Дом с первого взгляда очень понравился Сереже и совсем не понравился Алеше. Это было довольно странно. Дело в том, что ребята были близнецами, и их вкусы, как правило, вполне совпадали. Иногда, особенно в раннем детстве, это приводило к серьезным конфликтам. Когда двоим нравится, к примеру, одно и то же место за столом, одна и та же кровать в спальне или же оба мечтают почитать одну и ту же книжку, то ясно, что столкновения интересов не избежать. Конфликт более-менее легко уладить, когда дети в семье разного возраста. Тогда старший прогоняет младшего брата или сестру. Или младший жалуется родителям, и те требуют, чтобы старший уступил. Здесь все понятно. Но что, спрашивается, делать, когда конкуренты равны по силам и одного возраста? Зато, конечно, не надо спорить, какую программу телевизора включать. И всегда есть человек, который тебя понимает. Так что везде есть свои плюсы и минусы.

Ребятам вот-вот должно было исполниться тринадцать лет. Раньше им нравилось, когда окружающие путали, кто из них кто. Особенно приятно это было на уроках. Учителям приходилось вызывать к доске сразу двоих, иначе где гарантия, что предмет не учит только кто-то один из них? Да и разыгрывать знакомых было одно удовольствие. Но в последнее время такая похожесть стала угнетать близнецов. Они стали носить разную одежду и даже причесываться стремились по-разному. Впрочем, путать их продолжали все равно. Откуда окружающим знать, кто сегодня надел желтую футболку, а кто — синюю рубашку?!

Этот особнячок неожиданно получил в наследство отец. Когда ему об этом сообщили, он был страшно удивлен. Ни он, ни мама, сколько ни рылись в старых фотографиях и документах, так и не смогли вспомнить того покойного родственника, который вдруг решил после смерти их облагодетельствовать. Но нотариус все проверил и заявил, что никакой ошибки нет и дом по праву принадлежит им. Отказываться от такого подарка не было никаких оснований, и старый дом решили использовать в качестве дачи. Мама еще пошутила, что, к сожалению, неведомый родственник не был иностранным миллионером и не оставил им виллу где-нибудь на Лазурном берегу.

Ребятам не терпелось посмотреть их собственный особняк, но сначала улаживались какие-то юридические формальности, а потом мешали школьные занятия. Так что дом, в котором предстояло провести значительную часть лета, они впервые увидели только сегодня.

Это было старое добротное двухэтажное строение. Несмотря на то что дом построен был более ста лет назад, выглядел он очень крепким. Казалось, что он простоит еще очень и очень долго. Особняк располагался немного в стороне от деревни, почти возле самого леса. Очевидно, его хозяин предпочитал уединение и не любил посторонних глаз и ушей. Старый дом был окружен прекрасным садом. Но за деревьями и кустарниками так давно никто не ухаживал, что они одичали и буйно разрослись. Расчищена была только дорожка, ведущая от двери к массивной калитке.

В самом доме половицы скрипели от каждого шага, а несмазанные дверные петли и оконные ставни немилосердно визжали. Паутину по углам уже смели, но, казалось, дом должен быть полон пауков и всевозможных насекомых. Словом, работа по обустройству предстояла немалая. Тем более что основные труды ложились на близнецов. Отец же собирался приезжать по выходным (чаще не позволяла работа), чтобы осуществлять общее руководство и участвовать в самых ответственных операциях.

Итак, отец горел рабочим энтузиазмом. Ему не терпелось привести нежданно появившуюся собственность в порядок. Мама вздыхала, представляя, сколько на это потребуется труда и времени, но ей также очень хотелось сделать это помещение жилым и уютным. Сережа был в восторге от такой романтической запущенности. Ему казалось, что здесь вот-вот оживут герои приключенческих романов и фильмов. Будь его воля, он и не стал бы тут ничего менять. Разве что слегка убрался бы в спальне. А Алеша… Алеше почему-то стало страшно. Этот старый дом, мрачно высившийся над зарослями кустарника, казался ему чем-то вроде сказочного жилища ведьмы или старинной усадьбы с привидениями. При виде места, где ему придется прожить несколько недель, а то и месяцев, он испытал сильнейшее желание поскорее отсюда уехать.

Когда семья вошла в дом, он как бы воспротивился появлению новых хозяев. Петли противно заскрипели, на чердаке что-то зашуршало, а под ногами промелькнула мышь или крыса. Алеше почему-то захотелось разговаривать шепотом и ступать как можно тише, но другие, похоже, не разделяли его настроения. Родители переговаривались по поводу предстоящего ремонта, а Сергей радостно взбежал по скрипучей лестнице на второй этаж, оглашая стены воинственным кличем. В другое время и в другом месте Алеша непременно сделал бы то же самое, но сейчас он последовал за братом медленно и осторожно, словно ожидая откуда-то внезапной опасности. Перила и даже ступени лестницы, несмотря на свои старость и ветхость, были очень красивы. Когда-то их делал искусный мастер. Вырезанные на них узоры поражали своей сложностью. Причем все они были симметричны, словно между правой и левой частями находилось зеркало.

— Леш, ну чего ты там копаешься? — раздался сверху нетерпеливый Сережкин голос, и Алексей поспешил к брату.

Спальня, предназначавшаяся близнецам, располагалась прямо напротив лестницы. Едва Алеша переступил ее порог, ему вдруг показалось, что когда-то он уже здесь бывал. Но об этом смешно было и думать. Он и в район-то этот никогда не заезжал! Неужели комната представилась ему так ярко по рассказу отца? Странно, особенно если учесть, что отец был инженером и его речь отличалась немногословием и часто казалась суховатой.

Комната выглядела несколько необычно. Двустворчатая дверь находилась прямо посередине стены. У боковых стен располагались две кровати, два столика, две тумбочки, причем опять-таки строго симметрично. Очевидно, как архитектор, так и их неведомый покойный родственник были большими аккуратистами, прямо-таки помешанными на симметрии. А что еще можно предположить, если один так построил дом, а другой — расположил мебель? Обстановка была небогатой, но в то же время довольно уютной. Но Алеша отчего-то зябко поежился, хотя на улице в этот день было почти тридцать градусов. Мальчик в этот момент почему-то подумал, что заснуть в этом помещении ему будет непросто. В задумчивости он побрел к кровати, находящейся слева от двери.

— Вообще-то, прежде чем выбирать место, можно было бы и со мной поговорить, — слегка удивленно заметил Сережа. — Но если тебе нравится эта кровать… Они все равно одинаковые.

Алеша тряхнул головой, словно отгоняя сон. Почему он выбрал именно эту сторону, ему было совершенно непонятно. Он просто вошел в комнату как к себе домой, как будто жил здесь уже давно, и просто пошел на свое место. Ему даже и в голову не пришло идти к другой кровати. Откуда такие уверенность и рассеянность, он даже предположить не мог. Мальчик решил, что надо внимательнее за собой следить. А то, чего доброго, и в чужом доме можно повести себя столь же уверенно.

— Я думал, что ты уже выбрал ту кровать, — не слишком убежденно сказал он. Вообще-то они с Сережей не лгали друг другу и рассказывали, как правило, все без утайки, но что можно сказать, если сам толком не понимаешь своих действий?!

Прямо напротив двери (разумеется, ровно посередине стены) находилось большое окно. В отличие от других окон в доме стекло выглядело довольно чистым. Очевидно, бывший хозяин, запустивший свое жилище, питал к нему почему-то какое-то особое пристрастие. Возможно, ему просто нравился открывающийся отсюда вид. Пейзаж и вправду выглядел довольно романтично. Густо растущие деревья здесь словно расступались, чтобы открыть обзор. Впрочем, вероятно, хозяин сам их тщательно вырубал и подстригал. В сотне метров отсюда сплошной стеной стоял лес, выглядевший довольно мрачно и неприветливо. А между садом и лесом располагался небольшой пруд. Ребята так и ахнули, увидев его. Что может быть лучше, когда жарким летом прямо под боком находится водоем! Пруд выглядел таким же неухоженным, как и дом. Его наполовину затянуло ряской, а берега заросли кустарником и высокой травой.

— Что это они пруд так запустили? — удивился Сережа, имея в виду местное население. — Да и не купается никто в такую-то жару!

— Может, тут купаться нельзя? — предположил Алеша. — Дно плохое или это вообще болото, а не пруд. — Надо сказать, что водоем ему почему-то сразу не понравился, так же как и дом, и у него, несмотря на жару, тоже не возникло большого желания туда окунуться. Интуитивно он вполне понимал деревенских жителей.

— Скажешь тоже, болото! — хмыкнул Сергей. — Наверное, просто где-то тут пруд получше есть. Или озеро.

— Или наш странный родственничек всех отсюда гонял, — добавил Алеша. Эта версия показалась ему весьма вероятной. Было в атмосфере дома нечто такое, что заставляло предположить тяжелый характер хозяина.

— Да нет. Пруд-то не на его территории, — не понял Сережа, и Алеша не стал спорить с братом.

Сергей хотел переставить свою кровать поближе к окну. Братья напрягли все силы, но так и не смогли сдвинуть ее с места. То же самое попытались проделать и с другой, но тоже безуспешно. Оказалось, что кровати намертво привинчены к полу.

— Как в тюрьме какой-то, — заметил Алеша, и ему стало отчего-то тревожно. А Сережа только пожал плечами и заявил, что с мебелью придется разобраться на досуге.

Создавалось впечатление, что дом был необитаем уже много-много лет. Никаких следов индивидуальности последнего хозяина, кроме неистребимой тяги к симметрии, обнаружить не удалось. Вещи казались какими-то безликими. Нигде не было никаких портретов, картин, фотографий. Конечно, возможно, что они достались кому-то еще, но все равно это выглядело странновато. Чудными были и зеркала в доме. Они все состояли из двух створок и были закреплены таким образом, что человек видел два своих отражения. Отец даже предположил, что их неведомый родственник страдал каким-то дефектом зрения.

Но, несмотря на все странности и запущенность, все оказались довольны наследством. Это было куда лучше, чем ютиться в бытовке на дачном участке или же пытаться снять домик на лето. Ведь не у всех же есть бабушка или дедушка в деревне! Планировалось, что через пару недель строение приобретет совсем другой, гораздо более веселый вид. Только Алеша не разделял общего оптимизма. Мальчику почему-то казалось, что отсюда лучше бы уехать, и чем скорее, тем лучше. Но никаких реальных оснований для этого не было, поэтому он промолчал.

Когда близнецы вечером зашли в свою комнату, им в первую секунду показалось, что начался пожар. Окно смотрело строго на запад, и заходящее красное солнце висело над мрачным лесом огромным шаром, заливая комнату багряным светом. Очень неприятно в солнечных лучах смотрелась поверхность пруда: вода казалась кровавой, что создавало зловещее впечатление. К сожалению, шторы в спальне еще не повесили, и от этого зрелища нельзя было отгородиться.

— Ух, ты! Кровища! — весело и непосредственно воскликнул Сергей, ожидая, что брат поддержит эту своеобразную игру в ужасы. Дело в том, что оба очень любили книги и фильмы такого рода, а иногда не прочь были и разыграть какие-нибудь «ужасные» сцены. Но на этот раз поддержки Сережа не нашел.

— Да, похоже на то, — как-то очень серьезно и грустно проговорил Алеша, и ему вдруг стало очень досадно за собственные хандру и мнительность. Действительно, приехал в большой, хороший дом и вместо того, чтобы радоваться вместе со всеми, куксится и воображает не поймешь что! Как маленький ребенок или пугливая девчонка. — Что-то я устал сегодня, очень спать хочется, — добавил он, как бы оправдываясь.

Но заснуть, несмотря на действительную усталость, не получалось. Конечно, это всегда нелегко делать на новом месте: кажется, что кровать неудобная, подушка слишком жесткая или слишком мягкая и все в таком духе. Но на этот раз мешало что-то еще. Слышались какие-то звуки: скрипы, шорохи, постукивания. Алеше казалось, что дом не желает принимать новых хозяев или как будто жалуется на что-то, хочет что-то сообщить и не может. Возможно, виновата в этом была непривычная тишина. После городского шума деревенская тишь обостряла чувствительность, и в ней можно было услышать звуки, которые в городе просто не различишь. Но смог же Сережа спокойно заснуть!

В конце концов Алеша забылся тяжелым сном, но тот продолжался очень недолго. Мальчик проснулся от сильного беспокойства. Он открыл глаза и тут же зажмурился, едва не вскрикнув. Только через пару минут он отважился снова разлепить веки, хотя, казалось бы, ничего страшного здесь не было. Просто прямо за окном висела полная луна. Ночное светило выглядело таким огромным, что занимало собой почти весь оконный проем. И еще: его цвет показался мальчику каким-то неестественным, к обычному желтому примешивался красноватый оттенок. Алеша теперь не мог отвести глаз от этого неприятного, но завораживающего зрелища. Где-то за окном, вдалеке, на луну выли не то собаки, не то волки (городскому мальчику трудно было их различить), что, конечно, усиливало ощущение беспокойства и тоски. Хотелось встать и посмотреть на пруд, на отражение луны в нем, но одновременно совершить такое было чересчур боязно. Почему-то Алеше казалось, что в водной глади можно будет разглядеть что-то такое, отчего уснуть не получится вовсе.

Алеша лишний раз посетовал на предусмотрительность старого хозяина, привинтившего к полу кровати. Дело в том, что высокая спинка, у которой положено находиться подушке, располагалась ближе к двери. К тому же кровать была немного странной, она шла под некоторым уклоном, очевидно, чтобы голова спящего находилась повыше. Из-за этого лежащий волей-неволей должен был лежать головой к двери и лицом к окну. Не спать же, как летучая мышь, вниз головой?! Смотреть на полную луну было столь неприятно, что Алеша хотел уже повернуться в другую сторону, но устыдился своего порыва. Он представил себе, как утром будет смеяться брат и станут сдержанно улыбаться родители, а быть объектом насмешек он очень не любил. Поэтому Алеша ограничился тем, что накрылся одеялом с головой и дал себе мысленную установку не смотреть в окно до утра.

— Эй, вставай, лежебока! — Сережа сдернул с брата одеяло. Он ожидал обычной в таких случаях реакции: шутливой перепалки или потасовки, но результат превзошел все ожидания. Стены сотряс вопль ужаса.

— Фу, это ты! — только и сумел произнести Алеша, прекратив кричать.

— Ты чего это? — спросил озадаченный и слегка испуганный Сережа.

— Ничего, просто что-то приснилось такое… — помотал головой Алеша, надеясь окончательно прогнать наваждение. — Как же ты меня напугал!

— А как ты нас напугал! — Родители, разумеется, прибежали на крик.

— Мне просто приснилось… Приснилось… — оправдывался Алеша. Он помнил, что его сон был очень ярким и пугающим, но сейчас он совершенно выветрился из головы. Мальчик помнил только, что во сне ему угрожала смертельная опасность и кто-то собирался его убить. Видимо, спросонья он принял брата за этого убийцу из сна. — Нет, не помню, — развел он руками.

— Конечно, смена впечатлений подействовала, — понимающе сказала мама. — Мне и самой тут не по себе.

— Ладно, это пройдет, — энергично сказал папа. Он весь кипел жаждой деятельности, ведь сегодня столько надо было успеть! — Чистый воздух и хорошая работа — прекрасные лекарства от нервов. Так что поднимайтесь! Нас сегодня ждут великие дела!

Выходя из комнаты, Алеша задержался у окна. Теперь, когда луна зашла, а солнце было с другой стороны, пруд совсем не выглядел таким пугающим, а казался просто мрачным и запущенным. Мальчику даже стало стыдно за свои ночные страхи. И все-таки неясное чувство беспокойства не отпускало его.

Дел в доме было действительно непочатый край. Алеша заикнулся было о том, что неплохо бы разобраться, как кровати привинчены к полу, и брат его поддержал, но отец лишь отмахнулся. Действительно, здесь столько всего нужно было ремонтировать, красить, смазывать, что, конечно же, смешно заниматься перестановкой мебели. Ребята проработали целый день, и это действительно благоприятно сказалось на нервах. Алеша и думать забыл о всяких странностях. Но зато по окончании работы они напомнили о себе с новой силой.

День был довольно жаркий, и за работой все здорово вспотели. Грех было бы не воспользоваться находящимся рядом водоемом. Сергей радостно побежал к пруду, на ходу стягивая футболку. Алеша следовал за ним, однако на душе у него было совсем не так легко. Он еще ни разу не подходил к пруду, и его темная вода вызывала у мальчика какое-то смутное опасение. Он, честно говоря, предпочел бы сначала обойти его вокруг, причем желательно со взрослыми, и разузнать, почему же здесь не купается местное население. Но жара сделала свое дело, окунуться в прохладную воду очень хотелось, поэтому Алеша последовал за братом.

Вода в пруду оказалась ледяной, как в какой-нибудь горной речке. Это было очень странно, учитывая, что теплая погода стояла уже довольно долго. Очевидно, где-то на дне били студеные ключи. Этот холод заставил Алешу забыть о своих подозрениях; плавать он очень любил и сейчас делал это с удовольствием. Ребята радостно кувыркались в воде, нарушая царившую здесь тишину своими криками.

В какой-то момент Алеша глубоко нырнул, желая проверить, не достанет ли он дна, а если не достанет, то хотя бы посмотреть, что там внизу. И тут мальчик увидел, как из глубины к нему стремительно приближается нечто размером с него самого. Ему на мгновение показалось, что у этого существа человеческое лицо, только очень бледное, даже с зеленоватым отливом, и искаженное ужасной гримасой. Забыв, что он находится в воде, Алеша попытался закричать и, конечно, наглотался воды. Отплевываясь и задыхаясь, с расширенными от ужаса глазами он выскочил на поверхность. Сережа плавал довольно далеко: он лег на спину, поэтому не видел брата.

Алеша хотел предупредить брата об опасности, но никак не мог отдышаться, поэтому подать голос все не получалось. Мальчик решил поплыть к берегу и вдруг почувствовал, что кто-то крепко держит его ногу, не пуская вперед и, более того, как будто намереваясь утянуть в глубину. Алеша отчаянно задергал ногой и изо всех сил забил по воде руками, стараясь вырваться и добраться до берега. Наконец у него вырвался хриплый крик, в котором он не узнал собственный голос.

— Ты чего орешь? — спросил Сережа, но на всякий случай все-таки поплыл к брату.

Он подплывал все ближе, и тут отчаянно нуждавшемуся в помощи Алеше вдруг показалось, что Сережа собирается его утопить. Как такая мысль могла посетить его мозг, мальчик и сам не знал, но она почти переросла в уверенность. В ужасе он еще сильнее заработал руками и ногами, теперь чтобы оказаться подальше от брата, но что-то под водой не пускало его. До Сережи наконец-то дошло, что с Алешкой что-то не так. Он попытался обхватить его туловище, чтобы вытащить на берег, но тот, вместо того чтобы помогать своему спасателю, стал изо всех сил от него отбиваться.

— На помощь! — наконец смог выкрикнуть он слабым голосом, подразумевая, что помогать надо и в сражении с подводным существом, и в борьбе с братом.

По счастью, странную возню заметил отец, который бросился в воду и подплыл к сыновьям. Вдвоем с Сергеем они вытащили почти обессилевшего Алешу на берег. Тот весь дрожал и тяжело дышал, а вокруг левой ноги его обмоталась длинная водоросль, которую, при изрядной фантазии, можно было принять за змею.

— Там, в пруду… — с трудом переводя дыхание, выговорил Алеша.

— Что там, в пруду? — сердито спросил отец. — Полезли как маленькие в незнакомое место. Надо же осторожность соблюдать!

— Там… Под водой… Что-то… — прерывисто говорил Алеша. Теперь история о том, что из-под воды на него неслось нечто с человеческим лицом, казалась и ему самому абсолютно нелепой. — Что-то огромное. Меня не отпускало! — выпалил он наконец.

— Это ты так водоросли испугался?! — рассмеялся Сережа.

— Да нет! При чем тут водоросль! — раздраженно ответил Алеша, тряхнув ногой и отбросив водоросль далеко в сторону. — Водоросль меня не удержала бы! Я говорю, что под водой было что-то большое, живое, с меня размером!

— Ну, таких больших рыб в таком маленьком пруду быть не может, — рассудительно ответил отец. — Сам подумай, что делать там такому существу? Чем кормиться?

— Не знаю чем, только там что-то было, — упрямо твердил Алеша, который, однако, уже и сам не был так уверен в сказанном. — Стал бы я так пугаться какой-то водоросли!

— Ты просто устал, — примирительно сказал отец, и тут его осенила идея, объясняющая происходящее. — Ну, конечно, ты нанюхался краски! — Действительно, малярными работами сегодня занимался в основном Алеша. — Вот у тебя и пошли всякие галлюцинации, как у токсикомана.

— Точно! — поддержал его Сережа. — У меня и самого-то от краски голова разболелась. А я ведь довольно далеко был. А он рядом. Вот и привиделось лох-несское чудовище! И вообще Алешка был какой-то странный. Я его вытаскиваю, а он как будто отбивается. Словно я его не спасать, а топить собрался!

— Ничего это не глюки! Я не наркоман какой-нибудь, — обиженно пробурчал Алеша. Но в глубине души он прекрасно понимал, что это единственное разумное объяснение. Не верить же в каких-нибудь русалок и водяных! Вот только уж очень живо вообразил он то существо, которое неслось на него из глубины. По крайней мере сны и фантазии никогда не казались ему настолько реальными.

— Ладно, пошли обедать! — сказал отец, и ребята вслед за ним направились к дому. Алеша поминутно оглядывался на пруд, и ему все время казалось, что кто-то смотрит ему в спину из-под водной глади. Или это еще не выветрилась оказавшаяся столь вредной краска? Мальчик машинально поднял глаза на окно спальни, и ему показалось, что кто-то смотрит и оттуда. Он едва не вскрикнул, но вовремя сообразил, что это, должно быть, зашла мама. Алеша никому об этом не сказал. Он опасался, что, если поднимет тревогу еще раз, его наверняка отправят к врачу. И объясняй потом, что ты не псих и не наркоман!

Зайдя в дом, Алеша увидел, что мама занята приготовлением обеда и, судя по всему, делает это уже давно. Вряд ли бы она зачем-то побежала наверх смотреть в окно, когда у нее кастрюля и сковородка на плите. Но тогда кого же он увидел в окне? Или это был солнечный блик? В конце концов мальчик пришел к выводу, что это на него так подействовала краска. Это было разумное объяснение.

— Зашла я в местный продуктовый, — рассказывала мама за обедом. — Кстати, не такой уж плохой магазинчик. Так вот, едва я сказала, что мы поселились в этом доме, на меня посмотрели как на зачумленную. А продавщица, так та даже отшатнулась.

— Не бери в голову! — беспечно ответил папа, прожевывая кусочек мяса. — К приезжим всегда относятся настороженно. А деревенские вообще не любят городских.

— Это почему? — спросил Сережа.

— Бездельниками считают, — пожал плечами отец. — Конечно, мы живем гораздо лучше их. А тут зарплаты у людей мизерные, а работа в поле или на ферме тяжелая.

— Все равно как-то неприятно. — Мама, очевидно, немного расстроилась.

— Наверное, еще наш родственничек был довольно неприятным типом, — подумав, добавил папа. — Судя по обстановке, такое можно предположить. Вот местные и переносят свое отношение к нему на нас.

— Надо бы узнать о нем побольше, — вздохнула мама. — Все-таки он нам дом оставил, а о нем, кроме имени, почти ничего и неизвестно.

— Да, надо поспрашивать, — согласился папа. Но так как сейчас для него не существовало ничего важнее отделки и ремонта этого старого нового дома, то скорого выполнения этого обещания с его стороны ждать не приходилось.

— Странно, что сюда до сих пор никто не подошел, — развила тему мама. — Хотя бы познакомиться, посмотреть, кто приехал.

— Или в пруду искупаться, — добавил Алеша, которого теперь очень волновала проблема этого водоема.

— Они, наверное, водяных боятся, — заметил Сережа, за что получил от брата пинок под столом. Алеша с некоторой обидой подумал, что если бы Сережка так нырнул сам, то мало бы ему не показалось. Он бы еще не так заорал.

