Размеры готового изделия: 165 х 84 см.

Материал: пряжа номер 5 (170 граммов, 169 метров): 3 мотка по 73,5 см, круговые спицы 9 мм.

Плотность вязания: платочная вязка, 10 петель, 16 рядов = 10 см.

Образец плотности вязания: набрать 10 петель, вязать лицевыми петлями 16 рядов.

Закрыть петли на лицевой стороне.

Набрать одну петлю.

Ряд 1: провязать спереди и сзади петлю (с прибавлением): 2 п.

Ряд 2: прибавить, 1 лп: 3 п.

Ряды 3–6: прибавить по 1 п в каждом ряду, вязать перекрещенными: 7 п.

Ряд 7: прибавить, 3 лп, н, вязать перекрещенными: 8 п.

Повторять 7-й ряд, пока вязание не достигнет длины приблизительно 81,5 см от кромки до последнего ряда петель.

Следующий ряд: 3 лп, н, *2 вмл, н, повторять от * до последних трех п, 3 лп.

Следующие 4 ряда: прибавлять, вязать перекрещенными п.

Закрыть ряд: 2 вмл, *1 лп, протянуть вторую петлю правой спицы через первую, повторять от * до последних двух п, 2 вмл, протянуть вторую петлю правой спицы через первую и закрыть ряд.

Многие вязальщицы считают вязание кружевом слишком сложным занятием. Это не так. Когда вы вяжете кружево, то просто соединяете при помощи спиц и пряжи многочисленные отверстия изделия. Часто отверстие делается за счет обматывания нити вокруг спицы с последующим прибавлением (восстановлением петли). Наиболее распространенный способ сделать убавления — провязывание двух петель вместе. При провязывании двух петель вместе первая петля, в которую вводят спицу, ложится поверх второй петли. У большинства вязальщиц связанные вместе петли наклонены вправо.

Шаль Аликс включает наклонные петли вправо, их зеркальное отображение с наклоном влево и убавление с трех петель до одной. Для наклона петель влево проденьте правую спицу в следующую петлю на левой спице, словно вы хотите провязать лицевую петлю, но вместо этого просто перекиньте петлю на правую спицу, провяжите лицевую петлю, а затем поднимите снятую петлю и протяните в новую. Убавление с трех петель до одной требует следующих действий: проденьте правую спицу в следующую петлю на левой спице, словно чтобы провязать лицевую петлю, но вместо этого просто перекиньте петлю на правую спицу, провяжите две петли вместе как лицевые, а затем поднимите снятую петлю и протяните в новую.

Прекрасный способ попрактиковаться в вязании кружевом — связать треугольное кухонное полотенце. Возьмите пряжу из 100 процентов хлопка и спицы номер 8, чтобы иметь возможность видеть, что происходит с каждой петлей по мере вязания. Связать кухонное полотенце — это великолепный способ потренироваться набирать петли, необходимые для вязания кружевом, обвязывать нижний край и закрывать ряд. Даже если вы ошибетесь по ходу работы, для кухонного полотенца это не так важно.

Перед вязанием шали прочтите эти советы и увеличьте схему до удобного вам размера. Не поленитесь сделать схему большего размера и хорошего качества.

При вязании шали можно использовать любую понравившуюся вам пряжу. Для платочной вязки подходит тонкая пряжа из шерсти мериноса и альпаки. Для кружевного вязания подойдет и раскрашенная вручную или пестрая пряжа с низкой степенью контраста и сменой цвета каждые четыре — шесть дюймов или однотонная пряжа.

Многие вязальщицы предпочитают вязать по схемам, нежели опираться на словесные описания. Схема — это изображение вашего изделия с лицевой стороны. Схема читается справа налево и снизу вверх, по направлению вашего вязания. Схема показывает лишь нечетные ряды, с четными рядами разобраться несложно. Работая со схемой, вы вскоре научитесь «читать свое вязание». После небольшой практики вы сможете замечать ошибки.

Шаль Аликс состоит из начального ряда четырех петель, двух треугольников, соединенных колонной из всего одной петли, и кромки из четырех петель. Каждый треугольник по мере вывязывания увеличивается в размере, как и сама шаль. Для каждого треугольника используется одна и та же схема, поскольку они абсолютно одинаковы.

Схема изображает половину шали. Она не включает центральную петлю посередине, которая соединяет обе половинки, и четыре петли в начале и конце каждого ряда.

Наберите начальные четыре петли, свяжите одну половину шали по схеме, вывяжите центральную петлю, свяжите по схеме вторую половину шали, вывяжите заключительные четыре петли.

Первые и последние четыре петли каждого ряда формируют верхний край шали.

Я советую обвязывать край шали цепочечными петлями. В письменных инструкциях четыре крайних петли в начале и в конце каждого ряда обозначены как В4.

Лучше всего помещать на спице три маркера: первый — после первых четырех петель, второй — перед центральной колонной петель и третий — перед последними четырьмя петлями. К каждому маркеру присоедините нить длиной 30 см. Тогда маркер не придется искать по всей комнате, если он случайно слетит со спицы. Символ «м» используется в письменных инструкциях, чтобы показать, в каком месте необходимо поместить маркер.

Словарик

Лп — лицевая петля

Ип — изнаночная петля

П — петля, петли

2 вмл — провязать две петли лицевой

Н — накид

* — обозначение раппорта

М — маркер

Набор петель: оставить конец нити длиной приблизительно 25 см и набрать 11 петель[1].

Начальный ряд: 2 лп, 1 ип, 1 лп, м, 3 ип, м, 1 лп, 1 ип, 2 лп [11 п].

Работа со схемой: взгляните на схему. Она показывает ваше изделие с лицевой стороны. Схема читается справа налево и снизу вверх. В схеме указаны лишь нечетные ряды петель, которые видны с лицевой стороны. В ряду 1а показано лишь три петли, но тем не менее этот ряд начинается с 11 петель и заканчивается 15-ю. На схеме не показаны петли: первые четыре петли каждого ряда, которые являются крайними петлями шали, центральные изнаночные петли шали и последние четыре петли каждого ряда, которые являются крайними петлями другого конца шали.

Начиная с ряда 1а и далее для каждого нечетного ряда: для четырех первых петель ряда — первую петлю снять непровязанной, как для изнаночной, 1 лп, 1 ип, 1 лп. Далее работайте по схеме. Лицевая петля. И дальше по схеме. Конечных четыре петли ряда вывязывайте как 1 лп, 1 ип, 2 лп. Для нечетного ряда: вывязывайте четыре первых петли (далее В4), изнаночные петли до последних четырех петель ряда, четыре последних петли (далее В4).

Для лучшего понимания схемы ниже приведены подробные описания рядов 1а—16а и 1б—4б. В каждом нечетном ряду идет прибавка четырех петель.

Прибавление осуществляется путем накида. Одно прибавление делается среди четырех петель ряда по обоим краям (В4) и еще одно по обе стороны от центральной изнаночной петли. Центральная изнаночная петля выделена жирным шрифтом.

Ряд 1a: В4, поместить маркер на спицу [н, 1 лп, н], поместить маркер на спицу, 1 лп, [н, 1 лп, н], поместить маркер на спицу, В4. [15 п]

Ряд 2а и все четные ряды; В4, изнаночные петли до последних четырех петель ряда, В4.

Ряд За: В4, м, [н, 3 лп, н], м, 1 лп, [н, 3 лп, н], м, В4. [19 п]

Ряд 5а: В4, м, [н, 5 лп, н], м, 1 лп, [н, 5 лп, н], м, В4. [23 п]

Ряд 7а: В4, м, [н, 7 лп, н], м, 1 лп, [н, 7 лп, н], м, В4. [27 п]

Ряд 9а: В4, м, [н, 9 лп, н], м, 1 лп, [н, 9 лп, н], м, В4. [31 п]

Ряд 1 la: В4, м, [н, 11 лп, н], м, 1 лп, [н, 11 лп, н], м, В4. [35 п]

Ряд 13а: В4, м, [н, 13 лп, н], м, 1 лп, [н, 13 лп, н], м, В4. [39 п]

Ряд 15а: В4, м, [н, 15 лп, н], м, 1 лп, [н, 15 лп, н], м, В4. [43 п]

Ряд 1б: В4, м, н, 1 лп (н, одна снятая петля как будто бы для вязания, провязать следующую петлю и протянуть ее через снятую), повторить 3 раза, 3 лп (2 вмл, н), повторить 3 раза, 1 лп, н, м, 1 лп, н, 1 лп (н, одну петлю снять как бы для вязания, провязать следующую петлю и протянуть ее через снятую), повторить 3 раза, 1 лп, н, В4, м. [47 п]

Ряд 3б: В4, м, н, 1 лп (н, одну петлю снять как бы для вязания, провязать одну петлю и протянуть ее через снятую), повторить 4 раза, 1 лп, н, м, 1 лп, н, 1 лп (н, одну петлю снять как бы для вязания, провязать одну петлю и протянуть ее через снятую петлю), повторить 4 раза, 1 лп (2 вмл, н), повторить 4 раза, 1 лп, н, м, В4. [51 п]

И так далее по схеме.

Как связать шаль желаемого размера. Повторите ряды 1 г—18 г столько раз, сколько требуется для шали необходимого размера. Через каждые 18 рядов шаль увеличивается в ширину на 36 петель.

Нижний край. Обрабатывается, когда ряд 18 г завершен нужное количество раз:

Ряд 1, ажурный ряд: В4, (н, 2 вмл) до центральной изнаночной петли (н, 2 вмл), повторить 8 раз (н, 1 лп), повторить 3 раза (н, 2 вмл), пока на левой спице не останется четыре петли, н, В4.

Ряд 2: вывязать, как и все четные ряды.

Ряд 3, 5 и 7: жемчужной вязкой до центральной изнаночной петли, сделайте закрытое прибавление (накид, сделанный на левую спицу, провязывается за спицей слева направо), 1 лп, закрытое прибавление, жемчужной вязкой до конца.

Ряд 4 и 6: жемчужной вязкой.

Ряд 8: закрыть ряд, используя спицу большего размера.

Выстирайте ваше изделие. Шаль — это вязаные объятия. Доставьте себе удовольствие, подарив шаль тому, кто нуждается в теплых объятиях. Свяжите еще одну шаль для себя или для друга.

Кружевная шаль Аликс, связанная платочной вязкой

Следуйте указаниям для вязания предыдущей шали со следующими пометками.

В начальном ряду все петли лицевые.

Первые четыре петли ряда (В4): 1 п снять как для вязания, 3 лп.

Последние четыре петли ряда (В4): 4 лп.

Все четные ряды: 1 п снять, вязать перекрещенными.

Кружевная шаль, связанная Аликс, показаны лицевые ряды

Я люблю свой магазинчик «Путеводная нить» на Цветочной улице и радуюсь каждой проведенной в нем минуте. Мне нравится смотреть на разноцветные мотки пряжи и проводить рукой по полотну готовых изделий. Я люблю свои занятия по вязанию и друзей, которых там нашла. Мне нравится читать книги по вязанию. Нравится смотреть в окно На людные и шумные улицы Сиэтла. Собственно, в моей жизни, в мирке, который я построила, мне нравится абсолютно все.

Вязание стало для меня спасением. Я часто повторяю это просто потому, что это правда. Даже сейчас, после десяти лет жизни без рака, в моей жизни царит вязание. Благодаря магазину пряжи я стала одной из вязальщиц и завела друзей.

Теперь я замужем за Брэдом Гетцем. Магазинчик «Путеводная нить» стал моей первой удачей в жизни, а Брэд — первой удачей в любви. Вместе с Брэдом мы растим нашего девятилетнего сына. Я говорю, что Коди наш сын, и это действительно так. Я считаю его своим ребенком и люблю как родного. Да, у Коди есть мать, и я знаю, что Дженис о нем думает. Но она… трудно это говорить, но первым на ум приходит слово «эгоистичная». Дженис появляется в жизни Коди лишь временами, когда у нее бывает настроение или время, что противоречит подписанному ею договору о разводе. К сожалению, Дженис видится с сыном лишь один-два раза в год. С уверенностью могу заявить, что Коди беспокоит недостаток общения с матерью. А отношение кавалера Дженис к материнству вообще выводит меня из себя. Но, как и мой сын, я молчу, предпочитая не сыпать соль на раны. У меня нет необходимости защищать или очернять Дженис; Коди способен формировать взгляды самостоятельно. Для ребенка его возраста он удивительно стойкий и проницательный.

Февральским утром мой магазинчик представлял собой теплый красочный оплот уюта. Прозвучал сигнал таймера микроволновой печи; я извлекла из нее кружку с кипящей водой и налила ее в заварочный чайник, бросив туда пару чайных пакетиков. С тяжелого серого неба, как это обычно бывает здесь зимой, проливался на землю дождь.

Я решила, что пора собирать новую группу на курсы вязания. Я веду несколько групп, включая те, что вяжут вещи для благотворительных учреждений. Четыре-пять раз в год я начинаю уроки по новой схеме.

Придя к такому решению, я подумала о своей матери, которая прекрасно освоилась в доме для престарелых. Полагаю, ее переезд куда тяжелее дался мне и моей сестре Маргарет, чем самой маме. И хотя ей не нравилась мысль о расставании со своей самостоятельностью, кажется, ее обрадовало освобождение от забот о доме и саде. В день продажи дома я плакала, и, наверное, Маргарет тоже, хотя ей удалось скрыть это. Продать дом означало расстаться с нашим детством и воспоминаниями. Для нас двоих, как и для нашей матери, это было окончанием определенного периода жизни.

Я пила чай и листала новые книги со схемами для вязания, которые привезли накануне. Прежде всего мое внимание привлекла шаль с кистями. Я уже встречала схемы подобных шалей, одни были сложнее, другие — проще. Я подумала, что нужно связать такую шаль для мамы.

За последние несколько лет шали с кистями стали очень популярны. Они дарят уют и тепло не только для тела, но и для души. У меня несколько раз спрашивали по поводу таких шалей, и я подумала, что будет интересно взять одну из этих схем для моей новой группы. Я решила посоветоваться с сестрой. Маргарет обладает острым деловым чутьем и всегда лучше знает, какую схему предложить следующей. Я не принимала эту черту Маргарет во внимание, пока она не стала работать в моем магазинчике, сначала на полставки, а затем и в полную смену. Сестра не так хорошо ладит с людьми, как я, но знает все о пряже и, к моему удивлению, стала замечательным работником. А еще Маргарет мой друг. Еще совсем недавно я бы так не сказала; мы сестры, но напряжение между нами порой становилось невыносимым. Наши отношения изменились в лучшую сторону, и все благодаря «Путеводной нити».

Магазин открывается в десять, так что Маргарет должна была приехать не раньше чем через полчаса. Меня ждало множество дел, и прежде всего я должна просмотреть счета и заказать новую пряжу. Но сначала я села за стол с чашкой чая в руках и почувствовала себя невероятно счастливой.

Такой безмятежной я была не всегда. В двадцать лет меня во второй раз подкосила коварная болезнь — рак. Я выжила, а мой отец нет. Папа с невероятным упорством боролся за меня, а когда я наконец преодолела болезнь, умер, неожиданно и внезапно, от сердечного приступа. Словно мое выздоровление означало, что теперь он может меня оставить.

До смерти папы я проживала жизнь неуверенно, боялась счастья, страшилась будущего. Впереди маячил лишь вакуум безнадежности, который наполнял меня ужасом. Папа давал мне силу. С его смертью я поняла, что теперь сама отвечаю за свою жизнь. Мне нужно было принять решение, и я смело выбрала… независимость. Я захотела стать частью мира, от которого отказалась несколько лет назад.

На втором этаже скрипнул пол. Я знала, что это Колетта. Колетта Блейк снимала маленькую квартирку над магазином. Первые два года эта квартирка служила мне домом, первым домом отдельно от семьи.

После свадьбы с Брэдом я не знала, что делать с этой квартирой. Некоторое время она стояла пустой. Потом я встретила Колетту и сразу поняла, что она будет прекрасной съемщицей, что эта квартира подарит ей утешение, станет местом, где она снова обретет душевное равновесие. И бонус для меня: в выходные Колетта присматривает за Уискерсом. Моего кота любят все. Он живет в магазине, считая его своим домом. У меня были покупатели, которые заглядывали в магазин, только чтобы навестить Уискерса. Он часто спит на подоконнике, свернувшись калачиком на полуденном солнышке. Уискерс всегда вызывает восхищение. И много улыбок. Животные обладают способностью дарить нам простые радости жизни.

Колетта напоминает мне саму себя три года назад, когда я только открыла магазин. Я встретила ее незадолго до Рождества, нас познакомила Сюзанна Нельсон, владелица цветочного магазина по соседству. Потрясением в жизни Колетты стала смерть мужа. Колетте тридцать один год, и она вдова. Ее муж, Дерек, полицейский Сиэтла, погиб чуть больше года назад. Когда я об этом рассказываю, все обычно думают, что он был убит при исполнении обязанностей. Это не так. Он пытался устранить течь в крыше во время ливня. Никто точно не знает, как это произошло, но Дерек, очевидно, поскользнулся и упал с крыши. Он умер через два часа, в результате тяжелых травм головы.

Несколько недель спустя Колетта переехала сюда. Лишь однажды она рассказала об этом несчастном случае, говорить о муже ей было тяжело. Я узнала, что Колетта — добродушный человек, который любит смеяться, но временами ее горе становилось словно осязаемым. Невыносимым. Я понимала, что чувствует Колетта. Я слишком хорошо помнила эту боль, это чувство страха перед завтрашним днем и будущим. Колетта боялась жизни так же, как и я когда-то. Мне хотелось переубедить ее, и я надеялась, что наша дружба приносит ей радость и утешение. То же я чувствовала и со своими подругами, Жаклин и Аликс.

Из квартиры имеется два выхода: на улицу и в магазин. Сюзанна Нельсон наняла Колетту сразу после покупки магазина под названием «Цветы Фэнни». Мама Колетты владела цветочным магазином, и в школьные годы ей доводилось там подрабатывать. Дом Колетты купили сразу, как только выставили на продажу, поэтому она должна была немедленно переехать. Моя маленькая квартирка была как раз свободна, и мы быстро обо всем договорились. Я думала, что Колетта надолго здесь не задержится. Она не стала распаковывать вещи, решив подождать несколько месяцев и решить, где жить и что делать дальше.

Скрипнули ступени лестницы, и Колетта спустилась вниз. С тех пор как она сняла мою квартиру, мы частенько пили чай по утрам вместе. Наши досужие беседы приносили мне удовольствие.

— Чай заварился. — Я достала чистую чашку и, наполнив ее, передала Колетте.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Колетта была стройной, пожалуй, даже худой. Одежда на ней немного висела, но благодаря хорошему чувству стиля Колетта умело скрывала худобу. Я заметила, потому что сама поступала так же. Колетта не кичилась своей красотой, и мне в ней это нравилось. Несмотря на свою молчаливость, она была дружелюбна и привлекательна, и я чувствовала, что в любом начинании ее ждет успех. Колетта мало говорила о своей бывшей работе, но, думаю, она занимала более высокую должность, нежели теперь в магазине.

Очевидно, бывшая работа как-то связана со смертью ее мужа. Колетта сказала, что муж погиб год назад, четырнадцатого января. То есть для радикальных изменений в жизни — продажи дома, переезда, ухода с работы — ей потребовался целый год. С одной стороны, эти изменения кажутся слишком крутыми, с другой — вполне понятными.

Колетта разделяла свои длинные темные волосы прямым пробором посередине. Волосы ниспадали ей на плечи и на кончиках завивались внутрь. И в отличие от женщин, которые часами укладывают волосы гелем и спреями, у Колетты волосы лежали так от природы.

За короткий срок Колетта установила со всеми дружеские отношения. Со всеми, кроме моей сестры. И причина в Маргарет. Она сторонилась Колетты, бессознательно не доверяя ей. Такая уж у меня сестра. Она мало кому верит. Маргарет утверждала, что решение сдавать квартиру было большой ошибкой. По мнению Маргарет, съемщику — любому съемщику — доверять нельзя. Маргарет представлялось, что Колетта станет пробираться по ночам в мой магазин, красть мотки пряжи и продавать их, чтобы получить деньги на наркотики. Каждый раз я улыбалась этому предположению, потому что не только полностью доверяла Колетте, но и имела в магазине довольно дорогую систему сигнализации.

Маргарет меня оберегает. Она старше и берет на себя больше ответственности, чем нужно. Мне потребовалось много времени, чтобы понять свою сестру, и еще больше, чтобы оценить ее по достоинству. Но это уже другая история.

Колетта поднесла чашку к губам и замерла.

— Дереку сегодня исполнилось бы тридцать три, — тихо сказала она. Колетта некоторое время смотрела в пространство, потом снова перевела взгляд на меня.

Я кивнула, побуждая ее к разговору. Колетта рассказывала мне о Дереке лишь однажды. Опираясь на собственный опыт, я считала, что разделенное горе приносит меньше боли.

— Дерек хотел ребенка… Мы пытались, но я не забеременела, а теперь…

— У тебя обязательно будут дети, — сказала я Колетте. Я была уверена, что она не всю жизнь будет одна, что снова выйдет замуж и, возможно, родит детей.

Улыбка Колетты была полна печали.

— В то утро мы с Дереком говорили о ребенке. А уже вечером я покупала ему гроб. Ирония судьбы, верно?

Я не знала, как утешить Колетту, поэтому просто обняла ее.

Колетта смутилась и уставилась в пол.

— Зря я все это рассказала. Я не хотела, чтобы твой день начался с чего-то грустного. Но вот взглянула на календарь и вспомнила эту дату.

— Все в порядке, Колетта. Просто мне так жаль.

— Спасибо, — ответила она, слегка пожав плечами. — Жизнь не всегда бывает легкой и веселой.

— Да… — И я прекрасно об этом знала.

Колетта поставила пустую чашку в раковину.

Задняя дверь открылась и громко захлопнулась. Маргарет. Конечно же ворчит на погоду. С тех пор как Колетта переехала в мою квартиру, Маргарет стала парковать машину в переулке, очевидно, для того, чтобы следить за моей постоялицей. Маргарет бросила на стол огромную войлочную сумку и замерла, заметив Колетту.

— Доброе утро, — весело поздоровалась я. Несмотря на плохое настроение Маргарет, я была рада ее видеть. — Прекрасное утро, не правда ли? — не удержалась я от сарказма.

— Там ливень, — ответила Маргарет и взглянула на Колетту так, словно та вторглась сюда без приглашения.

— Дождливый день — лучшее время для вязания, — напомнила я.

Лично для меня нет ничего лучше, чем в дождливый день сидеть со спицами и чашкой чая под рукой. Когда идет дождь, люди стремятся заняться чем-нибудь полезным, для меня это — вязание.

Маргарет сняла пальто и повесила его на крючок на задней двери.

— Сегодня меня подбросила Джулия, — сообщила она, проходя в магазин.

Я тут же уловила всю значимость момента.

— Ты позволила Джулии вести новую машину?

Только вчера Маргарет рассказывала, как ее дочь, ученица старшей школы, просила покататься на ее машине. Насколько я помню, Маргарет ответила: «Не в этой жизни».

Маргарет и Мэтт всегда покупали подержанные машины, поэтому новенький, купленный в выставочном зале автомобиль Маргарет стал для семьи событием. Предыдущая машина Маргарет уже не подлежала ремонту, и моя сестра была рада покупке нового фирменного автомобиля. Им понадобилась целая неделя, чтобы решить купить именно этот. Он пользовался высоким спросом и имел невероятно хороший пробег. Приняв решение, семья ждала еще два месяца, пока автомобиль доставили на место. И наконец, они его получили. Во всей своей красе, цвета голубой металлик.

— Я знаю, знаю, — проворчала Маргарет. — Я говорила, что не дам ей машину, Но не удержалась. Джулия каким-то образом сумела убедить меня, что все ее школьное будущее зависит от моего автомобиля. — Маргарет скривила губы от того, как легко Джулия обошла все ее возражения. — Я еще и сотни миль не проехала на этом автомобиле, — вздохнула Маргарет. — Как же быстро Джулия сломила мою защиту. Печально, да?

Колетта рассмеялась:

— Дети это умеют.

Маргарет ответила на это пренебрежительным кивком, не удостаивая Колетту особым вниманием.

Колетта тут же встретилась со мной взглядом.

— Увидимся позже, Лидия, — сказала она и поднялась вверх по лестнице.

Маргарет проследила за Колеттой взглядом:

— Она тебе нравится, да?

— Колетта замечательная.

Вот бы моя сестра дала ей шанс. Сообразив, что это может вызвать у Маргарет сочувствие, я добавила:

— Сегодня день рождения ее покойного мужа. Колетта начала мне об этом рассказывать до твоего прихода.

Маргарет позволила себе устыдиться.

— Это тяжело, — произнесла она, снова посмотрев на лестницу. Дверь осталась открытой, и по ней спускался Уискерс. — Согласна, что доход от аренды — это хороший плюс к прибыли, но, если честно, я ей не доверяю, — сказала Маргарет.

Я вздохнула; мне приходилось слышать это слишком часто, и все равно я не могла понять Маргарет.

— Почему? — в недоумении спросила я.

— Сама подумай, — ответила Маргарет. — У Колетты гораздо больше способностей, чем требуется для работы в цветочном магазине. Она могла бы получить что-то более достойное.

— Она потеряла мужа, — пробормотала я.

— Год назад. Хорошо, это трагично, я сожалею, но ведь это не значит, что нужно продолжать прятаться?

— Она не прячется. — Я не знала этого наверняка, но продолжала спорить с Маргарет, потому что Колетта мне искренне нравилась; моя сестра слишком остро на все реагировала, и меня беспокоило ее подозрительное отношение к людям.

— Тогда почему она работает в соседнем магазине за мизерную зарплату? Здесь кроется какая-то загадка, и, пока мы не узнаем какая, не думаю, что стоит быть с Колеттой такой дружелюбной.

— Каждый переживает горе по-своему, — возразила я, хотя у меня и не было ответов на вопросы Маргарет. Колетта действительно совершила много крупных перемен в своей жизни за короткое время. И я на самом деле слишком мало знала о ней.

— Я сомневаюсь, что ее действия как-то связаны с мужем, — продолжала Маргарет, все еще глядя в сторону лестницы. — Помяни мое слово, Колетта что-то скрывает.

Высказывания сестры иногда повергают меня в шок.

— О, ради бога! Это же смешно!

Маргарет повела плечом:

— Возможно, и так, но я в этом сомневаюсь. Чего-то я не понимаю в этой Колетте. Я знаю, что тебе она нравится, и, видимо, Сюзанне тоже, но я, пожалуй, воздержусь от окончательного суждения, пока мы не узнаем о Колетте больше.

Я упрямо помотала головой. Моя интуиция говорила, что Колетта — хороший человек.

Маргарет нахмурилась моему немому ответу:

— Просто обещай, что будешь осторожна.

Осторожна? Маргарет говорила о Колетте как о преступнице.

— Ты начиталась детективов, — съязвила я, зная, как сильно моя сестра любит подобную литературу. Она таскала книжки в сумке и любила обсуждать со мной сюжеты. Мне же больше нравилось слушать аудиокниги. Таким образом я могла «читать» и одновременно вязать. Мне нравится делать несколько дел сразу.

— Колетта когда-нибудь говорила о том, где она работала до «Сада Сюзанны»? — спросила Маргарет.

— Нет… но с чего ей об этом говорить?

Маргарет бросила на меня взгляд, который упрекал меня в излишней доверчивости.

Несомненно, Маргарет обладала более живым воображением, нежели я.

— Не думаю, что Колетта находится под защитой, как свидетель[2], если ты намекаешь на это.

Я подошла к главной двери магазина, подняла навес и перевернула табличку надписью «Открыто» к улице. Дождь усилился. Уискерс тут же прыгнул на окно, свернулся клубочком и тихо замурлыкал.

— Я хотела обсудить с тобой новый курс по вязанию, — сказала я, вспомнив, о чем думала с утра.

Щелкнув выключателем, я увидела на другой стороне улицы через запотевшие окна «Французского кафе» свою подругу Аликс Таунсенд, которая работала там пекарем. Дождь лил сплошным потоком и, обрушиваясь на тротуар, стекал в водостоки. Мы не виделись с Аликс уже две недели, и я по ней соскучилась. В последние дни у Аликс было мало времени, она готовилась к свадьбе.

С тех пор как я появилась на Цветочной улице, многое изменилось. Конечно, это касается «Французского кафе» и «Сада Сюзанны». Через три магазина от меня открылся новый книжный, а прямо напротив него находится старинное здание банка, теперь ставшего ультрадорогим жилым домом. Квартиры раскупили так быстро, что даже состоятельные люди были несколько шокированы. Некоторые из жильцов престижного дома посещают мои занятия по вязанию, и я потихоньку знакомлюсь с этими людьми.

— Я, наверное, схожу повидаться с Аликс, — сказала я.

Я редко завтракаю, но сегодня мне хотелось чего-то сладкого. Если я правильно рассчитала время, Аликс сможет ко мне присоединиться и попить кофе с горячей булочкой.

— Ты снова меняешь тему, — заметила Маргарет, встав позади меня.

— Разве? — Я попыталась вспомнить, что же мы обсуждали. — Это вышло случайно. Я просто размышляла обо всем, что произошло на Цветочной улице.

Маргарет перевела взгляд на меня.

— Все началось с тебя и «Путеводной нити», — заявила моя сестра. — Ты задала тон соседям. Людям здесь нравится.

Маргарет очень редко кого-то хвалила, и ее слова доставили мне небывалое удовольствие.

И, несмотря на дождь, несмотря на спор о Колетте, я чувствовала, что нас ждет прекрасный день.

Шел дождь. Снова. Аликс бежала по улице, уже успев промокнуть под дождем, который непрерывно лил с прошлого четверга. Ей нужна была сигарета. Очень. Аликс не курила уже два года и поверить не могла, что желание затянуться может быть таким сильным. Неожиданная потребность закурить потрясла ее. Чертова свадьба — вот в чем проблема. В сознании Аликс вспыхнул целый словарь ругательств. Меньше чем через четыре месяца, второго июня, она станет женой Реверенда Джордана Тернера, и, честно говоря, это приводило ее в ужас.

Аликс Таунсенд станет женой священника! Это почти смешно. Мало кто знал, что мать Аликс сидит в тюрьме за ряд преступлений, включая подделку денежных документов, выписку фальшивых чеков и покушение на убийство. Кстати, это уже не первый ее срок. Том, единственный брат Аликс, умер от передозировки наркотиков. С отцом Аликс не общалась с двенадцати лет. Насколько она знала, отец не предпринимал никаких попыток связаться с ней. Когда речь заходила о семье, Аликс чувствовала себя обманутой.

Она никогда не думала о традиционной свадьбе в церкви, но каким-то образом, даже не заметив, оказалась вовлечена в это сумасшествие. В эту… эту свадебную комедию.

— Аликс! — крикнул Джордан. Он бежал за ней, хлюпая по лужам на Цветочной улице.

В обеденный перерыв Аликс заглянула к Джордану, в его кабинет при церкви. Не то чтобы они поссорились, но были уже на грани. Аликс было ненавистно то, во что превращалась эта свадьба. Она ненавидела безотчетно, злилась из-за того, что никто не хотел ее слушать. Даже Джордан. Осознав, что он ее не слушает, Аликс выбежала на улицу, чувствуя ком в горле. Ей невыносимо захотелось закурить и заплакать одновременно.

Аликс не обращала внимания на крики Джордана. Вокруг бушевали ветер и дождь, вполне понятно, что она могла не слышать его.

— Аликс! — снова крикнул Джордан и в следующую секунду настиг ее.

Аликс перешла на шаг, и Джордан шел рядом с ней.

— Что это было? — спросил он, растерянный оттого, что Аликс так внезапно от него сбежала.

— Что ты имеешь в виду? — вопросом на вопрос ответила Аликс. Ее раздражало, что Джордан сам не может понять причины.

— Почему ты убежала? Мы разговаривали, и вдруг ты ни с того ни с сего выбежала на улицу.

— Ты меня не слушал! — воскликнула Аликс, посмотрев снизу вверх на Джордана, не обращая внимания на то, что ее короткие волосы промокли от дождя и вода стекает по лицу и капает с подбородка.

— Я не знаю, чем ты так расстроена, — начал Джордан, — я…

— Ты не знаешь? — крикнула Аликс, пытаясь не сорваться. — Разве я не имею права решать, как будет проходить моя свадьба?

— Имеешь. — Джордан все еще был озадачен. — Ты мне сказала, что Жаклин и Ризи решили устроить прием в загородном клубе.

— А ты считаешь это хорошей идеей? — спросила Аликс.

— Я думаю, это очень великодушно с их стороны.

— Да, но…

Жаклин и Ризи были замечательными. Во всем. Они столько сделали для нее, что вряд ли она когда-нибудь сможет им отплатить.

Аликс познакомилась с Жаклин на курсах по вязанию в «Путеводной нити», и Жаклин, которая была старше, взяла Аликс под свое крыло. Аликс записалась на курсы по вязанию в соответствии с решением о ее участии в общественно полезной деятельности после сфабрикованного против нее обвинения в хранении наркотиков. Аликс решила связать детское одеяльце и передать его в какое-нибудь благотворительное учреждение. Социальный работник одобрил эту идею, и так началась дружба Аликс и семьи Донован.

Благодаря бизнес-связям Ризи Донована и Ротари-клубу[3] Аликс смогла посещать и кулинарные курсы. Кроме этого Донованы наняли Аликс домработницей на неполный рабочий день. Они предложили ей занять домик для гостей, где она теперь и жила. Жаклин и Ризи были с ней настолько близки, что стали почти ее семьей, о которой Аликс могла только мечтать. Они дарили ей любовь и поддержку, чего никогда не делали родители, и Аликс любила их всем сердцем. Подружкой невесты на ее свадьбе будет Тэмми Ли, невестка Донованов. А шафером станет брат Джордана Брэт.

— Моя мать говорит, что Жаклин пришлось обратиться за помощью к знакомым, чтобы получить в распоряжение клуб на субботу в июне, — заметил Джордан.

— Я знаю. — Чувство вины оказалось еще сильнее, чем желание покурить. — Но, Джордан! Загородный клуб?

Жених обнял ее рукой за плечи.

— Давай укроемся от дождя. — Джордан потянул Аликс под навес «Французского кафе».

Дождь разбивался о него, стекая с края сплошной стеной воды.

— Мама была очень рада, когда я рассказал ей о задумке Жаклин, — продолжал Джордан.

Аликс опустила голову. Она старалась избегать разговоров о матери Джордана. Сьюзен Тернер предпочла бы более покладистую невесту для своего сына. Будущая свекровь никак не выражала свое недовольство, но Аликс была не глупа. Она знала. Однако Джордан был очень близок со своими родителями, и Аликс помалкивала о своих догадках.

— Поцелуй меня.

Джордан широко распахнул глаза.

— Здесь? Сейчас? — Он бросил растерянный взгляд на огромное окно кафе.

Аликс кивнула. Ее не заботило, ни кто их увидит, ни что при этом подумает.

— И не просто в щечку. Мне нужен настоящий поцелуй.

— Хорошо. — Джордан сжал плечи Аликс и, наклонившись, накрыл ее губы своими.

Чуть приоткрытые губы Джордана были теплыми и влажными. Расслабившись, Аликс наслаждалась своими ощущениями. Она старалась думать, что эта большая развеселая свадьба, которой она так страшилась, доставит радость многим другим: например, Джордану, его семье, Жаклин и Ризи. Она это сделает; ведь не обязательно ей все должно нравиться. Приняв такое решение, Аликс обняла Джордана за шею и прижалась к нему. Аликс хотела, чтобы он знал, как сильно она его любит. Ей необходимо любить его, чтобы пройти через все это безумие.

Когда Джордан прервал поцелуй, Аликс вздохнула и тут же почувствовала себя лучше.

— Ты должна мне все рассказать, Аликс, — прошептал Джордан, крепче прижимая Аликс к себе, проводя носом по ее шее. — Говори мне, если тебя что-то беспокоит…

— Я говорила. Ты не слушал.

— Я пытался, — тихо ответил Джордан. — Ты хочешь отменить свадьбу? В этом все дело?

— Нет! — выпалила Аликс. — Я люблю тебя. И хочу выйти за тебя замуж.

Джордан убрал со лба Аликс мокрую прядь волос и внимательно посмотрел ей в глаза.

— И я тебя люблю.

Аликс отвела взгляд, потому что любовь в глазах Джордана ее смутила. Говорить было трудно.

— Я должна была знать, что все изменится с того момента, как ты подарил мне обручальное кольцо.

— В каком смысле? — спросил Джордан.

— До этого… до этого были только мы с тобой… и твои подопечные, конечно.

Будучи молодым священником, Джордан отвечал за церковные мероприятия с участием подростков его паствы. И Аликс часто ему помогала. Понятно, что после свадьбы ее роль как помощницы станет еще значительнее. Это было хорошо; Аликс нравилось работать с детьми. Ей были знакомы многие соблазны, подстерегающие их в жизни. Ей хотелось уберечь детей от неправильного выбора. Выбора, который сделала она, будучи подростком, и о котором потом пришлось сожалеть.

Когда Аликс надела на палец обручальное кольцо, вся ее прежняя жизнь изменилась.

Узнав эту новость, Жаклин тут же заговорила о свадьбе. Она даже подарила Аликс на Рождество огромную книгу «Планируем идеальную свадьбу». В то время Аликс не придавала особого значения самой церемонии. Она думала, что выйдет замуж за Джордана в присутствии его семьи, нескольких друзей, откроет коробки с подарками, съест торт, и на этом все закончится.

Боже, как же она ошибалась. Свадьба должна была стать целым действом вроде бродвейского мюзикла, с обедом, одно блюдо которого стоило больше, чем недельная зарплата Аликс, когда она работала в магазине видеотехники.

И это еще не все. Главной проблемой было платье. Все свадебные платья, как правило, отделаны дорогим кружевом или сотнями маленьких жемчужинок. А иногда тем и другим сразу. Придя с Жаклин в бутик, Аликс по неосторожности взглянула на цену одного из свадебных платьев. И чуть не упала в обморок. Да люди машины покупают за меньшие деньги!

— А мы не можем сбежать? — спросила Аликс, уткнувшись лицом в грудь Джордана. Она знала ответ, но на всякий случай спросила.

— Дорогая моя, я не могу этого сделать.

— Почему? — Аликс подняла голову, надеясь, что взгляд Джордана придаст ей уверенности. Принятие, смирение, которые Аликс недавно почувствовала, снова растаяли. Она уже не была уверена, что сможет стать Аликс Таунсенд, идеальной невестой. Свадьба состоится только через четыре месяца, а она уже чувствует сковывающий душу страх.

Больше всего на свете Аликс хотелось стать женой Джордана. Она влюбилась в него еще в шестом классе. Джордан являлся для Аликс воплощением всего, чего она хотела от жизни. А потом Аликс встретила его снова, это произошло три года назад, вскоре после того, как она стала ходить на курсы по вязанию. С начальной школы она помнила малейшую деталь о Джордане. Помнила все, что узнала о его семье. Отец и мать Джордана любили друг друга и заботились о своих детях. В отличие от ее родителей они не были пьяницами и неудачниками. Они ели всегда в одно и то же время, все члены семьи садились за стол и говорили о том, как прошел день. В доме Аликс вместе не делали ничего. Если у матери было настроение готовить, она оставляла обед на плите, и каждый ел по отдельности. По вечерам чаще всего Аликс ела одна, сидя перед телевизором, а где-то на заднем плане ругались ее родители. Почти всегда скандал перерастал в драку, и Аликс пряталась в шкафу, где придумывала свой собственный мир: целую семью родственников, братьев и сестер, как по телевизору. Или как в доме Джордана…

Но отличия между ними с Джорданом на этом не заканчивались. Однажды мать Аликс выстрелила в ее отца из ружья и угодила за решетку. Ко времени окончания школы Аликс успела побывать в нескольких домах-интернатах. И за эти годы она столкнулась с кучей проблем. Но смерть Тома от передозировки наркотиков стала для Аликс тяжелым ударом. Аликс знала, что, если не изменит свою жизнь, ее ожидает та же участь. И она отказалась от наркотиков. Они были смертью с большой буквы «С». Не раз у Аликс появлялось искушение, но она не позволила себе поддаться ему.

— Свадьба — это всего лишь один день нашей жизни, — заметил Джордан.

Аликс вздохнула. Двадцать четыре часа — даже меньше — она выдержать сможет. Свадьба была назначена на пять часов, затем обед и прием в загородном клубе. Джордан уже зарезервировал номер в отеле Виктории в Британской Колумбии[4] на их медовый месяц. Ради того, чтобы к концу дня стать женой Джордана, она выполнит все формальности без единой жалобы, без единого слова против.

— Я знаю, что тебе это не очень нравится, — признался Джордан, поцеловав Аликс в мокрую макушку. — На самом деле и мне нужно только, чтобы ты стала моей женой.

— Правда?

Он улыбнулся:

— Правда.

— Тогда почему бы нам просто не пожениться тихо, без шума, а остальным просто об этом сообщить? — спросила Аликс, зная, что такого все равно никогда не будет.

— Мы не можем, милая, прости. Моя мать будет чувствовать себя обманутой и… о нас станут говорить.

— Говорить, — тупо повторила Аликс.

— Я работаю в церкви, — напомнил Джордан. — Сбежать и тайно пожениться — не лучший пример, который мы можем дать детям прихожан. Возможно, ты этого не осознаешь, но они наблюдают за всем, что мы говорим или делаем.

Для Аликс это не было новостью. Она знала, как дети присматриваются к Джордану, а следовательно, и к ней. Аликс помнила, как она впервые увидела Джордана и детей из церкви на местном катке. Тогда он напомнил ей гамельнского флейтиста, который ведет детей через город. Эти дети были очень высокого мнения о Джордане. Они сделали его своим кумиром и бросали на Аликс любопытные взгляды, очевидно не веря, что Джордан может быть с ней. И так думали не только дети.

Аликс понадобилось много времени, чтобы поверить, что Джордан ее действительно любит. Даже сейчас она не знала, что же его привлекло в ней. Но как бы то ни было, Аликс чувствовала глубокую благодарность.

— Наша свадьба будет маленькой, — пообещал Джордан.

Аликс кивнула. Ее список гостей ограничивался несколькими друзьями, с большинством из которых она познакомилась на курсах вязания. Человек двадцать.

— Мама закончит свой список на этой неделе.

При упоминании о ней Аликс напряглась. Ей нравилась мать Джордана, но ее не покидало ощущение, что Сьюзен Тернер разочарована выбором сына. На самом деле Аликс ее не винила и готова была сделать что угодно, лишь бы их отношения наладились.

Аликс немного успокаивало, что Жаклин тоже сначала недолюбливала свою невестку. Жаклин не могла понять, почему Поль, их единственный сын, хочет жениться на Тэмми Ли, девушке из другого мира.

Жаклин представляла рядом с сыном другую девушку. Но Тэмми Ли не сдавалась, и в конце концов ее доброта и обаяние победили Жаклин. К тому времени, как родилась ее внучка, Жаклин всем сердцем приняла Тэмми Ли. Сейчас они близки так, как… будто всегда были членами одной дружной семьи. И Аликс считала Тэмми Ли одной из своих лучших подруг.

Возможно, у Сьюзен Тернер тоже была другая невеста для Джордана. Но Джордан никогда об этом не упоминал. Однажды в воскресенье, три года назад, Аликс без ведома Джордана пришла в церковь. Выполняя часть церковной службы, он пел дуэтом с красивой блондинкой… которая оказалась его кузиной. Видя Джордана рядом с другой женщиной, пусть даже в церкви, Аликс приходила в ярость. Джордана очень расстраивала привычка Аликс делать скоропалительные выводы. Он был прав. Ни разу за все время, пока они встречались, Джордан не давал ей повода для ревности.

Мать Джордана по отношению к Аликс вела себя вежливо, но холодно. Джордан очень хорошо ладил со своими родителями, и меньше всего Аликс хотела испортить их отношения.

— Нужно как-то отвлечь тебя от этой предсвадебной кутерьмы, — сказал Джордан.

— Как? — Аликс была рада сделать нечто, что поможет ей пережить следующие несколько месяцев.

— Может, снова пойти на курсы вязания?

Задумавшись, Аликс прикусила губу. Потом медленно кивнула.

— Мы недавно виделись с Лидией и поговорили пару минут. Она начинает новый урок по шалям.

— Какая замечательная идея!

— Но кому я ее подарю? — спросила Аликс.

— Как насчет бабушки Тернер?

Аликс идея Джордана понравилась. Она познакомилась с его бабушкой во время рождественских праздников, вскоре после того, как он подарил ей обручальное кольцо, и сразу почувствовала связь с пожилой женщиной. Обнаружив, что их взгляды удивительно схожи, они разговаривали часами и смеялись одним и тем же избитым шуткам. Несмотря на то что бабушке перевалило уже за восемьдесят, она жила одна и все еще управлялась с огромным садом. С тех пор Аликс несколько раз звонила бабушке, а в прошлом месяце они с Джорданом ее навещали.

— Я запишусь на новый урок после работы, — сообщила Аликс.

— Хорошо. — Почувствовав, что проблема улажена, Джордан облегченно вздохнул.

Аликс прижалась к Джордану и снова поцеловала его. Ей хотелось, чтобы он почувствовал ее благодарность за то, что сумел помириться с ней. Тогда Джордан ее не слышал, не принимал ее сомнения и страхи по поводу свадьбы всерьез. Но теперь-то слышит.

Должно быть, она неосознанно вложила в поцелуй слишком много чувств, потому что после него дыхание Джордана сбилось. Он прочистил горло:

— Это было великолепно.

— Да, — тихо согласилась Аликс. — Именно так.

Джордан снова привлек ее в свои объятия.

— Боюсь, июнь наступит еще не скоро.

— И хорошо, — ответила Аликс и рассмеялась.

Наверное, Маргарет не хотела, чтобы она слышала эту фразу, подумала Колетта. На самом деле она действительно убегала, пряталась… от Кристиана Демпси, своего прошлого и по большей части от себя самой. Колетта поднималась по лестнице, когда ей в спину ударили слова Маргарет, и даже сейчас, спустя неделю, они продолжали терзать ее. Колетта испытывала непреодолимое желание все объяснить, но сдерживалась. Как может она рассказать этим двум женщинам, что год как овдовела и уже два месяца беременна? Жизнь, мягко говоря, полна иронии. Горькой иронии…

В течение трех лет они с Дереком пытались завести ребенка, но безуспешно. А потом… всего лишь одна ошибка. Всего одна ночь — и вот она уже носит ребенка мужчины, которого надеялась никогда больше не увидеть. От одной мысли о Кристиане Демпси Колетта приходила в ужас. Как она могла в течение пяти лет работать его личным ассистентом и так наивно не понимать, что он за человек? Смерть Дерека, шокирующее открытие о Кристиане, а теперь и эта незапланированная беременность — всего этого достаточно, чтобы довести человека до эмоционального срыва.

Воспоминания о погибшем муже причиняли Колетте невыносимую боль. Прошел целый год, и, казалось, боль должна была утихнуть, но нет. Колетта не понимала смерти Дерека. К тому же оставалось еще и чувство вины из-за ссоры, произошедшей прямо перед несчастным случаем, и другой, насчет их проблем с зачатием ребенка. Как бы то ни было, ее муж был мертв. Ей необходимо смириться с этой реальностью. А Колетта ее ненавидела. Ненавидела каждую минуту жизни без Дерека.

Его смерть была такой глупой. В первые несколько недель Колетту терзала злоба из-за этой несправедливости. Во-первых, Дерек не должен был забираться на ту крышу. Можно было просто позвонить профессиональному мастеру, который сам легко устранил бы течь. Дерек даже не знал, как это делается. Однако он заявил, что любая задержка только усугубляет повреждения, а работа настолько проста, что он и сам легко с ней справится. И прежде чем Колетта смогла остановить его, он приставил лестницу к стене дома и стал забираться наверх с поясом инструментов. Течь в крыше была для него поводом воспользоваться инструментами, которые ему подарили на Рождество. Колетта гадала, не стало ли именно это, хотя бы отчасти, причиной желания Дерека починить крышу. Так бессмысленно. Так глупо.

Колетта благодарила Бога хотя бы за то, что не видела, как муж упал. С ним разговаривал сосед. Вдруг Дерек потерял равновесие и соскользнул с края крыши на бетонную дорогу. Сосед позвонил 911 со своего мобильного, а Колетта в это время даже не подозревала о случившемся. Дерека тут же увезли в больницу, где он так и не пришел в сознание.

Сначала Колетту поразил шок. Но когда туман замешательства рассеялся и прошло оцепенение, ее охватила злоба. Глубокая, неистовая злоба. А вместе с ней пришла тоска и чувство невыносимой утраты. Но ни одно из этих чувств не оправдывало того, что она сделала пару месяцев спустя.

Щеки Колетты запылали, и она села за круглый дубовый столик в своей маленькой кухне. Закрыв лицо руками, она погрузилась в воспоминания о корпоративной вечеринке по случаю Рождества.

Колетта была личным помощником Кристиана Демпси в течение пяти лет. Все обернулось полной неожиданностью.

После работы в «Демпси импорте» в таможенном контроле Колетту перевели на другой этаж рядом с офисом корпорации. Колетта недавно вышла замуж и была приятно взволнована своим повышением до брокера компании и возросшей зарплатой. Они с Дереком только-только обустраивали дом, а учитывая еще и расходы на медовый месяц и свадьбу, которую они оплачивали сами, повышение зарплаты было настоящим благословением.

Несмотря на то что Колетта работала в компании уже два года, она видела мистера Демпси лишь мельком. Этот человек словно распространял вокруг себя ауру силы и власти. Демпси часто уезжал в командировки закупать товар, а когда появлялся в офисе, был собран, отчужден и поглощен своими мыслями. Возможно, поэтому его окружала атмосфера таинственности. Рост этого мужчины составлял примерно метр девяносто, он был крепко сложен и обладал невероятно привлекательной внешностью. Когда Демпси входил в офис, все головы тут же поворачивались к нему. Он, безусловно, пользовался уважением подчиненных. Утром, это было на следующий день после перевода Колетты на второй этаж, мистер Демпси приехал на работу вскоре после нее. Колетта стояла в коридоре между кабинетом Демпси и своим отделом.

— Доброе утро, мистер Демпси, — спокойно произнесла Колетта.

Эти четыре слова навсегда изменят ее карьеру… и ее жизнь.

Демпси прошел мимо, едва ли обратив внимание на приветствие. И только тогда Колетта заметила, что все взгляды в офисе обращены к ней.

Колетта подождала, пока Кристиан Демпси зайдет в свой кабинет, и осмотрелась. Сотрудники откровенно пялились на нее. Дженни, босс Колетты, замерла с чашкой кофе, поднесенной к губам, с выражением недоверия на лице. Марк Тейлор, застыв у шкафа с документами, покачал головой.

— Почему все на меня так смотрят? — удивилась Колетта.

Дженни поставила чашку на стол и ответила быстрым шепотом:

— С мистером Демпси никто не разговаривает.

— Никто, — повторил Марк.

Колетта понять не могла почему. Ведь Демпси — такой же человек из плоти и крови, как и все. Пожелание хорошего дня — это проявление элементарной вежливости. Но, задав свой вопрос, Колетта так и не получила внятного ответа. Дженни фыркнула:

— Потому что он… потому что!

А Марк сказал:

— Ну, он очень занятой человек.

И ни один из ответов, по мнению Колетты, не объяснял того благоговения — или страха, — который испытывали работники офиса перед своим боссом.

Через час к Колетте подошел помощник мистера Демпси, спросил, она ли поздоровалась с ним сегодня утром, и пригласил ее пройти за ним. Сотрудники наградили Колетту сочувственными взглядами. Она поднялась из-за стола и проследовала за помощником в кабинет Демпси. Обернувшись через плечо, Колетта заметила, что Дженни кусает губы. Марк помахал рукой, словно прощаясь. Карен Кристи и остальные лишь печально пожали плечами. Колетта не знала, чего ожидать… кроме самого худшего. Когда Колетту привели в кабинет, Кристиан работал за компьютером. Помощник назвал ее имя и оставил Колетту наедине с Демпси, тот даже головы не поднял. Колетта чувствовала себя совершенно по-идиотски, стоя в кабинете начальника и ожидая, когда же он соизволит обратить на нее внимание. Во рту пересохло, Колетта еле подавила желание разразиться тирадой о том, как она любит свою работу и не хочет ее потерять. В волнении она стояла навытяжку, нервно сжав руки в кулаки. Наконец, Демпси соблаговолил посмотреть на Колетту, и их взгляды встретились.

— Это вы сегодня со мной заговорили? — спросил Демпси.

— Да, сэр. — Возможно, ей следовало извиниться, но Колетта не могла заставить себя это сделать. Мысль о лишении работы из-за проявления вежливости показалась ей смешной. А еще… Работа была нужна, чтобы выплатить кредит за дом. Если ее уволят — все пропало.

— Почему?

— Почему я пожелала вам доброго утра? — переспросила Колетта, желая убедиться, что поняла вопрос правильно.

Демпси кивнул.

— Что ж, — пробормотала Колетта. — Я всего лишь хотела быть вежливой.

— Вы недавно в нашей компании?

— Работаю здесь два года. — Колетта немного охрипла, но не стала прочищать горло. Не хотела показывать, что нервничает. «Демпси импортс» в настоящий момент являлась крупнейшей импортной фирмой в Сиэтле и одной из самых крупных на западном побережье.

Демпси нахмурился, словно не поверив словам Колетты.

— Я раньше вас здесь не видел.

Колетта расправила плечи:

— Меня повысили с поста таможенного контролера с пятого этажа до таможенного брокера.

Некоторое время Демпси молча изучал Колетту, а потом задал вопрос, который очень ее удивил:

— У вас на пальце обручальное кольцо?

— Несколько месяцев назад я вышла замуж.

— Мои поздравления.

— Спасибо. — Колетта не знала, что ответить. Ее слова могли быть расценены как излишняя фамильярность и нарушение личных границ.

— Питер уходит от нас, и мне нужен новый личный помощник. Вы подходите.

— Я? — От изумления Колетта прижала руку к сердцу. — А как же отдел кадров? Разве не они присылают вам людей на собеседование?

— Вы хотите эту должность или нет?

— Я… конечно. Только…

— Я предпочитаю сам нанимать своих ассистентов. У вас есть вопросы?

У Колетты были вопросы к Демпси, но она только кивнула.

— Хорошо. Питер вас всему научит. Я не знаю, сколько вы зарабатываете в час на данный момент, но с этой минуты ваша зарплата будет составлять… — Демпси назвал сумму, которая в три раза превышала ее теперешнюю зарплату.

Колетта чуть не потеряла сознание.

— Спасибо, — только и смогла она выговорить. Перед уходом Колетта чуть ли не сделала реверанс — таков был эффект, произведенный на нее Кристианом.

Так все и началось. Следующие пять лет Колетта собирала Кристиана Демпси в командировки, принимала звонки, писала письма, осуществляла поиск различной информации, проверяла контракты и нанимала переводчиков. Она договаривалась о проведении партий в гольф с местным загородным клубом, резервировала столики для встреч в ресторанах и организовывала все деловые встречи. Когда дело касалось бизнеса, Колетта была в курсе всех деталей. По крайней мере, так считала она сама. Ей даже приходилось покупать рождественские подарки от его имени. Единственное, о чем Колетта почти ничего не знала, — это семья Кристиана. Его мать умерла, хотя Колетта не помнила, каким образом она об этом узнала. Возможно, от Дженни или Марка. Но за все время Кристиан и словом не обмолвился о своем отце или других родственниках.

Все эти годы Колетта почти каждый день занималась рабочей жизнью Кристиана, впрочем, и его личной тоже. Ей приходилось иметь дело с его женщинами, которых было предостаточно. Ничего удивительного, ведь Кристиан обладал властью, был богат, молод, не говоря уже о его физической привлекательности. И также неудивительно то, что его отношения с женщинами длились недолго.

Колетте и Дереку очень пригодились эти деньги, они их тратили на дом и путешествия. Они побывали в Австралии и Новой Зеландии, в Европе и Китае, купили новые машины, часто ужинали вне дома. Колетта наслаждалась плодами своего труда. А потом они решили завести ребенка. Тогда-то и начались супружеские скандалы. Колетта не могла забеременеть. По необъяснимой причине Дерек отказывался обращаться за медицинской помощью. Он считал, что это не так уж важно, им и так хорошо. Но Колетта придерживалась другого мнения. Она хотела иметь детей, и неспособность к зачатию ее подавляла.

После смерти мужа Кристиан был исключительно добр. «Демпси импортс» организовала грандиозное и тщательно продуманное цветовое оформление на похоронах. Кристиан дал Колетте оплачиваемый отпуск на месяц, но та взяла из него только две недели. Если бы она не вернулась к работе, то сошла бы с ума. Рабочая жизнь, насколько это возможно, вошла в привычное русло. И так продолжалось вплоть до корпоративной вечеринки на Рождество.

Колетта занималась всеми приготовлениями к вечеринке, которая проводилась в роскошном отеле в центре города и должна была состояться в третью пятницу декабря. После обеда планировались развлечения и танцы. Это было первое Рождество Колетты без Дерека, поэтому ее родители хотели, чтобы дочь отметила праздник с ними в Колорадо. Колетта летела туда дневным самолетом в субботу.

Слишком просто свалить ответственность за случившееся на алкогольное опьянение. Да, она выпила слишком много. Колетте всегда нравилось шампанское, а на празднике его было море. Кристиан тоже пил. Возможно, более двух бокалов, Колетта за ним не следила. Они оба были далеко не трезвые, это уж точно.

К концу вечеринки, когда стрелки перевалили за полночь, остались только они с Кристианом. Он поблагодарил ее за устройство такого замечательного вечера. Колетта уже получила свой рождественский подарок от компании, но Кристиан удивил ее еще одним: камеей на изящной золотой цепочке. Колетта не знала, что и сказать. Она и представить не могла, что Кристиан может пойти и выбрать для нее подарок. Ведь это она всегда покупала их от его лица. Такой жест глубоко тронул ее. Сделав подарок, Кристиан начал говорить о том, как он сочувствует ей, как высоко ценит все, что она сделала для него и их компании.

Глаза Колетты застилали слезы. Кристиан пытался отмахнуться от ее признательности, но Колетта ему не позволила. В одно мгновение она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Кристиан схватил Колетту за плечи и, нахмурившись, посмотрел ей прямо в глаза. Потом медленно, словно ожидая, что она его остановит, наклонился к ее губам. Поцелуй был бурным. Он вовсе не являлся нежным выражением благодарности, которой ожидала Колетта. Поцелуй Кристиана выбил ее из равновесия и физически, и морально.

Прервав поцелуй, Кристиан и Колетта замерли, тяжело дыша. Кристиан смотрел на нее так, словно видел впервые. Он что-то пробормотал, и лишь через мгновение Колетта осознала, что Кристиан говорил о номере, который он снял здесь, в отеле. Озвучивать его намерения или ее собственные было излишним. Колетта хотела заняться с ним любовью. У нее кружилась голова, и всю дорогу, пока Кристиан вел ее до лифта, а потом и до номера люкс, она осознавала, что все это большая ошибка. Однако развернуться и уйти Колетта не могла. Она слишком долго была одинокой.

Когда Кристиан открыл дверь и они вошли в номер, Колетта сделала последнюю попытку рассуждать здраво.

— Вы уверены, что нам нужно это делать? — спросила она, едва узнавая свой голос.

В ответ Кристиан тихо засмеялся. Потом они снова целовались. Колетта чувствовала, какие у Кристиана теплые губы, как умело его язык проникает в ее рот. Страсть Кристиана заставляла ее трепетать. Они прервали поцелуй лишь для того, чтобы вдохнуть воздуха. В какой-то момент сознание Колетты прояснилось, и она попыталась заговорить, но вместо этого у нее вырвались какие-то несвязные стоны, отчего Кристиан распалился еще больше.

Он вел Колетту к кровати и по пути через весь номер люкс снимал с нее одежду. Потом они упали на кровать. У Колетты так сильно изболелась душа, что она не могла ни думать, ни говорить. Колетта всхлипнула, но страстные глубокие поцелуи Кристиана ее успокоили. А потом они занимались любовью…

Кристиан был умелым любовником. Тело Колетты таяло от удовольствия, все ощущения тут же ожили. Кристиан знал, как доставить женщине наслаждение. И хотя Колетта знала о его многочисленных любовных историях, она отдавалась и дарила ему ласки со всей своей страстью.

Кристиан повернул ее лицо к себе, чтобы она не могла избежать его взгляда. Его глаза обжигали, он прижимался к ее губам, целуя снова и снова. Колетта не хотела отвечать, но это было совершенно невозможно.

Наконец Кристиан укрыл их обоих одеялом, и они погрузились в царство Морфея. Кристиан заснул первым. Колетту тревожили сомнения и раскаяние, но она отогнала эти мысли, отказываясь к ним прислушиваться. По крайней мере, не сейчас… Они вернутся потом, завтра и послезавтра. Даже сейчас, когда прошло уже несколько месяцев, Колетта все еще слышала отголоски тех мыслей в своем сознании и спрашивала себя: как же она могла так опозорить память о Дереке? Как она могла вести себя так легкомысленно? Как она позволила такому случиться…

Той ночью в какой-то момент Колетта проснулась, не понимая, где находится. Она подняла голову с подушки. В номере было еще темно. Осознав, где она и с кем, Колетта широко распахнула глаза и напряглась всем телом. Она попыталась бесшумно выскользнуть из кровати, но в ту же секунду к ней повернулся Кристиан.

— Не спишь? — прошептал он.

Колетта неопределенно пожала плечами, но Кристиан не дал ей ответить.

Вместо этого он наклонился и нежно приник к ее губам. Колетте хотелось сказать, что они совершили ужасную ошибку. Она пыталась, честно пыталась, но тщетно. Кристиан отвлек ее своими руками, своими губами, заставив Колетту забыть о протестах. Они занимались любовью страстно и неистово. Но на этом их ночь не закончилась. Еще дважды они любили друг друга.

На следующий день, когда они наконец покинули номер отеля, у Колетты едва осталось время домчаться до дома, принять душ, схватить сумку и успеть на самолет в Денвер к своим родителям.

Это было худшее Рождество в ее жизни. В сочельник Колетта с родителями ходили смотреть церковную постановку Рождества Христова, где задействовали настоящих животных и младенца. Во время службы Колетта не смогла сдержать рыданий. Родители посчитали, что их дочь плачет из-за смерти Дерека, что она, как и они, ужасно по нему скучает. Но родители были правы лишь отчасти. Колетта рыдала прежде всего оттого, что осознала, как безответственно поступила.

Была причина, которая не давала ей покоя. В спешке, по глупости они с Кристианом не позаботились о предохранении. Никогда еще Колетта так много не молилась. Один лишь взгляд на календарь ясно дал понять, что ее беременность — результат ночи с Кристианом.

Возвращение к работе смущало обоих. Кристиан вел себя так, словно между ними ничего не произошло, и Колетта первое время делала то же самое. Но однажды Кристиана не было в офисе, а Колетта получила важный звонок от одного из таможенных брокеров. Ей требовалось залезть в компьютер Кристиана, чтобы найти код обслуживающей фирмы. Компьютер был выключен, хотя раньше Кристиан всегда оставлял его для Колетты. По работе ей зачастую требовалось просматривать файлы, и по этой причине Кристиан оставлял компьютер включенным. Хорошо зная Кристиана, Колетта быстро раскрыла его пароль, который он отметил в телефонном справочнике на букву «П». Она все объяснит ему, когда он вернется. Получив необходимые сведения, Колетта уже собиралась выключать компьютер, когда ее внимание привлек файл со странным именем. Оно состояло из нескольких китайских слов, ни одного из которых Колетта не знала. Кристиан бегло говорил на мандаринском наречии, но файлы обычно называл по-английски. Более того, имя файла не совпадало ни с одним названием их поставщиков в Китае. Неизвестно, что побудило Колетту открыть этот файл. Их отношения с Кристианом были натянутыми, о проведенной ночи не упоминалось. Но, какова бы ни была причина — праздное любопытство или скрытое подозрение, — Колетта этот файл все же открыла. С тех пор она жалела об этом сотню — нет, тысячу — раз. Лучше бы она ничего не трогала. В тот момент Колетта узнала о своем работодателе больше, чем когда-либо хотела знать. Она не сразу поняла написанное, но потом все стало слишком очевидно. Кристиан Демпси был вовлечен в контрабандные связи с Китаем, а свою импортирующую фирму использовал как прикрытие. Сначала Колетта не поверила. Но, обдумав действия Кристиана после Рождества, она вспомнила некоторые детали. Колетта связывала странное поведение Кристиана с проведенной ими ночью. Но теперь ей стал понятен темный смысл его действий. Кристиан стал запирать двери между их кабинетами, отдавая строгие распоряжения не мешать ему. Без всяких объяснений он мог уехать на долгое время. А иногда, особенно ближе к вечеру, к нему приходили гости, не отмеченные в книге записи. Гости, имена которых Кристиан не называл.

Позже, через три недели после Нового года, Колетта поняла, что не может отрицать очевидного. Тест на беременность оказался положительным. При обычных обстоятельствах Колетта, возможно, и посоветовалась бы с Кристианом. Но не теперь. Она больше не желала иметь каких бы то ни было контактов с Кристианом Демпси. Мысль о том, что делать с выведанной информацией, стала настоящей пыткой. Спустя несколько бессонных ночей Колетта пришла к лучшему решению. Совесть не позволит ей игнорировать незаконные действия Кристиана. В то же время не может же она посадить отца своего ребенка за решетку? В конце концов Колетта отправила анонимное письмо в службу иммиграции и натурализации США. Одно Колетта знала точно: работать с Кристианом дальше она не сможет. Единственный выход Колетта видела в увольнении. В одно раннее утро она напечатала заявление и оставила его на столе Кристиана.

Колетта понятия не имела, как отреагирует Кристиан, прочитав его. Но вскоре узнала. Он вызвал ее к себе в кабинет и готов был испепелить взглядом. А потом с пренебрежением, от которого у Колетты сжалось сердце, предложил ей немедленно взять отпуск на две недели. Убедившись, что Кристиан знает о ее открытии, Колетта кивнула. Не говоря ни слова, повернулась и вышла из кабинета. И это был последний раз, когда она видела и слышала Кристиана Демпси.

Колетта быстро продала дом, а через неделю получила работу в цветочном магазине. К счастью, с жильем в этой части Сиэтла проблем не было. Квартирка над магазином пряжи показалась Колетте просто восхитительной. Она скрывалась от Кристиана и молилась, чтобы он никогда не искал ее. Зарплата в цветочном магазине покрывала все ее скромные расходы. За счет страховки, полученной после смерти Дерека, и денег от продажи дома Колетта смогла выплатить кредит за машину и сделала несколько значительных вложений. В финансовом отношении Колетта ни в чем не нуждалась.

Из-за тошноты Колетта не хотела есть, поэтому, проглотив оставшийся чай, она вымыла кружку и переоделась, чтобы идти на работу. Теперь у нее новая жизнь. С чистого листа. Она изо всех сил готовилась к появлению ребенка, стараясь правильно питаться, и принимала витамины для беременных. В книжном на Цветочной улице Колетта приобрела пособие «Вы ждете ребенка». Как бы она хотела, чтобы рядом сейчас был ее муж! О беременности пока никто не знал, даже ее родители. Пока власти не арестуют Кристиана, она будет держать это в секрете.

Когда Колетта пришла в магазин, Сюзанна Нельсон уже приступила к работе. Она заносила в ведомость свежепоставленные цветы. Магазин наполнял аромат роз.

— Доброе утро, — рассеянно поздоровалась занятая работой Сюзанна.

— Доброе. Аромат цветов просто восхитителен.

— Это правда. — Сюзанна подняла голову и улыбнулась.

В связи с Днем святого Валентина на следующей неделе вдобавок к обычным цветам, поставляемым каждый день, они сделали заказ на доставку большого количества роз. Больше всего Колетта любила розы сорта «Антик». Они отличались густым ароматом, хотя их бутоны были меньше и бледнее роз других сортов.

— Думаю, сегодня нас ждет тяжелый денек, — посетовала Сюзанна. Она являлась владелицей магазина только год и все еще училась этому ремеслу. — Кстати, пока не забыла. Вчера днем кто-то звонил. Сразу после того, как ты ушла.

У Колетты по спине побежали мурашки. За исключением двух-трех человек, она никому не говорила, куда уезжает.

— Кто это был?

Сюзанна нахмурилась:

— Я не помню имени, но записала его.

Сюзанна подошла к телефону и принялась перебирать листочки с пометками. Наконец, она нашла нужный.

— Звонил Кристиан Демпси. Сказал, что по личному делу.

Онемевшей рукой Колетта взяла протягиваемый листок. Взглянув на до боли знакомый номер, с тяжелым сердцем она смяла бумагу и выбросила в мусорную корзину.

