— Это правда, что в комнате отдыха для особо важных персон находится премьер-министр? — спросил Макги, вытирая губы и лениво оглядывая зал ожидания вертолетной станции.

— Правда, — ответил Тони Мастерс, разглядывая бутылки на полках бара. — А тебе-то что? Хочешь пожать руку знаменитости?

Макги улыбнулся шутке и повернулся к Мастерсу. Англичанин, оперевшись о стойку, потягивал виски.

— Ага, — сказал Макги. — Я бы пожал ему руку. А затем столкнул бы с буровой вышки. Вот за это я отдал бы свою правую руку.

— А, ты ведь республиканец, — сказал Мастерс.

— Точно, — ответил Макги. — Как и многие другие пэдди,[1] соображающие, что к чему. И наш день придет.

Мастерс настороженно оглядывал зал ожидания. Здание вертолетной станции было битком набито людьми, окруженными грудами багажа. В основном это были тридцатилетние мужчины. Одетые в джинсы и анораки, они нещадно дымили сигаретами. Погода за окном стояла отвратительная. По взлетной полосе ветер нес серебристую изморось. На площадках ровными рядами стояли транспортные вертолеты «уэссекс Мк-3». В их плексигласовых иллюминаторах отражались низко ползущие тучи. Мастерс извелся — он не мог долго сидеть на одном месте в ожидании. Да и остальные мужчины, проторчавшие здесь уже несколько часов, теряли терпение.

— Ты только посмотри на них, — тихо сказал Макги. — Отбросы общества.

— Будто ты не один из них, — отозвался Мастерс.

Ирландец зло улыбнулся. В темных глазах затаилось скрытое напряжение. У него было короткое и крепкое тело, грубое, обветренное лицо, излучающее внутреннюю энергию, которая никак не находила выхода.

— Да, я один из них. И я это прекрасно помню. Я — пэдди из рабочего класса и горжусь этим. Но это не значит, что я принадлежу к отбросам.

— К отбросам? — Оглядев зал ожидания, Мастерс увидел небритые физиономии, плавающие в сигаретном дыму на фоне окон, за которыми виднелся продуваемый ветрами и накрытый тучами аэродром. Над Северным морем разыгрался шторм, волны бились о нефтяные вышки, а эти люди здесь, в зале, ожидали посадки на вертолеты. На этой вертолетной станции Бристоу в Абердине они торчали уже пять часов.

— Ну, конечно же, это отбросы, — настаивал Макги. — Мусор рабочего класса. Они только потому и работают на вышках, что больше нигде не могут найти работы.

— Ты тоже работаешь на вышках, — сказал Мастерс. — И я работаю на вышках.

— Верно, Тон. Но не потому, что это единственная работа, на которую мы можем рассчитывать. А вышки и Северное море просто притягивают к себе всяких подонков. Еще бы, на этой работе тебя не расспрашивают о прошлых занятиях, не требуют никаких документов. Вот это и привлекает всякий сброд.

— Ты не забывай, что сейчас 1982 год, — сказал Мастерс. — И безработных почти три миллиона человек. Впервые с 30-х годов. Так что в отбросы попасть — проще простого.

Отхлебнув пива, Макги поставил бокал и нервно закурил сигарету. Зная, что Мастерс не курит, он не стал ему предлагать.

Этот загадочный Тони Мастерс, вытворявший чудеса на буровых вышках, редко обсуждал с кем-либо свою жизнь вне работы, полностью, казалось, поглощенный только своим делом. Макги держался с ним настороженно, поскольку большинство буровиков глубоко уважали Мастерса. Этот англичанин был десятником на буровом станке, а значит, принадлежал к одной из элитных категорий на Северном море. В работе он был строг, профессионален и безжалостен в вопросах, касавшихся приема на работу и увольнения. К рабочим относился взыскательно и требовал полного повиновения. Однако чуть ли не патологическим чувством справедливости он снискал к себе всеобщее уважение. «Чрезмерное уважение, — подумал Макги, — для человека, который провел на месторождении Фригг всего лишь шесть месяцев, проработав до этого, по слухам, пару лет на месторождении Бэрил».

— Вот и задумайся, — сказал Макги. — Три миллиона безработных. А этот ублюдок, этот премьер-министр набивает сейчас свое брюхо в зале отдыха для особо важных персон.

— Ты-то не безработный, — напомнил ему Мастерс.

— Я всего лишь подсобный рабочий, Тон. И безработным могу стать в любой день, как и другие.

— И все же дела у тебя не так уж и плохи, — не сдавался Мастерс.

— Плохи, и это тебе известно. Ведь с этой безработицей человек не может себе позволить потерять работу, и нефтяные компании используют ситуацию на всю катушку. На буровых вышках всегда были сильные профсоюзы. И сейчас они есть, но уже не такие крепкие. Когда каждый день на улицы выбрасывают по сорок тысяч безработных, боссы вовсю размахивают плетью и профсоюзы не осмеливаются перечить. Вот ты — английский десятник. У тебя двойное преимущество. Ты работой будешь обеспечен до тех пор, пока там будут бурить, а вот нам может и не повезти.

«Знал бы ты правду», — подумал Мастерс, подавляя невольную улыбку.

— Что же касается самой нефти, — продолжал Макги, — то вообще-то она находится в шотландских водах, но вот шотландцы не имеют с этого ни пенни. Шотландцев, как и ирландцев, обдирают эти чертовы британцы.

— Какое это имеет отношение к твоей горячо любимой работе? — огрызнулся Мастерс. — Ты-то — старший над всеми подсобными рабочими на твоей буровой. Так что живи да радуйся.

— Да что ты мне толкуешь, — резко ответил Макги. Он глотнул пива, затянулся сигаретой и нервно забарабанил пальцами по стойке. — Нефть, находящаяся под Северным морем, приносит два миллиарда фунтов стерлингов в год. Если бы эти доходы шли Шотландии, это здорово поддержало бы ее бюджет, дав ей активное сальдо. Удивительно, что Шотландская национальная партия, практически имея большинство в своем парламенте, не создаст какое-нибудь полувоенное формирование, чтобы вышибить этих алчных британцев с нефтяных вышек, и не заберет их себе. А вот мы этим займемся.

— Так ты что же, опять вступил в ИРА? — рассеянно, словно только для того, чтобы поддержать разговор, спросил Мастерс.

— Нет, — быстро сказал Макги. — Хотя, разумеется, я и сочувствую им, но придерживаюсь других методов. Я против насилия.

— Успокоил, — не без иронии заметил Мастерс.

— Еще бы. Ведь ирландцам на этих вышках не доверяют. Думают, что все они террористы, только на то и способные, чтобы убивать мирно спящих англичан. Так что, коли дело доходит до увольнения лишних людей, то в первую очередь избавляются от ирландцев и шотландцев.

— Что-то здесь не стыкуется, — ответил Мастерс.

— И тем не менее это правда, — сказал Макги.

Мастерс понимал, что Макги имеет в виду. Нефтяной бум конца 70-х годов дал работу многим, но шотландцев среди них оказалось мало, а уж ирландцев и вообще единицы. Хотя нефть и находилась в шотландских водах, но по иронии судьбы шотландцы оказались отодвинутыми на задворки американцами, французами, испанцами, норвежцами и англичанами. Однако недавно, после скандала, учиненного по этому поводу Шотландской национальной партией, нефтяным компаниям пришлось принимать на работу шотландцев и ирландцев. Так что Макги, видимо, просто был не в курсе последних событий.

— Может быть, положение дел и изменится, — сказал Мастерс. — Ходят слухи, что премьер-министр затем и едет на Браво-1 в Сороковых месторождениях, чтобы обсудить возможности снижения налогов и тем самым подтолкнуть нефтяные компании к активизации бурения. Всем ведь известно, что они намеренно поднимают шум из-за налоговых потерь на Ближнем Востоке, чтобы получать доход за счет уменьшения налогов в Великобритании. И будут заниматься этим до тех пор, пока британское правительство не уменьшит налог, премьер-министр наверняка понимает это.

— Ерундой занимаются, — огрызнулся Макги. — Правительству надо было бы просто национализировать нефтяные месторождения и заставить этих ублюдков проводить бурение.

— Не могут они пойти на это, Макги. Ведь как раз правительство и выступает гарантом исследований месторождений, продав нефтяным компаниям лицензии на бурение с аукциона. Так что британский сектор Северного моря принадлежит им по закону, и если правительство полезет туда с национализацией, это приведет к международному скандалу.

— О’кей, — сказал Макги, оглядывая прокуренный зал. — Им позарез нужны были деньги, и они продали Северное море. Сейчас им деньги еще нужнее, но и на нефть они не могут наложить лапы. И в этой стране никогда не будет порядка, если не распустить парламент и не ввести новую систему. Потому что британское правительство, будь оно лейбористским или консервативным, все равно остается прислужником капиталистов.

— Ты прекращай такие разговоры, — сказал Мастерс, — а то потеряешь работу.

Макги допил пиво.

— Боюсь, тут ты прав. Человеку на вышках надо держать язык за зубами. Так дольше продержишься.

Отвернувшись от стойки, Мастерс снова увидел столики, заставленные тарелками и пивными банками, заваленные скомканными газетами. В пепельницах горами лежали окурки, над головами людей плавал дым. И над всем этим стоял монотонный непрекращающийся бубнеж. Эти люди работали вахтовым методом: две недели в море, две — на отдыхе. Оказавшись на вышках, они вынуждены были вкалывать по двенадцать часов в день семь дней в неделю, в грязи, в сырую морозную погоду. Поскольку курить разрешалось только в свободное от работы время, а спиртного отпускалось лишь по две банки пива на день, сейчас они, прежде чем отправиться на вышки, накуривались и напивались впрок.

Глянув поверх голов в зеркальные стекла окон зала ожидания, Мастерс увидел вертолеты «уэссекс», стоящие на взлетных площадках вдоль посадочной полосы, способной принимать легкие самолеты. Над аэродромом по-прежнему тянулись низкие тучи, моросил дождь, жутко завывал ветер. В Северном море свирепствовали девятибалльные ветра, дующие со скоростью пятьдесят миль в час, обрушивая огромные волны на вышки. Северным морем правила погода. И потому разработки там были дорогостоящими и опасными. И хотя люди привыкли к длительным отсрочкам, но раздражение это не снимало ни у кого, в том числе и у Мастерса.

— Схожу отолью, — сказал Макги. — Убью на этом минуту-другую. Господи, как мне все это надоело!

Он закинул рюкзак на плечо и побрел сквозь людскую толчею к туалету. Мастерс с улыбкой на губах проводил его взглядом, затем еще раз осмотрел зал ожидания.

Большинству из этих мужчин не было еще и тридцати. А вообще вся эта толпа производила впечатление банды головорезов. Люди здесь подбирались со стройплощадок, из вооруженных сил и торгового флота, многие из них, пусть даже и женатые, привыкли подолгу не бывать дома. Работа на вышках, хоть и тяжелая и опасная, оплачивалась не больно высоко и потому привлекала людей, которые или нигде больше не могли найти дела, или тех, кому надоела скука однообразной жизни на берегу. В море же тебя не ждала обычная работа с девяти до пяти, не надо было тратить время на обучение, никто не интересовался твоей предыдущей жизнью, опытом и квалификацией и вообще никто не задавал лишних вопросов, так что можно было сколько угодно хранить свои тайны, если было такое желание.

В каком-то смысле все они были отпетыми хулиганами. Нет, они не были яркими личностями, но в них было какое-то своеобразие. И теперь они возвращались в море, пробыв две недели на берегу, в кругу своих семей или навещая подружек, покупая любовь в неряшливых постелях и напиваясь в пивнушках Питерхеда или Абердина. Островитяне по происхождению, они и продолжали жить в замкнутом мирке, служа чернорабочими на вышках, редко видясь с родственниками. И находя моральную поддержку среди подобных себе.

Мастерс и сам верил в эту поддержку. Именно она сделала из него то, чем он был. Хотя был он на самом деле сержантом спецподразделения подводников (СПП) Королевской морской пехоты и, работая в разведывательном отделе, имел секретное задание: устранять на буровых вышках реальную угрозу терроризма со стороны шотландских националистов или боевиков ИРА.

И в то же время он был опытным нефтяником. Мастерс работал десятником на буровых станках в нефтяных компаниях до 1975 года, пока неудачная женитьба и склочный развод не привели его добровольцем в армию, а там и в ряды коммандос Королевской морской пехоты. Вскоре, заскучав и желая найти применение знаниям, обретенным в ходе работы на нефтяных вышках Северного моря, он попросился на печально известный тяжелой службой курс потенциальных новобранцев (КПН) СПП.

Пройдя обычные физические и психологические тесты в тренировочном центре коммандос морской пехоты в Липстоуне, графство Девоншир, он затем одолел и более суровые трехнедельные отборочные испытания, а потом прошел и пятнадцатинедельный курс тренировок по искусству мореплавания, штурманскому и подрывному делу, обращению с самым современным водолазным вооружением. Тренировался он на самых различных судах. Здесь были и специально сконструированная разборная лодка «клеппер-марк-13», и «джемини», снабженные 40-сильными подвесными моторами, и сделанный из стекловолокна «риджид-рейдерс» со 140-сильным подвесным мотором. Все они были созданы специалистами отряда рейдеров Королевской морской пехоты. Как он узнал в процессе обучения, на вооружении СПП в основном состояли: американская 5,56-миллиметровая винтовка «армалит» с гранатометом М203, 9-миллиметровый пистолет-пулемет 134А1 «стерлинг» и личное огнестрельное оружие — серийного образца 9-миллиметровый «браунинг хай-пауэр». Плюс пластиковая взрывчатка. Научили его пользоваться также лазерными определителями, радиовзрывателями и емким комплектом для выживания, похожими на те, что используются в спецподразделении авиадесантников (САД).

Выдержав срок в КПН, он был направлен на изнурительный четырехнедельный парашютный курс на Борнео, а затем, для завершения спецподготовки в морской пехоте (МП), в Пуле, графство Дорсет, — в оперативное подразделение подводников. Он получил разрешение носить обычную форму морских пехотинцев и зеленый берет коммандос морской пехоты, но со знаком парашютиста на правом плече и изображением гребущего каноиста на правом предплечье. И он гордился таким нарядом.

Как один из бойцов СПП он принимал участие в операциях в Гонконге и на Борнео, отслужил срок в составе Средиземноморского подразделения НАТО и выдержал специальную суровую арктическую подготовку в Эльвергаардсмоэне на севере Норвегии. Получив звание капрала, он оказался на секретной службе в Северной Ирландии, иногда сотрудничая с закадычными друзьями из спецподразделения авиадесантников и армейской разведки. Наконец, несколько месяцев назад он «отметился» и на быстротечной, но кровавой фолклендской войне.

Сыграв заметную роль в дерзком поджоге нефтехранилищ в заливе Порт-Стэнли, он получил звание сержанта и был направлен на работу в разведывательное подразделение портсмутской группы МП, где служба была хоть интересной, но не столь захватывающей. К счастью, на СПП, в обстановке строгой секретности, была возложена ответственность за безопасность находящихся в море британских нефтяных и газовых вышек. Приложив к своему заявлению с просьбой о назначении в службу безопасности Северного моря такую козырную карту, как прошлый опыт работы на нефтяных вышках, Мастерс получил одобрение и был направлен на работу в Орел-3, на нефтяное месторождение Фригг, с фальшивыми документами, утверждавшими, что предыдущие два года он отработал на Чарли-2, на нефтяном месторождении Бэрил.

Вкратце, его задача была простой: следить, чтобы на вышку не проникали террористы с целью шпионажа и саботажа. И потому он вернулся к должности десятника на буровом станке, в чем и преуспел.

— Человек погружен в раздумья, — услышал он чей-то голос. — Как приятно это видеть.

Повернувшись, Мастерс оказался лицом к лицу с Робертом Баркером, привалившимся к стойке слева от него. Голубоглазый и светловолосый Боб был одет в куртку из свиной кожи на меховой подкладке и грубые голубые джинсы. Несмотря на то что он выглядел моложе своих тридцати восьми лет, он отвечал за службу безопасности компании «Бритиш Юнайтед Ойл», той самой компании, на которую работали все эти люди. К тому же он был одним из двух человек, знавших, что Мастерс работает на СПП.

— Джин с тоником, — сказал он бармену. — И стакан для моего друга. Лучший десятник нуждается в завтраке.

— Я пью виски, — сообщил ему Мастерс.

— Да знаю, — сказал Баркер. — И бармен, очевидно, знает твои вкусы. Вон как раз наливает виски.

Мастерс усмехнулся, когда бармен поставил стаканы на стойку. Баркер выложил два фунта, дождался сдачи, сунул монеты в карман и попробовал джин.

— Прекрасно, — сказал он. — Просто прекрасно. В такой день человеку необходимо выпить.

— А я думал, что ты должен находиться в охране премьер-министра, — сказал Мастерс.

— Я и находился, — ответил Баркер. — Только он сейчас пьет бренди и закусывает печеньем. Бренди означает, что он — честолюбивый премьер-министр, а печенье означает, что он свой в доску парень. Вот это и называется умелой политикой.

Мастерс еще раз усмехнулся.

— И все же странно, что ты не там. Ты же все-таки отвечаешь у нас за безопасность.

— Да как же я смогу защитить его? Он и так окружен телохранителями и военной полицией. Уж если они не справятся со своей работой, тут никто не поможет. Тем более что моя задача на самом деле заключается в охране Сороковых месторождений. Наш бесценный ПМ провел два дня и одну ночь на Браво-1, и мне пришлось проверить эту платформу снизу доверху. Да еще и своих людей расставить повсюду. — Он отхлебнул из стакана. — Не думаю, что на этот раз ты хотел бы быть с нами.

— Нет, — сказал Мастерс. — Я улетаю на месторождение Фригг, на Орел-3, чтобы готовить ее к закрытию. Мы ее вскоре будем буксировать в другое место.

— Значит, Фригг выдохлось?

— Да. Во времена бума это было самое эффективное месторождение, а теперь нефть закончилась.

— Я скоро уйду, — сказал Баркер, резко меняя тему разговора. — Не хочется мешать тебе беседовать с таким прекрасным парнем, как Макги.

— Вообще-то это настоящий геморрой. Но так уж случилось, что рабочий из него отличный.

— Смутьян он. Хочет, чтобы всем заправляли профсоюзы. Два года назад, когда тут то и дело проходили забастовки, он был в первых рядах.

— На то он и член профсоюза. И многие из наших работяг — члены профсоюза. Но, пока они справляются с работой, я не могу их вышвырнуть. А Макги работает будь здоров. Просто он немного одержимый. Уж если он зажал тебя у стойки бара, то замучает. Но ведь он и к работе так же относится.

Баркер вздохнул.

— Хочется верить, что ты прав. Но мне этот ублюдок не нравится.

Мастерс сочувственно улыбнулся.

— Тебе не придется работать с этим ублюдком. Да и мне тоже.

— И то хорошо, — сказал Баркер.

Они чокнулись и выпили, затем оглядели толпу в зале ожидания. Случайный наблюдатель увидел бы просто единую группу людей, опытный же взгляд разглядел бы существующее в этой толпе разделение. Эти буровики, живущие изолированно от остального мира, внутри своего сообщества также разделялись по иерархии, существующей в работе на нефтяных месторождениях. Собравшись здесь, в прокуренном зале ожидания, они инстинктивно жались каждый к своей, весьма замкнутой группе.

Большинство составляли чернорабочие, вкалывающие в основном на нижних палубах буровых вышек. Они занимались разгрузкой поставляющих снабжение судов, перемещали оборудование и стальные трубы со складов и на склады и подавали их на буровую платформу. Занятые и другой работой, не требующей квалификации, они оставались самым низкооплачиваемым рабочим населением буровых вышек.

Второй по численности группой были подсобники, работающие на буровой палубе и, как правило, возле вращающегося с ревом бурильного вала, меняющие буры, ломающиеся о каменистое дно моря на глубине 11 тысяч футов, и наращивающие дополнительную длину тяжелыми стальными трубами. Это была изматывающая, опасная работа, требующая определенного мастерства, и платили здесь побольше, чем чернорабочим.

Эти две различающиеся группы составляли костяк рабочих буровых вышек, но сама работа изолировала их от остальных. Вкалывая по семь дней в неделю, по двенадцать часов в день, они просто не имели свободного времени, чтобы завязывать дружеские отношения с кем-нибудь еще помимо их непосредственного окружения.

Еще более обособленными оказывались ведущие специалисты, мастера буровых станков, держащие в своей руке бразды правления чернорабочими и подсобниками и несущие ответственность за выполнение своих обязанностей непосредственно перед инспекторами компании. Мастера буровых станков составляли совершенно отдельную категорию; для остальных рабочих они являлись высшей и непререкаемой властью. Конкуренцию им могли бы составить разве что водолазы, но не с точки зрения власти, а в смысле оплаты — уж больно высок был у них показатель смертности. И водолазы были самыми замкнутыми — такими делал их странный образ жизни. В течение рабочей смены на вышках они или занимались погружениями под воду, либо находились в жуткой изоляции декомпрессионных камер. Странная у них все-таки была жизнь, прямо как у астронавтов. Практически все время двухнедельной вахты они пребывали или под водой, или в камерах, перенося опасность и монотонность нарастающего при погружении давления. И все время они были полностью изолированы от людей. Так они и оставались чужаками, едва знакомыми с другими; и здесь, в зале ожидания, среди серо-голубого сигаретного дыма, они составляли совершенно отдельную группу людей.

Прислушиваясь к гулу голосов, внезапным взрывам смеха, скрежету пивных банок и шарканью неутомимых ног, Мастерс ощущал, что попал в свой настоящий дом. Долетающие до него обрывки разговоров представляли собой смесь богохульства и технических терминов, придавая этому помещению очертания мира, настолько же отдаленного от обычного, как Луна от Земли.

— … еще бурят, но вот-вот ожидается, что поток нефти иссякнет, а там уж и рукой подать до последней скважины. Затем вышку отбуксируют в Гамбург, снимут подводное оборудование и — на длительный ремонт. А потом — Бог знает куда…

— … их называют «вдовы буровиков». Ну то есть мужиков-то своих они все равно никогда не видят. Показатель числа разводов растет… Так что мой брак все равно обречен…

— … еще как надо улучшать. Нужна аппаратура для расшифровки переговоров водолаза с диспетчером, аппаратура для записи переговоров и прямого воспроизведения как туда, так и обратно и отводы в камеры, а то ведь добрых десять часов человек полностью изолирован…

— … больше не может продолжаться. Она приходит и приходит в пансион. И говорит, что я подхватил ее в «Гранаде» в Питерхеде, а она и забеременела. Лживая шлюха! Я даже не знаю, как ее зовут…

— … ветер сто да еще и тридцать, волны в девяносто футов высотой. Этот гребаный танкер как ахнется о платформу, все так и полетели. Пятерых членов экипажа поубивало. А там глубина — две мили. Затем взорвался фонтан нефти, я вырубился, а очухался у этих медиков-живодеров. И что я тут делаю?

— … буровая «Сидко-803» только что перешла к компании «Ровер-Ойл», после того, как отбурилась на «Бритиш Петролеум». И теперь на постоянном контракте у «Ровер», поскольку «БП» эта буровая больше не нужна. А между тем «Бета-45» в Голландии меняет систему «Комплекс-1000» и скоро будет работать на…

— … рванул штормяга. Этот чертов ублюдок свалился в буровой колодец. Другой получил шкворнем по лицу, от вала отскочило, а на кабину крановщика рухнул груз. Так металл пытались прожечь автогеном. А тут опять штормяга рванул. Кран сорвало и швырнуло в море. А вода — четыре градуса…

— … я уже и домой не могу возвращаться. Хорошо, что хоть сейчас все обошлось. Она говорит: или Северное море, или она. Ну я и выбрал Северное море…

Прислушиваясь к словам, Мастерс различал давно знакомые мотивы. И это заставляло его вспоминать о коммандос Королевской морской пехоты, о вооружении и лодках, об учениях и тайной деятельности в Белфасте. Это был мир, в котором у мужчины не могло быть женщины и покоя. Но такая жизнь давала и несказанное, обостренное чувство свободы. Заманив, Северное море уже не отпускало. Нефтяные вышки были отдельным миром. Они принуждали к яростной конкуренции и чуть ли не к шовинистской гордости, как только ты попадал сюда. И Мастерс любил этот мужской мир с его постоянной жаждой деятельности. Он ведь тоже был когда-то женат, но через три года после свадьбы развелся, потому что не мог долго усидеть дома. Мастерсу, как и большинству буровиков, свобода была необходима. Эти мужчины, занятые на буровых работах в Северном море, мужественно переносящие ветра, ледяные дожди, головокружительные высоты и постоянную опасность, в общем-то, были самыми обычными первооткрывателями, которым необходима была жизнь совершенно отдельная.

— Похоже, премьер-министр уезжает, — сказал Баркер. — Надо посмотреть.

Подняв голову, Мастерс увидел, как все остальные инстинктивно повернулись к окнам, откуда открывался вид на взлетные площадки. Протолкавшись вслед за Баркером вперед, он стал разглядывать стоящие недвижно вертолеты. Дождь не прекращался. Над посадочной полосой завывал ветер. В темных небесах преобладал серый цвет, а весь пейзаж навевал озноб и чувство одиночества.

Из обложенного мешками с песком выхода из зала отдыха для особо важных персон появились военные полицейские и расположились вдоль взлетной полосы. Неуклюжие в своих башмаках и шлемах, вооруженные 9-миллиметровыми автоматическими винтовками «стерлинг-лайт», встав в две шеренги, они образовали мрачный охраняемый коридор для премьер-министра. Позади них, на крышах двух поливаемых дождем ангаров, расположились армейские снайперы.

Вышел премьер-министр в черном пальто. Человек в темно-сером костюме держал над ним зонтик, а вокруг, в таких же костюмах, сновали другие люди, держа руки под пиджаками, где покоились «браунинги».

Мастерс внимательно рассматривал эту картину. В целом сцена производила тягостное впечатление. Все эти люди под дождем, в воющем над взлетной полосой ветре, были похожи на боевиков мафии. Без всяких официальных церемоний осуществлялось нервное и подготовленное продвижение вперед. Развернувшись веером, военные полицейские, с оружием наготове, двинулись к ближайшему «уэссексу», премьер-министр и его окружение, опустив головы, заторопились вслед.

— Мерзкая погода, — сказал Баркер. — И задувает здорово.

— Успокоится, — отозвался Мастерс. — Наверняка и над вышками уже потише. Иначе ПМ не позволили бы лететь. Так что и мы скоро полетим.

— Сколько оружия кругом, — заметил Баркер. — Вот уж не думал, что увижу такой день. Здесь столько вооружения и боеприпасов, что можно было бы начать приличную войну.

— Это необходимость, — сказал Мастерс. — Количество покушений растет. Пронесся слух, что бомбу обнаружили даже в палате общин. Сегодня вся эта страна — зона боевых действий.

— Веселые деньки, — сказал Баркер.

Мастерс оглядел стоящие в отдалении ангары и заметил отблески стекол биноклей и стволы пулеметов, медленно перемещающиеся в поисках цели. Невесело улыбнувшись и недоверчиво покачав головой, он рассеянно уставился на вертолеты. Премьер-министр не без помощи телохранителя забирался в крайний из стоящих в ряд «уэссексов». Вот он скрылся внутри, и за ним последовала свита. Военная полиция плотным кордоном окружила вертолет, и тот с ревом ожил. Завертелись лопасти, образуя единый сверкающий круг. Полицейские в мундирах, чуть не срываемых поднятым винтами ветром, перекрыли наведенными стволами все мыслимые направления. «Уэссекс», взявший на борт премьер-министра, взревел громче, вздрогнул и немного приподнялся, затем развернулся носом на восток, забрался выше и исчез в низко висящих облаках.

Люди вокруг Мастерса задвигались и побрели по своим местам. Разговоры зазвуча ли громче и энергичнее, словно миновал какой-то кризис. Мастерс остался стоять у окна рядом с Баркером. Макги подошел и встал между ними, глядя на низкие серые тучи.

— Улетел, — сказал Мастерс.

— Да, я видел, — отозвался Макги. — Может, и нам пора к месту работы?

— За этим дело не станет, — заключил Мастерс.

Премьер-министр вглядывался в иллюминатор вертолета и видел далеко внизу, за тонкой облачностью, беспокойное серое пустынное Северное море. От этого вида его прохватил озноб. Он ощущал холод и легкую нереальность окружающего мира. Море тянулось далеко, насколько хватает глаз, и терялось в ползущих тучах.

— Похоже, внизу ужасно холодно, — сказал он. — Не хотел бы я работать там.

— И я бы тоже, — отозвался заместитель министра энергетики.

ПМ усмехнулся, пряча ироничную улыбку. У него было красноватое, полное лицо с чертами упрямца, холодные голубые глаза и седые волосы. Рядом с ним заместитель министра выглядел молоденьким администратором; в отличие от ПМ ему еще предстоял тяжелый жизненный путь, и эта разница между ними частенько давала себя знать. И теперь вот ПМ вздыхал, не отрывая взгляда от Северного моря, а его крупное тело не ловко ерзало, словно все эти тучи комом навалились на него.

— Да, — сказал он, — такая работа, как здесь, не для таких, как я. Эта работа для людей типа моего отца, каким он был в молодости. Для людей, любящих суровую жизнь.

Занятый открыванием брифкейса, заместитель министра удивленно поднял взгляд. В отличие от ПМ у него был выговор воспитанника привилегированного учебного заведения.

— Ваши слова звучат ностальгически, премьер-министр. Тот мир давно уже умер.

— Разве? А я не совсем уверен. Ведь этим парням платят меньше, чем они заслуживают, и мы оба знаем это.

— А я думаю, что им платят вполне прилично.

— Может, ты думаешь, что и горнякам платят вполне прилично?

— А разве нет?

— Платят хорошо, но не столько, сколько мы требуем от них. А я уверен, что Северное море похуже рудников. Показатель смертности высок. Более того, согласно полученным мною отчетам, вероятность смертельного случая здесь в десять раз больше, чем на шахтах.

— И в пятьдесят раз выше, чем в промышленности, премьер-министр.

— Точно, — раздраженно сказал ПМ, и заместитель министра, слегка улыбнувшись, стал перебирать бумаги в портфеле. ПМ, повернувшись, увидел эти бумаги и вновь устремил взгляд на море внизу.

— А где охрана? — спросил он.

— Вылетела раньше.

— САД?

— СПП — спецподразделение подводников.

— Потому что нам придется садиться?

— Да, премьер-министр.

ПМ язвительно усмехнулся, продолжая разглядывать бесконечно катящиеся внизу волны бескрайнего моря.

— И мне придется остаться на вышке до завтрашнего вечера?

— Да, премьер-министр.

— Надеюсь, я не подвержен морской болезни.

— Вам не придется страдать. Вы будете оставаться на бетонной платформе, а не на вышке.

— А я думал, что тут кругом только вышки.

— Нет. Вот как раз на вышке и можно заболеть морской болезнью. И вышка используется для пробного бурения — проверить, есть ли нефть в данной точке. Большинство вышек находятся в полупогруженном в воду состоянии, и центр их тяжести находится под водой. Там расположено нечто вроде громадного понтона, который удерживается четырнадцатитонным якорем. В каком-то смысле они похожи на плавучие фабрики и подвержены качке, как корабли.

Платформы же — дело другое. Как только вышки находят нефтяное месторождение, их сменяют платформы. Вышки только находят нефть, а вот действительно добывают ее с помощью механизмов, расположенных на платформах. Сделанная из бетона главная палуба платформы имеет размеры Трафальгар-сквера, а ее опоры прочно стоят на дне моря. Это уже скорее остров, нежели плавучая фабрика, и уж разумеется, ее не так качает. Мы направляемся на новую платформу в Сороковом месторождении, самую большую в Северном море. Вся нефть из других месторождений проходит через Сороковое и перекачивается через единый нефтепровод в Питерхед. — Заместитель министра помолчал, давая премьер-министру время переварить эту информацию. — И платформа эта действительно громадная. На ней расположен почти полный нефтеочистительный завод. Мы не ощутим ни малейшей качки, так что я уверен, никакая морская болезнь вам не грозит.

ПМ кивнул, не отрывая глаз от серого полотна мертвенно-холодной воды. «Уэссекс» ревел и содрогался. Снаружи продолжал свирепствовать ветер. А внутри располагались сорок четыре незанятых кресла. ПМ вздохнул, ощущая усталость и раздражение. Прошедшие три последних года были ужасны, звучали требования всеобщих выборов, и важность этой поездки висела на нем грузом, заставляя нервничать.

— Что ты думаешь? — вдруг спросил он.

— О нефтяных компаниях?

— Да.

— Думаю, потребуется осторожность. С ними нелегко иметь дело.

— Да. Нелегко. Иногда я думаю, кто же действительно руководит страной — мы или эти конгломераты?

Заместитель министра улыбнулся, понимая, что имеет в виду ПМ. Перебирая бумаги, он, собственно, не очень-то нуждался в их подсказке.

— Да, хлопот с ними хватает, — согласился он. — Они ведь практически находятся вне пределов юрисдикции. Нам приходится думать о голосах избирателей, британских интересах, длительных уступках, а эти конгломераты практически все многонациональны и не признают границ. Они не привязаны к одной державе. Они просто торгуют сами с собой. Если у них возникает проблема с одной страной, то они перемещают активы в другую, и всегда найдется такое государство, которое предложит налоговое убежище. Вот почему нам так непросто. Они не желают платить нам налоги. И теперь они практически сворачивают работы в Северном море и обращают свое внимание к Ближнему Востоку, где можно получать невероятную безналоговую прибыль.

— Но ведь это же британские компании.

— Нет, премьер-министр, не британские. Они многонациональные, с корнями за границей, а так называемые британские компании — лишь их дочерние фирмы. Что же касается действительно британских компаний, так те просто сидят на нефти, утверждая, что больше не в состоянии вкладывать сюда деньги, и терпеливо ожидают, пока мы понизим текущие налоги на нефть.

— Ублюдки, — решительно сказал премьер-министр.

— Именно, — сказал заместитель министра. — Но у нас нет выбора, приходится торговаться с ними.

ПМ вновь прошиб озноб. Внезапно он почувствовал себя старше. Иногда ему казалось, что он задержался в этой игре и что он больше не в состоянии управляться с ней. Это постоянное отсутствие простых ответов, эта всегда колеблющаяся под ногами почва, да к тому же политику постоянно приходится считаться с мнением профсоюзов и бизнесменов. Кто же действительно правит страной? Он часто задавал себе этот вопрос. Существовали силы помимо правительств, регулирующие политический процесс. Правительства же оставались лишь рупором, при этом подвергаясь публичной критике за несовершенство действий. А за сценой, в тайных кулуарах и на далеких континентах настоящие правители вершили судьбы мира.

— Далеко до Сорокового месторождения? — спросил он, резко меняя тему разговора.

— Чуть больше ста миль.

— Так это далеко от Шетландских островов?

— Нет. Фригг и Бэрил рядом с Шетландами, а Сороковое — между Шетландскими и Норвегией.

— Там, должно быть, холодно.

— Да, премьер-министр.

— Надеюсь, там нет штормов.

— К сожалению, их там полно. Штормит даже летом. Работа на вышках вообще здорово зависит от погоды, а уж в Северном море и подавно. Это приводит к удорожанию работ, разрушению вышек, выбиванию из графиков. Суда снабжения частенько днями, а то и неделями простаивают на якорях, просто ожидая, когда может начаться разгрузка. Людей частенько смывает за борт, вышки срывает со своих мест, и их приходится буксировать обратно. Так что штормов там хватает.

ПМ неловко заерзал на месте, потирая правой рукой багровый подбородок.

— Шотландцам это не понравится, — сказал он, возвращаясь к первой и неприятной теме. — Они скажут, что мы дешево продаем их нефть в погоне за быстрой прибылью. Как только они получают большинство в парламенте, так тут же требуют независимости и потому, в предвкушении ее получения, хотят, чтобы нефть оставалась на месте.

— Осталось лишь получить независимость, премьер-министр.

— Мы должны считаться с этой возможностью, пусть и в отдаленном будущем. А между тем нам хватает разногласий и с ирландцами. Что о них слышно?

— Вы имеете в виду их угрозы относительно нефтяных вышек?

— Именно.

— Слухи о том, что ИРА планирует захватить вышки и потребовать выкуп у британского правительства, остаются лишь слухами. И пока нет оснований предполагать обратное.

— Ну а если они все-таки исполнят угрозу и захватят нефтяные вышки? Как это отразится на нас?

— Откровенно говоря, премьер-министр, нас ждет в таком случае катастрофа. С экономикой, находящейся на грани кризиса, только доход от нефти Северного моря может нас спасти. Ведь у нас на руках: ирландский вопрос, шокирующе высокий уровень безработицы, исчезающие с нарастающей частотой зарубежные инвесторы, и вот-вот станет достоянием общественности информация о кризисе экономики. Вот почему нам так отчаянно нужны доходы от нефти: это все, что у нас осталось. Если вышки захватят или, хуже того, уничтожат, наша экономика рухнет за ночь.

— Прекрасно, — холодно сказал ПМ. — Надо полагать, необходимые меры охраны приняты.

— Да, премьер-министр. Естественно. На каждой вышке и платформе находится по крайней мере один работник службы безопасности и один сотрудник разведки СПП, работающий под прикрытием, как один из буровиков. На берегу в постоянной готовности находятся люди из СПП и САД, готовые отреагировать в течение тридцати минут. Даже если эти меры окажутся недостаточными и какая-нибудь вышка или платформа будет захвачена, это останется единичным случаем, никак не распространяющимся на другие вышки и платформы. То есть я хочу сказать, что никакая группа не в состоянии захватить всю сеть месторождений, чтобы тем самым заставить нас пойти на выкуп. Например, если банда террористов захватывает отдельную вышку, мы просто оставляем их на ней на столько, сколько им заблагорассудится, пока они не начнут страдать от жары и голода. В то время как другие вышки, которых сотни, будут продолжать работу. Другими словами, опасности может подвергаться только изолированная вышка или платформа, а вся система месторождений находится в безопасности.

— Будем надеяться, — сказал ПМ.

— Идем на снижение, — сказал заместитель министра. — Должно быть, добрались до Сорокового.

Глянув в иллюминатор, ПМ увидел черное волнующееся море. Стоящая далеко внизу вышка на платформе выглядела ужасно одинокой. Вертолет начал снижаться. ПМ увидел вторую вышку, затем третью. Над некоторыми сгорал газ, продукты отходов и дым уносило в сторону. Вертолет опустился еще ниже. Вышки стремительно увеличивались в размерах. ПМ увидел квадратную бетонную платформу на огромных стойках с поперечинами и парой таких хрупких на вид вышек. Море билось об опоры, но платформа не двигалась. Вертолет продолжал снижаться, а платформа становилась все шире и выше, приобретая форму и демонстрируя более мелкие детали.

Она оказалась огромной, как гигантская игрушка, собранная из детского конструктора. Возвышающиеся вышки и краны, стальные помосты и металлические емкости, груды ящиков и обилие построек промышленного изготовления произвели впечатление на ПМ; он ощутил непривычное детское благоговение. Вертолет опустился ниже, ниже самой высокой из вышек… и внезапно массив платформы справа от иллюминатора вытянулся далеко в сторону, похожий на поверхность другой планеты.

Опоры оказались необычайно толстыми и оплетенными прочными стальными балками. Море с грохотом налетало на них, разбивалось, откатывало назад и налетало снова. У ПМ перехватило дыхание. Он увидел посадочную площадку для вертолета. Выкрашенная в белое и голубое, она находилась на краю платформы, непосредственно на главной палубе, маяча на высоте в 200 футов над поверхностью моря. Вертолет снижался на нее. Вышки из переплетенных стальных конструкций становились все выше. ПМ глянул вверх, но не увидел вершин вышек и вновь поглядел вниз. Снизу стремительно приближалась посадочная площадка и море под ней. Его окружил чудовищный стальной лабиринт, теряющийся в серой дымке.

ПМ облизал губы. Вертолет взревел еще громче. Наконец он коснулся земли и затрясся, а через несколько минут вздрогнул напоследок и затих. Двигатели смолкли, а вращающийся круг постепенно превратился в отдельные лопасти. В изумлении глядя наружу, ПМ видел огромное производство, где люди копошились на металлических фермах, карабкались по раскачивающимся трапам, двигались по мостикам, разбегавшимся в разные стороны, ползали по длинным стальным трубам, опасно мотающимся над ревущими волнами. ПМ опустил глаза. Далеко внизу он увидел море. Вид огромной бетонной опоры, уходящей в воду, вызвал у него приступ дурноты.

— Дома и сухой, — сказал кто-то весело.

Лопасти «уэссекса» еще вращались, когда Тони Мастерс выпрыгнул на посадочную площадку Орла-3 месторождения Фригг. В лицо ударил ветер, и Тони вдохнул свежего, студеного морского воздуха. Какой-то человек в красном комбинезоне помахал ему, он усмехнулся и помахал в ответ. Двигатель вертушки замолк, и лопасти вскоре остановились. Двое мужчин в желтых комбинезонах заблокировали колеса вертолета, и вслед за Мастерсом выпрыгнул пилот. Придерживая каштановые волосы, он жевал резинку и ухмылялся просто так, оглядываясь вокруг.

Мастерс осматривал эту плавучую фабрику, устремленную к серому небу, и прислушивался к реву бурового вала. Непредставимо громадная, вышка каждый раз производила впечатление на Тони. Это предприятие предназначалось для гигантов, и люди, копошащиеся среди ее конструкций, казались муравьями. Они работали на грязной палубе, представляющей собой лабиринт из кранов и нагруженных железнодорожных платформ, бесчисленных осветительных ламп и антенн, трехтонных труб и портового оборудования. Несмотря на четверть мили ширины, палуба непрерывно приподнималась и опускалась. Внизу были еще две палубы, а под ними — массивные опоры.

— Выгружать? — спросил Джек Шульман, пилот.

Мастерс кивнул и глянул вниз, на поверхность моря. Она была серой и бурной вокруг опор понтонов и устремлялась к далекому горизонту, невидимому сейчас за дымкой. Это была вышка с полупогружением под воду. У нее были четыре основные понтонные опоры, уходящие под воду на восемь футов к массивным понтонам, каждая по тридцать футов шириной и почти триста футов длиной. Понтонные опоры были пусты и покрыты стальными лесенками. Сами же понтоны, наполненные водой, были привязаны к морскому дну огромными якорными цепями.

— Отлично! — рявкнул Шульман. — Вытряхивайте задницы!