Вечером Алеша с досадой обнаружил, что за всеми хлопотами шторы так и не были повешены, не говоря уже о том, что никто так и не занялся кроватями. Значит, спать снова предстояло лицом к окну, чего сегодня ему хотелось еще меньше. Можно было бы, конечно, несмотря на спинки и уклон кровати, лечь в другую сторону, но Сережка тогда точно бы засмеял.

Алеша долго смотрел в окно. Сергею это зрелище быстро наскучило, и он улегся с книжкой, а Алеша все всматривался в багряную гладь пруда. На воде не было ни одного всплеска. По идее, если бы там жило какое-то существо, оно должно было бы время от времени всплывать на поверхность. А уж такому, какое он видел, без всплеска всплыть никак не получится. Неужели это все-таки была галлюцинация?! Тем не менее мальчик был уверен, что в пруду затаилось нечто и оно изучает дом, точно так же, как он, Алеша, изучает пруд.

И еще Алешу очень волновала мысль, кто же все-таки смотрел на них из комнаты? Ведь в доме не то что посторонних людей, даже какой-нибудь кошки или собаки не было! Неужели это какой-то хитрый оптический эффект?! Уж больно много всяких эффектов для одного-то дня! Так и не придя ни к какому выводу и только еще больше разволновавшись, Алеша лег наконец спать, надеясь, что на следующий день все каким-нибудь образом прояснится само собой или, по крайней мере, покажется совсем не таким страшным.

Но поспать толком Алеше не удалось и в эту ночь. Попробуй тут уснуть, когда полная луна светит прямо на тебя. Как будто ей больше светить некуда! А вот Сережа спал как убитый, ночное светило ему совершенно не мешало. А ведь раньше биологические ритмы у близнецов совпадали, и спать им хотелось в одно время. Даже болели они практически одновременно. А тут на тебе! Может, действительно краска виновата? Хотя нет, вчера было то же самое.

Лунный свет манил к себе, притягивал как магнитом, и Алеша, пересилив неприятные ощущения и страх, подошел к окну. Ему хотелось увидеть пруд ночью. При этом мальчик испытывал сильное волнение и трепет, но иррациональное желание было сильнее. К тому же нельзя всю жизнь бояться посмотреть в собственное окно!

Мальчик медленно стал опускать взгляд с луны, казавшейся огромным глазом какого-то великана, на пруд. Если на закате вода походила на кровь, то сейчас мертвенно-бледный свет делал ее похожей на застывший металл. Зрелище было каким-то умиротворяющим. Алеша зевнул и хотел уже, успокоенный, возвращаться в постель, как вдруг ему показалось, что водная гладь слегка заколыхалась. Мальчик напряженно всматривался в движение воды, не в силах оторвать глаз от поверхности пруда. И тут ему почудилось, что из глубины появляется то же самое, перекошенное, зеленоватое лицо, которое он видел днем. Оно стало расти, расширяться и увеличилось настолько, что заняло собой весь пруд! Правда, нельзя было понять, чье это лицо: мужчины, женщины или ребенка. Рот был раскрыт в безмолвном крике, а глаза… Глаза смотрели прямо на Алешу. Только мальчик так и не разобрал: просили они его о чем-то или угрожали?

— Серега, скорей сюда! — Алеша подскочил к брату и стал тормошить его за плечо.

— Что? Чего тебе? Ночь же! — бормотал спросонья Сережа.

— Смотри скорей! Там, на пруду!.. — торопил Алеша.

Поняв наконец, в чем дело, Сергей мигом подскочил к окну. Братья обожали всякие загадки, и увидеть что-то необычное, да еще прямо из собственного окна, было очень заманчивой перспективой.

— Где? Куда смотреть? — спросил Сережа через несколько секунд, напряженно вглядываясь в воду.

— Там, в пруду… Огромное лицо! — Замешкавшийся Алеша подбежал к окну, но, к своему разочарованию, хотя и с некоторым облегчением, не увидел там ничего странного. Вода, освещенная луной, выглядела красиво, но не более того. Загадочное лицо исчезло.

— Это ты вон той коряги испугался? — насмешливо спросил Сережа, немного разозленный тем, что его напрасно разбудили.

— Какая к черту коряга! — запальчиво говорил Алеша. — Говорю тебе, что там было огромное лицо, во весь пруд. Страшное. Как у водяного какого-нибудь. Или утопленника. — По правде говоря, утопленников он никогда не видел, но предполагал, что выглядеть они должны именно так.

— Значит, опять водяной?! Теперь во весь пруд? — издевательски спросил Сережа.

— Ну да! — Алеша хотел продолжать что-то доказывать и даже готов был обидеться, но остановился. Он подумал, как бы сам отреагировал, если бы его разбудили посреди ночи, обещав показать что-то необычное, а он увидел бы обыкновенный пруд. Тут кто хочешь будет недоволен. — Ладно, проехали, — буркнул он. — В другой раз увидишь. Надо было быстрее просыпаться.

— Значит, быть готовым к следующей побудке, — продолжал иронизировать Сергей. — Знаешь, в следующий раз зови меня, когда я не буду спать. А водяного можно и во сне посмотреть.

Он улегся на кровать и демонстративно захрапел, а Алеша еще долго лежал без сна. Мальчик думал, что же это могло быть? Несколько раз он порывался опять подойти к окну и посмотреть, но на этот раз его не пускал страх. Увидеть еще раз непонятно откуда взявшуюся зеленую, перекошенную физиономию — это было испытанием не для слабонервных. Наконец луна ушла за деревья, и Алеша смог незаметно для себя погрузиться в сон.

Но спокойно поспать ему в эту ночь так и не удалось. Алеша проснулся от каких-то странных постукиваний и поскрипываний. Старый дом как будто разговаривал с ним, только он никак не мог понять этого языка. Вдруг над головой послышались чьи-то шаги. Но ведь этажей в доме всего два. Значит, кто-то ходит по чердаку или по крыше. Сережка здесь, спит. Выходит, это мама или папа. Но что им могло понадобиться на чердаке ночью? А вдруг это вор? Нет, вряд ли, вору незачем лезть через крышу. Ведь в окно гораздо проще. Да и воровать тут еще нечего. Они с собой почти ничего не привезли.

Алеша напряг слух. Как назло шаги в этот момент стихли, но с чердака доносилось нечто похожее на невнятное бормотание. Слов, как мальчик ни старался, разобрать не удавалось. И только одно прозвучало довольно отчетливо: «братец». Конечно, следовало бы сходить на чердак и проверить, что там творится, но отважиться на это было трудновато. А будить Сережку во второй раз он не хотел. Вдруг звуки прекратятся, как только тот проснется? Третий раз за сутки выглядеть идиотом — это уже чересчур.

Прислушиваясь к шорохам и скрипам, Алеша сам не заметил, как эти звуки его убаюкали. Проснулся он от прикосновения чего-то холодного и тут же издал громкий вопль и скатился с кровати. Ему показалось, что над ним стоит Сережка с ножом и уже прикасается к его горлу лезвием, готовый его зарезать! Это было как бы продолжением снившегося ему страшного сна, вот только сам сон мальчик не помнил. Его начисто вытеснил из памяти последующий испуг.

— Ты чего, совсем спятил? — удивленно спросил Сережа, которого такая бурная и неадекватная реакция даже напугала. Утром он проснулся совершенно невыспавшимся и поэтому решил «отблагодарить» спокойно посапывающего брата за ночной переполох, который Сережа считал дурацким розыгрышем. Поэтому он сбегал вниз, набрал воды и прикоснулся к Алешкиной шее мокрой холодной рукой.

— А ты чего? — растерянно спросил Алеша. Он теперь окончательно проснулся, понял, как обстояло дело, и теперь стыдился своего испуга. — Так и заикой можно сделаться!

Разумеется, на шум прибежали родители. Узнав, в чем дело, отец едва сдержался, чтобы не рассмеяться, а вот мама осталась серьезной.

— Это плохая шутка, — сказала она. — Был в истории такой случай, еще в Средние века, когда студенты решили подшутить над профессором. Они сделали вид, что собираются его казнить. Для этого накинули ему на голову какой-то мешок, прочитали приговор и ударили по шее мокрым полотенцем. А профессор, подумавший, что это прикосновение клинка, умер от разрыва сердца.

История, по правде говоря, произвела на слушателей довольно гнетущее впечатление. Мама вообще была склонна воспринимать некоторые вещи очень серьезно и, в частности, не терпела глупых шуток.

— Ничего, у меня сердце крепкое, — буркнул Алеша после небольшой паузы. Про себя же подумал, что еще несколько таких напряженных дней, и любого может инфаркт хватить.

— Похоже, кто-то у нас на чердаке завелся, — сказал Алеша за завтраком, когда они думали о том, какие дела предстоят сегодня. — Неплохо бы посмотреть.

— Еще и на чердаке? — не удержался от вопроса Сережа.

— Посмотрим, если успеем, — махнул рукой отец. — Куда торопиться. Тут других дел невпроворот.

— Но все-таки… — упорствовал Алеша. — Неприятно, когда всю ночь у тебя над головой кто-то бродит.

— Да брось ты! Вот я спал и ничего не слышал, — сказал Сережа.

— Скорее всего, это какие-нибудь птицы, — подытожила мама. — Прилетают по ночам и выискивают всяких жучков в щелях. Дом-то старый.

Алеша ничего не возразил, но про себя решил, что чердак, конечно, менее загадочное место, чем пруд, хотя и он заслуживает того, чтобы разобраться, что там к чему. Уж больно эти так называемые птицы сильно топали и уж слишком их бормотание походило на человеческую речь.

Купаться в этот день Алеша большого желания не испытывал. Однако какая-то сила тянула его к пруду. Он с волнением приблизился к водоему и стал осторожно обходить его вокруг, надеясь понять, что за видение ему почудилось вчера. Ни одной коряги, ни одного островка тины, которые хотя бы отдаленно походили на человеческое лицо, мальчик не обнаружил. Пруд по-прежнему оставался мрачно-спокоен. Алеша чувствовал, что здесь что-то не так, но никак не мог понять — что.

Сергей с разбегу бросился в воду и долго, с удовольствием плавал. Алеша же еле удержался от того, чтобы попытаться его остановить. Конечно, это выглядело бы очень глупо, но, с другой стороны, он не понимал, как можно не замечать странностей этого водоема. Почему же только он видит все эти необычные и пугающие вещи?!

— Зря ты в воду не полез! — Сережа наконец вышел на берег и теперь подпрыгивал и мотал головой, чтобы вода, попавшая в уши, вылилась наружу. — Если вчера за какую-то дрянь зацепился, то что же теперь, никогда не купаться?

— Здесь я купаться не буду, — надулся Алеша. — Тут проплыть спокойно нельзя, чтобы за всякую гадость не зацепиться. Не пруд, а самое настоящее болото!

— Надо бы вечерком тут рыбу половить. — Сережа пропустил этот ответ брата мимо ушей, приписав все его опасения и страхи вчерашнему испугу. — Похоже, место хорошее. Других рыбаков нет. И пока что ни один комар не укусил…

— Точно! Ни один комар не укусил! — вдруг радостно воскликнул Алеша, даже подпрыгнув на месте. — А знаешь, что это означает?

— Ну и что же это означает? — Сережа смотрел на него удивленно, но несколько подозрительно. Конечно, комаров не любит никто, но так бурно радоваться по поводу их отсутствия тоже не слишком нормально. Тем более что Алешка сегодня ни с какой краской не работал.

— А то, что комаров тут нет! — возбужденно выпалил Алеша.

— Гениальный вывод! — ответил Сергей. — Ну и прекрасно! Никто на рыбалке не покусает!

— Да нету тут никакой рыбы! — Алеша расхаживал взад-вперед, пораженный своим открытием. — Как ты не поймешь, что здесь вообще никого нет?!

— То есть как никого нет? А мы? — Сергей был совершенно сбит с толку.

— Я говорю, что в пруду никого нет! — Алешу уже раздражала непонятливость брата. — То-то я смотрю, что что-то здесь не так! Смотри, комары не кусают, лягушки не квакают. На нормальном пруду знаешь какие бы тут были концерты! Ты когда купался, хоть одного малька видел? Хоть раз рыба плеснулась?

— Нет. — Сережка озадаченно почесал затылок. — Вообще-то я не присматривался. Но вроде нет. Странно все это.

Близнецы еще долго смотрели на темный безмолвный пруд, не понимая, что же за тайна связана с этим водоемом. Правда, Сережа смотрел на него лишь с некоторым любопытством. В конце концов, главное в пруду — это возможность купания. Жаль, конечно, что рыбу нельзя половить, ну ничего. Так не бывает, чтобы все и сразу. Должны быть и какие-то минусы. Алеша же вглядывался в спокойную водную гладь с ощущением страха. Соседство этого водоема привлекало его все меньше и меньше.

Ребята поделились своими наблюдениями с родителями, те были так же удивлены. Папа, будучи инженером, человеком, от природы очень далеким, высказал предположение, что для лягушек и насекомых просто не сезон, хотя когда же им появляться, как не в июне?!

— А мне этот пруд сразу не понравился, — неожиданно сказала мама. — Какой-то он неприятный, зловещий, что ли.

— Обычный пруд, — возразил папа. — Только давно не чищенный. А комаров могли какой-нибудь химией потравить.

— Стоило ли уезжать из города, чтобы и тут дышать какой-то химией, — вздохнула мама. Алеша был согласен с ней всей душой. Приезжать сюда не стоило, только мальчик подозревал, что дело тут вовсе не в химии, причина на самом деле должна быть куда более таинственной и загадочной.

После обеда ребята решили немного отдохнуть и разведать окрестности. А то за два дня так толком ничего, кроме дома и пруда, и не увидели. Они углубились по тропинке в лес, а тропинка, в свою очередь, соединилась с другой, более широкой. По ней гурьбой шли несколько мальчишек лет девяти-десяти.

— Вы тоже купаться? — спросил один из них, очевидно, самый общительный и любопытный.

— Нет, — ответил Сережа. — А где вы купаетесь?

— Как где? На речке, — ответил тот же мальчишка таким тоном, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

— А где здесь речка? — вмешался Алеша. Он что-то не помнил, чтобы они проезжали какую-нибудь речку по пути сюда.

— Да тут недалеко, километра три, — ответил самый маленький из мальчишек.

— Километра три?! — присвистнул Сережка. — Да на кой вам сдалась эта река, когда пруд рядом?

— Ага, сами там купайтесь! — улыбнулся щербатым ртом первый из вступивших в разговор, а остальные рассмеялись, словно их товарищ только что сказал что-то очень забавное.

— А мы и купались! — запальчиво произнес Сережка. Ему очень не понравилось, что ребята смеются, как ему показалось, над ним и его братом. Алешка же ничего не сказал и только настороженно ожидал ответа.

— Да хорош врать! — крикнул кто-то из ребят.

— Это кто врет?! — Сережа готов был уже вступить в драку.

— Пацаны, а они действительно в Мертвый пруд лазали! — понял вдруг самый маленький из мальчишек, о чем и оповестил тоненьким голосом. Ребята уставились на близнецов с таким изумлением, словно это были какие-нибудь инопланетяне. «Ну дают!», «Во психи!» — раздались вполголоса удивленные возгласы.

— Знаешь, пошли отсюда. — Сережка все-таки решил не связываться с малышней. — Совсем не соображают! Чушь какую-то городят! — Он был очень рассержен тем, что ничего не понимает, а выспрашивать у такой, как ему казалось, мелюзги ничего не хотел. Действительно, обидно, когда даже младшие смотрят на тебя как на какого-то недоумка. Алеше хотелось расспросить ребят получше, но он передумал и пошел назад вместе с братом. Он решил, что лучше было бы найти более надежный источник информации. А ребята, забыв о купании, еще долго смотрели им вслед.

— Как они сказали, Мертвый пруд? — нарушил молчание Алеша. — Интересно, почему его так назвали.

— Дураки потому что! — Сережа все еще был очень сердит. — Наверное, кто-то когда-то там утонул, вот и прозвали так.

— Вряд ли только поэтому, — задумчиво возразил Алеша. — Уж очень название подходит. Там даже никакой живности нет.

— Ты еще скажи, что там мертвая вода, как в сказке! — усмехнулся Сережа, который и сам, по правде говоря, был несколько озадачен. — Знаешь, у меня такое впечатление, что они просто решили разыграть приезжих. Посмотреть, поверят они или нет. А если бы мы развесили уши, то над нами же потом и насмехались бы.

— Зачем же они тогда на речку шли? Ради розыгрыша? — не согласился Алеша.

— А откуда ты знаешь, что на речку? Только от них самих, — объяснял Сережа брату. — Может, они просто за грибами пошли. А про речку так, присочинили.

— А чего же тогда в пруду никто не купается? — не унимался Алеша.

— Ну, не знаю, — развел руками Сережа. — Может, старый хозяин их гонял. Может, на речке какой-нибудь пляж хороший. А может, они вообще купаться не любят. Такие вот сухопутные!

— И все-таки что-то здесь не так. — Объяснения, предлагаемые братом и родителями, были, в общем-то, довольно разумными. Но все-таки всего не объясняли. К тому же никто из них не видел ни существа, рвущегося из глубины, ни лица на пруду в лунном свете. И он решил попробовать найти человека, который разъяснил бы все более толково. Искать готового все объяснить долго не пришлось, он сам нашелся. Вот только толковость этого разъяснения оказалась весьма сомнительной.

— У-у! — раздалось завывание из кустов, и тут же кто-то выскочил на тропинку.

Ребята сначала даже опешили и действительно испытали нечто вроде испуга. Но быстро сообразили, что пугаться тут совершенно нечего. Перед ними стоял босой, небольшого роста мужичок лет пятидесяти, с растрепанными волосами, жидкой бородкой и блуждающим взглядом. Из одежды на нем были только потрепанные штаны, которые явно были ему коротки, и надетая задом наперед футболка с рекламой кока-колы. Братья сразу поняли, что перед ними местный сумасшедший, деревенский дурачок.

— Ну что, испугались? — немного застенчиво спросил он.

— Очень, — заверил его Алеша. Он знал, что с ненормальными лучше не спорить. Мужичок тут же расплылся в счастливой беззубой улыбке. — Меня Федей зовут, — сообщил он.

— Очень приятно. А меня Алешей. А это вот Сергей.

— А как же вы друг друга различаете? — вдруг согнулся от смеха их новый знакомый. — Так можно и самого себя не узнать! Как дед со своим молодым братом!

— Да вот как-то себя узнаем, — сообщил Сергей.

— А что это за дед с молодым братом? — заинтересовался Алеша.

— Да они такие же! — загадочно ответил Федя, не считая нужным больше ничего пояснять. И тут же переключился на другую тему: — Я слыхал, вы в Мертвом пруду купались?

— Ну, купались. — Сергею уже порядком надоело всеобщее удивление этим фактом.

— А вы точно живые? — вдруг засомневался мужичок.

— Точно! — заверил его Сергей. Диалог все больше его забавлял. Его брат же теперь ничего не говорил, а только вслушивался в болтовню сумасшедшего.

— Тогда ладно! — успокоился Федя. — А то я покойников не люблю. Особенно тех, кому не лежится спокойно.

— Их никто не любит, — согласился Сережа.

— Вот и я говорю, — кивнул мужичок. — Так, значит, пруд вас принял. Это хорошо. Наверное, оттого, что вы как дед с молодым братом.

— Да, мы на них очень похожи. — Сергей давился от смеха, изо всех сил стараясь сохранить серьезный тон и вид. — Я вот на деда, а он на молодого брата. — Сергей указал на призадумавшегося Алешу.

— Я думал, наоборот, — озадаченно почесал затылок Федя.

— Мы иногда меняемся, — пояснил Сережа.

— А почему в пруду нельзя купаться? — вмешался наконец Алеша. Он подумал, что деревенский дурачок может запросто рассказать то, о чем не хотели говорить нормальные жители. К тому же знать он должен был все-таки побольше детей.

— Он же мертвый! — объяснил Федя. — Там столько народу потонуло! Да и старик не разрешал.

— У которого молодой брат? — уточнил Сережа.

— Да, он самый, — возбужденно подтвердил мужичок. — А я там тоже однажды купался, — шепотом признался он.

— Ну и как? — нетерпеливо спросил Алеша, опасаясь, что их странный знакомый опять переменит тему.

— Напугался, страсть! — доверительно сообщил Федя, настороженно оглядываясь.

— А чего ты испугался? — спросил Алеша, надеясь сравнить это с собственными страхами. Ему очень неловко было называть человека, который настолько старше, на «ты», но ясно ведь, что в развитии тот остановился на уровне маленького ребенка.

— А то сам не знаешь! — робко улыбнулся Федя. — Ты же сам туда лазал!

— Ладно, захочешь еще искупаться, приходи! — пригласил Сережа.

Это предложение, по-видимому, повергло мужичка в ужас. Он испуганно замахал руками, пробормотал нечто нечленораздельное и исчез в кустах. Сережа разразился громким смехом, но Алеша не разделял его веселья.

— Зачем ты его напугал? — укоризненно обратился он к брату. — Он бы нам многое мог порассказать.

— Расскажет еще, наслушаешься! — отмахнулся Сергей. — Еще надоест. Охота тебе серьезно выслушивать его бред! Да и вообще, он сам себя напугал.

— Все-таки что-то здесь не так. Чего все так пруда боятся? — задумчиво рассуждал Алеша. — И что это за старик с молодым братом?

— Неужели ты не понимаешь, что бредит человек?! — Алешкины сомнения начали раздражать Сережу. — А насчет пруда все ясно. Кто-то тут потонул. А местные оказались народом суеверным. Вот и не ходят сюда.

Алеша хотел возразить, что все тут не так просто и он сам испугался вчера не меньше этого Феди, но промолчал. Что говорить, когда все равно не поверят! Вот если бы Сережка сам все увидел. А так… Он бы и сам не поверил россказням о каком-то лице в пруду. А вот Федю мальчик решил найти и еще раз порасспросить. Ему казалось, что сумасшедший знает довольно много, надо только суметь отличить его фантазии от реальных фактов.

— Оказывается, все местные на речке купаются, — сообщил Сергей за ужином. — А этот пруд Мертвым прозвали.

— Этого еще не хватало! — расстроилась мама.

— Подумаешь, название! — махнул рукой папа. — Мало ли когда что назвали! Утонул кто-нибудь, вот и стал пруд Мертвым. Если очень постараться, утонуть и в луже можно.

— Вот-вот! Еще не хватает из-за дурацкого названия за тридевять земель тащиться, — поддакнул Сережка.

— Хорошее место плохо не назовут, — задумчиво ответила мама. И Алеша был с ней согласен.

Этой ночью Алеша решил ни в коем случае не глядеть в окно. Даже вечером, находясь в спальне, он старательно избегал подходить к нему. Иллюзией были вчерашние видения или реальностью, только рисковать увидеть их еще раз мальчику очень не хотелось. Сережка же, как нарочно, постоянно выглядывал в окно, с удовольствием смотрел на пруд и даже говорил, что неплохо бы искупаться. Конечно, он нарочно посмеивался над страхами брата, но Алеша на провокации не поддавался и переводил разговор на другие темы, а потом и вовсе угрюмо молчал.

Но осуществить свои намерения Алешке не удалось. Лунный свет опять разбудил его посреди ночи. Наверное, даже яркое солнце не сделало бы этого быстрее. Сережка спокойно посапывал, не обращая на ночное светило никакого внимания. Алеша, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей и желания взглянуть на пруд, стал рассматривать лунную поверхность. Он подумал, что, живя в таком месте, неплохо бы иметь телескоп или хотя бы хороший бинокль. Тогда на Луне можно было бы разглядеть кратеры и так называемые «моря». Ему, по контрасту со своим теперешним состоянием, даже вспомнилось одно из названий: море Спокойствия.

Но чем больше мальчик вглядывался в спутник Земли, тем тревожнее становилось у него на душе. Ему уже казалось, что в лунных пятнах проступают очертания виденного вчера лица. Он очень ругал себя за то, что так и не удосужился повесить шторы. Желательно поплотнее и потемнее, чтобы свет уж точно не проникал внутрь. Или попробовать спать с повязкой на глазах, как показывают в некоторых фильмах из жизни богатых чудаков. Хотя, конечно, в этом случае от Сережки насмешек не оберешься.

