Так, достопамятностями, назвал достопримечательности первопрестольной замечательный русский историк Николай Михайлович Карамзин. Первый путеводитель по Москве «Записки о московских достопамятностях» Карамзина увидел свет в 1817 году.

Николай Михайлович Карамзин был первым, кто создал по-настоящему художественный и литературный пейзаж Москвы. Он же, рассказывая о памятниках и архитектурных ансамблях, попытался передать своеобразие и очарование древней столицы Руси-России.

Николай Михайлович не без оснований утверждал, что только тот «кто бывал в Москве, знает Россию».

Об этом уникальном и неповторимом городе можно, да и, конечно, нужно говорить много. Говорить и писать, употребляя всевозможные эпитеты. От ясных и простых до самых вычурных и высокопарных. Что, впрочем, за века его существования и делали сотни и тысячи людей. Историки и писатели, дипломаты и простые гости. Русские и зарубежные. И всё равно кажется, что ещё многие точные слова не сказаны. Наверное, одни из лучших строк о российской столице принадлежат замечательному русскому поэту Михаилу Юрьевичу Лермонтову. Он писал: «Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысячи; Москва не безмолвная громада камней, холодных, составленных в симметрическом порядке… нет! у ней есть своя душа, своя жизнь».

Для того чтобы лучше понять душу Москвы, ощутить пульс её жизни, надо знать внутреннюю организацию пространства, территорию, то есть устройство города. Как известно, любишь то, что знаешь и понимаешь. А Москва достойна того, чтобы её любили. И, конечно, знали.

По летописному преданию, Москва была построена на семи холмах: Боровицком, Сретенском, Тверском, Трёхгорном, Швивой горке, Лефортовском и Воробьёвском.

На самом деле Москва создавалась по радиально-кольцевому принципу. Причём предпосылки к складыванию радиально-кольцевой структуры были в Москве изначально, с момента основания города. Причиной тому географическое положение, ведь Москва стояла на пересечении нескольких торговых путей: Торжок – Тверь – Москва – Рязань, Углич – Тверь – Москва – Курск и других.

Прошли столетия, и сегодня семь московских холмов чётко вписаны в семь колец, окруживших столицу. Как могучий дуб Москва росла, оставляя вековые кольца. Каждое кольцо – живое свидетельство о бывшей границе города.

Древнейшим кольцом Москвы называют постройки, защищавшие сердце города – Кремль. Историки и археологи полагают, что небольшая славянская крепость возникла на высоком Боровицком холме, у места впадения Неглинки в реку Москву, не позднее конца XI века. Почти столетие спустя, в 1156 году, Юрий Долгорукий повелел построить «город», окружённый рвом и валом. Крепость Юрия Долгорукого была в пять или шесть раз больше по своим размерам, чем древнейшие укрепления на Боровицком холме, но уже в 1237 году она была разрушена захватчиками-ордынцами. В 1339 году Кремль получил стены и башни из мощных дубовых брёвен, а при великом князе Дмитрии Донском, в 1367 году, он стал каменным. Новые стены строители сложили из подмосковного бело-жёлтого известняка. Нынешние стены и башни Кремля создавались из красного кирпича по проекту итальянских архитекторов Марка Фрязина, Антона Фрязина, Петра Фрязина и Алевиза Нового с 1487 по 1491 год.

Первое кольцо Москвы – это постройки, примыкавшие к Великому посаду. Первое кольцо появилось ещё в конце XIV века: тогда посад был защищён валом. В 1534 году граница была укреплена – появились деревоземляные укрепления и ров. А в 1535–1538 годах на их месте москвичи возвели Китайгородскую стену. Эта каменная твердыня на нескольких своих отрезках сохранилась до наших дней. Помимо названия станции метро «Китай-город», есть ещё один «топонимический потомок» китайгородских укреплений и городской границы – Китайский проезд, выходящий на Москворецкую набережную.

Вторым кольцом Москвы называли знаменитый Белый город. Это название до сих пор вызывает споры: наименование этого оборонительного рубежа может быть связано как с белым цветом самой каменной стены, так и с «белыми землями» (освобождёнными от земских податей), находившимися внутри укреплений. В конце XIV века эта часть Москвы была обнесена валом и рвом. Стена Белого города была возведена позднее – в 1585–1593 годах. Занимался работами Приказ каменных дел, в ведении которого находились строители. Руководил этими работами известный «горододелец» Фёдор Савельевич Конь.

К середине XVIII века стена Белого города утратила своё фортификационное значение: в конце того же столетия её разобрали, а затем, в XIX веке, по всей этой бывшей границе Москвы были устроены бульвары. Память о самом наименовании этой городской оборонительной линии хранит современный топоним Белгородский проезд (в XIX веке он именовался проездом Белого города). Эта небольшая улочка расположена близ площади Покровские ворота. Несколько таких наименований московских площадей – также свидетели былой славы Белого города, его мощных и надёжных ворот: площадь Никитские Ворота, площадь Мясницкие Ворота, площадь Сретенские Ворота, площадь Яузские Ворота, площадь Петровские Ворота. Вторая граница Москвы узнается в крутой линии современного Бульварного кольца.

Третье кольцо Москвы – это Земляной город, или Деревянный город, известный в истории Москвы также под названием Скородом. Эта фортификационная система длиной более пятнадцати километров и высотой около пяти метров была выстроена с 1591 по 1592 год. В 1611 году деревянные укрепления были полностью уничтожены пожаром. Через двадцать лет москвичи возвели на протяжении всей этой линии мощный земляной вал и вырыли перед ним ров, а в 1659 году выстроили ещё и деревянную ограду. Следы Скородома узнаваемы в Садовом кольце.

Земляной город в период с 1683 по 1742 год служил таможенной границей Москвы. В XVIII веке он утратил своё оборонительное значение. В начале XIX века земляной вал срыли, а ров засыпали. Оставшиеся топонимические свидетельства существования Земляного города представляют собой названия некоторых отрезков Садового кольца: Валовая улица (между Павелецкой и Серпуховской площадями), улица Крымский Вал (между Калужской площадью и Крымской набережной), улица Зацепский Вал (между Малым Краснохолмским мостом и Валовой улицей), улица Земляной Вал и площадь Земляной Вал.

Четвёртым кольцом Москвы стал Камер-Коллежский вал, насыпанный в 1742 году по указу Камер-Коллегии. Камер-Коллегия заведовала различными денежными сборами, впоследствии её заменила казённая палата. Высокий земляной вал длиной в тридцать семь километров был укреплён рвом и заставами. Предшественником Камер-Коллежского вала был Компанейский вал. При Петре I в нескольких ключевых местах на главных дорогах-радиусах, которые вели в Москву, были выстроены заставы. Их задачами были взимание пошлины и проверка документов. В 1731 году между этими заставами возвели деревянную стену, которую и стали называть Компанейский вал. Строительство вала финансировала компания купцов, которые взяли у правительства откуп на продажу водки и, естественно, стремились защитить свои интересы. Компанейская стена создавала преграду для ввоза в Москву контрабандного алкоголя. Правда, Компанейская стена прожила недолго, и обветшавшие постройки были разобраны москвичами на дрова.

Камер-Коллежский вал по сравнению с ней был гораздо более мощным укреплением. Это было сплошное кольцо из высокого земляного вала. Охрану осуществляли наряды конной стражи. После отмены таможенных сборов за водку функция Камер-Коллежского вала как таможенной границы практически свелась к нулю. Вскоре он превратился в фактическую границу города.

С начала XIX века, точнее с 1806 года, Камер-Коллежский вал начал служить официальной полицейской границей Москвы, а с 1864 года – муниципальной (вплоть до 1917 года). Это была реальная административная граница между городом, управлявшимся Городской думой, и Московским уездом, управлявшимся земством. По линии вала существовало восемнадцать застав, которые также оставили след в московской топонимике. Это площадь Дорогомиловская Застава, площадь Серпуховская Застава, площадь Проломная Застава, площадь Тверская Застава. Сами заставы были ликвидированы в 1852 году.

Земляной Камер-Коллежский вал срыли во второй половине XIX века. Память о нём осталась в улицах Хамовнический Вал, Богородский Вал, Олений Вал, Сокольнический Вал, Бутырский Вал, Сущевский Вал, Грузинский Вал, Пресненский Вал, Трёхгорный Вал, Серпуховской Вал, Даниловский Вал, Симоновский Вал, Крутицкий Вал, Рогожский Вал, Золоторожский Вал, Лефортовский Вал, Госпитальный Вал, Семеновский Вал, Измайловский Вал, Преображенский Вал. Сам вал сохранился только в одном месте – на границе Хамовников и Лужников: по нему проходит Окружная железная дорога.

Пятое кольцо Москвы очертила Окружная железная дорога. Длина пятого, «инженерного», московского кольца, на плане похожего скорее на замкнутую петлю, сильно вытянутую к северо-западу, составляет уже пятьдесят четыре километра. Строительство Окружной железной дороги продолжалось с 1903 по 1908 год. Дорога быстро стала фактической границей Москвы, а вскоре, после Февральской революции 1917 года, она получила официальный статус муниципальной черты, управлявшейся Городской думой. Тогда площадь города составляла около 242 квадратных километров. Сохраняя в основном эту городскую границу, Москва росла за счёт новых клиньев – районов жилищного строительства.

Шестое кольцо Москвы – это Московская кольцевая автомобильная дорога (МКАД), граница столицы до 2011 года. Хотя уже в нескольких местах (Солнцево, Митино, Бутово, Косино и др.) город, вынужденный расширять свою территорию для строительства нового жилья, ещё раньше перешагнул её.

За седьмым по счёту кольцом закрепилось в качестве официального название – «Третье кольцо». Счёт строился по принципу: первое – Садовое, второе МКАД.

Строительство новой кольцевой трассы завершилось в 2005 году. Создание Третьего транспортного кольца столицы власти назвали «масштабным историческим событием, сопоставимым по своему размаху с возведением московского метрополитена».

Именно эта кольцевая система положена в основу книги «100 великих достопримечательностей Москвы».

А отсчёт достопримечательностей традиционно идёт от центра, то есть от первого самого древнего кольца Москвы – Кремля – к новым границам города.

С 2011 года границы значительно расширились и вышли далеко за линию МКАД. Территория столицы увеличилась в 2,4 раза за счёт территорий, ограниченных Киевским и Варшавским шоссе, а также Большим кольцом Московской железной дороги. А значит, к известным столичным достопримечательностям добавились и новые. Такие, например, как Тихвинский храм в наукограде Троицке, храм Святителя Тихона и церковь Иоанна Предтечи в Московском, литературно-исторический музей Остафьево в окрестностях Щербинки. Остафьево было усадьбой Петра Андреевича Вяземского. Там гостили Пушкин, Карамзин и многие другие выдающиеся деятели русской культуры XIX – начала XX века. Наверное, новые достопримечательности займут своё место в пределах нового, восьмого, кольца, то есть новой границы, которая пока обозначена лишь линией на карте.

В пространстве каждого московского кольца и сосредоточены многочисленные шедевры архитектуры и памятники культуры. Их по праву относят и к достоянию человечества, и к сокровищам России. И как тут не вспомнить восторженные слова Антона Павловича Чехова о Москве: «Что ни песчинка, что ни камушек, то и исторический памятник!»

Конечно, формат книги не позволяет рассказать обо всех из них, но, возможно, первые сто достопримечательностей позволят полнее и точнее представить одну из самых неповторимых столиц мира – Москву.

Велик град Москва, говорили в старину. Москва всегда воспринималась как нечто большее, чем город, большее, чем столица: это – град! Все, что происходит в ней, отзывается по всей России, по всему миру. И история Москвы, её превращение из маленького окраинного городка Владимиро-Суздальского княжества в столицу «Всея Руси», а затем – в столицу могущественной державы, есть во многом история России.

Как и по всем необъятным просторам России, ХХ век прошёлся по улицам и площадям Москвы ржавым серпом идеологических принципов и установок. Неповторимая Москва многое потеряла. Исчезла, например, Сухарева башня, хотя, к счастью, осталось, точнее, вернулось название Сухаревской площади. Сухарева башня была вместе с Кремлём, храмами Василия Блаженного и Христа Спасителя своеобразным символом первопрестольной. Постройка была самым крупным светским зданием в России – высота этого величественного и неповторимого по очертаниям памятника архитектуры, который отчасти напоминал здание ратуши в западноевропейских городах, составляла 60 метров! Среди безвозвратных потерь и Малый Николаевский дворец, и дом Рахманинова, десятки других зданий и памятников, храмов и монастырей.

Затем на смену большевистской идеологии пришёл не менее лживый принцип целесообразности. По некоторым данным, после 1991 года было уничтожено несколько десятков и даже сотен исторических строений.

И всё же Москва сумела сохранить красоту и обаяние минувших веков. Истинно русский город – так называл Москву выдающийся литературный критик Виссарион Григорьевич Белинский, – остался единственным и неповторимым. В «Журнале моей поездки в Москву» Виссарион Григорьевич писал: «Изо всех российских городов Москва есть истинный русский город, сохранивший свою национальную физиогномию, богатый историческими воспоминаниями, ознаменованный печатью священной древности, и зато нигде сердце русского не бьется так сильно, так радостно, как в Москве. Ничто не может быть справедливее этих слов, сказанных великим нашим поэтом:

Конечно, ни одна книга не может дать полный портрет большого города. А уж Москвы тем более. Тут ничего не поделаешь. Поэтому за обложкой этого издания остались такие замечательные произведения монументальной пластики, как памятники Гоголю, изготовленный из титана памятник Гагарину на Ленинском проспекте, памятники героям Плевны и основателю Москвы Юрию Долгорукому, памятники первопечатнику Ивану Фёдорову и Кириллу и Мефодию. Такие архитектурные творения, как дом бывшего генерал-губернатора Москвы Петра Еропкина на Остоженке, усадьбы Дурасовых и Баташёва, так называемый Дом на набережной и Елисеевский магазин на Тверской, самый большой в России и старейший в Европе Центральный Московский ипподром и один из наиболее ранних сохранившихся памятников архитектуры Москвы, первый древнерусский храм, перекрытый крещатым сводом, – церковь Мученика Трифона в Напрудном. Конечно, хотелось бы упомянуть и всемирно известные творения советского авангарда, такие, как Дом культуры имени И.В. Русакова и дом Мельникова. И ещё о многом, многом другом, что не попало на страницы этого издания. Хотя, конечно, можно было бы поведать и о самом старом и самом большом в России Московском зоопарке, и о самой короткой улице – улице Венецианова. Как, впрочем, и о самой длинной.

И всё же хочется верить, что те сто московских достопримечательностей-достопамятностей, рассказы о которых собраны под обложкой этой книги, дадут представление о городе, именуемом и Сердцем России, и Москвой-матушкой.

Сегодняшняя Москва – это необыкновенно живой, растущий, быстро изменяющийся город. Город, в котором всё время что-то происходит: хорошее, плохое и вообще непонятно какое. Город, где переплелись Европа и Азия, архаическое и сверхсовременное, где перезвон мобильных телефонов сливается с гулом церковных колоколов.

Сегодняшняя Москва – это место, где перемешались поколения и образы жизни, стили и направления, где разрушаются мифы, создаются легенды и, конечно же, новые достопримечательности. И хочется верить, что многие из них по праву займут своё место в ряду удивительных московских достопамятностей.

Александр Мясников

Сердце России – так исстари называют Кремль – центральный ансамбль Москвы. Всё главное, что происходит в стране, неизменно связано с Кремлём.

Не случайно Кремль воспринимается и как символ величия России. Он был заложен на высоком Боровицком холме у слияния двух судоходных рек – Москвы и Неглинной. Это древнейшая территория города.

Историки и археологи полагают, что небольшая славянская крепость племен кривичей была возведена на высоком Боровицком холме не позднее конца XI века. Первое летописное упоминание о Москве относится к 1147 году. Несколько лет спустя, в 1156 году, князь Юрий Долгорукий повелел построить «город», окружённый рвом и валом.

Крепость Юрия Долгорукого была в пять-шесть раз больше по своим размерам, чем древнейшие укрепления на Боровицком холме, но уже в 1237 году она была разрушена полчищами ордынцев.

В 1339 году Кремль получил стены и башни из мощных дубовых бревен, а при великом князе Дмитрии Донском, в 1367 году, он стал каменным. Новые стены строители сложили из подмосковного бело-жёлтого известняка.

Нынешние стены и башни Кремля были возведены по проекту итальянских архитекторов Марка Фрязина, Антона Фрязина, Петра Фрязина и Алевиза Нового по указу Ивана III в 1487–1491 годах. Для их строительства использовался красный кирпич.

Кремль

Московский Кремль, обнесённый кирпичными стенами, имеет форму неправильного треугольника. Площадь треугольника 27,5 га. Южная стена обращена к Москве-реке, северо-западная – к Александровскому саду, восточная – к Красной площади. Наиболее высокие стены возведены со стороны Красной площади. Ведь там не было естественной водной преграды. Всего в крепости 20 башен, из них одна предмостная – Кутафья, и одна, расположенная прямо на стене, – Царская. В XVII веке башни Кремля были надстроены красивыми шатрами. У каждой башни Кремля своя история.

В некоторых башнях устроены проездные ворота. До революции таких проездов через башни было пять: в Спасской, Никольской, Боровицкой, Тайницкой и Троицкой.

Ворота Спасской, Флоровской, или, в просторечии, Фроловской, башни издавна считались главными. Именно с ними связано выражение Фроловские чудеса, то есть чудеса, которые могут произойти у стен Кремля. Над воротами до революции в киоте находился образ Христа-Спасителя. Этому образу молва приписывала много чудес. По повелению царя Алексея Михайловича через Спасские ворота можно было входить только с непокрытой головой, а наездникам надо было к тому же слезать с лошадей и проходить пешими. У ворот все люди осеняли себя крестным знаменем. Здесь же были изображены и лики московских чудотворцев Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, а также коленопреклоненные преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский. По преданию, во время лихолетия московские святители хотели оставить Москву, но Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский стали умолять святых патриархов помочь ей в заступничестве. Святители вняли мольбам и остались, чтобы в трудные годы обратить свои молитвы к Богу о защите столицы.

С 1264 года, то есть с того времени, когда Кремль стал резиденцией московских князей, началось строительство и на его территории. К сожалению, не всё сохранилось до нашего времени. В 1330 году была построена самая древняя московская церковь – собор Спаса на Бору, или собор Спас-Преображения «что на Бору». Его возведение было приурочено к тысячелетию Константинополя, столицы Византийской империи. Храм был уничтожен в 1933 году. Здесь были погребены московские князья и княгини, пока роль усыпальницы не перешла к Архангельскому собору для мужчин и Вознесенскому монастырю для женщин. После учреждения Новоспасского монастыря в конце XV века собор Спаса на Бору получил статус придворного храма. В результате сооружения Кремлёвского дворца в 1830–1840 годах храм Спаса оказался на территории внутреннего двора Дворца.

В 1335 году в восточной части территории Кремля был возведён Чудов монастырь. Все постройки Чудова монастыря были снесены в 1929 году.

В XV веке центром Кремля становится Соборная площадь. На ней возводится Успенский собор, Грановитая палата, Архангельский собор и колокольня «Иван Великий».

С 1547 года, когда великий князь московский Иван IV Васильевич (Грозный) принял титул царя, Кремль стал официальной резиденцией русских царей.

С XVII века шло активное строительство светских зданий. Складывается Кремлёвский ансамбль. В тридцатых годах XVII века, при царе Михаиле Фёдоровиче, строится Теремной дворец, примыкающий к Грановитой палате. В том же XVII веке башни Кремля получают шатровые завершения. Ярусные, шатровые завершения на башнях сохранились до сего дня.

В XVIII веке, при Петре I, началось строительство Арсенала, а позднее при Екатерине II было возведено здание Сената.

Ещё в середине XVIII века возникла идея строительства на южном склоне Боровицкого холма вдоль Москвы-реки Большого Кремлёвского дворца. Но осуществить замысел удалось только во время царствования Николая I. По проекту архитектора Константина Андреевича Тона был возведён Кремлёвский дворец, а затем было построено здание Оружейной палаты.

Во время вооруженного переворота в октябре – ноябре 1917 года Кремль серьёзно пострадал от артиллерийского обстрела.

В марте 1918 года советское правительство переезжает в Москву и Кремль вновь становится политическим центром страны. Местом проживания советских вождей становятся дворцы и кавалерские корпуса. Вскоре свободный доступ на территорию Кремля для обычных граждан оказывается под запретом. Храмы закрывают, и кремлёвские колокола надолго умолкают. До революции 1917 года любому человеку в Кремле можно было находиться круглосуточно.

Большевики стали приспосабливать ансамбль Кремля для себя. Так под проведение съездов Советов и конгрессов Интернационала стали использовать Большой Кремлёвский дворец, в Золотой палате разместили кухню, в Грановитой – общественную столовую. Малый Николаевский дворец превратился в клуб работников советских учреждений, в Екатерининской церкви Вознесенского монастыря было решено устроить спортзал, в Чудовом – кремлёвскую больницу.

Но затем началась череда сносов старинных памятников архитектуры.

За годы советской власти архитектурный ансамбль Московского Кремля пострадал больше, чем за всю его историю. На планах Кремля начала XX века можно различить 54 сооружения, стоявшие внутри Кремлёвских стен. Больше половины из них – 28 зданий – уже не существуют.

В те же годы рубиновые звёзды заменили огромных двуглавых орлов из меди на пяти кремлёвских башнях.

После 1991 года Кремль остался резиденцией главы государства – президента Российской Федерации.

Сегодня Московский Кремль – древнейшая часть Москвы, – главный общественно-политический, духовно-религиозный и историко-художественный комплекс столицы.

И все главные события в стране продолжают неизменно связывать с Кремлём. Даже главная новогодняя ёлка страны называется Кремлёвской.

В старину москвичи называли этот собор «церковью св. Михаила на площади».

Есть версия, что первый, деревянный, Архангельский собор в Кремле появился на месте нынешнего во время короткого княжения брата Александра Невского, Михаила Хоробрита, в 1247–1248 годах. По преданию, это была вторая церковь в Москве.

Сам великий князь владимирский и московский Михаил Ярославич Хоробрит в 1248 году погиб в стычке с литовцами и был похоронен в Успенском соборе города Владимира-на-Клязьме. А московскому храму Святого Архистратига Михаила (Архангельский собор), возведённому по его указу в Кремле, суждено было стать княжеской усыпальницей московских князей. Существуют свидетельства, что племянник Михаила Хоробрита, основатель династии московских князей Даниил, был похоронен у южной стены Архангельского собора. В том же соборе был похоронен сын Даниила Юрий.

В 1333 году другой сын Даниила Московского, Иван Калита, построил по обету новый каменный храм, в благодарность за избавление Руси от голода, вызванного «рослой» (пошедшей в рост и не давшей зёрен) рожью.

Архангельский собор

Новый Архангельский собор освятил митрополит Феогност. Этот храм завершил ансамбль площади, где уже стояли храмы Спаса на Бору, Иоанна Лествичника и Успенский собор. Сведения о храме Ивана Калиты крайне скудны. Он был построен за одно лето 1333 года и его освятили уже 20 сентября. Учёные предполагают, что это был небольшой одноглавый храм, подобный Спасу на Бору.

Вероятно, что в храме Ивана Калиты появились приделы во имя святых, соименных его сыновьям: Симеона Столпника и Андрея Критского. Симеон Гордый и его брат Андрей были похоронены в Архангельском соборе. Во время сильного пожара 1475 года в Кремле («внутри града») обгорело 11 каменных церквей и 12 деревянных сгорело, в том числе и Архангельский собор. После сильного пожара в 1481 году на месте прежних деревянных возведены одноименные каменные.

Незадолго до своей смерти Иван III решил перестроить древний Архангельский собор.

В 1505 году великий князь Иван Васильевич повелел разобрать ветхую церковь времен Калиты и построить новую. Через несколько дней после закладки храма Иван Васильевич умер и был погребён в только что заложенном храме. И поэтому устроителем нового Архангельского собора считался уже его сын, великий князь Василий III, при котором был выстроен и освящён храм. Архангельский собор Василия III Ивановича и дожил до нашего времени.

Для работы был приглашен архитектор Алевиз Фрязин. Он был из числа итальянских мастеров, приехавших по приглашению московского великого князя строить кирпичный Кремль.

Зодчий из Милана не только отдал дань традиционному пятиглавию, как Аристотель Фиорованти в Успенском соборе, но и вернулся к крестово-купольной системе. Он применил в основном полуциркульные своды и крестчатые в плане столпы вместо крестовых сводов с круглыми столпами Успенского собора. При традиционности конструктивно-планировочного решения собор был украшен элементами светской ренессансной архитектуры.

В западной части храма Алевиз соорудил для семьи князя двухъярусную паперть с приделом св. Акилы.

Здание построено из белого камня. В XVI веке собор был расписан. Но эти ранние фрески сохранились только в дьяконнике, где была устроена усыпальница царя Ивана Грозного. В середине XVII века обветшавшая роспись была сбита и заново исполнена по снятым со стен прорисям.

В росписи Архангельского собора участвовали лучшие живописцы из разных городов во главе с мастерами Оружейной палаты.

Наиболее примечательной частью стенописи является «портретная» галерея нижнего яруса, состоящая из условных изображений реальных исторических лиц, погребённых в соборе. В галерее более шестидесяти «портретов» великих московских и удельных князей, среди которых портреты Василия II Темного, Ивана Калиты, Дмитрия Донского, Ивана III, Владимира Андреевича Храброго и его внука Василия Ярославича и других. Портреты погребённых в соборе в конце XVI–XVII веке царей были написаны уже на досках яичной темперой или на холстах.

Изображение великого князя Василия III представлено на самом почётном месте – на северо-западном столпе напротив главного входа в храм. На других столпах помещены в нижнем ярусе фигуры князей Владимиро-Суздальской и, в верхнем, Киевской Руси.

В соборе-усыпальнице стоят сорок шесть княжеских гробниц московских князей и царей, начиная с Ивана Калиты и заканчивая Иваном V Алексеевичем, братом Петра I. Исключение составляют князь Даниил Александрович, погребенный в Даниловом монастыре, и князь Юрий Данилович, брат Калиты, похороненный в Успенском соборе, а также Борис Годунов. Его останки были выброшены отсюда в 1606 году Лжедмитрием и отвезены в Троице-Сергиеву лавру. Также в Архангельском соборе похоронен император Пётр II, умерший в 1730 году в Москве от оспы. Здесь же были упокоены мощи князей Михаила Всеволодовича Черниговского и его боярина Федора, погибших в Орде в 1246 году.

Кроме того, в соборе находятся гробницы многих удельных князей из Московского княжеского дома.

Кстати, до Петра I существовал обычай класть на гробницы князей и царей в Архангельском соборе челобитные, которые были адресованы непосредственно царю.

В 1636–1637 годах все древние надгробия были заменены новыми, выложенными из кирпича, с резными белокаменными стенками. В 1903 году надгробия были покрыты бронзовыми футлярами.

Над погребением царевича Дмитрия, останки которого были перенесены в собор в 1606 году Василием Шуйским, высится белокаменная сень, украшенная резьбой. На серебряной раке надгробия – чеканное изображение царевича.

Росписи Архангельского собора неоднократно реставрировались. Серьезная реставрация иконостаса была произведена после 1812 года.

Главной святыней собора является храмовая икона «Михаил Архангел с житием», одна из самых древних на Руси житийных икон этого небесного воителя. Легенда связывает её создание в конце XIV века с именем княгини Евдокии, вдовы Дмитрия Донского.

Архангельский собор пострадал во время Отечественной войны 1812 года. Французы устроили в алтаре походную кухню для Наполеона и склад провианта. В 1917 году собор был поврежден при обстреле Кремля и в 1918 году закрыт. В 1929 году, после сноса в Кремле Вознесенского монастыря, где была усыпальница цариц и великих княжон, в подклет Архангельского собора перенесли их останки.

С 1955 года в Архангельском соборе работает музей. В 1970–х годах была сделана внешняя реставрация собора.

В 1991 году патриарх Алексий II провёл богослужение над мощами святого благоверного князя Дмитрия Донского, причисленного к лику святых

С того времени возродилась традиция богослужений в соборе Святого Архистратига Михаила (Архангельском соборе) в Кремле. Особенно торжественно проходят божественные литургии в день собора Архистратига Божия Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных.

Этот храм по праву считают одной из величайших святынь всей России.

Несколько веков патриарший Успенский собор Московского Кремля был духовным и политическим центром страны. Ведь именно здесь венчали на царство великих князей, короновали императоров, оглашали государственные акты, возводили в сан епископов, митрополитов и патриархов.

История храма началась в 1326 году, когда великий князь Иван Калита и святитель Пётр заложили на этом месте первый каменный собор в Москве, посвящённый Успению Пресвятой Богородицы. Хотя учёные полагают, что храму, возводимому по указу Калиты, предшествовали древнейшие московские церкви – деревянная XII века и каменная XIII века.

Успенский собор

Толчком к строительству послужило обретение Москвой статуса первопрестольного города. Отныне именно Московский, а не Владимирский Успенский собор был призван стать главным храмом Руси.

Особую роль в строительстве собора сыграл первый митрополит Московский Пётр. Здесь же, в ещё недостроенном храме, святитель Пётр и был погребён. С именем святителя связана небольшая икона – «Богоматерь Петровская». По преданию, икону написал сам Пётр, когда был юным иноком на Волыни. Он подарил икону митрополиту Максиму. Позднее она хранилась в Успенском соборе как одна из главных московских святынь. Дошедший до нашего времени список сделан через несколько десятилетий после кончины святителя.

В конце XV века великий князь Иван III, объединивший под властью Москвы все русские княжества, начал обустройство Кремлёвской резиденции с перестройки Успенского собора. В 1472 году храм разобрали до самого основания. Тогда, при разборе храма, были обретены мощи святителя Петра. Псковские мастера Кривцов и Мышкин возвели новый собор. Однако он неожиданно рухнул. Тогда Иван III пригласил из Италии архитектора Аристотеля Фиораванти. Фиораванти было поручено взять за образец Владимирский Успенский собор. Этим выбором подчеркивалась преемственность Москвы по отношению к одному из древних центров Руси. Здание собора, и поныне украшающее Московский Кремль, возводилось с 1475 по 1479 год. По легенде, под фундаментом храма архитектор устроил глубокий склеп, куда сложили знаменитую либерию, привезенную в Москву Софьей Палеолог (она войдет в историю как библиотека Ивана Грозного).

Храм построен из белого камня в сочетании с кирпичом. Из кирпича выложены своды, барабаны, восточная стена над алтарными апсидами, скрытые алтарной преградой восточные квадратные столпы. Круглые столпы также выполнены из кирпича. Но всё было облицовано белым камнем.

20 августа 1479 года митрополит Геронтий совершил освящение храма.

Успенский собор – это трёхнефный пятиглавый храм. Мощные и точные пропорции придают ему величественность и монументальность. Его отличает и особая монолитность: все членения равны по размерам, алтарные апсиды уплощены и скрыты массивными лопатками, крупные главы сближены.

С несколько суровым обликом фасадов контрастирует просторный интерьер с шестью тонкими высокими столпами. Они не стесняют пространство, но создают впечатление огромного дворцового зала. Гладь стен лишь подчеркивают узкие щелевидные окна и небольшой фриз. Летописи отмечали, что здание смотрится «как един камень». Современники были поражены «величеством и высотою, и светлостью и пространством» собора.

Кстати, Успенский собор, главный храм Московского государства, до конца XVII века служил образцом при строительстве многих соборов в городах и монастырях Руси.

Для росписи первопрестольного храма привлекались лучшие мастера. На алтарной преграде сохранились древнейшие фрески Московского Кремля – изображения монахов-подвижников. Эти фрески исполнены в 1481 году артелью великого иконописца Дионисия.

Современный облик собора определяют росписи 1642–1643 годов и грандиозный иконостас. Расписывали храм 150 художников во главе с царскими изографами Иваном и Борисом Паисеиными и Сидором Поспеевым. Иконостас был создан по инициативе патриарха Никона в 1653 году.

Темы росписи определило посвящение храма празднику Успения Пресвятой Богородицы. Живопись второго сверху яруса на южной и северной стенах повествует о чудесном рождении Девы Марии и её детстве. Следующий ряд занимают иллюстрации Акафиста – гимна в честь Богоматери. Интересная особенность росписи – изображение Вселенских соборов в нижних ярусах стен. На западной стене храма традиционно расположена композиция Страшного суда.

Архитектура и стенопись храма призваны создать образ космоса. Своды собора символизируют небо, которое поддерживают столпы собора.

Главный вход в храм расположен со стороны соборной площади. Широкая лестница завершается порталом из трёх полукруглых арок. Вход в здание как бы охраняют архангел Михаил и ангел-хранитель. Выше в арки вписаны фигуры святых. Над ними – изображение Богоматери с Младенцем.

Собрание икон XI–XVII веков в Успенском соборе является одним из самых богатых в мире. Большинство их было написано в Москве для соборов XIV и XV веков, другие были привезены в Москву из древних городов в период собирания русских земель. Среди наиболее ценных икон собора – двусторонняя «Богоматерь Одигитрия» и «Святой Георгий», «Спас Ярое око», «Троица», два списка Владимирской иконы Божией Матери.

Перед иконостасом стоят моленные места царя, царицы и патриарха.

В храме находится так называемый Мономахов трон. «Трон» – это моленное место, созданное в 1551 году для царя Ивана Грозного. Его исполнителями были, как считают специалисты, новгородские резчики. Здесь представлены различные мотивы и приемы резьбы, когда-то широко распространенной на Руси. В основании помещены четыре круглые скульптуры – изображения фантастических хищных зверей. В двенадцати барельефах на стенках иллюстрировано «Сказание о князьях владимирских», повествующее о привозе на Русь из Византии царских регалий – шапки Мономаха, барм (парадного оплечья) и других предметов.

С 1326 года, когда в храме был погребён святитель Пётр, и до 1700 года собор служил усыпальницей предстоятелей Русской Церкви – митрополитов и патриархов. Всего в соборе девятнадцать гробниц, расположенных вдоль стен собора. Мощи московских чудотворцев Петра, Ионы, Филиппа и Ермогена покоятся в мощехранительницах. Это деревянные, украшенные металлическими пластинами раки.

Во время Отечественной войны 1812 года собор был разграблен наполеоновскими войсками. Из части серебра, отбитого у французов русскими казаками, была выкована великолепная люстра, которая сейчас висит в центре собора.

Древнейший памятник прикладного искусства в соборе – его южные двери, которые привезены в Москву из суздальского собора и относятся к началу XV века. На них золотом по чёрному лаку написаны двадцать изображений на библейские темы.

После октябрьского переворота Успенский собор был превращен в музей. Создавая его экспозицию, сотрудники постарались максимально сохранить его интерьер.

Богослужения в соборе, одной из величайших святынь России, были возобновлены в 1990 году.

Живописный силуэт девятиглавого Благовещенского собора замыкает юго-западный угол Соборной площади Кремля.

Небольшой, но вместе с тем величественный и монументальный, вписанный в стройную, узкую пирамиду с вершиной, сверкающей золотом куполов, он занимает среди храмов Кремля особое место.

Известно, что Благовещенский собор был домовым храмом московских правителей. Поэтому настоятель Благовещенского собора был, как правило, духовником великого князя и хранителем Государевой печати. Но мало кому известно, что одновременно собор выполнял функцию своего рода золотой кладовой всея Руси. Ведь домовый храм традиционно был местом хранения великокняжеской, а затем и царской казны.

Возможно, что благодаря своему особому положению вся история переделок и перестроек Благовещенского собора – это следствие исторического процесса возвышения Москвы, роста её богатства и могущества.

Небольшая деревянная церковь на каменном основании на месте Благовещенского собора была построена конце XIII – начале XIV века. Тогда Москва была ещё небольшим княжеством, только-только обретшим самостоятельность. Существует предание о строительстве деревянной церкви Благовещения в 1291 году князем Андреем Александровичем, сыном Александра Невского. Но на страницах русских летописей упоминание о Благовещенском соборе появляется лишь под 1397 годом в связи с привозом в Москву из Византии иконы «Спас в ризице белой».

Благовещенский собор

В конце XIV – начале XV столетия, когда Москва уже стала великим княжеством, на месте первоначального собора возводится новый, белокаменный одноапсидный храм с подклетом. Там, в подклете, и хранилась государева казна. Кстати, Благовещенский собор – старейший из известных храмов на подклете. Затем этот метод строительства получил довольно широкое распространение.

Великий князь Иван III, принявший титул «государь всея Руси», перестраивает Московский Кремль. Заново возводится в 1484 году и Благовещенский собор.

Если стены и башни Кремля, Успенский собор и дворцовые хоромы он поручил строить итальянским мастерам, то свою домовую церковь Иван Васильевич велит возводить русским зодчим из Пскова. Считалось, что именно псковичи, избежавшие ордынского разорения, сохранили исконные традиции возведения храмов.

Пять лет длилось возведение Благовещенского собора. На время строительства Иван III повелел поставить близ великокняжеского дворца палатку для своего духовника, дабы он находился при храме неотлучно. И вот в августе 1489 года были окончательно сняты строительные леса и собор открылся взорам москвичей во всей красе. На высоком подклете вознесся к небу белоснежный храм. Первоначально собор венчали три главы – центральная и две над восточными углами храма.

Основной объём постройки конца XV века повторял план, а возможно, и габариты ранее существовавшего храма начала XV столетия. Отличие нового храма от предыдущего заключалось в том, что он был окружен со всех сторон галереями-папертями. К восточным столпам собора изначально примыкал иконостас, лишь незначительно ниже ныне существующего. Центральное пространство храма отличала подчеркнутая вертикальность пропорций. Движение по вертикали, к высокому барабану центральной главы словно усиливалось освещением: нижняя часть была затемнена, а сверху из окон барабана лился поток света. В западной части располагались широкие хоры, опиравшиеся на массивные низкие своды.

А для разросшейся государевой казны у восточной стороны храма соорудили специальное двухэтажное хранилище – Казенный двор. Кстати, Казенная палата мешала расположить окна в центральной апсиде привычно и поэтому вместо одного широкого было два узких окна.

В 1508 году была вызолочена центральная глава, а во второй половине XVI века все главы и крышу покрыли золочёной медью, из-за чего собор стали называть «златоверхим». Сын Ивана III, великий князь Василий III, в самом начале своего правления повелел благолепно украсить иконы Благовещенского собора золотыми и серебряными окладами и расписать его. И тогда-то в настенной росписи на паперти Благовещенского собора появились изображения древнегреческих языческих мудрецов, живших до Рождества Христова: Аристотеля, Фукидида, Птолемея, Зенона, Плутарха, Платона и Сократа со свитками в руках, содержащими философские изречения, близкие к истинам христианского учения. Уникальной росписи кремлевского Благовещенского собора неоднократно пытались найти объяснения в исторической литературе.

Собор серьёзно пострадал при пожаре 1547 года. К этому времени он уже стал частью великокняжеского дворца и соединялся ступенчатым переходом с его парадными и жилыми покоями. Обычное название Благовещенского собора в документах XVI–XVII веков – на «Государевом дворе», «на сенях», то есть при входе во дворец. После пожара 1547 года для иконостаса были подобраны два древних ряда – Деисусный и Праздничный, эпохи Феофана Грека и Андрея Рублева. Ведь изначальный иконостас собора содержал иконы, написанные этими выдающимися мастерами. В Благовещенском соборе хранились многие православные святыни.

Иван IV, приняв титул царя, вновь перестраивает Благовещенский собор. Во время перестройки трёхглавый храм был превращён в величественный девятиглавый.

Входы в собор с северной и западной галерей обрамлены белокаменными резными порталами итальянской работы XVI века. Тонкий и сложный итальянский орнамент напоминает декоративный узор порталов Грановитой палаты и Архангельского собора.

Двустворчатые двери обиты медными листами с библейскими сюжетами, выполненными в технике золотой наводки.

Северное крыльцо и северо-западная галерея с середины XVI века часто использовались для торжественных входов во дворец во время церемонии венчания на царство, встречи иностранных послов, шествий в праздник Входа в Иерусалим, в Великую Пятницу накануне Пасхи и т. д.

В 1572 году к собору было пристроено крыльцо, впоследствии получившее название Грозненского. Его возникновение связано с легендой о том, что якобы Ивану Грозному после четвёртого брака было запрещено находиться в храме. Тогда-то царь повелел пристроить к собору крыльцо, на котором стоял во время службы. На самом деле царю никто не запрещал посещать церковь. А крыльцо, как полагают некоторые исследователи, существовало до Ивана Грозного.

С Иваном Грозным предание связывает и появление существующего и сейчас уникального пола собора. Всё пространство пола выложено из плиток кремния разной величины и разных оттенков с вкраплениями агата и яшмы. Предание утверждает, что пол был привезён Грозным из Ростова Великого, куда он некогда попал из Византии.

Благовещенский собор сильно пострадал осенью 1917 года при артиллерийском обстреле Кремля. Снарядом было разрушено крыльцо, с которого Иван Грозный увидел комету. А после переезда большевистского правительства в Москву в марте 1918 года Благовещенский собор был закрыт, как и сам Кремль. Позднее Благовещенский собор стал музеем.

С 1993 года на престольный праздник Благовещения Пресвятой Богородицы 7 апреля (25 марта по старому стилю) в соборе совершает богослужение патриарх Московский и всея Руси.

Кто в Москве не бывал – красоты не видал. Рождение этой пословицы связано с этой удивительной постройкой – церковью-колокольней святого Иоанна Лествичника, больше известной как колокольня «Иван Великий». Она расположена восточной стороне Соборной площади Кремля.

Пословица появилась во второй половине XVIII века. Считается, что причиной и поводом для её возникновения послужили панорамы Москвы, ставшие популярными в XVIII веке. В первопрестольную приезжали специально посмотреть панораму с «Ивана Великого». « Вид на Москву, – говорил талантливый русский поэт последней трети XVIII века Михаил Никитич Муравьев, – имеет магическую облагораживающую силу: сколько возвышенных мыслей и благородных порывов родилось здесь при его созерцании!»

Интересно, что магическую и облагораживающую силу имеет и вид на самого взметнувшегося ввысь «Ивана Великого» (церковь-колокольню святого Иоанна Лествичника).

У «Ивана Великого» есть одна удивительная особенность – он объединяет все древние храмы Московского Кремля в единый архитектурный ансамбль.

История колокольни долгое время была покрыта тайной. Многие века считали, что «Ивана Великого» построили в 1600 году при Борисе Годунове. И лишь в середине XX столетия учёные установили, что эта колокольня была построена архитектором Бон-Фрязиным в начале XVI века. Тогда её высота составляла 60 метров. А в 1600 году её надстроили, прибавив 21 метр.

На самом деле история началась в 1329 году. В тот год великий князь Иван Данилыч, прозванный в народе Иваном Калитой, велел заложить церковь во имя своего покровителя Иоанна Лествичника. Храм святого Иоанна Лествичника относился к типу «иже под колоколы». Это был второй по времени постройки каменный храм в Москве.

Судя по раскопкам, произведённым в Московском Кремле в 1913 году, изначально это было восьмигранное сооружение.

Затем, уже в начале XVI века, в 1505 году по приглашению великого князя Василия III, желавшего перестроить Кремль, в Россию прибыли итальянские мастера и сразу же приступили к работам.

Колокольня «Иван Великий» была сооружена на месте древнего храма времен Ивана Калиты. Её архитектор – некто Бон-Фрязин. Колокольня была главной дозорной башней Кремля. С неё хорошо обозревалась и Москва, и окрестности.

Колокольня «Иван Великий»

Многолепестковый храм в основании колокольни – шедевр Бон-Фрязина. При этом судьба архитектора абсолютно неизвестна, даже неизвестно его подлинное имя. Фрязями русские, как правило, называли итальянцев. Письменных источников о происхождении загадочного итальянца по имени Бон-Фрязин, построившего в 1505–1508 годах так называемую Боновскую колокольню, нет.

Грандиозный столп колокольни зрительно объединил в одно целое многоглавые храмы Московского Кремля. После постройки Боновской колокольни престол Иоанна Лествичника был перенесен в её нижний ярус.

В 1532 году другой итальянский зодчий, Петрок Малый, пристроил к колокольне звонницу, предназначенную для огромного колокола весом в 1000 пудов. Эту звонницу заканчивали уже русские мастера в 1543 году, после отъезда Петрока Малого в Ливонию. В 1552 году к третьему ярусу звонницы была пристроена наружная лестница, а сама звонница была увенчана барабаном с куполом.

1600 год оказался неурожайным для страны, и Борис Годунов, чтобы дать заработок голодному люду, шедшему со всех сторон в Москву, затеял крупную перестройку Боновской колокольни, увеличив её на два яруса – «к первозданной высоте много прибавление сотвори и верх позлати». В нижнем этаже колокольни был вновь создан храм Иоанна Лествичника, отчего вся колокольня и получила название «Иван Великий».

Благодаря надстройке времен Бориса Годунова «Иван Великий» стал высотной доминантой Москвы.

Высота колокольни «Иван Великий» составляет 82 метра. С неё видно окрестности Москвы на 30 километров вокруг.

Архитектура колокольни чрезвычайно проста, и эффект величественности достигается за счёт удачно найденных пропорций, что и подтверждает тот факт, что здесь работал опытный мастер.

В начале XVII века при патриархе Филарете зодчий Бажен Огурцов пристроил к звоннице пятишатровую башню, так называемую Филаретову пристройку.

Ансамбль колокольни «Иван Великий» сильно пострадал в 1812 году, во время нашествия Наполеона. Сначала французы сняли крест с колокольни, полагая, что он целиком из золота. Когда же оказалось, что он только позолочен, мародеры содрали с него позолоту, а сам крест бросили у стены колокольни. Крест до сих пор не найден. Сейчас на позолоченном куполе находится восьмиконечный крест из железа, покрытый медными позолоченными листами. На верхней перекладине вырезаны слова «Царь Славы».

Тогда, в 1812 году, Филаретовская пристройка и звонница были наполовину разрушены при взрыве, устроенном французскими сапёрами. Приказ уничтожить Кремль дал сам Наполеон.

После изгнания неприятеля из Москвы в Кремле начались спешные работы.

Обе постройки были восстановлены по проекту архитекторов Ивана Васильевича Еготова и Алоизия Ивановича (Луиджи) Руска с некоторыми искажениями первоначального облика.

Колокола самой большой в Москве колокольни «Иван Великий» замолчали в 1918 году.

В советские годы внутри колокольни находилась столярная мастерская, позже – склад музея.

Затем на первом этаже Успенской звонницы разместился выставочный зал, где стали экспонироваться произведения искусства самого Кремля и других музеев России и мира. В колокольне открыт необычный музей истории Московского Кремля.

При сохранении музейного статуса главная колокольня Московского Кремля вернулась «в строй» в 1992 году, когда после многолетнего перерыва впервые зазвучали колокола на кремлевских звонницах.

На колокольне находились 33 колокола. Самый большой из них, «Успенский», весом в четыре тысячи пудов, был перелит в 1819 году из старого колокола, разбившегося в 1812 году при взрыве колокольни французами. Второй по величине колокол – «Ревун», или «Реут». Он весит две тысячи пудов. Третий, «Воскресный», иначе ещё «Семисотенный», весом в семьсот пудов, был отлит в 1704 году.

Самая драматичная судьба оказалась у «Реута». Он был отлит в 1622 году. В 1812 году при взрыве звонницы он упал на груду мусора. Его подняли обратно, но, видимо, у него уже были какие-то повреждения. В 1856 году, во время коронации Александра II, у колокола отломились уши, он рухнул и убил несколько человек. Это была самая настоящая катастрофа. Потом колокол поставили на специальные подставки, потому что уши, на которых он мог бы висеть, были недостаточно прочны. И только в самом конце XIX века его вернули в строй, правда, прикрепили уже не только за четыре сохранившихся уха, но и за болты, пропущенные сквозь отверстия, специально просверленные в так называемой сковороде. И его настолько здорово прикрепили и застраховали, что с 1992 года этот самый благозвучный благовестный колокол в России вновь зазвонил.

Сегодня на звоннице, Филаретовской пристройке и колокольне – 21 колокол. Их звон регулярно сопровождает богослужения в соборах Московского Кремля, общий ансамбль которого и объединяет «Иван Великий».

Огромное трёхэтажное здание замкнуло с северной стороны ансамбль Соборной площади. Это Патриаршие палаты. Редкий и один из лучших памятников гражданского зодчества Москвы середины XVII века.

В отличие от дворцовых построек предшествующих столетий, состоящих из разнообъёмных, самостоятельно стоящих зданий, Патриаршие палаты выстроены единым архитектурным блоком.

Патриаршие палаты были построены русскими мастерами в 1653–1655 годах для патриарха Никона. Но история палат началась много раньше.

По летописным данным, в первой половине XIV века митрополит Пётр получил от великого князя московского Ивана Калиты для своего двора в Кремле место севернее Успенского собора.

В 1450 году митрополит Иона возвёл на этом месте каменную церковь Ризположения и первую каменную палату в Кремле.

Во время московского пожара 1473 года двор выгорел, и митрополиту Геронтию пришлось отстраивать его заново.

Псковские мастера возвели для митрополита новую церковь Ризположения в 1484–1485 годах. Она и сохраняется до сего дня. Все последующие митрополиты, а с конца XVI века патриархи обустраивали свои владения в Кремле, возводили деревянные и каменные сооружения.

Патриарший двор сгорел в пожаре 1626 года. Патриарх Филарет, отец Михаила Фёдоровича Романова и фактический соправитель царя, восстановил Крестовую и Столовую палаты, срубил деревянные кельи и церкви.

Патриаршие палаты

В 1643 году начался новый этап строительных работ, связанный с именем патриарха Иосифа. Под одной кровлей были возведены Крестовая, Золотая, Келейная и Казенная палаты, а также ряд подсобных помещений. Руководил работами Антипа Константинов, один из строителей Теремного дворца.

Следующий этап в жизни патриаршего двора в Кремле связан с именем патриарха Никона, который был возведён в сан патриарха в 1652 году.

Осенью того же 1652 года начался разбор старых палат, церкви Соловецких чудотворцев и строений на бывшем дворе Бориса Годунова. Эту территорию Никон получил в дар от царя Алексея Михайловича.

К концу 1655 года были выстроены новые палаты и церковь, но ещё три года, вплоть до оставления Никоном кафедры в июле 1658 года, шла отделка помещений.

Первый этаж дворца использовался для хозяйственных нужд и размещения приказов, на третьем – личные покои патриарха.

На втором этаже располагались парадные помещения. Главная среди них – Крестовая, или Мироваренная, палата.

Крестовая палата дворца – это парадный приёмный зал патриарха Никона площадью 280 квадратных метров, перекрытый единым сомкнутым сводом без опор, что было большим новшеством и достижением русской архитектурной практики того времени. Крестовая палата стала образцом для строительства трапезных крупных монастырей, сыграла свою роль в утверждении красоты открытого пространства залов. В этой палате патриарх Никон праздновал своё новоселье, на котором побывал архиепископ Павел Алеппский и оставил восторженное описание.

В палате проходили заседания Священного собора, устраивались пиры в честь царя и иноземных гостей.

Парадные сени были своеобразной прихожей патриаршего дома. Здесь встречали почётных гостей. Отсюда патриарх следовал на Соборную площадь, в Успенский собор. Во время всех торжественных приёмов и выходов в Парадных сенях находились служащие у патриарха дьяки и дворяне.

Последующие патриархи в той или иной степени также достраивали, украшали и перестраивали дворец.

Новое здание Патриарших палат вошло в древний ансамбль Соборной площади. И, видимо, не случайно его южный фасад украсил аркатурный пояс, то есть ряд декоративных ложных арок на фасаде. Этот пояс напоминает аркатуру Успенского и Благовещенского соборов.

Церковь Двенадцати апостолов была личным, домовым храмом русских патриархов. Древний иконостас церкви не сохранился. Ныне существующий иконостас перенесён в храм в 1929 году из Вознесенского собора Московского Кремля. Он датируется концом XVII – началом XVIII столетия.

К 1673 году была заложена одна проездная арка под церковью Двенадцати апостолов, а в самом конце XVII века над зданием появился четвёртый этаж, от которого до наших дней сохранилась так называемая Петровская палатка.

В 1721 году, после упразднения патриаршества и учреждения Святейшего Синода, в здании палат расположилась его Московская контора. Это повлекло за собой значительные изменения в планировке, убранстве палат и их внешнем облике.

В 1918 году Патриаршие палаты как редчайший памятник архитектуры XVII века были переданы музею.

После длительного процесса их научной реставрации зданию Патриарших палат в основных чертах возвращен изначальный облик XVII столетия.

В 1967 году на втором этаже Патриарших палат была открыта первая постоянная экспозиция.

В витринах Парадных сеней, которые стали экспозиционным залом музея, представлены культовые и бытовые вещи, принадлежавшие главам русской церкви XVII века: патриархам Филарету, Иосифу и Никону.

Особое место занимают личные вещи патриарха Никона, в том числе саккос из двухпетельчатого итальянского аксамита, домашний кафтан, сшитый из рытого, двоеморхого бархата итальянской работы, серебряный посох и клобук из итальянской камки, украшенной золотными нитями, драгоценными камнями и жемчугом.

В музейных витринах Крестовой палаты представлены различные по назначению художественные изделия XVII века. Это изделия из меди и олова работы русских и западноевропейских мастеров, русская национальная посуда традиционных форм из драгоценных металлов. Здесь и один из элементов убранства парадных и жилых покоев русской знати – поставец.

В двух самостоятельных витринах расположены ювелирные изделия и часы XVII века. Есть здесь и предметы парадного царского выезда и охоты.

В витринах Трапезной Патриарших палат демонстрируется коллекция художественного шитья России XVII века. Коллекция отражает два основных направления: лицевое и орнаментальное шитьё.

Лицевое шитьё представляют изделия прославленных художественных мастерских: Царицыной, Годуновых, Старицких. Среди изделий большой исторической и художественной ценности – большие воздухи и пелены. Они украшали алтарные преграды или подвешивались под иконы. Здесь же покровцы алтарных престолов и жертвенников, судари и церковные сосуды, плащаницы, надгробные покровы святых.

В отдельной витрине собраны редкие образцы орнаментального шитья: бархатные поручи и оплечье, шёлковый с золотными нитями платок, став для ножей и вилок и изящные женские туфельки.

В помещении церкви Двенадцати апостолов сегодня располагается экспозиция икон XVII века, большая часть которых вышла из мастерских Кремля или украшала кремлёвские соборы. В экспозиции представлены иконы прославленных царских изографов конца XVII века: икона «Фёдор Стратилат» Симона Ушакова, икона «Андрей Первозванный» Фёдора Зубова, икона «Распятие с апостольскими страстями» Фёдора Рожнова и другие.

И Царь-пушка, и Царь-колокол уже давно стали одними из символов России. Своим видом и размерами они словно бы напоминают о временах, когда на Руси жили и творили удивительные мастера-умельцы, чей талант и золотые руки до сих пор вызывают уважение и восхищение.

Они установлены на Ивановской площади в Кремле.

Ивановская площадь в Кремле – одна из древнейших площадей Москвы. Размеры и облик Ивановской площади складывались на протяжении многих столетий. Но особый колорит ей придали два всемирно известных памятника.

Существует расхожее мнение, что из Царь-пушки не было сделано ни единого выстрела. Но как доказали учёные, выстрел из этой пушки всё же был произведён.

Царь-пушку отлил знаменитый русский мастер Андрей Чохов по приказу царя Фёдора Ивановича. Гигантское орудие весом в 2400 пудов (39 312 кг) отлили в 1586 году на московском Пушечном дворе. Длина Царь-пушки – 5345 мм, внешний диаметр ствола – 1210 мм, а диаметр утолщения у дула – 1350 мм. Орудие украшено поясами рельефов, на правой стороне дульной части – изображение царя Фёдора Ивановича в короне и со скипетром в руке, верхом на коне. На стволе с каждой стороны размещаются по четыре скобы, предназначенные для крепления канатов при перемещении пушки. Выше передней правой скобы над изображением царя вылито: « Божиею милостию царь и великий князь Фёдор Иванович государь и самодержец всея великая Россия ».

Документы об испытаниях Царь-пушки или применении её в боевых условиях не сохранились, что дало основание для длительных споров о её назначении. Большинство историков и военных считали, что Царь-пушка – это дробовик, то есть орудие, предназначенное стрелять дробью, которая в XVI–XVII веках состояла из мелких камней.

Царь-пушка

Царь-пушка в XIX и начале ХХ века так и именовалась во всех официальных документах дробовиком.

Тайна Царь-пушки была раскрыта лишь в 1980 году. Тогда пушку отвезли в Серпухов на реставрацию. После того как орудие исследовали специалисты, то стало ясно, что Царь-пушка – это не пушка, а классическая бомбарда! Название «бомбарда» произошло от латинских слов bombus (громовой звук) и arder (гореть). Царь-пушка (бомбарда) была предназначена для стрельбы каменными ядрами. Вес каменного ядра Царь-пушки составлял около 50 пудов (819 кг). А записали Царь-пушку в дробовики потому, что в России все старые орудия, находившиеся в крепостях, за исключением мортир, со временем автоматически перечислялись в дробовики.

Судьба Царь-пушки складывалась так. После того, как Царь-пушку отлили и отделали на Пушечном дворе, её перетащили к Спасскому мосту и уложили на землю. Чтобы передвинуть орудие, к восьми скобам на его стволе привязывали веревки, в эти веревки впрягали одновременно 200 лошадей, и те катили пушку, лежащую на огромных бревнах – катках.

В 1626 году её подняли с земли и установили на бревенчатых срубах, плотно набитых землей. Эти помосты назывались роскаты. Роскат с Царь-пушкой поставили у Лобного места. В 1636 году деревянные роскаты заменили каменными, внутри которых устроили склады и лавки, торговавшие вином.

После «нарвской конфузии», когда царское войско потеряло всю осадную и полковую артиллерию, Пётр I велел срочно лить новые пушки. Необходимую же для этого медь царь решил добыть переплавкой колоколов и старинных пушек. По «именному указу» было «велено перелить в пушечное и мортирное литье» все старинные орудия. Пётр не пощадил самые древние творения московских мастеров-литейщиков. Исключение было сделано лишь для самых крупных орудий. В числе их и оказалась Царь-пушка.

Позднее пушку переместили в Кремль. Сначала она стояла во дворе здания Арсенала, а затем у главных ворот. Мало кто знает, что в 1941 году, во время наступления гитлеровцев на Москву, oбсуждaлся вопрос об испoльзoвaнии пушки при oбoрoне. В 60–е годы ХХ века, в связи с постройкой Кремлёвского дворца съездов, Царь-пушку переместили на Ивановскую площадь Кремля.

В настоящее время Царь-пушка, являющаяся одним из крупнейших орудий в мире по калибру, находится на чугунном декоративном лафете. Такими же декоративными являются и чугунные ядра, отлитые в 1834 году в Петербурге на чугунолитейном заводе Берда.

Вторым выдающимся произведением русского литейного искусства на Ивановской площади является Царь-колокол. Его значительные размеры, удивительная четкость и красота декора вызывают всеобщее восхищение.

Создание этого произведения явилось закономерным итогом длительного развития бронзолитейного дела – старейшей отрасли русского ремесла.

Техника литья колоколов на протяжении многих столетий определялась общим уровнем развития литейного искусства. Процесс отливки изделия был действительно искусством. Изготовление своеобразно и мощно звучащего колокола всегда становилось большим событием для мастеров литейного дела.

Царь-колокол

Бронзовый гигант возвышается на 6,14 метра, а его диаметр равен 6,6 метра. Вес его составляет 201 тонну 924 килограмма. Он высится на своём каменном постаменте с 1836 года.

История создания колокола началась в 1600 году. Тогда по приказу Бориса Годунова мастер Андрей Чохов отлил 40–тонный колокол, получивший название Большого Успенского. Но пожар уничтожил деревянную колокольню, в которой он находился. Колокол упал и разбился. Отлить новый, больше и лучше прежнего, распорядился уже царь Алексей Михайлович. Осколки старого колокола собрали, добавили нового металла, и в 1652 году появился второй Царь-колокол. Он весил уже 130 тонн, а его диаметр был 5,4 метра. Но спустя два года этого гиганта разбили при Рождественских звонах.

В 1655 году Александр Григорьев из остатков предыдущего колокола и опять-таки с прибавкой нового металла отлил 160–тонный Царь-колокол. Только язык его весил четыре тонны. За 10 месяцев его изготовления на колоколе успели выгравировать изображение царя, царицы, патриарха Никона, херувимов. Этот исполин протянул дольше других – до 1701 года. Случился очередной пожар. Огонь не пощадил деревянные постройки Кремля. И шедевр литейного мастерства вновь разбился.

В 1730 году императрица Анна Иоанновна приказала отлить новый колокол «чтобы в нём в отделке было весу 10 000 пуд».

Мастер Иван Фёдорович Моторин, потомственный литейщик, с сыном Михаилом взялись за подготовительные работы. Декоративные украшения на колоколе выполнили скульптор Фёдор Медведев и мастера «пьедестального и формовочного дела» Василий Кобелев и три Петра – Кохтев, Галкин и Серебряков.

Предполагалось, что изготовление закончится в 1733 году, поэтому надпись на колоколе была подготовлена соответствующая. Но проект слишком долго утверждали, затем произошла авария в печах. Только в ноябре 1735 года колокол был отлит.

Ещё два года готовый колокол доводили до полной готовности – заканчивали чеканные работы и украшения. Это и стало причиной очередной беды – не стой он в яме, полной деревянных лесов, может быть, пожар 1737 года и обошёл бы его стороной. Ну, а когда на раскалённый колокол попала вода, он треснул. И повреждённый колокол пролежал в яме почти сто лет. Только в 1836 году Царь-колокол был поднят из литейной ямы и установлен на постамент, выполненный по проекту Августа Августовича (Огюста) Монферрана.

Интересно, что затем не раз поднимался вопрос о ремонте (спайке) колокола. Но в итоге от этого отказались, так как выяснилось, что восстановить нормальное звучание будет невозможно.

Как и Царь-пушка, Царь-колокол стал лишь выдающимся памятником русского литейного искусства минувших веков.

Оружейную палату называют музеем-сокровищницей. Считают подлинным воплощением русской истории в её материальном виде. И считают по праву.

Ни в одном другом музее страны и мира нет таких экспонатов.

Музей-сокровищница – Оружейная палата – является частью комплекса Большого Кремлевского дворца. Она размещается в здании, построенном в 1851 году архитектором Константином Андреевичем Тоном. Новый императорский дворец был построен по инициативе Николая I в 1838–1850 годы на месте древнего великокняжеского дворца Ивана III, а затем возведённом на его основании в ХVIII веке дворца императрицы Елизаветы Петровны.

Дворцовый комплекс, получивший в дальнейшем название Большой Кремлевский дворец, помимо новопостроенного здания императорского дворца, включил в себя часть сохранившихся сооружений конца ХV – ХVII веков, входивших ранее в состав древней великокняжеской, а в последствии царской резиденции. Это Грановитая палата, Золотая Царицына палата, Теремной дворец и дворцовые церкви.

Оружейная палата и примыкающие к ней с севера здания Аппартаментов были построены в 1851 году. Они были соединены воздушным переходом с дворцовым комплексом. Так образовался единый ансамбль Большого Кремлевского дворца, связанного композиционно и стилистически. Оружейная палата изначально предназначалась для хранения и экспонирования сокровищ царской казны. Она сменила старую Оружейную палату и стала одним из первых в России зданий специального музейного назначения.

Оружейная палата – музей-сокровищница

Старая Оружейная палата была построена архитектором Иваном Васильевичем Еготовым в начале XIX века на территории бывшего двора Бориса Годунова. Но её помещения были плохо приспособлены для этих целей. Архитектура новой Оружейной палаты близка Большому Кремлевскому дворцу. Двухэтажное здание поставлено на мощный цоколь переменной высоты. Как и в Кремлевском дворце, второй этаж двухсветный. Главным украшением фасадов являются резные белокаменные колонны с растительным орнаментом.

Неожиданно композиционное решение плана Оружейной палаты. Анфилада выставочных помещений в торцах замыкается полукруглыми залами, а по центру размещается круглый зал, выступающий во двор. Парадный вход с лестницей расположен в восточном торце здания. Ощущение просторности и парадности интерьеров создаёт нетрадиционная система высоких сводчатых перекрытий, опирающихся на изящные колонны.

В музейное собрание вошли драгоценные предметы, которые веками хранились в царской казне и патриаршей ризнице. Часть предметов были выполнены в кремлевских мастерских, а часть получена в дар от посольств иностранных государств. Своим названием музей обязан одному из древнейших кремлевских казнохранилищ.

В Оружейной палате собраны древние государственные регалии, парадная царская одежда и коронационные платья, облачения иерархов Русской православной церкви. Здесь же – крупнейшее собрание золотых и серебряных изделий работы русских мастеров, западноевропейское художественное серебро, памятники оружейного мастерства, собрание экипажей, предметы парадного конского убранства.

В музее представлено около четырёх тысяч памятников декоративно-прикладного искусства России, стран Европы и Востока IV – начала XX века. Их высочайший художественный уровень и особая историко-культурная ценность принесли Оружейной палате Московского Кремля мировую известность.

В первом зале представлена древнейшая часть собрания Оружейной палаты. Исключительную ценность здесь представляют наиболее древние памятники Киева, Чернигова, Рязани, Суздаля, Новгорода и других городов Древней Руси, более древних, чем Москва. Изделия XII столетия говорят о преемственности византийских традиций и высоком уровне русской домонгольской культуры. Уникальными памятниками ювелирного дела являются предметы из кладов, найденных в Киеве, Туле, Старой Рязани. Кладов, подобных «Рязанскому», больше не находили ни в одном городе.

Во втором зале представлены работы лучших мастерских самобытных ювелирных центров XVII – начала XIX века: Сольвычегодска, Костромы, Ярославля, Нижнего Новгорода, Великого Устюга, Тобольска, Вологды. Ювелирное искусство начала XVIII – первой четверти XIX века представлено произведениями мастеров Москвы и Петербурга. Все эти произведения отражают эволюцию художественных стилей от барокко к классицизму. В золотом и серебряном деле XIX – начала XX века видное место занимали крупнейшие российские фирмы Хлебникова, Овчинникова, Курлюкова, Семёнова. И, конечно, фирма Карла Фаберже. Их работы отличают многообразие ювелирных техник и художественное совершенство исполнения.

В третьем зале собрана коллекция европейского и восточного парадного вооружения XV–XIX веков.

В Оружейной палате сформировалась уникальная коллекция русского защитного, холодного и огнестрельного вооружения. Она находится в четвёртом зале. Наиболее ранние, редкие образцы XII–XV столетий практически не имеют аналогов в других музейных собраниях. Здесь же представлены почти все русские императорские ордена XVIII–XIX столетий, начиная от первого российского ордена Святого Андрея Первозванного, учреждённого Петром I, и заканчивая орденами Белого орла и Святого Станислава, введёнными в российскую орденскую систему Николаем I.

Западноевропейское серебро XIII–XIX веков выставлено в витринах пятого зала. Большинство из этих уникальных предметов попало в Россию в качестве посольских даров. Здесь дары Англии, Голландии, Дании, Польши, Швеции.

В витринах шестого зала – драгоценные ткани, лицевое и орнаментальное шитье XIV–XVIII веков, светский костюм в России XVI – начала XX века.

Коллекция древних государственных регалий и предметов придворного церемониала разместилась в седьмом зале.

Уникальную ценность по своей величине и по художественным достоинствам представляет коллекция Конюшенной казны. Разнообразные по технике обработки и орнаменту седла, попоны, паперсти (нагрудный ремень, прикрепленный двумя концами к седлу) заняли своё место в восьмом зале. И неудивительно, что в следующем, девятом, зале представлены экипажи XVI–XVIII веков. Коллекцию экипажей Оружейной палаты называют жемчужиной среди музейных собраний страны и мира.

С 1967 года в здании размещается выставка «Алмазный фонд России». Алмазный фонд России – собрание произведений ювелирного искусства XVIII–XX веков, редких драгоценных камней, самородков золота и платины, представляющих большое историческое, художественное и научное значение, огромную материальную ценность. Это одна из немногих в мире сокровищниц, хранящих уникальные коронные драгоценности. Главной среди ценностей российской сокровищницы по праву считается самая дорогая корона в мире – Большая императорская корона, принадлежавшая Екатерине II, которую украшают почти 5000 бриллиантов и 75 жемчужин.

У истоков образования Алмазного фонда стоял Пётр I. При нём была заложена государственная форма хранения особо ценных и значимых предметов. Согласно утвержденному императором в 1719 году регламенту (уставу) Камер-коллегии они обособлялись «как принадлежащие государству вещи» и хранились в рентерее (казне) – в сундуке за тремя замками.

Сегодня сокровища из «сундука за тремя замками» занимают два этажа Оружейной палаты.

Его не зря называли Великим посадом. Китай-город наряду с Кремлём – древнейший исторический район Москвы. Здесь, в Китай-городе, во все времена кипела жизнь, здесь были главные органы управления государством – приказы, Гостиный двор и Торговые ряды. Здесь работали банки и всевозможные конторы. К ХХ веку это был подлинный деловой центр первопрестольной, в котором располагались крупные оптовые торговцы, работала Биржа.

В советские времена Китай-город стал сосредоточением партийно– государственных бюрократических учреждений, включая комплекс ЦК КПСС.

И сегодня в Китай-городе расположены офисы крупнейших российских и международных корпораций, а также банки, страховые компании и так далее. Здесь же трудится Администрация Президента России.

Интересно, что одно время Великий посад занимал и часть Кремля. Это уже после расширения Кремля при Иване Калите и Дмитрии Донском часть посада была вытеснена с Боровицкого холма. Тогда-то посад разросся на восток и занял почти всю территорию нынешнего Китай-города. Три улицы, образовав своего одра трезубец, стали основными осями Китай-города. Они протянулись от Кремля на восток, к основанию мыса между Москвой-рекой и Неглинной. От Никольских ворот пролегла Никольская, от Спасских – Ильинка, от несуществующих сейчас Константино-Еленинских – Варварка. Названия улицы получили по стоявшим на них монастырям и церквям.

Китай-город. Третьяковский проезд

Говоря строго научным языком, Китай-городом именуется исторический район Москвы внутри китайгородской крепостной стены. Эта самая стена была пристроена в 1538 году к угловым башням Московского Кремля: Беклемишевской и Арсенальной. Стена строилась с 1535 по 1538 год как оборонительное укрепление по указу Елены Глинской, матери Ивана Васильевича Грозного. От имени четырёхлетнего князя Ивана был издан указ. «В лето 7042, (1534 год, по новому стилю. – А.М .), государь великий князь Иван Васильевич всея Руси в первое лето своего правления повелел у себя на Москве-реке поставить деревянный град, на посаде, большее пространство богоспасаемого и преименитого града Москва».

Первые камни в фундамент заложил митрополит Даниил. Строительством стены руководил Петрок Фрязин (Пётр Малый Фрязин). Итальянский архитектор возводил укрепление по последнему слову тогдашней фортификационной науки, рассчитанной на развившуюся артиллерию. В сравнении с кремлёвскими укреплениями стены Китай-города были ниже, но зато толще, с площадками для орудий. Стена не имела зубцов. По её периметру была устроена «дорога», по которой могли перемещаться орудия и защитники крепости. Общая длина стены была 2567 метров. Первоначально было устроено четверо ворот. Сретенские ворота выходили на улицу Сретенку, впоследствии Лубянку, Троицкие – на Троицкую улицу (со времен Алексея Михайловича – улица Ильинка, а ворота – Ильинские). Всехсвятские ворота, впоследствии Варварские, были у церкви Всех Святых на Кулишках. А Космодемьянские – вели в Зарядье со стороны Воронцова луга. Космодемьянские были заложены ещё при правительнице Софье, в конце XVII века. Никольские ворота приобрели название Владимирских, по стоявшей за ними церкви Владимирской иконы Божией Матери.

О происхождении названия Китай-города существует несколько версий. Согласно наиболее распространённой версии, название района происходит от старого слова «кита», то есть вязка жердей. Именно такие жерди применялись при постройке укреплений. Вспоминают и родину Елены Глинской – Китай-городок в Подолии, и укрепление по имени «китай-город», некогда существовавшее в Пронске.

Китай-город начинается от Красной площади, граничит на севере с Охотным Рядом, Театральной площадью и Театральным проездом, на востоке с Лубянской и Старой площадями. Южная граница – Москва-река. Включает в себя улицы: Никольская, Ильинка, Варварка, а также район Зарядья.

В XVI веке, в период правления вдовствующей княгини Елены Глинской, московская знать стала переселяться из Кремля в Китай-город. Южная часть Китай-города, кстати, древнейшая его часть, была заселена ещё в девятом веке. Постепенно под Кремлёвскими стенами вырастали торговые и ремесленные слободы, которые и заняли всю территорию за какие-то пятьсот лет. И вот во времена Глинской он стал приобретать черты аристократического района. В то время зажиточные купцы отдавали предпочтение Замоскворечью. Ремесленники расселялись в Зарядье. Зарядье часто затапливалось и потому не привлекало знать.