Глянув через плечо, Мастерс увидел, как первый из сменной вахты выбирается из «уэссекса». Под вертолетом внизу устремлялась к горизонту серая безликая вода Северного моря. Казалось, и сам вертолет приподнимается и опускается. Палуба гуляла туда и сюда. Люди выбирались и сваливали багаж в кучу на вибрирующей вертолетной площадке. И вся вышка вибрировала. Продолжал вращаться центральный вал. Над морем, грохоча толстой цепью, поворачивалась стрела далеко стоящего крана.

Мастерс поежился и потер ладони. Студеный ветер дул, не затихая. Платформа Орел-3 располагалась в двухстах милях севернее Абердина, посередине между Шетландскими островами и Норвегией. Предполагалось изначально, что нефть отсюда, проходя через месторождение Бэрил, будет качаться по трубам на Оркнейские острова, но угрозы со стороны ИРА не дали осуществиться этому замыслу, и теперь нефть шла через Бэрил к Сороковому месторождению, где сейчас и должен был пребывать премьер-министр.

— О’кей, — сказал Мастерс собравшимся вокруг него мужчинам. — Разбирайте вещи и следуйте за этим человеком в желтом комбинезоне — а зовут его, кстати, Джим Уэбб — вниз, в жилые помещения. Позвольте напомнить новичкам, чтобы соблюдали осторожность на каждом шагу. Не зацепитесь за что-нибудь, не сорвитесь с края и не давайте ветру сдуть себя. — Кто-то рассмеялся, но тут же смолк под холодным взглядом Мастерса. — Я не шучу, — сказал он. — Эти вышки чрезвычайно опасны. На палубах скользко из-за грязи и нефти, механизмы часто ломаются, а ветер может налететь внезапно с такой яростью, что сдувает человека с мостков. До воды лететь двести футов. Температура воды — пять градусов по Цельсию. Так что, если даже не сломаете шею при падении, замерзнете в считанные минуты. О’кей, теперь отправляйтесь.

Люди разобрали вещи и пошли за Джимом Уэббом по ступенькам вниз, на другую палубу. Эта палуба качалась, то опускаясь к морю, то взлетая, волны с ревом бились об опоры понтона, поднимая вверх тучи брызг. Мастерс посмотрел на вышку. Над ней ползли серые тучи. Поднимаясь ввысь на сто пятьдесят футов на тонких ажурных стальных ногах, она прочно опиралась квадратным основанием на крышу полукруглой бурильной палубы. Вращался буровой вал, поднимая дьявольский рев. Вокруг вала туда и сюда вращались краны, разнося над огромной палубой пронзительный скрип.

— Ты собираешься расписываться за эту толпу, Мастерс?

Рядом с десятником стоял Шульман, жуя жвачку и держа пассажирский лист. Когда Мастерс расписался на нем, Шульман подмигнул и выплюнул жвачку. Сунув руку в карман, достал еще одну пластинку, развернул ее, сунул в рот и начал опять жевать.

— Зачем ты привез сюда новую смену? — спросил он. — Я слышал, эту вышку закрывают.

— Закрывают. На следующей неделе будем ее отбуксировывать. Работы будет немного, и по пути сможем обучить новичков.

— Ну-ну, — сказал Шульман с ярко выраженным монтанским акцентом. — А мне придется отвозить назад прежних. Когда они будут готовы?

— Где-нибудь через час, — сказал Мастерс. — Или через два. Надо проинструктировать новичков, прежде чем отпустить стариков. Так что развлекайся сам с собой, пока мы разберемся.

— Узнаю энергичного Мастерса, — сказал Шульман. — Вас понял, шеф. — Он усмехнулся, продолжая жевать. Глянув на штормовые волны внизу, застегнул «молнию» ярко-красной полетной куртки. — Прекрасное местечко для работы, — сказал он, передергиваясь от ветра. — Держу пари, кондиционеры вам тут ни к чему.

Мастерс усмехнулся в ответ.

— Неженка ты, Джек. Вот несчастье родиться американцем; косточки у вас мягкие.

— О да, — отозвался Шульман. — Разве я не знаю? Зато ты, Мастерс, просто какое-то чудовище. Нет у тебя никакой жалости.

— А я питаюсь по распорядку, — сказал Мастерс. — И стараюсь не онанировать. Я насквозь здоровый британский парень, работающий за свои два пенса.

— И как ты только стал десятником?

— Работал за свои два пенса.

— Да ладно, Тон! Большинство десятников — американцы, как же ты угодил на эту должность?

— Откровенно говоря, и не помню.

— Вот дерьмо! Морочит мне голову. Тем не менее, друг мой, быстро же ты делаешь карьеру. Не очень-то это хорошо. Ведь обычно нефтяные компании невысокого мнения о буровиках-англичанах. Ты, должно быть, хитрый.

— Спасибо тебе, Джек, за такие добрые слова.

Пилот усмехнулся.

— Собираешься идти вниз?

— Да.

— Я тоже спущусь выпить пивка.

Мастерс поднял рюкзак, и они пошли прочь от вертолета. Расположенная над главной палубой посадочная площадка сообщалась с ней лестницей. Под этой лестницей не было ничего, кроме волн. Остановившись на полпути, Мастерс оглядел море. На горизонте, едва угадываемая по дыму от сжигаемого газа, торчала вышка. Мастерс глянул вниз и увидел огромную лоснящуюся опору. Полая внутри, толщиной в ярд, собранная из стальных переплетений, она от палубы уходила вниз на сто сорок футов под углом, чтобы соединиться с опорами понтона. Волны, ударяя в эту пустотелую ногу, издавали гулкий барабанный звук. Тень от вышки превращала серую воду в черную, придавая ей еще более пугающий вид.

— Эй, Мастерс! Ты чего затеваешь? Поплавать?

Стоящий уже на палубе Шульман махал Мастерсу снизу вверх рукой. Выглядел он маленьким, и крик его уносило ветром. Мастерс махнул в ответ и стал спускаться вниз, постоянно держа руку на поручнях. На палубу он шагнул с осторожностью, стараясь не ступать в пятна грязи и нефти.

— Ну и грязно же на этих вышках, — сказал Шульман. — Понять не могу, как вы тут работаете.

Они двинулись по открытой палубе. Из центра ее, справа от них, доносился рев из бурильного помещения. Они миновали груду труб, затем прошли под грохочущей стрелой крана, опиравшегося пятидесятифутовой махиной на широкое круглое основание. Мастерс остановился и поднял голову. Кран повис над большими деревянными клетями. На них стояли люди и цепляли к грузу толстые цепи стрелы. Кран взвизгнул и стал разворачиваться, заставляя людей спрыгивать с клетей. Спрыгнув на палубу, те стали руководить погрузкой ящиков в судно снабжения, стоящее внизу.

— Вот же черти-чернорабочие, — проворчал Шульман.

— Да, — отозвался Мастерс. — Должно быть, отгружают самое тяжелое оборудование перед началом буксировки.

Они пошли дальше. Мимо них прокатил электрокар, водитель прокричал приветствие и помахал Мастерсу. Мастерс помахал в ответ. Показалась группа бранящихся чернорабочих. Склонившись над гаечным ключом размером больше человека, они старались разъединить две массивные трубы, каждая длиной в сорок пять футов и весом в три тонны. Люди упирались и ругались. Ветер обрушивался на палубу, постоянно вибрирующую, раскачивающуюся из стороны в сторону, издавая зловещее металлическое повизгивание. Надо всем этим стоял рев бурового вала. Волны безостановочно бились о полые понтонные опоры, заставляя их вибрировать.

Шульман добрался до одного из помещений, открыл дверь и кивнул Мастерсу. Десятник усмехнулся и шагнул внутрь, вслед за американцем. Послышался глубокий приглушенный грохот.

— Ты мне только бар покажи, — сказал Шульман. — А уж с выпивкой я разберусь.

Мастерс расстегнул куртку.

— Спиртное здесь запрещено, — сказал он. — Нам действительно позволено лишь две банки пива в день. Хочешь пей, хочешь не пей.

Шульман усмехнулся и пожевал жвачку.

— Чертовски жарко здесь. Хорошо, принимаю предложение. Я же сюда за пивом пришел.

Они находились в узком, с низким потолком, ярко освещенном коридоре. Ощущение было такое, словно находишься на корабле: множество трапов, стальных дверей и коридоров, ведущих в разные стороны.

Такие промышленного производства сооружения назывались модулями. Их возводили на вышке, как только ее на буксире привозили на место, и разобрать их и сгрузить было несложно.

— Как в море, — сказал Шульман.

— Здесь жилые помещения и комнаты операторов, — проинформировал его Мастерс.

— Господи, да я тут чувствую себя погребенным!

Мастерс повел пилота по коридору, в конце повернул и пошел по другому коридору со стальными стенами, выкрашенными белой краской. Затем исчез за открытой дверью. Шульман вслед за ним оказался в суматохе конторского модуля. За единственным здесь иллюминатором виднелся горизонт в дымке. Еще одна выкрашенная в белое стена была занята большой картой Северного моря. На третьей стене располагались различные морские карты и диаграммы. За письменным столом сидел крепкий загорелый мужчина. Шульман сразу различал южан и тут понял, что этот янки — южанин.

— Привет, Тон, — сказал мужчина, растягивая слова. — Спустился со своих гор?

— Да, — отозвался Мастерс, — в основном из академического интереса.

— Иисусе, — сказал южанин, — вот же чертовы британцы. Никогда за словом в карман не лезут. — Он поскреб нос и уставился на Шульмана. — А это еще кто такой? — спросил он Мастерса. — Похож на Джека Николсона.

— Имя угадал, — сообщил ему Шульман. — Джек Шульман. Я пилот, который забирает старую вахту. Когда вылетаем?

Мужчина зевнул и потянулся. Потерев лицо ладонями, он встал и посмотрел в иллюминатор.

— Они уже ждут в столовой, — сказал он. — Должны быть готовы.

— В мое отсутствие были какие-нибудь проблемы? — спросил Мастерс.

— Никаких. И если бы не эти ленивые британцы, на Орле-3 все было бы первоклассно.

Усмехаясь, он повернулся к Мастерсу. На южанине были серые брюки и майка, рекламирующая компанию «Двадцатый век Ойл».

— Мы сняли тяжелое оборудование и извлекли предохранительный трос. Скоро закрепим краны, и все готово к отправке. Вышка похожа на призрачный корабль.

Он еще раз зевнул и потер глаза. Шульман заметил, что башмаки южанина покрыты нефтью и тонким слоем грязи.

— Ты тоже уезжаешь? — спросил Мастерс.

— Да, собираюсь. Отдохну две недели на берегу, а потом возьму под начало вышку в Сороковых.

— Да, вскоре там будет много работы.

— А недавно совсем не было. Это ваше чертово правительство все загубило, и мы оказались вне игры.

— Времена меняются, — сообщил Мастерс. — Здесь сейчас премьер-министр. Я думаю, он собирается снизить налоги на нефть. Если такое случится, начнем бурить.

— Будем надеяться, — протянул южанин. — Крепко надеяться. Не хочется мне на пенсию. — Он вновь усмехнулся Мастерсу. — Ну, — сказал он, — пойду-ка я собираться. А ты сходи присмотри за новичками, а моих направь к вертолету.

Мастерс и Шульман вышли из кабинета и по стальному трапу спустились вниз, в столовую. Функциональное помещение с белыми столами и стульями, обтянутыми голубой кожей, было ярко освещено. Прибывшая смена обедала бифштексами с картошкой и грибами. Предыдущая смена выпивала в баре. Поскольку крепкие спиртные напитки были запрещены на вышках, все потягивали пиво.

— Эй, Мастерс, — окликнули его. — Когда же мы улетаем?

— Улетаете? — мрачно отозвался Мастерс. — Вам так уж хочется? Не могу поверить.

Большинство засмеялось.

— Я спешу в ночную жизнь Абердина, — сказал один. — Соскучился по глубокому бурению. — Вновь раздался смех.

— И на все про все — две недели, — сказал другой. — Чего же тут задерживаться?

Мастерс усмехнулся и поднял руки, словно собираясь удержать старую смену.

— Спокойно, — сказал он. — «Вертушка» сейчас заправляется, а потом полетите. — В баре оживились. — О’кей, — сказал Мастерс, когда веселье утихло. — Я хочу, чтобы вы перебрались в комнату отдыха. Пиво можете прихватить с собой. Когда все будет готово к отлету, мы вас позовем. Вот так. Прошу.

Толпа вновь повеселела, рабочие, обмениваясь репликами, хлопая друг друга по спинам, подобрали свои пожитки и покинули столовую.

— А теперь, — сказал Мастерс, обращаясь к людям, сидящим за столиками, — отложите ваши ножи и вилки и послушайте. Те, кто здесь не в первый раз, знают, что я хочу сказать, но придется потерпеть. А новичков прошу обратить внимание на следующие факты. Большинство из вас, вероятно, работали раньше на фабриках. Так буровые вышки в чем-то напоминают фабрики. Но похожесть эта обманчива. Буровые вышки — дело совсем другое. Во-первых, они плавучие. А это означает, что тут постоянно действует качка. Палубы скользкие, а значит, запросто можно поскользнуться, потерять равновесие и свалиться в воду. Падать придется с высоты двести футов. Если останетесь в живых после такого падения, то в море уже не выживете, так что старайтесь не падать. Буровая вышка открыта со всех сторон. Средняя скорость ветров в Северном море — пятьдесят миль в час, но частенько достигает ста, а то и ста пятидесяти. И тут у нас бывают волны высотой со среднее здание какого-нибудь офиса. Такие волны крушат механизмы и глотают людей. Даже скромный шторм в состоянии разорвать цепь и все разрушить. Берегитесь летящих болтов. Берегитесь соскальзывающего по палубе оборудования. Запросто может сплющить о помостки. И на самих помостках будьте осторожнее. Постоянно держитесь за поручни. Если человек нахален, он безрассуден, и это то, что он заслуживает. Людей сдувало с помостков. Люди падали в буровой колодец. Им попадало летящими болтами, зажимало оборудованием и убивало механизмами, упавшими с кранов или с платформ сверху. Поверьте мне, все это случалось.

Люди, как он обратил внимание, слушали внимательно, находясь под впечатлением от его голоса и исходящей от него властности. Он овладел этим искусством в СПП и теперь был рад этому.

— О вашей работе, — продолжил он. — Две недели работаете, две отдыхаете. Что вы делаете на берегу — ваше дело, на вышке же подчиняетесь установленному порядку. Вся работа на вышке расписана на две смены. Семь дней в неделю вы работаете по двенадцать часов в день. В комнате вы проживаете по четыре человека, но, поскольку вы будете попарно в разных сменах, одновременно спать там будут только двое. Работа на вышке тяжелая, и вы сразу поймете, как дорог вам сон, и не будете попусту тревожить других двух спящих. Возьмите это себе на заметку и постарайтесь не беспокоить спящих. Если же вы все-таки потревожите человека и он пожалуется, вы будете сразу же уволены. Каждый вечер вы можете смотреть фильм в комнате для отдыха. Курить разрешается только в отведенных для этого местах и в свободное от работы время; из спиртного вам отпускается только по две банки пива в день. Любой замеченный в нарушении этих правил отправляется отсюда на ближайшем же вертолете без шансов попасть обратно.

Мастерс, уперев руки в бока и широко расставив длинные ноги, смотрел на новичков. Речь его была решительна и бескомпромиссна.

— Следует запомнить и следующее, — продолжал он. — Большинство из этих вышек арендованы буровыми компаниями и косвенно находятся под их управлением. Вам же, хотя вы и наняты нефтяными компаниями, придется иметь дело с геологическими компаниями, ремонтными фирмами и снабженческими. Никаких споров или конфликтов с людьми из этих компаний. Если у вас появляются к ним какие-либо претензии, обращайтесь прямо к вашему бригадиру, пусть он разбирается. Любой нарушивший это правило из добрых побуждений или дурных первой же «вертушкой» отправляется в Абердин.

Он повернулся к стене за спиной и взял трубку телефона.

— Алло, Сигал? Это Мастерс. Двигай в столовую. У меня тут новички. — Он повесил трубку на консоль и вновь обратился к собравшимся: — На своих кроватях вы найдете путеводитель по вышке. Внимательно его изучите, хорошенько осмотритесь, а затем обратитесь к бригадиру, имя которого обозначено на обложке путеводителя. Там же указано и его местоположение. Он сообщит вам, когда и где вы приступаете к работе. А как только приступите, убедитесь, что делаете именно то, что вам сказали, и не ротозейничайте. Если из-за вас возникнут какие-либо проблемы, вы будете уволены, а извинения я не принимаю.

В столовую вошел какой-то мужчина. В комбинезоне и башмаках, с растрепанными каштановыми волосами и с головы до ног покрытый нефтью и грязью. Он ухмыльнулся и кивнул Мастерсу, помахал рукой и оглядел новичков.

— Я как раз завершаю брифинг, — сказал Мастерс, — так что покажи им жилые, помещения, а потом сообщи Делани, что разместил их.

— Есть, шеф, — сказал мужчина.

Людей повели из столовой, а Мастерс и Шульман подошли к бару. Мастерс спросил два пива, с треском вскрыл обе банки, одну подвинул американцу.

— На, — сказал он, — подкрепись витаминами.

Шульман закатил глаза и отпил пиво. Вытерев губы тыльной стороной левой ладони, крякнул от удовольствия.

— Ну, Тон, речь была чертовски хороша, — сказал он. — Я сам ощутил на себе мурашки.

Мастерс усмехнулся.

— Рад, что хоть до кого-то дошло. Жаль, что ты на практике не воспользуешься плодами моей проповеди. А то, может, останешься на пару недель?

— Нет, приятель, спасибо. В вертолете я себя чувствую как-то безопаснее. Да и потом, что ты можешь предложить взамен? Банку пива? Мало.

— Почему, работы у тебя будет вдоволь, — пообещал Мастерс.

— Кто бы сомневался, — отозвался Шульман. — Сначала у меня от задницы ничего не останется, а потом ты отправишь меня домой в сосновом ящике. Спасибо, но не надо.

Мастерс отхлебнул пива, затем оглядел почти пустую столовую. Она не слишком отличалась от многих других столовых СПП, через которые ему довелось пройти. Вот почему он чувствовал себя здесь как дома.

— А что насчет тех парней, которых мне предстоит отвезти? — спросил Шульман. — Отправляемся прямо сейчас?

— Нет, подожди. Для начала я должен кое-что проверить. Как только приходит время людям отправляться на берег, они становятся беззаботными и оставляют после себя недоделки, которые могут привести к аварии. Так что я хочу немного осмотреться. Хочу убедиться, что никто из этих ублюдков в спешке не напортачил.

— А если кто-нибудь из них все же напортачил?

— Тогда ты заберешь его в Абердин, и он сюда уже не вернется. Такие мне здесь не нужны.

— А ты крепкий орешек, Тон.

— За что меня и ценят твои американские друзья. Ну а теперь допивай и пошли.

Они допили и покинули столовую. Мастерс двинулся впереди, спускаясь по лестницам и проходя по длинным коридорам, мимо кладовых, административных модулей, жилых помещений и радиорубки. Все коридоры с их низкими потолками были ярко освещены, и во всех иллюминаторах виднелось только волнующееся море и горизонт в дымке. Чем ниже они спускались, тем громче становился грохочущий рев. Внезапно он перерос в такой гром, что стало больно ушам.

Они оказались на буровой палубе. Над ними возвышалась массивная вышка. Буровая палуба была огорожена, но открыта сверху, а в самой палубе располагалось квадратное отверстие — бурильный колодец. В двухстах футах внизу находилась поверхность воды. В колодец опускалось трубное соединение длиной в два раза больше, чтобы достигнуть морского дна. С ревом вращался буровой вал. Вокруг, в комбинезонах и касках, перемазанных нефтью, работали люди. Центральный вал, вращаясь, заставлял вибрировать всю палубу. Прямо над морем, привязанные для страховки канатами, находились на выносных фермах и другие люди.

Шульману захотелось заткнуть уши. Но он набрался мужества и заглянул в колодец. Он увидел соединение труб, исчезающих в воде. От этого зрелища у него чуть не закружилась голова. Это никак не походило на полет в вертолете. А вид людей, висящих на фермах высоко над этой бездной, привел его в восхищение.

— Что они делают? — спросил он.

— Снимают предохранительный блок, — ответил Мастерс. — Это такой двадцатитонный куб, но поскольку он находится на глубине в четыреста футов, то при подъеме весит все четыреста тонн. Они его вытаскивают, но по частям, по секциям в сорок пять футов. Одновременно разъединяют трубы, так что работа дьявольская.

Рев внезапно смолк, и вал взвизгнул, останавливаясь. Висящие на фермах люди приладили к трубе огромные зажимы, а к зажимам присоединили толстые цепи. Цепи загрохотали, а зажимы издали ужасный скрежещущий звук. Когда Мастерс двинулся из этого отделения, люди на фермах прилаживали к зажимам рукояти.

Шульман тоже вышел наружу и ощутил порыв ледяного ветра. Теперь они оказались на главной палубе, с ее лабиринтом из нефтяных танков, помостков и труб, выкрашенных в серебряный цвет. Над палубой маячила вышка. А над ней ползли низкие тучи. Внутри самой вышки располагались три палубы, и верхняя была самой маленькой. Там трудилось еще больше людей, выглядящих крохотными и беззащитными. Среди ферм вышки завывал ветер, небрежно играя складками комбинезонов рабочих. Шульман глянул вдоль палубы и увидел дальнейшее нагромождение емкостей и труб. Как и все здесь, эти железяки тоже имели огромные размеры. Он двинулся дальше по палубе вслед за Мастерсом. Над ними с визгом поворачивалась стрела какого-то крана, перенося деревянные огромные клети. На цепях висели люди, руками подавая знаки крановщику.

Подойдя к краю главной палубы, Мастерс подозвал Шульмана взмахом руки. Они оба остановились у поручней, и Шульман посмотрел вниз. У него тут же перехватило дыхание, и он инстинктивно вцепился в ограждение обеими руками. Шквальный ветер с разгона ударил ему в лицо, пытаясь оторвать от края. Море волновалось далеко внизу, и судно снабжения, хоть и огромное, отсюда казалось игрушкой. Шульман ощутил легкое головокружение. Нет, это совсем не как в вертолете. Уходящие под углом вниз массивные опоры вышки еще больше подчеркивали угрожающую свирепость моря.

Кран опускал раскачивающиеся клети. Они раскручивались над палубой туда и обратно, опускаясь все ниже, а на них продолжали сохранять равновесие чернорабочие. Карабкаясь по цепям, как муравьи, они уже опустились на сотню футов ниже, продолжая махать руками и выкрикивать команды.

Шульман не переставал восхищаться. Еще он ощущал какую-то детскую гордость. Его взгляд упал в пустое пространство между людьми и морем, он увидел, как огромные волны подбрасывают корпус судна снабжения, и ощутил какое-то странное чувство. Он отвернулся от этих пугающих глубин. Внезапно возникший из бурильного отсека рев потряс пилота. А тут еще сверху нависала огромная вышка.

Идущий по палубе в завываниях ветра, Мастерс выглядел, как на фотографии на фоне неба и моря. Затем Шульман увидел, как с главной палубы поехала платформа. Она нависла над морем, а Мастерс стоял у дальнего ее конца, у металлического танка в виде бутылки с водолазным колоколом наверху. Водолазный колокол был прикреплен к танку, у которого были круглые иллюминаторы. Это была декомпрессионная камера. Мастерс стоял возле одного из иллюминаторов. Он что-то показывал руками сидящим внутри, затем поднял большой палец. Шульману даже подумать было страшно, чтобы подойти к нему. От одной мысли становилось тошно. Ему не хотелось оказаться на краю, чтобы ветер швырнул его в море с высоты двести футов. Шульман считал, что ему еще рано умирать.

Мимо Шульмана по палубе к Мастерсу прошел другой человек, в белой каске и комбинезоне, выпачканном нефтью. Он усмехнулся и помахал Мастерсу, глянул вверх и стал жестикулировать. Шульман услыхал пугающий скрежет, и сверху с крана опустилась цепь. Она нависла над Мастерсом и декомпрессионной камерой. Когда десятник махнул рукой, два чернорабочих бросились вперед и влезли по бокам на водолазный колокол. На конце цепи висел огромный зажим, похожий на чудовищную пасть. Его замкнули на стальном кольце на вершине водолазного колокола, и чернорабочие закрепили зажим. Мастерс махнул рукой, слез с платформы и вернулся к Шульману. Люди на вершине декомпрессионной камеры осматривали водолазный колокол, выполняя наставления десятника.

— Это водолазы, — пояснил Мастерс. — Мы хотим, чтобы они осмотрели точку бурения. Вниз они пойдут в водолазном колоколе.

— И на какую глубину? — спросил Шульман.

— Четыреста футов.

— Иисусе, — прошептал Шульман. — Как они выдерживают такое?

— Да, работенка не из легких, — ответил Мастерс, который и сам имел опыт нахождения в декомпрессионных камерах, тренируясь в лагерях СПП. — Эта камера имеет в длину всего десять футов, а внутри находится шесть человек.

— И как долго они там находятся?

— Две недели, — сказал Мастерс. — Внутри шесть коек. Людей опускают, когда работа закончена, поднимают водолазный колокол, вновь прикрепляют к декомпрессионной камере, и они из колокола вновь переходят туда.

— Ты хочешь сказать, они живут в этой чертовой штуковине две недели?

— Именно. В прежние времена они бы после погружения проходили декомпрессию, потом долго отдыхали и вновь погружались. Так называемое погружение скачками. Ну а сегодня мы обходимся без этого. Просто времени нет. Теперь непрерывное погружение, на чем эти люди и специализируются. Водолазы остаются в камере, пока не приходит их очередь спускаться. Поскольку они все время находятся под нормальным давлением, не требуется времени на декомпрессию перед следующим погружением. Там они спят и едят. Пища подается внутрь через воздушный тамбур. Давление делает их голоса похожими на женские, а гелий притупляет их вкусовые ощущения. Так они живут и работают две недели, и еще одна неделя уходит на декомпрессию. Такая вот дьявольская жизнь.

Шульман посмотрел на платформу. Чернорабочие еще копошились на верху декомпрессионной камеры вокруг водолазного колокола. Один из них поднял вверх большой палец. Мастерс махнул рукой вниз, и они торопливо попрыгали на главную палубу. Десятник посмотрел в иллюминатор, усмехнулся и тоже поднял палец вверх. Отойдя от платформы, он глянул вверх и махнул правой рукой.

Кран с визгом ожил, загрохотав лебедкой. Цепь натянулась, поднимая водолазный колокол, который, болтаясь из стороны в сторону над декомпрессионной камерой, завис в пустоте между небом и морем. Мягко снятый с платформы, он устремился к поверхности моря. Он уже наполовину исчез в воде, когда море взорвалось ревом.

— Господи Иисусе! — прошептал Мастерс.

Рев, начавшийся далеко внизу, перерастал в распространяющийся широко в стороны грохот. Люди машинально бросились к поручням. Внезапно качнулась вся палуба. Рев моря многократно усилился. Все увидели, как волны, подскакивая вверх и изгибаясь назад, вновь и вновь обрушиваются на судно. Затем рев перерос во взрыв, гейзером выбросивший воду вверх и наружу. Взрыв произошел под одной из опор понтона.

Шульман не мог поверить в происходящее. Палуба накренилась влево. Вся вышка содрогнулась, и пилот услыхал грохот волн и увидел белую стену воды. Вода взмывала вверх на высоту в сотню футов. Там она разлеталась гигантским фонтаном и опадала на корабль, полностью заливая его. Шульман оглянулся на Мастерса и увидел его широко раскрытые глаза и побелевшие суставы пальцев, вцепившихся в ограждение, опасно наклонившееся влево. Палуба стала уходить из-под ног. Затем она подпрыгнула вверх и снова накренилась. Несмотря на длину в четверть мили, она заваливалась на бок и зловеще скрежетала. Шульман увидел болтающийся в пустоте водолазный колокол. Затем… затем Шульман увидел море и небо и понял, что лежит на спине.

— Водолазный колокол! Вытаскивайте!

Шульман почувствовал, как скользит ногами вперед к краю. Он не мог вздохнуть, сердце отчаянно колотилось. Руки нащупали что-то твердое, и он вцепился в какую-то цепь. Голова кружилась, в ушах стоял грохот, но он все же слышал, как кричит Мастерс. Шульман сглотнул, моргнул и оглядел себя. Ноги уже свисали с края, а чуть дальше кренилась вниз узкая платформа. Декомпрессионная камера поползла вниз, нависая над морем. Он услышал визг металла, треск вылетающих болтов и увидел, как раскрывается зажим камеры. Со всех сторон закричали.

Он посмотрел на колокол, свисающий с наклонившейся стороны платформы. Мастерс, поглядывая через плечо, отдавал какие-то приказы. Взвыл кран, натягивая цепь, но колокол, качнувшись еще раз, ударился о палубу.

— Господи Иисусе! Кран падает! — завопил Шульман.

Продолжая висеть на краю, он перевернулся на живот. Он потянулся вверх, к груде ящиков над ним, и услыхал звук изгибающегося металла и тяжкий грохот цепей. Он встал на ноги и увидел разбегающихся во все стороны людей. Посмотрев вверх, он увидел, как медленно сверху кренится кран. Вырываемый из опоры механизм издал ужасный звук. Огромная опора выгнулась далеко вправо, и кран выскользнул из нее. И в это Шульман не мог поверить. В кране было пятьдесят футов высоты. Это чудовищное хитроумное изобретение собиралось обрушиться на палубу. Люди заорали и бросились кто куда. Металл взвизгнул, и кран полностью вырвался из креплений. Он завис в воздухе и, теряя стрелу, всей массой металла и цепей ударился, разлетаясь, о палубу со звуком взрыва.

Кто-то завопил, Шульман моргнул и увидел катящийся колокол. Цепь лопнула, и колокол исчез, устремляясь к воде. И тут поднялся оглушительный грохот. Падающий кран разворотил всю палубу. Огромные цепи и стрела сметали все на своем пути, повсюду разлетались куски стали. Они катились к краю палубы, к воде, по дороге громя деревянные клети, срывая их с места крепежки, давя людей, и все это летело в воду.

Шульман слышал ужасные вопли. Палуба под ним содрогалась. Он поднял голову и услыхал, как застонала, кренясь, вышка.

— Боже мой! — воскликнул он.

— Шульман, шевелись! — рявкнул Мастерс. Что-то подхватило Шульмана, отрывая его от ящиков и бросая вперед. Он понимал, что это не Мастерс, но не мог остановиться и оглянуться. Устремляясь подальше от вышки, он бежал прямиком к взлетной площадке, слыша ужасающий металлический скрежет и видя хаос вокруг.

Что-то тяжелое ударило американца, отчего его голова чуть не взорвалась. Остановившись, он оглянулся и увидел, как раскатываются по палубе огромные стеллажи металлических труб. С кошмарным звуком они сметали в сторону людей и ящики. Шульман глянул вверх и увидел, как начинает рушиться вышка.

Зрелище было ужасное. Ажурное плетение стальных балок распадалось, сталь изгибалась, балки отлетали в стороны, падали вниз, на палубу и на бурильное помещение. Шульман слышал демонический звук, разрезанный воплями погибающих людей. Начали отлетать палубы вышки и падать вниз, между опор, а затем и сами опоры начали изгибаться и ломаться. Шульман застыл в благоговейном ужасе. Он оцепенел. Перед ним открывалась картина ада, где ломался металл, разлеталось в щепки дерево и вопили люди. Затем провалилась крыша бурильного помещения, и шум стал еще громче.

— Двигайся! Шевелись!

Голос Мастерса вернул его к жизни, и Шульман побежал вперед, к вертолетной площадке, кренившейся в сторону моря. Его охватила внезапная паника. Вертолет пришел в движение. Он скользил к краю посадочной площадки, при этом медленно разворачиваясь. Шульман всхлипнул, но не остановился. На Мастерса он не стал оглядываться. Он слышал вопли и на бегу видел падающих людей. Со стоек сорвался огромный резервуар и с ужасающим грохотом ударился о палубу. Несмотря на свои сорок футов ширины, танк, кувыркаясь, полетел по палубе, раздавил двух человек и с размаху влетел в модули, круша строения.

Шульман не остановился, чтобы помочь людям. Он видел только соскальзывающий вертолет. На пилота летел деревянный ящик, подскакивая и скрежеща. Пролетев мимо, он ударился в резервуар и развалился во взрыве щепок. Находящийся внутри упаковки желтый электрокар перевернулся и ударился в помост, вырывая его из креплений. Помост сгорбился посередине, пружинисто взлетел в воздух и вместе с несущимся электрокаром рухнул вниз. Шульман мельком увидел мечущиеся руки и услыхал страшный предсмертный вопль. На падающем помосте размахивало руками обезглавленное тело.

Но Шульман продолжал мчаться вверх по накренившейся палубе. От вида соскальзывающего вертолета ему хотелось орать. Еще грохот, еще удар. Взрывы и грохот скачущих труб. Он слышал вопли и видел мечущиеся тени. Когда он добрался до перехода к взлетной площадке, та уже опасно накренилась, изгибаясь ближней стороной кверху, отрывая мосток от палубы и заставляя трещать крепежные болты. Без раздумий Шульман прыгнул вперед, цепляясь за поручни. Глянув вниз, он увидел тошнотворную глубину. Тут его хлопнул по спине Мастерс и что-то рявкнул. Шульман пополз по помосту, а тот содрогался, взвизгивая сталью.

— Сейчас сломается! — завопил Мастерс.

Шульман прыгнул на посадочную площадку, ударился, упал и перевернулся. Он услыхал, как изгибается металл отрываемого помоста, затем почувствовал, как на него что-то упало и откатилось в сторону. Моргая, он увидел растянувшегося рядом Маетерса, но тут же проворно вскочил и бросился вперед.

В этот момент помост оторвался и исчез внизу. Теперь уже вся вышка наклонялась к морю. Шульман дернул дверцу вертолета, уже находившегося в опасной близости к краю. Мастерс влетел внутрь, за ним Шульман. Пока Мастерс устраивался в салоне, Шульман как сумасшедший бросился к приборам управления.

Сам он уже плохо соображал, за него действовали опыт и заученные движения рук. Взревели двигатели, и лопасти начали набирать скорость вращения. Выглянув наружу, он увидел, как палуба изгибается вниз. Включая приборы управления, он ощутил лихорадочную, пугающую ясность, затем посмотрел вниз, на море, и увидел перевернутый корабль и тонущих людей.

Шульман пытался управлять вертолетом, но тот продолжал сползать к краю, который уже исчезал впереди. Желудок сжался. Вертолет рухнул в пустоту, немного пролетел вниз и поднялся.

— Господи Иисусе! — простонал Мастерс.

Они поднялись на восемьсот футов и зависли, чтобы осмотреть картину катастрофы. Огромная вышка погружалась в море своим северо-восточным углом, с массивной палубы потоком сыпались в воду оборудование и люди. Угол совсем затонул, море закипело, смыкаясь над ним. Палуба поднялась к небу, зашаталась и медленно затонула. На поверхности показались две понтонные опоры, вымахнув в воздух на все свои триста футов, а затем скользнули под воду. Вода вскипела и сомкнулась над ними. Появилась черная дыра водоворота, засасывая в себя людей и обломки. Все происходило как в жутком немом кошмаре. Водоворот крутанулся, всосал в себя все, а потом и самое себя.

Постепенно море вернулось к своему естественному состоянию. Внизу раскинулась спокойная водная пустыня. Шульман глядел вниз и не видел ничего, кроме серых арктических просторов.

— Направляйся к Сороковому месторождению, — сказал Мастерс.

Посреди вступительной речи премьер-министра его прервали первый раз. Кейт Тернер, сидящий у длинного стола в зале заседаний на Браво-1, устало снял трубку телефона.

— Извините, премьер-министр, — сказал он, — но эта линия всегда должна быть открытой.

Он приложил трубку к уху и увидел, что премьер-министр наблюдает за ним. Тернер впервые встретился с ПМ и нашел его устрашающим.

В трубке стояла тишина, и Тернер, генеральный инспектор нефтяных платформ Северного моря, раздраженно вспыхнул. Сколько раз говорить, чтобы беспокоили только в крайних случаях! Но тут он услыхал голос радиодиспетчера, и стало ясно, что тот встревожен.

— Я думаю, вам лучше прибыть сейчас же сюда. На Орле-3 плохо, — сказал служащий.

Тернер кашлянул в кулак и поглядел вокруг извиняющимся взглядом. ПМ, уперев руки в подбородок, не сводил с него глаз.

— Плохо? — спросил Тернер. — Что значит плохо?

В зале заседаний было людно. Рассматривался ход работ на Сороковом месторождении. Вдалеке за окном виднелись вышки, и Тернер все не мог отвести от них взгляд. Они вдруг полностью овладели его сознанием. ПМ, его помощники, нефтяники и секретари — все исчезло, и только мысли скакали и колотилось сердце.

Оператор говорил высоким, почти истеричным голосом. Он что-то бормотал насчет сообщения с Орла-3, и Тернер почувствовал, что положение серьезное. Он что-то сказал оператору, положил трубку и, оглядев собравшихся, едва покачал головой.

— Прошу прощения, джентльмены, — сказал он, — но я должен вас покинуть. У нас чрезвычайный случай.

— Чрезвычайный? — переспросил кто-то. Это был сэр Реджинальд Макмиллан, председатель правления «Бритиш Юнайтед Ойл», и он барабанил пальцами по столу. — И что же это за чрезвычайность?

— Пока не знаю, сэр, — сказал Тернер, поднимаясь и потягивая себя за аккуратную черную бородку. — Мы только что получили сообщение с Орла-3, и я не могу оставить его без внимания.

Он не стал дожидаться, чем закончится этот спор. Он не мог поверить в то, что услыхал. Нервно улыбаясь, он торопливо выбрался из зала заседаний и бросился к радиорубке. У него это отняло немало времени. Браво-1 была огромной; это была платформа с пятью буровыми вышками и огромным количеством палуб. Тернер бежал по помосткам, ощущая теплый южный ветер. Море лежало внизу, море раскинулось повсюду, и это зрелище его не успокаивало.

Неужели Орел-3 действительно затонула? Он торопливо пробирался по какой-то палубе мимо электрокаров и модулей. Сердце ухнуло, и он ощутил какую-то нереальность происходящего. Увидев антенну, поднимающуюся над радиорубкой, он припомнил невнятную скороговорку радиооператора и еще больше встревожился. А как там Мастерс? — вдруг подумал он. Открыл дверь радиорубки и влетел внутрь.

И первое, что его поразило, — бледный вид оператора. Тот пытался связаться с Орлом-3. Подняв взгляд на Тернера, он выругался и сорвал наушники.

— Нет ответа, — сказал он.

В плохо освещенной радиорубке было жарко, неудобно и тесно. Оператор сидел в заляпанной нефтью рубашке с закатанными рукавами.

— Они сказали, что тонут? — спросил Тернер, задыхаясь.

— Ну да, — ответил радиооператор. — Тот парень, с Орла-3, он просто вопил и говорил, что они тонут. Сильно трещало статическое электричество, его аппарат плохо работал. Я попросил подтверждения, но он вел себя как ненормальный. Повторил, что они тонут. Быстро тонут. Я пытался выяснить подробности, но линия сдохла, и с тех пор они не отзываются.

— Других подобных сообщений не было?

— Нет, шеф, ни одного.

Тернер закусил верхнюю губу и встревоженно огляделся. Он чего-то не мог понять; этого просто не могло быть. Как это можно утонуть так внезапно? Что происходит? Вышка просто не может затонуть за какие-то считанные минуты… Тернер потянул себя за бороду, сгорбился, заморгал и посмотрел на оператора, пытаясь собраться с мыслями.

— А утром с Орла-3 поступали какие-нибудь сообщения? Хоть какие-нибудь?

— Нет. Линии были свободны. У всех вышек есть инструкция выходить на связь только в случае крайней необходимости.

— А от Мастерса?

— Ни словечка, шеф. Первое послание от Орла-3 — и в нем сообщают, что они тонут.

— Не могу поверить, — сказал Тернер. — Несчастный случай, да, это я понимаю, но утонуть… Не понимаю.

— Но похоже на это, — сказал оператор. — Тот парень прямо бился в истерике. И с радио его было что-то не в порядке еще до того, как он замолчал. А потом тишина, а это плохой знак.

— Черт знает что! — сказал Тернер. Он потянулся к телефону, набрал номер и ошарашенно уставился через открытую дверь на море. — Алло, Джексон? Это Тернер. Вышли с месторождения Фригг вертолет для осмотра Орла-3… Нет, не отсюда. Отсюда слишком долго. Какая ближайшая платформа на месторождении Бэрил? — Он побарабанил пальцами по столу и положил трубку. — О’кей, — сказал он оператору. — Позвони на Чарли-2. Скажи, чтобы отправили свою «вертушку» к Орлу-3 и проверили, что там произошло.

Оператор кивнул и нацепил наушники. Тернер выбрался из радиорубки, уставился в небо и задумался: что же там такое могло случиться? В полуденном воздухе повисла дымка. Южный ветер стал холоднее. Тернер вдруг вспомнил о совещании, и желудок у него сжался.

Неужели вышки больше нет? От одной этой мысли его охватила страшная усталость. Пока не надо никому больше говорить об этом. Молчать, пока толком не узнаешь. Он даже представить себе не мог, как объявлять о такой катастрофе.

В дверях радиорубки показался оператор с широко раскрытыми глазами, полными неверия.

— Я не могу выйти с ним на связь, — сказал он.

— Что?

— Я не могу выйти с ним на связь. Я не могу выйти на связь с Чарли-2.

— Ты понимаешь, что ты говоришь?

— Они не отвечают. Линия открыта, но они не отвечают. Просто не отвечают.

Тернер ушам своим не верил. Он глянул на мрачное море. Затем повернулся и посмотрел на испуганного и ошеломленного оператора.

— Ты хочешь сказать, у них на радио никого нет? Оператор пропал? Ты хочешь сказать, у них там никто не дежурит на радио?

Оператор развел руками.

— Я просто не могу добиться от них ответа. А линия, как я уже сказал, определенно открыта, а они не отвечают.

— Да это же сумасшествие! — взорвался Тернер.

— Да, сумасшествие. Я понимаю.

— Бога ради, продолжай попытки связаться, — сказал Тернер. — Что же это делается?

Оператор исчез, а Тернер стал расхаживать среди нагромождений модулей, от которых платформа становилась еще больше. Вообще она подавляла Тернера своей громадой. Над ним возвышались пять вышек. А сверху нависали серые тучи. Вокруг расстилалось море, и тишина на платформе была просто жутковатой. Не работал ни один из бурильных станков, и не работал уже несколько недель. Тем не менее громадная платформа функционировала, занимаясь очисткой нефти. По помостам сновали люди. Двигались краны и электрокары. Возводились новые сооружения. Тернер оглядел все это громадное хозяйство. Размышляя над загадкой Орла-3 и Чарли-2, он так и не мог отыскать в этой истории никакого смысла.