Алеша уже хотел отвернуться к стене и пообещать себе ни в коем случае не смотреть в окно, как вдруг оно с треском распахнулось. Мальчик даже сдавленно вскрикнул от испуга, но Сережка продолжал спать как ни в чем не бывало. Алеша в напряжении лежал, готовый в случае чего вскочить на ноги и позвать на помощь, но ничего больше не происходило. Видимо, раму просто не заперли на защелку, и она поддалась порыву ветра. Можно, конечно, было и не обращать на это внимание, но мальчик вскоре почувствовал, как начинает замерзать. Видимо, от пруда веяло прохладой. К тому же одна из створок окна слегка покачивалась взад-вперед, издавая противный скрип, не дававший уснуть. Так что, промучившись несколько минут, Алеша все-таки решился встать и закрыть окно.

Когда он поднялся с постели, сердце колотилось так, словно он собрался совершить какой-то смертельно опасный трюк. Самое противное, что, кроме скрипа и Сережкиного слабого посапывания, больше не раздавалось никаких звуков. Как бы его успокоило сейчас обыкновенное лягушачье кваканье или стрекотание насекомых! Но Мертвый пруд вполне оправдывал свое название.

Алеша хотел уже закрыть окно, но не смог удержаться от того, чтобы бросить мимолетный взгляд на улицу. Этого мгновения вполне хватило. Над прудом клубилась легкая дымка, а значит, на воде ничего не должно было быть видно. Но, как ни странно, от этого легкого тумана ужасное лицо делалось только более рельефным, немного выступающим из воды. Оно как будто тянулось вверх, стремилось вырваться из глубины. Алеша быстро захлопнул окно и отвернулся от страшного зрелища. Сегодня он с краской не работал, значит, это не галлюцинация. Но тогда что же это? Мальчик испытывал большое искушение разбудить остальных, но удержался от этого. Он почему-то был почти уверен, что к моменту пробуждения родных видение исчезнет и туман сделается совершенно обычным.

Алеша предпочел не рассматривать долго лицо в пруду. Тут и одного взгляда вполне достаточно, чтобы заикой сделаться! Зато он придумал способ, с помощью которого надеялся убедить родителей и Сережку в реальности своих видений. Ему просто надо завтра подготовить фотоаппарат! Уж против снимков им возразить будет трудно, так что придется признать его правоту! Тогда-то уж разгадкой странных видений займутся всерьез! Успокоенный этой мыслью, Алеша даже сумел быстро уснуть.

Но проспал он недолго. Шорохи над головой разбудили его. Опять кто-то вышагивал по чердаку. Шаги были нечеткие, шаркающие, как будто ходил старый или больной человек. Снова слышалось невнятное бормотание, мальчик даже разобрал загадочные слова: «Нет, братец, я тебя не пущу!» Они были сказаны негромко, но твердо и, как показалось Алеше, сердито. Выходит, здесь обитают даже не один, а как минимум два незваных гостя?! Да и братьев тут в последнее время уж больно часто вспоминают. Жаль, что не удалось как следует расспросить Федю!

Луна наконец перестала светить в окно, а вместе с этим прекратились и шаги с бормотанием. Алеша, конечно, слышал, что в старинных домах встречаются привидения, причем, как правило, появляются в лунные ночи, но никогда не относился к этому всерьез. А тут, получается, звуки напрямую связаны с появлением луны? Хорошо Сережке, спит себе и спит!

Но тут Алеша заметил, что сон брата тоже сделался очень беспокойным. Он вдруг стал ворочаться и что-то бормотать. Постепенно его движения стали более осмысленны. Алеша наблюдал за этой пантомимой со смесью изумления и тревоги. Сергей сделал правой рукой жест, будто брал что-то со стола, потом с силой сжал кулак с воображаемым предметом, поднял руку и вдруг резко ударил невидимого противника. Алеша готов был поклясться, что Сергей во сне нанес кому-то удар ножом! Лицо его при этом дышало злобой и ненавистью. После этого Сережка, все так же не открывая глаз, положил воображаемый нож и продолжил спокойно спать, но уже с выражением блаженства на лице. Это зрелище само по себе было неприятным. А уж в сочетании со вчерашним пробуждением Алеши и вовсе делалось просто пугающим. Значит, Сережку тоже мучают какие-то сны, только он от них не просыпается.

Алеша так и не смог сомкнуть глаз до самого утра. Ему казалось, что, если он это сделает, с ним непременно случится какая-то беда. Но Сережка спал спокойно, движение на чердаке окончательно прекратилось, и остаток ночи прошел без происшествий. Проснувшийся бодрым и свежим Сережка составлял разительный контраст с измученным бессонницей братом.

— Что тебе сегодня снилось? — напрямую спросил Алеша.

— Тебе-то какая разница?! Ты что, психоаналитик? Или гадалка? — рассмеялся Сережа, несколько озадаченный таким интересом. Действительно, с чего это братец с самого утра вздумал расспрашивать его про сны? Раньше за ним такого никогда не водилось.

— Нет, просто интересно. — Алеша понимал, что его расспросы, как и все поведение за последние два дня, выглядят глуповато, и от этого смущался. Раньше они с братом всегда с полуслова понимали друг друга. А тут вдруг сделались такими разными.

— Не помню, — пожал плечами Сережка. — А чего тут интересного?

— Интересно, кого это ты во сне убивал, — выдохнул Алеша.

— Я?! Убивал?! С чего ты взял?! — Сережа был искренне изумлен.

— А ты бы на себя со стороны посмотрел. На свои движения и бормотание, — пояснил Алеша. — Ни дать ни взять — злодей!

— Да ладно тебе, — недоверчиво проговорил Сережа. — Если бы что-то такое яркое приснилось, я бы, наверное, помнил. Слушай, а тебе самому-то это все не приснилось? — вдруг догадался он. Последние видения брата вполне позволяли это предположить.

— Да я-то не спал! — Алеша даже покраснел, поняв, что брат имеет в виду. Конечно, тот, кто не видел лица в пруду и не слышал бормотания на чердаке, вполне может подумать, что это у него крыша поехала.

— А зря! — подытожил Сережка. — Если так недосыпать, то что угодно может пригрезиться. Еще почище, чем во сне.

Алеша не стал возражать. Он строил планы на будущую ночь. Если Сережка и тогда будет спать столь же беспокойно, то можно будет сфотографировать и его. И вообще, неплохо бы запастись и магнитофоном, чтобы потом послушать не спеша эти шорохи и бормотание. Может, тогда удастся побольше всего разобрать. Алешу так ободрили эти мысли, что он даже решил погодить вешать шторы и настаивать на обследовании чердака. Вот когда он предъявит доказательства, тогда посмотрит, что скажут остальные. Небось со стыда сгорят, что ему не верили!

Федю долго разыскивать не пришлось. Он сам околачивался недалеко от дома, но с другой стороны от пруда. Очевидно, близнецы ему вчера чем-то приглянулись. То ли он хотел получше познакомиться с новыми лицами, то ли местные жители над ним слишком часто смеялись, и он предпочитал общаться не с ними.

— А, Федя, привет! — обрадовался Алеша, увидев, что источник сведений нашелся сам. — Есть хочешь? — Мама наготовила бутербродов, и ребята взяли с собой по несколько штук.

— Ага! — Федя раскрыл почти беззубый рот. Алеша протянул ему бутерброд, и тот стал быстро расправляться с угощением, издавая громкое чавканье.

Сережка брезгливо поморщился.

— Ты все-таки похож на молодого брата, — заявил Федя, дожевывая бутерброд и указывая грязным пальцем на Сережу. Вероятно, он чутко угадывал отношение к себе. Ведь у душевнобольных интуиция хорошо развита.

— Это почему же? — поинтересовался Сергей.

— А по кочану! — неожиданно ответил Федя, очевидно, повторивший ответ, какой неоднократно получал сам, когда от него кто-то старался отвязаться.

— А все-таки? — быстро спросил Алеша, увидев, что брат сначала опешил, а потом здорово рассердился. Ему не хотелось, чтобы разговор, от которого он так много ждал, внезапно прервался.

— Да злой он, — пояснил Федя. — А вот ты похож на старика.

— Это точно. — Сережа все-таки удержался от того, чтобы ругаться или спорить с сумасшедшим, и стал подтрунивать над братом, нашедшим себе такого собеседника.

— Это что же, я такой старый? — не понял Алеша.

— Нет, — объяснил Федя. — Ты такой же, как он. — Федя указал на Сережу. — Я говорю, старик был хороший. Он надо мной никогда не смеялся. А иногда и поесть давал. Это он только казался злым и сердитым. Вот его и никто не любил, кроме меня.

— Смотри, Алешка, появился у тебя поклонник, — усмехнулся Сережа.

— А еще старик видел то, что другие не видели, — торопливо добавил Федя, почему-то понизив голос.

— То, что другие не видели? — с надеждой переспросил Алеша. Ему приятно было думать, что в своих видениях он не одинок. Вот только если человек из дома видел то, что и он, Алеша, то как тот мог там столько прожить? Так ведь и с ума сойти недолго. — А что же он видел?

— А то сам не знаешь! — подмигнул Федя и опять опасливо огляделся по сторонам.

— Вот видишь! — возбужденно доказывал Алеша брату. — Не один я видел тут всякие странности! И местные пруда боятся…

— Конечно, не один ты, — поддакнул Сергей. — Вот еще Федя и тот старый чудак. Да ты в хорошую компанию попал!

— Так что же все-таки случилось со стариком и его братом? — задумался Алеша, проигнорировав насмешку.

— А я их могу показать! — неожиданно вызвался Федя.

— Вот это дело! — оживился Сережка. — Хотелось бы посмотреть, на кого это мы так похожи.

— Как посмотреть? — не понял Алеша. Он был уверен, что раз старик завещал им дом, то, значит, его давно нет в живых.

— Да тут недалече, — махнул рукой Федя и, не оглядываясь, зашагал по тропинке. Братья переглянулись и последовали за ним. Даже Сережке было очень любопытно, куда их заведет странный провожатый.

Сначала ребята думали, что они идут к деревне, но тропинка огибала ее и шла мимо. Наконец за очередным поворотом их взгляду открылось деревенское кладбище. Оно находилось на опушке леса и было довольно большим. Очевидно, им пользовались не одну сотню лет. Никаких знаменитостей тут похоронено не было, так что памятники и кресты выглядели очень скромно и невзрачно.

— Тьфу ты! — сплюнул Сережка. Алеша тоже был далеко не в восторге. Оба брата терпеть не могли все, что связано со смертью, и прогулки по кладбищу их не привлекали. — Ты как хочешь, а я пошел домой! — продолжил Сережа и повернул назад.

— Погоди! Может, тут что-то интересное, — робко предположил Алеша. — Не зря же он нас сюда привел!

— Ты как хочешь, а я по кладбищам шастать не намерен. — Сережа уже шел по направлению к дому.

— Ну и ничего я тебе не покажу! — неожиданно обиделся Федя и, уже обращаясь к Алеше, потянул его за рукав: — Пошли, вдвоем посмотрим.

Как ни странно, мальчик откликнулся на настойчивые приглашения сумасшедшего и пошел следом за ним. Сережка же, обернувшись и увидев это, только выразительно покрутил пальцем у виска. Но своего решения никто из братьев так и не изменил. Это было довольно необычно, так как с раннего детства почти все прогулки, небольшие путешествия они совершали вместе.

Федя вел Алешу вдоль кладбищенской ограды, иногда приостанавливаясь и приветствуя давно почивших знакомых. Мальчик особо не прислушивался к его болтовне. Он думал о том, что же хочет показать ему странный провожатый, который, судя по всему, хорошо знал дорогу. Они дошли почти до конца сельского кладбища, до старой его части, и Алеша стал уже опасаться, что Федя что-то перепутал или же он сам неправильно его понял. Он уже ожидал, что в лучшем случае его приведут на могилу старого хозяина дома, как вдруг Федя свернул с тропинки и полез через густой кустарник. Алеша, несмотря на свои сомнения, последовал за ним.

Его взору неожиданно открылся небольшой, скромный, но весьма причудливый памятник, который, неизвестно почему, напомнил ему о расположении кроватей в спальне. Это надгробие было рассчитано на две могилы; оно состояло как бы из двух частей, соединенных вместе. Алеше сразу подумалось, что это самое подходящее место для упокоения либо супругов, проживших вместе много лет, либо близнецов. Второе было даже ближе к истине из-за идентичности правой и левой частей. Вот только почему это сооружение располагалось не на кладбище, где ему следовало бы быть, а уже за оградой? Алеша остановился, собираясь с духом для того, чтобы подойти поближе и рассмотреть довольно мелкие надписи и портреты.

— Вот старик с молодым братом, — шепотом пояснил Федя. — Ты не бойся, они никого не обижают. Здесь они смирные.

Алеша шагнул вперед. Федина болтовня его отнюдь не обнадежила. Слова о том, что братья смирные именно здесь, наводили на некоторые размышления. На правой стороне памятника было изображение сурового вида старика с большой, широкой бородой. Даже на неважном снимке его лицо дышало спокойной силой, а взгляд оставался грозным. Мальчик сразу понял, что видит старого хозяина дома. Неудивительно, что его тут побаивались и недолюбливали. На левой же стороне был изображен юноша чуть постарше, чем они с Сережкой. Его лицо показалось Алеше странно знакомым. Мальчик долго вглядывался в изображение, а потом вдруг вскрикнул, сделал шаг назад и, оступившись, повалился на траву. Он понял, где видел это лицо, только мокрое и в водорослях.

— Что, узнал? — участливо спросил Федя, немного испуганный столь бурной реакцией. — Я его тоже как-то видел. Если б не старик, то, наверное, помер бы. Такие-то вот дела! — глубокомысленно закончил он.

Алеша нашел в себе силы подняться и снова сделать шаг к памятнику. Сердце его бешено колотилось, а на лбу выступил холодный пот, но мальчик понимал, что потом вряд ли отважится вернуться сюда. Поэтому в этот визит нужно попытаться разузнать как можно больше. Присутствие Феди, как ни странно, немного его успокаивало. По крайней мере, деревенский дурачок не станет подозревать его в трусости и сумасшествии. Да и знает он, похоже, немало.

Алеша подошел к памятнику поближе и, стараясь обращать поменьше внимания на фото, хотя глаза предательски и косили на них, стал изучать надписи. И тут он был неприятно поражен еще раз. Лежавшие здесь оказались их с братом полными тезками! Под фото юноши было написано, что это Николаев Сергей Владимирович, а под фотографией старика — Николаев Алексей Владимирович. Конечно, в том, что совпадали фамилии, не было ничего особо удивительного. Все-таки старик был их родственником, пусть и дальним. Но вот имена и отчества… Интересно, умеет ли Федя читать? Может, именно поэтому он и говорил о сходстве?

Ниже стояли даты рождения и смерти. Теперь уже совпадения были просто невероятные. Оказалось, что и день рождения погребенных здесь совпадал с их днем рождения! Только случился он, разумеется, давно, почти восемьдесят лет назад. Дата смерти совпадала с днем рождения. И у обоих она была указана одна и та же, через восемнадцать лет после рождения. Но такое было невозможно! Ведь старику на фотографии было никак не меньше восьмидесяти! Правда, Алеша слышал что-то об ужасной и редкой болезни, когда человек, даже ребенок, может состариться буквально за несколько месяцев, но что-то ему подсказывало, что это совсем не тот случай.

— Так что же это, старик давно умер? — растерянно спросил он у терпеливо ожидавшего рядом Феди.

— Нет! — улыбнулся беззубым ртом деревенский дурачок, который, видимо, был очень обрадован тем, что им не пренебрегали, а, наоборот, расспрашивали, хотели от него что-то узнать. — Помер-то он недавно. Но памятник давно сделал, сам. А может, и заказал кому-то, а сам только надписи выбил. — Последнее предположение вполне отвечало истине. Похоже, даты на камне были выбиты куда менее умелой и уверенной рукой, чем все остальное.

— Что же он неправильную дату написал? — недоумевал сбитый с толку Алеша.

— Наверное, хотел быть как молодой брат, — пояснил Федя, который вряд ли раньше задавался этим вопросом. — Старик иногда говорил, что я, мол, теперь не живой и не мертвый. И брат тоже. Во как!

— М-да! — почесал затылок Алеша, у которого от всей этой причудливой информации, да еще и в Федином изложении, голова шла кругом.

— Вот теперь старик тут один и лежит! — ни с того ни с сего добавил дурачок.

— Вдвоем с братом, — машинально поправил Алеша.

— С каким братом? — удивился Федя.

— Как с каким? Тут же написано! — в свою очередь, удивился Алеша.

— Зачем же молодой брат будет тут лежать! — опять улыбнулся Федя. — Его тут и не было никогда! Он же пропал!

Теперь Алеша начал кое-что понимать. Выходит, когда-то давно с одним из братьев что-то случилось. Может, умер, может, погиб, а может, без вести пропал. А другой брат-близнец от этого слегка умом тронулся. Поэтому и памятник такой странный придумал, как будто они с братом все равно вместе. Конечно, история получалась запутанная, и у мальчика все возрастало желание порасспрашивать об этом кого-нибудь поумнее, чем деревенского дурачка.

— А почему похоронили его не на кладбище, а рядом? — задал еще один вопрос Алеша. Место было выбрано действительно странное. В нескольких метрах от ограды да еще за какими-то кустами.

— Так поп же не разрешил, отец Василий. — Федя, похоже, был удивлен, как это можно не знать такие элементарные вещи. — Говорит, не по-христиански это — без покойника хоронить. Может, потому и нет ему успокоения, — задумчиво добавил он.

— То есть как это нет успокоения? — переспросил Алеша.

— А то сам не знаешь! — подмигнул Федя. — Кто, по-твоему, дом сторожит?

— Как кто сторожит? Какой дом? Наш? Его просто на замок запирают, — растерялся мальчик.

— Замок! — махнул рукой Федя. — От таких дел разве замок помогает!

В этот момент невдалеке послышались какие-то голоса. Очевидно, кто-то пришел на кладбище. Федя несколько секунд прислушивался, а потом неожиданно дал деру. Наверное, у него были свои счеты с кем-то из говорящих. Или же его от услышанного вдруг посетила какая-то свежая мысль. Конечно, с его стороны не очень-то здорово было так бросать человека, которого вызвался провожать, но Алеша на него не обиделся. Он и так получил гораздо больше информации к размышлению, чем мог ожидать.

Оставаться у странного памятника одному Алеше не хотелось. Поэтому он начал пробираться назад, благо дорогу помнил хорошо. Едва он вышел из кустов, как увидел низенького толстого священника, а рядом — двух старушек в платочках. Все трое подозрительно смотрели в его сторону. А одна из бабулек даже почему-то перекрестилась. Алеша на всякий случай поздоровался, но не получил ответа. То ли эта троица его не расслышала, то ли не посчитала нужным отвечать. Покуда сельское кладбище не скрылось из вида, мальчик несколько раз оглядывался назад, и каждый раз Алеше казалось, что в спину ему упираются неодобрительные взгляды.

Сережа встретил брата насмешливо, думая, что тот только зря потерял время с деревенским дурачком да еще в таком мрачном месте. Но, выслушав его рассказ, пожалел, что не пошел с ними. Он даже хотел, чтобы Алешка показал ему это место, но брату на сегодня впечатлений было довольно, и он наотрез отказался. Совпадение же имен и дат Сережку совсем не покоробило, он счел это даже забавным. Ему захотелось сфотографироваться на фоне надгробия, чтобы потом похвастаться в школе.

Родителям братья решили ничего не говорить. Мама была человеком впечатлительным, и описание странного памятника и совпадений ее бы наверняка взволновало и расстроило. Папе же сейчас, слишком занятому ремонтом, вообще было просто не до этого. К тому же ребята подумали, что гораздо интереснее будет все получше разузнать самим, а уж потом рассказать им готовую историю этого дома и его прежних обитателей.

Вечера Алеша ждал со смешанными чувствами. От одной мысли о том, что повторятся кошмары прежних двух ночей, ему становилось не по себе. Но в то же время фотоаппарат и магнитофон были у него наготове, и мальчик жаждал добыть доказательства. Свою аппаратуру он пока что спрятал под кровать, чтобы избежать Сережкиных подкалываний. Наличие техники придало Алешке смелости. Он даже вечером пару раз подходил к окну и смотрел на пруд. Тот выглядел неприятно, но вполне реально, безо всякой мистики. Очевидно, для съемок нужно было дождаться ночи.

На этот раз Алеша и не думал засыпать. Он лежал с открытыми глазами и ожидал, когда заснет брат и когда лунный свет польется в комнату. Мальчик связывал появление видений именно с ночным светилом. К тому же для чистоты эксперимента засыпать не следовало, чтобы до конца быть уверенным, что видение на пруду и звуки на чердаке — не сон.

Наконец время настало. Осторожно, чтобы не разбудить Сережку, Алеша взял фотоаппарат и направился к окну. Ноги с трудом его слушались, а сердце бешено колотилось в груди. Но мальчик очень хотел добыть доказательства. Поэтому он решительно сделал последний шаг вперед и посмотрел в окно.

Как и в прошлый раз, над прудом клубился туман, и зловещее лицо в водорослях вырисовывалось прямо из него. У Алеши создалось впечатление, что туман на этот раз поднялся чуть выше и сделался более рельефным. Как будто нечто постепенно выходило из воды наружу. Зрелище было настолько омерзительным, что Алеша едва удержался от того, чтобы не отпрянуть от окна и не юркнуть под одеяло. Но он тут же рассердился на себя. Еще не хватает прятаться и дрожать в собственном доме!

Мальчик достал фотоаппарат из футляра и приготовился к съемке. В последний момент он подумал, что из-за стекла снимки могут получиться некачественными, и распахнул окно. Летняя ночь, по идее, должна была быть довольно теплой, но из распахнутого окна потянуло таким холодом, словно там находилась мощная морозильная камера. К тому же создавалось впечатление, что воздух вытягивается из комнаты словно пылесосом. Алеша явственно почувствовал, как его слегка подталкивает наружу. Так бывает, когда мимо проносится поезд на большой скорости и человека немного притягивает к путям.

Алеше почудилось, будто его кто-то зовет. Но зов звучал не в воздухе, а только у него в голове. Над прудом же стояла мертвая тишина, несмотря на то, что лицо из тумана было перекошено в безмолвном вопле. Жалея уже, что затеял эту съемку, мальчик торопливо открыл объектив, сделал несколько кадров и закрыл окно. Рамы при этом никак не желали затворяться, и тянуть их пришлось с таким усилием, словно с другой стороны их держала тугая пружина. Лишь закрыв окно и защелкнув его на шпингалет, Алеша смог перевести дух. За пару минут, которые заняло фотографирование, он замерз так, будто простоял на морозе целый час. Весь дрожа, мальчик забрался в постель, готовясь включить магнитофон, как только послышатся шаги и бормотание.

Загадочные звуки не заставили себя долго ждать. В этот раз создавалось впечатление, что обитающее на чердаке существо очень рассержено. Шаги звучали четко, а голос казался гораздо резче обычного. В нем явственно ощущалась угроза. Но кроме «Погоди, братец!» Алеша так ничего и не разобрал. Поэтому-то мальчик возлагал большие надежды на магнитофонную запись. Если прослушать все это помедленнее, то, может, что-нибудь и удастся понять.

Проснулся Алеша опять с криком. На этот раз ему приснилось, что Сергей собирается его задушить и ему это почти удалось. Пробудился он действительно от удушья. Одеяло и подушка сбились в такой комок, что мешали дышать. Чтобы добиться такого результата, спать надо было крайне беспокойно и перевернуться не один десяток раз. Сережа, поднявшийся раньше, стоял поблизости. Никаких обвинений в его адрес Алеша, конечно, возводить не стал, но смотрел на брата настолько подозрительно, будто тот пытался задушить его не во сне, а наяву.

— Что это с тобой? — спросил несколько удивленный Сережа. — На тебя, похоже, прогулки по кладбищу вредно действуют.