Являясь владелицей магазина пряжи, я получаю огромное удовольствие от того, что учу людей вязать. Невозможно передать, какой восторг я испытываю, имея возможность разделить с другими любовь к вязанию. Знаю, станки могут создавать свитера, варежки и другие изделия дешевле, быстрее и в больших количествах. Но дело в другом. В своих изделиях я выражаю себя и любовь к человеку, для которого вяжу. Кроме того, держа в руках спицы и пряжу, я ассоциирую себя с сотнями тысяч женщин, которые занимались вязанием на протяжении веков.

В обеденный перерыв я сидела в своем кабинете, прихлебывая бульон из кружки, и просматривала список участников моих последних занятий.

Думаю, если бы у меня была нормальная молодость, я бы выбрала профессию преподавателя. Не поймите меня неправильно. Магазинчик «Путеводная нить» — это настоящая мечта, ставшая реальностью. Он — часть женщины, которой я являюсь сейчас, которой я стала не из-за рака, а вопреки ему. Я горжусь этим.

Мне очень нравится, что на занятиях я могу познакомиться со своими покупателями, что некоторые из них становятся моими близкими друзьями. Например, на самых первых занятиях, которые я проводила три года назад, я познакомилась с Жаклин Донован, Кэрол Жирар и Аликс Таунсенд. Мы и сейчас часто встречаемся. Они близки мне, как члены моей семьи. За последние три года я провела десятки курсов, но тот первый всегда будет занимать в моем сердце особое место.

Есть и другие курсы, которые много значили для меня, например курсы по вязанию носков, которые я проводила два года назад. На них я познакомилась с Бетани Хэмлин, Элизой Бомон и Кортни Пулански. Сейчас Бетани очень занята подготовкой к званому ужину, и в последнее время мы видимся редко. Но ее дочь Энни часто заглядывает ко мне, выполняя поручения матери. Подруга Энни, Аманда Дженнингз, она тоже поборола раковую болезнь, заглядывает повидаться при каждой возможности. И хотя мы с Бетани общаемся нерегулярно, я считаю ее своей хорошей подругой. Как и Элизу, но та сейчас проводит все свое время, ухаживая за мужем Мавериком, у него рак. Нежность и терпение Элизы восхищают меня и заставляют мои глаза наполняться слезами. Никогда не видела, чтобы двое так любили друг друга. Я глупо полагала, что такая любовь доступна лишь молодым, но Элиза и Маверик доказали мне, что это не так. Я молюсь, чтобы мы с Брэдом любили друг друга так же сильно, как они.

Кортни Пулански учится в колледже в Чикаго и учит вязанию своих подруг. Мы поддерживаем связь. Про дела Кортни мне рассказывает и ее бабушка Вера. После смерти матери Кортни ее отец устроился на работу в Южной Америке, а сама Кортни переехала с бабушкой в Сиэтл, где ей предстояло доучиться последний год в школе. Переезд дался ей нелегко. Я горжусь Кортни, ведь она стала приятной и всеми любимой молодой женщиной, которая прекрасно знает свои способности. Хотя в этом и нет моей заслуги.

Наверное, каждая женщина, посещавшая мои курсы, преподала ценный урок и мне самой. Полагаю, это еще одна причина, по которой я испытываю к ним столь дружескую привязанность.

У меня было хорошее предчувствие насчет новых курсов, где мы будем учиться вязать шаль, мне бы хотелось, чтобы на них записалось более трех человек. Первой свое имя в список внесла Аликс Таунсенд, что меня удивило, пока она не объяснила, что таким образом хочет справиться с предсвадебным стрессом. Вообще Аликс — опытная вязальщица, поэтому я предложила ей работать по более сложной схеме, и она согласилась, выбрав очень красивую кружевную шаль.

Я прекрасно понимаю, почему Аликс так волнуется. Моя свадьба была тихой и проводилась в присутствии лишь семьи и нескольких друзей. Тем не менее я чувствовала себя на грани эмоционального срыва, пока мы с Брэдом официально не стали мужем и женой. Маргарет лишь подливала масла в огонь. Она кружила вокруг меня с вопросами и критическими замечаниями, раздавала непрошеные советы, отчего мне хотелось кричать на нее. Однако посреди церемонии она расплакалась. Несмотря на свою внешнюю резкость, моя сестра обладает добрым сердцем и умеет искренне сопереживать другим. Я не замечала этого, пока мне не исполнилось тридцать.

Все потому, что до недавнего времени вся моя жизнь вращалась вокруг меня самой. Так я справлялась со своим недугом. Я полностью сфокусировалась на себе и перестала замечать других. Осознание этого открыло мне глаза на многие вещи. Я научилась слушать людей, включая Маргарет. Возможно, к ней я стала прислушиваться особенно. Некоторые черты ее характера все так же меня раздражают, но сейчас я уже не придаю этому большого значения. Я стараюсь не обращать внимания на ее подозрительное отношение к людям, например к Колетте. Понимаю, она хочет меня защитить (вернее, опекать). Еще я стала терпимее к окружающим. Теперь я гораздо больше общаюсь с соседями и коллегами.

Как бы то ни было… Аликс записалась на курсы. Как и Сюзанна Нельсон. Ее магазин «Сад Сюзанны» привнес оживление в торговую жизнь на Цветочной улице. У Сюзанны всегда имелись интересные и замысловатые идеи. Сначала она дарила покупателям больше цветов, чем продавала, но эта стратегия впоследствии окупилась, и сейчас бизнес Сюзанны процветает. У нас с Сюзанной пока не было возможности узнать друг друга поближе, поэтому я очень рада, что она записалась на мои курсы вязания.

Поддавшись уговорам Сюзанны, внесла свое имя в список и моя постоялица, Колетта Блейк. Она перестала спускаться на чай по утрам, и я знаю почему. Очевидно, она слышала слова Маргарет. С того дня наши разговоры с Колеттой стали короткими и слегка натянутыми. С тех пор Колетта пользуется только наружной дверью. Я скучаю по ней.

Из-за Сюзанны и Колетты я наметила занятия на более позднее время. Начиная с шестнадцати тридцати Крисси, дочь Сюзанны, которая учится в колледже, сможет работать в цветочном магазине, а у Аликс в это время как раз заканчивается смена в кафе.

Зазвонил дверной колокольчик, отвлекая меня от размышлений. К счастью, сейчас за прилавком стояла Маргарет. С каждым разом она ладит с покупателями все лучше, хотя иногда и кажется хмурой и неприветливой. Обидно, потому что она совсем не такая.

Через минуту в кабинет вошла Маргарет.

— У нас есть соевая пряжа? — спросила она, нахмурившись. — Никогда о такой не слышала.

Я отпила бульона.

— Мне ее заказывали.

Маргарет нахмурилась еще сильнее:

— Ты шутишь! Неужели действительно есть пряжа, которую делают из сои?

Я кивнула:

— Чего только сейчас не используют для создания волокон.

Маргарет должна была об этом знать, но она, как и я, предпочитает шерстяную пряжу. Однако я не могу недооценивать ленточную пряжу и пряжу из новых типов акрилового волокна. Существует даже пряжа из шерсти буйвола, а еще я слышала о новозеландской пряже, которая является смесью шерсти и меха опоссума. Кто бы мог подумать!

Моя сестра в изумлении тряхнула головой и снова оставила меня наедине с моими мыслями. Я так благодарна за то, что мой магазинчик сблизил нас с Маргарет, несмотря на все трудности, с которыми мы столкнулись в наших отношениях. Несколько лет назад я бы ни за что не поверила, что такое возможно.

Сначала Маргарет не поддерживала мою идею об открытии магазина, и я ее не виню. Я никогда не посещала бизнес-курсы и даже не имела опыта работы в полный рабочий день. Маргарет боялась, что меня постигнет неудача. Но она ошибалась. Позднее я поняла, как многому научилась у своего отца в отношении бизнеса. У него на протяжении многих лет было свое дело, и я усваивала эти знания почти неосознанно.

Закончив с обедом, я присоединилась к сестре. Торговля шла хорошо в течение всего дня. К четырем часам я насчитала более сорока продаж, а для магазина, где работают всего два человека, это просто прекрасно. Еще один положительный момент: когда мы заняты работой, день пролетает приятно и быстро.

— Джулия запаздывает. — Маргарет бросила взгляд на часы уже в пятый раз за последнюю минуту.

— Ты снова позволила ей поехать в школу на машине?

Не глядя на меня, Маргарет коротко кивнула.

Я не стала напоминать сестре о том, как она божилась, что машина будет только ее и Джулия не будет на ней ездить никогда. Не прошло и нескольких недель, как Маргарет купила машину, а моя племянница уже садилась за руль чаще сестры.

— Мы договаривались, что она заедет сюда сразу после школы, — пробормотала Маргарет.

— Уверена, у нее есть причины запаздывать, — заверила я ее.

Джулия училась в старших классах и участвовала в таком количестве мероприятий, что от ее расписания у меня голова шла кругом.

— Не сегодня. У нее запись к дантисту на шестнадцать тридцать, и я еду с ней.

Тогда я тоже посмотрела на часы. Стрелки показывали десять минут пятого.

— Значит, она приедет с минуты на минуту.

Маргарет кивнула.

— Не лучше ли собраться и подождать ее на улице?

Маргарет поколебалась, но потом согласилась. Она отлучилась в кабинет за пальто и сумочкой.

— Она скоро приедет, — успокоила я ее снова. Джулия была ответственной девочкой, поэтому у меня и в мыслях не было, что она может забыть о матери.

— До кабинета стоматолога отсюда ехать двадцать минут, — забеспокоилась Маргарет.

— Ну, хочешь, я позвоню туда и скажу, что вы можете опоздать?

Маргарет подумала и кивнула, нахмурившись еще больше. Да, не завидую я Джулии, когда она приедет. Маргарет в гневе — это нечто. Моя сестра редко выходит из себя, но, когда это случается, от нее лучше держаться подальше.

— Выходи пока на улицу, а я свяжусь с дантистом.

Маргарет толкнула дверь и со звоном колокольчика вышла на улицу.

Я подошла к телефону и пролистала телефонный справочник до буквы «Д», где был записан телефон дантиста Маргарет.

После второго звонка мне ответили.

— Кабинет доктора Уэнтворта. Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — сказала я. — Я по поводу Джулии Лэнгли. Хотела сообщить вам, что она, возможно, опоздает.

— Не могли бы вы сказать, когда она будет?

— Ох… Я не уверена.

— Если опоздание составит более десяти минут, то запись придется перенести.

— Не думаю, что это займет много времени, но все зависит от транспорта, — ответила я, хотя понятия не имела, когда приедет Джулия. Через окно витрины я видела, как Маргарет расхаживает туда-сюда. Каждый шаг выдавал ее нервное возбуждение.

— Пожалуйста, если это займет дольше десяти минут, перезвоните и запишитесь на другое время.

— Хорошо, — ответила я и положила трубку.

Я вспомнила, что у Джулии есть мобильный телефон, тот, что она купила после работы в кинотеатре на полставки. Иногда я привозила туда Коди. Ему нравилось видеть свою кузину за прилавком. Джулия наливала в попкорн Коди двойную порцию масла, и он приходил в восторг.

— Маргарет, — позвала я, выглянув на улицу, — а что с ее телефоном?

— Он остался дома, — фыркнула Маргарет. — Она забыла зарядить его.

Сестра снова нахмурилась, очевидно считая это подтверждением безответственности Джулии. Кажется, моя бедная племянница получит серьезный нагоняй.

За моей спиной противно затрещал телефон.

— «Путеводная нить», — ответила я.

— Маргарет Лэнгли, пожалуйста.

Жесткий деловой тон мужского голоса застал меня врасплох. Не важно, что он сказал, я сразу поняла, что что-то случилось.

— А вы не могли бы сказать мне? — спросила я так вежливо, насколько мне позволял дрожащий голос.

— Мне необходимо поговорить лично с миссис Лэнгли, — ответил мужчина.

— Одну минуту, пожалуйста. — Положив трубку рядом с телефоном, я подбежала к двери.

Маргарет как раз повернулась ко мне, словно почувствовав.

— Тебе звонят.

— Джулия?

— Нет… Подойди к телефону.

— Но Джулия приедет с минуты на минуту.

— Подойди, — настаивала я.

Я редко спорила с сестрой, и Маргарет удивленно подняла брови.

— Все нормально?

— Я… Я не знаю.

Маргарет поспешила зайти в магазин и взяла трубку.

— Маргарет Лэнгли слушает.

После секунды молчания Маргарет резко взглянула на меня. Ее рот приоткрылся, словно она была готова разрыдаться. Колени подкосились, и Маргарет упала на стул. Я осталась стоять у прилавка.

— Как она? — спросила Маргарет, покачиваясь.

Я закусила губу в ожидании ответа.

— Да, да. Я буду здесь. — Маргарет положила трубку, взглянула на меня и разрыдалась.

— Ч-что случилось? — спросила я, тоже начав плакать. — Джулия попала в аварию?

— Нет… Полиция сейчас заберет меня в больницу.

— Джулия в больнице?

— Да, она получила травмы, но мне не говорят, насколько серьезные. В больнице нужна моя подпись, прежде чем направить ее в хирургию.

— Хирургию. — Я проглотила ком в горле. — Что случилось? — закричала я, схватив сестру за руку. — Скажи, что случилось!

— Она… Джулия ехала сюда, как ты и сказала.

— Да, да. — Я знала, что она не могла забыть.

— Она остановилась на красный свет, и кто-то, какой-то мужчина подбежал к машине, распахнул водительскую дверь и…

Возникшая перед глазами картинка пронзила ужасом каждый мой нерв.

— На Джулию напали?

Маргарет кивнула:

— Он выволок ее на улицу, Джулия пыталась сопротивляться, но он… он снова ее ударил. А потом он выбросил ее на проезжую часть.

Закрыв рот обеими руками, я душила рвущийся из меня крик. На мою прекрасную племянницу напали. Я не знала, насколько тяжелыми были ее травмы, но очевидно, достаточно серьезными, раз требуется хирургическое вмешательство.

Шок от произошедшего был невыносим.

Вязание поможет скоротать время в одиночестве, решила Колетта. Сюзанна убедила ее попробовать этому научиться. К своему удивлению, Колетта ждала первого урока в среду с огромным нетерпением. Возможно, потому, что вязание ассоциировалось с миром и спокойствием. Колетта представила, как она на последнем месяце беременности сидит в удобном кресле, оставленном Лидией в квартире, и вяжет разные милые вещички для своего ребенка.

Колетта пока никому ничего не сказала. Однако через несколько месяцев скрывать беременность станет невозможно. Пока Колетта не представляла, что ей делать после рождения ребенка, где жить и рассказывать ли о ребенке Кристиану. Не имея в голове четкого плана, Колетта решила ждать ответа властей на свое анонимное письмо. Она поймет, как поступить, когда узнает о судьбе Кристиана. Если ей не ответят, она всегда может позвонить Дженни в офис. Несмотря на то что они давно не общались, Дженни будет рада ее слышать.

Этим утром торговля в цветочном магазине шла бурно. И неудивительно, ведь приближался День святого Валентина. Крисси, дочь Сюзанны, которая перевелась из Орегонского университета в Вашингтонский, согласилась работать в магазине раз в неделю после обеда, чтобы освободить Сюзанну и Колетту для уроков вязания. У Крисси был свой интерес. Она хотела изучить бизнес и доказать, что уже взрослая и может быть ответственной. Кроме того, Крисси рассчитывала заработать денег на карманные расходы.

Курсы посвящались вязанию шали, которую Колетта планировала использовать как одеяльце для ребенка. Лидия говорила, что связанную шаль можно отдать тому, кто нуждается в помощи. Колетте, несомненно, было необходимо и то и другое.

На прошлой неделе Колетта встретила в магазине Крисси. Девушка выглядела как типичная школьница: то уверенной, то неуверенной в себе и своих силах. Крисси обладала природным обаянием и намеревалась использовать его при работе в магазине. Крисси и ее мать были очень близки, и Колетта им завидовала. Ее собственные отношения с родителями были хорошими, но между ними никогда не было такой теплоты, как между Крисси и Сюзанной. Тем не менее Колетте хотелось, чтобы ее родители жили ближе, особенно сейчас. С другой стороны, жить рядом с родителями, возможно, было бы неудобно. Колетта не сказала им о ребенке. Она знала, что, если они узнают, станут настаивать на том, чтобы она все рассказала Кристиану. А Колетта этого сделать не может. По крайней мере, пока. Она чувствовала себя подвешенной между своим прошлым и будущим, неспособной двигаться вперед, к той новой жизни, которую однажды начала.

Свой отказ уезжать из Сиэтла Колетта объяснила тем, что этот город стал для нее родным и уютным домом. И это было правдой, однако остаться она хотела и для того, чтобы узнать, что же будет с Кристианом.

Теперь темнело не так рано, но к четырем часам тени начинали удлиняться. Колетте нравилось наблюдать за жизнью на Цветочной улице при свете уличных фонарей на тротуарах. Когда Сюзанна вернулась с деловой встречи, Колетта плела погребальный венок из красных гвоздик и гаультерии, местного вечнозеленого растения.

— Как все прошло? — спросила Колетта, зная, как нервничала ее начальница перед встречей с директором одной из самых крупных частных контор Сиэтла. Недавно Сюзанна получила предложение осуществлять цветочное оформление для похоронных церемоний, а для этого необходимо было договориться о цене на цветы с директором конторы.

Сюзанна сняла куртку и повесила ее на крючок в подсобке.

— Встреча прошла очень хорошо, — ответила Сюзанна, ее глаза лучились надеждой. — К концу недели будет известен результат.

— Это здорово.

Колетта хотела, чтобы у Сюзанны все получилось. Конечно же Колетта беспокоилась и о сохранении работы. А чем больше прибыль у начальницы, тем лучше для нее. Однако основной причиной являлось не это. Колетте нравилась Сюзанна. Она наняла ее после короткого собеседования, во время которого задала всего несколько вопросов. К счастью, Сюзанна не стала требовать рекомендаций от предыдущих работодателей. Позднее Сюзанна призналась, что Колетта была первой, с кем ей довелось проводить собеседование, и она задавала вопросы чисто интуитивно.

Работая бок о бок изо дня в день, они не могли не подружиться. Даже несмотря на то, что Колетта никогда не делилась ничем личным. Разговоры крутились вокруг семьи Сюзанны, любимых книг и людей с Цветочной улицы. Вскоре Колетта в общих чертах поведала о своей жизни: о том, как училась, вышла замуж и как стала вдовой. Вскользь упомянула о своей прежней работе. Колетта бережно хранила в сердце воспоминания о Дереке. У них был прекрасный брак. Единственной проблемой была ее неспособность забеременеть. Колетта глубоко любила Дерека и до сих пор о нем скорбела. Но ее смущали чувства к Кристиану Демпси. Последний год Колетта лгала себе, не желая признавать возникшую к нему симпатию, ведь именно поэтому она и провела тогда с ним ночь. Колетте хотелось верить, что их занятия любовью являлись чем-то большим, нежели утолением физического голода двух одиноких людей. Надежда эта рухнула, как только Колетта вышла на работу после Рождества. Несмотря на то что Кристиан ничего не сказал, Колетта знала, что он жалеет о той ночи, жалеет обо всем, что произошло между ними. Кристиан казался обеспокоенным и поглощенным своими мыслями. Колетта наивно полагала, что такое нетипичное поведение связано с ней. Она не знала, во что именно Кристиан ввязался и зачем ему понадобилось рисковать делом, в которое он столько вложил. Колетта полагала, что Кристиан испытывает финансовые трудности. Либо его шантажируют. Но какова бы ни была причина, Колетта не желала в этом участвовать и не хотела видеть Кристиана.

Сюзанна снова заговорила, и Колетта охотно отвлеклась от мыслей о Кристиане.

— Я представляла мистера Олсона не таким, — сказала Сюзанна, быстро подвязывая фартук. — Хотя, с другой стороны, я ведь нечасто бываю в похоронных конторах. Он такой доброжелательный. И совсем не мрачный, представляешь? Просто сдержанный и искренний. Потом я увидела, как мистер Олсон говорит с семьей, недавно потерявшей близкого человека, и он так искренне их успокаивал. — Сюзанна слегка пожала плечами. — Мистер Олсон произвел на меня сильное впечатление. Надеюсь, я на него тоже.

Колетта знала: если Сюзанне удастся заключить контракт с похоронной конторой, это принесет магазину огромную прибыль. Сама Колетта хоронила лишь Дерека, и эти воспоминания были смутными. Все заботы по организации похорон и погребению взяли на себя родители Дерека, которые прилетели из Чикаго. Будучи в состоянии оцепенения, Колетта была этому только рада. Сидя в приемной, она листала брошюру по организации похорон. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь это станет частью ее работы.

— Я заверила мистера Олсона, что, хотя и являюсь новичком в этом деле, намерена заключить договор на длительное сотрудничество. Подбирать слова для речи мне помогал Джо. Он просто великолепен.

Колетта восхищалась Джо, мужем Сюзанны, и тем, как он поддерживает жену в ее начинаниях. Она завидовала их нежному союзу и гадала, достиг бы ее собственный брак такой зрелой и глубокой любви. Колетта предпочитала думать, что так и случилось бы. Но ее муж погиб, а она носила ребенка от другого мужчины.

В эту секунду зазвонил телефон, и Колетта сняла трубку. Она как раз начала принимать заказ, когда дверь магазина распахнулась и кто-то зашел внутрь. Сюзанна вышла из подсобки к клиенту.

Колетта записала заказ: поздравительный букет для пары, ставшей родителями. Цветы необходимо доставить сегодня в роддом. Для небольших заказов Сюзанна нанимала службу доставки. Раз в день водитель заходил в цветочный магазин и принимал заказы. Больше всего удовольствия Сюзанна и Колетта получали, оформляя букеты для таких счастливых событий, как сегодня. Похоронные венки и цветочное оформление являлись основным источником дохода их магазина, но Колетта по собственному опыту знала, что никакие цветы, какими бы дорогими и прекрасными они ни были, не облегчат боль утраты близкого человека. Суть в том, чтобы воздать должное умершему и выразить свою скорбь.

В подсобку вернулась Сюзанна.

— Пришел какой-то мужчина. Он хочет с тобой поговорить.

— Мужчина?

Это мог быть лишь один человек. Сюзанна держала перед глазами визитку.

— Кристиан Демпси. Не этот ли человек звонил на прошлой неделе?

Колетта нервно кивнула. Возможно, она поступила глупо, не перезвонив Кристиану. Неужели она всерьез думала, что он ее не найдет? Зная Кристиана, можно было предположить, что ее молчание лишь подстегнет его желание ее разыскать.

Расправив плечи, Колетта медленно направилась в магазин и встала за прилавок. Она выслушает Кристиана и будет молиться, чтобы этим все и закончилось. Однако скрыть волнения от встречи Колетта не могла.

Кристиан совсем не изменился. Он выглядел точно так же, как и месяц назад. Стоило Колетте выйти из подсобки, и Кристиан впился в нее взглядом.

— Мистер Демпси, — официально обратилась к нему Колетта, и это прозвучало смешно, ведь месяц назад она лежала в его объятиях. Но вежливость обеспечивала эмоциональную защиту, в которой Колетта сейчас так нуждалась.

Кристиан нахмурился:

— В свете… последних событий было бы более уместным называть меня по имени.

Колетта внимательно посмотрела на Кристиана, желая убедиться, что над ней не подтрунивают. Более уместным, хотелось ей сказать, было бы вообще не упоминать об их ночи в отеле.

— Хорошо, Кристиан.

— Ты получила мое сообщение?

— Да. Получила. — Почему она не перезвонила, Колетта объяснять не стала.

Кристиан слегка сузил глаза. Кто-то другой, возможно, этого бы и не заметил. Но только не Колетта. За пять лет работы с ним она слишком хорошо изучила все нюансы его настроения и выражения мыслей. Он был ею недоволен, недоволен собой, тем, как выглядел, как держался. Колетта понимала все это по положению плеч Кристиана. Скорее всего, он узнал, кто написал письмо. Испуганная Колетта не имела никакого желания обсуждать это.

Кристиан все так же смотрел ей прямо в глаза.

— Можно тебя на пару минут? Для личного разговора.

Он знает.

— Это… это невозможно. Я на работе.

— Тогда я подожду.

Никто не отпугнет покупателей лучше раздраженного Кристиана Демпси.

Немного подумав, Колетта неохотно, но все же сдалась. Лучше не откладывать, решила она. Кристиан все равно вернется.

— Я попробую отпроситься у начальницы.

Кристиан ответил коротким кивком, и Колетта направилась к Сюзанне.

— Кто этот мужчина? — прошептала Сюзанна, как только Колетта зашла в подсобку.

— Мой бывший начальник. Можно я уйду сейчас?

— С ним? Сюзанна нахмурилась, явно забеспокоившись.

— Наш разговор не займет много времени.

По мнению Колетты, он требовал не более пяти минут. Гораздо больше ее беспокоило то, как она будет чувствовать себя после. Несмотря на все то, что Колетта знала о Кристиане, ее все так же тянуло к нему.

— Можешь не торопиться, — заверила Сюзанна. — Но пообещай мне разговаривать с этим человеком, только если тебе самой этого хочется.

Колетта хотела и не хотела одновременно.

— Мне необходимо с ним поговорить, — ответила она, посчитав такое объяснение достаточным.

Кристиан ждал ее на улице. Будучи джентльменом, он придержал дверь, пока она не вышла из магазина. Колетта ожидала какого-нибудь замечания по поводу того, какую работу она предпочла работе в «Демпси импортс». Но Кристиан ничего не сказал.

— Через дорогу есть кафе, — указал Кристиан на «Французское кафе» с полосатым навесом. На одной из витрин располагалось великое множество кондитерских деликатесов, а через другую можно было увидеть маленькие столики и стулья.

— Может, лучше немного пройдемся? — Колетта не хотела, чтобы кто-нибудь из кафе подслушал их разговор.

Кристиан согласился. Шагая вдоль Цветочной улицы, они сдержанно обменивались любезностями. Кристиан шел, заложив руки за спину, стараясь не обгонять Колетту. Больше всего ее поражало то, как они оба пытались поддерживать официальный тон. Они вели себя словно незнакомые люди.

— Как ты? — спросил Кристиан. Он повернулся и взглянул на Колетту, словно обладал способностью читать ее мысли. На самом деле так оно и было.

— Со мной все прекрасно, спасибо. — Колетта надеялась, что голос не выдаст ее волнения.

— Я имею в виду, как ты… в физическом плане? — снова спросил Кристиан.

— В физическом? — не поняла Колетта.

— Может, еще на бумаге написать? — нетерпеливо заговорил Кристиан. — Если я правильно помню, никто из нас не позаботился о средствах контрацепции.

— Ах это. — Смущение зажгло на щеках Колетты румянец более яркий, чем красный свет на перекрестке. — Все хорошо. Не о чем… беспокоиться.

Кристиан, похоже, ей не поверил.

— Если это все, — проговорила Колетта неуверенно, — то я, пожалуй, пойду.

В голове Колетты теснились лишь вопросы и обвинения. Она никогда не считала Кристиана дураком и знала о его незаконной торговле с Китаем. Встреча с ним ее смущала. Колетте не хотелось думать о Кристиане и давать ему повод для подозрений о ребенке. Чем быстрее они распрощаются, тем лучше.

— Это не все, — резко возразил Кристиан. Он замолчал, словно не зная, как сформулировать следующий вопрос. После короткой паузы Кристиан выпалил: — Я хочу, чтобы ты вернулась в «Демпси импортс».

Пораженная его просьбой, Колетта машинально помотала головой:

— Я не могу.

Загорелся зеленый свет, и Колетта с Кристианом пересекли дорогу. Они просто шли наугад.

Кристиан подождал, пока они перейдут на другую сторону.

— Из-за того, что между нами было?

— Кристиан, — пробормотала Колетта и поняла, что он не знает о ее письме. — Ничего не выйдет. Мне жаль, но между нами всегда будет та ночь.

— И день.

Кристиан, казалось, хотел смутить ее еще больше.

— Да, и день, — согласилась Колетта. — Не важно. Мы больше не можем работать вместе.

— Хорошо, — с сожалением произнес Кристиан. — Я совершил ошибку после выходных. Наши отношения изменились, а я не знал, как себя вести.

Дело не только в отношениях, язвительно подумала Колетта.

— Я делал вид, что между нами ничего не произошло, — продолжал Кристиан. — Но это не так. Ты права. Давай обсудим все как взрослые, зрелые люди и придем к взаимопониманию.

— Я не хочу ничего обсуждать. И здесь нечего понимать. Мы совершили ошибку. В этом можно винить алкоголь или праздничную раскованность.

Кристиан поднял брови.

Колетта смотрела под ноги на тротуар.

— Прости, — прошептала она. — Все изменилось, Кристиан. Я больше не могу быть твоей ассистенткой.

— Почему бы нам тогда не списать ту ночь на временное помутнение рассудка и забыть об этом? Ты ценный работник. Ты нужна компании.

— Компании? — переспросила Колетта.

Кристиан тихо вздохнул.

— Ты нужна мне, — пробормотал он. — Я хочу, чтобы ты вернулась.

Колетта могла быть польщена. Ведь Кристиан Демпси редко признавал свою необходимость в ком-либо или в чем-либо.

— Это невозможно, — твердо ответила Колетта. — Мы не можем изменить уже сделанное. Неужели ты не понимаешь?

Не может же она в самом деле снова заниматься его расписанием, организацией командировок и свиданиями. Да и в любом случае, как только Кристиан узнает о ее письме в высшие инстанции, он тут же ее уволит.

Кристиан не ответил.

— Как ты нашел меня? — спросила Колетта.

— А что? Ты скрывалась?

— Нет…

— Это было несложно. Я связался с твоим банком, там мне дали твой новый адрес. Чтобы отправить документы об увольнении.

Почувствовав себя глупо, Колетта пожала плечами. Но не удержалась и задала еще один вопрос:

— Ты уже нанял нового помощника?

Она могла бы спросить у кого-то, с кем подружилась за годы работы в компании. Но офис наверняка кишел сплетнями и слухами по поводу ее внезапного увольнения, поэтому Колетта не звонила никому из «Демпси импортс». Связываться с кем-то из бывших коллег Колетта решила лишь в крайнем случае.

— Ллойд Йорк, — ответил Кристиан.

— Ллойд, — повторила Колетта. Она безуспешно пыталась вспомнить лицо этого человека. — Я его не знаю.

Обычно Кристиан решал подобную проблему, повышая кого-то внутри компании.

— Он временный работник.

Колетта широко раскрыла глаза. Кристиан не любил использовать людей из временного штата и прежде всегда этого избегал. Тот факт, что он нанял кого-то за пределами компании, лишь доказывал его виновность. Однако зачем Кристиану возвращать ее назад, Колетта не понимала. Разумеется, он знал: рано или поздно она все равно узнает о его делах.

— Я надеялся, ты придешь в себя и вернешься сама. Но ты не давала о себе знать, и у меня не осталось другого выбора, кроме как самому с тобой связаться.

— Кристиан, мне очень жаль. Даже больше, чем ты думаешь. Но я не стану менять своего решения.

— Ты точно не передумаешь?

— Нет, не передумаю. — Колетта закрыла глаза. Несмотря ни на что, она скучала по Кристиану, скучала по его поручениям и своей работе. Колетта хотела рассказать Кристиану о ребенке, но только после того, как все прояснится. Конечно же она понятия не имела, когда и как это будет.

— Ты хочешь вернуться, Колетта. Я это чувствую. Скажи, что тебя останавливает, и я все улажу. Хочешь повышения, хорошо. Я удвою твою прежнюю зарплату. Мы отлично друг друга знаем и…

Вот сейчас Колетта разозлись.

— Я так не думаю, — вспылила она. — После пяти лет совместной работы ты почти ничего обо мне не знаешь.

— Правда?

— Да, правда! — взорвалась Колетта.

— Наоборот. Я знаю тебя очень хорошо, Колетта Блейк.

Двусмысленность слов Кристиана так искусно достигла цели, что Колетта почувствовала, словно острая игла задела особо чувствительный участок кожи. И ее гордость.

— Об этом я и говорю, — произнесла она спокойно, насколько позволяло гулко стучащее сердце. — Ты лишь подтвердил мои слова. То, что случилось… уже случилось. Пути назад нет. Думаю, вам лучше нанять постоянного ассистента, мистер Демпси. Потому что, уверяю вас, у меня нет никакого желания снова работать с вами. Никогда.

Желая сохранить чувство собственного достоинства, Колетта зашагала прочь, оставив Кристиана стоять на тротуаре.

Если бы сегодня не было первого занятия по вязанию, я бы закрыла магазин и поехала в больницу к Маргарет и Джулии. Состояние моей племянницы было критическим. Два дня она лежала под капельницей со сломанной рукой. На опухшем лице синели кровоподтеки. Я едва могла смотреть на Джулию и не заплакать. Как можно было сделать такое с моей прекрасной племянницей? Это за пределами моего понимания. Но гораздо больший ущерб нападавший нанес не телу Джулии, а ее психике.

Ее и моей сестры! Еще никогда я не видела Маргарет в такой ярости. В приемном отделении больницы она расхаживала туда-сюда, рыча, как раненый зверь, срывалась на медсестрах, требовала ответить на ее вопросы и всячески нарушала больничный распорядок. Я даже поговорить с ней не могла. Не знаю, что было бы, если бы не Мэтт. Мой зять подошел к ситуации тактично. Снова и снова он напоминал Маргарет, что Джулия жива. Потеря машины их не волновала. Самое главное, что дочь осталась жива после нападения. Выплата по страховке окупит потерю транспорта, но ничто не заменит погибшего ребенка.

В эту холодную среду дверь магазина распахнулась, и на пороге показалась Аликс. Я была рада, что она записалась на новые курсы вязания, хотя ей это и не требовалось, поскольку Аликс уже достигла высокого уровня. Колетта и Сюзанна прежде никогда не вязали, поэтому я предложила работать над двумя схемами: одна полегче, а другая — для Аликс — усложненная кружевная. Перед Аликс должна стоять более сложная задача, иначе она быстро заскучает. А еще Аликс необходимо отвлечься от проблем, и эта схема кружевной шали прекрасно ей поможет.

Я была так рада видеть Аликс, что чуть не расплакалась. Нападение на Джулию настолько выбило меня из колеи, что даже незначительное событие вызывало у меня бурную реакцию.

— Ты слышала? — спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

Аликс кивнула:

— Как Джулия?

— Ее перевезли домой после двух дней в больнице, но она не хочет видеть никого, кроме членов семьи.

Джулия боялась того, что скажут друзья, когда увидят ее распухшее лицо в синяках. Приехав домой, она тут же ушла в свою комнату и больше оттуда не выходила. Я понимала ее лучше, чем кто-либо. После первой операции на мозге, с перебинтованной головой, я ужасно всех смущалась. Тогда я и подумать не могла, что это лишь начало моих испытаний. Я тоже не позволяла своим друзьям видеться со мной, а потом, когда я осталась в одиночестве и меня одолевала депрессия, их осталось всего несколько человек.

Оглядываясь назад, я понимаю, что сама отталкивала от себя людей. Надеюсь, Джулия не повторит моей ошибки.

Мне остается лишь молиться за свою племянницу и окружить ее поддержкой и заботой. Рука заживет, и сойдут синяки, но вряд ли она уже будет той беззаботной девочкой, какой была неделю назад.

В тот день нападавший украл не только машину. Он украл невинную веру Джулии в хороший и безопасный мир. Грабитель причинил боль и Маргарет с Мэттом. Кем бы ни был этот человек, ему за многое предстоит ответить.

— Преступника поймали? — спросила Аликс, проходя к столу в подсобке.

Именно здесь я вела свои занятия. Аликс сняла рюкзак и достала пряжу и спицы, купленные ею на прошлой неделе.

— Пока неизвестно.

Честно говоря, я мало на что надеялась. Офицер полиции сказал Маргарет, что, возможно, уже на следующий день после угона машину погрузили на корабль в сиэтлском порту. Очевидно, автомобиль моей сестры являлся одним из самых желанных товаров на черном рынке. Вся семья очень гордилась приобретением своего первого нового автомобиля, и от этого Маргарет испытывала лишь еще большее чувство вины.

— На вашем месте я бы не очень-то на них рассчитывала, — проворчала Аликс.

Аликс не верила полиции. Я могла бы найти какие-то доводы против скептического отношения к стражам порядка, но спорить мне не хотелось. Кроме того, моя сестра прежде всего думала не об угнанной машине. Она хотела правосудия. Она требовала правосудия. Маргарет не умела легко прощать и забывать. Она яростно охраняла свою семью, особенно дочерей, Джулию и восьмилетнюю Хейли.

Снова зазвонил дверной колокольчик, и в магазин вошли Сюзанна и Колетта. Все три женщины уже приобрели спицы и пряжу, а схемы для вязания я раздала сама, поскольку их стоимость входила в оплату обучения. На занятиях я собиралась уделять большую часть времени новичкам Сюзанне и Колетте.

— Сюзанна, Колетта, познакомьтесь с моей подругой Аликс, — сказала я. — Она работает во «Французском кафе», так что вы ее, возможно, уже видели.

Аликс как-то неприветливо пожала плечами. Я сразу вспомнила, как она вела себя на первых занятиях по вязанию. Тогда она сидела напротив Жаклин Донован. Я уже давно не сталкивалась с этой стороной характера Аликс и поняла, что ее что-то беспокоит, тем не менее снова прикусила язык.

— Колетта, почему бы тебе не представиться? — предложила я, надеясь начать урок с более оптимистичной ноты.

— Что ж, я уже знакома с Сюзанной и Лидией, а еще я встречала Аликс в кафе. Меня зовут Колетта Блейк.

Колетта смолкла, но я все же на этом не успокоилась.

— Расскажи нам что-нибудь еще, — попросила я.

Колетта взглянула на Аликс.

— Что бы вам хотелось знать? — спросила она.

И снова Аликс лишь равнодушно пожала плечами.

— Ничего, если только вы не умираете от желания что-то рассказать.

Больше молчать я не могла.

— Аликс! — прикрикнула я, давая понять, что ее поведение абсолютно неприемлемо.

Аликс соизволила извиниться:

— Простите меня, Колетта. У меня был ужасный день. Пожалуйста, расскажите о себе.

Колетта тряхнула головой:

— Вообще-то мне нечего сказать. Давайте просто начнем занятие.

— Послушайте меня, все, — вмешалась Сюзанна. — На занятиях должно быть весело. Ради бога, мы же собираемся вязать чудесные шали, а не бронежилеты!

Я улыбнулась.

— Хорошо, Сюзанна, тогда давай ты представишься, — предложила я. Сюзанна, по крайней мере, была не против поболтать.

— Что ж, — начала она, — как вы знаете, в прошлом сентябре я стала владелицей магазина «Сад Сюзанны». Для меня это было большой переменой, ведь до этого я более двадцати четырех лет работала учительницей.

— Почему вы оставили эту работу? — спросила Аликс, выпрямляя спину.

— Потому, что она превратилась в привычку, — ответила Сюзанна. — Весь мой интерес к работе выгорел. Я и не заметила, как потеряла его. Когда я начинала преподавать, каждая минута приносила мне удовольствие. Раньше я ненавидела конец учебного года, но в последний год своего преподавания не могла дождаться наступления лета. Тогда-то я и осознала, что обманываю своих учеников. И себя.

Вопрос Аликс заставил меня задуматься: а не хочет ли она однажды открыть свою собственную пекарню, подобно тому, как Сюзанна начала заниматься цветочным бизнесом? Такая идея показалась мне интересной, но как отреагирует на это Джордан?

— А почему именно цветочный магазин? — спросила Колетта, подавшись вперед.

Сюзанна неопределенно взмахнула рукой:

— У меня, как и у моей матери, всегда был сад. Думаю, я унаследовала любовь к цветам от нее. Честно говоря, я бы никогда не подумала о покупке цветочного магазина, если бы не мой муж. Джо знает меня, как никто другой. — Сюзанна помолчала и улыбнулась. — Я этого не забуду. Иногда он удивительно проницателен в отношении меня и моих желаний. Это Джо узнал, что магазин «Цветы Фэнни» продается, и связался с предыдущей владелицей. Джо предложил мне купить цветочный магазин, и я тут же поняла, что именно это и хочу сделать.

— А как вам работается без начальства? — спросила Аликс.

— Мне это определенно нравится, — горячо ответила Сюзанна. — И, должна признаться, я еще никогда не трудилась так усердно.

Аликс взглянула в окно на «Французское кафе». Когда-то она мечтала работать в подобном месте, и ее мечта, как и моя, стала реальностью.

— Послушайте, Аликс, это правда, что в июне у вас свадьба? — спросила Сюзанна.

Аликс кивнула, но очень неохотно. Кажется, ее плохой день был как раз связан с предстоящим замужеством. Хотела бы я знать, из-за чего она так расстроилась. Но Аликс редко делится своими проблемами с окружающими. Скорее всего, она привыкла к этому в те годы, когда могла полагаться только на себя. Аликс жила одна с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.

— А вы уже заказали цветы для свадьбы? — поинтересовалась Сюзанна.

Аликс нехотя ответила:

— Этим занимается мама Джордана.

— Хотите совет? — спросила Колетта, взглянув сначала на Сюзанну, а потом на меня.

— Вообще-то нет. — Аликс потянулась за вязальными спицами и пряжей, словно предмет разговора ей наскучил.

— Но цветы на свадьбе очень важны, — возразила Сюзанна. — Не лучше ли…

— Я еще не решила, — перебила ее Аликс. — И не думаю, что нужно делать это прямо сейчас. Мы собрались вязать или болтать целый день?

— Вязать.

Очевидно, темы свадьбы лучше избегать. Я взяла свои спицы и моток пряжи.

— Существует множество способов набирать петли, — объяснила я, просовывая указательный палец внутрь мотка пряжи. Я разработала свой метод отыскания конца нитки в мотке. Честно говоря, он не всегда срабатывает. Но к счастью, в этот раз я выглядела настоящим профессионалом. Я нашла конец нити и подождала, пока Сюзанна и Колетта сделают то же самое.

Жаль, что я не начала урок с этого, возможно, тогда между моими подругами установился бы более тесный контакт. Аликс была явно не в настроении разговаривать, а Колетта не хотела делиться своими переживаниями. Я думала, она захочет рассказать Аликс о том, что она вдова. А может, она решила, что Аликс уже это знает. Тогда понятно, почему Колетта снова решила держать свою скорбь по Дереку в себе.

Потом я показала Колетте и Сюзанне, как набирать петли на спицы. Я не люблю пользоваться этим способом, но он самый простой и является эффективным введением в искусство вязания.

К тому времени, как Колетта набрала петли, Аликс уже связала полтора сантиметра изделия.

Колетта хмуро взглянула на Аликс.

— Вы умеете вязать, — вздохнула она. — Зачем вы тогда пришли на занятия?

Аликс подняла глаза и бросила взгляд на меня.

— Джордан, мой жених, подумал, что это поможет мне успокоить нервы.

— Я ничего не понимаю, — проворчала Сюзанна, отложив спицы и пряжу. — Ты же говорила, вязание расслабляет?

— Это происходит не сразу, — возразила я.

— Ты шутишь, — пробормотала Сюзанна.

Аликс рассмеялась:

— Вы бы видели меня, когда я только-только начинала учиться. Когда я спустила первую петлю, Жаклин просто побагровела.

— Насколько я помню, — добавила я с улыбкой, — она побагровела не из-за спущенной петли, а из-за твоей реакции: ты разразилась целым потоком ругательств.

Аликс усмехнулась:

— Теперь я выражаюсь мягче, так что не волнуйтесь, дамы.

— Все возможные ругательства я уже слышала от своих детей, — вздохнула Сюзанна.

— Не обольщайтесь.

Я улыбнулась и подняла руку:

— Хотите устроить соревнования по ругательствам?

— Без меня, — ответила Сюзанна, закончив набирать петли. Они были очень плотными. Даже удивительно, как у Сюзанны получалось перебрасывать петли с одной спицы на другую. Сюзанна вздохнула и повернулась ко мне, ожидая одобрения, словно только что совершила настоящий подвиг.

— Хорошо, — сказала я, наклонившись к ее работе.

— А мне нужна помощь, — простонала Колетта, глядя на свою спутанную пряжу.

За последние три года с чем мне только не приходилось сталкиваться. Я быстро исправила ошибку Колетты, снова показала, как набирать начальный ряд петель, и встала за ее спиной, чтобы убедиться, что Колетта все поняла. Если я так и буду вязать за нее, она ничему не научится. Колетта должна делать все сама.

— Я согласна с Сюзанной, — вздохнула Колетта спустя несколько минут. — Вязание только треплет нервы. А когда оно начнет расслаблять?

— Это приходит со временем, — отозвалась Аликс. — Вы просто вяжете и вдруг замечаете, что уже не считаете количество петель. Я начинала учиться вязать на одеяльце для ребенка. После каждого ряда я останавливала работу и проверяла, не сделала ли я больше или меньше петель, чем нужно. По сравнению с детским одеялом шаль, которую вяжете вы, намного легче.

Аликс права. Детское одеяло было смелым проектом. Я выбрала его потому, что его вязание занимало около десяти занятий. Начни я с чего-то меньшего, например салфетки, и на работу ушел бы всего один-два урока. Вязание одеяльца соответствовало указанному мною числу занятий.

— А для кого ты вяжешь шаль? — спросила я Сюзанну.

— Для мамы, — тут же ответила она. — После переезда в… в дом для престарелых она отлично себя чувствует. Лучше, чем я думала.

— Моя мама тоже живет в доме для престарелых, — сказала я. — Но должно быть, ты за нее волнуешься?

Мы с Маргарет навещали маму по очереди.

О случившемся с Джулией маме рассказывать не стали, чтобы не тревожить. Я боялась, мама может догадаться, что что-то не так, ведь Маргарет не приезжала к ней уже несколько дней. Однако мама словно ничего не замечала.

— Там вполне хорошо, — ответила Сюзанна. — Мы с мамой общаемся каждый день. — Она замолчала и, прикусив кончик языка, осторожно сделала накид на спицу. — У меня есть один хороший друг, который время от времени заезжает ко мне и рассказывает, как дела у мамы.

— Что бы мы делали без друзей, — заметила я и тут же поймала взгляд Аликс. Кажется, она успокоилась. — А ты, Аликс? Уже решила, кому подаришь свою шаль?

Аликс кивнула:

— Сначала я хотела оставить ее себе. Может, ее тепло поможет мне пережить эту свадьбу? — Аликс улыбнулась и, покачав головой, вернулась к вязанию. — Но теперь я хочу подарить шаль бабушке Джордана. Думаю, ей очень понравится, что я связала шаль специально для нее.

— Уверена, что понравится, — кивнула я. — А ты, Колетта?

Колетта не подняла головы.

— Наверное, я оставлю ее себе. Это звучит эгоистично?

— Вовсе нет, — заверила я.

Волшебство вязания на нас уже подействовало. Аликс пришла раздраженная по поводу своей свадьбы. Колетта нервничала и почему-то была в плохом настроении. Я беспокоилась за племянницу и Маргарет. На Сюзанну свалились заботы нового бизнеса. А теперь мы все расслабились, разговаривали, смеялись, вязали.

Нити пряжи связали нас.

Закончив на сегодня, Аликс налила себе чашку кофе и села за стол в подсобке пекарни, закинув ноги на соседний стул. «Французское кафе» процветало, и Аликс нравилось думать, что в этом успехе есть и ее заслуга. Каждое утро ее свежеиспеченные булочки, пироги и печенье привлекали в кафе постоянных клиентов.

На кухню заглянула Молли, одна из официанток.

— Джордан пришел, — объявила она тоном, который говорил, что Аликс очень повезло встретить такого мужчину. Но Аликс и сама об этом прекрасно знала.

— Джордан? Здесь? Сейчас? — спросила она. Они с Джорданом договаривались встретиться только через час.

— Он выглядит, как Джордан, говорит, как Джордан, и ходит, как Джордан. Полагаю, это и есть Джордан.

— Молодец. — Аликс оценила шутку Молли и отсалютовала кофейной чашкой.

— Позвать его сюда?

Аликс кивнула, хотя и не понимала, что происходит. Если бы Джордан подождал час, как они изначально и планировали, она могла бы принять душ и переодеться. Теперь же Джордану придется взять Аликс с собой, в чем она есть, не говоря о дикой усталости.

Когда Джордан зашел в подсобку, Аликс указала на свободный стул. Джордан одной рукой подставил его к столу, в руке у него была банка кофе. Откинувшись на стуле, он улыбнулся.

— Я перепутала время? — спросила Аликс, хотя точно знала, что это не так.

— Нет. Я пришел раньше.

— Что-то случилось?

Джордан избегал смотреть ей в глаза.

— Ты уже смотрела папки? — тихо спросил он.

— Какие папки?

Однако Аликс прекрасно понимала, о чем говорит Джордан. Его мать принесла ей огромные папки с образцами свадебных приглашений. Аликс должна была их просмотреть и сделать выбор. И она действительно пыталась выбрать, но все, что ей нравилось, тут же отвергалось Жаклин или Сьюзен. Расстроенная Аликс к папкам больше не притрагивалась.

— Мама сказала, что приглашения нужно выбрать немедленно, потому что их пора заказывать.

Аликс пыталась не сорваться:

— Ты сам-то их видел?

— Нет, я занят в церкви и…

— Думаешь, я занята меньше? — крикнула Аликс, ее злость уже зажглась и искала выхода.

Джордан посмотрел Аликс в глаза:

— Аликс, послушай меня, я пришел сюда не ссориться. Мы очень заняты, с этим не поспоришь, но к свадьбе нужно подходить с серьезностью.

— Что я и делаю.

Если бы не усталость, она бы, пожалуй, не сорвалась сейчас.

— Я тоже, — сказал Джордан. — С моей стороны приглашениями занимаются все.

— Под всеми ты имеешь в виду свою мать.

— И Жаклин, — добавил Джордан.

— Тогда пусть они и выбирают! — в отчаянии снова выкрикнула Аликс, сжимая кулаки.

Но насчет Жаклин Джордан был прав. Она с таким рвением занималась предсвадебными хлопотами, что Аликс стала ее избегать. Любой разговор перетекал в обсуждение свадьбы. Жаклин даже наняла оркестр из десяти человек! А сегодня утром она с кем-то договаривалась о том, чтобы в определенный момент выпустить в небо белых голубей. Голуби? Затею с птицами, которые оглушительно хлопают крыльями и гадят, Аликс считала по меньшей мере глупой. Был даже разговор о коляске, запряженной лошадью, на которой новобрачные отправились бы из церкви в загородный клуб. Причем эта идея все еще рассматривалась. Коляска! После всего этого Аликс было даже страшно думать о цветах и торте.

Аликс не хотела оскорблять чьи-либо чувства, но ведь это ее свадьба, и она должна иметь хоть какое-то право голоса при организации. Вопреки своим желаниям, Аликс согласилась на прием в загородном клубе, зная, что это порадует мать Джордана. Аликс надеялась установить хорошие отношения с семьей Джордана, особенно со Сьюзен Тернер, поэтому шла на компромисс. При этом Аликс не покидало ощущение, что на уступки идет только она.

— Мы можем посмотреть образцы сегодня вечером, — в конце концов решила Аликс. Спорить было бессмысленно.

— По-моему, ты этому не рада.

— Я не рада. — Аликс врать не собиралась. — Знаешь, о чем я подумала? — спросила она, немного погрустнев оттого, что не может распоряжаться собственной свадьбой.

— Сегодня вечером мы хотели провести время вместе. Мы это сделаем, Аликс. Я обещаю. Как только выберем приглашения. — Джордан отпил кофе.

— Дело не только в этом, — с сожалением произнесла Аликс. — Когда ты подарил мне обручальное кольцо и мы стали говорить о церемонии… — Она замолчала. — Я думала, это будет тихая маленькая свадьба, и я сама сделаю приглашения.

— Правда? — Идея Джордана впечатлила. — Мы могли бы сделать это вместе.

Аликс сомневалась.

— Сколько человек в списке твоей матери? — спросила она. Стоит ли говорить о том, что список самой Аликс будет намного короче?

— По последним подсчетам, триста.

Сердце Аликс бешено заколотилось.

— Триста человек?

— Приглашений, — поправил Джордан, даже не подозревая, что почувствовала Аликс после такой новости. — А придут около пятисот человек.

— Ты, должно быть, шутишь!

— Аликс, мой отец — священник. Ты не поверишь, сколько у моих родителей друзей и знакомых. Мама сократила список до трехсот приглашений. Если бы ты знала, сколько их было изначально, тебе бы стало плохо.

— Мне уже плохо.

Будучи уверенным, что Аликс просто шутит, Джордан улыбнулся. Однако он ошибался. Аликс представила церковь, заполненную сотнями гостей — причем все они незнакомые люди, — и у нее скрутило желудок.

— Надеюсь, ты понимаешь, как сильно я люблю тебя, — пробормотала Аликс.

Джордан снова улыбнулся и потянулся за кофе.

— Конечно понимаю.

— Мы можем поговорить о чем-то другом? — спросила Аликс. Внутренняя сторона локтя начинала чесаться, и девушка подозревала, что это начало крапивницы. В последний раз сыпь появлялась, когда Аликс была маленькой. С тех пор она считала, что болезнь, которая проявлялась в связи со стрессами, больше ее беспокоить не будет. Очевидно, она ошиблась.

— Разумеется, — с радостью согласился Джордан. — О чем хочешь поговорить?

— Эм… — Всего несколько минут назад Аликс хотелось обсудить с Джорданом десятки вещей. И вдруг в голове стало совершенно пусто. — Я ходила на первое занятие по вязанию.

— Как все прошло?

— Думаю, хорошо.

— А кто еще ходит на занятия? — спросил Джордан.

— Кроме меня, всего две женщины. Сюзанна и Колетта.

Аликс нравилось, что их группа такая маленькая. Она помогала Лидии обучать Сюзанну, проблемы которой были схожи с ее собственными, когда она начинала вязать.

— Сюзанна из «Сада Сюзанны»?

Аликс напряглась:

— Твоя мама недовольна, что я до сих пор не выбрала цветы?

Джордан сердито вздохнул:

— Аликс, мы же не хотели говорить о свадьбе.

— Да, правда.

Аликс почувствовала облегчение. Казалось, все ее дела так или иначе касались свадьбы.

— Хорошо, значит, ты вяжешь шаль.

Аликс кивнула:

— Лидия немного рассказала нам об истории шалей. Церковные организации приносили шали в больницы в качестве пожертвований. Лидия говорила, что основной идеей была забота о семье и друзьях, о тех, у кого проблемы со здоровьем. Хотя мне кажется, шаль не обязательно дарить именно больному человеку. Шаль это… своеобразное выражение любви, — вдохновенно закончила Аликс.

Джордан одобрительно улыбнулся.

— Я собираюсь последовать твоему совету и подарить свою Шаль твоей бабушке Тернер. — Аликс заметила, что Джордану это приятно.

— Аликс, она будет просто в восторге. — Его карие глаза светились теплой благодарностью. — Ты произвела на нее большое впечатление.

Аликс уже считала Сару Тернер и своей бабушкой. Своих собственных бабушку и дедушку она не помнила. Ни родители матери, ни родители отца не играли в ее жизни никакой роли. Иначе Аликс не пришлось бы жить в приюте.

Аликс никогда не проводила время с людьми старшего поколения, поэтому встреча с бабушкой Джордана стала для нее ценным опытом. Бабушке нравилось что-то рассказывать, и это привело Аликс в восторг. Остальные члены семьи уже наслушались бабушкиных историй, но только не Аликс. Она ловила каждое слово. Бабушка рассказывала о Великой депрессии и Второй мировой войне, когда она работала школьной секретаршей за двадцать пять центов в час. Когда муж уехал служить в армии на другой континент, бабушка Тернер нанялась сварщиком на верфь в Портленде, штат Орегон, где заработала пять тысяч долларов. В то время такая сумма считалась целым состоянием. Благодаря сбережениям, они с мужем смогли приобрести дом на Звездном озере неподалеку от Сиэтла, где бабушка и живет по сей день. Здесь Тернеры вырастили двоих сыновей. Бабушка уже почти двадцать лет как вдова.

Джордан взял Аликс за руку и сплел ее пальцы со своими.

— А не сходить ли нам в кино?

— Попкорн?

— Почему нет? — улыбнулся Джордан, и Аликс подарила ему долгий поцелуй.

Вскоре они покинули кафе, заглянув к Аликс лишь переодеться. Ее прежняя усталость и раздражительность теперь исчезли.

Вечернее свидание со своим женихом — именно это нужно Аликс, чтобы поднять дух и отвлечься от суеты вокруг свадьбы.

Аликс понимала, что раздражение было следствием переживаний. К свадьбе все проблемы останутся позади, и она с радостью окунется в супружескую жизнь. Это будет лакомым кусочком торта. Свадебного торта! И испечет она его сама. В этом Аликс готова была стоять до конца.

Несколько недель назад она пыталась убедить Джордана сбежать. Теперь Аликс считала эту идею глупой. Сьюзен Тернер никогда бы не простила им свадьбы втайне от всех.

Когда они вернулись — после просмотра романтической комедии, которую выбрала Аликс, — Джордан напомнил о приглашениях, с выбором тянуть больше было нельзя. Они сели рядом за кухонный стол гостевого дома Донованов и принялись листать толстые папки на кольцах. Некоторые приглашения Аликс сочла красивыми, но не соответствующими ее вкусам, другие она считала слишком вычурными, и Джордан соглашался. А третьи были просто… глупыми. Аликс и представить не могла, кому может понравиться Дональд и Дейзи Дак[5] на свадебном приглашении. Образцы с более простым дизайном выглядели скучными. В конце концов, дважды пролистав папки, Аликс не нашла того, что ей нравилось и одновременно могло удовлетворить вкус Жаклин и Сьюзен Тернер.

— Что ты думаешь? — спросил Джордан.

— Если бы только у меня было время сделать их самой. — Аликс очень нравилась эта идея. Сделать приглашения изысканными, с изюминкой…

— Я бы тоже этого хотел, — пробормотал Джордан, склонив голову к Аликс.

— Решай ты, — устало ответила Аликс. — Просто выбери какое-нибудь.

— Я?

— Я не могу.

— И я не могу.

Аликс не хотела, чтобы Джордан решил, будто ей все равно. Ведь на самом деле все было совсем наоборот. Но выбранные ею образцы Сьюзен и Жаклин не нравились. А эти организаторы свадьбы легко выходят из себя, с внезапной улыбкой подумала Аликс.

— Что же я скажу матери? — воскликнул Джордан. В его голосе звучала нотка отчаяния.

Аликс не выдержала и снова улыбнулась. Очевидно, не только она опасалась гнева Сьюзен Тернер. Что ж, очень справедливо. Сьюзен — мать Джордана и хочет для них всего самого лучшего. Семья Тернер вкладывала в эту свадьбу всю душу — и кошелек, — семья Донован поступала так же.

— Я знаю, что делать! — воскликнула Аликс, вдохновленная внезапной идеей. — У меня есть решение!

— Какое? — нетерпеливо спросил Джордан.

Аликс рассмеялась и обняла его.

— Выбирай, — настаивала она. — Подойдет любое. Если хочешь, закрой глаза.

Бросив на Аликс растерянный взгляд, Джордан открыл одну из папок, перелистнул пару страниц и указал на более-менее приличный образец.

Аликс поморщилась.

— Тогда вот этот, — сказал Джордан, показав на образец на другой странице.

— Ничем не лучше.

— Хорошо, тогда сама выбирай.

Аликс выбрала образец с диснеевскими персонажами.

Джордан сморщился:

— Ты уверена?

— А вот этот? — Аликс намеренно показала на образец, который, она знала, Джордану не понравится.

— Ни за что.

— Хорошо, — просияла Аликс. — Мы не можем выбрать или уступить друг другу, так?

— Ну… возможно, мы могли бы?

— Так? — многозначительно повторила Аликс.

— Так, — отозвался Джордан. — Значит…

— Значит, придется предоставить твоей маме и Жаклин выбирать самим.

Эта свадьба все равно устраивается для Сьюзен и Жаклин, решила Аликс. Пусть выбирают приглашения на свой вкус… Они с Джорданом будут только рады.

Колетта очнулась от теплого и приятного сна. Ей снился Кристиан Демпси. В тревоге она открыла глаза и попыталась как можно быстрее выкинуть из головы его образ. Колетта старательно избегала даже думать о Кристиане. Но как бы то ни было, ее будущий ребенок всегда будет о нем напоминать. И снова Колетта разрывалась между желанием рассказать Кристиану о ребенке и пониманием, что это невозможно…

Она снова и снова вспоминала их последнюю встречу, Кристиан удивил ее своим приходом в «Сад Сюзанны». С момента увольнения из «Демпси импортс» Колетта решила никогда больше не встречаться с Кристианом. Она больше не хотела его видеть. Тайные дела Кристиана потрясли и возмутили Колетту. Но спустя несколько недель ее злость притупилась. Бесчисленное множество раз она находила ему оправдания, пыталась понять причины того, что он ввязался в такое. Возможно, Кристиана просто обманули, с надеждой думала Колетта. Возможно, на самом деле у него были добрые намерения. Возможно, он даже помогал людям…

Колетта тряхнула головой, отбросив эту мысль, и стала собираться на работу. Она надела свободные джинсы и красный вязаный свитер. За утренним чаем Колетта провязала еще один ряд будущей шали. Работа шла хорошо, и она начала относиться к пряже по-другому. Прошел всего один урок, а Колетта уже размышляла о моделях, за которые возьмется в будущем. Она решила, что следующим свяжет свитер для ребенка.

Вчера Лидия показала ей недавно привезенную шерсть ламы. Дорогую, но очень красивую. Вспомнив ее сейчас, Колетта мгновенно представила связанный из нее кардиган, мужской свитер, и в голове мгновенно возник образ Кристиана Демпси. В раздражении Колетта отложила вязанье. Нужно перестать думать о нем! Кристиан оказался не тем, за кого Колетта его принимала, и чем скорее она это примет, тем лучше. Снова и снова она вспоминала прочитанный на компьютере файл. Другого объяснения она найти не могла.

Когда Колетта пришла в магазин, Сюзанна была уже там. Они работали вместе до полудня. Вчера наступил март, и всю неделю шли ливни, привычные для поздней зимы северо-западного побережья Тихого океана. Но потом — приятный подарок — сквозь облака проглянуло солнце и залило все вокруг чудесным золотым светом. Колетта сразу же ощутила острую потребность выйти на улицу подышать свежим воздухом.

— Я пойду прогуляюсь, — сказала она, когда Сюзанна вернулась с обеденного перерыва. После двух недель дождя Колетте безумно хотелось подставить лицо лучам солнца.

Прихватив с собой куртку на случай, если погода снова испортится, Колетта направилась в сторону порта, к рынку Пайк-Плэйс-маркет. Колетта любила этот рынок и часто делала там покупки вместе с Дереком. Хотя он никогда не разделял удовольствия Колетты от пребывания в центре города.

С солнечными лучами в городе забурлила жизнь. Появилась какая-то новая энергетика, ощущение благополучия, и Колетта почувствовала прилив жизненных сил. Казалось, люди двигаются быстрее и смеются громче. Она порадовалась гримаскам детей в школьной форме, учителя которых лишь кротко улыбались. Колетта купила кофе и, отпивая из стаканчика, продолжила путь к рынку.

— Колетта!

Услышав свое имя, она обернулась, но, не увидев никого знакомого, снова зашагала вперед. Торговцы так и этак подбрасывали в руках свежую рыбу, приводя в восторг туристов. Колетта остановилась посмотреть. Эту сцену она наблюдала уже тысячу раз, но каждый раз получала удовольствие.

— Колетта?

Она снова обернулась и в этот раз заметила мужчину в черном пальто. Она не сразу его узнала, но наконец поняла, кто перед ней, и остановилась, изумленно улыбаясь.

— Стив? — произнесла она, в то время как мужчина поспешил к ней навстречу. — Стив Гришэм!

Он остановился перед ней, и некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Что ты…

— Ты все шла и…

Они заговорили одновременно, потом замолчали и рассмеялись.

— Ты первая, — уступил Стив.

— О боже мой! Не могу поверить, что это ты! — выдохнула Колетта, не зная, с чего начать.

Стив был хорошим другом Дерека, его первым напарником в Управлении полиции Сиэтла. Он был более опытным полицейским и помогал Дереку в течение первых двух лет службы. Потом Стива перевели куда-то в другое место, и в итоге он стал детективом. Жена Стива, Жанин, тогда организовала вечеринку в честь повышения мужа и пригласила Дерека и Колетту.

— Как ты? — спросил Стив, изучая Колетту с серьезным выражением лица. Руки Стива слегка сжимали плечи Колетты, словно он хотел ее обнять, но не знал, как она отреагирует.

— Все в порядке, — ответила Колетта, и на тот момент это было абсолютной правдой.

— Что ты делаешь на рынке… в такой час? — поинтересовался Стив.

Заметив, что они мешают движению в узком проходе между прилавками, Стив и Колетта двинулись дальше, оставив позади рынок, и зашагали вдоль аллеи.

— У меня обеденный перерыв, — пояснила Колетта, выбросив пустой стаканчик от кофе в урну. — А ты как?

— Тоже неплохо. Я заехал чего-нибудь перекусить. Присоединяйся, — предложил Стив. — Я буду рад.

— С удовольствием.

Стив привел ее в маленький ресторанчик, обстановка в котором оставляла желать лучшего, но еда была отличной. Ресторанчик пользовался популярностью среди полицейских. Здесь Колетта с Дереком периодически встречались, чтобы вместе пообедать. Один-два раза приходила и Жанин. Колетта испытывала вполне понятные муки от воспоминаний, но старалась не обращать на них внимания.

В последний раз Колетта видела Стива на похоронах Дерека. Среди стольких людей она была не в силах с кем-то разговаривать. Заметив Стива и Жанин, Колетта лишь поблагодарила их за любовь и поддержку.

— Я пытался до тебя дозвониться, — сказал Стив, после того как официант принял у них заказ. — Ты сменила номер?

— Я переехала, а причин проводить телефон не было. Мне хватает мобильного.

— Ты продала дом? — удивился Стив.

— В первый же день, как выставила его на продажу. Все случилось так быстро, я даже подумать как следует не успела. — Наверное, Стив пытался связаться с ней в годовщину смерти Дерека.

Стив кивнул, словно понимая желание Колетты двигаться дальше.

— Я и на работу тебе звонил, — добавил он.

— Правда? — Колетту удивило такое стремление Стива во что бы то ни стало с ней связаться.

Но в этот момент подали еду, и спросить о чем-либо она не успела. Колетта заказала суп, а Стив — гамбургер и картофель фри.

— Я хотел узнать, как у тебя дела, — объяснил Стив, обильно выдавливая кетчуп на край тарелки. — Прошел год, верно?

Колетта не ответила.

— У меня все хорошо, — заверила она Стива во второй раз.

— Ты отлично выглядишь, — улыбнулся он, глядя на Колетту.

Этот внимательный взгляд ее смутил. Пытаясь скрыть смятение, Колетта взяла в руку ложку. От домашнего супа с овощами и кусочками приправленной говядины поднимался пар.

Взгляд Стива стал прежним.

— Должно быть, ты не слышала о нас с Жанин, — сказал он, взяв в руки гамбургер.

Неужели они расстались, ужаснулась Колетта. Жена Стива всегда ей нравилась. Она считала их прекрасной парой. Практичную натуру Стива уравновешивали эксцентричность и чувство юмора Жанин.

— Жанин подала на развод, — выдохнул Стив. — Перед Рождеством она уехала в Якиму.

Огорчившись такому известию, Колетта отложила ложку:

— О, Стив, мне так жаль.

У них с Жанин были две дочери, которым теперь придется расти без отца.

В глазах Стива отражалась бесконечная печаль.

— Мы оба очень старались, но все без толку.

— Как девочки?

— Хорошо. Даже очень, учитывая… — Немного помолчав, Стив пожал плечами. — Они Маленькие, а с моей сумасшедшей работой мы все равно редко виделись.

Во времена работы в паре Стив с Дереком работали по сменам. Конечно же детектива могут вызвать на работу в любое время суток. Тем не менее семья должна быть на первом месте. По крайней мере, так считала Колетта.

— Я могу как-то помочь? — спросила она. Ей очень хотелось помочь, но как именно, Колетта не имела понятия.

Взгляд Стива снова стал печальным. Он опустил глаза.

— Боюсь, уже слишком поздно.

— Слишком поздно?

— Суд удовлетворит заявление уже на этой неделе. И, как я говорил, Жанин переехала в Якиму, чтобы быть ближе к родителям.

— Но как же девочки?

— Я очень не хотел, чтобы они уезжали из Сиэтла, но возможно, это к лучшему. Согласно решению суда, я имею право забирать дочерей на две недели летом, на весенние каникулы и рождественскую неделю. Семья Жанин девочек очень любит. В общем, ситуация разрешима. Хотя я очень скучаю по своей семье…

Колетта протянула руку и прикоснулась к запястью Стива.

— Мне очень жаль, — повторила она.

Стив кивнул:

— Мне тоже. Быть женой копа не так-то просто. Ты знаешь. Меня всегда восхищали ваши открытые, искренние отношения с Дереком. Это одна из причин, почему я хотел с тобой поговорить.

Не зная, что ответить, Колетта потупила взгляд.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Ты была замечательной женой.

