос, здесь узнал тайны природы, здесь встретил сирену Гриванью. На него накатила волна воспоминаний. Ему припомнилась старая хижина, построенная отцом, чахлый садик матери, долгие прогулки по лесу. В его воображении возникли, казалось, давно забытые картины: река, рыбный порт и восхитительные окрестные горы. Он ощутил на губах соленый привкус моря, с которым сроднились жители этого края.

Спустили трап, и Амос заметил на пристани значительную толпу. Кладбище было полно душ, терпеливо ожидающих посадки на корабль. Мальчик спросил себя, какое же скорбное происшествие могло погубить такое количество жителей мирных оменских земель? Здесь, должно быть, собрались все граждане королевства! Все они умерли! Большое несчастье, очевидно, сразило их всех одновременно. Тела, руки и ноги привидений на пристани были покрыты глубокими ранами. Без сомнения, они погибли в результате какой-то катастрофы. Среди ожидающих корабль было много женщин и детей. Зрелище было просто душераздирающее. Йерик подошел к Амосу и сказал:

— Война, господин Дарагон… тут и там… у них раны. Эти люди… как это… были… так сказать… зарублены мечом. Пришел… как это?., кто-то или… скажем… похоже… армия… что-то плохое… в любом случае!

Первым на корабль поднялся сам сеньор Эдонф, господин и хозяин Оменского королевства. Он ни капельки не изменился, был все таким же жирным и по-прежнему напоминал морскую жабу. У него было три внушительных подбородка, а вылезающие из орбит глаза делали его ужасно уродливым. Он сразу же узнал Амоса:

— Очень рад, что и ты тоже умер! — с театральным жестом воскликнул толстяк. — Корабль прибыл весьма кстати, мы уже несколько дней его ждали и все звонили и звонили в колокол! А выйти с этого проклятого кладбища невозможно! Кстати, юный негодник, твой осел ни разу не дал мне золота, и весь город от души поиздевался надо мной. Я составил множество планов, как отомстить тебе… но сегодня, на самом деле, ничего уже не имеет значения…

— Могу ли я узнать, что случилось? — вежливо поинтересовался Амос у своего бывшего сеньора.

— На мое королевство обрушилось страшное бедствие, — ответил тот. — Никто по-настоящему не понял, как и почему это произошло. Все случилось совершенно неожиданно! Всего один час — и мы все уже были мертвы!

— Не понимаю, — сказал Амос, — значит, вас застала врасплох какая-то природная катастрофа?

— Хуже, — серьезно ответил Эдонф. — Это не природа, это был демон! Настоящий зверь, выскочивший прямо из преисподней! Он появился темной безлунной ночью, он высокого роста, со шрамом и огромным мечом. Он перебил всех! Дом за домом, улица за улицей, он убивал всех, от слабых стариков до беззащитных детей, он никого не пощадил! Затем он добрался до моего замка, моей маленькой крепости. В два счета он обратил в бегство мою стражу. Ни одному из солдат не удалось продержаться больше трех секунд. Сущий демон, я же говорю! Впрочем, у него и на лбу вытатуировано «убийца». Только демон может обладать подобной силой и отвагой и иметь такую метку на лбу.

По описанию Эдонфа Амос сразу догадался, что речь идет о Йоне Очистителе, бывшем сеньоре рыцарей Света и Братели Великой.

— И что же было дальше? — спросил он, в надежде узнать продолжение истории.

— Этот демон вытащил меня из постели, — продолжал Эдонф, — и сказал, что вступает во владение моим королевством. Меч его рассек мне тело, и моя душа тут же оказалась на этом кладбище. То же самое произошло и со всеми остальными… Кроме вон того! Смотри, он как раз поднимается на корабль! Это чужак, он не из наших. Он появился здесь несколько дней назад. Ни с кем не обмолвился ни словом, сидит в своем углу, вот и все. Видишь, у него перерезано горло!

Амос подошел к незнакомцу и сразу узнал повара из Берриона, того самого, кого с ножом преследовала Лолья.

— Что с тобой случилось? — обратился к нему Амос.

— Вы здесь? Значит, Вы и вправду умерли? Черная девочка по-настоящему Вас убила? — удивился повар.

Не желая вдаваться в подробности своих приключений и объяснять причины, почему он попал на этот корабль, Амос утвердительно кивнул.

— Теперь, когда я мертв, — разоткровенничался повар, — я могу все Вам рассказать. На самом деле, я был шпионом одного рыцаря, такого высокого, он еще носил герб со змеиными головами. Он никогда не называл мне своего имени, но я восхищался им. Теперь-то я знаю, чего он стоит, но тогда, когда я еще был жив, он пообещал мне пятьдесят золотых, если я ему буду рассказывать обо всем, что происходит в Беррионе. Старая обида, говорил он, и хотел кому-то отомстить. Как-то вечером мне стало известно, что Ваше тело решили доставить в отдаленную пустыню…

— Подожди! — прервал его Амос. — Ты имеешь в виду, что меня выкопали из земли? Мое тело вынесли с кладбища?

— Да, это все она, та черная девчонка. Она была одержима каким-то духом… Его зовут барон… какой-то барон, я точно не знаю. Вроде бы, она стала говорить его голосом и всем угрожать, требуя, чтобы Ваше тело как можно скорее было доставлено в пустыню… нет, названия не помню…

— А не говорила ли она, почему необходимо перенести мое тело? — спросил Амос. Его все больше и больше интересовал рассказ этого повара.

— Она говорила, что на самом деле Вы не умерли! Это трудно понять. К сожалению, я больше ничего не знаю, кроме того, что маска, которую она Вам дала, на самом деле подарок того барона. Это чтобы задобрить Вас, легче войти к Вам в доверие или что-то в этом духе.

Уриэль стоял неподалеку от Амоса и внимательно прислушивался к разговору. Наконец, он выбрал момент, чтобы в него вмешаться. Судя по всему, Сет дал ему весьма нетрудное поручение. Откашлявшись, эрудит произнес:

— Ваше тело отнесут в пустыню Махикуи.

— Зачем? — резко обернулся к нему Амос. — И откуда ты это знаешь, Уриэль?

— Отвечу на Ваш второй вопрос. Я знаю это, ибо изучил множество легенд и старых историй, чтобы понять склад ума разных народов. Вы спрашиваете, зачем понадобилось нести Ваше тело в пустыню Махикуи? Это очень просто! Могу Вам сказать, что сейчас мы плывем к Брахе, городу мертвых. На самом деле, этот город долгое время существовал в реальном мире. Потрясающий город! Несравненное сокровище! Но во время чудовищной бури он был полностью засыпан песком. Тогда боги выбрали это место, чтобы собирать здесь души умерших и судить их. Боги соорудили две двери: одна ведет в миры богов добра, вторая — прямиком к богам зла и хаоса. Небольшая часть этого города одновременно существует в мире мертвых и в мире живых. Это, безусловно, единственное место в своем роде. Говорят, в большой пирамиде, в центре города, существует специальный ритуальный зал. Эта комната и осуществляет связь между двумя мирами. Она находится на вершине пирамиды, именно там можно перейти из одного мира в другой. Живые, идущие по пустыне, могут увидеть выступающую над песками вершину пирамиды и войти туда через потайную дверь. Для прибывающих в Браху мертвых, напротив, вершина пирамиды невидима, ибо постоянно теряется в облаках. Неплохо, не так ли?

— Понятно, — задумчиво сказал Амос. — Если я тебя правильно понял, Уриэль, именно через ритуальный зал на вершине пирамиды мертвые могут попасть в мир живых и наоборот.

— Именно так! — воскликнул эрудит.

— Но как? — спросил мальчик. — Это становится возможным при помощи какой-то магии?

— Не знаю… Я долго искал ее, но не нашел! — ответил слегка сконфуженный Уриэль. — Это знание утрачено во мраке времен. Это то, что называют тайной божественных путей, это очень могущественная магия, недоступная человеку.

Теперь в разговор вмешался Йерик. Секретарь был явно раздражен беседой Амоса и Уриэля. Он машинально попытался установить свою голову на плечах, но та накренилась назад и чуть было не упала за борт. Подхватив голову, он крикнул:

— Именно это я и пытался Вам… эээ… объяснить! С тех пор… так сказать… как мы с Вами, помните, разговорились, господин Дарагон. В первый раз я хотел сказать Вам… как его… ну все это.

— Твоей истории про ключи я так и не понимаю, — с улыбкой ответил Амос.

— Я Вам объясню, — предложил Уриэль, — это тоже старая легенда Города мертвых.

— Наконец, так сказать, ладно… сделайте так, пожалуйста, чтобы мальчик… видите ли… понял! — настаивал Йерик, довольный речью Уриэля.

— Согласно известной мне истории и обрывкам ваших разговоров, которые мне довелось услышать, — начал Уриэль, — мне кажется, я могу разъяснить Вам вашу миссию в Брахе. Я только что рассказывал Вам про две двери…

— Конечно, я прекрасно помню, — подтвердил Амос.

— Так вот, эти двери теперь закрыты, и трое судей столкнулись с серьезной проблемой. Город переполнен душами, каждый день прибывающими на корабле, а выхода им больше нет! Так, Йерик?

— Вот, легко сказать… как говорится… очень просто… замечательно… вот именно… просто переполнен! — ответил секретарь судьи Мертеллуса.

— Я продолжаю, — сказал Уриэль. — Вы должны придти им на помощь и открыть эти знаменитые двери. Возможно, они были закрыты богами. Но причина этого не известна. Однако, где-то существует ключ. Легенда гласит, что первый судья Брахи тайно от богов заказал его изготовить. Это было в точности, как с Вами, юный господин Дарагон: из тела эльфа вынули душу, пообещав ему, что смерть его временная. Но, выполнив свою работу, слесарь-ремесленник столкнулся с отказом отпустить его в мир живых. Его обманули! Разозлившись, что его так одурачили, и не имея возможности вернуться к жизни, он спрятал ключ где-то в городе и заколдовал его, чтобы только живое существо могло завладеть им. Таким образом, раздобыть ключ в городе призраков именно призракам и стало невозможно! К тому же, чтобы охранять ключ, он приставил к нему двух страшных стражей и исчез, никому ничего не рассказав. Так гласит легенда, но… все-таки этот эльф кому-то доверился — хотя бы потому что я, например, знаю эту легенду. Если бы он действительно молчал, я никогда бы не услышал этой истории!

— Ну вот… уф… хорошо… отличное объяснение! — обрадовался Йерик под впечатлением от ловкости, с какой лгал Уриэль.

— Но, — задумчиво произнес Амос, — нет ничего менее очевидного, чем эта история, все-таки легенда есть легенда.

— Верно… но эти рассказы всегда намечают следы, и пренебрегать ими не следует, — ответил Уриэль.

Амос отошел, чтобы подумать. Уриэль подмигнул Йерику и прошептал:

— Ну, как? Я лгу так же ловко, как убиваю?

— Мы… я думаю… мы его отлично обработали… После того, что Вы рассказали, он сделает именно то, что мы… наконец… что Сет от него ждет…

— Мне нравится этот мальчик, жаль, что я должен избавиться от него! — вслух подумал Уриэль.

Амос стоял у борта и, глядя на открывающийся пейзаж, размышлял обо всем случившемся. Если Лолья потребовала перевезти его тело к пирамиде, значит, у нее, безусловно, были основания так рисковать.

«Согласно легенде об эльфе-слесаре, — думал он, — ключ может взять лишь живое существо, но… есть только один способ проникнуть в город Браху — это быть призраком. В подходящий момент я, без всякого сомнения, должен буду вновь обрести живую плоть, чтобы суметь завладеть ключом. Вот почему Лолья заставила везти мое тело к пирамиде! А в качестве привидения я здесь для того, чтобы найти тайник с ключом. Этого от меня и ждут… Но в этом сценарии есть еще что-то, чего я не знаю. Боги не просто так заперли двери на небеса и в преисподнюю… хотелось бы знать, что кроется за всем этим!»

Наконец, корабль Харона был набит до отказа и отошел от причала оменского кладбища. На его борту находились не только подданные покойного сеньора Эдонфа, но и души, поднявшиеся на корабль с разных кладбищ, расположенных вдоль реки. Все, от трюма до верхней палубы, было заполнено привидениями! Харон объявил с капитанского мостика:

— Мы больше никого не берем на борт! Никаких заходов в порты! Постарайтесь как-нибудь разместиться! Мы придем в Браху только через три недели!

— Три недели! — вздохнул Амос. — В следующий раз попытаюсь заказать отдельную каюту.

— Ну, так что, Сет, где же обещанная мне армия? — напрямик спросил Йон Очиститель.

Сет, бог зависти и предательства, восседал на золотом троне в храме, целиком построенном из человеческих костей. В знак одобрения он коварно улыбнулся и медленно покачал своей змеиной головой.

— Неужели, — заговорил Сет, — маленький рыцарь моего сердца мне совсем не доверяет?

— Ты смотришь прямо в душу, великий бог! — с презрением ответил Йон. — Я не испытываю к тебе ни малейшего доверия, никакого уважения и ни грамма привязанности, мерзкая ядовитая змея!

Сет разразился громким, противным смехом.

— Ах, какое это сильное чувство — ненависть! — воскликнул он. — Глядя на тебя, жалкий рыцаришка, я многое узнаю о человечестве… Что ж, ты хорошо мне служишь и будешь вознагражден по заслугам!

— Прежде всего, Сет, я служу своим интересам. Ты должен дать мне то, что обещал!

— Он еще приказывает, козявка! — снова весело расхохотался Сет. — Мое терпение не безгранично! Если я сплоховал в Братели Великой, так это все из-за тупого колдуна Кармакаса. Амосу Дарагону повезло, вот и все, и…

— Какая разница? — перебил его рыцарь. — Из-за него я потерял свое королевство и свои земли. И лишился своей армии рыцарей Света. Теперь они подчиняются приказам Бартелеми. С меня хватит! После моего изгнания из Братели Великой, после того, как меня заклеймили этой позорной надписью на лбу, после долгих скитаний и нищеты я встретил тебя, и ты…

— Замолчи немедленно, грязный выскочка! — изо всех сил заорал Сет.

От одного дыхания бога Йона отбросило к стене, в глубину храма. Оглушенный ударом, рыцарь тяжело грохнулся на пол. Он с трудом поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Сета. Бог встал со своего трона и с досадой продолжил:

— Во время нашей первой встречи я попросил тебя завоевать земли Омена. Я подарил тебе меч с отравленным лезвием и… должен признать, ты славно потрудился. Тебе в одиночку удалось уничтожить все живое в этом королевстве. У тебя и вправду нет ни стыда, ни совести. Ты перерезал детей, жестоко убил старух и даже выпил еще теплой крови сеньора Эдонфа! Ты бешеный зверь, жаждущий мести, и я оплачу твою преданность. Я всегда держу свои обещания, если дал их тем, кто мне ревностно служит. Я не люблю просьбы, я предпочитаю кровь, страдания и смерть. Сегодня, Йон Очиститель, ты получишь свое первое повышение!

Бог вернулся к трону и уселся поудобнее. Затем сделал рыцарю знак приблизиться.

— Скоро у тебя будет армия… громадная армия! Сейчас Амос Дарагон, сам того не зная, трудится над тем, чтобы преподнести ее тебе на серебряном подносе. Не веришь? Слушай внимательно и помни, что Сет, бог зависти и предательства, еще и самый совершенный стратег.

Йон приблизился к трону и на этот раз ответил уже уважительно:

— Но я никогда и не сомневался ни в тебе, ни в твоем уме, о великий Сет!

— Ты лжешь, как дышишь, Йон! И это мне особенно нравится в тебе!

— Говори, я тебя внимательно слушаю.

— Некоторое время тому назад, — начал Сет, — я с помощью своих божественных друзей выкрал верховного бога справедливости Форсета. Его исчезновение имело серьезные последствия. Самый важный результат — это то, что обе главных двери Брахи оказались закрыты. Я уже говорил тебе о Городе мертвых, помнишь?

— Да, — ответил Йон, — большой город Страшного суда, он скрыт в пустыне Махикуи… и попасть в него можно только по реке Стикс… помню… Продолжай!

— Заправляют всеми делами в этом городе трое судей. Именно они решают участь призраков, ожидающих их суда. Они беспристрастны, и каждый лично отвечает перед Форсетом. Только вот пороки живых свойственны и мертвым, этим я и воспользовался. Ганхаус работает на меня с тех пор, как я пообещал ему вызволить душу его старшего брата, отъявленного убийцы, из преисподней. Мерзавца зовут Уриэль.

— Но какое это имеет отношение к моей будущей армии? — в нетерпении спросил Йон.

— Молчи и слушай, болван! — взорвался взбешенный Сет. — Вкушай мои слова и упивайся моим вероломством! Мы придумали отличный сценарий… настоящее чудо хитрости! Как только моими заботами бог Форсет оказался в узилище, двери ада и рая закрылись. Трое обезумевших судей попытались найти выход, чтобы избежать перенаселения города. Тут-то Ганхаус очень ловко выложил свою немыслимую цыганскую историю, в которой говорится о якобы существующем ключе. Выкованный слесарем-эльфом и спрятанный где-то в городе, этот ключ будто бы является единственным способом открыть двери. Но кто же может завладеть ключом, как не смертный, достаточно мужественный для того, чтобы не задумываясь исполнить эту миссию?

— Амос Дарагон! — расхохотался Йон.

— Ну вот! Он-то нам и нужен. Йерик Свенкхамр, идиот и жалкий воришка, секретарь Мертеллуса, работающий также и на меня, вроде бы случайно припомнил тогда про властелина масок. Слухами мир полнится! Мертеллус немедленно обратился к барону Субботе, низшему божеству — он работает в управлении мертвых и руководит душами — чтобы заставить Амоса явиться в Браху. Затем, как и было обещано, я вызволил Уриэля из преисподней и посадил на корабль Харона вслед за Амосом. Я создал ему образ уважаемого ученого, литератора. Полную противоположность его истинной личности! Он должен рассказать Амосу выдуманную историю про эльфа и в нужный момент убрать мальчишку.

— Но… — перебил рыцарь.

— Да, к этому я и веду, — продолжал Сет, — ключ от Брахи действительно существует. Но открывает он не только двери в рай и в ад, но и потайной проход, ведущий на вершину пирамиды, великий путь между Брахой и миром живых. Поверь мне, мой слуга, вскоре ты будешь стоять во главе огромной армии трупов и призраков. Сейчас мои посланцы набирают для тебя в Городе мертвых лучших солдат. Во главе такой армии ты будешь непобедим! Ты отомстишь Юносу, Бартелеми и всем, кого ты так ненавидишь. А потом мы вместе завоюем Землю и установим на ней царство зла.

Теперь и Йон разразился смехом.