— Со мной все в порядке, — насупился Алеша. — Сегодня я смогу кое-что показать, и вы все увидите.

Этими словами он разжег любопытство брата. Папа сегодня должен был съездить в город, и Алеша уговорил его взять с собой фотопленку, которую хотел проявить как можно скорее. Ему не терпелось послушать и кассету, но дел было слишком много и уединиться на достаточно долгое время не получалось, так что мальчик, в конце концов, решил предъявить запись ночных шорохов, шагов и голосов вместе с фотографиями.

С Федей в этот день поговорить не удалось. На этот раз его больше хотел увидеть Сережа, досадовавший на то, что вчера пропустил интересное приключение. Он даже хотел, чтобы брат провел его к странному памятнику, но Алеша не горел желанием идти сейчас на кладбище. Мальчик думал, что туда придется сходить еще раз, когда он получит фотографии и можно будет сравнить лицо из пруда с портретом на памятнике.

Когда братья шли по деревне, произошел один инцидент, показавшийся Сереже забавным, а Алеше — очень неприятным. Идущая навстречу близнецам старушка долго присматривалась к ним, а потом вдруг охнула, перекрестилась и поспешно заковыляла в другую сторону.

— Да, похоже, помнят тут близнецов. — Сережка даже согнулся от смеха. Он ничего не имел против того, чтобы его боялись. Алеша ничего не ответил брату, но ему это очень не понравилось. Мальчик чувствовал, что с их домом и его прежними хозяевами связана какая-то тайна. Вот только он очень сомневался, что местные жители что-нибудь ему расскажут. Тут вся надежда была на Федю.

Ночью ему очень не хотелось смотреть на пруд. Но мальчик решил, что продолжать наблюдения нужно. Если, как страус, прятать голову в песок при всяких неприятностях и страхах, то нечего и думать приблизиться к решению мучающей его загадки. К тому же лежать, накрывшись с головой одеялом, и бояться было еще хуже. Уж лучше видеть то, что таит угрозу, чем догадываться об этом. Так что Алеша решился-таки подойти к окну.

По сравнению с предыдущей ночью произошли изменения. Заметить это было нетрудно даже невооруженным глазом. Клубы тумана, образующие зловещее лицо, поднимались еще выше, чем в прошлый раз, отчего картина становилась рельефнее. Алешу обожгла неприятная мысль, что, если так пойдет дело, то примерно через неделю огромная голова должна вылезти из пруда целиком. А что может произойти вслед за этим, он даже боялся представить.

Алеша и сам не мог понять, как это он набрался смелости, чтобы решиться на следующий эксперимент, мысль о котором пришла ему в голову совершенно внезапно. Мальчик распахнул окно, предусмотрительно сделав шаг назад, памятуя о неприятностях прошедшей ночи. Потом достал из кармана рубашки несколько мелких монет и с силой швырнул их в пруд. Расставаться с деньгами было жалко, но ничего более подходящего, вроде камушков, под рукой не оказалось, а ждать следующего раза мальчику не хотелось. Бросок вышел сильным, и горсть мелочи долетела до воды.

Никакого всплеска, против ожидания, Алеша так и не услышал, словно монеты упали не в воду, а в какую-нибудь вату. Но туман моментально пришел в движение. Лицо, которое он образовывал, исказилось такой злобной гримасой, что теперь прежнее отталкивающее выражение казалось просто образцом красоты и кротости. Алеша ощутил низкий, протяжный звук, причем ощутил не слухом, а кожей. Словно зазвучала самая большая труба органа. Этот звук заставлял вспомнить о собаке Баскервилей; теперь-то мальчик понял, что должны были испытывать герои этой книги, слыша вой монстра. Гул звучал как-то обиженно и в то же время угрожающе. Алеша подумал, что от такого звука все должны были немедленно проснуться от ужаса в радиусе нескольких километров. Но все было спокойно, и даже Сережка продолжал себе спокойно спать.

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Лицо из тумана тоже приняло прежнее выражение. Алеша уже совсем было успокоился, но вдруг заметил, как что-то летит прямо ему в лицо. Мальчик инстинктивно упал на пол, и в то же мгновение нечто напоминающее небольшой снаряд просвистело у него над головой, врезалось в потолок и со звоном упало на пол. Алеша осторожно подполз к неожиданному гостинцу из окна и с удивлением увидел, что это те самые монеты, которые он только что бросил в пруд. Но с какой же нечеловеческой силой они были пущены, если с такой скоростью вернулись назад! Мальчик опасливо подобрал мелочь. Монеты оказались мокрыми на ощупь, и от них нестерпимо несло болотом, словно деньги пролежали на дне долгие годы, как какие-нибудь затонувшие сокровища. Из-за этого запаха у Алеши закружилась голова, и ему даже захотелось немедленно избавиться от монет, но он сдержался. Пусть у него будет хоть и маленькое, но доказательство того, что происходит нечто необычное.

Только теперь Алеша понял, насколько же он замерз, хотя окно и было открыто от силы две минуты. От пруда веяло таким холодом, что мальчику казалось, что если он пробудет около окна еще хотя бы минуту, то замерзнет насмерть. Стуча зубами, Алеша затворил окно, которое поддавалось с таким трудом, будто каждая створка весила килограммов сто.

На сегодня с Алеши было вполне достаточно. Он долго лежал под одеялом, отогреваясь и приходя в себя. Поэтому, когда послышались шаги наверху, мальчик лишь тихо застонал. Только этого еще не хватало! Почему он не додумался заткнуть чем-нибудь уши? Или, еще лучше, улечься с плеером. Тогда музыка, возможно, и отвлекла бы его от страхов и переживаний. А теперь вот слушай эти шаги.

И тут Алеше, во второй раз за сегодняшний вечер, пришла в голову безумная мысль. А что, если попытаться установить контакт с тем, кто ходит и бормочет на чердаке? Если это птицы, то они должны испугаться и улететь. А если это просто причудливая игра ветра, то никакого эффекта быть не должно. Внутренний голос предостерегал мальчика от опрометчивых действий. «Как будто мало тебе монет!» — говорил он. Но Алеша уже решился. Он поднялся с кровати, залез на стол, чтобы быть как можно ближе к потолку, громко и отчетливо постучал в стену и прислушался, даже приложил ухо к стене, чтобы ничего не пропустить.

На мгновение ему показалось, что звуки шагов затихли. Но почти сразу же на него обрушилась дикая какофония. Как будто какие-то взбесившиеся музыканты ударили разом в несколько десятков ударных установок. Причем каждый выстукивал свой собственный ритм, не желая прислушиваться к соседям. Алеше показалось, что он сейчас оглохнет. Инстинктивно он отпрянул от стены, закрывая ладонью несчастное ухо, которое неосмотрительно приложил к стене, потерял равновесие и тяжело свалился со стола на пол.

Падение окончилось относительно благополучно, и Алеша отделался лишь несколькими ушибами. Так что он быстро поднялся, мотая головой, чтобы отогнать назойливый стук, стоящий в ушах. Надо сказать, что после его падения концерт сумасшедших ударников быстро прекратился. Как будто некто, находящийся наверху, был вполне доволен результатом. Потом сверху раздалось еще несколько ударов, ритмичных, громких и четких. За ними последовали звуки, напоминающие то ли приглушенный смех, то ли кудахтанье, после чего окончательно наступила тишина. Надо ли говорить, что на спящего Сережку весь этот бедлам не произвел ни малейшего впечатления?

Алеша, прихрамывая, кое-как доплелся до кровати. Так можно запросто и в больницу попасть… Мальчик еще долго не мог уснуть. Ему не давала покоя мысль, почему же Сережка и все остальные никак не реагируют на всевозможные странности? А может, это он сходит с ума? Ведь пленки тоже ничего не зафиксировали. По крайней мере, если в ближайшее время не станет ясно, в чем тут дело, то есть вероятность сделаться психом.

Череда страшных снов, в которых фигурировал Сережка, продолжилась и в эту ночь. На этот раз во сне Сережа ни много ни мало собирался брата повесить и для этой цели прилаживал под потолком веревку. Так что проснулся Алеша опять в холодном поту. И первое, что он увидел, открыв глаза, был Сережка, взгромоздившийся на стул и тянувшийся к потолку.

— Эй, ты что делаешь? — удивленно воскликнул Алеша.

— Тьфу ты! Чуть не свалился! — От неожиданности Сережка дернулся, забалансировал на стуле, но все-таки сумел удержаться. — Это ты расскажи, как такое сделал.

— Что сделал? — не понял Алеша.

— Хорош придуриваться! А то сам не знаешь! — отозвался Сережа.

Алеша подошел поближе, посмотрел на потолок и сначала не поверил собственным глазам. Прямо в побелку была намертво впечатана монетка. Рядом с ней виднелось еще несколько глубоких монетных оттисков, словно там была не твердая поверхность, а какая-нибудь мокрая глина, на которой отпечатается все, что угодно. Когда первое удивление прошло, Алеша с запоздалым ужасом догадался, откуда взялись эти следы. Неужели монеты вернулись в комнату с такой нечеловеческой силой?! Он вздрогнул, представив себе, что было бы, окажись он на их пути.

— А с чего ты решил, что это я? — спросил он у брата.

— А то кто же! — хмыкнул Сережа. — В комнате, кроме нас, никого не было. А если бы это появилось раньше, то я бы давно заметил.

Алеша был в затруднительном положении. Казалось бы, вот оно, доказательство, что происходит что-то неладное. Но уж больно несерьезным выглядело это доказательство. А если рассказать правду, то кто ему поверит? Скорее всего, все решат, что это просто какой-нибудь фокус, глупый розыгрыш, из-за которого к тому же испортилась побелка.

— Бросил я монеты в окно, в пруд, а они как оттуда вылетят! — забросил удочку Алеша, но таким образом, чтобы все можно было обратить в шутку.

— Да ну тебя! — Сережа даже рассердился. — Его как человека спрашивают, а он всякую чушь городит! Ну, не хочешь, не говори! Только ремонт сам потом будешь делать! — Попытка откровенного разговора не удалась.

В этот день Алеша твердо решил обследовать чердак, даже если делать это придется одному. В конце-то концов, днем в доме ничего случиться не должно. Нельзя же бояться каждую ночь только из-за того, что над головой у тебя слышны какие-то шаги! Если пруд исследовать трудно, то уж чердак-то раз плюнуть! Алеша был так настойчив в своем желании, что Сергей решил к нему присоединиться, и даже родители поднялись вместе с ребятами, чтобы как следует осмотреть эту часть своих новых владений.

В том, что чердак будет легко и просто осмотреть, Алеша усомнился, едва заглянув туда. Похоже, старый хозяин дома никогда не выбрасывал ненужные вещи, а складывал все сюда. Тут можно было обнаружить и поломанные стулья, и кипы старых пожелтевших газет, и ворохи одежды, и какие-то игрушки, и даже старинную прялку. Паукам этот чердак, как видно, пришелся по вкусу — густая паутина свисала с балок. Здесь стоял запах затхлости, тления; он намертво въелся в стены давно не проветриваемого помещения. В воздухе было столько пыли, что несколько минут все вошедшие безостановочно чихали. Очень трудно было представить, что здесь может хоть кто-нибудь укрываться. К тому же слой пыли на полу оказался таким толстым, что становилось ясно: по крайней мере за последний год никто тут не появлялся. Так что звукам шагов нужно было искать другое объяснение.

Энтузиазм Алеши при виде этого безобразия несколько спал. Очевидно было, что здесь никто не прячется, а найти что-то, что приблизило бы к разгадке тайны, в этих грудах барахла представлялось делом нереальным, во всяком случае, не быстрым. Зато Сережка так и загорелся идеей разобрать чердак. Во-первых, среди старых вещей могло найтись что-то очень интересное, чего в нынешнее время не сыщешь днем с огнем. А во-вторых, здесь, если прибраться, можно было оборудовать комнату, куда родители будут заглядывать крайне редко. Конечно, повозиться придется, но возможный результат, по его мнению, вполне стоил затраченных усилий. Мама с папой только обрадовались такой готовности: на чердаке рано или поздно все равно надо было наводить порядок. Так что пусть этим займутся ребята! Поэтому братья в самом скором времени получили ведра, тряпки и полную свободу действий.

Несмотря на то что на чердаке не было ничего, кроме старого хлама, Алешу не покидало ощущение, что здесь может обитать нечто пострашнее пауков и мышей. Было в этом помещении что-то отталкивающее. Мальчик очень сомневался, что у него хватило бы духу остаться тут в одиночестве. Сережа, к своему счастью, таких сомнений не испытывал. Он энергично взялся за дело и постоянно подгонял брата, который, по его мнению, попросту филонил, отлынивая от работы.

К обеду чердак стал обретать более-менее приличный вид. По крайней мере, он освободился от паутины, а обиженные пауки разбежались по углам в надежде восстановить свою работу, когда люди уйдут. Пыль, конечно, оставалась еще в труднодоступных местах, но по крайней мере здесь уже можно было дышать, не чихая постоянно. Маленькое чердачное окошко давало мало воздуха, и для того, чтобы выветрился застарелый запах, проветривать нужно было по крайней мере несколько недель подряд, убрав предварительно гниющее тряпье.

Теперь, после поверхностного наведения порядка, можно было приступать к самому интересному: разбору старинных вещей. Братья были уверены, что здесь можно отыскать немало полезного и занимательного. Но если интерес Сережи был сродни азарту исследователя, то Алеша надеялся отыскать тут хотя бы намек на разгадку ночных шорохов и стуков. А если повезет, узнать что-нибудь новое про пруд.

Сережу в первую очередь заинтересовали те предметы, которыми давно уже не пользовались. Такие, как чернильница, старая прялка, керосиновая лампа. Он даже решил, что чердак можно превратить в комнату в старинном стиле. Алеша же первым делом подошел к окну, из которого открывался отличный вид на пруд. К тому самому окну, за стеклом которого он видел движение и из которого, когда он тонул, ударил спасительный световой луч. Как ни странно, на фоне общего запустения стекло на чердачном окошке оказалось на редкость чистым, словно только что вымытым. Конечно, можно попытаться объяснить это тем, что кто-то из родителей протер его раньше, но это было слишком маловероятно. Судя по обилию пыли, чердак до этого не посещали уже много месяцев. Алеша попытался представить себе того, кто держит окно в чистоте, ходит по ночам и не оставляет следов, но фантазия отказывала ему. От таких мыслей становилось очень неуютно и хотелось как можно скорее спуститься вниз. Но мальчик решил, что стоит еще здесь поискать, посмотреть, тем более что пока он все-таки не один.

Рядом с окном валялся какой-то предмет, который Алеша сначала принял за обрезок трубы. Это действительно оказалось трубой, но не простой, а подзорной. Труба была в превосходном состоянии; ее окуляр и объектив блистали чистотой. Очевидно было, что ею пользовались совсем недавно. Алеша поднес находку к глазам, навел на резкость и направил на пруд. Оптика оказалась очень сильной. Воду мальчик увидел так близко, словно сам плавал по поверхности. Он подумал, что пятно света могло оказаться бликом от этого прибора. Вот только кто в него смотрел и почему этот большой солнечный зайчик оказал ему помощь, оставалось загадкой.

Зрелище было таким безмятежным и так успокаивало нервы, что Алеша невольно залюбовался на водную гладь. Конечно, вид был бы куда более веселым, если бы у поверхности носились мелкие рыбешки, а над водой летали стрекозы, но к безжизненности пруда мальчик уже почти привык. Вода была настолько чистой и прозрачной, что мальчику казалось: еще немного, и он увидит дно. Когда Алеша окончательно расслабился, погрузившись в созерцание, ему вдруг почудилось, что в глубине началось какое-то движение. Сначала он решил, что в водоеме все-таки водится какая-то рыба, но очень скоро понял, что на рыбу это совсем не похоже. К поверхности медленно поднималось нечто массивное, с зеленоватым отливом. Едва осознав, что он различает знакомые контуры, мальчик вскрикнул и выронил трубу. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

— Ты чего? — спросил Сережа, оторвавшись от изучения допотопного патефона.

— Да так… Укусил кто-то, — соврал Алеша, не рассчитывая на понимание брата. — Ты лучше посмотри, что я нашел!

— Да, это вещь! — восхищенно оценил Сережа трубу, к счастью, не пострадавшую при падении.

— Посмотри, как пруд хорошо виден! — подсказал Алеша объект для рассматривания. Он надеялся, что брат наконец увидит то, что не давало Алеше покоя. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

— Да, здорово! Почти до дна, — только и сказал Сережа и принялся рассматривать лес. Очевидно, он не разглядел ничего необычного и на этот раз. — Надо будет вечером на луну посмотреть. И на звезды. Это тебе не город, где, кроме фонарей, ничего не увидишь!

Алеша вяло согласился. Конечно, немного позаниматься астрономией был не прочь и он. Вот только для этого он предпочел бы выбрать другое время. Звезды, по правде говоря, сейчас занимали его меньше всего. Тут от земных-то проблем не знаешь, куда деваться! Он даже позавидовал Сережке, которого ничего не беспокоило.

Старые тряпки решено было выкинуть. Газеты многолетней давности должны были разделить их участь, но Алеша неожиданно резко воспротивился этому. Если бы тут лежали все газеты подряд, тогда другое дело. Но, похоже, сюда складывалась специально отобранная пресса. А в ней могла оказаться какая-то полезная информация, раз уж хозяин все это так тщательно хранил. К тому же среди газет попадались какие-то исписанные листки… А если в газетах нет ничего нужного… Что ж, в конце концов, просто интересно почитать, о чем писали много лет тому назад.

За разбором чердака прошел весь день, так что времени на еще какие-то дела просто не осталось. Алеша очень надеялся, что после того, как они побывали на чердаке, он будет избавлен от ночных шагов и стуков. Кроме того, мальчик дал себе зарок не вставать ночью и не подходить к окну. Если туману так нравится клубиться, принимая причудливые очертания, то это Алешу совершенно не касается. Он решил, что надо соблюдать элементарную осторожность: не купаться в пруду, а лучше и вообще туда не подходить, а на всякие странности не обращать внимания. Эти правила казались очень здравыми, в особенности днем, когда ничего не пугает и рядом всегда находятся люди.

Зато вечером все оказалось не так просто. Алеша не мог уснуть. Он смотрел в окно и пытался представить себе, что происходит за ним. Воображение рисовало картины, которые были куда неприятней действительности. Мальчику казалось, что отвратительное зеленое нечто с человеческим лицом уже покинуло пруд и находится где-то рядом, под окном. Казалось бы, что для успокоения стоит только выглянуть наружу, но Алеша дал себе слово этого не делать и сумел побороть это желание.

Через некоторое время у мальчика возникло смутное ощущение, что с улицы его кто-то зовет. Причем очень настойчиво и требовательно. Как будто он договорился с кем-то встретиться, а сам забыл об этом. Одновременно Алеша почувствовал, как в комнату потянуло холодом. Он, казалось, проникал снаружи из каждой щелочки в оконной раме. Конечно, со вчерашним морозом после того, как мальчик имел неосторожность открыть окно, его было не сравнить. Но все равно ощущение было не из приятных.

К Алешиному неудовольствию, звуки на чердаке не прекратились. Только на этот раз они приобрели совершенно иной характер. Создавалось впечатление, будто кто-то что-то искал, сопровождая свои поиски недовольным ворчанием. И только через некоторое время раздалось привычное постукивание. Вслушиваясь в него, мальчик вдруг подумал, а не пытается ли кто-то сообщить ему некую информацию? Ведь стуки были неравномерными. А вдруг это азбука Морзе? Ее Алеша, к сожалению, не знал, но такая гипотеза показалась ему вполне вероятной. Надо бы их записать, а после попробовать расшифровать. Правда, это не решало главного вопроса: кто мог стучать на чердаке?

А тут еще Сережка во сне повел себя пугающе. Он бормотал нечто странное, причем Алеше послышалось в его невнятной речи знакомое слово «братец», которое он от Сережки никогда в жизни не слышал. При этом выражение лица у спящего сделалось очень настороженным. Потом он взмахнул рукой и настороженность сменилась злобно-торжествующей усмешкой, словно у какого-нибудь киношного маньяка, только что расправившегося с очередной жертвой. «Вот так-то, братец!» — пробормотал он сквозь сон, после чего перевернулся на другой бок и спокойно засопел.

Утром Алеша отчаянно зевал. Постоянное недосыпание начало сказываться. Даже когда надо было ходить в школу, он высыпался лучше, чем теперь. Поэтому, чтобы хоть немного взбодриться, он решил совершить небольшую прогулку. Конечно, купание в холодной воде подошло бы сейчас в самый раз, но такой вариант мальчик, естественно, даже не рассматривал.

По пути он встретил деревенского мальчишку лет восьми, возвращавшегося с речки, который с трудом тащил большое ведерко со свежепойманной рыбой. Алеша лишний раз призадумался над тем, почему в пруду нет никакой живности (если, конечно, не считать того, кто пытался утянуть его под воду). И тут ему пришла в голову свежая мысль. Он выменял у мальчишки несколько еще живых рыбешек на почти целую пачку жвачки, набрал в оказавшийся в кармане пакет воды, положил туда рыбок и быстро направился к пруду.

Чем ближе он подходил к водоему, тем страшнее ему становилось. Ему казалось, что нечто там обитающее как раз и поджидает его у самого берега, словно крокодил антилопу на водопое. За несколько шагов до воды Алеша едва не оставил свою затею и хотел уже было отдать этих рыбок какому-нибудь коту, но тут же устыдился своего малодушия. Он подошел к воде, присел на корточки, выпустил рыбок и тут же, на всякий случай, отошел на несколько шагов. Рыбки, почуяв себя на свободе, в родной стихии, быстро поплыли прочь от берега. Ничего необычного в их поведении Алеша не заметил. Он подумал, что для того, чтобы хоть как-то оживить пруд, неплохо бы провести еще несколько таких операций, а заодно поймать несколько лягушек и перенести их сюда. Если они тут нормально приживутся, то, быть может, в пруду действительно нет ничего особенно страшного, кроме каких-нибудь причудливых водорослей?

Проделав свой эксперимент, Алеша даже повеселел. Рыбы повели себя совершенно естественно. На почтительном отдалении от пруда мальчик вдруг заметил знакомую фигуру и поспешил к ней. Это был Федя, нерешительно переминающийся с ноги на ногу. Очевидно, подойти ближе он боялся и ожидал мальчика, не переходя ту границу, которую считал безопасной.

— Я уж думал, ты в воду хочешь влезть! — выпалил Федя с явным облегчением и даже перекрестился.

— Хотел, да вода холодная, — пошутил Алеша, но, увидев, что деревенский дурачок смотрит на него со смесью ужаса и жалости, поспешил разубедить его: — Не волнуйся! Я пошутил. Я туда просто рыбок запустил.

— Если рыбок, тогда ладно, — вздохнул Федя. — Только не жалко тебе их?

— Почему мне их должно быть жалко? — не понял Алеша. — Я их, наоборот, на волю выпустил. От съедения спас.

— Не жить им там, — опять вздохнул Федя, безнадежно махнув рукой. — А ты лучше к пруду не подходи. А то не ровен час… — Он не договорил, и только глаза у него сделались какими-то испуганными.

— Да что там такое?! — не выдержал Алеша. — Почему рыбкам там не жить?

— А то сам не знаешь! — подмигнул Федя. — В доме старика живешь, а не знаешь! А старик-то как, не беспокоит?

— Кого он может беспокоить! Он же умер! — Все эти полунамеки вывели Алешу из себя. Чтобы выведать что-нибудь у Феди, требовалось ангельское терпение, а откуда ему было взяться у невыспавшегося человека, которого к тому же все время пугают.

— Мало ли что умер! — усмехнулся Федя, словно говорил о чем-то совершенно обыденном и очевидном. — Вот молодой брат его как давно умер!

Алеша почувствовал, что еще несколько минут такого разговора и его ум окажется в состоянии не лучшем, чем у собеседника. Самое главное, что ему смертельно хотелось поделиться с кем-нибудь своими тревогами и рассказать о том, что его действительно беспокоит. Вот только разве поймет его сумасшедший? Он еще и всей деревне разболтает. Поэтому мальчик попробовал просто перевести разговор в более конструктивное русло.