В горле застрял ком смешанных чувств: горя и… вины. За то, что все эти дни ее мысли занимал не Дерек, а Кристиан.

— Колетта?

— Извини, — пробормотала она, выдернув из подставки салфетку.

— Могу я тебя спросить?

— Конечно. — От неожиданности Колетта подняла голову.

— Должно быть, это из-за депрессии, но можно я буду тебе позванивать? — выпалил Стив.

— Я… — смутилась Колетта. — Да… конечно.

Она и подумать не могла, что Стив попросит о таком. Колетта давно уже ни с кем не встречалась. Судя по всему, Стив тоже. Он смутился не меньше. Если начать с ним встречаться, придется рассказать о будущем ребенке. Хотя разве это правильно, открыть тайну Стиву, но ничего не рассказать Кристиану?

Вдруг Стив улыбнулся, и Колетта увидела в нем не просто напарника Дерека и друга семьи, а привлекательного мужчину. У Стива были классические черты лица, квадратный подбородок, который говорил об упрямстве и решительности характера, близко посаженные друг к другу темно-карие глаза немного маловаты — однако общее впечатление это не портило, — густые, ухоженные волосы. Стив всегда хорошо смотрелся в форме, а еще лучше в костюме. Он излучал силу, за которую его невольно уважали. Колетта вспомнила, как Дерек рассказывал, что Стив служил в морской пехоте.

— Ты сегодня занята? — спросил Стив и хрипло рассмеялся. — Я не хочу торопить тебя. Мне просто одиноко и хочется с кем-то поговорить.

— Извини, сегодня собрание книжного клуба. — Колетта хотела его пропустить, но Анна-Мария, директор книжного магазина, просила ее присутствовать. Это было первое собрание, и Колетта не хотела нарушать данное обещание.

Стив огорчился:

— Хорошо, я понимаю.

— Если хочешь, можешь к нам присоединиться, — добавила Колетта, желая подбодрить Стива. — Я сомневаюсь, что все члены клуба прочли заданную книгу.

— Значит, ничего, если я приду?

— Конечно, я уверена, — оживилась Колетта. Это будет ненастоящим свиданием. Вокруг будет много людей, а разговоры пойдут о книге, не о них.

— Не помню, чтобы ты любила читать, — заметил Стив, возвращаясь к еде. — Жанин книги из рук не выпускала.

— Раньше я любила читать. А после смерти Дерека не могла долгое время. Какой бы захватывающей ни была история, она меня не привлекала. Я только просматривала газеты и разгадывала кроссворды. И за целый год ни одного не закончила. Но благодаря одной книге я снова начала читать.

— А что в ней такого особенного?

— Думаю, дело в том, что эта история мне близка. В ней рассказывается о вдове, которая пытается привыкнуть к жизни без мужа. Называется «Светлая скорбь», автор Лолли Уинстон. Книга очень трогательная и даже забавная. Мне она очень понравилась.

Директора книжного магазина, которая и порекомендовала книгу, Колетта встретила случайно. Анна-Мария выгуливала Бэкстера, своего йоркширского терьера, и маленький пес опутал ноги Колетты своим поводком. Узнав, что Колетта живет над магазином пряжи, Анна-Мария пригласила ее на чай. Ее же квартира находилась над книжным магазином на Цветочной улице. Другими словами, они были соседками. Колетте понравилась Анна-Мария, и она согласилась присоединиться к ее клубу, особенно после того как прочла книгу.

— «Светлая скорбь», — повторил Стив.

— Я понимала, что чувствует главная героиня. Однажды она отправилась на работу в халате и пижаме. Я смеялась до колик в животе, но в то же время чуть ли не рыдала, потому что… потому что были дни, когда я могла поступить так же. Особенно вначале.

Стив кивнул и хотел что-то сказать, но у него зазвонил мобильный телефон.

— Гришэм, — коротко ответил он, тут же перейдя на официальный тон.

Пора было возвращаться. Она и так уже опоздала на пять минут, а ведь до магазина еще нужно дойти.

Стив хлопнул крышкой телефона и убрал его обратно в чехол на ремне.

— Мне нужно идти.

— Мне тоже. — Колетта взяла свою сумочку.

— Слушай, давай как-нибудь встретимся в другой раз. Не сегодня, — сказал Стив, выходя из-за стола. — Появилась работа.

Он взял чек и направился к кассе.

Колетта нашла на прилавке ручку и, написав свой номер на салфетке, вручила его Стиву.

Он улыбнулся и поблагодарил. В «Сад Сюзанны» Колетта вернулась в прекрасном настроении. Облака рассеялись, и она чувствовала, что жизнь постепенно налаживается.

Однако это приятное чувство долго не продлилось. Зайдя в магазин, Колетта первым делом увидела Кристиана Демпси. Он стоял возле прилавка и барабанил по нему пальцами.

Сердце Колетты ухнуло куда-то вниз. Она слышала, как в подсобке Сюзанна говорит по телефону, а значит, спасать ее некому.

— Что ты здесь делаешь? — пробормотала Колетта.

— Пришел заказать цветы.

— Особый случай?

— Не совсем. Они для женщины.

Ей следовало догадаться.

— Ты мог бы сделать заказ по телефону.

— Предпочитаю делать это лично.

Колетта поняла намерения Кристиана. Теперь он хочет показать ей, что с кем-то встречается. Отлично. Послание принято. По мнению Колетты, Кристиан вел себя как мстительный юнец.

— Кроме того, я хотел узнать, как ты поживаешь.

— Я занята, — холодно ответила Колетта. — У меня свидание.

Колетта слегка привирала, но ведь Стив уже пригласил ее. Они не смогли встретиться сегодня, но обязательно сходят на свидание в другой раз.

Ее явная попытка уязвить Кристиана не сработала.

— С кем?

— Вообще-то это не твое дело, но он — старый приятель моего мужа. — Колетта повернулась спиной и сняла куртку.

И прежде чем она снова взглянула на Кристиана, улыбка уже исчезла с его губ.

— А у этого так называемого друга есть имя?

— Конечно есть. А в чем дело? Ты мне не веришь?

— Верю, — ответил Кристиан, отведя взгляд, когда Колетта встала за прилавок и вернула ему кредитную карту.

— Спасибо за заказ, мистер Демпси. Я лично прослежу, чтобы цветы были красивыми.

Говорила Колетта более оживленно, чем было нужно.

— Вам спасибо, — ответил Кристиан и подарил Колетте загадочную улыбку, значение которой она пыталась разгадать на протяжении нескольких дней.

В первое воскресенье марта мы с Брэдом пригласили на обед Мэтта и Маргарет. Эту идею предложил мой муж, за что я ему очень благодарна. Маргарет все еще не пришла в себя после нападения на Джулию. Сама Джулия уже ходила в школу, однако разговаривать о случившемся отказывалась даже с матерью. Как будто крышу дома пробил огромный булыжник, а все обходят его стороной, притворяясь, что ничего не произошло. При малейшем намеке или упоминании об угоне машины Джулия уходила в свою комнату, надевала наушники и на несколько часов выпадала из реальности.

Я понимала, что это нехорошо, а еще меня пугала реакция Маргарет. Моя сестра жаждала мести настолько, что была готова преследовать чиновников и днем и ночью.

Я надеялась, что ужин со мной и Брэдом поможет сестре забыть про свой гнев хотя бы на несколько часов. Каждый день она приходила на работу напряженная и злая, постоянно срывалась на мне безо всякой причины. Например, на той неделе я просто спросила о заказе на круговые спицы, который просила ее разместить, а Маргарет, срываясь на крик, заявила, что она достаточно взрослая, чтобы выполнять свои обязанности, и не надо относиться к ней как к ребенку. Я даже не знала, что ответить на подобную выходку. Слава богу, в это время в магазине не было покупателей.

Весь день мы с Брэдом делали покупки, а потом готовили. Мы отличная команда. И не только в домашних делах. Мой муж мастерски готовит барбекю, и мы решили приготовить цыпленка гриль. Я сделала картофельный салат по рецепту, который мне посоветовала Тэмми Ли Донован. Салат заправляется перцем чили с майонезом для остроты. К картофельному салату я приготовила жареные бобы с коричневым сахаром и горчицей и испекла морковный пирог на десерт. Коди его очень любит.

К сожалению, погода еще не позволяла вынести столик для пикника на улицу, поэтому мы решили ужинать дома. Хотелось беззаботно и весело провести вечер в надежде, что Маргарет и Мэтт тоже расслабятся и получат удовольствие.

Когда приехали сестра с мужем, Брэд вовсю занимался готовкой. И хотя я вижу Маргарет почти каждый день, ее вид меня ошеломил. Вне привычной атмосферы «Путеводной нити» я вдруг осознала, насколько Маргарет измучена. Физически она крупнее меня и выше на добрых десять — пятнадцать сантиметров, крепко сложена. На протяжении всех этих лет мою сестру мало что пугало. Даже когда Мэтт сидел без работы несколько месяцев, Маргарет хранила это в тайне. В это время я считала, что в их семье все просто замечательно. О их бедственном положении Маргарет рассказала только тогда, когда они уже чуть не потеряли свой дом.

Однако сейчас все было по-другому. Темные круги под глазами Маргарет говорили о долгих бессонных ночах. Она похудела так, что брюки болтались на талии.

Повесив их пальто, я обняла Маргарет:

— Я так рада, что ты пришла.

Мэтт бросил взгляд в сторону Маргарет, и у меня возникло чувство, что в последнюю минуту она хотела остаться дома. Не знаю, как Мэтт переубедил ее, но была этому рада.

— Цыпленок скоро будет готов, — заверил Брэд, пожав руку Мэтту и обняв Маргарет. Он всегда тепло встречал мою семью, и за это я любила его еще больше. — Не знаю, что приготовила Лидия, но она провела на кухне почти весь день.

— Увидите, — поддразнила я, и мы с Брэдом обменялись улыбками, ведь на самом деле он прекрасно знал, что я приготовила.

— Как насчет пива? — предложил Брэд, и они с Мэттом направились к террасе.

А я достала из холодильника бутылку шардоне для нас с Маргарет. Коди гостил у друга и должен был вернуться лишь вечером. Чейз, золотистый ретривер Коди, выяснил, кто к нам пожаловал, и снова вернулся на свое место в комнату Коди.

— Чем-нибудь помочь? — спросила Маргарет.

— Ты можешь накрыть на стол.

Тарелки, салфетки, столовые приборы и стаканы уже были готовы. Маргарет требовалось лишь отнести их на стол и расставить.

— Не возражаешь, если я сначала позвоню домой?

— Конечно нет.

Маргарет извинилась и поспешила в другую комнату. Я слышала, как она говорит с Джулией, беспокойно спрашивая, все ли с ней в порядке. Двери закрыты? А окна? Духовка выключена? Вряд ли Джулии нравилась такая опека со стороны матери, хотя, возможно, на месте Маргарет я бы вела себя так же.

Маргарет вернулась на кухню. Я перекладывала еду в красивые тарелки и ставила их на стол.

— Как мама? — спросила Маргарет, осторожно складывая салфетки. Это была попытка избежать вопросов о Джулии.

После угона машины Маргарет виделась с мамой лишь пару раз.

— Все хорошо, — ответила я.

Маргарет покосилась на гостиную:

— Я скучаю по ней.

Сначала я не поняла, что Маргарет имеет в виду. Как она может скучать по маме, если нужно всего лишь сесть в машину и навестить ее в доме для престарелых? Они всегда были близки. Даже сейчас Маргарет и мама связывались по телефону каждый день. В первое время после маминого переезда Маргарет навещала ее два раза в день.

— Такое чувство, что у нас больше нет матери, — печально вздохнула Маргарет.

Мной овладело чувство утраты. Мы не замечали, как постепенно наши роли меняются местами. И вдруг мы с Маргарет начинаем заботиться о маме. В сущности, мы превратились в родителей, начали взвешивать свои решения, решать финансовые проблемы, возить маму по врачам. Ситуация приняла серьезный оборот год назад. Мы узнали, что у мамы диабет и ей требуются постоянные инъекции инсулина. А потом у нее случился нервный срыв. Лекарства перестали помогать.

— Она навсегда останется нашей мамой.

— Я знаю, — разозлилась Маргарет. — Просто сейчас я не могу с ней поговорить.

— Разумеется, можешь, — возразила я. — Мы ведь регулярно общаемся с мамой.

— Но не об этом.

Под этим Маргарет конечно же подразумевала нападение на Джулию. Я поняла, о чем говорит сестра, и тут же простила ее за резкий ответ.

— Я скучаю по маме, — повторила Маргарет.

Да, я тоже по ней скучала. Скучала по тому прекрасному времени, когда мы могли говорить с ней обо всем. Я привыкла доверять ее советам насчет моего магазина и покупателей. Но когда я была подростком, мама так сильно боялась моей болезни, что уговорила отца искать способы лечения. Это отец возил меня на бесчисленные приемы к докторам и спорил с ними о моем будущем. Он сидел рядом со мной до и после операций и шептал слова ободрения, когда боль становилась невыносимой. Он был рядом, когда я страдала после химиотерапии, и всеми силами поддерживал мой дух. Мы стали очень близки, в то время как Маргарет и мама отдалились. На самом деле мама делала для меня все возможное, а папа был моей опорой.

— Мне хочется рассказать ей о Джулии, — продолжала Маргарет. — Но… я не могу.

Конечно, моя сестра хотела, чтобы с мамой все было как прежде. Чтобы она сказала: «Все хорошо. Этот кошмар скоро закончится, и жизнь наладится». Маргарет хотела убедиться, что ее дочь перестанет страдать от последствий нападения. Хотела, чтобы мама сказала: «Джулия снова сможет спокойно спать по ночам и беззаботно смеяться». Маргарет хотела спокойствия. Спокойствия, которое может дать обиженному ребенку только мать. И которое она сама хотела бы подарить своей дочери.

— Цыпленок готов, — объявил Брэд, выходя с террасы.

Начался дождь. Да это было и неудивительно, ведь он лил все выходные. Соблазнительно и остро пахли куриные грудки. Брэд мариновал их в смеси соевого соуса, уксуса, лимонного сока, перца, лука, чеснока и зелени… Вряд ли Брэд когда-нибудь сможет повторить свой рецепт.

Мы собрались за столом. Брэд прочитал короткую молитву, и я стала передавать блюда с едой.

Мэтт с удовольствием приступил к трапезе.

— Просто превосходно, — сказал он и положил себе еще картофельного салата.

— В последнее время я нечасто готовлю, — немного смущенно призналась Маргарет.

— Ты была занята, — возразила я.

— Маргарет сводит с ума полицию, — заметил Мэтт.

Маргарет бросила на него гневный взгляд. Мы с Брэдом недовольно переглянулись. Именно этой темы мы надеялись избежать. Дважды за ужин Маргарет уходила в другую комнату, чтобы позвонить. Я знала, что она снова проверяет, как там Джулия. Скорее всего, Маргарет выводит из себя не только полицию.

— Мы же условились не говорить об угоне, — напомнила она, обращаясь к Мэтту.

Я отметила, что Маргарет едва притронулась к еде.

Мэтт вздохнул с искренним сожалением:

— Ты права. Я прошу прощения.

Но теперь Маргарет уже не могла переменить тему.

— Полиция даже не пытается искать преступника. Для властей наше горе не имеет никакого значения. Они не воспринимают нас всерьез.

Мэтт поднял руку:

— Послушай, Маргарет…

— Не спорь со мной, Мэтт, — перебила она. — Ведь это я веду беседы с полицией и уверяю тебя, дело с Джулией собираются просто замять.

— Кто-нибудь хочет кофе? — спросила я, откровенно пытаясь сменить тему разговора.

— Я буду, — быстро ответил Брэд.

— Кофе, Маргарет? — Я наклонилась к сестре и коснулась ее руки.

Маргарет нетерпеливо кивнула.

— Уже не помню, сколько раз я приходила к детективу Джонсону, — проворчала она. — Этот человек идиот.

— Маргарет, — мягко произнес Мэтт, пытаясь ее успокоить.

Сестра глубоко вздохнула. Могу с уверенностью сказать: она не хотела портить вечер, но не могла не думать о страданиях Джулии.

Она задалась целью: добиться правосудия. Даже не правосудия, а скорее мести. По мнению Маргарет, человека, который причинил ее дочери боль, надо вздернуть на виселице и выставить на всеобщее обозрение. Звучит дико, но от реальности недалеко. Если преступника арестуют и будут судить, Маргарет не упустит ни минуты процесса; если этого человека признают виновным, она зааплодирует. Как и Маргарет, меня до глубины души возмутило произошедшее с Джулией, но я не испытывала такого страстного желания отомстить. Не поймите меня неправильно. Я хотела, чтобы этого человека нашли и судили по закону. Того же хотела и Маргарет. Но еще она желала ему всяческих страданий за содеянное. Маргарет была этим просто одержима.

Я поспешила на кухню приготовить кофе без кофеина. Мы сумели закончить с едой, ни разу не вернувшись к теме угона. Никто об этом не упоминал, пока мы не перешли в гостиную и не приступили к кофе и десерту.

— Кто-нибудь знает хорошего частного сыщика? — неожиданно спросила Маргарет.

— Зачем? — вздохнул Мэтт.

— А ты как думаешь? — огрызнулась Маргарет. — Полиция сидит сложа руки. Хочу нанять кого-то, кто покончит с этим делом.

— Маргарет…

— Что — Маргарет?! — крикнула она и поджала губы.

Я тут же поняла, что Маргарет намерена довести задуманное до конца.

— Вы хотите, чтобы этот… этот ублюдок напал на кого-то еще? Следующей жертве удача может не помочь. Джулии сломали руку, но, если бы она не откатилась в сторону, ее бы сбила машина. Мы оба с тобой знаем, что наша дочь могла остаться калекой на всю жизнь или вообще погибнуть.

— Но она жива, — мягко и терпеливо произнес Мэтт.

— Возможно, следующей жертве не так повезет, ты думал об этом? Этот человек должен заплатить за свои преступления. Нужно помешать ему совершить подобное еще раз. И если полиции все равно, то мне нет.

— Найти преступника — обязанность полиции, а не какого-то наемного детектива. Мы платим налоги за поддержание правопорядка. Дай полицейским шанс.

В ответ Маргарет лишь насмешливо фыркнула.

— Кому-нибудь еще кофе? — спросила я, надеясь прервать спор.

И Маргарет, и Мэтт помотали головой, а мы с Брэдом в очередной раз переглянулись. Слава богу, Коди вернулся домой раньше и, как обычно, ворвался в дом подобно урагану. Чейз пулей метнулся в гостиную, самозабвенно виляя хвостом, приветствуя своего хозяина.

— Можно мне пирог? — спросил Коди, глядя на пустые тарелки из-под десерта и Мэтта, который дожевывал второй кусок.

— Что вы ели на обед? — поинтересовалась я.

Коди задумался:

— Ростбиф с картошкой под соусом, с горошком и салатом. Миссис Мартин хорошо готовит, но не так вкусно, как ты.

Мальчишка за словом в карман не лез.

— Я подумаю насчет пирога, — пообещала я, даже не пытаясь скрыть улыбку.

Маргарет поднялась из-за стола, и Мэтт, доев десерт, к ней присоединился.

— Нам пора, — сказала Маргарет. — Не могу надолго оставлять девочек.

Мэтт хотел что-то на это ответить, но, очевидно, передумал.

— Лидия, Брэд, огромное спасибо за ужин. Все было великолепно.

Сестра взяла пальто и сумочку. Кажется, ей не терпелось поскорее уйти. Я сбилась со счета, пытаясь уследить, сколько раз Маргарет звонила домой. Интересно, неужели она думает, что никто не заметил? А может, ей просто все равно.

Мы с Брэдом проводили их до дверей и вышли на крыльцо. Мэтт и Маргарет под дождем побежали к машине, припаркованной на обочине. На деньги от страховки они приобрели другой автомобиль, подержанный и на редкость неприметный. Маргарет не хотела повторения случая с Джулией.

Когда они уехали, Брэд вздохнул с облегчением.

— Как тебе вечер? — поинтересовался он.

— Я надеялась, он будет другим, — призналась я, прильнув к мужу.

Брэд приобнял меня за талию.

— Мэтт рассказал, что из-за стресса Маргарет не может спать.

— И Джулия тоже.

Мне хотелось заключить мою драгоценную племянницу в объятия и подбодрить. Если бы у меня были слова, способные успокоить ее и Маргарет!

— Думаешь, Маргарет и правда наймет частного детектива? — спросил Брэд, когда мы зашли в дом. Он закрыл дверь на замок.

Не успела я ответить, как в гостиную вошел Коди. Последнюю фразу он услышал.

— Кто такой частный детектив?

— Это детектив, который работает не на полицию, а на того, кто его нанимает, — объяснила я.

— А можно я стану частным детективом, когда вырасту?

— Почему бы и нет, — ответила я, взъерошив Коди волосы.

Он обхватил меня за талию и улыбнулся, глядя снизу вверх. Я обняла его в ответ. Невозможно представить, что бы чувствовала я, если бы с Коди что-то случилось. При этой мысли у меня возникли дурные предчувствия и такой сильный страх, что я сжала Коди в объятиях еще крепче. Хотелось заслонить его своим телом от мира и защитить от всех бед.

Вот какие чувства испытывала моя сестра. Должно быть, после нападения на Джулию Маргарет стала чувствовать себя плохой матерью.

Аликс вышла из примерочной магазина свадебных платьев и замерла в ожидании реакции Тэмми Ли Донован. Она ее не разочаровала.

— О, Аликс! Прекрасно, просто прекрасно! — выдохнула Тэмми Ли. Она прикрыла рот ладошками и с нежностью посмотрела на Аликс.

Аликс платье понравилось. Она выбрала его вскоре после помолвки с Джорданом. Как только Аликс увидела это белоснежное платье простого элегантного покроя, тут же поняла: оно просто создано для нее.

— Сходить с ума особо не по чему, — ответила она немного резче, чем хотела.

Тэмми Ли иногда ее нервировала. Невестка Жаклин была одной из лучших подруг Аликс, именно поэтому она и попросила ее стать подружкой невесты на свадьбе. Раздражала излишняя эмоциональность Тэмми Ли, она могла расплакаться на пустом месте. Тэмми Ли была довольно практичной и очень честной девушкой, за что Аликс любила ее. Кроме того, она была прекрасным рассказчиком. Ее слова лились, как мед. Такое сравнение Аликс вычитала в какой-то книжке, и оно идеально отражало ее чувства. Однако, несмотря на всю сладость, в словах Тэмми Ли не было ничего приторно-фальшивого.

Аликс доверяла своей подруге, и, поскольку Аликс не хотела, чтобы в выборе свадебного платья участвовала Жаклин, она позвала на примерку именно Тэмми Ли.

— Терпеть не могу платья с кучей кружева и прочей отделки, — пояснила Аликс и наконец осмелилась посмотреться в зеркало.

Белое шелковое платье с короткими рукавами было украшено рядом маленьких жемчужин, пришитых по краю выреза и по краю одежды. Оно стоило больше, чем хотелось бы, но это единственный расход, который Аликс выбрала сама. Когда Аликс бросила курить, она стала откладывать сэкономленные на сигаретах деньги, и это платье будет куплено на них.

— Я никак не привыкну к этому перевоплощению. Из хулиганки в… в Одри Хэпберн! — воскликнула Тэмми Ли и промокнула глаза салфеткой. — Ты будешь очень-очень красивой невестой.

Неожиданно для себя Аликс покраснела. Она не подозревала, что какая-то фраза, и меньше всего комплимент, может заставить ее вспыхнуть. Аликс уставилась на свое отражение. Она очень хотела быть красивой. Для Джордана. И всем сердцем желала быть девственной. Такую невесту заслуживал Джордан. А в ее прошлом ей нечем гордиться. До Джордана Аликс никого не любила, а сексуальные связи, которые она себе позволяла во времена жизни на улице, не имели никакого смысла.

Отчаянные, без чувств, без радости, обычная мишура. Эти отношения значили для Аликс так мало, что она едва могла вспомнить имена или лица любовников.

Аликс рассказала Джордану все. Рассказала потому, что он имеет право знать правду. Джордан выслушал ее и заверил, что все содеянное прощено и осталось в прошлом. Христос и Его милосердие сделали ее чище и белее снега. Так говорил Джордан, и сердце Аликс успокоилось. Ведь она так боялась признаваться в грехах своему будущему мужу. Однако в тот день Джордан доказал ей свою любовь.

Пока Тэмми Ли хвалила платье, подошла швея. К ее поясу была пристегнута подушечка для иголок, а на шее висела измерительная лента. Она попросила Аликс встать на специальный подиум, а затем быстро и умело подшила подол платья.

Сняв платье, Аликс нехотя натянула футболку, джинсы и высокие ботинки. В таком великолепном свадебном платье она чувствовала, что и сама свадьба будет шикарной. Однако скоро все волнения по поводу церемонии и приема гостей закончатся, напомнила себе Аликс. Как говорил Джордан, это всего лишь один день.

— Я рассказывала тебе о своей кузине Саванне О'Брайен-Джонс? — неожиданно спросила Тэмми Ли, когда Аликс вышла из примерочной.

— Не помню такого, — ответила Аликс.

Тэмми Ли славилась своими историями. Если она хотела высказаться, то всегда делала это в форме какой-нибудь истории.

— Она дочь младшей сестры моей тети Фриды. Выросла в Новом Орлеане и была окружена заботой, как это обычно бывает с единственным ребенком в семье. Потом она уехала в колледж и влюбилась в парня из Ноксвилля. А ее мать и тетя Фрида… хотя я ведь уже говорила, какие у нас были отношения. Короче говоря, тетя Доротея как будто всю жизнь ждала этой свадьбы.

Аликс подумала, что рано или поздно Тэмми Ли доберется до конца этой истории. Она надела кожаную куртку и застегнула молнию.

— Свадьба была грандиозной, да? — спросила она.

— Ох, боже мой! Мама говорила, она стоила как новый автомобиль, причем далеко не дешевый. — Тэмми Ли замолчала, чтобы восстановить дыхание. — У Саванны было десять — ты только подумай, десять! — девичников. — Тэмми Ли передернула плечами. — Представь, сколько открыток с выражением благодарности ей пришлось написать! Мама Саванны потратила несколько недель, планируя каждую деталь церемонии, каждую малейшую деталь. Она заказала орхидеи из Гавайев, устроила прием в лучшем ресторане города. Даже выбрала шесть подружек невесты.

— Шесть?

— Тетя хотела восемь, но Саванна категорически воспротивилась.

Аликс и Тэмми Ли покинули свадебный салон. Продрогнув на холодном мартовском ветру, они подошли к автостоянке. День был пасмурным, и темно-серое небо снова готовилось обрушить на город ливень.

— По-моему, все могло быть куда лучше, если бы Саванна высказалась сразу.

— Насчет чего? — не поняла Аликс. — Ты о подружках невесты?

— Ха-ха-ха, — помотала головой Тэмми Ли. — Насчет свадьбы. На самом деле ей хотелось скромной церемонии. Это мать настояла на грандиозной свадьбе, которая обошлась в целое состояние. И папа. Он хотел для своей девочки самого лучшего. — Тэмми Ли снова замолчала, чтобы перевести дыхание. — Но самое забавное, что, пока родители занимались организацией этой шикарной свадьбы, Саванна со своим женихом Чарли улетели в Вегас и поженились там.

Аликс замерла с открытым ртом, а Тэмми Ли рассмеялась.

— Хотела бы я видеть тетю Доротею, когда они позвонили ей и все рассказали.

Тэмми Ли приобняла Аликс:

— Папа Саванны был в ярости, а мама не знала, что делать. В итоге решили устроить один большой прием, и, должна сказать, все прошло просто прекрасно. Саванна и Чарли принимали гостей как муж с женой и были невероятно счастливы. О, как вспомню, как они смотрели друг на друга, мурашки бегут по коже. Они выглядели такими влюбленными.

— Я понимаю, почему они сбежали в Вегас, — пробубнила Аликс. — Потому что все кому не лень занимались их свадьбой.

Аликс действительно понимала кузину Тэмми Ли и ничуть не осуждала ее.

— К счастью, долго на Саванну никто не сердился, — продолжала Тэмми Ли. — Все знали, что ее мать вела себя как деспот. Конечно же сыграло свою роль и рождение ребенка. Ровно спустя девять месяцев после свадьбы.

— Они до сих пор счастливы и живут вместе? — поинтересовалась Аликс.

— О да. За последние пять лет Саванна родила троих детей, а о попытках ее матери самой спланировать свадьбу никто и не вспоминает.

Аликс медленно кивнула. Она высоко ценила помощь Жаклин, но она и Сьюзен Тернер вели себя точно так же, как мать Саванны. Как будто мнение Аликс для этих двоих ничего не значило или они просто забывали с ней советоваться. Взять хотя бы случай со свадебными приглашениями. Жаклин и Сьюзен заказали их, даже не удосужившись заручиться одобрением Аликс и Джордана. Пусть это простая формальность, однако Аликс все же хотелось бы увидеть окончательный вариант приглашений.

Аликс улыбнулась подруге:

— А не хочешь съесть по большому сочному бургеру, как те, что мы ели в свой первый поход по магазинам?

— Еще бы! — охотно ответила Тэмми Ли, и они поехали в бистро.

Сидя напротив подруги и уплетая чизбургер, Аликс внезапно поняла, что имела в виду Тэмми Ли.

— Думаешь, мне нужно поговорить с Жаклин и Сьюзен Тернер по поводу свадьбы? — с волнением спросила она.

— Ну, — протянула Тэмми Ли, — сама решай. Но ты чувствуешь, что все решают за тебя? Как это было у Саванны?

— Да, все так. И хотя мне это не нравится, я не протестовала.

Аликс безумно хотелось завязать с матерью Джордана хорошие отношения. Споры по поводу свадьбы могли все испортить. Кроме того, Жаклин и Ризи столько для нее сделали, как же она может жаловаться? Аликс почувствовала себя загнанной в ловушку, увязшей в зыбучих песках красивых приглашений и огромных списков гостей, среди которых числились одни незнакомцы.

— О, Аликс! Возможно, мне не стоило этого рассказывать… Но я вспомнила, как были счастливы Саванна и Чарли после своей свадьбы в Вегасе. Ох, — вздохнула Тэмми Ли. — Мой язык иногда опережает мои мысли. Жаклин нравится планировать свадьбу, ведь она верит, что поступает правильно. Просто у нее не получается уступать. Такой уж у Жаклин характер.

— Я знаю.

— Они с Ризи любят тебя как дочь.

— Я о них очень высокого мнения. — Аликс тяжело было произносить слово «любовь», но на самом деле она очень любила Донованов. Они сделали для нее больше, чем могли бы ее собственные родители.

Тэмми Ли отпила диетической колы и продолжила:

— Как я уже сказала, Жаклин иногда перегибает палку. У нее добрые намерения, но я думаю, она не всегда права насчет тебя.

— Что теперь? — устало поинтересовалась Аликс. — Что она еще сделала?

Тэмми Ли глубоко вздохнула.

— Она уже заказала цветы, — тихо сказала она.

Аликс кивнула. Для своего свадебного букета она выбрала маргаритки. Маргаритки импонировали ей своей простотой и неприхотливостью. Но Жаклин лишь поморщилась, заявив, что розы более традиционны. Потом они обсудили букеты подружек невесты, и здесь Жаклин снова отвергла выбор Аликс. Аликс попробовала возразить, но Жаклин так и не смогла принять ее точку зрения.

— Спасибо, что предупредила, — поблагодарила Аликс. Как только появится возможность, она поедет в «Сад Сюзанны» и поменяет заказ на белые маргаритки.

Через час Аликс встретилась с Джорданом на сиэтлской набережной. Он стоял у причала и ждал, когда Аликс присоединится к нему. Вот так они теперь встречались. Из-за свадебных расходов денег на рестораны не было. Даже кино стало редким удовольствием. Поездка на пароме стоила относительно дешево, и они с Джорданом решили отправиться к Бремертону посмотреть на недавно отремонтированный порт.

— Привет, — сказал Джордан и крепко обнял Аликс.

Взгляды окружающих тут же оказались прикованы к ним. Аликс уже привыкла. В свежих джинсах, рубашке на пуговицах и легкой куртке Джордан выглядел великолепно. Стиль одежды Аликс никак не изменился. В основном она носила джинсы, черную кожу и конечно же свои высокие ботинки. Они с Джорданом выглядели слишком по-разному. Но Аликс никогда не беспокоилась по этому поводу, а Джордан ничего не имел против ее вкуса в одежде.

Они поднялись на паром, отправлявшийся в утренний рейс, и не успели зайти под крышу, как начался дождь. Джордан купил им по чашке кофе, и они пили его, сидя за столиком, глядя на Сиэтл, стремительно исчезающий в туманной дали.

— Как прошла примерка? — спросил Джордан. Он поставил кофе на столик и взял Аликс за руку.

— Хорошо. — Аликс заметила за окном парома парящую чайку. Ей ужасно хотелось рассказать, как прекрасно ее свадебное платье и как оно ей нравится, но сдержалась. Мысль об этом разговоре ее смущала. Словно молодую, неопытную девушку, девственницу, которой она не была. Вместо этого Аликс обратила внимание Джордана на чайку, что все так же летела рядом с паромом.

— Может, пора перевезти твои вещи ко мне? — спросил Джордан минуту спустя.

Они уже решили, что скромная квартира Джордана станет их первым домом.

Вопрос Аликс удивил.

— Разве не рано?

Еще целых три месяца до свадьбы. У них полным-полно времени. Кроме того, все ее вещи можно перевезти за одну ходку. Ну, или две.

Джордан посмотрел вниз, на их переплетенные пальцы.

— Не могу дождаться, когда мы уже поженимся.

— Я тоже.

Подобное счастье было для Аликс чем-то новым и иногда заставляло испытывать неловкость. Большую часть жизни счастье неизбежно от нее ускользало. Она привыкла думать, что хорошее кто-то или что-то обязательно отнимет. И думала так до сих пор. Дурная привычка, и Аликс всеми силами старалась от нее избавиться. От привычки рассчитывать на плохой исход, ждать его.

Джордан приобнял Аликс за плечи, и она прижалась к нему.

— Знаешь, если откладывать по десять процентов от нашей зарплаты, через парочку лет мы сможем сделать первый взнос за дом.

— Ты хочешь купить дом? — спросила Аликс, почувствовав головокружение от одной лишь мысли.

— А ты нет? — удивился Джордан.

— Наверное, — пожала плечами Аликс. — Я даже не думала о таком.

— С нашим бюджетом дом придется покупать маленький. Цены на дома в Сиэтле кусачие.

— Я никогда не жила в собственном доме. — Аликс затаила дыхание.

Понятие «свой дом» было ей незнакомо. Жить в доме без хозяина, который смотрит за ним и делает ремонт. Не то чтобы она когда-то обращалась за помощью к хозяевам. Исключение составляли Донованы, но у них не было отношений типа хозяин-постоялец.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Джордан.

— Я думаю, это хорошо.

На самом деле просто отлично. Просто… потрясающе. Аликс никогда не думала, что станет жить в собственном доме. Хотя о свадьбе с Джорданом Тернером она тоже и мечтать не смела.

Родители Джордана получили дом от церкви, где работал его отец, неподалеку от городка Бьюриэн. Но Джордану как начинающему священнику Свободной методистской церкви на Цветочной улице полагалось лишь небольшое жилищное пособие.

— Со временем двух спален станет маловато, — рассуждала Аликс, задумавшись о будущих детях. Она бы хотела двоих или троих, если Джордан согласится. Аликс не считала, что сумеет стать хорошей матерью, но знала: любовь компенсирует многое.

Глядя на темно-зеленые воды залива Пьюджет-Саунд, Джордан улыбнулся:

— Я и сам много раз думал о спальне.

— Джордан Тернер, неужели ты говоришь о… о том самом?

В ответ Джордан усмехнулся:

— Да, именно. О сексе. Я нормальный здоровый мужчина, который женится на женщине, по которой сходит с ума.

Аликс прижалась к Джордану теснее.

— Я тоже жду не дождусь, когда мы станем жить вместе.

— Сначала я буду использовать лишнюю спальню как кабинет.

— Какую лишнюю спальню?

Ведь Джордан живет в однокомнатной квартире на первом этаже через два квартала от Цветочной улицы.

— В нашем будущем доме.

— Ах да. Точно, — ответила Аликс, присоединяясь к игре. — Мне понадобится большая кухня.

— Конечно. Будешь для меня готовить?

— С величайшим удовольствием.

— А по воскресеньям после церкви — грандиозный обед.

— Безусловно.

Джордан поцеловал ее в шею.

— И нужен большой задний двор, чтобы дети могли играть и бегать, — добавила Аликс.

— Дети? — спросил Джордан, поднимая брови.

— Не сразу, конечно.

Джордан прикрыл глаза и вздохнул:

— Я так счастлив, Аликс. Я никогда не был так счастлив.

— Я тоже. — Аликс начинала верить, что их с Джорданом счастье не похитит жестокий и безразличный рок. Это чувство было необычным и пьянящим. Но Аликс могла легко к нему привыкнуть. Хотела привыкнуть.

Самое главное пережить свадьбу.

В марте цветы покупали редко. Колетта помнила это еще с тех пор, когда работала в магазине своей матери. Суета Дня святого Валентина осталась позади, для Пасхи и Дня матери слишком рано, а выпускной бал в школе еще не скоро.

Сюзанна упорно трудилась, привлекая в магазин покупателей. Она проводила беспроигрышные лотереи, а иногда они с Колеттой по очереди выходили на улицу и раздавали цветы с прикрепленными к ним рекламками магазина. На этой неделе они дарили людям зеленые гвоздики в честь Дня святого Патрика.

Колетте нравилась дружеская атмосфера на работе, но она часто маялась от вынужденного безделья и искала себе занятия в магазине. Если так будет продолжаться, сможет ли Сюзанна оплачивать ей полный рабочий день?

В «Демпси импортс» такого не случалось никогда. Скорее наоборот, Колетте никогда не хватало времени на личную жизнь. Хорошо, что Дерек работал по гибкому графику. Если он проводил вечер дома, то и Колетта, соответственно, тоже. Однако в действительности она часто возвращалась домой в восемь и даже позднее. Колетта любила свою работу и получала за нее большие деньги. Она не понимала, как сильно по ней скучает, пока снова не встретила Кристиана. Она скучала по кипучей деятельности большого предприятия, скучала по проблемам, которые возникали на работе. А еще она скучала по нему… Не хотела, ненавидела себя за это, но, как бы ни старалась заглушить свои чувства, они ее не покидали.

Но Кристиан ввязался в какую-то незаконную аферу, и этого было достаточно, чтобы Колетта ушла с работы и больше никогда к нему не вернулась.

Сюзанна вышла из подсобки, где она собирала букет в честь рождения ребенка, и встала за прилавок рядом с Колеттой.

— Торговли совсем нет. Я, пожалуй, лучше съезжу по делам.

— Есть какая-нибудь работа для меня?

Сюзанна пожала плечами.

— К сожалению, нет. — Бросив взгляд на часы, она добавила: — Я не задержусь дольше часа, двух максимум. Но в любом случае у меня с собой есть мобильный.

— Уверена, все будет хорошо.

— Я тоже так думаю.

Сюзанна вышла через черный ход в узкий проулок. Словно по договоренности, как только дверь захлопнулась, в магазин вошел Кристиан Демпси.

Снова.

По холодному взгляду Кристиана Колетта поняла: он знает об отправленном письме в службу иммиграции и натурализации. Рано или поздно он бы все равно выяснил, чьих это рук дело. Желудок Колетты сжался от ужаса.

— Это была ты, ведь так? — начал Кристиан без приветствия.

У Колетты пересохло во рту. Инстинкт самосохранения побуждал ее притвориться дурочкой, сказать, что она не понимает, о чем речь. По одному взгляду на взбешенного Кристиана она поняла: он чувствует себя преданным.

— Ты не могла сразу прийти ко мне? — спросил Кристиан, когда Колетта не ответила.

Собрать в кулак все мужество и посмотреть Кристиану в глаза было трудно, но Колетта справилась. Она спрятала руки за спиной, чтобы скрыть их дрожь, и покачала головой.

— Пока меня не было, ты залезла в мой компьютер. — Не вопрос, а констатация факта. Факта, который привел Кристиана в ярость.

Колетта попыталась объяснить:

— Мне нужен был код для… — но Кристиан не дал ей закончить:

— Кто дал тебе мой пароль? — Его взгляд испепелял. — Я выключал компьютер.

— Я с-сама нашла.

Кристиан, очевидно, ей не поверил.

— Кому еще, как не мне, знать, где искать? — спросила Колетта. — Я знаю о тебе все, — произнесла она, но голос дрогнул, потому что все было не так.

— Кому еще ты рассказала?

— Никому…

— Поклянись.

— Нет! — крикнула Колетта, сжав кулаки — Да как ты смеешь? Я не какая-нибудь…

Кристиан снова ее перебил:

— Ты поэтому уволилась, да?

Колетта не стала отвечать.

— А я поверил, что это все из-за нас, из-за того, что случилось на Рождество. А дело в другом. Та ночь — это просто удобная отговорка, да?

На мгновение Колетта увидела в глазах Кристиана мелькнувшую боль. Но она тут же уступила место презрению.

У Колетты тоже были вопросы.

— Зачем нужно было ввязываться в такое рискованное дело? — тихо спросила она.

На этот раз промолчал Кристиан.

— Я размышляла над этим сотню раз и все равно ничего не понимаю. — В отчаянии Колетта всплеснула руками. — У тебя процветающий бизнес на растущем рынке. Тебя уважают. Не могу понять, что вынудило тебя пойти на такой огромный риск.

— Не могу сказать тебе.

— Если не мне, то кому? — разозлилась Колетта.

— Думаешь, тебе стоит доверять? — Кристиан поджал губы. — Благодаря тебе я провел не самое приятное утро в кабинете с толпой юристов.

— Я всего лишь хочу знать почему, — взмолилась Колетта, нуждаясь хоть в каком-то объяснении. — Из-за денег?

— Я сказал, — твердо повторил Кристиан, — что не могу обсуждать это с тобой.

— Ты работаешь на службу иммиграции?

Только этим можно было объяснить действия Кристиана. По крайней мере, лишь при таком объяснении он действовал в рамках закона.

Кристиан не отвечал. Просто смотрел на нее с безразличием.

Колетте вдруг так отчаянно захотелось поверить в свое объяснение, что она чуть не расплакалась. Но вместо этого на поверхность вырвался гнев.

— Если вы не собираетесь делать заказ, боюсь, я буду вынуждена просить вас уйти.

Колетта не позволила Кристиану увидеть ее поражение. Наоборот, она стояла твердо на обеих ногах, выпрямив спину и расправив плечи, но с опущенными руками.

Спустя несколько бесконечно долгих секунд Кристиан глубоко вздохнул.

Колетта думала, что после этого Кристиан уйдет, но он остался стоять в магазине и смотреть на нее изучающим взглядом. Он больше не злился, и такая перемена в поведении смутила Колетту. Испытывая любопытство и одновременно страх, она потянулась к блокноту и ручке, как будто приготовившись принять заказ.

— Я снова и снова задавался вопросом, почему ты ушла с работы, — наконец, произнес Кристиан. — Мы оба совершили ошибку. Оба повели себя глупо.

— Теперь ты знаешь, — ответила Колетта, изо всех сил стараясь не поддаться эмоциям. Колетта получила ответ. Кристиан ввязался в темное дело, из которого не было выхода. Она не могла последовать за ним. — Думаю, тебе пора. И пожалуйста, не приходи сюда больше.

— Даже чтобы заказать цветы? — спросил Кристиан.

Из-за проблем с торговлей Колетта не решилась отказать Кристиану.

— Возможно, вам лучше поговорить с Сюзанной.

— Я предпочитаю говорить с тобой.

— Хорошо. — Колетта приготовилась записывать.

— Я хочу купить шестьдесят роз.

Шестьдесят? Колетта даже не была уверена, что сумеет правильно оформить такой большой заказ.

— Куда бы вы хотели их отправить? — спросила она так, словно подобные заказы были в порядке вещей.

— Нет, лучше сто двадцать роз.

На этот раз Колетта скрыть своего изумления не смогла.

— Я заказываю цветы. Ты только что сказала: либо я делаю заказ, либо ты выгоняешь меня из магазина. Подозреваю, твой друг-детектив тут же прибежит тебе на помощь.

Колетта помнила, что рассказывала Кристиану про Стива Гришэма, но ведь она не упоминала его имени и рода занятий. Теперь она жалела, что вообще говорила о Стиве. Вообще-то она ничего не слышала о нем с той самой случайной встречи у порта. И это только к лучшему. Любые отношения все усложняют.

Колетта закусила губу.

— Я не угрожала, что выставлю тебя за дверь, — с несчастным видом пробормотала Колетта. — Я только… попросила тебя уйти.

Кристиан лишь надменно поднял брови.

— Вам розы какого-то определенного цвета? — спросила Колетта как ни в чем не бывало.

— Красные, — ответил Кристиан. — Кроваво-красные. И пожалуйста, самые лучшие и дорогие.

— Я лично прослежу, чтобы ваши розы были лучшими.

Кристиан делал это намеренно, чтобы причинить ей боль. Она обидела его, и теперь он хочет отплатить ей тем же, давая понять, что в его жизни появился кто-то еще. Она была для Кристиана лишь увлечением на одну ночь, и теперь он ясно дает это понять.

Кристиан достал из портфеля блокнот с ручкой и что-то написал.

— Завтра первым же делом доставьте розы по этому адресу.

Он отдал листок Колетте. «Мисс Элизабет Сэссер», — прочитала Колетта. В графе адрес значился Капитолийский холм.

Колетта работала на Кристиана в течение пяти лет, но не могла припомнить, чтобы он встречался с кем-то по имени Элизабет. Однако ее ведь не было с ним уже два месяца.

— Желаете заполнить поздравительную открытку? — спросила Колетта, стараясь не выдать свое волнение.

— Разумеется.

С дрожащими руками Колетта ждала, пока Кристиан заполнит маленькую открытку. Кристиан положил ее в конверт, который сам запечатал, а на лицевой стороне небрежно написал: «Элизабет». Колетта отметила, что он выбрал одну из самых романтичных открыток.

— Это все? — поинтересовалась она, изо всех сил пытаясь сохранить официальный тон.

— Нет, еще не все. Я хочу, чтобы розы доставляли Элизабет каждую неделю.

— Каждую неделю?

— Да.

— В течение какого времени?

Кристиан очень часто менял женщин, и Колетта представить не могла, что кто-то из них может продержаться в его жизни несколько месяцев, в лучшем случае четыре или пять.

— Год.

— Год? — переспросила Колетта, в удивлении приоткрыв рот. Как ни старалась, она не могла скрыть шок. Значит, у Кристиана серьезные отношения. Наверняка, раз Кристиан так тратится. Будучи личным ассистентом, Колетта Не раз оформляла для него заказы цветов. Она знала все его привычки. Обычно Кристиан дарил розы в начале отношений и ближе к их концу.

— Такой заказ удовлетворяет вашим требованиям или мне уйти? — спросил Кристиан.

— Да, — коротко ответила Колетта. Она разрывалась между замешательством от победы Кристиана и… печалью по их разорванной связи.

— Что-нибудь еще? — спросила Колетта после неловкого молчания.

— Ничего.

Голос Кристиана звучал почти нежно, и Колетта чувствовала, что эта встреча последняя.

— Как вы желаете оплатить заказ? — Она пыталась не выдать голосом своей боли.

Вместо ответа Кристиан достал кредитную карточку и протянул ей. Колетта распечатала чек и, оторвав, отдала его Кристиану на подпись. Сумма вышла солидной, но Кристиан и глазом не моргнул.

— Запишите номер моей кредитки и каждую неделю выписывайте мне чеки на розы. Следите, чтобы они были самыми лучшими.

— Я лично этим займусь, — пообещала Колетта и удивилась. Почему она беспокоится?

Кристиан внимательно посмотрел на Колетту, и она смутилась от его пристального взгляда.

— Если бы ты только пришла ко мне, прежде чем написала то письмо, — сказал он.

— Я не могла.

Колетта снова вспомнила, что Кристиан замешан в ужасном преступлении. У нее не было другого выбора, кроме как выдать его. Даже если она сделала это самым трусливым способом.

— Я знаю, — ответил Кристиан. В его голосе слышалось искреннее сожаление.

— А ты не можешь бросить это дело? — в отчаянии спросила Колетта.

Кристиан медленно покачал головой:

— Это не так просто. Я не думал, что все зайдет так далеко, но теперь пути назад нет.

— Мне жаль, Кристиан. Я могу как-то помочь?

Кристиан посмотрел Колетте в глаза. Он колебался.

— Я знаю, это звучит глупо, но давай вместе пообедаем?

— Пообедаем?

— Всего лишь один раз.

Колетта не понимала, зачем Кристиан ее об этом просит.

— Какой-то торжественный случай?

— Нет. Просто хочу закончить наши отношения на хорошей ноте. Я пойму, если ты откажешься, но надеюсь, что согласишься.

Колетта по глазам видела, что Кристиан говорит от чистого сердца.

— Я… не уверена, что это хорошая идея.

— Возможно, ты права, — тихо произнес Кристиан. — Но если ты согласишься, клянусь больше никогда не беспокоить тебя.

Воздух между ними, казалось, трещал от напряжения. Колетта все повторяла себе, что нужно бежать от Кристиана, бежать прочь, и почему-то не могла. Даже зная о его незаконных делах, о том, что его, вероятнее всего, посадят в тюрьму, она не могла отказать ему в его просьбе.

— Хорошо, — скрепя сердце ответила Колетта.

Вечер с Кристианом страшил ее. Она боялась того, что он может сказать ей, и того, чего она сказать не могла.

Занятия по вязанию шали шли хорошо. Сюзанна училась быстро и очень полюбила это ремесло. Еще не закончив первую работу, она уже купила схему и пряжу для будущего свитера своей дочери Крисси.

Аликс очень помогала мне на занятиях. А вязание, как обычно, оказывало на меня успокаивающий эффект. Аликс расслабилась, повеселела, и я уже не слышала, чтобы она говорила что-то плохое о свадьбе, по крайней мере, уже пару недель.

Колетта освоила основной вид петель, хотя, должна признаться, далось ей это не так легко, как я ожидала. С начинающими вязальщицами такое случается. Но почти всегда новичок догоняет остальных после нескольких простых советов.

Скоро мои ученицы почувствуют, будто вязали всю свою жизнь. Но всегда есть кто-то, кому тяжело дается каждый шаг, и, сравнивая себя с теми, кто вяжет быстро, он падает духом. На предыдущем уроке я объяснила Колетте, что каждый учится столько, сколько ему необходимо. Ведь мы не на соревнованиях. Я осталась довольна, поскольку, продолжив, Колетта начала получать удовольствие от вязания.

К нашим занятиям присоединилась Маргарет. Я надеялась, что общество моих подруг и новые знакомства ей помогут, а вязание отвлечет от проблем и успокоит. Ведь с некоторых пор Маргарет вообще перестала заниматься рукоделием. После нападения на Джулию прошло уже больше месяца, а моя сестра только и думала о том, как поймать и наказать преступника. Я даже не знаю, сколько раз она звонила в полицию узнать новости по делу об угоне.

Иногда действия Маргарет не поддавались никакому объяснению. Ни с того ни с сего она начинала тревожиться, злилась и искала телефон. То, как Маргарет говорила с полицией, приводило меня в замешательство. Но я не верила, что детектив Джонсон — размазня, что бы там ни говорила Маргарет.

Я старалась быть с ней терпимой. Я понимала, что чувствует сестра, но, честно говоря, Джулии стало бы легче, если бы ее мать наконец успокоилась. Но Маргарет успокаиваться не желала. Ведь обидчик ее дочери все еще на свободе.

Уроки вязания проводились в среду вечером, когда Крисси могла заменить Сюзанну и Колетту в цветочном магазине. Она недавно приходила в «Путеводную нить», и мы мило поболтали. У Крисси хорошее чувство юмора и широкий круг интересов. Мы говорили о возрождении традиционных женских ремесел. Крисси выбрала эту тему для эссе по истории искусств, и мне она показалась очень интересной. Вязание может быть чем угодно. Даже искусством.

В тот мартовский вечер, прихватив спицы и пряжу, Сюзанна и Колетта приехали вместе. Они тут же сели за стол в свои привычные кресла и достали работу. Я отметила, что Сюзанна почти закончила вязание, в то время как Колетта сделала лишь треть.

— На прошлой неделе мы получили самый большой заказ на цветы, — взволнованно и радостно сообщила Сюзанна. — Человек по имени Кристиан Демпси поручил нам доставлять сто двадцать роз по одному и тому же адресу каждую пятницу. Целый год!

— О, вот это любовь, — улыбнулась я. У меня замечательный муж, но я и представить не могла, что Брэд заказывает для меня дюжину роз. Что уж говорить о ста двадцати? Тем более в течение целого года.

— Наши дела пошли на поправку, — продолжала Сюзанна. — В марте прибыль совсем снизилась, но этот заказ все изменил. А еще начали поступать заказы на цветы для свадьбы.

— Просто великолепно! — Я искренне порадовалась за Сюзанну, о чем ей и сказала.

На протяжении нашего разговора Колетта вела себя подозрительно тихо. Я улыбнулась ей и подошла проверить ее вязанье. Я заметила, что теперь Колетта не так туго затягивает петли, и похвалила ее за труды. Колетта улыбнулась и ответила, что вязание действительно стало ее расслаблять. Мы редко теперь виделись, и я скучала по нашим утренним разговорам за чашкой чая. Однако я понимала нежелание Колетты сближаться со мной. И все из-за Маргарет. Особенно теперь, когда она постоянно была в плохом настроении. Сейчас Маргарет помогала покупательнице выбрать пряжу для детского свитера. Я могла лишь надеяться, что своим поведением она не отпугнет молодую женщину, совсем недавно начавшую приходить в мой магазин.

Последней, запыхавшись от бега, пришла Аликс.

— Пришлось задержаться на кухне, — объяснила она, занимая место. Аликс вынула из рюкзака вязанье и положила его на стол:

Теперь, когда все мои ученицы были в сборе, я проверила их работу, особо отметив результаты Сюзанны и Аликс. Все очень хорошо справились, и я с удовольствием об этом заявила. Вообще же эта модель была простой даже для новичков, поэтому они легко поспевали за Аликс, которая работала над усложненной схемой кружевной шали.

Мне стало интересно узнать, для кого мои ученицы вяжут шали. И они рассказали.

Я обратила внимание, что край шали вывязывается кромочными петлями: три лицевых, три изнаночных.

— У кого-нибудь есть мысли почему? — спросила я, с любопытством ожидая, что же мне ответят.

— Думаю, три петли имеют какое-то значение, — пробормотала Колетта, перевернув вязанье, чтобы сделать изнаночную петлю.

— Да, — согласилась я. — Три — это символичное число в нашей культуре.

— Вера, надежда, любовь, — задумчиво произнесла Аликс.

— Разум, тело, душа, — предложила свою версию Сюзанна.

— Прошлое, настоящее, будущее, — вставила Колетта, и я спросила себя: неужели все, что она может, это просто жить изо дня в день?

— А может, рождение, жизнь, смерть? — предположила Маргарет, отпустив покупательницу.

Мрачной тенью она возникла в дверном проеме. Кто еще, кроме нее, мог поднять тему смерти?

Иногда я задавалась вопросом: а сестра вообще замечает, что маме становится все хуже? В итоге я решила заботиться о ней сама. Ведь Маргарет сейчас важнее сосредоточить внимание на своей дочери. К сожалению, Джулия отказывалась ходить к психологу, хотя врач настоятельно рекомендовал пройти терапию.

— Я вяжу шаль для бабушки Джордана, — сказала Аликс. — Бабушка Тернер — прекрасный человек. Она так добра ко мне. Я чувствую, что она меня понимает, а еще нам нравится слушать друг друга. — Аликс улыбнулась. — Джордан уговорил меня с ней встретиться, а я боялась, что она сочтет нас с Джорданом слишком разными.

— Но почему? — удивилась я, уже готовясь защищать свою подругу от самой себя.

— Разве можно ее в чем-то винить? — спокойно ответила Аликс. — Сама подумай. Когда-нибудь Джордан станет священником в собственной церкви, как его отец и дед. Согласись, я не похожа на жену священника. — Аликс замолчала, закусила губу и положила вязанье на колени. — Думаю, мать Джордана предпочла бы видеть с ним кого-то другого.

— Я не верю! — Подобная мысль меня ошеломила. Я поверить не могла, что это может оказаться правдой. Мы встречались со Сьюзен Тернер пару раз. Она занималась вязанием и заходила в магазин купить пряжу и книгу с моделями. Мы говорили об Аликс с Джорданом, и я не помню, чтобы Сьюзен обнаруживала неприязнь к Аликс.

— Я не должна была этого говорить, — произнесла Аликс и провела руками по столешнице, стараясь успокоиться.

— Это всего лишь предсвадебный стресс, — сочувственно улыбнулась Сюзанна.

Аликс вернулась к вязанью:

— Давайте не будем говорить о свадьбе.

— Хорошо, — согласилась я и, подойдя к Аликс, положила руку ей на плечо.

— Если кому интересно, я подарю шаль своей дочери Джулии, — произнесла Маргарет. Она тоже села за стол и принялась нервно вязать. — Надеюсь, это как-то поможет ей прийти в себя после случившегося.

— Как она? — спросила Колетта.

— А ты сама как думаешь? — огрызнулась Маргарет. — Бедный ребенок не спит больше трех-четырех часов в сутки. Успеваемость снизилась, из дома выходит только в школу. А бывают дни, когда она и этого не может сделать. А еще, — Маргарет вздохнула, — Джулия не хочет идти к психологу.

Оказывается, я не все знала и от этого почувствовала себя отвратительно. Маргарет рассказывала мне лишь о своих трениях с полицией. Почему-то сестра считала, что все изменится, как только преступник окажется за решеткой. Что тогда все тут же вернется в прежнее русло, и Джулия наконец придет в себя. Я так не считала. Это было бы слишком просто.

— Более того, — добавила Маргарет дрогнувшим голосом, — Джулия не хочет говорить о нападении. Она не выносит и малейшего упоминания о нем. Если мы начинаем говорить об этом, она встает из-за стола и уходит в другую комнату. Теперь я уже жалею, что мы с Мэттом купили ей этот айпод. Она только и делает, что слушает его.

— Эта шаль будет защищать Джулию, — тихо сказала я. — Она обернет ее вокруг плеч и тут же почувствует твою любовь и твои молитвы.

Я надеялась, что так и будет.

— Я просто хочу, чтобы Джулия забыла произошедшее, как страшный сон, — сочувственно вздохнула Маргарет.

Нам всем так хотелось, но вряд ли это возможно.

— Мне бы пригодилась такая защитная шаль, когда Дерека не стало, — пробормотала Колетта, целиком сосредоточившись на вязанье и схеме, что лежала перед ней на столе. Она низко склонила голову, слышать ее слова было тяжело. — Мы так хорошо жили в браке. А потом… он погиб.

Никто не знал, что сказать, и в комнате воцарилось неловкое молчание.

— О, Колетта, — вздохнула Аликс. — Так печально, что тебе пришлось пройти через этот ужас. — Она поежилась. — Не знаю, что делала бы, если бы с Джорданом что-то случилось.

Колетта кивнула:

— Надеюсь, вы будете счастливы.

Аликс улыбнулась:

— Мы уже планируем свою будущую жизнь. Через два года мы хотим приобрести небольшой домик. Пока не родятся дети, Джордан думает превратить одну из спален в кабинет.

Аликс светилась счастьем. Знаю, это выглядит банально, но не знаю, как еще описать ту чистоту, безмятежность и умиротворенность, что в ней появились. Помню, когда Аликс в первый раз пришла ко мне в магазин, она вела себя грубовато, почти вызывающе. Сначала я испугалась, но потом решила вести себя с ней, как и с остальными покупательницами.

Сюзанна подхватила тему и рассказала об их с Джо первом доме, где была всего одна спальня, и каком-то привидении, которое по ночам спускало воду в унитазе. Мы посмеялись, и у всех поднялось настроение.

Я всегда удивлялась, как быстро летит время на занятиях. Самый короткий час за день. Нет, даже за неделю. Маргарет хотела уйти пораньше, и я сказала, что сама закрою магазин. За мной собирался заехать Брэд. Обычно мы вместе не ездим, потому что Брэду надо быть на работе на пару часов раньше, чем мне. Но сегодня после визита к врачу он сможет подбросить меня до дома. Прежде чем запереть магазин, я подержала на руках Уискерса и впустила его в комнату Колетты, зная, как она обрадуется его компании. Раньше он ездил из дома в магазин и обратно вместе со мной, но коту больше нравится проводить время в квартире, которая служила ему домом почти два года. Я заперла дверь и включила сигнализацию. Мой неверный кот решил сменить хозяйку. К счастью, я не ревнива. По крайней мере, по отношению к котам. Но мой муж… это совсем другое дело.

— Привет, красавица, — сказал Брэд, когда я села на переднее сиденье. — Как прошел день?

Каждый день с Брэдом и Коди был великолепен. Я нежно поцеловала мужа. Мне за столькое нужно его благодарить.

— Хорошо. Как твой медосмотр?

— Отлично. Доктор сказал, я здоров.

Я улыбнулась:

— Таким и оставайся.

— Слушаюсь, мэм.

После короткой паузы я продолжила:

— Сегодня был урок по вязанию.

Брэд кивнул, продолжая следить за дорогой. Мы живем всего в пятнадцати минутах езды от моего магазина.

— Маргарет решила связать шаль для Джулии, — продолжала я. — Она так беспокоится.

Брэд бросил на меня взгляд:

— Джулия хорошо спит?

— Не думаю. То же касается и Маргарет. Она никак не может успокоиться.

Моя сестра всегда была выдающейся личностью. В школе она добилась больших успехов в спорте. Я не знаю другую женщину, такую же одаренную, как Маргарет. Моя сестра всегда добивается задуманного.

Когда мы были детьми, Маргарет занимала первое место по атлетике в нашем районе и побеждала в любом выбранном виде спорта. А я была болезненной, щупленькой, и все мне сочувствовали. Долгое время мы с Маргарет не могли вести себя как сестры. Но необходимость присматривать за мамой нас сблизила. И конечно, свою лепту внес магазин пряжи. Теперь я беспокоилась о Маргарет и хотела как-то ей помочь. Но моя сестра слишком независима. Да, в этом плане она нисколько не изменилась.

В прошлом году Мэтт лишился работы, и Маргарет сделала все, лишь бы скрыть бедственное положение семьи. У меня была возможность помочь им с финансами, и я с радостью это сделала, но Маргарет — хотя поблагодарила меня — еле решилась принять мой дар.

— Ты как-то притихла, — заметил Брэд, свернув с главной дороги.

Через несколько минут мы въехали в наш квартал.

— Просто я думала о Маргарет, — вздохнула я.

— Хочешь, поговорим об этом? — поинтересовался Брэд.

Сначала я хотела согласиться, но потом мотнула головой.

— А ты? Хочешь о чем-нибудь поговорить? — спросила я, пока поднималась дверь гаража.

— Вообще-то да, — ответил Брэд.

Внимательно посмотрев по сторонам, как мы его и учили, через дорогу перебежал наш Коди. Одна из наших соседок, молодая мать, которая все время сидела дома с ребенком, присматривала за Коди каждый день после школы.

Коди вытащил из ящика почту и вручил ее Брэду, пока мы заходили в дом. Чейз, сорвавшись с места, тут же начал прыгать вокруг нас, и Коди выпустил его на задний двор.

— Ты хотел о чем-то поговорить, — напомнила я Брэду.

Он отвлекся от просматривания почты и поднял голову.

— Точно. Что у нас на обед? — улыбнулся он. — Твой муж голоден, как волк, у него не было времени перекусить на работе.

Иногда Аликс подавляли сумасшедшие субботы. Все утро она провела с Жаклин и Тэмми Ли. К полудню Аликс уже напоминала выжатый лимон, и тем не менее у нее оставалась еще куча дел. Джордан уехал на целый день с церковной молодежной организацией в Вашингтон, на концерт христианской рок-группы. Он не вернется до позднего вечера. Обычно Аликс сопровождала Джордана, но в этот раз решила остаться.

Аликс забрала вещи Жаклин из химчистки, купила себе зубную пасту, шампунь и сдала книги в библиотеку. Аликс безумно любила читать, поэтому провела в библиотеке еще час, пролистав парочку новых детективов, просмотрев раздел исторических романов и книгу об Австралии. Стиснув зубы, Аликс добавила к выбранной стопке и «Руководство по организации свадьбы».

Анна-Мария, директриса книжного магазина Цветочной улицы, руководила читальным клубом, и в этом месяце Аликс к ним присоединилась. В апреле им задали прочитать последний детектив Брэда Мельцера. Колетта тоже посещала клуб и уже прочла эту книгу, поэтому предложила ее Аликс.

День был в самом разгаре, а Аликс еще не обедала. Она решила перекусить во «Французском кафе», где ей как работнику предоставлялась скидка. К этому времени обеденный наплыв покупателей уже закончился. Аликс подошла к прилавку и, немного поболтав с Джули, заказала свой любимый сэндвич с индейкой и чашку кофе.

Оглядев кафе, Аликс увидела в дальнем углу Колетту Блейк. Колетта принесла свое вязанье и сосредоточенно работала спицами. Аликс колебалась, думая, стоит подойти к ней или нет. На занятиях по вязанию Колетта говорила очень мало. Она всегда бывала грустна и чем-то обеспокоена, но никогда не вела себя грубо или недружелюбно. Аликс еще не успела как следует узнать Колетту. Они вообще начали занятия, так сказать, «не с той ноги», и Аликс винила в этом себя.

Когда она подошла к столику Колетты, та подняла голову и улыбнулась.

— Не возражаешь, если я присяду? — взволнованно спросила Аликс.

— Пожалуйста. — С несчастным вздохом Колетта отложила вязанье. — Все равно не понимаю, как это может успокаивать.

— Будет. Со временем, — пообещала Аликс, садясь за столик напротив Колетты. — Не торопись. Ты не представляешь, сколько раз я начинала свою первую работу заново. Как же мне тогда хотелось все бросить!

— Но ты продолжала, — пробормотала Колетта.

— И очень этому рада.

Вязание изменило ее жизнь. Тогда Аликс хотела кое-что доказать себе. Отказавшись бросить работу, она приобрела уверенность в себе.

— Вязание давалось мне так же нелегко, как тебе. Я думала, это из-за того, что я левша, но Лидия все время говорила: при вязании используются обе руки, поэтому дело в другом. Она повторяла это часто, и в итоге я ей поверила. Вскоре у меня стало получаться. Я закончила детское одеяльце и даже связала Джордану свитер. Правда, горловина получилась великоватой, но он до сих пор его носит.

При воспоминании о своем женихе в ее свитере Аликс улыбнулась. Вот и доказательство его любви к ней. Аликс хотела распустить тот свитер и начать все заново, но Джордан ей не позволил. Да и пряжа была очень дорогой. Аликс сама бы никогда не смогла такую купить. Пряжу ей подарила Кэрол Жирар. И отказалась брать что-либо взамен. Аликс впервые сталкивалась с подобным великодушием и никогда не забывала о том случае.

— Я тоже не сдамся, — решила Колетта.

Сделав глоток кофе, Аликс продолжила:

— Я заметила, что вязание очень выручает, когда меня что-то беспокоит. Тогда я могу отвлечься хотя бы на пару минут, а иногда это помогает прийти к верному решению.

— Ох. — Колетта опустила плечи. — Мне вязание ничем не помогает, — сказала она, поглядев на спицы. — Наверное, лучше заняться работой послезавтра. Если придется распускать этот ряд снова, пряжа совсем испортится.

Аликс внимательно оглядела Колетту и заметила у нее между бровей беспокойные складочки. Колетта потянулась к своей чашке и нервно сжала маленькую ручку. Аликс даже побоялась, что та отломится.

— А что будет в воскресенье? — спросила Аликс.

Она не хотела лезть в душу, но если Колетта расскажет о своей проблеме, возможно, ей станет легче. Аликс умела выслушать. Джордан научил ее тому, как важно делиться своими переживаниями… и слушать других людей. Как и Колетта, Аликс привыкла держать все в себе. Раньше ей казалось, что она вот-вот взорвется, если тут же не избавиться от накопившихся эмоций.

Аликс многому научил пастор церкви, в которой работал Джордан. Отец Дауни приводил множество простых аналогий и давал практические советы о том, как жить в реальном мире. В прошлое воскресенье, например, он сказал: трава зеленее не за соседским забором, а там, где ее поливают. Аликс так понравилась эта мысль, что она даже записала ее на заднем форзаце Библии. Аликс подумала, это хороший совет насчет замужества. И она хотела его запомнить.

— Я… я иду обедать со своим бывшим начальником, — сбивчиво пояснила Колетта.

— Твое первое свидание после смерти мужа?

Колетта смущенно пожала плечами:

— Вроде того.

Аликс не поняла, что это значит, но не стала выпытывать объяснение.

— Меня больше заботит то, с кем я иду на свидание.

Аликс кивнула, побуждая Колетту рассказывать дальше.