— Наконец-то я чувствую, что настал час моей мести! Этот юный властелин масок даже и не подозревает, что сам вложит в мои руки оружие для ответного удара. Не могу поверить… Ты гений, Сет! Но все же один вопрос… Как Амос сумеет отыскать этот ключ?

— Сейчас мы с несколькими друзьями пытаем Форсета, чтобы он показал нам тайник. Как только мы узнаем, где спрятан ключ, я дам знать Йерику, и тот направит Амоса куда надо. История про слесаря-эльфа была выдумана, однако нам известно, что ключ есть, его стерегут два стража, и завладеть им может только живое существо. Вот те маленькие проблемы, которые, безусловно, сможет разрешить властелин масок! Он столь ловок и… столь блистателен! Впрочем, кое-кто меня беспокоит…

— И кто же это? — разволновался Йон.

— Лолья, — задумчиво ответил бог. — Эта посланница барона Субботы, сама того не ведая, работает на наш успех, но она что-то скрывает. С каждым днем в ней зреет какая-то страшная сила. Тщетно я пытаюсь проникнуть в эту тайну, но пока не могу ее понять. Я не доверяю девчонке. Ее нельзя недооценивать. Я не способен раскусить ее, и это главное свидетельство ее связи с божественной магией. Собери армию наемников и убей Лолью. А затем ты сам сопроводишь тело Амоса Дарагона к пирамиде в пустыне Махикуи.

— Твои желания для меня — приказ… — сказал Йон, склонив голову.

— Подойди, — приказал Сет.

Йон немедленно приблизился к своему повелителю. Одной рукой бог крепко схватил его за шею и поднял над землей. Хохоча во все горло, Сет вырвал свой глаз и вставил его в зияющую глазницу рыцаря. Тот зарычал от невыносимой боли. Сет ослабил хватку, и Йон Очиститель рухнул на землю. Он дрожал всем телом, ему казалось, что его жгут раскаленным железом. Но глаз Сета стал его частью.

— Вот мой подарок! Глаз — вместо того, который ты потерял, — с гордостью заявил Сет. — Этот змеиный глаз тебе очень идет! Ты будешь видеть в темноте, и впредь ни одно движение твоих противников не ускользнет от тебя. Я же смогу видеть то, что видишь ты, и следить за каждым твоим шагом. Иначе говоря, сопровождать тебя повсюду, куда ты пойдешь! Я слишком доверял колдуну Кармакасу в Братели Великой, больше я не допущу никаких ошибок. А теперь иди!

Храм из костей постепенно рассеялся и вскоре совершенно исчез в густом сине-зеленом тумане. Йон лежал в пышной лесной траве. Новый глаз нещадно болел. Мучаясь от боли и унижения, Йон поплелся в свое жилище, в бывший замок сеньора Эдонфа. Посмотревшись в зеркало, рыцарь пришел в ужас. У его нового глаза была темно-желтая сетчатка и удлиненный кошачий зрачок. Глаз был совершенно круглым и в полтора раза больше, чем его собственный, нормальный глаз. От этого все лицо перекосилось и стало уродливым. По щеке рыцаря по-прежнему стекала струйка крови. В ярости Йон разбил зеркало и завопил:

— Подожди, Сет! Придет время, и я отомщу тебе!

Йерик первым увидел Браху. Город возник совершенно неожиданно из тумана мрачного тусклого утра. Секретарь торопливо разбудил Амоса и Уриэля.

— Давайте… идите скорей… — крикнул он, — вы увидите такую красоту… так сказать… даже великолепие… нет!.. нечто грандиозное!

Путешественники с трудом открыли глаза. Затем, перешагивая через спящих на палубе призраков, они вслед за Йериком направились к носу корабля. На сломанном ростре пристроился один из скелетов, матрос Харона. Он потягивал трубку, но поскольку легких у него не было, дымок тут же рассеивался в пустоте его грудной клетки. Туман вокруг корабля постепенно исчезал. Однако закрытое тучами небо висело почти у самой земли.

И тут, далеко-далеко впереди, Амос различил Браху. Она сверкала огнями, и чем ближе они подплывали, тем все богаче и насыщенней становился нежно-красный оттенок ее стен. Несмотря на утренний час, создавалось впечатление, что корабль идет на закат. В самом центре города вспыхивали оранжевые и желтые лучи и буквально пронзали слой облаков, расцвечивая их небывалым пламенем. На небе не было ни солнца, ни луны, ни даже звезд! Свет исходил от города.

Вскоре мальчик разглядел десятки прекрасных прозрачных ангелов, порхающих над крышами из посеребренной черепицы. В честь вновь прибывших эти летучие создания дули в трубы. Амос не верил своим глазам. От такой красоты у него перехватило дыхание. По обеим берегам реки, словно гигантский почетный караул, выстроились десятки демонов. Инкубы били в большие барабаны. Из дыма и пламени вырывались звуки музыки. А в небесах эти ангельские мелодии приобретали форму и извивались голубыми змейками, сверкая золотистыми блестками. Это было совершенно необыкновенное зрелище.

Браха оказалась действительно огромным городом и поражала воображение своей роскошью и размерами. Построенная на двух склонах крутых гор, она поднималась к небу в виде большой буквы «V». В самом центре, у подножия гор, протекал Стикс. Здесь были сотни тысяч многоэтажных домов, величественные замки и роскошные храмы. Здесь были собраны все культы, все верования, все божества Земли. Храмы, один прекрасней другого, были украшены золотом и серебром, алмазами и хрусталем, мрамором редких пород и драгоценными камнями. Изящные архитектурные украшения из экзотических пород дерева, исполненные великолепными мастерами, подчеркивали убранство и декор высоких колоколен и башен.

Открыв от удивления рот, Амос молча любовался этим фантастическим зрелищем. Остальные пассажиры судна тоже проснулись и, онемев от восхищения, во все глаза глядели на Браху. Все городские статуи, будь то химеры или каменные монументы павшим воинам, свободно прогуливались по улицам. Они любезно приветствовали друг друга, а иногда останавливались на минутку, чтобы поболтать. Город кишел снующими во всех направлениях праздными светящимися призраками. Рынки приглашали за покупками. Там продавались великолепные гнилые помидоры и давно увядший салат. Тучи черных мух вились над кусками разлагающегося мяса.

Город освещали сотни жертвенных огней. Во всех окнах стояли зажженные свечи, придающие Брахе атмосферу праздника. Чуть ли не на каждом перекрестке дежурили скелеты, вооруженные мечами и щитами. Когда Амос поинтересовался, для чего нужна эта охрана, Йерик ответил, что она обеспечивает безопасность города.

Зажиточные призраки проезжали в экипажах, запряженных скелетами лошадей. По улицам слонялись загадочные привидения крайне бандитского вида. Подняв глаза, Амос увидел, как над ним пролетело около двух десятков крылатых коней, которых погоняли грозные женщины в воинских доспехах. Они пересекали небо с невероятной скоростью, громко покрикивая и горланя песни на непонятном языке. Все это было похоже на мощные раскаты грома.

— Судя по тому, что я читал, — пояснил Уриэль, — это валькирии. Люди с севера, те, кого называют викингами, никогда не пользуются услугами Харона. Вот валькирии и доставляют сюда этих отважных воинов.

— Это льгота, которую предоставляет им бог Один! — прорычал Харон, отдав руль второму скелету и пройдя на нос корабля. — А я в убытке, я теряю немалые деньги! Эти безумные всегда устраивают сумасшедшие гонки, они уже всем надоели!

Приближаясь к порту, корабль прошел под великолепными мостами, перекинутыми через Стикс. Мачты едва не задели каменные аркады, но те легко растаяли в воздухе и дали кораблю беспрепятственно проследовать дальше.

На берегах Стикса Амос мог заметить десятки террас, богатые рестораны и развлекательные заведения для публики. Мужчины и женщины всех рас, смертные и эльфы, минотавры и горгоны, демоны и ангелы, кентавры и гномы, прогуливались по набережным; это была совершенно невообразимая толпа призраков! Кожаные одежды, драгоценные шелка и золотые украшения соседствовали с грязными ржавыми доспехами. Покрытые шрамами смертные запросто общались с ужасными уродами всех мыслимых и немыслимых пород.

Задрав голову, Амос отчетливо разглядел основание огромной пирамиды, о которой говорил Уриэль. Она была сложена из гигантских камней и исчезала в облаках.

Харон оперся о леер рядом с Амосом и прошептал ему в самое ухо:

— Добро пожаловать в Браху, юный властелин масок. Здесь люди живут так же, как перед смертью. Все создания, имеющие бога, как бы ничтожен он ни был, и совесть, как бы мала она ни была, оказываются в Брахе в ожидании Страшного суда. Люди вроде меня, которые при жизни были скупы, здесь тоже скупы. Духовные проводники и наставники, целители, убийцы и маги тьмы — все они здесь! Они так же добры или злы, как при жизни. В этом городе призраки не меняются, не улучшаются, а просто терпеливо ожидают своей участи! Все ждут, чтобы предстать перед судьей Мертеллусом и его прислужниками и узнать, наконец, свою судьбу. Будь осторожен! Город кишит злодеями. Никто не может убить тебя, но многие могут заставить тебя страдать. Здесь все преувеличено, все больше и ярче, чем в мире живых. Я тебя предупредил… Еще раз спасибо, что освободил тех людей на острове проклятых. Я тебе обязан. Я не забуду этого и когда-нибудь, если смогу, тоже окажу тебе услугу!

Затем, повернувшись к призракам, сбившимся в кучу на палубе корабля, Харон закричал:

— На выход, банда голодранцев и бездельников! Сейчас причалим! Надеюсь, вам понравилось плавание. А вот по мне, так оно было просто омерзительным! Ну же! Вперед! Веселей!

Корабль причалил, и пассажиры устремились к трапу. Мертеллус с Ганхаусом и Корильоном уже стояли на пристани. Они с облегчением вздохнули, увидев в толпе Йерика с улыбающейся головой подмышкой.

— Надеюсь, ему удалось доставить к нам властелина масок, — сказал Ганхаус Мертеллусу.

— Не поверю, пока эта личность не будет стоять вместе с ним передо мной, — нервно ответил верховный судья.

— Смотрите, вон они, выходят! Выходят! — несколько раз повторил Корильон. — Это, должно быть, вот тот человек с аккуратно подстриженной бородой.

Трое судей с приветствиями бросились к Уриэлю — никто из них и подумать не мог, что на самом деле настоящим властелином масок был двенадцатилетний ребенок. Они чуть не удушили Уриэля в своих объятиях. Конечно, Ганхаус отлично узнал своего брата, но был вынужден включиться в эту игру. Между рукопожатиями и объятиями «эрудит» попытался вставить хоть одно слово, но безуспешно.

Пока он соображал, как прервать трех ликующих мужчин, у Амоса родилась идея. Лучше было трудно придумать! Он заговорщицки подмигнул Уриэлю, и «эрудит» мгновенно вошел в новую роль. Амос хотел, чтобы тот выдал себя за него. Глупый Йерик хотел вмешаться, но Амос вовремя ущипнул его.

— Молчи! Так лучше, — сказал мальчик секретарю. — Это дает мне возможность осмотреться.

И, чтобы привлечь внимание судей, Амос трижды громко кашлянул. Судьи обернулись и удивленно посмотрели на двенадцатилетнего мальчика. Поколебавшись, Уриэль сказал:

— Да… эээ… познакомьтесь… мой книжный червь… эээ… я хочу сказать: мой ассистент… Его имя…

— Дервиш Носок, — тут же подхватил мальчик.

Казалось, судей такое имя не удивило. Они и не такое видали, и позанятней, и позаковыристей. Вежливо улыбнувшись и тут же позабыв об Амосе, они вновь повернулись к Уриэлю.

— Следуйте за нами, — пригласил Мертеллус новеньких, — мы проводим вас в ваши апартаменты!

Верховный судья был очень доволен тем, как прошла встреча.

— Вы, должно быть, утомлены с дороги? — спросил Корильон. — Вскоре вы убедитесь, что призраки никогда не хотят спать. Старые рефлексы, знаете, мы их еще долго сохраняем после смерти. Мы-то легко обходимся без отдыха, но сейчас не станем мешать вам. Мы хотим видеть вас в лучшей форме!

Уриэль, трое судей, Амос и Йерик сели в коляску, которой управлял очередной скелет. Ее тянули четыре лошадиных остова. Коляска быстро смешалась с толпой привидений. Усевшись на крышу экипажа возле Йерика, мальчик спросил:

— Это что, в порядке вещей, что Мертеллус с тобой даже не поздоровался?

— Видишь ли… я… так сказать… знаешь… — сказал секретарь, крепко держа в руках свою голову, — так сказать… как это?… я ничто… я подчиняюсь приказам и… так сказать… вот! И все!

— Жаль, — ответил Амос. — Они тебя не ценят.

— Спасибо… так сказать… большое спасибо! — взволнованно откликнулся Йерик.

Дворец оказался не менее фантастическим, чем все в этом городе. Он был восьмиугольным, с огромным куполом. Большая лестница начиналась на крыше и сквозь облака вела прямо в небо. Сооружение было украшено тысячами каменных химер. Они свободно летали, карабкались по стенам, играли в кости или переговаривались между собой. Как только Мертеллус вышел из коляски, фигуры замерли. Те, что летали, упали на землю или разбились о стены. Некоторые утонули в глубоком колодце прямо перед дворцом.

Амос с изумлением наблюдал эту сцену, не понимая, что происходит. Только что суетливо передвигавшиеся химеры теперь были неподвижны, как статуи. Йерик ответил на его немой вопрос:

— Без кота мышам масленица! Значит, так сказать… что… так вот… когда судья куда-нибудь уходит… так сказать… химеры этим пользуются. Мертеллус не любит суеты… и… как посмотреть… так сказать… то есть, он категорически запрещает украшениям своего дворца… значит… двигаться. Только он… в этом городе… он один… столь строг с декоративными элементами! Сущий тиран по отношению к… ну, в общем… свободе самовыражения статуй… вот!

— По-моему, он не слишком симпатичный судья, — сказал Амос.

— А ты знаешь… как это… хоть одного… как бы… симпатичного? — печально отозвался Йерик.

Все вошли во дворец. Мертеллус торжественно заговорил:

— Добро пожаловать во дворец правосудия. Именно здесь оцениваются добро и зло. Именно здесь начинается вечность. Принятые в этих стенах решения всегда справедливы, и мы этим очень гордимся. Йерик, отведи нашего друга Дервиша Носка в его комнату. А я займусь нашим гостем, нашим дражайшим, нашим необыкновенным господином Дарагоном.

Слегка замявшись, Уриэль взглянул на Амоса, словно говоря: «А что мне делать теперь?» Властелин масок еще раз подмигнул ему, чтобы ободрить, и быстро удалился вслед за Йериком. Уриэль отлично справится со своей ролью, в этом Амос был уверен. По дороге в свою комнату мальчик не переставая восхищался поразительной красотой замка. Его стены были покрыты изящно вытканными гобеленами, занавеси были сшиты из алого бархата, кругом сверкали разноцветные витражи, полы были устланы мягчайшими коврами. Сменяли друг друга богатейшие библиотеки, многочисленные залы для чтения и занятий, кабинеты и конференц-залы… Толкнув какую-то дверь, Йерик сказал Амосу:

— Вот… так сказать… это самое… Тесновато, но хорошо… это лучше, чем спать на улице… так сказать! Знаете… господин Дарагон… Вы должны позавидовать Уриэлю… ведь он будет спать… в апартаментах… это самое… предназначенных для посланцев богов… важных персон, то есть! Это… это грандиозно…

— Мне здесь гораздо лучше, — улыбаясь, заверил его Амос. — Поскольку моя миссия мне известна, у меня нет никакого желания выслушивать ее от судей еще раз. Уриэль образован и знает хорошие манеры. О лучшем представителе я и мечтать не мог.

— А теперь… что… что мы будем делать? — спросил Йерик.

— Оставайся здесь, а я погуляю по городу, мне надо кое-что выяснить!

В честь своего гостя судьи устроили грандиозный ужин, затем Ганхаус вызвался проводить лже-властелина масок в его апартаменты. Когда они с Уриэлем остались наедине, судья встревоженно спросил его:

— Зачем ты выдаешь себя за Амоса Дарагона? И где он сам?

— Я тоже очень рад тебя видеть, братец, — вместо ответа сказал ему Уриэль. — Мы не виделись много лет… Ты очень изменился, мой младший брат, мне приятно видеть, что ты стал важным человеком!

— Слушай меня внимательно, Уриэль, у нас нет времени заниматься этой сентиментальной болтовней! Я тебя не люблю и никогда не любил. Я стал судьей специально для того, чтобы карать людей вроде тебя. Мне отвратительны грязные убийцы. И если я вызволил тебя из ада, тому есть… совершенно определенная причина.

— Ты живешь по понятиям, братишка! — усмехнулся Уриэль. — Ты знаешь, что такое семья, и всегда нас использовал, отца, мать и меня, по своему тайному умыслу. Ты умер, но не изменился!.. Вы стали хуже, чем я, Ваша честь!

— Слушай меня внимательно. Я освободил тебя от вечных мук и адского огня, и теперь у тебя есть передо мной должок! Ты здесь для того, чтобы убрать Амоса Дарагона, завладеть ключом от Брахи и передать его Сету, ведь так? Так он тебе сказал? Так он велел тебе сделать?

— Верно, но больше мне ничего не известно, — подтвердил Уриэль. — Еще я должен был рассказать Амосу выдумку о слесаре-эльфе.

— Ну, и где же он, этот знаменитый Амос Дарагон?

— Вы его отправили отдыхать! — сообщил убийца, улыбаясь во весь рот. — Я, кстати, представил его вам под именем Дервиша Носка… Это и есть властелин масок!

— Кто? Ребенок?!

— Кто бы то ни был! Я подыграл ему, чтобы не слишком быстро выдать себя. Это замечательное прикрытие для него, да и для меня тоже!

— И какой он?

— Это мальчик чудесной сообразительности и несравненной живости ума. А мне еще приходится изображать перед ним эрудита! Не так-то это просто. К счастью для меня, во время путешествия он был целиком занят своей миссией. Мы много разговаривали и играли в карты. Честный и обходительный мальчик. Он часто ловил меня на жульничестве, но ни разу не заложил. Но… скажи мне, наконец, ты-то чего от меня ждешь?

— Следи за Дарагоном, и, как только ключ от Брахи будет у него, завладей им. А потом убей мальчишку и сбрось в Стикс! А ключ отдашь мне, вот и все!

— Но Сет… ведь это он хочет ключ, или нет? Я должен отдать ключ ему, а не тебе!

— Слушай, братец, — ехидно сказал Ганхаус, — в моей власти снова отправить тебя в ад! Если ты сделаешь все, как я сказал, то будешь прощен и отправишься прямехонько в рай. А если ослушаешься, будешь первым гостем в аду, пусть только двери откроются! Не забывай, я судья. И дельце твое самое что ни на есть понятное! Подумай, я скоро вернусь!