Иван Васильевич Грозный решил выселить из Китай-города бояр и дворян. Царь приказал переехать туда купцам. Но после смерти Грозного всё вернулось на круги своя. За Китайгородской стеной бояре и дворяне стали мирно соседствовать с зажиточным купечеством. В конце XVII века, после того как из Кремля приказы перевели в Китай-город, сюда же переехали и те, кто служил в приказах.

Китай-город был не только чиновничьим и торговым центром Москвы, но и культурным, и научным. Именно здесь располагался центр русского книгопечатания. На Никольской стоял Печатный двор, в дальнейшем Синодальная типография. В Заиконоспасском монастыре была открыта школа, преобразованная потом в Славяно-греко-латинскую академию. В здании Земского приказа – на этом месте позднее был построен Исторический музей, – при императрице Елизавете Петровне размещался Московский университет.

Интересно, что, став, по сути, лишь зримой границей исторического района, китайгородские стены всё же дважды выполнили оборонительную функцию. В 1572 году, при защите от татар Девлет-Гирея. Правда, татары, как известно, штурма Москвы не начали. Второй раз в 1611–1612 годах при защите поляками Москвы от русских ополчений Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, а затем Минина и Пожарского.

В XVIII веке стены Китай-города утратили военное значение. В начале XIX века, при Александре I, возникли планы их сноса. Но император, однако, согласия не дал.

В конце XIX века архитектор Сергей Константинович Родионов провёл реставрационные работы по восстановлению Китайгородской стены.

В 1934 году древняя стена Китай-города была снесена. Остались лишь небольшие участки. Но уже через тридцать лет стало ясно, что стена – это большой исторический памятник. В ходе реконструкции Зарядья восстановили участок стены. Отдельные участки стены южнее улицы Варварка были восстановлены ещё через тридцать лет.

Несмотря на разрушение стены, Китай-город остается особой, и даже в какой-то степени изолированной, территорией Москвы. Он четко отделяется от остальных районов полукольцом центральных площадей – Варварскими Воротами, Славянской, Старой, Новой, Лубянкой, Театральной, Воскресенской. И в этом кольце в пределах Китай-города расположены такие известные архитектурные и исторические памятники, как Красная площадь, храм Василия Блаженного, Воскресенские ворота, Исторический музей, Гостиный двор, ГУМ, Казанский собор и ещё много того, что придаёт всей Москве особый, неповторимый образ.

Это главная площадь Москвы. Вряд ли кто-нибудь будет спорить с утверждением, что это и главная площадь России. Она, как и Кремль, стала своего рода символом Российского государства и государственности. Ведь на ней происходили самые знаковые события в жизни страны.

Красная площадь расположена перед северо-восточной стеной Кремля. Здесь, у стены, мавзолей Ленина и бывший «главный погост страны» – некрополь у Кремлёвской стены. На северо-восточной стене Кремля и знаменитая Спасская башня с курантами. С трёх других сторон площадь ограничена зданием Государственного исторического музея, зданием ГУМа и Покровским собором (собором Василия Блаженного).

Возникновение Красной площади традиционно относят к концу XV века, времени правления Ивана III. Хотя время появления площади установить в точности невозможно. Скорее всего свободное пространство существовало уже с момента постройки Кремля. Это было сделано из соображений безопасности при обороне. Ведь по открытому пространству неприятелю было сложно скрытно подобраться к стенам.

Красная площадь

У главных городских ворот возник рынок, с которым связано первое название площади – Торг. Возможно, это было ещё в XIII веке. Первое же летописное упоминание относится к 1434 году, тогда на Варварской улице, за Торгом, у церкви Бориса и Глеба, был погребен Максим блаженный.

В русских документах с XV века и вплоть до конца XVII века она именуется Торгом. В сочинениях иностранцев XVI–XVII веков площадь упоминается как рыночная.

В оборонительных целях в 1508–1516 годах перед Кремлёвской стеной был вырыт ров глубиной двенадцать метров, соединивший Москву-реку с рекой Неглинной. Этот ров, с двух сторон огражденный стенами, был засыпан только после 1812 года. В северной стороне площади находились ворота Китай-города, а на восточной стороне размещались ряды торговых помещений. В 1555–1560 годах на южной стороне Красной площади, на месте церкви Троицы, русскими зодчими Бармой и Постником был возведён храм Покрова на Рву (собор Василия Блаженного).

Красной площадь стали называть только в XVII веке.

На площади находится так называемое Лобное место.

По преданию, каменное возвышение с чугунными воротами появилось на Красной площади в честь избавления от нашествия татар в 1512 году. Сюда возлагались мощи святых на всеобщее обозрение народа. Так, при Василии Шуйском здесь происходили чудесные исцеления от чудотворных мощей цесаревича Дмитрия. Однако в летописях лобное место впервые упоминается в 1549 году. Отсюда двадцатилетний царь Иван IV держал речь, призывая к примирению враждующих бояр.

Лобное место в переводе с еврейского «Голгофа», место распятия Христа. Однако, вопреки общепринятой версии, на Лобном месте Москвы никогда не совершалось казней. Ведь оно считалось святым. А те казни, местом которых служила Красная площадь, как, например, казнь мятежных стрельцов, происходили на значительном расстоянии от Лобного места.

Лобное место представляло собой главную общественную трибуну Москвы, отсюда провозглашались царские указы, важные государственные решения, здесь проходили церемонии, посвященные государственным и религиозным праздникам.

В нынешнем виде Лобное место существует с 1786 года, после перестройки его по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Оно представляет собой круглое каменное возвышение с площадкой, окружённой парапетом, и лестницей. Диаметр круглого каменного возвышения – постамента Лобного места – тринадцать метров.

В следующем, XIX, веке недалеко от Лобного места был установлен памятник Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому.

Открытие памятника Минину и Пожарскому скульптора Ивана Петровича Мартоса состоялось в феврале 1818 года в присутствии императора Александра I, императрицы и «при бесчисленном скоплении народа». Первоначально монумент предназначался для Нижнего Новгорода, но по настоянию Мартоса был поставлен в Москве. Памятник хотели установить на Страстной площади, затем выбрали место перед зданием Верхних торговых рядов на Красной площади.

Сам автор комментировал идею памятника так: «Минин устремляется на спасение Отечества, схватывает своей правой рукой руку Пожарского – в знак их единомыслия – и левой рукой показывает ему Москву на краю гибели».

После прихода к власти большевиков, которые сносили памятники «царям и их прислужникам», монументу повезло, он был включён в список памятников, имеющих историческую ценность. Несмотря на то, что одна из фигур и изображала князя. В 1931 году памятник Минину и Пожарскому перенесли за ограду храма Василия Блаженного, так как монумент мешал прохождению парадов на Красной площади. Теперь Минин показывает Пожарскому рукой не на Кремль, а на пространство перед ГУМом, то есть туда, где памятник стоял раньше.

Облик Красной площади значительно изменился к концу XIX века.

В 1875–1881 годах на северной стороне площади, на месте Земского приказа, по проекту архитектора Владимира Осиповича Шервуда было возведено здание Исторического музея. Интересно, что первоначально музей по замыслу Владимира Осиповича должен был размещаться вдоль Кремлёвской стены между Спасской и Никольской башнями.

В 1889–1893 годах по проекту Александра Никаноровича Померанцева были выстроены Верхние торговые ряды (ныне – здание ГУМа). Александр Никанорович был известен как главный архитектор Всероссийской ярмарки в Нижнем Новгороде и считался мастером эклектики в московской архитектуре, просветителем, новатором в использовании современных строительных материалов и технологий.

Оба здания были сооружены в псевдорусском стиле, который перекликался с башнями и стенами Кремля.

Следующий этап формирования ансамбля Красной площади был связан уже с советским периодом в истории России. Большевики сделали попытку переосмыслить название Красной площади с революционной точки зрения. Мол, Красная значит революционная. С 1918 года здесь в праздничные дни регулярно проводились парады и демонстрации трудящихся. Именно здесь состоялись парад 7 ноября 1941 года, участники которого уходили с площади прямо на передовую, и парад Победы 24 июня 1945 года.

В 1924 году на Красной площади, перед Кремлёвской стеной по проекту Алексея Викторовича Щусева был построен деревянный мавзолей. В нём поместили мумифицированное тело первого руководителя советского государства Ульянова (Ленина). В 1929–1930 годах мавзолей был перестроен в камне. Через год над мавзолеем были созданы трибуны. Места на этих трибунах занимали советские руководители во время проведения парадов и праздничных мероприятий.

Тогда же вдоль Кремлёвской стены высадили ели, а Красную площадь, ранее вымощенную булыжником, покрыли брусчаткой, то есть камнями в форме брусков.

Общая площадь Красной площади составляет 23 100 м2. Длина площади – триста метров, ширина – семьдесят метров.

И сегодня её название, Красная, воспринимается исключительно в своём первозданном значении – красивая, нарядная. Она и в самом деле очень красивая и нарядная – главная площадь России!

Его правильное и точное название – собор Покрова Божией Матери, что на Рву. Но этот неповторимый по своей красоте храм называют храмом Василия Блаженного. Или в редких случаях – Покровским собором.

Именно под этим названием – Василия Блаженного – храм стал известен во всем мире. А его силуэт узнаваем во всех странах и ассоциируется и с Москвой, и с Россией.

В облике храма, неотрывного от панорамы Кремля и Красной площади, поражает то, что он лишён определенно выраженного фасада. С какой стороны к собору ни подойдешь, кажется, что именно она и есть главная.

Собор Покрова Божией Матери, что на Рву, – выдающийся памятник русской архитектуры, построен в 1555–1560 годах зодчими Бармой и Постником. Но есть версия, что Барма и Постник одно и то же лицо. Мол, псковского мастера звали Постник Яковлев, а прозвище у него было Барма. По другой версии, это был Иван Яковлевич Барма по прозванию Постник. Также бытует легенда, будто после постройки Грозный повелел ослепить мастеров, чтобы они больше не смогли построить ничего подобного. Но есть сведения, что уже после возведения собора Покрова на Рву мастер Постник строил Казанский кремль.

Храм Покрова, что на Рву, был заложен по указу Ивана Грозного в ознаменование победы над Казанским ханством. Раньше на том месте стояла Троицкая церковь. Ров, который присутствует в официальном названии, здесь действительно был. Оборонительный ров, он назывался Алевизов, прорыли в 1516 году вдоль всей стены Кремля. Ров, шириной более тридцати метров, а глубиной около восьми метров, соединявший Москву-реку и Неглинную, был засыпан только в 1813 году. Сейчас на месте рва – советский некрополь и мавзолей.

Кстати, на рву стояла и каменная Троицкая церковь. Рядом с тем местом, где сейчас красуется собор. В XVI веке Троицкая церковь тоже именовалась «что на Рву».

Храм Василия Блаженного

В середине XVI века у каменной Троицкой церкви был погребён блаженный Василий, московский «Христа ради юродивый». Считалось, что он был наделён даром ясновидения. Мол, это он предсказал страшный пожар Москвы в 1547 году, уничтоживший почти всю столицу. Блаженного чтил и даже побаивался Иван Грозный. По легенде, Василий первым начал собирать деньги на этот храм. Перед своей смертью Василий Блаженный отдал все накопленные средства царю Ивану Васильевичу, который и приказал заложить на Красной площади собор. После кончины Василий Блаженный был погребён на кладбище при Троицкой церкви. А вскоре после этого там и началось грандиозное строительство нового Покровского собора. Позднее к собору перенесли мощи Василия, на чьей могиле стали совершаться чудесные исцеления.

Возведению нового собора предшествовал обет Ивана Грозного. В случае успешного окончания Казанского похода великий князь и царь пообещал построить на Красной площади грандиозный храм в память об этом.

Собор выстроен из кирпича. В XVI веке этот материал был достаточно новым: прежде традиционным материалом для церквей были белый тёсаный камень и тонкий кирпич – плинфа. Центральная часть увенчана высоким великолепным шатром с «огненным» декором почти до середины его высоты. Окружают шатёр со всех сторон купола приделов, ни один из которых не похож на другой. Различается рисунок больших луковиц-куполов и отделка каждого барабана. Каждый купол уникален. Первоначально, по-видимому, купола были шлемовидными, но уже к концу XVI века они точно были сделаны луковичными. Свою нынешнюю расцветку они получили только в середине XIX века.

В соборе отсутствуют подвальные помещения. Церкви и галереи стоят на едином основании – подклете, состоящем из нескольких помещений. Прочные кирпичные стены подклета (до трёх метров в толщину) перекрыты сводами. Высота помещений – около 6,5 м.

Его коробовый свод большой протяженности не имеет поддерживающих столбов. Стены прорезаны узкими отверстиями – продухами, которые обеспечивают особый микроклимат помещения в любое время года. В подклете находятся иконы. Самая древняя из них – икона Василия Блаженного конца XVI века, написанная специально для Покровского собора.

Внешняя и внутренняя галереи, площадки и парапеты крылец были расписаны травным орнаментом. Эти обновления были завершены к 1683 году. Точная дата известна из надписей на керамических изразцах, которыми украсили фасад собора.

По замыслу митрополита Макария, собор воплощал образ священного града Иерусалима.

Изначально в храме было двадцать пять куполов. Они символизировали Господа и двадцати четырёх старцев, сидевших у его престола. Однако пожары внесли свою коррективу в архитектуру собора, и осталось всего десять куполов – по количеству престолов церквей, его составляющих. Центральный престол храма посвящен празднику Покрова Божией Матери. Именно в этот день взрывом была разрушена стена Казанской крепости и город был взят. Следующий, Восточный, придел – Троицкий, затем идут приделы Александра Свирского, Николая Чудотворца (Великорецкой Иконы Николая Чудотворца), Варлаама Хутынского, Входоиерусалимский, святого Григория Армянского, святых Адриана и Наталии, Иоанна Милостивого. Над могилой Иоанна Блаженного – придел Рождества Богородицы, примыкающий к приделу Василия Блаженного.

Высота храма Василия Блаженного – 65 метров. Вплоть до конца XVI века это было самое высокое здание Москвы.

Первоначально собор был покрашен «под кирпич» и позднее не раз перекрашивался.

Во время войны 1812 года храм Василия Блаженного впервые подвергся риску сноса. Уходя из Москвы, французы заминировали его, но взорвать не смогли, только разграбили. В 1817 году по проекту архитектора Осипа Ивановича Бове была укреплена и украшена чугунной оградой подпорная стена храма со стороны Москвы-реки.

Второй раз судьба храма решалась в тридцатые годы ХХ века. В 1929 году большевики закрыли собор и передали его в ведение Исторического музея. А затем, спустя несколько лет, вдруг власть решила, что будет лучше снести собор. Причина была в том, что он якобы мешал прохождению колон демонстрантов и техники во время парадов на Красной площади.

О том, как и почему собор всё-таки сохранился, существует немало легенд. Но, как бы там ни было, храм Василия Блаженного остался на Красной площади.

В нём, как в филиале Исторического музея, проводились масштабные исследования. Работы реставраторов позволили восстановить первоначальный вид галереи. В 1954–1955 годах собор снова, как в XVI веке, раскрасили «под кирпич».

Храм сохраняет статус музея до сего дня, но с 1990 года в нём иногда проводятся службы. В конце 2011 года, после реставрации, впервые для всех желающих были открыты подземные сооружения собора, или так называемые подклеты. Они воссозданы в первоначальном виде.

Таким образом, один из красивейших московских и вообще российских храмов живёт. И по-прежнему стоит на площади, и больше ни у кого не возникает идей убрать его отсюда. Ведь собор Василия Блаженного, как и Кремль, является олицетворением подлинной России, русского духа и истории.

Это краснокирпичное здание, кажется, стоит здесь с незапамятных времен. Так органично оно вписано в объёмы находящегося рядом Кремля. Так естественно воспринимается в ансамбле всей Красной площади.

Крупнейший национальный исторический музей России основан указом императора Александра II в 1872 году. В 1874 году Московская городская дума постановила безвозмездно передать музею земельный участок между Кремлёвской стеной и Воскресенскими воротами. Учёная комиссия объявила о проведении конкурса на лучший проект музея. В 1875 году победителем был признан проект, поданный под девизом «Отечество». Он был представлен архитектором Василием Осиповичем Шервудом вместе с инженером Анатолием Александровичем Семёновым.

Исторический музей

После некоторых изменений, 8 августа 1875 года, проект был утверждён императором Александром II.

Шервуд сделал в своём проекте акцент на мотивы древнерусской архитектуры. Благодаря этому архитектору и удалось добиться органичного вхождения здания музея с его многочисленными островерхими башнями и высокими фигурными кровлями в ансамбль Красной площади. В оформлении фасадов Василий Осипович использовал мотивы убранства памятников русского национального зодчества XVI–XVII веков. Интересно, что он предполагал покрыть наружные стены музея сплошной полихромной керамической облицовкой.

В мае 1881 года музей получил новое название – Императорский Российский Исторический музей и был передан в ведение Министерства народного просвещения. После этого он приобрёл статус правительственного учреждения.

Знакомство с экспозицией начиналось с парадных сеней. Роспись свода сеней с «Родословным древом государей Российских» была выполнена Фомой Гавриловичем Тороповым.

Каждый зал отражал важнейший этап исторического развития России.

Логике экспозиционного показа подчинялась не только планировка залов, но и детали архитектурно-художественного убранства представляемых эпох. Карнизы, наличники, мозаика пола экспозиционных залов точно воспроизводили стили эпох.

В отделке залов и в росписи принимали участие многие выдающиеся зодчие и художники, в том числе Иван Константинович Айвазовский, Виктор Михайлович Васнецов, Генрих Ипполитович Семирадский, Фёдор Андреевич Бронников, Илья Евграфович Бондаренко и другие.

Произведения искусства на исторические сюжеты, такие как «Каменный век», «Похороны руса в Булгаре» и «Святослав под Доростолом», «Крещение князя Владимира в Херсонесе», органично дополняли убранство залов.

В годы советской власти в связи с открытием новой экспозиции музея к двадцатилетию октябрьской революции, в 1937 году, многие росписи и детали интерьеров были забелены или уничтожены.

Ещё во время строительства здания были утверждены «Общие основания музея». В них определялась главная цель музея – «служить наглядной историей». Для осуществления этой цели «будут собираться все памятники знаменательных событий истории Русского государства».

Начало музейному собранию положили материалы исторического и севастопольского отделов Политехнической выставки 1872 года в Москве. Первая экспозиция Императорского Российского Исторического музея открылась в мае 1883 года, в день коронации императора Александра III. Первая экспозиция размещалась в одиннадцати залах. Экспозиция музея отличалась от западноевропейских музеев географической и хронологической систематизацией материалов. Кроме того, впервые была сделана попытка экспонировать памятники по единому научному плану.

Собрание музея формировалось из самых разных источников. В фонд главного исторического хранилища передавали материалы государственные и общественные учреждения, монастыри, архивы, библиотеки, академии, институты, университеты, издательства. Московская городская дума в 1887 году передала музею Голицынскую и Чертковскую библиотеки, крупные пожертвования поступали от семейств Голицыных, Масальских, Бобринских, Кропоткиных, Оболенских, Щербатовых, Уваровых.

Не оставили музей без внимания и знаменитые русские меценаты. Свой вклад внесли представители купеческих фамилий – Бахрушины, Бурылины, Грачёвы, Постниковы, Сапожниковы. Свыше трёхсот тысяч предметов, в том числе произведения иконописи, русской живописи XVIII–XIX веков, лицевого шитья, древних рукописей, всех видов прикладного искусства, подарил музею Пётр Иванович Щукин. Несколько коллекций охотничьего оружия и пистолетов передал предводитель Нижегородского дворянства Александр Андреевич Катуар де Бионкур, рукописей и книг – археограф и коллекционер, городской голова Ярославля Иван Александрович Вахрамеев. Страстный коллекционер гравюр и документов по русской истории, известный аристократ, действительный член Императорской академии художеств Павел Яковлевич Дашков подарил музею часть своей коллекции художественных произведений.

С 1921 года музей стал называться Государственный исторический музей (ГИМ). Тогда же, в 20–е годы ХХ века, в ГИМ поступали коллекции из расформированных музеев, таких как «Старая Москва», Румяцевский музей, Военно-исторический музей и других. Поступали экспонаты и из Государственного музейного фонда.

Был принят новый Устав музея. С того времени основой всех направлений деятельности музея стала научно-исследовательская работа. В 1928 году «Положение о Государственном историческом музее (ГИМ)» включило в сферу научных интересов музея не только исторические памятники, но и современность. Поэтому акцент в работе музея сместился к пропаганде коммунистической идеологии и советского образа жизни.

В 70–е годы ХХ века был взят курс на полную реэкспозицию музея. Работа музея определялась во многом государственной идеологией и текущими задачами партийной пропаганды. Большая часть залов отводилась современному периоду.

В 1986 году ГИМ был закрыт на капитальный ремонт и реставрацию. В музее проведены инженерно-технические работы по приспособлению здания к современным требованиям музейного хранения и экспонирования. По завершении в 1997 году всех работ музей открыл залы для посетителей в том виде, как они проектировались в конце XIX – начале XX века.

Сегодня историю и культуру Отечества с древнейших времен в экспозиции представляют 4,5 млн предметов и 12 млн листов документов.

В ведение Исторического музея в конце ХХ века было передано и здание бывшей Московской городской думы. Здание было построено в 1892 году по проекту архитектора Дмитрия Николаевича Чичагова. В убранстве фасадов широко использованы декоративные детали московского зодчества XVII века, в том числе наличники окон с «наборными» колонками, обрамления арочных галерей, «фасонная» кирпичная орнаментация. Крыльцо-палатка размещено на главной оси, акцентировав симметричность объёмно-пространственной композиции здания. В залах будет развернута экспозиция по истории XX века.

Память пронзительна. Живым символом памяти считается Вечный огонь. Вечный огонь, по сути, заменил собой лампады, всегда горевшие и перед иконами, и над раками с мощами святых. Традиция зажжения огня – лампады, свечи – в память об усопших была принята Церковью много веков назад.

Мемориал Могила Неизвестного Солдата и Вечный огонь у Кремлевской стены в Александровском саду – место особенное для всех. На просторах России ещё много неизвестных могил безвестных героев Великой Отечественной войны. Поэтому Неизвестный Солдат воспринимается не «одним из многих», а «тем самым», родным, который воевал в Новгородских болотах и под Сталинградом, под Москвой и в Крыму, у Праги и под Берлином. И навсегда остался там. И не случайно с момента создания этого мемориала тысячи, сотни тысяч людей приходили сюда. Приходили, чтобы помолчать и поговорить с пропавшим на той самой жестокой из всех войн, убитым и так и не найденным близким, родным, однополчанином.

Идея создания памятника воинам, сражавшимся и погибшим в боях под Москвой, возникла после того, как в 1965 году широко отмечалось двадцатилетие Победы. Тогда же Москва получила звание города-героя, а день 9 Мая стал общегосударственным праздником. При обсуждении идеи памятника было решено, что монумент должен получить особый статус. Стать всенародным. А таким памятником мог быть памятник Неизвестному Солдату.

Интересно, что, несмотря на очевидную правильность идеи, осуществить проект сразу не удалось. Больше всего вопросов вызывало место установки – Александровский сад. Ведь рядом находился бывший обелиск, созданный в честь 300–летия Дома Романовых. Правда, по инициативе Ленина он был переделан в памятник революционным деятелям. А трогать что бы то ни было ленинское считалось невозможным. И всё же в связи с возведением мемориала Могила Неизвестного Солдата, памятник был перенесён от входа в Александровский сад на площадку у грота «Руина» и Средней Арсенальной башни.

Мемориальный архитектурный ансамбль «Могила Неизвестного Солдата»

Второй и не менее важной проблемой был вопрос с выбором героя: кого перезахоронить у стен Кремля. Ведь героем мог оказаться совсем не герой, а дезертир или пленный. Поздней осенью 1966 года под Москвой, на 41–м километре шоссе Москва – Ленинград, под Зеленоградом, в ходе строительных работ была обнаружена братская могила времен Великой Отечественной войны. В Кремле решили, что эта находка была сделана вовремя. Выбор остановили на погибшем воине в хорошо сохранившейся форме без знаков отличия. Военные историки утверждали, что если бы этот солдат был дезертиром, то на нём не было бы ремня. Пленным этот солдат тоже не мог быть, так как до этого места немцы не дошли. Документов при бойце не было – прах его был по-настоящему безымянным.

Был разработан торжественный ритуал для проведения захоронения.

3 декабря 1966 года на орудийном лафете прах солдата доставили в Москву из Зеленограда. Последние метры гроб с останками неизвестного воина несли на руках. Прах защитника столицы был в торжественной обстановке перезахоронен в Александровском саду, у Кремлевской стены.

В 1967 году на могиле у северной стены Кремля был сооружён мемориальный комплекс «Могила Неизвестного Солдата». Памятник был открыт ко Дню Победы. Автор памятника – скульптор Н.В. Томский. Архитекторы Д.И. Бурдин, В.А. Климов, Ю.Р. Рабаев.

Мемориальный комплекс состоит из ряда архитектурных элементов. Одним из ключевых элементов мемориала стал Вечный огонь. Он вспыхнул 8 мая 1967 года. Его зажгли от огня Вечной славы на Марсовом поле в Ленинграде. Факел с огнём из города на Неве в Москву сопровождала делегация во главе с Героем Советского Союза легендарным летчиком Алексеем Петровичем Маресьевым.

Надгробие на могиле в виде квадратной плиты выполнено из полированных каменных блоков красного цвета. Это шокшинский кварцит.

Правый угол плиты закрыт скульптурной композицией из бронзы. В композиции скомпонованы складки склонённого знамени, солдатская каска и лавровая ветвь.

Перед надгробной плитой – углублённая площадка. Она выложена плитами полированного лабрадорита. В центре площадки вмонтирована бронзовая рельефная пятиконечная звезда с Вечным огнём. На этой же площадке укреплена горизонтальная надпись из накладных бронзовых букв:

Имя твоё неизвестно, подвиг твой бессмертен.

С левой стороны от памятника находится гранитная стена из карельского красного кварцита. На ней выбито: «1941 Павшим за Родину 1945».

Вдоль Кремлевской стены протянулась площадка, поднятая тремя ступенями над уровнем дорожек Александровского сада. На площадке установлены десять массивных блоков из тёмно-красного шокшинского кварцита. На каждом блоке рельефная бронзовая надпись – название города-героя. Внутри блоков находятся капсулы с землёй, привезённой из этих городов. В капсулах Одессы, Минска, Керчи, Новороссийска, Тулы земля, взятая с тех мест, где велись самые ожесточенные и кровопролитные бои за оборону этих городов. В капсуле Ленинграда – земля Пискарёвского кладбища, Волгограда – частица Мамаева кургана, Севастополя – земля Малахова кургана. В Киеве частицу земли взяли от Обелиска участникам обороны города, а в Бресте – от подножия Брестской крепости.

Справа находится гранитная стела, лежащая на постаменте – это новый элемент мемориала, появившийся здесь в 2010 году. Стела изготовлена из красного гранита, высота её около метра, а длина – десять метров. Стела тянется почти до самого грота «Руина».

С левой её стороны – позолоченная надпись «Города воинской славы». Вдоль постамента идут названия городов воинской славы.

У Могилы Неизвестного Солдата находится пост № 1. Пост с почётным караулом был перенесен сюда от мавзолея с Красной площади 12 декабря 1997 года указом президента России. Караул несут воины Президентского полка, сменяясь каждый час.

В 2009 году памятнику был присвоен статус Общенационального мемориала воинской славы. А в 2010 году памятник на Могиле Неизвестного Солдата, блоки с землей городов-героев и памятный знак в честь городов, удостоенных почётного звания Российской Федерации «Город воинской славы» были включены в список «особо ценных объектов культурного наследия» страны.

В современной столице мемориал у Кремлевской стены в Александровском саду стал центром замечательной традиции. Сюда приезжают ветераны и их потомки, приходят иностранные делегации, тысячи московских новобрачных. Возложить цветы, поклониться Неизвестному герою и отдать дань вечной памяти всем, кто, не щадя своей жизни, сражался за счастье грядущих поколений.

Огонь горящий – как символ жизни, огонь обжигающий – как напоминание о цене Победы. И пока горит этот Вечный огонь, в сердцах людей будет жить память о великом подвиге.

Палаты на Руси демонстрировали не только статус и положение, но были и синонимом красоты. Не зря палатами называли великолепные великокняжеские, царские, митрополичьи и патриаршие хоромы, богато украшенные боярские терема.

И о том, что именно красота и была определяющим фактором, говорят палаты Романовых в Зарядье.

Зарядьем в старину называли часть центра Москвы между улицей Варваркой и Москвой-рекой, что означало: «место, расположенное за рядами торговых лавок». Заселение этого района относится к концу XI века. Тогда Зарядье было окраиной посёлка у Кремля. С XV века здесь всё больше стало появляться усадеб русской знати. Это, как правило, были дома тех, кто приезжал на службу к великому московскому князю. Они-то и селились рядом с Кремлем. В Зарядье были построены первые каменные жилые дома в Москве.

Палаты в Зарядье. Дом бояр Романовых – архитектурный памятник XVI–XVII веков. Находятся они на территории «двора» – старинной городской усадьбы, принадлежавшей в XVI веке боярину Никите Романовичу Захарьину-Юрьеву. Он был дедом первого царя из династии Романовых – Михаила Фёдоровича. Усадьба особо отмечена на плане города 1613 года.

На месте существующего здания, в углу обширной усадьбы, находилась другая постройка, так называемые Палаты на верхних погребах. Точных сведений о назначении и о том, какой была обстановка этого усадебного здания, не сохранилось. Считается, что оно являлось одной из вспомогательных построек усадьбы, возникавших постепенно, в связи с ростом семейных бытовых потребностей.

Палаты Романовых в Зарядье

Основным жилым помещением боярской семьи служили более обширные Палаты на нижних погребах, стоявшие в центре усадьбы. После воцарения Романовых Палаты вместе со всей усадьбой стали называть Старым государевым двором.

В 1631 году Палаты были пожалованы царём Михаилом Фёдоровичем Романовым вновь основанному Знаменскому монастырю. Считается, что в возникновении монастыря сыграл роль тот факт, что патриарх Филарет (Фёдор Никитич Романов, отец царя Михаила) после смерти своей жены не хотел, чтобы их родовая усадьба на Варварке перешла к другим родственникам. Таким образом, в сентябре 1631 года царь Михаил Фёдорович основал на Старом государевом дворе обитель и отдал в её владения угодья, ранее принадлежавшие инокине Марфе, а также родовые палаты. Так Палаты стали неотъемлемой частью исторически сложившегося ансамбля монастыря.

Во дворе усадьбы стояла домовая церковь во имя Знамения. Позднее на её месте был построен Знаменский собор – главный храм монастырской обители. Икона Знамение Божией Матери, во имя которой была построена старая церковь, считалась одним из первых иконописных изображений Богоматери и была очень почитаема в роду Романовых.

При пожаре 1668 году Палаты сильно пострадали. Настоятель сообщал царю Алексею Михайловичу, что Государевы палаты не устояли против огня, а сам монастырь почти совершенно выгорел. Восстановлением монастыря занялись Милославские – родственники царицы Марьи Ильиничны. Особенно активную деятельность развил боярин Иван Михайлович. Позднее именно он станет зачинщиком Стрелецкого бунта. На его средства в монастыре был заложен новый храм, ставший самым большим храмом в Китай-городе и в Зарядье. Возводили собор мастера из Костромы Фёдор Григорьев и Григорий Анисимов. Внешние фасады храма были выполнены в русских традициях, а внутри пятиглавый храм был бесстолпным – его своды опирались на мощные стены. При возведении собора были использованы некоторые строительные хитрости, чтобы уменьшить нагрузку на несущие стены, ведь свод храма не поддерживали традиционные столпы.

Старые же Государевы палаты, обгоревшие в пожаре, были разобраны по «погребной свод» (подклет).

На этой сохранившейся белокаменной основе XVI века мастер Мелетий Алексеев «со товарищи» соорудил в камне новые Палаты. Необычным в этом здании стало то, что оно построено на перепаде рельефа, причём его нижняя часть (подклет) сложена из белого камня, надстроенный второй этаж кирпичный, а верх – деревянный.

В живописном сложном здании различалось множество архитектурных приёмов, начиная от нижнего яруса, живописно украшенного квадратами бриллиантового руста.

Во вновь отстроенных палатах обустроили игуменские кельи. Затем здание перешло в статус «казённых келий», где разместилось управление монастыря. Там же хранились монастырские документы и реликвии. Здесь же находилась и Библия 1663 года – первое московское издание этой книги.

В дальнейшем, до 1856 года, «казённые кельи» сдавались в аренду разным лицам. В 1857 году по указу императора Александра II здание стало реставрироваться для организации в нём музея. Работы велись под руководством специально для того созданной комиссии. К этому времени на волне интереса к отечественной истории стала популярной легенда, что Палаты были местом рождения царя Михаила Романова.

В отреставрированном здании в 1859 году был открыт музей «Дом бояр Романовых». По замыслу основателей, музей должен был воссоздать бытовую обстановку предков русского царя.

Музей состоял и состоит до сих пор из трёх разновременных частей: боярской кладовой XVI века, монашеских келий XVII века и музейной надстройки XIX века. Но, несмотря на эту разновремённость архитектуры, здание и по своему внешнему виду, и по внутреннему устройству достаточно полно характеризует русское жилье XVII века, являясь подлинной основой для демонстрации старого русского быта. Несмотря на наличие надстройки XIX века, здание не утратило значимости исторического памятника.

Палаты сохранили тип русской избы, состоящей из «клети» (жилого помещения) и «подклета» (подсобного помещения). Построены они, как большинство русских домов XVII века, «глаголем». Постройки «глаголем» в плане напоминают букву «Г», то есть два здания поставлены под углом одно к другому.

После 1917 года музей «Дом бояр Романовых» стал называться «Музей боярского быта». С 1932 года он является филиалом Государственного исторического музея. Исторический музей и сегодня использует старинные палаты как часть своей основной экспозиции. В первую очередь для показа на подлинном музейном материале домашнего обихода и культуры бояр России второй половины XVII века.

Обстановку комнат составляют преимущественно подлинные предметы XVII века.

Самая большая комната с окнами, обращенными на улицу Варварка, представлена как боярская столовая. В этом помещении семья собиралась для обеда, здесь устраивались пиры, иногда носившие официальный характер, принимались гости.

Через площадку лестницы – проход в другую половину дома, состоящую из двух помещений. Из них первое от лестничной клетки помещение оформлено в виде сеней. Из сеней – вход в женскую комнату, светлицу. Основную обстановку интерьера светлицы составляют предметы, связанные с шитьём.

Внутренняя лестница из жилых комнат ведёт в подвал XVI века, принадлежавший некогда боярину Никите Романовичу. В подвале хранилась казна. Казна – это не только деньги, но и дорогая посуда, военная амуниция, одежда и меха. Всё то, что в далёкие времена называли рухлядью.

Многие справедливо считают, что в названии музея «Палаты в Зарядье. Дом бояр Романовых» главным и определяющим является слово «дом». И этот «дом», несмотря на все перипетии, сохранил неповторимый уют и красоту русских палат.

За века существования у этого храма было много названий: и Зачатия праведной Анны на Востром конце, что у городовой стены в Углу, что в Китай-городе на берегу, что за Соляным рядом.

Церковь Зачатия Праведной Анны, что в Углу, – одна из древнейших в Москве. Первое упоминание о ней относится к 1493 году. Но тогда, во время правления Ивана III Васильевича, она, по всей видимости, была деревянная.

Летописцы называли Ивана III Васильевича «собирателем земли Русской». При нём было окончательно свергнуто ордынское иго. Принятый ещё своим отцом Василием Васильевичем Тёмным в соправители, Иван III Васильевич вступил на Московский престол после смерти отца полным властителем Руси. Ещё при жизни он был назван современниками Великим. Это при нём началась перестройка обветшавшего Кремля: взамен белокаменных стен и башен стали подниматься кирпичные. Стены и башни Кремля возводили итальянские архитекторы Антон Фрязин (Антонио Джиларди), Марко Фрязин (Марко Руффо), Пётр Фрязин (Пьетро Антонио Солари), Алевиз Фрязин Старый (Алоизио да Каркано). С этого времени Кремль начал обрёл существующий ныне облик.

Церковь Зачатия Анны, что в Углу

Церковь Зачатия Анны на Востром конце была построена сразу после панических настроений, связанных с ожиданием конца света. По христианскому летосчислению в 1492 году наступала седьмая тысяча лет от библейского Сотворения мира (5508 лет до рождества Христова плюс 1492 года после Рождества Христова равно 7000 лет). В православных пасхалиях исчисление празднования Пасхи, Воскресения Христова, доводилось только до 1491 года, а применительно к роковому 1492 году делались приписки: «горе, горе достигшим до конца веков». Светопреставления ждали со страхом и трепетом, оно казалось неотвратимым, была даже объявлена точная дата – в ночь на 25 марта 1492 года.

В этой обстановке полной обреченности и безнадежности по указу Ивана III Васильевича и возводится церковь Зачатия Праведной Анны в конце главной Великой улицы древнего посада. В 1493 году, когда церковь впервые упоминается в документах, Иван III Васильевич принимает титул «Государя всея Руси». Интересно, что вслед за этим государь всея Руси запретил принимать москвичам в своих домах приехавших в город купцов и приказал начать строить «гостиные дворы». Это были первые гостиницы в первопрестольной.

В начале XVI века был сооружён белокаменный на подклете храм. Но он пострадал от страшного пожара 1547 года. В тот год в Успенском соборе Кремля шапкой Мономаха, бармами и крестом венчался на царство Иван IV Васильевич. Вслед за этим уже царь Иван Васильевич повенчался с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой. И вот затем, жарким июньским днём, через несколько дней после того, как с колокольни Благовещенского собора упал большой колокол, вспыхнула церковь на Арбате. Дул сильный ветер, и огонь распространился «как молния». Через час горела уже вся Неглинка. Затем ветер подул в сторону Кремля. Загорелись кровли кремлевских соборов. Огонь гулял по первопрестольной более десяти часов. В пожаре погибла казна, Оружейная палата, царская конюшня. Сгорел Благовещенский собор, фрески которого писал Андрей Рублев. Взрывы запаса пороха разрушили часть кремлевских стен и башен. Сгорело 25 тысяч дворов. В огне погибло около двух тысяч жителей.

Не успела Москва оправиться от последствий пожара, как прошёл такой сильный град, что летописец счёл необходимым отметить его в летописи. Град был «силен и велик, с яблоко лесное», причём градины были разной формы: «ово кругло, ово грановито».

После всех этих стихийных бедствий Иван IV Васильевич приказал начать отстраивать город заново и в том числе обновить церковь Зачатия Праведной Анны. К этому времени, после постройки укреплений Китай-города, по указу матери Ивана Васильевича Елены Глинской церковь уже получила привычное ныне название – «что в Углу», так как она оказалась между восточной и южной стенами. Это местоположение и отразилось в её названии.

Архитектора каменной церкви историки точно установить не могут. Принято считать, что пропорции объёмов и характер профилей напоминают некоторые постройки Алевиза Нового.

Древнее ядро храма – кубический объём с полукруглой апсидой на сводчатом, несколько заглублённом в землю подклете. Бесстолпный четверик перекрыт крестчатым сводом и увенчан стройным барабаном с полуциркульными кокошниками в основании и изящной аркатурой.

Окна первоначально глухого барабана прорублены позднее.

Подклет главного храма и его стены до основания свода – белокаменные, верх церкви сложен из маломерного кирпича.

Фасады, сохранившие с трёх сторон перспективные порталы, расчленены лопатками и завершены трёхлопастными закомарами. Плоскости стен оживлены рамочными наличниками и широкими килевидными перспективными порталами в центре каждой из трёх стен.

Стены по верху опоясывает пояс-бегунец. Два сходных по композиции одноглавых придела с прямоугольными апсидами и двухъярусная аркада-галерея с запада, пристроенные в XVII веке, образуют компактный, пластичный силуэт.

Южный придел святого великомученика Мины построен на средства князя Дмитрия Михайловича Пожарского в 1617 году. Небольшой, кирпичный, с прямоугольной в плане апсидой придел перекрыт крестчатым сводом. В архитектурном наследии Москвы – это один из последних по времени сводов подобного типа. Над четырёхскатной кровлей возвышается глава на глухом барабане. Есть версия, что придел существовал ещё в деревянной церкви и был основан в память освобождения Руси от золотоордынского ига – 11 ноября 1480 года, в день святого Мины, монголо-татары снялись и ушли от реки Угры. А Пожарский, по сути, восстановил придел в камне. С именем князя Пожарского связана история с уникальным колоколом храма. Колокол был отлит в 1547 году во Франции, а в 1610 году был куплен и пожертвован в храм московским купцом Иваном Григорьевичем Твердиковым. Тогда же на колоколе была выгравирована первая надпись: «Дал сий колокол в дом Пречистые Богородицы честнаго и славнаго Ея Зачатия, что в Китае городе, Иван Григорьев сын Твердиков по своих родителех…» В период польско-литовской оккупации Москвы колокол был украден «русскими ворами». В 1617 году, узнав, что продаётся колокол, похищенный из церкви, Дмитрий Михайлович его выкупил и вернул Зачатьевскому храму. Тогда на колоколе появилась вторая надпись. Опять-таки с просьбой поминать родителей. Ныне 30–пудовый колокол хранится в Покровском соборе, что на Рву (храме Василия Блаженного). Он попал туда после того, как была снесена колокольня.

Северный придел святой великомученицы Екатерины возведён в 1658–1668 годах. Есть предположение, что причиной строительства придела стало рождение дочери царя Алексея Михайловича. Он перекрыт сомкнутым сводом и повторяет композицию южного придела, но по своим декоративным элементам типичен для второй половины XVII века.

Над юго-западным углом церкви возвышалась звонница.

Но после закрытия церкви в 20–е годы ХХ века звонница была снесена.

В 1994 году храм был возвращён православной церкви и освящен. И в одном из древнейших храмов в Москве вновь зажглись неугосимые лампады.

Суета и шум Славянской площади, кажется, совершенно не касаются этого удивительного храма. В храме и даже у его стен царит особая атмосфера. Церковь Всех Святых на Кулишках – первый на Руси храм-памятник боевой славе русского воинства. Он по праву считается воплощением торжества русского зодчества и вечной памяти погибших во славу Отечества.

Его появление связано с героическим событием – сражением на Куликовом поле. Сразу после победы, одержанной над монголо-татарами под предводительством всесильного Мамая в 1380 году, великий князь Дмитрий Иванович Донской немедленно приказал построить храм в память о русских воинах, павших на поле брани.

Дмитрий Иванович считал, что в Москве должно быть место вечного поминовения героев Куликовской битвы. В той ожесточённой схватке пали самые лучшие сыны Отечества, самые храбрые русские витязи. Большинство павших похоронили у Куликова поля, на ближних погостах и в братских могилах. Многих тяжелораненых привезли в Москву. Часть из них скончалась. Их-то и решено было похоронить у стен новопостроенной церкви. Её освятили в честь Всех Святых, потому что каждый погибший герой был наречён именем своего небесного покровителя, а упомянуть в названии храма всех, понятно, не было никакой возможности. Кстати, победа Дмитрия Донского на Куликовом поле повлияла на ход европейской истории. Откликом Куликовского сражения явилось в 1389 году сражение на Косовом поле, когда сербские князья, воодушевленные победой русских, решились дать сражение турецким завоевателям.

Всесвятский храм расположен к востоку от Кремля, вдоль трассы древней дороги (линия современных улиц Варварки – Солянки), связывающей Москву с Владимиром, Рязанью, Коломной. Он был поставлен близ так называемого Васильевского луга. Луг простирался при впадении реки Яузы в Москва-реку. И луг, и прилегавшие к нему земли, по одной из версий, раньше назывались Кулишками или Кулижками. Кулижками именовали участки земли по берегам рек, близ излучин, которые использовали для сенокоса. По другой версии, своё название Кулижки местность приобрела благодаря птице кулику, традиционно обитавшей в болотистой местности. Кстати, с освоением и заселением этой болотистой местности близ московского посада некоторые историки и связывают постройку первой Всесвятской церкви. То есть тоже во времена правления Дмитрия Ивановича Донского, только гораздо раньше Куликовской битвы. Иногда называют точную дату – 1367 год.

Церковь Всех Святых на Кулишках

Возможно, что для первых местных жителей церковь Всех Святых могла быть обычным приходским храмом. А в 1380 году князь Дмитрий Донской приказал перестроить её в честь победы и памяти убиенных воинов – как храм-памятник.

Письменные источники упоминают о Всесвятском храме в основном в связи с извечной московской бедой – пожарами. Деревянный храм неоднократно горел в XV и XVI веках.

К началу XVII века храм был одноапсидным, окружённым с трёх сторон галереей на подклетах.

Он сильно пострадал в 1612 году. Рядом с ним стояли пушки народного ополчения, из которых били по Китай-городу и Кремлю, где тогда засели польско-литовские интервенты.

В 1662 году к его юго-восточной части был пристроен небольшой Никольский придел. Ранее существовавший при храме придел пророка Наума размещался в южной части главного алтаря.

Значительная переделка была произведена после пожара 1688 года. Город горел дважды: 2 и 28 октября. Во время второго пожара пострадал почти весь Китай-город. Тогда-то правительство Софьи Алексеевны запретило строить на каменных подклетах деревянные надстройки. По указу правительницы Софьи была переделана и Всехсвятская церковь. В храме переложили пострадавшие свод и главу четверика, растесали окна, пристроили трапезную и колокольню. При этом верхний ярус галереи был разобран, а нижний включён в объём подклета трапезной части. В это время были созданы пышные колончатые наличники центральных окон четверика, завершающие его мощный антаблемент с поясом крупных декоративных кокошников. Появилось четырёхскатное покрытие и глава на глухом барабане с четырьмя кокошниками в основании.

После пожара 1737 года, уже при Анне Ивановне, остатки галереи заложили и перестроили трапезную.

«Ведомости» XVIII века так описывали церковь: «Ивановского сорока (благочиния) церковь приходская во имя Всех Святых, что на Кулишках, каменная, в твердости, с двумя приделами Николая Чудотворца и Пророка Наума, утварью достаточна».

Самая трагическая страница истории церкви связана с московским Чумным бунтом 1771 года. Именно этой церкви тогда принадлежала знаменитая часовня чудотворной Боголюбской иконы Божией Матери, которая помещалась на Варварской башне стены Китай-города. Интересно, что остатки фундамента этой башни всё ещё можно увидеть в подземном переходе, связывающим Славянскую площадь с Варваркой. Чудотворная икона помещалась высоко над проездными воротами башни.

Каждый год по московскому обычаю, 18 июня, в день её праздника, икону опускали вниз для поклонения. А через три дня вновь поднимали наверх до следующего года. И, когда в 1771 году на Москву обрушилась страшная эпидемия, паника охватила несчастных москвичей. И разразился Чумной бунт, в котором невольно оказался участником и священник Всехсвятской церкви на Кулишках.

Всё началось с того, что одному прихожанину приснился сон, будто чума наслана на москвичей за недостаточное почитание Боголюбской иконы Божией Матери. Он уселся у ворот и стал собирать деньги на «всемирную свечу», рассказывая всем о своём видении. Вместе с ним об этом сне и стал рассказывать священник Всехсвятского храма. Очень скоро нервное возбуждение народа достигло своего предела. Люди ринулись к Варварским воротам, чтобы приложиться к образу. Такое скопление народа и целование иконы во время эпидемии только усиливали распространение заразы. Тогда архиепископ Амвросий решил убрать икону в церковь и запечатал кружки для сбора пожертвования, чем вызвал неописуемый гнев и без того паникующих москвичей. Они ударили в набатный колокол на кремлевской башне, и в тот же день, 16 сентября, началось восстание. Два дня войска под командованием генерала Петра Еропкина усмиряли восставших. За подавление бунта императрица Екатерина II назначила Еропкина московским генерал-губернатором.

Пострадал храм и во время наполеоновского вторжения 1812 года.

С конца XIX века при храме работало церковно-приходское училище.

Храм Всех Святых был открыт до 1931 года. От полного разрушения, постигшего многие древние храмы Москвы, его спасла лишь прямая связь с Куликовской битвой. Здание церкви приспособили под нужды НКВД.

Богослужения в храме возобновились в 1991 году.

За многие века, с тех пор как был возведён храм на Кулишках, традиция ставить величественные соборы и храмы-памятники в честь побед российского оружия, дарованных отвагой народа, заступничеством святых и воинства небесного, не прерывалась. Таких храмов-памятников воздвигалось по всей России множество.

Но церковь Всех Святых, что на Кулишках, была и остаётся первым и поэтому самым дорогим сердцу памятником всем небесным покровителям русских воинов.

Это внешне неброское здание заслуживает особого внимания. Ведь оно старейшее в Москве и в России официальное представительство иностранной державы. Кроме того, древнейший образец гражданской архитектуры. Английское подворье, или, как его ещё называют, Старый Английский двор, расположено на одной из самых старых улиц города – Варварке.

Палаты Старого Английского двора – уникальный памятник истории и архитектуры XVI–XVII веков.

Палаты построил в конце XV века купец из Сурожа Иван Бобрищев по прозвищу Юшка. Сурож (сейчас Судак), в те годы генуэзская колония, был оживлённым центром средиземноморской торговли. Сурожские гости, или сурожане, вели большую торговлю и в Москве. На Красной площади один торговый ряд даже носил название сурожский. В этом ряду сурожане торговали сурожскими (впоследствии – суровскими) товарами: драгоценными камнями, шёлковыми и другими тканями. Сурожане прибывали в Москву речным путём – по Дону и Оке. Сурожские гости стремились иметь в столице Московии собственные дома и составляли верхушку богатого и влиятельного купечества. Летописец пишет:»…суще во граде (Москве. – А.М .) сурожане, суконницы и купцы, их хоромы наполнены богатства всякого товара».

Поэтому и сурожанин Иван Бобрищев выбрал для своего дома очень удачное место – на оживленной улице Варварке в Зарядье, недалеко от Красной площади с самым большим в Москве торгом.

Как и многие дома, построенные в конце XV века, здание сочетает в себе парадные палаты с хозяйственными и складскими помещениями. Главный южный фасад обращён к Москве-реке.

Огромный каменный подклет предназначался для хранения товаров. Над ним располагалась парадная зала – казённая палата.

Позднее к палате были пристроены сени и поварня, а на чердаке был установлен подъёмный механизм.

Некоторые исследователи считают, что архитектором здания был Алевиз Фрязин, работавший в Москве в то время. Алевиз Фрязин, он же Алевиз Миланец, был приглашён в Москву великим князем Иваном III. Итальянский архитектор занимался сооружением Кремлёвской стены вдоль реки Неглинки, укреплением Кремля со стороны Красной площади.

Почти всю историю своего существования здание и прилегающая территория принадлежали представителям торгового звания.

Старый Английский Двор

Неожиданный и интересный поворот в судьбе палат произошёл в эпоху правления царя Ивана Грозного и королевы Елизаветы Тюдор. В те годы зарождались англо-русские торговые отношения.

Всё началось в 1553 году. Три английских торговых судна в поисках северо-восточного прохода к России, по другой версии, – в поисках нового пути в Индию и Китай, обогнули берега Норвегии и вышли в акваторию нынешнего Баренцева моря. Длительное плавание в суровых северных морях трагически закончилось гибелью двух кораблей. Третий корабль под командой Ричарда Ченслера благополучно прибыл в устье Северной Двины. Ричард Ченслер, капитан корабля, побывал в Москве и встретился с Иваном Грозным, заинтересованным в развитии торговых отношений с Европой. Английские гости были приняты с почётом. Вот тогда-то «царь англичан на Москве двором пожаловал». Кроме того, Иван Васильевич Грозный предоставил англичанам возможность беспошлинно торговать во всех русских городах. Мало этого, заграничным купцам был обещан ряд некоторых дополнительных привилегий.

Через год в Лондоне начала свою работу торговая Московская компания. Одновременно в 1555 году в палатах на Варварке разместилась её резиденция – первое официальное представительство западного государства в Москве.

Англичане разбили вокруг здания подворья сад, возвели различные подсобные постройки. С позволения великого московского князя на территории подворья был построен монетный двор. На нём англичане чеканили русские монеты из серебра, которое они же и ввозили в страну.

Постепенно английские купцы заняли на русском рынке исключительное место. При этом рынок оставался практически неизвестным другим европейским странам. Англичане привозили в Россию сукно, оловянную посуду, порох, селитру, свинец, а вывозили меха, кожи, воск, пеньку, древесину, канаты.

Тесные торговые отношения повлекли за собой и оживление культурного обмена. Поэтому уже в начале XVII века в России появились первые англо-русские словари, а в Лондоне был издан многотомник Ричарда Хаклюйта, в который вошли рассказы о России. Русские частные библиотеки пополнялись английской литературой.

Здание палат сильно пострадало во время нападения на Москву крымского хана Девлет-Гирея в 1571 году.

В ходе проведения восстановительных работ были достроены большие помещения второго этажа – парадная (казённая) палата и поварня.

Казённая палата предназначалась для проведения деловых приёмов. Она была перекрыта высоким кирпичным сводом с распалубками, опирающимися на белокаменные консоли. Казённая палата обогревалась печью, облицованной многоцветными поливными изразцами. Здесь же, в палате, хранилась казна Московской торговой компании.

В поварне, то есть в кухне, были установлены печь, а также открытые очаги, характерные лишь для европейских жилищ того времени.

Во время событий 1612 года Английское подворье получило повреждения при орудийном обстреле. В результате восстановления и обновления был заново оформлен главный фасад. Также здание приобрело широкие каменные сени, внутреннюю лестницу, соединившую подклет с парадными палатами и чердаком.

В 1636 году торговая компания приобрела в Белом городе, у Ильинских Ворот, ещё одну усадьбу. Новую усадьбу назвали Новым Английским подворьем, а палаты на Варварке с тех пор стали именоваться Старым Английским подворьем.

В 1649 году, во время английской буржуазной революции, казнили короля Карла I. Эти события послужили началом упадка русско-английских отношений. Как торговых, так и политических. Указом царя Алексея Михайловича Московская компания лишилась всех владений и привилегий на территории России, а здание Старого Английского двора перешло к новому владельцу – родственнику царя, боярину Ивану Михайловичу Милославскому.

В 1669 году палаты перешли к Посольскому приказу, а в 1676 году в них разместилось подворье Нижегородского митрополита.

Позднее, в начале XVIII века, здесь открылась одна из первых в России цифирных школ. Цифирные (арифметические) школы, государственные начальные общеобразовательные школы для мальчиков, были учреждены в 1714 году по указу царя Петра I.

В конце XVIII века здание Старого Английского подворья стало переходить от одного купеческого рода к другому. В 1968–1973 годах была проведена реставрация Старого Английского подворья.

В ходе реставрации были удалены поздние наслоения. В соответствии с традициями архитектуры XVI века восстановили западный и северный фасады. В начале 1990–х годов реставрация была продолжена.

Ныне в палатах Старого Английского двора располагается музей «Английское подворье».

Выражение «прогуляться по кольцу» для москвича давно уже означает получить удовольствие, отдохнуть. Своим появлением это выражение обязано Бульварному кольцу – одной из главных магистралей в центре Москвы.

Бульварное кольцо проходит по исторически сложившейся черте города – Белому городу. Знаменитый Белый город называли вторым кольцом Москвы. Хотя стена Белого города – третья (после Кремлевской и Китайгородской) крепостная ограда Москвы.

Название Белый город до сих пор вызывает споры. Дело в том, что наименование этого оборонительного рубежа может быть связано как с белым цветом самой каменной стены, так и с «белыми землями» (освобожденными от земских податей), находившимися внутри укреплений. В конце XIV века часть Москвы с «белыми землями» была обнесена валом и рвом. Стена Белого города возводилась позднее – с 1585 по 1593 год. Строительство шло в годы правления царя Фёдора I Ивановича, второго сына царя Ивана IV Грозного. Царь Фёдор «повеле на Москве делати град Каменный», дав ему имя «Царев Белый Каменный город».

Арбатская площадь между Гоголевским и Никитским бульварами

Занимался работами Приказ каменных дел, в ведении которого находились строители: «горододельцы» – военные инженеры, «каменных дел подмастерья» – архитекторы, а также квалифицированные каменщики и плотники. Приказ контролировал производство строительных материалов – «кирпича ожиганного» и извести, ведал заготовкой камня. Приказ каменных дел был создан, по-видимому, по указу Бориса Фёдоровича Годунова. Под наблюдением Приказа каменных дел разворачивается строительство и починка крепостей и создание новых укрепленных рубежей, для чего привлекается большое количество мастеров по всей России.

Работами по строительству укреплений Белого города руководил известный «горододелец» Фёдор Савельевич Конь. Фёдор Конь поставил крепость на высоком месте города так, чтобы речки, протекавшие перед её стенами, затрудняли неприятелю подступы к ней. Западная стена Белого города была поставлена на высоком левом берегу ручья Черторыя, северная – вдоль безымянных речек, впадающих в Неглинную у Трубной площади. Восточная стена шла вдоль реки Рачки, ныне текущей под землей в трубе. Эти реки наполняли водой ров перед крепостью. Белый город включал в себя двадцать семь увенчанных шатрами башен, десять из которых были проездными, то есть имели ворота, семнадцать – глухими. Нижние части стены были сложены из белого камня, верх – из кирпича. Поверху шли двурогие зубцы с бойницами.

Осталось много воспоминаний о том, как выглядели укрепления Белого города. Так, например, сирийский путешественник Павел Алеппский писал, что эти крепостные стены «изумительной постройки, от земли до половины высоты сделаны с откосом, а с половины до верху имеют выступ, и потому на нее не действует пушки. Её бойницы, в которых находится множество пушек, наклонены книзу. Ворота не прямые, а устроены с изгибом и поворотами, – затворяются в этом длинном проходе четырьмя дверями и непременно имеют решетчатую железную дверь, которую опускают сверху башни и поднимают посредством ворота».

К середине XVIII века стена Белого города утратила свое фортификационное значение и её разобрали.

На месте стены Белого города согласно генеральному плану Москвы должны были высадить аллеи, прерываемые площадями на месте проездных башен. План этот был утверждён императрицей Екатериной I. Однако осуществить задуманное удалось только при Павле I. Вместе с первым московским бульваром, Тверским, в русском языке появилось и само слово. Заимствовано оно было из французского языка, а во французский пришло из немецкого и означает «крепостная стена».

Память об исконном наименовании бывшей городской оборонительной линии хранит современный топоним Белгородский проезд (в XIX веке он именовался проездом Белого Города). Эта небольшая улочка расположена близ площади Покровские ворота. Несколько таких наименований московских площадей – также свидетели былой славы Белого города, его мощных и надёжных ворот: площадь Никитские Ворота, площадь Мясницкие Ворота, площадь Сретенские Ворота, площадь Яузские Ворота, площадь Петровские Ворота.

Крутая линия Бульварного кольца протянулась более чем на девять километров, сохраняя форму подковы, концы которой выходят к Москве-реке у Большого Устьинского моста и в начале Соймоновского проезда.

После устройства Тверского бульвара стали постепенно выравнивать и обсаживать деревьями и некоторые другие отрезки вдоль бывшей стены Белого города. Но по-настоящему Бульварное кольцо сложилось уже после пожара 1812 года, и в 1820–е годы устройство всех одиннадцати бульваров было завершено.

Хотя первый московский бульвар, Тверской, ещё долгие годы считался образцом городского благоустройства. Современник писал: «Несмотря на моды, нововведения, новые сады, новые бульвары, Тверской бульвар первенствует перед всеми прочими гуляньями… Тут всегда гуляющие: около двух и трёх часов лучшая публика, московская модная молодежь – после обеда. Живущие около и едущие мимо непременно зайдут пройтись на Тверской бульвар. При этом надобно признаться, что этот бульвар отделан лучше всех других. Множество цветов, фонтаны, беседки, лужочки, кустики, разбросанные в самом приятном порядке, дают ему преимущества перед другими бульварами».

В 1865 году комитет министров передал в городское управление все московские бульвары с формулировкой «…по содержанию их не требуется никаких особых технических сведений». Но работы по устройству бульваров продолжались и далее. В том числе и самими москвичами. Известно, что первоначально Страстным бульваром называлась проложенная в 1820–х годах узкая аллея, тянувшаяся от Страстного монастыря до Петровских Ворот. Остальную территорию нынешнего бульвара занимали обширная Сенная площадь, «жуткая и грязная», по словам современников, и большой сад перед фасадом больницы. И вот хозяйка одного из домов на Сенной площади, Е.А. Нарышкина, разбила на площади за свой счёт большой, открытый для публики сквер на отрезке Страстного бульвара от Большой Дмитровки до Петровских Ворот. В уважение к столь щедрому деянию Городская дума присвоила новому скверу название Нарышкинского. В годы советской власти его переименовали в Страстной.

В 1880–х годах по Бульварному кольцу была проложена конно-железная дорога. По рельсам побежали небольшие вагончики, запряжённые лошадьми.

В 1911 году конку сменил трамвай маршрута «А», знаменитая «Аннушка». Почти час требовался тогда трамваю, чтобы объехать бульвары.

В 1978 году Бульварное кольцо было объявлено памятником садово-паркового искусства. Но с того времени и по сегодняшний день эта подлинная городская достопримечательность продолжает благоустраиваться. Например, на Страстном бульваре появились памятники композитору Сергею Васильевичу Рахманинову и певцу Владимиру Семёновичу Высоцкому, на Тверском – поэту Сергею Александровичу Есенину.

А просто прогулка «по кольцу» так и остаётся излюбленным мероприятием для тех, кто хочет получить истинное и, пожалуй, мало с чем сравнимое удовольствие.

Пожалуй, ни с одной другой церковью Москвы не связано столько загадок. Кроме того, сложно назвать другой московский храм, под сводами которого собирались столь разные по социальному положению и статусу прихожане.

Одной из загадок, связанных с церковью Антипия или храмом Священномученика Антипы, епископа Пергамского, на Колымажном дворе, – это местоположение. Неизвестно, почему именно на этом месте церковь была воздвигнута и освящена во имя Антипы, епископа Пергамского, ученика святого апостола Иоанна Богослова. Церковь расположена поблизости от Кремля, в четырехстах метрах на юго-запад от Боровицкой башни, в одной из древнейших населенных частей Москвы – Занеглименье.

Часть Занеглименья, в которой находилась Антипиевская церковь, Чертолье (Черторье), упоминается в летописях с 1365 года. Одно из ранних известных названий церкви Антипия – «что в Чертолье». Чертольская улица, пролегавшая по руслу современной Волхонки, в нескольких десятках метров на юг от церкви, приобрела особое значение с 1524 года, после основания Новодевичьего монастыря в память освобождения Смоленска.

Церковь Антипия на Колымажном дворе (Храм Священномученика Антипы на Колымажном дворе)

Другая загадка – это время возведения церкви. Историки датируют её строительство 1530–ми годами. Но есть версия, что первую деревянную церковь на этом месте выстроил итальянский архитектор Алевиз Фрязин в 1514 или 1519 году. Иногда считают, что он построил здесь другой храм, во имя митрополита Петра, а на его месте позднее построили (или перестроили) новую Антипьевскую церковь. Сохранившийся до наших дней храм представляет собой сложное архитектурное напластование. Считается, что его основа за века обросла новыми пристройками. Архитектура и стилистические приемы архитектурного убранства (солнце, выложенное в куполе, маломерный кирпич) свидетельствуют о сильном влиянии итальянского зодчества или о подражании ему. Всё это подогревает версию о возможном авторстве Алевиза, который вполне мог построить слободскую церковь для царских слуг.

Третьей загадкой оказалось имя тех, кто финансировал строительство храма. Считается, что в устроении храма участвовала семья Скуратовых, чья усадьба вплотную примыкала к нему с восточной стороны. Известно, что первоначально эта церковь появилась в слободе царских конюхов, живших тут, подле Кремля, ещё с XIV века. После страшного пожара 1547 года сюда же был перенесён из Кремля и сам царский Конюшенный двор, отчего местная слободская церковь стала называться «что у Государевых больших конюшен». Прежде же царский Конюшенный двор находился в Кремле, около Комендантской башни, которая именовалась тогда Колымажной, – от колымаг, экипажей, которые делали для царского двора.

Редчайшей особенностью Антипьевской церкви стали две алтарные апсиды вместо традиционной одной: в большой апсиде находился алтарь с главным престолом, в другой, меньшей – придел во имя св. Григория Декаполита. У этого придела была собственная глухая главка. Его сооружение учёные и приписывают семье Скуратовых. По одной версии, его строил во имя небесного патрона сам Малюта Скуратов, бывший в крещении Григорием. Известно, что Антипьевская церковь служила фамильной усыпальницей Скуратовых.

Местонахождение усадьбы самого Малюты до сих пор вызывает множество споров. Но одно известно точно: в годы правления Ивана Васильевича Грозного территория от Пречистенской набережной до Большой Никитской улицы была отдана в опричнину.

С Антипьевской церковью, которая ко времени опричнины уже точно стояла, связывало Ивана Васильевича не только имя Малюты Скуратова. По легенде, в этом храме Иван Грозный венчался со своей очередной женой. Русский царь чтил этого святого, и среди его родовых моленных святынь был зуб св. «Онтипия Великого», окованный серебром. Правда, есть и другая версия, почему Грозный облюбовал эту местность, – неподалеку стоял его Опричный дворец. Ещё в конце XIV века на высоком холме в Старом Ваганькове (где теперь дом Пашкова) был возведён дворец великой княгини Софьи Витовтовны, жены Василия I, прапрадеда Ивана Грозного. В тех краях поселился и сам Грозный, объявив опричнину. Один из местных подземных ходов якобы направлялся в сторону Колымажного двора, где находилась усадьба Скуратовых.

Надо сказать, что исторические загадки мало волновали многочисленных прихожан. А их число и в самом деле было велико. А всё потому, что именно под сводами этого храма совершалось самое большое количество исцелений от самого неприятного недуга – зубной боли. Храм, посвященный святому, прославленному избавлениями от зубной боли, привлекал в свои стены всю Москву. Здесь молились и цари, и вельможи, и простые горожане. Порой, к иконе святого Антипы подносились подвески с изображением зуба и с молитвой о здравии.

Царь Алексей Михайлович не раз хаживал на богомолье «к Антипию» с первого же года своего правления. Известно, что он однажды положил к образу чудотворца «два зубка серебряных». Именно при Алексее Михайловиче старый государев Конюшенный двор стал Колымажным. Было выстроено новое каменное здание, где вместо конюшен под навесом было устроено хранилище царских экипажей и «всего потребного» для высочайших выездов. Храм получил новое топонимическое название – «что на Ленивом торжке». Тогда вся Волхонка именовалась Ленивкой. Ленивыми торжками были древнейшие городские рынки, где крестьяне торговали с возов. Этот способ торговли дал торжкам название ленивые, то есть неоживленные. Ленивые торжки возникали обычно на всполье, на окраинах, при дорогах, где можно было свободно расставлять телеги.

Именно от церкви Антипы, что на Ленивом торжке у Старых конюшен, занялся печально знаменитый пожар в мае 1737 года. В огне погиб кремлевский Царь-колокол, сгорел Лефортовский дворец. По другой версии, пожар вспыхнул в усадьбе Милославских, стоявшей рядом с церковью.

После пожара, в 1739 году, был пристроен в камне придел Николая Чудотворца. Придел в честь великомученицы Екатерины известен с 1773 года. В 1798 году с северной стороны был пристроен придел в честь Рождества Иоанна Предтечи с западным притвором и колокольней. Эта пристройка завершила последний большой строительный период в истории храма.

В начале ХХ века в приходе Антипьевской церкви жил художник Валентин Серов. В это время уже началась работа по созданию Музея изящных искусств, который открылся в 1912 году. После революции судьбы музея и храма оказались переплетены.

Антипьевскую церковь закрыли в 1929 году. Здание было передано Центральным художественным курсам ассоциации художников революции. Затем внутри сделали жилые помещения, а позднее – подсобные помещения ГМИИ им. А.С. Пушкина.

Здание реставрировалось с конца 1960–х годов, при этом старой части храма были возвращены её древние формы.

Храм был вновь освящен 25 февраля 2005 года и в нём стали проходить регулярные богослужения. Как и много веков назад, под своды уникального архитектурного и духовного памятника приходят прихожане самых разных возрастов. Ведь считается, что святой Антипа не только лечит, но и охраняет от заблуждений.

Его называют визитной картой не только Москвы, но и России, олицетворением славных русских театральных традиций. И называют справедливо.

История всемирно известного театра началась в 1776 году. Губернский прокурор, князь Пётр Васильевич Урусов, имевший труппу актеров, получил высочайшее позволение «содержать <…> театральные всякого рода представления, а также концерты, воксалы и маскарады, а кроме его, никому никаких подобных увеселений не дозволять во все назначенное по привилегии время, дабы ему подрыву не было». По данной ему «высочайшей» привилегии князь был обязан в течение пяти лет построить для труппы постоянное театральное здание «с таким внешним убранством, чтобы он городу служил украшением…». Компаньоном князя был выпускник Оксфорда, театральный антрепренер Михаил Георгиевич Медокс. Вскоре дела Урусова пришли в упадок, и князь уступил Медоксу свою привилегию держать театр.

Для постройки здания театра Медокс выкупил земельный участок в начале Петровской улицы. Каменное трёхэтажное, с тёсовой крышей здание так называемого Театра Медокса, или Петровский театр, было возведено за пять месяцев. Строил театр архитектор Христиан Иванович Розберг, который в московской полицейской конторе занимался проектированием и строительством зданий.

Государственный академический Большой театр России (ГАБТ)

Новый театр принял первых зрителей 30 декабря 1780 года. Если главный фасад театра почти не имел декора, то высокий зрительный зал с ярусами лож и наклонным партером, напротив, был пышно декорирован. В день открытия театра «Московские ведомости» писали: «В удовольствие почтенной публике за нужное считаем сообщить для сведения, что огромное сие здание, сооруженное для народного удовольствия и увеселения <…> по мнению лучших архитекторов и одобрению знатоков театра, построено и к совершенному окончанию приведено с толикою прочностью и выгодностью, что оными превосходит оно почти все знатные Европейские театры…»

Спектакли и маскарады нового театра проходили в круглом зале – ротонде, украшенной зеркалами. Зал освещали сорок две хрустальные люстры. Возле оркестра находились места, так называемые «табуреты». Они предназначались для постоянных и почётных зрителей. Они вместе с автором пьесы приглашались на две генеральные репетиции, после которых проходили обсуждения спектакля.

На один спектакль место в ложу купить было нельзя. Существовала подписка на «годовой наём мест» в ложе. «Московские ведомости» заблаговременно извещали о начале подписки.

Но постепенно дела Медокса шли всё хуже, театр стал ветшать. Вскоре здание театра перешло в ведение государственной казны, и он стал Императорским.

Через четверть века со дня открытия, зимой 1805 года, Петровский театр сгорел. Десять лет москвичи взирали на обгорелые стены театра.

Всё изменилось после того, как в 1814 году главным архитектором Москвы был назначен петербуржец Осип Иванович Бове. В обязанности главного архитектора по «фасадической части» входило не только следить за составлением проектов, но и за их «производством в точности по прожектированным линиям, а также выдаваемым планам и фасадам». Под его началом было создано «Собрание типовых фасадов» – своеобразное пособие городского застройщика. И Москва, после разорения 1812 года, стала застраиваться по-новому: городские особняки уже не прятались в глубине двора, а выходили фасадами на красную линию улицы.

Под руководством Осипа Ивановича Бове в центре Москвы была проведена реконструкция Красной площади, разбит Александровский сад с гротом и создана Петровская, позднее Театральная площадь. А смысловой и композиционной основой площади стал новый театр.

Именно сооружение Петровского театра, который, по словам современников, «как феникс из развалин возвысил стены свои в новом блеске и великолепии» и принесло архитектору самый большой успех.

В 1820 году по просьбе московского генерал-губернатора Дмитрия Владимировича Голицына в Академии художеств Санкт-Петербурга был объявлен конкурс, в результате которого победил проект известного петербургского зодчего Андрея Алексеевича Михайлова. По его проекту, здание театра представляло собой прямоугольный объём с повышенной средней частью. Главный фасад с восьмиколонным портиком был увенчан алебастровой квадригой Аполлона, поставленной на фоне глубокой арочной ниши. Театр был рассчитан на две тысячи зрителей. Тем не менее Осип Иванович посчитал, что этот проект был несовершенен, и он подверг его значительной переработке. Главный архитектор по «фасадической части» внес много усовершенствований в конструкцию и декоративное убранство здания. Бове уменьшил высоту здания, соответственно изменив его пропорции. Также архитектор отказался от размещения в нижнем этаже торговых помещений, «почитая сие неприличным для театра».