— А ты говорил, что когда-то в пруду купался. Расскажи, — попросил он.

Алеша пожалел о сказанном. В Фединых глазах тут же отразились страх и боль. Видимо, воспоминание было для него слишком неприятным и даже мучительным. Он только замахал руками, словно отгоняя от себя какое-то наваждение, и вдруг побежал в сторону от пруда. Наверное, Алеша пробудил в нем своим вопросом какой-то давний страх, и Федя, решив, что находится слишком близко от нехорошего места, постарался себя обезопасить.

Делать было нечего. Очевидно, Федя очень испугался и раньше следующего дня вряд ли сможет рассказать что-нибудь толковое. Алеша медленно побрел к пруду. Несмотря на страх, его тянуло к этому месту. К тому же мальчику хотелось посмотреть, оживился ли хоть немного пруд. Ему хотелось увидеть на поверхности какие-нибудь всплески, доказывающие, что водоем уже не такой мертвый, каким был.

Еще на подходе к пруду Алешу больно кольнула мысль, что здесь что-то не так. В воздухе стоял не очень сильный, но устойчивый запах тины. Так вчера пахли брошенные монеты. И к нему примешивался еще какой-то неприятный запах. Мальчик пошел с еще большей осторожностью. И тут он увидел, что произошло. На берегу валялась растерзанная рыбешка. А неподалеку кверху брюхом плавала еще одна, явно погибшая не своей смертью. У рыбок был страшный вид. У выброшенной на берег голова была оторвана напрочь, а все туловище разорвано. Самым страшным казалось то, что тот, кто это сделал, похоже, вовсе и не собирался есть рыбу, а только изувечил ее из какого-то садистского удовольствия.

Алеша несколько секунд оторопело смотрел на открывшуюся перед ним картину, с трудом подавляя приступ тошноты. Ему хотелось бежать отсюда и больше не возвращаться, но он пересилил себя. Мальчик решил, что это безобразие нужно обязательно показать домашним. Неужели им после этого могут потребоваться еще какие-то доказательства, что в пруду что-то неладно?! Поэтому он, преодолевая отвращение, завернул останки несчастной рыбешки в сорванный неподалеку лист лопуха и понес их в дом.

— Вот посмотрите! — Он выложил свою находку прямо на стол, без долгих предисловий, не подумав о возможной реакции. Мама отвернулась в сторону, зажав рот платком, брат выразительно покрутил пальцем у виска, а отец с раздражением спросил, чего ради Алеша принес домой такую гадость, и потребовал, чтобы он немедленно выбросил это подальше от дома. Несколько минут Алеша сбивчиво объяснял, в чем дело, пока наконец его слушатели не поняли, что произошло.

— Так что же ты ее домой принес! — все еще раздраженно проговорил папа. — Неужели нельзя было нас туда позвать?! А то вывалил все прямо на стол! Хорошо еще, не какая-нибудь дохлая крыса!

Алеша покраснел. Такая простая мысль как-то не пришла ему в голову. Вот только он не был уверен, что улики остались бы на месте. Ведь пруд уже столько раз обманывал его! А теперь пусть и очень неловко, но главное было сделано. Доказательства лежали на столе.

— Так что же все-таки случилось с рыбой? — спросил он.

— А ведь это может быть какое-нибудь бешеное животное! Скорее всего кошка! — вдруг догадалась мама. — Ну-ка, покажи руки!

Мама немного успокоилась только после того, как убедилась, что Алешу никто не укусил и не поцарапал. Так что, можно считать, ему повезло. Иначе уколов от бешенства избежать вряд ли удалось бы. Папа вполне согласился с маминой версией о бешеном животном. Он забрал останки рыбешки и на всякий случай закопал их в отдалении от дома. То же самое он проделал и с другой растерзанной рыбкой, выловленной из пруда. Братья же получили строгий наказ быть осторожными, избегать бродячих животных и вообще как можно меньше покидать дом.

Вечером отец был очень озадачен. Дело в том, что он хотел предупредить местных жителей о том, что поблизости находится бешеное животное. Он решил, что для этих целей лучше всех подходит местный фельдшер. Сначала тот слушал его внимательно и с некоторой тревогой, но когда узнал, что дело произошло около Мертвого пруда, только махнул рукой, рассмеялся и спросил: а чему же они, собственно, удивляются? При этом никаких пояснений он дать не захотел, посчитав, как видно, что люди, живущие в этом месте, должны знать, на что шли. Папа был очень удивлен таким поворотом событий и решил, что в следующую поездку в город надо разыскать какой-нибудь архив и разузнать, чем же так знамениты пруд и дом и почему у окрестных жителей они пользуются столь дурной славой, смешанной со страхом.

Этот вечер выдался очень ясным, и Сережке пришло в голову, что самое время воспользоваться найденной трубой. Алеша был обеими руками «за». Наконец-то вечером ему не придется бояться в одиночестве. Или Сережка тоже увидит странный туман, или же на пруду вообще не будет ничего необычного. Сережа хотел было смотреть из комнаты, но Алеша предложил наблюдать за звездным небом именно с чердака: дескать, оттуда лучше видно. Он надеялся таким образом убить сразу двух зайцев: и посмотреть на загадочный пруд в чужом присутствии, и попытаться разобраться в происхождении стуков. Брат согласился с этим предложением: на чердаке было даже еще интереснее.

Когда они стали подниматься на чердак, Алеша уже успел пожалеть о своем предложении. В полумраке чердак выглядел не просто заброшенным, а каким-то зловещим. Казалось, будто они вторгаются на территорию негостеприимного хозяина. Старинные вещи в сумерках принимали прямо-таки пугающие очертания и казались живыми. Алеша живо представил себе, как предметы вдруг задвигаются, окажутся живыми и захотят разобраться с теми, кто нарушает их покой. К тому же на чердаке не было электричества. Сережа был бы не прочь остаться в темноте, чтобы еще лучше видеть, но Алеша все-таки настоял на том, чтобы взять с собой свечку. Он объяснял это тем, что на чердаке и так-то черт ногу сломит, а уж в темноте — тем более. К тому же надо еще умудриться не загреметь с лестницы при возвращении. Но пламя свечи лишь немного рассеивало тьму, а очертания предметов в ее колышущемся свете делались еще загадочнее.

Впечатление от звездного неба, восприятию которого не мешали, как в городе, фонари, было потрясающим. А уж когда оно стало ближе при помощи подзорной трубы, и того лучше. Ребята по очереди рассматривали небо, угадывая знакомые созвездия и поражаясь сложному рельефу Луны. Увлеченный этим зрелищем, Алеша даже позабыл на время о своих страхах. Может, он даже не взглянул бы на пруд, если бы не знакомое ощущение пронизывающего холода, которое на этот раз чувствовалось даже сильнее обычного: ведь окошко-то было раскрыто.

Алеша глянул вниз: все так и было. Клубящийся туман, изображающий искаженное жуткой гримасой лицо, поднимался над прудом. Сегодня мальчик смотрел на него с другой точки, но тем не менее готов был поклясться, что кошмарное лицо вышло из воды еще больше.

— Эй, Серега! — позвал он брата, с увлечением разглядывающего звездное небо. Сейчас была его очередь. — Смотри! — Но никакого ответа не последовало, как будто тот ничего и не слышал. Тогда Алеша потряс брата за плечо, но тот вновь никак не отреагировал. — Сереж, кончай придуриваться! — рассердился Алеша. Он решил, что тот не хочет отдавать трубу, а потому разыгрывает из себя глухого. Не получив ответа и на этот раз, он решил перенаправить трубу на пруд, чтобы Сережка понял, что зовут его не зря. Но тот держал прибор так крепко, что Алеша смог сдвинуть его вниз лишь на несколько сантиметров. Результат странный: ведь близнецы были равны по силам, а опустить что-то вниз гораздо легче, чем удерживать на весу.

Тут Алеше сделалось по-настоящему страшно. Сережка явно его не разыгрывал, а действительно пребывал в каком-то оцепенении. Значит, случись что, он не только не сможет помочь, но даже просто ничего не заметит. Что делать? Уходить отсюда? Но оставлять Сережку в таком состоянии нельзя. Мало ли что ему взбредет в голову! Что же тогда? Звать родителей? Но для этого придется покинуть чердак. Мысли проносились в голове, а Алеша никак не мог ни на что решиться, не знал, что ему предпринять.

Погода в этот вечер стояла очень тихая, но внезапно налетевший из окна порыв ветра загасил свечу, и чердак погрузился во мрак, лишь слегка разгоняемый лунным светом, да и то лишь у самого окна. Сережкина фигура на этом фоне казалась изваянием, изображающим древнего звездочета. Холод в темноте почему-то сделался еще ощутимее, и у Алешки буквально не попадал зуб на зуб. Не прошло и нескольких секунд после наступления тьмы, как в глубине чердака отчетливо раздались шаркающие шаги, сопровождаемые бормотанием и кряхтением.

— Эй, кто здесь? — хриплым, дрожащим шепотом спросил Алеша. Мальчик очень надеялся, что сюда за чем-то решил заглянуть кто-то из родителей. Но ответа не последовало. То ли Алеша спрашивал слишком тихо, то ли посетитель чердака не хотел или просто не считал нужным отвечать.

Алеша нервно оглянулся. Сережа продолжал стоять как каменный, не замечая ничего, кроме звездного неба над головой. А шаги между тем медленно, но верно приближались. Дрожащими, как у алкоголика, руками мальчик нащупывал спички, которые ребята оставили на небольшом столике рядом со свечой. Наконец он дотянулся до коробка, но вместо того, чтобы взять его, умудрился уронить на пол. В панике Алеша опустился на корточки и стал шарить по полу вокруг себя. Коробок в конце концов попался под руку.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, мальчик достал спичку и попытался ее зажечь. Несколько раз он чиркнул по коробку, но огонь никак не хотел загораться. Мальчик постарался чиркнуть посильнее, но спичка сломалась. Следующая, вспыхнув на долю секунды, за которую Алеша ничего не успел разглядеть, погасла. Когда он стал доставать третью, то дрожащей рукой так встряхнул коробок, что все остальные посыпались на пол. Наконец он смог зажечь единственную оставшуюся у него в руках спичку, а от нее и свечку. В тот же миг шаги и бормотание прекратились.

Прикрыв пламя рукой, чтобы подстраховаться от возможного нового порыва ветра, мальчик внимательно оглядел чердак. Кроме них с братом, тут никого не было. Конечно, хлама тут хватало, но не похоже было, что где-то мог притаиться человек, разве что очень маленький и ловкий. Поводив свечой из стороны в сторону, чтобы еще раз убедиться в том, что рядом никого нет, Алеша выглянул в окно. Гладь пруда неярко сияла в лунном свете, а на туман не было даже никакого намека. Мальчик обратил внимание, что холод куда-то исчез и летняя ночь по-прежнему была тихой и теплой.

Наконец зашевелился и Сережа, перестав изображать из себя статую.

— Долго я так стоял, аж руки устали трубу держать, — произнес он. — А ты чего так долго ждал? Забрал бы ее у меня.

— У тебя, пожалуй, заберешь, — буркнул Алеша и опустился на пол. После пережитого волнения ноги не держали его. Он не хотел объяснять брату, что произошло: тот бы все равно не поверил. Поэтому мальчик сделал вид, что опустился для того, чтобы собрать спички. Тем более что поднять их все равно было надо.

— Что это ты спички рассыпал? — спросил Сережа, зевая. — Чего ты с ними возишься! Завтра соберем. Пошли спать!

— А ты что, не заметил, как свет погас? — в свою очередь, спросил Алеша.

— Нет. А он разве гас? — искренне удивился Сережа.

— Ты вообще ничего не замечаешь! Наверное, если бы тут начался пожар или протопало стадо слонов, ты и тогда бы не обратил внимания! — проворчал Алеша, сердитый на брата за то, что тот пропустил самое важное. — Ты как тот ученый, который в колодец свалился, пока на звезды смотрел!

— Наверное, ветром задуло. — Сережа признал справедливость этого замечания. Он и сам удивился, как долго без перерыва смотрел на небо. — Что-то здесь какой-то гнилью завоняло, — добавил он, принюхавшись.

— Не зря говорят, что нехороший пруд, — высказался на наболевшую тему Алеша. Теперь он и сам ясно чувствовал тот же тошнотворный запах, что прошлой ночью исходил от монет, а сегодня днем от несчастных рыбешек. Хотя сейчас вроде бы ничего из пруда на чердак не попадало. — Воняет от него, как от болота. — На болоте он, по правде говоря, никогда не был, но предполагал, что пахнуть там должно именно так.

Ребята быстро собрали спички и отправились спать. Судя по всему, сейчас было уже далеко за полночь. Когда они проходили мимо наваленных газет и бумаг, Алеше показалось, что те, аккуратно сложенные днем, теперь несколько изменили свое положение, словно в них кто-то попался. Но сейчас проверять эту гипотезу у него не было ни сил, ни желания. Лучше повнимательнее посмотреть завтра, при свете дня.

На следующий день Алеша при первой же возможности поднялся на чердак. Сережа сначала не хотел туда идти в такой теплый, солнечный день, но потом все же решил ненадолго составить ему компанию. Болотный запах уже улетучился, а о вчерашних событиях напоминало лишь несколько не замеченных в полутьме спичек, разбросанных по полу, да застывшие капли стеарина там, где стояла свеча. Смотреть на пруд Алеше совсем не хотелось, даже и без трубы, так что он сразу перешел к разбору бумаг. Они хоть и лежали в порядке, но не совсем в том, в котором ребята оставили их в последний раз. Видно было, что к ним кто-то прикасался, причем не так давно.

Старые, пожелтевшие газеты полистать оказалось довольно интересно. Заголовки и фотографии казались очень наивными, а порой и просто смешными. Наверное, такой же будет казаться через много лет нынешняя пресса. Газеты здесь были только местные, за разные годы и даты. Похоже, владелец оставлял лишь те из них, которые содержали важные для него факты. Вот только выделить их в море информации было не так уж просто. Кто его знает: может, хозяина интересовали объявления о продаже коровы или театральные афиши? Тем не менее Алеша выбрал самую старую газету и принялся прилежно ее изучать, надеясь, что сумеет выделить то, ради чего этот листок хранился несколько десятилетий. Сереже такое занятие показалось пустым и малоинтересным, и, посидев немного с братом, он заявил, что отправляется купаться. Алеша, разумеется, отказался от предложения составить ему компанию.

Открыв последнюю страницу, Алеша обратил внимание на знакомое лицо. Сначала мальчик не мог вспомнить, где он видел этого парня. И только через несколько секунд его поразила мысль: да ведь он видел это лицо на памятнике за кладбищем! Это тот самый «молодой брат», о судьбе которого столь туманно высказывался Федя! Над фотографией крупным шрифтом было напечатано: «Разыскивается». А под ней, совсем мелко, говорилось о том, что Николаев Сергей Владимирович пропал без вести, что особых примет у него нет, а всем, кому о нем что-нибудь известно, предлагалось сообщить о его местонахождении. В нескольких номерах газет за тот же год помещалось это объявление. Очевидно, поиски протекали безуспешно. Алеша подумал о том, какая трагедия скрывается за этими несколькими строчками. Наверное, если бы о человеке было известно нечто определенное, пусть и самое худшее, это переносилось бы легче.

Далее в газетах следовал перерыв в несколько лет. Похоже, безрезультатные поиски прекратились, а больше ничего такого, что хозяин дома желал бы сохранить для памяти, местная пресса не печатала. Следующую газету, выпущенную почти через десяток лет, Алеша долгое время изучал, силясь понять, что же в ней могло привлечь такое внимание. В ней по крайней мере никто не разыскивался. Ему пришлось прочитать почти всю газету, пока он не наткнулся на хронику происшествий.

Сначала Алеша довольно равнодушно прочитал сообщение об аварии, потом о пожаре, затем о несчастном случае на воде… Стоп! Утопленник! Мальчик жадно вчитывался в скупые, официальные строчки о том, как в этом самом селе утонули два человека. Где именно они утонули и при каких обстоятельствах, не указывалось, но мальчик не сомневался, что эти двое несчастных решили искупаться в пруду. Алеша еще раз внимательно перечитал заметку, зачем-то выписал дату и взял следующую газету.

Теперь дело пошло гораздо легче. Мальчик первым делом просматривал раздел происшествий и всегда успешно. Количество утопленников в этой деревне поражало воображение. Наверное, тут это была самая частая причина смерти. Похоже, что таких трагических случаев во всем районе было меньше, чем в одном этом месте. Сначала жертвами становились жители деревни. Потом, по-видимому, здешнее население поумнело, но пруд все равно продолжал собирать свой смертельный урожай. Среди утонувших теперь все больше попадались туристы и городские жители, приехавшие в местный колхоз. В одной из газет о происшествиях не было сказано ни слова, зато там помещался пышный некролог об утонувшем районном начальнике. Он, очевидно, приехал сюда с какой-то инспекцией, решил освежиться…

Особенно Алеша выделил одну заметку, где говорилось об очередном происшествии на воде, во время которого спасся только один из троих купающихся. Но случившееся так на него повлияло, что его отправили на обследование в психоневрологический диспансер. Мальчик вдруг догадался, что речь идет о Феде. Выходит, он был не умственно отсталым от рождения, а сошел с ума после злополучного купания! Трудно было представить, что с ним случилось, но зато становилось понятным, почему несчастный дурачок так трясется от страха, едва завидев Мертвый пруд, и, уж конечно, не хочет ни о чем вспоминать.

«А ведь Сережка сейчас плавает в пруду!» — мелькнула в голове тревожная мысль. Только сейчас Алеша понял, что он изучает газеты уже довольно давно, а брат до сих пор не вернулся. Мальчик подбежал к окну, и у него отлегло от сердца. Сережка преспокойно, лениво плавал на спине, подставляя пузо солнечным лучам. Вот только вода рядом с ним чем-то не понравилась Алеше, вызывая неясную тревогу. Что-то в ней было не так. Чтобы понять, в чем же тут дело, пришлось браться за трубу.

При помощи оптики было отлично видно расслабленное состояние Сережки. Если бы он не совершал время от времени движения, поддерживающие его на поверхности воды, то можно было бы подумать, что он спит. Сначала Алеше показалось, что брат отбрасывает вглубь тень, поэтому и вода рядом с ним кажется неестественного цвета. Но потом, присмотревшись, мальчик понял, что рядом с Сережкой, почти прямо под ним, плывет какое-то существо грязно-зеленого цвета. Плыли они с Сережей практически синхронно, поэтому-то его так трудно было заметить.

— Эй, Серега! Внизу! Плыви к берегу! — заорал Алеша во всю силу своих легких. Но на брата это, похоже, не произвело ни малейшего впечатления. Он продолжал нежиться одновременно и в воде, и на солнце. — Дурак! Тебя же под воду утащит! — продолжал надрываться Алеша, не понимая, как же это можно быть настолько глухим. Никакого результата. Похоже, Сережка находился в таком же состоянии, как и накануне ночью у окна.

Делать было нечего. Алеша опрометью кинулся по лестнице вниз, надеясь, что до брата можно будет докричаться хотя бы с берега. Выходит, если у Алеши были галлюцинации от чересчур разыгравшейся фантазии, то у Сережки — приступы оцепенения. Неизвестно еще, что лучше: видеть то, чего нет, или же не видеть того, что есть на самом деле. Вихрем пролетев мимо ошарашенной мамы, которая, похоже, хотела дать ему какое-то поручение, Алеша выскочил из дома и бросился к пруду. Но он опоздал. Сережа, очень довольный тем, как хорошо освежился, уже вылезал из воды.

— Ты чего, все-таки надумал окунуться? — лениво спросил он.

— Я… Я… — Алеша задохнулся от быстрого бега и волнения, поэтому несколько секунд не в силах был вымолвить ни слова. — Я-то туда ни за что не полезу! А вот ты плаваешь и ничего вокруг не видишь! — выдохнул он наконец.

— А что я должен видеть? — не понял Сережа.

— То, что плавало под тобой! — пояснил Алеша и понял, насколько странно и неубедительно звучат его слова. — Что-то большое, зеленоватое.

— Крокодил, что ли? — пошутил Сережа.

— Да ну тебя! Сам ты крокодил! — кипятился Алеша. — Я ему серьезно, а он… Выглянул я в окно, а около тебя вода какая-то не такая, как в остальном пруду. Тогда мне пришлось взять трубу и посмотреть…

— Ну, ты даешь! — Сережа по-прежнему был настроен весьма юмористически. — Что ж я, девочка, чтобы за моим купанием подглядывать?!

— А под тобой что-то плавало, — продолжал Алеша, стараясь не давать волю раздражению. — Вроде того, что меня под воду чуть не утащило. Я тебе ору, ору, а ты как глухарь. Хоть бы пошевельнулся!

— Значит, орал слабо, — проворчал Сережка, несколько озадаченный словами брата. Последние происшествия с ним наводили на размышления. То ли у Алешки крыша едет, то ли он сам такой слепой, что даже у себя под носом ничего не замечает. Но, скорее, все-таки первое. Ведь другие тоже ничего не видят.

Алешины газетные изыскания произвели на всех большое впечатление. Все согласились, что жертв явно многовато, а пруд вполне заслужил свое название. Даже отец сказал, что, похоже, от купания в нем лучше воздержаться. О причинах же столь многочисленных несчастных случаев можно было только гадать. Мама предположила, что в некоторых местах под водой могут бить очень холодные ключи, и у купающихся, попавших в струю холода, просто сводит конечности. Конечно, это не объясняло случая сумасшествия, но мало ли от чего люди с ума сходят! Все согласились с этой версией, потому что лучшей никто все равно предложить не мог.

Показав фотографию пропавшего много лет назад юноши, Алеша не удержался и сболтнул про двойную могилу рядом с кладбищем. Совпадение имен и фамилий, конечно, не добавило никому радости. Хотя, если задуматься, почему бы родственникам, пусть и дальним, не носить одну и ту же фамилию. Тем не менее мама была очень недовольна и даже заговорила о том, что дом следовало бы продать: уж больно много вокруг всего неприятного. Но отец и слышать ничего не хотел. Столько лет мечтали о хорошей даче недалеко от города, а теперь вдруг отказываться от такого подарка!

Конечно, Алешино открытие прояснило, почему местные жители дали пруду такое название и обходят его стороной. Но вот причины и реальность видений так и оставались тайной за семью печатями. Если бы только удалось узнать, что же видел тогда Федя! Но он ни за что не станет об этом говорить. Вот только разве что попробовать повести разговор похитрее…

Федю долго искать не пришлось. Он опять околачивался неподалеку. Очевидно, что он боялся подходить слишком близко, но одновременно его и тянуло к этому месту. Вот он и сохранял дистанцию и в то же время хотел держаться поближе, словно зверь, которого костер пугает и словно гипнотизирует. К тому же деревенскому дурачку, по-видимому, понравилось говорить с Алешей, который не пренебрегал им, как взрослые, но и не насмехался, как остальные дети.

— Федя! Ты можешь рассказать мне о старике? — начал Алеша без долгих предисловий, зная, как легко его собеседник отвлекается и перескакивает с темы на тему.

— О старике-то! — Федя явно обрадовался этому предложению. Похоже, что прошлый хозяин дома занимал в его жизни почетное место. — Конечно, могу! Старик, он добрый был. Говорили, что злой, а он добрый! Дураки какие-то! Не понимали, что он хороший. Он меня никогда не обижал! — Федя говорил быстро, захлебываясь словами, как будто опасался, что его недослушают и прервут.

— Он ведь тебе помогал? — спросил Алеша, воспользовавшись тем, что его собеседник приостановился, чтобы перевести дыхание.

— Еще как помогал! — столь же радостно продолжал Федя. — Он и одежду мне свою давал, и угощал. И разговаривал иногда! — Последний факт, судя по всему, имел для сумасшедшего огромное значение. Нечасто с ним беседовали, как с равным.

— А раньше? — Алеша упорно старался подвести разговор к трагическому случаю.