Он вернулся к радиорубке.

— Да что же такое происходит? — рявкнул он скорее на себя, чем на оператора, который, подняв левую руку, призвал его к тишине, а затем сказал:

— О’кей. Вас понял, перехожу на прием. — Оператор переключился на прием, положил наушники на стол, развернулся вместе с креслом и уставился на Тернера.

— Чарли-2? — спросил Тернер.

— Нет. Это был Мастерс.

— С Орла-3?

— Нет. С вертолета. Сказал, что сейчас прилетит.

Чувствуя замешательство и страх, Тернер затеребил бороду и посмотрел в открытую дверь. Вертолета не было видно. Вздохнув, он повернулся к оператору и вновь отметил, как бледно тот выглядит.

— Он что-нибудь еще помимо этого сказал? — спросил он.

— Да, — ответил оператор. — Он просил, чтобы вы были здесь.

— А сообщил что-нибудь об Орле-3?

— Он попросил, чтобы вы были здесь.

Это было непохоже на Мастерса. Вообще звучало как приказ. Тернер выругался и стал расхаживать взад и вперед, пытаясь собраться с мыслями.

— А что Чарли-2? — спросил он.

— По-прежнему не отвечает.

— Что же это происходит? — уже более смиренным тоном спросил Тернер. — Никакой связи не вижу.

Он вышел из радиорубки, взобрался по стальному трапу, пересек палубу между возвышающимися блоками модулей, обогнул маячившие в вышине вышки. Ветер становился все холоднее, море — все более беспокойным. Он прошел мимо рабочих, копошащихся на груде стальных труб, торопливо пробежал под поднимающейся стрелой крана. Тернер ощущал биение сердца. А нервничать он не любил. Добравшись до конца палубы, взобрался наверх по еще одному трапу и по стальному помосту прошел на посадочную площадку.

Здесь, оставляя рядом пустое место, стоял вертолет, принадлежащий Браво-1. Тернер подошел к телефонной будке рядом с посадочными площадками. Он позвонил десятнику Двайту Баскомбу и попросил прислать сюда двух чернорабочих. Повесив трубку, вернулся к пустой посадочной площадке. Посмотрев в небо, увидел спускающийся вертолет Орла-3.

Тернер выругался и прошелся по палубе, не спуская глаз с вертолета. По помосту поднялись двое чернорабочих в ярко-желтых комбинезонах. Они кивнули Тернеру, затем уставились в небо. «Уэссекс Мк-3» спускался, еще далекий и не очень шумный. Чернорабочие взялись за работу, отсоединяя закрепляющие зажимы. Закончив, они отошли за спину Тернера и стали рассматривать приближающийся вертолет. Он уже ревел прямо над ними, обдавая их потоком воздуха от винта. Они ухватились за поручни и наблюдали за посадкой. Машина приземлилась аккуратно, лишь слегка качнувшись. Двигатели смолкли, лопасти закрутились медленнее, и тут открылась боковая дверца.

Первым вышел Мастерс. Сразу же вслед за ним показался Шульман. Грубоватые черты лица десятника были словно высечены из гранита, каштановые волосы растрепаны. Вид у него был ошарашенный. Когда он торопливо со спешащим позади Шульманом двинулся к Тернеру, тот даже не обратил внимания, выгружаются ли остальные пассажиры. Он лишь разглядел бледное и испуганное лицо Шульмана. Чернорабочие принялись за работу, блокируя колеса «вертушки». Мастерс подошел к Тернеру и уставился на него яркими глазами, полными муки.

— Орел-3 затонула, — сказал он.

Тернер даже не знал, что и сказать. Все казалось невероятным. Он сглотнул и посмотрел на Шульмана, у которого был просто больной вид. На лице американца читалось потрясение и неверие в случившееся, и видно было, как его трясет. Затем Тернер тяжело уставился на Мастерса, который кивнул и повернулся к Шульману. Сказал, чтобы тот пошел в бар и хорошенько выпил. Пилот, не сказав ни слова, пошел, куда ему сказали. Они посмотрели ему вслед, как он спустился по помосту и скрылся в одном из модулей. Мастерс подошел к телефонной будке и дозвонился до доктора. Сказал, чтобы тот спустился в бар и осмотрел Шульмана. Повесив трубку, повернулся к Тернеру.

— Что произошло? — спросил Тернер.

— Она затонула, — ответил Мастерс. Взяв Тернера за локоть, он повел его подальше от прислушивающихся чернорабочих. Мастерс, спустившись с помоста, огляделся и провел рукой по встрепанным волосам.

— Нас подорвали миной, — сказал он тихо.

Тернер ощутил легкое головокружение. По телу побежали мурашки. Он старался не думать о премьер-министре и о том, что ему придется сказать.

— Иисусе, — сказал Тернер.

— Да, — ответил Мастерс. — Какой-то ублюдок подложил мину под северо-восточную опору понтона.

— Мину?

— Именно — мину. Она подорвала опору, платформа накренилась, и вся вышка превратилась в сумасшедший дом.

— И целиком затонула? — спросил Тернер.

— Да. Вышка стала разваливаться, затем затонула, прихватив с собой все.

— И никто не остался в живых?

— Судя по взгляду с вертолета, никто. Никто больше не выжил.

— Бог мой! — сказал Тернер. Он посмотрел в глаза Мастерсу, глаза, горящие злостью и потрясением. Они метались по палубе туда и сюда, словно ища отгадку.

— Но кто же?..

— Не знаю, — сказал Мастерс. — Я рассматривал различные варианты, но большинство из них не имеет смысла.

— Должно быть, этот кто-то находился на вышке.

— Толковое предположение, — сказал Мастерс.

— Какой-нибудь фанатик, которому наплевать, что он тоже потонет вместе с вышкой. Какой-нибудь тупой ублюдок, пожелавший стать мучеником.

— Может быть, — сказал Мастерс. — Но он не должен был утонуть вместе с ней. Он мог воспользоваться и миной с часовым механизмом. И в это время уже не быть там.

— Но зачем? — спросил Тернер.

— Из-за премьер-министра, — предположил Мастерс. — Вряд ли такое совпадение по времени случайно.

— Но почему Орел-3? Она же в ста пятидесяти милях севернее.

— Я знаю. Но на этом дело может не кончиться. Может и еще что-нибудь произойти.

Тернер огляделся. Бормотание моря выводило его из себя. Он попытался сосредоточиться на фигурах чернорабочих и подсобников, ковыряющихся на платформе.

— Совещание продолжается? — спросил Мастерс.

— Господи Иисусе, и не напоминай.

— Они знают?

— Нет. Знают только, что произошло нечто чрезвычайное, но что именно, не знают, и я сомневаюсь, что догадываются.

— А радиооператор?

— Ах да, он знает, что вышка затонула. Но ничего больше. Ваш радиооператор не успел рассказать подробнее.

— О’кей, — сказал Мастерс. — И пусть ваш не рассказывает. Скажем, что произошел неприятный несчастный случай. Не вдаваясь в подробности.

— Мина… — потрясенно сказал Тернер. — Господи Иисусе! Ты думаешь, наша платформа следующая на очереди?

— Сомневаюсь, — сказал Мастерс. — То есть хочу сказать, что не могу в это поверить. Вся платформа снизу доверху была проверена вашими людьми и СПП. Наши водолазы опускались сегодня. На дне установлены телекамеры. Каждый ящик и каждая труба просвечиваются рентгеновскими лучами, зал заседаний надежно охраняется. Нет, не думаю, что здесь возможно подобное. Не верю. И по-прежнему не могу понять, в чем же тут дело.

— И почему Орел-3? — во второй раз спросил Тернер. — Они должны были знать, что ее собираются закрывать. На кой же черт минировать Орел-3? С ума они посходили, что ли?

— Не могу понять, — сказал Мастерс, глядя под ноги.

— Чарли-2! — вдруг вспомнил Тернер. — Когда мы узнали, что произошло, постарались связаться с ними, но они просто не отвечают на наши вызовы.

Мастерс вскинул голову и уставился на Тернера.

— Нет ответа с Чарли-2? Вы думаете, что она тоже затонула?

— Нет, — ответил Тернер. — Их линия определенно открыта. Радио наверняка работает. — Он пожал плечами. — Они просто не отвечают.

— О Бог мой! — сказал Мастерс.

И торопливо пошел прочь. Тернер моргнул и бросился вслед за ним. Они прошли по главной палубе, мимо груд ящиков и труб, под кранами, вокруг вышек и модулей к вертикальному трапу, по которому Мастерс вскарабкался с привычной легкостью. Тернер забрался и встал рядом с ним на платформе, где стонал ветер. Мастерс потер лоб, поморгал, протер глаза, коротко глянул на свинцовое небо и море, затем глянул на радиорубку.

— Пока не будем поднимать шума, — сказал он. — Паника нам совершенно ни к чему. Просто скажем, что произошел несчастный случай и мы занимаемся расследованием.

— Взрыв, — предположил Тернер. — Мощный выброс. Мощный выброс нефти привел к беспорядкам на вышке.

— Теперь Чарли-2, — сказал Мастерс. — Тут должна быть какая-то связь между этими событиями. Не могли же они оставить линию открытой. И не могли просто бросить радио и пойти погулять.

— Господи Иисусе, — прошептал Тернер.

— Что-то на трубопроводе, — сказал Мастерс. — Главная магистраль идет от Фригг к Бэрил и затем к Сороковому.

— Ты имеешь в виду террористов?

— Да.

— Господи Иисусе, да это невозможно!

— На Бэрил и Фригг нет охраны. Вся охрана здесь.

— Так ведь премьер-министр здесь!

— Правильно, он именно здесь.

— Тогда почему Бэрил? Почему Фригг? Не понимаю. Какой смысл?

— Может быть так, — сказал Мастерс, напряженно всматриваясь в него. — На Бэрил есть нефтеочистительный плавучий завод, и нефтепровод ведет сюда.

— А при чем тут Фригг? — спросил Тернер.

— Снабжение Фригг осуществляется через Бэрил. А нефть, добытая во Фригг, поступает в Бэрил, а оттуда — сюда.

— Но Фригг иссякло.

— Правильно, иссякло.

— Тогда зачем взрывать Орел-3, если месторождение иссякло?

— Не знаю, — сказал Мастерс.

И двинулся дальше, к радиорубке. Когда они с Тернером вошли, оператор поднял удивленный взгляд. Вид у него был очень бледный. Уставившись на Мастерса, он открыл было рот, но лишь нервно закашлялся.

— Я связался с Чарли-2, — сказал он. — Они хотят поговорить с тобой, Мастерс. Я спросил, что передать, но они ничего не передали. Просто попросили отыскать тебя.

— Должно быть, несчастный случай, — сказал Мастерс.

— Как-то странно они говорили, шеф. И это был не просто оператор, а Макги. И голос у него был действительно странный.

— Что он сказал? — спросил Мастерс.

— Ничего, — озадаченно сказал оператор, переводя взгляд с Мастерса на Тернера. — Иди и найди Мастерса. Что там происходит?

— Должно быть, несчастный случай, — солгал Тернер. — Выброс нефти на Фригг. Мы пытаемся выяснить причину этого выброса, так что пока шум не надо поднимать.

Видно было, что оператору стало легче от этих слов. Медленно покачивая головой, он попытался изобразить улыбку и тут же встал.

— О, — сказал он, — я понял. Я хочу сказать, может, это из-за меня. Я подумал, может, я что-то не так сделал, не разобравшись, что к чему.

— Да нет, — сказал Мастерс. — Просто такие случаи всегда являются сведениями секретными. Сначала надо разобраться, а потом уже докладывать. А пока полная секретность.

— Я понял, шеф.

— Вот и постарайся не разглашать, — предупредил его Мастерс. — Если я услышу хоть слушок в смене, будешь уволен.

Оператор облизал губы и кивнул.

— Выйди-ка отсюда, — сказал ему Тернер. — И закрой за собой дверь. Стой снаружи и никого сюда не пускай. Понял?

— Да, шеф, — сказал оператор и торопливо покинул радиорубку.

Когда дверь закрылась, Мастерс сел за стол и нацепил наушники.

— Браво-1 вызывает Чарли-2, — сказал Мастерс. — Как поняли?

Тернер слышал потрескивание в эфире. Он не слышал разговора. Он слышал Мастерса, но не слышал Чарли-2 — только потрескивание статического электричества.

— Браво-1, — сказал Мастерс. — Да, это Мастерс. Позовите Макги.

Тернер вышагивал по комнате, чувствуя тошноту и головокружение. Он нервничал и посматривал на Мастерса с громадным сочувствием. Мастерс слушал долго. Руки, в готовности к работе, лежали на столе. Эти большие длинные руки с мозолистыми пальцами во время разговора ни разу не шевельнулись. Тернеру вдруг стало душно в этом помещении. Он вышагивал туда и сюда по узкой комнатке и пытался ни о чем не думать. Затем он услыхал, как выругался Мастерс, снимая наушники. Десятник повернулся в кресле и пронзительно посмотрел на Тернера.

— Это Макги, — сказал Мастерс. — У него на вышке банда террористов. Еще он сказал, что у них имеется плутониевая бомба и они намерены взорвать ее.

— Господи Иисусе! — взмолился Тернер. — Что же им нужно?

— Им нужен премьер-министр.

Мастерс и Тернер вдвоем сидели у радиоаппаратуры, когда в радиорубку вошел Роберт Баркер. И сразу увидел вспотевший лоб Тернера и напряжение на лице десятника. А поскольку ему еще никогда прежде не доводилось видеть Мастерса в таком напряжении, он понял, что дело плохо.

— О’кей, — сказал Баркер. — Так что за чрезвычайность?

— Скверная, — сказал Мастерс.

— Это я понял, Тон. Ну а поскольку на мне лежит охрана премьер-министра, то что же все-таки произошло?

— Нас взорвали, — сказал Мастерс. — Орел-3 затонула. А теперь еще группа террористов захватила Чарли-2, и у них плутониевая бомба.

Баркер с минуту молчал, пытаясь вникнуть в эту жуткую историю. Он даже не спрашивал, правда ли это, видя ответ на лицах этих двоих.

— Взорвали? — тем не менее спросил он. — Как же они это сделали?

— Они подорвали одну из опор понтона, и вся вышка затонула.

— Боже мой!

— Это ИРА, — пояснил Мастерс. — Это поведал мне Макги. Есть такой десятник на Чарли-2.

Внезапно Баркер ощутил приступ клаустрофобии. В плохо освещенной радиорубке стояла атмосфера турецких бань. Он перевел взгляд с Мастерса на Тернера и увидел пот на лбу последнего. Инспектор барабанил пальцами по столу, не сводя глаз с радио.

— Почему Орел-3? — спросил Баркер.

— Пока не знаю, — сказал Мастерс. — У меня не было случая задать этот вопрос. Им нужен премьер-министр.

— Премьер-министр, — отстраненно повторил Баркер.

— Вот именно, ПМ. Они сказали, что, если мы не дадим им переговорить с ПМ, они взорвут Чарли-2. У них с собой плутониевая бомба. Макги сказал, что они воспользуются ею. Я не знаю, как им это удалось, но они захватили всю Чарли-2.

— Ты хочешь сказать, у них в заложниках вся платформа?

— Похоже, так.

— А сколько человек?

— Не знаю.

— На той вышке восемьдесят человек.

— Я знаю. Я только не понимаю, как им это удалось, но факт тот, что они ее захватили.

Баркер присвистнул и покачал головой.

— Боже, — сказал он, — скверно-то как. Это же катастрофа. Если они сказали, что потонут вместе с Чарли-2, значит, так и сделают. Чертовы фанатики!

— Этот Макги… — сказал Мастерс. — Похоже, он у них руководитель. Он сказал: «ИРА официально заявляет: мы захватили вашу вышку». Больше он не удосужился ничего объяснить. Только сказал, что хочет переговорить с премьер-министром, но сначала поговорит с тобой.

— Ублюдок, — сказал Баркер.

— И он не шутит, — сказал ему Мастерс. — Может быть, он и блефует, но наверняка не шутит — он действительно взорвал Орел-3. Наверняка использовали долговременный часовой механизм, запускающийся с Чарли-2.

— Это кто-то из смены, — предположил Баркер. — Буровиков же не обыскивают. Я уже сколько лет требую ввести такие обыски, но эти шишки и слушать не желают.

— Теперь пожелают, — сказал Тернер.

— Черт бы их побрал! — ответил Баркер. — Это же стоит нам двух вышек, а теперь еще и ПМ им подавай.

— Вот именно, — сказал Мастерс.

— Это невозможно, — сказал Тернер. — Мы даже не можем себе позволить сообщить ему о том, что произошло. Ни словечка.

— Все равно узнает, — сказал Баркер.

— Но не сейчас, — ответил Тернер. — ПМ на совещании и пусть там остается, пока мы не разберемся с этой заварушкой. И до тех пор ничего ему не скажем.

Баркер посмотрел на дверь.

— Давайте-ка посмотрим на вещи прямо. Террористы взорвали Орел-3. Захватили Чарли-2. Не знаем, как, но они полностью контролируют ситуацию и у них плутониевая бомба. Где же они бомбу раздобыли? И как им удалось захватить вышку? Там восемьдесят человек смены. Да и плутониевые бомбы так просто не купишь. Они привели какие-нибудь доказательства?

— Не знаю, — сказал Мастерс. — Макги не стал это обсуждать со мной. Он только сказал, что он не намерен шутить, что ему нужен премьер-министр и что сначала он хочет поговорить с тобой.

— ПМ исключается.

— Так он хочет, Баркер.

— Это невыполнимо, — сказал Баркер. — Должно быть, он блефует. Пытается запугать.

— Может быть, — сказал Тернер.

— А может, и нет, — сказал Мастерс. — Но единственный способ проверить — выйти на связь.

Баркер поднял взгляд, улыбнулся, покачал головой, иронично рассмеялся, затем зашагал по комнатке, поджимая губы. Вскоре он остановился.

— О’кей, я поговорю. Послушаем, что они скажут. Потянем время, насколько можно, пока ПМ не уедет. — Он посмотрел на радиоприемник. — Есть у него открытая линия?

Тернер кивнул, протянул руку и щелкнул тумблером.

— Теперь мы все можем слушать, — сказал он.

Баркер кивнул и сказал:

— Именно это мне и нужно.

Тернер склонился вперед и заговорил в микрофон, стараясь не волноваться:

— Браво-1 вызывает Чарли-2. Браво-1 вызывает Чарли-2. Как слышите?

Послышалось то усиливающееся, то затихающее потрескивание.

— Чарли-2 вызывает Браво-1. Мы вас слышим. Но ты нам не нужен, Тернер. Нам нужен Баркер.

Тернер не удержался от ухмылки, освобождая кресло Баркеру. Баркер сел за микрофон и машинально пригладил волосы.

— О’кей, — сказал он. — Это Баркер. Позовите Макги.

Последовала минутная пауза, прерываемая лишь потрескиванием. Баркер облокотился о стол и упер подбородок в ладонь. Тернер переместился поближе к Мастерсу. Их взгляды встретились, затем оба они уставились на радиоприемник, ощущая напряжение и унижение.

— Баркер? — послышался голос из приемника.

— Да, это Баркер.

— Это Макги. Я говорю от лица Ирландской республиканской армии. Я официально уведомляю тебя, что мы реквизировали Чарли-2 по требованию ИРА для того…

— Брось ты это дерьмо, — прервал его Баркер. — Что вам нужно?

— Наши требования мы можем предъявить только премьер-министру. И на меньшее мы не согласны.

— Вы не сможете поговорить с премьер-министром. Это невозможно, и ты сам понимаешь это. Я ни в коем случае не собираюсь посвящать его в это дело, и на этом покончим.

— Ты предоставишь нам то, что нам нужно, — сказал Макги. — Или придется столкнуться с последствиями.

— Какими?

— Мы захватили Чарли-2. У нас здесь имеется плутониевая бомба. Если наши требования не будут удовлетворены, мы пустим ее в ход без колебаний. Не вздумайте атаковать вышку. Если увидим какие-нибудь корабли или вертолеты, взорвем ее.

— Пожалуйста. И сами взорветесь.

— А это нас не волнует, Баркер. Мы хотим утонуть вместе с вышкой. И вы достаточно знаете об ИРА, чтобы понимать — мы делаем то, что говорим.

— Я вам не верю, — сказал Баркер. — У вас не может быть плутониевой бомбы. А если бы и была, вы не смогли бы доставить ее на платформу незамеченной. Я думаю, ты блефуешь.

— Взрыв Орла-3 не был блефом. Происшедшее там являлось демонстрацией и предупреждением. На Орле-3 бомба была куда меньшей силы, но и ее хватило. А что касается бомб — мы их сделали. Оказывается, их совершенно несложно изготавливать. Конечный продукт имеет в длину всего тридцать шесть дюймов и весит совсем немного. И на вышку доставить легко. И на самом деле она уже несколько месяцев находится здесь. Весит она всего полтонны. Ее упаковали в деревянную клеть и вместе с обычным оборудованием доставили на корабле из Абердина. Я десятник на этой вышке. А остальные десятники — мои приятели. Так что мы перевезли ее на судне, и теперь бомба готова к взрыву.

— Не верю я тебе, — сказал Баркер.

— Придется поверить, — ответил Макги. — Мы оставили доказательство, которое вы можете найти. Отправьте ребят из службы безопасности на берегу на вертолетную станцию в Абердине. Скажи им, чтобы осмотрели туалеты. В третьем от двери посмотрите за бачком. Там я оставил коричневый конверт. В нем содержится детальное описание конструкции бомбы. Пусть убедятся, что это та самая, оригинальная конструкция. Когда они позвонят с подтверждением, тогда займемся делом.

Баркер рассматривал микрофон, прикрыв рукой лицо. Затем, протерев глаза, с отчаянием посмотрел на Мастерса.

— О’кей, — наконец сказал он. — Мы проверим.

— У вас на все один час, — сказал Макги. — Больше ждать не могу. Если в течение этого времени не получу ответа, взорву вышку. Ты понимаешь, что это означает, Баркер? Этот взрыв уничтожит всю Бэрил. И явится причиной ущерба для Сорокового месторождения. Трубопровод тоже будет поврежден. Вы потеряете две трети нефти Северного моря. Загрязнение получится такое, что вы не сможете работать в этих водах много лет. Подумайте об этом, пока будете ждать.

Мастерс глянул на Тернера. Явно потрясенный инспектор прислонился к двери радиорубки и вытирал пот со лба. Мастерс посмотрел на своего друга Роберта Баркера. Глава службы безопасности «Бритиш Юнайтед Ойл» тихонько барабанил пальцами по столу, разглядывая радиоприемник.

— Сколько у тебя было людей? — спросил Баркер.

— Шестьдесят, — ответил Макги. — Все они — регулярные сменные рабочие. Мы разрабатывали этот план восемнадцать месяцев, так что у нас была куча времени. Ваш главный десятник — мой человек. Он был с нами с самого начала. Он отвечал у вас за вопросы приема и увольнения, так что постепенно заменил ваших людей на наших и на шотландских националистов, у которых те же цели, что и у нас.

— Не думал, что тебе удастся организовать это, — сказал Баркер, хотя какой уже был смысл обсуждать.

— Буровикам не задавали вопросов. Ты же прекрасно знаешь, Баркер: тем, кто желал работать на платформах, вопросов не задавали. Ты это не одобрял. Жаль, что начальство к тебе не прислушалось. На подготовку у нас ушло восемнадцать месяцев, и пришлось прибегнуть к помощи шотландцев, но зато нас теперь тут шестьдесят человек и мы казнили большую часть предыдущей смены.

— Ах ты ублюдок! — сказал Баркер.

— Двоих отделили, — сказал Макги. — Я подумал, что, может быть, тебе понадобятся свидетели, вот двоих и оставили в живых. Один из них — Джон Гриффит, ваш геолог. Сейчас он стоит рядом со мной. Тебе нужны доказательства? Поговори с ним и спроси, о чем хочешь.

Мастерс почувствовал, как его охватывает всесокрушающий гнев. Он с размаху ударил кулаком в ладонь и отвернулся к окну. Полуденная погода хмурилась. Северное море было спокойным. Оно простиралось к горизонту, к месторождению Бэрил, затем терялось в туманной дымке. В радиоприемнике послышался голос Гриффита, и Мастерс повернулся обратно.

— Баркер?

— Да, Гриффит.

— Это правда, Баркер. Все правда. У них на вышке шестьдесят человек, и она захвачена. — Голос потрясенного Гриффита звучал пронзительно высоко. — Они убили оставшихся из той смены. Выгнали на палубу и расстреляли. Просто расстреляли и сбросили в море, а нас двоих заставили наблюдать. — Гриффит смолк. Казалось, он всхлипывает. Слышно было, как он пытается взять себя в руки. Мастерс сжал кулаки и уставился на радиоприемник, подавляя желание разбить его. — Они не шутят, — продолжил Гриффит. — Они держат слово. Они отделили меня и Саттона, а остальных убили и сбросили в море. Боже милостивый, я…

Баркер опустил голову. Они слушали, как всхлипывал Гриффит. Мастерс сжимал кулаки, Тернер отвернулся с видом забитого до смерти.

— Ублюдки! — прошептал он.

Всхлипывания Гриффита затихли, когда вновь заговорил Макги:

— Этого тебе достаточно, Баркер? Ты удовлетворен? Или хочешь еще послушать?

— Нет, хватит. Ничего не хочу больше слушать.

— У вас один час, — повторил Макги и прекратил связь.

Баркер выключил приемник, оттолкнул кресло и встал в глубокой задумчивости.

— Ну? — спросил Мастерс. — Я звоню в СПП и отбиваем вышку?

— Пока нет, — сказал Баркер. — Ведь у них там плутониевая бомба. Я не верю, что она работает, но начнем по порядку. Я позвоню Энди Блэкберну. Он у меня лучший. Я предупрежу его, чтобы он не обращался к местной полиции, а использовал людей из нашей собственной службы безопасности. Все происшедшее оставляем в тайне. Нам тут регулярные войска и полиция не нужны. Если хоть словечко просочится о том, что банде террористов удалась эта операция, международные отклики будут катастрофичны. Господи, ну как же глупо! Мы не смогли обеспечить безопасность этих чертовых вышек. Мы действительно наняли за прошедшие восемнадцать месяцев шестьдесят террористов, и я не уверен, что нам теперь удастся исправить нашу репутацию. Мы не можем никому сообщить эту новость. Мы все должны решить сами. Мы должны убедиться, работает ли эта чертова бомба, а затем и извлечь ее оттуда. В общем, я прямо сейчас звоню Энди.

Баркер поднял трубку и позвонил на вертолетную станцию. Он переговорил с Энди Блэкберном, сказал ему, что искать, попросил не задавать вопросов и держать язык за зубами. Мастерс стоял рядом и слушал. Баркер ничего не пропустил. Мастерс смотрел в окно и старался побороть кипящий гнев. Кулаки его сжимались и разжимались. Он смотрел на море и думал об оставшихся на вышке Гриффите и Саттоне. Террористы утопили одну платформу. Вместе с ней утонули две смены рабочих. Они убили двадцать человек на другой и сбросили их в море. Мастерс чувствовал, что вот-вот взорвется. Он слышал, как спокойно и собранно говорил по телефону Баркер. Разговор закончился. Баркер повернулся к Тернеру. Бородатый инспектор жевал зубочистку и обильно потел.

— О’кей, — сказал Баркер. — Он пошел проверять. А мы пока подождем.

Убедившись, что ситуация будет держаться в тайне как можно дольше, Тернер решился вернуться в зал заседаний. Шагая по главной палубе и глядя на рабочих, Тернер ощутил, что не может одолеть панического чувства. У террористов есть плутониевая бомба. Они могут уничтожить месторождение Бэрил. Кроме того, бомба может и Сороковому месторождению нанести такой ущерб, от которого не оправиться и добрых десять лет. Результаты могут быть катастрофическими. Вся Британия рухнет. Представив себе лица сидящих в зале заседаний, Тернер почувствовал себя как человек, который тонет.

Добравшись до края палубы, он принялся взбираться по стальным ступеням, глядя на хмурые облака, медленно ползущие над морем, словно ничего и не произошло.

Тернеру не хотелось идти. Одна мысль о зале заседаний доводила его до тошноты. Ему же придется пойти туда и лгать, и от этого у него начинало колотиться сердце.

Как бы ему хотелось, чтобы рядом был Мастерс. У этого бойца СПП была та сила, в которой нуждался Тернер. Но что произойдет, когда позвонит Блэкберн? И что делать, если бомба в рабочем состоянии? Карабкаясь по трапу, Тернер отчаянно выискивал возможные варианты выхода из ситуации.

Он оказался на верхней палубе, открыл дверь ближайшего модуля, вошел внутрь, закрыл за собой дверь, перевел дыхание и пошел дальше.

Все еще не веря в то, что ему придется предстать перед собравшимися в зале заседаний, Тернер добрался до входа и затрепетал. Но охранник уже открыл дверь, и Тернер, изобразив небрежную улыбку, вошел внутрь. И тут же чувство паники исчезло. Просто отвалилось. Он обошел стол, сел в свое кресло и спокойно огляделся.

— Прошу прощения, джентльмены, — услыхал он свой голос, — небольшие неприятности на месторождении Фригг.

Говоривший в это время премьер-министр затих и поднял взгляд. Тернер отметил, что глаза у него голубые и в них светится холодный твердый ум.

— О! — сказал ПМ. — Жаль. Ничего серьезного?

— Мы еще точно не знаем, — ответил Тернер. — Полагаем, что выброс. Насколько велик ущерб, пока неизвестно, но мы сейчас проверяем.

На него, постукивая карандашом по столу, уставился сэр Реджинальд Макмиллан, изящный, седовласый, с характерными чертами лица и отстраненным выражением на нем.

— Выброс? — спросил он.

— Да, сэр, — сказал Тернер.

— Голубчик, а на какой вышке?

— Орел-3, — сказал Тернер.

Сэр Реджинальд глянул на ПМ. Ясно было, что новость ему не понравилась. Сэр Реджинальд перевернул карандаш и принялся что-то рисовать, затем посмотрел на Тернера.

— Так что все-таки произошло? — спросил он.

— Мы не знаем, сэр. Идет расследование. Ситуация усугубилась тем, что взорвались какие-то бочки. Мы ждем дальнейших сообщений, которые появятся при первой же возможности. Я там оставил распоряжаться Мастерса, но, вероятно, вскоре и мне самому придется вновь отправиться туда. Надеюсь, вы меня извините.

— Ну, разумеется, — сказал сэр Реджинальд. — А кто этот Мастерс?

Тернер замешкался. Если не считать Роберта Баркера, он был единственным человеком в компании, которому было известно, что Мастерс один из многих представителей СПП, работающих под прикрытием должности буровика. К тому же Тернер не был уверен, известно ли ПМ о привлечении сил СПП? А вдруг не знает, не оскорбится ли, узнав лишь случайно? Осторожность — лучшая подруга мужества, и Тернер решил не распространяться по этому поводу.

— Старший десятник, — сказал он. — Один из лучших наших рабочих. Он уже управлялся с подобными ситуациями и знает, что делать.

Сэр Реджинальд вздохнул, пытаясь скрыть раздражение. Конечно, несчастные случаи могут случаться, но уж больно время-то выбрано неудачно. Он посмотрел на ПМ и увидел в устремленных на себя голубых глазах обвинение и радость. Ну, конечно, ПМ постарается использовать этот инцидент как аргумент против нефтяных компаний. Любое предположение о халатности лишь усиливает позицию правительства при заключении сделки.

— Взрыв? — совершенно невинно спросил ПМ. — И часто такие вещи случаются?

— Нет, премьер-министр, — сказал Тернер. — Случаются, но редко. Северное море очень глубокое, давление огромное, и это не может не приводить к неожиданностям. Это случалось раньше и будет случаться, но вовсе не так уж часто.

— Я понял, — сказал ПМ.

— Это на месторождении Фригг, — пояснил сэр Реджинальд. — К счастью, это произошло на Орле-3, которую все равно готовили к закрытию.

— К закрытию? — спросил ПМ.

— Да, премьер-министр, к закрытию. На Орле-3 месторождение иссякло, и мы собирались отбуксировать эту вышку в другое место. И хорошо, что работы на ней были уже свернуты, а то последствия могли быть гораздо хуже.

— Так, стало быть, случившееся — удача, — радостно сказал ПМ.

— Да, премьер-министр, очень большая удача. Удача в том, что Орел-3 не качала нефть.

Сэр Реджинальд улыбнулся, но ПМ уже оглядывал по очереди собравшихся здесь людей, холеных и откормленных. Это были нефтяные магнаты, представители конгломератов. Сами они возглавляли собственные компании, входившие в большие корпорации, и источник их могущества установить было просто невозможно. Эта международная команда, проводящая жизнь в залах заседаний и отелях, отчитывалась за закрытыми дверями неизвестным руководителям, не подчинявшимся ни политикам, ни законам. Они не нравились ПМ, поскольку делали его правительство бессильным. И об этом он никогда не забывал.

— Кто-нибудь пострадал? — спросил он.

— Пока не знаем, — ответил Тернер. — У меня есть ощущение, что должны быть пострадавшие, но, пока нам не позвонят, ничего сказать не могу.

— Что-то они не торопятся со звонком, — сказал заместитель министра.

— Они сражаются с огнем, — сказал ему Тернер.

— Надеюсь, мы получим полный отчет.

— Разумеется, сэр. Это в наших правилах.

Заместитель министра тонко улыбнулся. Он чувствовал, что Тернер чересчур спокоен. И он знал, что несчастные случаи на вышках хоронились в стенах компаний, чьи люди и писали отчеты о происшедшем. И заместитель министра не очень-то доверял этой писанине. Да что там, он попросту знал, что доверять этим отчетам нельзя. Ему хотелось бы, чтобы в таких случаях сообщали в министерство энергетики на предмет проведения независимых расследований. Он уже не первый год бился над этой проблемой, но это была борьба, в которой он не мог победить. Нефтяные компании препятствовали любым попыткам проникнуть в их тайны.

— И что там сейчас происходит? — спросил он.

— Мы просто ждем, — ответил Тернер. — Я оставил Мастерса в радиорубке с наставлением звонить мне.

— Блестяще, — сказал Пол Делтон, ободряюще улыбаясь Тернеру. Это был грубоватый на вид, загорелый американец с копной рыжих волос. — Я знаком с Мастерсом и верю, что это хороший парень, которому полностью можно доверять. От него так и веет авторитетом.

Зная, что это «веяние авторитета» идет от СПП, Тернер с облегчением ухватился за поддержку Делтона, надеясь, что он прекратит дальнейшие расспросы относительно Мастерса. Делтон был одним из крупнейших американских дельцов, и его слово здесь весило немало. Он сделал трудную карьеру, начав с чернорабочего, он был затем подсобником и десятником, а потом возглавлял службы безопасности нефтяных компаний в Саудовской Аравии и Нью-Мексико. Теперь это был один из самых могущественных людей в нефтяном бизнесе, первоклассный администратор, который работал с большинством из конгломератов, человеком, с которым люди чувствовали себя неловко, не зная его точных функций и особенно потому, что не знали, на кого он работает. Знали только, что он свободно раскатывает по миру, появляясь на любых месторождениях, в офисе любой компании или ее штаб-квартире, и делает это с пугающей частотой. Там, где появлялся Делтон, летели головы, и это делало его еще более пугающим. И в его присутствии на этом совещании самого высокого уровня все, даже ПМ, ходили на носках.

— Мастерс молодец, — настаивал Делтон. — На самом деле. Мы, без сомнения, можем доверять ему.

— Я согласен, — сказал Тернер. — Он уже сталкивался с подобными ситуациями и знает, что надо делать. Он знает, и что делать, когда позвонят с платформы: пришлет кого-нибудь за мной.

— Не нужна ли им помощь? — спросил сэр Реджинальд, полагая, что на платформе пострадали только люди.

— Мы не знаем, пока оттуда не звонили, — сказал Тернер. — Тем не менее мы ко всему готовы.

— Вот и прекрасно, — сказал Делтон.

— Какая незадача! — пробормотал сэр Реджинальд.

— Итак, — решительно сказал ПМ, старательно избегая пристального взгляда Делтона, — вернемся к делу.

И совещание пошло своим ходом, со спором голосов «за» и «против» и с дымом сигар и сигарет, плавающим над головами. Тернер и сам что-то говорил, едва соображая, что говорит, и все время поглядывая через иллюминаторы на отдаленно стоящие вышки. В безопасности ли Сороковое месторождение? Гарантирует ли Баркер безопасность? Можно ли быть уверенными, что здесь нет террориста? А может, послать все к черту и вызвать людей Мастерса из СПП? Тернер слышал голос ПМ, затем сэра Реджинальда, затем свой собственный. Его голос звучал отдаленно, хотя удивительно спокойно и уверенно. Тернер вглядывался в иллюминаторы. На горизонте дымили вышки… Они находились далеко и выглядели такими маленькими, одинокими, беззащитными… Тернер содрогнулся. Он попытался сосредоточиться на теме совещания, но с горечью вспомнил о террористах на Чарли-2, и ему вдруг захотелось, чтобы сейчас зазвонил телефон.

И когда раздался звонок, Тернер застыл как парализованный.

Увидев лицо Тернера, Роберт Баркер понял, что новости скверные. Тернер находился в радиорубке, стоя напротив Мастерса. Оба они выглядели несчастными. Когда вошел Баркер, Тернер посмотрел в окно, а Мастерс выдавил вымученную улыбку.

— Ну? — спросил Баркер.

— Блэкберн полагает, что бомба может сработать, — сообщил ему Мастерс. — Как и сказал Макги, за бачком в туалете вертолетной станции нашли фото бомбы и технические данные. Блэкберн отвез бумаги в абердинскую лабораторию вооружений компании «Бритиш Юнайтед Ойл». Они позвонили ему пять минут назад и сказали, что она может сработать.

— Они уверены? — спросил Баркер.

— Не на сто процентов, но достаточно. Она размером с чайный ящик, весит порядка четверти тонны, имеет все необходимое, все элементы на правильных местах, и мало надежды, что она не сработает.

— Иисусе! — выдохнул Тернер. Он продолжал рассматривать Сороковое месторождение, на которое опускались сумерки.

— О’кей, — сказал Баркер. — Имеются рабочие чертежи плутониевой бомбы, но это же не означает, что эти чертовы ублюдки действительно сделали ее. Они же террористы, а не ученые. Банда убийц. Нарисовать чертеж бомбы — это одно, а собрать ее — совсем другое. Где взять материалы? Как соединить их вместе? А ведь еще надо как-то проверить. Так что чертежи сами по себе еще не означают, что у них действительно есть бомба.

— Ты будешь удивлен, — сказал Мастерс, вспоминая о различных взрывных устройствах, созданных в подрывном подразделении коммандос морской пехоты. — По словам Блэкберна, такие штуки совсем несложно изготовить, они недороги и последнее время находят все большее распространение. Он сказал, что их могут изготовить школьники, а все необходимые материалы можно открыто и спокойно приобрести и создание большой работающей бомбы не проблема. Так что замысел Макги вполне совершенен. В лаборатории полагают, что бомба может сработать. Разумеется, мы не знаем, сделал ли он ее на самом деле, но безопаснее считать, что сделал.

Баркер шлепнул себя по лбу, затем недоверчиво покачал головой. Прошелся до двери радиорубки и вернулся обратно.

— Мы должны знать наверняка, — сказал он. — Мы должны знать точно: есть у них эта бомба на вышке или они морочат нам голову.

— Именно этим как раз сейчас и занят Блэкберн, — сказал Мастерс. — Он пытается проверить передвижения Макги за последние месяцы и добыть отсюда какую-нибудь конкретную информацию. Нам же пока лучше согласиться с тем, что бомба у них есть.

— А это означает, что даже твои коммандос из СПП не могут совершить налет на эту вышку.

— К сожалению, нет, — сказал Мастерс.

— Давайте переговорим с Макги, — предложил Баркер. — Попытаемся прощупать его. Потянем время, чтобы Блэкберн смог подольше поработать. — Он посмотрел на Тернера, который кивнул и отошел в сторону. Баркер сел у радиоприемника, включил его и открытую линию. Незнакомый голос спросил, кто он такой, и он лаконично ответил: — Баркер. Позови Макги.

После затянувшейся паузы с потрескиванием статического электричества, взрывами смеха на том конце линии послышалось покашливание.

— Это Баркер? — спросил Макги.

— Да, Макги, это Баркер. Ты же сказал мне перезвонить через час, вот я и выхожу на связь.

— Рад тебя слышать, — сказал Макги. — Значит, у тебя есть здравый смысл. Даже страшно подумать, что бы произошло, если бы такового у тебя не оказалось.

— Как дела у Гриффита и Саттона?

— Они военные заключенные, и дела у них прекрасны.

— Они не военные заключенные, а просто заложники, и ты оставь это дерьмо.

Макги хихикнул.

— А ты крутой, Баркер. Но ты можешь называть их как хочешь, а дело в том, что они у нас, вот и все. — Баркер не ответил. Последовала долгая пауза. — Ну, — наконец сказал Макги, — я предоставил тебе доказательства, что бомба работает, так что займемся подробностями.

— Может, работает, а может, и нет, — ответил Баркер. — Нам нужны доказательства, что она у вас есть.

— В доказательство — Орел-3.

— Этот взрыв произошел не от атомной бомбы, и не настаивай на обратном.

— Какая разница! — сказал Макги. — Это доказательство наших намерений. Доказательство того, что мы можем тайком протащить на вышку бомбу и отвечаем за свои слова. Ты знаешь, что мы не блефуем, Баркер. Уверен, что ты напуган и тебя прошибает пот. А если нужны настоящие доказательства, попробуйте отбить вышку или отказаться от выполнения наших требований. И тогда узнаете, что произойдет. Если наша бомба сработает, вам крышка. Она разнесет Бэрил, разрушит половину Сорокового и уничтожит главный нефтепровод к нефтеочистительному заводу. И половина британской нефти накроется. Мы сотрем Северное море с карты. Подумай об этом, если ты по-прежнему думаешь, что мы блефуем.

В радиорубке стояла тишина, прерываемая лишь потрескиванием из радиоприемника. Снаружи становилось все темнее, и слышно было, как море омывает вышку. Уперев подбородок в ладони, Баркер таращился на радиоприемник. Он побледнел и стал похож на призрака.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Нам нужен премьер-министр, — ответил Макги.

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе переговорить с премьер-министром?

— Нет, — сказал Макги. — Кое-что побольше.

Баркер почти перестал дышать. Он откинулся на спинку кресла. Уперевшись руками в столешницу, он стал рассматривать ногти. Так он долго сидел неподвижно, и из радиоприемника не доносилось ни звука. Наконец Баркер приблизился к микрофону и заговорил:

— Ты хочешь сказать, он нужен тебе собственной персоной?