Бове разработал великолепное художественное оформление внутренних интерьеров и многоярусного, пышно декорированного зрительного зала театра.

Строительные работы начались в 1821 году. Торжественное открытие театра, получившего новое название Большой Петровский театр, состоялось 6 января 1825 года.

Театр поражал современников величием и красотой:»…Должно отдать справедливость Бове: при самом строгом исследовании увидите вы, что нет в сем театре места, которое не было бы обдумано, было неуместно и неудобно».

Старая беда, пожар, постигла театр в марте 1853 года. Пожар такой силы, что на Театральной площади растаял весь снег.

Проект восстановления и реконструкции здания театра был разработан петербургским архитектором Альбертом Катериновичем Кавосом. Работы шли быстрыми темпами. Кавос внёс существенные изменения в здание, что сильно изменило замысел Михайлова и Бове. Поэтому мнения о проведенной реконструкции театра были разными.

Новый театр, получивший название Императорского Большого театра, открылся 20 августа 1856 года. В тот день звучала опера Винченцо Беллини «Пуритане».

В конце ХХ века обследования показали, что здание находится в аварийном состоянии и требует немедленного проведения реставрационных работ. Большой театр закрылся на давно запланированную реконструкцию лишь в июле 2005 года. Работы продвигались с трудностями.

Лишь через шесть лет в театре был воссоздан зрительный зал, большое Императорское фойе, хоровой зал, открыт новый подземный Бетховенский зал. Восстановлено нижнее фойе – знаменитый «сталинский буфет» в интерьерах 1937 года. Занял своё историческое место после реконструкции и главный «золотой занавес» Большого тетра. Его рисунок повторяет основные элементы композиции предыдущего занавеса: лиры на фоне музыкальной фразы «Славься, славься родная земля!», дубовые и лавровые ветки. Звезду и колосья заменил двуглавый орёл, а вместо аббревиатуры «СССР» появилась надпись «Россия».

В интерьере три основных цвета: малиновая ткань, золото рисунков и нитей бахромы… и белые деревянные панели. Обивка кресел такая, какой она была на момент, когда партер стал сидячим, то есть к коронации Николая II.

Первых зрителей реконструированный Большой театр принял 28 октября 2011 года. Теперь театр превратился в большой театральный комплекс. Но остался главным национальным театром России, носителем российских театральных традиций и одним из ведущих центров мировой музыкальной культуры.

Он давно и заслуженно приобрёл народную любовь и статус одного из главных центров духовной жизни России.

Академический Малый театр, один из старейших театров России, сыграл выдающуюся роль в развитии русской культуры, становлении национальной драматургии.

Без этого достопримечательного жёлтого здания трудно представить себе архитектурный ансамбль Театральной площади, да и всего центра столицы.

Официально под названием Малый он открылся 14 октября 1824 года. Но свою историю, которая началась с формирования постоянной драматической труппы в Москве, театр ведёт с середины XVIII века.

Труппа Малого театра была создана при Московском университете в 1756 году, сразу после известного указа императрицы Елизаветы Петровны об учреждении «Русского для представления трагедий и комедий театра». Именно этот указ ознаменовал рождение в России профессионального театра. Вольный русский театр при университете возглавил известный поэт и драматург Михаил Матвеевич Херасков. С 1759 года театр получил название Университетского. В 1760–е годы, претерпев некоторые изменения и объединившись с другими труппами, он стал называться московским Российским театром.

Государственный академический Малый театр

На основе труппы университетского и московского Российского театров в Москве была создана драматическая труппа Большого Петровского театра. Репертуар состоял из лучших произведений русской и мировой литературы. Среди авторов, чьи произведения ставились труппой Петровского театра, Денис Иванович Фонвизин, Иван Андреевич Крылов, Жан-Батист Мольер, Пьер-Огюстен Бомарше.

В 1805 году здание Петровского театра сгорело, и труппа осталась без сцены. Однако уже в следующем, 1806-м, году в Москве была образована дирекция Императорских театров. На службу в неё и поступили артисты бывшего Петровского. Новая труппа Императорского Московского театра выступала на разных сценических площадках, пока, наконец, дирекция Императорских театров не приступила к осуществлению идеи архитектора Бове – превращению Петровской площади в Театральную. Ведь параллельно с возведением сгоревшего Петровского театра по проекту главного архитектора Москвы по «фасадической части» Осипа Ивановича Бове шла перестройка особняка купца В.В. Варгина. В нём и планировалось устройство театра для драматической труппы Императорского Петровского театра.

После перестройки для театра особняка купца Варгина по проекту архитектора Осипа Бове в 1824 году драматическая часть Московской труппы Императорского театра получила собственное здание на Петровской (ныне Театральной) площади. «Московские ведомости» сообщали о первом спектакле в Малом: «Дирекция Императорского Московского театра чрез сие объявляет, что в следующий вторник 14 октября сего года будет дан на новом малом театре, в доме Варгина, на Петровской площади, для открытия онаго спектакль 1–й…»

А на следующий, 1825-й, год, после открытия Большого театра, драматическая часть Московской труппы Императорского театра получила собственное название – Малый.

Название «малый», как и находившийся рядом «большой» театр (для оперных и балетных постановок), поначалу обозначало лишь их сравнительные размеры.

Но вскоре слова «Большой» и «Малый» стали для театров именами собственными и ныне во всех странах мира звучат на русском языке.

От классических драм до лёгких водевилей – таков был обширный диапазон репертуара Малого театра.

Ещё при жизни Александра Сергеевича Пушкина Малый создал сценические версии трёх произведений поэта: «Руслана и Людмилы», «Бахчисарайского фонтана» и «Цыган».

Именно в Малом театре впервые в Москве была полностью показана комедия Александра Сергеевича Грибоедова «Горе от ума». Эта постановка стала значимым этапом в истории театра.

Оживали на сцене театра и герои произведений Николая Васильевича Гоголя. Целая плеяда великих актёров блистала в «Ревизоре», «Мертвых душах», «Женитьбе» и «Игроках».

Для Малого театра писали Иван Сергеевич Тургенев, Александр Васильевич Сухово-Кобылин и многие другие замечательные авторы. Особая страница в истории театра связана с именем выдающегося русского драматурга Николая Александровича Островского. Творческое сотрудничество театра и драматурга имело огромное значение для развития всего русского сценического искусства. Малый театр даже стали неофициально называть Домом Островского.

Островский не только присутствовал, но и сам неоднократно участвовал в репетициях. Николай Александрович дружил с актёрами, а некоторые пьесы специально сочинял для определенных исполнителей Малого театра по их просьбам, для их бенефисов. Островский создал Московский артистический кружок, в который вошли многие его знакомые актёры из Малого театра.

Порой реформаторские театральные позиции Островского приводили к конфликтам с приверженцами прежних традиций. В своих произведениях Николай Александрович отходил от пафосности, акцентировал на важности игры всего ансамбля актёров, а не единого главного героя. И тем не менее все его сорок восемь пьес были поставлены на сцене Малого театра и в разные годы всегда входили в его репертуар.

Не зря перед зданием Малого театра стоит памятник великому драматургу. Он был открыт в 1929 году (скульптор Н.А. Андреев, архитектор И.П. Машков).

Пьесы драматурга не сходят со сцены Академического Малого театра и по сей день.

С Малым театром связаны имена многих выдающихся артистов. На его сцене блистали Павел Степанович Мочалов, Михаил Семёнович Щепкин, Пров Михайлович Садовский, Мария Николаевна Ермолова, Александра Александровна Яблочкина и многие другие мастера.

Зарубежную драматургию представляли в театре произведения классиков мирового театра – Уильяма Шекспира и Фридриха Шиллера.

Рубеж XIX–XX веков был временем поиска новых путей в искусстве. Искал новые пути развития и Малый театр. Актёр и режиссёр Александр Павлович Ленский создал в 1898 году филиал Малого театра – Новый театр. Там Ленский занимался педагогической деятельностью и экспериментаторскими постановками. Затем во главе филиала встал Александр Иванович Южин.

Повсеместно шёл поиск новых театральных эстетик. Зачастую новые художественные веяния напрочь отрицали академичность и старые традиции. Но Малый театр оставался верен своим традициям. В 1918 году при театре открывается театральная школа (с 1938 года – Высшее театральное училище им. Щепкина), а в 1919 году Малому театру присвоено звание академического.

Применительно к Малому театру уже давно возникло такое понятие, как московская театральная школа. Эта школа выразила суть русского актерского искусства – теплоту, сердечность, страстность романтического протеста, сочувствие «маленькому человеку» и стремление к естественной искренности и правде жизни на сцене. И традиции московской театральной школы, благодаря Малому театру, крепнут и развиваются.

Есть что-то особенное в том, что этот музей москвичи называют просто Пушкинским. Ведь в России искусство и творчество великого поэта давно уже стали синонимами изящества. Первоначально Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, то есть Пушкинский, был задуман и создан как Музей изящных искусств.

Сегодня Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина (ГМИИ) – один из самых крупных музеев России. В нём представлены произведения европейского и мирового искусства. Его здание также является памятником архитектуры.

История музея началась в 1893 году. Тогда профессор императорского московского университета, доктор римской словесности и историк Иван Владимирович Цветаев задумал создать музей как учебное пособие по истории искусств.

Основную сумму денег на строительство внёс Юрий Степанович Нечаев-Мальцев. Юрий Степанович был меценатом, фабрикантом, дипломатом, владельцем стекольных заводов и при этом почётным членом Московского археологического общества, почётным членом Императорской Академии художеств. Он был вице-председателем Общества поощрения художеств и субсидировал журнал «Художественные сокровища России».

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина

Вкладом Ю.С. Нечаева-Мальцова в музей были также мраморная и гранитная облицовка, беломраморная колоннада главного фасада, портик, украшенный фризами. Юрий Степанович выписал из Италии искусных каменотёсов, оплатил оформление центральной парадной лестницы разноцветными породами венгерского мрамора – серого, жёлтого, розового, красного, зелёного, – и Белого зала, украшенного 36 колоннадами, – голубым фризом с золотым орнаментом и изящной медной дверью. Он заказал в Норвегии десятиметровые колонны для портика, зафрахтовал пароход для их доставки морем и баржи для сплава по рекам до самой Москвы.

Конкурс на проектирование выиграл архитектор Пётр Семёнович Бойцов. Считается, что Пётр Семёнович (Соймонович) был самоучкой, так как не получил разрешения (лицензии) на производство строительных работ. Но известно, что он обучался в Строгановском училище технического рисования, работал помощником архитектора Нижегородской ярмарки. Позднее его признали как крупнейшего мастера усадебного строительства в стиле эклектики и неоготики, и в 1911 году он был принят в Московское архитектурное общество. Но в конце XIX века, из-за отсутствия у Бойцова соответствующей лицензии, правление Московского университета пригласило на должность архитектора и строителя Музея изящных искусств Романа Ивановича Клейна. Считается, что некоторые идеи Бойцова легли в основу проекта Клейна.

Церемония закладки музея состоялась в 1898 году. В строительстве музея помимо Романа Ивановича Клейна принимали участие архитекторы Иван Иванович Рерберг и Владимир Григорьевич Шухов.

Создание одного из самых крупных и значительных российских музеев европейского и мирового искусства стало для Клейна делом жизни, так же как и для профессора Цветаева. Цветаев говорил, что здание музея «строилось на века».

Роману Ивановичу Клейну пришлось решать такие сложные художественные задачи, как оформление двадцати двух залов в разных исторических стилях, разрабатывать ранее не предусмотренные в программе конкурса проекты двориков, крытых стеклом, – греческого и итальянского, парадного зала, неоднократно переделывать главную лестницу и многое другое.

31 мая (13 июня по н.с.) 1912 года Музей изящных искусств имени императора Александра при Московском императорском университете был открыт. Первым директором стал его основатель Иван Владимирович Цветаев.

Экспозиция музея первоначально создавалась на основе Кабинета изящных искусств и древностей Московского университета как учебно-вспомогательное и публичное хранилище слепков и копий с классических произведений мирового искусства. Экспонаты (гипсовые слепки и другие копии) заказывались и в зарубежных мастерских по формам, снятым непосредственно с оригиналов. Многие копии делались впервые. У известного учёного-египтолога Владимира Семёновича Голенищева была куплена богатейшая коллекция уникальных древнеегипетских произведений искусства. В коллекции были статуэтки, фаюмские портреты и коптские ткани, туалетная ложечка в виде плывущей девушки, свыше тысячи рукописей на древнеегипетском, коптском, греческом и арабском языках, клинописные таблички, предметы быта и погребального культа и многое другое. Интересно, что приобретение в государственную собственность коллекции египетских древностей Голенищева одобрила специальным законом Государственная дума. Это собрание остается до сих пор лучшим в России и занимает одно из первых мест среди египетских коллекций мира.

В 1923 году Наркомпрос принял решение о создании в здании Музея изящных искусств Центрального музея старой западной живописи на основе собраний Государственного музейного фонда, Московского Публичного и Румянцевского музеев, собрания Первого музея старой западной живописи (коллекция Дмитрия Ивановича Щукина из особняка в Староконюшенном переулке). В Музей поступили картины из собрания Генриха (Андрея) Афанасьевича Брокара и из многих других частных коллекций, национализированных после революции. И в ноябре 1924 года открылись первые залы новой картинной галереи.

В 1930 году в ГМИИ из Эрмитажа были переданы картины Боттичелли, Кранаха, Пуссена и Давида.

В 1932 году музей был переименован в Государственный музей изобразительных искусств, а в 1937 году ему присвоили имя А.С. Пушкина.

Во время Великой Отечественной войны были разрушены все стеклянные крыши и в течение трёх лет музей стоял под открытым небом.

Послевоенное открытие экспозиции состоялось 3 октября 1946 года.

В 1948 году фонды музея значительно пополнились. После того как был закрыт Государственный музей нового западного искусства (ГМНЗИ), его собрание было поделено между Пушкинским музеем и Эрмитажем. В результате ГМИИ получил большую часть конфискованных советской властью собраний московских купцов Сергея Ивановича Щукина и Ивана Абрамовича Морозова. Собрания известных купцов и меценатов состояли из картин западноевропейских и американских мастеров конца XIX – начала ХХ века. Всего около трёхсот картин и свыше шестидесяти скульптур. Работы французских импрессионистов и постимпрессионистов являются сейчас гордостью и основой экспозиции ГМИИ.

Но в 1949 году экспозиционная деятельность ГМИИ была свёрнута, так как все помещения музея были отданы под «Выставку подарков И.В. Сталину от народов СССР и зарубежных стран».

После смерти Сталина в 1953 году профильная деятельность ГМИИ была восстановлена и расширена.

В 2005 году во флигеле усадьбы Голицыных была открыта Галерея искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков, поэтому многие картины, находившиеся в запасниках, пополнили постоянную экспозицию музея.

Каждый экспонат этого музея заслуживает внимания. А сегодня коллекция ГМИИ им. А.С. Пушкина насчитывает свыше шестисот тысяч произведений живописи, графики, скульптуры, произведений прикладного искусства, памятников археологии и нумизматики, художественной фотографии.

Так получилось, что при словах Московский университет или МГУ большинство людей вспоминают знаменитую высотку на Воробьёвых горах. Хотя старое и не менее знаменитое здание университета до сих пор стоит на Моховой улице и в нём до сих пор занимаются студенты. Но самое интересное, что связь между Моховой и Воробьевыми горами существует. Причём давно и более чем удивительная.

В 1770 году руководство Московского университета обратилось с просьбой к императрице Екатерине II передать царское урочище на Воробьевых горах « для строительства университетского городка». Но был получен высочайший отказ и выговор за «прожектирование на месте собственности высочайшего двора». А в 1780–х годах кирпич для строительства Главного корпуса на Моховой поставлялся с завода у Воробьевых гор. Поэтому в том, что в середине ХХ века на Воробьёвых горах было возведено новое здание МГУ, была некая историческая закономерность.

Старое здание МГУ

С МГУ связаны имена многих выдающихся деятелей российской науки и культуры. Начиная с основателей московского университета – Михаила Васильевича Ломоносова и Ивана Ивановича Шувалова. Известно, что Ломоносов не раз предлагал в письмах графу Шувалову, фавориту императрицы Елизаветы Петровны, открыть «полноправный Университет» в Москве. И вот 12 января (25 по новому стилю) 1755 года императрица подписала указ «об учреждении Московского университета». Но официально университет открылся 26 апреля 1755 года.

День рождения университета стали отмечать лишь с 1756 года, со времени подписания его устава. Устав было тоже утверждён в Татьянин день (день Св. Татьяны) – 12 (25) января. По преданию, эту дату Шувалов выбрал специально, так как в день Св. Татьяны были именины его матери. Есть версия, что Шувалов, поздравляя её с днём ангела, якобы произнёс: «Дарю тебя университетом!» С тех пор святая Татьяна считается покровительницей студентов. А с недавнего времени 25 января отмечается в России как день студента.

Первый университет расположился в 1755 году в здании Земского приказа (Главной Аптеки) на Красной площади, около Воскресенских ворот.

Но уже через пять лет учебные помещения стали переводиться на Моховую улицу в новое «университетское» урочище. Оно складывалось на месте выкупленных у прежних владельцев семи барских усадеб и двух церковных погостов.

После окончания строительства в 1793 году главного корпуса императорский университет окончательно переехал на Моховую улицу. Здание было построено по проекту замечательного архитектора Матвея Фёдоровича Казакова.

Казаков начал строительство Московского университета в 1782 году. Здание кузницы «просвещённого разума» возводилось более десяти лет, по частям – в три этапа. Одновременно Матвей Фёдорович совершенствовал его архитектурный облик: отказывался от усложненных элементов, от обилия скульптуры, добивался простоты и величественности. Завершенное здание, органично вошедшее в ансамбль центра Москвы, своей архитектурой напоминало крупную городскую усадьбу.

Зодчий по-новому использовал традиционную схему – большое здание с открытой к улице небольшой площадкой, и возвёл монументальное сооружение в стиле классицизма. Об этом стиле говорили восьмиколонный портик ионического ордера с аттиком, купол в центре, венчающий большой круглый зал, рустовка нижней части здания, лопатки верхних этажей. Неглубокий двор здания, образованный скруглёнными снаружи боковыми крыльями, был отделён от улицы ажурной оградой. В правом флигеле Казаков соорудил церковь Св. Татьяны в виде двухсветной ротонды. Её расписал итальянский художник Антонио Клауди. Она производила огромное впечатление на посетителей, среди которых был император Александр I.

В симметричной ротонде левого крыла была устроена квартира директора. В прямоугольных залах, примыкавших к центральной ротонде, Большой аудитории, разместились музей и библиотека университета.

Весь верхний этаж был отведён для учебных классов университетской гимназии. Казенные ученики и студенты жили в комнатах, находившихся на первом этаже. Кстати, там же была и столовая. В нижнем полуподвальном этаже – кухня и кладовые. В боковых крыльях помещались квартиры некоторых профессоров.

Известно, что римская богиня Минерва охраняет человеческие знания. Именно эта богиня стала символом здания Московского университета. Тогда-то и родилось альтернативное наименование Московского университета – «Минервин храм». Современники тогда же называли университет «украшением государства и общественным сокровищем, коим пользоваться надлежало всем гражданам».

Творение Матвея Фёдоровича Казакова сильно пострадало в 1812 году в огне сентябрьского пожара. Сгорел верхний деревянный этаж главного здания, только частично уцелели нижний каменный этаж и стены. Пострадали оставленные в здании музейные и библиотечные собрания, огромные исторические и художественные ценности, личные вещи и архивы профессоров.

В 1817 году архитектор Дементий Иванович (Доминико) Жилярди составил новый проект главного корпуса и начал восстановительные работы. Архитектор сохранил первоначальные принципы казаковского здания, но в целом изменил его внешнее убранство. Теперь университетский корпус получил черты нового стиля – ампира, характерного для послепожарной застройки Москвы. Жилярди, как и Бове, был одним из создателей нового облика послевоенной Москвы.

Дементий Иванович, мастер ампира, переделал фасад и увеличил купол, соорудил монументальный портик дорического ордера на главном фасаде и грандиозную полуротонду актового зала. На портике здания Жилярди расположил рельеф, посвященный теме торжества наук и искусств.

Все работы были закончены в течение двух лет. В 1819 году состоялось ещё одно торжественное открытие главного университетского корпуса – «возобновление Минервина храма». Такое быстрое возрождение стало возможным благодаря обширной финансовой помощи меценатов и покровительству императора Александра I.

С того времени университет – один из центров идейной жизни московского общества, место, где формировалась русская общественная мысль,

Здесь же утверждалась университетская историческая наука, русская юридическая школа, отечественная хирургия.

Старое здание Московского университета на Моховой – это не только памятник архитектуры. Оно хранит память об истории университета и российской науки. Под его крышей располагаются помещения и фонды Музея истории МГУ, находятся мемориальный кабинет-библиотека ректора Ивана Георгиевича Петровского, уникальные книжные собрания университетской библиотеки, коллекции Антропологического музея и многое другое.

Расположенное в самом центре столицы старое здание – это не только важный символ эпохи Просвещения, но памятник всем людям науки и культуры, которые верили и верят, что знания и таланты преобразуют Россию. Одним из первых таких людей был Михаил Васильевич Ломоносов, имя которого и носит Московский университет – крупнейший и ведущий классический университет России, один из центров отечественной науки и культуры.

Сегодня трудно представить, что в этом строгом здании, построенном в стиле зрелого классицизма, проходили самые весёлые в первопрестольной балы. И самые популярные. Каждый вторник, как повелось почти с самого начала, здесь, в самом центре первопрестольной, играли лучшие оркестры и кружились в танцах лучшие московские пары. На традиционные зимние и весенние балы съезжались до трёх тысяч человек! И его Колонный зал всех вмещал!

История этого здания началась в середине XVIII века. Оно было построено для московского главнокомандующего Василия Михайловича Долгорукова-Крымского. Затем дом был приобретён Благородным собранием.

Здание Благородного собрания (Дом Союзов)

Московское Благородное собрание, дворянское сословное учреждение, было открыто в Москве в 1783 году по инициативе попечителя Опекунского совета Михаила Фёдоровича Соймонова и князя Алексея Борисовича Голицына. Благородное собрание стало своего рода альтернативой Английскому клубу. По сути, это был отечественный вариант клуба, но с более либеральными правилами членства.

Членами Благородного собрания могли быть потомственные дворяне, как мужчины, так и женщины. Во главе Благородного собрания стояли 12 выборных старшин. Члены Благородного собрания платили годовые взносы.

В 1784 году Благородное собрание и приобрело дом бывшего московского генерал-губернатора на углу Большой Дмитровки и Охотного Ряда. Для перестройки здания был приглашён архитектор Матвей Фёдорович Казаков.

Главная трудность для зодчего состояла в выработке совершенно нового образа общественного здания. Ведь здесь, в отличие от других зданий, которые Матвей Фёдорович возводил, дом перестраивался из старого здания. Внешне дом мало отличался от больших городских усадеб, которыми в те годы украсилась Москва.

Казаков ориентировал главный фасад здания по Большой Дмитровке, выделив его центр торжественным повышенным шестиколонным ионическим портиком. Углы были подчёркнуты более мелкими портиками с пилястрами. Они придали всей композиции строгую симметрию, пропорциональную и ритмическую согласованность. Со стороны Охотного Ряда здание в своей торцевой части имело только парадный подъезд, оформленный аркой на сдвоенных колоннах.

Но основное внимание Казаков решил уделить интерьеру. Он объединил все усадебные постройки в одно монументальное здание и соорудил в его центре, на территории бывшего внутреннего усадебного двора, величественный Колонный зал. Колонный зал Благородного собрания не зря называют шедевром Казакова.

Вдоль стен прямоугольного в плане зала расставлены стройные белые колонны коринфского ордера. Коринфская колоннада несёт строгий, пластичный и изящно проработанный антаблемент, над которым располагались окна второго света. Благодаря этим окнам гигантский сводчатый потолок с живописным плафоном как бы парил в воздухе.

Крупные пропорции ордера, спокойные формы колонн, чёткие очертания всех частей создают ощущение торжественности. Эту торжественность ещё более подчеркивают полированная поверхность белого искусственного мрамора, настенные зеркала, прекрасные хрустальные люстры. Этому залу простой и благородной архитектуры суждено было стать средоточием жизни граждан «дворянской Республики».

Колонный зал быстро приобрёл славу одного из наиболее торжественных классицистических парадных залов Москвы. Размеры зала – 24,8 метра на 39,5 метра – позволяли танцевать 500 и более парам. Высота потолка (14,5 метра) превосходит современный четырёхэтажный жилой дом. Все эти архитектурные достоинства дополняла замечательная акустика. Плоский деревянный потолок играл роль деки, отражающей и усиливающей звук.

Благодаря такой акустике европейские знаменитости, певцы и музыканты, приезжая в Москву, стремились выступать не только в крепостных театрах и гостиных знатных вельмож, но и в невиданном прежде зале.

Члены Благородного собрания «свободно съезжались наслаждаться приятностями общежития» в свой дом на Дмитровке с октября по апрель. Тогда в Москве, в Колонном зале, и проходили умопомрачительные балы, слава о которых дошла до Петербурга. Екатерина II повелела считать дом, купленный на имя старшины Благородного собрания князя Голицына, частной собственностью московского дворянства. Таким образом, был создан прецедент, когда общественная организация была признана юридическим лицом.

А внук Екатерины II, император Александр I, записался в члены Московского Благородного собрания и повелел называть его Российским. В Москву, уже в Российское Благородное собрание, пообщаться и повеселиться съезжались дворяне из имений всей России.

В 1800–х годах к зданию со стороны Георгиевского переулка было пристроено трёхэтажное здание с угловой ротондой.

Дом Благородного собрания был сильно разрушен пожаром 1812 года. Через два года, в 1814 году, здание было восстановлено учеником Матвея Фёдоровича Казакова архитектором Алексеем Никитичем Бакарёвым.

В здании Благородного собрания возобновились традиционные балы, вечера. В нём московские дворяне принимали приезжавших в город российских императоров. По уставу 1849 года, члены Благородного собрания могли приглашать «гостей». Увидеть Колонный зал, поражающий «простотой и величием», могли возведённые во дворянство выходцы из других сословий, почётные граждане, купцы первой гильдии, купцы-иностранцы и представители «свободных профессий».

Многие выдающиеся деятели культуры и искусства, композиторы и исполнители, писатели и художники поднимались по широкой трёхмаршевой лестнице, которая вела в парадную анфиладу, с залами, кабинетами и гостиными, окружавшими Колонный зал.

Но одним весельем жизнь в доме не ограничивалась. В нём происходили выборы предводителей дворянства и других должностных лиц. В здании Благородного собрания проводились заседания московского губернского Дворянского собрания. Из-за этих собраний здание порой называли Домом Дворянского собрания.

Балы и маскарады сменились регулярными концертами классической музыки. Дом стал первой московской филармонией.

Во второй половине XIX века в Колонном зале Благородного собрания с концертами выступали Пётр Ильич Чайковский, Николай Андреевич Римский-Корсаков, Сергей Васильевич Рахманинов, Ференц Лист и другие.

Очень славилась богатая библиотека Благородного собрания.

В 1903 году архитектор Александр Фелицианович Мейснер надстроил третий этаж, заложил окна верхнего света в Колонном зале.

После октябрьского переворота Благородное собрание было ликвидировано, а его здание передано профсоюзам и получило название Дом союзов.

С января 1924 года, после похорон В.И. Ульянова (Ленина), установилась традиция переоборудования Колонного зала в траурный для массового прощания с умершими государственными и партийными деятелями.

Со времени, когда дом стал принадлежать профсоюзам, здесь регулярно проходили выступления знаменитостей. По решению правительства они транслировались по Всесоюзному радио. Позднее это право получило Центральное телевидение. По сути, Дом союзов служил городу Москве, народу, который заполнял по вечерам анфиладу роскошных залов. Хочется надеяться, что и в дальнейшем будет заполнять.

С древнейших времен на Руси был обычай – в знак благодарности Богу за дарование победы в войнах или решающих битвах ставить часовни, строить храмы, воздвигать монастыри. В них постоянно и особенно усердно поминались воины, «на поле брани за Веру и Отечество живот свой положившие».

В храмах-памятниках нашло выражение одно из главных правил православной духовной жизни – благодарность всем, пострадавшим за свой народ и за своё Отчество. Например, храм-памятник в честь преподобного Сергия Радонежского был воздвигнут на Куликовом поле. Казанский собор (в честь Казанской иконы Божией Матери) на Красной площади был построен в память об освобождении России от польско-литовского нашествия.

Храм Христа Спасителя был заложен в честь победы над французами в Отечественной войне 1812 года.

Война с наполеоновской армией не случайно осталась в российской истории под названием Отечественная. Ведь в борьбе с врагом принимала участие вся Россия. Та эпоха стала временем невиданного духовного подъёма и патриотического воодушевления в обществе. Это было время единения всех граждан России, несмотря на сословные и другие различия между ними. Увенчать этот подъём народного духа должен был невиданный дотоле храм – как знак благодарности всего народа и в память для потомков.

Кафедральный соборный храм Христа Спасителя (собор Рождества Христова)

К концу 1812 года русская армия подошла к границам Российской империи, изгнав за пределы последнего наполеоновского солдата. 25 декабря 1812 года, в день великого праздника – Рождества Христова, император Александр I подписал манифест, в котором говорилось: «…В сохранение вечной памяти, усердия, верности и любви к вере и Отечеству, какими превознёс себя народ Российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели, вознамерились Мы в первопрестольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа. Да простоит сей Храм многие века, да курится в нём пред святым престолом Божиим кадило благодарности и от позднейших поколений вместе с любовию и подражанием к делам их предков».

Кстати, день праздника Рождества Христова, когда было объявлено об окончательном изгнании французов, становится с 1812 года, по сути, всероссийским Днем Победы. В этот день по всем храмам России стали совершаться благодарственные молебны за «избавление России от нашествия галлов и с ними дванадесяти языков».

Предложенная императором Александром I идея строительства храма получила поистине всенародную поддержку.

Но Александр I не успел осуществить постройку храма-памятника. Обещание, данное им, исполнялось уже при его наследниках. При императоре Николае I сменилось место его постройки. Первоначально планировалось возвести храм на самой высокой точке Москвы – Воробьевых горах, где в 1817 году и состоялась его закладка. Николай I сам избрал место для сооружения храма Христа Спасителя – на берегу реки Москвы, неподалеку от Кремля.

Новым зодчим храма стал Константин Андреевич Тон. Он был известен как автор многих шедевров архитектуры XIX века (в частности, Большого Кремлевского дворца, набережной со сфинксами перед Академией художеств в Петербурге). Однако самым выдающимся творением архитектора, прославившим его имя, стал именно храм Христа Спасителя.

Для постройки столь значимого для России памятника К.А. Тон выбрал традиционные древнерусские архитектурные формы.

Пятиглавый храм с куполами-«луковками», с похожими на шлемы завершениями крыши – «кокошниками» – и высокими узкими окнами живо напоминал и знаменитый пятиглавый Успенский собор XII века во Владимире, и построенные по его образцу итальянскими зодчими главные соборы Кремля, и многие другие древнерусские храмы.

Иконостас храма был выполнен в необычной манере, воспроизводя собой облик «шатрового» храма, знакомого всем по собору Василия Блаженного на Красной площади в Москве.

В сооружении храма Христа Спасителя участвовали самые известные мастера России. «Приобщением к алтарю народного подвига» назвал своё и своих коллег участие в работе над храмом скульптор Пётр Карлович Клодт, создатель знаменитых скульптур на Аничковом мосту в Санкт-Петербурге. Эскизы для росписи храма готовил художник Александр Андреевич Иванов, автор знаменитой картины «Явление Христа народу». Стены храма расписывали живописцы Константин Егорович Маковский и Виктор Михайлович Васнецов. Василий Иванович Суриков создал традиционные для древних храмов изображения Вселенских соборов – всецерковных собраний, на которых получали словесную формулировку правила православной веры и жизни.

Под одним куполом, объединённые общей работой, общим долгом, трудились идейные противники в искусстве: авторитетные члены Академии художеств и «передвижники» – Иван Николаевич Крамской с товарищами.

Заложенный в 1838 году храм строился без малого 45 лет! Храм был освящен 26 мая 1883 года, в торжественные дни коронации императора Александра III. К этому моменту со времени манифеста Александра I прошло более семидесяти лет, но обет, данный Россией, был выполнен. Ко дню освящения храма Христа Спасителя композитор Пётр Ильич Чайковским написал торжественную увертюру «1812 год».

На стенах храма по всему его периметру на мраморных досках были размещены тексты императорских манифестов о защите Отечества, описания всех сражений, списки имен героев Отечественной войны. В годы Первой мировой войны рядом с этими мемориальными досками стали появляться новые имена погибших русских воинов. Надписи делал простой народ, и никто этому не препятствовал. Так отражался православный обычай – поименно вспоминать на богослужении «воинов, на поле брани живот свой положивших и от ран скончавшихся».

После революции 1917 года судьба храма сложилась трагично. В декабре 1931 года храм Христа Спасителя был взорван.

Как строительство всероссийской святыни, так и её разрушение имело глубокое символическое значение. Вместо храма над Москвой должен был вознестись Дворец советов – гигантское строение высотой более 400 метров. Но этот проект осуществить не удалось. На месте котлована был устроен открытый бассейн «Москва».

Власть стремилась истребить память о храме-памятнике.

Но память о нём жила в душе Москвы, оставаясь для неё незаживающей раной. И вот в конце 1980–х годов родилось общественное движение за возрождение храма Христа Спасителя.

В 1994 году появилось постановление правительства Москвы «О воссоздании Храма Христа Спасителя в г. Москве», а в 1996 году храм уже стоял в центре столицы, точно восстановленный в прежнем виде и размерах.

В 1997 году, в дни празднования 850–летия Москвы, под стенами возрожденного храма, с торжественным салютом, в исполнении сводного оркестра вновь прозвучала увертюра Петра Ильича Чайковского «1812 год».

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II сказал по поводу возрождения национальной святыни: «Воссоздание этого Храма – символ воскресения Руси, знамение надежды на лучшие времена для народов, оставивших Бога, но ныне к Нему возвращающихся…»

Это здание в стиле ампир с момента окончания строительства называли украшением улицы Солянки, а затем и всего этого исторического района города. Улица Солянка расположена на месте древней дороги из Кремля во Владимир, Суздаль, Рязань. Раньше Солянка шла от Варварки к Ивановскому монастырю и стоявшему далее загородному дворцу великого московского князя Ивана III. Своё название улица получила по царскому Соляному двору, который находился в этом месте. До 1733 года торговля солью была монополией государства; добытчики сдавали её государству и она свозилась в амбары Соляного двора. Оттуда её получали торговцы и продавали по установленной цене.

Самый красивый архитектурный памятник Солянки – здание Опекунского совета Воспитательного дома, – было построено в 1826 году по проекту Дементия Ивановича (Доменико) Жилярди.

Дементий Иванович занял должность архитектора Воспитательного дома в 1817 году. Воспитательный дом для незаконнорождённых детей и детей бедняков был основан в Москве в 1763 году по указу императрицы Екатерины II и по инициативе Ивана Ивановича Бецкого как благотворительное закрытое учебно-воспитательное учреждение для сирот, подкидышей и беспризорников. Личный секретарь императрицы и президент Императорской Академии художеств Иван Иванович Бецкой сам был внебрачным сыном генерал-фельдмаршала князя Ивана Юрьевича Трубецкого, сокращенную фамилию которого он и носил.

Здание Опекунского совета на Солянке

Под строительство Воспитательного дома был отдан так называемый Васильевский луг – обширный участок между Солянкой и рекой Москвой, ограниченный с запада Китайгородской стеной, с востока – стеной Белого города. На лугу располагались Гранатный двор, Устьинские бани и мелкие постройки.

По проекту, составленному Карлом Ивановичем Бланком при участии Юрия Матвеевича Фельтена, вдоль берега реки Москвы должны были быть выстроены три замкнутых корпуса-каре с обширными внутренними дворами. Западный корпус предназначался для мальчиков, восточный – для девочек. Центральный, Главный, корпус соединял западный и восточный. Торжественная закладка состоялась в апреле 1764 года и сразу же после этого начались строительные работы.

Возведение западного каре было завершено в 1767 году. Главный корпус строился с 1771 по 1781 год.

Проезд по Москворецкой набережной был замощён уже во время правления императора Павла I, в 1797 году. При Александре I с 1801 по 1806 год набережная получила пологую гранитную облицовку.

Финансирование дома осуществлялось за счёт пожертвований частных лиц, а также за счёт налогов с театральных зрелищ и игральных карт. Все игральные карты, продаваемые в России, облагались налогом: пять копеек с колоды российского производства и десять – с заграничных.

В стенах Воспитательного дома детей обучали бухгалтерии, аптекарской и хирургической науке, столярному, слесарному, каретному, кузнечному, седельному, портному, башмачному, оловянному, медному, золотому и серебряному, инструментальному, типографскому, переплётному, хлебному, токарному, часовому, гравировальному, перчаточному, галантерейному делам.

При Воспитательном доме созданы кредитные учреждения – Ссудная, Сохранная и Вдовья казна. В 1772 году Прокопий Акинфиевич Демидов открыл при Воспитательном доме первое коммерческое училище (Демидовское купеческое училище). Дети обучались чтению, письму, рисованию, ремёслам, проходили практики на фабриках и в мастерских.

На базе Воспитательного дома театральный антрепренёр Михаил Егорович (Майкл) Медокс создал театральную труппу, а затем при Воспитательном доме возникла танцевальная труппа Филиппо Беккари.

Здание Воспитательного дома было рассчитано на проживание восьми тысяч человек. Часть квартир сдавалась в аренду.

Московский опекунский совет был учреждён в 1763 году в соответствии с «Генеральным планом Воспитательного дома». С 1797 года совет перешёл под попечительство императрицы Марии Фёдоровны. На следующий год звание опекунов было заменено на звание «почётных опекунов», которые выбирались по усмотрению императора и несли, кроме общей ответственности, ещё и ответственность «особую», каждый по одной из отраслей администрации.

Опекунский совет, как государственное учреждение Российской империи, ведал и сиротскими приютами, больницами, лазаретами, богадельнями, средними специальными учебными заведениями, женскими и художественными училищами. Для пополнения своего бюджета он имел право заниматься ссудно-залоговыми операциями, печатать и продавать игральные карты, фарфоровые, фаянсовые, кожевенные изделия и тому подобное. Поэтому в ведении Совета были такие банковские учреждения, как Ссудная касса (выдача денежных ссуд под залог недвижимости), Сохранная и Вдовья казна.

В связи с расширением деятельности и увеличением администрации в начале XIX века было решено построить отдельное здание для Опекунского совета.

Проект здания Опекунского совета и создал архитектор Воспитательного дома Дементий Иванович Желярди.

Так в 1826 году появился самый красивый архитектурный памятник Солянки в стиле ампир – здание Опекунского совета.

Здание строилось с 1823 года. Оно состояло из трёх отдельно стоящих корпусов.

Главный корпус был увенчан куполом, прорезанным четырьмя полуциркульными окнами, по бокам которых были укреплены гипсовые фигуры летящих слав. Восьмиколонный портик ионического ордера по второму этажу стоял на высоком цоколе и был облицован белым камнем.

Кстати, в здании Опекунского совета с 1842 по 1894 год находилась первая Московская сберегательная касса.

В 1850–х годах здание Опекунского совета было перестроено по проекту Михаила Доримедонтовича Быковского. Михаил Доримедонтович, основоположник романтического направления эклектики в русской архитектуре, был основателем Московского архитектурного общества. Зодчий соединил боковые корпуса с главным и видоизменил фасадный декор. В частности, вокруг окон были сделаны наличники измельченного профиля, по второму этажу снята ампирная лепнина над окнами. Здание получило протяжённый фасад с тремя ризалитами. Масштаб, пропорциональная гармония и декоративное изящество этой центральной части здания определили лицо всей композиции.

Особое внимание было уделено интерьерам здания. Великолепно решённый вестибюль с парадной двухмаршевой лестницей расположен на одной оси с залом заседаний совета. Зал в свою очередь украшен высоким расписным цилиндрическим сводом. Система каменных сводов перекрывает и другие помещения здания.

В советское время Воспитательный дом превратился в Дом Труда. В то время в здании с сотнями комнат, бесчисленными переходами, поворотами и коридорами, сквозными чугунными лестницами, закоулками, подвалами разместилось множество всевозможных организаций, в том числе несколько десятков редакций газет и журналов. И среди них знаменитые «Гудок» и «На вахте». Поэтому у многих советских авторов можно найти воспоминания об этом удивительном здании.

В 1938 году здание передали Военной академии. В 1944 году здесь разместилась Академия медицинских наук, с 1991 года Российская академия медицинских наук.

Этот дом на высоком Ваганьковском холме стал достопримечательностью ещё во время строительства. Ведь дом Пашкова был первым светским зданием в Москве, из окон которого можно было глядеть на башни и постройки Кремля не снизу вверх. И, мало того, даже видеть Ивановскую и Соборную площади.

Дом, принадлежащий к числу самых красивых и известных зданий в Москве, был построен в 1786 году для капитан-поручика лейб-гвардии Семёновского полка Петра Егоровича Пашкова. Разбогатевший после выхода в отставку и ставший успешным купцом Пётр Егорович был сыном денщика Петра I.

Предположительно, автором проекта стал Василий Иванович Баженов. Но авторство остается под вопросом, поскольку никаких документальных свидетельств не осталось. Хотя многие исследователи считают, что дом возведён в характерной для Баженова архитектурной манере, поэтому именно Василия Ивановича можно считать создателем дома.

Строительство шло с 1784 года. И вот за два года на Ваганьковском холме, прямо против Кремля, недалеко от Каменного моста, вырос белый сказочный дом. И даже не дом, а дворец.

Дом как бы продолжает линию подъёма Ваганьковского холма на открытом углу двух спускающихся улиц. Главный фасад ориентирован на солнечную сторону. По отношению к улице, а также к въезду с переулка особняк поставлен не по прямой улице, а несколько скошено. Благодаря этому он лучше воспринимается с боковых, более далёких ракурсных точек зрения.

Дом Пашкова (Пашков дом)

Здание скомпоновано из трёх компактных архитектурных объёмов: центральный корпус и боковые крылья-флигеля. Это придаёт зданию своеобразный и интересный силуэт.

Оригинальность решения этой, казалось бы, типичной городской усадьбы заключается в том, что въезд в открытый парадный вход располагается не со стороны главного фасада, а в переулке. Традиционная П-образная планировка оказывается как бы зеркально перевёрнутой.

Архитектор удачно использовал принцип контраста, когда противопоставлял большое и малое. Например, центральный объём здания – служебным помещениям, развернутый парадный двор перед главным входом – узкой трапециевидной воронке, соединяющей въезд с парадным двором. А криволинейные стены соединили прямолинейные очертания двора и воронки.

Пашков дом представляет редкий пример в мировой архитектуре и благодаря портикам фасада, которые расположены фронтально. Три портика совершенно одинаковы по своим основным размерам и числу колонн, а вот используемый ордер различен.

Высокий холм создает величественное подножие здания.

На фасаде, обращённом в сторону Моховой улицы – устремленный вверх четырёхколонный дворцовый портик, а над ним вазы. Венчает здание беседка-бельведер. Поэтому-то всё здание кажется ажурным, лёгким, парящим над Москвой.

Под двором архитектурного ансамбля, включающего главный дом с пристройками и боковыми флигелями, находились конюшни и манеж для выездки лошадей.

Некогда перед особняком находился сад. Планировка сада, разбитого перед домом, поражала своим великолепием. За дивной чугунной оградой были два каменных бассейна с водомётными машинами. Между ними журчал фонтан, отбрасывая радугу брызг на перья редких иноземных птиц. Китайские гуси, белые и пестрые павлины гуляли по саду, а попугаи разных пород сидели в дорогих ажурных клетках. Иногда в саду играли собственные крепостные музыканты, и тогда перед домом и садом любили постоять горожане.

Волшебным замком назвал этот дом немецкий путешественник конца XVIII века Иоганн Рихтер.

Главные, наиболее парадные помещения дворца были расположены в его центральном корпусе, вход в который был устроен по оси здания, со стороны парадного двора.

Главный вестибюль был расположен также по оси главного здания, там, где теперь главная лестница. Справа от вестибюля, в стороне от центральной оси, шла парадная лестница во второй этаж, приводившая в аванзал и в главный зал. Боковые флигели были отведены под жилые и служебные помещения

Первоначальный цвет стен здания, согласно некоторым источникам, был оранжевый. Считается, что начало изменений баженовского облика здания положил император Павел I.

Во время нашествия Наполеона здание сильно пострадало. В 1815–1818 годах в здании проходили реставрационные работы по решению «Комиссии для строения Москвы». «Комиссия» занималась организацией восстановительных работ под надзором Осипа Ивановича Бове, главного архитектора по «фасадической части».

После окончания работ у дома Пашкова появились черты московского послепожарного классицизма. Были также видоизменены боковые продольные галереи. Первоначально они были открытыми переходными балконами и их венчали только балюстрады, сквозившие на фоне неба, теперь же они перекрыты двускатной кровлей.

В 1843 году в доме разместился Дворянский институт, преобразованный из университетского Благородного пансиона. Позднее институт был превращён в четвёртую городскую гимназию.

В 1861 году из Петербурга в Москву, в дом Пашкова, были перевезены библиотека, рукописи и другие коллекции бывшего канцлера Российской империи, графа Николая Петровича Румянцева. Они стали одной из составных частей организованных здесь Московского публичного и Румянцевского музеумов.

В основу музеев была положена частная коллекция Николая Петровича. Согласно устному завещанию, которое он передал своему брату, Николай Петрович хотел, чтобы его коллекцией пользовался русский народ «на благое просвещение». Николай Петрович хотел, чтобы коллекция стала общедоступной для представителей всех сословий.

После того как в доме разместился Румянцевский музей, здание подвергалось определённым перестройкам. А когда Александр II подарил музею огромную по размерам картину Александра Иванова «Явление Христа народу», то специально для неё архитектор Николай Львович Шевяков построил двусветный Ивановский зал. Этот зал сохранился до сего дня. Правда, картина хранится в Третьяковской галерее.

В 1921 году в связи с поступлением в музей после революции более четырёхсот личных библиотек, реквизированных властью, все отделы музея были выведены из дома Пашкова. В нём осталась только библиотека музея. В здании разместился отдел редких рукописей Публичной библиотеки имени Ленина (знаменитой «Ленинки»).

В 30–е годы XX века была снесена ограда сада, которая была немаловажной частью облика здания. Но была сооружена ныне существующая монументальная лестница от Моховой к зданию. На главном фасаде, на том месте, где ранее располагался герб Пашкова, был помещён серп и молот. Внутренняя планировка Пашкова дома подверглась изменению более радикально.

В 1988 году здание было закрыто на ремонт, который на самом деле начался через пятнадцать лет.

Архитектурный шедевр на Ваганьковском холме ожил только в 2009 году. Тогда в правом флигеле Пашкова дома для читателей был открыт отдел рукописей, в левом – нотно-музыкальный отдел Российской государственной библиотеки. Дом Пашкова начал новую жизнь.

В нём ощущается какая-то величественность и строгость. И не случайно. Ведь дом, в котором сегодня располагается мэрия Москвы, до 1917 года служил резиденцией московских генерал-губернаторов.

Великолепный двухэтажный дворец в стиле классицизма был выстроен в 1778–1782 годах архитектором Матвеем Фёдоровичем Казаковым.

Именно на Тверской улице в свое время решил поселиться первый в московской истории главнокомандующий граф Захар Григорьевич Чернышёв. Позднее главные начальники Москвы стали называться генерал-губернаторами. Захар Григорьевич был известен в отечественной истории тем, что под его командованием в 1762 году, во время Семилетней войны, русская армия заняла Берлин.

Дом московских генерал-губернаторов

По положению губернской реформы 1775 года, главнокомандующий являлся главой городской и губернской администрации, а также и полиции, то есть главным блюстителем порядка. Под его надзором находилась деятельность не только общественного управления Москвы, но и дворянских, купеческих, мещанских органов сословного представительства. Ему же подчинялись дислоцированные на подведомственной территории войска. Он был подотчётен только государю императору.

По легенде, на строительстве дома по проекту Казакова использовали кирпич разобранных стен Белого города. И выкрасили особняк первоначально в жёлтый цвет.

Захар Григорьевич прожил в особняке только два года. Но успел сделать многое. Это при Чернышёве в Москве начал действовать новый исполнительный полицейский орган – Управа благочиния. Для удобства управления город тогда был поделён на новые административно-территориальные единицы – отделения, части и кварталы. В городе получилось пять отделений, двадцать частей и восемьдесят восемь кварталов.

В 1785 году казна выкупила дом у вдовы Чернышёва под резиденцию московской административной власти. Кстати, тогда дом получил своё официальное название «Тверской казённый дом, занимаемый генерал-губернатором».

Вскоре дом пережил первую в своей жизни серьёзную перестройку, произведённую с большим размахом под началом Матвея Фёдоровича Казакова.

О внушительных размерах преобразований резиденции можно судить хотя бы по числу печей: трудно представить, но в здании имелось 182 голландских, 52 русских и 17 духовых печей, а также четыре камина и 12 очагов. И понятно, почему «Тверской казённый дом» признали одним из крупнейших административных зданий Москвы того времени, не считая, конечно, кремлёвских.

Следующая реконструкция была в доме на Тверской после разорения Москвы французами в 1812 году.

Во время оккупации захватчики не пощадили Тверского казённого дома. Все парадные залы были разорены, для растопки французы использовали рамы, двери и паркет.

Возродить резиденцию удалось не сразу. В 1814 году московский генерал-губернатор, граф Александр Петрович Тормасов, представил в комитет министров доклад «Относительно устроения Москвы и вспоможения на обстройку потерпевшим от разорения и пожара жителям оной». Вспоможение было оказано, и работы начались. Уже в январе 1815 года, в честь дня рождения императора Александра I, в восстановленном особняке московских генерал-губернаторов был дан первый послевоенный бал. Кстати, больше всего балов и музыкальных вечеров в резиденции градоначальников проходило позднее, при генерал-губернаторе Владимире Андреевиче Долгоруковом. При Владимире Андреевиче же в городе произошло множество серьёзных перемен: началось газовое освещение, открылось движение на первой конно-железной дороге.

Менее чем через десять лет, в 1823 году, особняк пришлось обустраивать заново. Всё его внутреннее убранство уничтожил большой пожар. При новом градоначальнике, князе Дмитрии Владимировиче Голицыне, ремонт погоревшей резиденции длился два с половиной года. Денег на восстановление не пожалели. В 1833 году «Новый путеводитель по Москве» сообщал, что «внутренность дома сего после бывшего в нем пожара исправлена в лучшем ещё против прежнего виде».

В 1839 году часть хозяйственных построек двора была приспособлена под квартиры чиновников.

Последнюю до 1917 года смену интерьеров особняк на Тверской пережил при великом князе Сергее Александровиче. Родной брат императора Александра III и дядя Николая II прослужил главным московским начальником четырнадцать лет. А спустя месяц после отставки, в феврале 1905 года, был убит в Кремле бомбой террориста.

При Сергее Александровиче в здании появились водопровод, канализация, «водяное и духовое отопление», электрическое освещение и даже две «подъёмные машины». Конюшня во дворе превратилась в гараж. Переоборудована и вновь освящена домовая церковь, существовавшая с 1806 года. Домовый храм был уничтожен в 1921 году.

Разместилась в особняке на Тверской также и уникальная выставка. На ней экспонировались щедрые подношения генерал-губернатору. Например, одни только пасхальные серебряные подарки из этой коллекции весили пять пудов. Выставка была развёрнута в самом роскошном Белом зале резиденции.

Великий князь организовал на Тверской, 13 и портретную галерею московских градоначальников. После революции 1917 года портреты были спрятаны в музейные запасники. В 1994 году портреты вернули в здание, где, кстати, восстановили и дореволюционные интерьеры.

В 1917 году в особняке размещались Военно-революционный комитет и штаб Красной гвардии. Затем Советы рабочих и солдатских депутатов, а позднее Моссовет (Московский совет). Под названием «дом Моссовета» постройка известна многим москвичам до сих пор.

Во время реконструкции Моссовета в 1929–1930 годах были снесены боковые флигели бывшей усадьбы Чернышёва. На их месте построили пятиэтажное здание Облисполкома.

А затем в истории особняка, да и в истории столицы произошло удивительнейшее событие. В 1937 году в результате реконструкции и расширении Тверской (тогда улицы Горького) здание оказалось чуть ли не посередине проезжей части. И тогда было принято беспрецедентное решение – передвинуть здание. И вот в 1939 году дом весом в 20 000 тонн был скреплён металлическим каркасом и передвинут на 13,5 м от проезжей части. Переезд готовился четыре месяца, а прошёл за сорок минут.

В 1946 году надстроили двумя этажами и полностью изменили фасад, сохранив все же внешний архитектурный облик строения. Главный фасад был выполнен в более крупном масштабе и получил монументальное и торжественное оформление. Центр первого этажа обставили пилястрами колоссального ордера, на второй ярус, состоящий из двух этажей, был водружен восьмиколонный портик.

Вместе с переделкой фасад поменял свой цвет и был выкрашен тёмно-красной краской.

В интерьере сохранились первоначальная планировка помещений второго этажа и оформление парадной лестницы.

В 1988 году была проведена частичная реставрация особняка. Тогда же было восстановлено великолепие его внутренних помещений.

Сам же Моссвет был упразднён в 1993 году, уже после развала СССР.

Ныне в здании располагается резиденция градоначальника Москвы, проходят заседания столичного правительства.

У этого храма есть одна удивительная особенность. Несмотря на относительно небольшой размер, церковь бессребреников Космы и Дамиана Ассийских на Маросейке является выразительной доминантой района. И это несмотря на то, что сегодня храм, кажется, вплотную окружённым высотными зданиями.

Самый известный в Москве храм во имя свв. Космы и Дамиана в народе всегда назывался Космодамиановским, или в просторечье Космодемьянским.

Первая Космодамиановская церковь в районе нынешней Маросейки появилась в столице в начале XVI века. Маросейка обязана своим названием Малороссийскому подворью – своего рода посольству Украины в Москве. В то время Украину называли Малороссией, и подворье носило соответствующее имя – Малороссийское. Правильно улицу следовало бы назвать Малороссийской. Но москвичи выговаривать такое заковыристое слово, конечно, не хотели. Улица стала Маросейкой. В XV–XVI столетиях на месте современной Маросейки находились царские сады. В то время, когда возводили первую церковь, улица была продолжением древней Ильинки, идущей от Кремля.

Церковь Бессребреников Космы и Дамиана Ассийских на Маросейке

Популярность на Руси святых бессребреников Космы и Дамиана, конечно, в первую очередь связана с обращением к ним как к целителям, а также в связи с их бескорыстием. Добродетели редкой, но ценимой в народе весьма высоко.

Первая церковь погибла в 1547 году, во время так называемых больших московских пожаров. В тот год венчания Ивана IV Васильевича Грозного на царство столица горела трижды. Тогда молодому царю с трудом удалось успокоить москвичей, которые подняли бунт, посчитав, что пожары дело рук поджигателей. «Вниде страх в душу мою и трепет в кости мои и смирился дух мой», – вспоминал позже царь.

Заново построенная церковь простояла до времени первого Романова – царя Михаила Фёдоровича. В 1625 году, во время очередного московского пожара, она сгорела. Новая церковь была каменная, одноэтажная. У неё было два престола: один – во имя святителя Николая и второй – во имя бессребреников Космы и Дамиана. Поэтому она нередко называлась в старинных документах церковью Св. Николая, хотя оставалось и наименование Космодамиановская.

В 1651 году к храму были пристроены паперть и колокольни. В конце XVII столетия на средства княжны Евдокии Андреевны Куракиной над одноэтажной постройкой вырос второй верхний ярус, и там устроена была новая церковь во имя Казанской иконы Божией Матери. Так у старого Космодамианского храма появилось и третье название – Казанский.

К концу XVIII века Космодамиановская церковь пришла в полную ветхость.

В 1790 году прихожане обратились к митрополиту Московскому Платону с ходатайством разрешить сломать ветхий храм и вместо него соорудить новый. Митрополит согласился.

Основные средства на возведение новой церкви выделил подполковник Михаил Родионович Хлебников. Семейство Хлебниковых владело роскошным ярко-голубым дворцом с лепниной прямо напротив церкви. Их дворец построил мастер русского классицизма Василий Иванович Баженов. Сейчас в бывшем доме Хлебниковых располагается посольство Белоруссии.

Судя по всему, храм был выстроен заказчиками по обету или в благодарность за исцеление кого-либо из членов этого семейства, или в просьбе о помощи в болезни. Врачебная тема с сюжетом исцеления – главная в храме на Маросейке.

Архитектором нового храма стал Матвей Фёдорович Казаков. Работы начались в 1891 году. В проекте Матвей Казаков искусно сочетал отдельные части и целое, линии и плоскости. Оригинально решено устройство приделов храма: северного Космодамианского и южного Никольского. Приделы эти помещаются в пространстве, имеющем строго выдержанную форму круга. Ротонда была излюбленной темой замечательного русского зодчего. Форму классической купольной ротонды Казаков придал и храму бессребреников Космы и Дамиана Ассийских.

В 1793 году строительство нового Космодамиановского храма было окончено вчерне. 18 декабря 1793 года освящён был южный придел во имя святителя Николая. С того времени в новой церкви начались богослужения.

Через два года, в октябре 1795 года, освящён был северный придел во имя бессребреников Космы и Дамиана.

А главный престол, столь редкий для московских храмов, в честь Христа Спасителя, исцелившего расслабленного, был освящён лишь в октябре 1803 года. Икона Спасителя, исцелившего расслабленного, является особо чтимой святыней. Со времени построения и освящения этого храма, она привлекает к себе многочисленных паломников. Это особенно заметно в храмовый, единственный во всей Москве праздник.

По главному приделу в честь Христа Спасителя, исцелившего расслабленного, храм порой стали именовать Спасским. Но всё же название придела в честь бессребреников Космы и Дамиана, то есть Космодамиановский, по-прежнему доминировало в названии церкви.

В 1812 году Космодамиановская церковь не избежала участи, общей с прочими церквями. Храм лишился значительной части своего имущества и украшений и нескоро оправился от постигшего его разорения.

Храм был разделён на две половины: зимнюю и летнюю. «Холодный» храм во имя Спасителя, исцелителя расслабленного, запирался на зимнее время, «тёплый» же состоял лишь из трапезной и двух приделов. Зимняя половина не отличалась вместительностью, и порой здесь бывало очень тесно.

В 1857 году в подвале под церковью устроили духовую печь. Так холодная, летняя, часть церкви стала теплой.

В 1893 году в храме был сделан ремонт. Это совпало со столетним юбилеем со времени построения и освящения Никольского придела. И это событие было торжественно отпраздновано.

В конце 1920–х годов было принято решение снести ограду и угол церкви для расширения автомобильного движения по Маросейке, ставшей в советское время улицей Богдана Хмельницкого. Тогда церковь закрыли, приход разогнали, иконы и украшения храма конфисковали, а в «освободившемся» здании устроили склад. Впоследствии здание использовалось как мотоциклетный клуб, архив, художественные классы. Ограду церкви разобрали, а во дворе-сквере открыли пивную.

В 60–е годы ХХ века были снесены три церковных дома, а на их месте выстроено огромное административное здание, которому храм передали под архив. В те же годы была произведена частичная реставрация церкви – после наружного ремонта восстановлено внешнее убранство храма, водружены золоченые кресты. Тогда же частично восстановили ограду церкви.

В 1993 году здание Космодамиановского храма было возвращено Русской православной церкви. Начались ремонтные работы. И уже 14 ноября 1993 года, в день памяти святых бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана, в правом приделе состоялась первая литургия.

И сегодня вновь вошло в обиход ещё одно забытое название Космодемьянской церкви – Спасоцелительская.

Этот особняк на бывшей территории Земляного города большинство москвичей связывает с именем героини романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». Многие литературоведы с этим не согласны, так как считают, что скорее всего писатель, так же как и в случае описания других домов романа, соединил описания нескольких зданий в одно. Но все без исключения москвичи согласны с утверждениями историков архитектуры, что особняк на улице Спиридоновка, 17 – выдающийся образец неоготического стиля. И является не только украшением улицы, но и занимает достойное место среди архитектурных памятников всей столицы.

История владения на Спиридоновке, близ Патриарших прудов, прослеживается с середины XVIII столетия. В 1893 году старинную дворянскую усадьбу купила потомственная почётная гражданка Зинаида Григорьевна Морозова, жена Саввы Тимофеевича Морозова. Хотя купчая по распространенному обычаю того времени была оформлена на жену, фактическим владельцем дома был сам известный промышленник и меценат Савва Тимофеевич. Женился Морозов по любви, не побоявшись скандала. Дело в том, что 19–летняя Зинаида Григорьевна уже была замужем, да ещё и за родственником, двоюродным племянником Саввы, и уже носила фамилию Морозова.

Особняк Морозова

Сразу после покупки Морозовы решили строить новый дом.

Исполнение заказа Морозов доверил молодому архитектору Фёдору Осиповичу Шехтелю. Шехтель уже построил для Морозова дачу в Киржаче – сказочный деревянный теремок, очень понравившийся заказчику.

Савва Тимофеевич решил, что и особняк во имя его любви к необычной женщине – Зинаиде Григорьевне, сможет возвести именно Шехтель. К этому времени Савва Тимофеевич был очарован английской готикой. После окончания Московского университета он продолжал образование в Англии, изучал химию в Кембридже. Там, в туманном Альбионе, он и познакомился с яркими образцами средневековой архитектуры.

И Фёдор Шехтель в то время увлекался романтикой Средневековья.

К 1893 году, то есть ко времени заказа особняка на Спиридоновке, вкусы заказчика и устремления архитектора счастливо совпали. И это совпадение привело к потрясающему результату.

Никто не мог предположить тогда, что этот особняк станет первым вестником зарождавшегося в России архитектурного стиля.

Но в том же 1893 году осуществление проекта оказалось под угрозой.

На самом деле заказ такого масштаба был для Шехтеля первым. Всё, что он строил раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что хотел возвести один из самых богатых людей России. Мало этого, талантливый, обладавший природным даром гениального рисовальщика Шехтель был недоучкой. Он был отчислен с третьего курса Московского училища живописи, ваяния и зодчества за «систематические непосещения». Поэтому Шехтелю, к тому времени уже державшему собственное архитектурное бюро, пришлось экстерном сдавать экзамен на право производства строительных работ, чтобы получить право подписывать свои чертежи собственным именем.

План и композицию дома на Спиридоновке Шехтель разработал за два месяца. Уже в начале августа 1893 года чертежи были поданы на утверждение в Московскую городскую управу. Они были одобрены. Но строить особняк по чертежам получил официальное разрешение не Шехтель, а архитектор Иван Сергеевич Кузнецов. Дело в том, что до января 1894 года Шехтель не имел права самостоятельно вести строительные работы.

Строительство дома началось осенью 1893 года. Шехтель продолжал проектные работы по дому, а с зимы 1894 года уже стал сам вести и архитектурный надзор. Собственноручно им сделано по зданию около 600 чертежей. Среди них – фасады, планы, разрезы, развёртки стен, детали, люстры, мебель. Задумывая дом как живой, единый организм, Шехтель стремился не допустить случайности ни в целом, ни в деталях.

Для осуществления замысла самобытному архитектору требовался не менее самобытный художник. И при этом союзник. Им стал замечательный русский художник Михаил Александрович Врубель. Их совместная работа над домом Морозовых продолжалась четыре года. Два мастера не всегда сразу находили взаимопонимание. Но окончательный результат был великолепен и принёс каждому признание и успех.

На парадной лестнице Врубель сделал скульптурную группу «Роберт и монахини» и витраж «Рыцарь». Для Малой гостиной им написаны три панно «Времена дня». Вероятно, по рисунку Врубеля исполнено живописное орнаментальное убранство в кабинете Саввы Морозова. Каждое из этих произведений имеет непростую историю создания и дальнейшего бытования.

Окончательная отделка дома завершилась в 1898 году.

Шехтель создал здание, которое стало этапным в истории русской архитектуры. Стиль «английской готики» поражал логикой сочетания объёмов, пропорциями, пространственными отношениями.

Исключительное пластическое единство и духовную утончённость придавало особняку отсутствие чётких границ между архитектурой, скульптурой и живописью. И в то же время внутреннее пространство поражало стилевым разнообразием.

Архитектор избрал для особняка новую планировочную структуру. Суть её заключалась в чётком обозначении композиционного центра. Таким центром стал вестибюль и аванзал.

С одной стороны к аванзалу примыкает одноэтажная часть здания – Большой мраморный зал и две гостиные. С другой – двухэтажная часть дома с парадной лестницей, столовой, кабинетом хозяина, бильярдной, спальней, будуаром хозяйки, детскими и другими комнатами. Забота о комфорте и удобстве жилья выразилась в тщательно продуманном плане.

В 1898 году Савва Морозов поселился в чудо-особняке с молодой женой. Зинаида Григорьевна, став хозяйкой особняка, окрещённого московской молвой «палаццо», держала, как говорилось, открытый дом. Морозовы охотно принимали и людей своего круга, и творческую интеллигенцию.

Здесь частенько собирались представители артистических кругов. Савва Тимофеевич дружил с Константином Сергеевичем Станиславским и Максимом Горьким. Известно, что своего Егора Булычева Горький писал с Саввы Морозова.

После загадочного самоубийства Саввы Тимофеевича Морозова в мае 1905 года Зинаида Григорьевна решила расстаться с владением на Спиридоновке. Она говорила, что дух Саввы не дает ей житья в этом доме и что якобы по ночам в кабинете Морозова перемещаются предметы на столе, слышатся его покашливания и шаркающая походка.

В 1909 году она продала усадьбу Михаилу Павловичу Рябушинскому. Семья Рябушинских жила здесь до лета 1918 года.

С 1929 года он находится в ведении Наркомата иностранных дел, ныне это Дом приемов министерства иностранных дел России.

В августе 1995 года в знаменитом московском особняке Морозовых на Спиридоновке произошёл пожар.

Успешно завершённое к августу 1996 года восстановление особняка стало поистине беспрецедентным событием в русской реставрационной практике. Работы получили высшую оценку российских и зарубежных специалистов.

И вновь, как и с момента постройки в 1898 году, от дома с готическими башенками, стрельчатыми окнами, зубцами на стенах веет тайной и духом Средневековья.

Пожалуй, трудно найти в столице другое здание, с которым было бы связано столько выдающихся имен, событий. А также легенд, преданий и мифов. Говорят, что когда-то всё здание гостиницы «Метрополь» – жемчужины русского модерна и новорусского стиля, – опоясывала майоликовая надпись со словами Фридриха Ницше: «Опять старая истина, когда выстроишь дом, то замечаешь, что научился кое-чему».

Трудно представить, что когда-то гостиница планировалась всего-навсего маленькой частью задуманного русским промышленником и меценатом Саввой Ивановичем Мамонтовым комплекса. По мысли Саввы Ивановича, в комплекс должны были войти театр, рестораны, художественные галереи, помещение для проведения спортивных состязаний.

До начала XIX века на этом месте был проезд. Первые упоминания о нём встречаются ещё в XV веке. В 1838 году богатый московский купец из старообрядцев Фёдор Иванович Челышев строит в начале проезда, на пустыре около Театральной площади, трёхэтажную гостиницу с банями. Автором проекта считается Осип Иванович Бове. Москвичи называли Челышевское подворье «Челышами».

В 1898 году «Челыши» и близлежащую территорию приобрело Санкт-Петербургское общество страхований, учреждённое промышленником и меценатом Саввой Ивановичем Мамонтовым.

Вот на этом месте Савва Иванович и решил построить грандиозный культурный центр, в котором разместились бы крупнейший в Европе театр (театральная сцена предназначалась для спектаклей Частной оперы С.И. Мамонтова), выставочные залы, каток, зимний сад. И, конечно, гостиница. Собственно, с гостиницы и было решено начать возведение всего комплекса.

Гостиница «Метрополь»

В 1899 году был проведён конкурс на лучший проект комплекса. Конкурс выиграли один из крупнейших мастеров стиля модерн архитектор Лев Николаевич Кекушев и его помощник, выпускник Института гражданских инженеров в Петербурге Николай Львович Шевяков. Однако Савва Мамонтов отдал предпочтение проекту Вильяма Францевича Валькота, занявшего четвёртое место. Вильям Францевич, выпускник Высшего художественного училища Санкт-Петербургской академии художеств, сблизился с Саввой Ивановичем во время пребывания в мамонтовском имении Абрамцево и работы в Абрамцевских гончарных мастерских.

Строительство началось без промедлений. Проект предусматривал не снос старой гостиницы, а её радикальную перестройку и объединение общими фасадами с новыми корпусами.

Но первоначальному замыслу Мамонтова не суждено было сбыться. В самом начале строительства Савву Ивановича Мамонтова обвинили в финансовых нарушениях и арестовали. Суд оправдал его, но он разорился и больше не мог принимать участие в проекте.

После ареста Мамонтова новые владельцы нанимают управлять строительством Льва Николаевича Кекушева. Лев Николаевич стал и соавтором гостиничного комплекса, так как внёс в проект Валькота существенные изменения. В частности, центральный зал комплекса, решённый в виде перекрытого стеклянным куполом атриума, планировался Валькотом как театральный зал на три тысячи зрителей. Но зал был переделан под ресторан. А театр, точнее кинотеатр, всё же появился. В 1906 году в гостинице был открыт первый в Москве двухзальный кинотеатр «Театр Модерн».

Специалисты считают, что участие Кекушева, вероятно, было главным фактором успеха этого проекта, так как ничто из прежней практики Валькота не подходило к масштабам «Метрополя».

Новые инвесторы отказались от идеи Мамонтова создать большой культурный комплекс и решили строить только гостиницу. Правда, не простую, а высшего разряда.

В 1901 году здание гостиницы было уже почти готово, когда в нём вспыхнул пожар. Огонь уничтожил почти все интерьеры. Проект восстановления гостиницы с частичной перепланировкой был разработан архитектором Стефаном Петровичем Галензовским. Гостиница, ставшая образцом стиля модерн, открылась в 1905 году. Из 400 номеров, в соответствии с духом эпохи модерна, не было двух одинаковых.

Москвичи окрестили новую гостиницу «Вавилонской башней», так как здание было причудливо украшено. Вызывали изумление башенки, барельефы, стеклянные купола, ажурные решетки, майоликовые панно, среди которых «Поклонение Божеству», «Поклонение Природе», «Жизнь» и другие, исполненные по сюжетам Александра Яковлевича Головина.

Главным украшением фасада до сих пор служит керамическое панно «Принцесса Греза», созданное по картине Михаила Александровича Врубеля.

Для своего времени «Метрополь» представлял собой уникальный по размерам, комфортабельности и отделке гостиничный комплекс. Он был оснащён самым современным в те годы оборудованием – лифтами, телефонами, холодильными установками, вентиляцией. Из кранов текла горячая вода, что было в то время диковинкой. В здании гостиницы размещались три ресторана, которые очень скоро обрели большую популярность и у москвичей, и у состоятельных приезжих.

По сути, создание «Метрополя» было широкомасштабным экспериментом, неотъемлемым от дальнейшего развития стиля модерн в России, да и всей русской архитектуры XX века.

В ресторанах «Метрополя» бывали выдающиеся писатели, композиторы, музыканты, актёры. Там неоднократно выступал великий русский бас Фёдор Иванович Шаляпин. В кабинетах «Метрополя» заключали миллионные сделки крупные российские промышленники.

Во время октябрьских событий 1917 года гостиница стала одним из опорных пунктов сопротивления большевистскому перевороту. Отряды юнкеров, занявшие «Метрополь», шесть дней отбивали атаки красногвардейцев и отступили только после того, как большевики стали обстреливать здание тяжёлой артиллерией.

В 1918 году в здании разместился второй Дом Советов. Здесь одновременно находились правительственные учреждения и жили партийные и государственные деятели. В номерах размещались народные комиссариаты иностранных дел, внешней торговли, народного хозяйства.

До 1919 года в здании проходили заседания ВЦИК (Всероссийского центрального исполнительного комитета).

Центральный ресторан «Метрополя» стал залом заседаний, где выступали вожди большевиков.

Затем в номерах поселились деятели Коминтерна (Коммунистического интернационала). «Метрополь» стал центром международной разведывательно-террористической организиции.

В 1920–е годы «Метрополю» вернули статус гостиницы.