— Раньше я плохой был! Дразнил его, — самокритично признался Федя, потупив взгляд. — Он ведь говорил, что это нехороший пруд, что не надо туда лезть! А я полез! И Колька с Васькой полезли! — неожиданно выкрикнул деревенский дурачок. Очевидно было, насколько трудно и с какой болью даются ему эти воспоминания. Алеше даже стало совестно за то, что он пробудил их. Но ведь мальчик делал это не ради собственного удовольствия!

— А как же вы вылезли? — спросил Алеша полушепотом, в тон рассказчику.

— Колька с Васькой потонули! Так и не вылезли! Их потом вытащили! — выкрикнул Федя и всхлипнул. — А меня старик вытащил! — Федя утер нос грязным рукавом. — Он тогда еще не очень старый был, — пояснил он и неожиданно добавил: — Отбил он меня…

— У кого? — Алеша почувствовал, что уже «горячо», оставалось вытянуть из рассказчика совсем немножко. Он боялся спугнуть его неосторожным вопросом. Мальчик даже весь подался вперед, чтобы не пропустить ни слова.

— У молодого брата! — приложив палец к губам, прошептал Федя. Алеша разочарованно отпрянул. Он-то надеялся услышать разгадку тайны Мертвого пруда, а тут ему рассказывают какую-то ерунду. Конечно, в мозгу больного человека страшные истории, реальность и вымысел могли перемешаться, но все равно как-то обидно. Но Федя Алешино движение понял по-своему. — Вот ты его тоже боишься! Конечно, боишься, коли видел! Только теперь-то, без старика, кто тебе поможет?

— Действительно, кто? — задал сам себе риторический вопрос Алеша.

— Вот то-то и оно! — поддержал его Федя. — Жалко старика! Хороший был старик! Я, когда он помер, плакал сильно. Когда отец Василий его на кладбище не давал хоронить, я его дураком обозвал! И к нему в церковь больше не заходил! — гордо добавил он.

— Все понятно! — Алешу уже утомила эта болтовня, и он собрался уходить.

— Ты в пруду-то не купайся! Берегись молодого брата! — напутствовал на прощание Федя. И вдруг спросил: — А на чердаке-то небось страшно?

— Где? — Мальчик так и подпрыгнул от удивления. Выходит, деревенский дурачок знает и про чердак! А он-то едва не упустил возможность об этом расспросить! Конечно, уходить он тут же раздумал.

— Как где? На чердаке! — Федя, казалось, поражался такой непонятливости.

— А что на чердаке? — осторожно спросил Алеша.

— Что ты все у меня спрашиваешь! — неожиданно рассердился Федя. — Как маленький! Будто сам не знаешь!

— Я просто думал, что там раньше было, — оправдывался Алеша. — А ты здесь давно живешь, все знаешь…

— Старик там помер! — коротко сказал Федя и шмыгнул носом.

— Вот, значит, как. На чердаке… — Алеше стало очень неприятно. Он подумал, что теперь подниматься на чердак ему станет еще тяжелее.

— На чердаке, — повторил Федя. — Он в последнее время вообще там почти все время сидел, в трубу что-то высматривал. Так и помер с трубой. Он и до сих пор там бывает, высматривает. Наверное, за братцем своим следит. Да ты его и сам, наверное, видел.

Алеша промычал в ответ что-то невразумительное, что можно было при желании понять и как согласие, и как возражение. Все эти шаги, бормотание, странная тень и блики в окне… Неужели это действительно призрак? Живет на том месте, где и умер, не покидая свой пост… Ну нельзя же так поддаваться фантазиям! А то можно стать таким, как Федя. Должно же найтись какое-то нормальное объяснение! А что, если в доме есть какой-нибудь тайник и там кто-то прячется? Это, по крайней мере, разумнее, чем история с привидением. А может, так называемый молодой брат вовсе не пропал? Может, он что-то натворил тогда и скрывался в доме? А теперь, когда в дом въехали другие люди, прячется где-нибудь? Надо бы поискать, проверить, нет ли где потайной комнаты…

— Встретишь старика, привет передавай! — Феде, видимо, надоело молчание собеседника, и он, выдав это странное пожелание, отправился куда-то по своим делам. Алеша же подумал, что только встречи со стариком ему и не хватало, чтобы окончательно поехала крыша.<

> Дома мальчик ничего не стал говорить о смерти на чердаке. Какой смысл лишний раз тревожить и расстраивать близких информацией, которая теперь уже для них не имеет никакого значения? В конце концов, какая разница, где умер прежний владелец дома. Хорошо только, что не в той комнате, где ему приходится спать. А так чердак — самое нейтральное помещение. Алеша подумал, что, помимо чердака, неплохо бы осмотреть и подвал. Хотя отец туда уже неоднократно спускался и ничего страшного не обнаружил, но мало ли что…

Сережа, вдохновленный вчерашними наблюдениями, решил повторить их и этой ночью. Но Алеша предпочел остаться в комнате. Через несколько секунд после того, как брат протопал по чердаку, он уже пожалел о своем решении. Оставаться одному, пусть и в собственной комнате, было куда неприятнее. Вроде бы в предыдущие ночи Сережка благополучно проспал все события, но все равно в его присутствии было как-то спокойнее. Алеша представлял себе, как Сережа сейчас на чердаке смотрит на звезды, а он даже нос из-под одеяла боится высунуть. Как ни говори, а это очень обидно. Чем он так провинился, что одному ему является всякая гадость?

Алеша решил, что в окно он сегодня выглядывать не станет. Какой в этом смысл? Только лишний раз расстраиваться и пугаться. Нет, лучше он попробует просто заснуть. Но сон все не шел. Мальчика так и тянуло к окну, и уснуть при этом было столь же нереально, как если бы посреди ночи приспичило в туалет. Хочешь не хочешь, а вставать придется. Но то физиология, а тут — какое-то дурацкое окно. Несколько раз Алеша порывался встать и несколько раз волевым усилием заставлял себя не делать этого.

Между тем мальчик почувствовал, что начинает замерзать, несмотря на теплое одеяло. По-видимому, на пруду снова происходили привычные события. Алеша очень живо себе представил клубящийся туман, превращающийся в лицо и стремящийся прямо к окну. Ему даже показалось, что он чует болотный запах. И это при том, что он предварительно позаботился закрыть даже форточку. Алеша пытался перевести свои мысли в другое, более мирное и спокойное русло и для этого даже стал про себя вспоминать стихи, но лирика мало помогала. Воображение рисовало самые неприятные картины, и ничего поделать с этим мальчик не мог.

На чердаке опять послышались шаги. Алеша сперва воспринял это как должное, но тут же обратил внимание, что звучали они совсем не так, как обычно. Бодрое топанье никак не походило на привычное шарканье. Да и бормотания совсем не было слышно. Мальчик лишний раз подивился, как это Сережа может ничего не замечать; давно подал бы голос. А вдруг этот шагающий невидимка совсем не такой безобидный, как тот, первый? Тогда Сережке может грозить опасность. Шаги тем временем ушли куда-то в сторону. Такого раньше тоже не случалось.

Алеша совсем уже было решился встать, чтобы хоть как-то предупредить брата, но в этот момент дверь в спальню со скрипом отворилась. Мальчик едва не закричал от ужаса, удержавшись только потому, что горло перехватил длительный спазм. Он лежал головой к двери, поэтому не мог видеть входящего… Шагающий между тем все приближался. Алеша весь сжался в комок. Мальчик никак не мог решить, что ему делать: то ли закричать, то ли попытаться вступить в борьбу с незваным гостем, то ли просто попробовать убежать. Он даже подумал, а не выпрыгнуть ли в окно, ведь здесь было не так уж высоко. Но пруд находился слишком близко, и подходить к нему ночью казалось еще более ужасным, чем встретиться с неизвестным визитером.

Наконец мальчик краем глаза увидел вошедшего и тут же облегченно и шумно вздохнул. Ну, конечно, это просто возвращался с чердака Сережка, которому наскучило изображать из себя астронома!

— Фу, как ты меня напугал! — воскликнул Алеша нарочито громко, голосом, все еще нетвердым от волнения.

Сережка не отвечал, продолжая медленно, но целенаправленно двигаться, причем не к своей кровати, а прямо к Алешке. Трудно было поверить, что он мог перепутать место, тем более что свет от луны худо-бедно, но освещал спальню. Свет! А почему Сережка идет без свечи? Конечно, можно ее оставить на чердаке, но ведь лестницу ничто не освещает! Так и ноги поломать недолго! Да еще и идет как-то странно, шагает как деревянный, да так целеустремленно, что даже головы не повернет.

Только тут Алеша заметил, что брат держит что-то в руке. Приглядевшись, он понял, что это самые обыкновенные ножницы. Они-то ему зачем понадобились посреди ночи?! Сережка между тем поднял ножницы, крепко зажатые в кулаке, над головой и как-то странно, нехорошо улыбнулся. На инструмент упал лунный луч, и сталь сверкнула мертвенным светом.

— Серега! Ты чего?! — Алеше вдруг стало очень страшно. — Ты что хочешь делать?

Но брат не отвечал. Он с застывшей, неестественной улыбкой как будто чего-то ждал. Холод в комнате резко усилился. Алеша не знал, то ли так было на самом деле, то ли ему это почудилось от страха, но он весь дрожал. Сережа в ответ на такое похолодание, не опуская руку, сделал шаг вперед и встал у изголовья кровати брата вплотную. Конечно, Алеше следовало бы вскочить, потребовать объяснений, что это значит, и на крайний случай попытаться привести Сережку в себя стаканом холодной воды. Но все его члены сковало странное оцепенение. Как завороженный смотрел он на оружие, занесенное над его головой.

В этот момент наверху послышались шаркающие шаги, покашливание и глухое, неразборчивое, сердитое ворчание. Алеша никогда не подумал бы, что в эти пугающие звуки он на этот раз будет вслушиваться как в родные. В царившей мертвой тишине они прозвучали, как крик петуха для измучившегося Хомы Брута. Сережа тоже отреагировал на эти звуки. Взгляд его сделался осмысленным, пугающая улыбка исчезла, а движения перестали быть деревянными. Он с изумлением огляделся вокруг и недоуменно уставился на ножницы, все еще зажатые в руке. Движение на чердаке моментально прекратилось.

— Ты чего собрался делать? И зачем сюда ножницы притащил? — спросил Алеша, заметив, что брат приходит в себя.

— Что-то я хотел с ними сделать… — Сережка выглядел крайне озадаченным. — А вот что, хоть убей, не помню. Видно, что-то хотел отрезать, — глубокомысленно добавил он.

— Ты уж вспомни! — несколько язвительно посоветовал Алеша, желавший хоть немного отомстить за пережитый страх. — А то приперся с ножницами в полной темноте. Ты хоть свечку погасил?

— Не помню! — почесал затылок Сережа. — Елки-палки! Как же я по темной лестнице шел и сам не заметил!

Он зажег другую свечку и отправился на чердак. Алеша не пошел с ним. После недавнего испуга нервы были в неважном состоянии, так что подниматься на темный чердак, где творится всякая чертовщина, не хотелось. На этот раз Сережкины шаги звучали совершенно нормально, а не с той деревянной размеренностью, как совсем недавно.

— А свечу-то я не потушил, — растерянно сказал Сережа, возвратившись назад. — Так и пожар недолго устроить. Зачем же я все-таки сюда пошел? — Но на этот вопрос никто из братьев так и не сумел дать ответа. Правда, у Алеши были кое-какие неясные мысли на этот счет, но в разумную гипотезу они пока что оформиться не могли.

С утра Алеша снова взялся за разбор бумаг. Если с газетами все было более-менее ясно, то оставались еще какие-то листки, до которых накануне просто не дошли руки. На этот раз Сережа решил-таки присоединиться к брату. То ли ему было скучно одному, то ли на него произвело впечатление собственное ночное хождение, а может, вчерашние газетные открытия Алешки подстегнули его воображение. Тот был рад такой компании: вдвоем заниматься разбором бумаг и быстрее, и веселее.

Первоначальные результаты разочаровывали. Ребятам попадались какие-то старые квитанции, листки с подсчетами и прочие малоинтересные бытовые записи, которые почему-то не выбрасывались, а складывались сюда. Возможно, так делалось потому, что бумаг было не так-то много. А может, просто старый хозяин отличался плюшкинской скаредностью. Это занятие становилось скучным, и Алеша уже опасался, что все интересное он нашел вчера.

Потом пошли неизвестно как и зачем сохранившиеся старинные школьные тетради, ведь, насколько ребята знали, детей в доме не было как минимум лет пятьдесят. Непривычно было видеть на тетрадях, по которым учились давным-давно, свои фамилии и имена. И если бы сходство было только в этом! Почерки оказались настолько похожими на их собственные, что у братьев было полное ощущение, будто они рассматривают свои записи, только сделанные чернилами и, как следствие, с неизбежными кляксами. Объяснить такое совпадение при столь дальнем родстве было весьма трудно. Конечно, школьные почерки часто бывают похожи, и различия проявляются позже, но когда сходство такое сильное, поневоле призадумаешься. А уж когда братья обнаружили некоторые ошибки из тех, что делали они сами, то удивлению их не было предела. Казалось, будто они перенеслись в далекое прошлое.

Разбор школьных тетрадок отнял довольно много времени, но и это занятие вскоре наскучило. Под ними ребята обнаружили две одинаковые книжки с замочками. Конечно, маленькие, почти что декоративные запоры не были серьезной преградой для любопытства. Замки легко открылись при помощи обычной скрепки.

Раскрыв книжки, ребята с первого же взгляда поняли, что это дневники. Указанные на полях даты не оставляли в этом сомнения. Причем дневники велись двумя разными людьми параллельно. Получался, так сказать, взгляд с двух сторон на одни и те же события. Когда-то братья и сами начинали вести дневники, брались за это несколько раз, как правило, с Нового года или дня рождения, но после первой же недели ежедневные записи надоедали, и они прекращали это занятие. Одно дело, если случается нечто знаменательное, необычное, а совсем другое — записывать отчет о каких-то каждодневных, будничных делах.

— Как-то нехорошо чужие дневники читать, — задумчиво произнес Сережа. Алеша был в душе полностью солидарен с братом, но должен был возразить. Он чувствовал, что наконец-то нашел то, что нужно, то, что может помочь ему разобраться в загадочных событиях.

— Но ведь авторов-то давно уже нет в живых! — сказал он, стараясь, чтобы его тон был как можно более уверенным.

— Да все равно. Нехорошо как-то, — все еще колебался Сережа.

— Но ведь читают же всякие литературоведы дневники и письма писателей, поэтов! — воскликнул Алеша. — И ничего. Все их за это только хвалят.

— Сплетники они, вот кто, — проворчал Сережа.

Алеша всей душой разделял его мнение, но удержаться от соблазна заглянуть в прошлое он не мог. Поэтому он, не отвечая, взял один из дневников и принялся за просмотр. Сережа еще с минуту колебался, но любопытство все-таки взяло верх, и он, почему-то оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что кто-то застанет его за этим занятием, взял другую книжечку и начал ее листать.

Вначале ребятам не попадалось ничего особенного. Там шли перечисления каких-то будничных дел и мысли по этому поводу. Причем почерки разбирать было не так-то просто. Ребята, почерки которых были очень похожи на те, что пришлось читать, мысленно посочувствовали учителям, вынужденным проверять их каракули. К тому же от сырости чернила порасплывались, и линии букв сделались толстыми и кривыми. Сережа уже готов был бросить это скучноватое и бесперспективное занятие, но Алеша все не сдавался. До него вдруг дошло, что дневники, по крайней мере один из них, следует просматривать ближе к концу, когда они описывали время перед исчезновением одного из братьев.

И действительно, вскоре Алеше стали попадаться странные записи. Вернее, они показались бы ему странными еще неделю назад. Сейчас же он воспринимал их с сочувствием и доверием. Мальчик понял, что напал на след, что его тезке тоже было очень нелегко. Сначала странные сообщения попадались редко, вкрапленные в рассказы об обычных, будничных делах, и тон их был умеренно беспокойный. Но чем дальше, тем больше они занимали места, а в конце просто дышали отчаянием. Причем под многими из них Алеша мог бы с чистой совестью подписаться применительно к собственному брату.

«Сережка становится все чуднее и чуднее», — лаконично гласила запись. Потом следовал недельный перерыв, а за ним шла новая запись на интересующую тему: «Не пойму, лунатик он, что ли?» А затем: «Надо с ним поговорить серьезно. А то с таким соседом и не заснешь». Но эти записи выражали только общее беспокойство. Дальнейшие описания становились более подробными и обстоятельными, хотя о многих событиях по-прежнему можно было только догадываться.

«Сегодня проснулся оттого, что Сережка стоял у моей кровати, прямо-таки нависая над головой. И взгляд абсолютно бессмысленный. Если бы это был кто-то другой, то я бы страшно перепугался. Но даже его в таком виде лицезреть — приятного мало. Я его зову, а он хоть бы что. Точно, лунатик. Утром пытался ему рассказать, а он только смеется, не верит. Как его убедить? Попытаться разбудить во время хождения?» Эта запись произвела на Алешу огромное впечатление. Выходит, много лет назад у человека, здесь жившего, были те же проблемы, что и у него? Правда, про стуки и туман пока что ничего написано не было, но лиха беда начало! Может, дневник подскажет ему, как быть и что делать с Сережкой?

«Сегодня Сережка бродил с каким-то ножом. Никогда такого не видел. Уж не знаю, где он его откопал. Вроде и ножик-то совсем крохотный, а все равно неприятно. Зарезать таким трудно, а пораниться можно серьезно. Мне-то, думается, опасаться нечего. А вот сам себя он может запросто поранить. Хотел у него ножик отобрать, но куда там! Руки как каменные, пальцев не разжать. И при этом ничего не воспринимает, ничего не помнит. И когда у него это началось? Вроде всегда нормальным был. Мне кажется, примерно с того момента, как этот пруд водой залили. Но пруд-то здесь при чем? Конечно, простое совпадение». Алеше же подумалось, что вряд ли это простое совпадение. Уж очень многое походило в Сережкином поведении на действия того, другого Сережки. Значит, у того все началось с момента появления пруда? А у брата — когда они сюда переехали. Неужели виноват каким-то образом пруд?

«Серега целыми днями барахтается в воде. Даже другие дела забросил. Тоже мне, пловец-чемпион. А меня что-то и не тянет там купаться… Но это ладно, пусть себе барахтается. Только бы по ночам не бродил». Совпадений становилось все больше и больше. Алеша не знал, что и думать. Интересно, если брат прочитает эти заметки, увидит ли свои совпадения с тезкой? Или просто ничего не поймет?

«Теперь он еще и бормотать во сне стал. Какое-то прогрессирующее нервное расстройство. Иначе объяснить все это не могу. Главное, не пойму, что он бормочет. Но тон очень неприятный. Как будто угрожает кому-то, кого жутко ненавидит. Не знаю, кто бы это мог быть. Вроде не припомню, чтобы он с кем-то враждовал, да и просто ссорился. Конечно, кто его знает, что ему снится. А снов, наверное, не помнит. По крайней мере мне не рассказывает. А чего бы их ему помнить, если спит так крепко, что не разбудишь!»

«Решил поговорить с врачом по поводу Сережки. Лучше бы я этого не делал! Все равно ничего не сказал. Только задурил голову какими-то терминами, а потом посоветовал не волноваться, пить молоко и больше бывать на воздухе. Как будто это и без него не знаем и не делаем! Тоже мне, специалист! Конечно, про случай с ножом я ничего говорить не стал. А то еще упрячут в психушку, а там здоровый дураком за месяц сделается!»

«Сегодня наконец удалось расслышать, что он бормочет во сне. Лучше бы и не знал! Оказывается, ругает меня на чем свет стоит. И одновременно и боится, и угрожает. Ну чем я-то ему не угодил! Так и не понял, почему он меня так не любит. И что он хочет сделать, тоже не понял. Уж больно неразборчиво бормочет! Похоже, одному из нас действительно не мешает подлечиться. Наверное, неплохо было бы куда-то уехать хоть на время. Вот только как выбраться. Столько дел!» Алеша тут был в гораздо более выгодном положении. Какие дела на каникулах! Вот только навряд ли родители и Сережка захотят отсюда уезжать. Разве что больным притвориться…

«Скоро я сам с ума сойду! Я уже боюсь с ним спать в одной комнате! Ведь прибьет ненароком или зарежет, а сам и помнить не будет! И главное, днем абсолютно нормальный, такой, как всегда. Вот только в воду постоянно лезет. Мне кажется, что один из нас должен уехать. Иначе это добром не кончится. Как ему доказать, что он по ночам не в себе? Может, позвать кого-нибудь? Нет, не стоит выносить сор из избы». Действительно, если сейчас можно хотя бы попытаться сделать снимки и запись речи, то тогда о магнитофонах никто и не слышал, а делать съемки стареньким фотоаппаратом в темноте также было делом практически безнадежным.

«Сегодня не выдержал и, когда Сережка уснул, ушел спать на чердак. Вся постель — матрац да свернутая одежда под голову. Зато впервые за неделю спокойно уснул. Только вот когда утром назад пришел… Похоже, вовремя я на чердак перебрался. Вся моя подушка изрезана! На ней просто целого кусочка нет. Сплошные дыры! И Серега еще у меня спрашивает: зачем я это сделал? А меня и в комнате не было! Я, конечно, не выдержал и сказал, что это у него надо спросить. Так он разобиделся. И теперь смотрит на меня как-то искоса. Словно опасается чего-то. Он думает, что это у меня с головой не в порядке!»

— Ты только послушай, что я нашел! — прервал Сережа размышления брата. — Похоже, один из братцев-то был того! — И он покрутил пальцем у виска. Алеша совсем забыл о втором дневнике и теперь с интересом и некоторым беспокойством ждал, что же записал другой брат, как он смотрел на эту странную ситуацию.

«Алешка сделался совсем чудным. Целыми днями смотрит на меня подозрительно, как будто наблюдает за опасным зверем. А в чем дело — не говорит. Все только намеки. Да и о снах чего-то расспрашивать стал. Сроду не расспрашивал, а тут вдруг приспичило». Прочитав этот абзац, Сережа внимательно посмотрел на брата, ожидая его реакции. Ведь тот в последнее время, насколько можно было заметить, тоже был с причудами. Но поскольку ответа не последовало, он возобновил чтение:

«Когда в такую жару водоем прямо под боком, то грех этим не воспользоваться. Я, как только пруд водой залили, не нарадуюсь. Каждую свободную минуту готов плескаться. А Алешка пару раз искупнулся и сразу назад. Не нравится ему что-то. Мало того, и меня пытался отговаривать. Ну уж дудки!»

— Кого-то мне это напоминает! — не удержался от замечания Сережа.

— Ты давай, дальше читай! — довольно мрачно посоветовал Алеша, которого такое сходство отнюдь не веселило. — Посмотрим еще, чем это закончится.

«Алешка совсем обалдел! Ему бы врачу показаться. Ни с того ни с сего отправился спать на чердак. Ну пусть спит себе на здоровье, если там ему больше нравится! А он еще всю свою подушку изрезал, да так, что страшно смотреть. Зубами он ее, что ли, рвал? И вместо того, чтобы объяснить, в чем же тут дело, стал во всем обвинять меня! Это уж чересчур! Неужели у него с головой непорядок?! Вроде как и надо к врачу, и страшно. Еще запрут в психушку, а там быстро дураком сделается! Но так оставлять тоже опасно. Мало ли что натворить может!»

Алеша не выдержал и зачитал те отрывки, которые нашел сам. Ситуация вместо того, чтобы проясниться, запуталась еще больше. Некоторое время братья озадаченно перелистывали страницы.

— Так кто же из них все-таки спятил? — растерянно спросил Алеша.

— Как кто? Алексей! Это и ежу понятно! — уверенно заявил Сергей.

— Это почему же? — Алеше вдруг стало обидно за своего тезку, переживавшего много лет назад такие же неприятные минуты, что и он сам. Он-то считал, что правота как раз на его стороне.

— Как почему? — удивился Сережка, не понимая, какие тут еще возможны сомнения. — Ему снилась всякая чушь, а он ее за чистую монету принимал. Вот и сделался совсем нервным. Чем больше ему мерещилось, тем больше переживал, а чем больше переживал, тем больше ему казалось.

— Может, это другой брат ничего не помнил! — возразил Алеша.