— Ага. Именно это я и хочу сказать.

— И где ты собираешься провести эту великую встречу?

— На Чарли-2, — сказал Макги.

Мастерс стиснул кулаки. Он подумывал о налете подразделений СПП, расположенных на базе коммандос МП в Экнекерри. Он чувствовал себя несчастным, потому что отчаянно хотел вызвать их и разобраться с террористами, но все это выглядело маловероятным. Разжав кулаки, он посмотрел в окно. Над морем неслись тучи. Он увидел, что день превратился в вечер, услыхал завывание ветра и почувствовал, как стало холоднее.

— Ты шутишь, — сказал Баркер.

— Нисколько, — ответил Макги.

— Ты же понимаешь, что мы не можем позволить ПМ вылететь отсюда.

— Понимаю, но у вас выбора нет, — сказал Макги.

Баркер вслушивался в потрескивание статики как загипнотизированный. Требования были немыслимые. А об альтернативе и думать не хотелось. Он в отчаянии поглядел на Мастерса и Тернера и постарался заполнить паузу как мог.

— Я не могу сделать это, — сказал он.

— Придется, — ответил Макги. — Мне нужен премьер-министр. И он нужен мне здесь к 19.00. Если через пятнадцать минут после назначенного срока он так и не появится, я взорву бомбу.

— Но ведь и ты взорвешься с ней, — напомнил ему Баркер.

— Ты уже говорил это, — ответил Макги. — И я говорю тебе снова: нас это не волнует. У нас достигнуто соглашение пойти на это в крайнем случае. И мы готовы умереть.

— Но зачем вам премьер-министр?

— Я хочу предъявить ему наши требования.

— Почему бы не передать со мной?

— Он мне нужен как дополнение.

— Дополнение?

— Да, Баркер, как дополнение к нам. Нам нужны гарантии столь же весомые, как и наши требования, поэтому нам и нужен премьер-министр.

— Чего ты добиваешься, Макги? Я хочу знать ваши требования.

— Тебе не скажем, — ответил Макги. — Это информация исключительно для премьер-министра. У него у одного есть власть дать нам то, что мы хотим.

— Но вы же можете убить его, — сказал Баркер.

— Ага, я могу это сделать.

— Тогда ты должен понять, что мы не можем согласиться.

— Я все понимаю. Но у вас нет выбора.

Баркер нарушил все установленные правила, закурив сигарету. Он затянулся, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Мастерс разглядывал его лицо, ставшее таким худым и бледным. На лбу, сразу под линией волос, появились капли пота. В модуле стояла полная тишина и слышалось бормотание моря. Тернер потянул себя за бороду, посмотрел на Мастерса, покачал головой и снова отвел взгляд. Десятник продолжал стоять, сжимая и разжимая кулаки. Баркер снова сел прямо и посмотрел на радиоприемник.

— Никаких споров, — сказал Макги. — Никаких отсрочек и прочих фокусов. Если что-нибудь приблизится к вышке, от нее тут же только дым останется. Нам нужен премьер-министр. Он нужен нам к 19.00. Пусть он прибудет на вертолете, без полицейских и солдат. С ним можете прилететь вы с Мастерсом. Я хочу, чтобы «вертушку» пилотировал Мастерс. Если обнаружим на борту другого пилота, он будет казнен. Вы приземлитесь в 19.00. И у вас еще будет пятнадцать минут в запасе. Если к 19.15 вас здесь не будет, вы все взорвем к чертям.

— Я отказываюсь, — сказал Баркер.

— Ты не можешь отказаться и сам это знаешь.

— Вы не сделаете этого.

— А мне наплевать, что ты думаешь, — сказал Макги. — Выбор за тобой, малыш.

Баркер раскрыл рот для ответа, но эфир замолчал. Он обмяк в кресле и потянулся за другой сигаретой.

— Господи Иисусе, — сказал он тихо.

Мастерс глянул в окно на темнеющее море. На Браво-1 не бурили, доносились лишь отдаленный шум электрокаров да крики людей. В радиоприемнике слышалось потрескивание, но связи с Чарли-2 не было.

Баркер застыл перед радиоприемником, не сводя глаз с дымящейся сигареты. Мастерс посмотрел на него, затем на Тернера.

— Мы не можем пойти на это, — сказал Тернер. — Даже не обсуждается. Мы даже не можем довести эту информацию до ПМ. И речи быть не может.

— А что можно поделать? — спросил его Баркер. — Мы тут не решаем. С этой бомбой у нас нет выбора. Пусть уж он решает.

— Пошли, — сказал Мастерс.

Все вокруг застыли в шоке. Новости казались настолько абсурдными, что собравшиеся в зале заседаний просто не могли их переварить, но постепенно, вместе с мрачной тишиной, наступившей после слов Тернера, жуткая реальность обступила их. Сэр Реджинальд Макмиллан глянул на премьер-министра, но не увидел его глаз. Взгляд ярко-голубых глаз премьер-министра был устремлен в стол, а затем обратился к генеральному инспектору.

— Так, — сказал ПМ, — вот это история.

— Да, сэр.

— В девятнадцать часов?

— Да, премьер-министр.

— Значит, у нас есть девяносто минут.

Тернер посмотрел на Мастерса и Баркера. Они с блуждающими взорами стояли во главе длинного стола. Сэр Реджинальд глянул на Делтона. Американец курил сигарету и осматривал собравшихся ровным, немигающим взглядом. Наконец взгляд его остановился на премьер-министре, грузно вос седавшем в своем кресле. ПМ, стряхивая пепел с сигары, смотрел на Тернера.

— Вы не пойдете на это, — сказал сэр Реджинальд. — Мы не можем отпустить вас туда. Мы не можем отдать премьер-министра Соединенного Королевства банде убийц-террористов. Тут и говорить не о чем.

— Согласен, — сказал Делтон. — Это безумное требование. Я за попытку разобраться с их требованиями, но не больше.

— Смешно слушать, — сказал сэр Реджинальд. — Они, должно быть, совсем спятили. Просто не могу поверить.

ПМ наклонился вперед в своем кресле. Его красноватое, полное, упрямое лицо выражало природный ум и хитрость.

— Да, — сказал он, — смешно. Точно сказано. А теперь я хочу знать, как это произошло. Вот что меня действительно интересует. — Он обратил взор к Баркеру, затянулся сигарой, выпустил струю дыма вверх и откинулся выжидательно в кресле.

— Сейчас это не совсем уместно… — начал было сэр Реджинальд.

— Вполне уместно, — сказал ему ПМ.

— Верно, — сказал Делтон. — Вполне уместно. Да это же просто позор!

ПМ посмотрел на Баркера.

— Итак, меня просят прилететь на ту вышку, и я хочу знать, с какой стати?

Баркер вздохнул и подавленно пожал плечами.

— Что ж, — признал он, — похоже, мы их сами наняли на законных основаниях. Таков порядок, заведенный давно.

В зале заседаний повисла тишина. Сэр Реджинальд не поднимал головы. У ПМ перехватило дыхание, и он уставился на Баркера.

— Вы наняли их? — спросил он.

— Выходит, так, сэр. Они оформили бумаги обычным путем и так же, как все, были перевезены туда.

— Шестьдесят террористов, — сказал ПМ.

— Да, сэр.

— Вы хотите сказать, что наняли шестьдесят террористов, даже не проверив их толком?

— Именно так, сэр. Они приняты на работу уже восемнадцать месяцев назад. Они прибыли из очередей на получение пособий по безработице и с фабрик, как и все остальные.

— Это я понимаю, мистер Баркер. До моего сознания дошел этот факт. Я хочу знать: как мог террорист получить работу на нефтяной платформе?

— Вы их не проверяете? — спросил Делтон.

— Нет, не проверяем, — признался Баркер. — Безработных столько, что мы не обременяем себя проверкой их документов, так что мало знаем об их прошлом.

— Это невероятно, — сказал ПМ. — Это скандально неслыханно. Оказывается, любой придурок, любой сумасшедший может получить работу на нефтяных платформах.

— Плохо не это, — сказал сэр Реджинальд.

— Это черт знает что! — сказал ПМ. — Эти нефтяные платформы — источник жизни для нашей страны, а вы даже не проверяете, кто на них работает.

— Действительно непонятно, — сказал сэр Реджинальд. — Я должен сказать, это просто ужасно. И разумеется, я потребую расследования и самого подробного отчета.

— Это промах Баркера, — сказал Делтон. — Он же возглавляет службу безопасности. Хотел бы я знать, как он получил эту должность, если у вас тут такое творится.

— Я не принимаю этого обвинения, — сказал Баркер. — Я не работаю в службе найма. В мои обязанности входит безопасность платформ. Я не могу проверять тех, кого нанимают.

— Но так же нигде не делается, — сказал Делтон.

— Я настаивал на таких проверках не один год, — сказал Баркер, поглядывая на сэра Реджинальда. — Можете проверить докладные, которые я подавал. Но мои требования отклонялись.

ПМ сверкнул глазами на сэра Реджинальда.

— Это скандал, — повторил он. — Вы не позволяете правительству и пальцем коснуться нефтяных месторождений, и вот к чему это приводит.

Они свирепо посмотрели друг на друга. Воздух был пропитан табачным дымом и запахом бренди. За окнами наваливалась темнота, замигали огни.

— Восемьдесят минут, — сказал Мастерс. — У нас осталось ровно восемьдесят минут. Я полагаю, нам надо поговорить о Чарли-2. Я думаю, надо что-то решать.

Все удивленно уставились на Мастерса. Тишина затянулась.

— А это еще кто такой? — наконец спросил Делтон. — И не вздумай рассказывать, что ты простой десятник. Ты бы тогда не находился в зале заседаний вместе с мистерами Тернером и Баркером. Служба безопасности, так?

Мастерс перевел взгляд с Баркера на Тернера, не зная, что сказать. Тернер кашлянул в кулак, а затем неохотно признал:

— Этот человек — сержант СПП — спецподразделения подводников коммандос морской пехоты. СПП и САП несут определенную ответственность за безопасность нефтяных месторождений. Сержант Мастерс, как бывший десятник, работает здесь под прикрытием, представляя СПП.

Последовала еще одна длительная пауза, пока остальные переваривали информацию. Разъяренный ПМ, едва сдерживая себя, сверлил взглядом сэра Реджинальда. Последний, сложив руки на коленях, внимательно их рассматривал. Наконец, когда напряжение стало уже невыносимым, ПМ кашлянул и сказал:

— Здесь, конечно, не время и не место спрашивать, почему я не был информирован об этом…

— Как и я, — вмешался Делтон.

— И я, — кивнул заместитель министра.

— … Хотя, разумеется, мы об этом не забудем, — холодно продолжил ПМ. — Сейчас же, как диктует нам срочность ситуации, давайте рассмотрим ее. И, как подсказал нам сержант СПП, давайте примем решение.

— Какое решение? — спросил сэр Реджинальд, демонстративным презрением скрывая смятение. — Тут просто нечего решать. Наш премьер-министр не летит на эту вышку, и на этом все.

— Я согласен, — сказал Делтон.

— Но у них же атомная бомба, — напомнил им Мастерс.

— Поправка, — сказал Делтон. — Этого мы не знаем. Мы не знаем, есть ли она у них. — Он обратился к ПМ: — Надо захватывать вышку. У нас нет другого выбора. Мы не можем потворствовать террористам. Мы не знаем их намерений.

— А бомба? — спросил заместитель министра. — Что получится? Они сказали, что взорвут ее, если мы нападем. И они действительно могут сделать так.

— Я думаю, они пойдут на это, — сказал Мастерс. — Я даже уверен, что пойдут. Я не думаю, что их охватит робость.

ПМ потер лоб, затушил сигару, уперся подбородком в ладони и посмотрел направо и налево. Избегая взгляда сэра Реджинальда, осторожно глянул на Мастерса, и наконец его взгляд остановился на Делтоне, поджимавшем губы.

— Мы допускаем, что у них есть бомба, — сказал американец. — Однако тот факт, что они предъявили фотографию и чертежи, еще не означает, что они сделали ее.

— Это известно, сэр, — сказал Мастерс. — Наши люди на берегу полагают, что это вполне возможно. Нам уже сообщили, что материалы для ее изготовления продаются открыто, а изготовление относительно несложный процесс.

— Это нелепо! — огрызнулся сэр Реджинальд.

— Да нет, — сказал Делтон. — У нас в Штатах ребятишки мастерят их на задворках. Грубые конструкции, но действуют.

— Было бы легче, если бы у нас были доказательства, — сказал Мастерс. — И Эндрю Блэкберн из нашей береговой службы пытается их раздобыть.

— Удачи ему, — сказал сэр Реджинальд.

Зазвонил телефон чрезвычайной линии.

Все в зале повернулись к Баркеру, взявшему трубку. Повисла напряженная тишина. Баркер прикрыл одно ухо. Затем кивнул, положил трубку и осмотрел всех по очереди.

— Это Блэкберн, — сообщил он им. — Он закончил проверку. Я думаю, надо включить открытую линию, чтобы вы все слышали.

— Я не уверен… — начал было сэр Реджинальд.

— Зато я уверен, — прервал его ПМ. — Я полагаю, что с этого момента мы все должны быть в курсе событий.

Баркер глянул на сэра Реджинальда. Председатель правления неохотно кивнул. Баркер нажал кнопку на телефоне, и все услышали тихий шипящий звук.

— Блэкберн?

— Да, Баркер. Нам удалось проверить этого Макги. Это оказалось совсем не трудно. Он и не заметал своих следов.

— Хорошо, — сказал Баркер. — Давай дальше.

— Эта линия безопасна?

— Да, Энди, продолжай.

— Хорошо. Мне кажется, все устроено чертовски хитро.

Блэкберн на минуту замолчал, очевидно, просматривая свои записи. Ожидавшие рассматривали фотографии на стенах зала заседаний, и у большинства даже не было сил что-либо сказать.

— Макги проживал в пансионе, — наконец сказал Блэкберн. — В Абердине, на Джордж-стрит. В этом месте он останавливался последние два года, когда оказывался на берегу. Вполне нормальный пансион. Типичное местечко для буровиков. У Макги там всегда была куча друзей, но больше хозяину пожаловаться не на что. Мы обыскали его комнату. Он и не собирался ничего скрывать. Обнаружена переписка между ним и известными членами ИРА. Макги занимает там довольно высокий пост. Из корреспонденции выясняется много всего. Замыслы взрывов, покушений и угонов, большинство из которых, как показывают отчеты, были успешно осуществлены.

Сэр Реджинальд закашлялся в кулак. ПМ просверлил его взглядом. Сэр Реджинальд попробовал улыбнуться, но улыбка не была принята, и он уставился в пол.

— Также обнаружилось, — продолжал Блэкберн, — что велась некая записная книжка со странными адресами, включая и адрес прекратившей свое существование авторемонтной мастерской. Я упоминаю об этом только потому, что это имеет отношение к факту обнаружения счетов от различных специализированных библиотек и книгохранилищ. Включая Национальную службу технической информации министерства торговли США, Комиссию по атомной энергии США, библиотеку научных трактатов на Чансери-Лейн в Лондоне и департамент технического обслуживания. Последовавший затем обыск закрытой мастерской привел к обнаружению различных книг — из источников, которые я только что перечислил, — полных секретной и несекретной информации, но чрезвычайно опасной. Среди этих книг такие: «Справочник по плутонию» — два тома, «Наука высокоэнергичных взрывов», написанная Мелвином Куком, профессором металлургии и директором исследовательской группы взрывных работ университета в Юте, и, наконец, «Сборник документов по атомной энергии» и «Букварь Лос-Аламоса». Последняя книга состоит из статей, посвященных созданию первой атомной бомбы в Лос-Аламосе, штат Нью-Мексико, и открыто опубликована Комиссией по атомной энергии США.

— Вы сказали «открыто опубликована»? — спросил сэр Реджинальд.

— Именно так, — ответил Блэкберн, избегая каких-либо форм обращения, поскольку не знал, с кем разговаривает. — Ее можно взять в любой информационной библиотеке. А ведь эта информация, как я уже сказал, хоть и несекретная или уже несекретная, но чрезвычайно опасная, а к ней имеет доступ любой желающий. Надо только пойти и заплатить за книги, и все.

— Позор! — воскликнул сэр Реджинальд.

ПМ сверкнул на него очами. Сэр Реджинальд смущенно закашлялся и вновь уставился в пол.

— Как бы там ни было, — продолжал Блэкберн, — вот что особенно интересно. В этой якобы закрытой мастерской обнаружены следы окиси плутония, которая, как мне сказали, легко получается из концентрированного нитрата плутония; электрическая индукционная печь; запечатанная коробка с перчатками, которые надевают в целях избежания заражения; высокотемпературные тигели; фтористоводородная кислота, щавелевая кислота, металлсодержащий кальций, кристаллический йод, посуда из кварцевого стекла, баллон с аргоном и азотная кислота — все это можно приобрести в открытой продаже; и все это — ингредиенты создания плутониевой бомбы.

Блэкберн смолк. Никто в зале заседания не проронил ни слова. Наконец, чуть ли не через вечность, Баркер задал вопрос.

— И что все это означает? — спросил он. — Они могли ее создать?

— Да, — ответил Блэкберн. — Вся необходимая для ее создания информация содержится в тех книгах, которые я только что перечислил, и для ее создания вполне хватит такого вот гаража. Если верить нашим парням из лаборатории, какие-либо сложные вычисления для работы над бомбой могут быть просто проведены в течение арендованного машинного времени на компьютере какой-нибудь вполне официальной фирмы. Достаточно показать оператору, скорее всего новичку, систему частных уравнений и написать требование с созданием управляющей программы. Так что он или она ни о чем и не догадаются. Также соответствующие взрывные линзы продаются повсюду; и инициирующее взрывчатое вещество, и другие материалы могут быть приобретены из-под полы у какой-нибудь фирмы, снабжающей университетские лаборатории. Короче, у твоих террористов, похоже, действительно есть бомба.

Делтон протяжно свистнул. Тернер смахнул пот со лба. Застывший ПМ не сводил глаз с громкоговорителя, не веря своим ушам. Мастерс обвел взглядом окружающих и ощутил, как всех охватывает страх.

— О’кей, — сказал Баркер. — Итак, они сделали бомбу. Но как можно испытать ее, не взрывая?

— Проще простого, — сказал Блэкберн. — Как съесть кусок пирога. Им достаточно проверить детонирующие контуры на одновременность, а оборудование для такой проверки также свободно продается. Кроме обычных измерительных приборов, оно состоит из двухлучевого осциллоскопа с долгосветящимися следами, высокочастотного анализатора и калиброванного цифрового таймера — все это имеется в свободной продаже. Мои парни из лаборатории сообщили, что им уже приходилось сталкиваться с вооружением, изготовленным с помощью таймеров от кухонных плит и подержанных серводвигателей, и что детонационные контуры запросто можно замкнуть на прибор, известный каждому телефонному технику, — приспособление, вызывающее детонацию бомбы по телефону через любую линию, использующую СТО-код. Так что они могли — и наверняка провели — испытание бомбы.

Тернер сел в кресло и закрыл лицо руками. ПМ посмотрел на него, затем глянул на сэра Реджинальда, который воспользовался возможностью выскользнуть из-под огня и начать собственную атаку на заместителя министра.

— Не могу поверить, — сказал председатель, — я не могу поверить собственным ушам. Я узнаю, что материалы и руководства для создания атомной бомбы доступны всем. Я просто потрясен.

Заместитель министра не клюнул на эту приманку.

— Что-нибудь еще? — спросил Баркер.

— Немного, — сказал Блэкберн. — Мы попытались выследить людей, упомянутых в записной книжке Макги, и кое-что нам удалось. Некоторые в тюрьме, другие исчезли, а большая часть работает на нефтяных вышках. Но это уже ваши проблемы.

Тернер убрал ладони с лица, чтобы посмотреть на сэра Реджинальда, который, откинувшись на спинку кресла, таращился в потолок. Он почти не дышал.

— Да, — сказал Баркер. — Это наши проблемы. И очень большие проблемы. Я определяю эту тему как секретную и хочу, чтобы таковой она и оставалась.

— Есть, — сказал Блэкберн.

— Никому ни слова.

— Сделаем, — сказал Блэкберн. — У нас страха нет. Что-нибудь еще?

— Нет, больше ничего.

— Удачи, — сказал Блэкберн.

Эфир замолчал. Баркер выключил телефон, отвернулся и уставился в пространство, затем пожал плечами.

Какое-то время все сидели в тишине. Вокруг платформы отдаленно бормотало море. Снаружи стемнело, и поблескивающие огни платформы отбрасывали тени на палубы и отражались на антеннах.

— Итак, — сказал заместитель министра. — Видимо, у них есть действующая бомба. Они могут ее применить, но также возможен и блеф. И проверка возможна только единственным способом. Готовы ли мы пойти на такой риск? Решимся ли мы? Как бы там ни было, я не думаю, что мы можем рисковать. Слишком многое поставлено на карту.

— А если мы не решимся? — спросил ПМ. — И подождем до девятнадцати пятнадцати? Что произойдет, если мы будем ждать, а бомба взорвется? Как мы будем жить с этим?

— На карту поставлена ваша жизнь, премьер-министр. Мы не знаем, что им нужно. Эти люди убийцы — они убивали до и будут убивать после, и из всех политических фигур нашей страны вы для них лучшая награда. И я не думаю, что вы им предоставите такую возможность. Не стоит испытывать судьбу. Я думаю, мы должны захватить вышку до того времени, на которое назначен взрыв бомбы.

— Это невозможно, — сказал Мастерс.

— Почему? — спросил заместитель министра.

— На каждой вышке имеется радар. А это значит, что мы не сможем воспользоваться судами. Под водой установлены камеры и сонарные излучатели, а значит, исключаются и подводные лодки. Стало быть, внезапно на них не нападешь. Тут и обсуждать нечего. Нам остается сидеть здесь и молить Господа, чтобы все оказалось блефом, или делать так, как они говорят.

— Я понял, — сказал заместитель министра, обращаясь к остальным сидящим вокруг стола. — Наш коллега из СПП хочет рискнуть премьер-министром. Он желает подвергнуть риску жизнь нашего премьер-министра из-за какой-то спекуляции.

— Они не блефуют, — настаивал Мастерс.

— Мы не знаем этого, — сказал сэр Реджинальд.

— А если они не блефуют? — спросил ПМ. — Я не думаю, что мы можем рисковать.

— Вы глава британского правительства, — сказал заместитель министра. — Вы не можете предаться в руки террористов в расчете, что они вас отпустят.

— А есть выбор? — спросил ПМ. — Я его не вижу. Бомба, подобная этой, может покончить с Северным морем, не говоря уж о Соединенном Королевстве. Так что выбора нет. Я согласен с сержантом Мастерсом. Мы просто посмотрим, что им нужно, и будем надеяться, что не моя голова.

— Но как только вы окажетесь там, — сказал заместитель министра, — мы уже ничего не сможем предпринять, а они смогут делать то, что захотят. Они могут убить вас и все равно взорвать бомбу — или взорвать ее вместе с вами и платформой.

— Звучит правдоподобно, — сказал Мастерс, — но выбора у нас по-прежнему нет. Зато, если мы можем попасть на платформу, то появляется и возможность сделать хоть что-нибудь.

— Сделать что-нибудь?

— Именно так, сэр, сделать что-нибудь. Попытка рискованная, но по крайней мере мы будем на платформе, а это уже что-то. Может быть, мне удастся сбежать. Не знаю, как, но все возможно. Я спрячусь и за это время попытаюсь разыскать бомбу. Если удастся, я обезврежу ее. В этих штуках я кое-что понимаю. Во всяком случае работать она не будет.

— Да они убьют тебя, — сказал Делтон.

— Но зато у них не будет бомбы. А если у них не будет ее, то остается только платформа.

— Они убьют тебя, — настаивал Делтон. — Тебя и премьер-министра. Если ты лишишь их бомбы, им ничего не останется, как только убить вас. Я не сомневаюсь.

— Это единственный шанс, — сказал Мастерс. — Наша единственная возможная надежда. Предприятие рискованное, но у нас больше ничего нет, а мы можем неплохо воспользоваться выпавшим шансом.

— Это самоубийство, — не сдавался заместитель министра. — И другим словом это не назовешь.

— Это шанс, — сказал Мастерс.

ПМ не сводил с него глаз. Взгляд был тяжелым и пронзительным. С грубого лица работяги смотрели проницательные голубые глаза. Мастерс не отводил своего взгляда. И в нем не было страха. ПМ видел в его глазах ум, растущее раздражение и ярость. Выбора не было. Пока они говорили, часовой механизм бомбы тикал и будущее становилось все призрачней. ПМ это не нравилось. И на самом деле он не хотел принимать этот план. Он разглядывал Мастерса и размышлял, что будет, если они просто отсидятся здесь. Бомба может быть взорвана. Будут уничтожены нефтяные месторождения. Его собственное будущее, как и будущее Британии, скроется из глаз, как затонувшая платформа. В этом можно не сомневаться. ПМ смотрел на этого сержанта из СПП и видел единственную свою надежду.

— У нас нет выбора, — сказал он.

Их окружало только черное небо. И внизу была темнота. Снабженный единственным 450-сильным двигателем марки «пратт-энд-уитни Р-985» вертолет «стрекоза» королевских военно-морских сил нещадно трепало ветром. Пилотировал Мастерс. Рядом сидел Баркер. Премьер-министр, усевшийся сразу за их спинами, покашливал, прочищая горло.

Мастерс глянул вниз, на море и увидел темную стеклянную пустоту. Вид ему не понравился — словно в черном сне. Они летели над морем на высоте пятнадцать тысяч футов. Мастерс ощущал легкий нервный зуд. Возбуждение перемешивалось с естественным страхом и не отпускающим чувством нереальности происходящего.

Он же был коммандос морской пехоты, боец СПП, прошедший суровую выучку в десантном училище морской пехоты в Истни и других местах, обладающий разнообразным умением действовать в боевой обстановке. Он был специалистом в наступательном подрывном деле, в контактном бою с противником (КБП), в стрельбе из винтовки и автоматического оружия с бедра, в проведении облав, в сражении в густых лесных зарослях и на улицах, в умении прятаться, в штурманском деле, в десантном, имел познания в строительстве простых мостов, в использовании штурмовых судов и лестниц, в тактическом маневрировании и практике выживания на концентратах, знал толк в засадах, ночных операциях, в судовождении, умел обращаться с парашютом, одноместным самолетом и вертолетом. И тем не менее он нервничал, и не из-за сущности самой операции, а потому что теперь ему приходилось отвечать за жизнь британского премьер-министра.

К счастью, если только он провернет эту операцию, дальше он будет не в одиночестве. Перед самым вылетом с ПМ с Браво-1 он получил приказ от последнего обратиться к непосредственному командиру за разрешением совершить этот полет и войти в контакт с террористами. Потрясенный услышанным, его командир, подполковник Бен Эдвардс, настоял на своем прибытии на Браво-1, чтобы провести совещание с остальными находящимися в зале заседаний и лично наблюдать за действиями СПП в этом деле, включая при необходимости и спасательный налет на Чарли-2. С тренировочного центра в Экнекерри, у подножия Бен-Невис, где располагался отряд СПП, подполковник Эдвардс решил вылететь на Браво-1 с одним из своих наиболее опытных офицеров, капитаном Рудольфом Панкрофтом — Руди. К тому времени, когда Мастерс вернется с Чарли-2 — если вернется, — они уже развернут свой командный пункт на Браво-1, что гораздо удобнее, чем в тренировочном центре.

И эти мысли успокаивали Мастерса.

Он еще раз глянул вниз и увидел повсюду только тьму. Луны не было, но тучи можно было рассмотреть, как черные пятна на фоне тьмы. Он слегка содрогнулся, сражаясь со страхом и волнением, когда «стрекоза» опасно рухнула в воздушную яму, но машина вновь набрала скорость.

— Мы уже близко? — спросил ПМ.

— Да, премьер-министр, — ответил Мастерс. — С минуты на минуту увидим их огни. Скоро начнем спускаться.

— А который час?

— Восемнадцать пятьдесят, — сообщил Баркер.

— Еще десять минут, — сказал премьер-министр. — Хочется верить, что они держат свое слово.

Мастерс не ответил. Он лихорадочно рассматривал различные варианты. Он размышлял над тем, где его будут держать, где может быть спрятана бомба, как совершить побег и где скрыться по возможности дольше. На демонтаж устройства много времени не понадобится; другое дело — как быстро удастся найти эту бомбу. Придется долго прятаться от тюремщиков, пока найдешь и уничтожишь бомбу. И что потом, когда он добьется своего? Бежать один он не может. Нельзя после обезвреживания бомбы улизнуть, оставив в руках террористов ПМ и Баркера. Мысли мчались хороводом, но глаза продолжали систематически осматривать темное небо. Глянув вниз, он увидел далекие мигающие огоньки. Вышка приближалась.

— Вот она, — прошипел Баркер.

— Да, вижу.

— Я чувствую себя пойманным в капкан, — сказал Баркер. — И все бессмысленно. Что мы сможем сделать там, внизу?

Мастерс смотрел вперед, на приближающиеся огни, похожие на звездочки в ночи. Внезапно он ощутил себя одиноким, свободно парящим в космосе. Он моргнул и сглотнул, борясь со страхом и волнением, но постепенно все одолел холодный гнев на этих людей на вышке. Он должен как-нибудь одолеть их и отнять у них победу. На весах лежало его будущее и будущее его страны.

— Начинаю снижение, — сказал он.

— Рад слышать, — весело сказал ПМ. — Давно пора. Надоела неизвестность.

Теперь огоньки стали приближаться быстрее. На волны упал лунный свет. «Стрекоза», слегка вздрагивая, опускалась все ниже, и вот уже Мастерс различил Чарли-2.

Пирамида огней улучшала видимость. Эти огни, казалось, плыли в темном небе, над залитым лунным светом морем. Вода была черной и бездонной. В ней отражались огни Чарли-2, танцуя и подпрыгивая на волнах. Мастерс сосредоточился, опуская вертолет. Он представил себе залитый ночными огнями Манхеттен, и у него перехватило дыхание. Он глянул вниз и увидел силуэты кранов, черную поверхность платформы.

— Вот они, — сказал он. — Эти ублюдки уже ждут нас внизу. Ну что ж, посмотрим, что дальше.

Он развернул «стрекозу» и начал опускаться на вышку, целя в освещенный круг на краю платформы. Теперь уже можно было разглядеть всю вышку, возвышающиеся краны, ярусы модулей, мешанину теней и огней, тьмы и света. Среди этой мешанины двигались туда и сюда точки, постепенно обретающие форму человеческих существ, толпящихся у посадочной площадки. «Стрекоза» дрожала, опускаясь уже ниже огней. Далеко внизу под освещенной посадочной площадкой волновалось темное море. Вертолет опускался вертикально, мимо возвышающихся кранов. Спуск замедлился, колеса легонько коснулись палубы, и машина остановилась.

Мастерс выключил двигатель и терпеливо стал ждать, пока не остановятся лопасти и не утихнет поднятый ими ветер.

— Вот и приехали, — сказал Баркер.

Двигающиеся вокруг люди, одетые в комбинезоны, были вооружены 5,56-миллиметровыми автоматами «хекклер и кох МР5», автоматом Калашникова АК-47 калибра 7,6 миллиметра и личным огнестрельным оружием различных марок, включая 9-миллиметровые «глок-17», полуавтоматические «веблей МК6» калибра.455. Яркий свет придавал окружающим лицам призрачную бледность и безликость. Они подошли поближе, окружая «стрекозу», когда Мастерс потянулся к дверце. Увидев эти залитые светом прожектора лица, ПМ заколебался в нерешительности. Позади помигивали лампы на кранах, отбрасывая мертвенно-черные тени.

Мастерс успокаивающе улыбнулся ПМ и открыл дверцу. Когда она скользнула в сторону, он выбросил короткий трап и вышел наружу, за ним последовал Баркер. В кабину ворвался холодный воздух. ПМ встал, закусив нижнюю губу, подошел к выходу и уставился вниз на ярко освещенную посадочную площадку. Террористы уже окружили Мастерса и Баркера, но при этом сохраняли спокойствие. ПМ глубоко вздохнул, спустился по трапу и встал между Мастерсом и Баркером.

— Ну, — спросил Мастерс, — где Макги?

Один из террористов вышел вперед, схватил Мастерса за плечо, развернул к вертолету и грубыми пинками заставил расставить ноги пошире. Мастерс не сопротивлялся.

Террорист обыскал его, отступил назад и махнул Баркеру.

— Твоя очередь, — сказал он.

Баркер повернулся лицом к «стрекозе», закинул руки за голову и расставил ноги. Террорист со знанием дела обхлопал его и кивнул премьер-министру.

— Ты тоже, — спокойно сказал он.

ПМ расправил широкие плечи и уставился в лицо террористу.

— Я премьер-министр Соединенного Королевства, — заявил он. — Я не ношу оружия.

Террорист поднял ствол пистолета-пулемета МР5 и прицелился в ПМ.

— А мне плевать, — сказал он. — Положи руки на «вертушку».

ПМ рассвирепел, но подчинился. Террорист обыскал его и шагнул в сторону, сказав:

— Так, теперь кругом.

Троица развернулась лицом к кольцу вооруженных террористов. Завывал ветер.

— Где Макги? — снова спросил Мастерс.

— В радиорубке, — ответил террорист, который их обыскивал.

— Я знаю, где она расположена, — сказал Мастерс. — Идем прямо туда?

— Прямо туда. Ты впереди.

Террорист мазнул своим МР5, обступившие люди раздвинулись, образовав проход, и Мастерс, а за ним ПМ и Баркер двинулись по мосткам. Глянув влево и вправо, ПМ увидел нацеленное на него оружие. Он ощутил внутреннее напряжение, но не от страха, а от ощущения высоты. Часть террористов шла впереди, часть — сзади. ПМ, шагнув на мосток, ощутил порыв ледяного ветра. Следуя вслед за Баркером, он посмотрел вниз и почувствовал головокружение. На колышущихся далеко внизу волнах прыгали отражения огней. ПМ глубоко вдохнул и покрепче ухватился за поручни. По сторонам ничего не было, кроме моря и неба, темных, пронизанных одинокими звуками плещущейся воды, завывающего ветра. ПМ остановился. Сзади его подтолкнули стволом. Он осторожно двинулся вниз и наконец очутился на палубе, рядом с Мастерсом и Баркером.

— Не задерживайтесь, — сказал возглавлявший процессию террорист. — Вы тут не для того, чтобы любоваться пейзажем.

Когда они пересекали главную палубу, вооруженные люди образовали вокруг них кольцо. Вдоль модулей стояли другие террористы, разглядывая процессию с интересом, посмеиваясь, отпуская иронические замечания. ПМ, сохраняя достоинство, ни на что не реагировал, продолжая свой путь мимо огромных нефтяных резервуаров и вышек, под кранами и мостками. Палуба под ногой скользила от грязи и нефти. Идти приходилось то в ярком свете прожекторов, то в слепящей тьме. На буровой палубе стояла тишина. Слышны были только вой ветра, плеск моря и звонкие удары башмаков по металлу.

Они подошли к стальному трапу, ведущему вверх, к очередной палубе. Впереди стал карабкаться террорист, за ним Мастерс и Баркер, а за ними тяжело дышащий ПМ. Подъем предстоял вертикальный, а ПМ не привык к таким упражнениям; когда он взобрался наверх, то почувствовал, что задыхается, мышцы болели. Баркер усмехнулся, одновременно весело и восхищенно. Мастерс напряженно всматривался в окружающее, все фиксируя в памяти. Проследив за взглядом сержанта, ПМ увидел радиорубку. Дверь была открыта, пропуская наружу свет, и в дверном проеме виден был силуэт какого-то человека, окруженного охраной.

— Это Макги? — спросил ПМ.

— Да, — ответил Мастерс.

— Очевидно, у него склонность к театральным эффектам, — сказал ПМ.

Они прошли по палубе и вступили в полосу света. Макги, без оружия, стоял, ухмыляясь, в дверном проеме.

— Прибыли? — бросил он Мастерсу.

— Да, мы здесь.

— Удивил я тебя?

— Да, Макги, удивил ты меня. Вот бы никогда не подумал.

Усмешка у Макги была злой. Его карие яркие и проницательные глаза перебежали с Мастерса на Баркера, а затем какое-то время изучали ПМ. ПМ держался мужественно. Макги повернулся и жестом пригласил всех троих войти внутрь. Они мимо него вошли в маленькую, ярко освещенную и душную радиорубку. За ними вошел и Макги в сопровождении двух вооруженных охранников. Один из них закрыл дверь, другой встал рядом, и они оба навели на визитеров стволы МР5. Макги усмехнулся, сел у радиоприемника и поднял взгляд на заложников.

— Я подумал и решил сделать штаб-квартиру в радиорубке, — сказал он. — Тем более что предстоит много переговоров.

Никто не улыбнулся.

— Ну хорошо, — сказал Баркер. — Ты добился своего, мы здесь. А теперь скажи нам одну вещь. Бомба настоящая?

— Ага, — ответил Макги.

— Где?

— А где, ты думаешь? Внутри одной из понтонных опор, как и первая.

— В какой опоре? — спросил Мастерс.

— Не будь дураком, Тон. Ты думаешь, я настолько туп, что скажу тебе? Спроси о чем-нибудь другом.

— Вы бы действительно воспользовались ею? — спросил ПМ.

— Ага, премьер-министр.

— Да ты с ума сошел, — сказал Баркер.

— Вот и нет. И ты прекрасно это знаешь.

Макги перестал ухмыляться, осмотрел их всех по очереди и наконец устремил взгляд на Мастерса.

— Расскажи нам о бомбе, — сказал Мастерс.

— Пожалуйста, Тон, почему бы и нет? — вновь усмехнулся Макги. — Размером она с чайный ящик и весит…

— Это мы уже знаем, — прервал его Мастерс.

— Хорошо, — сказал Макги, усмехнувшись еще шире, но по-прежнему недобро. — В течение определенного периода она доставлялась сюда по частям в ящиках с различным оборудованием, а затем части собирались на складе. Многим моим людям, работавшим в ночную смену, приходилось частенько проверять понтонные опоры; так вот, по кусочку мы перетащили ее вниз, в опору и постепенно собрали ее там. Теперь она лежит там себе, на ферме, снабженная взрывателем.

Он усмехнулся. Прибывшие смотрели на него в молчании. Палуба под ногами слегка раскачивалась, очень медленно, гипнотически. Наконец ПМ кашлянул в кулак, прочищая горло.

— Что же вы требуете? — спокойно спросил он.

— Я говорю от имени ИРА, — напыщенно ответствовал Макги. — Я хочу, чтобы вы понимали это. Это требования от лица ирландского…

— Я не желаю слушать этот бред, — отрезал ПМ. — Я просто хочу выслушать требования.

— Мы хотим один миллион фунтов стерлингов. Мы хотим, чтобы вы отпустили четверых наших людей из тюрьмы Мейз. Всего-навсего.

— Каких людей? — спросил ПМ.

— Вы хотите сказать, что согласны относительно денег?

— Я этого не говорил, — решительно ответил ПМ. — Так кто эти люди?

— Симус Макграт, Джон Халигэн, Кевин Трейнор и Шон Макгарк — четверо наших самых лучших парней.

— Это довольно большие требования, — после небольшой паузы сказал ПМ. — Я всерьез сомневаюсь, могу ли я отдать приказ выполнить их.

— Уверен, что сможете, премьер-министр. Придумайте какой-нибудь предлог. Они политические заключенные, так что сомнительно, что вы долго их продержите. Но мы хотим, чтобы перед ними извинились и освободили до конца этой недели. На меньшее мы не согласны.

— Это невозможно, — сказал ПМ.

— Нет ничего невозможного, премьер-министр. Нас не волнует, как вы объясните это общественности; мы просто хотим, чтобы их амнистировали.

— Я не могу этого сделать, — сказал ПМ.

— Можете, — настаивал Макги. — Они ожидают в Мейз приговора, их вина еще не доказана, поэтому вы можете сказать, что все доказательства против них неубедительны и дело не подлежит передаче в суд.

— Но это же выставляет дураками нашу разведку.

— Это и является частью нашего общего плана.

— А миллион фунтов? Вы хотите миллион фунтов, чтобы и дальше финансировать террор?

— Совершенно верно, премьер-министр. Именно этого мы и хотим.

ПМ направил на него холодный гневный взор, затем поскреб подбородок и уставился в пол, погрузившись в размышления. Наконец, подняв глаза, он сказал:

— А какой смысл? Вы и так уже нанесли слишком большой ущерб. Я не вижу, как мы сможем утаить от общественности происшедшее.

— Совершенно верно, — вмешался Баркер. — Вы нанесли слишком большой ущерб. Когда это все всплывет наружу, мы потеряем международное доверие и с Северным морем и так будет покончено.

— А это не должно стать достоянием общественности, — пояснил Макги. — Никто не должен узнать. Уверяю вас, как только мы получим то, что нам нужно, мы тут же уберемся и никому ни словечком не обмолвимся о том, что произошло. Затем ваши люди сделают заявление. Вы скажете, что потеря Орла-3 явилась следствием серьезного землетрясения в этом районе моря, а ущерб докатился и до Чарли-2. Вы скажете, что большая часть вахты Чарли-2 погибла и подлежит замене. Мы, естественно, исчезаем. А вы набираете новую смену. Они ничего не знают, и никто никого не знает.

— К вашей выгоде, — сказал ПМ.

— Да, премьер-министр. И мы молчим до тех пор, пока наши люди не попадают в Мейз. Мы заговорим только в том случае, если вы их опять подцепите или как-то еще навредите им.

Рубка раскачивалась из стороны в сторону. ПМ думал, поджимая губы и барабаня пальцами по подбородку.

Наконец, чтобы нарушить молчание, Роберт Баркер сказал:

— Ну а если мы согласимся? Какие у нас гарантии, что премьер-министр будет отпущен, а бомба не взорвется?

— А зачем нам это? Кто же режет себе горло? Зачем уничтожать британские нефтяные месторождения и убивать премьер-министра, обращая против себя общественное мнение, когда мы можем получить все требуемое с минимальным для себя ущербом? Нам общественная поддержка нужна так же, как и вам, и мы не хотим терять ее.

— Зачем же вы прежде всего потребовали присутствия здесь ПМ?