— Но зачем тебе так нужен этот ключ?

— Не суй нос, куда не следует! — ответил Ганхаус.

А про себя пробормотал: «Скоро я стану богом…»

Уже несколько дней Амос знакомился с Брахой. Он искал какие-нибудь намеки, следы, знаки, чтобы, ориентируясь по ним, с честью исполнить свою миссию. Уриэль, по-прежнему игравший роль властелина масок, казалось, не чурался судей, и мальчик частенько видел его в компании с Ганхаусом. Когда Амос оказывался поблизости, «эрудит» бывал скромен и молчалив. С самого их прибытия в Браху они почти не разговаривали, но Амоса это совсем не беспокоило. Его волновало другое. Во время прогулок ему все время казалось, что за ним следят. Он спиной чувствовал чей-то взгляд, чье-то беспокоящее присутствие, словно кто-то записывал каждый его шаг. В конце концов, чтобы успокоиться, мальчик сказал себе, что прогулки по городу, битком набитому призраками, кого угодно сделают подозрительным.

В толпе, среди привидений, случались необычные встречи. Однажды на углу многолюдной улицы Амос лицом к лицу столкнулся с Винсентом, высоким двухметровым скелетом, который просил милостыню.

Винсент рассказывал прохожим, что с ним случилось, и клянчил деньги на выкуп своих костей. При жизни к нему заявился один известный профессор анатомии и предложил десять золотых, если после смерти скелет гиганта достанется ученому, чтобы тот его изучал. Винсент, не торгуясь, подписал договор: он был убежден, что старый профессор умрет раньше, а главное, ему позарез нужны были деньги на уплату гораздо больших долгов, которые он наделал в многочисленных кабачках. К несчастью, ситуация сложилась по-другому. Бедняга утонул в реке вскоре после того, как рассчитался со своими кредиторами. Тело его так и не было найдено. А скелет, отныне принадлежащий профессору, был заключен в Брахе в ожидании момента, когда его востребует законный владелец. Вот Винсент и побирался, чтобы собрать десять золотых, необходимых на выкуп его костей. Денег ему никто никогда не давал, и бедный скелет все рассказывал и рассказывал прохожим свою жалостную историю.

Еще Амос познакомился с Анжес. Она присела возле него на скамью в парке и спросила, не видал ли он Петена, ее возлюбленного. Молодая женщина была во всем белом, а из горла у нее торчал длинный клинок. Она истекала кровью, которой были пропитаны ее одежды. При жизни Анжес была влюблена в Петена и мечтала выйти за него замуж. Но ее отец решил иначе. Он выбрал ей другого мужа, более подходящего, то есть, более богатого. Теперь Анжес могла видеться с Петеном лишь украдкой. Однажды отец застал их вместе. Обезумев от ярости, он с мечом бросился на Петена, но Анжес закрыла собой возлюбленного. Меч пронзил ей горло. С тех пор несчастная девушка бродит в Городе мертвых и все ищет и ищет своего Петена, свою единственную любовь.

Однажды Амос очутился на совершенно пустынной площади позади величественного монастыря. Место казалось очень привлекательным, и мальчик спрашивал себя, почему обитатели Брахи избегают бывать в этом милом уголке. На площади из мостовой бил прозрачный источник, а вокруг росли необъятные дубы. Но стоило властелину масок ступить на площадь, как он сразу понял, почему здесь нет ни души. Откуда ни возьмись, выскочили три гигантских черных пса и яростно кинулись на мальчика, грозя разорвать его в клочья. Однако, едва он выскочил за пределы площади, собаки исчезли.

Позднее от одного прохожего Амос узнал, что собаки эти на самом деле — три злодея, преданных проклятью. При жизни они надругались над могилой монаха. Рассказывали, будто святой человек был похоронен вместе со множеством драгоценных культовых предметов. Три нечестивца откопали монаха и обнаружили священные сокровища. Когда они собирались унести добычу, мертвец поднялся в своей могиле и навеки проклял их. Так расхитители могил превратились в огромных черных псов. С тех пор они охраняют сокровище, а заодно и покойный сон монаха.

Город был полон персонажей, один причудливей другого. Там был замок, куда наведывался оборотень, и улица, где жил безумный брадобрей, объятый страстью брить всех подряд. Каждый час из уличного колодца появлялась новобрачная, распевающая религиозные гимны. Закончив концерт, она вновь, испуская страшные вопли, погружалась в колодец. Еще Амос видел, как пираты, ради развлечения, вместо корабля брали на абордаж какой-то дом. Город кипел и бурлил безумной энергией. Что за впечатления выпали Амосу — день за днем узнавать неведомые уголки Брахи и нравы ее жителей! За каждым углом его поджидало новое приключение и новые удивительные встречи.

Начинался новый день. Вот уже почти час Амос бродил по городу. До сих пор он не обнаружил никакого указания, никакого следа, которые позволили бы отыскать ключ от Брахи. Он расспрашивал прохожих, ловил городские слухи, но никто, казалось, и слыхом не слыхивал легенды об эльфе-слесаре. Бродя в толпе призраков, мальчик случайно увидел, что за ним украдкой следит Йерик. Сделав вид, что он не заметил слежки, Амос продолжил свой путь как ни в чем не бывало. Почему Йерик шпионит за ним? Может, просто ради его безопасности? В конце концов, Амос не знает города, и секретарь, конечно, хочет помочь ему в случае чего.

Ради забавы мальчик решил подкараулить друга. Он побежал вперед, свернул в темную улочку и встал за углом, чтобы броситься на Йерика, когда тот будет проходить мимо. То-то секретарь испугается! Неожиданно Амос почувствовал, что позади него кто-то есть. Обернувшись, он увидел устрашающего вида гиганта, огромного, как кашалот, лысого и украшенного шрамами. Тот одной рукой грубо схватил его и потащил в темноту улочки.

Несколько секунд спустя мальчик очутился в груде какого-то ужасного хлама. Зверюга, вооруженный огромным боевым топором, наконец, обратился к нему:

— Признавайся, ты вор! Ты прятался от скелетов, от этих тухлых скелетов, что диктуют здесь законы, следят за всем и все решают, так? Ты пытался сбежать от них? Ты вор, правда? Я воров знаю…

Амос быстро догадался, как ему следует отвечать. С возбужденным и готовым к нападению зверем не спорят.

— Да, — живо ответил он. — Меня зовут Дервиш Носок, я вор, лучший вор во всем городе, и Вы правы, я бежал от скелетов, это точно!

— Отлично! — отвечал воинственный великан, оскалившись беззубой улыбкой. — Ну да, отлично! Пойдешь со мной. Я кое с кем тебя познакомлю. Я знаю людей, у которых сегодня праздник. Пойдем, я представлю тебя патрону. Он тоже вор. Я уверен, ты ему понравишься. А потом ты станешь моим слугой… Мне всегда хотелось иметь слугу… это так солидно — иметь слугу! Ты согласен, не так ли?

— Согласен, и с превеликим удовольствием, — не раздумывая, ответил Амос, сглотнув слюну от подступившего к горлу страха. — Для меня будет счастьем стать Вашим слугой, господин…

— «Господин»? Это хорошо, «господин»! — восхищенно повторил варвар. — Пусть будет господин Угосил… Это мое имя — Угосил!

— Отлично, господин Угосил! Ну и куда же мы идем? — спросил Амос, незаметно оглядываясь и пытаясь понять, в какую щель можно юркнуть, чтобы избавиться от этого мастодонта.

— Я не имею права говорить тебе этого, — гордо ответил огромный Угосил. — Это тайна. Гильдия воров Брахи не любит, когда раскрывают ее тайны!

— Но если мы туда пойдем, я все равно увижу, где вы скрываетесь!

— Если только не заснешь на минутку, — ответило чудовище.

И Угосил обрушил мощный кулак на голову Амоса. Тот сразу потерял сознание. Как сказал ему на корабле Харон, в Брахе нельзя умереть, но можно много и долго страдать. Эти слова мальчик вспомнил, когда пришел в себя, и ни на минуту не усомнился в их правдивости. Его безжалостно мучила головная боль.

Открыв глаза и постепенно приходя в сознание, Амос огляделся. Он лежал на полу в большом зале с занавесями из красного бархата. Его окружали сотни танцующих, пьющих и веселящихся призраков. Каждый приглашенный на этот праздник был в белом парике и одеждах, отделанных кружевами и роскошной вышивкой. Утонченная музыка в исполнении камерного оркестра придавала собранию необыкновенную торжественность и изысканность.

Пошевелившись, Амос понял, что его посадили на цепь, как собаку. Привалившись к стулу с мощными ножками, он поднял глаза и увидел эльфа, гордо, как принц, восседающего на стуле. У эльфа были седые волосы, черная кожа и острые уши. Его великолепные зубы сверкали в улыбке, лицо дышало неземной красотой, а движения были грациозны, как у ангела. Взглянув на Амоса, привязанного возле ног, как домашнее животное, эльф коварно улыбнулся и сказал ему:

— Добрый вечер, Дервиш Носок! Тебя привел сюда Угосил, самый тупой варвар Брахи. Он хотел, чтобы ты стал его слугой, но этот идиот не понимает, что нельзя иметь слуг, если ты сам слуга. Он глуп, как башмак… Правда, Угосил самый свирепый боец, каких я когда-либо видел. Поэтому он мой личный охранник. Он один способен противостоять целой армии. К сожалению, сравниться с его отвагой может разве что его тупость. Ах, да… я хозяин здешних мест, а ты мой пленник. Я возглавляю гильдию воров. Все, кого ты здесь видишь, это первостатейное жулье, бандиты и головорезы. Здесь есть убийцы и карманники, отравители и предатели, никому нельзя доверять, так-то! Все мы ждем Страшного суда, который, конечно, отправит нас в преисподнюю, но пока — мы веселимся! Мы скрываемся! Мы избегаем правосудия этих жалких скелетов! Ничего не меняется в Брахе… Скажи-ка мне, молодой человек, ты что, действительно самый великий вор этого города? И можешь это подтвердить? Кажется, это твои собственные слова?

Амоса обуял страх. Он солгал, пытаясь спасти свою жизнь, а теперь эта ложь, похоже, может обернуться против него. Он быстро оценил ситуацию. Он был в плену у этого черного эльфа, сидел на цепи, как собака. Как же вырваться из этой ловушки? Властелин масок решил сыграть партию до конца. Умело скрыв свое волнение, он сказал:

— Конечно, я лучший вор этого города!

— Я знал, что ты это скажешь, — ответил эльф, — все воры самодовольные хвастуны! Ну, это мы сейчас увидим, мой юный друг! Мы устроим тебе экзамен. Чтобы развлечься, я придумал небольшую игру. Нужно уметь хорошо проводить время, не так ли? Видишь большой стол в центре зала, вон там? Вокруг него танцуют гости.

— Да, — подтвердил Амос, — вижу.

— Так вот, на этом столе стоит блюдо, наполненное сотней позолоченных ложечек. Вокруг я расставил пять стражей, они глаз не спускают с моего сокровища. Ты должен незаметно украсть одну ложечку и принести ее мне! Сможешь — я тебя отпущу. Провалишься — брошу тебя в воды Стикса, и твоя душа навеки растворится. Понятно?.. Я не люблю лгунов, а еще больше — фанфаронов. Прежде чем ты приступишь, я познакомлю тебя с этой тенью.

Мальчик, как две капли воды похожий на Амоса, подошел к ним.

— Вот самое удивительное создание! — заверил властелина масок хозяин. — Ну, тень, вперед! Сходи за ложечкой и принеси ее мне, чтобы никто не заметил!

Мальчик-тень немедленно исчез в толпе. На какую-то секунду он превратился в танцора, потом в другого, потом в женщину и дальше — в ребенка. Оставаясь незамеченным, он медленно приблизился к столу.

— Вот кто самый великий вор в городе! — сказал эльф Амосу. — Он последний из выживших представителей своей расы в Брахе. Народ сумерек, как его называли, уже давно покинул мир живых и мир мертвых. Взгляни, как он изменяется. Его тело состоит из пара, который уплотняется, чтобы приобрести любую видимость, какую он пожелает. Он великолепен! Он одинаково легко принимает формы и предметов, и людей.

Оказавшись уже у самого стола, мальчик-тень принял облик одного из стражей. Он чихнул, чтобы привлечь к себе внимание, еще раз изменил облик, склонился над столом, изображая пьяного, и быстро схватил ложечку. Засунув ее в карман, он опять устремился на танцевальную площадку. Через двадцать секунд под видом прекрасной женщины в желтом платье он передал ложечку в руки черного эльфа.

— Фантастика, тень! Просто фантастика! — воскликнул хозяин, опуская позолоченную ложечку в большой карман своего сюртука. — Никто ничего не видел! Теперь твоя очередь, Дервиш Носок! Повесели меня!

Эльф спустил Амоса с цепи. Тогда мальчик спросил:

— Вы хотите, чтобы я украл ложечку из того блюда, да?

— Да, юный хвастун! — смеясь, сказал эльф.

— Скажите, все эти ложки одинаковые?

— Они абсолютно одинаковые! — заверил хозяин гильдии с дьявольской улыбкой.

— Отлично… Тогда я с Вами поторгуюсь, — предложил Амос, — если я провалюсь, Вы бросите меня в Стикс, а если у меня получится, Вы поможете мне украсть другую вещь! Пустячок, который запал мне в душу…

— Я против! — закричал черный эльф. — Я не собираюсь торговаться с тобой! Здесь ты мой пленник.

— Хорошо, — храбро возразил мальчик, — тогда сразу бросайте меня в Стикс… Очень сожалею, но я никогда не работаю задарма, а тем более, чтобы стать посмешищем! Кстати, все, что Вы просите, я могу сделать не тайно, как Ваш слуга, а так, чтобы все меня видели. Вам любопытно? Тогда соглашайтесь на мои условия. Я — Дервиш Носок, величайший вор этого города, и я Вам не лгу!

Глаза эльфа загорелись.

— Согласен! — крикнул он. — Если у тебя получится, я сделаю для тебя невозможное. Я украду все, что ты захочешь. Я даже сразу сделаю тебя официальным членом гильдии. Впрочем… Я сомневаюсь в твоих талантах! Принимайся за дело, я слежу.

Амос взобрался на стул и закричал во все горло:

— Прекратите музыку! Остановитесь и слушайте меня! Прошу вашего внимания!

Музыканты замерли, все взгляды обратились к мальчику. Удивленная толпа притихла.

— Большое спасибо… Меня зовут Дервиш Носок и…

Услышав такое странное имя, многие засмеялись, а кое-кто принялся аплодировать.

— Да, именно так меня и зовут! — гордо продолжал Амос. — Я великий маг и, с позволения хозяина здешних мест, хочу показать вам один из моих знаменитых трюков.

Он наклонился к эльфу и спросил:

— Кто-нибудь из этих господ соблаговолит принести мне ложечку с блюда?

Кивнув головой, черный эльф дал свое согласие, и один из стражей поспешно повиновался. Амос взял позолоченную ложечку в руку и сделал вид, будто собирает в кулак всю свою волю:

— Прекрасная вещь, прекрасное сокровище! Иди к тому, кто больше других достоин получить тебя, иди к своему владельцу!

Тут мальчик театральным жестом положил ложечку в карман штанов и заявил:

— Она исчезла! Вы спросите, где же ложечка? Отвечаю: она в кармане нашего хозяина! Из моего кармана она перекочевала в его! Встаньте, любезный хозяин, и хорошенько поищите в своей одежде!

Эльф быстро раскусил хитрость Амоса и понял, что проиграл пари. В гневе кусая губы, он встал и на виду у всех гостей достал из сюртука золотую ложечку. Конечно, это была та ложечка, которую принес ему мальчик-тень. На Дервиша обрушился шквал аплодисментов. Он несколько раз поклонился. И в самом деле, получалось так, что он совершил кражу на глазах у всех! Фокус удался.

— Ну вот, — с удовлетворением сказал мальчик, — вот доказательство моего таланта… У всех на виду я сделал то, что Ваш слуга сделал тайком. Я — самый великий вор этого города, не правда ли? Имею ли я теперь право на жизнь?

— Будь по-твоему, — насупился эльф, — ты свободен, а я теперь твой должник.

— Могу ли я узнать Ваше имя? — учтиво спросил Амос.

— Здесь у каждого пять или шесть имен, — ответил эльф, — здесь всё… ложно! Зови меня Аркеллон, это красиво. А Дервиш Носок… Тебя и вправду так зовут?

— Нет, — с улыбкой ответил Амос.

— Вот видишь, — сказал черный эльф, — всегда и всюду ложь! Я скажу Угосилу, что теперь ты принят в нашу воровскую семью. Он будет счастлив! В конце концов, это он тебя привел! Он покажет тебе наши тайники и потайные места.

— Большое спасибо. А теперь вернемся к нашим делам…

— Ах, ну да! — со вздохом сказал эльф. — Ты хочешь, чтобы я что-то для тебя украл?

— Точно! — подтвердил юный властелин масок.

— И что же это? — равнодушно спросил эльф, отхлебнув большой глоток красного вина.

— Ключ от Брахи! — гордо бросил Амос.

Эльф мертвенно побледнел и прерывающимся от ужаса голосом взмолился:

— Нет, Дервиш, все, что хочешь! Все, что хочешь, но только не это!

После бесконечных недель пути отряд Юноса наконец-то подошел к пустыне Махикуи. Беорф совершенно выздоровел, а раны его полностью затянулись. Все, и рыцари, и догоны, были без сил. Во время перехода они не встретили ни одной живой души, но однообразное движение чуть не свело беррионцев с ума. Жгучее солнце нещадно пекло их. Менее привычные к такому климату, чем догоны, они жестоко страдали. Как и все остальные, Юнос отдал бы все что угодно за каплю дождя или за легкий освежающий ветерок. Только Лолья оставалась по-прежнему свежей, как роза.

— Остановимся здесь на ночлег, — сказал сеньор Берриона, падающий с ног от усталости.

— Нет, здесь нельзя, — запротестовала юная королева. — Я чую опасность. Не будем останавливаться. Там дальше есть деревня. Если прибавим шагу, то доберемся до нее меньше, чем за час. Это последнее место, где мы сможем запастись продуктами, прежде чем по-настоящему углубимся в пустыню.

— Я не сделаю больше ни шагу, — с раздражением заявил Юнос. — Мои люди устали, и Ваши воины, Лолья, еле волочат ноги. Мы нуждаемся в отдыхе. Именно здесь и заночуем!

— Доверьтесь мне, — ответила Лолья. — Вы знаете о моем даре предчувствовать события, и этот ночлег может оказаться последним в Вашей жизни.