— Я согласилась пойти, но теперь жалею. — Колетта бросила взгляд в окно.

Аликс позволила воцариться тишине. От Джордана она научилась не бояться молчания в разговоре.

Колетта уже готова была заговорить, когда Джули, девушка, что работала в кафе по выходным, принесла Аликс ее сэндвич. Аликс подождала, пока Джули уйдет. Ее удивляло, почему Колетта согласилась на свидание, раз ей не хочется идти на него.

— Почему бы просто не отменить встречу? — спросила Аликс. Она не видела особой причины для беспокойства. Колетта имеет право не пойти на свидание с тем парнем. Женщины очень склонны менять свое решение. Впрочем, как и мужчины.

— Просто… я не знаю, чего ожидать от этого человека.

— Да зачем вообще идти с ним куда-то? — не понимала Аликс.

Колетта отвела взгляд и низко опустила голову.

— Кристиан обещал больше не беспокоить меня, если я поужинаю с ним, — тихо ответила она.

Аликс вскипела:

— Это же шантаж!

— Думаю, так и есть.

— Не думай ни о чем! Ты не можешь позволить мужчине так собой распоряжаться! — Аликс не на шутку рассердилась. Этот Кристиан ни за что не воспользуется Колеттой. Она, Аликс, этого не допустит! — Хочешь, я поговорю с этим ничтожеством?

Колетта впервые за весь разговор улыбнулась:

— Спасибо, но нет. Со мной все будет в порядке.

— Как хорошо ты его знаешь?

— Я семь лет работала в его компании и еще пять в качестве его личного ассистента.

Аликс нахмурилась, удивленная такому несоответствию.

— Это из-за него ты ушла с работы?

Колетта помолчала.

— Можно и так сказать. Но на самом деле… все гораздо сложнее.

Аликс хотелось ответить, что жизнь в принципе сложная штука, но потом просто кивнула:

— Я понимаю, — хотя она не понимала ничего.

— Я встречаюсь с ним потому, что нам нужно кое-что обсудить… Только у меня не хватает смелости это сделать.

— Может, хочешь еще с кем-то это обсудить? — спросила Аликс, готовая внимательно выслушать, если Колетте это необходимо.

Колетта долго раздумывала, прежде чем ответить.

— Я очень благодарна за заботу, но нет… — Она выглядела печальной и несчастной, словно испытывала потребность с кем-то поделиться, но не могла довериться.

— Так, значит, ты ни с кем не встречалась с тех пор, как погиб Дерек. — Аликс не знала, о чем еще говорить.

Колетта покачала головой:

— Я недавно виделась с его другом. Он перезванивал мне пару раз на прошлой неделе, мы хотели куда-нибудь сходить вместе. Но с нашими расписаниями договориться о встрече трудно.

— Кстати, еще раз соболезную твоей утрате. — Аликс боялась, что невольно могла обидеть Колетту во время разговора в прошлую среду, когда она сказала, что не вынесла бы смерти Джордана, в то время как эта женщина потеряла мужа. — Это так трагично и…

— Не говори ничего! — Губы Колетты вытянулись в нитку. Она прикусила нижнюю губу, пытаясь не расплакаться.

Аликс совсем растерялась.

— Но почему? Обычно это люди и говорят, если кто-то умер.

— Я знаю… — Колетта схватила сумочку, порылась в ней, нашла салфетку и промокнула глаза. — Это трудно объяснить.

Аликс промолчала.

— Я… я не знаю, почему говорю тебе все это, — сказала Колетта и стала искать в сумке еще одну салфетку.

— Послушай, все нормально, — ответила Аликс. — Что бы ты мне ни сказала, это останется между нами. Уж я-то умею хранить секреты. Я научилась этому много лет тому назад.

— Хорошо. — Колетта слабо улыбнулась. — Я любила своего мужа, он был прекрасным человеком. У нас были проблемы с зачатием ребенка, и эти проблемы очень влияли на состояние нашего брака. Я хотела обратиться за помощью к специалисту, а Дерек был против. Он хотел детей, но только естественным путем и никак иначе. Я с ним не соглашалась. — Колетта замолчала и высморкалась. — В то утро, когда Дерек упал с крыши, мы крупно повздорили. Он не должен был лезть на крышу. Возможно, он и не полез бы, если бы мы не поссорились.

— То есть ты чувствуешь вину за то, что с ним случилось.

Чувство вины проявлялось столь разными способами. Аликс часто приходилось с ним сталкиваться, и она прекрасно понимала, какие шутки оно может сыграть с человеком.

— И да и нет. Я умоляла его вызвать рабочих, но Дерек и слушать не хотел. Я надеялась, что он остынет, все обдумает и согласится со мной насчет лечения, поэтому и не стала слишком уж возражать против починки крыши. — Колетта удрученно пожала плечами. — Он взял новые инструменты, которые хотел опробовать. Некоторые из них я подарила ему на Рождество…

— Ты не могла знать, что такое случится, — разумно заметила Аликс.

Колетта кивнула:

— Это так. Но между нами… между нами стоял этот вопрос. Я хотела семью, и Дерек со мной согласился. Однако он отказывался делать следующий шаг, чтобы мы могли завести детей. Мне уже за тридцать, и я больше не хочу откладывать.

— Это вполне понятно.

Колетта снова кивнула:

— То, что я рассказывала на последнем занятии, было ложью.

Аликс пыталась, но не могла вспомнить, что же говорила Колетта.

— Мой брак перестал быть счастливым. На самом деле я чувствовала себя несчастной. Думаю, Дерек тоже.

— Уверена, вы бы все уладили, — заверила Аликс и откусила от сэндвича.

— Я тоже так думаю. Как я и сказала, я любила мужа и скорбела по нему. Я до сих пор по нему тоскую. Но Дерека уже не вернуть. Жизнь продолжается, и я должна жить дальше.

— Да, это так, — твердо сказала Аликс и снова откусила сэндвич.

— Просто ужин, — громко произнесла Колетта, словно хотела подбодрить себя. Очевидно, она вернулась к мыслям о своем бывшем начальнике.

— Ты правда считаешь, что тебе нужно с ним встречаться? — спросила Аликс.

Что-то между ними произошло, но намеки Колетты были такими туманными, что Аликс не могла понять, что именно. Возможно, неудачный служебный роман.

Колетта кивнула:

— Я поужинаю с ним, и все закончится. Раз и навсегда.

— Почти то же самое я говорю о свадьбе, — с усмешкой призналась Аликс. — Всего лишь один день. И после него мы с Джорданом сможем спокойно жить своей жизнью. В награду мне достанется любимый и любящий муж. Один день я сумею стоять перед абсолютно незнакомыми людьми и притворяться той, кем не являюсь. — Аликс так часто повторяла себе эти слова, что они уже звучали как обет.

Замолчав, Аликс заметила, как внимательно на нее смотрит Колетта.

— Свадьба тебя пугает, да?

— Ты даже не представляешь, насколько.

Колетта рассмеялась:

— Поспорим?

Затем они обе улыбнулись.

— Если хочешь, я буду рядом, когда появится этот злой, ужасный волк, — предложила Аликс.

Колетта поморщилась:

— Он не ужасный. Его зовут Кристиан Демпси.

— Демпси. Тогда позволь мне уведомить мистера Демпси, что он играет нечестно и его манипуляции с тобой не пройдут.

Она бы так и сказала. Запросто. И насладилась бы выражением лица этого парня.

— Аликс, я справлюсь, — ответила Колетта увереннее, чем ранее. — Ты права. Я выговорилась, и это помогло. Мне неудобно загружать своими проблемами Сюзанну. Мне очень нравится Лидия, и раньше мы каждое утро пили вместе чай. Но не теперь.

Аликс знала, в чем там проблема.

— Маргарет не в лучшей форме.

И это еще мягко сказано.

— Я понимаю. — Колетта разгладила свое вязанье и улыбнулась Аликс. — Я так благодарна за наш разговор. Мне стало намного лучше.

Услышав это, Аликс воспрянула духом.

— Я подумала, нам уже пора поближе узнать друг друга. — Она отхлебнула уже остывшего кофе.

— А с чем сэндвич? — спросила Колетта.

— Индейка со сливочным сыром и клюквой.

Колетта обернулась к доске меню возле прилавка:

— Я так переживала по поводу завтрашнего ужина, что пропустила обед и теперь умираю от голода.

— Вот, — сказала Аликс и протянула оставшуюся половину сэндвича Колетте. — Возьми мой.

— Уверена?

— Абсолютно.

Колетта взяла сэндвич и попробовала кусочек.

— М-м-м. Как вкусно!

— Мой любимый. Слушай, расскажи мне потом, как прошло твое свидание с Демпси, хорошо?

Колетта удивленно подняла брови:

— Было бы чудесно!

— Хорошо. Если он сделает что-то плохое, я переломаю ему коленные чашечки.

Колетта рассмеялась, и ее смех разнесся по полупустому кафе.

Воскресным вечером Колетта ждала Кристиана Демпси и пыталась успокоиться, вспоминая вчерашний разговор с Аликс Таунсенд. Они познакомились поближе, и Аликс Колетте очень понравилась. После обеда они проболтали часа два.

Разговор с Аликс помог прояснить Колетте некоторые вещи. Конечно, ее фразы были размытыми, а Аликс не стала допытываться. Колетта и представить не могла, что подумают люди, узнав о ее беременности. По крайней мере, Аликс не стала ее осуждать. Наоборот — она принимала все как есть и была терпимой, доброй.

Во время разговора Аликс рассказала и о своей жизни. Колетта никогда бы не подумала, что этой молодой женщине пришлось столько вынести, и не могла скрыть своего потрясения. Колетта слушала о проблемах Аликс и чувствовала с ней близость, как ни с кем другим за последние несколько лет.

Колетта считала, что у нее много хороших друзей. За последние шесть лет вся жизнь Колетты вращалась вокруг работы в «Демпси импортс». Большую часть времени она проводила среди своих коллег, и многие из них стали ее друзьями. Они вытеснили друзей по колледжу. А с Дереком они встречались с совершенно другими людьми: в основном копами и их женами. После смерти Дерека некоторые друзья в конце концов отстранились. Потом Колетта уволилась из «Демпси импортс» и разорвала отношения с друзьями по работе, опасаясь, что через них с ней сможет связаться Кристиан. И теперь Колетта болезненно осознавала, как мало у нее осталось друзей.

По правде говоря, она не злилась и не огорчалась. Такое осознание лишь помогло ей лучше понять себя. Колетта признала, что была не очень-то хорошим другом, и решила измениться. Прекрасным примером служила Дженни. После ухода из «Демпси импортс» Колетта не раз связывалась с Дженни. Однако лишь для того, чтобы что-нибудь разузнать. Должно быть, Дженни гадает, почему она так внезапно уволилась и отдалилась. Осознание этого заставило Колетту принять решение. Два решения. В скором времени она позвонит Дженни. И станет хорошей подругой Аликс. Судя по разговору, Аликс она тоже понравилась. У каждой из них свои проблемы, и нет нужды притворяться. Если Аликс хочет поговорить о предстоящей свадьбе, Колетта ее выслушает.

Стук в заднюю дверь заставил ее вздрогнуть. Колетта глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, медленно спустилась по ступенькам, открыла. На пороге, как всегда уверенный в себе, стоял Кристиан Демпси.

Колетта натянуто улыбнулась:

— Ты как раз вовремя.

Жалкая попытка заговорить. Ведь Кристиан никогда не опаздывал. Его жизнью правило время.

— Ты готова? — не стал церемониться он.

Колетта кивнула:

— Я только прихвачу сумочку и свитер.

Колетта снова поднялась наверх, взяла вещи, но, выйдя из спальни, натолкнулась на Кристиана. Он стоял посреди ее скромной квартирки и с любопытством осматривался по сторонам. В комнату вошел Уискерс. Кристиан наклонился его погладить, и кот тут же замурлыкал, поднимая хвост трубой и выгибая спину.

— Не знал, что у тебя есть кот.

— Уискерс — кот Лидии, хозяйки магазина, — пояснила Колетта. — Он привык жить в этой квартире. Лидия вышла замуж и переехала, но Уискерс считает, его дом — здесь. Такое чувство, что это он позволяет мне жить с ним.

Кристиан улыбнулся и выпрямил спину. Уискерс проскользнул между его ног, как бы говоря: этот человек может входить в его дом, когда пожелает.

Естественно, Колетта предпочла не обратить внимания на теплый прием Уискерса. Они с Кристианом спустились вниз и через проулок вышли на Цветочную улицу к припаркованной машине Кристиана. Как и ожидала Колетта, он приехал на красивой спортивной машине с низкой посадкой. Насколько низкой, Колетта даже не подозревала, пока не открыла дверь и не попыталась изящно скользнуть внутрь. Слава богу, Кристиан лишь улыбнулся ее неуклюжести.

Он сел на переднее сиденье и завел мотор, при этом он похвалил Цветочную улицу. Колетта никогда не интересовалась автомобилями и не знала, какой он марки. Автомобиль показался ей слишком шумным. Он шутя преодолевал расстояния между светофорами, а когда они выехали на магистраль, стали проноситься мимо других машин с такой скоростью, словно те ползли, а не ехали. Похоже, Кристиана совершенно не заботило то, что он превышает скорость.

Колетта так и не спросила, где же они будут ужинать, и удивилась, когда Кристиан назвал ресторан в порту Эверетта. От центра города до порта можно было добраться за сорок — шестьдесят минут в зависимости от движения на дороге. Они добрались до ресторана за тридцать пять минут. Кристиан все время поддерживал разговор. Как ни старалась, Колетта не могла расслабиться. Она не понимала, зачем Кристиан настаивал на свидании, но должна была сказать ему правду. Кристиан должен знать о беременности и что ребенок от него, что она солгала, отвечая на его вопросы. Единственное, чего Колетта хотела, — это набраться смелости и обо всем рассказать.

Да, рано или поздно Кристиана арестуют. И весь груз вины за это лежит на ее плечах. По десять раз на дню Колетта задумывалась: а не совершила ли она ошибку? Пока же все говорило лишь о том, что Кристиану нельзя доверять… Но как бы то ни было, о ребенке она рассказать обязана. Такое решение Колетта вынашивала не одну бессонную ночь.

Добравшись до ресторана в Эверетте, Кристиан припарковал машину и, на счастье Колетты, помог ей выбраться. Их провели к столику в углу, романтичному и уединенному. Принесли меню в кожаных обложках и подали бутылку французского шампанского.

— Надеюсь, тебе нравится шампанское.

— Нравится, но я пью, только чтобы что-то отметить, — ответила Колетта. — Сейчас мне не хочется. — Она решила, что пора поговорить о его нелегальном бизнесе. — Кристиан, — начала Колетта и пристально посмотрела на него, — я прошу тебя подумать… — Ее голос слегка дрогнул.

— Да.

Колетта заговорила тише, опасаясь, что кто-то услышит:

— Если это возможно, я прошу тебя сдаться полиции.

Кристиан откинулся на спинку стула.

— Я не могу этого сделать.

— Кристиан, — Колетта боролась с желанием умолять его, — ты ведь знаешь, что я сделала.

— Я знаю о письме.

— Тогда признай, это лишь вопрос времени, когда… тебя арестуют.

Кристиан беспечно пожал плечами:

— У меня прекрасный адвокат.

— Но…

— Я бы не хотел это обсуждать.

Конечно. Колетта опустила глаза, опасаясь смотреть в глаза Кристиану. Иначе он мог понять, как сильно она за него переживает. Опасаясь, что он раскроет ее тайну, которую Колетта спрятала в самой глубине своего сердца.

— Рано или поздно тебе предъявят обвинение.

Кристиан снова пожал плечами:

— Возможно. Кстати, несмотря на твое письмо, я успешно прошел проверку иммиграционной службы.

— Вот как.

Может быть, иммиграционная служба обо всем знала? Или Кристиан лгал ей?

— Так вот почему ты согласилась поужинать со мной, — улыбнулся Кристиан. — Хотела уговорить меня сдаться. — Он свел запястья, словно на них были наручники. — Прости, что разочаровал.

Колетта действительно расстроилась, но не подавала виду.

— Я надеялась… Я думала… — Она никак не могла закончить.

— Мне жаль, Колетта, но я не могу сделать то, о чем ты просишь.

Жаль. А по виду и не скажешь.

— Давай вернемся к еде?

Колетта посмотрела в глаза Кристиану и неожиданно для себя увидела в них нежность. Ей хотелось бы верить, что Кристиан не имеет никакого отношения к торговле людьми, но факты говорили об обратном.

— Да, пожалуй, — произнесла она после долгого молчания.

Колетте казалось, что на этом вечер окончен. Она готова высидеть ужин и даже поддерживать разговор. Но желание рассказать Кристиану о ребенке пропало. На самом деле торопиться некуда. В конце концов, Кристиан все равно обо всем узнает. Она расскажет, когда тянуть дальше будет некуда.

Кристиан отпил шампанского, которое Колетта упорно игнорировала, и заглянул в меню. Потом отложил его и наклонился к Колетте.

— Ты встречаешься со Стивом Гришэмом? — спросил он.

Вопрос застал Колетту врасплох. Кристиан пригласил ее поужинать, чтобы закончить их отношения на хорошей ноте, и вдруг спрашивает о человеке, о котором она упоминала всего раз? Возможно, на самом деле Кристиан хотел выяснить, как много Колетте известно о его делах. И рассказала ли она о них Стиву.

— Это тебя не касается. — Колетта быстро просмотрела меню и выбрала лосося на гриле под острым соусом из манго.

— Я так не думаю, — возразил Кристиан. — Этот человек является представителем власти, так что мой интерес вполне понятен.

Колетта тут же бросила на Кристиана взгляд. Он над ней смеется?

— Я никому и слова не сказала о твоих делах, — холодно ответила Колетта.

— Никому, кроме властей, — заметил Кристиан с улыбкой. Видимо, он и правда считал это забавным.

— Думаешь, это смешно? — разозлилась Колетта. Она тяжело сглотнула и сжала льняную салфетку на коленях. Кристиан совершил омерзительное преступление и находил это смешным? Это поразило Колетту больше всего.

— Прости, — пробормотал он.

Немного успокоившись, Колетта кивнула:

— Я никому ничего не сказала. Уверяю тебя. Ни одной живой душе.

Кристиан склонил голову:

— Спасибо тебе за это.

Ей не требовалась его благодарность.

Кристиан помолчал, потом добавил:

— Ты и правда очень красивая женщина.

Он пристально смотрел на Колетту секунду-две, чем очень ее смутил.

— Лесть не заставит меня передумать, Кристиан, — заявила Колетта. Весь этот разговор приводил ее в замешательство. — Я знаю, каков ты… теперь. Меня можно было одурачить раньше, но не сейчас.

— Несмотря на твое мнение обо мне, я действительно так считаю, Колетта.

— Не говори ерунды. — Ее щеки покрылись румянцем, она бросила на него свирепый взгляд.

— Хорошо-хорошо. — Кристиан поднял руку. — Помнится, я спрашивал, собираешься ли ты встречаться с другом своего мужа.

— А мне помнится, я ответила, что это тебя не касается.

— Да, — согласился Кристиан. — И я спрашиваю снова. Не по той причине, о которой ты подумала.

— Какая тебе разница? — Колетта не стала отводить взгляд. — И какая у тебя может быть причина спрашивать об этом?

Кристиан нахмурился:

— Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Да или нет?

Колетта поняла: Кристиан не отступится, пока она ему не ответит.

— Мы со Стивом пару раз беседовали, — сказала Колетта.

— Но никуда не ходили вместе, верно?

— Пока нет, но я увижусь с ним на следующей неделе. — Колетта не понимала, зачем Кристиану все это знать. Он специально озаботился о еженедельной доставке цветов «Сада Сюзанны» для своей женщины. Более того, Кристиан вынудил Колетту принять заказ. То есть ему хвастаться своей новой подружкой можно, а ей встречаться с кем-то не следует, не получив на то разрешение!

— Не надо, — резко ответил Кристиан. — Отмени встречу.

— Ты можешь назвать хотя бы одну причину, почему мне не стоит этого делать?

— Не могу…

И тогда Колетту прорвало.

— Стив Гришэм мне очень нравится, — выпалила она. — Он был хорошим другом моего мужа. Мы знакомы уже несколько лет.

Кристиан отодвинул меню и с беспокойством взглянул на Колетту. Какая резкая перемена! Холодный и безразличный всего минуту назад, Кристиан изменился совершенно.

— Полагаю, ты и сам кого-то недавно встретил, — продолжала Колетта. Любопытство потихоньку брало верх. — Женщину, которой ты посылаешь розы.

Кристиан кивнул:

— Должен признать, она для меня особенный человек.

От ревности у Колетты скрутило желудок. Однако ответила она вполне беззаботно:

— Конечно особенный, раз ты заказал для нее цветы на целый год вперед. Насколько я помню, ни одна твоя связь не длилась так долго.

Кристиан удивленно поднял брови, а Колетта усмехнулась:

— Ты забываешь, кто резервировал в ресторанах столики и заказывал цветы.

Кристиан поднял голову:

— Но заметь, я не привел тебя ни в один из тех ресторанов.

Колетта не сдержала улыбки:

— Так вот зачем нам понадобилось выезжать из Сиэтла. Новых ресторанов в городе для тебя уже не осталось.

От необходимости отвечать Кристиана спас официант, который подошел принять заказ. Потом Кристиан и Колетта перешли на другую тему и принялись обсуждать общих знакомых. По крайней мере, эта тема была безопасной.

Сказать, что еда была божественной, было бы преуменьшением. Каждое блюдо от супа из обжаренных помидоров и розмариновых булочек и до салата из сердцевины пальмы буквально таяло на языке.

— Ты не пила шампанское, — заметил Кристиан, когда официант унес пустые тарелки. Кристиан указал на нетронутый бокал.

— Нет, не пила.

Его лицо омрачилось, и он пристально посмотрел на Колетту.

— Но почему? Потому, что мое присутствие тебя не радует? Или есть другая причина?

Слова Кристиана заставили ее вздрогнуть, но они являлись прекрасным поводом перейти к тому, о чем Колетта хотела поговорить. Собиралась поговорить, но вместо этого слушала, как стая адвокатов пытается спасти Кристиана от закона. Поэтому Колетте не хотелось рассказывать Кристиану о ребенке. По крайней мере, не сейчас. Лучше подождать и увидеть, что будет через пару месяцев.

— Ты хочешь знать, не беременна ли я? — с улыбкой спросила Колетта, словно этот вопрос был более чем глупым. — Я уже отвечала на него, помнишь? У меня нет причин лгать.

Плечи Кристиана тут же расслабились.

— Но если бы я была беременна, — Колетта решила провести эксперимент, — ты бы рассказал мне о своих чувствах к будущему ребенку, верно?

Разговор о беременности сбил Кристиана с толку.

— Раз эта тема неактуальна, не думаю, что ее стоит касаться.

Колетта поспешно кивнула:

— Согласна.

Они открыли меню десертов. Кристиан пил второй бокал шампанского. Названия десертов ласкали слух и искушали, но Колетта заказала лишь чай. Кристиан тоже. Вскоре он оплатил счет.

На обратном пути к Сиэтлу, несмотря на все попытки Колетты не заснуть, она все же задремала. В машине было уютно и тепло, ехали спокойно, мягко звучала, музыка. Кристиан повернул на Цветочную улицу, и Колетта внезапно проснулась, не сразу сообразив, где находится. Она бросила взгляд на строгий профиль Кристиана, потом посмотрела в окно на знакомую улицу.

Кристиан не стал парковать машину на улице, как делал это днем. Он заехал прямо в проулок, к черному ходу в магазин. Мотор затих, и они остались сидеть в темноте. Говорить было особенно не о чем.

Колеттой завладела грусть, и она пожалела, что их с Кристианом отношения превратились в сплошные секреты друг от друга, сплошную ложь.

— Кристиан, послушай… — начала Колетта, но Кристиан ее перебил:

— Прежде чем ты начнешь говорить, я бы хотел кое в чем признаться, если ты не возражаешь.

— Нет, продолжай.

— Мы решили, что наша… связь — за неимением лучшего определения — была ошибкой, — произнес Кристиан, тщательно подбирая слова.

Колетта кивнула.

— Это было ошибкой, — тихо сказал Кристиан, — и я прошу прощения.

— Я тоже.

Кристиан не должен брать всю ответственность на себя. Ведь она и сама являлась участницей.

— Пожалуйста, Кристиан, я бы не хотела об этом говорить.

— Сейчас я понимаю, что, поддавшись своим…

— Кристиан. — Колетта взялась за ручку двери, приготовившись закончить этот неприятный разговор. Все, что Кристиан хотел сказать ей, она сама повторяла себе уже сотни раз. — Никто из нас не виноват. Так случилось. Как ты и сказал, это было ошибкой, но это было. Я ни в чем не виню тебя, и, надеюсь, ты меня тоже.

— Конечно нет.

— Хорошо. Тогда давай оставим эту тему. Ты говорил, что хочешь закончить отношения на положительной ноте. Так и есть. Все кончено. Жаль, что нам приходится расставаться, но я не могу стать соучастницей твоих дел.

— Я понимаю.

Колетта открыла дверь:

— Тогда прощай.

— Да, — хрипло прошептал Кристиан.

Колетта приготовилась выйти из машины.

— Колетта, — окликнул Кристиан, схватив ее за руку. — Если тебе что-то потребуется, пожалуйста, свяжись со мной.

Колетта покачала головой:

— Спасибо, но нет.

Даже несмотря на темноту, Колетта поняла: Кристиан улыбается.

— Почему-то я знал, что ты так скажешь.

— Береги себя, Кристиан.

— Ты тоже.

— Прости, — сказала Колетта. — Правда прости. За… за все.

Кристиан отпустил ее руку:

— Как я и обещал, Колетта. Я больше тебя не побеспокою.

Не в силах говорить, Колетта сглотнула и медленно кивнула.

— Желаю тебе всего наилучшего, — добавил Кристиан.

Он открыл дверь машины, и свет салона выхватил из темноты парковочные места в проулке и голое дерево. Кристиан обошел машину и помог Колетте выбраться из машины. Он подержал ее за руку несколько дольше и несколько крепче, чем требовалось на самом деле.

На секунду Колетте показалось, что Кристиан хочет ее поцеловать. Но вместо этого он сделал шаг назад и отпустил ее руку. Колетта порылась в сумочке в поиске ключей. Потом подняла глаза с твердым чувством, что видит Кристиана Демпси в последний раз.

Он кивнул на прощание, сел в машину, потом подождал, пока Колетта откроет дверь, и исчез в ночи.

Весь день, ступив на порог «Путеводной нити» и до самого закрытия, я провела на ногах. Торговля шла полным ходом. Тридцать восемь продаж за день. Просто великолепно. А все из-за того, что настал апрель и весна полностью вступила в свои права.

К счастью, Маргарет пребывала в лучшем настроении, нежели раньше. У нас не было времени поговорить. Маргарет сообщила о каких-то обнадеживающих известиях, но сказать что-то конкретное не успела.

К концу дня к нам зашли неожиданные гости: Кэрол Жирар со своим сыном Камероном. Мне не терпелось рассказать Брэду новости о Кэрол.

К моему облегчению, Брэд уже сел ужинать. Утром я замариновала три куриных грудки в смеси пахты, чеснока, лука и приправ. А еще со вчерашнего дня остался капустный салат и любимая жареная картошка Коди.

Наш сын играл в мяч с соседскими детьми на заднем дворе. Как обычно, Чейз был с ним, лаял и приносил детям мячики обратно. Я услышала молодой веселый голос Коди и, несмотря на усталость, почувствовала себя счастливой.

— Привет, любимая.

Я поцеловала Брэда, и он обнял меня за талию.

— Как дела? — спросила я.

— Теперь, когда ты вернулась домой, уже лучше. — Брэд улыбнулся. — День был напряженным.

Я положила сумочку на кухонный стол.

— У меня тоже.

Брэд работает курьером, поэтому каждый день проводит на ногах.

Я взяла тарелку со свеженарезанными овощами и соус из холодильника. Коди трудно заставить есть овощи, он с легкостью изобретает причины этого не делать. В восемь лет Коди со всей серьезностью заявил, что с ним говорил сам Господь. Когда Брэд спросил о божественном откровении, посланном ему, Коди ответил: Бог запретил ему есть фасоль.

— Над чем смеешься? — поинтересовался Брэд, стоя у плиты.

— Вспомнила, как Господь запретил Коди есть фасоль.

Брэд расхохотался:

— Хорошо, что дети любят сырую морковь и брокколи.

— Думаю, это в основном из-за соуса к ним, — ответила я, но была рада, что Коди ест хоть что-то из овощей.

Я достала столовые приборы.

— Сегодня днем заходила Кэрол Жирар.

Кэрол была одной из моих первых покупательниц и стала для меня хорошей подругой. Они с мужем, Дугом, долгое время не могли завести ребенка. Пытаясь снизить напряжение и подготовиться к лечению, Кэрол уволилась с работы.

После ответственной работы менеджера в инвестиционном банке сидеть дома оказалось не так-то легко. Кэрол умирала от скуки и испытывала тревогу. Она стала часто гулять и во время одной из таких прогулок забрела в магазин пряжи. Кэрол узнала об уроках вязания детского одеяла и приняла это за добрый знак для себя.

Их с Дугом молитвы были услышаны, однако не так, как ожидалось. Они усыновили мальчика и назвали его Камерон.

— Как Кэрол?

Глядя своему мужу прямо в глаза, я улыбнулась:

— Она беременна.

— Кэрол? — заулыбался Брэд.

Я кивнула, зная, о чем он подумал. Дуг и Кэрол тратили тысячи долларов, пытаясь зачать ребенка. И вот, отчаявшись, они усыновили Камерона. И теперь…

— Это уже точно?

— Срок три месяца, — ответила я.

Помнится, врачи не находили никакой видимой причины, почему Кэрол не может зачать. Несмотря на все тесты и услуги, предоставляемые современной медициной, у нее просто не получалось.

— Готов побиться об заклад, Дуг счастлив, — улыбнулся Брэд.

Как и мой муж, Дуг ценил семью и был прирожденным отцом.

— Дуг на седьмом небе от счастья. Как и Камерон. Ему уже рассказали, что он станет старшим братом.

Трехлетний малыш радовался наравне с родителями. В магазине он увидел в витрине мягкую пряжу из овечьей шерсти и захотел, чтобы Кэрол купила ее. Для «маминого малыша», говорил он.

— Я рад за них, — сказал Брэд. — Почему бы нам не пригласить Кэрол и Дуга к себе? Чтобы отпраздновать.

Я кивнула. Услышав новость Кэрол, я ощутила небывалый эмоциональный подъем и знала, что Жаклин и Аликс разделят мои чувства. На этой неделе в магазин пришла новая книга по вязанию вещичек для детей, и я подумывала взять из нее новый проект. Возможно, еще одно детское одеяло. Я уже представляла, как мы снова соберемся для занятий, спустя несколько месяцев, и подарим Кэрол вещи для ребенка, что-то, созданное нашими руками.

Эмоциональный подъем длился до позднего вечера, пока я не собралась ложиться спать. Я умывалась, и вдруг меня пронзила эта мысль. Беременность Кэрол внезапно и безжалостно напомнила, что у меня самой никогда не будет детей. Удар был таким резким и сильным, что я закрыла глаза и облокотилась о раковину. Задержав дыхание, я терпеливо ждала, когда утихнет боль.

Брэд сидел в кровати, подперев спину подушками, и читал. Коди уже два часа как спал. И слава богу, потому как я не хотела, чтобы сын видел меня такой.

Брэд всегда чувствовал мое настроение. Я только вошла в спальню, и он тут же почувствовал, что со мной что-то не так. Опустив книгу, Брэд взглянул на меня.

Чувствуя ком в горле, я подняла одеяло и молча забралась в кровать.

— Лидия, в чем дело?

— Я счастлива за Кэрол, — произнесла я дрожащим голосом. — Но сейчас мне в голову пришла эта мысль… Я не могу иметь детей. Да, я всегда это знала, это не какая-нибудь неожиданность… поэтому не знаю, почему мне сейчас так плохо.

— У нас никогда не будет детей, — мягко произнес Брэд. — Нам придется это принять.

Впервые я прошла химиотерапию и облучение еще в подростковом возрасте. В шестнадцать лет я узнала, что у меня не будет детей. Ни при каких обстоятельствах я не смогу забеременеть. Мы с Брэдом подробно все обсудили до того, как поженились. Мне казалось, я приняла это.

— У нас есть Коди, — мягко напомнил Брэд.

Я любила Коди всей душой. Лишний раз повторять это для Брэда не требовалось. И все равно мне было больно. Я чувствовала: в моих руках — пустота. В сердце — боль. Первый раз в жизни я осознала, через что пришлось пройти Кэрол, прежде чем у нее появился Камерон.

— Коди для меня как родной ребенок, — прошептала я.

— Да, но ты не была с ним, когда он был маленьким, — ответил Брэд, тем самым показав, что понимает мои чувства. — Ты хочешь ребенка? — тихо и мягко спросил он.

Я кивнула, чувствуя, как из глаз текут слезы.

— Мне хочется твоего ребенка.

Брэд обнял меня за плечи и поцеловал в макушку. Он пытался найти слова, которые меня успокоят. Больше всего мне хотелось быть уверенной, что Брэд любит меня, несмотря на мою физическую неполноценность. Если бы он женился на другой, то мог бы иметь второго ребенка. Но ему не повезло влюбиться в меня.

Я понимала, что выгляжу нелепо, но мне было все равно. Я хотела чувствовать ребенка — нашего ребенка, — как он растет и толкается в моем чреве. Но рак лишил меня этой возможности. Нечестно и неправильно. Я страдала, все больше утопая в жалости к себе.

— Я была бы хорошей матерью, — всхлипнула я.

— Ты уже прекрасная мать.

Брэд слез с кровати и принес из ванной несколько салфеток.

— Давай усыновим ребенка, — предложил Брэд, пока я вытирала слезы.

— Усыновим? — повторила я, словно никогда не слышала этого слова раньше. Разумеется, мы уже говорили об этом, но такая возможность всегда казалась мне чем-то нереальным.

Брэд ждал ответа.

— Ты хочешь усыновить ребенка? — спросила я.

— Хочу, если тебе это поможет, — ответил он искренне и легко.

— О, Брэд!

В тот момент я почувствовала особенный прилив любви к своему мужу. Однако я не знала, хочется ли мне того, что он предложил.

— Завтра утром мы можем начать обзванивать агентства по усыновлению. — Брэду и самому понравилось такое решение. — Временами я бываю очень проницательным, — пробормотал он, снова забираясь в постель.

— Я знаю, — ответила я, с любовью и благодарностью осыпая поцелуями его щеки и губы.

Муж взял мое лицо в руки и ответил поцелуем, который становился все глубже.

— Но это не значит, — прошептал он между поцелуями, — что мы должны бросить попытки… сделать ребенка.

— Конечно, — согласилась я, обнимая Брэда за шею и притягивая его к себе.

Мой муж — умелый любовник, и, пока мы двигались в унисон, нашептывая друг другу ласковые слова, я чувствовала его нежность и любовь каждой клеточкой своего тела.

А потом мы лежали в объятиях друг друга. Ранее я считала себя неполноценной. Но Брэд доказал мне, что как женщина я его вполне устраиваю, и от этого осознания я испытала гордость и необычайное удовольствие.

— Я хочу есть, — прошептал муж мне на ухо.

— Брэд! Как ты можешь думать о еде в такое время?

— Извини, ничего не могу поделать. Я голоден.

— Печенья не осталось.

В воскресенье я пекла для Коди печенье с арахисовым маслом. Но Брэд любил их не меньше Коди и тоже съел немало.

— Я сделаю бутерброд с арахисовым маслом и джемом, — сообщил он, отбрасывая одеяло и надевая халат. — Хочешь?

Сначала я хотела отказаться, но потом передумала.

— Да, звучит неплохо, — ответила я, выбралась из кровати и надела ночнушку.

Когда я пришла на кухню, Брэд уже нарезал хлеб и искал в шкафчиках арахисовое масло.

— Рядом с плитой, справа, — подсказала я.

Пока Брэд делал бутерброды, я разлила по стаканам молоко.

— Так мне завтра позвонить в агентство по усыновлению? — спросил Брэд.

— Я… я пока не уверена.

— Я вижу. — Брэд повернулся ко мне. — Прежде чем мы обратимся в агентство, мы должны быть уверены в своем решении.

— Дай мне немного времени подумать, хорошо?

— Конечно.

— Нам необходимо задать друг другу множество вопросов, — заметила я.

— Например?

— Ну, мы оба работаем. Кто будет заботиться о ребенке днем?

Брэд открыл джем.

— За Коди присматривала моя мама, когда Дженис была на работе, — сказал он. — Я поговорю с ней об этом, и мы сможем не беспокоиться о ребенке.

— Хорошо.

Но оставалось множество других вопросов. Например, захочет ли ребенок поддерживать контакт со своей родной матерью? А если у ребенка какое-нибудь врожденное или наследственное заболевание, сможем ли мы с ним справиться?

— Я могу забирать ее после работы, — продолжал Брэд.

— Ее? — переспросила я.

— Я сказал «ее»? — удивился Брэд. — Наверное, мне просто кажется, что ты хочешь девочку.

— А ты? — спросила я.

— Я буду рад и мальчику, и девочке.

— Я тоже.

— С другой стороны, если у нас есть выбор, мне бы хотелось маленькую девочку.

Брэд слепил вместе два куска хлеба и протянул мне первый бутерброд. Я взяла тарелку и разрезала его надвое. Брэд жевал свой бутерброд, стоя у раковины.

— Коди будет хорошо относиться к ребенку, — сказала я, представив его с малышом. — К мальчику или к девочке.

Брэд согласился, быстро кивнув. Он уже проглотил свой бутерброд, а я еще не съела и половины своего. Другую половину я положила в холодильник, и мы отправились спать.

Брэд обнял меня, и, услышав его ровное дыхание спустя несколько минут, я поняла, что он заснул. Я пока заснуть не могла, вспоминала наш разговор. Усыновление.

В нашей с Брэдом жизни мог появиться ребенок. Я раздумывала, как на это отреагирует моя семья. Мама, конечно, обрадуется. Она всегда хотела иметь много внуков.

С уверенностью можно предположить, что Маргарет сочтет усыновление ошибкой и приведет десять веских причин отказаться от этой затеи. Но ведь это моя жизнь, а не Маргарет, верно? Я напомнила себе, что так хотим мы с Брэдом, а не моя сестра.

Казалось, звон будильника раздался всего спустя пару минут. По радио передавали новости. Брэд уже принимал душ. И хотя на работу мне нужно только к десяти, я привыкла вставать вместе с мужем.

Зевая, я отправилась на кухню, включила кофеварку, сунула нарезанный хлеб в тостер. Счастливчик Коди мог спать еще целый час.

— Ты думала о вчерашнем разговоре? — спросил Брэд, отпив кофе.

— Немного. А ты?

— Я сделаю все, что ты захочешь, Лидия.

— Давай поговорим об этом через пару недель.

Брэд кивнул. Уходя на работу, он поцеловал меня с особой страстью. От такого немого послания меня накрыло волной умиротворения. Я вышла на улицу вместе с мужем. Теплое весеннее утро обещало перерасти в ясный денек. Стоя на крыльце, я смотрела, как Брэд выезжает из гаража.

Должно быть, я совершила в своей жизни нечто очень хорошее, раз заслужила такого человека, как Брэд Гетц.

Жаклин и Колетта уговорили Аликс записаться в недавно открывшийся на Цветочной улице спортзал для женщин.

Аликс много раз слышала, что физические упражнения помогают снять стресс. Дата свадьбы все приближалась, и Аликс отчаянно требовалось хоть как-то успокоить свои нервы. Вязание больше не спасало, но это и неудивительно, учитывая, что будущая свадьба с каждым днем все больше превращалась в фарс.

Колетта тоже записалась на занятия, и это стало для Аликс дополнительным стимулом. Новый спортзал отличался от всех тех, которые Аликс видела раньше. В нем стояло оборудование, но не было зеркал, разве что в раздевалке. Мужчины в нем не занимались.

Программа упражнений осуществлялась под музыку. Сначала нужно заниматься на каждом из тренажеров по сорок пять секунд, потом еще сорок пять секунд танцевать или заниматься на беговой дорожке. После этого вы снова возвращаетесь к тренажерам, и все повторяется. Целью являлось делать упражнения в течение тридцати минут, что означало обойти все тренажеры дважды. Сорок пять секунд? Да все это могут.

Когда Колетта предложила ходить на занятия, Аликс только усмехнулась. Ей не хотелось хвастаться, но она и так пребывала в отличной форме. Аликс почти каждый день приходилось таскать двенадцатикилограммовые мешки с мукой. Целый день месить тесто, раскладывать его по присыпанным мукой противням — работа не для слабаков. Однако, закончив курс упражнений в зале, Аликс поняла, что многие ее мышцы оставались незадействованными.

После первой бесплатной недели посещения Аликс и Колетта решили записаться на занятия. Рекомендовалось приходить три-четыре раза в неделю. Посещать спортзал вдвоем было значительно легче. Упражнения помогали Аликс справляться со стрессом, Колетта тоже получала от них удовольствие.

Единственным недостатком была почти полная невозможность общаться. Громкая ритмичная музыка мешала им говорить. Но Аликс и Колетта все же находили пару минут до тренировки или после, чтобы поболтать.

— Он звонил? — спросила Аликс, когда они во второй раз обошли все тренажеры. Объяснять, кого она имела в виду, не требовалось.

— Нет, — пробормотала Колетта с раскрасневшимся после тренировки лицом. Она накинула на шею полотенце и направилась в раздевалку. Отодвинув шторку, Колетта обернулась к Аликс: — Я же говорила, что он не станет. Мы оба приняли решение.

Когда Колетта впервые рассказала о Кристиане, он вызывал у Аликс большие подозрения. И немудрено. Кристиан, можно сказать, вынудил Колетту с ним поужинать. Что-то между этими двоими произошло, что-то, о чем Колетта умалчивала. Судя по тому, что она рассказывала ранее, случилось нечто неприятное. Но Аликс не стала допытываться.

Колетта рассказывала, как прошел ужин с Кристианом Демпси. По ее тону Аликс поняла, что она в него влюблена, но тогда зачем же избегать его?

— Не хочешь прогуляться со мной до рынка? — спросила Колетта, пока Аликс надевала джинсы.

— Конечно.

В субботу Аликс почти всегда была свободна. Будущая свекровь хотела встретиться с ней ближе к вечеру, чтобы обсудить меню для свадебного обеда. От мысли об этом желудок Аликс тут же завязался узлом.

Мать Джордана желала для них самого лучшего, и Аликс изо всех сил старалась не сказать и не сделать чего-то, что может испортить их отношения. Старалась не выказывать недовольства. «Всего один день». Эти слова стали для нее ежедневной мантрой, которую она непрестанно повторяла. Но Аликс не хотела подчиняться во всем. Однако пока она выиграла битву лишь за свадебное платье. Решения, касающиеся всего остального, принимали Жаклин и Сьюзен, и в большинстве случаев желания Аликс просто игнорировались.

В постоянной попытке сохранить мир Аликс чувствовала, что слишком часто проглатывает обиды. Но хуже всего то, что Сьюзен и Жаклин даже не догадывались о ее растущем отчаянии. Поэтому любая отговорка от встречи со Сьюзен казалась Аликс желанным спасением.

Солнце вышло из-за туч, и у Аликс поднялось настроение. Но это не означало, что хорошая погода продлится до вечера. В апреле она вообще непредсказуема, поэтому день мог закончиться и штормом.

Они шли к рынку, и Аликс заметила, что сегодня Колетта не такая подавленная. Подруга обдумывает их недавний разговор, догадалась Аликс.

— Ты будешь встречаться со Стивом? — спросила Аликс, незаметно подбираясь к обсуждению Кристиана Демпси.

Колетта рассказала ей о полицейском на прошлой неделе. Почему-то она не хотела принимать его приглашение и захотела обсудить это с подругой. Аликс не очень-то жаловала копов, но не видела в свидании со Стивом ничего плохо и уговаривала Колетту встретиться с ним. Вечер с ним прошел просто прекрасно. Стив был обходителен и очень мил. Однако Аликс было не так просто одурачить. Колетта все еще думала о бывшем боссе, как бы ни старалась убедить Аликс в обратном.

— Сегодня мы со Стивом идем в кино, — весело сообщила Колетта. — А потом, возможно, вместе пообедаем.

— Значит, ваши отношения складываются хорошо?

В отличие от отношений с Кристианом.

— Если тебе хочется знать, то да, — улыбнулась Колетта. — Стив такой забавный.

Аликс внимательно посмотрела на подругу:

— Тогда почему ты не прыгаешь от радости? Нет, не говори… Я сама догадаюсь.

— Перестань. — Колетта закатила глаза.

— Почему ты встречаешься со Стивом? — неожиданно спросила Аликс. — Тебе же нравится Кристиан.

Они остановились под светофором, и Колетта беспомощно пожала плечами.

— Колетта, ты должна делать то, что тебе хочется, — сказала Аликс, когда загорелся зеленый свет. Они перешли дорогу и направились к Хилл-Клаймб, которая соединяла рынок и набережную.

— Мы с Кристианом не будем счастливы, — ответила Колетта. — И прежде чем ты спросишь почему, я скажу, что не могу об этом рассказать.

— Он женат?

— Нет.

— Он использовал свое высокое положение и причинил тебе боль?

— Конечно нет!

— Знаешь, тебе стоит ему позвонить. — Аликс не могла понять, что же мешает этим двоим быть вместе.

— Ох, Аликс, это так сложно объяснить.

Колетта прибавила шагу, и Аликс пришлось поспешить, чтобы не отстать.

— Поверь, меня уже ничем не удивить.

Теперь шаги Колетты стали медленнее, она вопросительно посмотрела на Аликс.

— Что, если бы я тебе рассказала… — Колетта не закончила.

— Рассказала — что?

— Однажды я перепила и провела почти двое суток в постели Кристиана, — выпалила Колетта.

Аликс ждала, зная, что у истории наверняка есть продолжение.

— Ты ничего не скажешь? — разозлилась Колетта.

— Уж кто-кто, а я точно не стану судить тебя, — тут же ответила Аликс. — Если хочешь поговорить о случившемся — хорошо. Но за осуждением обращайся к кому-нибудь другому.

Колетта поблагодарила Аликс, молча кивнув.

— В тот вечер мы с коллегами отмечали Рождество. — На ее лице отразилось страдание и чувство вины. — Мы оба много выпили.

Аликс мягко взяла Колетту за локоть:

— Ты не обязана что-либо мне рассказывать.

— Я хочу, — ответила Колетта, но встречаться с глазами Аликс избегала. — Возможно, ты поймешь меня лучше, чем кто-либо другой. До того момента я не осознавала, как сильно люблю Кристиана. Он так заботился обо мне после смерти Дерека, так сочувствовал и вел себя великодушно. И на работе мы были так близки… Наверное, я просто не могла не влюбиться в него. Мне тяжело в этом признаться. Влюбиться в своего босса — это так банально.

— А он разделяет твои чувства?

Колетта покачала головой:

— Не думаю. Кристиан встречается с другой женщиной.

— Откуда ты знаешь?

— Он заказал для нее цветы в нашем магазине. Розы. Каждую неделю в течение года.

— Ого.

На минуту воцарилась тишина.

— Все делают ошибки, — произнесла Аликс. — Лично я много чего наворотила в своей жизни. Джордан знает.

Она чуть не умерла, пока все ему рассказывала, но должна была это сделать. Аликс рассказывала Джордану отвратительные подробности своего прошлого и еще никогда в жизни не чувствовала такого унижения. Стыда, раскаяния, угрызений совести и еще много чего, что больно даже назвать.

— Ты рассказала Джордану… все о своем прошлом? — удивилась Колетта и тут же пожалела о своем вопросе. — Не отвечай, если не хочется.

— Все нормально. Да, я все ему рассказала. — Аликс пожала плечами. — Однако мне совсем не хотелось бы переживать это снова. Сейчас я совершенно другой человек.

— Конечно же.

— Пока я не встретила Джордана, я не представляла, что делать со своим ужасным прошлым. Оно разрушало меня. Каждый раз, когда случалось что-то хорошее, например, когда Жаклин и Ризи пригласили меня жить в их доме для гостей, я начинала думать, что не заслуживаю такого счастья.

— Но, Аликс…

— Да, я знаю. Джордан — замечательный человек. — Аликс замолчала, провела рукой по своим коротким волосам. — Он сказал мне то, что я навсегда запомнила.

Колетта вся обратилась в слух:

— Что он сказал тебе?

— Он сказал: порой самое сложное — это простить себя.

Колетта задумчиво кивнула:

— Я не из тех, кто ищут партнера на одну ночь. По крайней мере, я всегда презирала таких женщин.

— Я тоже никогда не думала, что паду настолько низко, — ответила Аликс и проглотила ком в горле. Уродство прошлого отравляло всю ее жизнь, пока она не примирилась с Богом. И с собой. — Но с точностью могу сказать: возвращаться обратно я не собираюсь.

— И не вернешься, — с уверенностью заявила Колетта. — Как ты и сказала, теперь ты совершенно другой человек.

— Я пытаюсь показать тебе, — Аликс хотела повернуть тему разговора с себя на Колетту, — что ты повторяешь мою ошибку. Ты не можешь простить себя.

Колетта с улыбкой согласилась:

— Но ведь это не так-то просто.

— Я знаю. — В своей жизни Аликс ни с чем более трудным еще не сталкивалась, но не понимала, как правильно объяснить все подруге. — Ты всегда ждешь чего-то плохого? Надеешься на худшее, потому что хорошего вроде как не заслуживаешь?

Когда Колетта кивнула, Аликс добавила:

— Я называю это состояние «ждать — страдать».

Колетта нахмурилась:

— То есть ты как бы начинаешь переносить свое прошлое в настоящее?

— Да. — Аликс прикрыла глаза. — Только еще хуже. Позволь я приведу пример. Как-то раз Тэмми Ли, невестка Жаклин, сказала, что мне идет красный цвет. В тот момент на мне были джинсы и черная рубашка.

— И что? Она сделала тебе комплимент.

— Она хотела сделать мне комплимент, — объяснила Аликс, — а я услышала другое. Вместо этого я вбила себе в голову, что Тэмми Ли хотела меня оскорбить.

— Уверена, она не хотела!

— Да, не хотела, — согласилась Аликс. — Не знаю, понятно ли я выражаюсь, но это как-то связано с детством.

— Думаю, я понимаю тебя, — задумчиво произнесла Колетта.

— Тэмми Ли не сказала ничего особенного. Обычный комплимент, который я восприняла как оскорбление. Это потому, что в детстве мне внушили: ты не можешь быть красивой, какой цвет ни надень. То есть мне показалось, Тэмми Ли считает меня непривлекательной и поэтому советует носить красное. — Аликс глубоко вздохнула. — Моя мать обзывала меня ужасными словами. Много лет я внутренне слышала ее голос… Иногда и сейчас слышу, но умею с этим справляться. Каждый раз погружаюсь в депрессию, вспоминая, как она говорила: «Ты уродливая маленькая сучка».

— О, Аликс…

— Вот что бывает, когда не можешь простить себя… или отрезаешь себя от воспоминаний об этих обидах. Люди говорят тебе хорошие вещи, но ты им не веришь.

Колетта все поняла.

— Почему меня любят? — Аликс задала риторический вопрос. — Если мне плевать на себя, то с какой стати Джордану и остальным относиться ко мне по-другому?

— Да, но… В моем случае лучше оставить между мной и Кристианом все как есть, — тихо сказала Колетта. — Я не могу рассказать всего… того, что не напрямую связано со мной и Кристианом. Я беспокоюсь за него. Но не могу пойти по выбранной им дороге. Я… хочу помочь Кристиану, но не могу. Мне придется просто уйти в сторону.

— А ты сможешь? — настаивала Аликс. — Сможешь это сделать?

Прошло много времени, прежде чем Колетта ответила:

— У меня правда нет выбора, и еще…

— Еще… — мягко подтолкнула Аликс, чувствуя, что Колетта хочет о чем-то рассказать.

— Не думаю, что у нас получится забыть… о той ночи.

— Вот мы к ней и вернулись, — пробормотала Аликс.

Колетта остановилась и посмотрела вдаль.

— Мы не предохранялись, — прошептала она и тяжело сглотнула.

— Ты беременна?

С глазами полными слез Колетта кивнула:

— Я никому не говорила… Сама еще до конца не осознала. Почему так? — простонала она. — С Дереком я никак не могла забеременеть, а… тут всего одна ночь с Кристианом и… Я не знаю, что мне делать. Конечно, я оставлю ребенка. Кристиан не знает… Каждый раз, когда я хочу ему рассказать, у меня не получается. Пока это даже к лучшему.

— Но, Колетта, он имеет право знать!

— Я скажу ему, — заверила Колетта, вытирая слезы. — Просто не сейчас.

— Шаль, — догадалась Аликс. Колетта вязала не шаль, а одеяльце для ребенка.

— Для ребенка, — подтвердила Колетта. — Моего и Кристиана.

Колетта надеялась, что поступила правильно, рассказав Аликс о будущем ребенке. Она не планировала этого делать, но все вышло само собой… С каждым днем скрывать беременность становилось все труднее. Но интуиция подсказывала продолжать хранить секрет от всех, чтобы Кристиан никоим образом не смог о нем узнать. Пока она сама не решит ему открыться.

Чувство стыда не позволяло Колетте рассказать о беременности своей семье и родственникам мужа. Что она скажет родителям Дерека? Слава богу, они живут в Чикаго! По крайней мере, они ни о чем не узнают, пока она сама не решится раскрыть тайну. А она решится. Со временем. Родители Дерека были хорошими людьми и очень любили сына и его жену. Колетта оставалась для них последней ниточкой, которая связывала их с Дереком, поэтому они продолжали с ней общаться. Но рано или поздно Колетте придется сказать им правду.

И конечно же ей предстоит открыться Кристиану. Колетта, как могла, гнала из головы мысли о нем. Он сделал свой выбор, она — свой. Когда придет время, не важно, когда это случится, она обо всем ему расскажет. Наверное, неправильно говорить кому-то о беременности, но скрывать это от отца ребенка. Но тут уж ничего не поделаешь.

Рассказав Аликс о ребенке, Колетта испытала облегчение. Поговорка о том, что признание облегчает душу, доказала свою истинность.

Колетта пребывала в прекрасном настроении и встретившись со Стивом Гришэмом. Она получала удовольствие от их свидания, хотя и чувствовала, будто в их отношениях чего-то недостает. Сначала Колетта решила, что это как-то связано с ней, с ее секретом. Но после субботнего вечера она поняла: между ними нет особой теплоты. Стив ей нравился, и она была благодарна ему за приятную и ненавязчивую компанию. И все же…

Удивительно, как Стив ничего не заметил. Под конец вечера он нежно поцеловал Колетту и огорчился, когда она не пригласила его к себе. Стив спросил, когда они снова увидятся, и было решено поужинать вместе в пятницу вечером.

Пятница началась хорошо. У нас часто делали покупки, многие из клиентов были моими хорошими знакомыми.

Прошлой ночью мы с Брэдом несколько часов обсуждали усыновление, взвешивали за и против.

Моим самым большим страхом, которым я поделилась с Брэдом, являлось будущее. Одно дело — открыть магазинчик пряжи. Если рак снова проявит себя, я всегда могу продать магазин. И совсем другое — взять в свою жизнь ребенка. Я продолжаю жить, но угроза рака всегда остается. Ни Брэд, ни я не должны об этом забывать.

К концу вечера мы так ни к чему и не пришли, но я чувствовала близость с Брэдом, как никогда раньше. Было решено на некоторое время отложить вопрос об усыновлении.

В пятницу утром я заметила улучшение в поведении Маргарет. Наверное, из-за того разговора в четверг с детективом Джонсоном. Похоже, они вышли на след подозреваемого. Маргарет весь день пребывала в хорошем настроении, и я за нее радовалась и чувствовала облегчение. Да, в любом случае мне хотелось, чтобы этого психа поймали, осудили и посадили в тюрьму. Ради Джулии. И ради моей сестры.

Дела в магазинчике шли хорошо. Я чувствовала связь с покупателями, особенно со своими ученицами, и заметила, что Колетта и Аликс подружились. Казалось бы, ничего особенного, и все же я удивилась. Никогда бы не подумала, что у них есть что-то общее. Но с другой стороны, Аликс, должно быть, самый сложный человек из всех, кого я встречала. При этом она легко адаптируется к людям и ситуациям. Исключение составляет лишь ее свадьба. И все же Аликс изо всех сил старалась ладить с Жаклин, потому что та ей очень нравилась.

Кто бы мог подумать, что Жаклин Донован и Аликс станут так близки? Это потрясающе. Мир Жаклин и Ризи помог Аликс закончить учебу, подтолкнул к помолвке с Джорданом.

Когда их единственный сын Поль женился на Тэмми Ли, Жаклин не вмешивалась в организацию их свадьбы. Конечно, она очень переживала, но, как говорится, прошлого не вернуть. Поэтому складывалось ощущение, будто организацией свадьбы Аликс Жаклин хочет наверстать упущенное. Она готовилась устроить лучшую свадьбу в этом году. Надо отдать Аликс должное, она проявляла терпение и старалась сохранить с Жаклин хорошие отношения.

Около четырех часов зазвонил телефон. Я стояла у кассы и тут же сняла трубку:

— «Путеводная нить».

— Тетя Лидия? — ответила Хейли, моя племянница и младшая из дочерей Маргарет.

— О, привет…

— Не произноси моего имени! — шепотом попросила Хейли. — Мама с тобой?

— Э… да.

— Мама смотрит на тебя? Она не знает, что это я звоню, да?

Этот странный разговор меня насторожил.

— Она разговаривает с клиентом, — ответила я, понизив голос. Видимо, Маргарет меня не слышала, потому как никак не отреагировала.

— Что-то случилось?

— Я… я не знаю, что делать. Джулия плачет.

— Что произошло?

— Я… я не знаю, — ответила Хейли. Судя по голосу, она сама готова была расплакаться. — Дома никого нет, а Джулия… Джулия говорит как сумасшедшая.

— В каком смысле сумасшедшая? — тут же спросила я.

— Я… я не хочу говорить.

— Хорошо. — Я колебалась лишь мгновение. — Дай мне поговорить с Джулией.

— Сейчас, — с облегчением вздохнула Хейли. — Я отнесу ей телефон.

— Она в своей комнате?

— Нет, на полу в кухне, — ответила Хейли.

Чем ближе Хейли подходила к кухне, тем отчетливее становились душераздирающие рыдания Джулии. Они были какими-то ненормальными, отчего у меня по коже побежали мурашки.

Покупатель ушел, и Маргарет взглянула на меня. Я старалась скрыть, что говорю с ее дочерью.

— Подожди минутку, — сказала я Хейли.

— Хорошо.

Я отложила трубку и взглянула на Маргарет, которая зашла в подсобку за сумочкой.

— Хочу выпить латте во «Французском кафе», — пояснила сестра. — Тебе что-нибудь принести?

Я покачала головой:

— Нет, спасибо.

— Меня не будет всего десять минут, — предупредила Маргарет, выходя из магазина. К счастью, она не подозревала, что творится у нее дома.

— Хорошо.

Маргарет вышла. Над дверью зазвонил колокольчик. Мой ленивый кот Уискерс поднял голову и потянулся на теплом полуденном солнышке.

Как только Маргарет ушла, я снова взяла трубку.

— Все, — сказала я Хейли, — дай мне свою сестру.

— Вот. Джулия, поговори с тетей Лидией, — услышала я голос Хейли.

— Джулия, — мягко произнесла я, — милая, скажи мне, что случилось?

Она всхлипнула:

— Я… я не знаю. Не могу перестать плакать.

— Тебе страшно? — спросила я, размышляя о том, что могло спровоцировать нервный срыв.

— Да… Я не могу спать. Я стараюсь снова и снова.

Маргарет говорила, что после нападения Джулия очень мало спала. Машину угнали более двух месяцев назад, и мне казалось, Джулия идет на поправку. Очевидно, нет.

— Ты с кем-нибудь говорила? — спросила я.

— Нет, — всхлипнула Джулия.

— Готова поговорить?

— Нет! — со злостью закричала она. — Я хочу забыть. Почему он выбрал меня? Я ненавижу его… Ненавижу его! — Джулия снова заплакала, еще сильнее, почти подвывая. — Почему все просто не оставят меня одну? Но все только хотят поговорить со мной. Я этого больше не вынесу… Я больше не хочу жить!

Теперь я поняла, почему Хейли так испугалась.

— Дорогая, не говори так.

Должно быть, Джулия кинула телефон в сторону, потому что сначала я услышала громкий бряк, а потом снова заговорила Хейли:

— Она плачет и прижимается лицом к полу.

Джулия громко выкрикнула ругательство, что повергло меня в шок.

— Что мне делать, тетя Лидия? — испуганно спросила Хейли.

— Лучше рассказать все вашей маме.

— Она приедет домой?

— Конечно.

Возможно, Джулия не хочет видеть Маргарет, но ясно как день, что ей необходимо с кем-то поговорить, возможно, с психологом или со своим врачом.

Через несколько минут после того, как я попыталась успокоить Хейли, вернулась Маргарет.

— Сегодня кофе делает Аликс, — улыбнулась она.

Я так давно не видела свою сестру беззаботной. Ну почему у Джулии случился срыв именно сейчас?

— Звонила Хейли, — сказала я.

Выражение лица Маргарет тут же изменилось.

— С Джулией все в порядке?

Я покачала головой:

— Думаю, у нее нервный срыв.

Кровь отлила от лица Маргарет. Передышка закончилась. Каждый мускул Маргарет был напряжен. Она словно приросла к земле, не зная, что ей делать.

— Ты нужна ей, — произнесла я. — Она несет какую-то чепуху. — Не могла же я рассказать ей, что Джулия больше не хочет жить. Сама мысль об этом повергала меня в ужас…

Маргарет уставилась в пространство.

— Поезжай домой. Как приедешь, позвони, дай знать, что добралась. Поезжай, Маргарет.

Сестра кивнула.

Я подошла и обняла ее.

— Все будет хорошо, — заверила я и молила Бога, чтобы так и было.

Маргарет уехала. Мне хотелось закрыть магазин и отправиться за ней. Дать ей возможность во всем разобраться самой — не самая удачная идея.

Прошла целая вечность, прежде чем зазвонил телефон. Я подняла трубку. Это была Хейли. Девочка так сильно плакала, что сначала я даже не узнала ее голос.

— Дома мама с папой, — всхлипывала она в трубку. — Они решили забрать Джулию в больницу. Папа сказал, Джулии нужна профессиональная помощь.

У меня в горле встал ком.

— Сейчас приеду, — пообещала я Хейли.

— Они не берут меня с собой, а я не хочу оставаться здесь одна.

— Уже еду.

Еще никогда я не бросала магазин. Даже когда нам с Маргарет сообщили, что маму нашли дома без сознания, здесь осталась Жаклин.

После разговора с Хейли я позвонила Брэду и рассказала о случившемся. Он подтвердил, что я должна запереть магазин и немедленно ехать к сестре. Я обещала перезвонить, как только появятся какие-то новости.

Даже не помню, как села в машину и подъехала к дому Мэтта и Маргарет. Стоило мне заглушить мотор, как дверь дома распахнулась и рыдающая Хейли бросилась в мои объятия.

Я крепко обняла ее и гладила по волосам. Заметив, что за нами наблюдают двое соседей, и помня о скрытности сестры, я поцеловала Хейли в макушку и подтолкнула ее обратно к дому.

Оказавшись внутри, Хейли схватила салфетку и громко высморкалась.

— Ты не знаешь, что расстроило Джулию? — спросила я, не понимая, почему же срыв произошел именно сейчас.

Хейли помотала головой.

Я набрала воды в чайник. Чай всегда меня успокаивал, и я надеялась, что он поможет и моей племяннице.

— Мама пыталась поговорить с Джулией. Она сказала, что преступника скоро поймают и арестуют.

То же самое Маргарет говорила и мне.

— Это помогло? — спросила я.

— Нет. — Хейли взглянула на меня заплаканными глазами. — Джулия продолжала плакать. Она пыталась перестать. Я точно знаю, что пыталась, но не могла. Как будто… как будто она все держала в себе, и теперь оно вырвалось на свободу. — Хейли закусила губу. Выглядела она так, словно снова была готова расплакаться.

Засвистел чайник, и я тут же сняла его с плиты. Налила воду в керамический заварник, когда-то принадлежавший нашей матери, насыпала в кружки по приличной порции сахара — сегодняшние события хороший повод.

— Расскажи мне все по порядку, — попросила я, поставив чай на стол и присаживаясь напротив Хейли.

Племянница нахмурилась, пытаясь вспомнить все детали.

— Джулия пришла домой раньше меня и плакала. — Хейли показала на салфетки, разбросанные по всей кухне. — Я спросила, все ли в порядке, а она ответила… она ответила, что хочет умереть.

Услышав эти слова снова, я тяжело сглотнула.

— Джулия сказала… она сказала, что все на нее смотрят. Но это не так, тетя Лидия! Никто не стал смотреть на нее по-другому! Ей кажется.

— Я знаю.

Интересно, а со дня нападения были ли другие признаки тревожности Джулии?

— Когда приехала мама, Джулия снова стала говорить о смерти, и мама позвонила папе. Он приехал и сказал, что Джулию нужно отвезти в больницу. — Хейли отпила чаю и судорожно вздохнула, стараясь сдержать эмоции. — Джулия очень меня напугала.

— Чем? — спросила я.

— Я подумала, что она могла бы это сделать… Она и правда могла бы убить себя. Джулия выглядела такой отчаянной, и я думаю… думаю, она действительно этого хотела. Поэтому я и позвонила в магазин. Я была так рада, когда ты ответила. Я… я… — Хейли помотала головой, будучи не в силах продолжить.

— Ты поступила правильно, — сказала я, пытаясь ее утешить.

— Я знаю. — Хейли обхватила кружку двумя руками. — Несправедливо, что тот грабитель причинил Джулии такую боль.

— Несправедливо, — согласилась я.

— Из-за него она сломала руку, даже больше. Ее дух сломлен. Так говорит папа, — произнесла Хейли. — Джулия уже не та, что была раньше. Я едва узнаю ее.

Я тоже заметила перемены в Джулии. Нападение — это ужасно, но я даже представить не могла, какие серьезные последствия оно повлечет.

Прошло еще два часа, прежде чем зазвонил телефон. Хейли чуть не врезалась в стену, когда подлетела к нему. Сняв трубку, она посмотрела на меня.

— Со мной тетя Лидия, — сказала Хейли. Потом пару раз кивнула. Через минуту она ответила: — Хорошо, — и повесила трубку. А потом разрыдалась. — Джулия останется в больнице на ночь… Они держат ее под наблюдением, чтобы предотвратить попытку самоубийства.

— Я хочу сама испечь свадебный торт, — заявила Аликс.

Она взглянула на свою будущую свекровь и Жаклин, которые сидели по ту сторону стола. Они собрались у Жаклин дома. Эту встречу Аликс откладывала так долго, как могла. Последний раз Аликс говорила о свадьбе в субботу, когда они с Колеттой ходили в спортзал. Сьюзен уже составила меню свадебного обеда. Аликс даже удивилась, с чего это Сьюзен решила спросить ее мнение?

В душе Аликс понимала, что эти две горячо любимые ею женщины постараются отвергнуть ее идею с пирогом. Аликс соглашалась со всем, прикусывала язык, когда было нужно, забывала о своих предпочтениях. Но свадебный пирог — совсем другое дело. На кон ставилась ее профессиональная гордость.

— Аликс, — примирительно начала Жаклин, — твое желание приготовить пирог вполне понятно. Ты работаешь в пекарне, это твое призвание. — Жаклин сделала неопределенный жест рукой. — Но, дорогая, у тебя столько других забот.

— На самом деле я жду этого с нетерпением, — настаивала Аликс.

Похоже, на время подготовки к свадьбе ей придется стать дипломатом. Выдержка и терпение (так говорил Джордан), надейся на понимание (тоже Джордан). Аликс позволила Жаклин и Сьюзен управлять всем. Однако со свадебным пирогом хотела решить все сама. Она очень четко представляла, каким он должен быть.

— Ты будешь очень занята, — вмешалась Сьюзен, соглашаясь с Жаклин.

Во время подготовки к свадьбе они очень сдружились. Аликс радовалась за них, но и беспокоилась, поскольку Сьюзен и Жаклин даже не замечали, что полностью игнорируют ее мнение. У этих двоих было свое видение свадьбы, а они, Аликс и Джордан, являлись не более чем поводом для действа. Аликс напоминала себе, что обе женщины ее любят и стараются для их с Джорданом блага.

— Вообще-то мне надо как-то отвлечься, — заметила Аликс. Каждый раз, когда она думала об этой глупой свадьбе, у нее начиналась чесотка.

— Аликс, — произнесла Жаклин так, словно говорила с трехлетней Амелией. — Наверное, ты не понимаешь, какую ответственность возлагаешь на себя. — Она покачала головой. — Мы же со Сьюзен не говорим, что ты не можешь испечь пирог.