— Потому что кое-что я хотел бы вам сказать в его присутствии — и это вам не понравится. — Он мрачно оглядел их. Убедившись, что охрана у дверей не теряет бдительности, он продолжил: — ИРА сама не в состоянии финансировать такие крупные операции. Впрочем, к нам обращались кое-какие лица из-за рубежа, поддерживающие наше движение, желающие покончить с премьер-министром. — Макги тонко улыбнулся. — У нас была одна такая встреча с единственным представителем, который не сообщил нам, кто же остальные. Он лишь намекнул, что это группа людей с неограниченными финансовыми возможностями. Но, поскольку они особенно настаивали на том, чтобы убийство ПМ произошло во время визита его на месторождения, я подумал, что их интересы лежат тоже где-то здесь.

Мастерс внезапно ощутил, как по спине пробежал холодок. Он был потрясен открытием этого заговора и ощутил, что он, коммандос СПП, мелко плавает в этом мрачном мире тайных заговоров.

— Эта неведомая группа, — продолжал Макги, — хотела, чтобы это политическое убийство выглядело как акт мелкой банды террористов. По неясным причинам им не хотелось, чтобы следы вели за пределы Соединенного Королевства. Они хотели, чтобы эту работу проделали мы. И чтобы взяли на себя ответственность за это. Взамен они финансировали операцию по захвату вышки и отдельно выплачивали два миллиона фунтов.

Баркер посмотрел на лицо премьер-министра, словно высеченное сейчас из гранита, и тут же уставился в пол. Мастерс понял, что тот потрясен.

— Как я сказал до этого, — продолжал Макги, — не в наших интересах терять общественную поддержку из-за убийства премьер-министра, но нам нужны деньги и нам действительно нужны наши люди, сидящие в Мейз. Поэтому мы согласились на эту работу, получили финансирование захвата вышки, и первый из двух миллионов вручен нашим представителям в Абердине в ту же минуту, как вы оказались здесь. Вторая половина будет выплачена после убийства премьер-министра.

— Что-то я не пойму, — сказал Баркер. — Как могли эти люди, поддерживающие вас, узнать, что премьер-министр находится здесь? Они верят вам на слово?

— Разумеется, нет. А известно им все потому, что он один из тех людей — и я честно вам говорю: не знаю, кто, — которые принимали участие в вашем совещании на Браво-1. И ему, стало быть, известно, что премьер-министр здесь. Ему известно все, что происходит. Он тут же связывается с «большой землей», чтобы выплатили первый миллион. Когда мой человек звонит мне и сообщает, что деньги переданы, я должен убить премьер-министра… Прошу прощения, сэр!

ПМ, не дрогнув, спросил:

— Но вы ведь не убьете меня?

— Нет, — ответил Макги. — И я уже объяснил вам, почему. Этих людей я не знаю, а симпатии британского общества для нас значат больше, чем чья-то выгода. Они предложили два миллиона фунтов. Мы хотим, чтобы вы предложили больше. Их первый миллион плюс ваш миллион дают два миллиона — изначальную цену. Но нам нужны еще наши люди из Мейз, вот это и будет настоящей наградой нам.

Последовала длительная тишина, во время которой все трое пытались разобраться в услышанном. Мастерс, Баркер и ПМ думали о Браво-1 и неведомом предателе, проникшем туда. Кто же он? Что им движет? Кто же, под личиной своего, устроил все это дело? Баркер выглядел ошеломленным. Мастерс держал себя в руках. Потрясенный и оскорбленный премьер-министр злобно сверкал голубыми глазами.

— А я не согласен, — сказал он резко. — Цена слишком высока. Я не желаю освобождать ваших друзей-убийц из Мейз, чтобы они продолжали заниматься терроризмом. Не желаю я и деньги вам давать. Я не желаю финансировать ИРА. Нет, не желаю. И что бы вы ни говорили, ничто не заставит меня сделать это. Всему есть границы, и мне кажется, вы уже достигли их. Дальше дороги нет.

— Я найду дорогу, — пообещал Макги.

— Не думаю, Макги. Вы сами сказали, что вам небезразлично общественное мнение, поэтому вы не рискнете обратить его против себя. Вы не сделаете того, чем грозите.

И в ту же секунду, как он закончил говорить, он понял, как ошибается. Вглядевшись в растущий гнев в глазах Макги, он увидел убежденность фанатика. Макги оттолкнул кресло и встал, глядя широко раскрывшимися глазами. Схватив ПМ за воротник, он подтащил его к себе, дыша прямо в лицо.

— Можешь не сомневаться, я сделаю это, — прорычал Макги. — Поверьте мне, мистер, я сделаю это! Я все сделаю, чтобы унизить вас, ублюдков, пусть даже и мне придет конец! — Он оттолкнул ПМ, схватил со стола пистолет, пинком открыл дверь радиорубки и рявкнул: — Вывести этих ублюдков отсюда!

Один из охранников схватил ПМ и вытолкал его в дверь. Затем он коротко кивнул Мастерсу и Баркеру, и те вышли из радиорубки в свет прожекторов, бьющих с вышек и модулей. Временно ослепнув, они проморгались и увидели двух оставшихся в живых: Гриффита и Саттона, геолога и буровика, стоящих на четвереньках на палубе и окруженных охранниками. Саттон всхлипывал, он был здорово избит, лицо в синяках. Стоящий рядом Гриффит пострадал меньше, но в глазах у него стоял страх.

Макги не тратил зря время. Он схватил Гриффита за волосы, рывком поднял его голову, приставил дуло пистолета ко лбу и бросил на ПМ безумный взгляд. Тот попытался шагнуть вперед, но его остановили два охранника, завернули руки за спину и заставили смотреть на эту ужасную сцену.

— Нет! — закричал ПМ. — Нет! Бога ради, не надо…

Его голос оборвался вместе с выстрелом пистолета. Голова Гриффита разлетелась. Тело задергалось, как щенок на поводке, а потом осело на палубу.

— Теперь вы мне верите? — прошипел Макги.

Он развернулся, схватил Саттона и заставил того поднять голову. Саттон завизжал, а премьер-министр крикнул «нет!», и пистолет выстрелил вновь. Саттон дернулся и затих. Кровь, хлынувшая из головы, достигла башмаков ПМ. Премьер-министр начал оседать, но охранники держали его крепко. Он мотал головой из стороны в сторону, как пьяный, а затем затрясся всем телом. Макги, с глазами одержимого, подошел к нему и махнул перед лицом ПМ пистолетом, словно собираясь ударить его.

— Теперь вы мне верите? — вновь прошипел он. — Ну? Достаточно этого, чтобы убедить вас?

Премьер-министр не отвечал, вытаращив глаза и качая головой. Баркер закусил нижнюю губу, а Мастерс сжал кулаки, когда два трупа полетели с края платформы. Всплеска не послышалось, море было слишком далеко внизу. Палуба была залита кровью. ПМ содрогнулся, а Баркер вновь закусил губу. Мастерс разжал ладони и растопырил пальцы, стараясь совладать с собой. Над ним возвышались вышки, лампочки на них сливались со светом звезд. Мастерс отвел от них взгляд только тогда, когда не больно-то ласково его подтолкнули в спину дулом, приказывая возвращаться в радиорубку.

ПМ сидел в кресле, закрыв лицо ладонями и содрогаясь. Рядом стоял Баркер, также потрясенный, но пытающийся скрыть свои чувства. Мастерс, смущенно отвернувшись, оказался лицом к лицу с Макги.

— У вас один час на принятие решения, — сказал Макги и захлопнул дверь.

Премьер-министр поднял голову и посмотрел на них потрясенным взором. Еще раз содрогнулся, затем взял себя в руки и выпрямился в кресле. Прикрыв лицо руками, сделал несколько глубоких, ровных вдохов, отнял руки от лица, спокойно опустил их на колени и посмотрел так, словно просил о снисходительности.

— Моя вина, — сказал он тихо. — Так все глупо. Да простит меня Господь.

— Это не ваша вина, — сказал Мастерс. — Я полагаю, что он сделал бы это в любом случае. А тут представился случай устроить шоу, вот он им и воспользовался.

ПМ покачал головой.

— Не поверить, сержант… Как животных… Их застрелили, как животных. Всегда кажется, что человек не способен на такое.

— Способен, — сказал Мастерс. — И всегда был способен. Забудьте об этом. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. У нас ведь всего лишь час, чтобы остановить этот ужас.

— Остановить? — сказал Баркер. — Как же мы остановим? Мы под замком, и нас не выпустят. Мы должны лишь сказать «да» или «нет».

— Неверно, — сказал Мастерс. — Макги сделал одну ошибку. Вместо того чтобы запереть нас в любом другом месте вышки, он выбрал именно это.

Баркер внимательно посмотрел на него, затем обвел взглядом радиорубку. Единственное окно было закрыто надежной ставней.

— Мы можем выбраться наружу? — спросил Баркер.

— Точно, — сказал Мастерс. — Но что дальше будет, я не знаю.

Он посмотрел на ПМ, который все никак не мог успокоить дыхание. Но глаза были ясными, и, похоже, он потихоньку успокаивался.

— С вами все в порядке, сэр? — спросил Мастерс.

— Да, все в порядке. Чувствую себя неважно, но жить можно. А в остальном все в порядке.

— Они кое о чем забыли, — сказал Мастерс. — А может, даже и не знали об этом. Из этой комнаты есть выход, лесенка в полу, как раз под вашими ногами.

ПМ глянул вниз, но ничего не увидел, кроме надежной стали. Но затем под панелью радиоприемника разглядел стальной люк с утопленной ручкой.

— Именно это, — подтвердил Мастерс. — Ход ведет к буровой палубе. Одним углом это помещение нависает над палубой, достаточно далеко от бурового колодца. Под этим углом расположены ящики с запчастями к радиоприемнику и антеннами, когда что-то ломается, по этой лесенке их и поднимают наверх. Мы можем спуститься на эту палубу. Ящики нас прикроют. Край палубы нависает над понтонной опорой, а дверь с нее ведет к помосту. Вниз по опоре лесенки ведут прямо к морю. Я знаю, что с этой стороны всегда разгружают баржи снабжения. Мы можем спуститься по понтонной опоре. На барже никого не должно быть. И если мы заберемся внутрь опоры, нас никто не заметит.

— А когда окажемся там? — спросил Баркер. — Что дальше? Будем просто прятаться и ждать?

— Нет, — сказал Мастерс. — Это нам ни к чему. Баржи буксируются небольшими суденышками, вот мы и позаимствуем одно из них. Они не быстроходные, но плавают. Времени у нас достаточно. Макги оставил открытой радиолинию, чтобы дать нам возможность позвонить на Браво-1, полагая, что мы никак не можем выбраться. Так мы действительно позвоним на Браво-1. И попросим вертолет, который нас подберет. Не много, но хоть что-то.

— Но мы не можем просто так уйти отсюда, — сказал ПМ. — Просто не можем.

— Бомба, — пояснил Баркер.

— Это верно, — сказал Мастерс. — Мы должны обезвредить бомбу и уничтожить радар и камеры. Если управимся, можно возвращаться. И начинать атаку на вышку. Если камеры и сонарные излучатели выйдут из строя, мы можем невидимыми для них подобраться к вышке под водой. Короче говоря, мы должны парализовать их возможность действовать, прежде чем начинать атаку.

— Это невозможно, — сказал Баркер. — Как мы это сделаем? Мы же не знаем, где бомба.

— А мне кажется, я знаю, — сказал Мастерс. — Макги немного проболтался. Он сказал, что бомба расположена внутри понтонной опоры, ровно посередине нее.

— И ты собираешься отыскать ее?

— Именно, — сказал Мастерс. — Эти опоры пустотелые, они снабжены лесенками, и если я не найду бомбу в первой опоре, придется облазить остальные.

— У тебя нет на это времени, — сказал Баркер. — От опоры до опоры расстояние в четверть мили. Проверить все четыре не хватит времени.

— А мне и не нужны все четыре, — сказал Мастерс. — По крайней мере я сомневаюсь. Я думаю, что бомба на этой стороне вышки, и скорее всего прямо под нами. Макги сделал это помещение своей штаб-квартирой. Он хочет быть поближе к радиоприемнику. Я подозреваю, что он также машинально и бомбу поместил поближе к себе. Есть и другая причина для такого решения. Разгрузка судов осуществляется с этой стороны. Когда Макги доставил бомбу сюда, наверное, ему захотелось спрятать ее в ближайшем надежном месте, как бы хорошо она ни была замаскирована. Ближайшее такое место — под этим помещением. На это местечко натыкаешься сразу. Господи, да он же сказал, что бомбу привозили вместе с запчастями и оборудованием, а все радиозапчасти и склады — под радиорубкой. Так что я почти уверен, что бомба здесь, в понтонной опоре прямо под нами.

Баркер тихонько присвистнул.

— Если ты прав, — сказал он, — тогда остаются лишь камеры и радар. Но их-то как уничтожить?

— Точно не знаю, — признался Мастерс. — Но если мне удастся раскурочить бомбу, я, может быть, смогу соорудить какое-нибудь скромное взрывное устройство. Я подозреваю, что эта бомба представляет собой устройство принципа направленного внутрь взрыва, то есть металлическая плутониевая сердцевина окружена обычной какой-нибудь взрывчаткой типа динамита.

— Динамитовыми шашками? — сказал Баркер.

— Да. И если это бомба такого типа, — а я думаю, что такого, — я использую динамит, чтобы заминировать антенну и бурильное помещение.

— Тебе туда не добраться, — сказал Баркер. — Кругом террористы, они тебя увидят.

— Ну, в этом я не уверен, — ответил Мастерс. — В течение восемнадцати месяцев террористы поодиночке прибывали сюда. Они работали с постоянными сменами, и сами работали посменно. Представляя себе размеры вышки и характер сменной работы, я могу почти безошибочно предугадать, что одна половина этой банды и в глаза не видела другую. Большинство из них наверняка встретились здесь впервые. А некоторые попросту даже незнакомы друг с другом. Я в комбинезоне, выгляжу, как они, так что на меня не обратят особого внимания. Правда, Макги знает меня и многие видели, но я думаю, все они расположились на палубе, и если я буду держаться подальше от Макги, у меня появляется весьма неплохой шанс.

Сержант решительно смотрел на Баркера. Премьер-министр поднялся. Его уже больше не трясло. На щеки вернулся естественный цвет, и он даже слегка улыбнулся.

— Что-то мне не верится во все это, — сказал он.

Мастерс усмехнулся.

— Предприятие рискованное, — согласился он. — Но у нас действительно нет выбора, так что, я думаю, мы должны попытаться.

— Да, — сказал ПМ, — я тоже так думаю.

— У нас нет времени, — сказал Баркер. — Осталось пятьдесят минут. Этого хватит только на то, чтобы сбежать с вышки. На остальное времени уже нет.

— Ты что же, хочешь их оставить тут вместе с бомбой?

— Нет, не хочу. Я просто думаю, что пятидесяти минут мало. Ты не управишься.

— Если бомба под нами, управлюсь.

— Ее может не оказаться под нами. Она может находиться в опоре с другой стороны.

— По крайней мере попытаемся.

— Я согласен, — сказал ПМ. — Но что случится, если мы не уложимся во времени?

— Значит, вы оба уходите без меня, — сказал Мастерс.

ПМ посмотрел на Баркера, который пожал плечами и отвел взгляд. Осмотрев закрытую стальную дверь, он вновь повернулся к ним.

— Если ты не уложишься, они начнут искать тебя, — сказал Баркер.

— Но для начала я отыщу бомбу.

— А потом они убьют тебя. Они наверняка это сделают. Им не понравится то, что ты сделаешь.

— Выхода нет.

— Есть. Вдруг они блефуют.

— Нет, на это нельзя рассчитывать. Да и не блефуют они.

Баркер посмотрел в пол, ощущая усталость и страх, навалившиеся на плечи. Но он совладал с собой, поднял взгляд и мрачно усмехнулся.

— О’кей, — сказал он. — Начали.

— Можешь обращаться с радиоприемником? — спросил Мастерс.

— Конечно, — ответил Баркер.

— Хорошо. Пока я буду открывать люк, свяжись с Браво-1. Скажи, что нам нужен вертолет. Прямо сейчас. Пусть всю дорогу летит по карте и на низкой высоте. Мы будем на небольшом суденышке. Встреча в пяти милях к северо-востоку от вышки. Скажи, пусть смотрят в оба, ведь нас придется поднимать. Пусть приготовят соответствующее снаряжение. И осуществляют поиск в том районе. Когда мы их увидим, выпустим ракету, после этого они спускаются и подбирают нас.

— Будет сделано, — сказал Баркер. — А что насчет их радиоприемника? Я думаю, после того, как мы им воспользуемся, надо бы его разбить.

— Нет, — сказал Мастерс. — Засечь нас с его помощью они все равно не смогут. А вот когда мы вернемся на Браво-1, нам понадобится связь с террористами.

— Если мы вернемся, — сказал Баркер.

— Да, если мы вернемся.

Они принялись за работу. Баркер настраивал радиоприемник. Мастерс залез под операторский пульт и протянул руку к люку. Маленькая ручка была сделана заподлицо с крышкой люка. Мастерс потянул за ручку, и люк стал подниматься с резким скрежещущим звуком. Мастер откинул его в сторону. ПМ заглянул в дыру от пола. Ни звука, ни движения не последовало, значит, никто не обратил внимания на скрежет люка.

Между тем Баркер вышел на связь с Браво-1. Ручку громкости он вывернул почти до нуля, так что остальные двое слышали только, как он шептал что-то в микрофон. Мастерс выбрался из-под пульта и встал рядом, вытирая руки о комбинезон и улыбаясь ПМ. Тот наблюдал за Баркером и прислушивался к тому, что он говорит; Баркер что-то разъяснял морскими терминами. Закончив, он выключил радиоприемник и сказал:

— Все готово.

Мастерс подошел к столу, взял оттуда коробок спичек и сунул в карман комбинезона.

— Теперь, — сказал он премьер-министру, — пожалуйста, слушайте внимательно, сэр. Баркер хорошо знает устройство вышки, поэтому он будет вашим проводником. Спускаетесь вниз, через эту дыру. Внизу стальная лестница длиной двадцать футов. Осторожно спускайтесь вниз и там ждите. Спрячьтесь за ящики. Баркер идет первым, поскольку ему уже приходилось там бывать, и он поведет вас дальше. Все это несложно, хотя и опасно. Прямо у лестницы внизу находится дверь. Она выводит наружу, прямо под главную палубу. Тут же начинается мостик, ведущий к понтонной опоре, которая спускается вниз на двести футов к грузовой барже. Вниз не смотрите, голова закружится. И не останавливайтесь ни на секунду. Вы будете висеть с внешней стороны опоры, а ветер там суровый. Над вами расстилаются палубы, и значит, террористы вас не увидят. Они могут вас увидеть в момент, когда вы будете перепрыгивать на баржу, но я думаю, сейчас достаточно темно. Оба ждете меня там. Ждете сорок минут. Если за это время я не появлюсь, перебирайтесь на маленькое суденышко. Баркер знает, как им управлять. Он отвезет вас к месту встречи с вертолетом, и вас обоих подберут.

— Прекрасно, — неуверенно сказал ПМ, делая глубокий вдох и медленно выдыхая. — А как же вы?

— Если я не появлюсь, значит, меня поймали. Это выяснится быстро. Террористы позвонят на Браво-1 и сообщат эту радостную новость.

— И что нам тогда делать?

— Тут уж вам решать. Или выполнять их требования, или разрешить им взорвать платформу.

ПМ уставился на него, видя лишь живые серые глаза. Затем он посмотрел на Баркера, который коротко кивнул, и они двинулись к пульту. Баркер полез первым и исчез в отверстии. ПМ мрачно улыбнулся и встал на колени. Забрался под пульт, сунул ноги в дыру, нащупал лестницу и стал спускаться. Он поднял взгляд на Мастерса, ожидающего своей очереди. Понимая, что может больше никогда не увидеть его, ПМ улыбнулся и помахал рукой.

— Удачи, — сказал он и исчез в дыре.

Стоя на лесенке под радиорубкой, Мастерс закрывал за собой люк. Тот упал на место, точно и надежно. Хорошо, если бы, войдя в радиорубку, Макги не заметил люка в полу. Мастерс осмотрелся и увидел потолок бурильной палубы. Мастерс стоял в двадцати футах над этой палубой, прямо над ящиками, и оглядывал большое рабочее пространство, трубы и цепи бурильного колодца. Там было очень тихо, никто не работал. Он увидел террористов, лениво расхаживающих туда-сюда с автоматами в руках. Они находились далеко, и их разговоры доносились сюда неясным эхом. Горели яркие огни, надежно затеняя лестницу и Мастерса.

Мастерс стал спускаться по лестнице, и бурильная палуба скрылась из виду. Когда он ступил на нижнюю палубу, сверху возвышались ящики. Палуба мягко поднималась и опадала, раскачиваясь из стороны в сторону. Футах в пяти, прижавшись к стене, стоял премьер-министр. Рядом располагалась стальная дверь. Баркер повернул ручку, и та скрипнула. Баркер вздрогнул, глянул через плечо и кивнул Мастерсу, тот кивнул в ответ и жестом показал, чтобы открывали дверь. Баркер осторожно нажимал на ручку, пока не щелкнул замок. Звук показался настолько громким, что заглушил все. Мастерс быстро повернулся и сквозь щели между ящиками оглядел огромную и тихую бурильную палубу.

Никто из террористов не услыхал звука. Они продолжали расхаживать взад и вперед, уходя в тень и выходя, лениво переговариваясь и борясь со сном.

Мастерс повернулся к Баркеру, который открывал дверь. Шагнув наружу, он махнул ПМ, который помешкал, но пошел следом. Мастерс подождал, пока они скроются, затем еще раз осмотрел бурильную палубу. Похоже, никто не обратил внимания на их действия, и тогда он тоже прошел в открытую дверь.

На него обрушился студеный ветер, жгучий, воющий. Мастерс находился на помосте рядом с круглой палубой шириной тридцать футов. Это и была верхушка понтонной опоры, а сверху нависала главная палуба. Опора уходила на двести футов вниз к морю, где на волнах отражались огни вышки. На помосте было темно, и ночь была темна от набежавших туч. Выл ветер, налетая на волны, и те с грохотом обрушивались на понтонную опору. Мастерс обернулся и закрыл за собой дверь, убедившись, что она заперта.

— Я не могу, — сказал ПМ, бросая взгляд за помост. Он уставился на лестницу, закрепленную на опоре и уходящую вертикально вниз. Ничто не защищало ее от свирепого ветра. Надо было спуститься на двести футов вниз, а ПМ и смотреть-то не мог на это зрелище.

— Не смотрите, — прошептал Мастерс. — Просто даже не думайте о спуске. Просто спускайтесь.

Ветер налетел на помост, пытаясь сорвать одежду с ПМ. Ухватившись за ограждение и дрожа от холода, он с ужасом смотрел на Баркера, который под покровом ночи уже спускался по лестнице вниз, где между ним и морем не было ничего.

— Вниз! — рявкнул Мастерс.

Он схватил ПМ за плечо, грубо встряхнул и подтолкнул к лестнице. ПМ затрясся, облизал губы и пробормотал:

— О Господи!

Он повернулся спиной к морю, покрепче ухватился за поручни, поставил правую ногу на ступеньку и начал спускаться вслед за Баркером.

Мастерс наблюдал, как они медленно карабкались вниз, посреди пустоты и воющего ветра, который и не собирался стихать. Вообще-то море оставалось невидимым: тьма все сгущалась. Седовласая голова ПМ дергалась посреди пустоты. Ветер обрушивался на лестницу, и Мастерс слышал, как та дребезжит. Он посмотрел вниз и увидел, как седая голова постепенно растворяется во мраке.

Мастерс встал на колено, склонившись над очередным люком. Схватившись за ручку, он открыл люк и посмотрел в черную бездонную яму. Из этой темноты доносился грохот и какой-то вибрирующий звук. Яма вела внутрь понтонной опоры, круглой, тридцати футов в диаметре.

Мастерс залез в дыру, и его охватил ледяной воздух. Правой ногой он нащупал ступеньку, а затем в дыре исчезла и левая нога. Спустившись вниз на несколько скоб, он отыскал выключатель. Вспыхнули лампы. Он посмотрел вниз и увидел головокружительную бездну.

Понтоны заполнялись водой, которая поднималась до половины опоры, плещясь вверх и вниз, когда конусообразная опора раскачивалась из стороны в сторону. По округлой стене уходили вниз лесенки, исчезая в воде.

Ощущая головокружение и клаустрофобию, Мастерс почти перестал дышать. Вода, накатывающаяся снаружи, производила внутри пустоты громовой шум; вода внутри внизу плескалась, создавая эхо. Мастерс посмотрел вправо и увидел черную трехфутовую дыру. Это было отверстие, ведущее к другой поддерживающей опоре, и в нем тоже гуляло эхо.

Он заглянул в ту поддерживающую опору и увидел в темноте поблескивание стали. От мысли, что придется лезть туда, его затошнило. Протянув вверх руку, он закрыл за собой люк. Тот захлопнулся, и звук от хлопка завибрировал сверху вниз по всей основной опоре.

Мастерс начал спуск медленно и осторожно, слыша эхо от своих шагов и глядя на стену над собой. Изредка он поглядывал вправо и влево. Спускаясь мимо неярких ламп, он прикрывал глаза. Опора раскачивалась из стороны в сторону. Изогнутые стены скрежетали и содрогались. Глухо рокотали волны снаружи, плескались внутри.

Мастерс продолжал спуск, проползая мимо ферм, образующих полки вдоль стен, красные от ржавчины, засыпанные мусором. Здесь частенько спускались водолазы, оставляя пластиковые чашки и куски проволоки. Вид этого мусора слегка раздражал Мастерса, но он продолжал спуск.

И продолжал посматривать вправо и влево. Он был уверен, что бомба находится здесь. До воды оставалось футов пятьдесят, когда он наконец увидел ее.

Бомба покоилась на узкой ферме, расположенной по кругу футах в двух от головы Мастерса. Как и ожидал Мастерс, размером она была с чайный ящик, в железном рубчатом корпусе и соединялась с фермой двумя железными зажимами.

А вот динамита не было.

Мастерс обругал себя за невежество. Ну, конечно же, динамита не должно быть. Металлическая плутониевая сердцевина наверняка окружена тринитротолуолом и прочно заделана в закрытую оболочку зарядного устройства. Мастерс вновь выругался, вызвав эхо. Итак, он-таки нашел бомбу. Теперь по крайней мере он может ее обезвредить. Отпустив одну руку, чтобы дотянуться до нее, он чуть не сорвался и потому вновь вцепился в лестницу.

Так он повис, продолжая ругаться. Лестница раскачивалась вместе с опорой. По ржавой стали метались тени, приобретая различные формы, подкрадываясь к нему. Прислушиваясь к плеску воды внизу, он подумал, что люди, работающие здесь, обязательно привязываются страховочными поясами. Но у него не было такого пояса; не было вообще ничего, что могло бы удержать его. Придется забираться на ферму прямо так.

Мастерс прикрыл глаза и прижался лбом к лестнице. Ощущая, как она раскачивается из стороны в сторону, он слышал, как плещется вода внизу. Вниз смотреть не хотелось. Этот вертикальный туннель ужасал. Он уходил в воду, которая казалась намного мрачнее моря. Мастерс открыл глаза и ощутил, как по лбу катится пот. Поднимаясь вверх по лестнице, он слышал, как грохочет море вокруг.

Он перебрался на ферму, ширина которой составляла восемнадцать дюймов. Встав на колени, он прижался к стене, стараясь не смотреть вниз. Но отблески на воде так и притягивали взгляд помимо его желания. Он глянул вниз, мимо бомбы, с высоты этих пятидесяти футов и увидел круглый колодец, на дне которого, далеко внизу, чернела смертельно холодная вода. Мастерс знал, что, упав в нее, в живых не останешься, настолько она холодна. Если не отыщешь лестницу, замерзнешь через пять минут.

Он сосредоточенно уставился на бомбу.

Обезвредить ее оказалось делом несложным. Он сам подивился своему мастерству. Он овладел им на курсе вооружений коммандос морской пехоты, хотя с настоящей плутониевой бомбой имел дело впервые. Но он справился, поскольку общие принципы были известны, и ему хватило лишь карманной отвертки и прошлого опыта. Он оборвал замкнутые провода, отвинтил взрывательные линзы, затем побросал эти запчасти вниз, в воду, с высоты пятидесяти футов. Закончив, он ослабил зажимы и попытался столкнуть бомбу с края. Но не сдвинул и на дюйм — она была слишком тяжелой. В раздражении стукнув по каркасу ладонью, он решил оставить ее на месте.

По его часам, у него оставалось в запасе еще девятнадцать минут. Его охватила холодная паника, заставившая рвануться к лестнице. Ухватившись за скобу одной рукой, он стукнулся ногами о стену, нащупал ступеньки и полез вверх.

Увидев над собой вершину опоры, он почувствовал себя лучше. Она раскачивалась из стороны в сторону, скрежетала, но ему уже было наплевать на это. Он продолжал подъем, чувствуя легкое возбуждение, вызванное желанием поскорее выбраться из этой студеной тюрьмы. Это настроение буквально вынесло его наверх, но тут он оказался рядом с отверстием входа в поддерживающую опору, и паника вернулась.

Поддерживающая опора шириной в три фута была просто частью огромной стальной распорной конструкции. Пересекаясь, поддерживающие опоры шли под палубами вниз, к понтонам. Мастерсу предстояло спуститься туда, хотя ему этого отчаянно не хотелось. Ему хотелось выбраться вообще из опоры наверх и вдохнуть свежего воздуха. Тем не менее ему предстояло пересечь вышку, чтобы добраться до бурильного помещения, расположенного в модуле на бурильной палубе, непосредственно над буровым колодцем. Но если он не может добраться до бурильной палубы, он просто пройдет под ней. И идти придется по этой поддерживающей опоре, пока она не пересечется с другой. Шестьдесят футов вниз. А оттуда карабкаться столько же вверх по следующей опоре. И уже эта опора выведет его к нижней палубе, недалеко от бурильного помещения.

Вцепившись в лестницу, Мастерс заглянул в поддерживающую опору. В ее узком пространстве уходила во тьму лестница.

Выбора не было, он полез по поддерживающей опоре вниз, грохоча башмаками и учащенно дыша. Казалось, что на этот спуск уйдет много времени. На самом же деле времени вообще не затратилось. Озабоченный лишь шумом своих подбитых стальными подковками башмаков, он и не заметил, как вскоре начался подъем. Подниматься было тяжелее. Он выпрямился, чтобы посмотреть, где же вершина. И услыхал усиливающийся шум, неясную какофонию какого-то движения. Грохот цепей и звон труб: обычный шум на вышке, на которой не производится бурение. Эти звуки вернули его к реальной жизни; предстояло подумать, как он выберется наружу, где находятся террористы. Но тем не менее он добрался до верха. Отсюда к какой-то двери вели помосты. Он осторожно открыл дверь, выглянул наружу, и его ослепил свет.

Он оказался на складской палубе, где на стенах горели лампы, освещая груды ящиков, от которых на палубу падала громадная тень. Мастерс посмотрел вправо и влево, не заметил никакого движения, шагнул внутрь и пошел по палубе, пока не добрался до следующей двери. Он открыл ее, вошел и поднялся по лестнице. Отсюда начинался низкий и узкий коридор, ведущий к бурильной палубе. Не доходя до конца коридора, Мастерс свернул налево. Поднявшись еще по одной лестнице, он попал в модуль, расположенный над бурильной палубой. Посмотрев вниз, он увидел прохаживающихся там террористов, болтающих, смеющихся. Палуба была завалена оборудованием, яркий свет перемежался с глубокими тенями. Оружие люди держали беззаботно.

Мастерс вступил в следующий коридор — ярко освещенный, с низкими потолками. Впереди из двери вышел какой-то мужчина, коротко кивнул и прошел мимо. Мастерс подошел к этой двери, услыхал звуки ТВ-монитора, заглянул внутрь и увидел человека, созерцающего экран. Камеры осматривали морское дно, сканировали якорную цепь. До дна было не меньше четырехсот футов, и общая картинка была тусклой. Человек сидел спиной к Мастерсу, закинув ноги на стол, скучая и покашливая в кулак, глядя на монитор. К столу была прислонена винтовка МАС. Рядом с башмаками террориста на столе лежала куча ручных гранат. Мастерс перевел взгляд на пол и увидел несколько магазинов для винтовки. Мужчина еще раз кашлянул, прочищая горло.

Мастерс, двигаясь бесшумно, подкрался сзади и ребром мозолистой ладони ударил террориста по горлу. Человек даже не вскрикнул; он только хрюкнул и повалился вперед. Мастерс убедился, что тот мертв, и закрыл дверь. Монитор над покойником продолжал показывать тусклое морское дно.

Выглянув в окно на палубу, расположенную двенадцатью футами ниже, Мастерс увидел собравшихся вокруг бурового колодца террористов, беспечно смеющихся, попивающих пиво. Оружие было небрежно разложено по палубе.

Мастерс выключил монитор, отключил электропитание. Открыв коробку на стене, отыскал среди путаницы проводов предохранители. Вытянув несколько проводов, перемкнул их между собой, прижал к стене и закрыл коробку. Монитор был намертво отключен. Террористы, обнаружившие это, начнут грешить на электропитание. Это Мастерсу и нужно было, остальное сделают замкнутые провода. Система загорится без надежды на восстановление.

Труп мог вызвать панику. Мастерсу предстояло его куда-то убрать. Мастерс хотел, чтобы, обнаружив пустую комнату, террористы решили, что человек просто ушел спать. Но для начала он осмотрел гранаты. Они оказались не ручными, а теми, которыми стреляют из дополнительного ствола на винтовке. То, что нужно.

Мастерс надел пояс, к которому крепились гранаты. Открыв дверь, он не заметил никакого движения. Удовлетворенный, он вернулся в комнату, вытащил труп из кресла и поволок его по коридору до следующей двери, ведущей к маленькой кладовой. Торопливо запихав туда тело, Мастерс вернулся, забрал оружие и затем осторожно вышел.

Судя по часам, у него оставалось еще около десяти минут. Он поднялся по стальной лестнице, повернул налево и пошел по бурильной палубе.

У бурового колодца по-прежнему находились те террористы, которых он видел из окна; остальные бродили там и сям, то скрываясь в тени, то появляясь вновь. Мастерс просто продолжал идти. Он знал этот трюк: если шагаешь беззаботно, никто на тебя внимания не обращает. И он продолжал шагать по бурильной палубе. Идущие навстречу кивали. Едва взглянув на него, они отводили взор, почти не замечая его. А он двигался по палубе, переходя из света в тень, затем взобрался по стальной лестнице, оказался на холоде главной палубы.

Над ним возвышались вышки. Огоньки, убегая вверх по конусу, исчезали в бесконечности. С палубы вниз светили прожектора, освещая террористов. Не обращая на них внимания, Мастерс дошел до края палубы, пока не оказался напротив радиорубки. У дверей, скучая и чуть ли не засыпая на ходу, стояли те же два охранника.

Мастерс посмотрел на часы: оставалось пять минут. Он двинулся по краю палубы к радиорубке. Внизу бормотало море, ветер набрасывался, но Мастерс дошел до помещения и скользнул за него. Здесь было очень темно. Глянув вниз, он увидел понтонную опору, исчезающую внизу. Он подумал о Баркере и премьер-министре и беззвучно помолился, чтобы они тоже были там. Они должны находиться в барже и смотреть на часы. Мастерс посмотрел вверх, на крышу радиорубки; он увидел направленную в небо радарную антенну.

Глубоко вздохнув, он нацепил на себя ремень винтовки, затем полез по лестнице, находящейся прямо перед ним. Добрался до крыши радиорубки, лег на живот и пополз к дальнему краю, с которого видна была вся палуба. Там он устроился поудобнее, оставаясь лежать на животе. Стянув винтовку с плеча, проверил магазин, убедился, что гранатомет работает, и снял оружие с предохранителя. Снизу от охранников не доносилось ни звука. Мастерс глянул вдоль палубы на антенну радара, качающуюся на ветру.

Оставалась одна минута. Лежа на животе, он изготовился к стрельбе и прицелился. Под ним было только двое охранников, остальные террористы находились далеко. Мастерс прицелился в левого охранника и сделал первый выстрел.

Раздался совсем негромкий хлопок. Охранник отчаянно дернулся, крутанулся на месте и упал. Второй охранник, припав на колени, развернулся, поднял оружие и, не веря, уставился на Мастерса, целящегося ему в грудь. Винтовка издала еще один хлопок. Охранник раскинул руки. Не успел он упасть на палубу, как Мастерс уже откатился от края.

Послышались крики, топот бегущих ног, затем грохот стрельбы. Зная, что террористы толком ничего понять не могут, он вставил гранату в ствол гранатомета. Топот ног приближался. Прозвучала пулеметная очередь. Изготовившись к стрельбе из положения лежа, он прицелился в антенну радара. Времени было мало. Крики и стрельба усиливались. Он прицелился в основание антенны и выпустил гранату. Время, казалось, застыло. К нему приближались неясные силуэты. Затрещали выстрелы, и тут он увидел серебристо-белый разрыв, за которым тут же последовал грохот и скрежет рвущегося металла.

Он не стал тратить время на осмотр повреждений, а вставил следующую гранату, прицелился и нажал на спуск. Приклад отдачей ударил в плечо. Второй взрыв прозвучал еще громче, взвизгнул металл, и на месте антенны поднялся белый дым.

Мастерс вставил очередную гранату и выстрелил в террористов. Она разорвалась в темноте. Вспыхнула и вновь сомкнулась тьма. Антенна, все еще не уничтоженная, качалась из стороны в сторону, но не устояла под напором ветра и обрушилась на палубу и бегущих людей. Во все стороны полетели стальные осколки, к небу взлетел фонтан искр. Мастерс прополз по крыше обратно и спустился на палубу.

Он находился за радиорубкой, на углу вышки, всматриваясь вниз, в черное пустое пространство моря. Ветер прижимал его к стене, не давая двигаться по помосту. Он увидел стальную лестницу и рванулся вниз по ней к вершине понтонной опоры. Спускаясь, он слышал крики и выстрелы. Слышал он, и как грохнула о стенку дверь радиорубки и затем сердито что-то стал выкрикивать Макги.

У Мастерса не было времени разбираться с Макги, он продолжал спускаться. Ветер выл и старался сорвать его со ступеней, но Мастерс не отваживался остановиться и переждать порыв.

Наконец он добрался до понтонной опоры, где ветер завывал как безумный, но Мастерс отыскал отверстие в помосте и начал очередной спуск. На него ушло много времени. Он спустился под нижнюю палубу. Глянув сквозь серебряное переплетение поддерживающих опор, он увидел внизу темноту. Под вышкой ветер просто свирепствовал. Он посмотрел вверх и увидел рыщущие лучи прожекторов, направленных в море.

Мастерс спускался вниз со всей возможной скоростью, слыша выстрелы над головой, глухие и очень далекие. Затем наверху послышалось звонкое постукивание башмаков. Раздались крики, и он понял, что это погоня за ним. Он стал спускаться еще быстрее, забыв и о ветре, и о пугающей высоте, слыша, как бьются волны внизу и как нарастает глухой металлический шум. Вверху кричали люди. Это подгоняло. Он спустился еще ниже, услыхал рев запускаемого двигателя и понял, что Баркер уезжает.

Он завопил как безумный, давая знать Баркеру, что он здесь. Винтовка, сползающая с плеча, колотила его по ребрам.

Мастерс прыгнул с лестницы и полетел в темноту. Приземлился на баржу, прокатился по палубе и врезался в какие-то ящики. Не понимая, что происходит, из темноты его окликнул Баркер. Мастерс вскочил на ноги и, спотыкаясь о коробки и тросы, двинулся по палубе.

Внезапно он увидел на носу баржи силуэт Баркера на фоне сумрака ночи. Мастерс бросился вперед, но тот уже скрылся из виду. Мастерс добрался до носа баржи и увидел под ним судно. Баркер стоял у руля. Премьер-министр помахал рукой. Мастерс спрыгнул вниз, едва не сокрушив по дороге ПМ, и ударился о кабину. Баркер уступил ему место на руле, мотор взревел еще громче, и суденышко двинулось прочь.

С возвышающейся над ними вышки устремлялись к морю лучи прожекторов, слышалась стрельба. Вокруг полетели щепки. Баркер вскрикнул и взмахнул руками. Мастерс увидел его глаза, в которых застыло чудовищное непонимание, и тут Баркер дернулся назад, кувырнулся через голову и исчез за бортом.

Останавливаться не было смысла.

Мотор маленького суденышка боролся с ветром. Волны окатывали палубу и промокшего Мастерса, сражающегося со штурвалом. Выстрелы зазвучали громче, когда террористы открыли стрельбу с баржи. Послышались крики, взревел еще один двигатель, и это означало, что начинается погоня. Мастерс глянул через плечо и увидел, что премьер-министр открыто стоит на корме и таращится в воду.

— Вниз! — закричал Мастерс. — Прячьте голову! Они целятся в вас!

Хлопнула автоматическая винтовка, и он услыхал, как пуля прошелестела мимо. С носа судна полетели деревянные щепки, Мастерс упал, и штурвал начал крутиться сам по себе. Выругавшись, он глянул вверх и увидел все те же огни нависающей сверху вышки. Оглянувшись назад, он увидел ПМ, скрючившегося на корме и пытающегося разглядеть преследователей.

— Не высовываться! — рявкнул Мастерс.

— А как же Баркер? — прокричал в ответ ПМ. — Я вижу его! Вон он плавает в воде! Я уверен, что вижу его!

Лодка пошла по кругу, волны перехлестывали через палубу. Судно подпрыгнуло и рухнуло с волны вниз, чуть не погрузившись под воду. Мастерс вскочил на ноги и потянулся к неуправляемому штурвалу. Когда он вцепился в него, загрохотали автоматы террористов и вокруг полетели щепки. Лодка выпрямилась на курсе и устремилась прочь от нефтяной вышки. Мастерс слышал, как моторная лодка террористов пробивается сквозь волны, а мимо него еще чаще засвистели пули.

— Так как же Баркер? — кричал ПМ сквозь рев мотора и волн.

— Слишком поздно! — прокричал Мастерс в ответ.

— Не можем же мы так вот оставить его!

— У нас нет выбора! Держите голову ниже, сэр!

Мастерс выжал из двигателя все, что мог, и лодка, прыгая вверх и вниз, помчалась сквозь волны, поднимая тучи брызг. ПМ, качаясь, двинулся к Мастерсу, вопя на ходу; промокший насквозь, он оглядывал себя, словно не веря в происходящее.

— Жутко холодно! — прокричал он.

Мастерс не отвечал. Вцепившись в штурвал, он направлял судно вперед, в волны бушующего моря. Лодку бросало вверх и вниз, и ПМ пришлось вцепиться в борт.

Позади слышались рев мотора преследователей и крики террористов.

— Нас преследуют! — прокричал ПМ.

— Знаю!

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Держите голову пониже!