К концу ХХ века здание «Метрополя» значительно обветшало. В 1986 году начались комплексные работы по реставрации и переоборудованию. Были привлечены лучшие отечественные и зарубежные строители и реставраторы. Были восстановлены фасады и интерьеры, переоборудованы номера. Проведены работы по укреплению фундаментов гостиницы, возведённой в довольно сложном месте – на берегу бывшей реки Неглинки. В ходе реконструкции был построен новый главный вестибюль, заменены лифты. Антикварную мебель отвозили на реставрацию в Эрмитаж.

С декабря 1991 года обновленный «Метрополь», жемчужина модерна, вновь предстал во всей красе.

Она давно уже стала синонимом утончённого изыска. Что, впрочем, неудивительно. Ведь «Националь» изначально задумывалась как роскошная гостиница мирового класса.

На том месте, где сейчас располагается гостиница, с конца XVIII века находились доходные дома богатого выходца из Тулы купца Москвина.

В XIX веке было образовано «Варваринское акционерное общество домовладельцев». Это общество выкупило участок на углу Тверской и Моховой под новую застройку. Очень скоро на этом участке были возведены несколько доходных домов. Квартиры в них сдавались по довольно умеренным ценам. Первые этажи домов были отданы под всевозможные лавки.

Ещё при проектировании этих домов было решено, что основному зданию, стоящему на углу Тверской и Моховой, будет придана полукруглая форма. Именно такой полукруглый угловой выступ был очень популярен для московской архитектуры с конца XVIII века.

В 1901 году домовладельцы решили на месте углового здания построить роскошную гостиницу. По замыслу создателей, гостиница была предназначена для приёма и обслуживания высокопоставленных иностранных гостей и представителей российской государственной и военной элиты. Первоначально гостиница называлась «Национальная».

Проектировщиком и архитектором был приглашён выпускник Императорской академии художеств Александр Васильевич Иванов. Единственное условие, которое было ему поставлено, – сохранить полукруглый угловой выступ.

Гостиница «Националь»

Александр Васильевич был достаточно востребованным и успешным зодчим, и после работы над гостиницей он даже возглавил Московское архитектурное общество (МАО) – первое объединение московских архитекторов и инженеров-строителей. Кстати, МАО положило начало систематическому изучению древнерусской архитектуры, являлось инициатором съездов архитекторов, организовало первую в России архитектурную выставку. Но из многочисленных работ Александра Васильевича Иванова в Москве сохранилась лишь гостиница. Второй его большой проект – здание страхового общества «Россия» на Лубянке – было полностью перестроено под НКВД-КГБ-ФСБ в 1940–е годы, а постройки в Зарядье снесены при подготовке к строительству нереализованного высотного здания.

В своём архитектурном проекте гостиницы «Национальная» Александр Васильевич предусмотрел сохранение в общих чертах облика предшествующей постройки, в том числе и полукруглого угла, но решил построить здание в модном тогда стиле эклектики с элементами модерна. Поэтому в наружном убранстве использовано большое количество лепнины.

Для постояльцев двери гостиницы открылись 1 января 1903 года. Тогда стоимость за проживание в гостинице колебалась от 1 рубля 50 копеек до 25 рублей в сутки. Для сравнения: в начале XX века земские учителя и врачи получали жалованье 10–15 рублей, что считалось неплохим доходом.

Гостиница поражала не только великолепием, но и техническими новшествами. Современные материалы и технологии, отделка природным камнем, керамической плиткой, лепнина и майоликовые панно, дорогой мозаичный пол. Была установлена оригинальная система вентиляции.

Особым великолепием отличался интерьер вестибюля гостиницы с главным акцентом в виде парадной лестницы, которая имела уникальную для начала XX века конструкцию. Белый мрамор сочетался в ней с лепными позолоченными украшениями металлических ограждений и гармоничной мозаикой уникальных витражей на главной лестнице.

Вестибюли сочетали в себе разные породы мрамора.

Особое восхищение вызывали лифты.

Отличалось и внутреннее убранство номеров. Все номера были оснащены телефонной связью. В каждом номере была уютная ванная комната, облицованная плиткой, изготовленной на русско-богемском керамическом заводе.

Мебель для номеров была изготовлена на фабрике Ф.Ф. Мельцера.

«Национальная» весьма дорожила своей репутацией. На службу нанимали только с письменной рекомендации уже работающего в гостинице персонала. Каждый работник дорожил своим местом, так как состоять в штате такой гостиницы было весьма престижно и, конечно, доходно.

Особой гордостью владельцев гостиницы и визитной карточкой гостиницы был её ресторан. Он всегда удивлял гостей разнообразием и затейливостью меню, в особенности блюд русской национальной кухни. Перечисление одних лишь закусок поражало воображение: устрицы, бульон, борщок, царский студень, поросята сливочные, кулебяки разные, паштеты из дичи с трюфелями, форель гатчинская, нельма сибирская, лососина висляндская, осетрина кучугурская, ростбиф, ветчина, телятина, солонина, огурцы нежинские, индейка, каплуны, фазаны кавказские, рябчики сибирские и салаты разные.

Металлический козырек с грифонами, растяжками, вензелями и вывеской с датой открытия гостиницы – 1903 год – был установлен в 1905 году.

Длительное время существовала легенда, что точно такой же козырек, установленный в средней части фасада здания на Тверской улице, был уничтожен взрывом гранаты во время революционных событий в октябре 1917 года. Документального подтверждения этой легенды нет, а вот то, что происходило после 1917 года, документы сохранили.

В номерах, где когда-то бывали Фёдор Иванович Шаляпин, Николай Андреевич Римский-Корсаков, разместилось советское правительство. Поэтому саму гостиницу освободили от постояльцев.

После переезда правительства в Кремль было решено сохранить гостиницу, но переименовать её в духе революционного времени, по-новому – «Националь», первый Дом советов. Вместе с названием изменилось и содержание: гостиница в первое же десятилетие превратилась фактически в общежитие. Всё это привело к обветшанию здания и разрушению всех систем жизнеобеспечения.

В 1931 году «Националь» был капитально отремонтирован. К моменту окончания ремонта в 1932 году на фасаде «Националя» разместили масштабное полотно площадью в 120 квадратных метров, которое изображало индустриальный пейзаж – вышки электропередач, заводские трубы и трактора – все, что, по мнению идеологов советского искусства 1930–х годов, лучше отражало дух времени, чем первоначальный античный сюжет.

После этого ремонта внутреннее убранство неожиданно и очень существенно пополнилось. Причём совершенно уникальными вещами. Среди предметов внутреннего убранства в гостинице «Националь» оказались мебель и произведения искусства, принадлежавшие царской семье. В том числе из Царскосельского и Аничкова дворцов. Пожалуй, ни один отель в мире не мог тогда сравниться с «Националем» по уровню такого высокохудожественного интерьера, который располагал уникальными предметами мебели, живописью, музыкальными инструментами музейного уровня.

Очередная масштабная реконструкция в «Национале» была проведена с 1991 по 1995 год.

Сегодня «Националь» имеет статус памятника архитектуры федерального значения, что неудивительно. Ведь «Националь» за более чем вековую историю превратился в своего рода гостиницу-музей.

Её называют книжной сокровищницей. И это справедливо. Ведь Российская государственная библиотека (РГБ) – крупнейшее книжное хранилище России. Фонды библиотеки насчитывают более 70 миллионов экземпляров различных печатных изданий на 247 языках народов мира. РГБ является: национальной библиотекой, научно-исследовательским и научно-информационным учреждением, культурным центром федерального значения.

История возникновения библиотеки связана с именем известного собирателя и государственного деятеля Николая Петровича Румянцева. Да и сама библиотека первые шестьдесят два года своего существования входила в состав музеев, которые, меняя названия, неизменно сохраняли в нём фамилию государственного канцлера России Румянцева. В 1862 году возникли Московский публичный музеум и Румянцевский музеум, затем переименованные в Московский публичный и Румянцевский музеи. В 1913 году в честь 300–летия Дома Романовых они стали называться Императорский московский и Румянцевский музеи. С 1917 по 1924 год он именовался Государственный Румянцевский музей.

К концу жизни государственный канцлер Николай Петрович Румянцев собрал коллекцию, в которой было более 28 тысяч книг, рукописей, этнографических, археологических материалов, монет, минералов, а также предметов живописи и скульптуры. Библиотека Румянцева включала более 12 тысяч томов по российской и мировой истории, да и рукописи, собранные им, были, прежде всего, по истории российской государственности. Ныне они хранятся в фонде Российской государственной библиотеки. На каждой надпись, сделанная рукой канцлера: «Беречь как глаза».

Российская государственная библиотека

Среди книг Николая Петровича были 104 инкунабулы, так называются книги, изданные до 1 января 1501 года, большое количество русских первопечатных книг, произведения учёных XVII–XIX веков, описания путешествий, первое издание «Слова о полку Игореве» 1800 года и много других уникальных изданий.

В Санкт-Петербурге, в особняке на Английской набережной, граф Румянцев открыл частный музей. Музей был доступен в установленные часы всем желающим.

Николай Петрович Румянцев не оставил письменного завещания. Его брат, публицист, дипломат, историк Сергей Петрович, выполняя устную волю брата, передал коллекцию в казённое ведомство «на пользу Отечеству и благое просвещение».

Поэтому в 1831 году по указу императора Николая I Румянцевский музей изменил статус. Но получилось так, что, став государственным, музей начал бедствовать, так как денег на его содержание отпускалось недостаточно. В то же время в Москве не было общедоступной библиотеки. И тогда хранитель Румянцевских коллекций в Петербурге писатель и музыкальный критик Владимир Фёдорович Одоевский и попечитель Московского учебного округа Николай Васильевич Исаков обратились в 1861 году к императору Александру II с просьбой перевести музей в Москву. И вскоре решение о таком переводе принимается. На основе коллекций Румянцевского музея и Московского университета создаются Московский публичный и Румянцевский музеи. Они расположились в самом красивом архитектурном ансамбле первопрестольной – в доме Пашкова на Ваганьковском холме.

Особая роль в становлении Московского публичного и Румянцевского музеев принадлежит петербургским библиотекам и прежде всего Императорской публичной библиотеке. Многие тысячи томов русских, иностранных, первопечатных книг, имевшихся в двойных экземплярах в Императорской публичной библиотеке, отправились во вновь создаваемую в Москве библиотеку. В Москву же были посланы и экземпляры из фондов Императорского Эрмитажа. Все книги отправлялись в ящиках с реестрами и каталожными карточками.

Вслед за Императорской публичной оказывали помощь в формировании фондов и другие библиотеки и организации Санкт-Петербурга. Среди тех, кто помогал, были Российская академия наук, Петербургская духовная академия, Департамент Генерального штаба.

День подписания императором Александром II «Положения о Московском публичном музеуме и Румянцевском музеуме», а это случилось 19 июня (1 июля по н.с.) 1862 года, считается днем рождения первого общедоступного музея Москвы. И днём рождения первой бесплатной, публичной библиотека Москвы, которая была в составе музеев. С того же года в библиотеку стал поступать обязательный экземпляр.

Первый читальный зал принял посетителей через полгода после открытия музеев, в январе 1863 года.

С самых первых своих дней Московский публичный и Румянцевский музеи пополнялись «путём частных дарений и общественного почина». В свою очередь власти приглашали всех москвичей принять участие в становлении, как тогда говорили, «Музея наук и искусств». Помощь оказывали Дворянское, Купеческое, Мещанское общества, издательства и отдельные граждане. Москвичи дарили не только книги, рукописи и музейные предметы, но и жертвовали средства на поддержание здания.

В 1867 году музеи перешли полностью в ведение министерства народного просвещения и продолжали там оставаться до 1917 года. В 1869 году император Александр II утвердил первый Устав Московского публичного и Румянцевского музеев, а также «Положение о штатах Музеев». Во главе музеев стоял директор. Замещать его во время его отсутствия мог только библиотекарь.

Год от года росло количество читателей библиотеки, пополнялись книжные фонды. В 1914 году к Дому Пашкова было пристроено новое книгохранилище на 500 000 экземпляров. Но особые неудобства испытывали посетители читального зала, ведь мест в зале катастрофически не хватало. Читатели сидели на подоконниках, в комнатах для служителей. В 1915 году по проекту архитектора Николая Львовича Шевякова были объединены помещения второго и третьего этажей главного корпуса в один зал с верхним светом, и был открыт читальный зал на 300 мест. Как отмечали специалисты, «перестройка выполнена с достаточным архитектурным тактом и не нарушает общего композиционного замысла сооружения». Зал описывали в газетах и журналах, фотографы оставили множество его изображений. Зал этот в разные годы назывался просто Читальным залом, Главным читальным залом, Общим читальным залом, Залом для чтения диссертаций. И во все годы его существования, с 1915 до 1988 года, читатели видели на тех же столах те же особенные зелёные лампы, а на потолке – ту же изумительную хрустальную люстру.

В 1921 году, после решения Наркомпроса об отделении музейных коллекций Румянцевского музея от библиотеки и отдела рукописей, под книги и рукописи был передан весь Пашков дом. Там, в Доме Пашкова, и открыли Государственную библиотеку СССР имени В.И. Ленина (Ленинку).

Строительство нового здания Государственной публичной библиотеки по проекту архитекторов Владимира Алексеевича Щуко и Владимира Георгиевича Гельфрейха началось в 1930 году. Но строительство книгохранилища по ряду причин шло очень медленно. В 1958 году было закончено строительство двух корпусов, где были открыты дополнительные научные читальные залы. Завершилось строительство и освоение нового здания в 1960 году. Корпуса этого крупнейшего в мире книгохранилища заняли целый квартал. Над пилонами фасада установлены скульптуры, а в нишах размещены бронзовые портреты великих писателей и учёных мира. Новый читальный зал был крупнейшим в Европе.

В XXI веке в планах у ГРБ строительство нового здания, которое должно вместе с Домом Пашкова и главным зданием расширить библиотечный квартал. И расширить книжную сокровищницу России.

Этот памятник давно и прочно вошёл в московскую жизнь, стал её неотъемлемой частью. Достаточно произнести «Встретимся у Пушкина» – и всем всё сразу понятно. Встреча будет на Пушкинской площади, или, как говорят москвичи, на «Пушке», у памятника Александру Сергеевичу Пушкину.

Памятник предполагалось открыть в связи с 80–летием рождения Пушкина, в день очередной лицейской годовщины – 19 октября 1879 года. Работы задержались, и была назначена новая дата – 26 мая – день рождения поэта. Это был день 81–й годовщины со дня рождения поэта. Но в связи с кончиной императрицы Марии Александровны торжества перенесли на 6 июня 1880 года.

Газета «Молва» писала: «…в день открытия памятника великому поэту не найдется на Руси ни одного сколько-нибудь грамотного человека, который нуждался бы еще в разъяснениях, в чем заключается смысл происходящего теперь празднества». Участники праздника вспоминали: «С утра вся Москва на ногах… Все очевидцы этого события отмечали огромное стечение народа… Улицы и тротуары, специальные трибуны, сооруженные предприимчивыми дельцами, и амфитеатр, построенный городом для гостей-женщин, были полны народа, равно как соседние крыши и окна (где места были проданы заранее…). Когда процессия… появилась из монастырской церкви, четыре оркестра и несколько хоров и групп школьников, которыми всеми дирижировал Рубинштейн, начали исполнять гимн “Коль славен”… Площадь и прилегающие улицы были украшены гирляндами цветов. Делегаты имели особые значки и несли венки… другие несли знамена с названиями знаменитых произведений Пушкина…»

Памятник А.С. Пушкину на Пушкинской площади

В речи по поводу открытия памятника Тургенев сказал: «Как бы то ни было, заслуги Пушкина перед Россией велики и достойны народной признательности. Он дал окончательную обработку нашему языку, который теперь по своему богатству, силе, логике и красоте формы признается даже иностранными филологами едва ли не первым после древнегреческого». С речами выступили Ф.М. Достоевский, И.С. Аксаков, А.Н. Майков, Д.В. Григорович, А.Н. Островский. Приветственные телеграммы и письма пришли от Виктора Гюго из Парижа, поэта А. Теннисона из Лондона, немецкого романиста Б. Ауэрбаха, от литературных обществ Праги, Белграда и многих городов России. Фёдор Михайлович Достоевский произнёс знаменитую речью, ошеломившую участников Пушкинских торжеств. В письме к жене Достоевский сообщал: «Люди незнакомые между публикой плакали, рыдали, обнимали друг друга и клялись друг другу быть лучшими, не ненавидеть вперед друг друга, а любить…»

Вокруг площадки памятника на шестах были установлены белые щиты с вытесненными золотом названиями произведений великого поэта. Тверской бульвар украсили гирляндами живой зелени. Народ раскупил у торговцев все ландыши и фиалки и забрасывал ими пьедестал монумента.

К вечеру зажглась иллюминация.

В программу проведения Пушкинских дней с 6 по 8 июня 1880 года, помимо открытия памятника, были включены: публичные заседания Общества, литературно-музыкальные вечера, выступления известных деятелей культуры, прежде всего знаменитых писателей, торжественные обеды с речами и тостами.

Председателем Пушкинского комитета, главным организатором подготовки выставки и юбилейных заседаний, душой всего дела был Лев Иванович Поливанов – педагог-просветитель, автор большой книги о Жуковском, постоянно приобщавший молодежь к творениям Пушкина в многочисленных, неоднократно переиздававшихся учебных пособиях и хрестоматиях.

История создания памятника Александру Сергеевичу Пушкину началась сразу же после его смерти в 1837 году. Один из ближайших друзей и учителей Пушкина, Василий Андреевич Жуковский, сказал императору Николаю I о том, что следует почтить память поэта. Именно тогда возникла мысль о создании «народного памятника» в Михайловском. Но эта идея по разным причинам не получила развития.

В 1855 году с инициативой создания памятника А.С. Пушкину выступили сотрудники министерства иностранных дел, в списках которого некогда числился поэт. Восемьдесят два чиновника даже обратились к министру иностранных дел князю Александру Михайловичу Горчакову, учившемуся вместе с поэтом в Царскосельском лицее, с прошением об открытии подписки по сбору средств на сооружение памятника в Санкт-Петербурге.

В 1860 году уже новое ходатайство возбуждают лицеисты пушкинского и последующих выпусков. Разрешение на сооружение памятника было дано. Но провести подписку не удалось.

В 1870 году инициатором новой подписки стал Яков Карлович Грот, воспитанник лицея.

После сбора средств было решено объявить открытый конкурс проектов памятника. После подведения итогов конкурса, в мае 1875 года, первая премия была присуждена талантливому скульптору, выпускнику Академии художеств Александру Михайловичу Опекушину. Он к этому времени уже принимал участие в создании монумента «Тысячелетие России» в Новгороде, вылепив для него фигуру Петра I, а также в работе над памятником Екатерине II в Петербурге. Для петербургского монумента Александр Михайлович исполнил уже девять фигур. Для ведения строительно-монтажных работ Александр Михайлович пригласил архитектора Ивана Семёновича Богомолова. Последующие пять лет ушли на изготовление модели статуи, отливку на бронзолитейном заводе в Петербурге, изготовление пьедестала из тёмно-красного сердобольского гранита и окончательный монтаж.

Пушкина скульптор изобразил в глубоком раздумье: склоненная голова, рука, заложенная за борт фрака, медленный, словно застывший шаг.

При этом поза поэта непринуждённая, простая, а взгляд устремлён вдаль. На плече широкий плащ, в левой руке за спиной держит шляпу. Полное сходство с верным портретом поэта и с маской, снятой с лица в день его кончины. Пьедестал украшают строки из пушкинского стихотворения «Памятник». Кстати, в 1936 году, при подготовке к 100–летию со дня смерти поэта, было решено заменить текст стихотворения. Двустишия были заменены на полные четверостишия. При этом старые рельефные надписи были срублены, поверхность заново отполирована, материал вокруг букв удалён на глубину 3 мм, образовав полуотшлифованный фон светло-серого цвета, изменивший вид памятника. Исходный шрифт был сохранён, но орфография заменена на современную. Текст на обратной стороне пьедестала сохранился без изменений, нанесённый высоким рельефом с соблюдением старой орфографии: «Сооруженъ въ 1880 году».

По углам монумента установлены четыре чугунных фонаря по четыре светильника в каждом, а по периметру – 20 небольших тумб, увитых бронзовыми венками и соединённых бронзовой цепью.

В 1880 году памятник был установлен в начале Тверского бульвара. По композиционному замыслу поэт как бы прохаживался в тени деревьев бульвара.

В 1950 году в связи с реконструкцией Пушкинской площади памятник был передвинут на новое место – на широкий сквер, раскинувшийся там, где когда-то стоял Страстной монастырь.

Пушкинская площадь, где стоит памятник великому поэту, уникальное место. Начиная с XIV века жизнь на «Пушке» никогда не прекращалась – здесь всё время что-то переделывалось, строилось, менялось. Современная жизнь площади продолжает исторические традиции. Но единственно, что, кажется, не подвержено старению, суете и переменам, – это памятник великому поэту. Так же как не подвержены этому его творения.

Образное выражение «дыхание истории» здесь, в стенах Высоко-Петровского монастыря, наполняется особым смыслом. История одного из древнейших монастырей Москвы тесным образом связана с образованием Московского княжества, становлением Российского государства. И с именами тех, кто эту историю творил.

Его территория занимает целый квартал, расположенный между улицей Петровка, Крапивенским переулком и Петровским бульваром.

В 1325 году великий князь Иван Данилович Калита предложил митрополиту Киевскому и всея Руси Петру перенести митрополичью кафедру из Киева в Москву. Пётр принял предложение московского князя. Это событие положило начало объединению всех русских земель вокруг Москвы.

Высокопетровский монастырь на улице Петровка. В 1992 году монастырь получил статус Патриаршего подворья

Высокопетровский монастырь, по преданию, был основан в селе Высоком на берегу реки Неглинки ещё при жизни митрополита Петра. Начинался он с небольшого деревянного храма во имя апостолов Петра и Павла. Поэтому первоначально монастырь и назывался Петропавловским. После смерти митрополита Петра в 1326 году на его могиле в Успенском соборе Кремля начались исцеления. В 1339 года Константинопольский Вселенский собор причислил Петра к лику святых.

Это дало основание Ивану Калите переосвятить храм апостолов Петра и Павла во имя святителя Петра митрополита Московского. А после этого и монастырь в селе Высоком стал именоваться Петровским. Позднее название села соединилось с именем обители и монастырь стала именоваться Высоко-Петровским.

Монастырь защищал Москву с севера, входил в северное кольцо монастырей-форпостов вместе со Страстным, Никитским, Рождественским, Сретенским и Ивановским.

Древнейшее сооружение монастыря – собор Митрополита Петра – был построен в 1514–1517 годах. Он является одним из ранних примеров столпообразных храмов в русском зодчестве. Это единственный подобный храм в современной Москве.

Возводился собор итальянским зодчим Алевизом Фрязиным.

Ещё XV веке Иван III пригласил в Москву итальянских архитекторов и мастеров: Аристотеля Фьоранти, Пьетро Солари, Алевиза Фрязина, Марка Фрязина. «Фрязиными» называли тогда итальянцев москвичи, а затем и летописные источники. Итальянские мастера обогатили национальные традиции и формы русской архитектуры новыми прогрессивными приёмами строительной технологии, привнесли новое понимание пропорций, объемно-пространственной упорядоченности.

Считается, что это Софья посоветовала мужу пригласить итальянских зодчих, которые тогда были лучшими мастерами в Европе. Итальянские мастера продолжили украшать Москву и при великом московском князе Василии III Ивановиче.

Алевиз Фрязин Новый (Алевизио Ламберти ди Монтаньяно) построил в Москве одиннадцать православных храмов. В их числе и собор во имя Петра Митрополита в Петровском мужском монастыре. Алевиз Новый вошёл в историю русской архитектуры и прикладного искусства как великолепный мастер орнамента, тех «фряжских трав», которые затем расцвели в русском искусстве, особенно в XVII веке. Заслугой Алевиза Нового считается и то, что он познакомил русских зодчих с ордером, с оригинальной переработкой древнего перспективного портала, бытовавшего ещё в архитектуре домонгольской Руси.

Расцвет Высокопетровского монастыря пришёлся на последнюю четверть XVII века и связан с покровительством бояр Нарышкиных. Нарышкины были родственниками Петра I по материнской линии. Их московский двор находился по соседству с монастырём и позднее вошёл в комплекс Высокопетровского монастыря (Нарышкинские палаты).

Обитель была любимым местом молитвы и Натальи Кирилловны, матери Петра I. Возможно, в честь любимого святого Наталья Нарышкина нарекла своего первенца Петром.

В 1694 году братия Боголюбского монастыря подарила юному Петру список с чудотворного образа Боголюбской иконы Божией Матери.

По велению царя в 1684–1685 годах на месте деревянной Покровской церкви возводится каменная пятиглавая церковь во имя Боголюбской иконы Божией Матери. Своды этой церкви стали усыпальницей рода Нарышкиных, здесь были похоронены восемнадцать родственников Петра I.

Рядом с Боголюбской церковью находится небольшое каменное здание часовни, поставленное над могилой Кирилла Полуектовича Нарышкина.

Во время стрелецкого бунта в мае 1682 года на глазах у Петра погибли его дядья – Иван и Афанасий. В память о них в 1690–х годах в монастыре были построены Святые врата с надвратным храмом Покрова Богородицы и двухярусной колокольней. Тогда же на территории южного двора обители сооружаются братские кельи с церковью для монахов, чтобы те молились за убитых родственников царя.

По возвращении в Москву из Троице-Сергиевой лавры Пётр приказал возвести в монастыре храм во имя своего духовного покровителя – преподобного Сергия Радонежского, в память о спасении во время стрелецкого бунта. Напуганный стрелецкими волнениями царь укрывался в лавре, основанной Сергием Радонежским.

В борьбе за власть между Петром и его сестрой Софьей Пётр активно укрепляет Высокопетровский монастырь, тогда как его сестра – Новодевичий монастырь. Петровский монастырь должен был стать убежищем царя Петра, поэтому комплекс его строений возводился на средства из государственной казны в предельно короткие сроки. Всего за шесть лет были построены храм Сергия Радонежского, Святые врата, служебный корпус.

На верху центрального креста храма во имя Сергия Радонежского Пётр ставит символ царской власти – корону, чтобы все знали, что здесь молельня государя. При входе в этот храм строится царское крыльцо, с которого Пётр I наблюдал крестные ходы.

После победы над Софьей необходимость в дальнейшем укреплении монастыря отпала. Но Пётр не оставляет обитель без внимания, и строительство на его территории продолжалось и в последующие годы.

Проявляет заботу о монастыре и дочь Петра императрица Елизавета Петровна. Во времена правления Елизаветы Петровны здесь были возведены две церкви. Храм в честь Толгской иконы Божией Матери был построен в 1744 году архитектором Иваном Фёдоровичем Мичуриным к югу от колокольни в память о спасении Петра в Троице-Сергиевой лавре 8 августа 1689 года. Другая церковь, Пахомия Великого, построена над южными воротами монастыря.

Во время наполеоновского нашествия 1812 года Высокопетровский монастырь был разграблен. В стенах монастыря французы расстреливали москвичей, обвинённых в поджогах, их тела закапывали возле монастырской колокольни.

В 1918 году, на следующий год после установления советской власти, монастырь был закрыт. В Боголюбском храме был устроен завод по ремонту моторов для сельскохозяйственной техники. В храме Сергия Радонежского открыли спортзал, потом здесь был репетиционный зал хореографического ансамбля «Березка». В палатах монастыря была шляпная мастерская и чайная «Общества помощи инвалидам».

С 1990–х началось возвращение Высокопетровского монастыря Русской православной церкви. Надвратная Покровская церковь вновь освящена в 1995 году. Церковь уникальна тем, что всё в ней керамическое: престол, паникадило, иконы.

В 2009 году Святейший Синод постановил благословить открытие Высоко-Петровского мужского монастыря для возобновления в нём монашеской жизни.

Ответ на вопрос о том, как называются самые знаменитые бани в Москве, известен заранее. Конечно же, Сандуновские, именуемые в народе – Сандуны. И об этом знает практически всё взрослое население России.

Уже не одно столетие Сандуновские бани остаются символом русской банной традиции.

Парная баня стала неотъемлемой частью жизни русских с незапамятных времён. «Построил дом – построй баню», – гласит народная мудрость. В бане мылись, отдыхали после тяжелого трудового дня, лечились от различных недугов. Она была олицетворением гостеприимства и домашнего очага.

Мало кто знает, что история Сандуновских бань началась далеко от первопрестольной – в туманном Петербурге. И связана она с именами двух талантливых актеров: Силы Сандунова и Елизаветы Урановой, которые играли на сцене Эрмитажного театра. В екатерининское время Эрмитажный театр был первой оперной сценой, законодателем театральной моды, театром, где проходили лучшие премьеры и работали лучшие отечественные и иностранные музыканты. Всё случилось в 1791 году на представлении комической оперы Пашкевича и Мартин-и-Солера «Федул с детьми». Автором либретто оперы была сама императрица Екатерина II. В этот вечер певица Елизавета Уранова (сценический псевдоним Елизаветы Семеновны Фёдоровой, по другим данным – Яковлевой) исполняла главную женскую партию Дуняши.

Когда Лиза пропела последнюю арию и все зрители осыпали её рукоплесканиями, императрица бросила ей свой букет. Лиза схватила его, поцеловала и вдруг сделала нечто совершенно неожиданное: побежала на авансцену, упала на колени и закричала: «Матушка царица, спаси меня!» Она подала императрице заранее заготовленное письмо с жалобой на преследования со стороны канцлера А.А. Безбородко и просьбой разрешить ей выйти замуж за своего жениха, актёра Силу Сандунова.

Сандуновские бани

Через два дня в придворной церкви состоялось венчание Силы и Елизаветы. Невеста получила от императрицы богатое приданое.

Эта история, быстро обросшая самыми эффектными деталями, вошла в театральные анналы как образец героической борьбы молодых актеров за свою любовь. Ведь эта борьба увенчалась блистательным успехом благодаря их самоотверженности и предприимчивости, несмотря на козни влиятельных противников. О чете Сандуновых охотно писали мемуаристы.

Но порой драматургический ход в жизни и в театре строится по разным законам. И под занавес выходят на поклон не все участники сценического действа. Что делать – в театре жизни нет суфлера.

Вскоре молодые переехали в Москву. В первопрестольной артистическая карьера у Силы Сандунова как-то не заладилась, и он придумал зарабатывать себе на жизнь иным способом. Продал приданое своей жены, подаренное императрицей, купил участок земли на берегу реки Неглинной и устроил там бани. Первые в Москве каменные бани в народе иначе как Сандуновскими не называли. Бани получились по тем временам роскошными. Наняли опытных банщиков, прислугу. Гиляровский писал: «В этих банях перебывала и грибоедовская, и пушкинская Москва, та, которая собиралась в салоне Зинаиды Волконской и в английском клубе».

Банная карьера Силы сложилась, а вот брак с Лизой оказался неудачным. Они расстались. Он остался в Москве, а Лиза уехала в Петербург и вернулась на сцену.

Со дня своего открытия в 1808 году Сандуновские бани стали центром общественной жизни первопрестольной: чем-то вроде клуба для дворян и лечебницей для простолюдинов. Баня на Руси всегда была первой потребностью в домашней жизни как для чистоплотности, лечения, так и для своего рода наслаждения.

В Сандуновских банях впервые отделения были разделены на мужские и женские. До того существовали лишь условные перегородки, разделяющие раздетых мужчин и женщин. Для дворян были созданы отдельные номера с мягкими диванами, чистыми простынями, зеркальными раздевальнями, серебряными тазами и шайками. Дамы высшего общества могли приезжать в номера с любимыми моськами, и горничные мыли собачонок вместе с барынями.

В Сандуновских банях зародилось много традиций. Например, богатые московские купеческие невесты приезжали туда перед свадьбой помыться из серебряных тазиков.

В «дворянских» отделениях Сандуновских бань парились и Пушкин, и Толстой, туда не раз заходили Чехов и Шаляпин.

После Сандунова и Урановой бани многократно меняли своих хозяев.

В 70-е годы XIX века Сандуновские бани перешли в собственность миллионера Ивана Фирсанова, а в 1890 году, после смерти Фирсанова, достались по наследству его дочери, Вере Фирсановой. К этому времени они сильно обветшали и не приносили никакого дохода.

Вера Ивановна была красивой и очень богатой невестой. Несмотря на многочисленных поклонников, миллионерша вышла замуж за бедного гвардейского поручика Алексея Николаевича Гонецкого. По легенде, друзья Гонецкого заверили Веру Ивановну, что гвардеец – единственный наследник польского магната-миллионера. Как бы там ни было, но после свадьбы Алексей Николаевич смог убедить Веру Ивановну, что стоит вложить средства в Сандуновские бани. Он предложил супруге построить то, чего «Москва ещё не видела и не увидит». На месте развалин возвести «дворец для бань».

Гонецкий с головой окунулся в ознакомление с тонкостями банного дела.

Для постройки «банного дворца» был приглашён один из лучших венских архитекторов того времени – Борис Викторович Фрейденберг. Спроектированный им комплекс из трёх зданий стал образцом эклектики. Однако австриец бросил стройку, не доведя её до половины. Достраивал бани архитектор Сергей Михайлович Калугин.

Новые Сандуновские бани были освящены 14 февраля 1896 года. По воспоминаниям современников, пол-Москвы пришло посмотреть на новые Сандуновские бани. И действительно, такого «банного дворца» ещё никто не видел.

Просторные светлые залы бани были выложены мрамором и гранитом.

Роскошные интерьеры отличались оригинальностью отделки – Арабский дворик, Мавританский зал, Готический зал, ирландская и русская парные, античный бассейн.

Бани были оснащены самым новым по тем временам техническим оборудованием. Cпециально для Сандуновских бань была построена третья в Москве электростанция. Кстати, турбины этой электростанции вырабатывали ток для освещения венчания на царство Николая II, которое состоялось в том же году. Воду из реки подавали через американские водяные фильтры. Специальная система вентиляции обеспечивала двукратный обмен воздуха в помещении в течение часа.

Как и во времена Сандуновых, здесь собирался московский цвет общества.

После открытия новых Сандуновских бань Фирсанова и Гонецкий расстались. Причиной стала тайная страсть Гонецкого к карточным играм. Он сильно проигрался в карты и заложил бани в одном из ипотечных банков. Вера Ивановна узнала об этом, выкупила бани, а мужа выгнала.

Сандуновские бани в годы советской власти во многом потеряли свой былой лоск: часть фасадов и интерьеров бани были утрачены. В части зданий разместились другие организации.

В 2009 году восстановленные и отреставрированные Сандуновские бани включены в перечень объектов культурного наследия и приняты под государственную охрану. И снова, как и в минувшие столетия, Сандуны продолжают являться символом русской банной традиции и остаются самыми легендарными банями Москвы.

Всё-таки это более чем примечательный факт, что старейший в мире научно-технический музей находится в самом центре Москвы.

Кроме того, Политехнический музей, национальный музей истории науки и техники, является одним из крупнейших научно-технических музеев мира.

Всё началось с создания Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (ИОЛЕАЭ). Это объединение учёных при императорском Московском университете возникло в 1864 году. Общество ставило своей целью содействовать развитию науки и распространению естественно-научных знаний.

Политехнический музей, один из старейших научно-технических музеев мира

С самого начала учёные говорили о необходимости создать в Москве общедоступный Музей прикладных знаний. Именно музей, по их мнению, должен был стать постоянной базой, где можно было бы развернуть просветительскую работу. Коллекции музея, по мысли его создателей, должны были представлять мир науки и техники во всём многообразии и тем самым стимулировать развитие профессионального образования и в конечном счёте производства.

В мае 1872 года в Москве открылась Всероссийская промышленная выставка. Это была крупнейшая демонстрация промышленных, сельскохозяйственных, военных, научно-технических и культурных достижений Российской империи. Её приурочили к 200–летию со дня рождения Петра I. Успех выставки был огромный, за три месяца её посетили 750 тысяч человек. Во многом уникальные экспонаты выставки и легли в основу музея.

12 декабря 1872 года Политехнический музей принял первых посетителей во временно арендованном помещении на Пречистенке, 7. С этого дня началось служение национального музея истории науки и техники делу просвещения и прогресса.

В 1874 году на территории, выделенной Московской городской думой на Лубянке, состоялась торжественная закладка специального здания для музея. Финансировала проект также дума. Проект музея разработал академик архитектуры Ипполит Антонович Монигетти. Ипполит Антонович, выпускник Императорской академии художеств, был главным архитектором императорских Царскосельских дворцов, строил различные здания на императорской даче в Ливадии, в Крыму. Монигетти был отличным архитектором-практиком, но он оставил о себе память в истории русского искусства и как орнаментист и автор рисунков для художественно-промышленных производств. Окончить последний из своих трудов – здание Политехнического музея – художнику не позволила тяжёлая болезнь. По проекту Ипполита Антоновича Монигетти в 1877 году была закончена центральная часть здания музея.

Южное крыло Политехнического музея было возведено в 1883 году по проекту архитектора Николая Александровича Шохина. Строительством руководил архитектор Август Егорович Вебер при участии архитектора и реставратора Ивана Павловича Машкова.

Северный корпус строился с 1903 по 1907 год по проекту Василия Ивановича Ерамишанцева совместно с Владимиром Васильевичем Воейковым. Всего же строительство здания продолжалось тридцать лет.

Политехнический музей с первых дней работы стал лабораторией передовой научной и технической мысли. В его стенах рассматривались, демонстрировались и проходили научную апробацию многие технические идеи (радиосвязь, телевидение, телефония, электрическое освещение, техника летательных аппаратов, космические путешествия), обсуждались фундаментальные проблемы науки и общества.

Активная деятельность музея привлекала к нему внимание широкой публики, а также стимулировала активную творческую работу. Сюда приходили такие замечательные учёные, как физик-электротехник Александр Григорьевич Столетов, основоположник современной аэродинамики Николай Егорович Жуковский, основоположник русской школы физиологии растений Климент Аркадьевич Тимирязев, Николай Алексеевич Умов, посвятивший свою жизнь теоретической и экспериментальной физике, Сергей Алексеевич Чаплыгин, работавший в области теоретической механики и гидроаэродинамики, и многие другие.

Особое место в истории музея сыграла Большая аудитория. В ней стали возможными широкая демонстрация научных опытов, проведение лекций, диспутов, докладов, конференций, литературных вечеров, политических мероприятий с участием около 1000 человек. Неудивительно, что она очень скоро превратилась в главную публичную аудиторию Москвы.

В конце XIX – начале XX века музей стал главным научным, культурным и просветительным центром России.

В послереволюционные годы на смену сложившимся традициям Политехнического музея приходят новые. Официальная установка партии – пропаганда идей социалистической индустриализации.

1934 год стал переломным в судьбе музея – он превратился в выставку «Наши достижения». Выставка была, по сути, «витриной» индустриализации. Главная задача выставки – рассказ об успехах технического творчества в Стране Советов.

Музей уже не столько просвещает, сколько пропагандирует. Причём с классовых позиций.

Только в начале 70–х годов ХХ века в деятельность Политехнического музея стали возвращаться и укрепляться подлинные музейные традиции. В том числе и формирование музейного собрания с позиции документирования исторического процесса развития техники. И сам Политехнический, и посетители всё в большей степени осознают его музеем в классическом смысле этого слова.

Наконец, в декабре 1991 года музей был объявлен федеральной собственностью и определён как особо ценный объект национального достояния России, включающий собственно музей и Центральную Политехническую библиотеку.

Сегодня в музейном собрании свыше 90 коллекций и более 130 тысяч предметов, многие из которых являются уникальными памятниками науки и техники.

Экспозиция музея занимает около 10,5 тысячи квадратных метров. Она построена по хронологическому принципу. В ней представлены подлинные исторические материалы, памятники науки и техники. Здесь широко использованы действующие макеты и модели, демонстрационные установки, художественные диорамы.

Каждый раздел музея по-своему уникален и неповторим.

Одна из интереснейших коллекций в разделе «Автоматы». Экспозиция «Часы и часовые механизмы» вместила в себя несколько эпох развития часов.

В разделе «Радиоэлектроника и электросвязь» можно увидеть первый в мире радиоприемник Александра Степановича Попова и коллекцию телеграфных аппаратов, начиная от первого электромагнитного телеграфа российского электротехника Павла Львовича Шиллинга. Одна из старейших коллекций музея, «Минералы, горные породы, полезные ископаемые», представлена в разделе «Горное дело».

Девять антикварных автомобилей, среди которых легковой автомобиль «Руссо-Балт» 1911 года, единственный сохранившийся в мире российский автомобиль того времени, демонстрируются в разделе «Транспорт».

Политехнический музей – национальный музей истории науки и техники, один из крупнейших научно-технических музеев мира, успешно осуществляет некогда поставленную задачу содействовать развитию науки и распространению естественно-научных знаний.

После наполеоновского разорения в 1812 году Москва возрождалась и преображалась. Возводились особняки и дворцы, отличавшиеся пышностью и величественными формами, которые и придали городу неповторимый облик.

Стиль той эпохи отличает и особняк, называемый по имени первых владельцев домом Луниных. Он стоит на Никитском бульваре.

И всё же в архитектурном убранстве дома есть нечто необычное. Как правило, фасады московских строений после пожара 1812 года украшались лепниной со знаками воинской доблести в память о победе над Наполеоном. А на доме Луниных нет ничего, что напоминало бы о славе русского оружия. Нет ни щитов, ни шлемов, ни скрещенных сабель, а есть тридцать два изображения древнегреческой лиры, символа музыки и поэзии. Они белеют на фасаде, торцах и чернеют на ажурном чугунном балконе. А на фасаде двухэтажного флигеля, за колоннадой, можно разглядеть барельеф, изображающий танцы жителей Древней Эллады.

Государственный музей искусств народов Востока. Особняк Луниных

Великолепный дом с флигелем был построен знаменитым московским зодчим Дементием Ивановичем (Доменико) Жилярди для Петра Михайловича Лунина.

Богатый московский барин, помещик, владевший тысячей крепостных, генерал-лейтенант в отставке Пётр Михайлович Лунин слыл в высшем обществе острословом, склонным к выходкам на грани сумасбродства. Но появление символа музыки на фасаде его дома вполне закономерно. Дело в том, что его дочь Екатерина была в те годы довольной известной певицей. Она обладала дивным голосом, училась в Милане. Там, в центре мирового оперного искусства, познакомилась с поэтом и певцом – графом Миньято Риччи. И вскоре Екатерина Петровна стала графиней Риччи. Граф Риччи, как и его супруга, был прекрасным певцом. Их репертуар был обширен: оперные арии, дуэты, романсы, народные песни. После окончания Филармонической академии она была удостоена звания первоклассной певицы и высшей награды того времени – лаврового венка.

По словам историка Михаила Ивановича Пыляева, в довоенном Париже, «в салоне королевы Гортензии она имела такой успех, что Наполеон просил её петь в дружеском кругу в Тюильри».

Её выступления в салонах Санкт-Петербурга и Москвы всегда заканчивались жаркими аплодисментами. Екатерина Петровна не только прекрасно пела, но играла на арфе и на клавесине и даже сама сочиняла музыку. В салоне Зинаиды Волконской слышал пение Екатерины Петровны Риччи и Александр Сергеевич Пушкин. И пленился её голосом. В старости графиня с гордостью рассказывала внукам, что много раз пела при Пушкине.

Так что древнегреческие лиры – это знак отцовской любви и уважения к таланту. А сегодня они напоминают о музыкальных вечерах, которые устраивали в доме.

Самая красивая усадьба на Никитском бульваре приняла первых гостей в 1822 году. Главный трёхэтажный дом выделялся большой лоджией с восемью стройными коринфскими колоннами и литым чугунным балконом изящного рисунка. Дом Лунина, по замыслу Желярди, включал двухэтажный флигель с портиком. Плоскостная композиция фасада отвечала постановке здания по красной линии улицы. Колоннада в главном портике поставлена в неглубокой лоджии; антаблемент колоннады завершен пологим аттиком.

В Большом зале дома под расписным сводом с образом Фортуны устраивались концерты, о которых говорила вся Москва. Кстати, на втором этаже сохранилась подлинная роспись Жилярди. Мастер изобразил летящую Славу и амуров. Они составляют единое композиционное целое с изображением Фортуны на своде Большого зала.

К сожалению, Пётр Михайлович Лунин недолго наслаждался красотой своего дома и музыкой, звучавшей в его стенах. После его смерти вдова генерала Авдотья Семёновна (урождённая Хвостова) продала усадьбу Государственному коммерческому банку и уехала в имение.

Екатерина Петровна Риччи (Лунина) развелась с мужем и осталась с детьми. По одной из версий, муж уехал в Италию вместе с Зинаидой Волконской. Екатерина Петровна прожила без года сто лет, осталась без крепостных, наследства и умерла в бедности. Михаил Пыляев утверждал, что «страсть к пению стала причиной её разорения».

Сегодня парадная дверь особняка, шедевра Дементия Ивановича Желярди, ведёт в Государственный музей искусства народов Востока.

Музей был создан 30 октября 1918 года как «Арс Азиатика», то есть посвящён искусству Азии. В его основу были положены частные коллекции русских собирателей П.И. Щукина, К.Ф. Некрасова, дипломата и коллекционера В.Г. Тардова и других. С конца 1924 года музей стал считаться отделением Музея изящных искусств. В 1925 году он получил самостоятельность и был переименован в Государственный музей восточных культур. Новое название Государственный музей искусств народов Востока получил в 1962 году. Тогда же музею было передано его нынешнее здание, исторический Дом Луниных на Никитском бульваре.

В музее представлено как традиционное искусство, так и работы мастеров живописи XX–XXI веков. Здесь уникальные образцы древней и средневековой скульптуры, буддийской, классической и современной живописи, в том числе на свитках, работы мастеров художественного лака, текстильные и ювелирные изделия, резьба по дереву и кости, произведения миниатюрной скульптуры, оружие, различные предметы быта.

Крупнейшие коллекции музея представляют традиционное искусство Китая, Японии, Ирана, Индии, стран Юго-Восточной и Центральной Азии. Так, например, в коллекции Китая собраны уникальные памятники – бронза, керамика, погребальные скульптуры, датируемые II тысячелетием до нашей эры, образцы китайской каллиграфии разных веков, резной камень и художественные лаки. Основу японской коллекции составляет деревянная скульптура, керамика, изделия из золотого лака, нэцкэ, живопись, ксилография, бронзовые зеркала и керамика.

Искусство стран Ближнего и Среднего Востока представляют луристанские бронзовые изделия IX–VII веков до нашей эры, керамика «минаи», иллюстрированные рукописи и миниатюры, ткани, ковры.

Среди изделий мастеров Южной Азии – фрагменты древних гандхарских каменных рельефов, бронзовая скульптура Непала и Восточной Индии, каменные стелы Западной Индии и индийские миниатюры, старинные маски Шри-Ланки.

Широко представлено искусство Кавказа и Закавказья (Грузия, Азербайджан, Армения), Казахстана и Средней Азии (Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан).

В коллекции музея произведения живописи, графики, скульптуры, декоративно-прикладного искусства и археологические экспонаты более чем ста стран. Всего в экспозициях и в фондах свыше 160 000 единиц хранения.

Государственный музей искусства народов Востока является одним из крупнейших культурно-просветительских центров России и «особо ценным объектом культурного наследия». Таким же объектом является и само здание, украшенное символом высокого искусства – древнегреческими лирами.

Только оказавшись рядом с этим храмом, невольно убеждаешься в правоте народной поговорки о том, что лучше один раз увидеть, что сто раз услышать. Ведь взметнувшееся ввысь бело-терракотовое строение церкви – редкий образец так называемого петровского барокко. Церковь Архангела Гавриила – одно из самых оригинальных произведений русского зодчества начала XVIII века.

Церковь Архангела Гавриила на Чистых прудах (Меншикова башня) на первый взгляд имеет мало общего с предшествующим русским зодчеством, а на самом деле – плоть от плоти его. По существу, это традиционный башенный храм «иже под колоколы». Он, правда, в большей степени наделён чертами новой архитектуры. Это прежде всего относится к его светскому, гражданскому облику.

В этом выдающемся произведении, одном из самых замечательных памятников Москвы, западные влияния органично сплетены с чертами русской архитектуры, старинные национальные традиции оживают в новых идеях.

До начала XVIII века на месте нынешней Меншиковой башни стояла небольшая трёхшатровая церковь Архангела Гавриила. Первая церковь впервые упомянута в записях 1551 года. К 1657 году она была перестроена в камне и была увеличена в 1679 году. Через двадцать лет влиятельный государственный деятель, фаворит Петра I Александр Данилович Меншиков приобрёл земельные участки к югу от современных Чистых прудов. Так церковь Архангела Гавриила стала его домовой церковью.

В 1701 году Меншиков отремонтировал старую церковь, а затем вдруг приказал снести. По преданию, это решение было вызвано тем, что из очередного военного похода Александр Данилович привёз купленную им в Полоцке древнюю икону Богоматери, написанную якобы самим евангелистом Лукой, и пожелал для неё выстроить на месте старой церкви новый храм.

Меншиков поручил общее руководство строительством Ивану Петровичу Зарудному. Ещё в 1690 году Зарудного прислал в Москву гетман Мазепа по делам церковного строительства. Архитектор с делами церковного строительства познакомился и остался в Москве. В 1701 году именным указом царя он был принят на службу. Он стал своего рода личным архитектором Петра I и не состоял ни в каком ведомстве.

Первоначально над меншиковским заказом Зарудный работал вместе с Доменико Трезини. Но затем Трезини уехал в Петербург.

Церковь Архангела Гавриила на Чистых прудах (Меншикова башня)

Церковь Архангела Гавриила выстроена в стиле московского, или петровского, барокко. Большое влияние на храм оказало светское дворцовое зодчество. Об этом говорят балконы над входными портиками со свободно стоящими колоннами, многочисленные скульптурные украшения и другие детали.

Храм представляет собой башню с двумя глухими восьмигранными ярусами звонов – вытянутый нижний четырёхугольный и над ним квадратный ярус внутри зрительно сливаются в единое пространство.

Первоначально у башни высотой 84,2 метра было четыре яруса. До пожара 1723 года башня завершалась высоким шпилем, увенчанным флюгером в виде фигуры парящего ангела с крестом в руке.

Три верхних яруса были сквозными, и на них висели пятьдесят колоколов. Тем самым церковь повторяла древний русский тип храма-колокольни. Для облегчения конструкции верхний ярус был сделан деревянным.

На верхнем ярусе храма в 1708 году были установлены часы с курантами. Это новшество для русских храмов было выписано из Англии. Куранты отбивали час, полчаса и четверть часа. Главное действо происходило в полдень, когда в течение получаса звонили все пятьдесят башенных колоколов.

Башня была украшена невиданным дотоле обилием каменной скульптуры. Скульптуры придавали постройке лёгкость при весьма немалых размерах.

Церковь привлекала внимание москвичей и потому, что до того времени существовал запрет на возведение чего-либо выше «Ивана Великого». И вот второе лицо в государстве нарушило этот запрет. По мнению некоторых исследователей, это нарушение свидетельствовало о важности объекта.

Башня Меншикова располагалась между Кремлем и Немецкой слободой на Яузе и должна была послужить передаточным звеном для сигналов из Немецкой слободы. На случай непредвиденных обстоятельств. Кстати, такую же роль в системе государственной сигнализации играла и надстроенная при Петре третьим этажом Сухаревская башня. Москвичи говорили, что, мол, Сухарева башня – невеста «Ивана Великого», а Меншикова – её сестра.

После отъезда из Москвы светлейшего князя Меншикова, уже произведённого в фельдмаршалы, церковь на Чистых прудах оставалась долгое время неотделанной. В 1723 году от удара молнии сгорел верхний деревянный ярус с часами. Рухнувшие колокола проломили своды церкви. Ни при императрице Анне Ивановне, ни при Елизавете Петровне церковь никто не ремонтировал. В таком виде здание простояло более пятидесяти лет. Все уже забыли, что это была церковь, и звали полуразрушенное сооружение просто Меншиковой башней.

И вот в 1787 году, во времена правления Екатерины II, церковь взялся восстановить некто Гавриил Измайлов. При реставрации церкви вместо верхнего яруса с 30–метровым шпилем сделали округлый купол с винтовым шпилем. Убрали статуи ангелов с орудиями Страстей. Вместо них поставили вазы.

Все это сильно изменило вид церкви. Она приобрела округлость форм, «мягкость». Впечатление мягкости усиливалось новым шпилем, похожим на пламя свечи. Но, несмотря на эти изменения, церковь Архангела Гавриила осталась по-прежнему самой высокой церковью Москвы.

После реконструкции церковь стала всеобщей любимицей москвичей. И никто не обращал внимание на странные и удивительные знаки, появившиеся на стенах после восстановления. Дело в том, что Гавриил Измайлов принадлежал к существовавшей тогда в Москве ложе масонов, именовавших себя мартинистами. Недалеко от церкви Архангела Гавриила, в Кривоколенном переулке, в доме профессора Шварца, проживало около пятидесяти студентов организованной масонами Педагогической семинарии. Для них-то Измайлов и восстановил церковь Архангела Гавриила, украсив её масонскими символами и эмблемами с латинскими надписями. Тогда же в руках у фигур над южным входом появились свитки с загадочными текстами.

Тайные знаки снаружи и внутри храма просуществовали несколько десятилетий. Лишь при Николае I, в 1852 году, митрополит Филарет вдруг вспомнил о масонских знаках и латинских надписях и приказал их уничтожить. Но почему-то выполнять требование митрополита не торопились. Надписи и символы были частично заменены или сбиты только при Александре II в 1863 году. Но остался шпиль, похожий на пламя свечи, вазы, заменившие подгоревших белокаменных ангелов. До них добраться не смогли или не захотели. Остались фигуры над южным входом, в руках которых свитки со стёртыми надписями.

Но и лишённая неких загадочных знаков церковь Архангела Гавриила на Чистых прудах нисколько не потеряла своего неповторимого обаяния до сегодняшнего дня. Ведь не зря же многие специалисты считают, что все архитектурные мотивы Меншиковой башни навеяны непреходящей красотой русского резного иконостаса.

С этим домом связано множество историй. Удивительных, увлекательных, драматических и забавных. Ведь как-никак здание стоит здесь уже не один век. И кто только здесь не бывал за эти годы. Но всё же, есть одна история, совершенно из ряда вон выходящая. Пожалуй, ей и аналогов в мире не найти.

Первый деревянный дом на территории усадьбы принадлежал в XVI веке государеву дьяку Мисюрю (Михаилу Григорьевичу) Мунехину, а в XVII веке – князю Никите Ивановичу Одоевскому. В 1777 году усадьбу приобрёл генерал-поручик Александр Матвеевич Херасков и стал возводить каменный дом. Это центральная и наиболее старая часть ныне существующего сооружения.

Дом на Тверской Александр Матвеевич строил совместно с братом, куратором Московского университета, известным поэтом Михаилом Херасковым.

Михаил Матвеевич был основателем университетского театра и Благородного пансиона. Современники называли Хераскова русским Гомером. Первым в отечественной литературе он отважился сочинить две эпические поэмы: «Россияду», о взятии Казани Иваном Грозным, и «Владимир», о принятии христианства на Руси.

После смерти Хераскова хозяином владения стал граф Лев Кириллович Разумовский, перестроивший дом во дворец в стиле классицизма.

С тех пор до сего дня у входа в особняк застыли мраморные львы.

Появление мраморных львов у входа не случайно. Ведь нового хозяина особняка называли в Москве графом Львом, а чаще на французский манер графом Леоном.

Дворец графов Разумовских

Меценат, говорун, масон и организатор всяческих увеселений, Лев Кириллович Разумовский умел весело жить. Он собирал в доме на «четверги» интереснейших людей эпохи, устраивал пышные праздники в своём зимнем саду, тогда ещё большой диковинке для москвичей. Масонство не мешало графу Леону, быть дамским кавалером, умевшим не только красиво ухаживать, но и красиво носить зимой модную меховую муфту «маньку». Но, конечно же, не муфта-«манька» стала причиной удивительного события в жизни Льва Кирилловича.

Граф, генерал-майор, владелец богатейшего состояния влюбился. Причём в замужнюю даму. Лев Кириллович полюбил Марию Григорьевну Голицыну, урождённую княжну Вяземскую – жену князя Александра Николаевича Голицына. Князь Голицын считался самодуром и мотом. Он растратил всё своё состояние.

На одном из балов Мария Григорьевна познакомилась с графом Львом Кирилловичем Разумовским. И они безнадежно влюбились.

Разумовский даже хотел вызвать князя Голицына на дуэль. А затем понял, что вопрос можно решить совершенно иначе. Зная об азартности Александра Николаевича, Лев Кириллович сошёлся с ним за игорным столом. Играли всю ночь. Выигрывая вновь и вновь, граф довел князя до умоисступления. И тогда Лев Кириллович предложил Александру Николаевичу сыграть на его жену, Марию Григорьевну. Сыграть против всего того, что он в ту ночь выиграл у Голицына. Это было беспрецедентно. Не сразу, но Александр Николаевич согласился и поставил на кон княгиню. И снова проиграл.

Лев Кириллович действительно забрал с собой только Марию Григорьевну, оставив весь остальной свой выигрыш Голицыну. Он увёз любимую к себе и с того момента жил с ней, как с женой. Об этой скандальной истории говорили во всех домах обеих столиц. Правда, именно благодаря широкой огласке Мария Григорьевна смогла получить развод и обвенчаться со Львом Кирилловичем.

Но в большом свете графиню Разумовскую не принимали. По неписаным законам, которые, как известно, хуже писаных, так как их сложнее изменить, Мария Григорьевна не могла появляться там, куда могли прийти члены императорской семьи. Считалось, что разведённой и вторично вышедшей замуж женщине не пристало находиться в одном помещении с помазанниками Божьими. Поэтому Разумовские посещали только маленькие семейные праздники.

На один из таких праздников в доме Кочубеев неожиданно прибыл император Александр I. Увидев чету Разумовских, он обратился к Марии Григорьевне как к графине и пригласил её на танец. С того момента свет принял графиню Разумовскую.

Во время войны 1812 года Разумовские уехали в Тамбов. По возвращении они застали дом в полном разорении. В центральной гостиной французские солдаты забивали скот, чем безнадежно испортили наборный паркет и шпалеры. Но граф Лев Кириллович стойко перенёс это бедствие и стал восстанавливать разрушенное. Проект перестройки приписывается Адаму Адамовичу Менеласу, одному из самых загадочных деятелей первой четверти XIX века. После того как были возведены левое и правое крылья, усадьба приобрела строго симметричную композицию со скруглённым парадным двором. Фасад отличала монументальная строгость, характерная для позднего классицизма и ампира. Центр был выделен восьмиколонным дорическим портиком на мощном арочном цоколе. Вынесенные на красную линию улицы боковые флигеля решены в более камерном масштабе. Двор замыкала чугунная ограда с каменными опорами и массивными пилонами ворот, увенчанными стилизованными скульптурами львов.

Дом имел сход в парк в виде широкого пандуса.

В интерьере дома до сих пор сохранились мраморные лестницы с коваными решётками, обрамления дверей в виде порталов, мраморные колонны, плафоны, украшенные живописью и лепниной.

Супруги Разумовские прожили вместе в счастье и согласии шестнадцать лет. Мария Григорьевна пережила супруга почти на полвека. До последних лет жизни она ездила в Париж и на курорты, играла в рулетку, уверяя, что сочетание целебных вод и азарта придаёт ей силы. Она даже успела побывать в первом открывшемся в Монако игорном доме и сыграть в рулетку. Но в карты графиня никогда не играла.

В 1831 году в особняке Разумовских разместился Английский клуб. Английский клуб основан в 1772 году. В конце 1790–х годов закрыт по указу императора Павла I, а в 1802 году, при Александре I, вновь открыт. Первоначально объединял живших в Москве иностранцев, а затем, с конца XVIII века, представителей московской аристократии. Число членов было ограничено (от 300 в начале XIX века – до 500 человек в конце века). Женщины на собрания клуба не допускались, поэтому в нём не давали балов и маскарадов, не устраивали концертов.

Члены корпоративного сообщества проводили в нём время в ресторане, гостиных, читальном зале, куда поступали свежие газеты из Европы. В нём бывали многие выдающиеся деятели культуры, военные и государственные деятели России.

В марте 1917 года, после Февральской революции, было создано Общество музея революции. Оно объединило людей различных политических убеждений: учёных, деятелей культуры и публицистов. После октябрьского переворота 1917 года Английский клуб был закрыт и помещение передали под будущий музей.

В 1922 году в столице Советского государства открылась выставка «Красная Москва». Эту выставку и преобразовали в Историко-революционный музей Москвы. С 1924 года он стал называться Музеем революции СССР.

В сентябре 1998 года Музей революции был переименован в Музей современной истории России и объявлен национальным музеем федерального значения.

Это самое необычное здание в самом центре Москвы называли испанским домом и испанским замком. Даже некоторые путеводители говорили, что особняк Морозова построен по мотивам «испанской архитектуры XV–XVI веков». Однако это не вполне соответствует действительности.

Первый хозяин особняка Арсений Абрамович Морозов во время путешествия по Португалии был очарован дворцом в старинном городе Синтру и решил построить подобный в Москве на Воздвиженке. Дворец, вобравший в себя элементы испано-мавританской средневековой архитектуры и национального стиля мануэлино, поразил его сочетанием, казалось бы, несочетаемого – звонницами и минаретами, куполами и стрельчатыми окнами, драконами и фантастическими животными. И миллионер Морозов решил в свою очередь поразить первопрестольную.

Ранее на этом месте на Воздвиженке размещался цирк баварского подданного Карла Маркуса Генне. В 1892 году пожар уничтожил здание цирка. Восстановлению сооружение не подлежало.

Особняк Морозова на Воздвиженке

Землю, на которой находился цирк, приобрела Варвара Алексеевна Морозова, урождённая Хлудова, которую выдали замуж за респектабельного и богатого Абрама Морозова – хозяина Тверской мануфактуры.

После смерти мужа она взяла управление мануфактурой в свои руки. Земля на Воздвиженке была рядом с её домом. Варвара Алексеевна приобрела этот участок для своего третьего сына, Арсения. Кстати, Арсений приходился двоюродным племянником Савве Тимофеевичу Морозову.

Предполагалось, что наследник отцовских капиталов возведёт здесь достойный особняк. Но Арсений Абрамович, славившийся своим эксцентрическим поведением, решил построить настоящий замок в неомавританском стиле. По одной версии, он согласился с предложением архитектора Виктора Александровича Мазурина, по другой – сам настоял на том, чтобы дом был похож на португальский дворец. На самом деле и заказчик, и архитектор тяготели к экзотике, а зодчий – ещё и к эзотерике.

Мазурин был выпускником Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Получивший по окончании училища звание «классного художника архитектуры», он строил Российский павильон на Всемирной выставке в Антверпене, а затем в Париже. Кстати, на Всемирной выставке в Антверпене Арсений Морозов и познакомился с архитектором Виктором Мазуриным. Мазурин много путешествовал и, как настоящий зодчий, привозил из каждой поездки альбомы зарисовок – рисунки различных зданий, понравившихся ему деталей и фрагментов архитектурных сооружений.

Строительство здания на Воздвиженке началось в 1895 году. Ещё на стадии строительства здание стало объектом насмешливых разговоров москвичей, сплетен, слухов и критических газетных публикаций. Общественное мнение восприняло экзотический особняк неодобрительно. Масло в огонь подливал и сам архитектор, который не скрывал свою тягу к мистике и веру в переселение душ.

В течение пяти лет проект неоднократно менялся, в него вносились изменения и переделки. Архитектор пытался совмещать элементы Средневековья с мотивами позднего Ренессанса. Более всего были переработаны фасады, в которых появились экзотические для Москвы того времени мотивы морских раковин, морских канатов, подковообразные и стрельчатые арки, другие элементы «мавританской архитектуры». Внутренние интерьеры помещений выполнялись в разных стилях: китайском, итальянском, мавританском.

Строительство уникального здания было закончено 1899 году. Арсений Абрамович Морозов получил дом своей мечты – самый причудливый особняк в Москве. Правда, над его мечтой многие подсмеивались, в том числе и ближайшие родственники. Среди москвичей даже ходили анекдоты про самый «несуразный» дом. Критиком Морозовской недвижимости выступил даже граф и писатель Лев Николаевич Толстой.

Общая композиция особняка с подчёркнутым отсутствием симметрии частей здания восходила к характерным приёмам архитектуры модерна.

Крупный объём дома был асимметричен и повёрнут к улице монументальной аркой. Арка выполняла роль въездных ворот замка.

Ансамбль ворот дополняли круглые башенки с зубчатыми узорными завершениями. Практически все каменные элементы декора сделаны крупными и зачастую даже гротескными. В частности, к таким элементам можно отнести толстые рельефные «верёвки», оплетающие здание и местами «связанные» в узлы. Интересно решён декор обрамления окон внутренней лестницы на левом боковом фасаде и необычное исполнение стен башен.

Арсений Морозов устраивал вечера, о которых говорила вся Москва. Например, на одном из них в зале стояло чучело медведя с серебряным подносом, наполненным чёрной икрой.

Но Арсению Абрамовичу было суждено недолго жить в роскоши экзотического дома.

В 1908 году он на спор прострелил себе ногу, стремясь доказать, что человек в состоянии вытерпеть любую боль. Боль он вытерпел. Но началось заражение крови, от которого он скончался через три дня в возрасте 35 лет.

После революции в бывшем Морозовском особняке размещались анархисты. А за ними – Пролеткульт.

Режиссеры Сергей Эйзенштейн и Всеволод Мейерхольд ставили здесь свои спектакли. Вообще, так называемый театр Пролеткульта был весьма своеобразным. Небольшой, но высокий зал особняка Морозова был переделан под нечто, напоминавшее цирковую арену. Зрители располагались на двух крутых амфитеатрах, разделённых проходами. Пол перед амфитеатрами был устлан круглым ковром, здесь и была сцена. Стены зала были завешаны полотнищами, из-за которых выходили действующие лица.

Эйзенштейн, к примеру, ставил здесь пьесу Александра Николаевича Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Основной задачей спектакля являлось разоблачение мировой контрреволюции. Художественными средствами этого разоблачения были избраны цирковые трюки, хождение по проволоке и даже короткометражный фильм, проецируемый на внезапно опускающийся экран.

Мейерхольд поставил пьесу Александра Васильевича Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина». В руках действующих лиц были палки с бычьими пузырями на конце. В пузырях перекатывался сухой горох. Актеры лупили друг друга этими пузырями, а порой стреляли из пистолетов. Постепенно сцена заволакивалась пороховым дымом, на фоне которого, словно кости, выделялись предметы обихода, сколоченные из белых планок. А посреди сцены стояла большая мышеловка, в которую и попадал Тарелкин. Постановкой восхищались Анатолий Луначарский и Владимир Маяковский.

В конце 1920–х годов здание передали наркомату иностранных дел. С 1928 по 1940 год здесь размещалось посольство Японии. В годы войны, с 1941 по 1945 год, – редакция английской газеты «Британский союзник». В 1952 году дом отдали посольству Индии. В 1959 году хозяином здания стал «Союз советских обществ дружбы и культурных связей с народами зарубежных стран». Особняк получил обиходное название Дома дружбы.

В настоящее время это Дом приёмов Правительства Российской Федерации. Но даже несмотря на нынешнее официальное название, особняк не меняет своей сути и остается похожим на замок из удивительной сказки времени.

Этот дом из тёмно-красного кирпича на Пречистенской набережной называли, да и продолжают называть Домом-сказкой. Большой четырёхэтажный дом-терем с ломкой линией острых фронтонов, с изразцовыми балкончиками и затейливыми оконными наличниками москвичи прозвали Домом-сказкой и за уникальный фасад, украшенный майоликовыми панно с сюжетами из русских сказок.

И в самом деле есть что-то волшебное и чарующее в облике этого здания, стоящего неподалёку от храма Христа Спасителя.

На памятной табличке, висящей на фасаде дома, указано, что это дом Зинаиды Алексеевны Перцовой. Но на самом деле хозяином и заказчиком этого удивительного здания был Пётр Николаевич Перцов. А его жена – лишь формальным владельцем.

Выпускник петербургского Института путей сообщения Пётр Николаевич был талантливым инженером-путейцем и проложил по России не одну тысячу километров железных дорог. Он был не только известным инженером, но также коллекционером и меценатом. Его хороший знакомый, любитель и ценитель русской живописи Иван Евгеньевич Цветков, помог Петру Николаевичу приобрести участок земли и, по преданию, взял с него слово, что дом будет возводиться в русском стиле.

Дом Перцовых

Замечательное место подле храма Христа Спасителя и с видом на Кремль в самом деле обязывало к тому, чтобы появилось красивое здание и непременно в русском стиле. По замыслу мецената-путейца, это должен быть необычный доходный дом. Он должен был стать символом русского искусства. Кроме того, в нём планировались квартиры для художников с мастерскими-студиями в мансарде. Свои личные апартаменты хозяин намеревался расположить в этом же доме.

Пётр Николаевич очень серьёзно отнёсся к новому проекту и объявил закрытый конкурс на составление проекта «доходного дома в русском стиле». Заказчик хотел, чтобы дом отвечал духу и преданиям Москвы и в то же время всем требованиям современности. В жюри Перцов пригласил лучших знатоков русского стиля и московского модерна – В.М. Васнецова, В.И. Сурикова, В.Д. Поленова, Ф.О. Шехтеля, С.У. Соловьева. Но Перцов оставил за собой право построить любой из отмеченных проектов по своему усмотрению.

Первую премию жюри присудило Аполлинарию Михайловичу Васнецову, вторую – Сергею Васильевичу Малютину. Перцов выбрал проект Малютина. Но потребовал полностью переработать проект. Однако переработка не потребовалась. Рассматривая первоначальные варианты и наброски художника, Перцов вдруг нашёл эскиз того, что хотел: настоящего чудо-терема. Проект был немедленно принят к исполнению.

Художник Сергей Васильевич Малютин был известен как создатель знаменитой русской матрёшки. Кстати, традиционная версия о том, что матрёшка пришла в Россию из Японии, до сих пор никак не может найти документального подтверждения. Вся история развития игрушечного промысла в России позволяет исследователям утверждать, что созданию русской матрешки способствовала традиция точения и росписи пасхальных деревянных яиц. А вот свидетельства того, что создателями первой матрешки стали токарь Василий Петрович Звездочкин и художник Сергей Васильевич Малютин, есть. Как есть факт, что первая русская матрешка «Девочка с петухом» имела огромный успех на Всемирной выставке в Париже в 1900 году.

Проект дома по рисункам Малютина выполнил архитектор Николай Константинович Жуков, а руководил строительством инженер Борис Николаевич Шнауберт. За основу было взято старое трёхэтажное строение, стоявшее на этом участке. Его нарастили ещё одним этажом с мансардами, дополненными пристройками, и придали новый декоративный облик.

За художественную основу его архитектуры был принят русский терем, и поэтому кровли дома получили традиционные завершения в виде древнерусских остроконечных щипцов.

Национальная архитектура удачно сочеталась с художественными образами русских сказок и былин, представленными в декоративных майоликовых панно. Среди персонажей панно и Ярило-солнце, и звезды, и бык, дерущийся с медведем, и птица Сирин, и заяц, и павлины, и щуки, и петух.

Это были не копии, а творчески переосмысленные и синтезированные образы согласно гениальной идее архитектуры модерна о синтезе искусств. Поэтому так органично смотрелись и два сказочных витых дракончика поддерживающих балкон, и труба, выполненная в виде спящей совы.

Здание сразу же стало достопримечательностью Москвы и попало в дореволюционные путеводители как «блестящая импровизация в духе сказочно-былинного стиля».

Уже в 1907 году в дом вселился сам Пётр Николаевич Перцов. Вход в его квартиру со стороны набережной имел отдельный подъезд. В отделке его апартаментов использовалось красное дерево и дуб, изразцы, витражи. Стены украшали картины Михаила Врубеля, Николая Рериха и многих других. Посудный лифт имитировал дровяную печь. Каждое помещение было отделано в разных стилях.

А одними из первых квартирантов стали художник Сергей Васильевич Малютин и великий русский пианист Константин Николаевич Игумнов.

Самые неожиданные «квартиранты» появились в 1908 году. В подвале дома обосновался знаменитый театр-кабаре «Летучая мышь».

По преданию, когда создатели кабаре спустились осмотреть подвал, навстречу выпорхнула настоящая летучая мышь. Так, мол, и родилось название первого в России театра-кабаре.

Рождённый в недрах МХТ саркастичный театр тут же спародировал благородный белокрылый символ общедоступного театра и на своём занавесе расположил летучих мышей, оповестив публику о том, что открыт театр-клуб для художественной богемы.

Шуточные вечера в «Летучей мыши» были своего рода продолжением знаменитых мхатовских капустников. Здесь трагическая актриса Алиса Коонен играла на балалайке и под музыку в исполнении самого Сергея Васильевич Рахманинова танцевала танец парижских апашей, Константин Сергеевич Станиславский показывал фокусы.