— Да ну! Как можно ничего не помнить! — Сережа был абсолютно уверен в своей правоте. — Даже если человек во сне ходит, его разбудить можно.

Алеша не стал спорить. Только подумал о том, как заговорил бы брат, если бы увидел себя со стороны ночью в состоянии оцепенения. Но если бы с ним, Алешей, не случилось подобного, он и сам бы не поверил дневнику тезки. Еще каких-нибудь дней семь-восемь назад он счел бы это фантазией излишне нервного и подозрительного человека. Сейчас его гораздо больше занимало, чем же закончилась эта история.

Но записи в обоих дневниках прерывались на самом интересном месте. Ладно бы еще они прервались только в одном из дневников! В дневнике пропавшего брата. Правда, записи могли относиться вообще совершенно к другому времени и никак не быть связанными с исчезновением одного из братьев. Просто надоело людям вести дневники, вот и бросили. Но уж больно загадочными были события, там описанные! Такие происходят с человеком только раз в жизни. Если вообще происходят. Алеша подумал вдруг о том, что плохо рассмотрел памятник. Теперь же, как видно, придется сходить туда еще раз… Зачем это нужно, он и сам толком не знал, но чувствовал, что так надо.

Сережа идти к памятнику отказался и на этот раз. С него хватило и чтения дневников. Алеше показалось, что брат смотрит на него как-то подозрительно, очевидно, сопоставляя прочитанные события с реальными. Наверное, чтобы собраться с мыслями и немного расслабиться, Сергей снова отправился на пруд. Алеше теперь почему-то казалось, что брату в воде, в отличие от него, ничего не угрожает, но все равно эти его купания вызывали у него наплыв неприятных чувств, как если бы тот делал что-то очень вредное или неприличное.

Алеша и сам не заметил, как добрался до нужного места, хотя и был там до этого всего однажды. Но за несколько шагов до могилы его охватила непонятная робость. Почему-то теперь, когда он уже знал о братьях, об их тайне довольно много, ему было труднее смотреть на их фотографии. Словно они уличат его в чтении чужих дневников. Но, с другой стороны, мальчик ждал от этого визита и какой-то подсказки, которая помогла бы разобраться с происходящим.

На этот раз Алеша всматривался в фотографии внимательнее, будто вопрошая их. На портрете старика ему удалось разглядеть длинный, идущий через всю щеку, шрам. Конечно, такую особую примету вполне можно было получить за долгую жизнь, но мальчику почему-то подумалось, что это имеет отношение к интересовавшим его событиям.

Алеша еще раз обратил внимание на странные даты. И вдруг понял, что дневники обрываются как раз накануне обозначенного дня смерти! Значит, развязка произошла на следующий день или даже в ночь после последней записи. А если так, то… Он внезапно сообразил, что страшные события нависли и над ними и что вот-вот может произойти нечто такое, о чем страшно и подумать.

— Да. Время пришло! — услышал он за спиной тяжкий вздох. — Уж скоро дата.

— Ну и напугал ты меня, Федя! — воскликнул Алеша, вздрогнув. Погруженный в свои мысли, он и не заметил Фединого появления, пока тот не заговорил.

— Старик не напугал, молодой брат не напугал, а я напугал? — удивился Федя. — Чего ж меня бояться? Я же живой!

— Это я просто не ожидал, — почему-то стал оправдываться Алеша.

— Нехорошее время! — опять вздохнул Федя. — Оба они в этот день умерли.

— И старик? — переспросил Алеша.

— И он, — кивнул Федя. — Он говорил, что первый раз тогда умер. — Федя указал на дату, высеченную на памятнике. — А потом уж действительно умер.

— В тот же день? — еще раз переспросил Алеша. Дата становилась просто какой-то мистической.

— А когда же еще?! — в очередной раз удивился Федя его непонятливости. — К этому дню молодой брат как раз шалить вовсю начинает. Лучше близко и не подходить. А старик, видать, ослаб, вот в том годку и не сдюжил. И кто его теперь удержит? — вздохнул он.

— Кого? — От путано сообщаемых неожиданных сведений у мальчика просто шла кругом голова, утомленная к тому же постоянным недосыпанием.

— Как кого! Молодого брата! — Тупость собеседника начала выводить из себя даже долготерпеливого Федю. — Вот выберется, никому мало не покажется!

— А что ж он, и раньше выбирался? — спросил Алеша, изо всех сил пытаясь представить, что могло происходить такого, что деревенский дурачок мог описать подобным образом.

— Раньше ему старик не давал выбраться, — пояснил Федя. — А теперь не знаю, разве только ты заместо старика.

— Это как же я вместо старика? — Алеша был окончательно сбит с толку.

— Действительно, тяжко, — согласился Федя. — Тебе бы со своим братцем справиться!

— Чего это мне с ним справляться? Мы что, враги?! — возмутился было Алеша, но, вспомнив ночные происшествия, осекся. Он вдруг живо представил себе ситуацию, когда такое становилось вполне возможным.

— Интересно, кто из вас в живых останется? — задумчиво протянул Федя.

— Как кто в живых? — Раздражение накипало. Крайне неприятные намеки собеседника выводили мальчика из себя. — Мы пока что помирать не собираемся!

— Конечно, не собираетесь. А что ж поделать! — развел руками Федя. И, немного подумав, добавил: — Я бы хотел, чтоб ты победил. Будешь вместо старика.

Алеша стоял молча и тяжело дышал. Ему хотелось после таких слов наорать на дурачка, даже ударить его, и он с трудом смог удержаться от этого. Но в глубине души мальчик чувствовал, что в услышанных мрачных пророчествах может скрываться большая доля правды. То ли Федя понял его состояние, то ли ему просто надоело молчание, но только он довольно быстрым, деловым шагом пошел куда-то, не забывая при этом часто и печально вздыхать.

Алеша возвратился домой мрачным и расстроенным. Он был уверен, что Федя на самом деле видел и слышал очень многое. Вот только не может ясно рассказать о том, что знает. Хотя будь он нормален, то, вероятно, счел бы все это глупыми фантазиями или же просто постеснялся рассказывать о загадочных событиях, боясь показаться смешным. Так что можно сказать спасибо, что удалось получить хотя бы эту информацию. Теперь нужно было лишь суметь все правильно понять, а тогда уж решить, что делать.

Все крутилось вокруг дат, совмещавших в себе столько рождений и смертей. Казалось бы, событий более чем хватало, но Алешу не покидало ощущение, что он видел это число где-то еще, причем совсем недавно и в столь же неприятном контексте. В задумчивости он пошел на чердак, и взгляд его упал на газеты, которые он совсем недавно перебирал. Тогда он обращал внимание исключительно на годы. Алеша быстро пересмотрел отложенные прежним владельцем дома номера. Конечно, не во всех случаях указывалась дата несчастья, произошедшего на Мертвом пруду, но, судя по выпускам газет, все крутилось вокруг того числа, которое искал Алеша. Там же, где дата указывалась, она была очень близка к роковым цифрам. Основную же жатву смерти проклятый водоем собирал как раз в день рождения и в день смерти братьев, когда-то проживавших рядом с ним.

Первой мыслью мальчика было немедленно поделиться своим открытием. Но потом он все же решил не делать этого. Мама только разволнуется. Папа пожмет плечами и скажет что-нибудь о странных совпадениях. А Сережка… Его реакцию Алеша, сколько ни пытался, предсказать был не в силах. Но в нем почему-то с каждой минутой крепло недоверие к брату. Конечно, тут действовали его ночные прогулки, рассказы Феди. Но и в повседневном поведении брата что-то настораживало.

Тем не менее Алеша совсем уже было решился поговорить с ним начистоту, но передумал, увидев, как тот самозабвенно плещется в пруду. На мгновение ему даже показалось, что Сережка стал чем-то походить на какое-нибудь водное животное, вроде тюленя, которому легко в воде и тяжко на суше. Конечно, он быстро отогнал эту шальную мысль, но неприятный осадок остался.

После находки дневников и их прочтения между братьями как будто пролегла какая-то тень из прошлого. Если раньше на чудачества друг друга они смотрели сквозь пальцы, то теперь стали относиться к этому гораздо серьезнее. Время от времени, особенно ближе к ночи, то один, то другой ловил на себе подозрительный взгляд брата. Любопытно, что дневники после этого они практически не обсуждали, но при этом каждый упрямо оставался при своем мнении. Если бы они сейчас сами надумали делать дневниковые записи, то, скорее всего, те очень бы походили на записи многолетней давности.

На чердаке была сделана и еще одна неприятная находка. Неподалеку от дневников лежал старый нож, лезвие которого было покрыто бурыми пятнами. Алеша сразу же решил, что это кровь.

— Наверное, ржавчина обычная, — возразил Сережа. — Если бы это была кровь, то зачем ее здесь оставлять! Смыли бы давно!

Нож, за исключением пятен, выглядел совершенно обычно. Так что ребята оставили его тут же, на чердаке. Пользоваться им было не слишком удобно: современные ножики казались куда лучше. Нести его родителям тоже не было никакого смысла: на кухне ножей хватало. А выбросить было жалко.

Сережа теперь проводил в пруду едва ли не все свободное время. Плавал он как рыба. А еще он очень полюбил нырять и иногда не показывался на поверхности воды больше минуты. Он мечтал об акваланге, чтобы исследовать дно пруда. Пруд, как ни странно, оказался глубоким, и до дна не удавалось не только донырнуть, но даже рассмотреть его всего в нескольких метрах от берега.

Алеша на эти плавательные упражнения брата старался не смотреть, уж тем более через трубу. Он ожидал, что ничего хорошего не увидит, но доказать это никому не сможет. Если уж фотографии и магнитная лента тут бессильны, то что говорить про обычные словесные утверждения! А еще Алеше казалось, что у брата меняется не только поведение, но даже и внешность. Иногда ему чудилось, что кожа Сергея приобретает какой-то зеленоватый оттенок. Наверное, у него просто разыгралось воображение, ведь родители ничего такого не замечали. Но они ведь не замечали и всего остального!

Алеша был рад, что работы по ремонту дома так много. Это отвлекало от пугающих мыслей, да и просто было как-то спокойнее, когда и он, и Сережа находились подальше от пруда.

— Какого черта мы таскаемся к колодцу и берем воду оттуда! — заявил как-то Сережа за обедом.

— А откуда же ее еще брать? — удивилась мама. Дело в том, что водопровода в деревне не было. Это являлось одним из главных недостатков деревенского быта.

— Как откуда? Из пруда! — выпалил Сережа.

Алеша даже поперхнулся от неожиданности, а мама посмотрела на Сергея с явным неодобрением. Папа в этот день отсутствовал, но, так как к сохранению здоровья он относился очень ответственно, можно было предположить, что он едва ли поддержал бы эту идею.

— Ты что? Там же может быть всякая зараза! — возмутилась мама.

— Откуда?! Ведь пруд-то Мертвый! Там даже рыбы нет с лягушками! — произнес Сережа с ноткой торжества в голосе.

— Тем более! — распалялась мама. — Там даже рыба не живет, а ты эту гадость пить собрался! Если ее и использовать, то только для стирки!

— Так мы же ее все равно кипятим! — возразил он. — А в колодце вода какая-то невкусная…

Тут с ним тоже никто не согласился. После хлорированной водопроводной воды большого города колодезная вода казалась особенно вкусной.

— Ну, как хотите! — пожал плечами Сережа. — Мне и до колодца не трудно сходить!

На самом деле было видно, что он раздосадован непонятливостью окружающих. А после обеда Алеша увидел, как брат, стоя у пруда, зачерпывает воду горстями и с наслаждением пьет. Создавалось такое впечатление, что газировка, до которой были так падки близнецы, не шла для него ни в какое сравнение с этой водой.

— Сам попробуй! Увидишь, какая она вкусная! — предложил Сережа, увидев, что брат за ним наблюдает. — Да не трусь ты! — добавил он, увидев, что тот колеблется. — Я уже несколько дней ее пью и, как видишь, пока не помер!

Алеша с недоверием посмотрел на темные воды. Даже наклоняться к пруду, не то что пить из него, ему очень не хотелось. Но еще больше не хотелось казаться трусом. Он немного опасался, что брат может просто спихнуть его в воду. Хотя сейчас, когда рядом мама, которая, мягко говоря, не одобрила бы купание в одежде, Сергей пойдет на такое едва ли. К тому же, когда брат рядом, находиться у воды казалось как-то безопаснее. Если что, он поможет, вытащит.

Поэтому Алеша наклонился к воде и погрузил в воду обе руки. Вода казалась очень холодной и непривычно тяжелой, как будто это была и не вода вовсе, а какая-то другая, вязкая жидкость. Мальчик с усилием вытащил руки с зачерпнутой водой. Она действительно выглядела очень прозрачной и чистой, словно созданной для питья. Но Алеша смотрел на нее с подозрением. В ней он видел отражение собственных испуганных глаз и, как казалось, еще какую-то тень на заднем плане. Но разглядеть ее, естественно, на такой маленькой поверхности он не мог.

— Ну же, пей! — подзуживал его Сергей. — Чего ты на нее смотришь! — Чтобы показать пример, он сам еще раз зачерпнул воды из пруда и с видимым удовольствием выпил. — Я сперва случайно ее нахлебался, когда нырнул слишком глубоко, — пояснил он. — А потом понял, что дураки мы, что на колодец ходим!

Вода просачивалась сквозь пальцы. Медлить дальше было просто смешно! Алеша собрался с духом, глубоко вздохнул и сделал глоток. Однажды, несколько лет назад, какие-то взрослые балбесы во дворе дали ему попробовать водки. Тогда ему было очень плохо и больно, что сопровождалось их обидным, идиотским ржанием. Но с тем, что случилось сейчас, старое происшествие не шло ни в какое сравнение!

Алеше казалось, что внутри у него что-то взрывается и разлетается на тысячи осколков. Его немедленно скрутило пополам, он повалился на траву. Весь обед оказался исторгнутым наружу. Но это было еще не самое худшее. Он почувствовал, что словно погружается в какой-то другой, призрачный мир, где царят только черные и зеленые цвета, где все зыбко и непрочно, а повсюду мелькают какие-то странные и пугающие тени. Эти тени неумолимо надвигались на него и вдруг слились в одно огромное, покрытое водорослями лицо, которое он столько раз видел и которое никак не могли разглядеть остальные. «Иди сюда, братец!» — звал вкрадчивый голос, который затем сменился демоническим хохотом.

Это продолжалось всего несколько секунд. После этого жуткая физиономия в водорослях сменилась на озабоченное и испуганное лицо Сергея, а мир приобрел свои обычные краски.

— Тебе что, плохо? — спросил Сережа, хотя это было ясно и так безо всяких вопросов. Он зачерпнул прудовой воды и хотел было побрызгать на Алешу, но тот, несмотря на навалившуюся слабость, с неожиданным проворством вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону.

— Убери ее! — закричал он, имея в виду воду. — Не смей!

— Ты что, совсем спятил? — Сережа вылил воду назад и уставился на брата. — Что с тобой случилось? Пятишься от воды, как черт от ладана!

— Ничего не случилось! — зло ответил Алеша. — Как будто сам не видишь! Твоя водичка — настоящая отрава! Лучше бы я какой-нибудь мышьяк съел!

— Это у тебя с животом что-то, — пожал плечами Сергей. — Я-то пью, и ничего! Даже с удовольствием!

— Может, ты йог! И кислоту выпить можешь! — ответил Алеша. Сейчас ему было стыдно за свою слабость, и он неловко пытался перевести все в шутку. — Но я точно знаю, что эту водичку пить не стану.

Каждый из братьев остался после этого случая при своем мнении. Алешка считал, что с Сергеем что-то происходит. Быть может, вода ядовитая и организм брата от постоянных купаний привык к яду и теперь без него уже не может и требует все больших порций? Тогда получалось, что Сережа от этой воды сделался своеобразным наркоманом! В этом случае становились понятны его странности. Вот только легче от этого никому бы не стало. Тогда получается, что брата срочно надо лечить. Но для этого нужно сначала, чтобы его состояние поняли и родители, и он сам.

Сережа же, напротив, считал послеобеденный случай очередным проявлением Алешиных странностей. Когда-то в одной телепередаче он слышал о том, что некоторые люди не могут глотать пищу или же глотают ее с большим трудом из-за какого-то нервного расстройства. Возможно, у Алеши именно такие симптомы! Он навоображал себе что-то неприятное про пруд, и вот результат! К тому же он вообще в последние дни стал каким-то нервным и странным. Значит, его нужно лечить! Но сначала надо было, чтобы и он, и родители узнали о болезни.

Таким образом, оба брата, сами о том не подозревая, думали об одном и том же и заботились о здоровье друг друга! Поэтому оба восприняли с облегчением инициативу приехавшего вечером отца. Тот решил, что неплохо бы взять воду из пруда на анализ, чтобы посмотреть, не вредная ли она. В городе у него был один приятель, работавший в химической лаборатории, и сделать анализ воды для него не составляло практически никакого труда. Отец зачерпнул воду в чистую бутылочку, тщательно ее закрыл и забрал с собой. Теперь близнецы с нетерпением ожидали результатов исследования, надеясь доказать друг другу собственную правоту.

Теперь двойной памятник на могиле очень заинтересовал Сережу, и он, когда появилась новая фотопленка, уговорил брата отправиться туда вместе с ним. Большого энтузиазма у Алеши этот поход не вызвал, но сейчас он был готов оказаться где угодно, лишь бы подальше от пруда и старого дома. В конце концов, он хотел присмотреться к памятнику получше. Может, что-то ускользнуло от его внимания в тот раз?

Надписи произвели на Сережу впечатление. Он несколько раз щелкнул памятник в разных ракурсах, а потом попросил брата сфотографировать его рядом с надгробием. Алеша долго отказывался, но потом, не выдержав града насмешек, уступил. Затем Сережа попытался приладить куда-нибудь фотоаппарат, поставить его в режим автоматической съемки, чтобы сфотографироваться вместе. Алеша никакого участия в его занятиях не принимал, про себя желая, чтобы у брата ничего не вышло. Он молча осматривал памятник, вглядываясь в молодое лицо и представляя себе его все в тине и водорослях. Сомнений не оставалось: лицо было тем же самым.

— А, фотографируетесь! — Федя, как всегда, подкрался тихо и незаметно. Братья даже вздрогнули от его голоса. Увидеть здесь еще кого-нибудь они никак не ожидали.

— Фотографируемся, — ответил Сережа, обрадовавшись появлению неожиданного помощника. — А ты снимать умеешь? Давай научу! Смотришь сюда. А когда увидишь нас в центре кадра, нажимаешь на эту кнопку.

Федя освоил эту премудрость быстро. Быть может, он уже имел дело с фотоаппаратом раньше, до своей болезни. Он с удовольствием несколько раз сфотографировал братьев. При этом деревенский дурачок пыжился от гордости из-за того, что ему доверили столь ответственное дело.

— Это хорошо, что вы фотографируетесь, — сказал Федя, с неохотой отдавая Сергею фотоаппарат. — Самое время.

— А почему самое время? — поинтересовался Сергей. Сейчас он, в отличие от брата, был в хорошем расположении духа, и разговор с деревенским дурачком его занимал.

— А как же! — улыбаясь своей беззубой улыбкой, пояснил Федя. — Будут вам на памятник новые фотографии!

Братья застыли в недоумении, переваривая смысл сказанного.

— На какой памятник? — на всякий случай спросил Алеша.

— На ваш, — с готовностью пояснил Федя.

— С чего это ты нас хоронишь? — спросил Сергей с угрозой в голосе. Глупо, конечно, было сердиться на сумасшедшего, но то, что он говорил, не лезло ни в какие ворота!

— Как с чего? — робко ответил Федя, пятясь назад. — Ведь годовщина скоро! Один из вас помрет, а другой в доме останется! Как старик с молодым братом!

— Как бы тебе самому не помереть! — закричал Сережа. В этот момент лицо у него сделалось каким-то страшным, перекошенным и очень напомнило Алеше то, что он видел в воде Мертвого пруда.

Сергей кинулся на Федю, но тот проворно отскочил в сторону, показал обидчику язык и скрылся в кустах. Мальчик бросился было за ним, но Алеша ухватил его за руку.

— Ты чего, совсем спятил? С сумасшедшим равняешься! — укорял он брата.

Сережа обернулся, на мгновение Алеше показалось, что брат готов ударить и его, настолько злобная у того была в этот момент физиономия. Но тут черты его лица разгладились и приняли нормальное, привычное выражение.

— Действительно, чего это я, — пробормотал он. — Пойдем отсюда! А то этот дурак все настроение испортил! Говорил я тебе, что не надо его привечать! Вот он и обнаглел!

— Покойники! Покойники! — Мимо как раз проходили деревенские мальчишки. Кажется, те самые, которые повстречались братьям в первый день. Они услышали конец разговора и теперь не упустили случая подразниться.

— Не оба, а только один! — пытался вразумить их Федя, но те только смеялись.

То, что произошло после этого, сильно напугало Алешу. Конечно, неприятно, когда тебя дразнят, но он знал, что не надо обращать на это внимания или же нужно посмеяться самому. И он, и Сергей всегда так делали. Но сейчас… Сережа издал какой-то утробный звук, похожий на рычание зверя, умудрился одним рывком выдернуть с корнем небольшое деревце, росшее возле кладбища, и понесся на ребят. Те, не ожидав такого нападения, с криками бросились кто куда. Сережа, поняв, что догнать их не получится, в ярости сломал свою дубинку о колено и отшвырнул обе части далеко в сторону. После этого он, не оглядываясь и не дожидаясь брата, быстро пошел домой. Когда Алеша догнал его, тот уже был в относительно нормальном состоянии.

— Ты хоть соображаешь, что делаешь?! — спросил Алеша, даже слегка задохнувшийся от быстрой ходьбы.

— Пусть знают! Я им покажу, кто здесь покойником будет! — отрывисто сказал Сережа и больше до самого дома не проронил ни слова. Разумеется, он не упустил случая искупаться в пруду и только после этого обрел наконец спокойствие.

Весть об этом случае быстро разнеслась по деревне. После этого на близнецов, а заодно и на их родителей стали смотреть косо и подозрительно. Похоже, за «городскими» прочно закрепилась слава опасных сумасшедших. Не то чтобы семья чувствовала какие-то открытые проявления враждебности, но их с этого дня полностью игнорировали, не отвечая даже на «здравствуйте». Так что общаться они при желании могли только с Федей. Но, кроме Алеши, такого желания не возникало ни у кого. Мама сильно переживала из-за такого отношения, но остальные члены семьи мало обращали на это внимания. Сергей был слишком увлечен купанием, Алеша погружен в свои проблемы, ну а папа вовсю занимался ремонтом.

Между тем день рождения неумолимо приближался. Еще недавно, если бы Алеше сказали, что он будет ждать этой даты с ужасом и всячески мечтать отодвинуть ее подальше, он просто рассмеялся бы и решил, что все это дурная шутка. Но вот теперь ему было совершенно не до смеха. Совпадение дат давило на психику. Да и развитие событий — от поведения брата до все более рельефного и осязаемого лица из тумана — не давало расслабиться.

Сережа же ждал дня рождения с таким нетерпением, какого у него не наблюдалось с глубокого детства, когда братьям обещали подарить по велосипеду. Хотя сейчас никаких особенных подарков он и не ожидал, само предвкушение этого дня наполняло душу праздником. Конечно, Алешино поведение заставляло его задумываться и мрачнеть, но у него отчего-то крепла уверенность, что с наступлением дня рождения все это должно пройти. Он решил, что брат просто придает слишком большое значение совпадению имен и дат на памятнике, а когда этот день минует, Алеша поймет, что все в порядке, и бояться перестанет.

Алеша мечтал уехать праздновать день рождения домой, в город, где от всех страхов не осталось бы и следа. Но, увы, такие планы были только у него одного. Отец загорелся желанием провести праздник на природе, с шашлыками. Сережа, разумеется, тут же бурно поддержал эту идею. Даже мама с удовольствием согласилась: в кои-то веки готовить придется не ей! (Шашлык папа не доверял никому.) На робкое Алешино предложение уехать домой все ответили дружным отказом. Во-первых, сидеть в городе в такую жару, когда есть дом на природе, будет разве что сумасшедший. Ну а во-вторых, все равно все ребята разъехались кто куда, так что даже пригласить-то толком будет некого!