Сзади рявкнул пулемет, по бортам со звоном застучали пули. ПМ скорчился позади Мастерса и пробормотал что-то невразумительное. Глянув через плечо, Мастерс временно ослеп, попав в луч прожектора преследующей лодки. Он посмотрел вниз. ПМ прижимался к палубе. Мастерс схватил его за плечи, подтянул повыше и положил его руки на штурвал.

— Держите его ровно! — прокричал Мастерс. — Не давайте крутиться! Не позволяйте лодке менять курс!

ПМ ошеломленно уставился на Мастерса расширившимися глазами, но вцепился в руль и стал всматриваться вперед, в бушующее море. Мастерс снял с плеча винтовку, но тут же услыхал рявканье автоматов сзади и упал на палубу. Море ревело и накрывало его волнами, пока он полз к корме. Подняв голову, он попал в луч, обливший светом всю их лодку. ПМ был виден как на ладони, так что времени на раздумья не было. Мастерс перевел предохранитель на автоматическую стрельбу и прицелился прямо в источник этого слепящего света. Глазам было больно, лодку отчаянно швыряло, но он послал одну очередь, вторую, третью, и издалека ему было послано милосердие звоном стекла и наступившей темнотой.

Он разбил их прожектор, но передышка не могла быть долгой. Он понимал, что у террористов имеются ракеты и запасные прожектора. Рев позади не стихал, гулко разносясь над волнами, погоня не отставала. Мастерс торопливо двинулся на нос и застал там ПМ, отчаянно вцепившегося в штурвал. Увидев Мастерса, ПМ смущенно улыбнулся.

— Не очень-то у меня получается, — сказал он.

— У вас прекрасно получается, сэр.

— Эти упражнения мне никогда не забыть.

— Не сомневаюсь, сэр. — Мастерс взялся за штурвал. — Из винтовки можете стрелять? — спросил он.

— Нет, — ответил ПМ. — В этом я тоже не силен.

Над ними завывал ветер, судно взлетало вверх и падало вниз, волны накрывали палубу и откатывались в море. Мастерс твердо держал курс, зная, куда двигаться. Быстро глянув через плечо, он увидел огни далекой вышки, ажурную иллюминацию в темноте. Преследующая лодка постепенно сокращала отрыв, рев ее мотора становился все громче, на фоне волн увеличивался темный силуэт. Мастерс слышал крики, видел вспыхнувшие огни, и тут луч нового прожектора заскакал по воде, постепенно подбираясь к беглецам. Внезапно судно террористов нависло над кормой, и вот оно уже идет параллельным курсом.

— Они нас догнали! — закричал ПМ.

— Ненадолго, — выдохнул Мастерс, подхватил с палубы веревку и с ее помощью закрепил штурвал. — Быстро в кабину! — крикнул он, но ПМ лишь таращился на него. Загрохотали выстрелы, Мастерс сграбастал ПМ и повалил его на палубу. — В кабину! — проревел он. — Быстро в кабину! Шевелись!

Гремели автоматы террористов, поднимая фонтаны щепок вокруг. Мастерс схватил ПМ и поволок его к ступенькам. Обернувшись к штурвалу, отметил, что веревка держит его прочно. Успокоившись, он двинулся дальше. Пули прошивали всю лодку, и в воздух уже летели целые щепки и обломки.

Он добрался до правого борта, скорчился там и стал ждать, прислушиваясь к грохоту другой лодки, не попытается ли она подойти поближе, чтобы взять их на абордаж. Возбужденные террористы кричали и вели пальбу. И Мастерс услыхал, как их судно, плюхаясь на волнах, с каждой секундой подходит все ближе. Но он по-прежнему не шевелился. Шипели накрывающие его волны. Прогрохотал пулемет, пули прошили палубу у кормы, и из обоих бортов лодки внутрь хлынули тонкие упругие ручейки. Мастерс выругался: пробоины шли ниже ватерлинии. Судя по звукам мотора, другая лодка была уже не далее как на расстоянии ширины корпуса. Вот-вот она протаранит их.

Мастерс отцепил от пояса американскую ручную гранату М26, выдернул чеку, показался над бортом и швырнул ее. Лодка уже нависала над ним. Он видел обезумевшие глаза преследователей. Граната взвилась в воздух, а он тут же упал ничком. Оглушительно рвануло. Он услыхал вопли и звуки падающих тел, поднялся на ноги и, не целясь, открыл огонь. Над другой лодкой поднимался белый дым, на фоне которого отчетливо были видны корчившиеся люди. Мастерс стрелял короткими очередями, прошивая судно от носа до кормы. Люди вопили и летели за борт или падали на палубу.

Потеряв управление, лодка преследователей стала отставать, охваченная желтым, голубым и черным дымом, языки пламени лизали рубку. Граната угодила в запасной топливный бак, пламя шипело и потрескивало.

В охваченной огнем рулевой отчаянно метался и страшно вопил террорист. Мастерс выпустил по нему очередь, и горящий человек упал. Сверкнуло дульное пламя, Мастерс бросился на палубу, и тут же загрохотал пулемет. Мастерс дополз до рубки, дотянулся до штурвала и отвязал веревку. Выжав из двигателя все возможное, он бросил судно вперед, а затем взял право на борт.

Появился премьер-министр, выглядывая снизу из рулевой рубки. Мастерс сказал, чтобы он там и оставался, но ПМ не обратил внимания на его слова, поднялся по ступенькам и рухнул рядом с Мастерсом. Они оба посмотрели назад и увидели, что горящее судно осталось далеко позади, в темноту поднимаются языки пламени, отбрасывая черные тени на волны. Из воды рядом с потерявшим управление судном доносились людские крики. А их собственная лодка, заходя в вираж, направлялась к правому борту судна преследователей.

ПМ глянул на Мастерса, удивленный его маневром. Еще раз посмотрев назад, он увидел, как горящее, дрейфующее на волнах судно постепенно приближается. С его борта в море сбросили надувную лодку, которая запрыгала на волнах, и несколько террористов стали спускаться в нее по веревочному трапу. С палубы еще доносились крики — кто-то горел заживо. Желтые языки нависли над надувной лодкой, и террористы принялись отгребать в сторону.

— Возьмите штурвал, — сказал Мастерс.

Премьер-министр, ничего не понимая, вцепился в штурвал, выступая только в качестве наблюдателя. Мастерс выключил двигатель. Лодка теперь дрейфовала. ПМ удерживал ее на курсе, а Мастерс снял винтовку с плеча и прицелился в надувную лодку террористов.

— Не надо, Мастерс! — выкрикнул ПМ. — Бога ради, не надо…

Не обращая на него внимания, Мастерс продолжал тщательно целиться. ПМ оставил штурвал, бросился на Мастерса и попытался выхватить у него винтовку. Мастерс выругался, схватил его за плечо и отбросил в сторону.

— Черт побери, не мешайте! — резко сказал он. — Я не позволю им вернуться!

ПМ застыл на месте, потрясенный злобой Мастерса. Он кинул взгляд на людей в шлюпке, болтающейся в студеном море. И тут Мастерс выстрелил. Очередь была короткой и беспощадной. Какой-то человек вскрикнул, раскинул руки и бултыхнулся за борт. Мастерс опустил оружие. Зашипел воздух, выходя из надувной лодки. Та стала съеживаться, люди закричали и замахали руками. ПМ закрыл глаза, слыша эти вопли. Открыв глаза, он увидел, как люди барахтаются в воде, отчаянно загребая в направлении их судна. Мастерс вернулся к рулевой и включил двигатель. Мотор взревел, за кормой вскипела вода, и они пошли прочь от плывущих людей. Громко и отчетливо доносились крики о помощи. ПМ пребывал в шоке. Мастерс описал широкую дугу вокруг горящего судна и направил лодку в темноту.

Посмотрев назад, ПМ увидел, как другое судно медленно тонет. Крики из воды становились все тише, а затем и совсем пропали, поглощенные тьмой.

— Они же замерзнут до смерти, — сказал ПМ.

— Верно, — сказал Мастерс. — Но зато они не вернутся назад к этому ублюдку Макги и уже не смогут помочь ему завтра.

Он направлял судно в открытое море, держа курс прямо. ПМ, усталый и ошеломленный, опустился на палубу. Всепоглощающая тьма скрыла и судно террористов; огни платформы пропали давно, а луна пряталась за тучами. Промокший и здорово продрогший, потрясенный увиденным, ПМ боялся утратить над собой контроль.

Его напугала безжалостность Мастерса. Все было понятно, но с нервами никак нельзя было сладить. Зная, что Мастерс принадлежит к легендарному СПП, он понимал и то, что тот должен быть хорошо тренирован и обладать изрядным мужеством. Мастерс жил в другом мире, в котором насильственная смерть была в порядке вещей; он был обучен применять свое умение без сомнений и при необходимости убивать без малейших колебаний. И теперь он применял все свое искусство, пусть и ценой жизни террористов, чтобы с уверенностью вернуть его, премьер-министра, в целости и невредимости.

ПМ понимал, что, с точки зрения Мастерса, террористы, сгоревшие заживо и замерзшие в море, получили то, что заслуживали. Открывающаяся правда пугала его, но отмахнуться от нее он не мог. Для того чтобы он, ПМ, и Мастерс остались в живых, должны были погибнуть другие.

Вскоре послышался шум спасательного вертолета. Он летел прямо с востока на запад на очень низкой высоте. Мастерс тут же застопорил ход и прошел на корму. Палуба была изрешечена пулями, в дыры вливалась вода.

— Нам повезло, — сказал он. — Еще десять минут, и мы бы затонули. И тоже замерзли бы до смерти.

Он сбросил за борт якорь и вернулся к рулевой рубке, где после недолгих поисков обнаружил ракетницу. После короткого глухого разрыва высоко в небе повисла ракета, посылая во тьму зеленые и лиловые искры. Мастерс выстрелил еще раз, и над морем развернулся разноцветный огненный зонтик.

Пилот «стрекозы» видел ракеты и стал спускаться, подлетая ближе. Вскоре вертолет завис прямо над судном, поднимая винтом воздушный смерч.

Оказавшись футах в тридцати над ними, пилот включил прожектор. Луч света разрезал темноту, бешено грохотал двигатель. Волны, усиленные еще и ветром, поднятым лопастями, стали заливать палубу, ПМ и Мастерса. Вцепившись в борта, они слепо моргали в луче прожектора. Из «стрекозы» вылетела подъемная сеть и затрепетала в воздушном вихре. ПМ посмотрел на болтающуюся сеть, затем повыше — на брюхо вертолета, и у него закружилась голова. Мастерс закричал и замахал рукой, пытаясь подсказать, что делать. ПМ глянул вниз и увидел, как вода уже смыкается вокруг лодыжек.

— … Лодка тонет! — кричал Мастерс. — Мы теряем время!

ПМ потянулся к подвесной системе, но та отскочила в сторону. Над ними продолжал реветь вертолет, волны обрушивались со всех сторон. Мастерс протянул руку и поймал подвесную систему, затем махнул рукой ПМ, который, держась за борт, подобрался поближе. Лодка подскакивала на опасных волнах уже с затопленной кормой. Мастерс стал натягивать упряжь на ПМ. Тот увидел две петли для рук, круглый пояс и расставил руки. Лодка качнулась, и он чуть не упал. Мастерс что-то говорил, пытаясь объяснить, что делать, но ПМ не слышал ни слова. Завывал заглушающий все ветер. Мастерс приладил наконец подвесную систему и затянул пояс.

Отступив назад, сержант махнул в сторону вертолета. ПМ почувствовал, как колотится сердце, и ощутил нелепый, детский страх. Канат над ним натянулся, и у ПМ перехватило дыхание. Его тянули вверх, и он закачался в пустоте.

ПМ вцепился в стропы, выдохнул и закрыл глаза. Желудок устремился вверх. ПМ ощутил внезапную пустоту вокруг и снова открыл глаза. Он слышал рев вертолета, чувствовал, что свободно болтается, а далеко внизу плескались волны. Он продолжал раскачиваться взад и вперед, пока лебедка накручивала трос. Рев вертолета усиливался, ветер становился все яростнее.

ПМ успел еще немного поболтаться, увидеть темные небо и море, ощутить вкус соленого ветра, и тут его рывком приподняли и втащили внутрь. Сильные руки, ухватив его за плечи, проволокли дальше. И тут он увидел помещение кабины и пару широко раскрытых, устремленных на него глаз. Увидев это, ПМ осознал, что он остается премьер-министром. Он поблагодарил молча эти испуганные глаза и слабо улыбнулся. Приободренный юный офицерик Королевских военно-морских сил, специалист по подъему грузов, отцепил подвесную систему, снял ее с ПМ, выбросил вновь за борт и проследил, как она падает вниз.

ПМ посмотрел вниз и увидел темное море. Лодка внизу казалась слишком маленькой, чтобы быть настоящей, корма ее уже полностью скрылась под водой. Мастерс стоял на носу, обращенном к небу. Он едва удерживал равновесие на болтающейся посудине. Вот он ухватился за подвесную систему. Волна накрыла большую часть лодки. Нос ее внезапно подпрыгнул и рухнул вниз. Мастерс прыгнул в пустоте, раскачиваясь, и лодка исчезла под водой. Какое-то мгновение Мастерс повисел, а затем начал подъем.

Казалось, прошла вечность. Вокруг «стрекозы» завывал ветер. Мастерс, болтаясь внизу, в темноте, медленно поднимался. И вот его голова показалась в дверном проеме. Офицер втащил его внутрь. Мастерс повернулся и посмотрел вниз, в пустоту. Лодки не было видно. Море таяло в темноте. Мастерс выдохнул, перевернулся на спину и, лежа так, улыбнулся.

— Мы-таки им устроили, — сказал он.

— Ситуация такова, — докладывал Мастерс своему командиру подполковнику Эдвардсу и капитану Панкрофту. — Бомба обезврежена. Нам удалось вывести из строя их радар. А это означает, что можно подобраться к вышке, не будучи замеченными. Я полагаю, так и надо сделать, и сделать до рассвета, пока темно, этим же утром.

— Верно, — с воодушевлением отозвался капитан Панкрофт. — На рассвете всегда лучшее время. Захватим этих бездельников похмельными.

Мастерс улыбнулся Руди Панкрофту. Он им восхищался. О капитане Панкрофте частенько говорили как о живой легенде, эту репутацию он заслужил виртуозной работой в антиконтрабандных патрулях в Гонконге, наблюдательской деятельностью в «бандитской стране» — Северной Ирландии и проявленным героизмом в закончившейся несколько месяцев назад войне за Фолкленды. Работать с ним было одно удовольствие.

— Согласен, — сказал подполковник Эдвардс. — Чем быстрее мы разберемся с этой заварушкой, тем лучше. Вот этим и займемся.

Оба офицера были одеты в полную форму королевских морских пехотинцев, включая зеленые береты коммандос, парашютные крылышки и значок гребущего каноиста. На мундире у каждого имелась не одна военная награда. По сравнению с ними остальные присутствующие в зале заседаний казались людьми анемичными.

Мастерс в заляпанном комбинезоне стоял в конце стола. Справа от него сидел премьер-министр в новом темно-сером костюме, белой сорочке и шелковом галстуке. Остальные выглядели бледными и усталыми от недосыпа и тревоги. Тернер нервно теребил бороду, сэр Реджинальд Макмиллан безостановочно барабанил пальцами по столу, и только Делтон, американский спецуполномоченный по улаживанию конфликтов, держался в том же иронично-прагматичном духе.

Тернер глянул на двух безупречных морских пехотинцев и сказал:

— Я не могу успокоиться. Кто же это поддерживает террористов? Вы говорите, что у них на этой платформе есть свой человек? И он один из нас?

— Это неважно, — сказал сэр Реджинальд. — Мы можем разобраться с этим позднее. Сейчас существенно то, что делается на Чарли-2. Мы должны получить обратно эту платформу.

— А я не согласен, — сказал Делтон. — Я думаю, замечание Тернера не лишено смысла. Если верить Макги, у нас тут находится его человек, и человек этот может быть опасен. Макги сказал, что этот человек — один из нас. И он находится прямо здесь, в зале заседаний. Если, как сказал Макги, у него есть радиоприемник, он может выходить на связь с террористами. А если это так, мы не сможем напасть на них внезапно; они уже будут ждать нас. И я не уверен, что СПП сможет в таких условиях совершить успешный налет.

За столом в этот момент находилось двадцать человек, и все они с неловкостью, раздражением и смущением уставились друг на друга.

— Один из нас? — спросил некий француз.

— Вот именно, — ответил Мастерс. — Он определенно сказал, что этот человек находится в зале заседаний, так что это могу быть и я… и вы… любой. Узнать невозможно.

Последовала еще одна пауза. Люди суетливо зашевелились, закашляли. Кое-кто уставился в стол. Заместитель министра в крайнем раздражении уперся подбородком в ладони.

— Невероятно! — воскликнул он. — И все невероятнее с каждой минутой. Ситуация скверная и полностью неконтролируемая. Сначала они топят одну вышку, затем захватывают другую. Теперь выясняется, что одно из наших высших административных лиц отдало приказ совершить убийство премьер-министра. Все это просто ужасно.

Сэр Реджинальд вздохнул.

— Это мы уже обсуждали. Давайте обратимся к самой ситуации и разберемся с этой неприятностью.

— Это ваша неприятность, — сказал ему заместитель министра. — И отвратительная неприятность. Полный провал мер безопасности в вашем заведении просто скандален.

— Я согласен, — сказал ПМ. — Вся ситуация меня просто пугает. Если о ней станет известно, последствия для всех нас будут катастрофичными.

— Мы станем посмешищем, — сказал заместитель министра.

— Именно, — ответил ПМ. — Хуже того: мы потеряем международное доверие к разработкам в Северном море.

— Похоже, что так, — сказал Делтон. — Мои люди точно отшатнутся. Если только разнесется слух, я не представляю себе, какой американец останется работать среди такого беспорядка.

Все погрузились в молчание, прерываемое лишь нервным покашливанием. Зажигались новые сигареты и сигары, окрашивая воздух в голубой цвет.

— У него есть радиоприемник, — напомнил им Тернер. — Кто бы он ни был, у него есть радиоприемник. Надо обыскать все каюты на вышке и найти его.

— Нет, — сказал подполковник Эдвардс. — Это ни к чему. Во-первых, он наверняка уже избавился от радиоприемника, чтобы его с ним не поймали; во-вторых, такой обыск лишь приведет к росту подозрительности среди рабочих. А нам все дело надо удержать по возможности в тайне. Если, как говорит Макги, этот человек находится здесь, в зале заседаний, надо, чтобы он здесь и оставался. Мы начинаем атаку на вышку немедленно. И к первым лучам солнца все будет закончено. А до тех пор никто, кроме сотрудников СПП, зал не покинет. Так мы решим эту частную проблему.

Командир оглядел собравшихся. Большинство были согласны. ПМ не смог удержаться от легкой улыбки при взгляде на сэра Реджинальда.

— И что из этого? — спросил Делтон. — Нам все равно придется вычислять его. Если он уже смог выкинуть трюк, то сможет выкинуть и другой, а нам это ни к чему.

— Я думаю, с этой проблемой можно подождать и до завтра, — сказал капитан Панкрофт. — А сейчас основная задача — отбить вышку у террористов.

— Я согласен, — сказал ПМ. — Мы должны выкинуть террористов с Чарли-2 и сделать так, чтобы об этом никто ничего не узнал. Это наша первейшая задача.

— Но к чему атака? — спросил Тернер. — Я не вижу в ней смысла. Для атаки потребуется много людей, а значит, будет и много убитых. К чему такие сложности? Ведь у террористов больше нет бомбы. К чему атаковать, когда можно просто подождать, пока у них кончатся продукты питания?

— Это случится не скоро, — сказал Мастерс. — Подвоз снабжения на Чарли-2 был осуществлен вчера. Полученных запасов им хватит на нормальное существование в течение четырех недель. А ведь запасы можно и растянуть.

— Ну и что? — ответил Тернер. — Подождем.

— Нет, — сказал Делтон. — Тут я поддерживаю Мастерса. Если мы позволим им отсиживаться четыре недели на Чарли-2, они вовсю начнут пользоваться радио. Они свяжутся с этой чертовой прессой. И весь мир узнает. Это необходимо предотвратить.

— Средства массовой информации все равно узнают об этом, — настаивал Тернер. — Если мы захватим террористов в плен, молчать их не заставишь. Секрет слишком велик, чтобы утаить его.

— А вот тут я не согласен, — сказал американец. — Нет ничего столь грандиозного, о чем нельзя было бы умолчать. Если мы захватим террористов, их надо сразу же бросить в тюрьму и оградить от любых контактов с прессой. В конце концов дело касается национальной безопасности. С этой точки зрения мы можем рассчитывать на вынесение приговора за закрытыми дверями. Нефтяным компаниям придется удовлетвориться собственными версиями о случившемся, террористы получат по двадцать лет, и к тому времени, когда эти ублюдки заговорят, все это будет древней историей. В Северном море уже и нефти-то не останется, и мы будем бурить совсем в другом месте.

— Это важно, — сказал заместитель министра. — В этом деле жизненно необходима полная секретность. Единственные, кто знает об этом деле, — это террористы и мы, и надо сделать так, чтобы дальше нас ничего не просочилось.

— Знают еще люди, поддерживающие этих террористов, — напомнил Тернер.

— Они не проговорятся, — сказал Мастерс. — Как любезно проинформировал меня Макги, даже обсуждая это дело, они себя не проявили.

— А ведь Макги держит их за горло, — сказал Делтон.

— Вот именно, — сказал Мастерс. — Он их держит за горло, и им сейчас лучше сидеть и не высовываться, держа рот на замке.

— Итак, — сказал премьер-министр, — атакуем немедленно. Осуществляем полномасштабную атаку и вышвыриваем их с вышки. Бросаем их в тюрьму и обо всем забываем.

— Верно, — сказал Делтон. — Макги уже сам изложил версию случившегося. Землетрясение в этой точке морского дна. Так и отметим в пресс-релизе.

— Все это довольно рискованно, — сказал сэр Реджинальд. — Слишком много людей будет задействовано. Как удержать все в тайне, когда столько народу знает?

— Люди из СПП, — подчеркнул подполковник Эдвардс, — всегда действуют в обстановке строжайшей секретности и никогда ни о чем не распространяются впоследствии.

— Итак, — сказал Делтон, — для освобождения вышки мы используем СПП, затем выпускаем наш пресс-релиз, заменяем вахту целиком людьми, ничего не подозревающими о произошедшем. Я думаю, это решает всю проблему.

Он улыбнулся и огляделся, получая кивки одобрения от всех, кроме Мастерса, который в этот момент смотрел в ближайший иллюминатор на темное Сороковое месторождение. Ему припомнился Баркер, стоящий в моторной лодке, его ошеломленные неверием глаза, когда он упал за борт. Теперь Баркер мертв и тело его дрейфует где-то в море, а может быть, на дне, с другими покойниками, убитыми рабочими и террористами. И за все в ответе эти ублюдки с Чарли-2. Мастерс глянул на заместителя министра и увидел потрясенное красивое лицо. Он понимал, что этот гражданский служащий шокирован не количеством погибших, что ненависть к нефтяным компаниям заставила его забыть о покойниках. Он был политическим животным, а тут кругом была замешана политика. В конце концов, всегда во все была замешана политика. Мастерс знал это и чувствовал глубокое отвращение, но приходилось жить с этим. И продолжать делать свою работу.

— Хорошо, — мрачно сказал ПМ после длительного раздумья. — Я санкционирую атаку.

Среди волны всеобщего облегчения, прокатившейся по собравшимся, резким диссонансом прозвучал звонок красного телефонного аппарата. Испуганный Тернер поднял трубку.

— У меня на связи Чарли-2, — сообщил ему радиооператор. — Они хотят говорить с залом заседаний.

Тернер нахмурился.

— Что-нибудь экстраординарное?

— Нет. Это их вожак, Макги. Требует зал заседаний.

Видно было, как Тернер затрепетал и уставился в пол.

— Хорошо, — сказал он подавленно и переключился на открытую линию. — Скажи, что я его слушаю.

Макги вышел на связь, голос звучал злобно и хрипло.

— О’кей, — сказал он. — Вы, ублюдки, нашли мою бомбу. Но это еще не все, дайте мне поговорить с Мастерсом.

Повисла короткая напряженная тишина, когда Тернер застыл с трубкой в руке, не зная, что делать. Наконец, после разрешающих кивков ПМ и сэра Реджинальда, он протянул трубку Мастерсу.

— Говорит Мастерс.

— А ты смышленый ублюдок, Мастерс.

— Спасибо за комплимент, — сказал Мастерс. — А теперь, что тебе нужно?

— Мне нужна твоя шкура, — сказал Макги.

— Вряд ли ты ее получишь.

— Я попробую. Я ведь еще не закончил. У меня в рукаве еще кое-что припрятано.

Мастерс оглядел сидящих за столом и увидел, как на лица возвращается страх.

— И что же на этот раз? — спросил он вожака террористов.

— Ты думаешь, я такой тупой, Мастерс? Ты думаешь, одурачил меня? Боюсь, ты поторопился.

— Так что же ты хочешь? — повторил Мастерс.

— То же, что и хотел. Миллион наличными и четверых моих соратников из Мейз.

— Ты опоздал, — сказал Мастерс. — Тебе же нечего предложить взамен. Ты торговался, когда у тебя была бомба. А я лишил тебя ее.

— Ага, лишил. Но это не значит, что я сижу тут сложа руки. Отнюдь.

— Нет?

— Нет. И если бы ты не был таким тупым, то догадался бы. В моих силах по-прежнему утопить платформу.

Мастерс оглядел зал заседаний. Люди придвинулись ближе, напряженные, озадаченные.

— Мы хорошо подготовились, — сказал Макги. — У нас есть пластиковая взрывчатка. Конечно, Сороковое мы уже не взорвем, но эту платформу утопить сможем. Я подорву понтонную опору, а ты, Мастерс, знаешь, что это означает. Вся эта чертова штуковина потонет — а это не больно веселая новость.

Тернер застонал и закрыл лицо руками. Остальные переглянулись, побледнев. Лишь Делтон поднялся, прошел вдоль стола и остановился рядом с Мастерсом, вглядываясь в его лицо сузившимися глазами.

— Пластиковая взрывчатка? — спросил Мастерс.

— Именно, — подтвердил Макги. — В достаточном количестве, чтобы взорвать понтонную опору и утопить платформу. И вот это, Мастерс, я собираюсь сделать, если мы не договоримся прямо сейчас.

Мастерс посмотрел на Делтона. Американец пожал плечами и кивнул, тем самым давая свое согласие.

— Хорошо, — сказал Мастерс. — И как мы это сделаем?

ПМ, не веря своим глазам, уставился на Делтона, который вновь пожал плечами и покорно поднял руки вверх. Тернер застонал, по-прежнему пряча лицо в ладонях, а сэр Реджинальд вздохнул.

— Появишься на рассвете, — сказал Макги. — Премьер-министр мне не нужен. Я уже выбил миллион у людей, которые меня поддерживают; остальное я возьму у вас, ублюдки. Ты привезешь наличные на рассвете. На вертолете. Лично поведешь вертолет, Мастерс, и тогда мы поговорим. Остаются еще четверо моих людей в Мейз. Они мне нужны к шести часам утра завтра. Я буду ждать от них звонка. Как только они окажутся на свободе, я хочу, чтобы в вечерних газетах появилось сообщение об их амнистии.

— А потом?

— Мы исчезнем. Улетим на вертолете. Приземлимся на какой-нибудь частной взлетной полосе и исчезнем. И будем молчать, если нас не будут трогать. Но если тронете хоть одного из нас, мы заговорим. Если не тронете, будем молчать.

— Что-нибудь еще? — спросил Мастерс.

— Нет, — сказал Макги. — Ты прилетаешь на рассвете с наличными на вертолете. Если не прилетаешь, платформа утонет, И не вздумайте затевать атаку. Это мне вовсе не нравится. При первых же признаках нападения мы взрываем понтонную опору. И на этом уж все.

В зале заседаний повисла гнетущая тишина. Мастерс задержал дыхание. Взгляд его устремился к иллюминатору, к темноте за ним. Он кашлянул, сделал глубокий вдох и медленный выдох.

— Согласен, — сказал он. — На рассвете.

Макги дал отбой, и Мастерс положил трубку. И осмотрел лица сидящих за столом. ПМ, наклонившись вперед, поскребывал подбородок и внимательно разглядывал Мастерса, пытаясь понять, что тот задумал. Мастерс изобразил легкую улыбку.

— Итак? — спросил ПМ.

— Нет, — вместо Мастерса ответил подполковник Эдвардс. — Мы отобьем вышку сегодня ночью. Начинаем операцию прямо сейчас.

— Но как же можно, — вмешался сэр Реджинальд. — Мы же все слышали, что сказал этот человек. В ту же минуту, как он заподозрит атаку, он взорвет опору.

— А что это означает? — спросил заместитель министра.

— Вышка затонет, — пояснил Тернер.

— Можем ли мы допустить потерю еще одной? — спросил ПМ. — Можем ли мы принести еще одну священную жертву?

— Нет, — ответил сэр Реджинальд. — Я уверен, что не можем. Чарли-2 — самая важная из платформ, и мы не можем с ней расстаться.

— Почему самая важная? — спросил заместитель министра.

— На ней нефтеочистительный завод, — пояснил Тернер. — Это плавучий нефтеочистительный завод, куда стекается нефть со всей северной части месторождения Бэрил.

— Не понимаю, — сказал заместитель министра. — Это всего лишь платформа. Одна из многих.

— И любую другую из этих многих мы бы оставили на затопление террористам, — сказал Тернер. — Но только не Чарли-2.

— Да почему? — не отставал заместитель министра.

Тернер встал и подошел к большой карте Северного моря, прикрепленной к доске. Он поместил указательный палец на Сороковое месторождение, двинул его на север к месторождению Бэрил, затем дальше на север, пока он не миновал Орел-3 и не остановился на месторождении Фригг.

— Более половины нашей нефти — я имею в виду нефти британского сектора — течет по единственному подводному нефтепроводу через пять основных месторождений к Питерхеду. Как вы видите, эта единственная магистраль связывает главные северные месторождения с Сороковым. Нефть со всех месторождений севернее месторождения Фригг протекает через Фригг, оттуда — к Бэрил, от Бэрил — сюда, а уже отсюда в Питерхед. В этой цепочке Чарли-2 служит в качестве нефтеочистительного завода, контролируя скорость пропускания нефти. Если Макги взорвет опору, Чарли-2 неминуемо затонет. Но прежде чем затонуть, опрокинется. Тем самым разорвет нефтепровод и повредит много труб. Начнется утечка нефти. Трубы начнут лопаться. Нефть выльется в море, а многие мили труб будут потеряны. Нам не справиться с таким ущербом — по крайней мере долгое время. И уж со всей северной нефтью придется распрощаться. А это половина нашей добычи.

— Вы хотите сказать, британской добычи, — подчеркнул премьер-министр.

— Да, сэр, британской добычи.

— А если нам не удастся этого избежать? — спросил ПМ. — Как это отразится в целом на экономике?

— Очень плохо, — сказал заместитель министра, оказавшись на более знакомом поприще. — Нефть — основной источник горючего для нашего машинного парка. Кроме того, она нужна для электростанций и внутриквартирного обогрева. Это также необходимое сырье для производства многих веществ, таких, например, как пластик, и без нефти петрохимическая промышленность просто умрет. Британия уже в настоящий момент на две трети зависит от нефти в плане производства горючего для собственных нужд. И потеря большей ее части на длительное время, о котором говорит мистер Тернер, наверняка явится катастрофой.

— Хорошо, мистер Тернер, — сказал ПМ. — А сколько потребуется времени на восстановление разрушений?

— Один или два года, — ответил Тернер. — Зависит от погодных условий. При этом будем исходить, что восстановление возможно.

— К тому же, — вмешался сэр Реджинальд, — поскольку налоговая политика правительства и британская организация труда заставляют нас заказывать вышки во Франции и Норвегии, эти две страны, видя наши трудности и уже раздраженные нашим перемещением на рынки США и Ближнего Востока, без сомнения, займутся исследованием собственных земель под будущие вышки и привлечением к себе зарубежных инвесторов. Короче, премьер-министр, ожидается катастрофа.

ПМ переплел пальцы, хрустнул суставами и пронзил председателя свирепым взглядом.

— Обвинения правительства в данной ситуации, — сказал он холодно, — вряд ли уместны.

— Итак, — сказал подполковник Эдвардс, стараясь избежать долгих дебатов, — мы осуществляем нападение сегодня ночью.

— Если мы атакуем, — упрямо сказал сэр Реджинальд, — они топят Чарли-2.

— Нет, — сказал Мастерс, — не топят. Всего лишь взрывом пробивают дыру в опоре.

— А от этого она не утонет? — спросил ПМ.

— Не сразу, — пояснил Тернер. — Это займет по крайней мере минут двадцать. Зависит от величины дыры. Во всяком случае у СПП есть какое-то время.

— Вот именно, — сказал Мастерс. — К тому же террористы не будут знать, что мы на подходе. Они не будут знать о нас, пока мы действительно не окажемся на вышке, а это даст нам первоначальное преимущество.

— Мы подойдем под водой, — предложил капитан Панкрофт.

— Точно, — сказал подполковник Эдвардс. — Используем мини-подлодки. Как правило, они перевозят двух человек, но мы втиснем трех, и еще останется место для вооружения. Стартуем из Питерхеда. Корабли подвезут нас поближе к Чарли-2. Милях в пяти от Чарли-2 перейдем в подлодки, дойдем до вышки и всплывем прямо под главной палубой. Поднимемся по лестницам. Террористы нас не ждут. Большинство из них будут спать, и в этом наше преимущество. Другим преимуществом явится погода. Через три часа ожидается шторм. Поскольку в таких условиях штурмовать трудно, это тоже усыпит бдительность террористов. Так мы окажемся на вышке. Первая волна обрушивается на террористов. Пока она этим занимается, вторая волна бросается к поврежденной понтонной опоре — предположим, что террористы все же успеют осуществить взрыв, — и блокирует дыру до того, как вышка начнет тонуть. Сделав это, они возвращаются на вышку и помогают остальным бойцам СПП покончить с террористами.

— Звучит убедительно, — сказал сэр Реджинальд. — Но уверены ли вы, что террористы не заметят вашего приближения, даже если вы будете под водой?

— Думаю, что нет, — посмотрев на командира, ответил за него Мастерс. — Я вывел из строя радар и их подводные камеры, так что они не заметят нашего приближения. Они могут видеть нас только на лестницах, но тут уж у нас выбора нет. Но даже если они увидят нас там, мы сможем с боем пробиваться вверх. Разумеется, как только они увидят нас, они тут же взрывом проделают дыру в опоре, но у нас будет в запасе двадцать минут по крайней мере. Если нам удастся добраться до этой опоры вовремя, мы спасем вышку.

— Но вышка все равно будет повреждена, — настаивал сэр Реджинальд. — Кроме того, разрушения будут производиться и во время боя.

— Это верно, — ответил Мастерс. — Боюсь, с этим придется смириться. Но если нам удастся сохранить ее на плаву, то можно будет провести все необходимые восстановительные работы. Кроме того, согласно версии, которую вы собираетесь изложить в пресс-релизе, произошло землетрясение, так что ущерб будет выглядеть оправданным.

— Толковое замечание, — сказал Делтон. — Как только появится пресс-релиз, надо ожидать появления самолетов. Прессе понадобятся фотографии. Фотографии поврежденной вышки. Так что пусть террористы перевернут Чарли-2 вверх ногами; это будет соответствовать нашей версии.

ПМ по очереди осмотрел их. Уперев ладони в стол, он покачал головой и пробормотал:

— Поверить не могу.

— Тогда за дело, — сказал подполковник Эдвардс. — Удар по вышке надо произвести в темноте, а сейчас два часа ночи.

— Согласен, — сказал Делтон, отталкивая кресло и поднимаясь. — За дело. Не будем попусту тратить время.

Все удивленно уставились на него.

— Да, я тоже намерен заняться делом, — пояснил он. — Я хочу потолковать с Макги. Я хочу узнать, кто его поддерживает.

— Но куда же вы собрались? — сказал заместитель министра. — Человек, поддерживающий террористов, находится прямо здесь, в зале заседаний. И мы все должны оставаться здесь, пока СПП не закончат операцию. Мы же все пришли к этому соглашению.

— Со всем уважением к этому соглашению, — сказал Тернер, — трудно поверить, что этим человеком является Делтон. Ведь сохранение вышки в его интересах и интересах его компании.

— Верно, — сказал подполковник Эдвардс. — Если он хочет, пусть идет. Мистер Делтон не только часто общался с террористами, защищая интересы нефтяных компаний, но он еще и был сотрудником специального подразделения вооруженных сил США, сухопутно-морского десантного подразделения — СМДП. Именно на службе там мы и познакомились. Так что, если он собирается, я не возражаю.

Все уставились на ПМ, который устало пожал плечами и сказал:

— Я не против.

— Вот и хорошо, — сказал Делтон.

Тишина, казалось, застыла в зале заседаний надолго, хотя на самом деле прошло всего лишь несколько секунд. Снаружи доносились громыхание, отдаленные крики, приглушенный звон. Как обычно, шли ночные работы, и чернорабочие и подсобники даже не догадывались, что происходит в зале заседаний.

Мастерс глянул на свои часы, затем на премьер-министра. Его привлек пронзительный взгляд этих голубых глаз.

— Я остаюсь здесь, — сказал ПМ, обращаясь к подполковнику Эдвардсу. — И все остальные остаются здесь, пока операция не закончится. Я лично прослежу, чтобы никто не покинул зал, пока вы нам не позвоните.

Эдвардс кивнул, затем улыбнулся Мастерсу. Поднялся Тернер, зевнул и потянулся, словно можно было больше ни о чем не переживать. Мастерс оглядел зал, ярко освещенный и прокуренный. Внезапно он понял, что уже два часа ночи, и ощутил усталость. Он покачал головой и потер глаза, чувствуя легкую нереальность происходящего. Открыв глаза, он увидел, что Делтон направляется к двери и улыбается, как школьник. Тернер открыл перед ним дверь. Следом прошли два офицера СПП. Мастерс оглядел людей, сидящих за столом. Все они выглядели виновато, провожая его взглядом.

Шагая по огромной платформе и ощущая на лице студеный ветер, разглядывая огни вышки, уходящей конусом к небу, где низким куполом нависали тучи, Мастерс ощутил всплеск энергии, подъем энтузиазма. Он быстро и нетерпеливо зашагал между Эдвардсом и Панкрофтом, позади воодушевленного Делтона, взявшего на себя роль их лидера. Американец вел их мимо кранов и сложенных ящиков. Ветер становился все сильнее, все слышнее грохотали волны. Добравшись до края палубы, он полез по лестнице вверх, затем пересек по диагонали маленькую палубу, направляясь к закутку радиорубки. Дверь была закрыта, но Делтон открыл ее и вошел внутрь, за ним остальные. Оператор посмотрел на них удивленно.

— Мистер Делтон! — воскликнул он, пораженный появлением этой пугающей, но уважаемой персоны.

— Сделай-ка перерыв, парень, — сказал Делтон. — И закрой за собой дверь.

— Простите? — сказал оператор.

— Я хочу, чтобы ты вышел отсюда, — сказал Делтон.

— Я не могу покидать радиорубку, мистер Делтон, вы же знаете.

Подошел Мастерс и большим пальцем показал на дверь. Оператор, узнав старшего десятника, смущенно направился к двери. Вышел наружу, но затем сунул голову в дверь.

— Здесь подождать? — спросил он.

— Именно, — сказал Мастерс. — Подожди там. Когда понадобишься, мы тебя позовем.

— Есть, шеф! — весело отозвался оператор, убрал голову и закрыл за собой дверь.

Мастерс сел за радиоприемник, связался с береговой службой безопасности и попросил их побыстрее разыскать Блэкберна. В эфире потрескивало статическое электричество. Ощущалось приближение шторма. Наконец, чуть ли не через вечность, на связь вышел Блэкберн.

— Мастерс? — спросил Блэкберн.

— Да, — сказал Мастерс.

— Что происходит? — спросил Блэкберн. — Я спал. И чувствовал себя неплохо.

— Дело срочное, Энди. Можешь ты связать нас по зашифрованной линии с СПП, что в старом тренировочном центре в Экнекерри?

— Извини, Тон. Но для этого мне нужен приказ. А что происходит?

Над микрофоном склонился Делтон.

— Это Пол Делтон, — сказал он. — Я отдаю приказ.

— Извините, сэр, но я не могу подчиниться. Кто-нибудь другой может выдавать себя за вас. У вас есть удостоверение личности?

— Молодец, — сказал Делтон и продиктовал длинный номер, по которому можно было идентифицировать его по телефону. Последовала пауза, пока Блэкберн сверял номер, затем сказал:

— Все в порядке, сэр. Слушаю.

— Сейчас с вами будет говорить командующий подразделением СПП, расположенным в Экнекерри, подполковник Эдвардс. Я хочу, чтобы вы соединили с его заместителем в Экнекерри. Понятно?

— Да, сэр, я понял. Подождите минутку, пока я свяжусь.

— По шифрованной линии.

— Да, сэр.

Мастерс уступил место своему командиру. Приемник потрескивал. Подполковник Эдвардс терпеливо сидел перед микрофоном, прислушиваясь то к усиливающемуся, то к затухающему треску. На связь вышел другой человек.

— Подполковник Эдвардс?

— Да, это Эдвардс. Представьтесь, пожалуйста.

— Майор Лоренс Локярд говорит.

Эдвардс усмехнулся.

— А я вас не сразу узнал, майор. Должно быть, вы спросонья.

— Я в пижаме, босс, и крепко спал. Что случилось?

— Это секретно, Лоренс. Никакого шума вокруг.

— Надо полагать, коли вы пользуетесь этой линией. Так что происходит?

— Чрезвычайная ситуация. Действуем немедленно. Одна нефтяная вышка захвачена большой группой террористов — шестьдесят человек, — и мы собираемся отбить ее. До рассвета.

— Слышу вас отчетливо, босс.

— Требуется пять судов, чтобы вывезти из Питерхеда мини-подлодки, как только вы доставите туда людей. Флагманское судно «Виктори» повезет четыре подлодки, а остальные четыре судна — каждое по две подлодки, итого двенадцать. Суда направятся прямо к месторождению Бэрил. Мне нужно тридцать два опытных коммандос морской пехоты СПП для посадки в подлодки. Кроме них, пойду я и еще трое, так что общая численность составит тридцать шесть человек. Люди должны быть экипированы полным боевым снаряжением, включая автоматы «стерлинг» и винтовки «армалит», снабженные гранатометами М203. Шесть человек образуют ремонтную команду. У них с собой должны быть запасные листы для понтонной опоры и оборудование для подводной сварки. Это у вас найдется?