Потом кабаре переехало на Тверскую, но дом Перцова не исчез со страниц летописи Серебряного века. В нём открылся творческий салон, который называли русским Монмартром. В салоне пел Александр Вертинский, часто бывала Вера Холодная, а в мансардах собиралась художественная и театральная богема.

Дом Перцова оставил свой след в русской литературе. Здесь жила героиня «Чистого понедельника» Ивана Алексеевича Бунина.

В эпопее Алексея Толстого «Хождение по мукам» футурист Жиров обещает, что когда они придут к власти, то первым делом сотрут с лица Москвы Кремль, Исторический музей и дом Перцова. Этот сказочный дом действительно был обречен на уничтожение, так как попадал под снос всех прилегавших к храму Христа Спасителя зданий для создания площади Дворца Советов. К счастью, дворец не построили, и дом остался цел.

Пётр Николаевич Перцов был арестован в 1922 году. Апартаменты бывшего инженера-путейца приглянулись Льву Давидовичу Троцкому (Бронштейну). Здесь неистовый революционер жил вплоть до эмиграции, здесь же устраивал дипломатические приёмы, восхищая иностранцев истинно аристократическим вкусом интерьеров.

Вожди мирового пролетариата, к счастью, съехали, а Дом-сказка остался. И до сих пор очаровывает своей ярко выраженной идеей модерна – объединением всех элементов здания в единый художественный образ, в данном случае образ подлинной Руси.

Только в стенах этого собора можно услышать самый старинный в столице орган. Известно, что ни один музыкальный инструмент в мире не даёт такого богатого, а порою и фантастического звучания, такого объёмного, почти осязаемого звука. Не зря Моцарт называл орган «королём инструментов».

История этого инструмента не менее интересна, чем и история самого собора.

Первую каменную лютеранскую церковь во имя святых апостолов Петра и Павла заложил в 1694 году царь Пётр I. На следующий год она была освящена в его присутствии.

В эпоху Московского царства протестантизм был религией иностранцев, хотя во времена Бориса Годунова на деньги самого царя строится церковь, куда специально приглашаются проповедники из Германии.

С воцарением Петра I в развитии лютеранства в России наступает новый этап. Пётр I c явной симпатией относился к лютеранам и к самой реформе Лютера. Кроме того, царь окружил себя протестантскими придворными и реформировал Русскую церковь на протестантский манер (упразднил пост патриарха и стал официальным главой церкви, правящим посредством Синода).

А в результате Северной войны, с присоединением новых территорий, лютеранство становится религией коренных жителей России, населявших Ингерманландию, Лифляндию, Эстляндию, Курляндию.

С 1721 года царь разрешил всем протестантам свободно исповедовать свою веру, впрочем, памятуя о Смутном времени, он оставил запрет на пропаганду.

В короткий период правления императора Петра III было провозглашено уравнение в правах протестантской и православной церквей.

Собор Святых апостолов Петра и Павла

Петропавловский лютеранский храм просуществовал до времени правления императора Александра I. Он погиб, как и многие здания города, во время большого московского пожара 1812 года.

И вот в 1818 году близ Покровки, в Старосадском переулке, началась постройка нового храма. Финансировал строительство король Пруссии Фридрих Вильгельм III. И его участие было не случайным. Дело в том, что дочь прусского короля Вильгельма III из династии Гогенцоллернов, принцесса Фpедеpика-Луиза-Шаpлотта-Вильгельмина, вышла замуж на царевича и великого князя Николая Павловича, младшего брата императора Александра I. Лоттхен, как её звали в семье, после замужества в 1817 году стала именоваться великой княгиней Александрой Фёдоровной.

Любезная, веселая, красивая и очень грациозная Александра Фёдоровна стала украшением русского двора. В отличие от супруги Александра I. Император Александр Павлович любил именно с невесткой открывать балы. Брак царевича Николая и принцессы Шарлотты преследовал в первую очередь политические цели: укрепление политического союза России и Пруссии, однако оказался счастливым и многодетным. Юные Николай и Шарлотта считались едва ли не самой красивой парой в Европе и влюбились друг в друга с первого взгляда. Конечно, этот союз «укрепил русско-германскую дружбу», но был со стороны «молодых» совершенно лишён даже намека на прагматизм. Восхищённый красотой и обаянием Александры Фёдоровны, юный Александр Пушкин пленился великой княгиней и оставался почитателем «А.Ф.» всю жизнь.

Когда в 1818 году Александра Фёдоровна рожала своего первенца, свекровь направила её в Москву. Это рассматривалось как знак того, что ожидается появление на свет не просто члена императорской семьи, но, возможно, будущего государя. С немецкой аккуратностью Александра Фёдоровна «не подвела» и родила сына Александра, будущего Александра II. Николай I окружал Александру Фёдоровну вниманием и любовью, создав настоящий культ «белой дамы» (символом императрицы была белая роза). Ей посвящена строка Василия Андреевича Жуковского «Гений чистой красоты», повторенная затем Александром Сергеевичем Пушкиным.

Фридрих Вильгельм III был добрым и искренне верующим человеком. И церковь в Москве была своего рода подарком новой родине любимой дочери и внуку. Правда, в подарке финансово участвовал и российский император.

18 августа 1819 года церковь Петра и Павла в Старосадском переулке освятили.

Приход Петра и Павла был крупнейшим среди протестантских приходов Москвы.

В 1837 году в кирхе впервые зазвучал орган немецкой фирмы «Э.Ф. Валькер». В мае 1848 года здесь дал органный концерт приехавший на гастроли в Россию Ференц Лист.

В середине XIX века было принято решение о реконструкции храма. Проект в неоготическом стиле разработал архитектор Александр Адольфович Мейнгард. Работы завершились в 1862 году. На следующий год на башню был поднят колокол. Колокол был подарен кирхе императором Германии, кайзером Вильгельмом I, сыном Фридриха Вильгельма III и братом скончавшейся вдовствующей императрицы Александры Фёдоровны.

К концу XIX века община значительно увеличилась. В неё входили немцы, латыши, эстонцы, финны и шведы. Богослужения теперь совершались не только на немецком, но также на латышском и эстонском языках. Тогда и встал вопрос о перестройке церкви с целью её расширения.

В 1903 году началось строительстве церкви, рассчитанной на 1700 мест. Проект был разработан архитектором Виктором Александровичем Коссовым. Виктор Александрович был одним из проектировщиков храма Христа Спасителя. Строительством храма руководил инженер Артур Фердинандович Лолейт. Артур Фердинандович был одним из пионеров внедрения железобетона в строительстве.

Освящение церкви как кафедрального собора Московского Консисториального округа состоялось в декабре 1905 года.

Особенно славился своей акустикой зал новой кирхи. В нём выступали известные московские и иностранные исполнители.

После переноса столицы из Петрограда в Москву кафедральный собор стал главным лютеранским собором всей России, а затем Советского Союза. В ноябре 1936 года все члены церковного совета были арестованы и расстреляны, а службы прекращены. На этом существование общины прекратилось.

Здание было переоборудовано под кинотеатр «Арктика», а затем передано студии «Диафильм». В 1992 году в ещё не покинутой студией кирхе начались богослужения. Окончательно студия освободила храм в 1997 году. Затем началась реставрация колокольни и часовни собора, которые построил знаменитый архитектор эпохи модерна Фёдор Осипович Шехтель.

После закрытия кирхи в 1936 году знаменитый церковный орган, лучший концертный инструмент Москвы, был вывезен в Новосибирск, где был частично пущен на металлолом, частично – на декорации в оперный театр города.

Орган, установленный сегодня напротив алтарной части собора, построен предприятием Вильгельма Зауэра – одной из крупнейших органостроительных фирм Германии. Но изначально инструмент был установлен в московской лютеранской кирхе Святого Михаила. После её закрытия в 1928 году орган был перенесён в Первый московский крематорий. В 1996 году постановлением правительства Москвы этот старейший в Москве орган и был передан приходу лютеранской кирхи Петра и Павла.

И «король инструментов», равный по звуковому объёму симфоническому оркестру, вновь зазвучал во всю мощь своих регистров в одном из старейших лютеранских приходов в России.

Его считают истинным аристократом в ряду московских особняков. И прежде всего потому, что это единственное сохранившееся в городе светское здание в стиле классического барокко. Конечно, в столице есть и другие барочные строения, но все они – образцы так называемого нарышкинского барокко. В нарышкинском барокко пышные декоративные элементы, присущие дворцовой архитектуре, своеобразно сочетаются с традиционными русскими формами. Но он достаточно далеко отошёл от европейского прочтения барокко. Таким образом, дом Салтыкова – Черткова на Мясницкой улице, по сути, является уникальным примером западноевропейской постройки.

Первоначально на месте дома Салтыкова – Черткова стояли деревянные палаты, где в XVII веке поселились касимовские царевичи, потомки ханов Золотой Орды, перешедшие на службу к великому князю московскому. В конце XVII века, при последнем из ордынских наследников, здесь были отстроены уже каменные палаты.

После царевича домом завладел потомок Рюриковичей – князь Алексей Григорьевич Долгорукий. Воспитатель великого князя Петра Алексеевича, будущего Петра II, он сумел сосватать свою дочь Екатерину за своего воспитанника, за что был назначен членом Верховного тайного совета. Планы Петра Алексеевича разрушила внезапная смерть Петра II от оспы. А казнь сына Алексея Григорьевича разрушила и жизнь всей семьи. Дом на Мясницкой опустел.

В 1742 году в доме появляется новый хозяин – московский губернатор Николай Петрович Салтыков. До 1831 года в доме, только благодаря случаю не пострадавшем в пожаре 1812 года, жили его потомки.

В 1831 году дом приобретает вышедший в отставку полковник Александр Дмитриевич Чертков.

Усадьба Чертковых

Александр Дмитриевич получил прекрасное домашнее образование и, пользуясь хорошо подобранной библиотекой деда и отца, с детства интересовался историей России. Участник Отечественной войны 1812 года, он даже в военных походах не расставался с книгами по русской истории. В 1829 году Александр Дмитриевич вышел в отставку и приехал в Москву. И с 1831 года поселился в собственном доме на Мясницкой. Здесь он полностью посвятил себя изучению русской истории.

Ещё во время заграничных поездок он постоянно покупал книги. Библиотека росла быстро, и вскоре появилась необходимость составить каталог, чтобы знать, что есть и что необходимо приобрести. Чертков сам составил и издал описание своей библиотеки – «Всеобщая библиотека России, или Каталог книг для изучения нашего отечества во всех отношениях и подробностях». Кроме рукописей и книг, библиотека пополнялась атласами, планами и видами городов, портретами, эстампами – всем, что имело отношение к русской истории.

Создание уникального книжного собрания стало делом его жизни. Ящики с книгами приходили из Европы до последних дней жизни Александра Дмитриевича. Его библиотеку посещали Александр Сергеевич Пушкин, Василий Андреевич Жуковский, Николай Васильевич Гоголь, актёр Михаил Семёнович Щепкин и многие другие деятели искусства. Пушкину Чертков подарил свою книгу «Воспоминания о Сицилии».

Чертков также принимал у себя композитора Роберта Шумана и его жену, замечательную пианистку Клару Шуман. Кстати, весной 1844 года москвичи впервые приобщились к музыке великого композитора в доме Александра Дмитриевича.

По мнению многих специалистов, из трудов Черткова, посвященных русской истории и археологии, первое место принадлежит, бесспорно, «Описанию древних русских монет». Ведь этот труд положил начало точному, систематическому описанию древних русских монет, дал возможность правильно их систематизировать. До появления этого сочинения в России не было полноценной работы по нумизматике. Как, впрочем, до Черткова в России не существовало и науки нумизматики. Как первый систематический труд по русской нумизматике, «Описание» было удостоено Академий наук полной Демидовской премии. От премии Чертков отказался, передав её в распоряжение академии. Академия напечатала на эти средства Остромирово Евангелие 1056–1057 годов.

Занимаясь исследовательской работой и составлением библиотеки, Александр Дмитриевич успевал уделять внимание и общественной деятельности. Он был председателем Императорского общества истории и древностей Российских, членом Русского археологического общества, действительным членом Императорского московского общества сельского хозяйства, членом попечительного совета заведений общественного призрения в Москве и попечителем работного дома, попечителем временного заведения для праздношатающихся и просящих милостыню в Москве.

Смерть Александра Дмитриевича в 1858 году оставила незавершенными многие труды. Не было выполнено и главное, давнишнее желание Черткова открыть в Москве доступную библиотеку для общественного пользования. Исполняя волю отца, его сын, Григорий Александрович Чертков, в 1859 году пристроил со стороны Фуркасовского переулка новое трёхэтажное здание. Оно было оборудовано всем необходимым для предотвращения гибели библиотеки от пожара.

С 1 января 1863 года первая московская публичная библиотека открыла свои двери на Мясницкой улице. Известно, что один из читателей, граф Лев Николаевич Толстой, в феврале 1864 года подбирал в ней исторические материалы для своего романа «Война и мир».

С 1863 по 1873 год при Чертковской библиотеке издавался журнал «Русский Архив». В 1873 году Григорий Александрович Чертков передает всю библиотеку в ведение города, а городские власти отправляют её в Румянцевский музей. Из Румянцевского музея книги попали в Историческую библиотеку, став её основой.

В 1873 году особняк перешёл к родственнице Черткова – Наталье Алексеевне Гагариной. По проекту архитектора В.И. Соколова дом был частично перестроен.

Тогда же пристройки главного дома стали сдаваться в аренду. В крыле главного здания со стороны Милютинского переулка разместился популярный в Москве магазин семян. Здесь же помещались «Семенное депо» и правление Российского общества любителей садоводства, редакция журнала «Сад и огород».

В 1880 году дом с торгов приобрела московская купчиха, известная благотворительница Клавдия Никоновна Обидина. Книжные и семенные магазины продолжали торговать, а главный корпус сдавался в аренду. Он стал известен не меньше, чем существовавшая здесь Чертковская библиотека. В залах этого особняка в середине 1890–х годов проходили заседания Московского архитектурного общества. Здесь в январе 1897 года открылась первая архитектурная выставка. В 1899 году в залах особняка разместились Литературно-артистический клуб и Литературно-артистический кружок.

После 1918 года дом Салтыкова – Черткова приспособили под «Клуб красных директоров», затем переименованный последовательно в «Деловой клуб» и в «Московский дом научно-технической пропаганды».

До сего дня в доме, который является незаурядным образцом московской дворянской усадьбы XVII века, сохранились уникальные интерьеры. Залы оформлены в разных стилях. Во всех интерьерах дома отделка строится на сочетании дерева с разнообразной штукатурной декорацией (плафонов, стенных панно). Дух классического барокко продолжает жить в стенах особняка.

Это здание цвета «кофе с молоком» на Тверском бульваре считают самым загадочным творением в стиле модерн. И не зря считают. За его довольно сдержанным фасадом с выносными эркерами, арочными проёмами окон, кованой решёткой балкона скрываются одни из лучших интерьеров Москвы.

Историю этого здания называют типичной для большинства московских особняков. Все они по многу раз передавались из рук в руки, перестраивались и достраивались. Впервые дом на этом участке упоминается в архивах в 1759 году. В квартирной книге Тверской части за 1818 год написано, что главный корпус в целости, двухэтажный флигель выстроен в 1815 году. Среди его владельцев числились конной гвардии ротмистр, камергер, генерал-поручик, коллежский советник, камер-юнкерша, камергер и коллежский советник, потомственный почётный гражданин.

Но всё это продолжалось до 1900 года. Тогда особняк на Тверском приобрёл Пётр Петрович Смирнов. Он был старшим сыном знаменитого «водочного короля» Петра Арсеньевича Смирнова, основателя и директора Высочайше утверждённого «Товарищества Петра Арсеньевича Смирнова», поставщика дворов Его Императорского Величества и Его Императорского Высочества Великого князя Сергея Александровича. Ещё при жизни его имя стало нарицательным, как «ампер» или «вольт».

После смерти Петра Арсеньевича его старший сын Пётр выкупил все доли у своих братьев, учредил Торговый дом «П.А. Смирнов» и стал его директором. Пётр Петрович, помимо руководства производством, был членом Московского совета детских приютов, попечителем Долгоруковского детского приюта, старостой Благовещенского и Верхоспасского соборов Московского Кремля.

Приобрести дом на Тверском бульваре его сподвигла любовь. По сути, это был подарок возлюбленной, затем ставшей женой.

Дом Петра Смирнова

Вскоре Пётр Петрович решает перестроить дом и приглашает одного из самых модных и востребованных зодчих в Москве Фёдора Осиповича Шехтеля. И этот выбор оказался удачным. Ведь разрозненные строения под одним фасадом были собраны в единый ансамбль.

Архитектор не уничтожал то, что было в доме до него, а старался всё переосмыслить. Шехтель удалил ограды, прежде соединявшие правый и левый флигели с главным домом. За счёт этого существенно увеличился объём жилых помещений. Предложенная Шехтелем планировка объединила все помещения в новое пространство, отвечавшее потребностям хозяина. Шехтель не только готовил проект, но и контролировал строительство, сам сдавал объект заказчику.

За два года здание обрело совершенно неузнаваемый внешний вид и волшебное внутреннее убранство.

Шехтель, помимо прочего, предусмотрел в доме автономное паровое отопление, электрические светильники, принудительную вентиляцию танцевального зала, зимний сад, двойное остекление окон и многое другое.

В доме четыре этажа, а не два, как кажется на первый взгляд. Правда, сегодня первый этаж из-за повышения культурного слоя Тверского бульвара на 70 см стал полуподвалом, а четвёртый этаж – мансарда, так искусно надстроена, что на фасаде она не видна и не ухудшила вид дома с улицы.

В 1906 году Пётр Петрович Смирнов сдал свой во многом необыкновенный дом в аренду московскому Дворянскому собранию. Московским дворянам хватало места и для торжественных заседаний, приемов, церемоний, организации роскошных балов, маскарадов. Здесь были открыты уютный ресторан, славившийся разнообразной кухней, и казино.

Пётр Петрович вместе с женой Евгенией Ильиничной переехали в другой особняк.

После того как Петра Петровича не стало, его вдова Евгения Ильинична Смирнова отказалась продлевать аренду Дворянскому собранию. Она решила устроить в особняке на Тверском бульваре общедоступный московский синематограф. Кинематограф, или, как тогда говорили, синематограф, набирал популярность год от года.

Однако проект организации кинотеатра не состоялся. С началом Первой мировой войны вступил в силу «сухой закон», производство алкогольной продукции остановилось. Завод Смирнова перестал выпускать крепкие напитки и стал производить уксус из запасов прокисшего вина и разные морсы. Так что фирма «П.А. Смирнов» реально прекратила своё существование не при большевиках, а гораздо раньше, с первым указом Николая II о запрете крепких напитков.

В начале 1917 года Смирнова выгодно продала привлекательную недвижимость на Тверской в городскую казну. В итоге власти поселили в великолепных залах чиновников Судебного управления.

С приходом к власти большевиков особняк Смирнова (иначе его никогда не называли) не пустовал. Здесь заседал Революционный военный трибунал, а затем сюда перебралась столичная городская прокуратура. Заседания главный прокурор Москвы проводил на втором этаже дома в самом роскошном витражном зале, обшитом морёным дубом, – так называемой Романовской гостиной. Созданный Фёдором Шехтелем полумрак подчеркивает здесь атмосферу эпохи Средневековья. Гостиная до сих пор наполнена многими до конца не разгаданными символическими «штрихами». Например, колонны белого декоративного камина, выложенного изнутри зеленым «кабанчиком», установлены на двух львах, олицетворяющих грозную власть. На фризе над входом в зал аллегорический символ – изображение дракона и собаки, хорошо известное членам масонских лож. В нём зашифровано противостояние двух миров – мистического (дракон) и реального (собака) в вечной битве за душу человека. За время пребывания здесь главного прокурора интерьер пополнился тяжёлой люстрой на золотистых цепях. Она была привезена из Германии в качестве трофея после 1945 года.

В 2006 году в особняке была завершена крупномасштабная реставрация.

Теперь в бывшем особняке Петра Петровича Смирнова можно любоваться анфиладой восьми восстановленных залов на втором этаже. Каждое помещение абсолютно не похоже на предыдущее. Ведь каждое решено в определённом историческом стиле. В каждом сохранилась своя скрытая символика. То есть в доме на Тверском бульваре, 18 легко совершить необыкновенное путешествие не только в пространстве, но и во времени.

Северный парадный вестибюль и лестница сохранены в том виде, какими они были во время постройки этой городской усадьбы в XVIII веке. Парадная лестница расходится на две малые; правая ведет во внутренние помещения, а левая в Готический кабинет. Оригинальные двери, причудливые люстры, портьеры, паркет и дубовые балки на потолке, кажется, хранят суровый дух строгости европейской готики.

После Средневековья Романовской гостиной поражает особый свет Розовой гостиной. Потолок этой комнаты – один из лучших примеров новаторского освещения, которое использовал Шехтель в своих интерьерах. В наше время подобное освещение называется «точечным».

Потолок по краям украшен лепниной с растительными мотивами. Пасторальная тема звучит в интерьере Малой гостиной.

Коварные сирены, нереиды и нимфы и другие многочисленные мифологические морские образы наполняют Большую гостиную времен позднего Ренессанса. Конечно же, ярко и сочно выражена стилистика и в Греческой, и в Египетской гостиных.

Так особняк Петра Смирнова получил новую жизнь. И остался благодаря таланту архитектора одним из самых притягательных и загадочных творений в стиле модерна.

Оно разительно отличается от всех предыдущих колец, опоясывающих столицу. И не только своей историей и размерами. Оно впервые включило в свою территорию «страну неведомую». Именно так, «страной неведомой», назвал Замоскворечье великий русский драматург Александр Николаевич Островский в своих «Записках замоскворецкого жителя».

Садовое кольцо, официально именуемое кольцом «Б», – третье по счёту кольцо Москвы. Первоначально это деревянный город, известный в истории Москвы также под названием Скородом. Эта фортификационная система длиной более пятнадцати километров и высотой около пяти метров была выстроена с 1591 по 1592 год, во время правления Фёдора I Ивановича, сына Ивана Грозного. Руководил строительством Борис Фёдорович Годунов, брат жены Фёдора I Ивановича.

Новым кольцом Москва хотела защититься от опустошительных набегов крымско-ногайских орд. Набег стотысячных орд крымского хана Казы II Гирея в 1591 году, который москвичи всё-таки сумели отразить, заставил власть срочно решать вопрос безопасности. Вал, построенный удивительно быстро, всего за год, москвичи называли «Скородомом», хотя его официальное название – Деревянный.

Деревянным вал был назван потому, что поверх земляной насыпи была выстроена дубовая стена высотой около пяти метров. Вдоль стены были сооружены тридцать четыре выездные башни и примерно сто глухих. Снаружи вдоль вала прорыли ров и заполнили его водой. Скородом сыграл-таки свою роль в 1594 году, когда Казы II Гирей предпринял очередной поход под Москву.

Садовое кольцо

В 1611 году деревянные укрепления Скородома были полностью уничтожены пожаром. В это время в Москве было правительство Седьмочисленных бояр, или Семибоярщина. Заниматься восстановлением укреплений у бояр просто не было возможности. А формально правивший в это время царь и великий князь московский Владислав I Сигизмундович (Жигимонтович) за годы своего правления так и не побывал не только в Москве, но и в самой России.

Впервые некоторые укрепления решили восстановить уже при первом Романове, царе Михаиле Фёдоровиче, в 1618 году. Тогда в основном была осуществлена подсыпка вала.

Значительные работы по укреплению были проведены в 1638–1641 годах. Тогда между Яузой и современной Крымской площадью, впереди вала, возвели земляные бастионы. А вместо деревянных Серпуховских и Калужских ворот были построены каменные башни-ворота.

При царе Алексее Михайловиче Романове (Тишайшем) в 1659 году на Земляном валу были построены «острог» и деревянные башни. Острогом тогда называлась деревянная стена из ряда толстых заострённых бревен. Но главным укреплением остался земляной вал. Поэтому и всё кольцо укреплений со второй четверти XVII века стало называться Земляным валом, или Земляным городом, то есть крепостью. Это название было присвоено и части города между современными Бульварным и Садовым кольцами.

Со времени правления Софьи, то есть с 1683 года, у ворот на Земляном валу стали взимать пошлину с привозимых в город на продажу дров, сена и других товаров.

Пётр I в 1722 году устроил по большим дорогам заставы, на которых и стали собирать пошлинный сбор. Но после его смерти взимание пошлин опять стали производить у ворот на Земляном валу.

Только в июле 1727 года Верховный тайный совет издал указ об отмене сбора у городских ворот «для пресечения со стороны сборщиков воровства и притеснения», а сумму, которая получалась от сбора, велел разложить на «питейные кабацкие продажи».

В XVIII веке Москва расширилась до бывших застав, и Земляной вал перестал играть роль укрепления.

В 1775 году, во времена правления Екатерины II, было вдруг решено восстановить земляной вал в прежнем виде. С 1782 по 1784 год часть его была восстановлена, но вскоре была занята строениями.

Точку в существовании Земляного города поставил пожар 1812 года. Именно тогда было решено вал снести, ров засыпать и на всём их протяжении образовать вокруг Москвы улицу.

Интересно, что в 1816 году план улицы был прислан в Москву из Петербурга. После сноса вала и засыпки рва освобождалось пространство шириной более 60 м. Но в Москве посчитали, что при тогдашнем состоянии транспорта такая ширина улицы была излишней. После войны ни городские власти, ни сами домовладельцы не могли позволить себе траты на замощение, освещение и очистку всей территории. Поэтому под мостовую и тротуары отвели лишь двадцать-двадцать пять метров. Остальную часть улицы, то есть по сути, около сорока метров, отдали местным жителям. Но с условием, что напротив каждого двора будет устроен сад с деревьями и цветами. И будет поставлена «приличная» ограда. Все условия были выполнены уже через несколько лет.

Зелень садов с ранней весны до поздней осени скрывала дома. Так что наименование этой кольцевой магистрали Садовой было вполне закономерно.

Но тут возникала проблема. Более чем 15–километровая длина улицы. Нахождение в разных районах и полицейских частях вызывало естественную путаницу. Тогда было принято решение разделить улицу на двадцать отдельных улиц и площадей. Но, чтобы принадлежность к Садовой «читалась», прибавлять к основному названию Садовая местные названия. Так появилась Садово-Кудринская, Садово-Триумфальная, Садово-Спасская, Садово-Сухаревская улицы.

В восточной и южной половине кольца, где сады с деревьями были устроены позже, улица долго сохраняла, а частью сохраняет и ныне названия валов: Земляной, Коровий, Зацепский, Крымский.

В западной же части кольца в 1820 году посреди улицы были устроены Зубовский и Смоленский бульвары.

Севернее бульваров для торговли были оставлены площади Смоленско-Сенная и Смоленский рынок и плац для Подновинского гулянья. Новинский бульвар на месте плаца появился только в 70–х годах XIX века.

В других местах Садовую улицу прерывали такие торговые площади, как Угольная, Дровяная Серпуховская, Калужская, Крымская, Зубовская.

В 1870–х по кольцу Садовой были проложены пути для конки – трамваев на конной тяге. В 1912 году конку сменил электрический трамвай. Маршрут назывался «Б», который в народе именовали «букашкой».

В 1930–е годы, в соответствии с планом перепланировки Москвы, Садовое кольцо было соединено и заасфальтировано. В 1937 году для расширения проезжей части были снесены все сады. Через Москву-реку были переброшены новые мосты – Крымский и Краснохолмский. Тогда же трамваи линии «Б» сменили троллейбусы. К 1963 году было полностью организовано кольцевое движение.

С 1960–х годов улицы постепенно превратились в проспекты. На них строились тоннели, развязки, эстакады и подземные переходы.

И с тех пор по ним бесконечным потоком днём и ночью несутся машины. И, кажется, что уже ничто не напоминает о былых временах. Разве что название кольца – Садовое. Но порой в несмолкаемом шелесте колёс можно услышать и шелестящий трепет листвы неповторимых московских садов.

Этот дом называют жемчужиной елизаветинского барокко. И, как у всякой драгоценности, у него есть свои легенды, тайны и загадки.

История началась в 1764 году, когда землю на Покровке купил подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка граф Матвей Фёдорович Апраксин. Новый покровский землевладелец происходил из очень древнего и именитого рода, давшего России многих замечательных людей. Его отец Фёдор Матвеевич – стольник Петра, легендарный адмирал, глава Адмиралтейского приказа, строивший Азовский флот. После смерти адмирала его сыну Матвею достался большой участок в Петербурге на Фонтанке. Это знаменитый Апраксин двор.

В 1764 году Матвей Апраксин женился на фрейлине Екатерине Ивановне Гендриковой. Тогда-то и купил он просторный земельный участок на Покровке, где решил построить дом. Тот самый, который стоит и поныне.

С возведением этого дома и связана первая загадка. Дело в том, что к этому времени в моду уже вошёл классицизм. Он пришёл на смену барокко, модному во времена императрицы Елизаветы Петровны. А ко времени строительства дома и в Москве, и в Петербурге предпочтение отдавалось классицизму, столь любимому новой императрицей Екатериной II Алексеевной.

Причины столь неожиданного решения вернуться назад, к елизаветинскому барокко, называют разные. Но скорей всего Матвей Апраксин мог просто поступить своевольно, как барин, как и было принято среди многих богатых московских вельмож.

Но, как бы там ни было, а в Москве появилась архитектурная жемчужина – редчайший образец гражданского елизаветинского барокко. Лепнина, раковины, коринфские колонны, богатый декор не мог никого оставить равнодушным. Дом сразу назвали московским Зимним дворцом. Правда, в миниатюре. А затем за причудливую архитектуру и форму он получил и другое прозвище – «дом-комод».

Дом Апраксиных – Трубецких («дом-комод»)

Имя архитектора – вторая загадка дома. Легенды приписывали дом самому Варфоломею Варфоломеевичу Растрелли. Исследователи выражались более осторожно: неизвестный мастер круга Растрелли. Некоторые предлагали имя крепостного графа П.Б. Шереметева Ивана Петровича Аргунова. Ведь Иван Петрович был не только талантливым художником, но и архитектором, принимал участие в строительстве знаменитого дворца-театра в Останкино.

Затем с определенной долей уверенности стали называть Дмитрия Васильевича Ухтомского. Он был главным архитектором Москвы в период правления императрицы Елизаветы Петровны и считается одним из создателей московской архитектурной школы. И что важно – учеником Варфоломея Варфоломеевича Растрелли. Это он, главный мастер московского елизаветинского барокко, построил великолепную колокольню в Троице-Сергиевой лавре, а в Москве – церковь Никиты Мученика в Старой Басманной.

И если принять версию, что архитектором дома Апраксина был Дмитрий Васильевич Ухтомский, то понятно, что это его главное гражданское творение. Он был выстроен в соответствии с законом петровского времени – по «красной линии» улицы, с парадным фасадом, обращённым на Покровку. Возможно, и уже с овальным залом в центре. Позднее там была устроена домовая Благовещенская церковь.

При Апраксине домового храма не было. Матвей Федорович приписался к соседней Воскресенской церкви. С 1769 года имена его и домочадцев появляются в исповедной книге храма.

В 1772 году Апраксины по каким-то неясным обстоятельствам расстались с домом на Покровке. Строение приобрёл лейб-гвардии капитан-поручик князь Дмитрий Юрьевич Трубецкой.

Роскошную усадьбу Апраксиных на Покровке Дмитрий Юрьевич Трубецкой приобрёл на средства, вырученные от продажи кремлевского владения. Это владение Трубецких в центре Кремля существовало с 1612 года. Дмитрий Тимофеевич Трубецкой прославился в Смутное время. В 1611 году вместе с Прокопием Ляпуновым и Иваном Заруцким он собрал первое народное ополчение и участвовал в боях за Москву. В 1612 году вместе со вторым ополчением освобождал столицу от наёмников, за что получил титул «Спаситель Отечества». Трубецкой ратовал за созыв Земского собора и даже был претендентом на царский престол. Заняв в октябре 1612 года Московский Кремль, Дмитрий Тимофеевич Трубецкой облюбовал себе бывшие палаты Бориса Годунова и поселился в них. В своём новом владении он устроил небольшую домовую Благовещенскую церковь. Только в 1771 году по указу императрицы Екатерины II казна выкупила это последнее частное владение в Московском Кремле. На этом месте должно было возводиться здания Сената.

Дмитрий Юрьевич Трубецкой перевёз на Покровку и домовую Благовещенскую церковь. Так в особняке появился собственный храм.

Городская усадьба на 89 лет перешла к новым владельцам. Домом владели четыре поколения князей Трубецких.

С начала XIX века с домом на Покровке связаны имена многих выдающихся писателей и деятелей культуры. Александр Сергеевич Пушкин знал этот дом с раннего детства. У Трубецких бывал и маленький Фёдор Тютчев. Будущий известный историк Михаил Петрович Погодин преподавал дочерям Трубецкого. Дом на Покровке был связан с судьбой Льва Николаевича Толстого. Князь Дмитрий Юрьевич, первый владелец из рода Трубецких, был прадедом писателя по материнской линии.

В 1861 году юнкер лейб-гвардии конного полка князь Иван Юрьевич Трубецкой и его мать Ольга Фёдоровна продали дом на Покровке Московскому университету. В доме была открыта 4–я мужская гимназия. Эта гимназия выделялась среди казенных гимназий и даже соперничала со знаменитой 1–й мужской гимназией на Волхонке – старейшей в Москве, основанной в 1804 году. 4–я гимназия была классической гимназией высшего разряда – с двумя древними языками, латынью и греческим, что давало право после её окончания поступать в Московский университет. Она славилась великолепным преподавательским составом. Среди выпускников гимназии – Николай Жуковский, «отец русской авиации», и академик Алексей Шахматов. В этих стенах гимназист Константин Станиславский, тогда еще Алексеев, познакомился с Саввой Морозовым, будущим меценатом его театра. В гимназии на Покровке учились братья Ремизовы, в их числе будущий писатель Алексей Ремизов, чье творчество Марина Цветаева назвала «живой сокровищницей русской души и речи».

После революции гимназия была закрыта, закрыта была и домовая церковь. Дом заняли обычные коммуналки. С коммуналками соседствовали разные учреждения. С 1924 года здесь находилось общежитие студентов Московского института инженеров транспорта. Коммуналки же стали постепенно расселяться только после войны, и на втором этаже расположился Дом пионеров.

В 1960–х годах жильцы коммуналок были окончательно выселены. У дворца появился новый хозяин, Всесоюзный научно-исследовательский институт геофизики. Тогда была проведена первая реставрация памятника: его фасадам вернули первоначальный облик середины XVIII столетия. Начали восстанавливаться и интерьеры.

И удивительный дом, получивший когда-то ироническое прозвище комод, вновь стал восприниматься как подлинная жемчужина елизаветинского барокко. Ведь известно, что настоящий жемчуг погибает без человеческого тепла.

Москва в Москве – так нередко называют Арбат. Для москвичей Арбат не просто улица, это как бы особый «кусочек» столицы, самобытный, с собственной историей и традициями.

Не зря бытует выражение «История мира: Арбат». Арбат вобрал в себя всё лучшее. Его можно познавать всю жизнь, как большой мир. А то, что история мира – это Арбат, первым сформулировал писатель Андрей Белый (настоящие имя и фамилия Борис Николаевич Бугаев). В написанных уже на склоне лет воспоминаниях Андрей Белый рассказывал: «Помнится прежний Арбат: Арбат прошлого – он от Смоленской аптеки вставал полосой двухэтажных домов, то высоких, то низких; у Денежного – дом Рахманова, белый, балконный, украшенный лепкой карнизов, приподнятый круглым подобием башенки: три этажа. В нём родился; в нём двадцать шесть лет проживал».

Дом, в котором родился Андрей Белый, и сейчас стоит на Арбате, он только надстроен четвёртым этажом.

Арбат

Первое документальное упоминание слова «Арбат» датируется 1493 годом. По легенде, от оставленной в церкви Николы на Песках свечи начался пожар, от которого выгорела почти вся Москва. Именно с тех пор и стали говорить: «От копеечной свечи Москва сгорела». В связи с пожаром был упомянут и Арбат.

Точное происхождение слова «Арбат» неизвестно – исследователи до сих пор так и не пришли к единому мнению. Многие склоняются к версии, которая связывает его с арабским словом «арбад» (форма множественного числа от «рабад»), что означает «пригород». Ведь городом в XV веке был только Кремль, а неподалеку от его стен нередко стояли торговые караваны восточных купцов, которые и могли подарить улице экзотическое название. Но какое отношение арабы могли иметь к столице Руси?

Хотя есть и другие версии. Например, от русского слова «горбат». Мол, улица имеет несколько изгибов, обусловленных скорее всего неровностями местности. Есть мнение, что название произошло от тюркского «арба», то есть телега. Такое средство передвижения до сих пор чрезвычайно популярно. Арбы не одно столетие колесят по пыльным просторам Средней Азии, но их массового приезда в Москву не зафиксировано.

Арбатом называлась не только улица, но и вся местность от стен Кремля до современного Садового кольца.

С XVI века на Арбате и в его переулках жили и трудились ремесленники, о чём свидетельствуют «говорящие» названия переулков. Плотников переулок заселяли плотники, Серебряный – мастера серебряных дел, Денежный – работники Государева денежного двора.

Вообще, Арбатские переулки неотрывны от понятия «Арбат». Такие переулки, например, как Сивцев Вражек. Один из многочисленных и в то же время уникальных. Это необычное название произошло от бурной речушки под названием Сивец. Он впадал в протекавший вдоль стен Белого города ручей Черторый. Потом этот приток Москвы-реки заключили в трубу, и Сивец закончил своё существование. Самый длинный переулок, Сивцев Вражек (859 метров), протянулся от Арбата до Гоголевского бульвара.

В XIII–XVI веках по Арбату проходила Смоленская дорога, сначала от Новодевичьего монастыря по Плющихе, потом из Дорогомилова. В то время на Арбате располагалось множество дворов, церквей и лавок.

Улица часто видела русские войска, отправлявшиеся на защиту западных рубежей страны. Была свидетелем нашествия на Москву восточных, южных и западных соседей. Так, в 1439 году здесь были разгромлены и обращены в бегство войска казанского хана Улу Мухаммеда, а в 1611 году – отряд польско-литовских интервентов под командованием пана Бартоломея Новодворского. В августе 1612 года у Арбатских ворот на защиту Москвы встал с войском князь Дмитрий Михайлович Пожарский.

Для защиты от врагов на Арбате и к северу от него в XVI веке были поселены два стрелецких полка, а в XVII веке в конце улицы, по южной её стороне, расположился третий стрелецкий полк. Кроме стрельцов, район Арбата населял еще и ремесленный люд, живший слободами.

Кроме слободских дворов, в XVII веке здесь стояли дворы «иных чинов людей». Так, например, в Плотничьей слободе в 1638 году кроме 48 дворов плотников стояло три двора церковного причта и пять других.

Извечная беда Москвы – пожары меняли не только облик улицы, но её ширину. Если до пожара 1736 года ширина Арбата составляла около десяти метров и лишь местами достигала девятнадцати метров, то после буйства огня её всю подравняли до девятнадцати.

В XVIII веке район кардинально изменил свой облик. После упразднения стрелецкого войска в конце XVII века земля досталась дворянам. Примерно со второй половины XVIII века Арбат становится одной из самых аристократических частей города. Он превращается в так называемое дворянское гнездо. В 1793 году на Арбате три четверти домов принадлежали родовой и чиновной знати, дворянам и чиновникам, церквям и их причту, купцам и лишь несколько домов – другим лицам и учреждениям.

В пожаре 1812 года Арбат, застроенный почти исключительно деревянными домами, полностью выгорел. Новые, уже каменные, дома возводятся в популярном тогда стиле ампир.

Во второй половине XIX века на Арбате вместо послепожарных ампирных особняков строились доходные дома, появлялись модные магазины и дорогие рестораны.

Жителями Арбата теперь становились преуспевающие коммерсанты, чиновники, представители интеллигенции. Особенно многочисленным было сословие врачей. Именно тут во второй половине XIX века возникло Общество русских врачей, а в 1870 году открылась общедоступная лечебница, где днём принимали больных, а вечером делали научные доклады.

К извечному шуму, производимому тысячами прохожих, конкой, извозчичьими подводами, в 1904 году прибавился звон трамвая. Но, несмотря на колоссальную загруженность улицы, район Арбата оставался престижным районом центра, оплотом московской интеллигенции.

После революции Арбатом вплотную занялись уже архитекторы Страны Советов. Дома стали надстраиваться, подводиться под единый карниз, перекрашиваться. Превалировала тусклая серая гамма. Вскоре Арбат стал неузнаваем. Расширены границы улицы, по правой стороне появились новые здания, ничем не напоминающие старые. С Арбата был снят трамвай и заменен троллейбусом, мостовая и тротуары заасфальтированы.

Но изменился не только архитектурный ансамбль Арбата, но и атмосфера. Исчез неповторимый дух. От арбатского веселья не осталось и следа, как ничего не осталось от церквей, снесённых во времена воинствующего атеизма. Улицу москвичи стали называть «военно-грузинской дорогой», так как именно по ней проносилась машина, в которой Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) ездил из Кремля на свою ближнюю дачу в Кунцево.

В середине 1970–х годов Арбат стал пешеходной зоной. Тогда здесь, впервые в Москве, установили вдоль улицы развесистые круглые фонари, и Арбат немедленно получил прозвище – «офонаревший».

В 1990–е годы Арбат, казалось, задохнётся от гигантского наплыва туристов и просто гуляющих москвичей, желающих отдохнуть именно здесь, на одной из старейших и красивейших улиц Москвы.

Но Арбат выдержал. И сегодня, в XXI веке, несмотря на свою нарочитую эклектичность, стремится сохранить свою идентичность, остаться Москвой в Москве.

На самой старой московской улице, в самом её конце, находится самый старый особняк, где великий русский поэт провёл самые счастливые дни своей жизни.

Всё-таки не зря Арбат порой называют самым сказочным местом! Это если не самая романтическая, то уж точно самая романтизированная улица Москвы.

Двухэтажный особняк на Арбате, 37 – единственный в Москве дом, где Александр Сергеевич Пушкин жил, хотя и недолго, но как хозяин и семьянин.

Автором проекта дома на Арбате был архитектор Семён Антонович Карин. Семён Антонович – выпускник Артиллерийской школы в Петербурге, затем занимался «архитектурной наукой». В 1761 году, после экзамена в комиссии архитекторов, был признан достойным звания архитектора. Он служил в Комиссии о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы. Первоначально ему приходилось заканчивать постройки, начатые архитектором Алексеем Васильевичем Квасовым. Затем работал самостоятельно. Позднее Семён Антонович был московским полицейским архитектором, служил при московской Управе Благочиния. Дом на Арбате по проекту Семёна Антоновича Карина был построен в 1777 году.

В 1830 году, когда поэт решил снять свою первую квартиру в Москве, дом принадлежал Никанору Никаноровичу и Екатерине Николаевне Хитрово, урождённой Лопухиной. Никанор Никанорович принимал участие в Аустерлицком сражении, во время войны 1812 года был адъютантом генерала Николая Ардалионовича Лопухина, на дочери которого, Екатерине Николаевне, «известной по своей замечательной красоте», он женился и вышел в отставку. Был губернским секретарём и занимал должность карачаевского предводителя дворянства.

В зиму с 1830 на 1831 год хозяев в Москве не было. Они находились в своём Орловском имении. Для временного найма присутствия хозяина не требовалось. От имени Никанора Никаноровича Хитрово переговоры с Александром Сергеевичем Пушкиным вёл поверенный Семён Петрович Семёнов.

Особняк Хитрово (мемориальная квартира Пушкина на Арбате)

К моменту женитьбы у поэта были большие финансовые проблемы. Для того чтобы добиться руки любимой Натали, обзавестись хозяйством и обеспечить сносную жизнь для семьи, Пушкин был вынужден заложить 200 душ крепостных, за которых выручил 38 тысяч рублей. На обустройство семейного гнездышка в доме Хитрово из этой суммы он потратил 17 тысяч.

За день до того, как порог арбатской квартиры переступила восемнадцатилетняя Наталья Николаевна Гончарова, 17 февраля 1831 года, здесь состоялся прощальный мальчишник, на котором, по свидетельству очевидцев, Пушкин был необыкновенно печален.

На следующий день, 18 февраля 1831 года, в церкви Большого Вознесения на Никитской состоялось венчание. В доме на Арбате, в комнатах с обоями «под лиловый бархат с набивными цветочками», друзья встречали молодоженов после венчания. На свадьбе «все любовались веселостью и радостью поэта и его молодой супруги, которая была удивительно хороша».

У себя на квартире Пушкины устроили свадебный ужин, а через несколько дней – бал, на котором было шумно и весело. По воспоминаниям, хозяева «прекрасно угощали гостей своих… Много все танцевали… Ужин был славный; всем казалось странно, что у Пушкина, который жил все по трактирам, такое вдруг завелось хозяйство».

Первые свои медовые месяцы молодая чета провела на Арбате. За весь тот период Пушкин практически ничего не написал, зато, по его собственному признанию, был «женат и счастлив». Он говорил: «…одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось, – лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился».

Пушкин заплатил за квартиру на полгода вперёд, но прожил в ней неполных четыре месяца.

Называют несколько причин, которые заставили молодую семью срочно покинуть Москву. Среди этих причин, конечно, непомерные траты, которые Пушкин был вынужден делать, следуя законам великосветской московской жизни. Оставшихся денег за заложенное имение ему хватило лишь на три месяца, а затем он отдал ростовщику бриллианты жены, которые, кстати, так и остались невыкупленными. И ещё, возможно, самая главная и в то же время самая житейская и прозаическая причина бегства Пушкина из родного города. У него резко обострились отношения с тещей, Натальей Ивановной Гончаровой, которая бесцеремонно вторгалась в семейную жизнь молодых. Однажды, после крупного разговора с ней, Александр Сергеевич в ярости выгнал тёщу из своей арбатской квартиры.

А вскоре, 15 мая, он и сам вместе с женой оставил квартиру и уехал в Петербург. Из Северной столицы молодые отправились в Царское Село, на дачу.

Дом на Арбате после смерти хозяйки особняка Екатерины Николаевны Хитрово был продан. С 70–х годов XIX века и до революции им владели купцы Патрикеевы. Новые хозяева превратили особняк в доходный дом, в этом качестве он и встретил революцию.

После 1917 года здание перешло в муниципальный фонд и превратилось в обычную арбатскую коммуналку, где проживали около десятка семей. В революционном угаре никому не было дела до пушкинской главы в биографии здания. О ней просто никто не знал. Лишь в 1930 году в печати впервые появились первые публикации о проживании Александра Сергеевича Пушкина на Арбате.

В феврале 1937 года, к столетию со дня гибели поэта, которое очень широко отмечалось по всей стране, на доме № 53 установили мемориальную доску. Однако коммуналки в нём оставили. И лишь в 1972 году было принято решение о создании здесь филиала Пушкинского музея. В 1974 году специальным постановлением Совета министров РСФСР дом получил статус памятника культуры государственного значения. Только после этого началось расселение жильцов и создание музея.

Первых посетителей «Квартира Пушкина на Арбате» – мемориальный отдел Государственного музея А.С. Пушкина (Арбат, 53) – приняла в феврале 1986 года.

Экспозиция занимает весь старый арбатский дом, два его этажа. Залы первого этажа посвящены теме «Пушкин и Москва». Ведь в Москве поэт родился, здесь прошли его детские годы. Отсюда он уехал в Царскосельский лицей на учёбу, а вернулся в первопрестольную только в 1826 году, после ссылки в Михайловское. С Москвой у Пушкина были связаны самые тёплые воспоминания.

На втором этаже расположены мемориальные комнаты семьи Пушкиных.

Сразу после открытия «Квартиры Пушкина на Арбате» дом стал одним из самых ярких культурных центров столицы. В большой пушкинской гостиной выступают замечательные музыканты, певцы, актеры.

История любви Александра Сергеевича Пушкина и Натальи Николаевны Гончаровой – одна из красивейших легенд Москвы. И в этой легенде особое место отведено Арбату и арбатским переулкам. Именно здесь проходил медовый месяц, здесь влюбленные и счастливые молодожёны прогуливались. Прогуливались и возвращались в дом на Арбате. Дом, который, к счастью, сохранился до наших дней и стал не только самым старым строением на Арбате, но и местом, связанным с самыми дорогими именами в истории Отечества.

Она белеет на фоне посеревших от времени высоток Нового Арбата. И кажется, что шум и суета этой перегруженной городской магистрали обходят её стороной. Маленькая, побелённая церковь стоит как напоминание о существовании совсем других, непреходящих ценностей.

Впервые храм на этом месте упоминается в документах в 1625 году, во времена правления Михаила Фёдоровича Романова. Тогда храм был деревянным и в некоторых документах он значился также как церковь на Дехтярном огороде, что у Арбатских ворот.

Здесь была дворцовая Поварская слобода. Это была одна из так называемых кормовых слобод, обслуживавших царскую семью. Их обитатели дали название Поварской улице. Здесь жили люди из штата Сытного дворца. Кстати, по данным 1573 года, их было почти 500 человек: повара, хлебники, скатертники, подключники и другие. Отсюда и пошли названия переулков между нынешним Новым Арбатом и Большой Никитской: Хлебный, Скатертный, Столовый, Ножовый переулки. Кстати, считается, что именно служители Поварской слободы подарили Москве ещё одно замечательное название местечка в том же районе – Курьи Ножки. Якобы царские повара выбрасывали в отходы множество куриных лапок, которыми засорили местность. Хотя, конечно, Курьи Ножки к курицам никакого отношения не имеют. По иной версии, дать «на курьи ножки» означало «дать на чай».

На самом деле слобода царских поваров не бедствовала – к XVII веку в ней значится два храма. Начиная с XII века Поварская улица была древней Волоцкой дорогой, которая вела в Волоколамск и Великий Новгород. Она служила не только торговой, но и государевой дорогой, своего рода «правительственной трассой». По ней отправлялся в Новгород и возвращался в Москву в 1471 году Иван III Васильевич, а в 1572 году тот же путь проделал Иван IV Васильевич Грозный.

Есть версия, что первоначальный деревянный храм был возведён ещё во времена Бориса Фёдоровича Годунова. Первый избранный русский царь венчался на царство 1 сентября 1598 года, в день Нового года, который отмечался на Руси и как день Симеона Столпника, или Семёнов день, день Семёна-Летопроводца.

Церковь Симеона Столпника на Поварской

И понятно, что в честь этого святого и в память о столь важном событии новый царь повелел поставить храмы. В том числе, возможно, и в дворцовой Поварской слободе у Арбатских ворот.

В 1679 году, во время правления царя Фёдора III Алексеевича, сына царя Алексея Михайловича, на месте деревянного храма построили новый из большемерного кирпича. Этот храм и сохранился до наших дней.

Небольшая церковь Симеона Столпника на Поварской улице была выполнена в стиле русского узорочья, с пятью главами, трапезной, колокольней и двумя приделами, каждый с отдельной апсидой и главкой. Главный престол храма – Введенский, а приделы – во имя Симеона Столпника и Николая Чудотворца.

Приделы примыкают к изначально более низкой трапезной, которая позднее была поднята в сводах и вытянута в длину с запада.

Внешнее убранство церкви просто и в то же время позволяет ей выглядеть очень нарядной. Во многом это достигается благодаря верхней части основного объёма с рядами кокошников и узорчатыми барабанами под небольшими луковками куполов. С рядами кокошников и барабанами перекликается ажурный шатёр колокольни с арочными проёмами и двумя рядами окошек-«слухов», обрамленных наличниками.

Под рядами кокошников проведён широкий резной фриз. Пышно украшены и барабаны приделов.

Перезвоны колоколов Симеоновской церкви были особенными. Ведь на колокольне были установлены колокола, отлитые Фёдором Дмитриевичем Моториным. Знаменитый мастер литья XVII века был ведущим литейщиком Пушечного двора и основателем целой династии литейщиков. На Пушечном дворе он не только руководил работами, но и сам лил колокола для церквей и монастырей. Сохранившиеся колокола, как, например, отлитые для Новодевичьего монастыря, исправно звонят и сейчас. А вот колокола Симеоновской церкви были утрачены в 30–е годы ХХ века.

Интересно, что этот храм был популярен среди москвичей, и особенно среди московской интеллигенции, как место венчания. Возможно, что всё началось в 1801 году. Здесь состоялось одно из самых тайных и в то же время самых известных и нашумевших в высшем свете венчаний. Один из богатейших людей своего времени, граф Николай Петрович Шереметев, венчался с актрисой своего театра Прасковьей Ивановной Жемчуговой-Ковалёвой. Таинство совершалось в строжайшем секрете, на него были приглашены только четверо самых близких и верных друзей молодой пары. Но об этом событии всё равно стало известно, как и стало известно об удивительной истории любви графа и крепостной.

Есть научная версия, что таинство сего брака совершалось в храме Николы Чудотворца, стоявшего когда-то на Сапожковской площади близ Троицких ворот Кремля. Но в народной памяти именно храм на Поварской навсегда будет связан с именами Николая Петровича и Прасковьи Ивановны.

Спустя пятнадцать лет здесь, в церкви на Поварской, венчались писатель Сергей Тимофеевич Аксаков и Ольга Семёновна Заплатина. Ольга Семёновна была дочерью суворовского генерала и пленной турчанки Игель-Сюм. Их сын, Константин Сергеевич Аксаков, пошёл по стопам отца и посвятил свою жизнь литературе, истории, филологии. И стал одним из идеологов славянофильства.

А из прихожан, конечно, вспоминают Николая Васильевича Гоголя. Писатель жил тогда в доме Толстых на Никитском бульваре. Священник церкви причащал умирающего писателя в феврале 1852 года.

После революции церковь была закрыта. В 1930 году фактически отдана на слом. Снесли красивую ограду, разобрали часть деталей самой церкви. Полуразрушенная, она достояла до решения о строительстве новой московской магистрали – проспекта Калинина (Нового Арбата). С 1962 по 1967 год часть Арбата была снесена. На чётной стороне Нового Арбата возвели пять 24–этажных сдвоенных каркасно-панельных жилых домов-башен, похожих друг на друга. На нечётной стороне Нового Арбата были выстроены административные здания, похожие на раскрытые книги. В народе новые высотки прозвали «вставные челюсти Москвы».

В 1990 году из проспекта была выделена его начальная часть – улица Воздвиженка. Остальная его часть в 1993 году была названа улицей Новый Арбат.

Строительство привело к нарушению планировки и уничтожению ряда памятников архитектуры XVIII–XIX веков. Но, к счастью, церковь Симеона Столпника удалось сохранить. В 1966 году её даже стали реставрировать как памятник архитектуры. Правда, затем разместили в ней выставочный зал Всероссийского общества охраны природы. То есть живой уголок с животными и птицами.

В 1990 году на главы храма снова водрузили кресты. В 1992 году церковь была передана верующим. И тогда оказалось, что от прежнего убранства уцелела храмовая икона преподобного Симеона Столпника. Она хранилась у прихожан. И в храме вновь стали проходить некогда популярные таинства венчания.

Третьяковка. Именно так тепло и по-домашнему называют москвичи Государственную Третьяковскую галерею – одну из самых крупных в мире коллекций русского изобразительного искусства.

Галерея названа по имени московского купца и промышленника Павла Михайловича Третьякова. Павел Михайлович начал коллекционировать произведения современных ему художников с 1856 года. Он ставил своей целью «собрать русскую школу как она есть в последовательном своём ходе». От 1856 года, когда Третьяков приобрёл первые картины, и принято отсчитывать историю музея.

Павел Михайлович пользовался особым доверием художников и получил право осматривать их новые работы ещё в мастерских, либо уже на выставках накануне вернисажа. Собиратель покупал заинтересовавшие его картины нередко вопреки мнению критики, запрету цензуры, давлению признанных авторитетов. Но что самое удивительное, порой даже наперекор собственным художественным пристрастиям. Поэтому почти всё лучшее, что было создано членами Товарищества передвижных художественных выставок, вошло в собрание галереи ещё при жизни Павла Михайловича Третьякова.

Государственная Третьяковская галерея, ГТГ (Третьяковка)

Уже в начале 1860–х годов в коллекции стали появляться работы живописцев XVIII – первой половины XIX века. А позднее – и памятники древнерусского искусства.

К концу 1860–х годов Третьяков задумывает привлечь художников к работе над портретной галереей лучших людей нации – «писателей, композиторов и, вообще, деятелей по художественной части». Это была попытка создать настоящую национальную портретную галерею.

Считается, что стимулом к созданию подобной портретной галереи стало открытие Национальной портретной галереи в Лондоне. Третьяков посетил её во время поездок в Великобританию.

Павел Михайлович привлёк к реализации этой идеи ведущих русских живописцев 1870–1880–х годов. Многие портреты Василия Григорьевича Перова, Ивана Николаевича Крамского, Ильи Ефимовича Репина, Николая Александровича Ярошенко исполнялись если не по прямому заказу Третьякова, то с заведомой ориентацией на его портретное собрание. Идея создания национальной галереи, безусловно, стимулировала развитие русской портретной живописи в последней трети XIX века.

Внимание Третьякова привлекали и значительные работы мастеров вне круга передвижников. Так, в 1874 году им была куплена Туркестанская серия выдающегося русского живописца и одного из наиболее известных художников-баталистов Василия Васильевича Верещагина.

Значительно меньше интересовали Третьякова работы художников-академистов, не разделял он и увлечения современников творчеством Ивана Константиновича Айвазовского.

Галерея была изначально задумана Павлом Михайловичем как национальный музей русского искусства, доступный широкому зрителю. Известно, что намерение передать собрание картин городу впервые было высказано Третьяковым ещё в 1860 году. Поэтому вполне закономерно, что в 1892 году Павел Михайлович Третьяков решил сделать дар Москве. Он передал городу своё собрание, а также коллекцию своего брата Сергея Михайловича, перешедшую к нему по завещанию. В коллекции Сергея Михайловича были картины и скульптуры, выполненные по преимуществу западноевропейскими мастерами.

Коллекция насчитывала 1287 живописных и 518 графических произведений, 9 скульптур русских мастеров, 75 картин и 8 рисунков европейских художников второй половины XIX века, главным образом французских и немецких.

В августе 1893 года музей открылся для всеобщего бесплатного обозрения. С этого момента и до 1918 года музей именовался Московской городской художественной галереей Павла и Сергея Третьяковых.

Павел Михайлович Третьяков был удостоен звания почётного гражданина Москвы.

Он оставался попечителем галереи до конца жизни. При этом продолжал приобретать произведения на деньги, ассигнованные для этих целей Московской городской думой и завещанные братом, Сергеем Михайловичем Третьяковым. Картины, купленные на собственные деньги, Павел Михайлович передавал в галерею уже в качестве дара.

Каталог собрания, составленный выдающимся коллекционером незадолго до смерти, содержал уже 1635 живописных произведений.

Изначально галерею работ русских художников Павел Михайлович организовал в здании, которое семья Третьяковых купила в Лаврушинском переулке Замоскворечья в 1851 году.

Вместе с ростом коллекции к жилой части особняка постепенно пристраивались новые помещения, необходимые для хранения и демонстрации произведений искусств.

Наконец, в 1904 году по проекту Виктора Михайловича Васнецова был сделан знаменитый фасад, который стал эмблемой Третьяковской галереи. И остаётся таковой по сей день.

В том же 1904 году Московская дума приняла «Положение о Третьяковской галерее». В документе закреплялась её роль музея русского искусства, отражающего все этапы его развития. Вскоре был приобретен ряд значительных полотен художников XVIII и первой половины XIX века, а также произведений рубежа столетий.

В июне 1918 года Третьяковская галерея была национализирована. В связи с общей перестройкой музейной системы Третьяковская галерея окончательно определилась как ведущий музей русского искусства.

В первое послереволюционное десятилетие собрание галереи пополнялось через Государственный музейный фонд, в который стекались национализированные частные коллекции. Уже в 1919 году из-за значительного притока работ музейные площади были разделены на экспозицию и запасник.

В 1925 году в её собрание вошли экспонаты Музея иконописи и живописи (бывшее собрание Ильи Семёновича Остроухова), Цветковской галереи, которая славилась коллекцией рисунков и акварелей русских художников XVII–XIX веков, картины и рисунки русских художников из Румянцевского музея. Из того же Румянцевского музея поступила большая часть наследия художника Александра Андреевича Иванова, в том числе знаменитое полотно «Явление Христа народу». Поступили в галерею и две значительные частные коллекции – Фёдора Ивановича Прянишникова и Козьмы Терентьевича Солдатенкова. Коллекции были сформированы во второй половине XIX века.

После закрытия Музея живописной культуры галерея получила произведения мастеров русского авангарда.

Собрание музея не только выросло количественно, но и претерпело качественные изменения. Оформились самостоятельные коллекции графики и скульптуры, были созданы новые разделы – советского искусства, древнерусского искусства.

В настоящее время собрание Третьяковской галереи насчитывает более 130 тысяч экспонатов, в том числе свыше 50 тысяч произведений искусства ХХ века.

В 1985 году было принято решение об объединении Третьяковской галереи и Государственной картинной галереи, располагавшейся в здании на Крымском валу, с сохранением исторического названия – Государственная Третьяковская галерея. Но, как и прежде, Государственная Третьяковская галерея в Лаврушинском переулке, один из ведущих научно-художественных и культурно-просветительских центров России, остаётся для всех москвичей старой, доброй и уютной Третьяковкой.

Большое Вознесение – так, начиная с XIX века, в московском обиходе называют церковь Вознесения Господня в Сторожах у Никитских ворот. Конечно, одна из причин такого названия – это размеры храма, они действительно внушительные. А кроме того, неподалеку отсюда, на Большой Никитской, 18, находится ещё одна церковь Вознесения, поменьше. Чтобы их различать, одну стали именовать Большим, а вторую соответственно Малым Вознесением.

Нынешний храм построен на месте, где издавна совершались православные богослужения. Деревянная церковь Вознесения Господня, что в Сторожах, впервые упоминается в летописях XV века. Возможно, название «в Сторожах» связано с острогом, деревянным укреплением на опасном западном направлении.

Острогом на Руси называли ограду из острых кольев и плетня вокруг городов. Появились остроги на Руси на рубеже XI–XII веков для защиты от набегов кочевников.

Начиная с XIII века острог состоял из бревенчатого тына (ряда кольев) и так называемых тарас, то есть бревенчатых венцов. Бревенчатая ограда острога помещалась на плоской местности или на вершине небольшого земляного вала и была окружена с наружной стороны рвом. Острог чаще всего имел четырёхугольную форму. По углам четырёхугольника размещались башни.

Для сообщения с внешним миром в остроге были проезжие башни.

Остроги различались по способу постройки. Стоячий острог – это острог с отвесно вкопанным тыном (брёвнами). Косо́й острог – тот, у которого брёвна (тын) вкопаны с наклоном внутрь.

Какой острог был рядом с будущими Никитскими воротами, неизвестно.

Храм Вознесения Господня в Сторожах, у Никитских ворот (Большое Вознесение)

Деревянный храм Вознесения сгорел во времена правления царя Михаила Фёдоровича Романова, по одним сведениям в 1619 году, по другим – в 1629 году.

В 1685 году, во время правления царевны Софьи Алексеевны, началось строительство каменного храма, как тогда говорили, «на Царицынской улице». Средства для строительства выделила Наталья Кирилловна Нарышкина, мать будущего царя Петра I. Царица приказала построить новую каменную церковь «о пяти главах» напротив её двора. Двор царицы был расположен на том самом месте, где сейчас находится Столовый переулок.

Завершено было строительство «нарышкинской» Вознесенской церкви в 1689 году. В тот год правительница Софья была свергнута, а семнадцатилетний Пётр I провозглашён единоличным царем и правителем России.

Храм простоял почти столетие. Затем было решено его расширить, так как он стал считаться полковым храмом Преображенского полка. Шефом преображенцев был любимец императрицы Екатерины II, светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический. Но, когда стало ясно, что фундамент старой церкви Вознесения недостаточно крепок, Потёмкин отдал для строительства задуманного большого собора свой двор, находившийся рядом с церковью. А возведенная ещё в XVII столетии церковь осталась нетронутой.

Однако работы по возведению собора начались только в 1798 году, через несколько лет после смерти Григория Александровича Потёмкина-Таврического. Со времени начала строительства для того, чтобы отличать новый собор и церковь Вознесения на Большой Никитской, полковой храм преображенцев и стали называть Большое Вознесение.

Строился храм очень медленно. Считается, что проект собора был сделан Василием Ивановичем Баженовым, знаменитым архитектором, который возводил дом Пашкова на улице Моховой. Но вскоре Баженов скончался, и продолжить работу над проектом поручили Матвею Фёдоровичу Казакову. Но в 1812 году началась Отечественная война. Недостроенное здание пострадало от огня. В тот же год скончался и Матвей Фёдорович Казаков.

Лишь через несколько лет работы по восстановлению и возведению собора продолжили. Теперь под началом мастера московского ампира, архитектора Фёдора Михайловича Шестакова.

Главный архитектор Москвы по «фасадической части» Осип Иванович Бове дополнил проект Фёдора Михайловича Шестакова двумя четырёхколонными портиками на северном и южном фасадах. Эти портики делали церковь похожей на Преображенский собор в Петербурге.

В 1831 году наконец разобрали старую «нарышкинскую» церковь, но оставили колокольню. В том же 1831 году в ещё недостроенном соборе венчались Александр Сергеевич Пушкин и Наталья Николаевна Гончарова. Большое Вознесение было выбрано потому, что дом Гончаровых находился в приходе храма, на Большой Никитской, ныне на углу Скарятинского переулка.

Во время бракосочетания первого поэта России и первой красавицы Москвы внезапный сильный порыв ветра, сквозившего из всех щелей недостроенного здания, задул у жениха венчальную свечу. Потом Александр Сергеевич Пушкин, случайно задев крест, уронил его с аналоя. А когда молодожены обменивались кольцами, одно из них упало на пол. Александр Сергеевич был смертельно бледен – во всем этом он, как и многие другие свидетели происшедшего, видел определённое предзнаменование.

Через полвека после начала работ, в 1848 году, строительство церкви Вознесения Господня в Сторожах, у Никитских ворот было завершено. На заключительном этапе – под надзором архитекторов Николая Ильича Козловского и Афанасия Григорьевича Григорьева. Иконостас создавался по проекту архитектора Михаила Доримедонтовича (Дормидонтовича) Быковского. Михаил Доримедонтович, архитектор и реставратор, считался идеологом раннего этапа эклектики (историзма).

Очень крупный масштаб собора, подчёркнуто лаконичные объемы, отсутствие декора создавали образ огромной монументальной силы. Собор стал любимым местом москвичей. Главной отличительной особенностью храма была великолепная акустика. Не случайно здесь на свадьбе своей дочери пел великий русский бас Фёдор Иванович Шаляпин.

В 1917 году, после октябрьских боев, в церкви Вознесения Господня в Сторожах, у Никитских ворот, отпевали сто восемьдесят юнкеров, погибших в боях с большевиками. В этом храме святейший патриарх Тихон за два дня до своей кончины совершил последнюю службу.

В 1931 году церковь была закрыта, колокольня разрушена. Иконостас разобрали и сожгли прямо в храме, росписи были расцарапаны, а затем закрашены. Здание храма использовалось под склад тары, затем – для нужд Академии наук. В 50–х годах ХХ века его занимала высоковольтная лаборатория Института им. Г.М. Кржижановского АН СССР.

Внутри храма была вырыта одиннадцатиметровая яма и установлен металлический шар, ещё один шар был подвешен под куполом здания, между шарами пропускался электрический ток. На месте алтаря был устроен гараж. Пологие треугольные фронтоны над портиками уничтожили для устройства окон в здании. В 1987 году лаборатория была выведена из здания храма, так как здесь планировалось устроить концертный зал.

В 1990 году храм возвратили верующим. 23 сентября 1990 года был совершён первый крестный ход к церкви Вознесения Господня в Сторожах из Успенского собора Кремля во главе со святейшим патриархом Алексием II.

Колокольня была восстановлена позднее и освящена в 2004 году. А в храме вновь восстановлена великолепная акустика.

Всё-таки не зря говорится, что лицом к лицу лица не увидать и большое видится на расстоянии. Особенно когда расстояние измеряется многими годами. И если то самое большое касается красоты рукотворной. История дома Игумнова на Якиманке яркое тому подтверждение.

Якиманка – один из старейших районов Москвы – получила название от главной магистрали Замоскворечья.

Замоскворечьем, то есть то, что «за Москвой-рекой», называли пойменные земли, занятые огородами царского двора. Это южное направление от Кремля не было защищено и поэтому постоянно подвергалось набегам и разорению.

Постоянные поселения, правда военные, за Москвой-рекой появились при Василии III. Великий князь московский построил для своих телохранителей городок Наливки (Спасоналивковские переулки).

Иван Васильевич Грозный в 1550–х годах основал полосу слобод стрельцов и пищальников вдоль нынешнего Климентовского переулка.

При Фёдоре Ивановиче появилось четвёртое оборонительное кольцо Москвы, Скородом – 15–километровый земляной вал со стеной из вертикальных заостренных бревен. Под защитой Скородома в Замоскворечье и стали возводиться постоянные дома.

К XIX веку тихое Замоскворечье превратилось в излюбленное место обитания патриархального московского купечества. Их особый образ жизни был излюбленной темой произведений драматурга Александра Николаевича Островского, который и сам был родом из Замоскворечья.

Дом купца Игумнова на Якиманке

Улица Якиманка, давшая название историческому району Замоскворечья, ведёт своё начало от древнего храма Иоакима и Анны, разрушенного в 1969 году. Впервые церковь была упомянута в летописи под 1493 годом. Храм возник на старинном пути в Калугу. Главный престол церкви Благовещения имел придел Иоакима и Анны. Они чтятся как отец и мать Марии, долгожданной дочери, дарованной старикам в глубокой старости. И это их дочь Мария родила Спасителя. В русском произношении Иоаким стал Якимом, Акимом. Анна так и осталась Анной. Над Якимом и Анной красовалось семь куполов и колокольня.

Семейство Игумновых приобрёло дом на Якиманке в 1851 году. Это был небольшой деревянный дом, возведенный после большого московского пожара 1812 года купцом второй гильдии Николаем Лукьяновым. В традициях того времени было для подстраховки записывать недвижимое имущество на жен, и строение было продано купчихе Вере Игумновой. В 1888 году участок унаследовал Николай Васильевич Игумнов и сразу подал прошение о строительстве нового каменного дома.

Николай Васильевич нуждался в представительном доме в Москве, промышленном и торговом сердце России. Он был одним из директоров и владельцев основанной ещё в начале XVIII века Ярославской Большой мануфактуры. И, конечно, ему был необходим дом, отвечающий его положению в обществе.

Для разработки проекта и строительства особняка Игумнов пригласил молодого и талантливого ярославского архитектора Николая Ивановича Поздеева. Николай Иванович, выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества и Императорской академии художеств в Петербурге, занимал в то время должность городского архитектора Ярославля. Когда Николай Игумнов предложил Поздееву построить особняк на Якиманке, архитектору было всего тридцать три года.

Архитектор привлёк к себе внимание промышленника своей приверженностью к двум стилям: «русскому» (одному из направлений в господствовавшей тогда эклектике) и разновидности классицизма, так называемому стилю Людовика XV. Оба стиля импонировали Игумнову.

Русский стиль архитектуры черпал вдохновение из образа русских деревянных теремов, самый знаменитый из которых – дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском.

Зодчий разработал проект, который очень понравился «текстильному королю». Большое количество декоративных деталей в древнерусском стиле: арки с «гирьками», «пузатые» колонны, керамические вставки, сочетание кирпича и камня, высокие шатры кровли – подчеркивали многосоставность здания, как бы намекая на многогранность натуры его владельца.

Игумнов хотел, чтобы дом отражал его богатство, и пообещал не жалеть денег на строительство.

В 1893 году особняк был закончен. Это был не просто особняк, а настоящий русский терем. Талант зодчего сумел соединить в единое целое различные объёмы, увенчанные живописными шатрами, и многочисленные декоративные детали разных жанров. Результат получился гармоничным, хотя и немного массивным.

На высокой кровле особняка давленый металл под черепицу, керамические вставки. Над «красным крыльцом» изящная двойная арка под старину. Стены из привозного голландского кирпича. Окантовка окон из белого подмосковного камня. Живописные колоколенки, луковичные маковки шатров, дутые колонны. Многоцветная мозаика специально расписанных редчайших изразцов, изготовленных на знаменитом заводе Кузнецова.

В элементах декора архитектуры виделись мотивы собора Василия Блаженного (храма Покрова-на-Рву) и старинных церквей Ярославля.

Талант зодчего позволил создать атмосферу русских былин и одновременно предвосхитить более поздние решения художников московского модерна.