— Я устал от твоей болтовни, твоих предчувствий и твоих видений, барышня! — все более раздражаясь, сказал Юнос. — Мы выдохлись, понятно? Мы должны поужинать и выспаться! А в деревню пойдем завтра. Сейчас, хочешь ты этого или нет, мы разобьем лагерь. Достаточно ли понятно я говорю?

Лолья отступила. Вечно голодный Беорф немедленно отправился проглотить порцию сушеных фруктов, которые заел огромным куском хлеба. Насытившись, он устроился в повозке, где покоилось тело Амоса, и, как всегда, стал рассказывать ему о прожитом дне. Эта привычка появилась у юного беорита в дороге — беседуя со своим другом, он представлял, что тем самым поддерживает в нем жизнь и не дает его душе уйти в царство мертвых. Внезапно его монолог прервала Лолья:

— Пойдешь со мной, Беорф? Мне нужно в деревню. Юнос отказывается идти туда сегодня вечером, но я должна кое-что разузнать, чтобы мы могли продолжить наше путешествие.

— Я слышал, ты сказала Юносу, что у тебя дурные предчувствия, — ответил Беорф. — Не лучше ли попросить твоих воинов сопровождать тебя?

— Нет… может быть… Не знаю, как тебе это объяснить, Беорф. Меня что-то мучит. Что-то влечет меня в эту деревню. Уже целую неделю мне снятся странные сны. Барон Суббота пытается предупредить меня об опасности, но я не могу понять его послание. Какая-то могущественная сила нарушает нашу связь. Пойдем со мной, пойдем скорей, Беорф!

— Ладно, — пробурчал мальчик, — я пойду с тобой, хотя предпочел бы остаться. Я так устал!

— Спасибо, дружок, ты об этом не пожалеешь, — с облегчением сказала Лолья.

По дороге юная королева снова разоткровенничалась с беоритом:

— Беорф, ты слышал о народе древних?

— Нет, — сухо ответил толстый мальчик. — Прости меня, Лолья, но сил у меня осталось, кажется, только на то, чтобы дотащиться до твоей деревни. Давай ты расскажешь свои истории завтра, ладно? Я и так с трудом держусь на ногах. Если бы не ты, я бы улегся прямо посреди этой песчаной дороги!

— Послушай меня, это важно! — настаивала юная королева.

— Это важно… Что важно? — спросил начинающий терять терпение Беорф. — Мы забрались на край света, в неведомую пустыню, и должны исполнить какую-то миссию, которую я не понимаю… Амос мертв, а на самом деле не мертв!.. Он должен воскреснуть, но непонятно, как!.. Я устал. Моя голова отказывается думать. Давай помолчим, Лолья, в тишине легче идти…

— Это важно… Потому что мой час настал!

— Какой час? О чем ты говоришь? — спросил измученный Беорф.

— Я говорю тебе о путях древних, — продолжала девочка. — Иди и слушай, это не отнимет у тебя много сил. И перестань ворчать, хорошо?

— Я медведь, потому и ворчу, вот и все! А ты из племени сорок, вот ты и болтаешь!

Девочка рассмеялась, а следом за ней рассмеялся и Беорф. Они смеялись все громче и громче, они хохотали до слез, держались за бока и никак не могли остановиться. Беорфу показалось, что с этим смехом его покинули последние силы. Внезапно юная королева замолчала и остановилась, как вкопанная.

— Что случилось? — спросил Беорф, едва сдерживая безумный хохот.

— У нас не будет времени идти в деревню! Начинается! — тревожно сказала Лолья.

— Что — начинается? — спросил мальчик, которому мгновенно передалась тревога попутчицы.

— Именно это я и хотела тебе объяснить! Путь древних… Обещай, что останешься со мной, что бы ни случилось! Обещай мне!

— Ну да… ну да! — подтвердил Беорф.

— Хорошо, слушай, — продолжала Лолья; казалось, она собралась с последними силами. — Я из расы древних, первых обитателей этого мира. Когда-то мы были изгнаны смертными, а потом уничтожены.

Вдруг Беорф заметил, что под кожей Лольи начинает что-то пульсировать. Руки ее дрожали, на лице блестели крупные капли пота.

— Я знала… я подозревала, что это должно случиться! Скорей… отведи меня за эту песчаную дюну!

Человекозверь собрал все свои силы, подхватил девочку и отнес ее подальше от песчаной дороги.

— Беорф, — продолжала она, — ты увидишь сейчас то, что видели только избранные смертные… Мне страшно, мне очень страшно… Мои предчувствия… и то, что я никак не могла понять барона Субботу… и этот зов в деревню… теперь все сходится. Я должна была уйти из лагеря. Я… я превращаюсь, Беорф… Я не могу противиться власти драконита!

— Постой, — заволновался беорит. — Постой… объясни мне! Что это такое — драконит?

— У меня в горле находится драгоценный камень, посмотри! Его туда сунул барон. Это драконит, в нем содержится душа древнего, душа… дракона! Ты увидишь рождение древнего! Ты увидишь рождение Кура! Мы, древние, исчезли из этого мира, а барон Суббота решил возродить нас. Мы должны вновь занять свое место на Земле…

— Лолья, прекрати сейчас же! Пойдем, вернемся в лагерь, мы тебя вылечим… Ты устала, ты бредишь! Давай, я тебя понесу!

— Оставь меня! — резко вскрикнула юная королева. — Ты что, совсем не понимаешь, что происходит?

И только тогда Беорф заметил, как изменилось лицо Лольи. Глаза ее налились кровью, и мальчик ясно увидел в ее зрачках танцующее пламя. Он закричал:

— Что происходит? Что с тобой? Лолья!

Юнос внезапно проснулся и быстро выбрался из палатки. Тихо опускался вечер, и неожиданный легкий ветерок погладил его бороду. Солнце уже приблизилось к самому горизонту, все небо было окрашено красным заревом. Юноса разбудил голос Беорфа. Впрочем, теперь он уже не был в этом уверен. Может, ему что-то приснилось. Сеньор Берриона принялся разыскивать мальчика. Рыцари крепко спали. Присев на повозку, где покоилось тело Амоса, двое догонов несли караул.

— Где Беорф? — спросил у них Юнос.

Те дали понять, что не видели мальчика.

— А Лолья?

Тот же ответ. Юнос забеспокоился. Он решил было взять коня и отправиться на поиски Беорфа, как вдруг почувствовал что-то вроде землетрясения и услышал далекий грохот. Этого было достаточно, чтобы сеньор Берриона со всей серьезностью оценил, что происходит. Вглядевшись в горизонт, Юнос различил облачко пыли. К лагерю во весь опор мчалась армия. Это была кавалерийская атака. Он закричал:

— Подъем, рыцари равновесия! К оружию! Нас атакуют!

Все вскочили и уже через минуту были готовы к бою. К ним приближалась добрая сотня всадников во главе с Йоном Очистителем. С адским грохотом всадники пронеслись через лагерь, скосив мечами многих догонов и нескольких рыцарей. Вскоре отряд Юноса был окружен. Наемники Йона взяли лагерь в кольцо, и путь к отступлению был отрезан.

Слуга Сета спешился и поднял забрало. При виде его отвратительного изуродованного лица Юнос отшатнулся. Некогда Йон, бывший рыцарь Света, славился мужественной и дикой красотой. Он мог вызвать к себе такую симпатию, что люди легко доверяли ему свои судьбы. Человек, стоящий сейчас перед Юносом, не обладал ни одним из этих качеств. Это был урод со змеиным глазом, пересекающим лицо шрамом и татуировкой на лбу. Это было чудовище, переполненное ненавистью и презрением, завистью и жаждой мести. Улыбаясь, Йон подошел к сеньору Берриона. Тот знаком приказал своим людям и догонам не двигаться.

— Ну, Юнос, — сказал Йон, — что новенького? Всегда приятно повстречать великого, величайшего освободителя Братели Великой.

— Переходи к делу, — сухо ответил Юнос. — Чего ты хочешь? Что тебе от нас надо?

— Чтобы ответить на твой первый вопрос, — сказал падший рыцарь, — я скажу… что хочу тебя убить. А что мне надо от всех вас? Ну что же… вас всех я тоже хочу убить! Но сперва я заставлю вас страдать, сильно страдать!

— Что я тебе сделал, чтобы заслужить такую ненависть?

— Что ты сделал? — прорычал Йон. — И ты имеешь наглость спрашивать, что ты мне сделал? Хорошо, я расскажу тебе… Я был сеньором Братели Великой, у меня была армия, верные люди, и я по-своему правил на своей земле. Потом пришел Кармакас со своими горгонами, чтобы погубить меня. К счастью, сеньор Юнос из королевства Беррион и Амос Дарагон пришли освободить нас! Прекрасно! Однако вы лишили меня моих полномочий и передали мои земли Бартелеми. Вы изгнали меня, вы заклеймили меня словом «убийца».

— Ты был плохим правителем, — презрительно возразил ему Юнос, — и против тебя восстали твои же люди. Ты несправедливо сжигал на костре своих подданных, которых ты считал колдунами. Ты получил по заслугам… Считай, тебе повезло, что ты еще жив!

— А ты, Юнос Беррионский, — произнес Йон, подходя к сеньору, — ты сейчас же велишь своим людям сложить оружие и сдаться. Нас гораздо больше, чем вас, и ты знаешь, что у вас нет шансов. Вы мои пленники. Прежде, чем я посажу тебя на цепь, как дикого зверя, скажи мне, где черная девчонка? Я должен перерезать ей глотку! — добавил он со зловещим смехом.

— Ищи, — ответил Юнос, — она исчезла.

— А теперь вели своим людям немедленно сдаваться! — крикнул Йон.

Величественным жестом Юнос сделал своим рыцарям и догонским воинам знак сложить оружие. Йон заставил их снять одежду, чтобы полуденное солнце еще яростнее жгло их, а затем сковал цепями, словно рабов. Потом рыцарь поднялся на повозку, где по-прежнему покоилось тело Амоса. Он склонился над мальчиком и прошептал ему в ухо:

— Амос, хитрюга, рад снова тебя видеть. Знаешь, ведь это ты погубил меня! Знаешь или нет? Ну да ладно, теперь я буду твоим провожатым — в черноту, в пустоту, в небытие! Мы вместе отправимся в пустыню Махикуи. Мы найдем пирамиду, и ты выпустишь из подземного города мою армию. А потом… Потом я вырву у тебя из груди сердце! Ты согласен?

В сумерках вереница пленников двинулась в путь…

Амос сидел за столом и беседовал с эльфом Аркиллоном. Рядом, на длинной скамье, восседали мальчик-тень, принявший облик эльфа, и варвар Угосил.

— Как бы тебе это попроще объяснить? — задумался глава гильдии. — Ключ от Брахи… это легенда, страшная легенда, предвещающая конец света, конец всего. К счастью, эту историю знают немногие…

— Не понимаю, — прервал его Амос. — Согласно легенде, слесарь-эльф сделал этот ключ по просьбе первого судьи Брахи. А когда эльфа не отпустили назад, в мир живых, он спрятал ключ и заколдовал его так, чтобы завладеть им мог только живой человек. И теперь ни одна душа из мира призраков не может найти его! Ключом открывают двери рая и ада, и охраняет его неподкупная стража, верно?

Аркиллон молча слушал — рассказ Амоса явно его озадачил. Мальчик-тень тайком посмеивался, а ничего не понимающий Угосил яростно чесал голову.

— Ну что ты такое рассказываешь, Дервиш Носок? — усмехаясь, спросил эльф. — Кто наплел тебе эту нелепицу? Я думаю, тебя разыграли, мой юный друг! Ключ от Брахи — это не ключ, а яблоко!

— Что? Яблоко? — с недоверием воскликнул Амос.

— Да, сударь, яблоко! — уверенно ответил эльф. — Я думаю, пришло время снять маску, Дервиш. Если тебе нужна помощь, то скажи, кто ты на самом деле, и что делаешь здесь, в Брахе.

Амос понял, что его игра затянулась. Тогда он в деталях объяснил, что привело его в Город мертвых. Он назвал свое настоящее имя, признался, что он и есть подлинный властелин масок, и подробно рассказал обо всех своих приключениях — от проделок с сеньором Эдонфом до встречи с Йериком и Уриэлем. Рассказ Амоса продолжался больше часа, но Аркиллон и мальчик-тень жадно впитывали его слова и не перебивали. Что же до Угосила, то эти истории были ему явно не по уму, и он задремал.

— Все ясно! — воскликнул эльф, едва Амос закончил рассказывать. — Я думаю, с той минуты, как ты сел на корабль Харона, кто-то стал управлять тобой, как марионеткой. Если позволишь, я отправлю моего слугу во дворец правосудия. Пусть разнюхает, нет ли против тебя заговора.

— Буду обязан, — согласился Амос.

— Отправляйся, тень, — приказал Аркиллон, — и возвращайся с истиной!

Мальчик-тень исчез прямо на глазах.

— А ты, Амос, оставайся у нас, — продолжал эльф, — здесь ты будешь в безопасности. Я назначу моего бравого Угосила твоим личным охранником… когда он проснется. Взгляни, он спит, как дитя. Я думаю, он даже не подозревает, что давно мертв!

— Аркиллон, и все-таки… Мне необходимо знать… Что же такое ключ от Брахи?

— Я же тебе объясняю, мой юный друг, — отвечал эльф, собираясь с мыслями. — Ключ от Брахи пришел из легенды, восходящей ко времени, когда был создан этот город. Когда боги — все вместе — решили избрать его местом судилища душ, они посадили здесь дерево. Это яблоня, она дает плоды, но не простые, а плоды Света, потому что на самом деле является деревом вечной жизни. Тот, кто съест одно такое яблоко, тут же становится бессмертным. Ключ от Брахи — это ключ от жизни. Это великая тайна всех живущих на Земле. Если ты съешь одно яблочко, Амос, то станешь богом! Плоды дают бессмертие лишь живым существам, вот почему души умерших, вроде меня, не могут видеть этого дерева.

— Понимаю…

— В этой знаменитой легенде, — продолжал Аркиллон, — еще говорится, что тот, кто надкусит яблоко, откроет дверь между миром мертвых и миром живых. Тогда Браха освободится от своих привидений, но они наводнят Землю и все на ней разрушат. Чуть раньше ты говорил мне о бароне Субботе…

— Да, Лолья, юная королева догонов, сказала, что это ее духовный наставник и проводник.

— Не только. Барон Суббота — верховный бог угасшей расы древних. Другие боги смотрят на него как на низшее, незначительное божество, маленького служку второго разряда, но на самом деле он обладает страшной силой. Лолья… это его дочь!

— Лолья — дочь бога?! — воскликнул ошарашенный Амос. — Откуда ты это знаешь?

— Знаю, ведь я эльф. Я прожил на Земле тысячи лет и столько же времени я здесь, в Брахе. Мы, эльфы, храним недоступные людям знания.

— В таком случае, объясни мне, кто такие эти древние?

— Эта раса жила задолго до меня. Когда я родился, их уже почти не осталось. Все они были изгнаны со своих земель или убиты людьми.

— Почему?

— Из-за их несметных богатств. Древние жили в огромных пещерах в сердце гор и спали на ложах из золота и драгоценных камней. Один из таких камней, волшебный драконит, они носили в себе. Драконит обладал удивительной магической силой, но сохранял ее только в том случае, если его добывали прямо из живого организма. Поэтому люди, жадные до богатств, убивали древних, пытаясь завладеть драконитом. Однажды мне пообещали огромные сокровища, если я соглашусь сопровождать смертных, отправившихся за драконитом. В этой экспедиции я и расстался с жизнью. Я погиб из-за алчности, друг мой, вот самый мой большой недостаток.

— И все-таки… Кто же такие эти древние?

— Это… драконы! — с некоторой дрожью в голосе произнес Аркиллон. — Лолья… как бы тебе сказать? Она первый дракон, который вскоре должен возродиться на Земле. Боги снова воюют, ты это знаешь. Твоя задача, как ты мне объяснил, — восстановить равновесие в мире. Так вот, как раз сейчас равновесие и нарушено, может быть, сильнее, чем когда-либо прежде. Барон Суббота нашел себе пристанище. Он готовится восстановить на земле царство драконов, чтобы отомстить людям. Боги воспользовались тобой, чтобы осуществить свои темные замыслы.

— Если я правильно понял, — с тревогой заключил Амос, — какой-то бог зла пытается моими руками найти ключ от Брахи и открыть дверь между миром живых и миром мертвых. Если я выполню эту задачу, то стану богом, а сотни призраков вторгнутся на Землю, и тогда случится конец света! Спасая свою шкуру, я одновременно приведу мир к катастрофе! Если барон Суббота заставил нести мое тело в пустыню Махикуи, на вершину пирамиды, значит, он считает себя более могущественным богом, чем тот, который сейчас пытается использовать меня в своих целях. Барон Суббота рассчитывает на мою неудачу в Брахе. Тогда он окончательно освободится от меня — никто и глазом не успеет моргнуть, как он придет к власти и вместе со своими драконами овладеет целым миром… Куда ни кинь, всюду клин. Что бы я ни сделал, конец будет один. Круг замкнулся! Я в западне! Никакой лазейки…

В комнате установилось тяжелое молчание. Опустив голову, Аркиллон размышлял. Сраженный своими выводами, Амос чувствовал, как его охватывает глубокое отчаяние. В этот момент проснулся Угосил. Зевнув, он проронил:

— Тебе нужно все стереть… Нужно вернуться назад и начать все сначала!

— Молчи! — злобно бросил Аркиллон. — Не видишь, мы думаем!

Вдруг Амос подскочил на месте, бросился на шею Угосилу и взволнованно воскликнул:

— Ты гений, славный Угосил! Ты настоящий гений!

Беорф остолбенел. Он не верил своим глазам. Еще минуту назад перед ним стояла Лолья, а сейчас на ее месте возвышался огромный дракон! Нежная кожа юной королевы затвердела, кости черепа изменили форму и увеличились, за спиной появились крылья, а вместо пальцев выросли мощные когти. Юный беорит был буквально парализован ужасом. Не в силах пошевелиться, он застыл возле лап зверя, даже и не думая бежать. От дракона исходил сильный звериный запах. Он был черен, как эбеновое дерево, и покрыт чешуей. Чудовищная пасть была набита острыми зубами, как горная пещера — сталактитами и сталагмитами. Дракон повернулся к изумленному мальчику и сказал:

— Я сохраняю тебе жизнь, Беорф Бромансон, потому что ты стал свидетелем возрождения древних. Ты передашь смертным приказ подчиниться новому порядку, который будет установлен на Земле. Лольи больше нет, мое новое имя Кур, и очень скоро я стану властелином этого мира. Лолья была моей оболочкой, моим яйцом, моим молочным зубом. Я рос в ней, питая ее своей силой. На языке древних Кур означает «гора». Скоро я дам начало расе низших существ, драконов равнин. Они будут мельче, чем я, смертные узнают их по разноцветной чешуе и более острому гребню. Драконы равнин подготовят мир к приходу древних, они откроют нам путь. Люди покорятся и станут нашими слугами. Они, как догоны, принесут в жертву свои жизни, чтобы у нас была пища. В древние времена в озере Анаватапа, в центре мира, жили Нанда и Упананда, два стража золотой колонны, которую ныне называют космической осью. Смертные убили их из зависти. Золотая колонна была осквернена, и с того дня ось Земли изменилась, начались страшные катастрофы! Вот на что способны люди! В былые времена у каждой горы был свой дракон, а между всеми созданиями царил мир. Мы были хозяевами, судьями и адвокатами. Мы правили людьми и держали их в страхе. Но мы забыли, что смертные способны пересилить страх, если ими движет жажда богатства и власти. Мы владели всем в этом мире — и у нас все украли. А зачем? Смертные рассеялись по свету и всего лишились. Однако, на этот раз никто не сможет посягнуть на наши сокровища, потому что похитителей ждет одно: смерть!