— Да, босс, найдется.

— Хорошо. — Эдвардс прокашлялся в кулак, затем продолжил в точной, сжатой манере: — Я хочу, чтобы суда вышли сразу же, как только ваши люди доберутся до секретного причала в Питерхеде. Вылетаете туда вертолетом. Шеф службы безопасности «Бритиш Юнайтед Ойл» Энди Блэкберн встретит вас там на причале. По выходе суда идут с максимальной скоростью. Точка рандеву в пяти милях на восток от Чарли-2, координаты будут переданы, когда Блэкберн проинформирует нас о вашем прибытии в Питерхед. По прибытии в точку рандеву встаете на якорь и дожидаетесь меня. К этому времени спустить подлодки. В каждую поместить три, повторяю, три человека с оружием. Можете сообщить им, что готовится атака на Чарли-2 и дальнейшее руководство возьму на себя я по прибытии. Ремонтная бригада должна быть в готовности. Я прилечу на вертолете на «Виктори» и переговорю с ремонтниками, так что пусть до моего прибытия не загружаются в подлодки. Все понятно?

— Понятно, босс.

— Можете прикинуть, когда прибудете в точку рандеву?

Последовала пауза, во время которой майор Локярд подсчитывал, сколько времени уйдет на сбор людей, погрузку в вертолеты, перелет из Экнекерри в Питерхед, погрузку их на суда и на переход к точке рандеву. Наконец, завершив подсчет, Локярд сказал:

— Часа через четыре.

— Слишком поздно, — сказал Эдвардс.

— Время ограничивается скоростью передвижения судов. И, конечно, зависит от погоды. Быстрее я не могу обещать.

— Слишком долго, — настаивал Эдвардс.

Слышно было, как вздохнул Локярд.

— А когда надо?

— На все про все — три часа, — сказал Эдвардс. — Я не могу начать атаку позже шести часов утра, так что у меня остается лишь четыре часа на полную подготовку.

— Да мне час понадобится только на то, чтобы собрать людей, — настаивал Локярд, — и посадить в вертолеты.

— Урежьте это время вполовину. Это можно сделать и за тридцать минут. Блэкберн поможет вам погрузиться на суда и выйти в море за тридцать минут. Переход от Питерхеда до Бэрил займет не более двух часов. Один плюс два дает три.

На этот раз послышался смех Локярда.

— Хорошо, босс, убедили. Будем в точке рандеву через три часа. Что-нибудь еще?

— Нет.

— Вас понял, перехожу на прием.

— Связь заканчиваю.

Радиоприемник смолк, и повеселевший подполковник Эдвардс откинулся на спинку кресла.

— Как у вас насчет вертолета? — спросил он.

— Я займусь этим, — сказал Мастерс. Он поднял трубку, вызвал больницу Браво-1 и попросил доктора Сеймура. Когда доктор подошел, Мастерс сказал:

— Как там тот американский парень?

— Шульман? С ним все в порядке, он спит.

— Где?

— В больнице.

— Принял снотворное?

— Нет, просто спит. Выпил пару пива и уснул. Я его и оставил на койке.

— Разбудите его, — сказал Мастерс. — Пусть идет в бар. Через полчаса я там с ним переговорю.

— Сделаем, — сказал доктор Сеймур.

Мастерс положил трубку, зевнул и потянулся.

— Доблестный сержант устал, — с усмешкой сказал капитан Панкрофт. — Надо бы его в колыбельку положить.

— А не тащить на выполнение задания, — с иронией подхватил подполковник. — А то что-то многовато на него одного.

— Сержант Мастерс, как думаешь, сможешь участвовать? — спросил Панкрофт.

— Я всегда заканчиваю то, что начал, — сказал Мастерс. — Так заведено в СПП.

— Молодец, — сказал Эдвардс. — Ну, пошли отсюда.

Они вышли из радиорубки и наткнулись на поджидающего оператора. Тот дрожал и обнимал себя руками.

— Теперь-то я могу зайти? — спросил он.

— Можешь, — сказал Мастерс. — Но не позволяй никому — я имею в виду именно никому — выходить на связь. Независимо от того, кто это будет.

— Но я же не смогу спорить с…

— Скажешь, я приказал, — сказал Делтон. — Как только возникнет спор, ссылайся на меня. А если кто-нибудь действительно захочет с кем-то связаться, я хочу, чтобы ты запомнил этого человека или людей.

— Есть, шеф, — сказал оператор, зашел в рубку и закрыл дверь.

Делтон двинулся обратно по палубе и вниз по лестнице. Ветер продолжал усиливаться, завывая среди вышек, а сама платформа походила сейчас на лоскутное одеяло из белых пятен, теней и ярких огней. Проходя по главной палубе, они оказались среди рабочих, снующих по лестницам и помостам, передвигающих ящики и огромные трубы. Делтон взобрался еще по одной лестнице, за ним Мастерс, далее Эдвардс и Панкрофт. Оказавшись в модуле, они прошли по узким коридорам, спустились еще по одной лестнице и оказались в столовой, где располагался и бар. Сменившиеся рабочие ужинали толстыми бифштексами с картошкой. Троица из СПП облокотилась на стойку, а Делтон заказал им кофе.

— Когда стартуем? — спросил он, обращаясь к Эдвардсу.

— Как только сможем, — ответил командир.

— Как только Шульман подготовит свою «вертушку», — пояснил Мастерс. — Хорошо бы побыстрее.

— Как ты думаешь, Тон, суда доберутся вовремя?

— Да, Пол, доберутся. Шторм не начнется раньше шести часов утра, так что наша поездка пройдет гладко. Но шторм ожидается крутой. Карабкаться будет не просто. С другой стороны, это притупит бдительность террористов. Они не будут ожидать нашего нападения в такую погоду.

— Тридцать шесть человек, — сказал Панкрофт. — Против шестидесяти террористов. Не слишком ли большое преимущество?

— Постыдись, — пожурил его Эдвардс. — Какое там преимущество! Два террориста на одного бойца СПП. Похоже, что у нас преимущество, капитан.

— Да черт с ним, с преимуществом, — сказал Мастерс, заметив усмешку Панкрофта, но решив быть серьезным. — Во-первых, на нашей стороне внезапность. Кроме того, террористы должны будут спать в это время. Мы уже нанесем им серьезный урон, пока они глаза протрут. Их уже станет меньше. А в условиях шторма и внезапной атаки они вообще ничего соображать не будут. Вот и нет преимущества.

— Будем надеяться, — сказал Панкрофт.

— Да ерунда! — с воодушевлением воскликнул Эдвардс. — Спокойно похватаем их сразу.

Попивая кофе, они нетерпеливо поглядывали на часы. За столиками ели, пили, курили и переговаривались чернорабочие и подсобники. Мастерс размышлял над тем, как же все выглядит нереально. За последние двенадцать часов столько произошло, а вот люди работают и едят как ни в чем не бывало. Они ничего не знают и, вероятно, никогда не узнают. Они прочтут о землетрясении, повредившем одну вышку, разрушившем другую и убившем многих рабочих, и увидят в этом лишь часть этой их работы, привычного мира Северного моря. Мастерс задумчиво покачал головой.

Они как раз допили кофе и отставили чашки, когда появился Джек Шульман.

— Привет, — сказал вертолетчик, лукаво поглядывая на Мастерса и с любопытством — на Делтона и офицеров коммандос Королевской морской пехоты.

— Ты выглядишь усталым, — сказал ему Мастерс.

— Я действительно устал, — сказал Шульман. — Мне ведь так досталось, что же ты хочешь?

— Ты нам нужен, — сказал Мастерс.

— В этот час?

— В этот час.

— Только не говори мне, что еще одна чертова платформа затонула. Я от первой-то никак не оправлюсь.

— Нет, — сказал Мастерс. — Ничего похожего. Мы просто хотим, чтобы ты отвез нас на Бэрил. И летим мы немедленно.

— На Чарли-2?

— Пять миль восточнее.

— А там что такое?

— Скоро узнаешь, — сказал Мастерс. — А теперь иди и готовься.

Шульман, продолжавший полагать, что Мастерс старший десятник, посмотрел на офицеров морской пехоты, стоящих по бокам Делтона, но не спросил, что они собираются там делать.

— Что-то я ничего не могу понять, — сказал он.

— Постарайся сделать это побыстрее, Джек.

— Да ведь полтретьего утра, Господи помилуй. Что происходит-то?

— Срочное дело, — сказал Мастерс.

— Господи Иисусе, еще одно!

— Ну, в каком-то смысле, — солгал Мастерс. — Орел-3 стала жертвой землетрясения морского дна. Расщелина пролегла прямо под ним и дошла до месторождения Бэрил.

— Так поэтому затонула Орел-3?

— Именно поэтому, — решительно сказал Мастерс.

— И землетрясение дошло до месторождения Бэрил?

— Да.

— Ладно, — сказал Делтон. — Попей-ка кофейку, малыш. Быстрее проснешься.

— Спасибо, шеф. — Шульман взял чашку, отпил и вытер губы ладонью. — И что же происходит на Бэрил?

— На Чарли-2, — сообщил Мастерс. — Она здорово пострадала, и мы организуем спасательную операцию.

— В пяти милях восточнее? — спросил Шульман.

— Точно, — сказал Мастерс. — Мы же не можем посадить вертолет на вышку, вдруг она затонет, поэтому подойдем на судне.

— Так я вас должен сбросить на судно?

— Короче говоря, — сказал Мастерс, — ты нас сбрасываешь, возвращаешься сюда и ждешь нашего вызова.

— Чтобы я забрал вас?

— Если спасем вышку, заберешь.

— А если не спасете?

— Тогда утонем вместе с ней.

Шульман глянул на жующих вокруг людей словно голодный.

— О’кей, — сказал Шульман, обращаясь к Мастерсу. — Когда вылетаем? Я бы перекусил.

— Вчера вылетаем, — сказал Мастерс. — Мы и так уже на день опаздываем. Так что отправляйся прямо сейчас и зови нас, как будешь готов.

— Иисусе! — простонал Шульман.

— Прихвати бутерброд, — предложил капитан Панкрофт.

— Спасибо, — сказал Шульман. — Это мысль. Я имею в виду, мне нравится такая светская жизнь.

Он прихватил бутерброд со стойки, запихал в рот, принялся жевать на ходу, помахивая прощально рукой. Делтон заказал еще кофе.

— А ты смышленый малый, — сказал Делтон, раздавая чашки.

— Еще бы, — ответил Мастерс.

— Теперь я понял, что ты подходишь СПП, но лучше бы ты работал на меня. И платят побольше. Существенно.

— Не соблазняй его, Пол, — сказал Эдвардс. — Он нам нужен больше, чем тебе. А ты его просто испортишь.

Панкрофт посмотрел на часы.

— 2 часа 45 минут, — сказал он. — Суда из Питерхеда уже должны выйти. И находиться в пути.

— Хочется верить, — сказал Делтон.

— Они идут, как намечено, — заметил Эдвардс. — Майор Локярд парень надежный. Он знает что делает.

— Надоело мне здесь, — сказал Панкрофт. — Поскорей бы этот молодой янки шевелился.

— Ты займешься ремонтной командой, — сказал ему Эдвардс. — В этом деле ты хорошо разбираешься. Когда доберемся до вышки, сразу направляйся к понтонной опоре и организуй латанье дыры.

— Я могу и не попасть туда, — ответил Панкрофт.

— Тебя прикроют, — заверил его Мастерс. — Я лично прослежу, чтобы всю дорогу ты был прикрыт и оказался на месте.

— А мне нужен Макги, — тихо сказал Делтон.

— Мне тоже, — сказал Мастерс.

— Он мне нужен живым, — сказал Делтон. — Я хочу потолковать с этим ублюдком.

— О том, кто его поддерживает? — спросил Панкрофт. — Действительно, интересно узнать. Макги… Он должен знать.

— Вот именно, — сказал Делтон. — Макги знает. И надо убедить его сказать нам.

Зазвонил телефон, и человек за стойкой взял трубку. Послушал, вытер пот со лба и положил трубку.

— Звонили с вертолетной станции, — сказал он Мастерсу. — Вас там ждут.

Они вышли из столовой и поднялись на взлетную палубу. Сверху темноту прорезали лучи прожекторов. Над вышками заунывно выл ветер; дул он сильнее, чем прежде, и Мастерс радовался этому обстоятельству. Они перебрались через мосток, где ветер был особенно силен, налетая с севера. Море было далеко внизу, поглощено тьмой; слышно было, как волны бьются о бетонные опоры. Наконец они оказались на взлетной площадке, где уже ревела «стрекоза», отбрасывая на торопливо спешащих к ней пассажиров воздушные шквалы. Пригнувшись, они нырнули под лопасти к трапу. Двое мужчин в комбинезонах посреди воющего ветра убирали блоки из-под колес вертолета.

— Вы тоже летите, шеф? — спросил один из них Делтона.

— Ага.

— Тогда вам бы лучше снять этот костюмчик, а переодеться в комбинезон, — сказал мужчина.

— И как это я не догадался спросить тебя, — ответил Делтон.

Мужчина усмехнулся и ткнул большим пальцем в сарай, стоящий на краю взлетной площадки. Пока Эдвардс и Панкрофт забирались в вертолет, Делтон быстренько сходил к сараю и вернулся через несколько минут, одетый в оранжевый комбинезон. К удивлению Мастерса, на бедре в кобуре у него болтался 9-миллиметровый «браунинг хай-пауэр».

— Я всегда ношу его с собой, — не дожидаясь расспросов, пояснил Делтон. — Даже с костюмом. Привык.

Мастерс кивнул и отодвинулся, давая Делтону дорогу к вертолету. Когда американец забрался внутрь, последним вошел Мастерс.

В таком узком фюзеляже, как у «стрекозы», для команды из четырех пассажиров, пилота и мастера по погрузке места было в обрез, но все весело разместились. Когда Шульман прошел на место пилота в носу, Мастерс задвинул дверцу и жестом показал, чтобы пассажиры застегнули ремни. Шульман взялся за управление, «стрекоза» взревела еще громче, затряслась, немного наклонилась и поднялась вверх. Палуба провалилась вниз, в пустоту, «стрекоза» подпрыгнула и устремилась к месторождению Бэрил.

Мастерс посмотрел вверх и увидел луну, освещавшую громадные тучи. Справа мигали огоньки Морены, хотя саму вышку различить было невозможно. «Стрекоза» поднималась и опадала, ревела, содрогалась и раскачивалась, сражаясь с ветром, яростно несущимся прямо с севера, через проход между Шетландскими островами и Норвегией. Мастерс с наслаждением ощущал эту борьбу со стихией — именно это ему сейчас и надо было. Пусть море вздымается и обрушивается на вышку — это прикроет бойцов СПП и собьет с толку террористов.

Шульман беззаботно жевал резинку и шустро поглядывал вокруг. Глядя на него, Мастерс усмехнулся; вид этого парня действовал просто успокаивающе. Мастерс закрыл глаза, откинулся на спинку сиденья и попытался отключиться от происходящего.

— Который час? — спросил Делтон.

— 4 часа 30 минут, — сказал Панкрофт.

— Когда, по-вашему, мы подойдем к месту?

— Около пяти часов.

Время, казалось, еле тащилось. Вертолет ревел и подпрыгивал, сносимый ветром.

Мастерс открыл глаза и посмотрел влево. Внизу мигали огоньки месторождения Пипер. Хотя Мастерс и не мог разглядеть сами вышки, он и так знал, что там идет безостановочная работа, двадцать четыре часа в сутки. Разворачиваясь на сиденье, он продолжал провожать взглядом уходящие назад огоньки, пока те совсем не пропали в темноте.

— Который час? — снова спросил Делтон.

— 4 часа 40 минут, — сообщил ему Панкрофт.

— Господи Иисусе, — сказал Делтон. — Мы как в черной дыре, из которой нет выхода времени.

— Мы уже полпути проделали, — сказал Шульман.

— Хорошо, — отозвался Делтон.

— Вот же сучья ночь, — сказал пилот. — Шторм надвигается.

Все замолчали, глядя на небо, где среди облаков скользила луна, а сами облака выглядели пятнами черной краски на фоне тьмы. Шульман жевал резинку. Панкрофт поглядывал на часы. Делтон погрузился в раздумья, склонив голову. Ревела «стрекоза», наполняя грохотом головы пассажиров, вздрагивая и подпрыгивая с каждой милей все сильнее в борьбе со все усиливающимся ветром. Мастерс отключился от всех мыслей. Этому он тоже был обучен. Он полностью погрузился во внутреннюю безмятежность, а затем медленно выплыл к реальности. Открыв глаза, он вновь увидел множество огоньков далеко внизу.

— Бэрил, — объявил Шульман.

— Продолжай движение, — сказал ему Мастерс.

— Вышка еще на плаву, — заметил Шульман. — Хотите опуститься пониже и глянуть?

— Нет, — сказал Эдвардс. — У нас пикник в другом месте.

Они пролетели над Чарли-2, узнав ее по огням. Огоньки медленно ушли назад и вскоре растворились в темноте. Шульман посмотрел на карту, разыскивая точку рандеву, щелкнул пальцами и сказал:

— Мы на месте!

И начал снижаться. Они упали на тысячу футов, минуя тонкие облачка. Глядя вниз, они не видели ничего, кроме темноты, черной бездны с серыми прожилками. Шульман начал кружить над этой пустотой. Он искал огни кораблей, но кругом было темно.

— Мы прибыли слишком рано, — пояснил Мастерс.

— Я поднимаюсь, — сказал Шульман.

— Двигай в направлении Лервика, — сказал Эдвардс. — Там по дороге мы на них и наткнемся.

Шульман подчинился. «Стрекоза» закачалась как безумная, резко содрогнулась и устремилась вперед. Мастерс смотрел вниз, но по-прежнему все скрывалось в темноте. Облака сверху отсекли лунный свет, и это должно было помочь атаке. Он продолжал смотреть вниз, отыскивая эти чертовы огни. Если они сейчас не появятся, значит, корабли слишком далеко от места. «Стрекоза» зарычала и затряслась. Прошло еще пять минут, и наконец далеко внизу и впереди они увидели движущиеся огни судов СПП.

— Вот они, — сказал Шульман.

— Благодарю тебя, Господи, — сказал Панкрофт. — Я уж думал, они все еще в Питерхеде, захвачены штормом.

— Я спускаюсь, — сказал Шульман.

— Да, — сказал Эдвардс. — Спускайся и сбрасывай нас на «Виктори». Это должно быть флагманское судно.

«Стрекоза» устремилась вниз, к приближающимся огням. Они походили на зажженные в темной комнате свечи, плывущие в пространстве. Затем они стали больше, освещая ныряющие в волнах суда. Пять судов в форме треугольника, острием направленного к месторождению Бэрил. Шульман опускался ниже, приближаясь к ведущему кораблю. «Стрекоза» клевала носом, слегка покачивалась, содрогалась, но продолжала спускаться, пока судно не проявилось во всех деталях. Тусклые огоньки освещали залитую водой палубу и беловатые подлодки.

— Первое судно? — переспросил Шульман.

— Первое, — подтвердил Эдвардс.

— О’кей, — сказал Шульман. — Тогда мы прямо над ним. Я собираюсь спуститься еще ниже.

«Стрекоза» рухнула в перпендикулярном спуске. Рев, качка и содрогание усилились. Мастерс глядел вниз, на «Виктори». Прямо под ним тянулась палуба, вздымающаяся вверх, и опадающая «стрекоза» зависла над палубой, опасно раскачиваясь под ветром. Полосатые черно-белые волны кольцами вздымались над кораблем, взрывались фонтанами в небо и опадали. Перевозчик подлодок бросил якорь, а «стрекоза» застыла прямо над ним, футах в тридцати над палубой, в порывах шквального ветра.

— Так, ребята, — сказал Эдвардс. — Спускаемся на судно.

Все, кроме Шульмана, отстегнули ремни безопасности и столпились у боковой дверцы, где мастер погрузки уже хлопотал с подъемным устройством и лебедкой. Наконец он сдвинул дверцу, и внутрь ворвался студеный ветер.

Мастер правой рукой махнул командиру, чтобы тот устраивался в парусиновой качалке. Эдвардсу было не впервой. Он сел в дверном проеме, свесив ноги за борт, и осторожно соскользнул наружу. Стропы над ним натянулись, начала раскручиваться лебедка. Мастер контролировал спуск, а Эдвардс — расположение собственного тела.

Мастерс нагнулся вперед. Видно было, как Эдвардс по опасной дуге раскачивается на подвеске. Тем не менее, болтаясь так и эдак, он продолжал спуск. Его дергало то вниз, то вверх, палуба внизу ходила ходуном, но его уже ждали руки, тянущиеся навстречу. Продолжая раскручиваться в подвеске, он устремлялся к морякам. Когда он опустился достаточно низко, две пары крепких рук приняли его на борт.

Следующим, спиралью вкручиваясь в темноту, пошел Делтон. Его тоже трепало ветром, но он сохранял координацию движений. Мастерс видел, как Делтона схватили и приняли на борт, как американец освободился от строп и дернул их три раза, давая знать мастеру на лебедке. Тот поднял подвеску, помог Панкрофту закрепиться в ней и отправил его вниз тем же путем. Затем подвеску закрепил на себе Мастерс, уселся в дверном проеме и услыхал голос своего юного приятеля Шульмана:

— Не промокни там! Не купайся! Дай мне знать, если вернешься невредимым, я поставлю тебе пиво. Adiós и удачи!

Мастерс ухнул в пустоту. Взвыл ветер, вцепляясь в добычу, но стропы уже натянулись, страхуя. Он висел высоко над судном, над черным морем и белой пеной, видя только устремленные к нему бледные лица снизу, и щурился от ветра и брызг. Он спускался вниз, болтаясь в ветре, крутясь, с трудом дыша, с головой, одуревшей от звуков ревущего вертолета, воющего ветра, повизгивания лебедки, грохочущих волн и криков многих людей. Время словно застыло, но наконец две пары рук схватили его и втащили на борт.

Он упал на палубу, затем кое-как поднялся и отцепил упряжь подвески. Моргая и вытирая с глаз соленую воду, он увидел подполковника Эдвардса, капитана Панкрофта, Делтона и толпу ухмыляющихся промокших моряков. Подвеска ушла вверх, к «стрекозе». Боковая дверца скользнула на место. Вертолет поднялся вертикально, застыл на мгновение, сотрясаясь, и двинулся в обратный путь, исчезая во мраке.

— Дома и трезвый, — с усмешкой сказал подполковник Эдвардс.

— Но мокрый, — сказал Мастерс.

«Виктори» бросало из стороны в сторону. Вокруг ревели и с грохотом рушились волны. Остальные перевозчики подлодок тоже остановились и, сохраняя треугольный строй, запрыгали на волнах. Мастерс с трудом удерживал равновесие среди летящих вокруг ледяных брызг. Оглядевшись, он увидел огни остальных судов. Воющий ветер гнал на них волны, рушащиеся с шипением и фонтанами брызг.

— Бушует море, — сказал Делтон.

— И это еще самое начало, — сказал Мастерс. — Через час на него и смотреть-то будет страшно. Волны будут просто убийственные.

На палубе собралась разношерстная публика в непромокаемых костюмах: моряки Королевских военно-морских сил, водолазы и коммандос СПП. Подполковник Эдвардс и капитан Панкрофт, по ходу дела беседуя с прибывшим из Питерхеда на «Виктори» майором Лоренсом Локярдом, тоже облачались в непромокаемые костюмы. На нижней палубе, на корме, вокруг четырех закрепленных подлодок хлопотали шесть человек. Корма не имела бортов. Там располагалась стальная конструкция типа крана. К этой конструкции и были прикреплены подлодки, готовые к спуску. Корма взлетала и опускалась, полностью открытая волнам. Работавшие там люди были одеты в непромокаемые костюмы, черные как ночь.

— Это и есть ремонтная бригада? — спросил Эдвардс майора.

— Да, босс. Они уже погрузили свое снаряжение и взрывчатку в подлодки, ждут только вас.

— Хорошо, — сказал Эдвардс. Он затянул «молнию» на своем непромокаемом костюме и двинулся было вперед, но к нему подошел офицер Королевских военно-морских сил, одетый в габардиновый дождевик поверх формы.

— Подполковник Эдвардс?

— Да.

— А я — капитан «Виктори». Капитан-лейтенант Уильям Сендисон. Я пребываю в полной темноте относительно происходящего, мне сообщили только о месте рандеву.

— Вы сбросите нас в подлодках в назначенном месте и вернетесь в Питерхед. Вам нет необходимости знать что-либо сверх этого. Где мы сейчас?

— В десяти милях на восток от Чарли-2. Вы сказали, чтобы мы ждали вас в пяти милях, но вы прибыли слишком рано. Мы остановились только для того, чтобы принять вас на борт. Двигаемся дальше?

— А подлодки преодолеют это расстояние?

— Если понадобится, и больше.

— Превосходно. Сбрасывайте нас прямо сейчас.

«Виктори» взлетел и опустился, и их накрыло волной. Вода с шумом обрушилась вокруг ног, а затем устремилась к дренажным отверстиям по обоим бортам. Мастерс, натягивая рядом с Делтоном непромокаемый костюм, смотрел на остальные четыре судна. Отражения их огней скакали в пустотах между волнами.

— Люди на остальных судах готовы? — спросил Эдвардс у Локярда.

— Должны быть готовы, — ответил Локярд. — Они еще не в самих подлодках, но в полной готовности.

— Вооружение?

— Полный набор. 134А1 и «армалиты» с М203, если понадобятся. К тому же «браунинги», зажигательные гранаты номер 80 из белого фосфора, различная пластиковая взрывчатка.

— Наше снаряжение и оружие?

— Уже в подлодках.

— Вы уже инструктировали людей?

— Я намеренно не прояснял обстановку, но предупредил, что вы им все сообщите перед началом выдвижения к Бэрил.

— Что они уже знают о Чарли-2?

— Только то, что вышка захвачена, а им предстоит отбить ее. Они знают, что начало в шесть ноль-ноль, и ничего больше.

Командир посмотрел на часы. Половина шестого. Надо торопиться.

— Они на связи? — спросил он.

— Все линии связи открыты, — сообщил Локярд. — Только скажите.

— Хорошо, — сказал Эдвардс. — Загружаем людей прямо сейчас. И прямо сейчас спускаем подлодки.

— А как вы это делаете? — спросил Делтон у Мастерса, пока Эдвардс отправился на нижнюю кормовую палубу, чтобы переговорить с шестерыми ремонтниками, терпеливо дожидающимися на подлодках.

— Это несложно, хотя сильно зависит от погоды, — сказал Мастерс. — Большой подъемник поднимает подлодку с палубы и опускает на воду. Водолаз, стоящий на обшивке, отсоединяет крепления подъемника, и подлодка наполовину погружается в воду. Ее удерживает буксировочный трос. Буксируем ее к месту погружения, и, когда все готово, водолаз отцепляет и буксировочный трос. Вы погружаетесь на необходимую глубину, а затем включаете двигатели. Вот и все.

— А что это за подлодки?

— «Виккерс-рыбы III», — сказал Мастерс. — Работают на аккумуляторах.

— А как осуществляется связь?

— Модулированные системы Маркони с контролирующими контурами на каждой подлодке. Подслушивание исключено.

— Итак, командир сейчас проведет инструктаж, мы спустимся в подлодки и вперед. Незачем тратить время.

— Полностью с вами согласен, мистер Делтон.

Делтон усмехнулся.

— И мы доберемся до цели за полчаса?

— Эти маленькие букашечки очень проворны на ходу, — сказал Мастерс.

— Будем надеяться.

Им пришлось прождать пять минут, пока командир вернулся с нижней палубы.

— Так, — сказал он решительно. — Я только что проинструктировал ремонтную команду, чтобы сразу же, в случае взрыва понтонной опоры, бросались заделывать пробоину. Я их разделил на три группы, они займут три из четырех этих подлодок. Ты, Руди, — сказал он капитану Панкрофту, — присоединяешься к первой команде, а затем принимаешь командование и над остальными, когда атака начнется. Вы, мистер Делтон, будете во второй команде и, оказавшись на вышке, действуйте по собственному плану.

— Так и будет, — сказал Делтон.

— Я сяду в третью подлодку, — продолжил командир, — майор Локярд отправится на моторной лодке на второе судно «Нельсон», а вы, сержант Мастерс, уйдете с этого судна на четвертой подлодке. Есть вопросы, джентльмены?

Все отрицательно покачали головами. Командир глянул на остальные суда. Выл ветер, ревело море, волны становились все выше, с грохотом обрушиваясь на палубы. Командир посмотрел на небо. Оно было черным и грозным. Огни четырех других кораблей проблескивали сквозь пелену брызг.

— Я свяжусь с остальными с «Нельсона», — сказал Локярд. — И прикажу погружаться в подлодки. Я спущу их всех в море через пятнадцать минут.

Командир посмотрел на часы.

— Хорошо. После спуска пять минут дрейфуем. За это время я вкратце проинструктирую людей. Затем начинаем наш бросок вперед.

Локярд кивнул и направился к правому борту, где его поджидала небольшая моторка, чтобы отвезти на «Нельсон». Остальные двинулись на корму, крепко держась за поручни. Вокруг ревели волны, с шумом заливая палубу и вытекая через дренажные отверстия, в то время как судно взлетало и опадало на растущих волнах. Наконец добрались до подлодок. Ремонтная команда уже погрузилась. Спусковая палуба напоминала аппарель парома, и студеный ветер продувал ее насквозь. Судно раскачивалось из стороны в сторону, волны заливали палубу, но жестко закрепленные подлодки были в безопасности на своих местах.

Мини-подлодки на лыжных шасси длиной в двадцать футов и высотой в одиннадцать походили на гигантских насекомых. По бокам у них было по три круглых иллюминатора с подсветкой сверху, и на каждом борту располагались винты. Они обходились без рулей, управляясь подачей большего оборота на соответствующий винт. Приземистые шасси упирались в лыжные полозья, позволяющие передвигаться по дну. На носу, ближе к основанию, располагалась система манипуляторов, или КАМС (кибернетическая антропоморфическая механическая система): пара роботоподобных стальных рук, используемых для дистанционно управляемых работ на дне. Именно эти иллюминаторы и лыжные шасси, понял Мастерс, делали их так похожими на насекомых.

Пока Эдвардс, Панкрофт и Делтон забирались в свои подлодки «Джозефина», «Хак» и «Генезис», Мастерс рассматривал двух могучих капралов из СПП, ожидающих наверху четвертой подлодки «Тринити». Продуваемые ветром и промокшие, они были увешаны гранатами из белого фосфора, помещенными на поясах. Гранаты были оправлены в тугую пленку, защищавшую их от воды. Мастерс не знал этих парней. Они были из другого отряда, специализирующегося на вождении самых разнообразных судов.

— Кто старший? — спросил Мастерс.

— Я, — сказал один из них, белокурый гигант.

— Вам известно, для чего вы здесь?

— Нет, сержант.

— Из-за террористов, — сказал Мастерс. — Они захватили Чарли-2 и угрожают подорвать понтонную опору в случае нашей атаки. К сожалению, у нас нет выбора и нам придется атаковать. Задача нашей команды — заштопать опору, пока вышка не затонула.

— Придется пробиваться к ней с боем.

— Точно, — сказал Мастерс. — Нам придется вступить в схватку, пока капитан Панкрофт будет добираться со своими людьми до понтонной опоры. Вот и все. Отправляемся.

Не говоря ни слова, второй капрал полез в подлодку. Мастерс за ним, для начала ухватившись за крыло, металлическое, изогнутое, чтобы втащить себя наверх. Оказавшись наверху, он с трудом удерживал равновесие, поскольку судно сильно качало. Ожидая, пока первый опустится в люк, Мастерс глянул на приземистую открытую корму и увидел мощную волну, обрушившуюся на нее и поднявшую в воздух фонтан шипящих брызг. Капрал опустился в люк, затем исчез полностью, и тогда Мастерс перекинул ноги внутрь, присел на край стального крыла и осторожно стал спускаться вниз.

Приземлился он на деревянную решетку-палубу, под которой располагались трубы и насосы. Внутри подлодки было тесно, изгибались стальные стены, сходясь в низкий потолок. Мастерсу приходилось низко пригибаться. Люк находился прямо над его головой. Вдоль изогнутых стен стояли две деревянные скамьи, обращенные к иллюминаторам. Повсюду, на каждом свободном месте на стенах, были смонтированы датчики и вентили.

Капрал сидел уже в отсеке пилота на низкой деревянной скамье. Мастерсу пришлось быстро убраться в сторону, когда над головой нависли громадные мокрые ботинки. Стукнувшись головой о низкий потолок, он выругался и присел на скамью. Белокурый гигант как раз спрыгнул на палубу и захлопнул люк. Он фыркнул, закручивая запорное колесо, издавшее резкий скрипучий звук. Звук разнесся по сферическому пространству лодки, а запорное колесо, клацнув, задраило люк. Блондин что-то пробормотал и опустился на колени между скамеек. До смешного большой в этом стесненном пространстве, он улыбался Мастерсу.

— Уж больно она маловата, — сказал он.

— Чересчур маловата, — ответил Мастерс.

— Мне никогда не нравилось находиться под водой в этих малышках. По крайней мере долго находиться.

Внезапно подлодка вздрогнула, и по корпусу пронесся металлический звук. Мастерс испуганно глянул вверх и понял, что это крепят цепи.

— Это водолаз, — пояснил гигант. — Он стоит наверху подлодки. И будет там оставаться, пока нас не спустят с кормы, и тогда он отцепит подъемник. Судно отойдет от нас, и мы будем держаться лишь на буксировочном тросе. А когда мы будем готовы к походу, он и трос отцепит.

Голос его отдавался эхом, как и любой звук в этом сферическом пространстве. Включенные лампочки освещали изогнутые стены и отражались в трубах и стеклах приборов. Мастерс не ощущал клаустрофобии — для этого он был достаточно тренирован, — но тем не менее ему очень хотелось выбраться наружу и вдохнуть свежего воздуха. Чтобы отвлечься, он оглядел тесное пространство. Пилот-капрал сидел за пультом управления, проверяя показания приборов и датчиков. Мастерс посмотрел на часы. 5 часов 40 минут. До вышки они доберутся вскоре после шести, и тогда-то все и начнется.

Подлодка дернулась, затряслась, подпрыгнула и закачалась, оказавшись поднятой в воздух. Так и должно было случиться: она болталась над спусковой палубой. А вот теперь ее подхватил подъемник и закачал над штормовым морем. Мастерс держался за скамейку, чувствуя, как слегка теряет ориентацию в пространстве. Подлодку тряхнуло, что-то грохнуло, и вдруг она камнем ухнула вниз. Падение закончилось ударом, и подлодка закачалась.

— Мы дрейфуем, — сказал капрал. — Судно отходит. Когда прекратим дрейфовать, буксировочный канат натянется. Тогда будем слушать речь командира.

Мастерс выглянул в иллюминатор. Море пропадало во тьме. Волны поднимались, скручивались в туннель и падали вниз. Мастерс ощущал тяжесть в желудке во время этих подъемов и спусков.

За иллюминатором смерчем крутилась вода; с шумом ударяя в борт, она начинала вращаться, как в стиральной машине, затем откатывалась, обнажая темное небо, ползущие облака, редкие звезды. И чередование этих движений доводило до тошноты, в то время как подлодка то вставала чуть ли не вертикально, то так же опасно опускала нос.

Мастерс отполз от иллюминатора и уселся на деревянную скамейку, но чуть ли не тут же был почти сброшен следующим рывком. Он услыхал, как волны барабанят по корпусу, и тут лодка обрела равновесие.

Включенное капралом радио крякнуло. Из громкоговорителя донесся искаженный и нереальный голос капитан-лейтенанта Сендисона:

— «Виктори» — «Джозефине». «Виктори» — «Джозефине». Находитесь в положении буксир-дрейф. Отходим через пять минут.

— «Джозефина» — «Виктори». «Джозефина» — «Виктори». Сообщение получено. Вас понял.

Капрал обернулся. Радио он не выключал. Махнув рукой, он кивнул Мастерсу.

— Сейчас выступит командир, и отправимся в путь. Командир на «Джозефине».

— «Джозефина» — всем подлодкам. «Джозефина» — всем подлодкам, — донеслось из громкоговорителя. — Говорит ваш командир. Мы в положении буксир-дрейф и отправляемся вперед сразу же, как я закончу говорить. Мы направляемся на Чарли-2. Эта платформа была захвачена. Все вахтовые рабочие убиты, на борту шестьдесят террористов. Наша задача — разгромить террористов и освободить вышку. Ущерб, нанесенный в ходе боя платформе, а также жизни террористов нас не должны заботить. Оказавшись на платформе, стрельбу ведите на поражение. На ее борт придется влезать по понтонным опорам. Приказываю открывать огонь, только оказавшись на палубе или в ответ на стрельбу террористов, не раньше. Сейчас стартуем. Погружаемся на глубину триста футов. По карте доходим до Чарли-2 и всплываем под главной палубой. Пилоты открывают люки и сверяют свои действия с остальными пилотами. Никто не бросается на лестницы, пока все люки не откроются. И никакого шума. Атака начинается по сигналу с «Джозефины». По этому сигналу бросаетесь к лестницам с оружием, готовым к стрельбе. Лестницу выбирайте ту, которая ближе к вам. По врагу стрелять без предупреждения. И не прекращать огонь, пока платформа не будет очищена, а каждый террорист будет или мертв, или пленен. Связь заканчиваю.

Когда затрещало статическое электричество, капрал убавил громкость. Но тут же увеличил ее, когда на связь вернулся командир.

— Инструкции для «Ок», «Хак» и «Генезис». Повторяю: для «Ок», «Хак» и «Генезис». Вы не ввязываетесь в бой, если нет крайней необходимости. Ваша задача — добраться до понтонной опоры, которая повреждена. Вы останетесь с экипажем «Тринити», он вас будет прикрывать. Вы спускаетесь в поврежденную опору и стараетесь отремонтировать ее. Иметь с собой полное водолазное снаряжение и аппаратуру для подводной сварки. Поскольку вам с собой придется везти и стальные листы для ремонта опоры, то ваше вооружение ограничивается только «браунингами». Повторяю: держитесь «Тринити». Ваша задача — ремонт опоры. И никаких отступлений от нее.

Мастерс посмотрел на часы. 5 часов 50 минут. До Чарли-2 они должны добраться к 6.30. Будет еще темно.

— А теперь отправляемся, — объявил командир. — Всем удачи. Связь заканчиваю.

Когда капрал выключил радиоприемник, Мастерс оглядел сферу. Округлые стены смыкались над головой и были ярко освещены и покрыты датчиками, коммуникации скрывались под скамьями, а между досками палубы виднелись трубы и насосы. Мастерс моргнул несколько раз, услыхал рокот моря, поглядел на три маленьких иллюминатора и увидел снаружи лишь темные волны. Наверху послышались шаги водолаза. Глухой металлический звук донесся с кормы, где отцепляли буксировочный трос. Последовал всплеск и скрежет. В иллюминаторе показалось гротескное лицо водолаза в кислородной маске. Он поднял вверх большой палец. Пилот помахал ему рукой. За иллюминатором развернулся шлейф белых пузырьков, и водолаз отплыл.

Пилот включил двигатели, басовито зажужжавшие. Включилось наружное освещение. Свет прожекторов уперся в темные волны. Пилот открыл воздуховодные клапаны, и вода с шипением устремилась в танки. Поверхность моря пошла вверх и наконец сомкнулась над подлодкой. Субмарина, глухо завывая и дрожа, ровно погружалась. Мастерс взглянул в иллюминатор и увидел неясную, обманчивую глубину. Освещение проникало во мрак лишь футов на шесть или семь, а дальше лежала полная тьма. В этом тусклом освещении можно было различить лишь медленно проплывающую мимо серо-зеленую массу.

Датчик глубины погружения показал сотню футов, медленно добрался до двух сотен и после долгой-долгой паузы наконец показал триста футов. Пилот закрыл воздуховодные клапаны, затем включил радиоприемник. Убедившись, что все подлодки погрузились, он включил винты.

Подлодка двинулась вперед, прорезая тьму прожекторами. Судно слегка вибрировало, издавая глуховатый жужжащий звук, а стрелки всех датчиков дрожали, указывая изменение местоположения. Пилот включил гидролокационную установку. Посмотрев на маленький экран, он проверил показания гирокомпаса и откинулся на спинку сиденья, посматривая в иллюминатор.

— Как тебя зовут? — спросил его Мастерс.

— Уолтерс. Рой Уолтерс.

— А тебя? — спросил Мастерс белокурого гиганта.

— Ральф Хубберт.

Мастерс не мог выпрямиться, он с трудом руками-то мог пошевелить; сидеть было гораздо удобнее, поэтому он сел и принялся рассматривать оружие. В подлодке находились 9-миллиметровые автоматы 1341 «стерлинг» и магазины на двадцать патронов — все это было обернуто в водонепроницаемую пленку. Мастерс разглядел кучку гранат из белого фосфора, несколько полицейских дубинок, связку наручников и, к собственному облегчению, пару 9-миллиметровых «браунингов хай-пауэр», также упакованных в пленку вместе с кобурами.

— Мы хорошо экипировались, — сказал он, поднимая «браунинг» и прицепляя его, не освобождая от пленки, к поясу.

— Так ведь вы этого и хотели, не так ли? — спросил Хубберт.

— Это верно, — сказал Мастерс. — И я получил то, что хотел.

Хубберт коротко усмехнулся. Он сидел на противоположной скамейке лицом к Мастерсу, касаясь потолка головой и уперев здоровенные лапы в мощные бедра.

— Думаешь, мы доберемся до них? — спросил он.

— Мы должны добраться до них, — сказал ему Мастерс.

— Они орешки крепкие, — сказал Хубберт. — Это же ИРА, а они там все психи.

— Думаешь? — спросил Мастерс.

— Да. Они все психи и всегда готовы на самоубийство. Так уж у них заведено.

— А ты был в Северной Ирландии?

— Нет, — сказал Хубберт. — Мне не довелось там сражаться, но я все читал о них и знаю, что они все сумасшедшие.

Мастерс ничего не сказал.

Путешествие их, казалось, растянулось на вечность. Они скользили под водой в полной тишине. Подлодка вибрировала, двигатели жужжали, но продвижение вперед было гладким. Мастерс придвинулся вперед, туда, где посвистывал сонар; он увидел вспышки света на экране и лучи внешнего освещения, прорезающие морской мрак. Тьма раздвигалась только перед лучами, раскидывая далеко в стороны свои крылья. Мастерс почти слышал внешнюю безмолвность, почти ощущал холод бессолнечных глубин. Он присел рядом с пилотом, продолжавшим смотреть на гирокомпас. Стрелка прибора подрагивала, но перемещалась очень неторопливо.