Высокие двустворчатые двери «красного крыльца» открывались прямо в зал с парадной лестницей, поражающий многоцветным «сказочным» орнаментом, продолжающим идею фасада.

Но сразу же за массивными дверями, ведущими в гостиную, стиль полностью меняется. Архитектор погружает посетителя в обстановку европейской классики. Мебель в стиле Людовика XV и великолепные гобелены XVII века подчеркивают французский дух этого помещения.

Примыкающий к гостиной малый салон меблирован в стиле Людовика XVI, а малая столовая декорирована мебелью и тканями эпохи ампир.

Низкий сводчатый потолок парадной столовой усиливал эффект аскетического Средневековья.

Однако московские архитекторы и критика ополчилась на работу ярославского зодчего. Особняк подвергался яростной, прямо-таки уничтожающей критике и со стороны демократической общественности. Художественный критик и публицист Владимир Васильевич Стасов язвил насчёт мешанины стилей и безвкусицы. Стасов считал, что критик является истолкователем общественного мнения и должен выражать вкусы и запросы публики. И он выражал.

Заказчик особняка Игумнов, поддавшийся этим настроениям, быстро разочаровался в своем ярославском зодчем и отказался оплатить все расходы.

Разорённый архитектор Николай Иванович Поздеев не видел другого выхода, как покончить жизнь самоубийством.

После 1917 года дом использовался под различные цели – он был медицинским центром, затем рабочим клубом.

В 1938 году здание было передано в распоряжение французского правительства для размещения посольства. Дом вызвал изумление у архитекторов, прибывших из Парижа. Французы очень деликатно провели реставрацию, с большим тщанием подобрали предметы интерьера, мебель, и в результате получилось то, о чём и мечтал архитектор: дом в русском стиле с «французским шиком».

Всё-таки это прекрасно, когда в городе есть то, что, казалось бы, и существовать не может. Как, например, негаснущие свечи. Но именно так, негаснущей свечой, точнее Кадашевской свечой, называют одну из прекраснейших шатровых колоколен Москвы. Эта колокольня храма Воскресения Христова в Кадашах.

Кадаши – бывшая дворцовая Кадашевская слобода в Замоскворечье. Исторические границы слободы проходят по современным Кадашевской набережной, улицам Большой Ордынке и Якиманке. С запада Кадашевская слобода граничила с Голутвинской слободой, с востока с ней соседствовали Стрелецкие слободы, а с юга – Всполье и Казачьи слободы.

Название слободы произошло от села Кадашева. Но название самого села Кадашева до сих пор остается загадкой для историков.

Согласно одной версии, кадашами назывались бондари – мастера, изготовлявшие деревянные кади (бочки и кадушки) для нужд великокняжеского двора. В кадях солили капусту, огурцы, грибы, мочили яблоки, настаивали квас, мёд и прочую снедь, столь любимую в старой Москве.

Другая версия предполагает, что слово «кадаши» происходит от глагола «катать». Мол, в селе жили государевы ткачи, которые катали ткань.

Третья считает, что кадаши произошли от татарского слова «кади» – судья. Якобы здесь жили чиновники из Золотой Орды, которые творили суд над своими подданными. Иногда считают, что «кадаш» в переводе с древнетюркского означает сосед, житель слободы.

Храм Воскресения Христова в Кадашах

Так или иначе, история московских Кадашей точно начиналась с дворцовых бондарей, которых потом сменили государевы ткачи, поселившиеся на их месте, ибо Замоскворечье, близкое к Кремлю, издревле было усеяно дворцовыми слободами, названия которых остались в московской топонимике: Садовники, Монетчики, Кожевники, Толмачи, Кузнецы.

На территории Кадашевской слободы находилось несколько храмов.

Центром Замоскворечья ещё до образования Кадашевской слободы считался храм Воскресения Христова.

Первое упоминание о деревянной церкви Воскресения относится к 1493 году, ко времени правления великого князя Ивана III Васильевича. Летописцы называли его «собирателем земли Русской».

В грамоте московского воеводы – князя Ивана Юрьевича Патрикеева своим сыновьям, составленной в том самом 1493 году, она именуется церковью Воскресения, что на Грязех. Это наименование было связано с весенними разливами Москвы-реки и близким расположением храма к болотистому берегу.

По мнению ученых, церковь Воскресения служила главной вертикалью, композиционной доминантой и была «соборным» храмом Замоскворечья.

Местоположение храма – напротив Кремлевского Успенского собора, между двух основных дорог на юг – Полянкой и Ордынкой, определяло его важное стратегическое положение и духовную значимость.

Первое каменное здание было построено в 1657 году, во время правления царя Алексея Михайловича, прозванного Тишайшим. Храм просуществовал тридцать лет, и в 1687 году, при царевне-правительнице Софье Алексеевне Романовой, было начато строительство нового двухэтажного пятиглавого храма. Того самого, который дошёл до наших дней.

Новый храм Воскресения Христова был заложен на средства богатых купцов Кондрата Марковича Добрынина и сына его Лонгина. А вот имя архитектора до нас, к сожалению, не дошло. Правда, многие исследователи предполагают, что это был зодчий и «колокольных дел мастер» иеромонах Сергий Турчанинов.

В основание храма Воскресения в Кадашах вошли и остатки стен предыдущей каменной церкви.

При строительстве храма были применены некоторые архитектурные новшества и приёмы стиля барокко. Поверх нижнего яруса храма была проведена галерея-гульбище. Галерея обхватывала не только боковые фасады трапезной и основного объёма, но и алтарную часть. У апсиды верхнего яруса была несколько иная форма – более продолговатая. Вместо привычных для церковного зодчества XVII века кокошников фронтоны храма архитектор украсил кружевными «гребешками». Богатый и разнообразный узор каменных кружев отчасти повторяется в декоре наличников на окнах и в убранстве порталов.

Барабаны главок были тесно посажены. Их сделали гранёными, с колонками, подчеркивающими грани. Центральный барабан – световой, двухъярусный. А мелкие узкие окошки в нём добавляли ажурности верху храма, как и тонкие парные колонки, обрамляющие углы четверика.

До 1695 года, то есть до времени царя Петра I, в храме не было колокольни, зато с юга, запада и севера к изукрашенным резьбой порталам вели широкие лестницы.

Вскоре после освящения первоначальный вид храма стал меняться. В том же году к трапезной пристроили семиярусную шатровую колокольню со стройными ажурными очертаниями, которую в Москве и стали именовать Кадашевской свечой. Колокольня была построена в виде сужающихся восьмигранников с пролётами в форме шатра.

Вместо одной широкой западной лестницы в верхний храм появились две, одновременно служившие своего рода опорами-контрфорсами для столпа колокольни.

В XIX веке в храме было сделано ещё немало изменений. С 1801 по 1802 год были переложены и расширены нижние апсиды и разобраны широкие лестницы по бокам колокольни. В 1840 году на месте лестниц возвели две симметричные крытые паперти в стиле ампир, с грубоватым простым декором стен и сферическими куполами.

Ещё через двадцать лет были расширены галереи-гульбища по бокам храма. Были снесены стены нижнего яруса и поставлены новые. Тогда же были расширены апсиды верхнего храма. Наличники окон старых апсид были перенесены на новые. Считается, что перестройка 60–х годов XIX века заметно исказила пропорции здания.

Интерьер храма отличался такой же пышностью, как его внешнее убранство. Великолепный шестиярусный барочный иконостас высотой двенадцать метров по праву считался шедевром деревянной резьбы XVII века. Все пятьдесят две позолоченные колонны иконостаса были украшены сквозной резьбой в виде виноградных листьев и кистей. Роспись стен была выполнена царскими изографами.

Во время войны 1812 года церковь была занята французами, в нижнем храме устроили конюшню, а перед отступлением подожгли.

Точной даты закрытия храма в годы советской власти не сохранилось. Но, видимо, в 1934 году, так как именно тогда в собрание Третьяковской галереи поступили изъятые из него иконы. После закрытия в стенах храма размещались различные государственные организации. В 1956 году уже было принято решение о начале реставрации внешнего и внутреннего убранства храма. Реставрация так и не была окончена, когда в 1964 году здание храма было передано в ведение Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени И.Э. Грабаря.

В 1990 году было решено возвратить храм верующим. Но это произошло только в декабре 2006 года.

Со времён возведения при храме Воскресения Христова в Кадашах колокольни на ней был замечательный подбор колоколов. Но много лет колокольня, прозванная за стройность и красоту Кадашевской свечой, была нема.

Но есть в Москве то, что неподвластно времени или существует наперекор суетному времени. И поэтому над Москвой снова разнесётся неповторимый голос кадашевских колоколов.

Его называли русским Версалем на Зацепе или Театральным Версалем на Зацепе. Так окрестили современники одно из интереснейших архитектурных строений конца XIX века и то, что находилось в самом здании – Литературно-театральный музей Императорской академии наук. Сегодня – это Государственный центральный театральный музей им. А.А. Бахрушина. Это старейший театральный музей России и один из крупнейших театральных музеев мира.

А Зацепой, где стоял русский Версаль, москвичи называли Зацепский Вал.

Музей основал крупный предприниматель и промышленник Алексей Александрович Бахрушин. Алексей Александрович принадлежал к одной из самых уважаемых в Москве купеческих семей. Бахрушины были не только успешными предпринимателями, но и известными благотворителями. В отличие от многих купцов-миллионеров к роскоши Бахрушины не стремились. В семье был обычай: по окончании каждого года, благоприятного в финансовом отношении, выделять суммы на помощь бедным, больным, престарелым, учащимся. Делалось это не напоказ, без какой бы то ни было рекламы. Так на их средства в Сокольничьей роще был построен городской сиротский приют, на Болотной площади «дом бесплатных квартир» для нуждающихся вдов с детьми и учащихся девушек, два «бесплатных дома» на Софийской набережной. С именем Бахрушиных связана история строительства в Москве популярного на рубеже веков театра Корша. Конечно, были ещё и другие постройки.

Музей А.А. Бахрушина

Алексей Александрович с юных лет увлекался театром и музыкой. Вскоре любовь к театру превратилась в настоящую страсть.

И эта страсть, увлечение отечественным театром вылилась в создание уникальной коллекции. Она пополнялась программками спектаклей, юбилейными адресами, фотографиями с автографами, тетрадками с текстами ролей, балетными туфельками, перчатками актрис.

Он разыскивал эти вещи сам и при помощи друзей, стал завсегдатаем букинистических и антикварных лавок. Он словно знал, даже, точнее, был уверен, что «театральная чепуха», усердно собираемая им, станет ценнейшим подспорьем для изучения истории отечественного и зарубежного театра.

Алексей Александрович всё больше и больше сближался с театральным миром.

Впервые Алексей Александрович показал свою коллекцию друзьям 11 июня 1894 года. 30 октября того же года Бахрушин организовал в родительском доме в Кожевниках выставку для всех желающих. Этот день он считал официальной датой основания своего музея.

На следующий год Алексей Александрович женился на Вере Васильевне Носовой, и в качестве свадебного подарка Бахрушин-отец подарил сыну участок земли в Замоскворечье, на углу Лужнецкой улицы (теперь ул. Бахрушина) и Зацепского Вала.

В 1896 году по проекту архитектора Карла Карловича Гиппиуса на этом участке был построен особняк в стиле ранней английской готики. Этот особняк с того времени и по сегодняшний день является главным зданием музея.

Молодые Бахрушины решили, что три комнаты в полуподвальном этаже нового здания отойдут под коллекцию, а остальные будут использованы для хозяйственных нужд. Но собрание театральных реликвий разрасталось как на дрожжах. Алексей Александрович разыскивал реликвии сам и с помощью приятелей, приобретал и получал в подарок от многочисленных друзей-актеров.

Алексей Александрович ни от чего не отказывался. По преданию, всегда в шутку приговаривал, мол, доброму вору всё впору.

Так, вместе со старинными музыкальными инструментами и нотами, автографами и рукописями актеров, писателей, драматургов появились портреты, картины и театральные эскизы художников и сценографов. В бахрушинской коллекции особое место заняли работы Ореста Адамовича Кипренского, Василия Андреевича Тропинина, Александра Яковлевича Головина, братьев Васнецовых – Виктора Михайловича и Аполлинария Михайловича, Ильи Ефимовича Репина, Михаила Александровича Врубеля, Мстислава Валериановича Добужинского, Константина Алексеевича Коровина, Боpиса Михайловича Кустодиева.

Бахрушин собирал не только личные вещи деятелей театра, но и предметы, отражающие его историю. Например, он долго мечтал приобрести в свою коллекцию принадлежности старинных кукольных театров «Вертеп» и «Петрушка», распространенных на Руси до организации театров с актерами-людьми. И его поиски увенчались успехом.

С завидной регулярностью пополнялись собрания театральных биноклей, дамских вееров, личных вещей актеров, предметов театрального быта. И понятно, что коллекция требовала все новых помещений. Полуподвальный этаж дома был занят целиком, потом часть жилого верха – детская, буфетная и коридор наверху, наконец, конюшня и каретный сарай во дворе.

К счастью Алексея Александровича, его жена так же страстно увлекалась театром и стала его единомышленницей и верной помощницей. За короткое время она научилась машинописи, освоила все тонкости переплетного дела, тиснения по коже, резьбе по дереву. Она стала профессиональным фотографом. Все эти свои знания и умения Вера Васильевна использовала для оформления коллекции. Она занималась сбором афиш премьерных спектаклей, материалов прессы, посвященных театральным событиям.

Дом Бахрушиных был очень гостеприимен. Среди гостей можно было встретить композитора Цезаря Антоновича Кюи, художника Василия Ивановича Сурикова, актёра, режиссёра и владельца театра «Эрмитаж» Михаила Валентиновича Лентовского, директора императорских театров Владимира Аркадьевича Теляковского, легендарную цыганскую певицу Варю Панину, знаменитую исполнительницу русских романсов Анастасию Дмитриевну Вяльцеву, многих актеров Малого театра, выдающегося лирического тенора Леонида Витальевича Собинова и многих других интересных людей. С радостью принимали и ведущую актрису Александринского театра, одну из организаторов и председателя Русского (ныне Всероссийского) театрального общества, основательницу убежища для престарелых актёров (Дом ветеранов сцены) Марию Гавриловну Савину. При первой возможности посещал дом Бахрушина и самый известный московский журналист Владимир Алексеевич Гиляровский.

В 1897 году Алексей Александрович Бахрушин был избран членом совета Российского театрального общества и возглавил Московское театральное бюро. Многие годы он вёл большую полезную работу в ВТО. Тогда же, в 1897 году, стал членом Московской городской думы и бессменным докладчиком по всем вопросам, связанным с театром.

В 1913 году отец отдал в распоряжение Алексея Александровича ещё один особняк, и он также вскоре доверху был забит. И тогда Алексей Александрович Бахрушин решил передать свою коллекцию Российской академии наук. В торжественной речи по случаю этого события он сказал: «Когда во мне утвердилось убеждение, что собрание моё достигло тех пределов, при которых распоряжаться его материалами я уже не счёл себя вправе, я задумался над вопросом, не обязан ли я, сын великого русского народа, предоставить это собрание на пользу этого народа».

После роковых событий октября 1917 года Алексей Александрович не покинул родину. Бахрушин стал одним из очень немногих московских меценатов, чья деятельность продолжалась и при советской власти. Он был назначен «заведующим Театральным музеем Театрального отдела Народного комиссариата по просвещению имени А. Бахрушина». И на этом посту оставался до конца дней. Сохранив и даже пополнив удивительную коллекцию русского Версаля.

Их называют Марфины сёстры. И считают примером бескорыстия и любви к людям. Точнее, само выражение «Марфины сёстры» давно уже стало у москвичей синонимом любви к людям.

Впервые сестры милосердия Марфо-Мариинской обители появились в Москве в 1909 году.

Марфо-Мариинская обитель милосердия

Основательницей этой общины милосердия стала вдова убитого террористами московского генерал-губернатора Сергея Александровича Елизавета Фёдоровна.

Великий князь Сергей Александрович, бывший генерал-губернатор Москвы (отставлен 1 января 1905 года), дядя царя был в феврале того же года убит взрывом бомбы, брошенной террористом-эсером Иваном Каляевым. Убийство великого князя Сергея Александровича потрясло русское общества. Это убийство осудили даже вожди зарубежных радикалов-террористов. Российские же радикалы цинично шутили, что великому князю пришлось «пораскинуть мозгами».

Елизавета Фёдоровна, узнав о трагедии, исполнила всё так, как, она знала, желал бы её муж. Одно из подтверждений тому – попытка спасти гибнущую душу убийцы Каляева. Елизавета пошла к нему в тюрьму на третий день после злодеяния. Она подарила ему Евангелие и маленькую иконку, призвав его к покаянию.»…Дело 4–го февраля, – писал Каляев, – я исполнил с истинно религиозной преданностью… религия моя – социализм и свобода». В мае И.П. Каляев был повешен в Шлиссельбургской крепости по приговору суда, невзирая на то, что о его помиловании просила вдова убитого, которая по-христиански простила убийцу.

После трагической кончины мужа Елизавета Фёдоровна полностью меняет образ жизни. В 1907 году Елизавета Фёдоровна учредила общину сестер милосердия под названием Марфа-Мариинская обитель. Община начала работать в феврале 1909 года.

В основу Марфо-Мариинской обители милосердия был положен устав почти что монастырской общежительной жизни. Святейший Синод утвердил чин посвящения сестёр обители как чин посвящения в диаконисы. При посвящении диаконисам вручались чётки, наперсный крест и белое диаконисское покрывало – мафорий. О предназначении обители Елизавета Фёдоровна писала: «Обитель Милосердия хочет принять на себя диаконисское служение женщины, как оно выразилось в древней Церкви и как освящено Апостолами, святыми женами-мироносицами и подвигами сонма подвижниц». После утверждения этого устава в обительской церкви святых Марфы и Марии по разработанному Святейшим Синодом чину епископом Трифоном были посвящены в звание крестовых сестер любви и милосердия 17 сестёр обители во главе с великой княгиней Елизаветой. Великая княгиня постриглась в монахини под именем Варвары.

В тот день великая княгиня Елизавета впервые со дня гибели Сергея Александровича сняла с себя траур и облачилась вместе с сестрами в белое сестринское одеяние. А на другой день за Божественной литургией митрополит Московский Владимир возложил на сестер нагрудные кипарисовые кресты на белых лентах и знаки их иноческого достоинства, а великую княгиню Елизавету Фёдоровну возвёл в сан настоятельницы обители.

Великая княгиня одевалась, как все сестры, только свой крест носила на резной цепочке. Она не любила чёрный цвет. И будучи настоятельницей, в будничные дни одевалась в хлопчатобумажное белое или серое одеяние, приличное её сану, а в праздники носила монашеские одежды из белой шерсти.

Главный большой храм Марфо-Мариинской обители – во имя Покрова Пресвятой Богородицы строил архитектор Алексей Викторович Щусев. Вместе с ним работали архитекторы Борис Викторович Фрейденберг и Леонид Васильевич Стеженский. Закладка храма состоялась в мае 1908 года.

Белые стены храма словно овеяны поэзией зодчества древнего Пскова, мотивы которого использовал архитектор, проектируя главный храм. Позже под храмом Покрова была построена церковь-усыпальница во имя Сил Небесных и Всех Святых.

Расписывал храм Покрова близкий Елизавете Фёдоровне по духу художник Михаил Васильевич Нестеров. В начале своего творческого пути Михаил Васильевич написал картину «Отрок Варфоломей», а в конец – «Душа народа». В церкви-усыпальнице трудился ученик Нестерова художник Павел Дмитриевич Корин. Впоследствии Павел Дмитриевич женился на воспитаннице из Марфо-Мариинской обители.

Елизавета Фёдоровна обладала удивительными талантами. И первым среди них – её несомненный талант медика, поистине неженская хирургическая хватка. Она была хирургической сестрой высокого класса. Лучше её не было. Её хвалили и приглашали, призывали ассистенткой тогдашние светила русской медицины. Особенно её просили в сложных случаях при трудных операциях.

Кроме того, она любила сады и садоводство. Даже в Алапаевске, в заточении, она умела и не уставала радоваться своему последнему земному саду – цветнику, за которым ей разрешили ухаживать.

Елизавета Фёдоровна обладала художественными способностями и даром понимать и ценить классическую музыку. Кисти, краски, карандаши, альбомы, мольберт, палитра – с детства и в течение всей жизни это чудесное имущество художника было частью её бытового уклада, сопутствовало ей, как и цветы, увлечение садоводством. Даже и перед концом, когда сознавала, что уже сочтён каждый оставшийся ей день на милой земле, она регулярно и с увлечением часть своего времени посвящала рисованию. У неё ещё был дар выполнять изысканные рисунки для вышивания.

В составе Марфо-Мариинской обители действовала больница, амбулатория, аптека, приют для девочек-сирот, столовая для бедных. В амбулатории обители безвозмездно работали 34 врача. Бедным больным лекарство выдавали бесплатно. Была также воскресная школа и библиотека на две тысячи томов. Сестер обители знали по всей Москве. Они ходили по домам городских окраин, дежурили на Хитровке, отправлялись на фронт во время Первой мировой войны.

Авторитет матери Варвары был столь велик, что сразу после революции большевики её не тронули. Но новая власть, конечно, не могла долго мириться с тем, что эта кроткая женщина, посвятившая себя служению людям, принадлежала к царской семье. Весной 1918 года Елизавета Федоровна была арестована, сослана, а затем казнена.

Обитель продолжила свою деятельность до 1926 года. Затем в её помещениях два года действовала поликлиника, в которой работали сёстры.

В 1928 году, после закрытия обители, в её соборном храме (Покровский собор) был организован кинотеатр, позднее – дом санитарного просвещения. После Великой Отечественной войны здание Покровского храма передали Государственным реставрационным мастерским.

В 1992 году, когда Елизавета Фёдоровна была причислена к лику святых новомучениц Российских, комплекс Марфо-Мариинской обители был передан Московской Патриархии.

В настоящее время в обители работает приют для девочек-сирот, благотворительная столовая и патронажная служба. И даже сегодня Марфиных сестёр, которых, как и прежде, считают примером бескорыстия и любви к людям, можно увидеть в военных госпиталях и больницах.

У каждого здания в столице есть свои предания. Известные и забытые, связанные с реальными историческими персонажами и с легендарными. Одно из преданий храма Иоанна Воина на Якиманке неотрывно от имени царя Петра I.

Самое первое упоминание о церкви Иоанна Воина относится к временам правления первого русского царя из династии Романовых – Михаила Фёдоровича. Тогда, в 1625 году, церковь располагалась на берегу Москвы-реки и называлась церковью Иоанна Войнственника «что у Крымского двора на берегу». Исследователи считают, что она стояла ближе к Крымскому мосту, приблизительно там, где начинается территория Центрального дома художников (ЦДХ), на пересечении Якиманского и 2–го Бабьегородского переулков.

Церковь Святого Иоанна Воина на Якиманке

Появление храма в честь Иоанна Воина, или, как раньше говорили, Войнственника, в Замоскворечье не случайно. Он считался покровителем стрельцов. Стрелецкое войско было учреждено при Иване Грозном. Создание стрельцов являлось частью крупной военной реформы Ивана IV Васильевича. Стрельцы отличались от поместного ополчения прежде всего тем, что жили в особой слободе и обеспечивались постоянным денежным жалованьем. О расселения стрельцов по повелению Ивана IV Васильевича Грозного летописец отмечает: «…учинил у себя царь… выборных стрельцов и с пищалей 3000 человек, а велел им жити в Воробьевской слободе, а головы у них учинил детей боярских…»

В Замоскворечье находилось немало стрелецких слобод. Сами стрельцы были до того заметны на улицах этой части Москвы, что иностранцы в XVII веке окончательно закрепили за всем Замоскворечьем название Стрелецкой слободы.

Церковь находилась «под горою», и часто разливы реки подтапливали её. Вообще, вся эта местность сильно затапливалась вплоть до строительства в 1786 году, во времена Екатерины II, водоотводного канала.

Стараниями стрельцов началось строительство новой каменной церкви во времена правления Алексея Михайловича. В 1671 году храм был отстроен и освящён. Но недолго под сводами храма проходили службы, а мелодичный перезвон его колоколов разносился над Замоскворечьем. После стрелецкого восстания 1698 года оставшиеся в живых стрельцы с семьями были выселены из Москвы. Храм, где молились стрельцы, запустел, стал разрушаться. В 1708 году, во время наводнения, он оказался затопленным. Очевидец писал: «…вода была великая на Москве, под каменной мост, под окошки подходила, и с берегов дворы сносила и с хоромами и с людьми, и многих людей потопила, также и церкви многие и у Иоанна Войнственника за Москвою-рекою церковь Божию потопило».

Осенью 1709 года, после Полтавской битвы, царь Пётр приехал в Москву. Согласно преданию, оказавшись на Якиманке, Пётр I увидел, что церковь стоит в воде и прихожане добираются к ней на лодках. Узнав, что это церковь Иоанна Войнственника, царь был возмущен, что храм, посвящённый покровителю воинства, был в таком состоянии. Якобы царь просил передать священнику, что хотел бы видеть каменный храм стоящим на возвышении. И, кроме того, пообещал выделить средства на строительство и даже прислать план храма.

Через два месяца царь и в самом деле приехал с планом. Увидев привезённый для строительства материал, похвалил священника и выдал на продолжение работа триста рублей.

В 1712 году из стрелецких оброчных земель для церковного кладбища были отведены пустырь и несколько дворов. Московский губернатор князь Михаил Григорьевич Ромодановский отменил уплату оброчных денег с этих земель.

К освящению храма в 1717 году Пётр I прислал золотые сосуды, картину и пудовую гирю на массивной цепи. Гирю подвесили при входе для напоминания людям о соблюдении порядка во время службы.

Однако есть все основания полагать, что строительство храма на новом месте планировалось раньше. Ведь земля для постройки новой церкви была куплена ещё в 1702 году. Но, видимо, начало строительства храма Иоанна Воина в самом деле простимулировал Пётр I, в том числе и финансово.

Автором проекта был архитектор Иван Петрович Зарудный.

Освящение храма в 1717 году совершил патриарший местоблюститель Стефан (Яворский).

В 1721 году рядом с храмом началось строительство богадельни. Сохранился документ, согласно которому за пять рублей вдова сторожа Мундирной канцелярии уступила землю и строения «к церкви Иоанна Войнственника для строения на ней богадельни».

В 1760 году храм Св. мученика Иоанна Воина стал трёхпрестольным. Третий престол был освящён в честь Дмитрия Ростовского. В 1752 году были обретены мощи святителя Дмитрия Ростовского. Год смерти святителя совпал со временем закладки храма Иоанна Воина. Переплетение дат и стало поводом освятить новый престол во имя этого святого.

В 1812 году при нашествии Наполеона храм был осквернен французами. Очевидец вспоминал: «Привлечённые золотом, серебром, жемчугами и драгоценными камнями, французы не смогли отворить западные двери церковные, отломали южные, потом отворили северные, запертые, подобно южным, изнутри, и в храм Божий ввели своих коней. Ища сокровищ, они взламывали пол, рубили стены, а сокровища им не давались. Заметили под самым алтарем подвал, но вместо того, чтобы спуститься в него ходом с северной стороны храма или окнами (нижними), они проламывали нижний свод среди алтаря, не подозревая, что южная часть подвала, вблизи которой находились драгоценности, отделена каменною стеною».

Бушевавшее на Якиманке пламя остановилось, дойдя до церковной ограды. Храм и вся правая сторона улицы до Калужских ворот (где ныне Калужская площадь) остались вне пожара.

Те дни, когда храм был разграблен, остались единственными днями за всю историю, когда в нём не совершались богослужения.

По счастливой случайности в годы советской власти храм оставался действующим. Правда, в 1922 году в храме были конфискованы церковная утварь и другие ценности. Но вскоре туда стали переносить святыни из закрываемых московских церквей. Среди таких святынь икона праведных Иоакима и Анны из храма, давшего имя улице Якиманке, и икона св. Василия Блаженного из храма его имени на Красной площади, и мощи и икона св. великомученицы Варвары из храма её имени, что на Варварке. Были принесены в храм и иконы Спаса Смоленского и святителя Николая Чудотворца, которые находились раньше над воротами Московского Кремля, получившими от них свои наименования.

До сегодняшнего дня здесь хранится уникальный резной золоченый иконостас. Он был сооружен в 1708 году для церкви Трёх Святителей у Красных Ворот и перенесён оттуда в храм Св. мученика Иоанна Воина в 1928 году, когда церковь Трёх Святителей была снесена.

Именно это строение на Берсеневской набережной, наверное, больше всех других в Москве окружено ореолом тайны. Ведь до сих пор считается, что палаты Аверкия Кириллова связаны секретными подземными ходами с Кремлём. И предположение о существовании таких секретных связей вполне закономерно.

Набережная, на которую обращен главный, северный, фасад палат Аверкия Кириллова, сохранила одно из древних названий Замоскворечья. Исследователи связывают его с древнерусским словом «берсень» – крыжовник. Благоустройство набережной началось в конце 1730–х годов, во времена правления Анны Иоанновны.

Историческое название этой части Москвы – Сады или Верхние Садовники. По одной версии, его возникновение связывают с последствиями страшного пожара в самом конце XV века. Пожар 1493 года, начавшийся в Замоскворечье, перекинулся затем на Кремль. После этого Иван III повелел снести все постройки, находившиеся напротив Кремля на правом берегу Москвы-реки. А после снесения построек на их месте разбить сады. Считается, что особенно много в садах было крыжовника, который тогда называли берсень.

Палаты Аверкия Кириллова

По другой версии название связано с прозвищем думного дворянина Ивана Никитича Беклемишева – Берсень, или Берсеня. Известно, что с XV по начало XVIII века у Большого Каменного моста, который соединял улицу Ленивку с правым берегом Москвы-реки, находилась «Берсенева решётка», или решётчатые ворота. Такие ворота по приказанию великого князя Ивана III были установлены по всей Москве для охраны «от огня и всякого воровства». Воровством тогда называли разбой. Предполагается, что в начале XVI века Иван Никитич был назначен наблюдать за этим участком города. И, мол, тогда «решётка» и стала называться по его прозвищу.

Старые московские предания называют Ивана Никитича Берсень-Беклемишева одним из первых владельцев участка, на котором позднее были сооружены палаты. Но документального подтверждения этому нет. Достоверно известно лишь то, что в середине XVI века земля эта уже входила в состав Стрелецкой слободы.

Кстати, именно с XVI веком те же самые московские предания связывают историю возникновения подземного хода.

Легенда приписывала строительство подземного хода на другой берег Москвы-реки и даже в Кремль знаменитому опричнику Малюте Скуратову, которого называли владельцем усадьбы. Другим возможным хозяином усадьбы и автором строительства подземных коммуникаций называли думного дворянина Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского, известного во времена правления Ивана Грозного.

Подлинным же фактом остаётся только то, что в XV–XVI веках на этой территории находился жилой дом, который, предположительно, был деревянным на каменном подклете.

Первыми документально засвидетельствованными владельцами усадьбы были три сына Степана Кириллова. Один из сыновей, Аверкий Степанович, стал, по-видимому, её полновластным хозяином в 1650–е годы. Он был очень состоятельным купцом, или, как тогда говорили, гостем. Аверкий Степанович владел многочисленными лавками в Москве и других городах, соляными варницами в Соли Камской, а также землями с крестьянами.

Палаты Аверкия Кириллова перестраивались в 1656–1657 годах: над кирпичным подклетом возвели два кирпичных этажа. Помещения верхнего уровня были частично деревянными, а все каменные помещения были сводчатыми. В северо-западном углу дома находилась внутристенная каменная лестница, соединившая подклет с верхними этажами. В результате этих строительных работ сформировались основные объёмы существующего сегодня здания.

Дом получил богатое декоративное оформление: фасады украсили белокаменные наличники разных типов, лопатки, сложный венчающий карниз.

В самом здании, на втором этаже, в центре свода парадного зала был установлен резной белокаменный «замок», или, как его часто называют, «закладной камень». Это плита круглой формы с изображением голгофского креста, расположенного в центре круговой надписи. По этому кресту помещение и получило название Крестовой палаты. Кроме того, Крестовая палата обращена в сторону находящегося поблизости приходского храма. Так называемый голгофский крест получил широкое распространение в России со второй половины XVII века, в связи с реформой патриарха Никона.

Царь Алексей Михайлович привлёк Аверкия Степановича Кириллова к государственной службе и пожаловал высоким чином думного дьяка. С 1677 года Кириллов возглавлял приказы Большой казны, Большого прихода, Казённый приказ и приказ Большого дворца. Это он, по сути, во многом определял финансовую, торговую и промышленную политику государства.

Аверкий Кириллов был близок Нарышкиным – родственникам царицы Натальи Кирилловны, матери будущего Петра I. Во время стрелецкого бунта 1682 года в поддержку царевны Софьи против Нарышкиных Аверкий Кириллов был жестоко убит в Кремле.

Сын Аверкия Кириллова Яков, как и отец, стал думным дьяком. При нём с восточной стороны к палатам было пристроено сохранившееся и сегодня «красное крыльцо» с кувшинообразными столбами и гульбищем. Гульбище являло собой короткую крытую галерею, которая вела ко входу в дом, непосредственно в Крестовую палату. Так восточный фасад дома, обращенный к церкви, стал ещё более нарядным.

В 1692 году Яков Аверкиевич принял постриг в Донском монастыре. В 1693 году он скончался, а дом перешёл к его жене Ирине. Вскоре Ирина вышла замуж за Петра Васильевича Курбатова. Курбатов относился к числу известных дипломатов эпохи Петра I и был непосредственно знаком с европейской культурой своего времени. Возможно, поэтому в Москве именно палаты Аверкия Кириллова стали одной из первых гражданских построек, переделанных в европейском стиле. Был преображён северный фасад здания, выходящий на Москву-реку. По центру фасада был возведён крупный входной ризалит с эффектной надстройкой четвёртого этажа. С запада также появился ризалит, который вместе с выступающим объемом «красного крыльца» образовал симметричную композицию фасада, характерную для европейского барокко.

Новый вход в дом был оформлен массивной, но изящной аркой с кронштейнами; входной и западный ризалиты украшены белокаменным декором уже в европейском стиле.

Резные гирлянды из цветов и фруктов, барочные наличники из белого камня с раковинами во фронтонах, картуш, сложный, богатый декор четвертого этажа придали палатам необыкновенное изящество. В результате возникло уникальное здание, аналогов которому в отечественной светской архитектуре не существует. Однако история этого преображения загадочна: ни архитектор, ни дата этого строительства неизвестны.

Во второй половине XVIII века усадьба отошла в казну. В начале XIX века здание было отремонтировано, после чего в палатах разместилась курьерская команда, и дом стал известен в Москве как «Курьерский».

К 60–м годам XIX века здание палат пришло в аварийное состояние. От слома по ветхости палаты спасло Московское археологическое общество, которому по его просьбе здание и было передано в 1868 году.

В 1923 году по распоряжению народного комиссариата внутренних дел Московское археологическое общество было закрыто. В годы советской власти в здании находились разные учреждения.

Сегодня в здании палат Аверкия Кириллова, объявленном памятником истории и культуры федерального значения, располагается Российский институт культурологии. Его сотрудники продолжают исследовать памятник в поисках новых тайн этого удивительного здания.

Именно с этим домом связано рождение московского выражения – «жить на шереметевский счёт». И это значит не просто жить за чужой счёт, а жить и быть уверенным в том, что есть место, где тебе всегда помогут.

Странноприимный дом графа Николая Петровича Шереметева – один из лучших московских памятников эпохи классицизма. Его необычная планировка в виде подковы, белокаменная колоннада и оригинальная ограда запоминаются с первого взгляда.

Граф Николай Петрович Шереметев вошёл в русскую историю не просто как великий театральный деятель, но и создатель Странноприимного дома. И увлечение театром, и возведение Странноприимного дома объединяло имя любимой графом женщины – Прасковьи Ивановны Жемчуговой (Ковалёвой). Она была крепостной актрисой его театра.

В 1798 году он дал Жемчуговой вольную, а в ноябре 1801 года они тайно обвенчались в Москве. Но молодая, разносторонне образованная женщина, талантливая певица и актриса была неизлечимо больна туберкулёзом. 23 февраля 1803 года она скончалась, оставив трёхнедельного сына на руках мужа.

Ещё до смерти жены Николай Петрович Шереметев решил основать Странноприимный дом. Он хотел создать совершенно уникальное – на пёстром фоне российских благотворительных заведений и обществ – учреждение.

Странноприимный дом, ныне Московский городской научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н.В. Склифосовского

Комплекс был задуман Николаем Петровичем Шереметевым как бесплатная богадельня и больница на сто человек. Проектировал заведение архитектор Елизвой Семёнович Назаров. Елизвой Семёнович применил обычный план городской усадьбы того времени – отстоящий от улицы главный корпус с крыльями, за домом – парк и сад. Его замысел отличался простотой и практичностью: два крыла, два этажа для больных и подвальные помещения для обслуживающего персонала.

В 1803 году, после смерти жены, граф решил посвятить здание её памяти. Для переработки проекта полупостроенного дома он пригласил блистательного столичного архитектора, выдающегося представителя русского классицизма Джакомо Кваренги. Кваренги хорошо знал Прасковью Жемчугову и был поклонником её таланта.

Под его гениальным карандашом родилось дивное творение – высокая белая колоннада, уверенный размах дворцовых крыльев.

Вместо скромного портика со спаренными колоннами у входа Кваренги выдвинул вперед на треть двора двойной полукруг великолепной открытой колоннады – полуротонды. Она носила сугубо декоративное назначение.

Кваренги также спроектировал четыре флигеля: Сухаревский, Спасский, Главного смотрителя и Докторский.

Завершенный к 1807 году ансамбль Странноприимного дома был признан произведением двух архитекторов – русского Елизвоя Семёновича Назарова и итальянца Джакомо Антонио Доменико Кваренги. Они явили здесь пример творческого и плодотворного сотрудничества.

По проекту Кваренги интерьер церкви получил обходную галерею. Живопись в интерьере храма была выполнена художником Доменико Скотти.

Считается, что помещенная в куполе композиция «Триипостасное Божество во Славе» обладает особой выразительностью. В нижней части композиции сохранилась и сегодня надпись на латинском языке: «Домеником Скотти придумано и изображено красками в 1805 году». По преданию, лик одного из херувимов (с пальмовой ветвью) был написан Скотти с малолетнего графа Дмитрия Николаевича Шереметева. А в чертах ангела с бубном читается портретное изображение Прасковьи Ивановны Шереметевой.

Два величественных горельефа на боковых стенах храма «Воскрешение Лазаря» и «Избиение царем Иродом младенцев» выполнены академиком скульптуры Гавриилом Тихоновичем Замараевым.

Торжественное открытие Странноприимного дома состоялось полтора года спустя после смерти основателя – 28 июня 1810 года. Торжество было приурочено ко дню рождения Николая Петровича Шереметева.

Странноприимный дом был рассчитан на сто пятьдесят человек: богадельня (левое крыло здания) на сто призреваемых (по пятьдесят мужчин и женщин) и больница в правом крыле на пятьдесят больных. Богаделенное крыло Дома заканчивалось величественной двусветной столовой залой.

Москвичи сразу прозвали этот дом Шереметевским. И не зря. Николай Петрович положил на содержание богадельни огромный капитал – 500 тысяч рублей. Кроме того, завещал ей «в вечность» село Молодой Туд с деревнями в Тверской губернии – восемь тысяч душ. Из тех средств следовало кормить и обихаживать призреваемых, помогать семьям, попавшим в беду, давать приданое бедным невестам – «неимущим и осиротевшим девицам». Приданое присуждалось ежегодно 23 февраля, в годовщину смерти графини Прасковьи Ивановны.

Благотворения Дома не ограничивались стенами богадельни и больницы. Ежегодные суммы отпускались на «на вспоможение семействам всякого состояния, претерпевающим скудость», на помощь обедневшим ремесленникам, на вклады в храмы, на создание библиотеки с читальней, на захоронение неимущих и другие нужды. Более двухсот тысяч человек получили здесь помощь. Тогда-то и родилось выражение – «жить на шереметевский счёт».

Больница Странноприимного дома, позднее названная Шереметевской, сыграла заметную роль не только в оказании медицинской помощи беднейшим жителям Москвы, но и в организации системы высшего медицинского образования. С Шереметевской больницей была связана деятельность видных отечественных медиков. Многое пережил этот удивительный Дом – войны и революции, страшные эпидемии. В Шереметевской больнице лечились раненые – герои 1812 года, сражений на Шипке и у Плевны, защитники Порт-Артура и Первой мировой войны.

Московский путеводитель 1896 года обозначал этот дом как «Странноприимный дом графа Шереметева на Сухаревской Садовой».

В 1918 году было ликвидировано название Странноприимного дома. Церковь была закрыта, а благотворительное заведение превратилось в обычную больницу. В 1919 году здесь была организована Московская городская станция скорой помощи.

В 1923 году Шереметевская больница была преобразована в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского и ей было отдано всё здание Дома. Интересно, что сам Николай Васильевич Склифосовский ни разу не был в Странноприимном доме. Но считается, что имя великого хирурга появилось на вывеске больницы не случайно. Ведь большую часть своей жизни он посвятил благотворительности и людям, прошёл несколько войн, написал множество научных работ. В его кабинете висела надпись: «Сгорая сам, свети другим».

Комплексная реставрация ансамбля Странноприимного дома началась в 1986 году. И с того времени в здании открылся Центральный музей медицины, преобразованный в 1991 году в Научно-исследовательский центр «Медицинский музей». Здесь разместился и Российский дом милосердия.

А сам НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского сегодня превратился в самый крупный многопрофильный научно-практический центр экстренной медицинской помощи в России.

Девиз дворянского рода Шереметевых гласил «Бог сохраняет всё». Два с лишним века существования удивительного дома на Сухаревской площади точное тому подтверждение.

Это великолепная, словно свитая из белоснежного кружева шатровая церковь, – последняя подобная церковь, возведённая в Москве. После её освящения в 1652 году патриарх Никон запретил строительство шатровых храмов на Руси.

Сегодня церковь Рождества Богородицы в Путинках – древнейшая церковь из тех, что сохранились в Москве, освящённых в честь этого праздника.

Она преисполнена необычной, поэтической гармонии, свойственной, как правило, духу деревянного зодчества Севера. И это неудивительно. Ведь шатровый стиль в каменном строительстве заимствован из деревянного зодчества. Шатровые храмы не имели внутри столбов, а вся масса здания держалась на фундаменте. Шатровые каменные храмы на Руси появились на рубеже XV–XVI веков. Шатровая форма церквей оказалась наиболее подходящей для строительства храмов-памятников – они должны были быть высокими, видными издалека, а вот небольшая площадь храма роли не играла, так как они создавались не для огромного скопления народа. Распространившийся и полюбившийся всего за одно столетие стиль был запрещён после церковной реформы патриарха Никона в 1653 году как не соответствующий чину.

Церковь Рождества Богородицы в Путинках

Патриарх Никон (в миру Никита Минин, выходец из мордовской семьи), шестой московский патриарх, имел такой официальный титул: Божиею милостию великий господин и государь, архиепископ царствующаго града Москвы и всеа великия и малыя и белыя Росии и всеа северныя страны и помориа и многих государств Патриарх. Никон был торжественно возведён на престол патриархов Московских и Всероссийских в 1652 году. Его реформы, в том числе замена двуперстного знамения на трёхперстное, раскололи Церковь на сторонников Никона (никониан) и его противников (старообрядцев, староверов), одним из лидеров которых стал Аввакум.

Первая деревянная трёхшатровая церковь Рождества Пресвятой Богородицы, стоявшая на этом месте, появилась намного раньше Никона. Она известна с 1625 года, то есть со времени правления Михаила Фёдоровича. Прихожане знали её как Богородицкая или Богородицерождественская церковь на Старом посольском дворе, за Тверскими воротами в Новой слободе, в Путинках.

Слобода получила своё название от расходящихся отсюда, от Тверских ворот Москвы, старинных путей на Тверь и Дмитров. Ещё есть предположение, что слово «Путинки» образовалось от «Паутинки» – тесного и причудливого переплетения узеньких переулков у Тверских ворот.

За храмом располагался путевой Посольский двор, а вокруг – дворы выходцев из Дмитровской слободы (нынешней Большой Дмитровской улицы), от которой получила название быстро разросшаяся Малая Дмитровская слобода.

Богородицкая церковь сгорела в результате сильного пожара в 1648 году.

Прихожане решили возвести новый, уже каменный, храм. В ответ на просьбу о помощи, обращённую к царю Алексею Михайловичу, они получили из казны огромные по тем временам деньги – 800 рублей и кирпич для строительства храма. Остальные средства собирались прихожанами.

Малая Дмитровка – дорога на Дмитров – является продолжением Большой Дмитровки, которая начиналась в центре города, недалеко от Кремля. Стены Белого города стали утрачивать свою значимость, когда строительство домов вышло за его границы. А это случилось с появлением в этом районе Дмитровской слободы, которая протянулась от современной Пушкинской площади до Садового кольца. Шатровый храм Рождества Богородицы в Путинках был первым в этом районе каменным строением за воротами Белого города.

Но первым был не только сам храм, но и один из его приделов. Память о страшном пожаре заставила создателей храма впервые на Руси освятить один придел в честь иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», оберегающей от пожаров. Придел «Неопалимой Купины» находится с северной стороны храма и построен одновременно с церковью и шатровой колокольней.

С 1649 по 1652 год возводился этот выдающийся памятник древнерусского зодчества, выполненный в стиле «русского узорочья» – церковь Рождества Богородицы в Путинках.

В архитектурном плане эта церковь представляла собой узкий четверик, украшенный тремя шатрами. К четверику был пристроен придел иконы Божией Матери «Неопалимая Купина». Восьмигранная шатровая звонница поставлена прямо на сводах трапезной, соединяющей церковь с приделом.

Маленькие декоративные шатры, венчающие всю композицию храмовых построек, являются самой замечательной деталью этого храма. Они не похожи друг на друга, установлены на стройных барабанах, украшенных великолепной декоративной резьбой. Шатры венчаются луковичными главками, прикреплёнными к меньшим по размеру барабанам, тоже богато декорированным. Световой барабан на приделе значительно у́же самого шатра, а его основание вынесено за границы барабана. А сам барабан прорезан узкими высокими оконцами.

В конце XVII века к храму пристроили широкую трапезную с приделом во имя Фёдора Тирона и сторожку при входе на колокольню. Третий придел, основанный в церкви, традиционно был освящён во имя святого Николая Чудотворца.

В 1864 году сделали вход в храм с западной стороны. Было построено новое крыльцо, которое покрыли шатром на узком барабане. В ходе реставрационных работ 1957 года это крыльцо разобрали и заменили новым, которое стилизовали под XVII век.

До нашего времени сохранились стрельчатые кокошники, колончатые килевидные наличники и сложные раскрепованные карнизы, характерные для XVI века. Они использованы в оформлении фасадов храма, как и фрагменты старинных росписей XVII века – внутри его.

Этот храм избежал разрушения после революции 1917 года. Но не избежал закрытия. Лишь до 1938 года в нём ещё проходили службы. Их проводили монахи Высоко-Петровского монастыря.

После закрытия церкви в её помещении располагались различные конторы.

В 1959–1960 годах в храме, пришедшем в критическое состояние, был проведён комплекс реставрационных работ. Благодаря кропотливой работе реставраторов удалось восстановить здание храма с его удивительной архитектурой, вернуть ему первоначальный вид, полученный во время строительных работ XVII–XVIII веков. А потом здание было передано под репетиционный зал московской дирекции «Цирк на сцене». Вплоть до 1990 года под сводами храма рычали тигры и львы, лаяли собаки и ржали скакуны: здесь занимались дрессировкой цирковых животных.

В 1990 году храм возвращен верующим, а уже в 1991 году церковь была вновь освящена. В ней возобновлены все престолы, кроме Никольского, при нём открыли воскресную школу.

От самого начала Малой Дмитровки виден изящный силуэт церкви Рождества Пресвятой Богородицы, что в Путинках. И прекрасное белоснежное кружево, словно окутывающее всё здание храма, кажется самым прекрасным украшением этой старинной улицы в историческом центре Москвы.

Этот архитектурный шедевр на Малой Никитской подтверждает тот факт, что лучшие особняки русского модерна в России находятся в Москве.

Особняк Степана Павловича Рябушинского, возведённый Фёдором Осиповичем Шехтелем, – уникальное творение в стиле модерн.

Степан Павлович Рябушинский был представителем знаменитой в России династии промышленников и банкиров. В 1882 году Рябушинские получили право изображать на своих товарах государственный герб – знак высокого качества изделий. Большое внимание в семье уделялось и благотворительной деятельности: во время голода 1891 года Рябушинские построили на свои деньги ночлежный дом и бесплатную народную столовую, которая могла принять до тысячи человек в день.

Особняк Рябушинского

Летом 1900 года на Малой Никитской начались строительные работы. Вдоль улицы в те годы стояли невысокие деревянные или каменные дома. Улица выглядела весьма провинциально: разнокалиберная пернатая живность, гулявшая по разбитой булыжной мостовой, заросли сирени и уютный аромат самоварного дымка. И вот здесь архитектору было необходимо разместить уникальную городскую усадьбу (дом, внутренний двор и службы – прачечную, дворницкую, кладовую, гараж и конюшню). Заказ на строительство получил Фёдор Осипович Шехтель, работы которого особенно нравились заказчику.

Заказчиком особняка был один из представителей третьего поколения династии Рябушинских – Степан Павлович.

Архитектор Фёдор Осипович Шехтель был самым ярким и плодовитым мастером стиля модерн в России. А ещё он был фантазёром и большим экспериментатором. Московские знаменитости с удовольствием давали ему заказы, и построенные им здания стали определять внешний вид ансамблей Москвы. В начале ХХ века главными заказчиками профессиональных мастеров были русские капиталисты, промышленники и банкиры. Оно стремились показать себя не только хозяевами жизни, но и высокообразованными людьми, шагающими в ногу со временем. Модерн пришёлся ко двору.

Уже к 1902 году работы по строительству были завершены, и роскошный особняк сразу же стал достопримечательностью. Ведь сразу три издательские фирмы начали издавать открытки с изображением усадьбы Рябушинского.

Дом на Малой Никитской стал образцом классического особняка раннего модерна. В противовес «фасадной» архитектуре здесь торжествовал кубический объём. Его подчеркивали горизонтали сильно вынесенных вперёд плит карниза и прихотливо асимметричные выступы стен. Индивидуально неповторимые пластика балконов и массивы крылец утверждали равноценность всех фасадов.

Облицовка светлым глазурованным кирпичом и широкий мозаичный фриз с изображением ирисов, охватывающий поверху здание, выявляют эстетическую выразительность глади стен, прорезанных квадратами больших окон. Украшением особняка является проходящий по периметру верхней части широкий мозаичный фриз с изображением ирисов.

Рационализм планировки внутренних помещений группируется вокруг парадной лестницы. Он сочетается с иррациональностью изощренных и изысканных форм декора. Парадная лестница холла, выполненная в форме волны, – главное, что завораживает в интерьере. Каскад мраморных волн, выкидывающий высоко вверх люстру-медузу, зеленоватые стены, имитирующие морскую стихию, приглушённое освещение, ручки дверей в форме морского конька создают картину подводного мира.

Шехтель продолжил эту игру и в оформлении остальных комнат – растительные мотивы, морская тематика, причудливые улитки и бабочки, замаскированные в деталях интерьера. Уникальна каждая деталь интерьера: ручки дверей, паркет, выложенный под рыбью чешую или с волнообразной каймой, колонна с лилиями и саламандрами в капители или колонна, основание которой обвито клубками змей, обои с наскальными рисунками. При уникальности и индивидуальности каждой детали все вместе они создают чувство единения с миром природы. Кажется, что в этом доме кипит особенная жизнь.

Каждая комната, благодаря отказу архитектора от анфиладного принципа расположения помещений, обрела самостоятельность и обособленность. И вместе с тем зодчему удалось отчетливо выразить стремление к объединению внутреннего пространства, его свободной текучести. Все детали отделки интерьера, вплоть до осветительной арматуры, мебели, тщательно продуманы и наделены эстетической ценностью, красотой и комфортом. Это и рельеф, украшающий камин, и металлическая решётка в тимпане арки дверного проема столовой, и его деревянное обрамление, и железный каркас люстр, и многое, многое другое.

Степан Павлович Рябушинский вошёл в историю не только как предприниматель и меценат, но и как учёный и коллекционер, собиравший иконы. Одним из первых он начал реставрировать иконы и доказал их художественно-историческую значимость. Рябушинский даже собирался открыть в своём особняке музей иконы. Вероятно, для этой цели предназначались комнаты на втором этаже, стены которых были обтянуты кожей.

Были в особняке и свои секреты – тайная старообрядческая молельня, расположенная в мансарде северо-западной части дома. Посторонние и не догадывались, что в доме есть такое помещение. С улицы его не разглядеть, да и, войдя в дом, вряд ли можно легко обнаружить. Чтобы пройти в тайную комнату, нужно было подняться на второй этаж, пройти по узкой галерее и – вновь подняться по чёрной лестнице. Стены и купол в молельне покрывает уникальная абстрактная храмовая роспись. Она максимально стилизует небольшую комнату под древнюю церковь.

После революции 1917 года особняк опустел. Вынужденная эмиграция стала для Степана Павловича Рябушинского единственным спасением от обвинений нового режима. Ведь все Рябушинские были объявлены символом отечественной буржуазии и синонимом антинародной сущности российского предпринимательства.

Особняк принадлежал попеременно наркомату по иностранным делам, государственному издательству, психоаналитическому институту, детскому саду. В 1931 году в особняке поселился Максим Горький. Поселился на первом этаже, так как подниматься по двенадцатиметровой лестнице больному писателю было сложно. А наверху устроилась его семья – сын с женой и внучки. В помещении бывшей молельни невестка Горького устроила мастерскую живописи. Вкусы самого Горького отразились в обустройстве кабинета. Рабочий стол, большой, выше обычного и без ящиков, был сделан по просьбе Горького – за таким столом он привык работать. Вдоль стен – шкафы, где разместилась внушительных размеров коллекция – пролетарский писатель собирал резные работы из кости мастеров XVIII–XX веков. При Горьком особняк стал центром культурной и литературной жизни Москвы, здесь за столом у самовара собирались известные люди. Именно в этом доме Иосиф Сталин назвал писателей «инженерами человеческих душ». Здесь в 1936 году Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) скончался.

Известно, что необычный особняк вызывал непохожие чувства у людей, проживавших здесь в разное время, – от восторга у молодого Рябушинского до раздражения у Горького, считавшего дом нелепым.

В 1965 году здесь был открыт мемориальный музей Горького. Ну, а сам особняк остается памятником его создателям – Степану Павловичу Рябушинскому и Фёдору Осиповичу Шехтелю.

Замоскворецкое чудо – так называли и называют храм в честь священномученика Климента папы Римского.

Считается, что первая церковь была построена здесь на рубеже XV–XVI веков у так называемого замосковского Ленивого торжка. Отсюда Ордынская дорога вела в Золотую Орду. Сюда, преодолев моря и реки, привозили свои товары иноземные купцы – «гости». Священномученник Климент очень почитался на Руси, ему молились и о здравии детей, и о воссоединении семей, и о возвращении близких. Он же считался покровителя всех путешествующих по водам.

Возможно, что в возведении храма участвовали и проживавшие здесь «толмачи» – переводчики и «ордынцы» – исполнители воли великого московского князя в Орде.

Есть версия, что первая церковь, посвященная святому Клименту, автору «Первого послания» к Коринфской церкви, была построена в XIV веке. Ведь она хороша видна из расположенного напротив Кремля, который в 1339 году начал перестраиваться после страшного пожара и наводнения, случившихся при Иване Калите. Закладка дубовых стен Московского Кремля началась как раз «месяца ноября в 25 день, на память святого мученика Климента».

Храм Священномученика Климента, папы Римского

Во время царствования Ивана IV Васильевича Грозного, после середины XVI века, по линии нынешнего Климентовского переулка стали селиться стрельцы. Видимо, Свято-Климентовский храм располагался в центре их зареченской слободы. Подтверждение тому в названии этого места обитания стрельцов – Климентовский городок, или острожец, осторожок.

Деревянная Климентовская церковь обозначена на первой карте Москвы, так называемом «Годунове чертеже» 1597 года.

Она занимает особое место в событиях Смутного времени и освобождении Москвы от интервентов. Здесь, у Климентовского острожка, в августе 1612 года казаки из ополчения нанесли первый удар польско-литовским войскам. Интересно, что посланный Дмитрием Михайловичем Пожарским для воодушевления воинов отец Авраамий нашёл уже ликующих казаков по случаю уничтожения неприятеля. Позднее историки отмечали, что «сражение при Климентовском острожке было, как бы, зерном спасения Москвы и России», а сам храм, как свидетель этого важного события, приобрёл «особое историческое значение для Отечества».

После опустошительного «лихолетья» началось постепенное восстановление мирной жизни. Стрельцы вернулись в свои слободы и по православной традиции первым делом взялись за восстановление своего приходского Свято-Климентовского храма с погостом.

В книгах Патриаршего Казённого приказа храм упоминается под 1625 годом. Главный его престол был посвящен священномученикам Клименту, папе Римскому, и Петру Александрийскому. Однако церковь традиционно называли Климентовской.

Замоскворечье стало купеческим, то есть изменило свой облик после того, как Пётр подавил в 1698 году стрелецкий бунт и стрельцов с семьями выселили из слобод Замоскворечья.

Деревянный храм, к тому времени получивший официальное название Знаменский, то есть Знамения Пресвятой Богородицы, простоял до 1756 года и пришёл в полную ветхость. К этому времени Замоскворечье представляло собой тихую «гавань» московского купечества. Основная торговля велась в «большом городе». А здесь, за рекой, текла домашняя жизнь.

Новый каменный храм возводился на средства предпринимателя, коллежского асессора Козьмы Матвеевича Матвеева. В приходе Свято-Климентовского храма этот именитый московский купец имел огромную усадьбу.

Церковь возводилась как храм Знамения Пресвятой Богородицы с двумя приделами: южным – «Климента, папы римского», северным – во имя иконы «Неопалимая Купина». В феврале 1758 года был освящен Свято-Климентовский придел Знаменской церкви.

Но через четыре года «доброхотный и боголюбивый вкладчик» Козьма Матвеевич Матвеев обратился к Московскому митрополиту с просьбой разрешить вместо «настоящей каменной церкви во имя Знамения Пресвятой Богородицы» построить на том же месте «обширную каменную». Московская Духовная консистория перестройку разрешила.

Строительство продолжалось восемь лет. В 1770 году был освящен новый обширный престол во имя Преображения Господня. Так по главному престолу новый храм стал именоваться Преображенским. Но даже в официальных документах гораздо чаще встречалось его древнее, исконное название – Климентовский.

Он стал украшением не только Замоскворечья, но и всей древней столицы. По описи, проведённой в 1770–1771 годы, уникальное творение неизвестного зодчего оказалось в числе пяти «наилучших во всей Москве» храмов.

Удивительно, но авторство этого шедевра барокко до сих остаётся невыясненным. Исследователи приписывали проект храма Варфоломею Варфолоемеевичу Растрелли, Алексею Петровичу Евлашеву, Савве Ивановичу Чевакинскому, Ивану Фёдоровичу Мичурину, Ивану Петровичу Жеребцову и другим. Многие историки считают, что наиболее убедительным кажется предположение об участии в разработке проекта замоскворецкой святыни, воплощенного позднее московскими мастерами, итальянского архитектора Пьетро Антонио Трезини (однофамильца знаменитого зодчего Доменико Трезини).

В 1770 году Козьма Матвеевич Матвеев пожертвовал храму большой колокол. Вдоль южной границы участка Свято-Климентовского храма на средства того же Матвеева были возведены богадельня, дома для духовенства и церковнослужителей.

После пожара 1812 года в Свято-Климентовской церкви оказалась «крыша повреждена, а внутри цела. Иконостасы и святыя иконы невредимы во всех приделах».

Об оригинальном по композиции и великолепно изготовленном иконостасе в описи церковного имущества говорилось: «Иконостас весь резной с колоннами самого лучшаго художества весь позлащен червонным золотом. Нижний ярус: местные иконы писаны самыми лучшими художниками на кипарисе, вообще, и весь иконостас писан при Императорской Академии Художеств».

В церковной ризнице хранились уникальной работы хоругви, напрестольные кресты, высокохудожественные предметы церковной утвари, а также книги в драгоценных переплетах. Самая ранняя – изданное в Москве в 1654 году Евангелие. Но подлинным шедевром являлась напрестольная резная сень в виде балдахина на восьми витых колонках – редчайший образец барочного декоративно-прикладного искусства. В архивных источниках особо отмечались иконы старого письма, относящиеся к XVI веку и бывшие, вероятно, ещё в древнем разобранном храме.

В 1934–1935 годах церковь закрыли, священники были арестованы. Здание храма было передано Публичной библиотеке для фондового хранения.

Община храма была вновь образована в 1991 году.

В начале ХХ века в путеводителе «По Москве» о Свято-Климентском храме говорилось: «Издали, на фоне Замоскворечья, и вблизи храм с пятью его куполами производит одинаково сильное впечатление своей спокойной красивой громадой». Конечно, сегодня, в XXI веке, окружённый современным зданиями, он уже не кажется громадой, но остается единственным в столице барочным пятиглавым соборным храмом. Время сохранило в нём не только неповторимый облик фасадов, но даже неповторимый интерьер.

Этот памятник городской усадебной культуры Москвы уникален не только своей архитектурой и своей историей. За более чем три века существования он был связан с именами выдающихся деятелей Российского государства, среди которых Петр I и Екатерина II, род Лопухиных и знаменитый зодчий Матвей Фёдорович Казаков, графы Протасовы, князья Бахметьевы и другие люди, игравшие в жизни России значительную роль.

Усадьба Лопухиных, памятник архитектуры XVII–XIX веков, находится на территории одного из старейших урочищ Белого города Москвы – Чертолье.

С XVI века в этой местности располагалась Ржевская чёрная сотня, населённая торговцами и ремесленниками. Наиболее интенсивным изменениям эта часть города подверглась в конце XVII – первой половине XVIII века, когда в хорошо защищённом каменной стеной Белого города районе старой Москвы стало селиться дворянство, выдвинувшееся при Петре I. Здесь образовались крупные барские городские усадьбы, застроенные жилыми каменными палатами и службами.

За три с лишним века своего существования усадьба многократно перестраивалась, меняя свой облик и назначение.

Усадьба Лопухиных

В основе существующего здания лежит постройка, возведенная около 1689 года Фёдором Авраамовичем Лопухиным. Фёдор Авраамович был отцом первой жены царя Петра I, Евдокии Федоровны. Земля в Чертолье была подарена Лопухиным царем.

Когда его дочь Евдокия в 1688 году стала царской невестой, она получила боярство. В это же время, очевидно, был выстроен боярский дом или перестроен из более раннего. Археологические раскопки ХХвека свидетельствуют о том, что в XVII веке на территории, где был возведён дом Лопухиных, работала мастерская, занимавшаяся плавкой цветных металлов, а неподалеку находилась богатая постройка.

Сразу после постройки дома Фёдором Авраамовичем Лопухиным за строением и закрепилось название Усадьба Лопухиных.

После казни в декабре 1718 года брата Евдокии Лопухиной, Авраама Фёдоровича, осужденного по розыскному делу царевича Алексея, усадьба была конфискована в казну. В усадьбе содержали пленных шведских офицеров и генералов. Затем Пётр I передал усадьбу голландскому коммерсанту Ивану Тамесу. Предприимчивый голландец разместил здесь один из филиалов своей полотняной фабрики.

В 1727 году новый российский император Петр II освободил из заключения первую жену Петра I и свою бабушку Евдокию Фёдоровну Лопухину. Пётр I в своё время сослал её в Суздаль, а в 1698 году она была пострижена в монахини. После процесса царевича Алексея, состоявшего в тайной переписке со своей матерью, Евдокию Фёдоровну в 1718 году направили в Ладожский Успенский монастырь, а в 1725 году заточили в Шлиссельбургской крепости.

По указу её внука, Петра II, Евдокию перевели из Шлиссельбургской крепости в московский Новодевичий монастырь, где ей оказывали царские почести. На её содержание было определено 4500 рублей в год.

В январе 1728 года император Пётр II со своим двором выехал из Петербурга в первопрестольную, которая вновь стала столицей Российского государства. Вслед за царским двором переехали в Москву и все высшие государственные учреждения. Под страхом «нещадного» наказания кнутом запрещено поднимать разговор о возвращении столицы в Петербург. По приезде Петра II в Москву сумма содержания Евдокии Лопухиной была увеличена до 60 тысяч рублей ежегодно, и император проявлял к ней знаки уважения. Усадьба Лопухиных была возвращена оставшимся в живых родственникам.

Изменения в жизни усадьбы вновь произошли во времена правления императрицы Екатерины II. В 1774 году усадьба Лопухиных вошла в состав Пречистенского дворца.

Он был построен в сентябре – декабре 1774 года на Волхонке по приказу Екатерины II в честь празднования Кючук-Кайнарджийского мира, заключенного с Турцией. Возведение дворца, вместившего в себя Тронный зал и другие парадные помещения, было поручено Матвею Фёдоровичу Казакову. В усадьбе Лопухиных, связанной переходами с другими частями дворца, размещались высшие придворные лица. К этому времени относится самый ранний из известных планов усадьбы.

В 1775 году Екатерина поселилась в этом дворце, являвшемся, по её словам, «торжеством путаницы». Она возмущалась: «Прошло часа два, прежде чем я узнала дорогу к себе в кабинет». А в кабинете ей приходилось сидеть «между тремя дверями и тремя окнами», потому что весь дворец состоял из дверей: «Я в жизнь мою столько не видала их», – восклицала Екатерина. Весь 1775 год Екатерина II провела в Москве. И почти все время, за исключением летних месяцев в Коломенском, жила в Пречистенском дворце.

Когда последний из Лопухиных покинул усадьбу, неизвестно. Но в 1792 году среди списков домовладельцев Лопухины в этом квартале уже не упоминаются.

В 1802 году дом-усадьба принадлежал вдовствующей действительной тайной советнице графине Протасовой Варваре Алексеевне. В то время к восточному фасаду Главного дома был пристроен портик с колоннами на фронтоне, который украсил фамильный герб Протасовых.

В 1830–х годах дом у Протасовых снимал генерал-майор Дмитрий Николаевич Бологовский, участник войны 1812 года, побывавший в сражениях при Бородине и Лейпциге. Он был давним знакомым отца и дяди Александра Сергеевича Пушкина. Не исключено, что сам поэт, также знавший Бологовского, бывал здесь. Затем Бологовский был назначен членом комиссии по построению в Москве храма Христа Спасителя, принимал деятельное участие в борьбе с появившейся в Москве холерой.

В 1850 году усадьба перешла к Анне Петровне Бахметьевой, урождённой графине Толстой.

Следующим хозяином усадьбы был князь Александр Дмитриевич Оболенский. Он получил её в наследство от своей тетушки Анны Петровны Бахметьевой, не имевшей детей.

С 1891 года хозяйкой усадьбы была фрейлина государыни императрицы Мария Михайловна Петрово-Соловово. Мария Михайловна была племянницей драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина.

После 1917 года усадьба Лопухиных использовалась под жилые и административные нужды. В 1920–х годах в ней располагался филиал музея Маркса – Энгельса, а затем жилые коммунальные квартиры. С 1965 года здесь размещался один из трестов Министерства тяжёлого машиностроения.

В конце 1989 года здание старинной усадьбы Лопухиных было предоставлено для создания Центра-Музея имени Н.К. Рериха.

В 1995–1997 годах была проведена полная реставрация фасадов главного дома. Тогда же в соответствии с архивными чертежами возведён тамбур главного входа и юго-западное крыльцо. Тогда же усадьба вновь обрела свою ограду. К 1999 году была полностью восстановлена историческая анфиладная планировка второго этажа, сложившаяся в 70–е годы XVIII века. В интерьерах воссозданы печи, дубовые паркетные полы, мраморный со вставками из лазурита камин с зеркалом, а в Мемориальном зале – колонны из искусственного мрамора и парадное зеркало в позолоченной раме. Мемориальный и Каминный залы украсили хрустальные люстры, выполненные по образцам XVIII века.

Четвёртый век жизни усадьбы, давно уже ставшей памятником истории и культуры Москвы, вновь наполнен событиями, которые, несомненно, пополнят историю этого удивительного дома интересными фактами.

За «благолепие» эту церковь всегда называли «Красной». И, конечно, это народное определение как нельзя лучше отражает подлинную красоту этого удивительного храма.

Одну из самых красивых в Москве церквей – в память Григория Неокесарийского Чудотворца в Дербицах – в стиле «русское узорочье» стали возводить в 1667 году, но история его началась намного раньше.

Земли эти весной заливались водой Москвы-реки и оттого назывались «дебрью», что означало «топкую низину». От слова «дебри» и образовалось название урочища «Дербицы». Это одна из версий, но есть и другие. Слово диалектное, имеет несколько значений: небольшая поляна в лесу, низменный берег, пойма.

Здесь в XV веке и возвели первую Григорьевскую церковь. В Московском великом княжестве праздник св. Григория Неокесарийского оказался связанным с важным историческим событием. В этот день, 17 ноября 1445 года, возвратился в столицу из ордынского плена великий князь Василий II Васильевич.

Храм Святителя Григория Неокесарийского в Дербицах

Василия II Тёмного, сына великого князя Василия I Дмитриевича и Софьи Витовтовны, считают одним из самых трагических персонажей русской истории. Но именно в годы его правления происходят многие знаковые события. Так, например, Русская православная церковь становится самостоятельной и начинает сама избирать патриарха, который отныне носит титул патриарх Московский и всея Руси. Василий II Васильевич Тёмный ликвидирует практически все уделы великого княжества Московского. Случилось так, что летом 1445 года хану Улу-Мухаммеду, потомку Тохтамыша, удалось захватить великого князя в плен. Это произошло вблизи Евфимиева монастыря на берегу Нерли. Только 17 ноября 1445 года великий князь возвратился в столицу. Вскоре он был снова пленён, но уже боровшимися с ним за власть князьями Дмитрием Юрьевичем Шемякой и Иваном Андреевичем Можайский. Они-то и ослепили Василия. За что он и получил прозвище Тёмный. В 1452 году Василий Тёмный выступил из Москвы в последний поход на Дмитрия Шемяку. Шемяка, засевший в Устюге, бежал. Так завершилась феодальная война, длившаяся четверть века.

Ещё находясь в плену в Орде, князь Василий дал обет, что построит церковь на том месте, с которого увидит стены Кремля. А назовёт в честь святого, память которого в тот день будет праздноваться. Всё произошло в день памяти святителя Григория Неокесарийского Чудотворца. В память об освобождении из плена Улу-Мухаммеда, по преданию, в Замоскворечье и возвели деревянную церковь Григория Неокесарийского. Тогда ещё не было улицы Полянки. Название улицы официально появилось лишь в XVIII столетии, но в те времена, когда была основана церковь, здесь действительно начинались большие поля. Они простирались далеко за пределы города, и среди них проходила старая дорога из Кремля на Серпухов. Эти поля и дали название старинной московской улице.

В письменных источниках Григорьевский храм впервые упоминается в 1625 году, во времена правления царя Михаила Фёдоровича Романова.

После эпидемии чумы, разразившейся в Москве, ко времени вступления на престол Алексея Михайловича храм окончательно запустел.

Случилось так, что в 1660 году священник Григорьевского храма Андрей Саввинович Постников стал духовником царя. В 1665 году царь перевёл его в кремлевский Благовещенский собор, где была домовая царская церковь.

Именно Постников в 1671 году венчал Алексея Михайловича с Натальей Кирилловной Нарышкиной, матерью Петра I. Священник сумел упросил Алексея Михайловича разрешить ему построить в Замоскворечье новый каменный храм. Царь разрешил и, мало того, взял строительство, которое началось в 1668 году, под свой контроль. Новый храм стали возводить чуть севернее его деревянного предшественника. Алексей Михайлович дважды ездил к обедне в строящуюся церковь. Есть версия, что он и финансировал возведение храма. Кстати, именно царь Алексей Михайлович, как сообщают исторические источники, приказал стены храма «прописать суриком в кирпич», «стрелки у шатра перевить» «и расписать бирюзой и белилами». Начало строительства благословил святейший патриарх Никон, а освятил построенную церковь святейший патриарх Иоаким в присутствии царя Фёдора Алексеевича.

По своей архитектуре церковь относится к московскому типу пятикупольных храмов с шатровой колокольней.