Беорф слушал, вытаращив глаза и открыв рот. Сердце его неистово билось, ноги дрожали. Он видел самое чудовищное создание, когда-либо попиравшее землю. Мысли в его голове начинали путаться, их затуманивал панический ужас. Ему казалось, что он сходит с ума, а дракон тем временем продолжал свой торжественный монолог:

— Девять тысяч лет многие поколения смертных пытали закованного в цепи Ази-Дахака, чтобы он рассказал, где спрятаны сокровища. Но он ни разу не произнес ни одного слова! Теперь за его молчание и медленную мучительную смерть люди получат сполна! Именно в его пещере, на его золотом ложе произойдет возрождение моего народа. Я стану больше Руимона, слепого дракона, одним рыком убивавшего людей. Во время последней Великой войны богов он был изрублен на куски сверкающими мечами небесных духов, но он мог бы гордиться мною!..

Произнося свою речь, Кур успел проглотить с десяток огромных камней, отрывая их в песке Махикуи. Камни содержали много фосфора, благодаря которому драконы способны изрыгать пламя, этот тысячеградусный огненный фонтан, испепеляющий все живое. Сейчас Кур уже был готов к нападению любого врага.

— Иди! — милостиво разрешил дракон Беорфу. — Я тебя больше не держу. Я уже однажды спас тебе жизнь и не собираюсь отбирать ее. Я знаю, что твоя порода, беориты, вот-вот угаснет. Ты слышал, что я тебе рассказал и, верно, думаешь, что я сочувствую расам, находящимся в опасности. Так оно и есть, поэтому ты будешь жить. Я хочу, чтобы ты всем рассказал о том, что увидел, и всем передал мои слова. Создай обо мне легенду в этом мире! Поведай всем о моем величии и великолепии! Считай, что тебе повезло, Беорф Бромансон, ты повстречался с драконом и остался жив. До встречи, молодой медведь! Новый властелин мира приветствует тебя!

Кур проглотил последний камень и расправил крылья. Несколько мощных взмахов — и он исчез в облаках. Беорф, совершенно потрясенный увиденным и услышанным, остался один-одинешенек в голой и безжизненной пустыне.

Когда он пришел в себя, уже наступила ночь. Беорфу показалось, что он видел кошмарный сон, но смутные образы из этого сна не отпускали его. Мальчик превратился в медведя и бросился к лагерю Юноса. Он подозревал, что беррионцев там уже нет. А вдруг он обнаружит их мертвыми, вдруг дракон сжег их своим дыханием? Как бы то ни было, он обязан был увидеть все своими глазами и убедиться, что Лолья действительно превратилась в дракона, что все это ему не пригрезилось.

В лагере не было ни одной живой души. Палатки и повозка — вот все, что осталось. Беорф увидел распростертые на земле тела пяти рыцарей. Повсюду в страшном беспорядке были разбросаны доспехи, оружие и разная походная утварь. Судя по всему, здесь произошло серьезное сражение, но явно не с драконом. Мальчик обратил внимание на смертельные раны одного из рыцарей и припомнил свои собственные, которые он получил от ударов отравленным мечом. Это был почерк Йона Очистителя. Теперь Беорф понял, что это Йон напал на лагерь, убил несколько человек и взял в плен остальных. Тело Амоса тоже исчезло. Вне всякого сомнения, Очиститель продолжил путешествие к пирамиде в пустыне Махикуи.

Медведь бросился в деревню. По словам Лольи, деревня должна быть всего в часе ходьбы от лагеря. Это не слишком далеко. Но Беорф опоздал. Кур уже побывал здесь и самым жутким образом отпраздновал свое возрождение. Полностью сгоревшие дома еще дымились. Земля была усеяна обуглившимися трупами. Даже дети не получили пощады.

Беорф превратился в человека и попытался найти хоть одну живую душу. Тщетно. Никто не выжил. Сгорая от жажды, мальчик направился к колодцу, но вода была заражена и не пригодна для питья. Молодой беорит опять оказался в тупике. У него осталось лишь два варианта. Он мог сдаться на милость Куру, вернуться в Беррион и сообщить о возрождении драконов и конце света. Он мог уйти в пустыню и попытаться найти Юноса, пирамиду и тело Амоса. Другого выхода не было. Либо Йон, либо дракон.

Беорф глубоко вздохнул, взглянул на песчаную пустыню, простиравшуюся насколько хватало глаз и, вытирая лоб, громко произнес:

— Терпеть не могу песок, и вот на тебе!

И, облизав пересохшие губы, толстый мальчик опустился на четвереньки, обернулся медведем и исчез за песчаным холмом.

Вот уже несколько дней Йон со своими наемниками и пленными пересекал пустыню. Отдыхая днем и передвигаясь ночью, рыцарь следовал плану Сета. Беррионцы и догоны почти ничего не пили, а еды не видели со дня своего пленения. Они шли пешком, а их похитители восседали на мощных верблюдах. Проходя через последнюю перед входом в пустыню деревню, Йон обменял своих лошадей на этих выносливых животных, более приспособленных к засушливым условиям здешних мест. На горизонте уже виднелась вершина пирамиды, доверху засыпанная песком. Йон приказал привести к нему Юноса и без обиняков спросил:

— Что следует делать с телом Амоса, когда мы подойдем к пирамиде?

— Не знаю, — ответил Юнос, измученный усталостью и жаждой. — А даже если бы и знал, никогда не сказал бы!

— Скажешь, скажешь, старая развалина! Скажешь, я в этом уверен! — заорал рыцарь и ударил Юноса сапогом.

Йон Очиститель отправил сеньора Берриона к остальным пленным, а потом достал из своей седельной сумки сферу, подарок бога Сета. Сфера обладала магической силой — она могла заставить потустороннюю армию выполнять малейшее желание ее командира. Вскоре Йон станет главным, станет хозяином мира. Он нежно поцеловал хрустальный шарик и аккуратно положил его на место.

Едва путники приблизились к пирамиде, рыцарь вновь велел привести к нему Юноса. Сеньор Берриона был настолько слаб, что опустился на землю перед Йоном Очистителем.

— Немедленно говори, что надо делать! — крикнул Йон. — У нас есть тело Амоса, пирамида и пустыня! Чего не хватает?

— Я не знаю, Йон, я ничего не знаю, — с трудом прошептал Юнос.

— Отлично, значит, не знаешь? Ты путешествуешь просто ради удовольствия, не так ли? Что же, я заставлю тебя говорить! Клянусь тебе…

Йон сделал знак своему наемнику. Тот расковал одного из беррионцев и поставил его на колени перед Йоном, совсем рядом с Юносом. Ударом меча Йон Очиститель отсек пленнику голову.

— Ну? — спросил Йон, вытирая о песок свой окровавленный меч. — Из-за тебя только что умер один из твоих рыцарей! Будешь спасать остальных? Заговоришь, и я сохраню им жизнь; нет — и я их обезглавлю, одного за другим… Еще раз повторяю вопрос: немедленно скажи мне, что надо делать?

— Только Лолья, юная королева догонов, знает способ открыть дверь… я не…

— Давайте следующего! — крикнул Йон своим наемникам.

— Нет! — выкрикнул Юнос. — Я скажу тебе, я скажу тебе все, что мне известно…

— Ну вот, ты становишься умнее, — улыбнулся Очиститель. — Начинай, я тебя слушаю!

— Так вот… барон Суббота, духовный наставник Лольи, говорил нам… Он сказал, чтобы мы пришли сюда, в эту пустыню… и нашли… нашли выступающую над поверхностью вершину пирамиды. Лолья должна была открыть потайную дверь… Она знает, как… Там, в центре пирамиды, мы должны были положить тело Амоса, чтобы он вернулся к жизни и исполнил свою миссию… Мы должны были оказаться на месте до начала следующего солнечного затмения…

Внезапно раздался голос. Глубокий и мрачный, исходящий невесть откуда, он произнес:

— Отлично, Юнос! Ты прекрасно запомнил урок…

— Кто здесь? — воскликнул Йон. — Выходи на свет, кто бы ты ни был!

— Твое желание — закон! — отвечал голос.

Из-за вершины пирамиды выросла тень. Огромный и мощный, дракон Кур поднялся над песчаной дюной. Догоны пали ниц и принялись истово молиться. Стоя на коленях в песке и воздев руки к небу, они затянули древнюю религиозную песню. Увидев чудовище, наемники в полной панике бросились наутек. Кур глубоко вдохнул, затем открыл пасть и что было сил дунул в их сторону. Беглецы, объятые пламенем, рухнули на землю, превращаясь в обугленные, дымящиеся останки.

— Одним выдохом я уничтожил твоих людей, жалкий прислужник Сета! — произнес Кур, глядя на Йона.

— Чего ты от меня хочешь, дракон? Исчезни, или на себе узнаешь, каков мой меч! — пригрозил рыцарь.

— Какой ты храбрый, змееныш! — спокойно ответил Кур. — Чего я хочу?.. Очень просто: я хочу стать хозяином мира, как и ты! Я знаю, что ты служишь Сету, ну а я служу барону Субботе. Мы оба — служители богов, и лишь один из нас выживет после этой встречи. Ты хочешь зайти в эту пирамиду, ну что же, вот и дверь…

Три огромных камня сдвинулись с места, открыв проход в стене.

— Однако, чтобы войти, — продолжал дракон, — тебе понадобится убить меня.

— Сет по достоинству оценит твою голову, — заявил Йон, сжимая руками рукоять меча.

— Властелин масок не должен найти ключ от Брахи. Если он обретет свое тело и попадет в расставленную для него тобой и Сетом ловушку, ты возглавишь самую огромную армию призраков, когда-либо известную на Земле. Но этого не должно случиться, ибо барон Суббота готовит возрождение царства древних. Мир будет принадлежать ему, а не Сету!

— Вы отлично сыграли мне на руку, ты и твой барон, — ответил Йон. — А теперь настал момент истины…

Пока соперники препирались, а догоны неистово молились, Юносу удалось отползти в сторону и расковать своих рыцарей. Он взвалил тело Амоса на плечи, сделал знак воинам и те, вскочив на верблюдов, понеслись вскачь. Внезапная суматоха отвлекла внимание дракона и Йона Очистителя. Этим и воспользовался сеньор Берриона, он бросился к отверстию в стене пирамиды, и, подняв тело Амоса, исчез внутри. Проход тут же закрылся. В полной темноте Юнос и его бездыханный друг скатились по каменной лестнице.

Казалось, ступеням не будет конца. Наконец они с грохотом приземлились в пыльном, затянутом паутиной пространстве. Страшная боль сковала Юноса. Он ощупал себя и его опасения подтвердились: судя по всему, он сломал ногу и пару ребер. В кромешной тьме сеньор не без труда отыскал тело Амоса. Разговаривая сам с собой, он пробормотал:

— Ну вот… так… дракон, конечно, сюда не явится… он… слишком большой… Дверь закрылась… Думаю, мне… мне больше нечего опасаться… Я думаю… я думаю, что…

Не успев договорить, Юнос потерял сознание, обессилев от усталости, голода, жажды, боли и напряжения последних минут.

После нескольких дней ожидания в воровском логове Амос, наконец, увидел мальчика-тень. Тот медленно двинулся в его сторону и едва прикоснулся к Амосу, как властелин масок понял, что его собеседник объясняется не с помощью слов, а как-то иначе. Незаметно для Амоса мальчик-тень слился с его телом, словно вошел в него, и тогда посланец мира живых мгновенно узнал все, что выяснил во дворце правосудия посланник мира призраков.

Мальчик-тень проводил свое расследование прямо во дворце. Принимая форму то одного, то другого служащего, предмета или статуи, он запоминал разговоры и подглядывал за судьями, пока не понял, в чем же состоит заговор против Амоса. Как тот и предполагал, речь шла о чудовищном обмане, в котором он, властелин масок, был всего лишь пешкой. План был разработан Сетом, который собирался подарить Йону Очистителю армию и руками этого отчаянного злодея завоевать мир. Когда Сет похитил Форсета, бога правосудия, он знал, что двери Брахи закроются.

Ганхаус, Уриэль и Йерик тоже были участниками заговора. Сет наивно полагал, что Амос найдет ключ от Брахи и откроет проход между живыми и мертвыми. Но у судьи Ганхауса теперь были иные планы. Он хотел оставить ключ от Брахи себе и стать божеством. Вот почему Йерик неотступно следовал за Амосом. В его задачу входило сообщать Ганхаусу о малейших передвижениях мальчика и направить его за ключом от Брахи, как только заговорит Форсет, которого тем временем коварный бог-змея подвергал утонченным пыткам. В нужный момент убийца Уриэль должен будет избавиться от Амоса и доставить ключ от Брахи — яблоко Света — своему брату.

Внутри этих козней, где каждый персонаж действовал в личных интересах, родилась еще одна интрига. Сет не смог предусмотреть, что барон Суббота, сотни лет мечтающий установить на Земле правление драконов, воспользуется планом бога-змеи в своих собственных целях. После исчезновения на земле драконов барон без особого блеска исполнял простые поручения. Боги добра из жалости дали ему в управление земные кладбища, и, кроме того, он должен был наблюдать за прибытием умерших в Браху. Бог-неудачник помог Сету и сделал все необходимое, чтобы Амос оказался в Городе мертвых. На самом деле, он рассчитывал на полный провал властелина масок и хотел одним ударом убить двух зайцев: избавиться от Амоса и возродить нового дракона Кура! Тогда Амос навек бы остался в Брахе, Кур убил бы Йона Очистителя, и война между божествами зла породила бы новую невиданную угрозу миру.

Сообщив все это, мальчик-тень отделился от тела Амоса. В этот миг в комнату вошел черный эльф Аркиллон.

— Ну что, доволен ли ты работой моего посланца? — спросил он властелина масок.

— Еще бы! Но объясни мне, Аркиллон, почему боги не сражаются друг с другом? Зачем они всегда прибегают к помощи земных существ?

— Очень просто! — со смехом воскликнул эльф. — Потому что они бессмертны! Сражаясь между собой, они ничего не добьются, ведь они неистребимы. Для них Земля — это гигантская шахматная доска, на которой они разыгрывают самую беспощадную на свете партию. Правила они устанавливают во время игры, и каждый мечтает выйти из нее победителем. С одной стороны — добро, с другой — зло, а между ними на шахматном поле — мы. Мы все — эльфы, смертные, а еще драконы, гномы, гоблины, феи и все остальные создания этого мира — участвуем в их игре, сражаемся за них, жертвуем жизнью, как пешки. Твоя задача заключается не в том, чтобы один из них выиграл, а в том, чтобы партия прекратилась, и в мире воцарились покой и порядок!

— Я отлично понимаю, что ты хочешь сказать, — ответил Амос, делая ударение на каждом слове. — Кажется, я знаю, как остановить эту проклятую партию! Мне понадобится помощь, у меня есть план… Вы мне поможете?

Аркиллон широко улыбнулся:

— Мы с тенью давно хотим развлечься. А Угосил будет рад угодить нам.

— Подойдите, друзья, — подозвал их Амос. — Вот что мы сделаем…

Йерик поспешно прибыл на место встречи. Амос ждал его позади большого монастыря возле пустынной площади. Секретарь тревожно спросил:

— Но где же вы были?… Вас все ищут… так сказать… уже несколько дней… Мы… ну как его… мы очень волновались. Черный эльф пришел… это самое… ко мне и сказал, что вы меня здесь ждете… Что случилось?

— Ты принес десять золотых, которые просил захватить эльф? — спокойно спросил Амос.

— Да… да… но я бы хотел понять… так сказать… — отвечал Йерик, протягивая ему кошелек, — чем… вам могут быть полезны… эти… как его… деньги?

— Спасибо, — с улыбкой сказал Амос. — Ты предал меня, Йерик, теперь я знаю, чего ты стоишь. Я знаю, что ключ от Брахи — это яблоко Света, знаю, что Ганхаус хочет завладеть им, мне известны планы Сета и еще я знаю, что Уриэль ждет удобного момента, чтобы навсегда избавиться от меня… Но для тебя уже все закончилось!

— Но… но… как вы могли?.. — забормотал Йерик.

В этот момент мальчик-тень принял облик секретаря. Он был как две капли воды похож на Йерика и тоже держал в руках голову.

— Что это… что это такое? — тревожно спросил Йерик.

— Теперь мой ход, — ответил Амос и изо всей силы ударил ногой по голове Йерика. Голова взлетела в воздух и упала в центре площади.

— Что такое?.. Зачем?.. — крикнула голова.

— Осторожно, злые собаки! — с издевкой бросил Амос.

В тот же миг на площади откуда ни возьмись, объявились ужасные псы с оскаленными пастями, уже знакомые Амосу. Это были те самые осквернители могил, отмеченные проклятием несчастного монаха. Больше Йерик не сказал ни слова — его голова, словно мячик, перелетала от лап одного пса к другому, пока страшные клыки не растерзали ее на кусочки. Амос повернулся к мальчику-тени и сказал:

— Теперь под видом Йерика отправляйся во дворец и попытайся узнать, где находится в Брахе дерево жизни. Сет, безусловно, заставит говорить бога правосудия Форсета, и именно Йерик, то есть ты, направит меня к ключу от Города мертвых. Жду твоих новостей. А у меня есть еще другие дела…

Мальчик-тень тут же исчез, и Амос, схватив за руку обезглавленное тело Йерика, пошел в сторону парка, где встретил Анжес. Безголовый секретарь покорно следовал за мальчиком. Анжес по-прежнему сидела на скамье и поджидала своего возлюбленного Петена. Из ее горла все еще торчал клинок, и она с глазами, полными слез, отчаянно оглядывалась по сторонам. Амос подошел к ней, таща за собой тело Йерика, и сказал:

— Вот Петен, дорогая Анжес! Я нашел его для Вас! От любви к Вам, от разлуки и мысли, что он никогда больше Вас не увидит, Петен потерял голову! Но это именно он, уверяю Вас!