Накануне родители поехали в город за покупками. Они решили купить к празднику что-нибудь повкуснее, чего не было в местном магазинчике. К тому же понадобилось захватить кое-какие вещи. Так что братья остались одни. С них было взято обещание не купаться одним в пруду, не разжигать костров и вообще не делать глупостей. Разумеется, ребята на это с легкостью согласились, хотя их и смешило, что папа с мамой до сих пор считают их маленькими и несмышлеными.

Алешка провожал их с тяжелым сердцем. Он даже хотел напроситься с ними и в какой-то момент всерьез подумывал о том, чтобы сказаться больным. Но оставлять брата одного в то время, как, по его твердому убеждению, тому грозила опасность, очень не хотелось. Сережа же, конечно, в город ехать совершенно не собирался. Идея побыть здесь без родителей, хотя бы и недолго, показалась ему на редкость привлекательной.

— Эх, свобода! — воскликнул Сережа, как только родительский автомобиль скрылся за поворотом.

Первым делом он, разумеется, решил искупаться и побежал к пруду. Алеша честно пытался его остановить и даже напомнил про обещание, но брат в ответ только отмахнулся, назвал его занудой и с разбегу нырнул в воду.

Алеша некоторое время наблюдал за ним, а потом ушел в дом. Он бесцельно бродил по комнатам, в который раз осмотрел чердак и подвал, но опять не нашел там ничего подозрительного. Алеша пытался читать, но мысли разбегались, он даже не улавливал, о чем идет речь в книге. День, казалось, тянулся бесконечно. Мальчик просто не знал, чем себя занять.

Сережа буквально не вылезал из пруда, сделав только небольшой перерыв на обед. От компота он отказался, сказав, что вода в пруду значительно лучше и он напьется там. Алеша не стал возражать, понимая, что это бесполезно. В конце концов он ушел из дома, чтобы побродить по лесу и собраться с мыслями. Ему не хотелось в этом себе признаваться, но в доме возле пруда без родителей ему было просто-напросто страшно.

— Ты сегодня не спи! — неожиданно услышал он за спиной.

Алеша вздрогнул от неожиданности. Это был Федя. Деревенский дурачок тоже выглядел очень встревоженным. Судя по всему, он провел, наблюдая за домом и прудом, весь день.

— Заснешь тут! — проворчал Алеша, представив себе лицо в пруду, шаги на чердаке и все более странное поведение брата. Впрочем, ему подумалось, что Федин совет был довольно дельным. Неизвестно, что сегодня может выкинуть Сережа, так что лучше быть настороже!

— Я тоже не буду спать! — подбодрил его Федя. — Если что, я деревенских позову на помощь.

— Спасибо! — машинально ответил Алеша, хотя и сомневался, что от его собеседника может быть хоть какой-то толк, если случится что-то страшное. Да и едва ли местные жители прибегут на его зов, тем более посреди ночи. Они ведь и пруда боялись, и приезжих не любили…

— А пока возьми! — сказал Федя, протягивая ему маленький узелок, свернутый из какой-то не слишком чистой тряпочки.

— Что это? — спросил Алеша, которому вовсе не хотелось брать всякую грязь. Еще неизвестно, что за гадость там внутри!

— Возьми! Возьми! — настаивал Федя до тех пор, пока Алеша не уступил его просьбам. — Это с могилки, — пояснил он.

— Зачем мне это? — спросил Алеша, держа узелок двумя пальцами. Услышав Федино объяснение, он едва удержался от того, чтобы не выбросить странный, кладбищенский дар. Но обижать дурачка, который, похоже, действовал от души и из самых лучших побуждений, ему не хотелось.

— Не знаю, — сказал Федя, почему-то тревожно озираясь по сторонам и переходя на шепот. — Только старик всегда так делал. Наверное, помогало.

Алеша положил узелок в карман, решив, что выбросить он его всегда сумеет. «Так скоро и до всяких амулетов дойду! — грустно усмехнулся он про себя. — Как суеверная старушка!» Он хотел еще расспросить Федю, но деревенский дурачок уже скрылся в кустах, возможно, что-то увидев или услышав. Алеша медленно побрел назад к дому и вскоре забыл о странном подарке, который по-прежнему лежал у него в кармане.

Приближался вечер, а родители все не приезжали. Сережа был этому только рад: никто не давал ему никаких поручений, не надо помогать папе с ремонтом, да и волноваться из-за того, что он проводит слишком много времени в воде, тоже было некому. Алеша же с каждой минутой переживал все сильнее. Он отчего-то очень боялся, что что-нибудь случилось по дороге. К тому же присутствие в доме родителей его бы хоть немного успокоило.

А когда уже начало темнеть, раздался долгожданный звонок. Алеша немедленно схватил мобильник. В трубке шли какие-то потрескивания и щелчки, так что слова едва можно было расслышать. Вся семья еще раньше замечала, что связь здесь очень плохая, особенно почему-то в самом доме и возле него. Но они считали, что им еще повезло, что их телефоны вообще тут действуют: ведь до города, как ни крути, было далековато.

— У нас заглохла машина, — слышался сквозь треск немного взволнованный и расстроенный мамин голос.

— Когда вы приедете? — Голос Алеши звучал не менее расстроенно.

— Сегодня мы не доберемся, — ответила мама. — Ждите нас завтра утром. Мы все купили и день рождения отметим. Только ни в коем случае не берите воду из пруда!

— Я и не беру! — Алеша подумал, что к пруду он и так не подойдет ни за какие коврижки и такие предупреждения надо делать не ему, а брату.

— Позови к телефону Сережу! — попросила мама.

Сергей уже вышел из воды и был тут как тут. Говорил он отрывисто. Задал вопрос: «Почему?» — а потом слегка нахмурился. После этого в трубке послышались короткие гудки.

— Связь отвратительная! Отсоединилось! — пояснил Сережа, все еще хмурясь. Но это было понятно и без его слов.

— А что там все же с водой? — спросил Алеша.

— Говорят, друг отца какие-то анализы с водой делал, и что-то ему не понравилось, — с досадой ответил Сережа. — Только что там, я так и не расслышал. А потом и вовсе связь оборвалась…

Оставшееся время он с некоторой тоской смотрел на пруд, но залезать туда больше не стал и даже чай выпил, приготовленный из нормальной, колодезной воды. Алеша посчитал это хорошим знаком. Вот только беспокойство с приближением ночи все нарастало.

В эту ночь Алеша твердо решил не спать: следить в оба. Сережа отправился в постель в обычное время.

— Что это ты, бодрствовать решил? — несколько удивленно спросил он у Алеши.

— Да так, что-то спать не хочется… — замялся тот. — И вообще я хочу день рождения встретить, ведь мама говорила, что мы родились сразу после полуночи…

Сергей ничего не стал возражать, но в который уже раз за последнее время посмотрел на брата как на идиота. Алеше стало неловко под этим взглядом, но решение свое он менять не собирался. Сначала мальчик думал провести ночь внизу за какой-нибудь интересной книгой. Но, как и днем, написанное совершенно не шло в голову. К тому же он решил, что за братом неплохо бы последить, чтобы ночью он чего-нибудь не натворил. Поэтому Алеша вернулся в спальню, но не стал даже раздеваться, а просто прилег сверху, на покрывало.

Небо начало заволакивать тучами. Возможно, это было и хорошо. Хотя бы в глаза не будет светить месяц с этим непонятным красноватым отливом. Алеша встал и заставил себя посмотреть на пруд. Туман уже клубился, постепенно приобретая знакомые очертания. Мальчик все смотрел, как отдельные его части соединяются в целое. Несмотря на темноту ночи, они белели на темном фоне очень отчетливо. Холод уже пронизывал до костей. Правда, на следующий день синоптики (им в семье никто не верил, но при этом прогноз погоды слушался в обязательном порядке) обещали похолодание. Но, конечно, никакое летнее похолодание не могло быть настолько сильным.

А туман между тем набирал силу. Лицо, оскалившееся в какой-то непонятной, зловещей ухмылке, выделялось все рельефнее. Сегодня, по Алешиным расчетам, оно должно было вылезти из пруда целиком и достичь окна. Мальчик как завороженный, забыв о времени, смотрел на этого монстра. Он уже забыл о том, что хотел следить за братом. Пруд словно гипнотизировал, притягивал к себе, звал. Алеша совершенно не представлял, что будет, если он поднимется до окна…

Только послышавшийся скрип кровати оторвал его от созерцания этого странного зрелища. Обернувшись, Алеша увидел брата, который очень неторопливо и при этом абсолютно уверенно поднимался с постели. Он словно заранее подготовился к тому, что должен сделать.

— Сергей! — позвал Алеша срывающимся голосом. В горле моментально пересохло. Он ругал себя за то, что так увлекся прудом и не уследил за началом пробуждения брата. А впрочем, можно ли это было назвать пробуждением? Ведь Сережа совершенно не походил на бодрствующего. Его глаза смотрели прямо перед собой. Казалось, он не обращает внимания на окружающую действительность, а вместо этого видит какую-то свою картину, которую другим узреть не дано.

Разумеется, никакого ответа на оклик не последовало, даже когда Алеша повторил его еще несколько раз, уже гораздо более громко и твердо. А Сергей медленно и уверенно надвигался на брата. В его действиях на первый взгляд не было ничего угрожающего. Но полная отрешенность и лишенное мимики лицо создавали устрашающее впечатление. Невольно вспоминались истории о привидениях, зомби или более современные рассказы о пришельцах, похищающих людей.

— Серега, ты что? — спросил Алеша брата, когда тот подошел почти вплотную.

Никакой реакции не было и на этот раз. Алеша, немного помедлив и собравшись с духом, потряс Сережу за плечо. От этого прикосновения его обожгло холодом, как будто он дотронулся до льда. Казалось абсолютно нереальным, что у живого человека может быть столь низкая температура, но тем не менее так оно и было. Сережа же это прикосновение проигнорировал и сделал очередной шаг вперед. Алеша отступил, упершись поясницей в подоконник. Дальше отходить было некуда.

Очередной шаг, и Сергей стоял к нему вплотную, обдавая ледяным холодом. Алеша вдруг сообразил, что не слышит дыхания. Он так и не мог понять, дышит ли брат. Алеша сделал шаг в сторону: остаться на месте ему просто не хватило сил и смелости. Он был уверен, что брат не воспримет его как препятствие и продолжит движение. А так недолго и вывалиться из окна!

Еще шаг, и Сергей встал к окну вплотную. На мгновение лицо его осветилось ухмылкой. Впрочем, к нему быстро вернулось то же бесстрастное выражение. Алеша даже не был уверен, видел он какие-то изменения или же ему просто почудилось. Тем не менее это ощущение слегка его взбодрило: по крайней мере, брат проявил хоть какие-то признаки того, что он живой человек, а не ледяная кукла!

Рука Сережи тем временем медленно потянулась к оконному шпингалету.

— Нет! — закричал Алеша в испуге. Он сжал руку брата, даже повис на ней, стараясь помешать ему впустить в комнату то, что исходило от Мертвого пруда. Но, несмотря на это, Сережина рука продолжала тянуться к защелке, совершенно не реагируя на висевший на ней дополнительный груз.

Один шпингалет был открыт, и Алеше показалось, что в появившуюся маленькую щелку просачивается запах сырости и гнили. Через Сережино плечо Алеша видел, что туман уже достиг уровня комнаты. Мальчик схватил брата за плечи и, напрягая все силы, попробовал оттащить от окна. Но с тем же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места дом!

Когда Сергей справился со вторым шпингалетом, окно медленно, с тонким, противным скрипом отворилось, и туман начал просачиваться в комнату. Алеша отступил от окна подальше. Сережа, которого туман постепенно обволакивал все плотнее, не спеша повернулся и сделал шаг по направлению к брату.

Весь этот вечер Алеша на всякий случай держал мобильник при себе: а вдруг родители позвонят еще? Сейчас он лихорадочно искал в памяти их номер, но когда набрал его, то услышал равнодушную фразу: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Тогда мальчик попробовал вызвать «Скорую помощь»: ведь с братом явно было что-то не так. Но телефон молчал. Очевидно, в нем сел аккумулятор или кончились деньги на счете. Сейчас это уже было абсолютно не важно. Важным было только то, что телефон из возможного спасителя сделался в одночасье бесполезной игрушкой.

А Сергей медленно, но верно шагал по направлению к нему. Туман тоже не торопился и продвигался одновременно с братом. Нервы у Алеши не выдержали, и он бросился прочь из комнаты. На бегу он в панике пытался сообразить, куда же теперь бежать. Предостережение Феди теперь вовсе не казалось таким уж дурацким и бесполезным. Алеша кинулся вниз, к входной двери, но, глянув в окно возле нее, с ужасом заметил, что туман взял дом в плотное кольцо осады и клубится вокруг. Конечно, можно побежать сквозь него знакомой дорогой, но мальчик почему-то был уверен, что такой путь будет самоубийственным и неизбежно закончится в холодных темных водах Мертвого пруда.

Оставался только путь наверх, на чердак. Туда, куда страшный, клубящийся преследователь может и не достать. Задыхаясь от быстрого бега и напряжения, Алеша стремглав помчался вверх по лестнице. Пробегая мимо спальни, он успел заметить, что Сережа уже подошел к двери и как будто раздумывает, куда ему направиться. Комнату уже было не разглядеть в белой пелене тумана. Перед самым входом на чердак Алеша обернулся и увидел, что брат медленно следует за ним, уверенно преодолевая ступеньку за ступенькой.

Алеша наконец переступил порог чердака, прикрыл чердачную дверцу и привалился к ней спиной. Пробежал он, в общем-то, совсем немного, но, несмотря на это, сердце было готово выскочить из груди. На его счастье, на двери оказался довольно прочный большой засов. Трудно было представить, что кому-то придет в голову запираться на чердаке, но тем не менее прежний хозяин дома предусмотрел это. Мальчик даже подумал, а не приходилось ли тому скрываться здесь, точно так же, как ему сейчас? На чердаке остались свеча и спички. Алеша зажег ее и теперь мог хотя бы оглядеться по сторонам и увидеть, откуда грозит опасность.

Мерные Сережины шаги раздавались все ближе. Он преодолевал ступеньку за ступенькой с неспешным постоянством робота. Наконец он подошел вплотную к двери. Даже если бы Алеша этого не слышал, о его присутствии можно было бы догадаться по пронизывающему холоду, доносившемуся оттуда. Алеша в страхе, но и с любопытством ожидал, что же произойдет дальше.

Сережа не стал просить брата впустить его. На дверь просто-напросто обрушился тяжеленный удар, от которого она задрожала, а прислонившийся к ней Алеша даже отлетел на шаг вперед. За ударом последовал другой, затем третий. Они сыпались с такой размеренностью, словно куранты отбивали очередной час. Засов был крепким, но дверь, да и сама стена подобной прочностью не отличались. Дерево постепенно поддавалось, будто древняя крепостная стена под ударами могучего тарана. Еще несколько ударов, и дверь не выдержала.

Сначала треснула одна доска, потом она вовсе отвалилась… Сережа не спешил. Он не собирался лезть через дырку и хотел сначала уничтожить дверь до конца. Туман тоже не опережал его. Его языки клубились в щелях, лишь слегка заглядывая внутрь.

Алеша затравленно озирался по сторонам. Звать Сергея было бесполезно: тот не слышал никаких слов, никаких призывов. Алеша подбежал к окошку и глянул вниз. Там было все то же страшное, оскаленное, зеленоватое лицо из тумана. Очевидно, по каким-то причинам оно не могло подняться до чердачного окна и оставалось чуть ниже. Но утешение было слабым: значит, и этот, очень рискованный путь к отступлению отрезан напрочь.

Тем временем Сергей расправился с остатками двери и шагнул внутрь. На лице его по-прежнему не отражалось никаких эмоций, что еще больше придавало ему сходство с роботом, бездумно выполняющим свою работу. Туман следовал за ним как тень, как верная свита за своим королем. Хотя трудно было сомневаться, что главным здесь является именно туман, а человек — всего лишь его послушное орудие. (Впрочем, так и короли порой всего лишь марионетки своего окружения.)

Алеша понимал, что жалости от брата он не дождется. Да это был и не Сережа, а только его тело, наделенное на эту ночь каким-то чужим злобным разумом. В бессильном ужасе мальчик осматривал старый чердачный хлам. Но что из этой рухляди могло помочь ему? Была тут, правда, тяжелая подзорная труба, которую стоит попытаться использовать как дубинку, но потом Алеша понял, что это вряд ли поможет справиться с темными силами.

— Братец! Братец! Я уже иду, братец! — раздался отчетливый зловещий шепот, исходящий непонятно откуда. По крайней мере, Сережины губы оставались крепко сжатыми.

И тут Алешин взгляд упал на коробку с дневниками и тетрадями. А рядом лежал нож, о котором он совсем забыл! Алеша медленно потянулся к нему и прикоснулся к рукоятке. Бурые пятна на лезвии в этот момент как будто ожили, и мальчику показалось, что это свежая кровь. В другое время он попытался бы объяснить все какой-нибудь причудливой игрой света, но сейчас это казалось мистикой, дополнявшей зловещую атмосферу с туманом и загадочным шепотом.

Тем не менее другого выхода не оставалось, и Алеша сжал нож в руке. Крепко, так, что побелели костяшки пальцев. И в этот момент он словно окунулся в другой мир. Перед глазами промелькнули какие-то образы, которые были до того отчетливы, что отодвинули на время реальный мир куда-то на задний план. Алеша видел перед собой двух ребят, близнецов, фото одного из них было на памятнике. Один брат наступал на другого, и тот, припертый к стенке, сжимал в руках этот самый нож. Потом последовал быстрый удар, короткий вскрик…

Чем все закончилось, Алеша не увидел, потому что глаза застлала кровавая пелена. А когда она рассеялась, то перед ним снова был Сергей, медленно и важно выступавший в своем туманном окружении. Ему оставалось сделать всего три или четыре шага. А дальше… Дальше Алеше останется или ждать ледяного прикосновения, или прыгать из окна в туманные объятия. Правда, есть и еще один вариант: воспользоваться ножом. Похоже, тот, кто держал его много лет назад, именно так и поступил.

Шаг. Еще шаг. Алеша, тяжело дыша, прижался спиной к окну. Он поднял над головой руку с ножом, который сейчас казался таким тяжелым, словно какая-нибудь гиря.

— Не подходи, ударю! — срывающимся голосом закричал Алеша. Но на брата его угроза не произвела ни малейшего впечатления. Он сделал еще шаг; теперь до цели ему оставался всего один. Туман заволакивал все вокруг, оставив свободным только маленькое пространство у окошка, где находились близнецы. Казалось, что он заполонит весь мир!

Алеша замахнулся и… Тут он понял, что удара нанести не сможет. Сережа был сумасшедшим, тяжелобольным, и его надо было лечить, а не бить ножом. Теперь Алеша точно знал, что зарезать брата не сумеет. Оставалось только с ужасом ждать его последнего шага.

Алеша распахнул чердачное окошко. Холод сделался совершенно нестерпимым. Казалось, что нож вот-вот примерзнет к руке. Мальчик повернулся к окну, размахнулся и что было сил запустил окровавленный много лет назад нож в туман. Раздался всплеск. Оружие долетело до пруда.

И тут послышался какой-то стон. Туман вдруг заколебался и как будто приостановился и даже слегка поредел. Дом пришел в движение и заскрипел, что-то в нем застучало. Послышались какие-то приглушенные голоса, но разобрать в их гуле можно было только знакомое: «Братец! Братец!» Словно где-то тут, в тумане, братья продолжали выяснение отношений, начатое много десятилетий назад. Сергей тоже застыл на месте, как бы слегка призадумавшись.

Алеша почему-то был уверен, что это затишье ненадолго: надо срочно развивать успех, пока неизвестный противник находится в замешательстве. Мальчик лихорадочно стал шарить по карманам и вокруг себя, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Но что?

И тут его пальцы наткнулись на маленький узелок. «Это с могилки! — вспомнил он Федин голос: — Старик всегда так делал». Но что мог делать этот мрачный, нелюдимый старик, хозяин дома, с кладбищенской землей? Ел он ее, что ли? Алеша развязал узелок. Земля казалась совершенно обычной и совсем не походила на какое-нибудь волшебное средство или что-нибудь в этом роде.

Алеша задумался. Он потер землю пальцами, даже попробовал на язык… И тут, словно по какому-то наитию, крутанулся вокруг своей оси, как детский волчок, разбрасывая эту сухую землю вокруг себя. Какие-то ее части улетели в окно, какие-то остались на чердаке, упав за туманную границу, а некоторые попали на Сережу.

То, что начало твориться после этого, не шло ни в какое сравнение с реакцией дома и тумана на бросок ножа. Дом просто заходил ходуном, как при сильнейшем землетрясении (Алеша никогда не испытывал на себе действия землетрясения, но полагал, что оно должно быть именно таким). Из-за окна послышался звук бурлящей воды, словно в пруд кто-то засунул огромный кипятильник. Туман стал с головокружительной быстротой менять формы и отступать. И в этот же момент за окном разразилась сильнейшая гроза. Молнии сверкали почти беспрерывно, освещая все ярким светом даже сквозь плотную пелену тумана, а грохотало так, будто за окном стучали в свои инструменты сотни свихнувшихся барабанщиков.

Но, самое главное, Сережа очнулся от своего забытья и теперь озирался вокруг беспокойно и испуганно, не понимая, что происходит и как он здесь очутился.

— Это что? — спросил он у Алеши своим обычным, только взволнованным голосом. — Что тут происходит?

— Потом расскажу! Эх ты, лунатик! — ответил Алеша слегка грубовато, хотя на самом деле готов был просто расцеловать брата.

А гроза не унималась. Казалось, что молнии били где-то рядом не случайно, а целенаправленно. И, что самое странное, разряды не сопровождались дождем, хотя влажность в воздухе чувствовалась колоссальная.

— Интересно, а в доме есть громоотвод? — забеспокоился Сергей, ничего не знавший о мистической составляющей этой страшной ночи и опасавшийся разыгравшейся стихии.

Туман поредел. Вернее сказать, его части сконцентрировались в отдельные, очень плотные куски. И самый большой из этих кусков, находившийся прямо перед братьями, стал складываться в картину, причем картину движущуюся, изменяющуюся. Он демонстрировал притихшим зрителям, как два юноши борются друг с другом не на жизнь, а на смерть, причем у одного из них в руке нож. Следует удар… Тут туман окрасился розоватым цветом и распался на части, которые стали медленно таять, распространяя вокруг себя запах сырости и водорослей.

Алеша уже видел эту картину раньше, когда брал в руки нож, а Сережа смотрел на все это удивленно, во все глаза, как ребенок на экран, где идет особо интересный мультик.

— Неужели все это было на самом деле? — спросил он слегка хрипловатым голосом.

— Было, — ответил Алеша с полной уверенностью.

Жуткая гроза без дождя продолжалась всю ночь. Братья не могли сомкнуть глаз. Они смотрели на бушующую стихию, а Сергей все расспрашивал своего брата-близнеца, что же все-таки произошло ночью. Алешин рассказ он сопровождал недоверчивыми и восхищенными возгласами: «Ух, ты!», «Ну, надо же!» — брату не возражал, но до конца в эту историю, похоже, так и не поверил. Ему было очень досадно, что он, гуляя во сне, пропустил самую интересную и захватывающую ее часть.

Скоро братья заметили, что молнии целенаправленно бьют в пруд и с каждым ударом он заметно мелеет, вода отступает, испаряется. Сережа смотрел на этот процесс с большой грустью: он понимал, что, если дело пойдет таким образом, то купаться все-таки придется ходить на речку. Алеша же с каждым ударом торжествовал, ожидая, что предмет его страхов скоро исчезнет без следа.

Задремать ребятам удалось только под утро. Напряжение последней ночи дало себя знать, и они уснули, прямо сидя у окна, несмотря на шум. И впервые за все последнее время Алеше ничего не снилось, и он смог спокойно, без страха, отдохнуть.