— Спасибо. — У Аликс гора с плеч свалилась. Она взяла чашечку и отхлебнула кофе. Обычно она пила кофе из кружки, но их у Жаклин не было. Она держала в доме лишь лучший фарфор.

Однако, когда ее подруга дважды стала бабушкой, эту привычку пришлось слегка изменить. Хорошим примером этому служила кухня. Да, в шкафах все так же стояла посуда высшего качества, но на нижних полках теперь помещались игрушки и посуда для детей.

— Это плохая идея, — не сдавалась Сьюзен. Она откинулась на стуле и не сводила глаз с Аликс и Жаклин.

— Почему бы нам не обсудить сам торт? — схитрила Аликс. Может, ей все же стоит записаться на курсы дипломатии?

— Пожалуй, — нехотя согласилась Сьюзен.

— Пару лет назад я была на одной свадьбе, — с жаром заговорила Жаклин, — и их свадебный торт был просто ве-ли-ко-ле-пен! — произнесла она по слогам, прикрыв глаза. — Как же я удивилась, узнав, что это чизкейк.

— Чизкейк? — переспросила Сьюзен.

— Не думаю, что…

Но Жаклин слушать не стала:

— Чизкейк прекрасно подойдет для свадебного обеда в загородном клубе. Такой изящный заключительный штрих.

Недовольная идеей, Сьюзен покачала головой:

— Мой муж священник, поэтому нам довелось побывать на очень многих свадьбах. И должна сказать, свадебный торт делают уже не так, как раньше.

— Правда? — удивилась Жаклин.

— О, конечно, это традиционный торт, но он не имеет ничего общего с теми ужасными трехъярусными тортами, что так часто ставят в центре стола. Помилуй, Господи. Помню свадьбу, где торт был огромен, — Сьюзен развела руки в стороны, чтобы показать размер, — а вокруг стояли еще пять или шесть поменьше. По-моему, это очень разумно. Но потом я узнала, что цена этих тортов… — Сьюзен немного смутилась. — Не важно.

— Я хочу для Аликс самого лучшего, — гордо возразила Жаклин.

— Мне хотелось бы испечь традиционный белый торт, — вмешалась Аликс, чувствуя, что разговор стремительно уходит в сторону.

В комнате воцарилась тишина. Обе женщины не отрываясь смотрели на Аликс. Ее идея им не понравилась.

Сьюзен взяла чашку с кофе и прочистила горло.

— Я уже начала говорить, что многие выставляют на стол разные торты. Не всем ведь нравится бисквитный торт.

— Он нравится мне, — возразила Аликс, однако никто ее не услышал.

— На последней свадьбе, где я была, подавали морковный торт и лимонный торт, а самым вкусным оказался шоколадный с кремовой начинкой, — продолжала Сьюзен. — Я хотела спросить, в какой пекарне их заказывали, но, к сожалению, меня отвлекли.

— Морковный торт, — с удивлением повторила Жаклин. — Как… оригинально.

— А покрыт он был вкуснейшей глазурью из сливочного сыра.

Жаклин радостно закивала:

— Чизкейк, про который я говорила, тоже великолепно украсили. Особенно мне понравилась глазурь, для нее также использовали подслащенный сливочный сыр. Для свадьбы Аликс и Джордана он бы подошел просто идеально.

— А как насчет традиционного бисквита? — спросила Аликс.

Обе женщины нахмурились, словно ее вопрос вызвал у них раздражение.

— Мы хотим, чтобы эту свадьбу запомнили, — мягко объяснила Жаклин. — А бисквитный торт — это так… — Она замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово.

— Банально, — подсказала Сьюзен.

— Да, банально, — эхом отозвалась Жаклин.

— А мы с Джорданом хотим банальную свадьбу и банальный торт, который я сама испеку.

Заставить этих женщин слушать можно было, лишь повысив голос. Аликс не хотела вести себя грубо, но ее терпению пришел конец.

Естественно, тут же воцарилось молчание. Слова Аликс падали тяжелыми камнями, которые словно стукались о стол и заставляли Жаклин и Сьюзен вздрагивать.

— Ясно, — удрученно пробормотала Жаклин.

Аликс все еще злилась на Сьюзен и Жаклин, но она не хотела ранить их чувства. Ей хотелось лишь одного — чтобы ее услышали.

— Я не хотела быть грубой, — твердо сказала Аликс, — но…

— Может, спросим Джордана? — предложила Сьюзен, словно в этом была какая-то необходимость.

Аликс очень не хотела вовлекать в женские склоки своего жениха. Но возможно, это единственный шанс раз и навсегда уладить все разногласия. Джордан знает, что она всегда мечтала сама испечь свадебный торт. Как раз вчера они обсуждали ее идею. Конечно, Джордан был уставшим и не очень вслушивался в разговор, но все же с ней согласился. Его не очень-то заботило, будет ли торт белым, желтым или фиолетовым. Как и Аликс, Джордан желал, чтобы свадьба поскорее осталась позади.

— Он сейчас в церкви. — Сьюзен достала из сумочки телефон и нажала на кнопку быстрого вызова. — Будьте добры Джордана Тернера, — попросила она, улыбаясь Аликс.

Аликс скрестила руки на груди и нетерпеливо ждала, уже жалея, что не позвонила Джордану сама.

— Алло, Джордан. — Сьюзен жизнерадостно улыбалась. — Мы тут с девочками говорим о свадьбе и, кажется, зашли в тупик.

Через секунду Сьюзен рассмеялась.

Аликс нахмурилась. Что же такого смешного сказал Джордан?

— Нет-нет, ничего такого, — продолжала Сьюзен и бросила взгляд на Аликс. — Мы обсуждаем свадебный торт…

Спустя несколько секунд Сьюзен громко вздохнула и передала телефон Аликс:

— Джордан хочет поговорить с тобой.

Аликс взяла трубку:

— Это я.

— Привет, милая, — ответил Джордан.

— Привет.

Аликс вдруг забеспокоилась, а помнит ли Джордан о вчерашнем разговоре? У нее скрутило желудок и защемило сердце.

— И что со свадебным тортом? — спросил Джордан.

— Жаклин хочет чизкейк, покрытый глазурью из подслащенного сливочного сыра.

В ответ Джордан что-то промычал, мол, продолжай, я слушаю.

— А твоя мама предложила несколько разных тортов на любой вкус.

— Тоже ничего, — невнятно пробормотал Джордан.

— Джордан, ты вообще меня слушаешь?

— Извини, я просматривал почту.

— Это очень важно, — разозлилась Аликс.

Она подошла к окну и повернулась к Жаклин и Сьюзен спиной.

— Мы говорим о нашем свадебном торте, Джордан. Нашем.

Другими словами, торт в честь начала их супружеской жизни должны выбрать они, и никто другой.

— Конечно же важно, — согласился Джордан. — Слушай, не могла бы ты подождать. У меня звонок на другой линии.

И прежде чем Аликс успела что-либо ответить, Джордан переключился. Становилось понятно: подготовка к свадьбе ему совершенно неинтересна.

— Извини, — сказал Джордан спустя две ужасно долгих минуты.

— Без проблем, — солгала Аликс. Проблема была. Вся их свадьба — одна большая проблема. Тут же зачесался локоть, и Аликс потерла его через джинсовую куртку.

— О чем мы говорили?

— Обсуждаем наш свадебный торт, — напомнила Аликс, стараясь не выдать голосом свое раздражение. — Ты и я, Джордан. — Она говорила медленно и четко. — Вчера мы об этом уже говорили и пришли к решению.

— Да.

— Ты помнишь, к какому решению мы пришли?

Джордан рассмеялся:

— Это проверка?

— Да, и, похоже, серьезная проверка, — спокойно произнесла Аликс. — Можешь считать это выпускным экзаменом.

Голос Джордана тут же стал серьезным:

— Ты расстроена из-за свадебного торта?

— Именно так.

— Что мы вчера решили?

— Ты не помнишь?

Заранее зная, что за свадебный торт развернется настоящая битва, Аликс хотела заручиться поддержкой Джордана. Она рассказала, как сильно хочет внести какой-то личный вклад в эту свадьбу. И что самым лучшим вариантом было бы самой испечь торт. Аликс уже пекла свадебные торты, и пекла хорошо. Не важно, что там Жаклин и Сьюзен думают о ее способностях. Она превратит свадебный торт в настоящий шедевр.

— Я прошу тебя сказать своей маме о нашем решении, — повторила Аликс, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Извини, Аликс, я вчера очень устал и думал о другом.

— Я… понятно.

— Это правда так важно?

— Очевидно, нет, — ответила Аликс, ни капли не заботясь о том, что говорит слишком резко.

Джордан вздохнул:

— Перестань, Аликс.

Она ответила ему холодным молчанием.

— Я подумал, что хотя бы один вопрос ты в состоянии решить сама. Делай что хочешь. Если для тебя это так важно, испеки этот чертов торт. — Теперь Джордан не скрывал раздражения.

— Хорошо.

— У меня звонок на другой линии, — ответил Джордан и без предупреждения снова переключился.

Аликс нажала кнопку отбоя. Помедлив мгновение, чтобы успокоить нервы, она повернулась к Жаклин и Сьюзен.

— Мы решили, — сообщила она.

— Слава богу, — вздохнула Сьюзен.

— Чизкейк? — с надеждой спросила Жаклин.

— Да, мы решили насчет торта, — кивнула Аликс.

— Вам понравилось мое предложение? — Сьюзен захлопала в ладоши, словно маленькая девочка, которой пообещали конфетку. — Будет несколько маленьких тортов?

И снова Аликс кивнула.

— И все торты будут разными? — спросила Сьюзен. — Конечно, одним из них будет чизкейк.

— Это было бы здорово. — Аликс пересекла кухню и отдала Сьюзен ее телефон.

— Надеюсь, Джордан отговорил тебя от затеи печь самой торт. — Сьюзен кинула телефон в сумочку и посмотрела на Аликс.

— Да.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Жаклин. — Потом ты еще благодарить нас будешь, Аликс. Просто подожди и сама все поймешь.

У Аликс зазвонил телефон. Даже не глядя на дисплей, она знала: это Джордан. Аликс сбросила вызов.

— Ты приняла правильное решение, — заверила Сьюзен. — В день свадьбы тебе будет совсем не до торта.

Аликс что-то промычала в знак согласия. Однако теперь уже серьезно сомневалась, состоится ли вообще ее свадьба.

Колетта посмотрела на часы. В семь тридцать у нее назначена встреча со Стивом Гришэмом, они решили вместе поужинать. Сейчас лишь десять минут восьмого. Колетта еще ни разу не была в этом итальянском ресторане, поэтому приехала пораньше.

Ей не хотелось, чтобы Стив за ней заезжал. Ресторан порекомендовал муж Сюзанны, Джо. Очень романтичное место с маленькими уютными кабинками, освещенное лишь тусклым светом пламени свечей. С кухни доносился пикантный запах чеснока. Если еда здесь так же вкусна, как и ароматна, подумала Колетта, то она сойдет с ума от удовольствия.

Колетта не знала, почему ей не хочется, чтобы Стив приходил в ее квартиру, ведь он был у нее уже несколько раз. Просто удобнее встретиться в ресторане, убеждала себя Колетта.

Официант принес ей чай со льдом. Колетта поблагодарила и заплатила. Они со Стивом встречались уже в четвертый раз. Колетте нравилась его компания, но какого-то особого влечения, выходящего за рамки дружбы, она не испытывала. Впрочем, как и самой дружбы. Стив больше общался с Дереком, чем с ней. А потом что-то произошло, и они отдалились друг от друга, хотя продолжали встречаться семьями. Дерек и Стив несколько лет работали вместе. Потом Дерек получил новую должность. Как поняла Колетта, назначение пришло из штаба. Но сейчас она уже не была так в этом уверена.

Колетта чувствовала некоторую неловкость в их отношениях, но не знала почему. Вероятно, одной из причин был ее большой секрет. Если они и дальше продолжат встречаться, ей придется все рассказать. Однако Колетта и представить не могла, как это сделать, и даже задумывалась: а не прекратить ли их встречи? Стив не говорил ничего напрямую, но давал понять, что пора бы углубить их отношения. А Колетта этого не хотела. Хорошенько поразмыслив, она пришла к выводу, что встречалась со Стивом лишь потому, что он был ниточкой к Дереку. Чаще всего они говорили именно о нем. О том, как он только-только пришел работать в полицию, смеялись, вспоминая, как Стив помогал им переезжать. Это случилось в середине зимы, и Стив случайно заморозил все цветы Колетты, оставив их в грузовике на несколько часов. Они вспоминали счастливое время, когда в канун Нового года у Стива родилась дочка и они вчетвером всю ночь не спали. Иногда Стив говорил о своем неудавшемся браке.

Но кроме общих воспоминаний, у них со Стивом была и общая боль. Но разве этого достаточно для более близких отношений, которых хотел Стив?

Колетта запретила себе сейчас думать о неприятных вещах. У нее в запасе оставалась еще пара минут, и Колетта решила проверить почту, которую сунула себе в сумку, выходя из дома. В первых двух конвертах лежали счета. Потом шли три-четыре рекламки и открытка на ее имя. Колетта тут же узнала почерк Кристиана.

Прошлой ночью он ей снился. Колетта проснулась в три часа ночи и заснуть больше не смогла. Но эти сны ее не удивляли. Образ Кристиана возникал в ее голове постоянно. Колетта любила Кристиана и волновалась за его будущее. Она не рассказала тете Элизабет о делах Кристиана. Как она могла расстроить женщину, которая его так любит?

Колетту злило и смущало, что она везде ищет Кристиана взглядом. Когда мимо «Сада Сюзанны» проходил похожий человек, она принимала его за Кристиана. Пульс тут же начинал зашкаливать… а потом Колетта понимала, что обозналась.

Прочитав на открытке обратный адрес, Колетта нахмурилась. За все годы ее работы с ним Кристиан ни разу не посылал открыток. Хотя она могла об этом и не знать, верно? Кристиан мог разослать тысячу таких открыток и ничего ей не сказать.

Колетта нервничала и решила вскрыть конверт позднее. Но потом не утерпела. Стив придет не раньше чем через пять-десять минут — у нее достаточно времени. Колетта надорвала конверт и вытащила маленькую открытку из плотной бумаги с неровными краями, и прочитала короткое послание: «Колетта, я желаю тебе только счастья. Но не уверен, что Стив Гришэм сможет дать его тебе».

Эти слова были настолько несвойственны Кристиану, что некоторое время Колетта в полной растерянности смотрела на открытку. До сих пор Кристиан не вмешивался в ее жизнь, как и обещал.

А еще Кристиан — человек слова. Колетта попросила его исчезнуть из ее жизни, и он не делал никаких попыток связаться с ней. Эта открытка свидетельствует о том, что Кристиану что-то известно о Стиве. Иначе Кристиан никогда бы не нарушил своего обещания. Колетта была в этом абсолютно уверена.

— Ты так увлечена, — произнес Стив, поравнявшись со столиком Колетты. Он поцеловал ее в щеку, выдвинул стул и сел.

Колетта быстро сунула почту обратно в сумочку.

— Я вижу, ты уже начала без меня — заметил Стив, кивнув на стакан с чаем, очевидно приняв его за «Лонг-Айленд»[7].

Стив поднял руку, привлекая внимание официанта, и жестом попросил принести ему и Колетте еще по стаканчику. Колетта улыбнулась, представляя, какое у Стива будет лицо, когда он узнает, что это обычный чай, со льдом.

Ужин прошел великолепно. Стив быстро переключился на вино и заказал себе портвейн. Колетта отказалась и взяла кофе без кофеина. Как обычно, свидание прошло замечательно. Они снова делились воспоминаниями о Дереке, Стив рассказывал истории о своей работе и завершенных расследованиях. Куда бы Колетта со Стивом ни приходили, у него везде оказывались знакомые. Видимо, не все еще знали о его разводе, Колетта ловила на себе любопытствующие взгляды. Они со Стивом потягивали напитки, пока Колетта не начала зевать и не засобиралась домой. Забрав машину со стоянки неподалеку, Стив подвез ее до квартиры на Цветочной улице.

— Я прекрасно провела вечер, — сказала Колетта. И это было правдой, несмотря на предупреждение Кристиана, которое не шло у нее из головы.

— Я тоже, — ответил Стив, наклоняясь ближе.

Они поцеловались. Стив становился все более страстным, и, наконец, Колетта отвернулась. Стив прошептал:

— Уверена, что не хочешь пригласить меня к себе на кофе?

— Не сегодня.

— Но скоро?

Колетта улыбнулась и мягко поцеловала Стива в щеку.

— Возможно.

— Колетта, — вздохнул Стив, — Дерека нет уже более года.

— Да, — тихо ответила Колетта.

— Кажется, что даже больше. Пора продолжать жить, — уверял Стив, глядя на нее потеплевшим взглядом. — Дереку бы не понравилось, что ты забилась в маленькую квартирку и работаешь в этом… — Стив замолчал, подбирая слова, — захудалом цветочном магазине. Дерек ведь желал тебе счастья. — Он снова наклонился к ее губам и хрипло произнес: — Я могу сделать это для тебя, Колетта. Я помогу тебе вспомнить, что значит быть любимой и желанной.

— Я… я… — Слова застряли у Колетты в горле.

— Я не давлю на тебя, — произнес Стив, целуя ее в шею. — Просто знай: когда почувствуешь себя готовой, я буду рядом.

Колетта поспешно нащупала ручку дверцы и чуть не выпала из машины.

— Еще раз спасибо за ужин, — сказала Колетта.

Домой она попала не сразу. Не оборачиваясь, Колетта некоторое время рылась в сумочке в поисках ключей, потом вошла в квартиру. Сердце гулко стучало, и Колетта обессиленно прислонилась к закрытой двери. Потом заперлась на засов, замерла, приложив руку ко лбу. Да что с ней творится? Дело не только в послании Кристиана и не в ее осторожности. Тогда в чем?

В воскресенье Колетта взяла в руки телефон, но, положив его обратно, беспокойно заходила по своей маленькой гостиной. Правильно ли она поступает? Колетта набралась решимости и снова взяла телефон. Она позвонила в справочную и попросила дать ей телефон Жанин Гришэм.

С третьего звонка Жанин ответила.

— Привет, Жанин, — поздоровалась Колетта, надеясь, что ее голос звучит приветливо. При этом руки у нее тряслись от страха. — Это Колетта Блейк.

— Колетта! О господи, как ты?

— Хорошо. — Колетта засомневалась, но решила назвать причину звонка сразу. — Я слышала о тебе и Стиве. Мне так жаль.

— Мне тоже жаль, но мы с девочками живем хорошо. — Жанин помолчала. — «Сарафанное радио» сообщает, что ты продала дом и переехала. Ты сейчас в Сиэтле?

— Да… да. — Колетта рассказала — частично рассказала, — как изменилась ее жизнь с их последнего разговора.

— Мы сто лет не виделись! Я хотела связаться с тобой после похорон Дерека, но ты же знаешь, что говорят про благие намерения. А потом у нас со Стивом начались проблемы, так что мне было совсем ни до чего. Как ты меня нашла?

— Стив говорил, ты переехала в Якиму поближе к родителям.

— Да, и не только поэтому, — подтвердила Жанин. — Значит, ты говорила со Стивом?

— Да… Вообще-то именно из-за него я и звоню.

— Это он тебя попросил? — Тон Жанин тут же стал холодным. — Неудивительно.

— Это не так…

— Послушай, — бесцветно произнесла Жанин, — мы со Стивом разошлись. Не нужно спрашивать у меня разрешения с ним встречаться.

— Я звоню не поэтому.

— Хорошо.

Колетта подошла к окну и посмотрела на улицу внизу. Разговор становился неловким, но она уже зашла далеко и не собиралась поворачивать назад.

— Стив… никогда не рассказывал, почему вы развелись.

— И не расскажет, — пробормотала Жанин.

— Я лишь недавно начала вновь ходить на свидания, — призналась Колетта. — Мы с Дереком были вместе довольно долго, и теперь люди встречаются как-то по-другому.

— Можешь мне не рассказывать, — весело рассмеялась Жанин. Напряжение в ее голосе тут же пропало.

— Для нас с тобой это целый новый мир. Поэтому я надеялась, ты не будешь против, если я задам тебе пару вопросов.

— Мне? — удивилась Жанин. — Я ведь не эксперт.

— То есть я хотела спросить кое-что про Стива.

— А, понятно… — Тон голоса вновь стал осторожным. — Колетта, ты мне нравишься. Ты всегда мне нравилась, но говорить о моем бывшем муже лучше не со мной.

— Но кто знает Стива лучше тебя?

Жанин рассмеялась, но совсем не весело.

— Ох, еще примерно пятьдесят женщин.

— Что?!

— Колетта, скажу тебе прямо. Стив ширинку застегивать не успевает.

Колетта села на диван.

— Стив… тебе изменял?

— Я больше тебе скажу. Со всем, что движется. — Жанин фыркнула от отвращения. — Стив особо не разбирался. Ему подходила любая доступная женщина… Да и те, что недоступны, тоже.

Колетту чуть не вытошнило.

— Ты знаешь это наверняка? — в конце концов, выдавила она.

— О да. Стив начал изменять мне уже давно. Моя подруга — хорошая подруга — рассказала, что видела его с другой женщиной за неделю до нашей свадьбы.

— Ты говорила со Стивом?

— Конечно. А он сочинил очень правдоподобную историю о том, что виделся со своей кузиной. Я передала историю подруге, на что она мне ответила: кузены так страстно не целуются.

— Мне так жаль. — Колетта меньше всего хотела сдирать с раны засохшие повязки.

— Это я во всем виновата. Я была слишком наивной и верила ему. Стив — законченный лжец. Он лжет даже тогда, когда удобнее сказать правду. Такова его природа.

— Но… он же детектив.

— Поразительно, да?

— Но…

— Я задавалась теми же вопросами тысячу раз, — сказала Жанин. — Стив может быть самым замечательным и преданным мужчиной на свете. Но только когда сам того хочет. Наши девочки его обожают. Даже сейчас. Но Стив просто забыл об их существовании.

— Они же его дети. — Колетта почувствовала злость на Стива.

— С глаз долой, из сердца вон, — пробормотала Жанин.

— Но ты столько лет закрывала глаза на его измены. Почему ты решила развестись со Стивом именно сейчас?

Жанин вздохнула:

— Родители задавали мне тот же вопрос. Если бы я сама знала. Больше всех удивился Стив. Я даже не спросила, встречается ли он с кем-то. Может, и встречался, только меня это больше не волновало. Тогда я испугалась. Я лишилась всяких эмоций и осознала, что происходило все эти годы. Стив уже перестал скрывать свои измены, а я так долго закрывала на них глаза, что совсем ослепла. — Голос Жанин был полон боли. — Однажды утром я проснулась, — продолжала она, — и поняла: если не разведусь со Стивом, то просто сойду с ума. Он ушел на работу, а я позвонила своим родителям и попросила разрешения пожить у них, пока не найду себе квартиру в Якиме. Они согласились.

— И в тот день ты уехала?

— В тот же самый день, — подтвердила Жанин. — Я точно знала, что не передумаю. Не просто моя честь была поставлена на карту и не только будущее наших детей. Возможно, это прозвучит чересчур драматично… но под угрозой была моя душа.

— Стив просил тебя передумать?

В ответ Жанин фыркнула:

— Он и не сомневался, что я вернусь, и чуть было не уговорил меня. При желании Стив может быть очень убедительным. Но он не понимал, что уже убил всю любовь во мне. Честно говоря, я грозилась уйти от него множество раз.

— А ты когда-нибудь уходила?

— Нет. И была полной дурой. Стив понял, что я не вернусь в Сиэтл, лишь спустя полгода.

— Мы столько раз виделись с тобой, но я ни о чем не догадывалась. Никогда бы не поверила, что Стив такой ужасный человек.

— Вот это самое печальное. Я тоже не могла в это поверить, даже имея на руках все доказательства.

— Больше я с ним не увижусь, — приняла решение Колетта.

Послание Кристиана, ее собственные ощущения были достаточным доказательством правдивости слов Жанин. Где-то в глубине души Колетта чувствовала, что что-то не так, но не понимала, в чем дело. Не поверив своей интуиции, Колетта, только получив открытку Кристиана, решила позвонить бывшей супруге Стива. Как обо всем узнал Кристиан, Колетта не имела ни малейшего понятия.

— Ты поступила мудро, — сказала Жанин. — Не каждая женщина решит позвонить бывшей супруге своего будущего мужчины.

Колетта не стала возражать, что вовсе не так умна, как думает Жанин. Если бы не Кристиан Демпси, она бы продолжала отношения со Стивом. Отношения, которые лишь разбили бы ей сердце.

После очередного разговора мы с Маргарет решили не рассказывать маме об угоне. Ее физическое и эмоциональное состояние ухудшалось с каждым днем. Для нее эта история была бы слишком тяжела.

Однако никто из нас не учел мамину интуицию. Она прекрасно чувствовала все, что происходит с ее детьми. Никто из нас и слова не сказал, а мама все равно поняла: что-то не так. Она постоянно спрашивала, все ли в порядке. Снова и снова я убеждала ее, что все хорошо.

— Лидия, — произнесла мама, как только я вошла в палату, — а где Маргарет?

На такое приветствие я не рассчитывала. Это напомнило мне, что Маргарет всегда была ближе к маме, чем я.

— Она в магазине, — ответила я, проходя в палату. — Сегодня посетителей мало, так что я решила отлучиться и заглянуть к тебе.

Маргарет не приехала по особой причине, но я не стала говорить об этом.

Мама села в свое любимое кресло перед телевизором, который стал для нее единственным средством развлечения. Мама редко его выключала, особенно в последние дни. Подозреваю, что телевизор работал даже ночью, когда она спала.

Мама поджала губы:

— Я уже давно не видела Маргарет.

— Разве она не приезжала в воскресенье? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Маргарет с Мэттом заезжали к маме рано утром, в первый раз оставив Джулию одну после ее выписки из больницы. Маргарет все время нервничала и каждый раз уходила от мамы домой очень быстро.

Мама взяла пульт от телевизора и убавила громкость. Она смотрела одну из программ, где простые люди предстают в зале суда.

— Когда же ты мне расскажешь, что у вас стряслось? — с тревогой в голосе спросила мама.

Я вздохнула. В тот момент мне захотелось тут же все выложить. Но я не могла. Если мама и узнает об угоне, то только от сестры, а не от меня.

— Что давали на обед? — вместо ответа, спросила я.

Мама вновь уставилась в телевизор:

— Сегодня я не ходила на обед.

Выбирая для мамы новое место жительства, мы с Маргарет тщательно взвешивали все за и против и наконец остановили свой выбор на этом доме для престарелых, где пациентов кормили три раза в день. Вопрос о еде и организации досуга являлся для нас с Маргарет решающим.

Теперь у мамы была отдельная комната и даже маленькая кухня с микроволновой печью и холодильником. И самое главное — повсюду лежали ее собственные вещи. Перед тем как продать дом, мы с Маргарет забрали оттуда то, что она любила. Мы перевезли в ее новый дом большую часть нашей мебели, чему мама очень обрадовалась, ведь так приятно быть окруженной знакомыми вещами во время неприятных перемен.

Узнав, что мама пропустила обед, я заволновалась:

— Мама, у тебя диабет. Ты должна есть!

— Да, дорогая, я знаю. Я перекусила бутербродами. — Мама перевела на меня усталый взгляд, в котором читалась мольба о понимании. — Особого аппетита не было.

Но беспокоилась я не только из-за пропущенного обеда. Маме требовалось общение. Мне не нравилось, что она сидит одна в своей комнате целыми днями напролет. Когда мама переехала, мы с Маргарет пришли в восторг от того, как быстро она подружилась со своими соседями по столовой. Но месяц назад Хелен Гамильтон переехала в Индиану, поближе к своим детям. А Джойс Корвин умерла от удара. Потеря двоих подруг выбила маму из колеи. С тех пор она вела затворнический образ жизни.

— С Маргарет все в порядке, мама. — Я старалась ее успокоить. — У нас у всех все хорошо.

Я бы не стала так говорить, если бы не верила, что это правда. Джулия нас напугала, но психолог прекрасно помогал ей справляться с нервными срывами, которые являлись обычным делом для жертв преступлений. Джулия регулярно встречалась с группой людей, переживших подобное. Они помогали ей справляться с гневом и, самое главное, с чувством уязвимости.

На самом деле я считала, что такие сеансы требуются и Маргарет. Однако я знала: стоит высказать эту идею сестре — и моя голова полетит с плеч.

Мама взяла меня за руку:

— Расскажи мне о своем магазине. Говоришь, дела идут не очень хорошо?

— Нет, на самом деле у нас никогда не было так много клиентов. Просто сегодня мы продали мало, вот и все.

— Ясно.

— Хочешь, я расскажу тебе о занятиях по вязанию? — спросила я.

Раньше маме нравилось про них слушать. Я вела занятия для начинающих вязальщиц, уроки по вязанию носков, а по четвергам семинары для тех, у кого возникали какие-либо проблемы с вязанием. Кроме того, в пятницу после обеда я давала урок вязания бесплатно.

Мама смотрела на меня безучастно.

— Может, как-нибудь в другой раз, — пробормотала она. — Не знала, что ты и сейчас преподаешь. — И с гордостью улыбнулась.

Я попробовала другую тему:

— Помнишь Аликс Таунсенд?

Мама нахмурилась.

Мне не верилось, что она могла забыть Аликс.

— Она ходила на мои самые первые уроки.

За последние три года мама виделась с Аликс сотню раз.

— Ах, да-да, та, с ребеночком.

Я не стала ее поправлять.

— Аликс ходит на мои занятия по вязанию шали. Так она надеется справиться с предсвадебным стрессом.

Мамино лицо озарилось.

— Аликс выходит замуж? Как замечательно!

Я сглотнула и осознала, что мама совсем не помнит Аликс. Я не знала, когда именно память начала подводить ее так сильно, и это меня беспокоило. До этого момента я не замечала никаких ухудшений. Неужели мама научилась скрывать пробелы в памяти?

— Свадьба будет шикарной, — весело продолжала я. — Мы с Брэдом приглашены.

Мама снова нахмурилась.

— Ты ведь помнишь Брэда?

Мама кивнула, но я поняла, что она не помнит. У меня скрутило желудок. За волнениями о Маргарет и своем магазине я совсем перестала следить за маминым состоянием.

— Знаешь, кого я все не могу найти? — спросила мама, осматриваясь вокруг. — Спанки. Целый день его не видела.

Пес Спанки жил у нас, когда я была еще ребенком. Маленький терьер, который просто обожал маму. Он уже давно умер. Но меньше всего мне хотелось говорить маме, что ее любимая собака мертва. Даже если это произошло много лет назад.

— Уверена, он скоро прибежит, — ответила я.

— Боюсь, как бы он не потерялся. Может, он не может найти дорогу домой? — забеспокоилась мама.

Наш двор был огорожен забором, и Спанки никогда из него не убегал. Но мне хотелось как-то успокоить маму.

— Просто подожди. Он никогда не убегает далеко, — ответила я.

— Спанки — хороший пес, — улыбнулась мама. — Ты не видела его мышку?

— У Спанки была мышка? — Я не помнила у нас такой игрушки.

— Такой игрушечный зверек, — напомнила мама, оглядывая пол.

И тогда я вспомнила. Я вспомнила мышку, которая на самом деле была не мышкой, а маленьким пуделем, которого Спанки носил за собой из комнаты в комнату. Мама помнила старую игрушку, но не моего мужа, и это меня поражало.

— Куда же он запропастился?

Спанки умер примерно тогда, когда у меня впервые обнаружили рак. Мне было шестнадцать. Маргарет захотела тут же завести другую собаку, но папа сказал: нет. И не потому, что ему больше не хотелось домашних питомцев. Просто тогда уход за мной стал единственной его заботой. Моя сестра об этом знала и добавила в свою копилку еще одну обиду. Еще одну обиду на меня.

— Я скоро ухожу, тебе что-нибудь принести? — спросила я.

Мама не хотела меня отпускать.

— Ты ведь только пришла, — сказала она с осуждением.

На самом деле я сидела с ней уже больше часа.

— Мне нужно возвращаться в магазин, а потом домой к Брэду и Коди, — как можно мягче ответила я. По пустому взгляду мамы я поняла, что она снова никого не вспомнила.

— Ты приедешь завтра?

Я кивнула. Постараюсь найти время, а если не смогу, попрошу Маргарет. Перед уходом я обняла маму и убедилась, что у нее есть все необходимое. Я подала маме пульт, и она прибавила громкость. По телевизору снова показывали шоу про суд. На скамье подсудимых сидела женщина.

Я вышла в коридор. Мимо прошла Розали Маллин, медсестра, которая делала маме инсулиновые инъекции.

— Как у мамы с сахаром в крови? — обратилась я к ней, вспомнив, что мама пропустила обед. Вряд ли бутерброд можно считать нормальной пищей.

— С уровнем сахаром все хорошо, — ответила Розали и, помолчав, добавила: — Диабет под контролем. — Она пристально смотрела мне в глаза.

— Но есть другая проблема, да? — спросила я, видя колебания Розали.

Она кивнула:

— Давайте поговорим у меня в кабинете. Я освобожусь через пять минут.

Я спустилась в лифте на первый этаж и ждала Розали у ее кабинета. Казалось, прошло гораздо больше пяти минут, но, возможно, виной тому была моя нервозность. Каждая минута длилась, как десять.

Не говоря ни слова, Розали провела меня в кабинет. Сев за стол, она указала на кресло напротив. У меня в горле стоял ком. Я присела на краешек кресла и замерла.

Начинала болеть голова. Возможно, из-за опухоли меня часто мучает мигрень, которая может длиться несколько дней. В последний раз такое случалось пару месяцев назад, и я надеялась, что это обычное переутомление. На тошноту и головокружение я старалась не обращать внимания.

— Я планировала позвонить вам и вашей сестре, — сказала Розали и открыла папку из стопки на столе. — Вашу маму поставили на учет.

— Почему?

— Она мало ест, ни с кем не общается и проявляет признаки паранойи. Ваша мама стала плохо переносить ее обычное лекарство, и доктор его отменил. Он предупредил, что ее состояние может быстро ухудшаться. Так и происходит. К сожалению, одним из признаков ухудшения является отсутствие аппетита.

Мне тут же захотелось защитить маму, придумать какое-то оправдание.

— Думаю, это связано с потерей Хелен и Джойс. Мне бы тоже не хотелось есть.

— Это так, — согласилась Розали, — но я стала замечать и другие симптомы.

— О чем вы?

— Боюсь, у вашей матери начальные симптомы болезни Альцгеймера.

Этого я и опасалась, хотя не могла четко оформить мысль даже для самой себя.

— Насчет еды… Нельзя ли приносить ее маме в комнату? — спросила я.

— Конечно же, — успокоила меня Розали. — В нашем заведении к обязательной порции всегда дают добавку. Но я пытаюсь поговорить не об отсутствии аппетита у вашей матери и не о ее диабете. — Розали смотрела на меня с сочувствием. — Приближается время, когда вашей матери потребуется уход более тщательный, чем теперь.

У меня пересохло во рту. От света настольной лампы слезились глаза.

— Другой дом для престарелых. — Одна лишь мысль об этом уже была невыносима.

— Нет, — ответила Розали. — Центр для людей с нарушением памяти.

— Центр? — повторила я. — Никогда о таком не слышала.

— Такое место прекрасно подходит вашей матери. Каждому пациенту предоставляется более тщательный уход, чем у нас. Контроль также гораздо выше. Я бы рекомендовала вам и вашей сестре посетить несколько таких мест, поговорить с персоналом, почувствовать атмосферу. — Розали открыла ящик стола и протянула мне лист с названиями учреждений и адресами. — Я знаю все эти заведения и могу гарантировать, что миссис Хоффман получит высококлассный уход.

— Спасибо, — сказала я, поднялась с кресла и покачнулась. У меня слезились глаза, то ли от света лампы, то ли от волнения. А может, из-за всего сразу.

Мне хотелось как можно скорее оказаться дома. Обычно я не говорю по телефону за рулем, но сегодня исключительный случай. По крайней мере, мне так казалось. Сначала я позвонила мужу, который только-только закончил работу.

— Привет, милая, — сказал он, подняв трубку. — Ты где?

— Еду на машине. Возможно, за руль садиться и не стоило, — еле сумела произнести я, чувствуя пульсирующую боль в голове. — Еду домой. Болит голова.

— А лекарства дома?

— Да. — Одно время я носила их с собой, но после стольких месяцев без головной боли стала беспечной. — Но я приеду домой, и все будет хорошо. Надо было попросить у медсестры обезболивающее, как-то не пришло в голову.

— Где ты сейчас?

— В пяти минутах от дома.

Может, в другой день так и было бы, но я попала в час пик, поэтому времени уйдет гораздо больше.

— Что мне сделать?

— Позвони Маргарет за меня, — попросила я. — Пусть закроет магазин. Она знает, что делать.

— Хорошо. Что-нибудь еще? — с беспокойством спросил Брэд.

Я подавила рыдания и заговорила хриплым от эмоций голосом:

— Брэд… С мамой плохо.

— Я постараюсь приехать побыстрее.

— Спасибо. — Я нажала кнопку отбоя и выехала на автостраду.

Когда я поставила машину в гараж и вошла в дом, головная боль уже ослепляла. Я еле добралась до ванной, где мы хранили лекарства. Включать свет не стала. Наугад нашла коробочку, сорвала крышку и проглотила таблетку, не запивая.

Закрыв глаза, я прислонилась лбом к стене. Потом поплелась в спальню и первым делом закрыла шторы. Разделась в темноте и легла в кровать. Скоро лекарство подействует, и боль отступит. Из глаз по щекам текли слезы.

— Мама, — прорыдала я. — Ох, мамочка.

Но ее не было и никогда больше не будет рядом, чтобы меня утешить. И я тоже никогда не смогу ей помочь.

Жестокая болезнь постепенно съедала личность, которой являлась моя мама. Теперь все решения за нее ложились на наши с сестрой плечи. Умственные способности мамы продолжат ухудшаться, и в конце концов она полностью будет зависеть от нас. И больнее всего от того, что мама не в состоянии вспомнить свою собственную жизнь. Хранить воспоминания придется нам с Маргарет. Ради мамы и ради самих себя.

Маргарет говорила, что скучает по ней. А теперь с каждым днем мы будем скучать по маме все больше и больше.

Встретив Колетту в спортзале, Аликс тут же поняла, что та чем-то обеспокоена. Впрочем, как и сама Аликс. После занятий они пошли чего-нибудь выпить в ресторан по соседству.

— Ты выглядишь задумчивой, — заметила Колетта, потягивая холодный травяной чай.

— Ты тоже, — ответила Аликс, Закрывать глаза на необычно тихое поведение Колетты в это утро она не собиралась.

— У вас с Джорданом все в порядке? — спросила Колетта.

Вместо ответа, Аликс пожала плечами. После разговора о свадебном торте их отношения с Джорданом становились все напряженнее. Они избегали друг друга, что еще больше усугубляло ситуацию.

— Мы… не сошлись во мнении. Ничего страшного.

Колетта пристально взглянула на Аликс:

— Насчет чего?

Прежде чем ответить, Аликс отхлебнула холодный кофе.

— Насчет свадьбы, чего же еще.

Вообще-то это не просто различие мнений, а самая настоящая ссора. Аликс пылала праведным гневом и открыто давала понять Джордану, как сильно в нем разочарована. Теперь разногласия выходили далеко за рамки подготовки к свадьбе.

Аликс не сомневалась в любви Джордана. Но не в этом дело. Проблема заключалась в том, что он ее не слушал. Даже хуже. Он ее не слышал. Из-за этого Аликс шаг за шагом приходилось класть себя на алтарь этой треклятой свадьбы.

— А ты как? — спросила Аликс. Она не хотела вдаваться в подробности, если Колетта не желает рассказывать о себе. Обычно друзья делятся переживаниями.

Колетта отпила чаю.

— Я больше не стану встречаться со Стивом Гришэмом.

Аликс выпрямилась. Вот это новости.

— Ты о том детективе?

— Да.

Аликс терпеть не могла копов. Все они бесстыдно лгали. Более того, полиция видела лишь то, что хотела видеть. По навету соседки по комнате Аликс обвинили в хранении наркотиков. Коп готов был поверить в любую ложь, лишь бы выслужиться перед начальством, поймав «преступницу». Аликс так и не простила ни его, ни подругу.

Аликс помнила, что Колетта недавно ужинала со Стивом. Аликс плохо знала детективов, но уже поняла, что они ничем не лучше уличных копов. Но из уважения к покойному мужу Колетты она держала свое мнение при себе.

— Что, наш Коломбо тебя домогался?

Колетта улыбнулась:

— Нет, но я говорила с его бывшей женой и узнала вещи, которые… Я не думала, что… Было ясно с самого начала, что у нас в любом случае ничего не получится.

Аликс не считала правильным прислушиваться к бывшим женам или подругам. Но она считала, что Колетта совершает ошибку, встречаясь с кем-либо, кроме Кристиана Демпси. Ведь ясно как день, что она в него влюблена.

— А тебе не кажется, что бывшая жена могла попросту соврать? — спросила Аликс.

Колетта пожала плечами:

— Я бы тоже так подумала, но только не о Жанин. Раньше мы вчетвером были хорошими друзьями, но потом Дерека перевели на другую работу, и мы стали видеться редко. А теперь я задаюсь вопросом… Жанин всегда хорошо ко мне относилась, но порой вела себя отчужденно. Я считала, что дело во мне. Жанин никогда не говорила об этом. Оказывается, на протяжении многих лет Стив изменял ей, и теперь все становится на свои места. Кроме того, он какой-то слишком спокойный, слишком… искушенный в отношениях с женщинами.

— Коломбо знает, что вы с ним больше не встречаетесь?

Колетта покачала головой.

— Но скоро я ему скажу. — Она снова отпила холодного чая. — Хватит говорить обо мне. Ты целый день в плохом настроении. Не хочешь рассказать, что произошло на самом деле?

После секундного колебания Аликс поведала о своих разногласиях с Джорданом, упомянув инцидент, произошедший на прошлой неделе.

— Ты не должна позволять Жаклин и Сьюзен так с собой обращаться! — воскликнула Колетта.

— Легко сказать, — пробормотала Аликс. Как будто она не пыталась это прекратить.

После короткого молчания Колетта спросила:

— Вы ведь близки с Жаклин, да?

Аликс кивнула. По крайней мере, так было раньше. Жаклин всегда и во всем поддерживала ее и защищала. Но когда дело дошло до свадьбы, Жаклин вдруг стала несгибаемой. Она ясно дала понять, что у нее большой жизненный опыт и поэтому ее идеи должны воплощаться в первую очередь.

— Поговори с ней тет-а-тет, — предложила Колетта. — Напомни, что это как-никак твоя свадьба. Скажи, что за все благодарна, но тебе стало казаться, что замуж выходишь не ты.

Колетта была права. На этой неделе она раздражалась при любом упоминании о свадьбе. Так продолжаться больше не может. Аликс уже рассорилась с Джорданом и почти со всеми, кто имел какое-то отношение к процессу подготовки. Пора налаживать отношения…

Закончив с напитками, Колетта отправилась по своим делам. Аликс поехала на автобусе домой. Домик для гостей располагался позади главного дома и рядом с гаражом, поэтому Аликс сразу же увидела, что припаркованы обе машины. У автомобиля Ризи стояла его сумка с клюшками для гольфа.

Аликс чувствовала, что должна поговорить с Жаклин именно сегодня. Это ее свадьба, и, несмотря на всю благодарность семье Донован и Тернер, молчать она больше не может.

Аликс постучала в заднюю дверь и вошла в дом. Ризи сидел за столом с кружкой кофе в руке. Ваза с цветами служила подставкой для его газеты. Он улыбнулся Аликс и привычно весело поинтересовался:

— Как дела у нашей невесты?

Аликс пожала плечами и, вместо ответа, лишь слабо улыбнулась:

— Ризи, мне нужно поговорить с Жаклин.

— Она разговаривает по телефону у меня в кабинете, — ответил Ризи.

Неудивительно. Аликс даже представить не могла, сколько у Жаклин друзей и знакомых.

— Ничего, если я подожду?

— Конечно. — Ризи бросил взгляд на часы. — Через полчаса у меня игра в гольф. Не возражаешь, если я тебя оставлю?

— Ничуть.

Ризи поднялся и взял свитер.

— Угощайся кофе, если хочешь.

— Спасибо, я уже пила.

Ризи весело помахал рукой и ушел. Аликс пожелала ему хорошей игры.

Когда-то Аликс работала у Донованов домохозяйкой и теперь по инерции свернула газету Ризи, а его чашку поставила в посудомоечную машину. Ожидая, пока Жаклин закончит телефонный разговор, Аликс протерла кухонный стол. Она хотела дать о себе знать, но решила не торопить Жаклин. Она вольна говорить по телефону сколько ей угодно. К тому же чем дольше Жаклин занята своими делами, тем у больше у Аликс времени подготовиться к разговору. Она старалась воспринимать его не как поединок, а как обычное общение с подругой.

Пройдя к кабинету, Аликс услышала голос Жаклин и остановилась, когда та произнесла ее имя.

— Не могу поверить! Как тебе в голову такое пришло? — гневно вопрошала Жаклин.

Аликс застыла. Ей не хотелось подслушивать личный разговор, но, услышав свое имя, уже не могла уйти. Спустя несколько минут Аликс поняла, что человек на другом конце провода — не кто иной, как Сьюзен Тернер.

— Разве Джордана это заботит? — в волнении спросила Жаклин.

Пауза.

— Я думаю, нет. — Судя по тону, Жаклин осталась довольна ответом.

Аликс задышала свободнее.

— Только не говори мне об эксцентричности Аликс, — продолжала Жаклин. — Это не значит, что она станет Джордану плохой женой.

Словно земля ушла из-под ног Аликс. Вот в чем дело. Сьюзен хочет для сына другую жену. Аликс давно об этом подозревала, и сейчас ее догадки подтвердились.

— Конечно же у Джордана однажды будет своя церковь, — согласилась с подругой Жаклин. — А Аликс…

Похоже, Жаклин грубо прервали.

Аликс больше не желала слушать этот разговор. Она знала, о чем сейчас говорит Сьюзен, и, честно говоря, сама постоянно задавалась этим вопросом. Сможет ли она стать женой священника?

Очевидно, у ее будущей свекрови имелись сомнения. Аликс не винила Сьюзен Тернер. Она сама беспокоилась по этому поводу. И только Джордан был уверен, что Аликс прекрасно соответствует ему и его назначению.

В свете ее теперешних чувств от этой мысли хотелось рассмеяться. О чем она думала, соглашаясь выйти замуж за Джордана? О чем она только думала? В последние два года все было так хорошо. Жаклин и Ризи помогли ей подняться вверх по жизненной лестнице. Они дали ей дом и работу на полставки. Кроме того, Ризи помог оплатить занятия в кулинарной школе. Потом ее приняли на работу во «Французское кафе». Все это время она встречалась с Джорданом. И не замечала горькой правды.

Хорошее недолговечно. Хорошее — не для таких, как она.

Аликс была на гребне волны. Но волна спала, и теперь ее уносит к акулам. Такие женщины, как она, с таким происхождением и прошлым не созданы для счастливой жизни. Они оказываются на улице. Отбросы общества. Ничем не лучше кучи мусора со свалки.

Аликс прибежала в домик для гостей и зажала уши от кричащих голосов. «Ждать — страдать» в худшем своем проявлении. Страшные, уродливые и безжалостные демоны ненависти хотели столкнуть ее в сточную канаву. Наказать ее.

Черт, хочется курить. Желание было сильным, как никогда. Одну сигарету она заслужила. Хотела, нуждалась в ней. И совершенно не заботилась о том, что ее кто-то заметит.

Аликс дошла до магазина на углу улицы и купила пачку сигарет, придя в ужас от того, как выросла их цена. Она вскрыла упаковку и достала сигарету, даже не выйдя из магазина.

Трясущимися руками зажгла спичку. И тут же ощутила приближающееся спокойствие и предвкушение удовольствия. Прикурив, Аликс глубоко затянулась и закашлялась. На вкус как дерьмо.

— Черт. — Аликс бросила сигарету на землю и затоптала.

Зазвонил телефон. Аликс достала его из сумочки и нахмурилась, увидев на дисплее имя Джордана. Она была не в настроении с ним разговаривать. С ним или с кем-либо еще. В последний раз они расстались не очень хорошо и с тех пор еще не говорили. Чувства Аликс по решаемому вопросу никак не изменились, и она даже не знала, что еще можно сказать Джордану.

Аликс очень хотелось просто взять и выключить телефон, но она подождала несколько минут, пока не зазвучали сигналы сообщения. Всего одно:

«Аликс, это Джордан. Перезвони мне, хорошо?»

Перезванивать Аликс не стала.

Джордан позвонил спустя час, когда Аликс сидела одна в своей тускло освещенной комнате. И снова она прослушала его сообщение.

— Аликс, — гневно произнес он, — я ведь знаю, что ты всегда просматриваешь звонки. Это какой-то бред. Нам надо поговорить. Я еду к родителям на ужин, мама пригласила и тебя. Она хочет о чем-то с нами поговорить. Перезвони мне.

Аликс бросила телефон через всю комнату. Она прекрасно понимала, что именно Сьюзен хочет обсудить. Ее. Сможет ли Аликс стать достойной женой священника, сына Сьюзен Тернер. Хорошего парня, который женится на плохой девушке. Да к черту всех!

Аликс упала на кровать и уставилась в потолок. Она должна упаковать вещи и уехать. Она уйдет. Пусть думают что хотят. Теперь ей уже все равно.

К своему удивлению, Аликс заснула, а когда проснулась, за окном было уже темно. Она не сразу поняла, что в дверь стучат. Еще ничего не понимая со сна, Аликс села на кровати, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Потом подошла к двери. Включив свет, она увидела Жаклин, которая пыталась высмотреть ее сквозь смотровое окошко.

Аликс открыла дверь.

— Аликс? — взволнованно произнесла Жаклин. — Все в порядке?

— Конечно, — ответила Аликс, откинув с лица взъерошенные волосы. — А что?

— Ты не отвечаешь на звонки.

Аликс не стала говорить, что выключила телефон.

— Я спала.

По крайней мере, это правда.

— Джордан позвонил мне и попросил проверить, дома ли ты.

— Вот как.

Снова Джордан. Хорошо, пускай беспокоится.

— А сколько сейчас времени?

— Девять.

— Вечера? — не могла поверить Аликс. Она проспала несколько часов.

Жаклин кивнула:

— Пойдем поговорим в дом. Ты, должно быть, умираешь с голоду. Когда ты в последний раз ела?

Аликс не помнила. Тем не менее у нее не было настроения разговаривать с Жаклин.

— А что у тебя есть?

Подруга рассмеялась:

— Твое любимое.

— Макароны с сыром?

— И это тоже.

Аликс заколебалась. Голоса в голове уже не кричали так громко, но все же никуда не делись, назойливо напоминая, что она недостаточно хороша для Джордана. Аликс не стала слушать их. Жаклин права. Сейчас она хочет есть.

Аликс вышла на улицу, закрыла дверь и прошла в дом вслед за Жаклин.

— Ризи сказал, ты сегодня приходила поговорить со мной.

— Да, — зевнула Аликс. В том разговоре более не было нужды. — Ничего существенного.

— Ты заходила ненадолго, — произнесла Жаклин, входя в дом.

— Нет… Я подождала несколько минут, но ты все еще говорила по телефону. У меня не было ничего важного, поэтому я вскоре ушла.

Жаклин остановилась, наклонилась ближе и принюхалась.

— Я чувствую запах сигарет.

— Я…

— Ты стояла рядом с курильщиком?

Аликс пожала плечами. Она не могла лгать, поэтому ограничилась полуправдой.

— Курение — такая отвратительная привычка. Я рада, что ты бросила.

— Да, — согласилась Аликс. — Я тоже.

Колетта в очередной раз перечитала простое, написанное от руки приглашение. Тисненная золотом карточка пришла по почте после обеда. Элизабет Сэссер приглашала Колетту на ужин в пятницу. Элизабет писала перьевой ручкой, и ее почерк во многом отражал ее характер: такой же резкий и решительный. Фактически карточка являлась приглашением, но скорее походила на повестку в суд.

Несмотря на недавнее послание Кристиана, Колетта очень хотела увидеться с Элизабет. Пожилая женщина ей очень понравилась. Кроме того, благодаря ей она открыла для себя образ маленького мальчика Кристиана, оставшегося без матери, позднее разочаровавшегося подростка и обозленного взрослого. У Кристиана хватало уверенности в себе противостоять своему отцу и отстаивать свое мнение и выбор. Должно быть, это требовало большого мужества, что Колетта не могла не оценить. Но тогда зачем Кристиан рисковал всем достигнутым сейчас? Зачем шел наперекор собственным принципам?

Колетта боялась представить, что подумает Элизабет, когда Кристиана арестуют. Рано или поздно это все равно случится, и тогда она будет убита горем.

Поднявшись по лестнице к своей квартире, Колетта улыбнулась в предвкушении ужина с женщиной, которой начала восхищаться, несмотря на совсем короткое знакомство. К тому же только Аликс и Элизабет знали о ребенке. Несколько дней назад он впервые шевельнулся, и Колетте не терпелось поделиться этой новостью с Элизабет.

Вчера звонил Стив. Он оставил сообщение на мобильный телефон. Колетта смалодушничала и перезвонить не решилась. Но все равно собиралась это сделать. А теперь благодаря Элизабет у нее есть отличная отговорка, чтобы отказаться от встречи. Возможно, Стив и сам поймет, что она больше не хочет его видеть. Если потребуются разъяснения, она их сделает. Но Колетта все же надеялась избежать открытого столкновения. Хотя их отношения нельзя было назвать серьезными.

Войдя в квартиру, Колетта включила местные новости, что уже превращалось у нее в привычку. По вечерам телевизор составлял ей компанию. Колетта отложила почту и, пока комментатор рассказывал об автомобильной аварии, залезла в холодильник, размышляя, что бы приготовить на ужин. Прикидывая варианты и вполуха слушая комментатора, Колетта съела стаканчик йогурта. К счастью, пострадавшие в аварии остались живы.

Когда телефон зазвонил снова, Колетта решила, что это Стив. Однако номер не определился, и после минутных колебаний Колетта все же сняла трубку.

— Алло, — ответила Колетта, ожидая услышать какую-нибудь рекламную акцию.

— Это Кристиан.

Собственная радость с примесью страха очень смутили Колетту. Кристиан дал обещание больше не связываться с ней, и до этого момента — за исключением предупреждения насчет Стива — он исправно его выполнял. Кристиан не приходил в магазин уже более месяца.

Колетта чувствовала облегчение.

И разочарование.

Колетта уже не знала, что испытывает к Кристиану. Она не хотела пускать его в свою жизнь, но вместе с этим мечтала о нем почти каждую ночь.

— Привет, — ответила Колетта. Она пыталась говорить вяло и без интереса и очень надеялась, что у нее получилось. Кристиану лучше не знать, что она счастлива слышать его голос. Счастье переполняло ее. — Твоя открытка…

— Я хотел тебя предупредить, — произнес Кристиан. — Конечно, мы так не договаривались, но все же.

— Да.

Кристиан повинен в нарушении обещания, а она в том, что этому рада, хотя не признавалась себе в этом.

— Как ты узнал про Стива? — спросила она. — Ты следил за ним?

Вопрос в другом: зачем?

— Нет, — с неохотой ответил Кристиан. — Я знаю человека, который был его другом.

— Вот как. — Колетта не поверила.

— Ты все еще встречаешься с Гришэмом? — спросил Кристиан.

Конечно, она не обязана говорить, но ведь Кристиан, возможно, спас ее от душевных терзаний.

— Нет, — просто ответила Колетта.

— Хорошо.

Наступило молчание, и Колетта занервничала. Наконец, Кристиан спросил:

— Как ты, Колетта?

— Прекрасно.

Неужели Кристиан звонил лишь затем, чтобы узнать о них со Стивом? Нет, скорее всего, что-то случилось.

— Ты… тебя… ты знаешь, о чем я. — Колетта не могла это произнести. Она боялась, что Кристиана собираются арестовать и он обратился к ней за помощью или поддержкой.

— Не волнуйся, — успокоил ее Кристиан. — Я пока на свободе.

Колетту злило, что Кристиан может шутить на этот счет. Но она хотя бы узнала, как обстоят дела.

— Зачем ты позвонил? — прямо спросила Колетта. Единственный способ защититься — это держать эмоциональную дистанцию.

— Я так понимаю, ты познакомилась с моей тетей Элизабет.

Колетта напряглась, Кристиан не должен знать, что она выяснила правду про женщину, для которой он заказывал цветы. Хотя Элизабет наверняка уже все рассказала.

— Как-то раз я доставила заказанный тобой букет, — объяснила Колетта. Больше она не собиралась ничего рассказывать.

— Понятно.

От напряжения плечи Колетты начали болеть.

— Тетя Элизабет — неординарная женщина, правда?

— Мне она очень понравилась. — Нет смысла это отрицать.

— Значит, мои подозрения верны.

— Прошу прощения? — удивилась Колетта. — Какие подозрения?

— Ты получила от нее приглашение на ужин?

— Откуда ты знаешь?

Неужели Элизабет рассказала и об этом?

— Я тоже получил приглашение.

Колетте не приходило в голову, что Элизабет пригласит кого-то еще. Тем более Кристиана.

— Я должен был догадаться, — пробормотал Кристиан.

— Догадаться? — раздраженно переспросила Колетта. — Догадаться о чем?

— Думаю, ты понимаешь, что моя милая старомодная тетушка хочет поиграть в сводницу, — ответил Кристиан. — Она отправила мне приглашение, причем ответ «нет» не принимается.

— А как ты понял, что Элизабет пригласит именно меня? — спросила Колетта.

— Раньше моя дорогая тетушка никогда не звала меня на ужин.

— Поэтому ты заподозрил неладное.

Кристиан был намного проницательнее ее, и Колетта почувствовала себя глупо. Ведь и Элизабет быстро поняла характер ее чувств к Кристиану.

— Тетя ясно дала мне это понять, — усмехнулся Кристиан.

— Ты ее о чем-то спрашивал?

— Да. Тетя вела себя необычно тихо. Она призналась, что пригласила «особенную гостью», с которой я уже знаком… хорошо знаком.

Лицо Колетты пылало от смущения. Элизабет могла сказать, что Кристиан имел с этой гостьей тесные отношения.

— Понятно, — пробормотала Колетта.

— Не беспокойся, я придумаю какую-нибудь отговорку и не приду, — заверил ее Кристиан.

Колетта почувствовала угрызения совести.

— Нет-нет, лучше я откажусь.

— Спасибо, конечно, но не стоит.

— Она ведь твоя тетя, и она любит тебя. И придумала все, лишь чтобы… Она хочет видеть тебя… — Колетта замолчала, пытаясь найти нужное слово, — счастливым.

— Как интересно, — заметил Кристиан.

— Что именно? — Колетта невольно приготовилась защищаться.

— Ты столько всего узнала, всего лишь доставив Элизабет цветы.

— Ах. — У Колетты пересохло в горле. — Да… Она… пригласила меня на чай.

— И ты согласилась.

— Да.

— Ты рассказывала тете Элизабет о чем-нибудь еще? — с нажимом спросил Кристиан.

— Если ты имеешь в виду расследование твоей нелегальной деятельности, — сухо ответила Колетта, — то нет. Я не сказала ни слова.

— Спасибо, — произнес Кристиан.

— Как я могла? Неужели я могла разбить сердце этой прекрасной женщины? — выпалила Колетта. — Кристиан, покончи со своими делами хотя бы ради тети.

Кристиан ненадолго замолчал, а потом произнес с сожалением:

— Ты думаешь, я не сделал бы этого, если бы имел возможность? Мне жаль, Колетта. Я бы все отдал, чтобы повернуть время вспять. Но уже слишком поздно.

— Кристиан…

Он перебил ее, словно потерял интерес к разговору:

— Полагаю, дорогая тетушка поведала тебе историю о моем несчастливом детстве?

— Немного, — призналась Колетта, уже понимая, как неприятно Кристиану это слышать.

— Я этого боялся.

Колетте так хотелось сказать ему, что она испытывает благодарность за тот час, проведенный с Элизабет, но она промолчала.

— Не сомневаюсь, ты умирала от скуки, слушая истории о моей любви к географии.

— Элизабет упоминала об этом.

— А сколько времени ты с ней провела?

— О, не так много.

— Но достаточно, чтобы тетя подумала, что мы встречаемся.

— Я этого не говорила! Клянусь!

Колетта рассказала Элизабет о единственной ночи, проведенной с Кристианом, о том, что она беременна. Добавила, что теперь они не видятся, заявив, что так лучше для всех, причем старалась быть убедительной. Но Элизабет, очевидно, все же ей не поверила.

— На обед пойдешь ты, — сказал Кристиан. — Уверяю, с тобой тете будет приятнее провести время.

— Это неправда, — возразила Колетта. Их разговор быстро перерастал в ссору. — Спорить глупо. Ты ее родственник, а не я. Ты и должен принять приглашение.

Кристиан усмехнулся:

— Да, спорить глупо. Тем не менее я дал тебе слово.

— Я освобождаю тебя от обещания на этот вечер, — ответила Колетта. Ей не хотелось огорчать пожилую женщину. — Мы придем на ужин оба. Вопрос закрыт.

Кристиан помолчал, обдумывая предложение Колетты.

— Не думаю, что это хорошая идея. Тогда у тети появится стимул. Разве только ты передумала. — Кристиан рассмеялся, видя замешательство Колетты, и продолжил: — Так я и думал. Нам все-таки лучше не встречаться.

— Да, так будет лучше, — грустно ответила Колетта. Ее предчувствие насчет Кристиана не обманывало. Рассказать ему о беременности было бы ошибкой. Ужасной ошибкой.

— Поужинай с тетей, — повторила Колетта.

— Может, так и сделаю.

На том разговор и закончился. Через несколько минут Колетта отключила телефон. Они так ничего и не решили. Придет Кристиан на ужин или нет, она узнает в самый последний момент.

На следующее утро Колетта проснулась в подавленном настроении. Она прижала руку к слегка округлившемуся животу. Внутри толкался ребенок. Любовь к нему росла с каждым днем и вызывала непрошеные слезы. Ради себя и ребенка Колетта хранила тайну, но со временем Кристиан все равно узнает. Она страшилась того дня, когда придется рассказать ему правду, и решила оттягивать этот момент как можно дольше.

Во вторник после работы Колетта встретилась с Аликс в спортзале.

— Звонил Кристиан, — сообщила Колетта, выходя из раздевалки.

В сумочке Аликс лежала пачка сигарет. Когда ее подруга снова начала курить? Может, это не ее сигареты? Колетта очень на это надеялась.

Аликс так пристально на нее посмотрела, что Колетта поежилась.

— Его тетя прислала нам обоим приглашения, — пояснила Колетта.

Звучала быстрая, энергичная музыка, и Колетте хотелось заняться упражнениями, но Аликс и не шевельнулась. Колетта уже пожалела о сказанном.

— Он снова хочет тебя видеть, да? — ликовала Аликс.

— Нет. Я же сказала, мы просто получили приглашения на ужин от его тети.

— Ты пойдешь?

Колетта кивнула, и Аликс тут же улыбнулась:

— Хороший ответ.

Музыка гипнотизировала Колетту, и она полностью погрузилась в выполнение упражнений. Все это время она чувствовала, что за ней наблюдает Аликс и мысленно уговаривает ее дать Кристиану еще один шанс. Дать себе самой еще один шанс. Но Аликс не понимала, что ситуация безнадежна. А Колетта не могла рассказать.

Когда они закончили, переоделись и вышли на улицу, Аликс достала сигареты и закурила.

— Когда ты начала курить? — спросила Колетта, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал осуждающе.

— В субботу. — Аликс глубоко вдохнула сигаретный дым. — Я не хочу об этом говорить, ладно?

— Но…

— Я буду курить, пока не закончится вся эта канитель со свадьбой. Потом брошу.

— Ну, как скажешь, — вздохнула Колетта и поняла, что совершенно забыла о проблемах Аликс. — Хочешь чашечку кофе?

— Нет времени, — пожала плечами Аликс и выпустила струйку дыма.

— Все нормально? — спросила Колетта. — Я была так поглощена своими проблемами, что совершенно не интересовалась твоими делами.

Аликс помотала головой и поспешила успокоить:

— Не волнуйся. Ничего важного.

— Но ты снова начала курить. Значит, что-то все-таки случилось.

— Пока нет, — загадочно ответила Аликс, бросила наполовину выкуренную сигарету и смяла ее носком ботинка о тротуар. — Слушай, если не возражаешь, я не хочу это обсуждать.

— Как скажешь.

В ответ Аликс широко улыбнулась:

— Спасибо. Я этого не забуду.

— С тобой все будет хорошо? — спросила Колетта.

Аликс еще никогда не выглядела так уверенно.

— Не знаю, — ответила она. — Позвони мне на следующей неделе.

Аликс проснулась от чесотки и почувствовала себя не совсем здоровой. Потерев внутреннюю сторону локтя, она села в постели и включила настольную лампу. В любом случае минут через десять тревога уляжется, так что нет смысла откладывать неизбежное. Включив свет, Аликс сразу поняла, что ее подозрения оказались верны.

Сыпь.

Ярко выраженная сыпь по всему телу. Причина вполне понятна. Стресс из-за чертовой свадьбы. Ничего не помогло. Сигареты уж точно. Не помогло и то, что она избегала встреч с Джорданом. И то, что она притворилась, будто бы не слышала разговора Жаклин и Сьюзен. Аликс не могла найти выхода, кроме одного.

За полтора года работы во «Французском кафе» Аликс ни разу не пропустила работу, даже сейчас с опухшими руками и покрытым пятнами лицом ей не хотелось этого делать. Не появиться в самую последнюю минуту — значит доставить всем неприятности. К своим обязанностям Аликс относилась очень серьезно.

С неохотой она взяла телефон. Позвонив на работу, проглотила две таблетки от аллергии и вернулась в постель.

К счастью, таблетки помогли Аликс заснуть, а когда она снова проснулась, почувствовала себя немного лучше. Она приняла душ, нанесла на кожу успокаивающий лосьон и надела свободные джинсы со старой футболкой. Потом села в автобус до Цветочной улицы. Но отправилась она не во «Французское кафе», а к Свободной методистской церкви, где хотела найти Джордана.

Когда Аликс вошла в церковь, Джордан говорил по телефону у себя в кабинете. Увидев ее, Джордан широко раскрыл глаза. Аликс не знала, случилось ли это от неожиданности или Джордан шокирован ее видом. Опухшее лицо с красными пятнами и розовые разводы от лосьона на шее и руках. Прекрасно, просто прекрасно.

Джордан тут же закончил разговор, и Аликс почувствовала себя лучше. По крайней мере, насколько позволяла ей чесотка. Аликс присела в кресло напротив Джордана, стараясь как можно меньше двигаться.

— Аликс, что ты здесь делаешь? — И прежде чем она успела ответить, Джордан взволнованно спросил: — Ты в порядке?

— А как ты думаешь? — взорвалась Аликс. — У меня чесотка!

Джордан забеспокоился еще больше:

— Ты уже договорилась о встрече с врачом?

Из личного опыта Аликс знала, что врачи помогут лишь снять симптомы, да и то не полностью.

— Врач не поможет. — Аликс с трудом сдерживалась, чтобы не чесаться.

— Нервы? — мягко спросил Джордан.

Аликс пыталась скрыть, что находится на грани срыва, но у нее плохо получалось.

— Вроде того! — огрызнулась она.

— Тебе нужно расслабиться. — Джордан не глядя потянулся за своей кружкой кофе, которая стояла возле телефона. — Я могу что-нибудь сделать?

— Вообще-то да.

Очевидно, ответ Аликс удивил Джордана, она это поняла по тому, как он тут же поднял на нее глаза:

— Как?

Аликс только того и ждала.

— Отмени эту пафосную свадебную церемонию, — взмолилась она. — Давай просто уедем и сами поженимся. Давай не станем сбегать тайно, но обойдемся без незнакомцев на нашей свадьбе. Нам нужны только родственники и несколько друзей. Давай сделаем так, Джордан? Давай покончим со всем этим сумасшествием и устроим простую, скромную свадьбу! Пожалуйста! — добавила Аликс, не сводя с Джордана глаз.

Джордан нахмурился:

— Ты хочешь отменить свадьбу?

— Я хочу заменить ее маленькой обычной свадьбой.

Зуд стал нестерпимым, и Аликс принялась чесать ногу прямо через джинсы.

Ее жених разочарованно опустил плечи.

— Аликс, мы уже об этом говорили, помнишь? Нельзя менять все в последнюю минуту. Это слишком сложно, и многие расстроятся.

— Ты думаешь, я не понимаю, что это последняя минута?! — закричала Аликс.

Сегодня первое мая. Свадьба должна состояться ровно через месяц и один день. Аликс прекрасно осознавала, что повлечет за собой отмена свадьбы. Приглашения уже отправили, люди начали присылать подарки. Аликс их еще не видела, но Джордан рассказывал об огромной горе праздничных коробок, которая копится в доме его родителей.