— Петен! Петен! Вот, наконец, и ты! — вскричала Анжес вне себя от радости. — Благодарю Вас, молодой человек, спасибо Вам за все! Мое сердце теперь спокойно, а душа свободна. Еще раз спасибо!

Анжес нежно обхватила тело Йерика и исчезла в глубине парка, лаская и покрывая его поцелуями.

«Неплохо! — сказал себе Амос. — Мне остается уладить последнее дело!»

Властелин масок направился к улице, где бродил Винсент, большой двухметровый скелет. Придя туда, он достал принесенный Йериком кошелек и отдал его гиганту:

— Возьми, друг! На это ты сможешь выкупить свои кости у профессора анатомии! Думаю, вы скоро встретитесь!

Подпрыгнув от радости, скелет бурно поблагодарил мальчика и бросился к своему жилищу припрятывать деньги. Амос был доволен собой, как никогда. Улыбнувшись, он собрался было возвратиться в воровское логово, повернулся… и натолкнулся на стену! Оглядевшись, мальчик увидел, что город исчез. Сделав несколько шагов назад, он понял, что находится у подножия большой пирамиды Города мертвых. Как он сюда попал? В мгновение ока он преодолел огромное расстояние между городом и пирамидой. Амос ничего не мог понять.

Внезапно прямо перед ним сильный свет рассек каменную стену, и в ней образовалась дверь. В дверях появился ангел. У него были длинные светлые волосы, сияющие зеленые глаза и мощные белые крылья, а доспехи покрыты золотом и драгоценными камнями. Кожа ангела отливала снежной белизной, он был очень высок, куда выше Винсента, а под доспехами угадывались мощные мускулы. К поясу ангела был прикреплен хрустальный меч. Ангел остановился перед мальчиком и спросил:

— Это ты ищешь ключ от Брахи?

— Да, — учтиво ответил Амос, — я.

— Так вот, ты у двери, ведущей к дереву жизни, — продолжал небесный воитель.

— Как же я сюда попал? — робко поинтересовался мальчик.

— Чтобы придти к этой двери, нет ни пути, ни дороги, ни тропинки. Сюда приходят, только если заслуживают этого. Прежде всего, надо сильно захотеть найти это дерево. Затем необходимо совершить три добрых дела, значительных дела, приносящих покой и счастье страждущим душам. Ты отдал монастырским псам голову скверного человека, изменника, заслужившего такое наказание. Этим ты освободил трех человек от проклятья. Чтобы обрести покой, они должны были наказать другого вора за его грехи. Благодаря тебе они теперь покоятся в мире. Еще ты нашел для Анжес Петена, и она счастлива. И, наконец, последний твой добрый поступок по отношению к Винсенту привел тебя сюда, ко мне. Благодаря твоему великодушию и благородству, ты сам нашел дорогу, ведущую к божественному.

— Большое спасибо, но… что… что я теперь должен сделать, чтобы войти?

— Твое тело уже в пирамиде, — ответил ангел. — Считай, что ты уже вошел. Теперь, чтобы вернуть тебя к жизни, я должен загадать тебе три загадки. Три вопроса, чтобы оценить твой ум и твою сообразительность. Один неверный ответ — и ты снова окажешься там, где только что был — в Брахе. И уже никогда не предстанешь передо мной. Запомни: есть лишь один шанс стать божеством! Если ты ответишь на мои вопросы, тебе будет возвращено твое тело, и тогда ты встретишься с другим стражем, с могущественным демоном, который не менее ревниво, чем я, охраняет дерево жизни. И он тоже подвергнет тебя испытанию.

— Ладно, — сказал Амос. — Была — не была! Задавайте вопросы, я готов.

— Вот первый: кто охватывает весь мир и не находит никого, похожего на себя?

Амос подумал несколько секунд и ответил:

— Солнце! Оно охватывает весь мир и не находит никого, похожего на себя!

— Отличный ответ, — воскликнул страж. — У тебя, юноша, и правда, закалка богов. Теперь мой второй вопрос: кто питает своих малых детей и поглощает больших?

— Речь идет о море, — уверенно сказал Амос, — оно питает людей и поглощает реки.

— Браво! Ты еще раз удивил меня, — с восхищением заметил ангел. — Мой последний вопрос: какое дерево наполовину черное, наполовину белое?

Амос всерьез задумался. Он знал, что в такого рода загадках дерево обязательно должно обозначать что-то живое. Быть символом. Он подумал о дереве жизни, о бессмертии, о своей миссии властелина масок и, наконец, ответил:

— Наполовину черное, наполовину белое дерево… Так я бы сказал о человеческой душе. Дерево это растет во всех людях, белая его сторона — добро, а черная — зло.

— Ты выдержал свое первое испытание, — ответил ангел. — Входи. Сейчас я соединю твои душу и тело, чтобы они вновь стали единым целым.

Беорф шел и шел по пустыне. Его мучила жажда, но особенно он страдал от голода. Уж такие они, беориты, — вынесут все, что угодно, лишь бы брюхо было набито, да поплотней! Без еды люди-медведи становятся угрюмыми и жестокими до такой степени, что могут проглотить что угодно. Вот и Беорф, превозмогая отвращение, уже съел двух живых ящериц и чуть было не прихватил скорпиона. Однако насекомое оказалось куда проворнее, чем он полагал, и бесследно зарылось в песок. В мертвой скалистой пустыне есть было нечего. Ни травинки, ни, тем более, оазиса, — одни дюны и нагромождения камней.

Толстый мальчик брел, опустив голову и еле передвигая ноги, как вдруг его ноздри учуяли запах жареного мяса. Прямо перед ним на вершине песчаного холма стоял огромный стол, заставленный снедью. Его мягко освещали свечи. Женщины суетились, расставляя тарелки и приборы. По мере того, как солнце, прогоняя ночь, вставало над горизонтом, стол, казалось, все удлинялся и удлинялся, и на нем появлялись все новые яства.

Беорит вдыхал сладкий запах горячих каштанов и овощной похлебки. Аромат корицы, мяты и розмарина смешивался с благоуханием свежих фруктов. Но над всем преобладал дразнящий запах жареного мяса! Беорф уже видел, как держит в руках сочный и хорошо прожаренный кусочек. Буквально оглушенный такой сладостной мечтой, он покачнулся и упал ничком. Ему так хотелось есть! Собравшись с последними силами, он пополз вверх по дюне и ценой неимоверных усилий, наконец, добрался до ее вершины. Здесь человекозверь с диким криком бросился к столу и схватил первый попавшийся кусок мяса.

И вот, во время этой нежданной трапезы, Беорф увидел совсем недалеко от себя фантастическое единоборство: дракон Кур и Йон Очиститель сошлись в смертельной схватке. Это было грандиозное зрелище! Возле засыпанной пирамиды Махикуи два врага, движимые мощью своих божеств, бились с невиданной яростью, которая опустошала их обоих. Йон еще мог держать меч, но был не более чем обугленным телом. Сгоревшая кожа обтягивала скелет, мышцы были разорваны, доспехи превратились в клочья. От волос и бороды ничего не осталось, и только змеиный глаз, коварный подарок Сета, по-прежнему был невредим.

Несмотря на плачевный вид, Йон безжалостно атаковал дракона. Напрасно чудовище изрыгало на рыцаря потоки пламени, — казалось, ничто не в силах сломить противника. Кур получал несметное количество ударов мечом, и с каждым ударом его чешуя все громче трещала и рвалась. Зверь был весь покрыт ранами, из которых сочилась густая черная кровь. Кур тоже ни на минуту не прекращал атаки и с бешеной скоростью нападал на рыцаря — то наносил удары хвостом, то старался схватить его оскаленной пастью. Рыцарь закрывался, отражал удары, иногда падал, но ему всегда удавалось задеть зверя своим мечом.

Время от времени оба недруга расходились в стороны, чтобы передохнуть и набраться сил. Кур одним взмахом крыльев удалялся в сторону, приземлялся поодаль и заглатывал огромное количество фосфорических камней. Йон пользовался передышкой, чтобы поправить доспехи и хоть как-то укрепить их на теле. Зализав раны и чуть заглушив боль, огненный зверь переходил в наступление. В свою очередь, и Йон обнажал меч и устремлялся на чудовище.

Рыцарь знал, что у всех драконов есть слабое место, некая брешь в броне. Только здесь у них не бывает чешуи. Чтобы убить животное, достаточно обнаружить эту брешь — а дальше годилось даже тупое оружие. Каждый дракон тщательно скрывал свое уязвимое место, оно могло быть где угодно: у одного — на затылке, у другого — на спине, у третьего — на локте. Это был главный секрет дракона, и он никогда и никому не раскрывал своей тайны.

Йон искал эту ахиллесову пяту и ударами меча нещадно кромсал тело Кура. Он бил по лапам, по шее, по бокам чудовища, надеясь случайно попасть в нее. Заряжаясь силой, которую посылал ему Сет, рыцарь тем не менее знал, что ему никогда в одиночку не одолеть дракона. Его меч, хотя и был отравлен, мало действовал на животное, ведь черная драконья кровь была куда более ядовитой, чем отрава, покрывающая клинок рыцаря.

Однако и Кур знал, что соперник непобедим. С драконом сражался уже не человек, а лихия. Этот вид живых мертвецов одарен неимоверной силой. Являясь представителем бога на Земле, лихия нечувствительна к воздействию стихий. Как бы ни жег огонь Кура, он ни в коем случае не мог привести к смерти Йона. Бог наделял его своей силой, и теперь никакой удар лапой, когтями или хвостом не мог сразить рыцаря. Отныне его могла остановить лишь всесильная магия.

Осознавая свою неуязвимость, противники, тем не менее, продолжали яростно сражаться. Это уже была схватка не дракона и рыцаря, но Сета и барона Субботы. Боги мерялись силами с помощью своих созданий, и каждый рассчитывал воспользоваться слабостью другого, чтобы покончить с недругом. Здесь, в пустыне, боги разыгрывали будущность мира. Новый порядок будет учрежден либо драконами, либо призраками. Люди и все существа Земли превратятся либо в рабов древних драконов, либо, умерев, примкнут к армии лихий.

В крови и пламени два служителя зла беспощадно сражались друг с другом под его знаменами.

Не переставая жевать, Беорф изумленно следил за побоищем. Он никогда не видел такой силы и жестокости. Кур свирепо изрыгал на Йона пламя, а тот, несмотря на ожоги, изо всех сил таранил дракона. Это была грандиозная схватка, достойная, чтобы ее сравнили с величайшими сражениями в мировой истории.

Утолив голод, человекозверь опомнился и неожиданно спросил себя, откуда среди пустыни, да еще в непосредственной близости от сражения, мог появиться этот стол, полный таких богатых угощений? Он огляделся и вдруг понял, что нет ни стола, ни еды. Никаких следов свечей, служанок, похлебки или жареных каштанов. Беорф сидел на земле и действительно ел кусок мяса… Но какого? Опустив голову, он с ужасом убедился, что поедает ляжку одного из наемников, убитого драконом. Вот почему так сильно пахло жареным мясом! Вот что привело его сюда, вызвав галлюцинацию пиршества!

Беорф съел человеческое мясо! Для беорита такое преступление против природы имело самые драматические последствия. Он терял человеческие черты и навсегда становился медведем. Впредь возврат к человеческому облику был уже невозможен. Беорф должен был превратиться в зверя, он никогда больше не сможет ходить на двух ногах. Его гортань изменится и сможет издавать только звериный рык. Больше никакого дома, никакой постели, никаких дружеских игр. Только охота, стычки с другими медведями за территорию и постоянный страх перед охотниками. Путь назад отрезан.

Мальчик заплакал. Он плакал и чувствовал, как у него медленно отрастает шерсть. Независимо от его воли, голова и конечности беорита изменились. На кончиках пальцев выросли когти, пасть с крепкими клыками быстро заменила рот. Два круглых уха появились взамен прежних. За несколько минут его тело стало совершенно другим.

По-прежнему сидя перед трупом воина Йона Очистителя и подвывая от горя, Беорф почувствовал, что разум постепенно оставляет его. Сначала он забыл лица своих родителей, хижину в лесах Братели Великой, потом встречу с Амосом. Он забыл его глаза, забыл Юноса и город Беррион. Его последняя мысль была о Медузе, юной горгоне, с которой он провел несколько прекрасных дней в пещере своих родителей в те времена, когда земли рыцарей Света захватил колдун Кармакас. Эта девочка ради него пожертвовала жизнью. Но теперь он забудет даже ее. Все потемнело в сознании беорита.

Молодой медведь поднял голову и огляделся. Несмотря на голод, его уже не привлекал лежащий перед ним кусок мяса, он чувствовал только страх. Огонь дракона привел его в ужас, и медведь бросился в пески пустыни. Беорф, этот толстый мальчик, полный жизни, безвозвратно и окончательно исчез.

И тогда солнечное затмение погрузило все вокруг в неожиданную тьму.

Амос внезапно открыл глаза. Его душа вновь обрела свою плоть. Впервые за долгое время он чувствовал, что дышит полной грудью. Сердце билось ровно, а кровь проникала в каждую клеточку тела. Он не мог пошевелиться и только оглядывался по сторонам. Ангел предупредил его, чтобы он не боялся — пройдет всего несколько минут, и он снова сможет двигаться.

Властелин масок лежал на большом каменном столе в центре комнаты, которую он прежде никогда не видел. Ее освещали сотни свечей. Стены были расписаны замысловатыми знаками: одни напоминали расположение звезд на небе, другие — магические формулы, иероглифы и тексты, составленные на непонятном языке. Слабый лучик света проникал через проделанное в каменном потолке отверстие. Он бил в одну из стен, прямо в рисунок, изображающий луну. Амос почувствовал, что силы окончательно к нему вернулись, и сел, свесив ноги со стола.

Он увидел, что на полу кто-то лежит. Человек был в крови и с трудом дышал. Амос узнал в нем своего друга Юноса. Спрыгнув на пол, он припал ухом к его груди. Сердце еще билось, но очень слабо. Юный властелин масок приподнял голову рыцаря и попытался привести его в чувство:

— Юнос, это я… это Амос… Приди в себя, Юнос…

Сеньор Берриона с трудом открыл глаза и зашелся в долгом кашле.

— Амос? — наконец, переспросил он. — Амос!.. Как я рад, что ты живой! Ты не поверишь, но я видел ангелов… настоящих ангелов… Они зажгли свечи, а потом… они взяли твое тело… потом… потом… потом я увидел твою душу… она летела… а потом вошла… в твое тело. Это было так необыкновенно!

— Я верю тебе, Юнос! — улыбаясь, ответил мальчик. — Если бы ты видел то, что видел я, твои ангелы показались бы тебе совершенно обыкновенными!

— Я, — вздохнул сеньор, — я бы очень хотел послушать эту историю, но… но мне кажется, у меня на это уже не остается времени.

— Что? — вскричал Амос. — Что с тобой?

— Это очень… очень долго объяснять, — с трудом дыша, ответил Юнос, — я думаю, мое время пришло… думаю, скоро мне придет конец…

— Скажи, как мне вытащить тебя отсюда! — разволновался Амос. — Мы найдем кого-нибудь, кто о тебе позаботится!

— Мне отсюда не выйти… я знаю! — ответил Юнос и опять закашлялся. У него из горла пошла кровь. — Снаружи огромный черный дракон и безумный рыцарь. Оставь меня… Делай, что тебе нужно, а меня оставь. Один раз ты меня уже спас… в Таркасисском лесу… теперь моя очередь!

— Я тебя не брошу, Юнос!

— Послушай, молодой человек, — медленно проговорил Юнос, и в его голосе зазвучали прежние повелительные нотки, — я и мои люди… мы привели тебя сюда, чтобы ты исполнил свою миссию… Не разочаровывай меня, не разочаровывай нас! Многие лишились жизни… в этом… путешествии… Будь достоин нашего доверия и закончи свое дело… Я с тобой, мы все с тобой. Иди! Иди… Скорей!

Юнос закрыл глаза. Амос снова склонился к его груди и понял, что сердце сеньора Берриона остановилось. Мальчик разрыдался.

«С меня хватит! — сказал он себе. — Я устал от этих игр, от этих обманов и страданий. Неужели смертные и все остальные земные создания действительно должны такой дорогой ценой платить за войну между богами? Я не хочу быть марионеткой в чужих руках!»

Обернувшись к телу своего старого друга, он воскликнул:

— Клянусь Юнос, что спасу тебя еще раз! Я начну все с начала, но теперь за ниточки буду дергать я! До встречи, мой друг! До скорой встречи!

Луч света, пересекавший комнату, постепенно становился все более слабым и вскоре окончательно исчез. Судя по всему, солнечное затмение было в самом разгаре. Внезапно в одной из стен открылась дверь. Тяжелые тесаные камни сдвинулись с места, и в образовавшемся проходе возникла лестница, ведущая куда-то в глубину пирамиды. Амос взял пару свечей и подошел к лестнице. Густые, плотные слои паутины полностью скрывали ее ступени.

Амос обрел свое тело, а вместе с ним и могущество властелина масок. Он сосредоточился и вытянул руку в направлении лестницы. Тут же, зародившись на кончиках его пальцев, задул сильный ветер, сорвал всю паутину и освободил проход. Освещая путь свечами, Амос сделал шаг вперед и оказался на первой ступеньке.

Стены обильно источали влагу. Из глубины пирамиды поднималось зловоние. На камнях кишели полчища пауков. Судя по всему, этим проходом уже давно не пользовались. Минут двадцать Амос спускался по винтовой лестнице, проникая все глубже и глубже, к самому сердцу пирамиды. Он думал о мальчике-тени, Аркиллоне и Угосиле. Наверное, они его ищут. Мальчик-тень наверняка продолжает свое расследование во дворце правосудия. Но живому уже не понять его беззвучного сообщения. Черный эльф и огромный варвар сговорились, как уничтожить Уриэля и его брата, судью Ганхауса. Но властелин масок уже никогда не узнает, чем все закончилось. Он нашел в Брахе настоящих друзей, готовых помочь ему, и его мучила мысль о том, что он не в силах подать им весточку. Амос вернулся в мир живых, и теперь Город мертвых был ему недоступен.

Лестница закончилась перед дверью в виде арки, за которой оказалась большая пустая комната. Едва Амос переступил порог, по углам комнаты зажглись четыре факела и осветили все помещение. Тогда он увидел, что на стуле перед огромной металлической дверью сидит странное существо. При появлении Амоса оно поднялось с места. У чудовища была козлиная голова с длинной гривой густых грязных волос, увенчанная длинными антилопьими рогами. Туловище было покрыто серой шерстью, за спиной угадывался горб, а ноги заканчивались мощными конскими копытами. Торс был обнажен, и единственной одеждой чудовища были металлические штаны, похожие на рыцарские доспехи. Это странное одеяние отражало свет факелов, отбрасывая по всей комнате красные отблески. На шее козлиноголового существа болтался большой золотой ключ, умело вправленный в блестящий серебристый металл.