Камень для храма привозили из знаменитого подмосковного села Мячкова, из той же каменоломни, где брали камень для строительства белокаменных (и первых каменных) стен Московского Кремля при князе Дмитрии Донском. Позднее, в XIX столетии, там будут брать камень для строительства первого храма Христа Спасителя на Воробьёвых горах. В то время это село уже будет вотчинным владением отца Александра Герцена, богатого помещика Ивана Алексеевича Яковлева.

Архитекторами нового храма были русские царские зодчие Иван Кузнечик и крепостной из Костромы Карп Губа. Великий мастер Степан Полубес сделал девять тысяч знаменитых поливных изразцов в стиле «павлинье око». Эти дивной красоты изразцы принесли храму всемосковскую славу. А среди иконописцев, царских изографов, трудившихся над росписью храма и над его образами, был сам Симон Ушаков. Раньше во втором ярусе было устроено подобие хор, что указывало на дворцовый характер церкви.

Во второй половине XVIII столетия у храма появился придел во имя св. Григория Богослова.

После страшной для Москвы повальной холеры 1830 года в храме был устроен придел Боголюбской иконы Божией Матери, которой молились во время эпидемии. Холера бушевала в Москве с сентября 1830 года и стихла в декабре. Такого страха и такого единого воодушевления на борьбу со свирепой болезнью не было со времен Отечественной войны 1812 года, когда Москва давала отпор Наполеону. Святитель Филарет устроил общий молебен – московские священники с крестным ходом обходили свои приходы, а сам митрополит коленнопреклоненно молился в Кремле. По всей Москве объявили строжайший карантин и оцепили её военными кордонами. Кстати, из-за тех кордонов Александр Сергеевич Пушкин не мог попасть в город к невесте и дважды возвращался в Болдино.

В 1834 году у Григорьевского храма была построена ограда по линии улицы с фигурным завершением ворот.

Среди знаменитых прихожан храма была великая княгиня Елизавета Фёдоровна, которая была здесь частой гостьей в начале ХХ века.

После революции 1917 года первоначально храм не закрыли. Но в 1930 году решили снести старинную шатровую колокольню храма для расширения тротуара. Её чудом отстояли – только в самом нижнем ярусе пробили сквозной проход.

В 1935 году храм всё-таки закрыли. Иконы его передали в Третьяковскую галерею.

К 1965 году храм, отданный под различные учреждения, обветшал и был отреставрирован. В нём разместили производственно-художественный комбинат. Говорят, что там же была и некая тихая «контора» по официальной перекупке старинных икон. Иконы закупали у населения и потом перепродавали за границу любителям русского «антиквариата».

В 1990 году церковь святителя Григория Неокесарийского Чудотворца, единственную освященную во имя этого святого, вернули верующим.

Уникальный памятник русской истории и архитектуры сумел сохранить свой неповторимый облик и непреходящую красоту.

К этому зданию на Пречистенке, 12 можно прийти, прогуливаясь по Волхонке из Кремля или по бульварам от Тверской, Гагаринским переулком, Сивцевым Вражком с Арбата или Остоженкой с Садового кольца. И сюда стоит прийти. Этот дом известен не только в России, но и за рубежом. Известен всем, кто знает, любит и ценит творчество великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Государственный музей А.С. Пушкина является одним из крупнейших литературных музеев и культурных центров России и Европы. В основе собрания музея – материалы, связанные с жизнью и творчеством поэта, историей литературы и пушкиноведения, художественные коллекции произведений искусства конца XVIII – начала XIX века, мемориальные вещи и бытовые предметы эпохи.

История усадьбы, где расположился музей, традиционно отсчитывают с того времени, когда разрушенная пожаром 1812 года Москва отстраивалась заново. До войны 1812 года домом владели известные семьи князей Зиновьевых, Мещерских, Васильчиковых, Барятинских.

Особняк Хрущёвых (Государственный музей А.С. Пушкина)

Летом 1814 года остатки усадьбы, принадлежавшей князьям Барятинским, купил участник войны с французами, богатый тамбовский помещик Александр Петрович Хрущёв.

Новый особняк на месте недавнего пепелища возводили архитекторы Дементий Иванович (Доменико) Жилярди и Афанасий Григорьевич Григорьев. И Жилярди, и Григорьев вместе с Осипом Ивановичем Бове считаются наиболее яркими представителям московского ампира.

В то время Дементий Иванович Жилярди и Афанасий Григорьевич Григорьев работали архитекторами в Воспитательном доме. Причём Афанасий Григорьевич был помощником Дементия Ивановича. Дом Хрущёву не единственная их совместная работа. Среди созданных ими совместно творений – здание Опекунского совета Воспитательного дома, усадьба Усачевых-Найдёновых. Когда Жилярди уедет в Швейцарию, Григорьев станет архитектором в ведомстве Воспитательного дома, заняв место своего учителя и руководителя.

К дому, возведённому для Александра Петровича Хрущёва на Пречистенке, примыкали многочисленные служебные постройки и небольшой живописный сад с садовым павильоном.

Дом вскоре стал известен москвичам, они с удовольствием ездили к Хрущёвым обедать, танцевать, слушать музыку или играть в карты.

Огромный, нарядный особняк Хрущёвых в стиле русский ампир является «современником» поэта. И хотя документального исторического подтверждения того, что Александр Сергеевич Пушкин бывал среди гостей дома, пока не обнаружено, доподлинно известно, что поэт очень хорошо знал эту часть Москвы, часто бывал в домах своих московских знакомых и друзей, живших по соседству. Кроме того, при столь обширных связях Хрущёвых, принимавших у себя едва ли не «всю Москву», можно предположить, что поэт мог быть в числе приглашённых на бал или званый вечер.

Вместе с большой семьей Александр Петрович Хрущёв прожил здесь четверть века. После смерти Александра Петровича в 1842 году (он похоронен на кладбище Донского монастыря) усадьбу приобрели торговцы чаем Рудаковы. Чайный бизнес в то время в России процветал. Известно, что в середине XIX века Россия в среднем закупала 360 000 пудов чая в год. Ежедневно только в Москве открывалось более трёхсот чайных и других чаепитейных заведений. При императоре Александре II чай вводится в обязательный рацион русской армии, а затем в мирное время полностью заменяет солдатскую «винную порцию». И понятно, что торговцы чаем очень скоро становились миллионерами. Не стали исключением и Рудаковы. Вскоре чайные миллионеры Рудаковы присмотрели себе иной особняк.

Усадьбу Хрущёвых приобрела семья штабс-капитана в отставке Дмитрия Степановича Селезнёва. Штабс-капитан Селезнёв высоко ценил прекрасные интерьеры с росписью стен и потолков и сохранил некоторые из них, в том числе отделанные мрамором бальный зал и гостиную с каминами.

Дочь хозяина дома уже в начале XX столетия решила увековечить память о своих родителях, передав усадьбу московскому дворянству для устройства в ней детского приюта имени Анны Александровны и Дмитрия Степановича Селезнёвых. Так у особняка на Пречистенке появилось двойное название «Усадьба Хрущёвых – Селезнёвых».

После октября 1917 года детский приют закрыли, а его воспитанники пополнили ряды российских беспризорных.

В 1924 году дом занимал Музей игрушки. Затем, в апреле 1940 года, здание было передано Литературному музею для создания в нем постоянной экспозиции, посвященной Владимиру Маяковскому. Дата открытия выставки совпала с началом Великой Отечественной войны, и идея с экспозицией трибуна революции реализована не была.

В первые послевоенные годы особняк принадлежал Министерству иностранных дел, а потом его вновь возвратили Литературному музею. В августе 1949 года здесь открылась юбилейная выставка «А.С. Пушкин. 150 лет со дня рождения». Это была вторая в столице выставка после знаменитой экспозиции в 1937 году. Тогда, в год столетия со дня гибели Пушкина, в Государственном Историческом музее на Красной площади развернулась одна из самых больших в истории русской культуры юбилейная Пушкинская выставка. Здесь впервые были собраны воедино рукописи поэта, мемориальные вещи, издания его сочинений на всех языках, наиболее интересные и ценные предметы, характеризующие жизнь, творчество Пушкина, его эпоху. В дальнейшем значительная часть экспонатов была передана в город на Неве и стала основой для создания Всесоюзного музея А.С. Пушкина на набережной Мойки, 12.

Выставка 1949 года была намного скромнее, но не менее значимая. А главное, она инициировала следующее специальное постановление правительства об учреждении в Москве музея великого поэта, что восстанавливало историческую справедливость. Ещё близкий друг Александра Сергеевича Пушкина Пётр Андреевич Вяземский называл поэта «родовым москвичом». Пушкин родился в Москве, здесь прошли его детские годы, именно в московском журнале «Вестник Европы» за 1814 год была первая пушкинская публикация. Конечно, Москва, родной город поэта, на протяжении многих десятилетий бережно хранила память о своём великом сыне. Но настоящего музея поэта в столице не было.

К следующей годовщине со дня смерти Пушкина, в 1957 году, для будущего музея был выделен великолепный особняк Хрущёвых-Селезнёвых.

Однако усадебный дом, великолепный образец московского ампира, находился к тому времени в аварийном состоянии и требовал серьезного ремонта. Кроме того, новорожденный музей оказался в очень трудном положении ещё и потому, что у него не было экспонатов. В рекордно короткий срок, за три года, удалось собрать из других музеев, архивов и библиотек вещи, связанные с Пушкиным. Уже тогда они представляли внушительную коллекцию. 6 июля 1961 года, после трёхлетней реставрации, в музей пришли первые посетители.

Сегодня, в результате реконструкции музей, расположенный в старинной дворянской усадьбе, превратился в многофункциональный музейно-культурный центр для самой разнообразной научной, экспозиционно-выставочной, концертной и педагогической работы. Кроме экспозиций, для посетителей открыты выставочные, уютные концертный и конференц-залы, библиотека и читальный зал, детские игровые комнаты. Все это объединено в единое культурное пространство.

Этот шедевр стиля модерн на Остоженке напоминает настоящий замок. Пусть и не очень большой. Но со всеми присущими замку атрибутами.

Особняк-замок принадлежал в начале ХХ века одному из главных творцов московского модерна – Льву Николаевичу Кекушеву. Точнее, его жене.

Со времени постройки, а он возводился в 1900–1903 годах, особняк стал считаться выдающимся достижением модерна в Москве.

Особняк Кекушева

Лев Николаевич был выпускником Института гражданских инженеров в Санкт-Петербурге. По окончании института с правом на чин 10-го класса по табели о рангах Кекушева зачислили в Техническо-строительный комитет МВД.

Вскоре молодой специалист переехал в Москву и поступил на стажировку к Семёну Семёновичу Эйбушицу (Эйбушитцу). Семён Семёнович, выходец из Австрии, был известным в Москве архитектором и художником. В качестве помощника Эйбушица в эти годы Кекушев участвует в постройке Центральных бань и Охотного Ряда.

За время совместной работы Кекушев овладел различными прикладными декоративными техниками: ковкой, гальванопластикой, травлением по стеклу и металлу.

В 1893 году, закончив стажировку, Кекушев открывает собственное архитектурное бюро. Лев Николаевич отдаёт предпочтение преимущественно частной практике и преподаванию. Преподавал он в Московском Техническом училище и в Строгановском художественно-промышленном училище. В Строгановском училище он обучает студентов серебрению, железной ковке и композиции. Затем его приглашают на работу в Московское инженерное училище путей сообщения.

В те же годы он находился на посту участкового архитектора и уже самостоятельно построил здание для богадельни имени Гера на Верхней Красносельской улице. Это был исключительный случай в его практике, так как в оформлении здания он использовал элементы мавританского стиля.

Первым зданием, построенным Львом Николаевичем Кекушевым в стиле модерн, был доходный дом в Варсонофьевском переулке. В наши дни дом был перестроен. Фасад здания при перестройке сохранили, а внутренние интерьеры были полностью утрачены.

Продемонстрированную зодчим новую манеру поддержали основные московские застройщики и меценаты. К архитектору приходит известность и финансовый успех, он становится одним из самых популярных специалистов в этой сфере.

В 1898 году Лев Николаевич строит для своей семьи дом в Глазовском переулке (дом № 8).

Растительные орнаменты, каменный цоколь и редкие ордерные фрагменты в отделке дома поражали всех, кто видел дом. Это здание так понравилось фабриканту Отто Листу, что он предложил архитектору продать ему дом за небывало большую сумму. Лев Николаевич согласился, и у здания появился новый хозяин.

Дом в Глазовском переулке отчётливо показал, что архитектор придерживается традиции нового стиля – модерна. Стиль модерна зародился в Европе в конце XIX века. Заявив о себе, он отбросил существовавшие до него каноны пространственного построения зданий и их декоративного оформления. Новые идеи в разных странах мира дали свои национальные особенности и направления этого стиля: франко-бельгийский ар-нуво, немецкий югенд-стиль, австрийский сецессион, русский модерн и так далее. Первую в мире постройку в стиле модерн осуществил бельгиец Виктор Орта. Виктор Орта был знаменит тем, что первым перенёс графику художников модерна в пластику камня. Считается, что бельгийский модерн был очень чувственным, каким стал затем и русский модерн. Стиль Кекушева наиболее близок к раннему бельгийскому модерну Виктора Орта. В России этот стиль модерна окрестили франко-бельгийским.

Кекушев не остановился на создании особняков, напротив, он старался проектировать сооружения различного функционального назначения. При этом не отступая от варианта бельгийского модерна, а развивая его.

Так, в 1898 году Кекушев занимался строительством железнодорожной станции Одинцово, строил здание вокзала в Царицыно, в 1899–1900 годах совместно с Сергеем Сергеевичем Шуцманом построил Никольские (Иверские) торговые ряды. Также вместе с Шуцманом Кекушев перестраивал другие особняки.

В 1898 году Льва Николаевича Кекушева назначили на пост главного архитектора Московского домостроительного общества, занимавшегося строительством гостиницы «Метрополь». Новые владельцы наняли Кекушева управлять строительством после ареста Саввы Мамонтова. Считается, что участие Льва Николаевича Кекушева, вероятно, было главным фактором успеха этого проекта. В то же время он был выбран главным архитектором Санкт-Петербургского общества страхования, планировавшего начать в Москве строительство фешенебельных особняков в новом стиле модерн.

В 1900 году он приступил к постройке особняка на Остоженке.

При взгляде на здание кажется, что его облик в целом заимствован из средневековой европейской архитектуры. Но Средневековье причудливо преломляется архитектором. Становится некой игрой. Автор лишь берёт средневековые сюжеты за основу, преобразуя их в соответствии с принципами стиля модерн. В результате изменяются пропорции здания, подчеркивается глубина ниш и оконных проемов, а толща стен превращается в своего рода скульптурную массу.

Особняк увенчан романтической многоярусной гранёной островерхой башенкой с высоким шатром, что придаёт ему ещё большую схожесть со средневековым замком. Башенка втиснута между сильно расчленёнными основными объёмами здания, узкие вертикальные фасады которых обращены в разные стороны.

Проектируя особняк, архитектор искусно сгруппировал объёмы разной высоты, живописно украсив их лепниной. Придав асимметричность композиции, он выгнул контуры проёмов, использовал обилие растительных мотивов в орнаменте.

Особую эффектность здание приобретает благодаря красно-белой обработке его стен. Гладкая поверхность стен сочетается с кирпичной кладкой и декоративными щипцами, украшающими здание.

Ярким приёмом стиля модерн стала внутренняя группировка помещений обоих этажей, в основном парадных, вокруг лестницы. Над этими парадными комнатами располагались жилые мансарды.

Однако через несколько лет после постройки здания супруги развелись, и дом был продан, поэтому в литературе особняк известен также как Дом Смитского.

Авторским знаком Кекушева, своеобразным автографом, были статуя или барельеф льва в своде здания. Так Лев Николаевич обыгрывал своё имя. Был такой автограф и на здании на Остоженке. В своём особняке архитектор установил скульптуру льва на высоком фронтоне главного уличного фасада. Скульптурная фигура была выполнена архитектором Отто Вагнером по образцу львов с плотины и шлюза в Нюссдорфе, в Вене.

Но судьба этого знака неизвестна. Как, впрочем, оказалась неизвестной судьба самого выдающегося архитектора после 1917 года. Все исследователи сходятся во мнении, что Лев Николаевич трагически погиб в пожаре Гражданской войны, как и миллионы других ни в чём не повинных русских людей.

А вот уникальное творение зодчего сохранилось и не потеряло того чистого обаяния, которое так свойственно раннему модерну.

Вот уже второе столетие этот особняк на Большой Садовой улице поражает гармонией единого целого: ничего лишнего и при этом очень стильно.

Этот небольшой двухэтажный особняк – этап работы зрелого мастера, каким в 1909 году уже был архитектор Фёдор Осипович Шехтель.

Именно в 1909 году Фёдор Осипович решает построить дом на участке, который он купил ещё в 1900 году. Построить не по заказу, которых он уже к этому времени выполнил немало, чем, конечно, и снискал себе заслуженную славу, а – для себя.

К этому времени за плечами у самого модного архитектора Москвы множество удивительных построек. Он уже проявил себя первоклассным зодчим, сценографом, художником книги и графики, мастером прикладного искусства, педагогом. Свой творческий путь Фёдор начал в Москве, где волею судьбы он оказался в доме легендарного Павла Михайловича Третьякова.

На выбор Шехтелем профессии повлиял Александр Степанович Каминский. Крупный архитектор второй половины XIX века, он был женат на сестре Павла Третьякова Софье Михайловне. Каминский – талантливый проектировщик, одарённый акварелист, знаток русского и западных средневековых стилей, был преподавателем в училище живописи, ваяния и зодчества. Сегодня его не знают по имени, но хорошо знают его здания, определившие облик старой Москвы. Как архитектор Московского купеческого общества, Александр Степанович Каминский строил много и хорошо. В его работах можно найти и готику, и русские мотивы, и помпезные башенки, в общем то, что назовут эклектикой. Он же автор первого этапа постройки здания Третьяковской галереи.

Особняк Шехтеля

Ученик Константина Тона и учитель Фёдора Шехтеля, Александр Степанович связал две эпохи в русской архитектуре в её переходный, пореформенный период второй половины XIX века. Ведь именно тогда появились прообразы деловых центров, доходных домов, выставки-ярмарки и прочие атрибуты бурного капиталистического развития.

Ещё до поступления в Московское училище живописи, ваяния и зодчества молодой Шехтель работал в мастерской Каминского. С конца 1870–х годов Шехтель начинает трудиться самостоятельно. Но в первое время занятия архитектурой занимают в его творчестве сравнительно скромное место. Шехтель иллюстрирует и оформляет книги, журналы, рисует виньетки, адреса, театральные афиши, обложки для нот, меню торжественных обедов. В училище Шехтель познакомился и подружился с братом Антона Павловича Чехова художником Николаем Чеховым. Вместе с ним после училища Шехтель пишет иконы и создает монументальные росписи.

В середине 1880–х годов по настоянию А.С. Каминского Фёдор Шехтель работает у архитектора Константина Викторовича Терского. Так в мастерских Каминского и Терского Шехтель прошёл прекрасную школу. Его учителя находились тогда в расцвете творческих сил и были в числе тех мастеров, творческими усилиями которых происходило превращение облика Москвы дворянской в капиталистическую.

Большое место в деятельности молодого Шехтеля до начала 1890–х годов занимает работа театрального художника. Выступая в роли художника, создателя эскизов костюмов, декораций, афиш и программ, он в то же время являлся архитектором-проектировщиком. По проектам Шехтеля в парках сооружались театры и открытые эстрады, павильоны, киоски, галереи. В таком же духе сооружались постройки по его проектам для народных гуляний и праздников на открытом воздухе и в закрытых помещениях типа Манежа и залов Благородного собрания. И эта деятельность позднее найдет продолжение в проектировании театров и народных домов.

Всё это предопределило его творческие интересы, особенности. Именно в ранний период творчества Фёдора Осиповича сформировался его индивидуальный стиль, благодаря которому он оставил яркий след в истории архитектуры.

Строительство дач, особняков и отделка интерьеров московских домов разветвленной фамилии Морозовых, сопутствовавшие этим работам творческий успех и признание определили дальнейшую судьбу молодого Шехтеля.

Одним из первых наиболее зрелых творений Шехтеля по праву можно назвать особняк, построенный по его проекту на улице Спиридоновка. В 1902 году Шехтель, отложив все заказы, безвозмездно взялся за перестройку Художественного театра в Камергерском переулке (ныне МХТ). В 1906–1907 годах по проекту Шехтеля было построено новое здание Ярославского вокзала.

Каждое новое крупное произведение Шехтеля было открытием, развивало стилистику русского модерна. Он виртуозно владел не только формой, но и пространством. Например, владение пространством позволило Шехтелю с блеском реализовать в особняке Рябушинского принцип организации помещений по спирали, вокруг спиралевидного завитка его великолепной мраморной лестницы-волны.

Творческая энергия и неповторимый талант Шехтеля неустанно развивались. Каждое его новое творение представляло собой новые неповторимые замыслы, новые идеи.

Как все постройки Фёдора Осиповича Шехтеля, особняк на Большой Садовой стал воплощением уникального стиля.

Торжественный фасад украшен портиком из четырёх колонн. Кажется, что в нём есть большое сходство с особняками начала XIX века. Но это сходство обманчиво. Стилистика классических усадеб стала отправной точкой для творческого осмысления и создания по-настоящему оригинального здания. Ведь особняк построен почти сто лет спустя после постройки тех зданий, которые послужили его прототипом.

Это здание очень оригинально во многих архитектурных решениях.

Никогда Шехтель не достигал такой прозрачности во взаимодействии плана и объёмов, как в особняке на Большой Садовой, никогда так естественно и гармонично малейшие нюансы планировки не находили отражения в композиции фасада.

Пространственным ядром здания является двухсветный холл, выходящий на уличный фасад гигантским окном.

Каждой детали здания придана особенная значительность. Особняк на первый взгляд может показаться простым, но, если к нему присмотреться, то для зрителя откроется удивительная элегантность и изысканность постройки. В этом и состоит оригинальность этого здания.

Во дворе находился палисадник и флигель-мастерская, в которой работал знаменитый архитектор.

Революция, а затем Гражданская война свернули всё строительство. Работы у архитектора не стало. В 1918 году особняк был национализирован, а зодчий с семьёй выселен. У Фёдора Осиповича Шехтеля с Натальей Тимофеевной было трое детей. Сын Лев стал живописцем и теоретиком искусств, дочь Вера художником-оформителем, а Екатерина занималась воспитанием племянников и их детей.

Автор более пятидесяти московских домов и особняков, Фёдор Осипович Шехтель скитался по разным квартирам столицы. При этом занимал высокие посты, был председателем Архитектурно-технического совета Главного комитета государственных сооружений, председателем художественно-технической комиссии при НТО ВСНХ, преподавал во ВХУТЕМАСе. В конце концов его приютила дочь Вера Фёдоровна Шехтель (Тонкова). Там, в коммуналке, в доме на Малой Дмитровке (д. 25), у своей дочери, в 1926 году он и скончался.

Говорят, что порой один из самых выдающихся архитекторов России любил прогуливаться по улицам Москвы. Но ходить по Большой Садовой, где стоял его дом, не любил. Дом Фёдора Осиповича Шехтеля стоит и радует глаз и по сей день.

Все проезжающие по внешней стороне высокой эстакады Третьего транспортного кольца на подъезде к пересечению с шоссе Энтузиастов видят взметнувшуюся ввысь ослепительно белую колокольню. Это храм-колокольня Успения Богоматери. Она стала своего рода высотным ориентиром удивительного места, существующего в Москве. Город в городе. Мир в мире. Отдельный, но неотрывный от истории страны, от истории русского народа. Это так называемая бывшая Рогожская старообрядческая слобода. А храм-колокольня – одно из строений целого ансамбля храмов Рогожского старообрядческого кладбища.

Возникновение старообрядчества, раскол Русской православной церкви в XVII веке, после реформ патриарха Никона, – одна из самых трагических страниц отечественной истории.

Появление старообрядчества во времена правления Алексея Михайловича Романова принесло в жизнь русских людей много проблем и горя.

В несчастливое, по народным поверьям, число – 13 мая 1667 года Большой Церковный собор осудил всех не покоряющихся новым обрядам и новоисправленным печатным книгам. Осужденные, не признавшие решений собора, оказались вне церкви. Это был фактически последний акт, зафиксировавший раскол между приверженцами старой веры, старообрядцами, и сторонниками церковной реформы, осуществленной патриархом Никоном.

Так старообрядчество уже стало неискоренимым явлением русской жизни. Считается, что после этого Святой Руси больше не стало. Она ушла в бега, в леса, в гари, в далекие провинции России.

Ансамбль старообрядческих храмов у Рогожской Заставы(в Рогожском посёлке)

Но со временем не только в российской глуши, но в первопрестольной стали появляться старообрядческие центры. Так появилась и Рогожская старообрядческая слобода.

Она возникла у Рогожской заставы Москвы и с конца XVIII века стала центром для старообрядческих общин, располагавшихся на пути хлебного экспорта в крупные торговые города Поволжья. От воли Рогожской слободы к началу XIX века зависели цены на хлеб не только в России, но и в Англии. Духовным центром слободы был Рогожский богадельный дом.

Рогожское кладбище возникло из-за эпидемии моровой язвы (чумы) 1771 года.

По распоряжению императрицы Екатерины II в целях предотвращения эпидемии все кладбища в черте города были закрыты.

Прибывший в Москву для борьбы с чумой граф Григорий Григорьевич Орлов разрешил старообрядцам хоронить умерших во время моровой язвы в поле за Рогожской заставой, направо от Владимирского тракта (нынешнее шоссе Энтузиастов).

По Рогожской Заставе кладбище получило название Рогожского. Прежде всего на нём были погребены в братской могиле старообрядцы, умершие от чумы, а также были устроены карантин, больницы и небольшая деревянная Никольская часовня для отпевания умерших.

Учитывая большой вклад старообрядцев в борьбе с опустошительной эпидемией, Екатерина II разрешила им строительство вблизи кладбища двух своих храмов, летнего и зимнего.

Главный кафедральный храм Рогожской старообрядческой общины сооружён в 1790–1792 годах по проекту выдающегося русского зодчего Матвея Фёдоровича Казакова в стиле классицизма. Как и большинство старообрядческих храмов на Руси, собор был назван во имя Покрова Богородицы.

По проекту Покровский храм превышал своими размерами Успенский собор Кремля, но об этом главнокомандующий Москвы князь Александр Александрович Прозоровский доложил императрице Екатерине II. После чего было проведено расследование и приказано сломать алтарную часть, а вместо пяти глав оставить одну и «убавить» шпиц. В результате всех этих изменений пропорции храма нарушились, и, мало того, храм оказался без привычной алтарной части с востока.

Но это не отразилось на внутреннем убранстве Покровского храма. Стены и своды были расписаны в древнерусском стиле, храм украшали огромные подсвечники, лампады, паникадила. В соборе хранилось богатейшее собрание старинных русских икон XIII–XVII веков. Даже сегодня здесь можно увидеть редчайшие иконы XIV века.

Зимний одноглавый храм во имя Рождества Христова расположен с юга от Покровского собора. Он построен в 1804 году в стиле барокко по проекту архитектора Ивана Жукова «с разрешения Московского градоначальника А.А. Беклешева».

В храме было устроено отопление, и поэтому он использовался для богослужений в холодное время года. В остальное время службы велись в Покровском соборе.

В 1856 году по настоянию митрополита Филарета алтари Покровского собора и храма Рождества Христова были запечатаны. Сквозь стены иконостаса и царские врата был пропущен толстый шнур, и на нём лежали огромные печати. Храмы превратились в простые часовни. Только 17 апреля 1905 года, на основании царского манифеста о веротерпимости, рогожские алтари были распечатаны, и в храмах вновь возобновилась литургия. В память о возрождении церквей по проекту архитектора Фёдора Фёдоровича Горностаева в 1907–1910 годах был возведён восьмидесятиметровый храм-колокольня Воскресения Христова.

Фасад колокольни, которая представляет собой подобие старинных столпообразных храмов и звонниц, украшен рельефными изображениями сказочных райских птиц: Сирина, Алконоста и Гамаюна.

В середине 1920–х годов с колокольни были сняты колокола. Здание колокольни использовалось под склад. В 1947 году колокольня была возвращена старообрядческой архиепископии. После восстановления к колокольне была сделана пристройка и храм-колокольню переосвятили в честь Успения Богоматери.

Рядом с храмами в начале XIX века были возведены богадельни, дома для священнослужителей и причта, иноческие кельи, большая лечебница имени С.И. Морозова, Рогожское училище, сиротский дом, пять женских монастырей и даже приют для душевнобольных женщин.

Постепенно образовался целый старообрядческий посёлок. Рогожский посёлок разросся и стал центром старообрядчества России.

Московское старообрядчество, к которому принадлежало большое количество купцов и фабрикантов, издавна отличалось своим богатством. Кстати, не случайно одному из своих героев в романе «Идиот» Фёдор Михайлович Достоевский дал фамилию Рогожин.

Старообрядцы не жалели средств для украшения своих храмов, тратили огромные деньги на покупку редких старинных икон и книг, которые передавали в храмы на Рогожском кладбище. Храмы славились великолепным собранием древних икон, ценнейшей библиотекой и богатейшей ризницей. Соборы украшали иконы рублёвского и строгановского письма. Перед ними стояли свечи, некоторые из которых достигали веса в двенадцать и более килограммов.

Большевистский переворот 1917 года положил конец золотому веку старообрядчества. В 1928 году с колокольни сбросили колокола. В 1929 году закрыли и наполовину разрушили храм Рождества Христова. Были засыпаны пруды, снесены исторические здания, даже мрамор семейных склепов старообрядцев Рогожского некрополя был вывезен для строительства метро.

В 1996 году был разработан проект реконструкции историко-архитектурного ансамбля Рогожского кладбища. А через десять лет подписано постановление о восстановлении архитектурного ансамбля Рогожской слободы.

Его белоснежные стены кажутся отороченными терракотой каменных кружев башен. И это сочетание формы и цвета навсегда остаётся в памяти и ассоциируется именно с Новодевичьим монастырём.

Его не зря считают одним из красивейших монастырей России.

Пожалуй, трудно найти монастырь, с которым столь роковым образом были связаны имена и судьбы многих выдающихся русских женщин.

Монастырь был основан московским великим князем Василием III Ивановичем в мае 1524 года, спустя десять лет после взятии Смоленска. Соборный храм монастыря был освящен во имя Смоленской иконы Богоматери «Одигитрии», что в переводе с греческого означает «Путеводительница», «Наставница».

Место для обители было избрано не случайно. Ведь там, в живописной излучине Москвы-реки, в трёх верстах от Кремля, в 1456 году москвичи прощались со Смоленской иконой. Теперь, в августе 1525 года, Смоленская икона была перенесена в храм Новодевичьего монастыря. В тот день во главе крестного хода шли сам Василий III и митрополит Даниил.

Новодевичий монастырь

Новым монастырь назвали по отношению к более древним столичным обителям: Зачатьевскому монастырю, который в те времена именовался Стародевичьим, и Кремлёвскому Вознесенскому, чью древнюю славу Новодевичий перенял, став новой придворной обителью, куда в XVI–XVII веках поступали представительницы самой родовитой знати.

В истории Новодевичьего монастыря много тайн и загадок. Одна из загадок – обстоятельства основания. Дело в том, что заботы Василия III по основанию новой обители совпадают по времени с его бракоразводным делом. Вероятно, монастырь предназначался для великой княгини Соломонии Сабуровой, двадцатилетнее супружество с которой не принесло наследников. В 1523 году Василий Иванович добился разрешения на второй брак, а в ноябре 1525 года великую княгиню постригли в Рождественском монастыре под именем София. Но поселиться в Новодевичьей обители ей так и не пришлось – свои земные дни она окончила в отдалённом Покровском монастыре города Суздаля. Так вот оттуда, из Покровского монастыря, на игуменство в новую обитель как раз в то время великий князь Василий призвал Елену (Девочкину), «благоговейную и благочинную схимонахиню». Она управляла Новодевичьим монастырём до самой своей кончины в 1547 году и была погребена у северной апсиды алтаря Смоленского собора.

В 1598 году по воцарении Бориса Фёдоровича Годунова в монастыре были проведены большие работы: был полностью обновлён Смоленский собор, поставлен новый иконостас, поновлены росписи. Причиной тому стало то, что в Новодевичий монастырь переселилась сестра Бориса и вдова скончавшегося царя Фёдора Ивановича Ирина. Для вдовствующей царицы-инокини, которая жила в обители с многочисленной придворной свитой и всеми службами, были построены обширные кельи, названные Ирининскими палатами, с трапезной и домовой церковью.

Кстати, тогда же, желая обеспечить безопасность пригородного монастыря, Годунов возвёл вокруг него мощные каменные стены с башнями, которые, coгласно требованиям средневековой фортификации, были снабжены пушечными бойницами, прицелами и осадными стоками. Для несения караульной службы обители был приписан гарнизон стрельцов. Находившаяся на перекрёстке сухопутной Смоленской дороги и водного пути через броды Москвы-реки, обитель имела удобное стратегическое положение и занимала важное место в оборонительной линии других московских «сторожей», таких как Донской, Данилов, Ново-Спасский и Симонов монастыри.

Во времена Смутного времени Новодевичий оказался в центре военных действий и политических интриг. В 1605 году по указу Лжедмитрия была изъята вся монастырская казна. В 1606 году смоленские ратники, призванные царём Василием Шуйским, обороняли обитель от надвигавшихся отрядов Ивана Болотникова. В 1610 году на Девичьем поле бояре вели с поляками тайные переговоры о призвании на царство королевича Владислава. Во время Московской осады 1610–1612 годов обитель переходила из рук в руки. В августе 1612 года отсюда русские дружины ополчения Минина и Пожарского двинулись на Кремль.

В условиях осадного положения и почти непрекращающихся военных действий положение инокинь было отчаянным.

В годы великой Смуты придворная обитель стала убежищем для царственных особ, ставших жертвами борьбы за русский престол. В 1606 году царь Василий Шуйский поселил в её стенах царевну Ксению Борисовну Годунову (в иночестве Ольгу), постриженную в Новгородском Горицком монастыре.

С воцарением на Московском престоле Михаила Фёдоровича Романова разорённая обитель была очищена, восстановлена и укреплена. Последним отголоском Смуты стало поселение в Новодевичьем в 1615 году царицы Марии Петровны, вдовы сведённого в 1610 году с престола царя Василия Шуйского.

Временем настоящего расцвета для Новодевичьего монастыря стали годы правления царевны Софьи Алексеевны. При ней сложился неповторимый, сохранившийся до нашего времени архитектурный ансамбль обители, поражающий своим поистине царским великолепием. Стены и башни обители, поставленные Годуновым, при Софье были укреплены и расширены.

Главные храмы обители образуют в плане правильный обращённый к востоку крест, в центре которого находится древнейшая каменная постройка Новодевичьего монастыря – Смоленский собор. Смоленский собор с его лаконичными формами позднего Средневековья окружён богато декорированными храмами и зданиями конца XVII века в стиле московского барокко.

Главная тема архитектурного убранства обители – контраст белокаменного узорочья наличников, арок, галерей, балюстрад с багряно-красными фасадами храмов, увенчанных изящными золочёными главками, и всё это – в обрамлении белоснежных стен с башнями, украшенными причудливыми терракотовыми «коронами».

Колокольня – последняя постройка царевны Софьи. Стрелецкий бунт 1689 года положил конец регентству царевны и низложенная правительница оказалась в стенах обители, где и закончила свои дни.

По смерти в 1704 году схимонахини Сусанны (царевны Софии) Новодевичий монастырь стоял закрытым. В 1721 году обитель перешла в ведение Святейшего Синода, но опала продолжалась. В 1724–1725 годах по императорскому повелению в монастыре построили «сиротский корпус» для содержания подкидышей и беспризорных детей женского пола. Они воспитывались в обители до совершеннолетия. С 1727 года в стенах обители устроили городское кладбище.

Во время французского нашествия 1812 года монастырь был заминирован и только случай спас обитель от полного разрушения.

В конце XIX века Новодевичий монастырь являлся одной из лучших столичных обителей.

С приходом советской власти монастырь был упразднён. На его территории разместился Музей раскрепощения женщины. В 1926 году в стены обители переехал Государственный музейный фонд.

Только к концу XX века Новодевичьему монастырю был возвращён исторический облик. Пять столетий оставили здесь множество бесценных памятников зодчества, иконописи, прикладного искусства, которые привлекают в обитель любителей старины.

Но в стенах Новодевичьего монастыря возобновилась и монашеская жизнь. В 2006 году над Святыми вратами обители был установлен мозаичный образ Богоматери Одигитрии, перед которым затеплилась негасимая лампада.

Его возникновение связано с чудом. И он сам стал своего рода чудом, хранящим память о минувших веках.

Донской монастырь основан в 1591 году в память об избавлении города от нападения крымского хана Газы II Гирея. Хан отступил без боя, что и было расценено как чудо.

В тот год крымцы появились между Даниловым и Новодевичьим монастырём, в самом незащищённом месте. Для отражения неприятеля царь Фёдор Иванович направил московские рати во главе с Борисом Годуновым. В короткий срок за Калужскими воротами земляного города была сооружена передвижная крепость – гуляй-город. В гуляй-городе была устроена походная церковь с Донской иконой Божией Матери. По преданию, это была та самая икона, которой в 1380 году преподобный Сергий Радонежский благословил великого князя Дмитрия Ивановича на битву на Куликовом поле, что вблизи Дона. В честь той великой победы в народе икону стали именовать Донской, как и самого князя Дмитрия.

Монастырь по указу царя Фёдора Ивановича был заложен вблизи старой Калужской дороги, на месте расположения гуляй-города и походной церкви. И от Донской иконы он и получил своё имя.

Донской монастырь

В 1591 году начал строиться и главный собор монастыря. Собор во имя иконы Божией Матери Донской, названный впоследствии Малым, храм-памятник русскому воинству, стал главной святыней монастыря. Возводил собор, по-видимому, «государев мастер» Фёдор Конь.

Изначально глава храма была шлемовидная, а нынешние барабан и глава луковичной формы сооружены в XVIII веке. В 1678 году к собору были пристроены приделы Сергия Радонежского, Фёдора Стратилата и трапезная. Через год после этого завершилось строительство шатровой колокольни.

В Смутное время монастырь был разорён польскими войсками под предводительством гетмана Ходкевича. После разорения монастырь долгое время продолжает пребывать в запустении.

В 1650 году по указу царя Алексея Михайловича Донской монастырь был приписан к Андреевскому монастырю. В 1678 году, при царе Фёдоре Алексеевиче, восстановил самостоятельность. К концу XVII века монастырь уже один из крупнейших в России. Увеличились его земли, возводились новые каменные постройки.

В 1684–1698 годах рядом с Малым собором по обету сестры Петра I царевны Екатерины Алексеевны был построен новый собор Донской иконы Божией Матери, гораздо больший по размерам и поэтому названный Большим. Считается, что царевна дала обет в связи с подписанием Бахчисарайского мира России с Турцией и Крымским ханством. Строительство финансировалось «из царских сокровищ».

Большой собор был освящён в августе 1698 года. Правда, расписали храм только при императрице Екатерине II в 1782–1785 годах. Настенные росписи на библейские сюжеты сделаны по эскизам архитектора Василия Ивановича Баженова.

Стены алтаря на протяжении почти двух веков украшала роспись под мрамор. С возрождением монастырского служения в алтаре была выполнена роспись в традициях древнерусской живописи. Сюжет росписи традиционно связан с таинством евхаристии.

В Большом соборе был установлен семиярусный резной иконостас. Его выполнили в стиле «московского барокко» мастера Посольского приказа и Оружейной палаты в Кремле Карп Золотарёв, Абросим Андреев, Илья Фёдоров. Несмотря на то что иконостас неоднократно поновляли и реставрировали, он до сего дня почти полностью сохранил свой первоначальный облик.

Иконы иконостаса в большинстве своём сохранились с конца XVII века. В местном ряду иконостаса установлена Донская икона Божией Матери. Она выделяется сделанной над ней нарядной сенью.

В конце XVII – начале XVIII века башни стен монастыря увенчались декоративными ажурными коронами. В 1712 году под алтарем Большого Донского собора освятили церковь Сретения Господня.

В 1745 году монастырь был причислен к ставропигиальным. То есть он подчинялся непосредственно Святейшему Синоду и имел право самостоятельного выбора архимандрита.

В 1758–1760 годах были построены братские кельи. Они окончательно сформировали парадную часть монастыря. В 1891 году над кельями был надстроен второй этаж. В конце XIX века в здании братского корпуса размещались не только монашеские кельи, но и монастырская гостиница, трапезная которой была расписана сюжетами из истории основания монастыря.

Ещё в середине XVIII столетия стала особенно заметна роль Донского монастыря в развитии отечественной культуры. В 1747 году в него из Заиконоспасского монастыря была переведена Славяно-греко-латинская академия, первое высшее общеобразовательное учебное заведение в Москве. До открытия университета академия была центром учёности того времени. В XIX веке при монастыре открылось Донское духовное училище и иконописная школа. Монастырь славился высокой музыкальной культурой. Его хоры, принимавшие участие в богослужении, высоко ценили прихожане, отмечал царский двор.

Во время наполеоновского нашествия в 1812 году строения обители не пострадали, но французы уничтожили ценнейший архив монастыря, похитили оклады с икон и церковную утварь.

После октябрьского переворота 1917 года монастырь был закрыт. Несмотря на это, духовная жизнь продолжалась в обители до середины 1920–х годов. Более того, когда начались ожесточенные гонения на религию и её служителей, Донской монастырь превратился в духовный центр Русской православной церкви. Весной 1922 года сюда был привезён в качестве узника патриарх Тихон. Отсюда патриарх управлял Церковью в самый тяжелый период ее истории. Патриарх призывал всех православных «встать на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне святой матери нашей», осуждал изъятие государством церковных ценностей. Здесь он провел под стражей большую часть своего заключения. С именем святителя Тихона связаны надвратный Тихвинский храм Донского монастыря и кельи у северных ворот. С площадки гульбища патриарх Тихон благословлял народ, в Тихвинском храме совершал молитву. Церковь в честь Тихвинской иконы Божией Матери была построена в 1713–1714 годах над северными вратами обители. Два яруса храма завершены ярусом звона и сложного рисунка главкой.

В начале 1925 года патриарх тяжело заболел, а 25 марта, на праздник Благовещения, скончался. Погребение патриарха Тихона состоялось в Малом соборе Донского монастыря. Сегодня в бывших покоях патриарха Тихона открыт мемориальный музей.

Затем в помещениях монастыря разместились различные советские учреждения, а позднее детская трудовая колония. В храме работали курсы пчеловодов, клуб, а с конца 1940–х годов – фонды Музея архитектуры.

Донской монастырь – один из немногих, где сохранился уникальный некрополь с храмами и усыпальницами.

В мае 1991 года, в год четырёхсотлетия со времени основания, монастырь был возвращен Русской православной церкви. Всё-таки не зря история возникновения обители связана с чудом.

В настоящее время возрождены все храмы Донского монастыря. Донской монастырь вновь стал одним из центров духовной жизни Москвы, и во всех его двенадцати храмах совершается богослужение.

Здание этого вокзала занимает особое место не только среди железнодорожных построек столицы, но и всей страны.

Ансамбль Ярославского вокзала вроде бы прост и лёгок. И при этом оказывается неисчерпаемым в своём многообразии.

Именно с Ярославского вокзала, ставшего поистине событием в отечественной архитектуре, началась жизнь одного из направлений модерна, известного под названием «неорусский стиль».

Ярославский вокзал – один из трёх, расположенных на площади Трёх вокзалов.

Ярославский вокзал

В XVII веке на этом месте находилось большое Каланчёвское поле. В западной части поле доходило до середины нынешней Большой Спасской улицы, где в то время ещё существовал деревянный царский дворец. У дворца была вышка (каланча), и сам дворец назывался Каланчёвским. Площадь, которая тянулась от него до Красного пруда, назвали Каланчевским полем.

Непосредственно на месте современного Ярославского вокзала располагался Новый полевой артиллерийский двор. По сути, это был завод по производству пушек и снарядов, здесь же располагались и оружейные склады, и многие деревянные строения.

В 1812 году на артиллерийском дворе произошел взрыв. Взрыв был настолько мощным, что его ощутили жители всей восточной части Москвы. Завод был полностью уничтожен.

Инициатива строительства железной дороги от Москвы в сторону Ярославля принадлежала выпускнику Императорского санкт-петербургского университета, крупному общественному и промышленному деятелю Фёдору Васильевич Чижову. Он был основателем Общества для содействия русской промышленности и торговле. Строительство Ярославской железной дороги решили осуществлять без привлечения иностранного капитала. Для прокладки участка от Москвы к Троице-Сергиевой лавре было создано Акционерное общество Московско-Ярославской железной дороги.

Место для строительства вокзала выделили на одной линии с Николаевским вокзалом, согласно с существующим регламентом для казённых зданий. В Уставе железной дороги было указано, что спустя три года после начала строительных работ движение поездов должно быть открыто. Срок истекал летом 1862 года. Параллельно с окончанием укладки железнодорожного полотна заканчивалось и строительство вокзала. Наполовину были готовы также паровозное депо и вагонный сарай.

Поскольку протяженность участка железной дороги была весьма скромной, то и вокзал спроектировали небольшой. Проект здания создал петербургский архитектор Роман Иванович Кузьмин.

Строительство вокзала продолжалось с 1860 по 1862 год.

Так на Каланчевской площади появилось невысокое белое здание. Простое, строгое и деловое. Над зданием возвышался флагшток с флагом ведомства путей сообщения. Вся левая часть здания была отдана для размещения управления дороги.

В депо станции к этому времени прибыли восемь паровозов фирмы Борзиг.

Первый поезд по маршруту Москва – Сергиев Посад отправился с Ярославского вокзала 22 июля 1862 года. На момент открытия Ярославской железной дороги у неё было всего шесть станций: Москва, Мытищи, Пушкинская, Талица (Софрино), Хотьково и Сергиев Посад.

Вплоть до 1870 года поезда с Ярославского вокзала ходили только до Сергиева Посада, а общая длина путей составляла 69 километров. В 1900 году на станции Сергиева Посада для паломников, прибывающих в лавру, построили дополнительный летний вокзал.

Без существенных изменений Ярославский вокзал просуществовал до 1900 года.

В 1900 году Московско-Ярославско-Архангельская железная дорога стала казённой и перешла в ведение Министерства финансов, а затем, с 1902 года, – в подчинение Министерства путей сообщения Российской империи. Длина путей железной дороги значительно увеличилась. Ведь к Московско-Ярославско-Архангельской присоединились Шуйско-Ивановская, Ярославско-Костромская, Ярославско-Рыбинская и Александровско-Ивановская дороги. Поэтому, даже с учётом реконструкции, вокзал не справлялся с пассажиропотоком. В связи с этим Ярославский вокзал решили реконструировать.

Разработку проекта нового здания для Ярославского вокзала поручили архитектору Фёдору Осиповичу Шехтелю.

Проект Шехтеля получил единогласное одобрение. В том числе и у императора Николая II. Работы начались весной 1902 года.

Для возведения здания Шехтель использовал новые строительные материалы, такие как железобетон, облицовочную плитку, металлоконструкции. Таким образом, у архитектора получилось построить вокзал намного экономичнее и быстрее, чем это было бы при использовании старого штукатурного способа.

В 1906 году Ярославский вокзал был достроен.

Это сооружение не зря относят к лучшим из построенных Шехтелем в Москве. Зодчий воспользовался характерным для древнерусского зодчества принципом соединения в одно целое разнообразных по формам и масштабу построек.

Стержнем композиции является башня входа. В композиции вокзала тема башен подчиняет себе всё остальное. В то же время уравновешенность асимметричной композиции придаёт строению подвижность и даже трепетность, как будто это не застывшая конструкция, а живой организм.

Над входом в вестибюль Шехтель поместил рельефные гербы главных городов, связанных Ярославской железной дорогой.

В наружном оформлении вестибюля использованы пластически акцентированные формы гигантской входной арки, килевидного козырька над ней. Полукруглые пилоны, высокая «теремная кровля» с подзором и венчающим гребнем делают облик здания неповторимо причудливым.

Верхнюю часть стен украшают керамические декоративные панно со стилизованными растительными орнаментами приглушённых тонов. Эти тона соответствуют общему неяркому цветовому решению фасадов. Всё вместе призвано рождать ассоциативные связи с образом Русского Севера.

Перрон Ярославского вокзала был построен в 1910 году по проекту ещё одного талантливого русского архитектора стиля модерн, Льва Николаевича Кекушева. Вид перрона несколько изменился после реконструкции, проводившейся в 1965–1966 году. У платформы появилась пристройка со сплошной стеклянной стеной.

В 1995 году была произведена перепланировка помещений Ярославского вокзала, благодаря чему удалось в два раза увеличить число обслуживаемых пассажиров. Были отремонтированы колонный зал и галерея.

С Ярославского вокзала ходят поезда дальнего следования в северные районы, на Урал, в Сибирь и на Дальний Восток. На Ярославском вокзале начинается и самая протяженная в мире железная дорога – Транссибирская магистраль, которая соединяет Москву и Владивосток. Её длина составляет 9302 километра.

Ярославский железнодорожный вокзал Москвы – крупнейший среди девяти московских вокзалов по объёму перевозок, на его терминале обслуживается 300 поездов. И каждый пассажир, попадая на вокзал, невольно оказывается под очарованием архитектурного творения, созданного мастером русского модерна Фёдором Осиповичем Шехтелем.

Небесно-голубые купола Спасо-Преображенского собора Новоспасского монастыря кажутся наполненными каким-то особенным светом.

Новоспасский монастырь стал первой иноческой обителью города Москвы. Он был основан в XIII веке князем Даниилом, сыном Александра Невского. Правда, именовалась обитель Спасской и располагалась на месте, занимаемом теперь Свято-Даниловым монастырём.

Когда в 1328 году сын Даниила Московского Иван Калита стал великим князем, то он пожелал видеть монашескую обитель вблизи своего дворца. По благословению митрополита Феогноста в 1330 году монастырь был перенесён на Кремлевский Боровицкий холм к Преображенской церкви.

Заняв великокняжеский престол, Иван III Васильевич решил кардинально изменить облик Кремля. Продиктовано это было необходимостью – частые пожары, ветхость строений и теснота. Главное – он хотел убрать монастырское кладбище из-под стен великокняжеского дворца. В связи с этим Спасский монастырь решили перенести. Для постройки монастыря князь выделил урочище Крутица, Васильцев стан на берегу Москвы-реки, в пяти верстах от Кремля. По своему новому местоположению монастырь получил название Спаса на Новом, или Новоспасского.

Монастырь стал и важнейшим оборонительным пунктом. В 1491 году началось строительство Спасо-Преображенской церкви. В сентябре 1497 года она была освящена. Одновременно строили кельи, трапезную, квасоварню, стены с башнями и бойницами и другие сооружения.

В начале XVII века, во времена польско-литовской интервенции и Смутного времени, монастырь опустел и начал разрушаться. Но при Михаиле Фёдоровиче Романове обитель попала под царскую опеку. С помощью государевой казны приступили к серьезному капитальному строительству. Первой постройкой в 1622 году стали каменные братские кельи. Затем и монастырские стены заменили каменными, с пятью сторожевыми башнями и шестой – воротной. В стенах и башнях прорезали стрельницы для верхнего и подошвенного боя. Строил их известный каменных дел мастер Фёдор Савельевич Конь.

Новоспасский монастырь

В те же годы – по одним данным, в 1640 году, а по другим, в 1645–1647 годах – подмастерье Гришка Копыла с артелью разобрал «до подошвы» старый собор Спаса Преображения и выложил новый. Новый собор – типичное сооружение раннего московского зодчества: трёхъярусный с подклетом, расчлененный лопатками на три части по всем четырём плоскостям стен, завершающихся закомарами. Своды перекрытий опираются на четыре мощных столпа. Внутренние стены собора расписали сценами на библейские темы и образами греческих мудрецов. В южной галерее появились изображения родословной русских великих князей и царей от Ольги до Фёдора Ивановича, лики Михаила и Алексея Романовых. Расписывал собор в 1678 году Фёдор Зубов с живописцами Оружейной палаты.

В 1758 году, во времена правления Елизаветы Петровны, в храме установили новый резной иконостас с древними иконами, в том числе и «чудотворной иконой Нерукотворного Образа», доставленной сюда из города Хлынова (Вятки) в 1647 году. Тогда же, в 1758 году, началось строительство новой колокольни над восточными воротами. Закончили возведение колокольни высотой семьдесят один метр только во времена Екатерины II, в 1785 году.

Во времена Екатерины II рядом с собором Спаса Преображения с его северо-западной стороны пристроили двухъярусную Знаменскую церковь с погребом для усыпальницы графов Шереметевых и князей Черкасских. В этой церкви среди надгробий Шереметевых находится могила Прасковьи Ковалёвой-Жемчуговой-Шереметевой – знаменитой крепостной актрисы, ставшей женой графа Николая Петровича Шереметева.

Ещё в 1673 году, во времена правления Алексея Михайловича, одновременно с перестройкой церкви Николая Чудотворца был возведён двухъярусный Покровский храм с приделами и трапезной. С юго-западной стороны храм примыкал к собору Спаса. Сначала храм использовали как тёплую церковь, а затем как трапезную. Поэтому при нём устроили «хлебодарню».

В Новоспасском монастыре хоронили представителей княжеских родов и духовенства. И бояр Романовых. В монастыре погребли родителей первого царя из рода Романовых Михаила Алексеевича – патриарха Филарета и инокиню Марфу. Традиция эта прошла через долгие годы. В кремлевском Архангельском соборе обычно хоронили царей и их жён (в послепетровскую эпоху – в Петропавловской крепости в Петербурге), а близких родственников царей из династии Романовых погребали в некрополе Новоспасского монастыря. Как ни странно, но внёс свой «вклад» в создание усыпальницы Романовых и Лжедмитрий I. Желая убедить народ и бояр в своей принадлежности к роду Рюриковичей, в 1606 году он повелел перевезти в Москву и захоронить в Новоспасском монастыре останки сыновей боярина Никиты Романовича Юрьева-Захарьина, который во времена правления царя Фёдора Ивановича выступал против возраставшего влияния Бориса Годунова.

В XVII веке усыпальница Романовых-Юрьевых-Захарьиных была обустроена в подклете собора Спаса Преображения. Над входом в усыпальницу закрепили мозаичный образ Спаса Нерукотворного.

Среди усыпальниц и склепов монастыря есть один, с которым связана удивительная страница русской истории. Рядом с главными воротами, справа, возвышается маленькая часовенка. Здесь похоронена монахиня Досифея. Народная молва упорно утверждает, что под этим именем скрывалась внебрачная дочь императрицы Елизаветы Петровны и графа Разумовского княжна Тараканова. Та самая княжна, которую по указу императрицы Екатерины II тайно выкрал из Италии Алексей Орлов. Происхождение «княжны Таракановой» до настоящего момента достоверно неизвестно, как и неизвестно, что всё-таки с ней случилось в России. По одной из версий, она умерла в заключении от чахотки, по другой – погибла в казематах Петропавловки во время наводнения. И вот ещё по одной – скрывалась в первопрестольной под именем Досифеи.

Год от года монастырь креп. Под монастырской стеной, обращенной к Москве-реке, было два копаных пруда, в которых разводили рыбу. С южной стороны к монастырской стене примыкал конюшенный двор, огороженный каменным забором с двумя маленькими декоративными башенками по углам. Во дворе был фруктовый сад. Плодовые деревья росли не только на территории двора, но и вокруг пруда и богадельни. Сад был серьёзным подспорьем в монастырском хозяйстве, тем более что в начале XIX века около него образовалась площадь для торговли лесом, дровами и сеном, на которой продавалась садовая и огородная продукция.

С приходом к власти большевиков в 1917 году монастырь был закрыт. В 1918 году в Новоспасском монастыре, в одном из первых в Москве, был организован концентрационный лагерь для политических и уголовных преступников.

После закрытия концлагеря в усыпальнице Шереметевых оборудовали общежитие, а затем медвытрезвитель. Под жилье были заняты почти все помещения бывшего монастыря и даже сторожевые башни. В дальнейшем помещения передали различным учреждениям, а на конюшенном дворе обосновалась мебельная фабрика.

Лишь в 1972 году монастырские здания и сооружения как архитектурные памятники были взяты под охрану и началась постепенная реставрация.

С 1991 года Новоспасский монастырь стал действующим монастырем и на голубых куполах его главного собора вновь засияли кресты.

Каждый, кто бывал на площади Трёх вокзалов, безусловно, видел эти удивительные часы со знаками зодиака на циферблате. Они установлены на стене Казанского вокзала.

Казанский вокзал не менее удивителен и оригинален, чем всем известные часы. Ведь это здание признано выдающимся памятником российской архитектуры.

Первое деревянное здание вокзала, даже, скорее, станции, построено в 1862 году для Рязанской железной дороги. Вокзал и назывался первоначально Рязанским.

Как и все станции первого Коломенского участка Московско-Рязанской железной дороги, он был сдан с недоделками. По отзывам пассажиров, из вагонов приходилось выпрыгивать, а дам снимать на руках с лестниц вагонов.

Каменный вокзал возводился по проекту архитектора Матвея Юрьевича Левестама в 1864 году. Рязанский вокзал стал третьим, после Николаевского и Ярославского, на Каланчевском поле – нынешней площади Трёх вокзалов. Здание было не очень большим, дебаркадер и платформы с путями имели общую крышу с вокзалом. Над входом высилась башенка с часами. До наших дней от всего вокзального комплекса сохранилось лишь одноэтажное ажурное здание веерного депо, выполненное в итальянском стиле.

В 1893 году железную дорогу продлили до Казани. Железную дорогу переименовали в Московско-Казанскую, а вокзал соответственно стал называться Казанским. Естественно, что поток пассажиров значительно возрос, и потребность в новом здании стала очевидной.

Правление железной дороги рассматривало несколько проектов нового Казанского вокзала. Но ни один не получил одобрения министерства.

Казанский вокзал

В 1910 году решили реконструировать старое здание, увеличить помещения первого и второго классов. Но эти изменения не решили всех проблем. Вскоре был снова объявлен конкурс на лучший проект для нового вокзала.

Из всех предложенных вариантов комиссии показались наиболее интересными три. Затем остановились на двух. Автором одного был признанный мастер модерна Фёдор Осипович Шехтель, второй принадлежал архитектуру Алексею Викторовичу Щусеву, который считался лидером неорусского стиля (национальной версии модерна). По итогам обсуждения лучшим был признан проект Щусева.

Определяющим в выборе комиссии стал тот факт, что Щусев развернул здание вокзала. Он перенёс главный фасад вокзала с неширокого Рязанского проезда на угол Каланчевской площади. Это решение наиболее точно отражало характер старой Москвы. Живописность композиции всего сооружения, состоящего из многочисленных объёмов, напоминала целый городок, украшенный башней и часами.

В октябре 1911 года правление дороги приняло постановление о строительстве вокзала по проекту Щусева, но только в ноябре 1913 года проект был утверждён в министерстве путей сообщения Российской империи.

Алексей Викторович Щусев был назначен главным архитектором строительства Казанского вокзала. За то время, пока шло согласование проекта, архитектор переехал из Санкт-Петербурга в Москву и занимался изучением местности. Непростой рельеф площади требовал нестандартного решения, и Щусев его нашёл. Из-за разного уровня рельефа Щусев сделал здание вокзала несимметричным. Башню – доминанту всего архитектурного ансамбля, он разместил в самом низком месте, что способствовало оптимальному визуальному восприятию здания со всех углов обзора. Новый Казанский вокзал должен был стать настоящим произведением искусства.

Возведение временного вокзала начали в июле 1912 года, ещё до окончательного утверждения в министерских кабинетах.

По планам зодчего левая часть вокзала отводилась под первый и второй класс. Пол просторного роскошного вестибюля первого класса должен быть выстлан чёрным и красным порфиром. Стены – украшены полотнами Николая Константиновича Рериха, на которых запечатлены сцены битвы с татарами при Керженце и взятие Казани.

Рядом с перронным залом располагался зал ожидания восьмигранной формы со звёздчатым куполом и росписью в восточном стиле. Из вестибюля и перронного зала должны быть выходы в огромный зал ресторана, обставленный в стиле Петровской эпохи: стены покрыты зелёными с розовым шпалерами. На резном деревянном плафоне – аллегорические изображения городов, через которые проходит Московско-Казанская железная дорога. Для прибывающих пассажиров предназначался отдельный вестибюль, с платформы он имел выход прямо на Рязанский проезд и был изолирован от зала-ресторана и других помещений.

Правое крыло Казанского вокзала отводилось под третий класс и багажный зал. Вход в багажный зал располагался недалеко от центрального входа. Его украшали гербы Москвы, Рязани и Казани. Отдельные помещения были предусмотрены для пассажиров четвёртого класса и воинских подразделений. По центру вокзала располагались шесть крытых платформ и двенадцать подъездных путей.

Декор вокзала, решённого в смелых железобетонных конструкциях, напоминал мотивы древнерусского зодчества. А с другой стороны – темы построек Казанского кремля.

Белокаменный декор на краснокирпичном фоне стен выполнен в стиле русского барокко XVII века.

Для росписи залов Казанского вокзала Щусев пригласил таких знаменитых художников, как: Александр Николаевич Бенуа, Борис Михайлович Кустодиев, Зинаида Евгеньевна Серебрякова, Мстислав Валерианович Добужинский, Иван Яковлевич Билибин, Евгений Евгеньевич Лансере. Кстати, отделка интерьеров и роспись сводчатого зала ресторана по эскизам Е.Е. Лансере продолжалась вплоть до конца 1930–х годов.

Первая мировая война внесла значительные корректировки в планы архитектора. Затем последовала революция 1917 года, затем Гражданская война. В 1918 году железные дороги на территории РСФСР были национализированы.

Часть вокзала открыли в 1919 году, когда главный корпус электрифицировали, а в июне 1922 года были готовы и пассажирские залы. Официальной датой завершения первого этапа строительства Казанского вокзала считается 1926 год, а второго – 1940 год.

В середине ХХ века Казанский вокзал несколько раз расширяли и обновляли. В это время был построен подземный зал ожидания для размещения пассажиров пригородных электричек. В 70–е годы ХХ века была проведена крупная реконструкция здания. В результате значительно увеличилась пропускная способность вокзала, и в то же время были реализованы некоторые неосуществленные замыслы архитектора.

Ещё тогда, когда новый вокзал только начинал строиться, Алексей Викторович Щусев настоял на установке часов с боем. Архитектор сам выполнил рисунки знаков зодиака для циферблата, а отлили их из бронзы в Петрограде. Они исправно работали с 1926 года по 1941 год, когда при взрыве фугасной бомбы был сброшен колокол. Восстановили часы в 1970-х годах. И по сей день они не только показывают время, но и украшают выдающуюся достопримечательность Москвы и одно из самых известных творений архитектора Алексея Викторовича Щусева.

Мало кто знает, что здесь-то и находился райский сад. Именно так, Райским, назывался сад митрополита в Крутицком подворье.

Крутицкое подворье по праву называют «замечательным явлением древнерусской архитектуры». Оно расположено на юго-востоке столицы на берегу Москва-реки. Своё название московское урочище Крутицы получило от крутого левого берега Москва-реки.

Крутицкое подворье – одно из самых древних московских церковных подворий.

По преданию, первый Успенский храм на Крутицах был возведён по желанию князя Даниила Московского в 1272 году, и при нём устроен монастырь. После князь Даниил даровал Крутицкий монастырь под подворье Сарайских епископов, то есть епископов из столицы Золотой Орды города Сарая.

Ещё в 1261 году митрополит Киевский и всея Руси Кирилл II учредил в столице Золотой Орды городе Сарае православную Сарайскую епархию.

По одной версии, князь Александр Невский просил хана о позволении устроить в столице Золотой Орды пребывание епископа для окормления православного населения, оказавшегося на территории, подвластной ордынцам.

По другой версии, сам хан потребовал у митрополита учреждения кафедры, дабы иметь своими представителями не простых священников русского духовенства, а епископов. Сарайские епископы пребывали при ханах, проживали в их столице и сопровождали их во время кочевий по степи.

Как бы там ни было, со времени своего основания монастырь имел особый статус подворья епископов Сарских (Сарайских) во время их пребывания в Москве.

Крутицкое Патриаршее подворье

Монастырь «святой Богородицы на Крутицах» упомянут в 1358 году в духовной грамоте великого князя Ивана Даниловича Красного. А затем, в 1372 году, в завещании его сына Дмитрия Донского.

В XIV веке к ведению Сарайской епархии были присоединены земли по Дону, и она стала называться Сарайской и Подонской.

К середине XV века могущество Золотой Орды ослабело. В 1454 году, при митрополите Московском и всея Руси Ионе, в правление Василия Тёмного, епископ Сарский и Подонский Вассиан перенёс свою кафедру из города Сарая в Крутицкое подворье, он же стал первым епископом Крутицким.

В результате центр Сарайской епархии переместился в Москву на Крутицы, где раньше Сарайские епископы пребывали лишь временно.

К 1492 году образовалась самостоятельная Крутицкая епархия с сохранением из уважения к древности архиерейского титула «епископ Сарский и Подонский».

Во время своего расцвета Крутицкая епархия была одной из крупнейших в России. В неё входили много городов Центральной России. В епархии состояло 15 мужских и 2 женских монастыря, в том числе Козельская Оптина пустынь, Можайский Лужнецкий монастырь, московские Данилов и Покровский монастыри.

Для управления епархией при архиерейском доме на Крутицах была создана особая канцелярия, где заседали дьяки, подьячие и писари.

Епископы Сарские и Подонские принимали участие во всех церковных соборах и крупных московских торжествах. Согласно решению Стоглавого собора 1551 года в случае болезни Московского митрополита его судебные функции должен был осуществлять епископ Сарский и Подонский.

По кончине патриарха, вплоть до избрания нового предстоятеля Русской православной церкви, Крутицкие митрополиты становились местоблюстителями Патриаршего престола, а под их управление временно переходила Москва.

В 1612 году, во время нашествия поляков, Крутицы, были разграблены. В Смутное время Успенский собор играл роль главного кафедрального собора страны вместо Успенского собора Московского Кремля, который находился в руках поляков. Здесь в июле 1612 года ополченцы Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского клялись крестным целованием освободить Москву от иноземных захватчиков.

Расцвет Крутицкого подворья приходится на XVII век, на время правления Алексея Михайловича. При митрополите Сарском и Подонском Павле II в 60–е годы XVII века там развернулась активная строительная деятельность. В 1655 году сооружены двухэтажные митрополичьи палаты. С 1667 по 1689 год возводился новый Успенский собор. В 1700 году вокруг храма были устроены паперти, на стенах которых были изображены российские государи, начиная от князя Владимира до царя Алексея Михайловича.

На подклете старого Успенского собора, построенного в XV веке, в 70–е годы XVII века возвели Крестовую палату. Через сто лет палату перестроили в церковь Воскресения Словущего.

При митрополите Павле II на Крутицком подворье был посажен «Крутицкий вертоград» – один из первых регулярных садов в Москве. Этот самый сад и стал затем называться Райским. К саду примыкал небольшой огород. Митрополит Павел основал здесь учёное братское просветительское общество и богословскую школу.

В 1693–1694 годах были сооружёны двухпролётные Святые врата с теремком. Теремок и Святые врата облицованы многоцветными поливными изразцами работы «государева ценинных дел мастера Степана Иванова Полубеса».

Строительные работы велись под наблюдением выдающегося московского зодчего XVII века Осипа Старцева и каменных дел мастера Лариона Ковалёва. Крутицкий теремок и сегодня считается основным сокровищем Подворья и находится под охраной ЮНЕСКО.

В 1721 году Пётр I упразднил патриаршество. Духовный регламент объявил главой церкви царя. Управления церковью сосредоточилось в Синоде. С того времени Сарские и Подонские архиереи потеряли право именоваться митрополитами. При Екатерине II титул епископ «Сарский и Подонский» был упразднён. С этого времени епископы стали именоваться «Крутицкими и Можайскими». В 1785 году Крутицкая кафедра перешла в ведение Синодальной конторы.

В 1788 году последовал указ, по которому границы епархий должны были совпадать с границами губерний, при этом некоторые епархии были упразднены, в том числе и Крутицкая.

В 1789 году здания Крутицкого подворья были переданы военному ведомству, и Крутицкое подворье превратилось в Крутицкие казармы. Успенский собор стал приходской церковью.

Во время Отечественной войны 1812 года Крутицы сильно пострадали от пожара. Больше всего пострадал Успенский собор: крыша выгорела, иконостас был уничтожен. Нижний храм Петра и Павла был осквернен французами так, что потребовалось новое освящение, совершенное 13 января 1813 года.

Верхнюю Успенскую церковь возобновили и освятили только в 1823 году. С 1842 года в казармах размещался Московский внутренний гарнизонный батальон.

Пребывание военных в Подворье не прошло бесследно. Памятники Подворья пришли в плачевное состояние. Московское археологическое общество в 1913 году настояло на проведении реставрации Крутицкого теремка.

В 1920 году храмы Крутицкого подворья были закрыты. Успенский собор был передан под общежитие Московскому военному округу. В 1936 году Воскресенский храм был перестроен под жилой корпус. На месте древнего кладбища было устроено футбольное поле. Вплоть до начала 1996 года здесь находились казармы, более известные как Московская гарнизонная гауптвахта.

По решению церкви храмы и иные сооружения подворья были переданы в распоряжение Всецерковного Православного молодежного движения. Так что райский митрополичий сад обязательно будет возрожден.

Имя великого русского писателя Льва Николаевича Толстого неотделимо от Москвы. Той старой, доброй, хлебосольной и уютной первопрестольной, в которой жили и многие герои писателя. Когда-то все московские дома прятались от пыльной дороги за пышными садами усадеб. Усадьба – это дом и сад. И это был целый мир, неповторимый русский мир. Но уже в конце XIX века природа стала отступать под напором камня. Свидетелем тому был Лев Николаевич, который и сам не мыслил свою жизнь без усадьбы.

И, наверное, не зря Государственный музей Льва Николаевича Толстого располагается в двух усадьбах – на Пречистенке и в Хамовниках.

Государственный музей Л.Н. Толстого – один из старейших литературных музеев России.

Ещё при жизни писателя его близкие и друзья, понимая значение духовного наследия Толстого, решили поднять вопрос о необходимости создания музея его имени. Об этом говорили на Всероссийском съезде писателей, проходившем в Северной столице в июне 1908 года. В марте 1909 года состоялось открытие «Выставки для устройства Музея имени Л.Н. Толстого в Петербурге». Экспонаты для этой выставки были предоставлены частными лицами, среди которых были люди, близко знавшие Толстого.

К идее создания вернулись сразу после смерти писателя в ноябре 1910 года. Трагические события – уход Льва Николаевича из Ясной Поляны и смерть на станции Астапово, – усилили интерес к личности писателя и его творческому наследию.

Современники Толстого старались собрать и сохранить всё, что было связано с его именем. Центром, объединившим общую работу, стал музей Толстого. Он был основан на общественных началах. Его коллекции составили дары родных и почитателей Толстого: рукописи писателя, его портреты, фотографии, личные вещи, книги, картины, иллюстрации. Открытие общественного музея Толстого в Москве в первую годовщину со дня смерти писателя стало событием в истории русской культуры. Музей был создан на базе материалов петербургской выставки 1909 года.

Затем при содействии председателя отделения русского языка и словесности Императорской (Российской) академии наук, академика Алексея Александровича Шахматова Толстовский музей, созданный на общественных началах, перешёл «на вечное хранение» в Российскую академию наук.

Музей Льва Николаевича Толстого

Основателем ныне действующего Государственного музея Л.Н. Толстого в Москве явилось Толстовское общество, возникшее первоначально как Московское отделение Общества Толстовского музея в Петербурге.

Правление будущего музея возглавил Николай Васильевич Давыдов. Среди его членов были Валерий Яковлевич Брюсов, Алексей Евгеньевич Грузинский, Александр Иванович Сумбатов-Южин, Сергей Львович Толстой, Павел Иванович Бирюков, Иван Иванович Горбунов-Посадов, Викентий Викентьевич Смидович (Вересаев).

Идею создания музея Толстого в Москве поддержала жена Толстого – Софья Андреевна.

В апреле 1911 года, на общем заседании членов общества, было решено организовать в Москве Толстовскую выставку. Она должна была стать основой создания будущего постоянного музея. В октябре 1911 года в Москве, в Историческом музее, в помещении его восьми залов, Толстовская выставка была открыта. На какое-то время она стала центром культурной жизни Москвы.

В декабре 1911 года, когда встал вопрос о закрытии Толстовской выставки, многие частные владельцы экспонатов согласились оставить их Толстовскому обществу на вечное хранение с тем, чтобы потом передать в музей писателя.