— Я знаю, что ты нервничаешь, — начал он.

— Посмотри на меня! — крикнула Аликс, протянув к Джордану руки, хотя их и скрывали рукава джинсовой куртки. — У меня сыпь с ног до головы! И я еще кое о чем тебе не рассказывала, иначе бы ты пришел в ярость.

— Кое о чем еще? О чем? — спросил Джордан, нахмурившись.

— Я снова начала курить.

Джордан широко раскрыл глаза, но, к чести своей, сдержался.

— Помогло?

Аликс еще раз показала руки, на этот раз закатав рукава, открывая взгляду Джордана красные пятна и разводы от розового лосьона.

— А как ты думаешь?

Джордан покачал головой:

— Вижу, что нет.

— Сегодня утром я выкинула сигареты, хотя, возможно, это было не лучшей идеей.

Тем не менее Аликс намеревалась бросить курить сейчас. С нынешними ценами на сигареты она все равно не сможет себе их позволить.

— Аликс, все будет хорошо, — пробормотал Джордан. — И со свадьбой тоже. Я тебе обещаю.

К сожалению, Аликс придерживалась другого мнения. Но проблема заключалась не только в свадьбе и полностью взявших над ней контроль женщинах. Аликс расстраивал человек, за которого она собралась выйти замуж. Он ее не слушал. Отталкивал ее, откладывал ее дела на потом, не обращая внимания на ее тревоги. Аликс любила Джордана и стремилась стать частью его жизни. Однако теперь осознавала, что, согласившись выйти за него замуж, совершила ошибку.

— Это больше не наша свадьба. Твоя мать и Жаклин превратили ее в… цирк. Я знаю, они хотели как лучше, и очень ценю их усилия, правда. — Аликс пыталась объяснить, что чувствует себя загнанной в ловушку. — Я пыталась притвориться, что все будет хорошо. Хотела сделать приятное тебе, твоей семье, Жаклин и Ризи. Но при этих обстоятельствах я не могу выйти за тебя замуж. Просто не могу.

— Ты шутишь!

У Аликс сдавило горло, глаза защипало от слез. Она болезненно сглотнула и охрипшим голосом снова заговорила:

— Для тебя самое главное, чтобы были счастливы окружающие, Джордан.

— Это неправда!

— Боюсь, это именно так.

Аликс опустила печальный взгляд на свои руки и сняла кольцо с бриллиантом. На мгновение она зажала его в руке, желая подержать его у себя еще немного.

— Ты не можешь этого сделать, — сказал Джордан, почти смеясь, словно считал решение Аликс обычной шуткой.

Аликс положила кольцо на уголок стола.

— Аликс, послушай меня. У каждой невесты случается стресс перед свадьбой. Это нормально.

— Заболеть чесоткой — это ненормально. Джордан… — Аликс глубоко вздохнула, — больше всего на свете я хочу быть твоей женой. Но я не могу стать такой, какой меня хотят видеть другие, я такая, какая есть. Я не могу выйти замуж за человека, который так охотно слушает всех остальных и не слышит меня.

Джордан хмуро посмотрел на кольцо:

— Ты и в самом деле разрываешь помолвку?

У Аликс снова запершило в горле, и, не имея возможности говорить, она просто кивнула.

— Значит, так, да?

Аликс кивнула еще раз.

Джордан поднялся и оперся обеими руками о стол.

— Хорошо. Раз ты этого так хочешь. Какие прекрасные новости! И что я, по-твоему, должен сказать остальным?

И это все, о чем беспокоится Джордан? Что подумают другие люди? Аликс хотела ответить, но боль в горле ей помешала. Она повернулась, чтобы уйти, и Джордан протянул к ней руку.

— Не делай этого, — взмолился он. — Мы должны поговорить.

— Нам больше не о чем разговаривать, — прошептала Аликс, глядя, как Джордан потянулся за кольцом. Зажав его между пальцами, Джордан смотрел на него, словно не понимая, что же пошло не так. — Я не нравилась твоей матери с самого начала, — сказала Аликс. Она хотела, чтобы Джордан понял, что она в курсе того, как Сьюзен к ней относится. — Я не та женщина, которая нужна тебе. С моей стороны было глупостью думать иначе.

От удивления Джордан приоткрыл рот.

— Очевидно, ты этого не заметил. Чего нельзя сказать о твоей семье, — продолжала Аликс. — И для церкви я не гожусь.

— Это… это же глупо, — запинаясь, ответил Джордан.

«Глупец здесь как раз ты, — подумала Аликс, — раз считаешь, что я могу измениться, стереть свое прошлое и играть роль жены священника».

— Прости. Я очень хочу быть той, кем ты и остальные хотели меня видеть. Я пыталась, но ничего не вышло.

— То есть ты серьезно? Ты хочешь не просто отменить свадьбу, а вообще разорвать наши отношения?

Нет, это не было шуткой или уловкой, чтобы заставить Джордана передумать и отпраздновать свадьбу так, как хочется ей. Джордан тут же подвел итог и воспринял ситуацию правильно. Она не могла выйти за него замуж. Аликс позволила любви затуманить ее чувства, сбить с толку. Но, расцарапав на руках всю кожу, она поняла, что Джордан ее не слушал. Он лишь думал, что слушает, считал, что успокаивает ее страхи. А она хотела в это верить и позволяла убеждать себя, что все хорошо.

— И что нам теперь делать? — спросил Джордан. Его руки поднялись в беспомощном жесте и тут же опустились.

Аликс мотнула головой и сунула руки в карманы, чтобы снова не зачесаться.

— Твоя мама подскажет тебе верное решение, — ответила она.

Джордан поджал губы. Видимо, перспектива разговора с матерью его совсем не радовала.

— Не думаю, что отмена свадьбы станет такой уж проблемой. Не волнуйся. Твоя семья быстро все уладит. — С этими словами Аликс покинула кабинет.

Джордан за ней не вышел.

Аликс села в автобус и некоторое время ездила кругами, погруженная в свои невеселые мысли. Поддавшись минутному желанию, Аликс пересела в другой автобус, вышла у аэропорта и отправилась к озеру Стар-Лейк, неподалеку от которого жила бабушка Джордана, Сара Тернер. Теперь, когда свадьба отменена, она не знала, увидятся ли они еще. Аликс закончила вязать шаль и хотела подарить ее Саре. К сожалению, шали у нее с собой не было.

От дороги до жилого комплекса у озера было довольно далеко, но от ходьбы Аликс стало немного легче.

Она узнала дом, в который они с Джорданом приезжали в январе на Рождество. Аликс прошла по пыльной дороге к дому и увидела в саду бабушку Тернер, в комбинезоне и резиновых сапогах, ее густые седые волосы были перевязаны сзади сине-красным платком. Сара поливала цветы из большой лейки. Увидев Аликс, она выпрямилась.

— Привет, бабушка, — сказала Аликс, хоть и понимала, что обращаться к матери пастора Тернера, когда она уже отказалась от чести стать членом их семьи, невежливо.

— Аликс? Это ты?

Аликс кивнула.

— А где Джордан?

Аликс пожала плечами:

— Думаю, на работе.

Бабушка отставила лейку и, тяжело ступая, подошла к дому закрутить кран.

— Что ж, заходи в дом, выпьем по стаканчику холодного чая. Я рада, что ты пришла.

Бабушка произнесла это с такой теплотой, что Аликс чуть не прослезилась и послушно проследовала в дом.

— Я поливала цветы и хотела посмотреть, что там с моими рододендронами, — объяснила Сара, стянула ботинки и поставила их на ступеньки. — В этом году они такие красивые. Ты заметила?

Аликс почти не слушала. Она стояла в дверном проеме, сунув руки в карманы, и понимала, что должна что-то сказать. Как-то объяснить.

— Я не должна была приходить, — пробормотала она.

— Глупости, — весело ответила бабушка Тернер и, словно в подтверждение своих слов, достала из буфета два стакана.

Аликс прошла в дом и вдохнула его простую красоту: чисто вычищенный старый дубовый стол, горшочки с травами, сотканные своими руками занавески, сплетенный из тесьмы коврик. Аликс любила этот дом, любила бабушку Джордана. К своему ужасу, она заплакала.

Хлюпнув носом, Аликс вытерла его рукавом куртки.

— Я… я хотела сказать, что связала для вас шаль.

Каким-то образом ей удалось произнести эти слова, но сумела ли Сара что-то разобрать, было непонятно.

Бабушка Джордана повернулась к Аликс и бросила на нее беглый взгляд.

— Куда я положила свои очки? — Сара начала бесцельно перекладывать вещи на столе. — Когда на мне очки, я слышу лучше.

Несмотря на всю боль, Аликс улыбнулась. Увидев очки на столе, она прошла через кухню и подала их Саре. Теперь бабушка Тернер взглянула на Аликс вооруженным глазом и нахмурила брови.

Аликс снова вытерла нос.

— Я не знала, увидимся ли мы когда-нибудь еще, — объяснила она. — Я пришла поблагодарить вас и попрощаться.

— Попрощаться? Ты же выходишь за… — Бабушка резко смолкла и прищурила глаза.

— Свадьбы не будет, — сказала Аликс, ей не хотелось кого-то в этом винить или вдаваться в подробности. Скоро бабушка Тернер сама все узнает.

Пожилая женщина выдвинула кухонный стул, присела и вздохнула.

— Не будет свадьбы? Ужасный позор. Ты мне нравишься, Аликс. Ты — это как раз то, что нужно нашей семье.

Аликс отчаянно желала, чтобы так и было.

— А теперь поговорим об этих напыщенных клоунах.

— Бабушка!

Сара Тернер отпила чаю и взяла Аликс за руку.

— Я… не знала, куда еще пойти.

Даже сейчас Аликс не знала, что же именно привело ее в дом пожилой женщины. Сообщение о шали было просто отговоркой.

— Ты пришла как раз туда, куда надо, — заверила бабушка Тернер.

Аликс подавила рыдания.

— Я должна идти.

Не хватало еще, чтобы она залила Саре слезами всю кухню. Кроме того, Аликс была не в настроении сидеть и вести вежливые беседы.

— Я когда-нибудь рассказывала о нас с дедушкой Джордана? — спросила бабушка Тернер. — До нашей свадьбы?

— Нет.

Бабушка протянула Аликс коробку с салфетками:

— Семья Тернер считала меня не подходящей для него парой.

Аликс не верила своим ушам.

— Как ты знаешь, в те времена женщины редко работали где-то, кроме собственного дома. Я как раз к их числу не относилась. Семья Тернер, семья священников, это не одобряла.

— Но вы все равно поженились, — заметила Аликс, прикладывая к глазам салфетку. Она не любила показывать свои слабости.

— Да, поженились… потому что Лоренс выступил против своей семьи и настоял на том, что любит меня. Я помню, как твердо он разговаривал со своими родителями. Говорил, что он уже давно не ребенок и в состоянии принимать решения самостоятельно. И что, если они не видят, какое счастье я принесла в их семью, значит, им нужно просто открыть глаза.

Бабушка Тернер думала, что поддерживает девушку, и не подозревала, какую боль причиняет своими словами. Джордан никогда не сделает ничего подобного для Аликс. На самом деле разрыв помолвки, похоже, принес ему облегчение. Его больше волновал предстоящий разговор с матерью. Аликс любила Джордана, однако оказалось, что ему нужна другая женщина… А ей — другой мужчина.

Теперь я присматривала за Маргарет, что стало для меня настоящим ударом. Ведь это я с подростковых лет была болезненной, слабой и хрупкой. У меня выработалась вредная привычка постоянно ожидать посторонней помощи, заботы. Но все изменилось, когда моя жизнь наконец перестала вращаться вокруг моих собственных нужд и желаний. Это произошло после открытия магазинчика пряжи три года назад.

Я получила несколько полезных уроков о том, как вести бизнес, общаться с людьми и принимать решения.

Последнее касалось и ситуации в нашей семье. Я стала защитницей для своей сестры и всеми силами скрывала мамино теперешнее состояние. С Маргарет хватит заботы о Джулии. И о себе.

По этой причине Маргарет проводила на работе очень мало времени. Я отпускала ее каждый раз, когда Маргарет чувствовала, что это необходимо. Мне приходилось нелегко. Иногда я вынуждена была работать без обеда. А покупатели приходили один за другим до самого закрытия. К счастью, я люблю свою работу!

Утро среды в самом начале мая было необычным. Маргарет все время молчала. Моя сестра всегда готова высказать свое мнение, не важно, хочешь ты этого или нет. Но на этот раз, придя на работу, она почти не говорила. В моей голове крутилось множество вопросов. Я знала, что Джулия присоединилась к группе поддержки пострадавших в результате преступлений. Об этом мне рассказала Хейли.

Сначала я рассердилась, что родная сестра не потрудилась сообщить мне эту новость. Однако Маргарет свободно говорит о других людях, но всегда скрытничает о своих делах и личной жизни. Наверное, скоро она все равно расскажет мне о группе поддержки. По крайней мере, я на это надеялась.

Словно прочитав мои мысли, Маргарет подошла, когда я производила учет товара. Мне очень нравилась наша шерстяная пряжа. Приятная на ощупь, она мигом расходилась с полок. Самое главное — это выбрать нужный цвет, а с многообразием предоставляемых оттенков я могла экспериментировать, каждый раз помещая на витрину новые цвета.

— После обеда мне нужно уйти, — прямо заявила Маргарет. — Ничего?

— Сегодня занятия по вязанию, — напомнила я, рассчитывая, что на время урока Маргарет останется в магазине с покупателями.

— Да, я знаю, но это важно, — настаивала сестра.

Я не стала спрашивать, как долго она еще собирается вот так уходить с работы.

— Справлюсь, — ответила я, хотя мне совсем не хотелось вести занятия и одновременно работать с покупателями.

Нежелание Маргарет объяснить, в чем дело, вызвало у меня тревогу. Некоторое время назад она хотела нанять частного детектива. Не знаю, претворила ли Маргарет в жизнь свою идею. Надеюсь — верю, — что Мэтт сумел отговорить ее от этой затеи.

После бесконечного молчания Маргарет все же ответила на мой немой вопрос.

— В три часа Джулия идет в полицейский участок опознавать грабителя, — сказала она.

— Его поймали?

Почему Маргарет молчала?

— Детектив Джонсон уверен, что это тот самый парень, — пробормотала Маргарет. — Джулия должна будет опознать его среди других людей.

Я забеспокоилась о том, как отреагирует моя племянница, вновь увидев нападавшего.

— Как Джулия к этому отнеслась?

Маргарет нелегко открывала свои чувства, и я видела, что она нервничает.

— Мы с Мэттом говорили с ней утром. Сказали, что подозреваемый, — Маргарет почти выплюнула это слово, — не сможет причинить ей вреда. Думаю, он уже за решеткой.

Я не стала говорить сестре, что обвинение в угоне еще не предполагает тюремного заключения. К тому же я знала о полицейских порядках только из сериалов. Многое зависело от решения Джулии. Тогда, и только тогда, подозреваемому выдвинут обвинение.

— Джулия сейчас сильна как никогда со времени угона, — продолжала Маргарет. — Но мы с Мэттом пойдем в участок вместе с ней.

— Я могу что-нибудь сделать? — спросила я, радуясь, что племянница идет в участок не одна. Мне хотелось помочь Маргарет пережить трудное время, однако я ничем не могла помочь, кроме как отпустить ее с работы.

Маргарет покачала головой.

— Я ценю твое понимание, — быстро ответила она.

Я не стала рассказывать Маргарет о том, как меня возмущало ее молчание. Конечно, мне хотелось бы больше внимания, но сейчас у Маргарет не хватало времени даже на себя. И ее признание, ее благодарность значили для меня многое.

— Ты ведь позвонишь мне и все расскажешь?

Маргарет кивнула:

— Я позвоню из полицейского участка.

К приходу моих учениц Маргарет уже ушла. Удивительно, но Аликс так и не появилась. А ведь она никогда не пропускала занятия. Я очень жалела об ее отсутствии. С Аликс наши уроки всегда проходили живее.

— Я не говорила с Аликс с прошлой недели, — сказала Колетта.

— Я тоже, — добавила Сюзанна. — Но когда мы виделись в последний раз, Аликс уже почти закончила свою шаль.

Я тоже об этом помнила. К тому же Аликс уже купила пряжу для следующего изделия: кошелька из войлока. Аликс никогда не пропускала занятия, даже если ей оставалось доделать совсем немного. Наверное, из-за подготовки к свадьбе у нее совсем нет времени.

— Я читала статью о вязании с использованием проволоки, — поделилась Сюзанна, садясь за стол и доставая вязанье. Сначала она вязала очень медленно, но за время занятий сделала большие успехи.

— Думаю, некоторые любят вязать до отчаяния, — пошутила я. — За неимением пряжи бедные вязальщицы взламывают ящики с инструментами своих мужей.

Колетта не рассмеялась, как я ожидала.

— А если серьезно, я видела несколько красивых изделий из золотистой проволоки.

— Правда? — Колетта наконец оторвалась от вязанья. Свою шаль она вязала все еще слишком медленно. А я надеялась, что ее работа уже близка к завершению. На следующей неделе наши занятия заканчиваются, а Колетте осталось вязать еще больше половины.

— А кто-нибудь виделся с Аликс в последние дни? — спросила Колетта.

Она вдруг забеспокоилась, хотя, когда я упомянула об Аликс в первый раз, я этого не почувствовала.

— Если подумать, я не видела ее уже некоторое время, — задумчиво ответила я. Обычно Аликс заглядывала ко мне два-три раза в неделю. Она уже давно стала для меня больше чем покупательницей. Мы были подругами.

Подругами. И тут меня осенило.

— Ты знаешь, что мы должны сделать? — поспешно произнесла я. И почему я не подумала об этом раньше? — Мы должны устроить для Аликс девичник.

— Отличная идея, — согласилась Колетта. — Только мы. Ее подруги по занятиям.

— Как насчет следующей среды. У нас как раз будет последнее занятие, — предложила Сюзанна.

Я кивнула:

— Было бы замечательно. Сделаем сюрприз.

Остальные охотно согласились. Мы обсудили подарки, которые могут пригодиться вязальщице: книги с моделями, пряжа ее любимого цвета, подарочный сертификат из моего магазина.

— Можно заказать пирог из «Французского кафе», — предложила Сюзанна. — Аликс даже могла бы сама его украсить.

Всем нам показалось это прекрасной идеей, особенно в свете проблем вокруг ее свадебного торта. Аликс рассказывала о них как-то раз, когда зашла купить пряжи. Кажется, она расстроилась из-за решения Сьюзен и Жаклин. Мнение Аликс было мне ближе, но, не желая вызывать еще больше разногласий, я ничего не сказала ни ей, ни Жаклин.

— А кто-нибудь еще планировал для Аликс девичник? — спросила я, уверенная, что кто-то да найдется.

— Тэмми Ли Донован, — ответила Колетта. — Аликс упоминала об этом на прошлом занятии в спортзале.

Вполне логично. Невестка Жаклин и Аликс — близкие подруги. А еще я вспомнила, как о девичнике упоминала Жаклин. Тэмми Ли пригласила друзей из загородного клуба, она с мужем и Аликс с Джорданом были членами этого клуба.

— Но кажется, Аликс не очень нравится эта идея, — добавила Колетта.

— Просто она немногих там знает, — ответила я. — Возможно, это ее смущает.

Лицо Колетты выражало сочувствие.

— Да. Аликс боится, что будет чувствовать себя не в своей тарелке.

— Еще один девичник устроят женщины из Свободной методистской церкви за неделю до свадьбы, — вспомнила Сюзанна.

— Как мило, — пробормотала я.

— Но только не для Аликс, — заметила Колетта.

— Этот девичник ей тоже не нравится? — спросила Сюзанна.

Колетта заколебалась.

— Возможно, это преувеличение, но Аликс несколько шокирует, что незнакомые люди устраивают для нее праздник. Она боится забыть чье-нибудь имя.

В этом я прекрасно понимала Аликс. В мой магазин приходит множество людей. Я пытаюсь запоминать их имена и все же иногда забываю. В этом стыдно признаваться, особенно если они приходили в «Путеводную нить» уже не раз.

— Аликс пропустила наше занятие в спортзале. Это на нее не похоже, — сказала Колетта. — Мы не виделись с прошлой недели. Она не отвечает на звонки, а сегодня не пришла на работу.

Я уже начинала не на шутку беспокоиться.

Зазвонил дверной колокольчик, и в магазин вошла Жаклин Донован. Она сразу же прошла в дальнюю часть магазина, где собрались мои ученицы. И выглядела она… не как Жаклин. Растрепанные волосы, размазанная тушь, сильно помятое пальто. Для Жаклин Очень важен внешний вид. Я никогда не видела ее в таком состоянии.

Жаклин взглянула на стол и опустила плечи.

— О боже.

— В чем дело? — спросила я, хотя и догадывалась: Жаклин искала Аликс.

Следующая фраза Жаклин подтвердила мою гипотезу.

— Когда в последний раз кто-нибудь из вас видел Аликс? — спросила она.

Мы все переглянулись.

— Я на прошлой неделе, — отозвалась Колетта. — Мы только что говорили об Аликс и удивлялись, куда же она пропала.

— А ты что-нибудь знаешь? — Жаклин повернулась ко мне.

— Нет. Ничего. Что-то случилось?

Жаклин вышла на улицу, не закончив макияж, без дорогих украшений и в мятом пальто. Для этого должна быть серьезная причина.

Жаклин неуверенно помотала головой.

— Пока не знаю. — Больше она ничего не сказала и упрямо поджала губы.

Если у кого-то и была возможность поговорить с Аликс, то только у Жаклин. Ведь Аликс жила в гостевом домике Донованов. Жаклин требовалось лишь пересечь лужайку и постучать в дверь. Значит, Аликс не дома. Значит, что-то случилось.

— Если увидишь ее, — в отчаянии произнесла Жаклин, — обещай, что позвонишь мне.

— Конечно.

Я очень беспокоилась.

Жаклин ушла, и, как только дверь захлопнулась, мы втроем обменялись удивленными взглядами.

— А теперь я действительно хочу знать, что же произошло, — пробормотала Сюзанна и стала считать петли на спице.

— Может, устраивать девичник и не такая хорошая идея, — начала Колетта.

Прежде чем я ответила, зазвонил телефон. Я поспешила к прилавку, надеясь услышать либо Маргарет, либо Аликс. Звонила Маргарет.

— Как все прошло? — спросила я.

— Его зовут Дэнни Честерфилд, — ответила сестра.

На слух — имя какого-нибудь хорошего честного гражданина, а не закоренелого преступника.

— Дэнни Честерфилд, — медленно повторила я. — Джулия опознала его?

— Сразу же, — с ноткой гордости ответила Маргарет. — Как только парня ввели в кабинет, Джулия вцепилась мне в руку.

Хотелось бы мне тоже быть там и поддержать племянницу.

— Она назвала номер Дэнни еще до того, как преступники повернули к нам голову, — усмехнулась Маргарет. — И знаешь, что? В первую очередь он попросил себе адвоката.

Ну конечно же.

— Детектив Джонсон объяснил, что Дэнни состоял в банде угонщиков, которые нацеливались на определенные машины. Очевидно, у Дэнни уже давно проблемы с законом, и так легко ему не отделаться.

— Хорошо.

Как и моя сестра, я хотела, чтобы преступника посадили. И чем скорее, тем лучше.

— Я уже заметила перемену в Джулии, — порадовалась сестра. Маргарет говорила спокойно и свободно, чего не случалось за последние несколько недель.

— Где она сейчас? — просила я, надеясь поговорить с Джулией хотя бы минутку.

Должно быть, ей было нелегко снова встретиться с преступником. Преступник не видел ее через зеркальное стекло, зато Джулия смогла рассмотреть его лицо во всех подробностях. Наверняка она снова испытала ужас и панику. Я гордилась своей племянницей и хотела ей об этом сказать.

— Джулия дома у друзей, — ликовала Маргарет.

И почему в голосе моей сестры звучит гордость, подумала я. А потом меня осенило: после угона Джулия отказывалась водить машину.

— Джулия села за руль? — не дыша спросила я.

Маргарет смеялась редко, но сейчас хохотала.

— Да! Сама!

— О, Маргарет! Какое счастье!

— Все кончено, — серьезно заключила Маргарет. — С кошмаром покончено.

Я молила, чтобы сестра оказалась права.

Сюзанна пошла к врачу, поэтому утром в пятницу Колетта открывала цветочный магазин сама. Подойдя к черному ходу, она увидела, что у двери кто-то сидит на корточках и курит. Сгорбленные плечи, в воздух поднимается облачко сигаретного дыма.

— Аликс? — с облегчением выдохнула Колетта. — Это ты?

Аликс Таунсенд медленно распрямилась, бросила на землю сигарету и затоптала. Колетту мучили вопросы. Все говорили об Аликс, никто не слышал о ней уже четыре дня.

— Что ты делаешь здесь, в переулке? — спросила Колетта, открывая дверь.

— Мне нужно с тобой поговорить, — резко ответила Аликс и прошла в магазин за Колеттой.

— Я так рада тебя видеть, — сказала Колетта, не обращая внимания на бесцеремонность подруги.

Она включила свет и набрала код отключения сигнализации. Потом подошла к центральному входу и перевернула табличку. Сюзанна оставляла дверь открытой, приглашая покупателей зайти и посмотреть товар. И ее способ работал. Кроме того, покупателей привлекали ведра с живыми цветами, выставленные вдоль тротуара.

Колетта открыла дверь. Остальным она займется после разговора с Аликс. Денек предстоит не из легких. После работы она ужинает с Кристианом и его тетей. Колетте не хотелось признаваться, но вечера она ждала с нетерпением. Они с Кристианом не виделись уже больше месяца, и Колетта ужасно соскучилась.

— Что случилось? Я могу чем-то помочь? — спросила Колетта, но на самом деле ей хотелось знать, где Аликс пропадала и почему.

Подруга выглядела так, словно не спала целую неделю. Круги под глазами свидетельствовали о тревогах и переутомлении.

— Я пришла отменить заказ цветов на свадьбу, — заявила Аликс.

Колетта была потрясена, но попыталась это скрыть.

— Ты хочешь изменить заказ, — уточнила она, — или вообще его отменить?

Глаза Аликс скрывала тень.

— Отменить.

Сюзанна расстроится. Цветы на свадьбу Тернеров были крупным заказом и сопровождались солидной предоплатой. Сюзанна, конечно, отложила часть денег, но все же магазин понесет большие убытки.

— То есть вы с Джорданом разорвали помолвку? — не поверила Колетта.

Колетта знала, как сильно Аликс любит Джордана, и даже завидовала их близким отношениям.

— Со вторника наша свадьба официально отменена, — уже мягко произнесла Аликс.

Колетта уставилась на нее во все глаза. Аликс делала вид, что ничего страшного не произошло, но, должно быть, ее сердце обливается кровью. Теперь понятно, почему никто не видел ее целую неделю. Колетта заметила, как Аликс пытается спрятать в карманах трясущиеся руки.

— Все бумаги в кабинете, — уклончиво ответила Колетта.

Она отвела Аликс туда, подальше от тех, кто мог увидеть ее в окна магазина. Как только они остались одни, Колетта выдохнула:

— Что стряслось?!

Аликс безуспешно пыталась скрыть свое волнение.

— Мы с Джорданом решили, что так будет лучше. Вот и все.

— О, Аликс, мне так жаль.

— Не нужно, — ответила Аликс, отказываясь принимать сочувствие Колетты. — Любой, увидевший нас, сказал бы, что наш брак — ошибка.

Колетта ничего не понимала.

— Я смотрела на мир сквозь розовые очки, — продолжала Аликс.

Пока Колетта варила кофе, она присела на стул. Спустя несколько минут маленький кабинет наполнил густой манящий аромат.

— Я не могу стать женой священника, — сказала Аликс. — Слава богу, я поняла это сейчас, пока не стало слишком поздно.

Колетта не могла прийти в себя.

— Но…

— Я не хотела исчезать, — сказала Аликс.

— Куда ты пропала?

Аликс уставилась в деревянный пол:

— Я взяла несколько выходных, чтобы повидаться… с другом семьи. А вчера я стала искать, куда бы переехать. И рассмотрела несколько вариантов новой работы.

— Но зачем?

Когда Аликс подняла глаза, Колетта нервно моргнула, увидев в них столько боли.

— Я не могу жить по соседству с Джорданом. Встречаться с ним чуть ли не каждый день будет слишком тяжело. А не встречаться мы не сможем.

Это правда. Колетта много раз сталкивалась с Джорданом во «Французском кафе». Даже намеренно избегать друг друга Аликс и Джордан не смогут.

— Думаю, мне нужно уехать отсюда, — закончила Аликс.

Колетте хотелось расплакаться. Аликс стала ей настоящей подругой, каких у Колетты было очень мало в жизни. Она не могла поверить, что скоро ее потеряет. Пытаясь сохранить спокойствие — или хотя бы притвориться, — Колетта приняла небрежную позу: заложила руки за спину, скрестила ноги и оперлась о край стола.

— Ты и тетя Кристиана — единственные, кому я рассказала про ребенка, — произнесла Колетта. — А знаешь почему?

Аликс встретилась с ней взглядом и пожала плечами.

— Мы с тобой вместе ходим на занятия по вязанию и в спортзал… Или раньше ходили.

— Нет, — категорично ответила Колетта. — Просто я знала, что ты не станешь меня судить. Да ты и сама прямо об этом заявила. Так и было. Я могла рассказать тебе то, что другим говорить не решалась. Ты меня слушала. Ты сопереживала, а я не чувствовала себя глупой или виноватой.

Аликс кивнула.

— Спасибо, — надломлено прошептала она. — Для меня это много значит. Но свадьбы не будет. Несколько дней назад мы с Джорданом договорились все отменить. Я здесь только лишь затем, чтобы уладить дела, прежде чем найти другую работу и переехать.

— А Жаклин об этом знает?

— Я еще не говорила с Донованами.

— Уже решила, куда переедешь?

— Нет, — ответила Аликс, — но это не проблема. Когда я была маленькой, мы переезжали чаще, чем дома на колесах.

Колетта выдавила улыбку. Значит, Аликс решила убежать. Что ж, она ведь и сама в бегах. И за последние месяцы она поняла, что убегала от самой себя. Не от Кристиана, не от обстоятельств, а от себя.

Некоторое время Аликс молчала.

— Сьюзен считает меня неподходящей женой для Джордана, и ведь она права. — Аликс пыталась говорить шутливым тоном, но Колетте было не смешно. — Уж Сьюзен знает о таких вещах лучше нас с Джорданом.

— Я не согласна. — Колетта старалась скрыть раздражение. — Разве ты не заметила, как хорошо люди чувствуют себя рядом с тобой?

Колетта достала с полки две кружки, налила кофе и протянула одну Аликс.

— Ты прекрасная пара для Джордана, и если он это не понял, значит, он и вполовину не так хорош, как я о нем думала.

В глазах Аликс стояли слезы. Она взяла кружку.

— Ты хорошая подруга.

— Джордан не позволит тебе переехать. Он достаточно умен, чтобы понять, что теряет.

Аликс поставила кружку на стол и шмыгнула носом.

— Если бы это было правдой.

— Аликс, ты здесь?

Голос Джордана застал Аликс врасплох, она привстала со стула и, широко раскрыв глаза, бросила на Колетту умоляющий взгляд.

— Аликс! — повторил Джордан.

Она не ответила, и Колетта вышла из кабинета в магазин.

— Она здесь.

Если Аликс выглядела неопрятно, то Джордан не шел с ней ни в какое сравнение. Он, должно быть, спал прямо в одежде, потому что вся она была измята, было видно, что он не брился несколько дней и не причесывался, волосы на его голове торчали в разные стороны.

Джордан прошел к кабинету и остановился на пороге. Аликс поняла, что угодила в ловушку. Ее лицо выражало панику.

— Как ты узнал, что я здесь? — затравленно и сердито спросила Аликс.

— Один из моих друзей тебя увидел. И сказал мне, — объяснил Джордан.

Аликс попятилась и прижалась к стене.

— Аликс! — облегченно выдохнул Джордан. — Аликс, ради всего святого, куда ты пропала? Я с ума сходил от беспокойства. Я всех обзвонил, я уже думал… Я не мог найти тебя и не знал, что делать. Никто — даже Жаклин и сотрудники кафе — не знали, где ты.

— Я была у бабушки Тернер.

— У бабушки? — в замешательстве переспросил Джордан. Очевидно, позвонить своей бабушке ему в голову не приходило.

Колетта чувствовала себя третьей лишней и с радостью покинула бы кабинет, но Джордан закрывал выход.

— Так вот где ты была. — Джордан тряхнул головой. — Почему?

— Я люблю твою бабушку.

— А я люблю тебя, Аликс, я не позволю тебе уйти из моей жизни. Если я это сделаю, то буду самым большим дураком на земле. Ты рассказывала мне о своих проблемах, а я тебя не слушал. Я думал… Ох, не знаю, о чем я думал. Свадьба ничего не значит. Ничего. Самое главное — это ты. Не хочешь большую свадьбу — хорошо. Покончили с ней, отменили, забыли. Хочешь скромную свадьбу с семьей и несколькими друзьями, значит, она у нас будет. Но пожалуйста, выходи за меня. Ты нужна мне.

Аликс никак не отреагировала, только продолжала хмуриться, словно не веря.

Колетте даже захотелось подтолкнуть ее к Джордану, но она не решилась, Аликс оставалась стоять на месте.

Джордан вытащил из кармана кольцо с бриллиантом и протянул его Аликс.

— Позволь я верну его на место. На твой палец. Ты принадлежишь мне, как я принадлежу тебе.

Колетта чувствовала, как, глядя на свою левую руку, Аликс постепенно слабеет.

— Я хочу, чтобы ты меня слышал, — тихо сказала Аликс.

— Буду. Богом клянусь, — пообещал Джордан.

— Тогда я хочу чтобы мы поженились на берегу озера у дома твоей бабушки.

— Организуем, — тут же ответил Джордан.

— С твоей семьей и несколькими нашими друзьями.

— Хорошо.

Аликс снова нахмурилась. Она думала, что Джордан слишком легко сдался, и не верила ему.

— Для меня самое главное — это быть с тобой, — прошептал Джордан.

По щекам Аликс полились слезы. Она медленно двинулась к Джордану и спустя секунду оказалась в страстных объятиях.

У Колетты наконец появилась возможность оставить пару наедине. Пройдя мимо Джордана и Аликс, она на цыпочках вышла из кабинета и закрыла дверь. От осознания, что они снова вместе, Колетта чувствовала себя счастливой. Однако им предстоит еще рассказать обо всем Жаклин и Сьюзен Тернер. Конечно, они будут рады, что свадьба все-таки состоится, но останутся недовольны тем, что она будет не такой, как они задумали.

То утро повергло Колетту в меланхолию на целый день. Счастье за Джордана и Аликс подчеркнуло унылость ее собственной жизни. Колетте хотелось увидеться с Элизабет… и быть с Кристианом, хотя в их случае счастливый исход был невозможен.

Элизабет назначила ужин на шесть. Колетта собралась намного раньше, но спустилась к машине за десять минут до назначенного времени. Подъехав к дому на Капитолийском холме, Колетта вновь поразилась красоте величавого дома с его белыми колоннами и чисто выметенными дорожками. Колетта тут же заметила, что машины Кристиана нигде не видно. А она надеялась, что к ее приезду он уже будет здесь.

Дверь, как и в прошлый раз, открыла женщина по имени Дорис.

— Мисс Элизабет ожидает в библиотеке, — сообщила она Колетте.

Слова звучали очень уж официально. Колетту провели в библиотеку. Тетя Кристиана пила чай, сидя возле камина.

— Я так рада, что ты приняла мое приглашение, — сказала Элизабет Сэссер, неловко поднимаясь на ноги.

— А еще вы пригласили Кристиана, — с легкой укоризной ответила Колетта.

— Да, — согласилась Элизабет, подняв брови, но Колетта не могла понять выражения ее лица.

— Вы решили побыть сводницей.

— Да, я подумала… Но это уже не имеет значения. Кристиан отклонил приглашение.

Кристиан предупреждал об этом, но Колетта надеялась, что он изменит свое решение. Она почувствовала горькое разочарование и пыталась его скрыть. Колетта уже решила, что у нее получилось, но поймала на себе взгляд ясно-голубых глаз Элизабет.

— Я попытаюсь в другой раз, — просто сказала она. — И тогда придумаю что-нибудь получше.

Колетта засмеялась и взяла пожилую женщину под руку. Вместе они медленно прошли в строгую столовую, где на столе стоял лучший фарфор и хрусталь. Все было идеально, но без Кристиана комната казалась Колетте пустой.

— Присаживайся, дорогая, — предложила Элизабет.

Колетта заняла свое место.

— Я приготовила несколько фотографий, которые тебе, должно быть, понравятся.

— Из ваших путешествий?

Элизабет улыбнулась. В столовую вошла Дорис. Она принесла салаты из устриц, креветок и дандженесского краба.

— Нет, не из путешествий. Хотя мы с Чарльзом испытали незабываемое удовольствие, повидав мир. Нас ждали такие приключения… — На мгновение лицо Элизабет смягчилось, словно она забыла, где находится, но потом одернула себя. — Я хочу показать фотографии Кристиана, когда он был подростком.

Колетта положила руки на колени. Ей потребовалось время, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. И даже тогда она не могла полностью доверять своему голосу.

— Я была бы очень рада.

Элизабет подняла взгляд на Колетту.

— Я так и думала. — Она хитро улыбнулась и продолжила: — А теперь расскажи мне немного о себе. Ты говорила, твоя семья из Колорадо.

Колетта кивнула, и с этой минуты разговор уже не прекращался.

Вечер прошел великолепно. Еда была восхитительной, а беседа за кофе приятной. Позже, просматривая фотографии Кристиана-ребенка и подростка, Колетта остро чувствовала, как ей не хватает его присутствия, причем по Кристиану Колетта скучала по-другому, нежели по Дереку. Горе ощущалось, как траурное, уже привычное страдание. А чувство к Кристиану было… болью.

— На следующей неделе, — пробормотала Элизабет, когда Колетта собралась уходить.

— Я…

— На следующей неделе, — повторила Элизабет. — И я обещаю, что Кристиан придет. — Она посмотрела на Колетту пронизывающим взглядом прищуренных глаз. — Ты ведь хочешь этого?

Колетта прекрасно понимала, что Элизабет уже знает ответ на свой вопрос, но отвечать не торопилась. А потом просто сказала правду:

— Да. Да, я хочу этого.

Эта неделя стала для Аликс и Джордана довольно напряженной, все эти дни они постепенно меняли свадебные планы. Первым делом они рассказали об изменениях бабушке Тернер, а та не стала скрывать своей радости и удовольствия.

— Я буду счастлива, если вы сыграете свадьбу у меня, — сказала она, светясь от гордости. — Я же тебе говорила? — прошептала бабушка на ухо Аликс. — Мой внук слишком умен, чтобы отпустить тебя. Он ведь знает, что ему достался настоящий приз.

От слов бабушки Тернер Аликс почувствовала себя абсолютно счастливой. За время, проведенное у Сары, они стали еще ближе. До этого Аликс не понимала, каким мучением для нее были последние месяцы. В доме Сары она спала по двенадцать часов каждую ночь.

Джордан провел эти дни в размышлениях. Он верил в Аликс и никому не сказал о разорванной помолвке. Вместо этого он решил хорошенько поразмыслить над тем, что для него действительно имеет значение. В конце концов Джордан стал искать Аликс, чтобы сказать, как сильно он ее любит и как она нужна ему. Ничего лучше его признания в любви Аликс никогда не слышала.

В разлуке с Джорданом Аликс часами сидела у озера. Так она успокаивалась и набиралась сил и храбрости вернуться на Цветочную улицу и встретить свое будущее, с Джорданом или без. Когда они помирились — в чем бабушка ни секунды не сомневалась, — Аликс погрузилась в состояние эйфории. Это Сара предложила устроить свадьбу в доме у озера, однако в то время Аликс была уверена, что никакой свадьбы не будет.

С Жаклин и Сьюзен предстоял тяжелый разговор. Джордан попросил их встретиться с ним и Аликс у него в кабинете в церкви утром в понедельник. В ожидании Аликс нервно расхаживала туда-сюда, не в силах сидеть или стоять на одном месте. Разговор будет ужасным, Аликс это знала. Чувствовала. После услышанного Сьюзен ее возненавидит, а Жаклин станет считать неблагодарной.

— Твоя мать никогда меня не простит, — пробормотала Аликс, расхаживая по коврику перед столом.

— Аликс, может, ты расслабишься?

— Но все деньги, которые Жаклин и Ризи вложили в прием…

— Они не должны были заказывать вечер в загородном клубе, не посоветовавшись с нами. Мы с тобой оказались в ловушке.

— Да, конечно, — согласилась Аликс, но скрученному в узел желудку это не помогало.

— Это наша свадьба, Аликс, — напомнил Джордан. Какая ирония, ведь он повторяет ее собственные слова. — Я виноват так же, как и все. Я тоже не слышал тебя. Как я мог так тебя подвести? — Джордан тряхнул головой. — Удивительно, что ты все еще хочешь стать моей женой.

Любовь Джордана захлестнула Аликс и принесла в ее сердце успокоение. Однако это ощущение долго не продлилось. Первой пришла Сьюзен Тернер. Она ворвалась в кабинет так, словно ей нужно было успеть еще на десяток встреч. Сьюзен бросила хмурый взгляд на часы.

— Надеюсь, это не займет много времени, — нетерпеливо произнесла она.

— Мы ждем Жаклин, — ответила Аликс, наконец садясь.

— Хорошо, но у меня встреча, и опаздывать нельзя.

— Я уверена, Жаклин скоро придет, — сказала Аликс, хотя опасалась, что подруга, скорее всего, как обычно, опоздает на пять, а то и на десять минут, если не на все пятнадцать.

Джордан поднялся из-за стола и встал возле кресла Аликс, обняв ее одной рукой за плечи.

К счастью для расписания Сьюзен и нервов Аликс, Жаклин пришла почти сразу же. Выглядела она шикарно, безукоризненный макияж и элегантный брючный костюм.

— Вы хотели нас видеть? — Улыбаясь, Жаклин повернулась к Джордану и Аликс в ожидании.

— Мама, миссис Донован, думаю, вам лучше присесть. — Джордан указал на диван у стены.

Женщины озадаченно переглянулись, словно ища друг у друга объяснения.

Джордан подождал, пока его мать вздохнет и присядет на диван рядом с Жаклин. Потом взял Аликс за руку и заговорил:

— Мы с Аликс хотим сказать, что очень ценим все, что вы для нас сделали.

Мать Джордана снова посмотрела на часы:

— Я рада вашей благодарности, Джордан, но через пятнадцать минут я и Жаклин должны встретиться с поставщиками продуктов.

Ах вот оно что, подумала Аликс. Они встречаются с поставщиками продуктов для свадьбы, а им об этом не сказали, хотя свадьба касалась в первую очередь молодоженов.

— Правда? — Джордан и Аликс понимающе переглянулись.

Аликс почувствовала себя увереннее. Наконец, Джордан своими глазами видит, что происходит.

— Да в чем дело?! — гневно воскликнула Сьюзен Тернер. — У нас встреча…

Джордан ответил матери таким же яростным взглядом:

— Тогда самое время сказать поставщикам, что большая свадьба отменяется.

Мать Джордана, забыв закрыть рот, привстала с дивана.

— Вы отменяете свадьбу? — воскликнула Жаклин.

Джордан положил руку Аликс на свой согнутый локоть.

— Не совсем. Мы…

Но закончить ему не дали.

— Вы не можете этого сделать! Джордан, о чем ты думаешь? — Сьюзен с трудом выговаривала слова.

— Мама, если позволишь, я закончу.

Жаклин тихо присела. Поймав взгляд Аликс, она подмигнула. Кажется, Жаклин понимала гораздо больше, чем показывала.

Джордан воспользовался воцарившимся молчанием и заговорил:

— У нас будет свадьба. Но совершенно другая.

— Ты хоть понимаешь, сколько работы, сил и денег мы вложили в подготовку? — срываясь на крик, негодовала Сьюзен.

— Да, но…

— Сьюзен, — перебила Жаклин, — мы должны их выслушать.

— Миссис Тернер, — быстро заговорила Аликс, пока ее не прервали, — понимаю, для вас это, должно быть, шок.

— Шок, — повторила Сьюзен, снова садясь на диван. — Это слово и вполовину не выражает, что я сейчас чувствую.

— На самом деле я тоже считаю, что мы зашли слишком далеко, — неожиданно признала Жаклин, повернувшись к Сьюзен.

— Но…

Жаклин снова перебила, кивнув Джордану и Аликс:

— Расскажите о своем решении.

— Мы хотим скромную свадьбу в кругу семьи, — ответила Аликс, испытывая к подруге бесконечную благодарность. — Я говорила с бабушкой Тернер, и она…

— Приглашения уже разосланы, — возразила Сьюзен. — Свадебная церемония заказана в этой церкви в центре города. Наши друзья… — Она замолчала и схватилась за голову. — О боже мой! Ради свадьбы нашего сына некоторые из них приедут из Калифорнии!

— Значит, вы некоторое время будете принимать гостей, — успокоила ее Жаклин. — Потом можно съездить в загородный клуб.

— Но… но… — не унималась Сьюзен.

— Свадьба ведь не только моя, но и Аликс, — заметил Джордан. — Она изо всех сил старалась быть той невестой, какую ты хотела видеть, но, к сожалению, этого никогда не будет.

— Поэтому ты и исчезла, да? — спросила Жаклин.

Аликс кивнула.

Джордан притянул ее к себе ближе.

— Аликс было не по себе от организации большой свадьбы. Она пыталась объяснить нам это, но мы с вами ее не слышали.

— Вы не можете отменить свадьбу! — настаивала мать Джордана. — Уже слишком поздно. Мы обо всем договорились!

— Сьюзен! — прикрикнула Жаклин. — Успокойся. Это их свадьба.

— Прошу прощения, что мы говорим вам все в последнюю минуту, — извинился Джордан.

— Вы хотите скромную свадьбу в семейном кругу? — продолжала Жаклин. — Значит, так и будет. Это нам со Сьюзен надо извиняться. Простите нас, кажется, мы увлеклись.

Мать Джордана потеряла дар речи.

— Аликс всегда хотела маленькую свадьбу, — объяснила Жаклин Сьюзен. — А мы были невнимательны. Как-то вечером Ризи говорил мне об этом. Он сказал, Аликс ушла от нас потому, что я делала все, как я хочу, не обращая внимания на ее желания.

Аликс прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Как же ей повезло с такими замечательными друзьями.

— Когда Аликс ушла, у меня было достаточно времени, чтобы привыкнуть к мысли о скромной свадьбе, — мягко произнесла Жаклин. — Сьюзен, ты тоже поймешь, что устроить ее — самый лучший вариант.

Аликс пыталась построить хорошие отношения со своей будущей свекровью и постоянно ей подчинялась. Переболев чесоткой, она усвоила один урок: пытаясь подавлять свои чувства, рискуешь нажить большие неприятности.

— Извините за доставленные проблемы, — прошептала Аликс, чувствуя вину за неоправданные ожидания.

— Тебе не нужно извиняться. — Джордан поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы. — Ты говорила нам, чего тебе хочется, а мы не обращали на тебя внимания. Больше такое не повторится.

— Вы и в самом деле отменяете свою шикарную свадьбу ради какого-то пикника у озера? — Сьюзен оставалась непреклонной.

Джордан кивнул:

— Да, мама.

— Но я же сказала… Приглашения уже отправлены. Мы сняли загородный клуб, заказали обед. Все уже сделано. Даже не знаю, можно ли отменить заказы.

— Можно. И они будут отменены, — с полной уверенностью заявил Джордан. — Мы с Аликс разошлем приглашения во второй раз.

— И что вы скажете? — фыркнула Сьюзен. — Как вы все объясните?

— Мы уже все приготовили. В письмах говорится, что мы решили устроить скромную свадьбу в кругу семьи и нескольких друзей.

Сьюзен тряхнула головой:

— Вы не можете так поступить. Джордан, разве ты не понимаешь, что тогда случится? — Глаза Сьюзен наполнились тревогой. — Если вы отмените церемонию в церкви в последнюю минуту ради закрытой свадьбы, люди начнут говорить… Это навредит тебе. Аликс, — Сьюзен сменила тактику, — ты с этого хочешь начать супружескую жизнь? С чужих домыслов и… праздных сплетен о причине вашей с Джорданом… тайной свадьбы?

— Сьюзен, — снова оборвала ее Жаклин, — оставь их в покое.

— Люди могут говорить что хотят, — ответил Джордан. — Нам с Аликс скрывать нечего. Если сплетни и возникнут, то очень скоро утихнут.

— А твой отец в курсе? — спросила Сьюзен.

Джордан помотал головой:

— Мы с Аликс планировали поговорить с ним сегодня.

— А что с приемом? — вставила Жаклин.

Больше всего Аликс волновали средства, вложенные друзьями в ее свадьбу.

— Я все возмещу тебе, Жаклин, — пообещала Аликс. Она понятия не имела, сколько времени ей потребуется, но хотела вернуть каждую копейку, потраченную Донованами на ее свадьбу.

— Вот еще, — возмутилась Жаклин. — Я сама виновата. Ты ведь не просила меня устраивать прием в загородном клубе. Ризи с радостью напомнил мне, что я решила сделать все сама. — Она откинулась на спинку дивана. — Помнишь, Как я хотела подобрать тебе новый имидж? — спросила Жаклин и улыбнулась. — Я повела тебя к своему парикмахеру, и поход обернулся катастрофой.

Аликс закатила глаза. Жаклин захотелось превратить ее в прекрасную королеву, но результат был плачевным. Все началось, когда Джордан впервые пригласил ее поужинать. Аликс хотелось быть красивой для него, а Жаклин решила помочь в своей неподражаемой манере. Парикмахер очень обиделся на Аликс за неоцененные труды. Кроме того, ему пришлось осуществить дизайнерские задумки Жаклин, что обернулось настоящим кошмаром. К счастью, на помощь пришла Тэмми Ли.

— Джордан, — Сьюзен повернулась к своему сыну, словно Аликс в комнате вообще не было, — несмотря на слова Жаклин, я не могу позволить тебе отменить свадьбу. Не могу. Я знаю, ты любишь Аликс, и я тоже. Мы все ее любим.

Но если это так, думала Аликс, тогда почему Сьюзен исключила ее из разговора?

— Я не позволю вам испортить всю нашу работу. Разве вы не понимаете, что мы с Жаклин трудились над организацией этой свадьбы неделями?

— Если бы вы только спросили меня, — простонала Аликс, отвечая за Джордана, — ничего бы отменять не потребовалось.

— Хорошо, — всплеснула руками Сьюзен. — Я должна была прислушиваться к тебе. Сейчас я припоминаю, что ты высказывала возражения насчет некоторых деталей. Я признаю, что мы не слушали тебя, хотя должны были. Но, Аликс, это не повод пускать псу под хвост всю проделанную нами работу.

Аликс испытывала благодарность за то, что мать Джордана вспомнила ее тихие протесты, но та продолжала настаивать на своем.

— Я принимала решения сама лишь потому, — продолжала Сьюзен, — что у меня большой опыт в свадебных делах, и я надеялась… я верила, что мое мнение будет вам интересно.

— Мне было интересно, но мы хотим другой свадьбы, — ответила Аликс.

Сьюзен глубоко вздохнула:

— Хорошо. Тогда я прошу прощения. Тем не менее многое уже сделано. Мы, конечно, можем внести кое-какие изменения, но многое придется оставить так, как есть.

— Нет, мама, не придется, — вмешался Джордан. — Мы с Аликс уже начали подготовку к другой свадьбе. В выходные мы сделали новые приглашения. Их около двадцати, и каждое сделано нашими руками. — Джордан обошел письменный стол и протянул одно из приглашений матери.

Та смотрела на него в оцепенении.

Сьюзен повертела приглашение в руках, потом подняла взгляд. Предусмотрительно спокойный. Жаклин взяла приглашение из рук Сьюзен.

— Вы сделали его сами? — удивилась она.

Джордан кивнул:

— На самом деле большую часть работы проделала Аликс. А я помогал, как мог.

— Они такие необычные… Аликс, я и подумать не могла, что ты можешь смастерить нечто подобное. Мне нравится, как ты использовала в оформлении вязаное кружево. Сколько же работы ты проделала!

— А еще Аликс испечет свадебный торт. — Джордан перевел взгляд на свою мать. — Традиционный белый трехъярусный торт, украшенный живыми цветами.

— Ясно, хорошо, — медленно выговорила Сьюзен, словно процеживая слова сквозь зубы. — Раз уж вам так этого хочется, нам остается лишь найти компромисс.

— Мама, — на этот раз жестче произнес Джордан. — Мы с Аликс приняли решение. Извини, если оно тебе не нравится, но… — Он пожал плечами. — Будет так, как мы хотим.

— Но мы все же можем найти компромисс, — попыталась протестовать Сьюзен.

Джордан помотал головой:

— Мама, мне жаль, но нам больше нечего обсуждать. Мы с Аликс хотим пожениться в доме бабушки у озера.

Сьюзен беспомощно посмотрела на Жаклин. Аликс перехватила ее взгляд и почувствовала себя ужасно. Не так она хотела начать свою супружескую жизнь. Не с обид и разочарований. На мгновение Аликс заколебалась.

Джордан обнял ее покрепче. Он понял склонность Аликс угодить другим и собирался пресечь любые уступки.

— Мы с Аликс подготовим бабушкин двор к свадьбе. Это будет прекрасная свадьба, наша свадьба, такая, как мы и хотели.

— Да, я знаю, но… — И тут у Сьюзен закончились все аргументы. Потерпев поражение, она опустила плечи и хмуро кивнула. — Я могу что-нибудь сделать?

— О да, — заверила Аликс. — Мне потребуется ваша помощь.

— А моя? — подала голос Жаклин.

— Лишь с вашей помощью подготовка к свадьбе пройдет успешно.

Громкий вздох Аликс эхом отозвался в маленьком кабинете.

— Как-то обидно, что вся еда теперь пропадет, — пробормотала Жаклин.

— Нет, — пообещала Аликс. — Мы поговорим с поставщиками и просто урежем заказ. Немного поменяем меню, но оно все равно будет великолепным. Поставим у озера столы и…

— Вы хотите свадьбу на улице? — переспросила Сьюзен так, словно Аликс сообщила, что церемония будет проходить под водой с Элвисом Пресли вместо священника.

— Да, — ответил Джордан. — Мы с Аликс хотим пожениться в красивом, тихом месте в окружении тех, кого мы любим, а не толпы незнакомцев.

— Но… может пойти дождь, — почти с надеждой произнесла Сьюзен.

— Не пойдет, — заверил Джордан.

— Ты не можешь этого знать.

— Но я знаю, — возразил Джордан. — Потому что попросил Господа благословить нас солнцем.

После того как Джулия опознала в Дэнни Честерфилде нападавшего, Маргарет изменилась до неузнаваемости. Она даже стала казаться выше ростом. Как-то вечером, готовя ужин, я сказала об этом Брэду, но он только опустил газету и странно посмотрел на меня. Должно быть, он счел мое замечание глупостью. Но если бы Брэд заехал в магазин, он бы сам заметил разницу, особенно после этих выходных. Мы с Маргарет участвовали в марше поддержки больных раком. Оказалось, это стало положительным и благоприятным опытом не только для нас, но и для Аманды Дженнингз, моей знакомой девушки, которая тоже перенесла рак. В марше участвовали я, Маргарет и Аманда.

Маргарет и Хейли пришли позже нас, но успели до обеда. Праздник был запланирован на целый день.

Я познакомилась с Амандой через Энни Хэмлин, дочь моей подруги Бетани. Два года назад болезнь Аманды обострилась во второй раз, и Энни пришла ко мне. Я стала навещать Аманду в больнице, и с тех пор мы продолжаем общаться. Энни тоже пришла на марш. Мы вели беззаботные разговоры, и Аманда вела себя, как и полагается подростку. Ее ремиссия длилась уже полтора года, и она чувствовала себя великолепно.

Нам всем было хорошо.

Однажды, придя на работу, я услышала, как Маргарет насвистывает. Насвистывает! Я даже не знала, что она умеет это делать. О, конечно, она может свистнуть, сунув в рот два пальца. И ребенком она частенько это проделывала, чтобы оглушить всех вокруг. Но в этот раз она насвистывала какую-то милую песенку. Маргарет! Я даже не знала, что сказать, и посчитала, что лучше промолчать.

Маргарет стала активно работать. Стоило появиться покупателю, и она была уже тут как тут, предлагала свою помощь и советы, а ведь еще на прошлой неделе прожигала взглядом любого, кто имел неосторожность зайти в наш магазин.

И я была более чем рада такой перемене в поведении. Я скучала по Маргарет, скучала по нашим разговорам, особенно мне хотелось знать ее мнение о том, что теперь делать с мамой.

Не нагружая Маргарет лишними проблемами, мы с Брэдом начали искать для мамы хорошую лечебницу.

Я наблюдала ухудшения в мамином состоянии, и у меня разрывалось сердце. Иногда я еле сдерживалась, чтобы не рассказать Маргарет правду о маме. Раньше мы советовались друг с другом по поводу каждого решения.

Сначала Маргарет не стала слушать и заявила, что я слишком беспокоюсь из-за разговора с медсестрой. Как бы мне хотелось в это верить. Но все было не так. Считая, что Маргарет подточили проблемы с Джулией, я решила сама ухаживать за мамой.

Пообедав в кабинете, я вышла в магазин к Маргарет. Между приходами покупателей наступило затишье, и я решила поговорить о маме.

— У тебя есть минутка?

Маргарет оторвалась от вязанья.

— Конечно. Что ты хотела?

Маргарет никогда не была такой сговорчивой.

Я села на стул у кассы. Разговоры о маме отнимают у меня много сил. А еще я обнаружила, что в сидячем положении лучше соображаю. Многим нужно стоять, а мне наоборот.

— Когда ты в последний раз заезжала к маме? — спросила я.

Улыбка пропала с лица Маргарет.

— В воскресенье. Мы немного погуляли.

Я сумела осознать мамины симптомы, лишь когда медсестра заговорила о них вслух.

— Как она?

Маргарет пожала плечами:

— Одним словом — запуталась. Мы немного погуляли, я надеялась, от свежего воздуха ей станет лучше. Я рассказала, что ты ищешь новую лечебницу, а в итоге она решила, что ее ищу я. — Маргарет заколебалась. — Когда мы вернулись в комнату, мама весело улыбнулась и сказала: «Смотри, здесь мебель прямо как у меня».

Если бы все не было так грустно, я, возможно, рассмеялась бы.

— Я виделась с мамой в четверг. Она не помнила о том, что папа умер, — сказала я. — Пришлось очень постараться и не расплакаться. С тяжелым сердцем я напомнила маме, что папа умер четыре года назад. Сначала она мне не поверила, а спустя несколько минут стала расспрашивать о других людях. Например, о своей сестре, которая тоже умерла. Они с мамой всегда были очень близки. А потом мама захотела узнать о своей соседке. Некоторое время мама просто сидела, уставившись в стену. Мой желудок скручивался в узел, потому что я понятия не имела, как ее утешить.

— У мамы и раньше бывали проблемы с памятью, — ответила Маргарет. — Не вижу особой разницы.

Я нахмурилась. До смерти папы мама всегда пребывала в трезвом уме и светлой памяти.

— Папа знал, что мама постепенно теряет память, просто не говорил тебе.

Я потрясенно смотрела на Маргарет. И все же было вполне в духе папы поделиться горем с сестрой, скрывая его от меня. Я как раз выздоравливала после второй опухоли головного мозга и пыталась справиться со своим испытанием. Неудивительно, что папа захотел пощадить меня и ничего не рассказал. Поэтому он поделился горем лишь с Маргарет.

— В первое время после папиной смерти ухудшения состояния мамы были не так заметны, — сказала я. — По крайней мере, для меня.

В то время я еще жила в нашем доме. Мама казалась потерянной и печальной, что вполне объяснимо после смерти мужа.

— Папа был хранителем маминой памяти, — пожала плечами Маргарет. — Когда ты открыла магазин, мы подумывали перевезти маму к себе, чтобы я могла за ней присматривать.

— Вы говорили об этом маме?

Маргарет кивнула:

— Но она и слышать не хотела. Тем не менее оставлять ее совсем одну мы не захотели.

Я задумалась. Начав свой бизнес, я переехала от мамы. Неудивительно, что Маргарет на меня злилась. Начать самостоятельную жизнь для нее означало бросить нашу маму. Мне хотелось объяснить Маргарет ситуацию с моей точки зрения, чтобы она поняла мою жажду независимости. Но с другой стороны, это прозвучало бы как оправдание. Или эгоистично…

— В прошлом году ее состояние ухудшилось, — продолжила я, возвращаясь к разговору о маме. — С этого все и началось.

— А потом врач отменил лекарство, — добавила Маргарет.

— Которое помогало ее памяти, — пробормотала я.

Не глядя на меня, Маргарет пожала плечами. Она принялась поправлять пряжу на полках, словно желая прекратить этот разговор. Потом неожиданно резко произнесла:

— Мама скоро умрет.

С моих губ готовы были сорваться слова протеста, но я проглотила их, не сумев сдержать слезы.

— Думаю, долго она не протянет.

— Нет!

Рано или поздно всем нам приходится сталкиваться со смертью родителей. Но я не хотела терять маму спустя всего четыре года после папиной смерти. Не так скоро, безмолвно молила я Бога. Иногда казалось, что папа умер только вчера, а иногда — целую вечность назад.

— Ты уже нашла для мамы новую лечебницу? — спросила Маргарет. — Я хочу поговорить с ее администратором.

— Хотела тебе сказать, — кивнула я. — Лечебный центр для людей, у которых проблемы с памятью. Мне порекомендовала его мамина медсестра.

Мы с Брэдом ездили туда в понедельник и остались довольны: прекрасный персонал, все очень добры. А на этой неделе назначена встреча с администратором.

— Мы с Мэттом поможем с переездом, — пообещала Маргарет. — Наймем машину. Мебели мало…

Очевидно, новая лечебница станет для мамы последним домом.

Зазвонил дверной колокольчик, и я поспешно отвернулась, вытирая мокрые щеки. Покупателям вовсе не стоит видеть меня в слезах.

И прежде чем я повернулась, Маргарет приветливо выдохнула:

— Детектив Джонсон! Какой приятный сюрприз!

Моя сестра светилась от радости. Она много говорила о детективе Джонсоне. До поимки Дэнни Честерфилда имя Джонсона вызывало лишь неприязненный шепот и бранные словечки. Но с тех пор как Джулия опознала нападавшего, дела детектива пошли в гору. Маргарет снова поверила в государственную систему, поверила в торжество правосудия и даже в восстановление всеобщего добра на земле.

— Здравствуйте, миссис Лэнгли, — поздоровался детектив, бегло осматривая магазин. Кажется, он чувствовал себя неуютно в сугубо женской атмосфере. Хотя есть мужчины, которые тоже любят вязать.

— Вы знакомы с моей сестрой? — спросила Маргарет и буквально притащила меня к своему герою. — Это Лидия Гетц.

— Приятно познакомиться.

Детективу Джонсону было за сорок, но он хорошо выглядел. Хорошо сшитый костюм, удлиненная стрижка. Я вспомнила, как Колетта говорила о человеке, назначенном расследовать кражи автомобилей. Очевидно, ее муж знал детектива.

— Могу я чем-то помочь? — спросила Маргарет. — Хотите кофе? Чаю? Уроки вязания?

Многие могли бы подумать, что Маргарет флиртует, и ошиблись бы. Для этого у моей сестры слишком резкий характер. Сомневаюсь, что она вообще умеет флиртовать.

— Нет, спасибо. — Детектив явно чувствовал себя неловко. Он смотрел в пол, потом поднял голову. — Я подумал, вы захотите узнать, что весь собранный на Честерфилда материал передан прокурору.

— Вы ведь сразу его арестуете? Так ведь положено, да? — спросила Маргарет.

Я отметила перемену в ее голосе. Словно к Маргарет вернулся прежний гнев. До поры до времени он скрывался, но теперь готов был вырваться.

— Вообще да, но у Честерфилда железное алиби.

— Он лжет! — выпалила Маргарет.

Детектив Джонсон кивнул:

— Мы тоже так считаем. Однако доказать не можем.

— Но Джулия его опознала.

— Этого недостаточно, — ответил детектив. — Прокурору не хватает улик. Мне жаль. Мы не можем выдвинуть против Честерфилда обвинения.

— Так, значит, вы не станете его арестовывать?

Детектив печально покачал головой:

— Понимаю, как вы расстроены.

Маргарет не потрудилась ответить. Вместо этого ей захотелось подробностей.

— Как такое случилось? — Голос Маргарет был почти лишен эмоций. Значит, она в бешенстве.

— Мне жаль…

Со злости Маргарет не могла устоять на месте и принялась расхаживать туда-сюда.

— Я не могу поверить!

— Миссис Лэнгли.

Я подошла к сестре и положила руку на ее плечо в попытке утешить.

— Вы хотите сказать, Дэнни Честерфилд на свободе и может напасть еще на чью-нибудь дочь? — спросила Маргарет, не дав детективу шанса ответить на предыдущий вопрос.

С мрачным видом Джонсон кивнул:

— Мы сделали все возможное.

Маргарет уставилась в пространство:

— Понятно.

— Рано или поздно его поймают, — заверил детектив. — Это лишь вопрос времени. И еще раз повторяю: мне ужасно жаль.

Маргарет бросила на него холодный взгляд.

— Проблема в том, что Дэнни Честерфилд слишком хорошо знает закон. Он знает, как работает система. Честерфилд — опытный преступник. Его досье длиннее списка подарков Санта-Клауса.

— Вы полагаете, мне от этого легче?

— Нет. Я тоже весьма недоволен, миссис Лэнгли.

Детектив явно желал оказаться где угодно, только не здесь.

Я восхитилась его храбростью, ведь он нашел силы увидеться с Маргарет лично, хотя мог сообщить обо всем по телефону. А встреча с моей сестрой непростое дело, особенно если у тебя плохие новости.

Мне хотелось непременно подбодрить Маргарет, но, увидев ее суровое лицо, я поняла, что сейчас мне лучше оставить ее в покое. Моя сестра была явно не в настроении выслушивать слова утешения.

Очевидно, больше Маргарет говорить не собиралась.

— Спасибо, что зашли к нам, — вежливо поблагодарила я.

Детектив Джонсон направился к двери, но остановился, заметив Уискерса, который лежал на подоконнике и грелся на солнышке. Детектив подошел к коту и почесал его за ухом, навеки завоевав кошачью любовь. Уискерс потянулся и громко зевнул. Напоследок кивнув через плечо, детектив ушел.

Вера в конец всех бед рухнула.

— И что теперь? — хриплым шепотом спросила Маргарет. — Что я скажу Джулии?

— Обязательно что-то говорить?

— Она узнает. — Маргарет до сих пор не шелохнулась. — Выяснит.

Мне захотелось взять ее за руку, отвести в кабинет и напоить сладким кофе. Маргарет пребывала в шоке. Ее мучила злоба, и это меня пугало. Я видела Маргарет в гневе, но не в таком.

— Я хочу, чтобы за дело взялся другой детектив.

— Не глупи, — резко ответила я.

— И на этот раз им будет женщина, — добавила Маргарет.

— А может быть, прокурор — женщина, — попыталась я ее урезонить.

— Сомневаюсь, — презрительно фыркнула сестра. — Только мужчина мог допустить подобную глупость.

— Маргарет!

Кажется, она не понимала, как нелепо звучат ее слова.

Маргарет снова затихла. Затихла так, что у меня мурашки побежали по коже.

— Мы еще не закончили, — сказала она.

— Маргарет, — вновь попыталась я отвлечь ее, уже чувствуя отчаяние, — что ты собираешься делать? — Нельзя упускать ее из виду, не узнав намерений.

Маргарет посмотрела на меня и нахмурилась. Наверное, она меня даже не видела, потому что смотрела куда-то сквозь.

— Маргарет, — повторила я, слегка касаясь ее руки, — что ты собираешься делать?

Она посмотрела на меня холодно и свирепо, заставив содрогнуться.

— Тебе лучше не знать.

А потом моя сестра спокойно забрала свою сумочку из кабинета и покинула магазин.

Всю неделю Колетта ждала ужина с Элизабет и Кристианом. Она не знала, как пожилая женщина заставит его прийти, но надеялась, что у нее получится. Колетта чувствовала непреодолимое желание, потребность увидеть Кристиана… поговорить с ним. Шел пятый месяц беременности. Больше Колетта не могла хранить тайну. Настало время сказать Кристиану о ребенке. Нужно набраться храбрости и рассказать. Возможно, сегодня вечером… Может, узнав о малыше, Кристиан решит выйти из тени, сдаться… сделать что следует.

Благодаря тете Элизабет Колетта многое поняла о Кристиане и, что удивительно, о себе самой. Теперь она считала, что прятаться от Кристиана, скрывать от него беременность было ошибкой, и Колетте хотелось бы ее исправить.

На этот раз к двери подошла не Дорис, а сама Элизабет.