Чудовище медленно направилось за прислоненной к стене косой, а затем вышло в центр комнаты. Амос отступил на несколько шагов. Не зная, чего ожидать, он внимательно огляделся, пытаясь запомнить и понять каждую деталь. Монстр принял воинственную позу и хриплым голосом, смутно напоминающим блеяние барана, сказал:

— Я — Фугр, хранитель двери. Тот, кто хочет стать богом, сначала должен победить меня. Готовься к гибели, молодой человек!

Амос подумал, что ему это вряд ли удастся. Магические силы властелина масок давали власть над воздухом, но еще слишком слабую, чтобы создать вихрь или сильный шквал. Нет, этим Фугра не взять. Спасти мальчика могли разве что хитрость да смекалка. Амос подошел к Фугру и как можно солиднее заявил:

— Мы сразимся, но позже! Прежде я должен убедиться, что ты — действительно страж дерева жизни.

— Так и есть, — слегка раздосадованно ответило чудовище. — У меня нет доказательств, разве что этот ключ. Меня избрали охранять дверь на большом совете шести преисподних. Ты победил ангела, первого стража. Теперь ты должен побороть меня, чтобы предъявить твое право на божественность. Я долгие века жду исполнения своей обязанности. Защищайся!

— Если ты ждешь уже целые века, подождешь еще несколько минут, — ответил Амос голосом, выдающим сильное волнение. — Я хочу убедиться, что ключ, который ты носишь, подходит к этой двери. Меня столько раз пытались обмануть, что я стал недоверчив.

— Пока я жив, ключ будет при мне! — в гневе бросил Фугр. — Готовься к бою!

— Перестань угрожать мне и слушай, — приказал Амос, изо всех сил стараясь скрыть тревогу. — Я требую доказательств, что этот ключ — именно от этой двери, и что ты — настоящий страж этих мест. Я не могу сбежать, ты же видишь! Ты легко поймаешь меня на лестнице. Я твердо держу свое слово, можешь мне доверять. Послушай-ка…

Амос взял одну из свечей, которые все еще держал в руках, и укрепил ее на полу перед собой.

— Выслушай мое предложение, — продолжал он, — ты даешь мне ключ, чтобы я мог проверить, подходит ли он. Когда эта свеча сама погаснет, я верну тебе ключ, и мы сразимся.

— Согласен, — сквозь зубы пробормотал страж, снимая ключ со своей шеи. — Даю тебе время, пока свеча не догорит.

— Я твердо держу слово, — повторил Амос в надежде, что его хитрость сработает. — Перед богами клянусь, что верну тебе ключ и сражусь с тобой, как только свеча сама погаснет. Клянешься ли ты соблюдать наш договор?

— Я тоже клянусь, — ответил Фугр. — Клянусь перед королями ада и властью тьмы, что ключ будет у тебя до тех пор, пока свеча не погаснет сама собой. И еще я клянусь, что потом сверну тебе шею!

— Ну, там посмотрим. А теперь давай ключ.

Страж хищно оскалился. Вообще-то мальчишка прав, сбежать ему некуда. Так что победа за ним, за Фугром. В любом случае, он ждал этого так долго, что еще несколько минут ничего не изменят. Чудовище уловило в голосе Амоса волнение и страх. Его пленнику не хватало уверенности, он знал, что приговорен к смерти. В таком случае, почему бы не продлить удовольствие и не потешить свою фантазию, прежде чем отсечь мальчишке голову? Страж уверенно протянул ему ключ.

Амос тут же надел ключ на шею. А затем наклонился и спокойно задул свечу. Фугр оторопел:

— Ты… Ты что делаешь? Ведь ты даже не рассмотрел, подходит ли ключ!

— Успеется. Я оставляю ключ себе, — твердо сказал Амос. — Теперь он мой.

— Да ты что? Мы же договорились! Я отдал тебе ключ до тех пор, пока свеча сама собой не погаснет.

— Верно. Однако ты все видел сам: я только что погасил свечу. А если я ее погасил, значит, она не погасла сама собой, так?

— Ты меня надул! Ты меня надул! — завизжал Фугр. — Я сверну тебе шею!

— Я уже слышал. Но ты не можешь свернуть мне шею, — смело возразил Амос, — ты поклялся это сделать, когда я верну тебе ключ. Я тебя не надул, я тебя победил! Ключ у меня, а твое слово священно, не так ли? Ты не можешь его нарушить, иначе твои боги проклянут тебя! Отойди, теперь я должен открыть дверь и сорвать яблоко Света!

— Ни за что! — прорычало чудовище. — Я слишком долго ждал, когда у кого-нибудь достанет силы и отваги явиться ко мне. Сейчас я отрежу тебе голову, я уничтожу тебя!

Фугр поднял свою косу. И в тот миг, когда оружие уже должно было со всей силой обрушиться на мальчика, страж внезапно превратился в камень. Так и окаменел — с поднятой косой и гримасой ужаса на козлиной морде. Амос был прав: и в самом деле, он победил чудовище.

Властелин масок подошел к металлической двери и принялся внимательно ее изучать. Дверь казалась тяжелой и намертво прикрепленной к стене внушительными скобами, которые с двух сторон были вбиты в металл и камень. Единственным, что нарушало этот монолит, была крохотная замочная скважина в самом центре двери. Амос сунул ключ в отверстие и повернул на полный оборот. На двери появились слова, которые, строчка за строчкой, огненными буквами прошли перед его глазами:

Земля задрожала. Пол заходил ходуном, с потолка посыпались камни, и вдруг стена, в которой находилась дверь, с грохотом треснула. В комнату хлынули потоки воды. Амос вжался в дверь и понял, для чего она была нужна — она защитила его от обломков скал, камней и кирпича. Но тут же возникла другая опасность. Вода быстро прибывала и должна была вот-вот затопить комнату. Чтобы выбраться на поверхность, придется плыть под водой. Хватит ли дыхания? Амос умел плавать, но никогда еще не оказывался в таком положении.

Мальчик мгновенно собрался. Слегка приподняв руки, он создал вокруг себя сильный поток воздуха, отогнавший воду ровно настолько, чтобы создать воздушный пузырь. Воздух внутри него продолжал вращаться, и это движение придавало оболочке пузыря необходимую плотность. Теперь он не лопнет. Амос тут же убедился, что все сделал правильно: его воздушный пузырь пришел в движение и начал искать путь к поверхности. Он проскочил сквозь разрушенный потолок и стал подниматься все выше и выше.

За стенками пузыря Амос увидел сотни уродливых тел и лиц. Кожа у этих созданий была зеленой и казалась липкой. У них были длинные коричневые волосы, которые, как водоросли, плавали вокруг голов. Их выпученные лягушачьи глаза и острые зеленые зубы не вызывали никакого доверия. Монстры медленно шевелились и разглядывали проплывающего Амоса. Напуганный их видом, мальчик прикрыл глаза, последним усилием воли удерживая воздушный поток, который продолжал вращаться внутри. Наконец, он почувствовал, что оказался на поверхности воды. Силы оставили его, и пузырь тут же лопнул.

Неподалеку мальчик увидел остров. Еще никогда в жизни Амос так быстро не плыл к берегу. Одна только мысль о том, что эти зеленые твари в любой момент могут схватить его за ногу и утащить на дно, придавала ему силу и скорость чемпиона по плаванию. Волны вынесли его на берег, и, отдышавшись, он, наконец, встал на ноги.

В глубине острова возвышалось дерево жизни. Похожее на гигантский баобаб, это дерево с колоссальным стволом и непомерно огромными ветвями заслоняло кроной почти полнеба. Его светящиеся яблоки были похожи на восхитительно прекрасные созвездия. Вскоре Амос понял — то, что он принял за остров, на самом деле и было деревом. Властелин масок стоял на его корнях, которые, как скалы, уходили глубоко под воду.

Зеленые твари с лягушачьими глазами плавали под деревом и как будто кормили его. Они по очереди ныряли в глубину и приносили в руках какую-то густую массу. Смазав этой, по-видимому, очень питательной массой корни дерева, они тут же опускались на дно. Все это было похоже на причудливый, странный, необыкновенный танец.

Властелин масок оторвал взгляд от фантастического зрелища и в нескольких шагах от себя увидел Белую Даму. Он сразу узнал ее. Когда-то она представала перед ним в образе старухи и восьмилетней девочки. Теперь перед ним была женщина лет тридцати, прекрасная, как утренняя заря. Ее изящный стан обвивало наполненное светом белое платье, а голову украшала корона из перьев в виде лебедя. Словно скользя по воздуху, Белая Дама приблизилась к Амосу и погладила его по длинным волосам. Улыбаясь, она произнесла:

— Амос Дарагон, юный властелин масок, я не ждала тебя здесь так скоро. Я выбрала тебя за твои душевные качества и вижу, что не ошиблась. Я — мать всех богов и всех созданий, живущих на земле. Я создала мир и избрала тебя, чтобы ты восстановил в нем равновесие. Ты еще молод и тебе следует многому научиться. Боги, мои дети, расставили тебе западню, чтобы избавиться от тебя. Великая война богов печалит меня, но я решила никогда прямо не вмешиваться в ход событий моего мира. Я явилась тебе, чтобы поддержать тебя в твоих испытаниях. Скоро ты отведаешь яблоко Света и тоже станешь одним из этих божеств. Это приведет к гибели тысячи живых созданий по всей земле. Мир живых встретится с миром мертвых. Я читаю тебя, как открытую книгу, и знаю о твоих намерениях. Ты захочешь воспользоваться своими новыми божественными возможностями, чтобы помочь людям, но ты должен знать, что тебе будет очень непросто. Я тебе доверяю и мысленно буду с тобой. Не отрекайся от себя ради власти и могущества, но, прежде чем подумать о себе, всегда думай о других. Делай то, что должен, и делай это хорошо.

С этими словами Белая Дама исчезла. Амос медленно направился к одной из ветвей, свисающих прямо над корнями дерева жизни, и протянул руку за ключом от Брахи. Плод был прозрачным и сияющим, как хрусталь. Мальчик поднес его ко рту и жадно впился в него зубами.

Страшный взрыв потряс пустыню Махикуи. Вершина пирамиды, возвышавшаяся над песками, была стерта с лица земли. Мощный луч света пронзил облака и затерялся в космосе. Сотни тысяч привидений, мумий, скелетов и других призраков стали вылезать из образовавшейся дыры и заполнять Землю. Йон Очиститель, ни на миг не отпускающий от себя дракона Кура, поднял голову и прорычал:

— Наконец-то подоспела моя армия!

Дракон дрогнул и собрался бежать. Но было поздно. Высоко подняв свою сферу власти, Йон, эта страшная лихия, приказал своим солдатам атаковать огненного зверя. И тогда орда призраков повергла Кура и пригвоздила его к земле. Йон велел во всех подробностях рассмотреть тело зверя и найти уязвимое место, где нет чешуи. И это место было найдено. Рыцарь, который уже давно был живым трупом, силу которого поддерживал только бог Сет, оседлал дракона и, приставив острие своего меча к его затылку, поднял руку в знак победы. Окруженный своей многочисленной армией, он объявил:

— Сет, новый монарх мира, вот мое первое подношение тебе! Древние никогда не возродятся. Пусть эта первая жертва знаменует первый день твоего царства! Хитростью и коварством ты победил всех! Пусть мрак окутает Землю! Мир принадлежит мне! Мир принадлежит нам!

Йон с силой воткнул свой меч в затылок дракона. Кур издал страшный рев, и горы разнесли его эхо по всей земле. Воины Очистителя затянули заунывный, наводящий ужас гимн смерти. Тело дракона быстро разложилось, но под чарами лихии ожил его скелет. Теперь у Йона был достойный скакун.

Оседлав остов чудовища, прислужник Сета поднялся в воздух. Движением руки он приказал своим войскам построиться. Привидения встали один за другим, и не было им конца и края. Пролетая над своими войсками на огромной скорости, их предводитель с удовлетворением смотрел на эту приходящую в движение самую большую в мире армию. Большая часть пустыни была запружена его солдатами. Они были повсюду! Повсюду! Охваченный безумием, Йон отдал приказ:

— Шагом марш! Мир принадлежит нам!

Амос пробудился от яркого, но спокойного сияния. Оно исходило от его собственного тела. Теперь мальчику были известны тайны жизни и смерти, он знал все обо всем, а его новые возможности выходили за рамки человеческого понимания. Никогда еще ему не было так хорошо, так спокойно, никогда он не был так уверен в себе. Жизнь на Земле внезапно предстала перед ним как адское страдание. Он понял, что был рожден расой насекомых, мелким народцем ползучих тварей, вынужденным сносить ненастья, муки голода и жажды, познавать страх, радость, нищету и смерть. Теперь же Амос принадлежал миру невидимого и неизменного. Отныне он был частью той высшей жизни, что способна вызвать извержения вулканов, заставить расти цветы или даже создать новый вид живых существ. Ему открылись прошлое и будущее. Он был сильнее любого дракона и мудрее самой мудрости.

Амос видел все, что творится на Земле. Он видел огромное войско Йона, смерть миллионов людей и новое царство Сета. Удивительно, но это не слишком его беспокоило. Миру суждено прожить во мраке тысячи лет, прежде чем он возродится к Свету. Мальчик знал — это только вопрос времени. Он попытается воспрепятствовать планам Сета, чтобы отомстить ему. Он соберет великую армию добра, состоящую из сильных рыцарей, чтобы победить призраков бога зла. Теперь ему отчетливо представлялась его судьба. Он станет новым божеством этого мира, и миллионы верующих станут ему поклоняться. В его честь воздвигнут храмы и сочинят гимны. В сознании Амоса теперь не было места Беорфу, Юносу, даже родителям. Амос забыл все человеческое. Он думал лишь о том, как стать новым светом, лучистой звездой, которая приведет к миру все живое на Земле.

Из белого, чистого пространства перед мальчиком возник старик. У него была длинная седая борода и стянутые в пучок волосы. Сморщенный и согбенный, старик держал в руке толстую книгу с пожелтевшими страницами. Он возник перед Амосом, открыл книгу и невыразительным, но требовательным тоном заявил:

— Доброе утро, добрый день, добрый вечер, не важно! Я здесь с тем, чтобы информировать Вас о различных статьях, связанных с достижением божественности. Потрудитесь не перебивать меня во время чтения, вопросы зададите в конце.

Кивком Амос выразил согласие, и старик продолжил свой монолог:

— Статья первая: новый бог, прибывающий в пантеон божеств этого мира, обязуется сделать для себя выбор между добром и злом. В течение тысячелетия он может, если пожелает, придерживаться нейтралитета, но по истечении срока будет вынужден сообщить о своих предпочтениях. Статья вторая: новый бог получает право создания новой расы смертных. Он может выбирать и наставлять уже существующую, но еще не имеющую своего бога расу. Он может переманивать приверженцев других богов, а также объединять под своим знаменем многие расы смертных. Средства, избранные им в этих целях, есть и всегда останутся его тайной. Я снабжу Вас списком племен, не имеющих бога. Должен также информировать Вас, что все расы эльфов пользуются привилегией, и что категорически запрещено подражать им или ими вдохновляться. Статья третья: новый бог берет под свою ответственность часть этого мира, осуществляя полное управление им. Поскольку все моря и все большие озера уже имеют своего покровителя, новый бог, таким образом, исключается из числа божеств, так или иначе связанных с водой. Я также снабжу Вас списком свободных областей, которые, я надеюсь, вдохновят Вас на Вашем новом поприще. Есть ли у Вас вопросы? Если нет, подпишите здесь, а затем перейдем к статьям, касающимся Вашего бессмертия.

В этот момент Амос вспомнил слова Белой Дамы. Она сказала ему: «Не отрекайся от себя ради власти и могущества, но, прежде чем подумать о себе, всегда думай о других». Воодушевленный этими словами, мальчик понял, что он должен сделать.

— А если я не подпишу? — спросил он.

— Это будет означать, — отвечал старик, — что Вы отказываетесь от своего божественного статуса и будете возвращены на Землю, к жизни простого смертного. Между нами говоря, еще никто не отказался от такого дара, но выбор за Вами!

— Хорошо, — сказал Амос, — я хочу снова стать смертным. Теперь я знаю, как восстановить равновесие в мире и как исправить свои ошибки.

— Вы должны знать, — уточнил старик, — что как только Вы снова станете смертным, Вы забудете все о Вашем посещении Брахи, о дереве жизни и о нашей встрече. Все это будет стерто из Вашей памяти!

— Рискну! А можно попросить у Вас капельку чернил?

Ничего не понимая, старик протянул ему чернильницу. Амос тут же отпил из нее половину жидкости. Как следует прополоскав рот, он сплюнул чернила и сказал:

— Я готов! Я хочу вернуться на Землю ровно за неделю до лунного затмения, происшедшего в области Беррион. Это возможно?

— Вы бог, не забывайте об этом. Для Вас все возможно! По возвращении у Вас будет лишь одна сложность: эти чернила чудовищно испачкали Ваши зубы, и, боюсь, они еще не скоро снова станут белыми! Впрочем, это Ваша проблема. Я Вас покидаю, у меня много других дел. Удачи, молодой человек! Когда будете готовы, закройте глаза и загадайте желание снова стать смертным. Все пойдет своим чередом. Прощайте.

Старик быстро исчез в сияющей белизне. Амос закрыл глаза и громким голосом произнес:

— Хочу проснуться в Беррионе в то самое утро, когда к Юносу прибыла Лолья. Хочу проснуться в Беррионе в то самое утро…

Однажды, в прохладное сентябрьское утро, когда Амос еще мирно спал, в комнату, словно ураган, ворвался Беорф. Заметно нервничая, маленький толстяк выкрикивал:

— Вставай скорее, Амос! Сеньор Юнос просит тебя спуститься во двор. Скорее! Поторопись, это важно!

Амос спрыгнул с кровати и начал одеваться. Удивительно, но у него все болело. Боль и ломота в руках и ногах заставляла его жестоко страдать. Кроме всего прочего, у него было такое впечатление, будто он проспал несколько недель. Он быстро причесал длинные волосы, вдел в ухо серьгу в виде волчьей головы и поправил доспехи из черной кожи, подарок матери. Выходя из своей комнаты, мальчик резко остановился. Его охватило ощущение, что он уже переживал этот момент.