— Долго еще? — спросил Мастерс.

— Минут десять, — сказал Уолтерс. — Через пять минут начнем подъем к поверхности. Кажется мне, что там море бушует.

— И здорово бушует? — спросил Мастерс.

— Чертовски здорово, сержант. Волны высотой футов в пятьдесят. Если и ошибаюсь, то не намного.

— А как же платформа?

— Ее придется миновать, — сказал Уолтерс. — Если мы попытаемся пройти под эту чертову платформу, нас разнесет на куски.

— Но должны же мы всплыть на поверхность, — сказал Мастерс.

— Это верно, мы должны всплыть на поверхность. Мы всплывем в стороне от платформы, а затем придется надевать водолазные маски.

— Это неудобно, капрал.

— Да, неудобно, сержант. Но у нас оружие упаковано в пленку, мы его поместим в герметические мешки и потащим с собой. И никаких проблем.

— А как же плиты для ремонта? Их-то в воде не потащишь, они слишком тяжелые.

— Да, — сказал Уолтерс, — плиты в воде не потащишь. Но можно прихватить с собой сварочное оборудование. И пусть придется потратить немного больше времени, но плиты для ремонта можно будет отыскать и на платформе.

Мастерс с трудом сглотнул, подумав о пятидесятифутовых волнах, о людях, плывущих в этой воде. Им придется всплыть у понтонов, у основания огромных опор. Затем карабкаться по лестницам опор, а вокруг будут рушиться эти волны. В таких волнах человеку понадобится вся его сила. И, без сомнения, не один будет потерян, пока доберутся до верхней палубы.

— О’кей, — сказал Мастерс. — Я понял. Но давай посмотрим, на что согласится командир. Дай-ка мне микрофон.

Когда Уолтерс передал ему микрофон, Мастерс вызвал на связь «Джозефину». Попросив командира, он изложил ему соображения капрала. И подполковник Эдвардс, к чести капрала, мгновенно согласился с ним, сказав, что приказывает подлодкам всплывать прямо сейчас, в настоящей точке.

— Поблагодари от моего имени капрала Уолтерса, — добавил он. — Он, должно быть, смышленый малый. Связь заканчиваю.

Мастерс отдал микрофон Уолтерсу.

— Ты смышленый малый, — сказал он.

— Что, всплываем прямо сейчас? — спросил Уолтерс, словно и сам не доверяя своим доводам.

— Прямо сейчас, — сказал Мастерс.

Уолтерс открыл танки, и жужжание слегка изменило свой тон. Мастерс услыхал, как вода вытесняется из танков, и судно начало подъем.

— Ну, благослови нас всех, — сказал Уолтерс.

Хубберт соскользнул со скамьи, достал из-под нее резиновые мешки и раздал Мастерсу и Уолтерсу. Каждый погрузил в свой мешок оружие и ранец, застегнул «молнию», заклеил водонепроницаемой лентой, повесил за спину и подтянул наплечные ремни.

— Итак, — сказал Мастерс, — начинаем.

Мастерс больше не стал всплывать. Работая ластами, он ушел под воду, в темную безмолвную глубину, где волны не могли до него добраться. Он видел перед собой что-то серо-зеленое, ощущая себя легким как перышко, опускаясь все ниже, а затем выровнялся и, работая ластами, двинулся прямиком к вышке.

Вокруг него, в этой тишине и покое, плыли и другие люди, похожие на странных первобытных рыб, только они работали ногами в ластах, оставляя шлейфы пузырьков, и тащили за собой мешки на привязи. Глядя на них, Мастерс ощущал одновременно и страх, и гордость.

Он увидел, как в полумраке все увеличивается количество плывущих теней. Стало ясно, что большинство справились с первой задачей благодаря тренировкам. Теперь все они искусно плыли рядом с ним, неся свое оружие в водонепроницаемых мешках, кто на плече, а кто подтягивая мешок легкой цепочкой. Мастерс еще усерднее зара ботал ластами и заскользил вперед, слыша шипение в ушах. Это было тихое, ритмичное шипение кислорода, и только этот звук он и слышал. Он глянул влево и вправо и увидел устремляющиеся назад и вверх шлейфы пузырьков воздуха.

Мастерс ощущал себя как бы отдельно от собственного тела; отделенный и от собственного свободного дыхания, он не слышал ни звука. Впереди по-прежнему нависал мрак. Он поглощал плывущих впереди людей, их мешки и ласты. Мастерс продолжал плыть; вскоре мрак начал рассеиваться, тьма расступаться. Тем не менее он продолжал плыть вперед, загипнотизированный тишиной. Он ощутил нереальность, начал впадать в забытье… и тут увидел что-то движущееся.

Мастерс с осторожностью двинулся вперед и приблизился к неясным фигурам. Он увидел черную стену, еще более черную, чем мрак вокруг, и возле нее фигуры. Мастерс подплыл, с наслаждением вдыхая кислород, и черная стена превратилась в огромную глыбу круглого понтона.

Вокруг, внизу и вверху, слева и справа, лениво работая ластами, крутились остальные люди — едва различимые силуэты. Мастерс подплыл еще ближе, пока изгибающийся корпус понтона не навис над ним. Он сделал круг под водой и начал подниматься к поверхности. Он увидел основание понтонной опоры, охваченное полумраком.

Шириной в тридцать футов, она подчеркивала маленькие размеры людей, устремляясь вверх и исчезая в темноте. Мастерс подплыл ближе и коснулся ее. Над ним работала пара чьих-то ласт. Он глянул вверх и увидел начало лестницы, обрывающейся на небольшом расстоянии от понтона.

Мастерс ухватился за перекладину и стал подниматься вверх. Было трудно, поэтому он скинул ласты, оставшись босиком. Вода была настолько холодной, что ноги онемели через несколько секунд; тем не менее и остальные поступали так же, освобождаясь от ласт, которые медленно скользили вниз.

Мастерс вытягивал себя наверх, стараясь не слишком торопиться. Он понимал, что должен удержаться на лестнице, чтобы подняться на поверхность. И он продолжал карабкаться вслед за чьими-то ногами. Его окружали вода, холод и мрак, в которых проносились пузырьки воздуха. Мастерс слышал собственное хриплое дыхание, ощущал хватку тянущего назад моря. Темнота рассеивалась, и вскоре чернота стала серой. Мастерс почувствовал внезапное напряжение, но продолжил подъем. Он ощутил кипение этой серой массы и тут же вынырнул на поверхность.

Вокруг взорвались звуки. Он вцепился в перекладину лестницы. Волны ревели, налетая на понтонные опоры. Мастерс увидел людей на других лестницах понтонных опор. Люди находились и на поддерживающих опорах, перекрещивающихся над ним. Шум был убийственный. Волны, с грохотом обрушиваясь на опоры, взрывались тучами брызг.

Мастерс намертво держался за лестницу, не давая волнам оторвать себя. На него словно обрушивались гигантские кулаки, заставляя сорваться. Он наблюдал за людьми на поддерживающих опорах; у тех к поясам были прикреплены металлические захваты, цепляясь которыми за перекладины, они удерживались от падений, при этом руки их были свободными для маневра. Цепляясь захватами за перекладины, люди помогали друг другу. Волны ревели и взрывались, разнося громовое эхо под палубой.

Люди уже раскрывали свои мешки и доставали оружие. Вешали «стерлинги» за спину и прицепляли к поясам гранаты. Запасные магазины в маленьких водонепроницаемых мешочках закреплялись на петлях вокруг шеи. Мастерс вскарабкался по лестнице и протянул руку к поддерживающей опоре. Он взял зацеп, прикрепленный к поясу, и уцепился за перекладину. Волны с ревом обрушивались на него, стараясь сорвать с опоры, но цепь длиной всего в шесть дюймов прочно удерживала его. Пенные же волны все накатывали на человека и отступали назад.

Взяв оружие на изготовку, люди уже начали карабкаться вверх, отцепив зацепы и закрепляя их снова лишь в тех случаях, когда надо было освободить руки для чего-нибудь еще. Волны набрасывались на них, и некоторые из людей не удерживались, срываясь. Волны откатывались, унося с собой людей, не оставляя от них никакого следа. Оставшиеся же продолжали карабкаться вверх, останавливаясь лишь затем, чтобы помочь друг другу. Мастерс увидел, как они исчезают в темноте, забираясь на главную палубу.

Внезапно его стукнули по плечу. Он обернулся и увидел бледное лицо капитана Панкрофта, который прокричал, чтобы Мастерс вытащил оружие из мешка. Распластавшись на поддерживающей опоре, под ветром и дождем, он вытащил оружие, повесил его на плечо и прицепил к поясу запасные магазины. Закончив, он махнул Панкрофту и отцепил зацеп. Тут же на него обрушилась волна, заставив изо всех сил вцепиться в опору. Вода захлестнула с головой, но вскоре откатилась. Он пополз вниз по поддерживающей опоре, чтобы добраться до основной понтонной опоры, выбрасывая вперед руку, хватаясь и подтягиваясь. Когда он дополз до следующей лестницы, вновь накатили волны. Высотой футов в пятьдесят, они темной махиной нависли сверху и с жутким грохотом обрушились вниз. Он вцепился в лестницу, чувствуя, как она вырывается из рук. Волны промчались под платформой и вылетели с другой стороны.

Часто останавливаясь для отдыха, Мастерс продолжал карабкаться, каждый раз закрепляя зацеп на ближайшей перекладине. Вокруг, внизу и вверху, справа и слева карабкались люди по главным опорам или ползли по поддерживающим. Они смутно виднелись во мраке, но ясно было, что им достается от волн и во время отката воды люди стараются подняться повыше. Иногда они срывались, не успев зацепиться; когда такое случалось, волны мгновенно уносили их прочь. Но остальные продолжали карабкаться вверх, уходя в темноту. Их поглощал мрак, висящий под палубой.

Мастерс тоже продолжал взбираться, сражаясь с ветром и яростью моря. Находясь уже выше волн, он ощущал долетающие ледяные брызги. Наверху люди, достигшие палубы, исчезали в темноте. Интересно, добрался ли кто-нибудь наконец на саму палубу, думал Мастерс, и если добрался, что там происходит? Шторм достиг небывалой силы, раскачивая платформу и заставляя ее кряхтеть, и Мастерс надеялся, что террористы попрятались от яростной непогоды по помещениям. Он продолжал подъем, а ветер завывал вокруг и терзал его. Волны с грохотом разбивались внизу, окатывая его фонтанами брызг.

Глянув вниз, вдоль опоры, он увидел людей на поддерживающей опоре; они срывали с себя баллоны и маски, разворачивали оружие и магазины. Видел он, и как волны накатывали на них, а затем откатывали, позволяя продолжить движение вверх. Одни ползли по поддерживающим опорам, другие карабкались по основным подобно черным муравьям на серебристых лестницах. Все спешили вырваться наверх из темной рокочущей ямы.

Мастерс вновь поглядел вверх, туда, где над его головой раскинулась главная палуба. Основание ее уже было близко. Оно раскачивалось и протестующе скрипело всеми своими болтами и соединениями. И тут Мастерс услыхал выстрелы. Они доносились с главной палубы. Сквозь вой ветра отчетливо пробивался треск автоматов «стерлинг».

Мастерс добрался до мостка. Продуваемый ветром, темный, тот дрожал и грохотал. Звук стрельбы становился громче, заглушал вой ветра. Мосток раскачивался вверх и вниз вместе с палубой. Мастерс вылез из люка, уперся руками по обе стороны, глубоко вдохнул, вытащил себя и прокатился по палубе.

На него обрушился ветер, море ревело и шипело внизу, и, глянув вниз, он увидел вздымающиеся белопенные волны, бьющие в опоры. Стрельбы стало больше. Затем донесся глухой басовитый взрыв. Мастерс почувствовал, как от этого взрыва содрогнулась опора, по которой он взбирался, и вцепился в поручни. Он глянул вниз, вдоль понтонной опоры. Вокруг нее кипело море. Кто-то вскрикнул и, схваченный, как клешней, белой волной, исчез в темноте. Вся опора явно содрогалась, а затем массивная платформа накренилась. Кипящая вода отступила, давая дорогу чудовищным волнам. Мастер понял, что взрывчатка находилась внутри опоры, на вершине которой он стоит, и теперь в нее заливается вода.

Выругавшись и качая головой, он пробежал по мостку. На бегу он сорвал с плеча «стерлинг», вставил магазин. Оказавшись у лестницы, ведущей наверх, вдоль стены модуля, он полез вверх, хватаясь лишь одной свободной рукой. Добравшись до вершины, он открыл дверь, и на него устремился поток света. Он оказался на бурильной палубе, прямо позади штабелей из ящиков. Грохотали выстрелы. Он разглядел других бойцов СПП в непромокаемых костюмах. Припав за ящиками на колени, они вели стрельбу в направлении бурильного помещения. Мастерс выглянул из-за ящиков и увидел мечущихся и кричащих террористов. Они казались маленькими на таком расстоянии. Бурильная палуба была ярко освещена, и от ящиков и механизмов падали глубокие тени.

Мастерс тоже припал на колено рядом со своими товарищами и снял «стерлинг» с предохранителя. С дальнего конца палубы что-то прогрохотало, и над его головой полетели деревянные щепки. Он и остальные открыли ответный огонь, послышался резкий, почти оглушающий звук. Какой-то террорист вскрикнул, раскинув руки, повернулся и упал.

— Мастерс! — рявкнул кто-то. — Сюда!

Резко повернув голову, Мастерс увидел Панкрофта, стоящего на коленях в дверях. Капитан не снял баллоны, а кислородную маску прицепил к поясу. Мастерс побежал к нему, сзади затрещали выстрелы. Он пригнулся и подобрался к капитану.

— Они взорвали ту опору, которая прямо под нами, — сказал Панкрофт. — Это избавляет нас от необходимости путешествовать по платформе.

— Я знаю, — ответил Мастерс. — Где ремонтники?

— Четверо еще продолжают подъем на палубу, а двое уже тут, со мной. Так что все в порядке, Тон.

Стрельба продолжалась, кто-то вскрикивал, падал, и все больше бойцов СПП врывались в эту открытую дверь, пригибаясь, с оружием наготове. Мастерс обернулся к ящикам и увидел, как коммандос СПП швыряют гранаты; он выпрямился, тоже взмахнул рукой и припал к палубе. Граната пролетела далеко над бурильной палубой, зависла словно на целую вечность, а затем упала в бурильном помещении. Немедленно раздался взрыв, с оглушительным грохотом полетели обломки, и внутри завопили люди.

— …Опора! — кричал Панкрофт, пока рассеивался дым. — Надо восстановить опору! Пошли, сержант! Пошли!

Мастерс глянул в просвет между ящиками на бурильную палубу, где бежали бойцы СПП, припадая, вновь вскакивая, стреляя на ходу и получая выстрелы в ответ. С грохотом разорвалась ручная граната, брошенная каким-то террористом, и в щепки разнесла большой деревянный ящик. Рассеялся дым, обнажив корчащегося на палубе человека, орущего как безумный и прижимающего руки к развороченному, истекающему кровью животу. Он был одет в непромокаемый костюм, то есть был бойцом СПП, и другой боец бросился к нему на помощь. На него обрушился град пуль. Оружие с лязганьем упало на палубу, боец отчаянно задергался, упал, перевернулся и уставился в небо. Граната, брошенная из рядов СПП, взорвалась совсем рядом с бурильным колодцем. Взвизгнул металл, развалилась груда труб и обрушилась вниз, придавив нескольких террористов. Мгновенно несколько бойцов СПП в непромокаемых костюмах рванулись вперед, стреляя с бедра, и грохоту их оружия эхом вторил их крик.

— Ну же! — завопил Панкрофт, ударяя Мастерса по плечу.

Они оба вскочили на ноги и бросились через дверь наружу, навстречу шквальному ветру. Мастерс пробежал по мостку и увидел, как открывается палубный люк. Высунулась голова террориста, человек поднял взгляд и вздрогнул. Мастерс успел разглядеть широко раскрытые глаза, охваченные паникой, и пнул по голове, которая откинулась рывком назад и глухо ударилась о мосток. Террорист завопил и рухнул вниз, в люк, оставив кровавые пятна на мостке.

Мастерс упал на колени и глянул вниз на основание понтонной опоры. Что-то с плеском ударилось внизу о воду — тело человека, которого он пнул, — и тут же он увидел обращенное к нему снизу лицо другого человека. Человек висел, вцепившись в лестницу. Далеко внизу под ним вскипала вода. Он посмотрел вверх и закричал «нет!», а Мастерс выстрелил и увидел кровь и разлетевшиеся осколки кости. Лицо человека раскололось пополам, руки соскользнули с лестницы, тело выгнулось назад дугой и полетело вниз. Мастерс быстро огляделся. Других террористов видно не было. Он глянул вверх и увидел Панкрофта и двух капралов СПП, облаченных в полное водолазное снаряжение.

— Все в порядке, — сказал им Мастерс. — Я хорошо знаю эту платформу. В опоре, на мостках, должны быть запасные плиты для ремонта. Так что, думаю, проблем не будет.

— Хорошо, — ответил Панкрофт. — У них с собой сварочная аппаратура и инструменты, так что надо опускаться в эту преисподнюю.

Панкрофт, шаркая ногами и повесив на шею ласты, перебрался по мостку. Он снял ласты с шеи и натянул их на ноги. Затем отцепил от пояса кислородную маску. Мосток вздымался и опадал, завывал ветер, ревело море. Отовсюду слышались выстрелы.

Панкрофт надел кислородную маску и махнул капралам. Те, в своем водолазном снаряжении, неуклюже двинулись вперед. У одного в сумке на спине находился сварочный аппарат; другой нес работающий на батарейках электромолоток и другое оборудование.

Вдруг платформа накренилась еще, а понтонная опора ушла глубже в воду. Это напомнило им, что время уходит. Панкрофт сел на край люка, соскользнул вниз и исчез.

Второй человек принял ту же позу. Мастерс услыхал позади какой-то звук. Повернувшись к двери, он увидел стоящий в дверях силуэт, освещенный сзади светом… и направленный прямо на себя ствол винтовки М5. Мастерс выстрелил первым, проведя дулом «стерлинга» слева направо, террорист отчаянно дернулся и упал обратно в дверной проем. Оттуда появился другой. Мастерс выстрелил, и тот упал. Отцепив гранату от пояса, Мастерс кинулся к двери. Бросив внутрь гранату, он прижался к стене; граната взорвалась, и стальная стена завибрировала. Мастерс ворвался внутрь.

Один человек сползал с ящиков, оставляя за собой кровавый след; другой катался по полу в разорванной дымящейся одежде; третий топтался по кругу, вопя от боли и страха и прижимая к ничего не видящим глазам окровавленные руки.

Загрохотал «стерлинг» Мастерса, отдаваясь в плечо. Террористы конвульсивно задергались под градом пуль, затем затихли.

Бросившись обратно к люку в помосте, Мастерс заглянул вниз и увидел, как трое его товарищей спускаются к воде. Вода была далеко внизу, на расстоянии более сотни футов, взрываясь вверх и опадая, врываясь внутрь опоры и выливаясь. Мастерс закрыл люк и осмотрел море. Шторм все же оказался послабее, чем ожидалось, и он шел на убыль. Еще раз осмотревшись и отметив появление серых просветов в темноте, он поспешил обратно в бурильное помещение.

У его ног лежали погибшие. Ящики были вымазаны кровью. Мастерс прошел мимо и оглядел бурильную палубу. Бойцы СПП пробились к бурильному колодцу, где, прикрываясь сложенными трубами и цепями, простреливали все помещение. Мастерс побежал, скользя в грязи босыми ногами; он промок и замерз, но по лбу катился пот. Гремели автоматы, пули, свистя, рикошетили со всех сторон. Мастерс добежал до электрокара и скорчился за ним.

Над головой свистели пули, доносились взрывы гранат. Зазвенело, разлетаясь, стекло, он услыхал пронзительный вопль, который заставил его глянуть в сторону бурильного колодца. Растянувшись на палубе вокруг колодца, его товарищи, скрываясь за чем попало, что-то кричали друг другу, махали руками и вели стрельбу вверх, в направлении бурильного помещения. Мастерс посмотрел вверх и увидел, как там в окнах появляются террористы. Разбивая стекла, они открывали стрельбу вниз, по людям в непромокаемых костюмах. К окнам пролетела граната и упала среди террористов. Когда она взорвалась со слепящей вспышкой, вновь вниз осыпался град стеклянных осколков.

Люди СПП рванулись вперед. Из разбитого окна вылетел какой-то террорист. Бойцы СПП пробежали по палубе, стреляя на ходу, взбежали по ступеням, завернули за угол и пропали из виду. Мастерс вскочил и побежал и тут же увидел, как из окна в него целятся из АК-47. Но прежде чем террорист нажал курок, в него кто-то выстрелил сзади. Террорист ткнулся головой вперед, не удержался в оконной раме и, вопя, рухнул на палубу. Переведя облегченно дух, Мастерс взбежал по ступеням, завернул за угол и оказался в бурильном зале. Здесь уже собрались бойцы СПП, осматривая дела рук своих. Помещение было разнесено в клочья, все находящиеся здесь террористы были мертвы.

— Кто-нибудь видел Делтона? — спросил Мастерс.

— А кто такой Делтон? — последовал ответ. — Если он в непромокаемом костюме, то это один из нас. Если нет, у него могут быть неприятности.

Мастерс выскочил из помещения и поспешил по какому-то узкому коридору с низкими потолками. Ярко горели лампы, Мастерс чувствовал, как жжет глаза. В коридоре было тихо. Теперь стрельба доносилась откуда-то издалека. Он прошел дальше, повернул за угол и оказался перед лестницей. Мельком разглядев голубой комбинезон, он поднял оружие и выпустил короткую очередь. Комбинезон затрепетал, как флаг на ветру, а затем человек начал падать. Оружие с лязгом покатилось по ступеням, а его владелец полетел вслед за ним. Голова с глухим звуком ударилась о ступеньку, череп треснул, а тело продолжало кувыркаться вниз. Мастерс перепрыгнул через него.

Выскочив на главную палубу, он оказался на ветру. Отметил, что шторм утих, хотя по-прежнему задувал студеный ветер. Звуки выстрелов здесь были громче; палуба вибрировала от рикошетов. Среди теней и света тут и там суетливо пробегали люди. Взорвалась фаната, осветив темноту. В яркой вспышке скорчились силуэты и рухнули в облаках дыма.

Огромная палуба кренилась. Она была покрыта грязью и нефтью. Гремели автоматы, туда и обратно пробегали люди, показываясь в ярких лучах прожекторов и исчезая в тени, рывками преодолевая палубное пространство.

Мастерс мельком разглядел море далеко внизу под наклонившейся палубой, неяркие просветы во мраке, огромную черную пустоту, приобретающую сероватый окрас. И тут услыхал чудовищный грохот, опаляющий жар, останавливающий дыхание. Словно подхваченный гигантской рукой, он был брошен на стену, на мгновение потерял сознание и очнулся, лежа на спине. Глядя прямо вверх, он видел устремленную к небу вышку с огнями на палубах. Раздался вопль, и с одной из палуб в буровой колодец пролетел человек.

Мастерс вскочил на ноги и устремился вперед, сжимая в руках «стерлинг», поглядывая по сторонам и в любую секунду ожидая смертельного выстрела. Он увидел террористов, торопливо карабкающихся внутри лестниц нависающих ферм и ведущих огонь по бурильной палубе. Мастерс припустил по палубе, на бегу стараясь не попасть под град пуль. Из-за деревянного ящика выскочил человек в комбинезоне и прицелился в него из полуавтоматического пистолета «глок-17».

Террорист не успел выстрелить — Мастерс врезался в него с разбега. Оба они покатились по палубе, то один сверху, то другой. Мужчина успел подняться и вновь было прицелился, но Мастерс пнул его в коленную чашечку, и тот осел на палубу, стукнувшись головой. Теперь уже на ногах оказался Мастерс. Мужчина откатился в сторону. Мастерс быстро шагнул вперед и нанес ему удары ногой по ребрам и по голове. Террорист крякнул и содрогнулся. Мастерс еще раз нанес удар ногой по голове. Послышался глухой треск, человек конвульсивно дернулся и застыл. Мастерс подхватил оружие, и в то же мгновение очередь, просвистевшая над головой, разнесла в щепки стоящие впереди деревянные ящики. Он повернулся и изо всех сил рванул к ближайшей вышке.

Бойцы СПП, рассыпавшись по палубе, стреляли вверх, по вышке. Основание ее опиралось на крышу бурильного помещения, и террористы вели огонь сверху. Отряд СПП пытался штурмовать вышку, бросаясь вперед и залегая. На палубу упала граната, и дымок от нее спиралью стал подниматься к небесам. Небо уже стало серым. Среди грохота очередей взорвалась эта ручная граната, и несколько бойцов СПП, закричав, упали.

Мастерс увидел капрала Хубберта, указывающего вверх на террористов, что-то выкрикивающего с раскрасневшимся лицом. Мастерс пригнулся и побежал, но его тут же занесло, и он здорово поскользнулся в грязи; он упал, проехался по палубе, а затем пополз к Хубберту. Белокурый гигант уставился на него. Он казался испуганным, но затем усмехнулся, воткнул палец в правое ухо, повернул его, как отвертку, и слегка стукнул себя по голове.

— Я наполовину оглох! — рявкнул он.

— Что случилось с Уолтерсом? — рявкнул в ответ Мастерс.

— Не знаю! Я не видел его с момента подъема! Наверное, ему не удалось вскарабкаться наверх!

Последовал очередной громкий взрыв. В воздух взлетели куски железа, и по палубе поскакала человеческая голова, брызгая кровью. Затем Мастерс увидел и тело. Оно стояло за газовыми трубами, одетое в непромокаемый костюм СПП, и из шеи также брызгала кровь. Одна рука поднялась, ноги дернулись, и тело осело на палубу. Следующий взрыв сопровождался разлетом шрапнели. Автоматы обеих сторон ревели в ужасающей какофонии.

— Вот же ублюдки! — проревел Хубберт. — Вцепились в эту чертову крышу! Отступать им уже некуда, так что они будут сидеть там и крошить нас на кусочки! — Внезапно он вскочил в полный рост, оглядел бойцов и взмахнул автоматом. — Да пошло оно все к черту! — взревел он. — А ну вперед! Сметем этих ублюдков!

Бойцы, воодушевленные им, вскочили на ноги и побежали по палубе. Некоторых скосил огонь террористов, но другие продолжали бежать. Мастерс оказался рядом с бурильным помещением, слыша вопли и видя, как корчатся, падая, террористы. Взорвалась граната и разбросала бегущих людей в стороны; другая вылетела с крыши бурильного помещения, добавив грохоту к общему сумасшествию. Глянув вверх, Мастерс увидел террористов, ведущих огонь по палубе. Одновременно град пуль глухо простучал по палубе позади него, отлетая рикошетом к ближайшему модулю. Наверху взорвалась граната, разорвав тьму яркой вспышкой; послышался вопль, и какой-то человек, перекувыркнувшись в воздухе, рухнул на палубу.

И тут Мастерс увидел Хубберта: тот карабкался по лестнице на стене бурильного помещения, держа оружие в свободной руке. Мастерс без раздумья последовал за ним, но громадная фигура капрала уже исчезла наверху. Продолжая взбираться, Мастерс чуть не одурел от грохота и криков. Выбравшись наверх, он увидел группу вооруженных террористов, сгрудившихся вокруг отверстия в крыше. Большинство из них падали под огнем бойцов СПП. А некоторые, вскрикнув, цеплялись за бурильный вал и соскальзывали в бурильный колодец.

Мастерс увидел горку динамитных шашек вокруг одной из опор с проводком, бегущим, очевидно, к взрывателю с часовым механизмом в одном из модулей.

— Вниз! — заорал он.

Он бросился к лестнице, схватился за верхнюю перекладину, перекинул тело через край и сумел нащупать ногой перекладину внизу, держа в одной руке оружие. И тут ему показалось, что взорвалась его голова, он увидел белую вспышку и огонь, и тут он полетел сквозь оглушительную какофонию, подхваченный взрывной волной и нестерпимым жаром. Казалось, и небо вверху раскололось, и оттуда посыпался град обломков — изогнутые гайки, болты, изломанные куски металла, грязь и цемент… И Мастерс прополз по палубе на четвереньках, помотал головой и рухнул лицом вниз. Он не мог противостоять этому грохоту и жару. Помотав еще раз головой, он услыхал звон в ушах, заморгал и посмотрел по сторонам. Палуба вокруг него кружилась, над модулями поднимался дым. Он перевернулся на спину и, широко раскрыв глаза, увидел, как рушится конусообразная вышка.

Изогнутые взрывом опоры раздвигались и разламывались; держащиеся на них платформы со скрежетом начали отрываться и падать вниз. Крыша бурильного помещения прогнулась, люди и механизмы полетели вниз, и из стены огня вверх в виде огромного черного гриба взмыл черный дым. Наконец вся коническая вышка рухнула вправо, разлетаясь массой деревянных и металлических обломков, и обрушилась на главную палубу. Раздались многочисленные вопли, когда вниз полетели мощные фермы, подпрыгивая над палубой, круша людей и модули и слетая с края главной палубы в море.

Мастерс, пошатываясь, поднялся на ноги, ощущая нереальность происходящего и головокружение. Он обернулся и поднял свой «стерлинг». И увидел белокурого гиганта.

Хубберт полз к нему. Волосы горели. Лицо покрывали волдыри, а разорванный непромокаемый костюм дымился. Он подполз к Мастерсу и уставился на него потрясенным взором. Он вяло поднял руку не то в приветствии, не то в прощании, закашлялся кровью и умер.

Мастерс ощутил обжигающий гнев. Он выругался и огляделся. Он увидел пробивающийся на небо рассвет. И только Макги не было видно. А ему сейчас был нужен Макги, чтобы воздать ему по заслугам за все эти смерти. Он шагнул вперед и наткнулся на очередного погибшего. Он снова выругался и пошел дальше.

Воздух был пронизан дымом, со всех сторон грохотали автоматы, слышно было, как гремели по мосткам башмаки, раздавались крики и вопли. Один террорист полетел за ограждения; другой, мотая ногами, пролетел вниз головой; третий с криком обрушился на палубу. Мастерс продолжал идти, задыхаясь от запаха дыма и кордита[2]. Мелькнула вспышка, он услыхал разрыв и упал на палубу. По телу ударила взрывная волна. Он ощутил жар и удушье. Вновь поднявшись на ноги, увидел стену желтого пламени. Это разорвался один из резервуаров, во все стороны хлынула горящая нефть, из огня выскочил какой-то человек, вопя как сумасшедший и сбивая с себя пламя. Он закрутился волчком и упал; тело дернулось и затихло. Он так обгорел, что невозможно было разобрать, террорист это или боец СПП. Мастерс переступил через него и направился к мостку, ведущему к посадочной площадке.

Когда Мастерс вступил на узкий, продуваемый мосток, стена пламени обожгла его, а дым заставил закашляться. Шторм прошел, громадные волны успокоились. Мастерс посмотрел вниз и увидел море, усеянное обломками. Погибшие плавали внизу, разбухая и постепенно уходя под воду. Рядом тонули оружие и разряженные кислородные баллоны. Дальше, дрейфуя к вышке, плыли пустые подлодки.

Мастерс прошелся по мостку, круто поднимающемуся к взлетной площадке. Услыхав стрельбу и крики, он побежал.

Он вспрыгнул на взлетную площадку и увидел у дальнего края «стрекозу», сползающую по опасно накренившейся палубе к краю посадочной площадки. С ней сползал и Макги. Его правая рука была вытянута вверх. Рукав голубого комбинезона зацепился за дверную ручку, и Макги изо всех сил пытался вырваться, а его тащило по палубе. Он был покрыт кровью и, пытаясь отцепиться, дико вопил. Разозленный Делтон надвигался на него, целясь из «браунинга».

— Ты обманул нас, — отчетливо говорил Делтон. — Но впредь такое не повторится.

Вертолет продолжал соскальзывать к краю, увлекая за собой вопящего Макги. Мастерс внезапно сообразил, что происходит, и бросился к Делтону. Но было поздно. Он увидел, как Делтон нажимает курок. Макги тащило к краю, а Делтон целил ему в голову. Не было никакой необходимости убивать буровика — тот и так был на грани падения, — но Мастерс видел, как американец целится в Макги, и понимал, что это — месть.

— Нет! — взревел Мастерс.

Делтон резко повернулся. Увидев Мастерса, он понял, что тот слышал его реплику, и мгновенно нацелил на него пистолет. Мастерс, не раздумывая, выпустил короткую и точную очередь из «стерлинга». Руки Делтона обвисли, он зашатался как пьяный и выронил оружие. Вертолет продолжал скольжение, таща вопящего и вырывающегося Макги. Делтон осел на палубу и застыл неподвижно.

Вновь завопил Макги. Каблуки его башмаков тащились по палубе. Хвост «стрекозы» задрался к небу, а нос навис над морем. Колеса зацепились за край, вертолет перевернулся, и Макги, сделав сальто, казалось, завис в воздухе. Затем вертолет рухнул, скрывшись из виду. Вопль Макги, слабея, резко оборвался, когда вертолет ударился о воду далеко внизу.

Мастерс пересек палубу и убедился, что Делтон мертв. Затем подошел к краю взлетной площадки и посмотрел на море. Вода внизу вскипала и пузырилась, кругами устремляясь в водоворот. На мгновение показался хвост «стрекозы», и тут же море сомкнулось над ним.

Мастерс вернулся к мостку и посмотрел на главную палубу. Она была наклонена вправо, но больше не погружалась. Стрельба стихла. Повсюду лежали мертвые. Нескольких плененных террористов, с руками за головами, вооруженные бойцы СПП сгоняли в какой-то модуль. Вся палуба была усеяна обломками и затянута дымом. Стена пламени над горящим резервуаром раздувалась ветром.

Шагая по мостку, Мастерс смотрел вниз на море и видел мертвые тела, обломки оборудования и прыгающие на волнах подлодки. Он вышел на главную палубу и увидел идущего к нему Панкрофта. Капитан уже снял кислородные баллоны, маску и ласты, но еще оставался в водонепроницаемом костюме и стягивающих ремнях. Он усмехался, махая рукой и устремляя большой палец вверх, давая знать, что дыра в понтонной опоре заделана и платформа спасена.

Мастерс помахал в ответ и отвернулся, разглядывая серое волнующееся море. Вдалеке виднелась вышка, над ней поднималось пламя от сжигаемого газа. Стоящая почти на горизонте, она казалась одинокой, заброшенной и беззащитной.

Подошел капитан Панкрофт и положил на плечо Мастерсу крепкую руку. Они застыли, молча глядя на море.

Мастерс и Тернер, оба в комбинезонах «Бритиш Юнайтед Ойл», стояли на мостке вышки Браво-1 и смотрели на Сороковое месторождение. Море было совершенно спокойное, а небо серое и облачное, как обычно. А стоящие в отдалении вышки казались хрупкими и одинокими.

Одновременно они перевели взгляды вниз, на посадочную площадку под ними. Они услыхали рев транспортного вертолета «уэссекс Мк-3», посмотрели, как вращаются его лопасти, а затем увидели, как из ближайшего модуля появляются вооруженные охранники из СПП. В своих горделиво сидящих на головах зеленых беретах и с оружием наготове они образовали живой коридор к вертолету. Вскоре вышел премьер-министр и зашагал между охранниками, пригибаясь против ветра и явно содрогаясь от холода. Его серебристо-седые волосы растрепались, и он слегка сутулился, явно усталый, но, дойдя до вертолета и встав на верхнюю ступеньку, он обернулся и помахал Мастерсу и Тернеру. Те с мостка помахали в ответ. ПМ долго их разглядывал, затем отвернулся и исчез в «уэссексе».

— Он чертовски зол, — сказал Тернер. — Мало того, что у нас тут такая заварушка, так он еще и угодил в нее. К тому же ему пришлось пойти на уменьшение нефтяных налогов, так что любить ему нас не за что.

— А я так удивлен, — ответил Мастерс. — Я думал, он вас в бараний рог свернет. Я думал, что он всю эту заварушку обернет против вас.

— Так эти дела не делаются, Тон. Против нефтяных компаний не попрешь. После потери Орла-3 и серьезных разрушений на Чарли-2 сэр Реджинальд поднял руки вверх и заявил, что в таких условиях дальше работать невозможно. ПМ был ошарашен. Он ушам своим не мог поверить. Но сэр Реджинальд лишь заглядывал ему в глаза и упирал на наши потери. Он упоминал о стоимости ремонтных работ на вышках, говорил о том, как много времени это заберет, и высказывал предположения, что без существенных уменьшений налогов «Бритиш Юнайтед» просто не выживет. ПМ оскорбился и сказал, что председатель его шантажирует. Он сказал, что правительство не может расплачиваться за некомпетентность нефтяных компаний. Сэр Реджинальд лишь улыбался. Он говорил, что нефтяные компании не смогут взяться за бурение без уменьшения налогов, что возместило бы их потери. И он сказал ПМ, что если нефтяные компании не будут бурить, то пресса заинтересуется, почему, и тогда уж дойдет до слухов о налете террористов. Он подчеркнул, что это может означать потерю международного доверия к разработкам в Северном море и к Соединенному Королевству, в частности. ПМ сдался. А «Бритиш Юнайтед Ойл» вновь в бизнесе, да еще и с большим весом, чем раньше.

Мастерс улыбнулся и посмотрел вниз, на взлетную площадку. В «уэссекс», пригибаясь в дверях, входил заместитель министра. Держа оружие на изготовку, его до ступеней провожали охранники из СПП. Последний охранник исчез в вертолете, и мастер по погрузкам задвинул дверцу.

Мастерс улыбнулся про себя. Хотя он вновь возвращался к работе под прикрытием должности десятника на Браво-1, действуя, как и другие люди СПП на остальных вышках, он понимал, что если кто-нибудь и начнет расспрашивать о вовлечении СПП в действия на Северном море, то последует официальное опровержение. Сведения о работе СПП в Северном море, хоть и жизненно необходимой, оставались информацией строго секретной.

— Ты оказался прав, — сказал Тернер. — За этим налетом стоял Делтон. Он все это затеял. Дозвонился Энди Блэкберн с доказательствами. Он порасспросил людей, упомянутых в записной книжке Макги, и те подтвердили, что Макги встречался с Делтоном. Познакомились они на Ближнем Востоке, когда Делтон там занимался переговорами от лица нефтяных компаний, а Макги закупал оружие для ИРА. Затем они встретились в Париже и, похоже, именно там пришли к соглашению.

— Не могу понять, — сказал Мастерс. — Получается, что за всей этой операцией находился один из ваших зарубежных компаньонов.

— Верно, — ответил Тернер. — Именно так. И мы даже можем признать, что некто из нашего конгломерата был инициатором всей операции.

— Но зачем? Какой смысл?

— Смысл есть, друг мой. Он имеется, если рассматривать все это в международных масштабах. Конгломерат не может не понимать, что если британское правительство уменьшит налоги в Северном море, то вся прибыль, которая приходила из-за рубежа, теперь будет уходить в Британию. Конгломерат понимал, что именно чрезмерные налоги Британии заставляли дочерние компании отказываться от бурения и инвестировать капиталы в свободную от налогов собственность. Так что в их интересах было избавиться от премьер-министра, дискредитировать британские нефтяные месторождения и получить гарантию, что будущие нефтяные доходы Британии по-прежнему будут зависеть от зарубежных, свободных от налогов, а стало быть, и более прибыльных рынков конгломератов.

— Но получилось так, что запалили встречный огонь.

— Да. И виной тому Макги. Они и представить не могли, что этот ирландец удержится от убийства премьер-министра. К тому же они забыли, что не в интересах ИРА сокращать доходы от нефти Северного моря. Фанатики они или нет, но люди ИРА, пусть и кровавым путем, но сражаются за Ирландию, для независимости которой потребуются доходы от нефти Северного моря. Если бы Макги убил премьер-министра, с Северным морем было бы покончено, а Соединенному Королевству пришлось бы закупать нефть в другом месте. Но нам удалось одержать победу.

Они посмотрели вниз, на взлетную площадку, где собирался взлетать «уэссекс». Поднятый его винтами шквал ветра трепал стоящих неподалеку рабочих. Взлетная палуба вибрировала, чернорабочие убрали из-под колес колодки, вертолет взревел еще громче и поднялся с палубы. Он завис на несколько секунд на фоне моря и неба, затем слегка качнулся и начал подниматься. Зависая над вышками подобно огромному уродливому насекомому, он наконец повернулся и взял курс на «большую землю».

— Итак, — спросил Мастерс, — что же нам делать?

— А нам ничего и не надо делать, — сказал Тернер.

Мастерс изумленно уставился на него.

— Да ты что, Кейт? Ты не собираешься отыскать людей, стоящих за Делтоном? Ты это хочешь сказать?

— Да, Тон, именно это я и хочу сказать. — Тернер потянул себя за бороду, пригладил волосы, посмотрел в пустынное море и скорбно пожал плечами. — А что мы можем сделать? Ничегошеньки! Делтон работал на конгломерат не один год и знал кучу влиятельных лиц. Который из них отдал приказ? Какая компания финансировала? Американские это, германские, французские или ближневосточные друзья? Нам никогда не узнать этого. Конгломерат слишком велик, чтобы успешно провести расследование. Как и большинство конгломератов, он по сути своей межнационален, лишен всякой морали и не подлежит юрисдикции никакой страны. И что будет, если мы упомянем о Делтоне? Или обвиним вообще весь конгломерат? Мы получим лишь безупречно написанный официальный документ, отвергающий вообще какие-либо подозрения относительно осведомленности конгломерата о политической, финансовой и уголовной деятельности Делтона. Они обведут нас вокруг пальца, Тон. Так что мы ничего не можем поделать. Остается только продолжать работать и делать вид, что ничего не произошло. Нет ни доказательств их вины, ни соответствующей власти, которая могла бы докопаться до правды. Миром теперь правят не политики, а многонациональные компании.

Мастерс вздохнул и глянул в облачное небо, где далеко, крошечной точкой пролетая над какой-то вышкой, исчезал за горизонтом «уэссекс», словно его и не было.

Все произошло как во сне, подумал он. Словно и вообще ничего не случилось. Не считая убитых и раненых за прошедшие двадцать четыре часа, ничего не изменилось.

Сержант Мастерс вновь вздохнул и, глядя на линию далекого горизонта, сказал:

— Что ж, по крайней мере в настоящий момент у Британии хоть собственная нефть имеется.

— И благодаря СПП, — отозвался Тернер. — И будем надеяться, что и дальше так будет.

Шутливое прозвище ирландцев.

Бездымный порох.