Поджав губы, она сообщила:

— Кристиан не придет, — и покачала головой. — Я пыталась убедить его прийти всеми способами, но он разгадал мои уловки.

— Все хорошо, — с храброй улыбкой поспешила заверить Колетта. Она намеревалась не обращать внимания на собственное разочарование и насладиться ужином в компании Элизабет.

— Нет, так не пойдет, — пробормотала Элизабет. — Мой племянник такой упрямый молодой человек. Он не хочет прислушаться к голосу разума.

Элизабет схватила Колетту за руку и втащила в дом.

Они сели в строгой столовой, но, несмотря на нежно обжаренный лосось с диким рисом и свежей спаржей, аппетит не приходил.

— Ты должна поехать к нему, — сказала Элизабет. Видимо, эта мысль пришла к ней прямо за ужином, потому что пожилая женщина тут же просияла. — Если Кристиан не едет к нам, тогда мы сами все сделаем. Он больше не сможет от нас убежать.

Воодушевленная Элизабет снова взялась за вилку.

— Я… я не уверена, что это удачная идея.

— Чепуха, — возразила Элизабет. — Идея потрясающая. И как я раньше не подумала? Ты же поедешь, да?

Колетта отметила неожиданный переход с «мы» на «ты».

Все отговорки казались глупыми, и Колетта попробовала первую, пришедшую на ум, довольно слабую:

— Я не знаю, где сейчас Кристиан.

— Он дома, — усмехнулась Элизабет и назвала адрес, который Колетта, конечно, уже знала, хотя ни разу там не была.

— Он не хочет меня видеть. — Этот довод был более веским.

Элизабет рассмеялась:

— А я уверена в совершенно обратном. Я знаю Кристиана. Поезжай к нему, Колетта. И все тут же изменится.

Хотелось бы и ей в это верить. И прежде чем Колетта приняла или отвергла предложение Элизабет, она уже стояла на крыльце и сжимала в руке бумажку с адресом.

— Поезжай, — сказала Элизабет и махнула рукой, словно прогоняла навязчивого консультанта косметической фирмы. — Как там говорится в рекламе? Просто сделай это! Чего же ты ждешь?

Хороший вопрос. Ведь она должна рассказать про ребенка. Это будет непросто, особенно после того, как она лгала. Лгала не один раз. Колетта не хотела связываться с Кристианом, чтобы не вовлечь себя в его незаконные дела. А сейчас она появится на его пороге с радостным известием о беременности?

Кристиан придет в ярость. Колетта даже представить не могла, что он ей ответит.

— Колетта, — вздохнула Элизабет. — С тобой так же сложно, как и с ним.

— Я не уверена… — прошептала Колетта.

— Поезжай к нему, — убеждала Элизабет.

В ее устах это звучало так легко. Однако Элизабет просто не знала всей правды, а Колетта не стала бы рассказывать ни при каких обстоятельствах.

Неожиданно в ее голову закралась мучительная мысль.

— Наверное, Кристиан с кем-то встречается.

Что, если она приедет к Кристиану, а он с другой женщиной? Зная Кристиана, вполне можно ожидать, что он будет искать утешения у кого-то еще.

Элизабет посмотрела на Колетту с недовольством:

— А это имеет значение?

Нет. Вовсе нет. И все же ответ Элизабет ее расстроил.

Все же…

Она поедет к нему, и они поговорят. Все самое страшное уже случилось. Если Кристиан, как надеялась Колетта, сдался полиции, она встанет на его сторону. Если же нет… Колетта не знала, что делать.

В неожиданном приливе чувств Элизабет вдруг обняла Колетту.

— Все получится, — прошептала она.

— Обещаете? — пошутила Колетта.

Элизабет улыбнулась:

— Поужинай с ним, дорогая. Ты едва притронулась к еде.

Колетта спустилась по ступеням и села в машину. Элизабет осталась стоять на крыльце. В зеркало заднего вида Колетта видела, как она подняла руку и помахала ей.

Дорога заняла менее пятнадцати минут. Сердце Колетты стучало так громко, что она не слышала ничего: ни шума автомобиля, ни музыки по радио, ни воя сирены проехавшей мимо пожарной машины.

Подъехав к дому Кристиана, Колетта осталась сидеть в машине и некоторое время просто смотрела на крытое шифером здание с большими окнами, что выходили на Пьюджет-Саунд. Колетта могла представить, какой красивый вид открывается из дома на воды залива и Олимпийские горы.

Колетта растеряла всю храбрость, но вспомнила Элизабет и ее напутственные слова.

Утвердившись в своем решении, Колетта вышла из машины.

Она не поняла, сколько ей пришлось ждать после звонка в дверь: целых десять минут или всего несколько секунд.

Открыв дверь, Кристиан уставился на нее, словно не узнавая.

— Колетта?

— Сюрприз, — ответила она. Ее голос прозвучал как у маленькой девочки, и Колетта смутилась еще больше.

После неловкого молчания Кристиан сощурил глаза, словно спрашивая Колетту о причине визита. Приглашать ее в дом он не торопился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Колетта рассчитывала на более теплый прием.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Для нее — и, несомненно, для Кристиана — это было непросто, поэтому она добавила: — Если ты захочешь, чтобы я ушла, я пойму.

— Тогда уходи. — Кристиан бросил взгляд через плечо.

— У тебя… гости?

Значит, он действительно с кем-то встречается, и сейчас эта женщина здесь. У Колетты запылали щеки. И зачем она сюда приехала? Это принесло ей лишь новые страдания.

— Я заеду в другой раз, — поспешно сказала Колетта, готовясь уходить.

Кристиан взял ее за плечи:

— Это не то, о чем ты подумала.

— Ты не обязан мне ничего объяснять.

— Да. Это верно.

Они молча смотрели друг на друга. Потом Колетта не выдержала и опустила глаза.

— Как я уже сказала, мне нужно с тобой поговорить.

— Не сейчас.

— Хорошо, — прошептала Колетта. — Поговорим позже.

Лицо Кристиана осталось таким же сердитым.

— Поезжай сейчас, а после…

За спиной Кристиана раздался какой-то шум, и он бросил раздраженный взгляд через плечо. Кристиан вел себя напряженно, словно готов был броситься в дом, но и не хотел отпускать Колетту.

— Прости, что прерываю твою встречу…

Кристиан кивнул.

— Мы можем поговорить завтра?

Кристиан покачал головой:

— Утром я улетаю в Китай.

Колетта не поняла, что было в его голосе. Сожаление? Осторожность? Решительность?

— Вот как.

— Я позвоню, когда вернусь, — пообещал Кристиан и отпустил плечи Колетты.

Ею овладело желание прикоснуться к нему и поцеловать.

Словно прочитав мысли Колетты, Кристиан сделал шаг вперед и страстно прижался к ее губам.

Вдалеке кто-то — какой-то мужчина — крикнул имя Кристиана, и тот легонько подтолкнул Колетту к машине.

— Уходи, — сказал он. — Просто уходи.

Колетта в смятении отправилась к автомобилю. Лишь тогда она заметила черный седан и двух мускулистых китайцев, которые за ней наблюдали. Очевидно, они были телохранителями. А значит, Кристиан встречался со своими сообщниками в нелегальном бизнесе.

Дрожа от страха, Колетта выехала на Цветочную улицу. Добравшись до квартиры, она первым делом заперла дверь на замок. Потом приготовила себе чай и в конце концов позвонила Аликс. Подруга хотела узнать, как прошел вечер. Услышать новости хотела и Элизабет, но Колетта не знала, что ей сказать.

Аликс ответила после первого же гудка.

— Он пришел? — спросила она, прежде чем Колетта успела произнести хоть слово.

В обеденный перерыв они ходили в спортзал, где Аликс надавала Колетте кучу советов о предстоящем ужине.

— Нет.

— Ты хочешь сказать, он не пришел?

— Нет… У него была встреча. — У Колетты пересохло в горле, и она сглотнула.

— И?

— Тетя Элизабет предложила поехать к нему.

— Отличная идея, — согласилась Аликс.

Но ни Элизабет, ни Аликс не понимала, что идея как раз оказалась наихудшей. Снова сглотнув, Колетта продолжила:

— У Кристиана были… гости. А завтра утром он улетает в Китай.

Колетта не хотела знать зачем.

В понедельник у Джордана был выходной. До воскресенья — назначенного дня свадьбы — оставалось всего две недели, и Джордан с Аликс решили посвятить день уборке во дворе бабушки Тернер.

Аликс принесла с собой готовую шаль и с нетерпением ждала момента, чтобы вручить ее женщине, которая так много для нее значила. Трудно описать, какое утешение Аликс нашла в доме бабушки Джордана после разрыва помолвки. Сара долго сидела с Аликс и слушала, как та изливает боль и разочарование. Потом уговорила ее поесть, убедила остаться ночевать и ухаживала за ней как за дорогой гостьей. Аликс нуждалась в ее заботе.

После обеда в понедельник Джордан ждал, когда Аликс закончит смену во «Французском кафе». День выдался великолепный, солнечный и теплый, хотя до этого май хорошей погодой не радовал. И хотя Джордан уверял мать, что в день свадьбы будет светить солнце, Аликс прагматично предложила натянуть во дворе большой белый тент. Есть вероятность, шутила она, что кто-то еще попросит у Бога пролить на землю дождь.

— Привет, — сказала Аликс, садясь в машину к Джордану.

— И тебе привет. — Джордан наклонился к Аликс и привычно коснулся ее губ своими.

Как и Аликс, после примирения Джордан чувствовал себя абсолютно расслабленным.

— Бабушка с нетерпением ждет, когда мы приедем, — сообщил Джордан, глядя в боковое зеркало и вливаясь в поток транспорта Цветочной улицы.

— Ты ведь не сказал, что мы будем прибирать двор?

Аликс боялась, что бабушка сама тут же кинется полоть клумбы.

— Я был нем, как рыба.

— Хорошо. — Аликс откинулась в кресле и закрыла глаза. Она проснулась в три часа ночи, в голове крутились одни и те же вопросы. Аликс старалась о них не думать, особенно учитывая, что большинство из них касались матери Джордана. — Я люблю тебя, Джордан, — произнесла Аликс с закрытыми глазами.

— Что-то случилось? — весело поинтересовался он.

— Да. Ради любви ко мне ты отменил большую свадьбу.

— Ах, это. — Джордан сник, и Аликс тут же открыла глаза.

— Все так плохо? — спросила она, закусывая губу.

Для семьи Джордана отмена свадьбы проходила нелегко. Со всем приходилось разбираться Сьюзен. Ведь на вопросы любопытствующих друзей и родственников отвечала именно она. Большинство заказов сделала именно Сьюзен, и теперь все их приходилось аннулировать.

— Мама переживет, — заверил Джордан.

— Она меня ненавидит?

— Аликс, конечно же нет! Она прекрасно все понимает.

Аликс невольно улыбнулась. Во время их встречи на прошлой неделе стало ясно, что Сьюзен совершенно не понимает.

Когда они подъехали к дому бабушки Тернер, на воде сверкало солнце, и было тепло, как Аликс и хотела. Бабушка Тернер уговорила Аликс и Джордана посидеть у озера, куда она принесла им холодный чай.

— А я хотел подстричь лужайку, — сказал Джордан.

— Не нужно. Каждые две недели ко мне приезжает специальная служба. Я попросила их приехать еще раз перед самой вашей свадьбой.

— Бабушка, ну зачем вы? — возмутилась Аликс. — Мы хотели сделать это для вас сами.

— Глупости, — махнула рукой Сара. — Постричь лужайку — это меньшее, что я могу.

Бабушка предложила Аликс и Джордану съесть еще немного овсяного печенья, которое она принесла к озеру вместе с чаем.

— Я так рада, что вы решили сыграть свадьбу у меня дома. — Сара с тоской посмотрела на озеро. — Я всегда любила этот дом. Наконец-то все мои дети и внуки соберутся вместе.

— Я тоже очень рад, — сказал Джордан и сплел свои пальцы с пальцами Аликс.

Джордан рассказывал ей о своих вылазках к озеру в детстве, и Аликс вдруг осознала, как сильно он любит этот дом. Она помнила, как озарилось лицо Джордана, когда она предложила здесь сыграть свадьбу, и как быстро он согласился с ее решением, посчитав дом бабушки лучшим местом для их торжества.

Сидя совсем близко к озеру, Аликс ощущала легкий бриз. Поставив свой стакан на столик, она посмотрела через плечо на бабушку Джордана.

— Джордан, не принесешь мне свитер? — попросила Сара. — Он висит в кухне на крючке.

Аликс кивнула Джордану, и он, вместо того чтобы отправиться в дом, принес из машины белую коробку с красной лентой.

— Что это? — спросила бабушка Тернер.

— Небольшой подарок от Аликс.

— Аликс? — Бабушка перевела на нее удивленный взгляд.

— Просто откройте.

— Почему ты даришь мне подарки?

Ответ был простым:

— Потому, что я вас люблю.

— Ох, Аликс, — вздохнула пожилая женщина. — Самый лучший для меня подарок — это ты. — Покачав головой, она добавила: — О лучшей паре для моего внука я и не мечтала. Я так счастлива за вас. — В глазах Сары заблестели слезы, которые она быстро сморгнула.

Аликс и сама изо всех сил старалась не заплакать.

— Открывай коробку, пока мы все не разревелись, — поддразнил Джордан, притворившись, что вытирает слезы.

Аликс толкнула его локтем, а бабушка сняла крышку и развернула бумагу.

— Аликс связала ее сама, — сказал Джордан еще до того, как Сара вынула кружевную шаль из коробки.

— Про эту шаль я и говорила, — пояснила Аликс. — Люди дарят шали в знак того, что человек им дорог, или тем, кто нуждается в молитве или излечении. Вы слушали, когда мне требовалась поддержка, и любили меня, когда мне казалось, что никто в этой семье меня уже не полюбит. — Аликс взглянула на Джордана, и он нежно поцеловал ее в лоб. — Дни, проведенные с вами, много для меня значат. Конечно, вы не нуждаетесь в молитве и не больны, но я хочу, чтобы вы знали, как сильно я люблю вас.

— О, Аликс. — Бабушка Тернер выдохнула ее имя мягко и нежно. — Я помню, как ты упоминала о шали. Еще никогда я не получала подарка ценнее. Весь труд, что ты вложила в вязанье… Я буду хранить эту шаль до конца моих дней.

Аликс мягко, словно исполняя некий ритуал, обернула плечи бабушки шалью, и они обнялись.

После чаепития, невзирая на бабушкины протесты, Джордан подстриг лужайку и кусты, а Аликс прополола и взрыхлила клумбы. Еще она планировала украсить клумбы кусочками древесной коры.

— Когда-то этот сад славился на весь квартал. — Бабушка Тернер встала рядом с Аликс. — Сейчас я делаю все, что в моих силах, но этого недостаточно.

— А в нашем доме никогда не было цветов, — спокойно заметила Аликс.

В ее доме порой не хватало не только цветов. Иногда в окнах не бывало стекол, а однажды даже входной двери. Мать Аликс бросила в мужа бутылку из-под пива, тот увернулся, и бутылка пробила стекло в гостиной. А дверь выломал отец, когда Аликс было шесть.

Аликс всегда завидовала тем, у кого во дворе росли цветы. На их же сад и смотреть было страшно, хотя в детстве Аликс мало заботили кусты и клумбы. Единственное, чего ей хотелось, это не попасть под руку пьяным родителям. Поэтому Аликс часто искала спасения в своем шкафу, где придумывала себе счастливую семью.

— Я хочу, чтобы вы с Джорданом остались на ужин, — сказала бабушка Тернер.

— У Джордана вроде бы нет никаких планов. Сейчас спрошу.

Джордан закончил подстригать кустарник, выпил второй стакан холодного чая и принялся вместе с Аликс полоть клумбы, когда она сообщила ему о приглашении Сары.

— Зная мою бабушку, легко могу предположить, что она уже на кухне готовит еду, — усмехнулся он и поцеловал Аликс в грязную щеку.

— Джордан!

— Ты хочешь остаться? Аликс кивнула.

Они так давно не проводили время вместе. Аликс и не думала, что подготовка к свадьбе так усложнила их отношения с Джорданом. Но как только они приняли решение устроить свадьбу на свое усмотрение, все проблемы тут же исчезли.

Поужинали супом и сэндвичами, сидя за столиком у озера. Аликс унесла посуду в дом, а бабушка Тернер заснула прямо в кресле. Джордан проводил бабушку в спальню и помог Аликс на кухне.

— Не каждой девушке нравится проводить время с бабушкой своего парня, — поделился Джордан своими соображениями, снимая с крючка полотенце.

— Знаешь, о чем я подумала, — пробормотала Аликс, ополаскивая тарелки.

— О том, что ты безумно меня любишь, — быстро ответил Джордан, — и тебе не терпится затащить меня в постель.

— Об этом тоже, — улыбнулась Аликс.

— А о чем еще? — Джордан обнял ее сзади за талию.

— Я подумала, как спокойно в этом доме, рядом с тобой.

— М-м-м. — Джордан поцеловал Аликс в шею. — Что ж, второго июня так спокойно здесь уже не будет.

Аликс запрокинула голову ему на плечо.

— Скажи мне честно… У тебя возникли проблемы с церковью?

Сьюзен боялась, что отмена свадебной церемонии в церкви может навредить дальнейшей карьере Джордана, и Аликс считала ее страхи весьма обоснованными. Принять решение сыграть маленькую свадьбу в кругу семьи так близко к назначенной дате означало породить слухи.

— Некоторые, — признался Джордан.

— Какие?

Джордан заколебался.

— У нас с отцом Дауни и моим папой был откровенный разговор.

Аликс не понимала, что в этом плохого, но не хотела лезть не в свое дело. Она ждала, пока Джордан расскажет все сам.

После короткого молчания Джордан выпустил ее из объятий и оперся о кухонный стол.

— Папа спросил, не зачали ли мы ребенка.

— Что?! — взорвалась Аликс. — Губы Джордана растянулись в улыбке. — Он правда спросил тебя об этом?

— Да, — кивнул Джордан. — И я сообщил, что с нетерпением жду возможности это сделать.

Они, конечно, планировали расширить семью, но лишь через несколько лет после свадьбы.

— Это твоя мать его надоумила, верно?

Джордан пожал плечами:

— Полагаю, да.

Аликс понимала, что ее отношения со Сьюзен сейчас разрушены. Но после свадьбы она обязательно отстроит их заново.

— Вообще-то хорошо, что мы трое поговорили, — продолжал Джордан. — У нас был чисто мужской разговор. — Он ударил себя в грудь, подражая Тарзану. — Моя любить по-мужски.

Аликс закатила глаза, чувствуя бесконечную любовь к Джордану за его юмор.

— И после разговора мы все почувствовали себя лучше, — продолжил Джордан. — За это я должен благодарить тебя. — Аликс надеялась, что это действительно так. — А что насчет Жаклин и Ризи?

Аликс заверила, что все хорошо. Самое забавное: ни Жаклин, ни Ризи особо не расстроились из-за измененных планов. Более того, Ризи находил переполох, устроенный его женой и Сьюзен, довольно комичным.

Аликс подозревала, что это связано со свадьбой Поля и Тэмми Ли. К ужасу Жаклин, к ее мнению не только не прислушивались, ее вообще не пригласили на свадьбу. В итоге Жаклин решила наверстать упущенное, готовясь к свадьбе Джордана и Аликс.

— Знаешь что? — пробормотал Джордан. — Теперь, когда мы решили взять подготовку в свои руки, я чувствую себя более счастливым.

Они обнялись, и Аликс закрыла глаза. Меньше чем через две недели она станет женой Джордана Тернера. Скорее бы наступило второе июня.

Аликс не догадывалась, что на последнем занятии мы устроим для нее девичник. А меня радовало, что так много людей захотели сделать ей приятное.

Первой со мной связалась Кэрол Жирар. Она до сих пор никак не могла поверить, что забеременела. Каждый раз говоря на эту тему, Кэрол начинала хихикать. Они с Дугом уже и не надеялись завести ребенка.

Я рассказала Кэрол, как однажды читала научную статью, где утверждалось, что шмель, по идее, не должен летать. Его способность подниматься в воздух противоречит законам аэродинамики, но шмелю на это чихать.

Беременность Кэрол дала мне надежду. Может, и я смогу иметь детей? К сожалению, химиотерапия и облучение оказывают на репродуктивную систему разрушающее воздействие.

Я хотела иметь ребенка. Дитя, которое я буду качать на руках, вскармливать и любить. Мне казалось, со временем тоска по ребенку уйдет, но ошиблась. Я просыпалась по ночам и, глядя в потолок, думала о ребенке. Мы с Брэдом все еще размышляли об усыновлении, но решили подождать несколько месяцев. Нет нужды торопить события.

Кстати о вечеринке в честь Аликс… Бетани Хэмлин занималась поставкой праздничных украшений. Ее бизнес шел великолепно, и даже шла речь о создании своей собственной марки. Иногда я вспоминаю, как впервые встретила Бетани, и не верю, что это одна и та же женщина. В то время Бетани не могла самостоятельно и шагу ступить. Даже на уроки вязания ее записала дочь Энни. По правде говоря, Бетани до сих пор не оправилась от шока после болезненного развода, от которого сильно пострадала ее самооценка.

Бетани убедили в том, что у нее нет никаких навыков, никаких талантов и, соответственно, никаких перспектив, и вот она уже ведет свой бизнес. Сейчас у нее тридцать рабочих. Тридцать!

Энни училась на первом курсе университета и изучала бизнес, чтобы в дальнейшем присоединиться к матери. Два года назад никто бы не поверил, что все так обернется.

Энни Хэмлин рассказала о девичнике Кортни, которая посещала мои курсы вязания носков, и та прислала для Аликс подарок. Кортни училась в Иллинойсском университете в Чикаго и надеялась стать диетологом. Эндрю, сын Бетани, и Кортни поддерживали отношения, чему я была очень рада. Недавно Кортни попросила меня прислать ей немного пряжи. Она хочет связать Эндрю свитер в качестве подарка на день рождения. Аликс обрадуется, узнав, что Кортни о ней не забыла.

Конечно же захотели прийти Жаклин и Тэмми Ли, хотя они сами устраивали для Аликс девичник в загородном клубе. Они должны были принести угощение: от небольших пирогов до сыров нескольких видов. Тэмми Ли обещала приготовить южный деликатес: вареные яйца в маринаде. Жаклин посоветовала сказать спасибо, что Тэмми Ли не притащит с собой целую телегу вареного арахиса.

Я видела, как две женщины ладят межу собой, и у меня теплело на сердце.

Маргарет тоже обещала прийти. Я надеялась увидеть на празднике Джулию и Хейли, но они, к сожалению, были заняты школьными делами. В последнее время Маргарет мало говорила о Джулии. А когда я ее спрашивала, она меняла тему, уклонялась от вопроса или бросала на меня недовольные взгляды. Маргарет совершенно не хотела говорить о Джулии, особенно теперь, когда Дэнни Честерфилда отпустили на свободу. Злость сестры, ее неудовлетворенность полицией увеличились десятикратно.

Я изо всех сил старалась не тревожиться за Джулию и Маргарет, но получалось у меня плохо. Время от времени мы говорили с Хейли, и от нее я узнавала больше, чем от сестры, с которой виделась пять дней в неделю.

Открылась дверь, и Бетани Хэмлин втащила в магазин огромную коробку. У нее была новая стрижка, а летнее платье без рукавов открывало ее руки, покрытые золотистым загаром. Бетани смутилась, когда я сказала ей, что она прекрасно выглядит, но я всего лишь сказала правду.

— Спасибо за все, — сказала я и обняла бы Бетани, если бы не большая коробка в ее руках.

— Я бы ни за что не пропустила этот девичник. — Бетани поставила коробку на стол и принялась распаковывать.

Внутри лежали накидки для спинок стульев, напоминавшие фату невесты. К ним крепились букетики цветов из шелка пастельных оттенков. Бетани накрыла стол праздничной скатертью и поставила на него серебряный поднос с мини-бутербродами и сахарным печеньем в форме бокалов шампанского.

Не успела Бетани закончить с украшениями, как в магазин вошли Жаклин, Тэмми Ли, Элиза и Маверик Бомон. Я тут же выдвинула стул для Маверика. С нашей последней встречи он очень сильно похудел, был бледен и выглядел слабым и уставшим. В битве против рака он постепенно проигрывал. Без чьих-либо объяснений я видела это своими глазами.

Элиза встала рядом с ним. Последние два года они никогда не разлучались и были всецело преданы друг другу. У меня наворачивались слезы, когда я видела Элизу и Маверика вместе, таких нежных и любящих. Надеюсь, в старости мы с Брэдом будем такими же.

После развода с Мавериком Элиза превратилась в озлобленную женщину, которая на чем свет стоит ругала своего бывшего мужа за его многочисленные увлечения, в том числе профессиональную игру в карты. Вопреки ожиданиям, после выхода на пенсию жизнь Элизы становилась все мрачнее и мрачнее. Но примирение с Мавериком ее полностью изменило.

Элиза была не только моей подругой, но одной из постоянных покупательниц. Она могла взяться за любое вязанье. Ее не пугали самые сложные схемы.

Аликс уже должна была прийти.

— Она идет, — предупредила я, глядя в окно.

Аликс вышла из «Французского кафе» с корзинкой теплых круассанов.

— Все, прячьтесь! — скомандовала я, и мои подруги бросились врассыпную. Я же поспешила к прилавку.

Трех покупательниц, зашедших в магазин, мы предупредили о девичнике и пригласили к нам присоединиться.

Зазвенел колокольчик. Аликс ступила на порог и остановилась, оглядывая магазин. Конечно, я не актриса, но старалась не подавать виду, что что-то не так.

— Что происходит? — нахмурилась Аликс.

Я стояла у кассы, стараясь сохранить наш маленький секрет как можно дольше. По плану Аликс должна Подойти к столу, и тогда все выскочат из своих укрытий и закричат: «Сюрприз!»

Я пожала плечами:

— О чем ты?

— Никто еще не пришел, — удивленно произнесла Аликс.

— Колетта и Сюзанна будут с минуты на минуту.

На самом деле они пришли самыми первыми. Вечером им требовалось оформить большой заказ, и они жертвовали своим временем, потому что никто не хотел пропускать девичник.

Аликс так и не сдвинулась с места.

— Проходи к столу, — пригласила я, жестом указав на дальнюю часть магазина.

Аликс странно посмотрела на меня, и я побоялась, что, несмотря на все усилия, я раскрыла наш секрет. Аликс прошла мимо стеллажей с пряжей — и тут все бросились к ней с криками.

К моей огромной радости, Аликс была ошеломлена. С потрясенным видом она медленно поворачивалась ко всем, заглядывая в лица. Стол завалили едой и подарками, Аликс окружили со всех сторон, произнося пожелания.

Аликс всегда говорила, что не умеет общаться с людьми, но после этого девичника я была готова с ней поспорить. Она была очаровательна, благодарила подруг за подарки и искренность. Большинство подарков подбирались со смыслом, но имелись и несколько юмористических. Подарок моей сестры — тостер — был практичным, как и сама Маргарет. Я подарила Аликс сертификат в сто долларов на покупку пряжи. Но моим любимым подарком стала большая футболка с изображением Шекспира, распускающего клубок.

— Это клубок заботы, — пояснила Элиза, которой довелось поработать библиотекарем. — Сон распускает клубок заботы. Замечательная метафора, не правда ли? Это из «Макбета»[8].

— Другими словами, от вязания клонит в сон, — поддразнил Маверик.

Аликс рассмеялась и обняла их обоих.

Ближе к закрытию народ начал потихоньку расходиться. У Бетани была назначена «встреча». Бьюсь об заклад, она просто спешила на свидание, но я не стала расспрашивать. Я знала, что Бетани с кем-то познакомилась, и мне не терпелось узнать подробности. Можно было расспросить Энни, которая осталась убрать декорации, но я решила дать Бетани время. Она сама все расскажет, когда будет готова. А я умею ждать.

В какой-то момент я увидела, как Маргарет с сосредоточенным видом что-то говорит Аликс. Мне стало интересно что. Спустя некоторое время Аликс отошла, чтобы поговорить с другой приятельницей. Лишь потом я заметила, что Маргарет ушла, ни с кем так и не попрощавшись.

Колетта и Сюзанна вернулись в цветочный магазин, чтобы подготовить заказ для дома скорби.

Элиза и Маверик ушли почти сразу после того, как открыли подарки и расставили еду. Я проводила их к машине. Элиза села за руль. При виде ее печальных глаз мне захотелось сказать какие-то слова утешения. Следующие несколько месяцев будут для них тяжелыми. Однако Маверик не выказывал какого-либо беспокойства.

И это тоже понятно. За последние несколько лет он получал больше любви и заботы, чем когда-либо в своей жизни. Маверик был доволен и счастлив даже больше, чем в свои годы лидерства по игре в покер. Для нас он словно являлся крестным, мы глубоко любили его. Каждый из нас.

Когда я вернулась в магазин, там оставалась только Аликс.

— Я позвонила Джордану, — объяснила она, собирая подарки. — Он заедет за мной через несколько минут.

— Хорошо.

Аликс помогла мне прибрать. Пару раз я заметила, как она бросает на меня взгляды.

— Ты удивилась? — спросила я, выбрасывая бумажные тарелки в мусорку.

— Не то слово. — Аликс подняла на меня сияющие глаза. — Все было просто великолепно, Лидия. Спасибо тебе огромное!

— Нам хотелось порадовать тебя, Аликс, — пробормотала я, тронутая пылкостью ее ответа.

— Ты видела, как мы говорили с Маргарет? — спросила Аликс спустя несколько минут, упаковывая в пластиковую коробку оставшиеся круассаны.

Я кивнула. Конечно, мне было любопытно, о чем шел разговор. Последние дни Маргарет мало чем со мной делилась.

— Маргарет сама ко мне подошла, — начала Аликс, — и попросила поговорить с глазу на глаз. — Она нахмурилась, очевидно вспоминая слова Маргарет. — Я ответила, что мы обязательно поговорим, только после девичника. Ведь я не могла просто взять и бросить всех.

Я согласилась и не могла понять, что же такого личного хотела сказать моя сестра.

— Когда вечеринка приблизилась к концу, Маргарет увела меня в уголок, — продолжала Аликс. — Она говорила о том, что случилось с Джулией. Я думала, все наладилось, но оказалось, что нет.

— Не знаю, слышала ты или нет, — ответила я, — полиция уже собиралась арестовать преступника, но прокурор решил, что улик недостаточно.

— Да, об этом Маргарет и говорила. Поэтому и попросила меня…

— Попросила о чем?! — Я предчувствовала, что мне это совсем не понравится.

— Маргарет хочет, чтобы я… помогла ей.

— Как?

— Она считает, что у меня могут быть контакты. — Аликс отвела взгляд. — Аликс думает, что кто-то из моих знакомых сможет покалечить Дэнни Честерфилда.

Несмотря на все усилия сохранить спокойствие, я резко выдохнула и прикрыла рот рукой.

— Она не хочет его убить, — поспешила пояснить Аликс. — Маргарет хочет, чтобы его избили. Сильно. Чтобы сломали хотя бы одну кость. Маргарет предложила правую руку, но если ногу сломать легче, то она согласна.

Я не знала, что ответить, и испытывала лишь полнейший ужас. Моя сестра готова пойти на все, лишь бы наказать Дэнни Честерфилда.

— Маргарет собирается нанять человека и хочет, чтобы он дал Дэнни понять, что это расплата за Джулию.

Я выдвинула стул и села. Ноги стали ватными. Ни за что в жизни не поверила бы, что моя сестра способна на такое.

— Маргарет осталась недовольна моим ответом, — добавила Аликс.

— Ты отказала ей, да?

— Конечно! А ты думала, я соглашусь? — Аликс помолчала и криво улыбнулась. — Я могла оказать подобную услугу три-четыре года назад, но сейчас я уже не та, что прежде.

У меня не было слов. Просто не было слов. Я разрывалась между жалостью и яростью. Наверное, надо попросить Брэда связаться с Мэттом. Они хорошо ладят, а там Мэтт уже сам поймет, что надо делать. Или мне стоит поговорить с Мэттом самой?

— Ей не понравился мой ответ, — продолжала Аликс. — Я сказала, что, если ей и удастся выполнить задуманное, она не почувствует себя лучше.

Нет, Маргарет определенно это не понравилось.

— Дэнни Честерфилд отвратительный человек, который заслуживает того, чтобы сидеть в тюрьме. Лишь вопрос времени, когда он там окажется. И если не за боль, причиненную Джулии, то за какое-то другое преступление. Жаль, что кто-то еще пострадает… Мне больно об этом думать.

Больно было не только Аликс. Маргарет рассуждала об этом целыми днями, и мне казалось, я скоро начну кричать.

— Я посоветовала Маргарет простить парня, как бы трудно ни было, — сказала Аликс. — Мне пришлось поступить так же со своей матерью. Долгое время я злилась на нее за то, что она не была той матерью, какую мне хотелось. Из-за ее пристрастия к наркотикам и алкоголю мое детство было… трудным. Конечно, все это являлось следствием ее собственного прошлого и воспитания. Но если бы я позволила, злость на мать тяготила бы меня всю оставшуюся жизнь. — Лицо Аликс озарилось от глубины испытываемых чувств. — Но я послушала совета Джордана и… простила ее!

Мое восхищение Аликс — и без того огромное — возросло на тысячу процентов. Мне хотелось сказать ей об этом, но мешал возникший в горле ком.

— Около двух лет назад я написала маме письмо, — продолжала Аликс. — Джордан мне помогал.

— Что ты написала?

Аликс пожала плечами:

— На самом деле немного. Просто, что она наверняка старалась изо всех сил и что я ее прощаю.

— И что она ответила? — Конечно, это совершенно не мое дело, но интерес вполне понятен.

— Ничего, — произнесла Аликс с оттенком грусти. — Сначала я не слышала о маме около полугода, а потом она написала, что, ударившись в религию, я не стану относиться к ней лучше. — Глаза Аликс потускнели.

— Ты рассказывала об этом моей сестре?

— Я пыталась, но… — Аликс помотала головой. — Маргарет не захотела слушать.

Что же, в этом нет ничего удивительного. И снова я задумалась о том, как помочь сестре. И снова не смогла найти решения.

Неделю назад Кристиан улетел в Китай. Колетте оставалось лишь догадываться о том, чем он занят. За годы работы личным ассистентом Колетта не раз заказывала для Кристиана билеты и знала, что он часто летает в страны Азии, особенно в Китай. При мысли о причастности Кристиана к торговле людьми у Колетты сжимался желудок. Интересно, как давно это длится? И Колетта снова и снова задавалась одним и тем же вопросом: почему? У Колетты не складывались в голове два образа: человека, которого она любила — да, любила — и чьего ребенка носила под сердцем, с тем, кто занимался криминальным бизнесом. Более того, таким цинично жестоким бизнесом.

Но вопреки тому, что она знала, Колетта терпеливо ждала вестей от Кристиана. Он не говорил, сколько времени пробудет в отъезде. Обычно командировки Кристиана длились от одной до трех недель, рейсы частенько задерживали, но Колетта все равно надеялась услышать о его приезде в скором времени. Теперь, когда она приняла решение рассказать Кристиану о ребенке, ее сжигало нетерпение.

Впервые после увольнения из «Демпси импортс» у Колетты появилась надежда. Надежда словно являлась сверхсильным обезболивающим. Несмотря на страхи, Колетту не покидал оптимизм. Даже погода была заодно с ней, и дни стояли теплые и солнечные.

По пятницам Колетта была занята в «Саду Сюзанны», и этот день не стал исключением. Все утро приходили покупатели, прибыль быстро возрастала с двадцати до тридцати процентов.

Вечером одна из местных школ проводила выпускной бал. Сюзанна и Крисси весь день в спешке составляли бутоньерки и букетики для корсажей.

Колетта восхищалась тем, какие оригинальные способы находит Сюзанна, чтобы заявить о своем магазине на весь район.

Она охотно предоставляла бесплатный заказ на цветочное оформление для фирмы, выигравшей ее лотерею. Сюзанна ходила по больницам, организаторам свадеб и домам скорби, чтобы рассказать об услугах, которые готов предоставить ее магазин. Дела шли в гору. Бывали дни, когда Сюзанна и Колетта не справлялись из-за слишком большого количества заказов. Все чаще после школы на помощь приходила Крисси.

Колетта ценила ее помощь и спокойный добродушный нрав. Но больше всего ее впечатляла преданность Крисси своей бабушке Лиари, которая жила на востоке Вашингтона. Крисси взяла за правило звонить бабушке каждые два-три дня. Сюзанна тоже была в близких отношениях со своей матерью и часто ей звонила. К счастью, она поддерживала дружеские отношения с соседом миссис Лиари, который проведывал ее и обо всем докладывал Сюзанне.

Зазвонил телефон, трубку взяла Сюзанна. Она бросила взгляд на Колетту, и та, решив, что разговор может иметь частный характер, вышла на улицу проверить ведра с цветами. Она добавила к лилиям ирисы, делая сочетание красок более привлекательным для глаз.

Спустя несколько минут Колетта вернулась в магазин, но Сюзанна все еще говорила по телефону. Она убрала трубку от уха, накрыла ее рукой и сказала:

— Вообще-то позвонили тебе.

— Мне?

Колетта подумала о Кристиане, хотя в действительности она скорее надеялась, чем ждала его звонка. Она не понимала, почему Сюзанна так долго разговаривала с тем, кто позвонил ей. Она поспешила к телефону, и Сюзанна передала ей трубку.

— Это Колетта Блейк, — произнесла она официальным тоном и услышала всхлип и рыдающий голос:

— Колетта, это Элизабет Сэссер.

Колетту тут же охватила тревога.

— Элизабет, все нормально?

— Нет, моя дорогая, боюсь… что это не так. — Голос Элизабет дрогнул, словно она изо всех сил старалась взять себя в руки.

— Это… из-за Кристиана?

— Боюсь, у меня плохие известия. — Элизабет смолкла и шумно выдохнула. — Ты не могла бы приехать ко мне домой?

— Конечно. — У Колетты стучало в висках. Плохие известия? Что-то случилось с Кристианом, не иначе. Все страхи тут же ожили, и Колетта почувствовала резкий приступ тошноты.

— Спасибо, — прошептала Элизабет и добавила: — Приезжай как можно скорее.

Связь оборвалась прежде, чем Колетта успела сказать что-то еще. Она медленно положила трубку. Сюзанна подошла к Колетте и обняла ее за плечи.

— Она сказала, что случилось? — спросила Колетта. Ей хотелось знать правду, не важно насколько горькую.

— Нет. Она не могла. Со мной разговаривала горничная. Но та тоже была немного не в себе, и я плохо ее понимала.

— Дорис, — произнесла Колетта. — Ее зовут Дорис.

Сюзанна кивнула:

— Дорис сказала, что около получаса назад Элизабет говорила по телефону и чуть не потеряла сознание.

— Он мертв.

Такое же чувство было у Колетты, когда она ехала за машиной скорой помощи, когда Дерек упал с крыши.

— Колетта, не нужно думать о худшем. — Сюзанна ободряюще сжала ее плечи. — Хочешь, я или Крисси тебя отвезем?

Колетта покачала головой:

— Нет, все нормально. — Она была на удивление спокойной. Впрочем, как и после несчастного случая с Дереком. Страх уступил место оцепенению, холодной уверенности. — Я не хочу оставлять тебя одну в разгар рабочего дня.

— Поезжай и ни о чем не беспокойся. Через час придет Крисси, а сейчас я и сама справляюсь.

Чувствуя, что торопиться нет смысла, Колетта вымыла руки, взяла сумочку и вышла к машине. Оцепенение ушло, но теперь грудь Колетты сковало напряжение. Будь она старше, такая боль могла сигнализировать о сердечном приступе. Но Колетта знала, что дело не в сердце. Так ощущается потеря близкого человека.

Похожее чувство было у Колетты, когда врач отвел ее в свой кабинет и сообщил, что помочь ее мужу уже ничем нельзя, остается лишь дожидаться смерти. Дерек уже не придет в сознание, сказал он. Такой исход неизбежен.

Даже в потоке оживленного движения пятницы Колетта не потеряла самообладания. Ведь независимо от того, доберется она до Элизабет за десять минут или за сорок, Кристиан все равно будет мертв.

Подъехав к красивому дому Элизабет, Колетта аккуратно припарковала машину. В этот момент горе стало невыносимым, и Колетта прижалась лбом к рулю, безмолвно моля Бога дать ей силы.

Она любила Кристиана. И если раньше сомневалась, то теперь знала точно. А он никогда не узнает. Никогда не узнает правду. Никогда не возьмет на руки их ребенка. Придется принять это так же, как она принимала все остальное в течение последних двух лет.

С глубоким вздохом Колетта вышла из машины. Не успела она позвонить, как массивную дверь тут же открыла заплаканная Дорис. Она провела Колетту к библиотеке.

— Я так рада, что вы здесь. — Дорис нервно крутила в руках платок. — Вы нужны мисс Элизабет.

Колетта вошла в библиотеку и села на диван в ногах Элизабет.

— Скажите, что случилось, — мягко попросила она.

Элизабет покачала головой:

— Никто не знает. Кристиан пропал без вести где-то в Китае. Его никто не видел. — Элизабет сглотнула. — От него всю неделю нет вестей. Целую неделю.

— Он сел на самолет в Сиэтле, так?

Элизабет кивнула:

— Согласно сведениям авиакомпании, он приземлился в Пекине. На этом след теряется. На работе сказали, что в Пекине Кристиан должен был пересесть на другой самолет, но в другом городе он так и не появился. Забыла его название, — нервно добавила Элизабет.

— Как вы обо всем узнали? — спросила Колетта.

— Позвонил мой племянник Эллиот. Отец Кристиана. Ему позвонил кто-то из «Демпси импортс», и он тут же перезвонил мне.

— Приняты какие-то меры по поиску Кристиана? — Мысли Колетты метались по всем направлениям. Конечно же есть способы определить местонахождение человека в чужой стране.

— Эллиот спрашивал, связался ли кто-то с посольством США, и, очевидно, это уже сделано. Проверили больницы, тюрьмы, отели, другие места. Ничего.

— Вы знаете имя человека из «Демпси импортс», с которым говорил ваш племянник? — Колетте не хотелось допрашивать бедного работника, но ей требовались мельчайшие детали.

— Я… не знаю.

— Не возражаете, если я от вас позвоню?

— Конечно нет. Все, что угодно. Лишь бы Кристиан был жив.

Колетта не говорила ни с кем из «Демпси импортс» уже почти полгода, избегая контактов со старыми друзьями. Но теперь это не имело значения.

Элизабет указала в сторону коридора:

— Телефон там.

Впервые в ее глазах загорелась искорка надежды, словно Колетта могла разузнать что-то, чего никто не мог.

Колетта нашла телефон и зажгла в коридоре свет. Искать номер не потребовалось. Даже спустя столько месяцев Колетта все еще помнила его, как свой собственный.

Два коротких гудка.

— Дженни Хилтон.

— Дженни, это Колетта Блейк.

— Колетта! О боже мой, Колетта! — удивилась Дженни. — Что стряслось?! Такое чувство, будто ты исчезла с лица земли. Все спрашивали о тебе, а я не знала, что говорить.

— Я получила другую работу, — ответила Колетта, желая свести все объяснения к минимуму.

— О боже мой, ты слышала о мистере Демпси?

Прежде чем Колетта успела ответить, Дженни продолжила:

— Он где-то в Китае. По крайней мере, так мы думаем. Никто точно не знает. У нас здесь настоящий сумасшедший дом.

— Я слышала, — сказала Колетта, надеясь на более подробную информацию. — Что тебе известно?

— Немного, — пробормотала Дженни. — Его ассистент сидел на телефоне целых три дня. Отец мистера Демпси летит в Китай, чтобы начать поиски. Мистер Демпси, как обычно, должен был улететь по делам в Чжуншань. Он летал туда десятки раз.

— А еще что-нибудь?

— Только то, что о нем не слышал никто ни здесь, ни в Китае. Большую часть времени он безопасен для туристов… Но самое странное, что мистер Демпси собирался посетить фабрику в Чжуншане, а у них не было записи о его приезде.

— То есть они ничего не знали? — в смятении спросила Колетта.

— Точно. Мы думали, что мистер Демпси находится на этой фабрике. Однако его отец звонил в аэропорты и выяснил, что мистер Демпси прилетел в Пекин, но билет на рейс в Чжуншань так и не купил.

Если раньше Колетта чувствовала страх, то теперь это чувство просто нельзя было описать. Где бы Кристиан ни находился, это как-то связано с его незаконным бизнесом. Она умоляла его оставить эти дела, потому что иначе для них нет будущего. Колетта начала подозревать, что Кристиан все же прислушался к ее словам. Он попытался уйти из черного бизнеса… Его исчезновение — на ее совести. Кристиан сделал это для нее…

Колетта закусила губу. Кристиан не хотел ввязываться в темные дела так глубоко и теперь оказался в ловушке. Люди этого бизнеса беспощадны. Возможно, выбираться было слишком поздно, или Кристиан слишком много знал. Это казалось единственным логическим объяснением.

— Так странно, — произнесла Дженни.

— О чем ты? — спросила Колетта. — Что странно?

— Последние пару дней здесь повсюду крутились правительственные агенты.

Колетта закрыла глаза и тяжело сглотнула.

— У тебя есть идеи насчет того, что они хотели найти? — Колетту ошеломила еще одна мысль. Возможно, Кристиан не хотел быть найденным. Может, его исчезновение было частью плана, чтобы уйти от преследования со стороны властей. Это имело смысл, хотя Колетта и сама не могла принять такое объяснение. Ведь Кристиан говорил, что вернется, просил ее подождать. Он бы никогда не сказал такого, если бы планировал исчезнуть.

Дженни вздохнула:

— Агенты говорили с несколькими сотрудниками, но никого из них я близко не знаю, иначе спросила бы, в чем дело. Можешь представить, как гудит наш офис, но сказать, какие из слухов имеют почву, а какие нет, сложно.

— Перезвонишь мне, если узнаешь что-то новое? — попросила Колетта.

— Как будто я знаю твой номер, — съязвила Дженни. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Почему ты так внезапно исчезла?

— Мне… нужно было сменить обстановку.

— И друзей, видимо, тоже.

— Прости, Дженни, просто… навалилось все. Ты понимаешь?

— Почему тебя так интересует случившееся с мистером Демпси?

— Я работала на него в течение пяти лет. Почему бы и нет?

— Хорошо, хорошо. Дай мне свой номер.

Колетта быстро продиктовала номер своего мобильного. Поблагодарив Дженни, она согласилась с ней встретиться, когда все прояснится, и повесила трубку.

Элизабет стояла в коридоре, прислонившись к стене.

— Что ты выяснила? — спросила она.

Колетта пересказала ту малость, которую ей удалось узнать, но свои собственные подозрения — и правительственных агентов — оставила при себе.

Сейчас Элизабет уже лучше владела своими чувствами.

— Нам остается только молиться, — сказала она.

— Давайте выпьем чаю, — предложила Колетта. — Мама говорила, что после чаепития жизнь налаживается.

— Твоя мать — мудрая женщина, — улыбнулась Элизабет.

— Да, это так, — согласилась Колетта. — С тех пор как мои родители переехали в Колорадо, я очень по ней скучаю.

Элизабет направилась обратно к библиотеке.

— Для меня будет честью, если ты станешь считать меня своей семьей, — сказала она, медленно опустившись в кресло.

— Раз так, то я стану, — ответила Колетта.

— Ты останешься? — спросила Элизабет.

— Конечно.

— Пока все не прояснится? Мое сердце больше не выдержит плохих новостей.

— Я останусь с вами, — пообещала Колетта. Ее сердце не выдержит тоже.

Воскресным днем родители Джордана пригласили его и Аликс на барбекю. Надеясь наладить отношения со своей будущей свекровью, Аликс охотно согласилась. Она приготовила миску картофельного салата и испекла пирог с ревенем, который Джордан очень любил.

Аликс не терпелось стать членом семьи Тернер, она воспринимала это как приятный бонус к свадьбе с Джорданом. Именно о семейных собраниях, подобных этому приглашению на барбекю, она мечтала в детстве. К родителям друзья приходили, лишь чтобы вместе выпить. В такие дни из еды на столе был только фастфуд.

Дети в школе говорили о походах и пикниках, Аликс же ничего не могла рассказать. За все свое детство она ни разу не гуляла по лесу, ни разу они с семьей не ходили в поход.

Все это доставалось лишь выдуманной семье в шкафу. Только там Аликс смеялась, играла и находила спасение.

Джордан забрал ее на машине от церкви и положил салат в переносной холодильник, что стоял в багажнике.

— Это что, пирог с ревенем? — спросил Джордан, с надеждой глядя на стеклянную тарелку.

— Именно.

Джордан с улыбкой обнял ее за плечи:

— Ты, наверное, меня любишь?

— Наверняка, — ответила Аликс.

Джордан поддразнивал ее, но она отвечала со всей серьезностью. Никогда в жизни Аликс еще не была так счастлива. Ее до сих пор удивляло, как этот необыкновенный мужчина смог разглядеть ее внутренний мир за грубым фасадом тогда, несколько лет назад, когда она работала в видеопрокате. Там они и встретились. Аликс всегда будет благодарна Джордану за проявленное упорство и умение разглядеть настоящую Аликс Таунсенд за девушкой со стрижкой ежиком и в кожаной косухе. Да, тогда она выглядела так. Хотя, если подумать, ее внешность не сильно изменилась…

Однако сегодня из уважения к родителям Джордана Аликс надела прямую юбку цвета хаки, простую белую блузку и балетки.

Джордан направил машину к дому родителей, который располагался на юге Сиэтла. Его отец Ларри работал священником в Свободной методистской церкви того района. Домик священника располагался прямо рядом с церковью, небольшое кирпичное здание, построенное в 1950-х годах, задолго до рождения Джордана и Аликс. Лужайку перед домом недавно подстригли, а с заднего двора поднималась тонкая струйка дыма.

— Похоже, папа уже готовит барбекю, — заметил Джордан на пути к дому. — Тем меньше работы для меня.

Джордан не стал стучать, просто открыл дверь и вошел, громко позвав:

— Мам, пап, мы пришли!

Из кухни вышла Сьюзен и с улыбкой обняла их с Джорданом по очереди.

— Я испекла пирог и приготовила салат, — сказала Аликс.

Они с Джорданом поставили все на стол.

— Аликс, — возмутилась Сьюзен, — не нужно было. Святые небеса, на следующей неделе у тебя свадьба! Должно быть, у тебя и так дел невпроворот.

— О нет, все под контролем. — Особенно сейчас, когда свадьбу урезали до скромного праздника среди семьи Джордана и ее близких друзей. Аликс нравилась простота новых планов. Особенно если сравнить ее с бутафорией в пяти актах, которую пытались устроить Жаклин и Сьюзен.

В дом вошел отец Джордана, отец и сын обнялись.

Аликс нравилось, что у ее жениха такие хорошие отношения с отцом. Когда у них будут свои дети, Джордан станет прекрасным отцом, а его родители будут идеальными бабушкой и дедушкой. Это успокаивало, хотя мысль о материнстве до сих пор несколько пугала Аликс. Она постоянно повторяла себе, что пока ей рано об этом беспокоиться.

Сьюзен заранее обжарила свиные ребрышки, и, пока Аликс накрывала стол в саду, Ларри с Джорданом стояли у мангала на лужайке. Они разговаривали, Ларри поливал ребрышки соусом, и по двору снова и снова разносился их с Джорданом смех. Аликс наслаждалась легкостью их дружбы.

— Я говорила с бабушкой Тернер, — сообщила Сьюзен. Она принесла из дома два стакана лимонада и присоединилась к Аликс. — Бабушка очень рада, что вы с Джорданом решили сыграть свадьбу в доме у озера.

— Бабушка так добра к нам, — ответила Аликс. И что бы она делала без любви и поддержки Сары Тернер.

Сьюзен протянула Аликс стакан лимонада:

— Я приглашала ее присоединиться к нам, но сегодня утром она позвонила и сказала, что не очень хорошо себя чувствует.

— Надеюсь, наша свадьба доставляет ей не слишком много хлопот? — с тревогой спросила Аликс. Конечно, они с Джорданом сделали все, чтобы никакие заботы не легли на плечи бабушки, но Аликс все равно беспокоилась. В конце концов, Саре было восемьдесят шесть лет.

— Нет-нет, — ответила Сьюзен. — Бабушка ужасно расстроится, если вы с Джорданом поженитесь где-то еще. К тому же для нее твоя свадьба станет семейным воссоединением.

Аликс отпила лимонаду.

— А что случилось с другом Колетты? — спросила Сьюзен, когда они с Аликс сели за стол друг напротив друга. — Я заходила в цветочный магазин и узнала, что она взяла несколько выходных, потому что ее знакомый — бывший босс — пропал без вести.

— Да, — кивнула Аликс. — Его зовут Кристиан Демпси.

Новость вовсю передавали СМИ, ходило множество слухов. Не странно ли? Исчезновение Кристиана Демпси в Китае стало главной темой местных каналов.

— В утренней газете статья о нем была на первой полосе, — сказала Сьюзен. — Похоже, никто не знает, что именно случилось. Когда ты в последний раз говорила с Колеттой?

— Вчера. — Аликс хорошо помнила их длинный разговор. — Она сейчас с тетей Кристиана. Элизабет относится к нему как к сыну, и ей сейчас очень плохо.

— Мне так жаль, — произнесла Сьюзен. — Мы будем за всех молиться.

Аликс пробормотала слова благодарности. Молитва никому не помешает. Она и сама попробует помолиться.

Сьюзен молча наклонилась к Аликс. Напряжение сковало каждый ее мускул.

— Аликс, — Сьюзен прочистила горло. — Я слышала, Маргарет Лэнгли просила тебя об одолжении. — Она старалась придать голосу беспечную интонацию.

Аликс нахмурилась под стеклами темных очков и отпила лимонаду, готовя ответ. О просьбе Маргарет она рассказывала лишь Лидии и Джордану. Конечно, Аликс не просила держать язык за зубами, но и предположить не могла, что Джордан побежит сплетничать об этом со своими родителями.

— Очевидно, она хотела от тебя… какой-то помощи? — Сьюзен тщательно подбирала слова.

Аликс поставила стакан на столик и принялась его разглядывать.

— Это вам Джордан рассказал?

— Ты же не станешь обижаться на него за то, что он поделился со своим отцом? А Ларри рассказал мне. — Сьюзен, казалось, даже удивилась такой реакции со стороны Аликс. — Я никогда бы об этом не заговорила, если бы знала… Нет, на самом деле заговорила бы. Не возражаешь, если мы поговорим откровенно?

Аликс отодвинула стакан и кивнула:

— Конечно.

— Я полюбила тебя, Аликс. И хочу, чтобы ты это знала. Я помню, как ты ребенком посещала воскресную школу. Ты всегда была такой хорошей и доброй девочкой, готовой помочь. Мы с мужем были так рады, когда вы с братом стали ходить на службу.

Аликс не удержалась от смешка.

— Утром в воскресенье родители хотели услать нас куда-нибудь, — Аликс посмотрела Сьюзен прямо в глаза, — чтобы иметь возможность отоспаться после вчерашней пьянки накануне.

Сьюзен не отреагировала.

— Я помню, как ты пыталась стать похожей на других девочек, — продолжала она.

Аликс тоже это помнила. У нее было не так много одежды. Только то, что она надевала в школу. Не было красивых платьев, чтобы надеть на Пасху или Рождество. Аликс считала за счастье, если у нее появлялась одежда не из секонд-хенда.

— Я была белой вороной, да? — спросила Аликс.

Она вспомнила, как сильно хотела выиграть Библию, которая была призом для того из детей, кто расскажет наизусть больше всего стихотворений. Аликс готовилась вызубрить сотню стихотворений. И она действительно выиграла ту Библию, но потом где-то ее потеряла. Свою Библию и все, что она собой олицетворяла.

— Что ж, ты не была похожа на других детей воскресной школы, — признала Сьюзен.

— Я так и осталась белой вороной? — спросила Аликс, подбираясь к самой сути разговора. — Вы это хотите сказать мне, ведь так? — Она пыталась говорить начистоту. — Проще говоря, вы считаете, что я не могу стать хорошей женой для Джордана.

— Нет-нет, все совсем не так, — поспешила объяснить Сьюзен. — Просто ты не подходишь церкви. — Она вздохнула. — Это так ужасно звучит, я не хочу обидеть тебя, Аликс, правда. Просто я думаю о тех временах, когда Джордан станет священником.

— Другими словами, я стану для него помехой.

— Жена пастора должна быть женщиной особого рода.

Аликс потребовалось время, чтобы это осмыслить.

— То есть мне нужно стать более похожей на вас.

Сьюзен покачала головой:

— Я хочу сказать, что в церкви работать нелегко. Ты и понятия не имеешь, насколько критично люди ко всему относятся. Паства будет оценивать Джордана по тебе.

— Понятно.

Аликс никогда не размышляла о будущей супружеской жизни в подобном ключе.

Сьюзен обернулась и через плечо посмотрела на мужа и сына.

— Ларри не знает о нашем с тобой разговоре, — предупредила она, понизив голос.

— А Джордан? — Если да, то Аликс готова была встать и уйти сейчас же.

— О нет, боже мой! — ответила Сьюзен. — Я хотела поговорить с тобой как женщина с женщиной.

Сьюзен не требовалось ничего объяснять. Ведь Аликс уже знала. Знала потому, что услышала тот телефонный разговор в доме у Донованов.

— Месяц назад, за несколько дней до того, как я отменила большую свадьбу, — начала Аликс, уставившись на стакан с лимонадом, — я пришла в дом Жаклин. Вы с ней говорили по телефону, а Жаклин не знала, что я в доме. Я не хотела вас подслушивать и собиралась уйти, но тут Жаклин произнесла мое имя. Я тут же уловила смысл разговора. Вы бы хотели для Джордана другую невесту.

У Сьюзен вспыхнули щеки.

— Нет, вовсе не так! О боже, я все испортила.

— Тогда объясните. — Аликс старалась сдержать злость.

— Просто… — Сьюзен замолчала. — Признаю, у меня были кое-какие опасения и… Я вдруг поняла, что мой сын женится на женщине, которая связана с преступным миром, — выпалила она на одном дыхании.

— А еще я знаю нескольких проституток, — ответила Аликс шутливым тоном. — На самом деле они были скромными приличными женщинами. Спорим, что вы удивлены?

Сьюзен несколько раз моргнула.

— Джордан не рассказывал о том, как я жила на улице? Или о том, что я часто сбегала из приютов?

— Аликс, мне жаль, — прошептала Сьюзен.

— Не нужно. Возможно, вы правы. Вы ожидали, что ваш сын женится на верующей красавице со светлыми волосами. Конечно, вам не нужна невеста, у которой мать сидит в тюрьме, а отец шел по жизни никогда не оборачиваясь. Я достаточно грешила, принимала наркотики, жила на грани. Я уже далеко не та худенькая девочка, которая усердно трудилась, чтобы выиграть Библию.

Сьюзен побледнела.

— И это не самое худшее, — холодно произнесла Аликс.

— Пожалуйста, не нужно, — взмолилась Сьюзен. — Джордан любит тебя и…

— Послушайте, вы должны понять, что я уже не та, что раньше, — произнесла Аликс, сглатывая ком в горле. Она не хотела, чтобы Сьюзен видела ее плачущей. — Джордан это знает, а вы, видимо, нет.

— Может, и нет, — признала Сьюзен. — Но что я должна думать, когда к тебе приходят люди с просьбой кого-то убить?

— Не убить, а избить, — поправила Аликс, считая, что между тем и другим — большая разница. — Маргарет хотела, чтобы человеку, сделавшему больно ее дочери, тоже причинили боль.

Должно быть, она повысила голос, потому что Джордан обернулся.

— Это папа тебе рассказал? — спросил Джордан, быстро подходя к столику, где они сидели.

Сьюзен встретилась взглядом с Аликс в безмолвной просьбе не рассказывать об остальном разговоре.

— Да, он упоминал об этом, — натянуто ответила Сьюзен. — Мы с Аликс обсуждали этот… инцидент.

Джордан встал позади Аликс и положил руки на ее плечи.

— А Аликс рассказала, что она ответила Маргарет? — Голос Джордана был невозмутим, но Аликс чувствовала, сколько эмоций скрывалось за этой невозмутимостью.

Сьюзен помотала головой:

— Мы до этого не добрались.

— Она говорила с Маргарет о прощении, — объяснил Джордан. — Какой прекрасный ответ, не правда ли? Я уверен, Маргарет внимательно слушала.

— Надеюсь, — пробормотала Аликс. Она не знала точно.

— Она слушала, потому что Аликс сама пережила похожую злобу и боль. Знаю, ей не нравится, что я сейчас об этом вспоминаю. Чтобы вырасти неиспорченной в среде, в которую попала Аликс, нужно быть необычайной женщиной. С каждым днем я восхищаюсь ею все больше. — Джордан наклонился и взял Аликс за руку. — Только тот, кто научился прощать невыносимую боль, может помочь тому, кому все еще больно.

Аликс сжала руку Джордана и, обернувшись, посмотрела на него с предупреждением, но Джордан не обратил внимания.

— Поэтому Аликс будет так полезна мне в церкви и дома, — продолжал Джордан. — Люди могут не бояться рассказать ей о чем угодно. Вот какой дар она принесет моему приходу. — Он встретился взглядом с Аликс и улыбнулся. — Я рос в церкви и не знаю, как ладить с беспризорниками. Они считают, что я не способен понять их проблемы, и это действительно так. Я не могу. Я никогда не ночевал в каком-нибудь переулке под открытым небом. Зато такой опыт есть у Аликс. И дети послушаются ее гораздо охотнее, чем меня.

— Ты хочешь работать с беспризорниками? — удивилась Сьюзен.

Джордан кивнул:

— Мама, я не хочу всю оставшуюся жизнь читать проповеди церковному хору. Доктор идет к больным. Этим детям нужна Божья любовь. Но я расскажу им о ней, посоветую, что делать, а они станут лишь зевать мне в лицо. А потом дети посмотрят на Аликс и увидят человека, который сумел изменить свою жизнь. Как ты думаешь, кого они станут слушать? Меня, кто всю жизнь прожил в комфорте, или Аликс, которая, как и они, знает, что такое улица?

Сьюзен повернулась к Аликс. Выражение ее лица прочесть было трудно.

— Дело не только в беспризорниках. Я говорю и обо всех. Девушку с сердцем добрее, чем у Аликс, трудно вообразить. Она относится к людям с заботой, и они любят ее за это. — Джордан помолчал. — Я вижу, как дети тянутся к Аликс. Она не берется их судить, а просто слушает с любовью и пониманием и убеждает их в том, что выход есть.

Сьюзен и Аликс снова встретились взглядами.

— Джордан, принеси мне тарелку! — позвал отец. — Ребрышки готовы в лучшем виде!

— Сейчас! — Джордан скрылся в кухне.

Сьюзен опустила голову:

— Я чувствую себя полной дурой, Аликс.

— Почему? — спросила девушка. После того как Джордан говорил о прощении, Аликс больше не могла злиться. Слова его матери причинили ей боль, и понадобится время, чтобы она смогла обо всем забыть. И тем не менее сохранить отношения со Сьюзен было для них с Джорданом очень важно. — Вы любите своего сына и хотите для него хорошую жену. Как я могу вас осуждать?

— Просто… Ох, я чувствую себя такой дурой. Джордан прав. Ты станешь ему прекрасной женой. И станешь прекрасной женой священника.

Аликс пожала плечами:

— Я буду стараться.

— Пожалуйста, — прошептала Сьюзен, ее голос дрогнул, а глаза наполнили слезы, — не нужно меня ненавидеть.

Аликс взяла Сьюзен за руку:

— Я не держу на вас зла.

— Я дала тебе столько поводов ненавидеть меня, но, несмотря на это, ты все равно добра ко мне. Прости. Мы можем оставить все позади и начать сначала?

— Разве не этому учит нас Отец Небесный? — спросила Аликс. — Ведь мы просим Господа простить нам долги наши, как и мы прощаем должников наших.

Сьюзен улыбнулась сквозь слезы:

— Я замужем за Ларри уже тридцать восемь лет, и все это время была женой священника. И тем не менее мне есть чему у тебя поучиться. — Она поднялась и обошла стол.

Аликс поднялась навстречу, и они крепко обнялись.

Это было начало. Начало, на которое Аликс так надеялась.

Колетта не могла заснуть. Словно было не три часа темной безлунной ночи, а светлый полдень.

Каждый раз, закрывая глаза, Колетта думала о Кристиане. В ее голову приходили мысли столь ужасные, что приходилось прикладывать силы, чтобы не закричать или не заплакать. Каждый день без новостей усиливал страх, что Кристиана уже никогда не найдут. Китай — большая страна, и никто не знал, где искать Кристиана.

Элизабет попросила Колетту остаться, пока все не прояснится. Но как долго им придется хранить надежду?

Эллиот Демпси прилетел в Китай и сообщил Элизабет по телефону, что он связался с посольством США. Эллиот нанял поисковую группу и ждал их сообщения. Он звонил каждый день и сообщал новости. Но каждая ниточка, ведущая к Кристиану, заканчивалась тупиком. Кристиан не прилетал в Чжуншань. Но об этом Колетта уже знала. След начинался и обрывался в Пекине.

Тихо выбравшись из кровати, Колетта спустилась вниз по лестнице. Стакан молока мог помочь ей расслабиться и заснуть.

Она зашла в кухню и, к своему удивлению, обнаружила там Элизабет, которая сидела за столом, облаченная в длинный халат. Ее седые волосы спускались на плечи.

Элизабет устало улыбнулась.

— Тебе тоже не спится? — спросила она.

Колетта покачала головой:

— Хотела выпить молока.

— Я тоже, но не помогло, — ответила пожилая женщина. — Сомневаюсь, что тебе поможет.

— Подождите немного. — Колетта никогда не видела Элизабет в таком возбуждении.

— Подождать! Я сижу здесь уже час и не чувствую никакой усталости.

— Вы не спали несколько ночей.

Элизабет поморщилась:

— Как и ты.

Это правда. С тех пор как Кристиан пропал, Колетта могла засыпать лишь на час или два. Она не могла выбраться из цепких лап напряжения. И страха.

— Присядь, — сказала Элизабет. — Нам нужно поговорить.

Колетта налила себе молока и села за деревянный стол. Все было сказано уже сотни раз, о чем же Элизабет хочет поговорить?

— Накануне отъезда Кристиана у нас с ним был разговор, — начала она. — Я не хотела тебе говорить, но сейчас… когда от Кристиана нет известий уже десять дней… Я решила, что ты имеешь право знать. — Элизабет смолкла, а Колетта ждала продолжения, не смея дышать. — Кристиан пришел ко мне после того ужина. Помнишь? Когда я хотела поиграть в сводницу. — Элизабет слегка улыбнулась и беспомощно всплеснула руками, как бы показывая, что вся ее задумка потерпела крах. — Я плохо умею хитрить.

— Но с вашей стороны было так мило попытаться нас свести.

Брови Элизабет поползли вверх.

— Почти то же самое мне сказал Кристиан.

— Могу представить.

На работе Кристиан всегда ясно выражал свои чувства.

— Он сказал, что для вас обоих будет лучше держаться друг от друга на расстоянии. — Элизабет неодобрительно нахмурилась. — Я попыталась с ним спорить, но ничего не вышло. Боже! Никогда не встречала человека, у которого бы настолько не хватало здравого смысла. Даже Чарльз… — Вздохнув, Элизабет беспомощно пожала плечами. — Не важно. Мы ведь говорим о Кристиане, а не о Чарльзе. Хотя они похожи больше, чем я думала. — Элизабет снова вздохнула. — Кристиан сказал, что есть вещи, о которых он не может рассказать. Понятия не имею, что он имел в виду. Я пыталась поговорить с ним, но Кристиан отказался. Сказал, для меня будет безопаснее ничего не знать. — Элизабет казалась встревоженной молчанием Кристиана. — Но он все же открыл мне нечто важное. Возможно, Кристиан чувствовал, что уже не вернется…

— Скажите мне! — взмолилась Колетта.

— Ничего удивительного. Мой племянник тебя любит.

Колетта потерла рукой горло.

— Он вам так и сказал?

— А ты думаешь, я сама придумала? — фыркнула Элизабет.

— Нет, но… — Глаза Колетты наполнились слезами.

— Кристиан угодил в какую-то переделку, — задумчиво произнесла Элизабет. — Что бы я ни делала, он все равно бы мне не рассказал.

Колетта опустила голову:

— Я знаю, что с Кристианом.

Элизабет уставилась на нее в неверии:

— Знаешь и ничего мне не говоришь?

— Вам это не понравится.

— Лучше сказать мне сейчас же, юная леди.

И Колетта рассказала о том, что она нашла в компьютере Кристиана, о своей реакции. Она рассказала Элизабет обо всем, включая анонимное письмо, отправленное в иммиграционную службу, и своих подозрениях о местонахождении и причинах исчезновения Кристиана.

Элизабет не задала ни единого вопроса, пока Колетта не закончила.

— Ты же не думаешь, что мой племянник вовлечен в торговлю людьми? — спросила она недоверчиво.