«Я каждое утро выхожу из своей комнаты, — подумал он, — в этом нет ничего необычного. К тому же, Юнос — ранняя пташка и часто заставляет меня вставать пораньше. Но почему у меня такое странное ощущение, что все это неспроста и должно дурно кончиться?» Солнце только-только взошло, когда Амос спустился во внутренний двор замка. Там, в нетерпеливом ожидании юного властелина масок, собралась вся прислуга. Любопытная толпа окружала что-то или кого-то. Вполголоса переговаривались повара, с тревогой оглядывались рыцари и лучники, стоявшие в карауле. Конюхи, казалось, были загипнотизированы, а дрожащие служанки обменивались тревожными взглядами. И снова Амос чувствовал, что однажды уже переживал этот миг. Он вглядывался в лица и фигуры людей, смотрел, как дневной свет постепенно заливает все вокруг. Возможно, все это он видел во сне. До его ушей доносились, казалось, уже однажды слышанные реплики, вся эта картина что-то смутно ему напоминала. Но что? Тщетно он рылся в своих воспоминаниях, но ничто так и не ожило в его памяти.

Обеспокоенный Беорф уже приготовился к бою — он находился на главном возвышении, рядом с сеньором и королем Берриона Юносом. Юнос тоже выглядел взволнованным и озадаченным. Он даже не успел переодеться и появился на площади в домашнем халате и ночном желто-зеленом колпаке. Издали он был похож на старого клоуна. Все взгляды были направлены к центру площади. Толпа расступилась и пропустила Амоса. Фрилла и Урбан Дарагон увидели, как их сын присоединился к сеньору Юносу и Беорфу. Здесь Амоса опять настигло ощущение уже когда-то виденного. Казалось, он может в мельчайших деталях предсказать то, что произойдет секундой позже.

В центре собрания, гордо расправив плечи, стояли около двух десятков человек. Их кожа была черна, как ночь, а тела покрывала яркая боевая раскраска. Эти неизвестно откуда явившиеся воины были обриты наголо и увешаны огромными украшениями, сделанными из золота, драгоценных камней и костей животных. Единственной их одеждой были звериные шкуры, и все видели их мощную мускулатуру и огромные боевые шрамы. Носы у них были широкие и приплюснутые, губы мясистые, глаза налиты кровью, а зубы явно очень острые. Босоногие воины были вооружены мощными копьями. Подле них с высунутыми языками лежали пять черных пантер. Амос их уже видел. Все происходящее было ему знакомо. Мальчик не шевельнулся и внимательно разглядывал группу пришедших издалека воинов.

Юнос обернулся к Амосу и тревожным голосом спросил:

— Ну что, мой мальчик, у тебя совершенно оглушенный вид… Ты еще не проснулся? Хочешь доброго совета? Просыпайся скорее. Я заставил разбудить тебя, потому что эти люди хотят тебя видеть. Сегодня утром они пришли к воротам города, требуя встречи именно с тобой. Возможно, это демоны, будь осторожен! Ты только посмотри, какого размера их кошки, они же огромные!

Амос посмотрел старому другу прямо в глаза и прошептал:

— Если дело примет дурной оборот, мои рыцари готовы дать им отпор. Если что, мы тут же отправим этих незваных гостей в преисподнюю!

— Как странно! — в изумлении воскликнул Юнос. — Это именно те слова, которые я собирался сказать! С каких это пор ты читаешь мысли, юный колдун?

— С сегодняшнего утра, — будто сам себе ответил мальчик.

Амос повернулся к Беорфу и еле заметно кивнул ему головой. Тот тут же понял, чего от него ждут, и спустился вслед за Амосом с возвышения. В любую секунду он был готов превратиться в медведя и напасть на противника.

— Я тот, кого вы хотели видеть, — торжественно сказал Амос.

Черные воины переглянулись и медленно расступились. Тогда вперед выступила девочка лет двенадцати, которую до этого никто не заметил. Кожа ее была цвета черного дерева. Длинные волосы, заплетенные в сотни косичек, почти касались земли. На шее, на талии, на запястьях и щиколотках у девочки были роскошные золотые украшения. Широкие браслеты, прекрасные, искусно переплетенные пояса, колье искусной чеканки и множество серег самой необычной формы наводили на мысль, что эта девочка — настоящая принцесса. На ней был плащ из черного меха и платье из леопардовой кожи такого странного фасона, что был виден пупок. В него было вдето золотое кольцо с зеленым камнем.

Амос не мог оторвать глаз от одной из ее серег. Он был уверен, что уже видел это украшение, — он же за что-то расплатился этой серьгой! Почему и как это могло случиться? Он не мог вспомнить. Девочка была великолепна. Она остановилась перед Амосом и, глядя прямо ему в глаза, произнесла:

— Я — Лолья, королева племени догонов. Я совершила долгое, очень долгое путешествие, чтобы встретиться с Вами. Барон Суббота, мой бог и духовный наставник, явился мне и приказал передать Вам это.

Амос уже знал, что в сундуке находится маска огня — один из необходимых элементов его магии. Королева щелкнула пальцами. Один из черных воинов поставил у ног девочки деревянный сундук. Она осторожно открыла его. Любопытство пересилило страх, и зрители немного подались вперед в надежде разглядеть таинственный подарок.

— Возьмите, — торжественно произнесла Лолья и с почтением поклонилась. — Эта вещь теперь Ваша!

И верно, маска была там, как и предчувствовал Амос. Мальчик поднял голову и улыбнулся Лолье. Не в силах удержаться, та разразилась смехом со словами:

— Но… у меня черная кожа и белые зубы, а у Вас белая кожа и черные зубы! Вот забавно!

В этот момент, сам не зная, почему, Амос точно понял, что он должен делать. Во все горло он крикнул:

— Схватите этих людей!

Рыцари тут же ринулись на догонов и скрутили им руки. Не ожидавшие столь внезапного нападения, черные воины не оказали никакого сопротивления. Амос сейчас же приказал Беорфу:

— Девочка! Мой друг, прижми-ка ее к земле!

Могучий медведь со скоростью молнии обрушился на Лолью. Он пригвоздил ее к земле так, что она не успела даже прибегнуть к помощи своей магии. Страшный, глубокий, глухой голос вырвался из горла девочки и прорычал:

— Отпустите меня, смертные, или вы дорого за это заплатите!

Амос быстро склонился над Лольей, разжал ее челюсти и, открыв ей рот, сунул в него руку. В глубине ее горла мальчик нащупал твердый круглый предмет. Он быстро сжал его пальцами и резко вытащил наружу. Камешек был красного цвета. Лолья испустила страшный крик и тут же потеряла сознание. Ошеломленный увиденным, Юнос спросил:

— Что происходит, Амос? Этот камешек… Объясни, пожалуйста!

— Я не знаю, как тебе объяснить, Юнос, я не знаю, как отвечать на расспросы, — осторожно заговорил Амос. — Я доверился своему инстинкту и пока не понимаю, хорошо ли я поступил. У меня что, и вправду — черные зубы?

— Я бы сказал, они испачканы, — ответил ему Беорф, вернувшийся в человеческое обличье, — открой рот, я посмотрю! Да, у тебя и зубы, и десны совершенно черные.

— Странно, — заметил Амос, — как только Лолья обратила внимание на мои зубы, я тут же понял, что должен сделать. Камень, который я у нее вытащил, это драконит. Лолья превратилась бы в дракона, если бы я не достал его. Кажется, мне удалось предотвратить ужасную катастрофу. Драконит поместил ей в горло барон Суббота, которого она называет своим духовным наставником. Тем самым он поймал ее в ловушку…

— Откуда ты все это знаешь? — продолжал настаивать Юнос. — И почему у тебя черные зубы?

— Даже не представляю, — отозвался Амос, пожав плечами, — зато я точно знаю, что мне делать с этим камнем.

Амос взял в руки маску. Она была из чистого золота и представляла собой лицо мужчины с бородой и волосами в виде языков пламени. Мальчик вправил в нее драконит и с большими предосторожностями приложил маску к своему лицу. У всех на глазах золотая маска слилась с его чертами. В ту же минуту яркое пламя объяло ноги Амоса. В толпе послышались возгласы удивления. Пламя, словно тысяча змей, обвиваясь вокруг тела мальчика, медленно поползло вверх от щиколоток до кончиков его пальцев. Он превратился в живой факел. Юнос немедленно приказал слугам облить Амоса водой, но огонь не унимался.

— Не беспокойтесь! — крикнул Амос. — Маска теперь составляет со мной единое целое. Мы входим друг в друга!

Наконец, огонь стал ослабевать. Язычки пламени гасли один за другим. Маска бесследно исчезла с лица мальчика, и Юнос с удивлением воскликнул:

— Ну что же, молодой человек, теперь я лучше понимаю то, что ты мне столько раз объяснял. Ты говорил, что слился с маской воздуха, а я, должен тебе признаться, никак не мог себе этого представить! Теперь я понимаю!

— Существуют четыре маски, — ответил Амос, — и теперь я обладаю двумя из них, масками воздуха и огня. Остается еще найти маски воды и земли. Кроме того, мне нужно разыскать камни силы, которые увеличат мою власть над стихиями.

Оглянувшись вокруг, Амос увидел повара, нанятого Йоном Очистителем. Он подошел к нему и сказал:

— Мне известно, что ты шпион одного из наших врагов. Скоро ты должен с ним встретиться, не так ли?

Повар повалился на колени и взмолился:

— Да-да, Вы правы… Только не причиняйте мне зла! Рыцарь хотел заманить сеньора Юноса в ловушку и потребовал, чтобы я докладывал ему обо всех передвижениях повелителя Берриона… Он пообещал мне золото, много золота!.. Не причиняйте мне зла, я все расскажу! Я покажу Вам место нашей встречи, я все скажу!

— Очень хорошо, — сказал Амос, повернувшись к Юносу. — Теперь наша очередь устроить ему ловушку!

Повар вышел на лесную поляну. Он нервно потирал руки и обливался потом. Верхом на большом рыжем коне появился Йон Очиститель. Он спрыгнул с коня и медленно подошел к своему шпиону. Его щит был украшен гербами в виде огромных змеиных голов. Рыцарь поднял свое забрало. Щеку его пересекал широкий рубец, а на лбу было вытатуировано слово «убийца». Повар сразу заговорил:

— Дайте мне то, что обещали, и я Вам все скажу!

— Успокойся, жалкий червяк! — резко отвечал Йон. — Я заплачу тебе, когда ты скажешь мне то, что я захочу услышать.

— На сей раз Вы будете иметь дело не со мной, а с ним! — возразил повар, указывая пальцем на другой конец поляны.

В утреннем свете под деревьями показался Амос в сопровождении Беорфа и Лольи. Амос прокричал рыцарю:

— Сдавайся, Йон, или прощайся с жизнью! Поляна окружена беррионцами. Ты в западне.

— Амос Дарагон? Ты ли это? Как ты здесь оказался? Ты ведь должен был умереть!

— Тем не менее, как видишь, я здесь! Последний раз предлагаю: сдавайся!

Йон вскочил в седло, и его конь метнулся в сторону мальчика. Из леса поспешно выскочили рыцари Юноса. Знаком Амос приказал им не двигаться. Потом он закрыл глаза и протянул руку к своему противнику. В тот же миг Йон почувствовал, как его охватывает сильнейший жар. Рыцарские доспехи раскалились докрасна. Конь встал на дыбы и тут же скинул своего всадника. Йон рухнул наземь. Оглушенный падением, он все-таки поднялся на ноги, проклиная все на свете. Не в силах долее терпеть ожоги от собственных доспехов, он быстро, как только мог, стащил их. Под смех беррионцев и Юноса рыцарь остался в чем мать родила. Такое он перенести не мог и, сжав кулаки и стиснув зубы, снова бросился на Амоса.

Все шло точно по разработанному плану. Как было условлено, Беорф, превратившийся в медведя, ринулся на Йона. Он подпрыгнул в воздухе и со всего размаху врезался в рыцаря. Поверженный этим страшным ударом, тот упал ничком и несколько секунд оставался на земле. Этого было достаточно, чтобы Беорф, вцепившись зубами в его шею, лишил Йона даже возможности пошевелиться.

— Ну ладно, ладно! — возопил, наконец, Очиститель. — Хватит! Я уже отдал вам долг. Меня обрекли на скитания! Меня заклеймили, как домашний скот! Я вам ничего не сделал! Отпустите меня!

Подошли Амос и Лолья. Властелин масок сказал:

— Ты никогда не оставишь нас в покое. Тебя пожирает и ослепляет жажда мести. Я призван, чтобы восстановить равновесие этого мира, а для этого я должен остановить тебя!

— Что вы собираетесь делать? Вы хотите убить несчастного рыцаря? Или заковать его в кандалы? — с заметным раздражением спросил Йон.

— Нет, — спокойно ответил Амос. — Если мы посадим тебя в тюрьму, ты обязательно найдешь возможность сбежать. К тому же, в Беррионе нет тюрем. И убивать тебя мы тоже не будем.

— В таком случае, — засмеялся Ион, — вы ничего не можете мне сделать!

Амос улыбнулся Лолье и попросил ее подойти поближе. Девочка склонилась над телом рыцаря. У нее подмышкой была курица. Окружившие врага Юнос и его люди зажгли с десяток свечей. Лолья стала приплясывать вокруг пленника, бормоча странные заклинания. Импровизированную сцену окружили догонские воины, и под звуки их барабанов юная королева танцевала все быстрее и быстрее. Йон не успел и глазом моргнуть, как Лолья схватила его душу и поменяла ее на куриную. Закончив ритуал, королева догонов приказала Беорфу освободить Йона. Беорит повиновался.

Свирепый рыцарь тут же вскочил на ноги, но вместо привычной брани из его уст сорвалось куриное квохтанье. Взволнованно озираясь и хлопая руками, Йон Очиститель, испуганный хохотом зрителей, убежал куда глаза глядят.

— Ну вот, Амос, — сказала усталая, но радостная Лолья, — уж этот-то теперь никогда никому не сделает ничего плохого. Если хочешь, я отдам тебе эту курицу. Всегда держи ее в клетке, у нее наверняка отвратительный характер!

— Большое спасибо, — усмехаясь, ответил Амос. — Даже если она попадет в большой беррионский курятник, можешь быть уверена, мы никогда не будем есть ее яйца!

— Спасибо тебе за то, что ты для меня сделал, — добавила юная королева. — Ты освободил меня от драконита, и теперь я могу вернуться в свою страну. Мой народ спасен! Догоны очень тебе обязаны. Я всегда буду рядом. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, мои чары и магия всегда в твоем распоряжении.

— Вперед! — радостно скомандовал Амос. — Возвращаемся в Беррион! Ты должна отдохнуть, прежде чем возвращаться домой. Отпразднуем нашу победу!

— Надеюсь, будет большой пир! — воскликнул проголодавшийся Беорф.

— Мы дадим тебе столько еды, Беорф, что ты лопнешь! — ответил Амос, дружески похлопав его по плечу.

Веселый отряд пустился в дорогу. И на заре нового дня беррионцы с громкой песней вошли в город.

Далеко на севере, в глухом лесу, сидела на пеньке маленькая девочка и обливалась горючими слезами. Родители отправили ее за хворостом, а девочка заблудилась. В лесу быстро темнело, все громче, все ближе раздавался вой волков. Малышка, светленькая, как лучик солнца, дрожала всем телом. Она с ужасом всматривалась в лесную чащу, стараясь разгадать, что скрывается там, за большими деревьями. Платье ее порвалось об острые сучья, и холодный осенний ветер пронизывал насквозь ее маленькое тельце. Тут и там падали разноцветные листья, и на земле, под ее ногами, лежал плотный, шуршащий ковер.

Внезапно что-то мелькнуло за деревьями. Девочка вздрогнула, увидев незнакомого мужчину, худого, долговязого, в цилиндре и черном кожаном плаще. Его глаза горели, как яркий огонь, а лицо было красным, как у деревенских пьянчужек. Вытянув трость с набалдашником в виде драконьей головы, мужчина остановился перед девочкой и по-отечески спросил ее:

— Ты заблудилась, моя прелестная лесная фея?

Девочка кивнула.

— Ну что же, тебе повезло! Представлюсь — барон Суббота, скоро я стану твоим лучшим другом. Иди ко мне на ручки, я расскажу тебе сказку.

Девочка обрадовалась, что кто-то может ее защитить.

— Не бойся волков, моя прелесть, я гораздо сильнее их, — продолжал, улыбаясь, барон. — Теперь ты в безопасности! Ты спасена! Послушай-ка, что я тебе расскажу…

Барон вытащил из кармана своего плаща красный камешек и с силой засунул его ребенку в рот. Камешек будто ждал этого — он медленно проник в самую глубину горла и удобно устроился в гортани. Барон продолжал:

— В древние времена Земля была населена восхитительными существами. Эти большие и сильные животные веками были хозяевами мира. Они владели бесчисленными богатствами, которые хранили в самом сердце неприступных гор. Но человеческая зависть оказалась сильнее, и животные исчезли, потому что люди не захотели жить с ними в мире и согласии. Я выбрал тебя, чтобы ты стала первой из драконов, которые вскоре возродятся на всех континентах, во всех странах. Я возлагал надежды на другую девочку, но она меня не послушалась. Я хотел большого черного дракона, но теперь у меня будет восхитительный золотистый и голубоглазый зверь!

Девочка крепко обняла барона Субботу и поцеловала его в щеку. Чувствуя настоящее блаженство, бог продолжал нежно разговаривать с ней, поглаживая ее длинные вьющиеся волосы.

— Теперь у тебя нет прежней семьи, я твой отец, твоя мать, твой духовный наставник, твое настоящее и будущее! Ты будешь самым прекрасным драконом, самым могущественным из всех созданий в этом мире. Тело твое изменится! Ты сможешь летать далеко-далеко, лакомиться целыми стадами сочных барашков и забавляться, разрушая встреченные на твоем пути деревни.

Девочка подняла голову и простодушно спросила:

— А я смогу отомстить своему старшему брату за то, что он всегда делает мне больно?

Барон разразился громким хохотом. И, улыбнувшись самой своей обворожительной улыбкой, отец драконов ответил:

— Ты начнешь с мести ему, а потом отомстишь всем людям. Мы взойдем на большой трон и будем править всеми земными существами. Ты будешь гораздо лучше Лольи! А кстати, как тебя зовут, ангелочек?

— Меня зовут Бризинга!

— Очень красивое имя! Когда ты станешь драконом, я дам тебе новое имя. Ты будешь зваться Раньярёк!

— Как забавно! А что это значит? — с любопытством спросила Бризинга.

— Это значит «сумерки богов», — нежно проворковал барон. — С тобою мир познает мрак, чтобы затем возродиться в моем свете.

С этими словами Бризинга и барон исчезли за деревьями, а голоса деревенских жителей еще долго звучали в вечернем лесу и тревожно звали девочку, заблудившуюся в глухой чаще.

АНГЕЛ

Это представители важнейших мировых религий. Они одного роста со смертными и всегда носят крылья. Самые главные — Михаил, небесный архистратиг, и Гавриил, ассоциирующийся с Благовещением, возрождением и смертью. У мусульман Гавриил — это ангел истины.