— Я… я не знаю, что думать.

— Моя дорогая девочка, Кристиан никогда бы до такого не опустился. И если в твоей головке достаточно ума, ты должна была это понять. — Помолчав, Элизабет сочувственно спросила: — И все эти месяцы ты несла эту ношу?

— Но я ведь сама видела, — возразила Колетта.

— Или думала, что видела, — ответила Элизабет.

— Кристиан ничего не отрицал.

Элизабет замолчала, но ненадолго.

— Я отказываюсь в это верить.

Шевельнулся ребенок, словно напоминая Колетте, скольким она рискует.

— Нам остается лишь спросить Кристиана. Когда он вернется, — сказала Колетта, не желая верить, что Кристиан пропал навсегда. Ведь им оставалось лишь надеяться. И сейчас одной лишь надежды было достаточно, чтобы продолжать жить.

Они долго молчали.

— У меня есть связи в правительстве, — в конце концов сказала Элизабет. — Я докопаюсь до правды.

— Но…

— Ты не должна была утаивать эту информацию, Колетта.

— Но…

— Если бы я знала, я бы начала действовать раньше.

— К кому вы обратитесь?

Элизабет выпрямила спину:

— Мы с Чарльзом очень дружили с родителями нашего сенатора.

— Се-сенатора?

— Он достанет для меня нужную информацию. Если бы тебе хватило здравого смысла рассказать мне обо всем раньше! — вздохнула Элизабет.

— Мне тоже жаль, но я не хотела вас расстраивать.

— Не важно. — Элизабет погладила Колетту по руке. — Главное то, что ты все же рассказала. Я этим займусь, и мы узнаем правду, какой бы горькой она ни была.

— Спасибо, — ответила Колетта. — А вы могли бы рассказать о вашем разговоре с Кристианом?

Элизабет благосклонно улыбнулась:

— Да, дорогая, я расскажу. — Она взглянула на Колетту с грустью. — Вот что. Ты держишь сердце Кристиана в своих ладонях.

Колетту захлестнула волна жара.

— А он мое. Надеюсь, Кристиан об этом знает.

Элизабет откинулась в кресле:

— Он приезжал ко мне в ночь перед вылетом. Обычно в это время я уже сплю, но в тот вечер зачиталась допоздна. Я уже направилась в спальню, и неожиданно в дверь позвонил Кристиан. Конечно, я высказала все, что думаю о его манерах, но в дом впустила. — Элизабет с улыбкой покачала головой. — У мужчин, особенно молодых, нет никакого чувства частной собственности.

Значит, Кристиан приехал к Элизабет в ночь их встречи. В ночь, когда он ее поцеловал.

— Мы пили чай в библиотеке, — продолжала Элизабет, — и впервые за несколько лет хорошо поговорили. Это напомнило мне о временах, когда Кристиан был еще мальчиком… — Голос Элизабет стал мягче.

Колетта закрыла глаза, представив Кристиана со своей тетей в уже полюбившейся ей комнате с мраморным камином и рядами книг. Она так легко представила его, слегка наклонившегося вперед во время разговора.

— Он рассказал мне о… вашей ночи, — продолжала Элизабет, подняв брови. — Естественно, я и виду не подала, что уже знаю о ней… и ее последствиях.

— Спасибо, — только и смогла ответить Колетта.

— Я умолчала об этом не только ради тебя, моя дорогая девочка. Мой племянник делал большое признание. Он был в отчаянии и уверенности, что своей импульсивностью все разрушил. И я не собиралась признаваться, что ты уже поделилась со мной своим секретом.

— Я… рада.

— Как и ты, Кристиан рассказал, что ты работала на него в течение пяти лет, и все это время он видел в тебе лишь ценного помощника. Пока не погиб твой муж. Кристиан был уверен, что и ты относишься к нему исключительно как к начальнику. До того момента…

— Так и было.

— А потом он, согласно своим словам, поступил ужасно. Кристиан боялся, что разрушил ваши отношения. Очевидно, того же опасалась и ты.

— Да.

Кристиан рассказал своей тете всю правду. Но два неожиданных события внесли свои изменения. Первое — ее беременность, а второе — информация, найденная в компьютере Кристиана. Теперь Колетта понимала, что, по крайней мере отчасти, его сдержанность после выходных была связана с нелегальным бизнесом.

Элизабет улыбалась.

— Я знаю Кристиана с самого детства, — сказала она. — И знаю его даже лучше, чем его отец. Кристиан может быть упрямым и поступать неразумно. Когда он пришел ко мне в ту ночь, я увидела влюбленного мужчину, который боится, что рискует слишком многим.

Глаза Колетты снова наполнились слезами.

— Как вы и сказали… Кристиан знал, что может не вернуться. Поэтому он все рассказал вам.

Элизабет вдруг крепко сжала руку Колетты:

— Нам нужно надеяться на его возвращение.

— Я хочу, чтобы Кристиан знал, как мы его любим, — прошептала Колетта.

— Он знает, — со всей уверенностью заявила Элизабет. — Я верю.

Колетте тоже придется поверить.

— А теперь, — сказала Элизабет, — предлагаю всем постараться заснуть.

Колетта допила молоко, ополоснула стакан и поставила его в раковину.

Вдвоем они с Элизабет поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, где они разошлись в разные стороны: Элизабет — в свою спальню в конце коридора, а Колетта — в комнату для гостей.

Впервые за время своего пребывания в доме Элизабет Колетта проспала четыре часа подряд. Когда она проснулась, солнце было уже высоко и проливало свой свет в комнату.

Спустя несколько секунд Колетта поняла, что же ее разбудило. Пронзительный звонок телефона. Со вспыхнувшей надеждой Колетта откинула одеяло и выбежала из комнаты. Она стояла наверху у лестницы и слушала, как Элизабет говорит по телефону. Поздоровавшись в трубку, она долгое время молчала.

— Слава богу! — радостно воскликнула Элизабет, но тут же испуганно ахнула.

Колетта спустилась вниз.

— Да-да, конечно, — говорила Элизабет. — О деньгах не волнуйся. Найди его, Эллиот, без Кристиана домой не возвращайся.

Значит, Кристиана не спасли. В подавленном состоянии Колетта села на ступеньку и закрыла лицо ладонями. Ее надежды почти разбились, она не понимала, как Элизабет еще держится.

Колетта вернулась в комнату и быстро натянула брюки и тонкий свитер. Душ она примет потом. Сейчас важнее узнать, что же Элизабет узнала от отца Кристиана.

Колетта нашла Элизабет в саду, с лейкой в руках.

— Я слышала, как звонил телефон, — сказала Колетта, выходя во двор.

Элизабет вскрикнула:

— Разве тебя не учили предупреждать о своем приближении, вместо того чтобы пугать людей до смерти?

Колетта замерла в удивлении. По щекам Элизабет текли слезы.

— Расскажите мне, — прошептала Колетта.

— Мы знаем, куда отправился Кристиан, — хриплым голосом ответила Элизабет. Она помолчала, собираясь с духом, и снова заговорила уже чистым голосом: — Сыщик, которого нанял Эллиот, выяснил, что Кристиан отправился в совершенно другой город. Точнее, в Деревню. В провинцию Шаньси.

— Но… зачем?

— Этого я не знаю.

Колетта нахмурилась:

— Эллиот нашел след Кристиана в этой деревне?

— Нет, — тяжело вздохнула Элизабет. — Пока нет. Сейчас он организует поиски. Надеюсь, он скоро найдет Кристиана.

Колетта тоже надеялась. Очень.

Проснувшись утром второго июня, Аликс вспомнила, что сегодня выходит замуж. Она почувствовала огромную радость, но к этой радости примешивался самый настоящий ужас. Ведь ей предстояло стоять перед глазами стольких гостей, хотя сейчас их было значительно меньше, чем планировалось изначально. Но, несмотря на все страхи, Аликс жаждала выйти замуж за Джордана. Она любила его и знала, что и он ее любит. Однако к браку Аликс относилась реалистично. Любовь не подразумевает отсутствие проблем и конфликтов. Разница заключается в другом. Если двое любят друг друга, как они с Джорданом, то могут разрешить эти конфликты и найти выход из проблем.

Пребывая в нервном возбуждении, Аликс не стала завтракать. В девять Тэмми Ли отвезла ее в дом бабушки Тернер, который кипел бурной деятельностью.

Ризи и Жаклин отменили приезд оркестра, который они заказали для приема в загородном клубе. Вместо этого с разрешения Аликс и Джордана они договорились с маленьким оркестром из пяти человек. Техники по звуку устанавливали оборудование.

Под тентом рядами выстроились складные стулья. Жаклин настояла на стульях из белого дерева с мягкими сиденьями, о цене которых Аликс не хотела даже думать. Привезли продукты. Из «Французского кафе» доставили традиционный свадебный торт, который Аликс испекла своими руками и сама украсила. В качестве сюрприза для Жаклин Аликс покрыла его глазурью из подслащенного сливочного сыра.

Сюзанна и Колетта занимались цветочным оформлением. Они наполняли большие корзины белыми розами, желтыми маргаритками и веточками папоротника. Маленькие букеты из тех же цветов прикреплялись в конце каждого ряда стульев, что производило эффект простоты, свежести и изящества.

Поймав взгляд Колетты, Аликс тут же поспешила к ней.

— Не могу поверить, что ты здесь, — пробормотала Аликс, обнимая Колетту обеими руками. С тех пор как пропал Кристиан, она и его тетя не спали ночами, и Аликс уже и не ждала, что Колетта придет.

— Я бы ни за что не пропустила твою свадьбу, — заверила Колетта, обнимая Аликс в ответ.

— А Кристиан? — прошептала Аликс.

Колетта покачала головой:

— Ничего нового.

Она выглядела усталой, но, видимо, все же нашла силы успокоиться.

— Я так рада, что ты пришла, — призналась Аликс. — Это многое для меня значит.

Колетта улыбнулась:

— О, Аликс, ты будешь такой красивой невестой.

— Представляешь, я выхожу замуж, — со счастливым видом хихикнула Аликс и направилась к дому, где ее ждали Жаклин и Ризи.

Члены семьи сновали туда-сюда. Кто-то принес большой кофейник, и теперь родственники Джордана заходили в дом выпить чашечку кофе. Кто-то упомянул, что бабушка Тернер решила немного отдохнуть. Аликс не хотела ей мешать.

— Пришел парикмахер, — сообщила Жаклин, подталкивая Аликс в дом.

Она взглянула на Жаклин с опаской.

— Не волнуйся, — должно быть, Жаклин прочитала опасения в ее глазах, — это не Дезирэ.

Когда-то давно Жаклин отвела Аликс к дорогому стилисту-парикмахеру по имени Дезирэ. Над созданным ею новым образом Аликс и Жаклин смеялись до сих пор.

— Дезирэ сказала, у меня не хватит денег, чтобы снова заставить ее работать с твоими волосами.

Аликс улыбнулась. А еще Дезирэ наверняка не хотела бы снова услышать мнение Аликс о проделанной работе.

— Но в конечном счете решать буду я.

Жаклин кивнула и отвела ее в ванную. За короткое время волосы Аликс вымыли, высушили, завили и сбрызнули лаком. Аликс посмотрела в зеркало и решила, что такая более зрелая версия себя ей нравится.

— А бабушка Тернер еще отдыхает? — спросила Аликс. Все утро по дому ходило бог знает сколько народу.

Но никто, видимо, не знал. Дверь в ее спальню была закрыта. Чуть раньше на этой неделе Аликс привезла свое свадебное платье, и бабушка настояла, чтобы оно висело в ее комнате.

Все еще в халате и тапочках Аликс подошла к двери бабушки. На стук никто не ответил. Если бабушка Тернер до сих пор спит, самая пора ее разбудить. Скоро придет фотограф, а Аликс хотела, чтобы бабушка была на фотографиях.

Постучавшись во второй раз, Аликс тихо открыла дверь. Бабушка Джордана сидела в кресле-качалке у кровати с раскрытой Библией на коленях. Ее плечи укрывала связанная Аликс шаль. Похоже, пожилая женщина читала Библию и заснула.

— Бабушка, — шепотом позвала Аликс, чтобы ее не напугать.

Сара Тернер не ответила.

Присев перед бабушкой на колени, Аликс коснулась ее руки и тяжело сглотнула, обнаружив, что та холодна, как лед.

Бабушка Тернер не спала.

Она умерла.

Умерла сегодня утром, читая Библию и укутавшись в шаль.

Аликс душили рыдания, и она опустила голову на колени бабушки, собираясь с силами. Когда Аликс снова обрела способность ровно дышать, она подняла голову, мягко коснулась щеки бабушки и поднялась на ноги.

Аликс вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Первой она встретила Жаклин.

— Пожалуйста, найди мне Джордана, — надломленно прошептала Аликс.

— Что случилось? — спросила Жаклин.

— Просто найди Джордана. Пожалуйста.

Жаклин начала говорить о том, что это плохая примета, если жених видит невесту до свадьбы, но выражение лица Аликс ее остановило.

— Я недавно его видела. Пойду поищу.

Жаклин ушла и спустя несколько минут привела Джордана. Увидев, что Аликс до сих пор в халате и тапочках, он нахмурился. Сам Джордан уже облачился в смокинг.

— Что-то не так?

Аликс кивнула и взяла его за руку. Они вместе вошли в спальню бабушки. Джордан тут же все понял.

— Думаю, она умерла пару часов назад, — сказала Аликс. Ее голос дрогнул, но, справившись с собой, Аликс заговорила хриплым шепотом: — Что нам делать?

Джордан присел на край бабушкиной кровати и опустил голову.

— Моя бабушка любила тебя, Аликс. Я не знаю, зачем Господь выбрал сегодняшнее утро, чтобы забрать ее, но так случилось. Все собрались здесь. Думаю, именно этого бабушка и ждала: увидеть нас счастливыми и собрать вокруг себя всю семью. Мы поженимся сегодня. Так хотела бабушка. Вся ее любовь здесь.

Джордан поднялся и обнял Аликс. Потом ненадолго прижался лбом к ее плечу.

— Я скажу родителям.

Джордан отправился на поиски своей семьи, а Аликс облачилась в свадебное платье. Она вышла на кухню и подозвала Жаклин и Тэмми Ли. Они нашли тихий уголок, и, пока Аликс рассказывала о сложившихся обстоятельствах, Тэмми Ли застегивала пуговицы у нее на спине.

В дом прибежали Ларри и Сьюзен Тернер. Джордан провел их в спальню бабушки, где через несколько минут к ним присоединилась и Аликс. Сьюзен разрыдалась.

Ларри опустился на кровать, и Джордан положил руку на его плечо.

— Что со свадьбой? — резко подняла голову Сьюзен. Мы не можем отменить ее в последнюю секунду. Мы и так уже отменяли ее…

— Мама, все хорошо. Мы с Аликс решили сыграть свадьбу.

Сьюзен громко всхлипнула и кивнула.

— Она покинула нас такой умиротворенной, — прошептал Ларри. Он посмотрел на свою мать, на раскрытую Библию, и легкая улыбка тронула его губы. — Я хотел бы уйти в точности, как она, когда настанет мой час.

— Ох, Ларри! — воскликнула Сьюзен. — Как ты можешь так говорить? По-моему, твоя мать могла бы умереть в другое время.

— Мы не выбираем, когда нам умереть, — напомнил Ларри. — Так решил Господь.

— Не важно, кто решил, в любом случае время неподходящее!

Ларри молча покачал головой.

— Ты готов провести церемонию? — спросил Джордан.

Ларри кивнул.

— Нельзя играть свадьбу, когда в доме лежит тело твоей матери! — Сьюзен достала из сумки салфетку и промокнула глаза.

— Я свяжусь с шерифом, — сказала Аликс. Она могла с уверенностью сказать, что семья Джордана сделала все возможное, чтобы справиться с шоком и горем. — Шериф пришлет своего человека.

Пока Аликс звонила в офис шерифа, семья Джордана — его старший брат Брет, дяди, тети и кузены — заходили в спальню проститься с бабушкой. Какая ирония. День, предназначенный для радости, станет днем скорби… а потом радости.

Машина шерифа подъехала к дому одновременно с музыкантами. Гости стали рассаживаться по местам.

Аликс встретила шерифа, на значке которого значилось имя Лайл Карсон, и отвела его в дом. Спальня была заполнена плачущими родственниками. Аликс могла только представить, как это выглядит: невеста в свадебном платье ведет шерифа к телу.

Шериф снял шляпу и задал Аликс несколько вопросов, поскольку она оказалась единственной, кто был способен на них ответить. Потом засвидетельствовать смерть пришел человек шерифа. Аликс ответила и на его вопросы.

Пока он осматривал тело, Аликс попросила всех покинуть спальню и присоединиться к другим гостям.

— Ларри, — обратилась она к будущему свекру, — вам с Джорданом и Бретом нужно идти под тент.

Брет прилетел из Калифорнии и был шафером Джордана.

— Предлагаю вам рассказать нашим гостям о случившемся. Возможно, вы объявите минуту молчания и произнесете молитву.

Ларри кивнул и направился к выходу.

Аликс взяла Сьюзен за руку и повела ее из комнаты, нашептывая слова утешения. К ним присоединилась Жаклин, и Аликс попросила ее помочь Сьюзен поправить макияж.

Остальные члены семьи медленно двинулись к тенту.

Смущенный фотограф с неуверенным видом бесцельно бродил вокруг дома.

— Делайте случайные фотографии гостей, — распорядилась Аликс. — Как можно больше, но чтобы в кадр не попадали полицейские машины.

Фотограф кивнул.

К Аликс подошла Колетта.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Спасибо, но вроде бы ничего не нужно.

Музыканты заиграли свадебный марш, и Колетта поспешно обняла Аликс.

— Иди, — сказала Колетта, тепло улыбнувшись, — ты выходишь замуж.

— Гости уже знают, — прошептал Ризи, встретив Аликс у тента. — Отец Джордана произнес прекрасную речь.

Ризи предложил Аликс свою руку, готовясь вести ее к алтарю. Улыбка выдавала его гордость.

— Должен сказать, Аликс Таунсенд, ты — это действительно нечто. Не знаю, кто бы мог справиться с сегодняшней ситуацией лучше.

Она неуверенно улыбнулась. Играла музыка, и, высоко подняв голову, Аликс направилась к своему жениху.

По одну сторону прохода сидели все, кого она так любила. Лидия, Брэд и Коди, который подпрыгивал в нетерпении, а увидев ее, восторженно замахал рукой. Во втором ряду сидели Кэрол, Дуг и Камерон. Впервые Аликс видела подругу в платье для беременных. Элиза и Маверик, Бетани и Энни, Сюзанна, Джо, Крисси и Колетта — все собрались здесь. Аликс увидела и нескольких работников «Французского кафе».

Аликс не могла поверить: неужели за последние несколько лет у нее появилось так много друзей? А ведь все началось в день, когда она пришла на Цветочную улицу и записалась на курсы вязания. Кто бы мог подумать, что такое простое решение навсегда изменит ее жизнь?

Аликс встала подле Джордана и после обмена клятвами увидела в глазах мужа бездонную любовь. И эта любовь была отражением ее собственной. Как только церемония окончилась, Джордан поцеловал Аликс. Ларри объявил их мистером и миссис Джордан Тернер, и гости разразились аплодисментами.

Несмотря на печаль сегодняшнего утра, все прилагали усилия, чтобы не омрачить праздник. Ели, наслаждались музыкой, разговорами с семьей и друзьями. Около семи вечера Аликс и Джордан на два дня улетали в Викторию, в провинцию Британская Колумбия.

— Ты уверен, что нам нужно ехать? — спросила Аликс после того, как они разрезали торт.

— Да, — настаивал Джордан. — Мы с папой решили хоронить бабушку во вторник, на следующий день после нашего приезда.

— Хорошо. — Ни при каких обстоятельствах Аликс не согласилась бы пропустить похороны.

После свадьбы Аликс и Джордана измученная Колетта вернулась в дом Элизабет. В тот вечер они тихо поужинали салатом из креветок. Говорили мало. С каждым днем надежда угасала. Стрелки часов едва перевалили за девять, когда Колетта извинилась и поднялась в спальню.

К своему удивлению, она заснула почти сразу, а около десяти ее вдруг разбудила Элизабет.

— Колетта! — взволнованно воскликнула она, входя в спальню и включая свет. — Кристиана нашли! Он жив!

Колетта мгновенно села в кровати и заморгала от шока и яркого света.

— Он на связи по телефону, — сказала Элизабет.

— Что, сейчас?! — закричала Колетта, думая, что происходящее, должно быть, часть какого-то чудесного сна.

— Да, да! Он хочет поговорить с тобой!

— О, слава богу, слава богу!

Откинув одеяло, Колетта выбралась из постели и побежала вниз по лестнице так быстро, что ее босые ступни скользили на ковре, покрывающем ступени. Затаив дыхание, она схватила трубку.

— Кристиан? Кристиан!

— Колетта?

Связь была настолько плохой, словно Кристиан звонил с Луны. В трубке отдавалось эхо, а голос Кристиана звучал искаженно и отдаленно.

— Да, да, это я! Ты в порядке? Где ты? — Колетта вытирала слезы облегчения и радости.

— Все хорошо, — ответил Кристиан, — жду не дождусь, когда буду дома. Я прилетаю завтра вечером. Встретишь меня? Мне столько нужно тебе сказать.

— Да, да, я приеду в аэропорт. Во сколько?

Пока Колетта судорожно искала ручку и бумагу, Кристиан назвал имя авиакомпании и номер рейса. Все записав, Колетта прочитала записанное вслух.

— Я приеду, Кристиан. Увидимся завтра… — Колетта была так взволнована, что уже сомневалась, сможет ли теперь заснуть.

— Колетта, послушай, — быстро заговорил Кристиан. — Понимаю, это как гром среди ясного неба, но мне необходимо сказать тебе нечто важное. Я не занимаюсь контрабандой. Я не мог сказать тебе раньше, иммиграционная служба отправила меня в Китай. Мы сотрудничали с китайским правительством. Я должен был войти в контакт с контрабандистами. Достать улики.

— Кристиан, расскажешь об этом потом. Самое главное, что ты жив и…

— Я не хочу, чтобы ты еще хотя бы секунду думала обо мне как о преступнике! Колетта, я…

На линии послышался шум, и Колетте хотелось взвыть от разочарования.

— Повтори, — взмолилась она, когда связь наладилась. — Было не слышно.

— Мне нужно идти. Я люблю тебя, Колетта. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя! — закричала Колетта. Связь окончательно оборвалась, но Колета продолжала держать трубку возле уха, впитывая последние слова Кристиана. Он любит ее.

Спустя несколько минут Колетта все же неохотно положила трубку и, повернувшись, увидела Элизабет наверху лестницы.

— Кристиан летит домой! — закричала она. — Он жив!

И это было самым главным. Кристиана наконец-то нашли, более того, скоро он полетит домой.

— Кристиан сказал, что он работал на иммиграционную службу…

— Я уже знаю, — перебила Элизабет.

— Ваши источники…

— Я ничего от них не добилась, — пробормотала Элизабет и покачала головой, мол, если правительство не доверяет мне свои тайны, то дела обстоят печально.

— Он жив, — повторила Колетта в ответ на слова Элизабет. — Он жив.

— Надеюсь, Кристиан понимает, через какой ад заставил нас пройти, — резко заметила Элизабет.

— Что ж, едва ли это его вина, — пробормотала Колетта. Потом улыбнулась и, будучи больше не в силах держать в себе слова Кристиана, закричала: — Он любит меня!

Элизабет раздраженно вздохнула:

— Я ведь тебе уже говорила.

— Да, но теперь Кристиан сказал мне это сам. Существенная разница.

Элизабет кивнула, и ее лицо медленно озарила улыбка. Выглядела она более чем довольной собой.

— В конце концов, международная интрига принесла свои плоды? — Элизабет подняла брови. — Подобный опыт заставит человека ценит то — или, лучше сказать, тех, — кто ждет его дома.

Через двадцать часов Колетта и Элизабет уже были в аэропорту Си-Тэк, ожидая, когда Кристиан и его отец пройдут таможенный контроль. Их самолет приземлился вовремя и, согласно мониторам, без проблем. Колетта точно знала, ведь она смотрела на экран каждую минуту.

Колетта ходила взад-вперед. Элизабет беспокойно ерзала на сиденье.

— Что можно так долго делать? — жаловалась она. — Я же пожилая женщина, а эти сиденья — настоящая пытка.

— Вы сказали, Кристиан прилетел со своим отцом, — напомнила Колетта. А ведь Эллиот и Кристиан долгие годы были в напряженных отношениях.

— Полагаю, — раздраженно ответила Элизабет. — Откуда мне знать? Я лишь полагаю, что они полетят домой одним рейсом. А если и так, они вовсе не обязательно станут разговаривать, потому что оба — упрямые болваны.

Колетта могла лишь молиться, чтобы недавние несчастья обрушили стену между отцом и сыном. Она мало знала об их отношениях, но понимала: разрыв тяготит обоих.

Понемногу… стали выходить люди. Наконец, двери открыли Эллиот Демпси и его сын, усталый, похудевший, с многодневной щетиной.

Кристиан сразу же стал искать взглядом Колетту. Она поспешила ему навстречу, и любимый мужчина широко улыбнулся, протянув к ней руки.

Колетта тут же бросилась в его объятия. Целую вечность они просто прижимались друг к другу. А потом Кристиан взял в руки лицо Колетты и поцеловал ее. Почти тут же Колетта заплакала. Чувство облегчения затмевало даже радость. Кристиан целовал ее щеки, собирая слезы, царапая щетиной кожу.

— Привет, тетя Элизабет, — поздоровался Кристиан, глядя через плечо Колетты.

— Я тоже рада видеть вас, молодой человек, — в своей обычной манере ответила Элизабет. — Надеюсь, вы понимаете, что вся эта чепуха стоила мне десяти лет жизни. Я слишком стара, чтобы так волноваться.

— Прости, тетя Бетти.

— Мое имя Элизабет, и ты прекрасно это знаешь.

Продолжая обнимать Кристиана за талию одной рукой, Колетта повернулась к Элизабет, ее глаза метали молнии, но были полны слез.

Кристиан отпустил Колетту и крепко сжал свою тетю в объятиях, приподнимая ее над землей.

— Поставь меня сейчас же, — возмутилась Элизабет.

— Да, тетя Бетти.

— Прекрати меня так называть!

— Да, мэм. Могу я сделать что-нибудь еще?

Элизабет посмотрела на Колетту, а потом снова на своего племянника:

— Вообще-то да. Женись на этой женщине. — Элизабет встретилась с Колеттой взглядом. — И лучше тебе сделать это поскорее.

— Элизабет, — с укором произнесла Колетта, чувствуя, как запылали щеки.

— Приму к сведению, — заверил Кристиан, глядя на Колетту с улыбкой.

Эллиот подтащил небольшую дорожную сумку. Пока остальные разговаривали, Колетта внимательно изучала его. Значит, вот он, отец Кристиана. Несмотря на измятую одежду и небритое лицо, Эллиот держался с достоинством, что Колетту очень впечатлило.

Каким-то образом новость о возвращении Кристиана просочилась в прессу, и, выйдя к главному терминалу, они оказались под обстрелом камер репортеров. Свет десяток вспышек ослепил Колетту, и она закрыла лицо руками. На Кристиана один за другим сыпались вопросы. Он ответил на несколько из них и решительно повел Колетту, тетю и отца к ожидавшей их машине. Элизабет и Эллиот забрались в длинный лимузин. Колетта и Кристиан сели напротив них. Пока Элизабет и Эллиот тихо говорили, Кристиан прошептал Колетте на ухо:

— Поехали ко мне домой. — Он сжал ее руку. — Ты нужна мне.

Колетта кивнула. Он тоже был нужен ей.

Лимузин остановился у дома Элизабет, и Колетта побежала собирать свои вещи. Когда Колетта снова вернулась к машине, Элизабет смотрела на нее с неодобрением.

— Убедись, что на твоем пальце уже есть кольцо, прежде чем дать ему то, чего он хочет, — громко сказала она, так, чтобы Кристиан услышал.

— Да, тетя Бетти, — поддразнила Колетта, но, видя, как пожилая женщина нахмурилась, крепко обняла ее.

За время короткой дороги от Элизабет до дома Эллиота стало ясно, что отношения между отцом и сыном заметно улучшились. В их разговорах чувствовались тепло и близость, они часто смеялись. Кристиан проводил отца до двери. Колетта видела, как мужчины обменялись рукопожатиями, а потом обнялись.

К машине Кристиан вернулся задумчивым.

— Колетта, я не знал, выживу ли. И думал лишь о том, как вернуться к тебе. — Кристиан взял ее за руку и сплел их пальцы. — Изначально моя поездка не предполагала какой-либо опасности. Правительство и раньше использовало бизнесменов в подобных делах. От меня всего лишь требовалось встретиться с контрабандистами, притвориться, что я хочу с ними работать. Ловушка, иными словами. А потом двое контрабандистов похитили меня в Пекине и отвезли в маленькую деревушку в провинции Шаньси. До сих пор не знаю, как они выяснили, что я — подсадная утка, но каким-то образом меня раскусили… — Кристиан содрогнулся.

— Остальное расскажешь потом, — прервала его Колетта. — Самое главное, что ты здесь.

Они подъехали к дому и вошли внутрь. Кристиан закрыл дверь, заключил Колетту в объятия и целовал так долго, что она готова была потерять сознание от желания. Кристиан прижал Колетту к себе, положив подбородок на ее голову.

— Я очень устал. Мне кажется, я просплю целый месяц.

— Знаю, — кивнула Колетта. — Иди поспи.

Кристиан заглянул в ее глаза:

— Пойдем со мной.

Соблазн был сильным и затягивал, словно водоворот. Но Колетта медленно и с сожалением покачала головой.

— Сначала мы должны поговорить.

Кристиан не скрывал своего разочарования.

— Поспи, — мягко сказала Колетта. — А когда проснешься, я буду здесь.

Кристиан хотел было возразить, но вместо этого пробормотал: «Спокойной ночи» — и ушел в комнату в конце коридора. Через час Колетта заглянула к нему. Кристиан спал мертвым сном, раскинувшись на кровати, так и не сняв одежду.

Колетта открыла окно, чтобы мягкий июньский ветерок рассеял затхлость дома, простоявшего закрытым почти месяц. В холодильнике она нашла банку консервированного супа и разогрела его себе на обед. Потом позвонила Элизабет, чтобы та не сомневалась в ее моральных устоях.

— Скажи, что он обязан на тебе жениться, — настаивала Элизабет.

Колетта ничего подобного делать не собиралась.

Она легла спать в свободной комнате и проснулась на следующее утро, около семи, услышав, как Кристиан шумит на кухне. Одевшись, она присоединилась к нему.

— Доброе утро, — весело поздоровалась Колетта.

Она была рада видеть Кристиана отдохнувшим. Его волосы были мокрыми, он побрился и надел домашние черные штаны с сине-зеленым свитером, который подчеркивал его голубые глаза.

— Должно быть, ты умираешь с голоду, — предположила Колетта.

— Да, — согласился Кристиан, — но прежде — только вот кофе попью — я хотел бы поговорить.

Колетта не ожидала, что время разговора наступит так скоро, и была не готова.

— Давай присядем, — предложила она.

Кристиан сварил кофе и поставил на стол кружку. Колетта положила в свою кружку чайный пакетик и подогрела воду в микроволновке.

— Я люблю тебя, Колетта, — сказал Кристиан, когда она села напротив него.

Ее губы задрожали.

— Я тоже тебя люблю.

— Прежде чем я улетел в Китай, между нами много чего произошло. — Кристиан взял руку Колетты в свои ладони.

— Что за люди были у тебя в ту ночь?

Ей не потребовалось разъяснять вопрос.

— Накануне вылета в Китай, — ответил Кристиан, — я встречался с группой правительственных агентов.

— Те люди работали на правительство? — Колетта вспомнила двух мужчин-азиатов, которых приняла за контрабандистов. А оказывается, они работали на иммиграционную службу.

— Незадолго до Рождества мне предложили участвовать в незаконной операции. Эти люди работали по уже наработанной схеме и хотели включить в нее меня. Они решили, что я смогу предоставить им некое прикрытие с помощью моего бизнеса. Я обратился в иммиграционную службу, где меня попросили согласиться. По крайней мере, притвориться, что теперь я заодно с контрабандистами.

Колетта крепко сжала руку Кристиана.

— Ты так сильно рисковал, — сказала она, почти плача.

Кристиан поморщился:

— Я узнал, что они торгуют людьми. У меня не было выбора. Однако я не мог сказать кому-либо правду. И тебе тоже. Ради безопасности всех нас я должен был хранить все в тайне.

— Как же ты выбрался? Ты сбежал?

— Я не мог. Они следили за мной днем и ночью. Две недели я провел в какой-то наспех построенной хибаре. Боже, какая же дыра! Я даже слышал, как они спорили, как лучше меня прикончить.

Колетта пришла в ужас от одной мысли. Они больше никогда не увидели бы Кристиана, не услышали о нем и не узнали, что с ним случилось.

— Думаю, они не убили меня сразу потому, — продолжал Кристиан, — что в деловом мире меня многие знают. Они опасались последствий. И все же… я мог больше никогда тебя не увидеть. Я уже готовился к смерти, потеряв всякую надежду, но меня спасли американские военные и полиция Китая.

Колетта смотрела на Кристиана в растерянности. Она пролистывала газеты в поисках какой-либо информации о Китае, но ни разу не наткнулась на упоминание о секретной операции.

— В газетах ничего про это не писали.

— И не напишут. Правительство не хочет поднимать шум.

— Оно и понятно, — пробормотала Колетта.

Кристиан кивнул.

— А что насчет моего анонимного письма?

— Должен сказать, оно вызвало немалый интерес, — улыбнулся Кристиан. — В любом случае оно сработало мне на руку, убив все подозрения, которые могли иметься у контрабандистов. По крайней мере, в Северной Америке. — Теперь Кристиан смотрел на Колетту серьезно, от улыбки не осталось и следа. — Я не хотел обманывать тебя, Колетта, но у меня не было выбора.

Колетте тоже не хотелось обманывать Кристиана, но, как и он, она не видела другого выхода. Она должна была хранить тайну о ребенке.

Они перешли в гостиную, и Кристиан устроился на диване, ожидая, что Колетта сядет рядом с ним. Но она опустилась в кресло напротив.

— Что-то не так? — спросил Кристиан.

Колетта покачала головой, и он нахмурился:

— Тогда почему ты села в кресло, а не рядом?

— Потому, что я должна сказать нечто важное и не знаю, как ты отреагируешь.

— Хорошо, — ответил Кристиан после короткого молчания. — Тогда тебе лучше сказать прямо сейчас.

Колетта обхватила себя руками, пытаясь подобрать правильные слова. И в конце концов просто сказала правду без каких-либо объяснений или красивых слов:

— Я беременна.

С лица Кристиана сошла вся краска. Спустя мучительно долгую минуту он спросил:

— Ребенок от Стива?

Колетта снова покачала головой, потом посмотрела Кристиану в глаза:

— Это твой ребенок.

Кристиан побледнел еще больше.

— Я… спрашивал, — напомнил он. — После той ночи я приходил к тебе и спрашивал, не беременна ли ты, помнишь?

— Да. Я солгала. Ведь я думала, что нашла улики против тебя, а значит, не могла тебе доверять и думала лишь о том, как скрыться.

Кристиан наклонился вперед и провел рукой по волосам.

— Это так многое объясняет. — Глядя ей в глаза, Кристиан снова произнес: — Я люблю тебя, Колетта. Я хочу нашего ребенка и понимаю, почему ты молчала, но, пожалуйста, скажи, что сейчас ты мне веришь.

— Я верю.

— Как мне доказать, что я стану хорошим мужем и отцом? Скажи как, и я докажу.

Колетта невольно улыбнулась, ведь она даже не надеялась, что Кристиан будет хотеть рождения их ребенка. Лишь в последний месяц она поверила в возможность их отношений.

— Ты уволилась не только потому, что нашла тот файл у меня в компьютере, ведь так?

Не доверяя своему голосу, Колетта кивнула.

— Ребенок тоже сыграл роль в принятии решения.

Она снова кивнула.

— Затем ты продала дом и переехала. Чтобы я тебя не нашел?

— Да, но ты все же меня выследил, — заметила Колетта. — А с твоими связями это было не так уж и сложно. — Она пожала плечами. — Я хотела начать все с чистого листа, хотела новой жизни для себя и для ребенка.

— Ребенок… Это из-за него ты пришла в ночь накануне моего вылета в Китай?

— Да, а еще потому, что я влюбилась в тебя, — улыбнулась Колетта. — И поэтому твоя тетя так хотела нас свести. Но к тому времени я уже решила рассказать тебе о ребенке.

— Тетя Элизабет знает?

— Знают три человека: моя подруга Аликс, тетя Элизабет и теперь ты. Я призналась во всем твоей тете в нашу первую встречу. — Она не собиралась, но Элизабет обладала огромной силой убеждения… — Все эти месяцы я хранила секрет ото всех. Даже мои родители не знают. А потом я встретила твою тетю… и она все поняла.

— Добрая тетушка Бетти. — На этот раз улыбался Кристиан. — Вот почему она заявила, что я должен на тебе жениться. — Кристиан вздрогнул и выпрямил спину. — Не важно, беременна ты или нет, я и так хочу на тебе жениться. Ребенок — наш ребенок — стал дополнительным бонусом. — Он внимательно посмотрел на Колетту. — Ты на шестом месяце?

— На пятом с половиной. Срок наступит двадцать первого сентября.

— Я думал… что ты набрала несколько фунтов, но никогда бы не догадался… Я…

Колетта села рядом с Кристианом и положила его руку себе на живот. Ребенок тут же толкнулся. Увидев изумление на лице Кристиана, Колетта хихикнула. А потом он улыбнулся с такой нескрываемой любовью, гордостью и радостью в глазах, что Колетта чуть не расплакалась.

Обнимая Колетту, Кристиан целовал ее снова и снова, остановившись лишь затем, чтобы попросить ее руки.

— Да, — ответила Колетта, целуя Кристиана в ответ.

— Скоро? — спросил он.

— Скоро, — пообещала Колетта.

Мы с Брэдом поговорили с Маргарет, и я надеялась, она изменит свое отношение к Дэнни Честерфилду. Моя племянница сделала перед матерью такое трогательное заявление, что я была уверена: Маргарет не сможет проигнорировать ее чувства.

Джулия поразила меня своей проницательностью, а сказанные ею слова несли мудрость, удивительную для молодой девушки. Джулия сказала, что не сможет излечиться, пока ее мать не отпустит свою ненависть. Она не сможет двигаться по жизни дальше, пока Маргарет не сделает того же.

К сожалению, я не заметила в сестре ожидаемой перемены. Однако меня это не слишком удивило, ведь Маргарет необычайно вспыльчива. Мне сложно угадать ее эмоции, за исключением негативных. Вот насчет их никаких сомнений нет. Хорошим примером может послужить день открытия моего магазина. Маргарет вошла внутрь и объявила, что «Путеводная нить» обязательно разорится. После такого радостного заявления она тут же ушла.

Я никогда не забуду ее мрачное предсказание (которое конечно же не сбылось). А еще я очень ярко помню день, когда я поняла, как сильно сестра меня любит. Через несколько дней после открытия магазина я испугалась, что у меня снова появилась опухоль. «Испугалась» — слишком мягкое слово, чтобы описать мои чувства. Я была в панике.

Я лежала в больнице. Маргарет ненавидит больницы, но она пришла и притащила с собой Брэда. В своей беспомощности и отчаянии я порвала с Брэдом, но Маргарет не поверила, что я и в самом деле больше не хочу его видеть. Поэтому она взяла инициативу в свои руки. Я никогда не забуду ее чистое проявление любви.

Если говорить о переломном моменте в наших отношениях, то тогда-то он и настал. Когда я узнала, что излечилась от рака, Маргарет рыдала вместе со мной. В какой-то степени она испытала большее облегчение, нежели я. Видите ли, я уже приняла решение. В случае третьей раковой опухоли я бы отказалась от лечения.

Теперь это все кажется такой мелодрамой. К счастью, лечение мне и не потребовалось. На самом деле я не была уверена, что смогу его пройти. Однако отказ означал верную гибель. Что бы я ни говорила, часть меня, даже в самые тяжелые периоды химиотерапии, всегда хотела жить. И если рак настигнет меня снова, то насчет решения я сомневаться не стану.

Во вторник я приехала в магазин рано, чтобы оплатить счета и разобраться с документацией.

За последнее время случилось многое. Во-первых, свадьба Джордана и Аликс. Аликс была такой красивой и счастливой. Но прямо перед церемонией пастор Тернер, отец Джордана, объявил, что утром умерла его мать. Он сказал, здесь вокруг нее собралась вся семья, и пожилая женщина была готова к смерти. Молитвы пастора Тернера трогали сердце, и трагедия превратилась в праздник. Аликс и Джордан обменялись клятвами, отдав дань уважения женщине, которую так любили.

Колетта после свадьбы таинственным образом исчезла, но я видела в газетах статьи о возвращении Кристиана Демпси и подозревала, что они вместе. Я видела фотографию, сделанную во время короткого общения с репортерами в аэропорту. Колетта стояла рядом с Кристианом и не сводила с него глаз. Похоже, нам предстоит еще одна свадьба.

Мама прекрасно устроилась в новой лечебнице. Я не могла нарадоваться ее переменам. Спустя две недели после того, как маме предоставили индивидуальный уход, ее состояние заметно улучшилось. Она стала участвовать в проводимых лечебницей мероприятиях и есть вместе с другими пациентами.

В десять часов открылась дверь, и в магазин вошла Маргарет. Она подошла к столу, где я просматривала бумаги за чашкой чая, и хлопнула передо мной газетой.

— Ты это видела? — спросила она.

— Ох… — Я мельком глянула на заголовки. — Я просматривала первую полосу. А что?

— Посмотри внимательно. — Маргарет протянула мне газету и стала ждать, скрестив руки на груди.

Обычные местные новости. Взломы, несчастные случаи, деятельность полиции. Я не понимала, что привлекло внимание Маргарет, и пожала плечами.

Она закатила глаза и показала на маленькую статейку внизу страницы.

Через две строки я увидела имя Дэнни Честерфилда.

— Его поймали, — произнесла я.

— Похоже на то. — Маргарет даже не пыталась скрыть свое ликование. — Он снова пытался угнать машину, но на этот раз мимо проезжал полицейский патруль. Наш Дэнни вытолкнул водителя из машины и бросился наутек. Полицейские его преследовали.

— Он пытался сбежать? — спросила я.

— И подверг риску нескольких случайных прохожих, — ответила Маргарет. — Но к счастью, никто, включая водителя, не пострадал.

— А Дэнни? Он ведь не смог уйти?

— Нет, — Маргарет не могла сдерживать свою радость, — и пострадавшим оказался не кто иной, как сам мистер Дэнни Честерфилд.

Я вернулась к статье. Честерфилд пытался избежать лобового столкновения с другой полицейской машиной, но потерял контроль над управлением и дважды перевернулся.

— Теперь-то улик против него точно хватит, — провозгласила Маргарет. — И алиби у него нет.

Я кивнула и продолжила чтение.

— А еще тут сказано, что он находится в госпитале.

— Хорошо. Надеюсь, он мучается от боли.

— Маргарет!

— Ты хочешь, чтобы я лгала?

— Нет, но капелька сострадания не помешает.

— Сострадания? — переспросила Маргарет. — Он получит от меня столько же сострадания, сколько моя дочь получила от него.

Я сложила газету и протянула ее сестре. Мне хотелось верить, что Маргарет слушала Джулию, но, очевидно, это не так.

— Не смотри так на меня, — пробормотала Маргарет.

— Как?

— Словно ты во мне разочарована.

— О, Маргарет, — вздохнула я, чувствуя усталость от этого разговора. — Ты меня не разочаровала. Я тоже, знаешь ли, не питаю любви к Дэнни Честерфилду. Он причинил боль Джулии, его действия отразились на всей нашей семье. Даже мама чувствовала, что что-то не так.

— В статье говорится, что у него серьезные травмы, но он находится в стабильном состоянии.

Я прочла об этом.

— Дэнни выживет, — пробормотала я.

— Лучше пусть выживет, тюрьма по нему плачет.

С этим мне пришлось согласиться. Новость о скором аресте Дэнни нисколько меня не волновала.

— А знаешь, что ответила Джулия, когда я ей обо всем рассказала? — спросила Маргарет и тут же продолжила: — Она сказала, что не мы должны были совершить расправу над Дэнни Честерфилдом. Он заплатит за свои преступления. В нашем суде или высшем…

И снова я почувствовала, что Маргарет могла бы многому поучиться у своей дочери.

За весь день мы больше ни разу не подняли тему о Дэнни Честерфилде. Маргарет отперла дверь, включила весь свет и погладила Уискерса, который занял свое привычное место в витрине.

Вскоре пришла первая покупательница. Я не успела закончить работу с бумагами, и за прилавок встала Маргарет.

Даже в хорошем настроении сестра не любит много говорить, но в тот день она вела себя как-то особенно тихо. У нее на душе было тяжело после нашего утреннего разговора. Да и у меня тоже, честно говоря.

Джон Ф. Кеннеди сказал: мы можем простить своих врагов, но мы должны помнить их имена. Я не скоро забуду Дэнни Честерфилда, но простила его до самого конца. Не хочу, чтобы это выглядело слишком пафосно. К тому же мне гораздо легче было его простить, чем моей сестре. Джулия мне племянница, а не дочь. Причинив боль Джулии, Дэнни заставил Маргарет и Мэтта пройти через ад.

Ближе к вечеру Маргарет пришла ко мне. Я сидела в кабинете и заполняла заказы.

— Ты можешь после работы пойти со мной? — спросила она.

Я решила, что она имеет в виду навестить маму.

— Конечно.

Маргарет улыбнулась, но как-то слабо.

— Спасибо.

Я чуть не переспросила: «За что?» Маргарет благодарит меня? Вот это да.

— Ты хочешь навестить маму, да? — уточнила я, уже потеряв уверенность.

Маргарет покачала головой:

— Нет, вообще-то я хотела сходить в больницу.

Иногда я медленно соображаю, но в жизни не вспомнила бы, кто же из наших знакомых работает в больнице. Должно быть, моя растерянность отразилась на лице, потому что Маргарет подошла к столу, взяла газету и помахала у меня перед глазами.

— Ты хочешь навестить Дэнни Честерфилда? — спросила я в таком удивлении, что едва выговаривала слова.

— Ты ведь не передумаешь идти со мной?

Сначала мне хотелось сделать именно это. У меня не было никакого желания видеть Дэнни Честерфилда. Думаю, он тоже не хотел бы встретить меня и Маргарет.

— И что это даст? — спросила я.

— Ты идешь или нет? — спросила Маргарет. — Просто скажи «да», «нет», и будет достаточно.

— Ох…

— Отлично, как раз в твоем духе, — фыркнула Маргарет, быстро зашагав к выходу, словно не желая меня больше видеть.

Пару минут спустя я последовала за Маргарет.

— Я иду. — Я попыталась придать голосу нейтральный тон.

— Не надо делать мне одолжение.

— Я и не делаю, — возразила я, отлично понимая, что так оно и выглядит.

Пока Маргарет помогала покупательнице, я позвонила Брэду предупредить, что приду домой позже, чем обычно, и по какой причине.

— Вы идете куда? — переспросил Брэд, когда я рассказала о просьбе Маргарет. — Ты действительно считаешь это мудрым решением?

— Что именно? Идею навестить Дэнни Честерфилда или пойти вместе с Маргарет?

— И то и другое!

— Не знаю, — честно ответила я.

На секунду мне показалось, что Брэд станет меня отговаривать, но ошиблась. И была ему благодарна. Не знаю, как бы я поступила, скажи он мне, что я не должна туда идти.

Мы с Маргарет закрыли магазин и решили оставить мою машину на стоянке. Ехать на двух машинах, особенно в час пик, не имело смысла.

Прежде всего мы обратились в справочный стол госпиталя Харборвью, куда, согласно газете, отвезли Честерфилда. Женщина за компьютером проверила информацию.

— Дэниел Честерфилд, поступил два дня назад, доставлен в госпиталь на машине скорой помощи, этим утром его перевели в муниципальное учреждение.

Маргарет кивнула.

Я ничего не поняла.

— То есть он сейчас в тюрьме?

Очевидно, травмы были не так уж серьезны.

— Сейчас он находится в тюремной больнице в Кинг-Каунти.

— О…

— Спасибо, — ответила Маргарет, и мы поспешили на улицу.

— Ну вот и все, — обрадовалась я, не понимая, зачем вообще Маргарет хотела навестить этого преступника.

— Мы едем в тюрьму Кинг-Каунти, — заявила Маргарет, когда мы сели в машину.

Вообще-то я надеялась, что она оставит эту затею.

— Нам не разрешат с ним встретиться, — настаивала я. — И зачем мы это делаем?

Сестра не ответила. Она выполняла свою миссию, не собираясь сообщать мне о своих планах. И такие мелочи, как железная решетка или вооруженная охрана, не могли ее остановить.

Найти место для парковки и попасть внутрь здания было задачкой не для слабонервных. Меня удивило количество процедур, которые пришлось пройти, лишь чтобы добиться простого разговора с инспектором.

Когда нас отвели к дежурному смены, Маргарет сразу перешла к делу:

— Могу я видеть Дэнни Честерфилда?

На Маргарет посмотрели так, словно она попросила аудиенции у папы римского.

— Нет, — не стал распинаться инспектор и продолжил с оттенком сарказма: — Часы посещения давно закончились. Надеюсь, вы, леди, понимаете, что находитесь в исправительном учреждении. Также известном под названием тюрьма. Мистер Честерфилд обвиняется в особо тяжком преступлении.

— Рада это слышать. — Маргарет не испытывала к Дэнни ни капли жалости. — Но не могли бы вы кое-что передать ему от меня?

— Леди, послушайте, уверен, вами движут добрые намерения, но…

— Вообще-то я не испытываю к Честерфилду никаких добрых чувств, знаете ли. Я рада, что он сидит за решеткой, но не хочу, чтобы злость на этого человека и дальше изводила меня.

Маргарет вынула из своей большой сумки сверток и буквально пихнула его инспектору.

— Что это? — спросил он с подозрением.

— Шаль, — ответила Маргарет. — Я связала ее сама. Передайте ее Дэнни и скажите… — Ее душили рыдания. — Скажите мистеру Честерфилду, что я изо всех сил пытаюсь простить ему страдания, причиненные моей дочери. Я молюсь за него и молюсь за себя, потому что это не так-то просто.

Так вот в чем дело. Вот зачем Маргарет хотела видеть Дэнни Честерфилда. Отдать ему шаль. Я сморгнула слезы, тронутая тем, как далеко зашла моя сестра. Она все же приняла к сердцу слова Джулии, хотя для нее это было непросто.

Я приобняла Маргарет одной рукой.

Отношение инспектора тут же изменилось.

— Вы не знаете, да?

Маргарет поспешно вытерла слезы, словно показывать свои чувства являлось преступлением, и молча помотала головой.

— Дэнни Честерфилд угодил в аварию, — сказал инспектор.

— Об этом писали в газетах, — ответила я за Маргарет.

— Но в них не писали, что нижняя часть его тела полностью парализована.

Маргарет застыла и подняла взгляд на инспектора.

— Он перенес травму спинного мозга. Всю оставшуюся жизнь Дэнни Честерфилд проведет в инвалидном кресле.

Вскоре мы покинули тюрьму Кинг-Каунти. Маргарет шла к машине, глубоко погруженная в свои мысли.

— Я никогда бы такого ему не пожелала, — заключила она.

— Конечно нет.

До недавнего времени я бы сочла слова Маргарет ложью. Теперь я ей верила.

Похороны бабушки Тернер прошли по-настоящему красиво, думала Аликс. Раньше она никогда не бывала на похоронах и не знала, чего ожидать. Когда от передоза наркотиков умер брат Аликс, никто, кроме нее, не оплакивал его гибель. Некому было оплатить похороны, поэтому все расходы взяло на себя государство. Брата Аликс кремировали, а пепел похоронили в общей могиле без надписи. Аликс знала лишь название кладбища, где покоился прах Тома.

Аликс думала, что на похоронах Сары Тернер будет много слез и печали. Присутствующие и правда плакали, но общая атмосфера была какой-то светлой. Они славили хорошую и всеми любимую женщину.

Бабушка Тернер договорилась об организации своих похорон задолго до смерти, тем самым освободив детей от этих хлопот. Она распорядилась о том, какие песни петь и какие стихи Священного Писания читать. Сара не говорила лишь, в какой одежде ее хоронить, и этот вопрос согласовывали две ее невестки.

Аликс и Джордан прилетели из Канады вечером накануне похорон. В глубине души Аликс знала, что бабушка Джордана была готова к смерти, к вознесению на Небеса. Однако, когда они с Джорданом рука об руку приблизились к гробу, Аликс неожиданно захлестнули эмоции. Гроб окружало множество цветов. Аликс посмотрела на женщину, которую успела полюбить, и сморгнула выступившие слезы. Семья Джордана решила похоронить бабушку в красивом голубом платье, с шалью Аликс, обернутой вокруг плеч.

Аликс была тронута.

Рядом с ней встала Сьюзен Тернер.

— Спасибо, — прошептала Аликс, не в силах говорить.

Сьюзен тут же поняла, за что Аликс ее благодарит.

— Сара любила эту шаль, — тихо произнесла Сьюзен. — Но самое главное: она любила тебя. Прямо как я.

После похорон все собрались в столовой. Аликс взяла на себя сервировку стола и уборку, чтобы члены семьи могли поговорить со своими гостями.

Когда Аликс мыла посуду, на кухню зашла Сьюзен.

— Спасибо за помощь, Аликс, — сказала она.

Аликс ополоснула последние тарелки и спустила воду в раковине.

— Я была рада сделать все возможное.

Сьюзен вздохнула и оперлась о кухонный стол.

— Мама всегда знала.

Аликс повернулась к свекрови и, вытирая руки, посмотрела на нее в недоумении.

— Знала что?

— Мама знала, что ты станешь Джордану хорошей женой. А я сомневалась, думала… Аликс, я так ошибалась.

— Сьюзен, пожалуйста, все хорошо. — Ей бы хотелось, чтобы мать Джордана обо всем забыла, как это сделала она сама.

— Знаю, ты меня простила, и от этого я все больше восхищаюсь тобой. — Сьюзен, казалось, благоговела перед ней, и Аликс смущалась еще больше.

— Послушайте, — сказала она, — я не святая.

— Да, но…

— Запомните, — продолжала Аликс, — для организации хорошей свадьбы нам с вами нужно было прийти к согласию. Я не хотела заставлять мужа вставать между нами и выбирать какую-то одну сторону. К тому же у меня нет матери. — Аликс заколебалась. — То есть у меня есть биологическая мать — уверена, вы ее помните, — но я бы не хотела брать ее себе в пример.

Сьюзен кивнула и отвела взгляд.

— Семья хочет поблагодарить тебя.

— За что? За мытье посуды? Не стоит…

— Нет, — перебила Сьюзен, — за то, как ты вела себя в день свадьбы. Ты единственная догадалась позвонить шерифу.

В ответ Аликс пожала плечами:

— Когда имеешь дело с полицией так часто, как я раньше, входит в привычку вспоминать о ней при каждом подходящем случае.

Сьюзен рассмеялась, а на кухню зашел Джордан.

— Мама, гости начали расходиться.

— О, спасибо, — ответила Сьюзен, обняла Аликс и вышла.

Джордан улыбался от уха до уха.

— Что смешного? — спросила Аликс.

Джордан обнял ее за талию.

— Ты необыкновенно красива, Аликс Тернер. — Он снова улыбнулся. — Красива и необыкновенна.

— Ну точно.

— Думаешь, я шучу?

Аликс нравилось, когда Джордан делал ей комплименты. Не важно, заслуженно или нет.

— Не знаю, что ты сделала, чтобы завоевать мою мать, но она переменилась совершенно. — Джордан поднял брови. — Расскажешь, как тебе удалось?

Аликс обняла Джордана и с улыбкой ответила:

— Это было легко. Мне всего-то потребовалось влюбиться в ее сына.

Джордан поцеловал ее, но на этот раз не так сдержанно и пресно, как они привыкли целоваться на людях. Муж целовал ее точно как в день свадьбы, как человек, который без ума от своей жены.

Аликс положила голову на плечо Джордану и посмотрела через дверной проем кухни на членов семьи, собравшихся почтить память Сары Тернер. Большинство Аликс едва знала, встречалась с ними лишь однажды или дважды. Многих имен она не помнила, но теперь все эти люди были ее семьей. Не братья, дяди и тети Джордана, а их братья, дяди и тети.

Впервые за всю свою сознательную жизнь Аликс чувствовала принадлежность к семье.

Спустя пять дней после возвращения Кристиана из Китая тетя Элизабет пригласила их с Колеттой на ужин. Колетта и Кристиан теперь не расставались почти ни на минуту. Они вместе ходили на ультразвук, потом к доктору, и Кристиан слушал биение сердца своего ребенка, уже увлеченный идеей скорого отцовства.

Колетта больше не работала. Сюзанна отнеслась к ней с пониманием и была за нее очень рада. Колетту заменила Крисси, у которой начались каникулы. Колетта хотела отработать положенные две недели, но Сюзанна сказала, что это не обязательно.

На пятничный ужин Элизабет пригласила и Эллиота, отца Кристиана.

Он приехал раньше Кристиана и Колетты и вышел встретить их на крыльцо, как только они подъехали к дому.

Кристиан приобнял Колетту за талию, вместе они направились к дому, и Эллиот улыбнулся.

— Ты выглядишь значительно лучше, — заметил он. — И счастливее.

— Я счастлив, — ответил Кристиан.

— Они уже здесь? — спросила Элизабет, выглядывая из-за двери. Увидев Кристиана и Колетту, она улыбнулась, а потом нахмурилась и покачала головой, обращаясь к Кристиану: — Ты опоздал.

— Тетя Элизабет, я не опоздал.

— Ужин на столе, — сказала Элизабет, как бы намекая, что Кристиан не прав.

Стол был накрыт кружевной скатертью и сервирован фарфоровой посудой и столовым серебром. Дорис уже расставила кушанья. В центре стояло блюдо с жареным мясом и молодым картофелем со спаржей. Булочки оказались домашними.

— Все выглядит изумительно, — восхитилась Колетта.

Кристиан выдвинул для нее стул.

Он сел рядом и взял ее за руку. Колетте нравилось касаться Кристиана. Это было так хорошо. Хорошо и правильно.

Эллиот прочел молитву, и все принялись раскладывать еду по тарелкам.

Элизабет положила себе ростбиф, поставила тарелку и метнула взгляд в Кристиана.

— Ну? Ты хочешь заставить меня ждать целый вечер? — возмутилась она.

— О чем вы? — невинно спросил Кристиан. Под столом он сжал руку Колетты.

— Ты собираешься жениться на ней или нет?

Эллиот также смотрел на Кристиана с интересом.

— Мы говорим об этом. — Кристиан бросил взгляд на Колетту. — Другими словами, мы в раздумьях.

— В раздумьях, — фыркнула Элизабет. — Брак — это обязательство, а не заключение контракта, над которым можно раздумывать.

— Самое главное, сын, — произнес Эллиот, в отличие от тети, спокойно, — что вы друг друга любите. А глядя на вас, я могу заявить об этом с полной уверенностью.

— Конечно же он ее любит, — раздраженно заметила Элизабет. — А она его.

— Тогда они сами решат, когда им удобнее всего пожениться, — заверил Эллиот.

Элизабет взяла вилку.

— К сожалению, время играет существенную роль, — пробормотала она и уткнулась в тарелку.

— Хватит, Элизабет, имей терпение, — посоветовал Эллиот. — Ты проживешь еще не один десяток лет.

Элизабет посмотрела на Эллиота Демпси почти снисходительно.

— Мой возраст здесь ни при чем.

— Папа, — начал Кристиан, — тетя Бетти…

— Не зови меня так!

— Хорошо, дорогая тетя. — Кристиан спрятал улыбку и повернулся к отцу. — Мне нужно кое о чем рассказать.

Эллиот улыбнулся в ожидании.

— Через три месяца ты станешь дедушкой.

Отец Кристиана немедленно вскочил со своего места и бросился к ним с поздравлениями. Но Элизабет не успокоилась:

— Если ты не женишься на Колетте и не дашь ребенку свое имя, клянусь, я исключу тебя из завещания.

— Тетя Элизабет, — улыбнулся Кристиан. — У нас родится девочка. Ее имя Элизабет Кэтрин Демпси.

— Я… я… — залепетала Элизабет.

— Мы назвали ее в честь вас, — добавила Колетта, — и матери Кристиана.

— Вы собираетесь пожениться? Ради всего святого, скажите, что вы поженитесь! — закричала Элизабет. — И чем скорее, тем лучше.

Кристиан подмигнул Колетте и сделал серьезное лицо.

— Вообще-то нет.

— Нет?! — завопила Элизабет так, что с кухни прибежала Дорис.

— Все в порядке? — с тревогой спросила она.

Пребывая в шоке, Элизабет кивнула:

— Все замечательно, Дорис, спасибо. Через несколько минут можно подавать десерт.

— А что на десерт? — спросил Кристиан.

— Кристиан, не будь таким жестоким, — укорила его Колетта и показала всем руку с золотым обручальным кольцом. — Во вторник нас с Кристианом поженил муж моей подруги.

— Надеюсь, он священник, — пробормотала Элизабет.

— Так и есть, — заверила Колетта. — В понедельник утром мы первым делом пошли в ЗАГС, а потом Джордан Тернер нас обвенчал.

— Слава Господу!

— Мы позвонили моим родителям и все им рассказали.

— Точно все? — спросила Элизабет.

— Точно, — кивнула Колетта. — Они порадовались за нас. Конечно, беременность их более чем удивила, но они были счастливы.

Колетта помолчала.

— Рассказать обо всем родителям Дерека было сложнее, но они пожелали нам всего наилучшего.

— Вы назвали девочку в мою честь, — медленно и с гордостью произнесла Элизабет. — Наконец, вы хоть что-то сделали правильно. — Она снова потянулась за вилкой. — Хотя вы и не пригласили меня на свою свадьбу.

Эллиот поднял бокал с вином, чтобы поздравить Колетту и Кристиана.

— При сложившихся обстоятельствах, тетя Элизабет, думаю, мы можем простить им такое упущение.

Колетта улыбнулась своему мужу. Человеку, которого любила. Тому, чьего ребенка носила под сердцем. Они решили называть дочку Бет. И когда она принесет девочку из роддома, то завернет ее в шаль, связанную на уроках Лидии среди своих подруг.

Когда я приехала к маме, с ней сидели Хейли и Джулия. Мама говорила без умолку, рассказывала о своем детстве, а девочки внимательно слушали. Видеть маму в таком хорошем настроении было настоящим облегчением. Кажется, ей стало намного лучше.

Через полчаса девочки ушли, оставив нас с мамой одних.

— Ты выглядишь такой счастливой, — сказала мама, пока я причесывала ее к обеду.

Связанная мной шаль укутывала мамины плечи. В последнее время она носила ее не снимая, что меня очень радовало. Из всех вещей, которые я вязала для мамы, больше всего чувств я вложила в эту шаль, пропитала своими надеждами и молитвами каждую петельку.

— Лидия? — позвала она, пока я водила расческой по ее длинным волосам.

— Да, мама?

— Кто были те милые девочки?

Я улыбнулась, но в этой улыбке таилась печаль и смирение.

— Это дочери Маргарет. Джулия и Хейли.

— Ах, конечно, — вздохнула мама. — Что со мной такое? Я даже не могу вспомнить своих внучек.

— Мама, не волнуйся. Джулия и Хейли знают, кто ты, и это самое главное.

Диагноз уже поставили официально. Синдром Альцгеймера. Болезнь будет прогрессировать, и настанет момент, когда мама не узнает и меня. Я справлюсь. У меня нет другого выбора. Я запомню ее как молодую замужнюю женщину с фотографий 60—70-х годов, как маму, которая водила меня в школу и шила для меня костюмы на Хеллоуин, как убитую горем вдову и старую женщину, которой она стала теперь. Я буду помнить и все остальное. Свою маму.

— А Маргарет придет? — неуверенно спросила она.

— Скоро.

Сестра приедет в понедельник.

Мы приезжали к маме по очереди. Я была рада, что у меня есть Маргарет, а забота о маме укрепила наши сестринские узы.

— Она будет звездой, — сказала мама.

Она думала о Маргарет как о школьнице, которая делала успехи в атлетике. Относительно меня возлагались надежды на умственные способности. Я горжусь тем, что смогла окончить школу, несмотря на пропущенный год, когда я боролась с болезнью.

Настало время обеда. Каждого пациента сопровождал персонал. Я подождала, пока мама уйдет, закрыла ее комнату и уехала.

Брэд, Коди и Чейз ждали меня у озера Грин-Лейк. Мы с Брэдом и Коди очень любили гулять вокруг него, а Чейз прыгал от радости, когда они с Коди начинали бегать по парку.

— Как мама? — спросил Брэд.

Я вспомнила, как она не узнала Джулию и Хейли, и пожала плечами.

— В хорошем настроении.

— Я рад.

Брэд знал, что я долго не могла решиться перевезти маму на новое место, особенно через такой короткий срок после предыдущего переезда. Потом Маргарет рассказала, что мама уже давно страдает проблемами с памятью. Папа помогал ей, поэтому я ничего не замечала.

Мы с Брэдом взялись за руки и вышли на тропинку. Он говорил о том о сем, я отвечала ему в нужные моменты, но мои мысли были далеко.

Я думала о Кэрол и ее ребенке.

И о Колетте.

Я была потрясена, когда она сказала мне, что беременна. И замужем! Естественно, из моей квартиры она переехала к Кристиану. Значит, скоро мне понадобится искать нового постояльца, и это хорошо. Сюзанна будет скучать по Колетте, но Крисси нравится работать в цветочном магазине, и она все лето будет помогать матери.

Я много думала об усыновлении. Возможно, мы с Брэдом не сможем взять младенца, но ведь в собственном доме и в любви родителей нуждаются и дети постарше. На эту мысль меня натолкнул разговор с Аликс. Государство признало, что ее родители не в состоянии заботиться о ней, и разрешило ее удочерить. Только, по словам Аликс, никто не хотел брать взрослого ребенка. Возможно, нам с Брэдом стоит это сделать.

— Ты такая тихая, — заметил муж.

— Я думала… о многом.

— Расскажи, — попросил он.

Я решила рассказать самое тревожное из мельтешащих в голове переживаний.

— Боюсь, мама долго не протянет, — сказала я, тут же почувствовав огромную боль. Я признавалась в этом впервые, и осознание, что скоро моя мать может умереть, заставляло меня чувствовать себя покинутой и одинокой.

— Тебя это пугает, да?

— Да, больше, чем я думала, — ответила я, но не могла описать это тяжелое чувство потери. Жизнь без мамы… Я даже не могла себе ее представить. Мама уже не являлась собой, но в то же время была моей матерью.

— Тогда отнесись бережно ко времени, пока она все еще с тобой, — мягко посоветовал Брэд.

Я кивнула.

— Маргарет звонила, — сказал Брэд. — Хотела рассказать новости.

— Какие?

— Дэнни Честерфилд получил срок.

Маргарет внимательно следила за развитием событий. По ее словам, Дэнни признал свою вину. Его приговорили к десяти годам заключения. По-моему, он уже получил наказание, гораздо более страшное, чем тюремная решетка.

— Мам, пап! — закричал Коди. Волоча за собой поводок, к нам бежал Чейз. — Ловите его!

Брэд схватил собаку за поводок. Коди, смеясь, подбежал к нам и обнял отца.

— Спасибо, пап, — выдохнул он, запыхавшись от бега и радости.

Радость.

Я тоже чувствовала ее каждой здоровой клеточкой своего тела. Я находилась в гармонии с собой и со своим будущим, каким бы оно ни было.

Аликс использовала временные петли. Закончив шаль, Аликс сняла временные петли и с помощью оставленных хвостиков пряжи сшила петли швом Китченера. Вы можете набрать петли любимым способом и сшить их хвостиками пряжи после окончания работы над шалью.

Защита свидетелей — совокупность мер по обеспечению безопасности свидетелей на время проведения судебного разбирательства, а в случае необходимости и после его окончания. (Здесь и далее примеч. пер.)

Ротари-клубы — это нерелигиозные и неполитические благотворительные организации, открытые для всех вне зависимости от национальной и расовой принадлежности, вероисповедания и политических взглядов.

Британская Колумбия — провинция в Канаде.

Дональд и Дейзи Дак — мультипликационные персонажи Уолта Диснея.

Печенье «Мадлен» (фр. Madeleine) — французское печенье небольшого размера, обычно в форме морских гребешков. Писатель Марсель Пруст в своем многотомном произведении «В поисках утраченного времени» посвятил печенью «Мадлен» несколько страниц.

«Лонг-Айленд» — популярный коктейль на основе водки джина, текилы и рома.

«Sleep that knits up the ravell'd sleeve of care» — «Сон, распускающий клубок заботы», пер. М. Лозинского (акт II, сцена 2).