Самым трудным оказался выбор помещения для музея. Были предложения разместить его в Сухаревой башне и в других местах. В итоге была снята квартира из восьми комнат в доме Хрептовича-Бутенева на Поварской, 18. Помещение было тесным, но находилось в центре Москвы и отвечало правилам пожарной безопасности.

28 декабря 1911 года состоялось официальное открытие Толстовского музея на Поварской, 18. Там обосновался островок «мудрой человечности». Хранитель музея В.Ф. Булгаков так вспоминал о том времени, когда музей помещался на Поварской: «Музей с его маленьким штатом служащих, состоявшим из 4–х человек, кроме меня (заведующей канцелярией и трех технических служащих), работал регулярно, принимал посетителей, проводил экскурсии… Никакой научной работы в музее, однако, не велось. Читальни не существовало. Теснота помещения давала себя знать». Толстовские вечера устраивались в больших залах и аудиториях Москвы с участием литературоведов-докладчиков и знаменитейших представителей московского артистического мира, которые охотно откликались на просьбы Толстовского общества о выступлениях.

После 1917 года остро встал вопрос о дальнейшей судьбе музея. В октябре 1918 года Наркомпрос выдал Охранные грамоты на дом Льва Толстого в Хамовниках и на Литературный музей (Поварская, 18). Это позволило защитить духовное и материальное наследие Толстого от революционного хаоса. Острота проблемы спала, но не исчезла.

Вскоре руководство музея смогло добиться от власти передачи особняка на Пречистенке, 11. В марте 1920 года Толстовскому музею был выдан ордер на владение особняком.

Усадьба Лопухиных была построена в 1817–1822 годах по проекту известного русского архитектора Афанасия Григорьевича Григорьева (ученика Кваренги). Главный дом представляет собой один из характерных памятников московского ампира. Одноэтажное деревянное здание вынесено на красную линию улицы, украшено портиком из шести колонн с изящными ионическими капителями. Парадная анфилада – зал, гостиные и парадная спальня – развернута вдоль главного фасада. Невысокие жилые комнаты с расположенными над ними антресолями обращены во двор.

Музей на Пречистенке открыл свои двери в десятилетнюю годовщину смерти Толстого – 20 ноября 1920 года. В том же 1920 году Литературный музей на Пречистенке и музей-усадьба «Хамовники» были объединены в один музей.

Свою жизнь музей-усадьба Л.Н. Толстого «Хамовники» начал в 1921 году. Дом в Хомовниках – уникальный историко-бытовой памятник XIX века. Московский район Хамовники, в котором поселился Л.Н. Толстой в 1882 году, после переезда с семьей из Ясной Поляны в Москву, был основан ткачами в XVII веке. Главный дом усадьбы построен между 1800 и 1805 годами. Лев Николаевич существенно расширил дом, достроив три комнаты на втором этаже и парадную лестницу. Строительство осуществлялось под руководством архитектора М.И. Никифорова. В усадьбе в Долго-Хамовническом переулке (ныне улица Льва Толстого) писатель жил с семьей в течение девятнадцати зим – с 1882 по 1901 год.

В музее полностью сохранена мемориальная обстановка, и посетители попадают в атмосферу толстовского дома, экспозиция которого относится ко времени, когда здесь жил писатель. В кабинете, расположенном на втором этаже, Толстым было написано около 100 произведений. Собрание музея-усадьбы насчитывает свыше миллиона листов рукописей великого писателя и других реликвий, относящихся к его жизни и творчеству.

С 1939 года Литературный музей на Пречистенке и музей-усадьба «Хамовники» стали называться Государственным музеем Л.Н. Толстого. В этом музее всё подлинное, и потому два дома одного музея стали не просто памятниками истории, культуры, литературы, но и редкими образцами деревянных городских усадьб. Тех самых, которые так любил Лев Николаевич Толстой.

Башни Симонова монастыря поражают не только своим монументальным величием, но и удивительной формой. Как, например, угловая башня Дуло, увенчанная высоким шатром с двухъярусной дозорной башенкой. Не зря их называли готическими.

Когда-то существовало два Симоновых монастыря – Старый и Новый. В сознании наших современников два монастыря, некогда стоявшие рядом, слились в один – Симонов монастырь.

А на самом деле история начинается со Старого Симонова монастыря. Его основателем считают племянника и ученика Сергия Радонежского Фёдора. Он же был и духовником Дмитрия Донского. Обитель была основана в 1370 году с согласия и благословения митрополита Алексия и великого князя Дмитрия Ивановича Донского.

А в 1379 году чуть севернее Старого Симонова монастыря игумен монастыря Фёдор основал Новый Симонов монастырь. Основал на земле, подаренной купцом Стефаном Васильевичем Ховрой. И с тех пор обе обители жили общей жизнью. Только Старый Симонов, по сути скит, стал прибежищем старцев-молчальников, которые жили по более строгому монашескому уставу по сравнению с Новым Симоновым. Рядом проходила оживлённая Коломенская дорога. С запада участок ограничивался крутым левым берегом над изгибом Москвы-реки. Местность была наикрасивейшая.

Симонов (Успенский) монастырь

Кстати, существует несколько версий происхождения названия Симонов. По одной из них, имя монастырю, слободке вокруг него, улицам, проездам и набережной дал Стефан Ховра, который в монашестве принял имя Симона. По другой версии, имя монастырю дала маленькая деревушка Симоновка, находившаяся на месте монастырских строений. А ещё по одной – название произошло от имени великого князя Симеона Гордого.

Первым в Новом Симоновом монастыре был возведён храм Успения Богородицы. Этот храм, тогда один из самых больших в Москве, до сих пор высится на массивном белокаменном подклете. Возведение его было завершено в 1405 году. А в его перестройке в конце XV века принимал участие ученик Аристотеля Фиораванти и весьма изукрасил храм по-итальянски. Тогда же Успенский собор стал пятиглавым.

Вслед за строительством храма была возведена первая в московской архитектуре каменная монастырская ограда. Она строилась из нового тогда материала – кирпича. Его производство было налажено недалеко от Симонова, в селе Калитникове.

Строительство нового монастыря, его храмов и стен вызвало приток работных людей. Вскоре вокруг образовались слободы. К середине XVI века в Симоновой, или Коровьей, слободке уже селились монастырские люди, сапожники, воротники, плотники, квасники, кузнецы.

С момента своего создания Симонов монастырь находился на самых опасных южных рубежах Москвы. Поэтому стены его делали не просто монастырскими, но крепостными.

В XVI веке неизвестные зодчие возвели вокруг Симонова монастыря новые крепостные стены с мощными башнями. Некоторые историки предполагают, что занимался строительством «государев мастер» Фёдор Савельевич Конь. Каждая из крепостных башен Симонова монастыря имела своё название – Дуло, Кузнечная, Солевая, Сторожевая и Тайнинская. Окружность монастырских стен составляла 825 метров, высота 7 метров.

В 1591 году, во время нашествия татарского хана Казы-Гирея, обитель успешно противостояла крымскому войску. В 1606 году царь Василий Шуйский направил в монастырь стрельцов, которые вместе с монахами отражали войска Ивана Болотникова. Наконец, в 1611 году, во время сильнейшего пожара в Москве, многие жители столицы укрылись за монастырскими стенами.

На протяжении нескольких столетий в монастыре шло энергичное строительство. Сохранившаяся до сегодняшнего дня церковь Тихвинской иконы Божией Матери была построена в 1667 году царем Фёдором Алексеевичем, который очень любил Симонов монастырь, а рядом с храмом для него были выстроены специальные хоромы. На средства Фёдора Алексеевича была возведена и трапезная. Трапезная Симонова монастыря считалась наиболее выдающимся архитектурным произведением конца XVII века. Здание было богато украшено и расписано. Так называлась манера росписи, имитирующая каменную кладку. В 1700 году к трапезной была пристроена церковь Сошествия Святого Духа, средства на которую пожертвовала царевна Мария Алексеевна, сестра Петра I.

Начавшаяся в 1771 году эпидемия чумы привела к закрытию обители и превращению её в «чумный карантин». В 1788 году по указу Екатерины II в монастыре организовали госпиталь – шла Русско-турецкая война.

Большую роль в восстановлении Симонова монастыря в своё время сыграл обер-прокурор Святейшего Синода, президент Академии художеств, археограф и историк граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин. По его прошению императрица отменила свой указ и восстановила монастырь в правах.

Среди всех монастырских построек особенно славилась колокольня. Существует знаменитая легенда, что накануне штурма Казани Ивану IV Васильевичу Грозному ясно послышался звон симоновских колоколов, предвещавший победу русскому воинству.

К XIX веку колокольня, к которой москвичи испытывали особое почтение, пришла в ветхость. Тогда по проекту известного архитектора Константина Андреевича Тона возвели в 1839 году над северными воротами монастыря новую колокольню. Крест её стал самой высокой точкой Москвы (99,6 метра).

Построили это величественное сооружение на средства московского купца Ивана Игнатьева.

На протяжении всей истории монастырь был самым посещаемым в Москве. Сюда приезжали молиться и члены царской семьи.

Симоново слыло любимым местом загородных прогулок москвичей. В 1792 году вышла в свет повесть Николая Михайловича Карамзина «Бедная Лиза», в которой он обессмертил Симонов монастырь и небольшое озерцо, которое, по преданию, ещё в 1370 году вырыл сам Сергий Радонежский. После выхода в свет «Бедной Лизы» московские виды входят в моду, особенно со стороны Симонова монастыря. А водоём у монастырских стен, который сначала назывался Святым озером, а позднее превратился в Лисьин (Лисин) пруд, стал вдруг самым знаменитым прудом, местом массового паломничества читателей в течение долгих лет. Московская легенда превратила Лисин пруд в Лизин. Многочисленные деревья, окружавшие его, были исписаны и изрезаны надписями сострадания к несчастной красавице, утонувшей в пруду. В тридцатые годы уже ХХ века пруд был засыпан и на этом месте высажены деревья.

Ко времени уничтожения пруда обитель уже была закрыта. Первоначально в монастыре был организован музей, но затем было принято решение построить на его территории развлекательный комплекс для рабочих.

В начале 1930–х годов все главные постройки Симонова монастыря были разрушены.

Новая история Симонова монастыря началась в конце ХХ века. В 1991 году под сводами Тихвинского храма был открыт приход для инвалидов по слуху. Облик храма постепенно преображался трудами самих прихожан. Первая служба состоялась в июле 1992 года. С того времени все службы и требы проводятся здесь с сурдопереводом. В 1994 году правительство Москвы передало Московской Патриархии в безвозмездное пользование весь комплекс зданий Симонова монастыря.

Сквозь белизну её стен, кажется, проступает седая старина былинных времён. Далёкие, словно растворившиеся в туманном прошлом, имена легендарных героев живут здесь, как и память о них.

История этого храма, полная тайн, преданий и чудес, началась в те времена, когда Фёдор, племянник и ученик Сергия Радонежского, основал здесь деревянную церковь Рождества Богородицы и иноческую обитель. Это был XIV век.

Фёдор, сын старшего брата преподобного Сергия, родился в 1341 году. В четырнадцать лет он был пострижен преподобным Сергием в иноки и жил вместе с ним в Троицкой обители. Именно своему племяннику собирался преподобный Сергий вручить управление своим монастырём в будущем. Но провидение распорядилось иначе. Преподобный Сергий после попыток отговорить племянника от желания отправиться в Москву благословил Фёдора и отпустил тех монахов, которые захотели уйти вместе с ним. Было это в конце 1360–х годов.

В Москве Фёдор обратился к митрополиту Алексию с просьбой разрешить основать монастырь. Святитель Алексий дал согласие и сказал, чтобы Фёдор сам подыскал подобающее место.

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове

Не сразу, но Фёдор нашёл истинное чудо – место «зело красно на строение монастыря», за Крутицами, на высоком берегу Москвы-реки, в десяти верстах от Кремля.

Именно здесь, на месте, где душу преисполняло светлой, неведомой радостью, с благословения Сергия Радонежского Фёдор основал обитель и поставил деревянную соборную церковь. Это случилось в 1370 году.

Предание гласит, что посвящение храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы избрал сам преподобный Сергий. Считается, что Сергий Радонежский предвидел грядущие события. Так или иначе, но посвящение храма Рождеству Богородицы было явным пророчеством: ровно через десять лет, в день этого праздника, состоялась Куликовская битва.

Рождественская церковь стала первым соборным храмом новоустроенной обители.

Первую роспись храма осуществил сам Фёдор, обладавший даром иконописца.

Благодатный монастырь под настоятельством своего основателя Фёдора привлекал к себе многих иноков. Монастырь имел такой же общежительный устав, что обитель преподобного Сергия, и очень быстро возвысился.

Сюда не раз приезжал великий князь Дмитрий Иванович, будущий Донской, и великая княгиня Евдокия. Здесь Фёдор крестил их сына Константина. Так церковь Рождества Богородицы стала ещё одним домовым храмом великого князя, хотя такой статус имел тогда кремлевский монастырский собор Спаса на Бору.

В монастырь потянулись паломники. Приходили за помощью, советом, утешением. Из-за этого преподобному Феодору всё труднее было уединяться на молитву. Тогда-то рядом, на земле, подаренной Стефаном Ховриным, Фёдор основал новую обитель.

Так было положено начало Новому Симонову, а потом просто Симонову монастырю. Новый Успенский храм, заложенный около 1379 года, был освящен только в 1405 году. Всё это время церковная жизнь Симоновой обители протекала в её старых стенах, при церкви Рождества Богородицы. Иноки, поселившиеся в кельях в Новом Симонове, ходили на богослужения в старый храм. Когда же Успенский храм стал соборным, то храм Рождества Богородицы стал скитским.

Ведь Старый Симонов был, по сути, скитом. В нём жили старцы-молчальники первого поселения. Сюда же приходили и те, кто искал спасения в уединении и безмолвии. А центром притяжения оставался Рождественский храм.

В нём накануне Куликовской битвы преподобный Фёдор отслужил молебен за победу святой Руси.

Понимая важность сражения с врагом на Куликовом поле у реки Дон, великий князь Дмитрий, выйдя из Кремля, отправился с ратями за благословением в Троицкую обитель к преподобному Сергию Радонежскому. Путь великокняжеской дружины к победе и вечности пролегал мимо церкви Рождества Богородицы.

Князь попросил у Сергия двух воинов из иноков. Иноки были нужны великому князю не как ратники – два человека в его воинстве были каплей в море, а как зримое благословение и явственное присутствие на поле битвы преподобного Сергия. И тогда Сергий дал Дмитрию двух монахов, Александра Пересвета и Андрея Ослябю. Есть довольно убедительная версия, что Пересвет и Ослябя прежде побывали в стенах Старого Симонова и молились в соборной церкви Рождества Богородицы, которая, следовательно, видела их и живыми. И под спудом которой они затем, после гибели на Куликовом поле, обрели вечный покой.

После победы Дмитрий Донской поставил на Куликовом поле храм Рождества Пресвятой Богородицы и установил днём вечного поминовения павших воинов Дмитриевскую родительскую субботу.

Всех погибших князь Дмитрий Донской повелел хоронить и на самом Куликовом поле, и в Москве, а тела героев-иноков из Сергиевой обители в дубовых колодах он отвёз в свою любимую церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове.

С того времени церковь стала местом паломничества и государей, и простых москвичей, и всех русских людей.

На протяжении веков в престольный праздник здесь совершали панихиду по всем православным воинам Куликовской битвы, первыми из которых поминали Пересвета и Ослябю. Кланяться их могилам приходили сюда и Иван III, и Иван IV Васильевич Грозный. Царь Алексей Михайлович повелел выстроить над могилой иноков каменную палату. А императрица Екатерина II, посетившая храм после коронации, приказала устроить там надгробную белокаменную плиту.

Ко многим замечательным людям и удивительным судьбам была причастна церковь Рождества Богородицы. В старых стенах обители при церкви начинали свой путь великие русские святые. Первым из них был Кирилл Белозерский, принявший в ней вместе со Ферапонтом монашеский постриг. По преданию, в обители при Рождественской церкви учился иконописи сам Андрей Рублев, достоверно известно, что в этом храме работал знаменитый иконописец Дионисий.

В 1509–1510 годах по государеву заказу итальянский зодчий Алевиз Фрязин, создатель Архангельского кремлевского собора, построил на месте деревянной каменную Рождественскую церковь, ту самую, которая сохранилась до наших дней.

В 1870 году Рождественская церковь стала главным центром торжеств, посвященных 500–летию Куликовской битвы и местом паломничества к могилам иноков. Тогда храм посетил император Александр II.

После 1917 года Рождественской церкви было суждено пережить трагическую судьбу многих храмов. В 1926 году церковь закрыли и подготовили к сносу, но потом устроили в ней компрессорную станцию. Несколько десятилетий над могилами святых иноков ревели моторы, сотрясая бесценное здание. Чугунная сень была сломана и продана как лом.

В канун 600–летия Куликовской битвы власти вдруг вспомнили, где лежат герои Куликовской битвы. К этому времени бывшая церковь являла собой всю мерзость запустения. И тем не менее именно этот храм стал первым в Москве, возвращённым Церкви в ХХ веке.

После возвращения храма судьба уготовила новое чудо. Оказалось, что в советское время бесценную роспись не сбили, а покрыли штукатуркой. И под её слоем сохранилась старая роспись, на основании которой был восстановлен не только исторический интерьер храма, но и изумительная палехская живопись.

У его стен очень легко осознать, что это самый большой католический собор в Москве и в России. И что его тёмные готические стены сохраняют некую печать европейского Средневековья. Главный фасад собора сильно напоминает знаменитый собор в британском Вестминстере, а многогранный купол, увенчанный шпилями, очень схож с кафедральным собором в Милане.

И это неудивительно. Ведь здание построено в стиле неоготики. Стиля, порождённого европейской эпохой романтизма конца XIX века и вобравшего в себя многое из настоящей готической архитектуры.

Первая католическая община появилась в Москве в XVII веке.

Известно, что Московская Русь никогда не состояла в единстве с Римом и со своего зарождения не проявляла особого интереса к установлению отношений с католической церковью.

Но к концу XVII века, когда часть украинских и белорусских территорий вошла в состав России, в Москве появились латинские католики. Первая католическая община в Москве построила храм, посвящённый святым Петру и Павлу. Считается, что ориентировочно это произошло в 1692 году. Более точных данных нет, так как все документы об истории этой церкви были уничтожены французами во время войны 1812 года.

Собор Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии

Пётр I, и особенно Екатерина II, стремясь привлечь в Россию иностранцев, дозволили католикам – прежде всего жителям немецкого и польского происхождения, – устраиваться основательно: с храмами, иерархией, школами и кладбищами.

В 1845 году, при императоре Николае I, взамен сгоревшего храма в Милютинском переулке был построен новый храм апостолов Петра и Павла.

К концу XIX века в Москве количество католиков возросло до тридцати пяти тысяч человек. Действующие на то время два католических храма: св. Людовика Французского, что на Малой Лубянке, и церковь Святых апостолов Петра и Павла не могли уместить такое количество прихожан. Созрела необходимость строительства нового, третьего, католического храма в Москве.

В 1894 году начались организационные и подготовительные работы для воздвижения нового храма. Он рассматривался как филиал храма прихода апостолов Петра и Павла.

В 1897 году в журнале «Строитель» был опубликован проект нового храма в неоготическом стиле, проект, который победил на конкурсе, объявленном московскими поляками.

Первый проект храма принадлежал архитектору Леону Францевичу Даукше. Он же спроектировал ажурную ограду вокруг будущего собора.

Как только разрешение на строительство было одобрено, то есть получены согласия царя Николая II и Синода, католическая община начала сбор средств, в основном пожертвований, на строительство нового храма, для которого было куплено десять гектаров земли на Малой Грузинской улице. Разрешение было получено при условии строительства вдалеке от центра города и особо почитаемых православных храмов, без башен и наружных изваяний. Проект был утверждён, несмотря на несоблюдение последнего условия.

Но строился костёл не по чертежам Леона Францевича Даукша, а по проекту другого архитектора. Окончательный проект храма разработал известный московский архитектор Фома Иосифович Богданович-Дворжецкий.

Храм, рассчитанный на пять тысяч молящихся, представляет собой базилику, которая в плане имеет форму вытянутого латинского креста. Это знаменитая крестообразная планировка, в которой изображение Христа на кресте наложено на план типичной церкви. В данном случае голова Христа это пресвитерий с расположенным в нём алтарём, туловище и ноги заполняют неф, а раскинутые руки превращаются в трансепт. Таким образом, костёл является воплощением идеи о том, что Церковь это тело Христово.

По законам готической и соответственно неоготической архитектуры храм – это не просто сооружение для молитвы. Здесь каждая деталь символична, и знающий человек, приходя в храм, прочитывает, как книгу, архитектурное убранство и орнамент собора.

Поэтому, например, ступеней, которые ведут к порталу (главным воротам храма) – одиннадцать. Это означает десять заповедей и последняя одиннадцатая, как символ Христа. И лишь только соблюдая эти десять заповедей, человек входит в Царствие Небесное, которое в этом храме символизируется порталом с резными дверями.

Костел строили с 1901 по 1911 год. В декабре 1911 года состоялось торжественное открытие новой церкви, хотя отделочные работы продолжались до 1917 года. По некоторым сведениям, шпили на башенках храма были поставлены только в 1923 году.

Очень славился в костёле орган.

Октябрьский переворот 1917 года отверг церковь как православную, так и католическую. Страна создавалась как атеистическое государство, борьба с религией наряду с классовой борьбой была главной целью большевиков. В 1937 году костёл на Малой Грузинской был закрыт. Служители храма, как и тысячи священников и монахов, были уничтожены в лагерях.

В 1938 года церковное имущество католического костёла было расхищено либо уничтожено, включая алтарь и орган. Фасад также был испорчен.

Организации, расположившиеся в разоренном храме, перестроили его и изнутри. Храм поделили на четыре этажа, изуродовав перепланировкой интерьер этого памятника церковной архитектуры.

В первые дни Великой Отечественной войны в 1941 году, когда начались налёты немецкой авиации на Москву, башенки костёла снесли. Считалось, что они могли послужить ориентирами для немецких летчиков.

После войны у храма был снесён и шпиль, венчавший купол.

В храме расположились рабочие общежития, затем овощехранилища, цеха и конторы.

В 1976 году московские власти вспомнили про существование костёла и решили было переделать его под зал органной музыки. Но этого не случилось – пятнадцать организаций, расположившихся в здании, не желали отдавать помещения храма.

После 1989 года ассоциация «Дом Польский» и московские католики впервые поставили вопрос о передаче храма его владельцам – католикам и католической церкви. В декабре 1990 года на ступенях храма была отслужена первая месса. Но здание было передано верующим только в 1996 году и тогда же приход Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии получил документы на бессрочное пользование зданием.

В 2005 году в соборе был установлен новый орган, подаренный лютеранским собором «Basler Munster» швейцарского города Базель. Этот орган относится к числу самых больших органов в России. У органа 74 регистра, 4 мануала и 5563 трубы. Это позволяет стилистически безупречно исполнять любую органную музыку различных эпох.

Переживший немало потрясений на своем веку, католический собор Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии – самый большой неоготический костёл России, сейчас открыт для посещений и концертов органной музыки в исполнении лучших музыкантов из разных стран мира.

Конечно, его называют и Данилов, и Свято-Данилов, и Даниловский мужской монастырь. Но по вековой традиции эту древнейшую монашескую обитель москвичи называли и называют Первый монастырь Москвы.

Данилов мужской монастырь был основан в 1282 году князем Даниилом Московским («хозяином Москвы», как прозвали его москвичи). «Церкве Христовы похвало высокая, града Москвы стено необоримая, державы Российския Божественное утверждение…» – так обращается в своих молитвах Русская церковь к святому благоверному князю Даниилу, почитая его как устроителя, создателя и небесного покровителя не только основанной им обители и града, в котором он княжил в своём далеком XIII веке, но и всей державы Российской. И это так. Именно князь Даниил заложил основание будущего величия Москвы, вокруг которой объединились русские земли, что положило начало созданию единого Русского государства. Князь Даниил стал родоначальником династии великих князей московских, а затем и российских царей.

Даниил, сын князя Александра Невского, получил в удел Москву в 1276 году. Он был первым князем, который разбил монголо-татар. В летописи осталась запись, что Даниил ходил на Рязань и разбил татар. И, что интересно, ему за это ничего не было.

Он заложил одну традицию: с конца XIII века он принимал на московской земле всех, кто хотел жить и работать в княжестве. Наделял землей. И эта традиция открытости Москвы осталась до сего дня.

Москву от остальных более древних русских городов отличало то, что в ней никогда не было вече, то есть городского самоуправления. Ведь в Твери, в Великом Новгороде, во Владимире и Суздале князьям приходилось считаться с народным вече. А в Москве изначально складывались традиции самодержавия.

В 1300 году в Даниловом монастыре учреждена первая в Московском княжестве архимандрития.

Свято-Данилов монастырь

Здесь, в Даниловом монастыре, в марте 1303 года московский князь Даниил Александрович был похоронен. Его мощи, обретённые во времена Алексея Михайловича Романова, были помещены в храм во имя святых отцов семи Вселенских соборов.

Однако монастырь получил своё имя не по имени князя-основателя, а по имени его святого покровителя Даниила Столпника.

Монастырь был разорен во время татарского набега на рубеже XIII–XIV веков. В 1330 году великий князь Иван Калита перевёл братию монастыря в Кремль, в Спасо-Преображенский монастырь. Строения Даниловской обители постепенно пришли в запустение. Из всех построек оставалась церковь Даниила Столпника, а рядом сельцо Даниловское.

В 1560 году Иван IV Васильевич Грозный возобновляет обитель на месте монастырского некрополя. И Данилов монастырь вскоре обрёл прежнее величие. В 1561 году был воздвигнут храм во имя святых отцов семи Вселенских соборов. Это было уникальное посвящение не только в Московском государстве, но во вселенском православии. Московский митрополит Макарий освятил храм в том же 1561 году.

Тогда и были возведены каменные стены и башни монастыря.

В 1591 году войска крымского хана Казы-Гирея подступили к Москве. У стен Данилова монастыря был устроен русский «обоз» – укреплённый передвижной лагерь.

В 1606 году у Данилова монастыря произошло сражение отрядов Ивана Исаевича Болотникова и Филиппа Ивановича Пашкова с ратями царя Василия Ивановича Шуйского. Войска Болотникова двинулись на Москву из Путивля. По пути Иван Исаевич Болотников рассылал «листы», адресованные холопам и городским низам, с призывом убивать своих господ, «гостей» и всех «торговых людей» и переходить на сторону восставших. В советской историографии восстание рассматривалось как крестьянская война и ставилось в один ряд с восстаниями Степана Разина и Емельяна Пугачева. У Болотникова и в самом деле было много крестьян, но дело в том, что ударную силу его армии составляли не они, а дворяне, выступавшие против Шуйского.

После того как в 1607 году был хитростью захвачен Болотников, его сподвижника казацкого «царевича Петра» Илейку Муромца, который выдавал себя з а сына царя Фёдора Ивановича, казнили при стечении народа близ Данилова монастыря.

Строения монастыря изрядно пострадали в 1610 году во время обстрела Тушинским вором Лжедмитрием II.

В царствование Михаила Фёдоровича монастырь был обнесён кирпичной стеной с семью башнями.

Ко времени Петра I в Даниловом монастыре насчитывалось 30 монахов.

Во время французского нашествия в 1812 году монастырь был разорён, хотя накануне вступления захватчиков в Москву ризницу успели вывезти в Вологду, а казну в Троице-Сергиеву лавру.

С середины XIX века должность настоятеля монастыря совмещалась с должностью благочинного московских епархиальных монастырей. С этого же времени в монастыре была устроена богадельня для престарелых священнослужителей и их вдов.

В 1918 году монастырь был закрыт. Но монастырская жизнь продолжалась явочным порядком, так как в монастыре временно пребывали многие архиереи, назначенные патриархом Тихоном на кафедры, но не получавшие разрешения властей отбыть к своим епархиям.

В 1929 году монастырская жизнь завершилась. На основании специального постановления в монастыре был организован приёмник-распределитель НКВД для детей репрессированных лиц. Тогда же была разобрана колокольня Данилова монастыря. Колокола со звонницы были спасены от переплавки американским промышленником и дипломатом Чарльзом Крейном, который вывез их в США, и до 2007 года они находились в Гарвардском университете.

В Даниловом монастыре известно место у стены, где были найдены останки множества детей. На этом месте построена часовня.

В 1983 году правительство СССР приняло решение возвратить Данилов монастырь «для создания в нем и на прилегающем участке Административного центра Московского Патриархата; разрешено также строительство новых служебных помещений на этой территории».

Во время реставрации и перестройки монастыря с 1983 по 1987 год были открыты древнейшее в Москве славянское поселение, которое датируется IX – Х веками, и следы кладбища XIII–XVI веков.

И, конечно же, сразу после возвращения обители Церкви началась реставрация уникальных храмов. Это и храм Святых Отцов Семи Вселенских соборов, в котором сложилась уникальная для московской архитектуры композиция – два верхних храма на одном нижнем, и Троицкий собор, возведённый в строгих формах московского ампира, и ярусная церковь-колокольня Симеона Столпника в стиле барокко, и Настоятельские покои, и Братский корпус.

В память обо всех людях, похороненных в земле Данилова монастыря, была построена и в мае 1988 года была освящена часовня. Была возведена резиденция Священного Синода и патриарха с храмом Всех Святых, в земле Российской просиявших, надкладезная часовня в честь 1000–летия Крещения Руси и ряд других построек.

Сегодня, как и все современные монастыри в России, Данилов монастырь по своему уставу – «общежительный», что подразумевает общую молитву, труд и трапезу всей братии. Но Данилов монастырь имеет статус ставропигии, то есть его настоятелем является правящий епископ Москвы – патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Дворец Петра I на Яузе, Лефортовский дворец, Меншиковский дворец, Старый слободской дворец. Многие годы в нём вершилась история государства. Дворец стал символом России, поднятой на дыбы.

С его появлением Московский Кремль почти на век утратил своё значение официальной резиденции русских правителей.

Этот дворец царь Пётр I строил для своего друга Франца Лефорта. Выходец из Швейцарии, Лефорт ещё в середине 70–х годов XVII века отправился на военную службу в далекую Московию. Прибыв в русскую столицу в чине капитана, который он получил в Голландии, он поселился в Москве, в Немецкой слободе. Выучил русский язык, женился и построил дом. Через несколько лет он уже дослужился до полковника. Он славился общительностью, был необыкновенно живым, ловким и веселым. Умел всех оживить и развеселить любое общество, никто не мог лучше его устраивать праздники или пиршества.

Царь Пётр I встретил Франца Лефорта в Немецкой слободе и сразу же сблизился с ним. Лефорт стал для Петра проводником в новом и привлекательном мире слободы. В доме Лефорта Пётр I впервые встретил своего будущего «друга сердечного» Александра Меншикова. Лефорт познакомил Петра I с Анной Монс. Много лет длилась история любви молодого царя и первой красавицы немецкой слободы. Доподлинно известно, что царь засыпал свою возлюбленную щедрыми подарками. Построил ей за счёт казны неподалеку от лютеранской кирхи дом.

Так после знакомства с царём к Лефорту пришли отличия и пожалования: он получил чин генерал-адмирала, и для него царь стал строить роскошный дворец на правом берегу Яузы, по улице, которая до 1933 года называлась Коровий брод.

Возводился дворец по проекту русского архитектора Дмитрия Васильевича Аксамитова. По документам того времени, Дмитрий Васильевич именовался «каменных зданий художником» и «постельничьим истопником» – так звучало придворное звание мастера печного дела. Как «каменных зданий художник» Аксамитов работал в стиле московского барокко.

Лефортовский дворец (Меншиковский дворец, Старый слободской дворец)

Дворец Лефорта отличался от всех зданий слободы. Это было великолепное сооружение с высокими крышами, украшенными резными гребнями. Оно представляло собой удивительную смесь западноевропейского стиля с типичными для Руси палатными постройками с многочисленными элементами московского барокко.

Дворец на Яузе стал первой в русской архитектуре попыткой отхода от вековых традиций национального зодчества. Во дворце находился огромный зал высотой десять метров и площадью более трёхсот квадратных метров, украшенный портретом Петра I, картинами и множеством зеркал, обитый шпалерами и английским красным сукном. Этот зал мог одновременно вместить полторы тысячи гостей. По описанию современника, одна из комнат «обита зелёной кожей и уставлена ценными шкафами, вторая содержит предметы китайской работы, третья украшена серебряной дамасской парчой и здесь находится кровать трёх локтей высотой с красноватыми занавесями; четвёртую комнату его величество сверху донизу украсил маринами, а с потолка свешивались галера и корабли».

Как и большинство архитектурных сооружений Петровской эпохи в Немецкой слободе, главный фасад дворца обращён не на улицу, а на реку. Вокруг сооружения на галереях должны были быть поставлены пятьдесят небольших пушек.

Новоселье в новом дворце состоялось 12 февраля 1699 года. Освящал дворец думный дьяк Никита Моисеевич Зотов. Освящение делалось во имя Вакха – бога вина и веселья, а Никита Моисеевич, бывший учитель царевича Петра, выступал в роли «патриарха всея Яузы и Кукуя». Всем приглашённым на новоселье было запрещено покидать дворец в течение трёх суток, спать велено было по очереди, сменяя тех, кто водил хороводы. А через две недели хозяин роскошных палат на 46-м году жизни скончался. Лефорта похоронили в присутствии Петра I в лютеранской кирхе на Немецкой улице. После смерти хозяина дворец на берегу Яузы стал служить то помещением для приезжих иностранных послов, то домом приемов и празднеств, устраиваемых Петром I.

В этом дворце Пётр I собственноручно укорачивал платья и брил бороды. В центральном зале Лефортовского дворца были организованы ассамблеи, в которых впервые приняли участие русские женщины.

После того как в 1706 году сгорел дом Александра Даниловича Меншикова в Семёновской слободе, Пётр I пожаловал ему Лефортов дворец. И подарил две тысячи рублей на достройку.

Новый хозяин поручил достроить дворец архитектору Марио Фонтана, чтобы тот смог «выказать свой талант на фасаде дома в Немецкой слободе».

К дворцу на берегу Яузы Фонтана пристроил ряды двухэтажных флигелей в виде незамкнутого квадрата, которые соединялись с главным зданием переходами, и соорудил большой замкнутый прямоугольный двор с открытыми внутрь аркадами.

На втором этаже флигелей располагались многочисленные жилые комнаты, а на первом – всевозможные хозяйственные помещения. В торцевой части южного флигеля была устроена домовая церковь. Так в России появился первый городской ансамбль в стиле раннего классицизма.

Пётр I пользовался дворцом Меншикова для встреч с послами и устройства всякого рода празднеств.

После опалы Меншикова в 1727 году Лефортовский дворец отошёл в казну.

Здесь остановился император Пётр II, прибывший в Москву на коронацию, которая совершилась 24 февраля 1727 года. В этом же дворце умерла его пятнадцатилетняя сестра Наталья Алексеевна. Здесь, в Лефортовском дворце, 18 января 1730 года, в день, на который было назначено бракосочетание с княжной Екатериной Долгоруковой, император Пётр II скончался от оспы.

Здесь прошло заседание Верховного тайного совета, на котором решено было пригласить на российский престол герцогиню курляндскую Анну Иоанновну, дочь Ивана V, брата Петра I. Во дворе дворца Анна Иоанновна разорвала подписанные ею же кондиции Верховного тайного совета, ограничивавшие произвол царской власти, и стала абсолютной монархиней.

Большой московский пожар, случившийся 29 мая 1737 года во время правления Анны Иоанновны, уничтожил Лефортовский дворец. Дворец пришлось значительно перестраивать.

В 1742 году в нём останавливалась после коронации Елизавета Петровна. Затем дворец использовался как резиденция иностранных послов.

В 1771 году во дворце устроили чумной карантин. А затем там жили театральные служители. В январе 1804 года сюда перевезли из Кремля архив Военной конторы, находившийся здесь до войны 1812 года. После этого дворец стоял необитаемым, и, как писал в прошлом веке его историк, «сама природа, без всякой человеческой заботы, украсила его дикорастущими большими деревьями по окнам, дверям, кровле и т. п. В нём имели пристанище стаи птиц и толпы жуликов, так что поздно вечером и ночью никто не смел проходить мимо».

Во времена правления императора Николая I, в конце 1840–х – начале 1850–х годов, дворец отремонтировали, надстроили третий этаж, переделали интерьеры. И вновь разместили в нём архив: на этот раз Московского отделения Главного штаба.

И эта традиция использования здания для хранения документов сохраняется по настоящее время: в здании Лефортовского дворца располагается Российский Государственный военно-исторический архив.

История этой древней обители поистине легендарна. Ведь в ней есть даже отблески величия огромной Византийской империи и золотых куполов её столицы – Царьграда (Константинополя).

По легенде, в 1356 году в бухте Золотой Рог по дороге из столицы Византии Царьграда митрополит Алексий был застигнут страшной бурей. Больше всего митрополит беспокоился об иконе «Спас Нерукотворный», которую вёз домой. Он дал обет, что если останется жив, то построит в Москве собор в честь Спаса Нерукотворного. Буря стихла и, вернувшись в Москву, Алексий велел поставить в Заяузье собор в честь Спаса Нерукотворного.

На самом деле версий этой истории несколько, но они разнятся только в деталях и датах. Главное то, что в Константинополе (Царьграде) Алексий был дважды, иконы привёз, обет свой выполнил. На высоком берегу Яузы было найдено место и поставлен храм. А ещё приток Яузы благодаря Алексию получил название Золотой Рожок. В память о Византийской бухте Золотой Рог. Ручей Золотой Рожок даже называли когда-то «горным потоком Москвы», потому что в одном месте он обрушивался с большой высоты. Там, где Золотой Рожок соединялся с Яузой, и вырос Спасский монастырь. Ручей Золотой Рожок был заключен в трубу, название перешло к улицам и набережной – Золоторожский вал и Золоторожская набережная.

Место, где был основан монастырь, было связано со многими яркими страницами русской истории. Здесь сын великого владимиро-суздальского князя Всеволод Юрьевич встретил войска Батыя во время его январского похода на Москву. Тогда москвичи в течение пяти суток обороняли город, обложенный монголами с трёх сторон. Город пал, когда на стенах его уже не осталось защитников. Два дня город был во власти победителей. Телами защитников и жителей были завалены все улицы, подворья и площади. По этому пути против Тамерлана (Тимура) выступил великий князь Василий Дмитриевич. Дорога тогда называлась Болвановской, что, вероятно, было связано с путём в Орду. В глубь России дорога вела в Нижний Новгород, на Урал и в Сибирь и в будущем стала именоваться знаменитой Владимиркой, начинавшейся чуть далее от Спасо-Андроникова монастыря, на площади у Рогожской заставы.

Монастырский белокаменный собор во имя Спаса Нерукотворного считается одним из древнейших соборов Москвы. Точнее – наиболее древним из сохранившихся. Самая вероятная дата создания – 1410–1427 годы. Он был построен на месте деревянной церкви, освящённой митрополитом Алексием.

Андроников Спаса Нерукотворного монастырь

Спасский монастырь получил наименование Спасо-Андроников потому, что настоятелем монастыря стал один из любимых учеников преподобного Сергия Радонежского, Андроник. В монастыре даже долгое время сохранялся колодец, выкопанный его руками.

Есть версия, что активное строительство монастыря начал Дмитрий Иванович Донской. Он рассматривал обитель как «сторож» на дороге из Коломны, то есть на пути возможного нападения татар на Москву. Поэтому одновременно со строительством храма территорию монастыря обнесли деревянными рублеными стенами с башнями и воротами, которые во второй половине XVII века заменили каменными.

После возведения белокаменного Спасского собора при игумене Александре в 1420–е годы его расписывали знаменитые древнерусские мастера Андрей Рублёв и Даниил Чёрный. Преподобный Андрей Рублёв принял постриг в этом монастыре и долгое время был его монахом. Здесь же иконописцы были похоронены. К сожалению, фрески Рублёва в конце XVIII века были уничтожены при реставрации собора. Остались лишь их небольшие фрагменты на откосах окон.

В 1504–1505 годах недалеко от западной стены собора поставили каменную трёхъярусную одностолпную трапезную, крытую «колпаком» – высокой четырёхскатной крышей. До сего дня сохранились утопленные в стены оконца со ступенчато-перспективным оформлением.

В конце XVI века обитель получила наименование божедомской. Видимо, потому, что при ней выстроили Божий дом – кладбище для неопознанных, умерших насильственной смертью.

Выполнял монастырь и функции тюрьмы. Так, в начале жаркого лета 1666 года сюда привезли закованного в кандалы неистового проповедника старой веры протопопа Аввакума Петрова. Аввакум обличал патриарха Никона и его сторонников, защищающих необходимость исправления богослужебных книг и исполнения церковных обрядов. Его продержали трое суток в каменном подвале прикованным к стене в полной темноте и без пищи. Затем режим содержания несколько ослабили, и через месяц его отправили в Андреевский монастырь на Воробьевых горах.

В 1691 году по велению царицы Евдокии Фёдорoвны Лопухиной к монастырской трапезной пристроили третий ярус, на котором учредили церковь святого Алексея Митрополита. В среднем ярусе установили церковь Михаила Архангела с приделом святых апостолов Петра и Павла.

Нижний ярус трапезной царица Евдокия отвела под фамильную усыпальницу, установив там церковь иконы Знамения Преподобной Божьей Матери. Перестройку закончили в 1694 году, однако окончательно завершили строительство, причём уже в стиле московского барокко, в 30–х годах XVIII столетия. Где-то в 1690 году на территории монастыря около Святых ворот поставили настоятельский корпус. В этом же веке отстроили каменные братские корпуса.

В фамильной усыпальнице, устроенной Лопухиной, были похоронены родители и родственники царицы Евдокии.

Монастырь был традиционным местом погребения московской аристократической знати – и не только живших в районе Рогожской и Таганки купцов, промышленников, но и всей Москвы. Здесь были усыпальницы Барятинских и Трубецких.

В 1747–1756 годах, во время правления императрицы Елизаветы Петровны, перестроили каменные монастырские стены и надвратную церковь. В середине XVIII века старую колокольню, стоящую рядом со Спасским собором, разобрали и вместо неё по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова воздвигли новую. Впервые одна из красивейших в Москве колоколен высотой 73 метра зазвонила во времена правления императора Павла I, в 1799 году.

В 1812 году французские оккупанты устроили в зданиях монастыря казармы и конюшни. Во время пожара обрушился купол собора. Его восстановили в 1815 году, а 1840–х годах перестроили интерьер собора.

После прихода к власти большевиков в 1917 году судьба Спасо-Андроникова монастыря складывалась так же, как и у многих других обителей. После закрытия там был концентрационный лагерь ВЧК для белых офицеров, затем – колония для беспризорников, общежитие для рабочих завода «Серп и Молот», учреждения наркомата обороны. Колокольня была взорвана в 1930 году.

Во время подготовки празднования 800–летия Москвы деятели культуры обратились в правительство с предложением открыть в Спасо-Андрониковом монастыре музей древнерусской живописи имени Андрея Рублева. В 1949 году разрешение было получено. В 1959 году Музей древнерусского искусства им. Андрея Рублева, в котором собрана уникальнейшая коллекция русских икон, начиная с Х века, был открыт. Музей продолжает существовать. А в 1989 году собор Образа Спаса Нерукотворного передали в ведение Московской патриархии и в нём возобновились службы.

Нескучный сад. Старейший парк, расположенный на правом берегу реки Москвы.

На этой территории находится усадьба, которая получила название Александрийский дворец. Но сначала дворец носил имя Демидовский.

Прокофий Акинфиевич Демидов был представителем второго поколения семьи владельцев горных заводов на Урале и Алтае, был известен в Москве своими чудачествами и щедрой благотворительной деятельностью. На его средства Иван Иванович Бецкой открыл при Воспитательном доме на Москворецкой набережной первое в Москве Коммерческое воспитательное училище, известное также как Демидовское купеческое училище.

Прославился Прокофий Акинфиевич как создатель уникального ботанического сада, который разместил на террасах своей усадьбы в Нескучном саду. По задумке Прокофия Демидова, крутой берег Москвы-реки стал строительной площадкой, где семьсот рабочих за два года превратили холм в амфитеатр, удобный для устройства дивного сада, оранжерей и теплиц. Популярности сада способствовали и эксцентрические выдумки хозяина. Например, однажды вместо гипсовых копий римских статуй он расставил на клумбах вымазанных мелом мужиков, которые окликали всех, кто осмеливался сорвать цветок. Слух о живых статуях взбудоражил Москву, в сад валом повалил народ.

На почве всепоглощающего увлечения садоводством Демидов сошёлся с известным ботаником академиком Палласом. По заказу хозяина тот составил научное описание и план сада. В саду было представлено четыре тысячи видов растений, среди которых основную часть составляли экзотические. В саду Демидова ежегодно составлялись «травники» (гербарии), куда входили многочисленные растения его сада. Этими травниками снабжались «охотники и любители ботаники».

Александрийский дворец в Нескучном саду

Последовательно владевшие этой же усадьбой графы Фёдор и Алексей Орловы получили богатство, титулы и ордена за помощь императрице Екатерине II во время государственного переворота в июне 1762 года. Большое значение в их судьбе имело положение при дворе третьего брата, Григория, бывшего до 1775 года фаворитом императрицы. После его отставки оба брата отошли от государственных дел и поселились в Москве.

Фёдор Григорьевич Орлов – генерал-аншеф, обер-прокурор правительствующего Сената, объединил несколько разрозненных участков на берегу Москвы-реки в одну большую усадьбу и оставил в наследство своей племяннице Анне. Опекуном наследства до поры был отец Анны – Алексей Григорьевич Орлов.

Алексей Григорьевич был видным государственным и военным деятелем второй половины XVIII века, самым даровитым и энергичным из братьев Орловых. Во время Русско-турецкой войны он руководил заграничным корпусом русских войск, действовавших на Балканах, и командовал средиземноморской эскадрой. За разгром турецкого флота в битве при Чесме в 1770 году был удостоен приставки к фамилии – Чесменский. Позже он похитил из Италии «княжну Тараканову», объявившую себя дочерью Елизаветы Петровны. Он доставил «княжну» на военном корабле в Петропавловскую крепость.

Выйдя в отставку, прославил свое имя как создатель русской породы лошадей – орловских рысаков.

Недалеко от Нескучного, на Донском поле, он устроил ипподром, куда вся Москва стекалась смотреть катание на рысаках и скачки, зимой то же происходило на льду Москвы-реки.

В манеже Нескучного сада постоянно устраивались скачки для аристократической молодежи. При Алексее Григорьевиче в саду было построено несколько деревянных беседок и два каменных павильона. Впервые в Нескучном по указу графа как украшение для садовых построек стала использоваться береста – березовая кора.

Граф не только не отказывал в гулянье в своём саду всем посетителям, но ещё радушно исполнял долг гостеприимства. Он снискал славу хлебосольного барина: по воскресеньям у него обедало от 150 до 300 человек. Он первым оценил цыганское пение и устроил хор. Организовывал кулачные бои и лично участвовал в них. Поэтому именно с Орловым и с Нескучным садом порой связывают рождение выражения «поехать в Москву разгонять тоску».

Анна Алексеевна Орлова-Чесменская в молодости с удовольствием участвовала в затеях отца. Она прекрасно управляла лошадью, скакала в манеже, срубая головы картонным рыцарям и выдергивая из стены кольца. После смерти отца стала очень религиозной. Занялась благотворительностью и строительством храмов. Только в Воронежской губернии с 1813 по 1846 год на её средства было выстроено полтора десятка храмов и духовная семинария. Основные средства от продажи своих имений она вложила в Юрьевский монастырь под Новгородом, рядом с которым жила до конца своих дней.

Анна Алексеевна Орлова-Чесменская и продала усадьбу императору.

Императрица Александра Фёдоровна, жена Николая I, получила пригородную усадьбу Нескучное в подарок к 25–летию свадьбы.

При императоре Николае I Павловиче дворец и получил имя Александрийский, в честь императрицы, и был перестроен. Дворец приобрёл строгий и официальный вид: классический трёхэтажный особняк с арочными окнами первого этажа.

Перестройка осуществлялась по проектам архитекторов Евграфа Дмитриевича Тюрина и Ивана Львовича Мироновского. Оба зодчих были сторонниками классической школы и преподавали в архитектурной школе. В Нескучном Евграф Дмитриевич придал пышный художественный декор залу манежа, где когда-то Орлов устраивал скачки. В этом помещении в 30–е годы уже ХХ века разместился один из старейших в Европе Минералогический музей, перевезённый из города на Неве.

Александрийский дворец стал центром царской резиденции, к нему со стороны ворот вела парадная аллея. Парадный двор оформляли Фрейлинский и Кавалерский корпуса, рядом появилась небольшая гауптвахта. С того времени Александрийский дворец оставался императорской резиденцией.

Среди членов царской фамилии наиболее продолжительное время в усадьбе жил великий князь Сергей Александрович с супругой Елизаветой Фёдоровной. С 1891 по 1904 год он был московским генерал-губернатором. Его деятельность по организации хозяйства Москвы и искоренению недостатков была плодотворной, но непривычно суровой для москвичей. Князь погиб от взрыва бомбы, брошенной в его карету эсером-террористом. Его супруга Елизавета Фёдоровна, сестра императрицы Александры Фёдоровны, после гибели мужа стала основательницей и настоятельницей Марфо-Мариинской обители, была расстреляна в 1918 году в Алапаевске.

В годы советской власти дворец был национализирован. Уникальный памятник истории превратили в музей, где была собрана богатейшая коллекция изысканной мебели. Затем на смену музейным работниками пришли учёные, так как с 1936 года в Александрийском дворце обосновалась перевезённая из Ленинграда Академия наук СССР, ныне Российская академия наук.

Тогда же в ансамбль удачно вписался чугунный фонтан. Ранее фонтан стоял на Лубянской площади, где служил водозаборным бассейном, в который питьевая вода подавалась из Мытищинского водопровода.

Так случилось, что Елоховский собор стал свидетелем многих событий как в жизни страны, так и в жизни Русской православной церкви.

Богоявленский кафедральный собор в Елохове, основанный в XVII веке, не закрывался даже в самые тяжёлые времена гонений на религию. И стал в богоборческие годы сердцем духовной жизни православной России.

Сельцо, давшее название храму, известно со времен Дмитрия Донского. «Елох», «елоха», как говорят словари, – это ольха. Возможно, когда-то здесь рос густой ольховый лес. Некогда здесь протекали речка Ольховка и ручей Ольховец, взятые потом в трубы. До сих пор одна из улиц вблизи Богоявленского собора называется Ольховской.

Во второй половине XV века Елохово было пригородным подмосковным селением, где стояла церковь Владимирской иконы Божией Матери. В её приходе в 1468 году родился знаменитый московский юродивый Василий Блаженный.

О существовании деревянного Богоявленского храма в конце XVII века свидетельствуют книги Патриаршего Казенного приказа. Запись от августа 1698 года говорит о «новопостроенной» церкви.

В 1712–1731 годах Богоявленский храм был перестроен в камне. Инициатором перестройки была царевна Прасковья Ивановна, младшая дочь Ивана V Алексеевича. Начинание племянницы поддержал царь Пётр I. Известно, что он приказал выделить казённый кирпич на строительство.

Богоявленский кафедральный соборв Елохове

Освящение состоялось уже после смерти Петра I, 4 июля 1731 года, во время царствования старшей дочери Ивана V Алексеевича императрицы Анна Иоанновны. Главный его престол был освящен во имя Богоявления, северный придел – в честь Николая Чудотворца, южный – Благовещения Пресвятой Богородицы.

В XVIII веке территория Москвы стала расширяться. Некогда существовавшие границы, в том числе между Немецкой слободой и остальной Москвой, постепенно стирались.

Немало православных людей селилось в районе села Елохова. Приход Богоявленской церкви стал одним из самых обширных в Москве. Он охватывал земли дворцовых сел Елохова и Покровского, Красного села и Немецкой слободы.

В конце XVIII столетия прихожанами Богоявленского храма стала семья Пушкиных. Известно, что Александр Сергеевич Пушкин родился в Немецкой слободе и был крещён на восьмой день от рождения – 8 июня 1799 года в Богоявленском соборе.

Восприемниками были бабушка, Ольга Сергеевна, урожденная Чичерина, и граф Воронцов, внук замученного при Бироне министра Артемия Петровича Волынского.

Несмотря на то, что ещё в конце XVIII века назрела необходимость строительства большого храма, старый Богоявленский собор простоял до 30–х годов XIX века. «Тёплой», то есть отапливаемой, в нём была лишь трапезная часть, поэтому храм в целом считался «холодным». Только в 1837 году старая церковь была частично разобрана и «начата постройкой каменная в обширнейшем против прежнего размере и лучшей архитектуры». Архитектором храма стал известный московский зодчий Евграф Дмитриевич Тюрин. Строительство нового, уже пятикупольного, храма было завершено в 1845 году.

Здание собора выполнено в стиле ампир. Кубический четверик завершило величественное пятиглавие. Это центральный купол-ротонда с фонариком и небольшие боковые главы с цилиндрическими барабанами.

С севера, юга и востока к четверику примыкают ризалиты, в восточном – устроен алтарь.

Декоративное убранство фасадов включает в себя портики, украшенные сдвоенными массивными пилястрами, в которые вписаны по две ионические колонны и огромные полуциркульные окна.

Первоначальная отделка трапезной в стиле классицизма в конце XVIII века была дополнена лепными ампирными деталями: коринфскими капителями пилястр, фигурными розетками, наличниками окон. При ремонте храма в 70–х годах XX века доделали неоконченные при строительстве в XIX веке капители сдвоенных колонн центральной главы, было значительно расширено помещение главного алтаря. На внешних стенах трапезной, четверика и барабана купола восстановили лепное убранство, а также существовавшие с XIX века живописные композиции на библейские сюжеты и изображения святых.

Высота здания от фундамента до креста центрального купола составила пятьдесят шесть метров, максимальная вместимость – три тысячи человек.

В прежнем виде Евграф Дмитриевич Тюрин оставил первый ярус колокольни. Верхние ярусы колокольни в формах XVIII века возвели позднее.

Колокольня собора представляет собой удивительной красоты вертикальное сооружение, состоящее из поставленных друг на друга уменьшающихся вытянутых четвериков. Их стены прорезаны широкими сквозными арками.

Нижний регистр колокольни носит торжественный характер: каждая из трёх сторон увенчана арками, над которыми расположены треугольные распластанные фронтоны, поддерживаемые парами круглых колонн-столбов.

На втором и третьем ярусах по углам размещены по одной круглые колонны. Их словно «вжимают» под углом широкие пилястры. Последний регистр колокольни освобожден от декоративных элементов. Он увенчан лёгкой золочёной маковкой с крестом.

Благодаря сквозным аркам-звонам и тонкому белому архитектурному декору это удивительное сооружение приобретает прозрачную лёгкость и невесомость.

В 1853 году был сооружен восемнадцатиметровый многоярусный иконостас, шестьдесят пять образов для него были написаны в традициях академической школы.

После революции, в 1918 году, власть гарантировала общине Богоявленского храма неприкосновенность. Но в 1922 году, в ходе кампании по изъятию церковных ценностей, из храма была конфискована богослужебная утварь общим весом пятьдесят пудов.

А затем в 30–е годы ХХ века власти делали неоднократные попытки закрыть храм.

После разрушения Богоявленского храма в Дорогомилове в 1938 году, служившего патриаршим собором, патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) перенёс в Елоховский храм свою кафедру.

В июне 1941 года над Богоявленским собором вновь нависла угроза закрытия. Власть решила, что 22 июня, в воскресенье, после окончания литургии собор будет окончательно закрыт. Но великая народная трагедия – начало Великой Отечественной войны – не дала этому осуществиться. В этот день митропролит Сергий составил обращение, в котором призвал православный народ на защиту священных рубежей Отечества.

8 сентября 1943 года на архиерейском соборе митрополит Сергий был избран патриархом, а 12 сентября в Богоявленском соборе состоялась торжественная церемония его интронизации – восшествия на патриарший престол. К сожалению, жить ему оставалось уже недолго. Святейший патриарх Сергий погребен в Никольском приделе собора 18 мая 1944 года.

В 1945 году собор стал местом проведения интронизации патриарха Алексия I.

10 июня 1990 году здесь состоялась интронизация пятнадцатого патриарха Алексия II.

До восстановления храма Христа Спасителя в Елоховском Богоявленском соборе была кафедра и Алексия II. Здесь же, в Благовещенском приделе Елоховского собора, сейчас место его упокоения.

Их семь – высотных зданий, построенных в Москве в конце 40—начале 50–х годов ХХ века. Их называют в народе «семь сестёр», или «сталинские высотки».

Некоторые специалисты считают, что архитектурным прообразом «пролетарских небоскрёбов» следует считать здания капиталистических небоскрёбов американского Манхэттена.

Одной из причин строительства высоток в Москве стало противостояние двух держав: Советского Союза и США в борьбе за мировое господство. Поэтому буржуазное название «небоскрёбы» заменили словом «высотки», а ровным плоскостям американских великанов противопоставили ступенчатые башни, украшенные шпилями. Высотки должны были символизировать мощь советского народа и олицетворять город будущего. Кроме того, вертикальные доминанты высоток должны были выделить основные ландшафтные точки Москвы.

Здание Московского университетана Воробьевых горах(одна из «семи сестёр»)

Всё началось в январе 1947 года. Тогда по предложению Иосифа Виссарионовича Сталина (Джугашвили) Совет министров СССР принял постановление «О строительстве в г. Москве многоэтажных зданий». В постановлении были описаны планы по строительству восьми высотных зданий. Все восемь московских высоток были заложены в один день, день восьмисотлетия столицы, 7 сентября 1947 года. Количество зданий должно было символизировать 800–летие Москвы. Одна высотка на столетие истории.

Но все заложенные в 1947 году здания начали строиться только в 1949 году. Всё это время проекты восьми высотных домов в Москве корректировались и утверждались.

Однако строительство одного из зданий, которое велось на месте снесённого района Зарядья в Китай-городе, было прекращено после смерти Сталина. Вместо так называемой восьмой сестры на её стилобате позднее была возведена гостиница «Россия», снесённая в свою очередь в 2006 году.

Высотки должны были стать окружением так и не возведённого до войны самого высокого здания в мире – Дворца Советов. Место для четырёхсотдвадцатиметрового монстра было освобождено после взрыва храма Христа Спасителя. К осуществлению проекта Дворца Советов власть планировала вернуться. О чем, собственно, и говорит решение строить уже после войны восемь высоток.

Высотные здания считаются вершиной послевоенного так называемого «сталинского ампира».

Первую высотку, здание МИД на Смоленской площади, построили ещё при жизни Сталина. Высота здания 172 м вместе со шпилем. 27–этажный «великан» при строительстве развернули в сторону открывающейся площади и уходящего в перспективу Бородинского моста. Дом должен был стать ориентиром Садового кольца и петли Москвы-реки. Здание наиболее сдержанно по декору и органично по композиции. В оформлении были использованы металлические решётки, обелиски и лепнина. Есть легенда, что последний этаж был бутафорским, потому что создатели не смогли доложить власти, что затраты на строительство здания были неверно рассчитаны. Но специалисты считают это не более чем досужим вымыслом.

Кстати, здание МИД является единственной из семи высоток, чей шпиль не увенчан пятиконечной звездой. Вероятной причиной этого является то, что шпиль здания оказался очень хрупким и не мог выдержать веса звезды. Зато на её фасаде был установлен огромный герб СССР. Он стал характерной особенностью высотки.

Затем в Москве выросла самая маленькая среди всех, но вторая «по рождению» высотка – 17–этажная гостиница «Ленинградская». Вместе с внушительной башней её высота составляет 136 метров. Гостиница поражала гостей своим внутренним убранством в стиле московского барокко. Кстати, именно за «архитектурные излишества» позже и поплатились её создатели архитекторы Леонид Михайлович Поляков и Александр Борисович Борецкий, которых генеральный секретарь Компартии Никита Сергеевич Хрущев оскорбительно лишил Государственных (Сталинских) премий.

Здание было построено с расчётом, что в будущем образует единую пространственную композицию с тремя вокзалами, завершая перспективу Комсомольской площади с юго-запада. Так в общем-то и получилось.

Следом пространство Москвы пополнилось высоткой на Котельнической набережной. Высотка на Котельнической замкнула перспективу от Кремля до слияния русла Москвы-реки и Яузы. Высотка гармонично вписалась в сложный ландшафт на стрелке двух московских рек. Она стала завершением перспектив небольших улиц и переулков, спускающихся по склонам холмов к излучине Яузы.

Центральный объём насчитывает 26 этажей (32 вместе с техническими этажами) и имеет высоту 176 м. В высотке расположены 540 квартир. К центральному объёму примыкает «старый», девятиэтажный жилой корпус, выходящий на Москву-реку. Он был построен ещё в 1940 году. Поэтому всего в здании получилось 700 квартир.

У высотки на Котельнической набережной была богатая внутренняя инфраструктура. В нём разместились большое количество магазинов и кафе, кинотеатр, почта, салоны красоты.

Центральный корпус дома украшен обелисками, скульптурными группами и фигурными парапетами. Три более низкие башни и боковые крылья защищают здание с флангов.

Высотный жилой дом на Кудринской площади в столице прозвали «Гастрономом». Здесь, как и в высотке на Котельнической набережной, помимо 452 квартир были размещены магазины, кинотеатры и гаражи. Здание четко подчеркивает перспективу Садового кольца и расходящихся от него радиальных улиц. Центральную 22–этажную восьмигранную башню в форме шатра венчает шпиль. Высота с башней и шпилем – 156 метров. Боковые крылья здания крутыми террасами и уступами окружают центральную часть и достигают 18 этажей. В декоре здания множество скульптурных композиций и барельефов.

Ещё одна высотка поднялась на Садово-Спасской улице. Выход из станции метро «Красные Ворота» расположен как раз в башне здания.

Административно-жилое здание состоит из 24–этажного центрального корпуса, в советский период его занимало министерство транспортного строительства, и двух жилых корпусов различной этажности (от 11 до 15 этажей). Все три корпуса, не имеющие наземных и чердачных переходов, связывает общий подвал.

Увенчанная шпилем центральная часть расчленена массивными пилястрами. Строгую композицию высотки оживляет наружный декор, в котором сочетаются классические элементы и древнерусские мотивы.

Самая скромная в плане художественного оформления высотка – это, пожалуй, гостиница «Украина». Она была построена с целью акцентировать важный участок по течению Москвы-реки. Здание открывает Кутузовский проспект – новую московскую магистраль, созданную в послевоенное время.

Центральная высотка достигает 29 этажей. Высота вместе со шпилем составляет 206 метров.

Абсолютным чемпионом среди московских высоток стало построенное на месте огородов деревни Воробьево в 1955 году 36–этажное здание Московского государственного университета. Его силуэт виден на большом расстоянии с различных точек города. Архитектурный комплекс Университета является главнейшей отправной точкой в зоне Воробьевых гор.

И хотя на рубеже ХХI века в столичное небо взвились новые высотные здания, «семь сестёр», или «семь сталинских высоток», остаются не только одним из привычных символов Москвы, но и стали яркими достопримечательностями ушедшего навсегда ХХ века.

Этот храм наименован в честь удивительного человека и связан с именами не менее примечательных людей, оставивших след в русской истории.

Согласно документам, история храма началась в 1652 году, после перенесении мощей святителя Филиппа в Москву, когда была построена деревянная церковь.

Филипп II (в миру – Фёдор Степанович Колычев) был митрополитом Московским и всея Руси с 1566 по 1568 год. Он прославился своими обличениями опричных злодейств царя Ивана Васильевича Грозного. До избрания на московскую кафедру был игуменом Соловецкого монастыря, где проявил себя как способный руководитель. Из-за несогласия с политикой Ивана Грозного и открытого выступления против опричнины попал в опалу. Решением церковного собора лишён сана и отправлен в ссылку в тверской Отроч Успенский монастырь, где был убит. По одной из версий, Малютой Скуратовым. Прах был отвезён и похоронен в Соловецком монастыре.

Инициатором возвращения мощей в Москву выступил Новгородский митрополит Никон (в миру Никита Минич Минин). В 1652 году царь Алексей Михайлович по согласованию с патриархом Иосифом решил перенести мощи святителя в Москву. 11 марта в Соловецкий монастырь было отправлено посольство из духовных и светских лиц во главе с Никоном, которое 3 июня прибыло на Соловки. По просьбе монастырской братии Никон оставил в монастыре часть святых мощей, а остальные переложил в привезённую с собой раку и начал с ними обратное путешествие в Москву. По дороге Никон письмами информировал царя о своём передвижении, на всех остановках мощи вносили в храмы и при большом стечении народа совершали перед ними молебны.

Церковь Филиппа, митрополита Московскогов Мещанской слободе

9 июля 1652 года мощи были торжественно принесены в Москву. Их встречали крестным ходом с участием царя и церковных иерархов. Он был прославлен для всероссийского почитания как святитель Филипп Московский. 19 июля 1652 года мощи были положены в серебряную раку в Успенском соборе около иконостаса. Позднее рака была покрыта серебряной доской, которая была утрачена при захвате Москвы войсками Наполеона. Часть серебра, отбитого у французов русской армией в 1812 году, была использована на возобновление раки митрополита Филиппа.

Ко времени возвращения Никона в Москву с мощами Филиппа патриарх Иосиф скончался. Никон понимал, что вернулся в столицу уже практически преемником почившего первосвятителя. Вскоре, в том же 1652 году, из числа 12 кандидатов митрополит Никон, согласно царскому желанию, был избран для поставления в патриархи. Никон согласился принять нелегкий жребий патриаршего служения, но счёл нужным получить от всех клятвенное обещание быть ему, патриарху, послушными во всех делах веры и духовной жизни. Царь, бояре, народ дали такую клятву. Мало того, он получил титул «Великий Государь» ввиду особого расположения к нему царя. Он принимал участие в решении едва ли не всех общегосударственных дел.

Одним из первых дел нового патриарха стало строительство храма Филиппа митрополита на месте встречи мощей в Мещанской слободе. Это уже вслед за этим Никон начнёт свою реформу, которая приведёт к трагическому расколу и Церкви, и русского общества. Вообще, Никон всячески поощрял церковное строительство. При нём были сооружены богатейшие монастыри: Воскресенский под Москвой, именуемый Новым Иерусалимом, Иверский Святоозерский на Валдае и Крестный Кийостровский в Онежской губе.

Место, где был построен храм святителя Филиппа, находилось на землях, принадлежащих Троице-Сергиеву монастырю.

Службы в храме продолжались до 1689 года. К этому времени она так обветшала, что её пришлось разобрать. Через два года, в 1691 году, на её месте выстроили новую, каменную. К этому времени царский престол занял Пётр I, отправив свою сестру правительницу Софью в монастырь.

В середине XVIII века, уже в годы правления императрицы Елизаветы Петровны, настоятель храма и прихожане просили о ремонте храма.

Но настоящая перестройка началась только во времена Екатерины II. В 1777 году, при московском архиепископе Платоне (в миру Пётр Георгиевич Левшин), храм начали перестраивать. Платон отличался завидной энергией и работоспособностью. Будучи назначенным в 1775 году архиепископом Московским, он по-прежнему оставался в должности архимандрита Троице-Сергиевой лавры и занимал должность директора Славяно-греко-латинской академии. Он был возведён в сан митрополита Московского и Коломенского в 1787 году. По преданию, уже тяжело больной, в 1812 году он хотел было ехать на Бородинское поле, чтобы поддержать русские войска.

Церковь Филиппа, митрополита Московского, была задумана в качестве домовой церкви подворья митрополита Платона. Кстати, этим и определяются скромные размеры храма. Но проект подворья остался неосуществленным.

К работе по перестройке церкви Филиппа митрополита Платон привлёк архитектора Матвея Фёдоровича Казакова.

Строительство по проекту М.Ф. Казакова и под руководством архитектора Семёна Антоновича Карина длилось десять лет, и к 1787 году был выстроен величественный храм в стиле раннего классицизма.

Ещё на стадии проекта Казаков предложил оставить нетронутой трапезную, а разобрать только главную часть храма конца XVII века.

К трапезной была пристроена двухэтажная ротонда. С севера и с юга к ротонде примыкают дорические одноэтажные портики. Вынос портиков равен выступу двухэтажного алтаря. Такое построение обусловлено желанием уравновесить композицию ротонды, которая нарушалась бы из-за примыкающей с противоположной стороны трапезной.

Сама ротонда достаточно монументальна: дорический фриз и сильно вынесенный карниз усиливают впечатление монолитности. Более дробные формы её завершения создают переход к лёгкой и воздушной беседке. Беседка-фонарик венчает ротонду и как бы намекает на его основную архитектурную тему – внутреннюю колонную ротонду храма. Так, общее пирамидальное построение церкви, которое становилось с каждым ярусом легче и воздушнее, позволило Казакову внести и в эту постройку элементы изысканной камерности.

В оформление внутреннего пространства церкви были мастерски введены колонны большого ордера. Полукольцо четырёх ионических колонн и алтарная стена несут высокий светлый купол, прорезанный окнами-люкарнами.

Хоры, помещенные вo втором ярусе между стеной и колоннадой, опираются на столбы, стоящие позади колонн.

Лирическую ноту в монументальную композицию вносит малый коринфский ордер алтарной стены. Он оттеняет по контрасту выразительность большого ордера.

Ювелирная красота деталей отделки прекрасно гармонирует с крупными архитектурными формами. При общем классическом характере превосходной архитектуры в частностях здесь ещё много фантазии и живости стиля предыдущей эпохи – барокко.

В 1889 году при храме была построена богадельня, а в 1896 году – открыта церковно-приходская школа.

Храм был закрыт в 1939 году. С того времени до 1991 года в храме находились государственные учреждения.

С апреля 1991 года в храме возобновились богослужения. К 1997 году было закончено строительство часовни и двух зданий комплекса «Сибирского подворья», которое знаменует собой духовное единение Москвы и сибирских земель.

Память о Великой Отечественной войне священна. Этот неоспоримый факт особенно остро ощущается на мемориале, открытом на Поклонной горе.

Поклонная гора – это пологий холм на западе Москвы, между реками Сетунь и Филька.

Когда-то Поклонная гора находилась далеко за пределами Москвы, а с её вершины открывалась панорама города. Путешественники останавливались здесь, чтобы взглянуть на Москву и поклониться ей, – отсюда и произошло название горы. Это одна из версий происхождения названия.

Поклонная гора упоминается ещё в документах XVI века. Так, известно, что здесь разбивал свой стан крымский хан Газы II Герай во время своего похода на Москву в 1591 году. Тогда крымский хан совместно с ногайцами внезапно со 150–тысячным войском вторгся в пределы Московского государства, перешёл Оку и подступил к Москве.

Основной лагерь крымцы и ногайцы разбили на Поклонной горе. Москва отсюда была как на ладони. И они полагали, что скоро будет у их ног. Но в районе будущего Донского монастыря степняки столкнулись с войском царя Фёдора Ивановича под командованием Бориса Фёдоровича Годунова. Газы II Герай был вынужден отступить. А с Поклонной горы ему пришлось бежать, бросив здесь большую часть обоза.

Мемориал Победы на Поклонной горе

Спустя двести с лишним лет, в 1812 году, именно на Поклонной горе очередной захватчик, Наполеон, ждал ключей от Кремля. Наполеон знал, что здесь, на возвышенном месте, с поклонами встречали важных лиц, иностранные посольства. Но его никто не встретил.

Через Поклонную гору в годы Великой Отечественной войны уходили на фронт войска защищать Родину.

Впервые о проекте мемориала Победы на Поклонной горе заговорили ещё в 1942 году, после разгрома гитлеровцев под Москвой. Но тогда, конечно, вроде было не до памятников. Но всё же союз архитекторов СССР объявил конкурс на лучший проект мемориального комплекса в честь будущей Победы.

В 1955 году Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков в направленной в Центральный комитет КПСС записке вновь напомнил об идее создания памятника Победы в Великой Отечественной войне.

Но лишь 23 февраля 1958 года на Поклонной горе был установлен памятный знак с надписью «Здесь будет сооружен памятник Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов». А весной того же года вокруг знака был заложен парк Победы.

По разного рода причинам проектирование и строительство мемориального комплекса на Поклонной горе затянулось на много лет. В итоге идею по созданию именно народного памятника Победы в Великой Отечественной войне, которую высказывали на протяжении нескольких десятилетий, реально удалось воплотить в жизнь только в конце 90–х годов XX века.

Его торжественное открытие, приуроченное к 50–летию победы над нацизмом, состоялось 9 мая 1995 года. Он был назван просто – Мемориал Победы на Поклонной горе.

Посреди площади Победителей стоит обелиск – стела в форме штыка. Стела выполнена из прочной стали и весит тысячу тонн. Высота штыка 141, 8 метра. Он символизирует 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны, то есть десять сантиметров на каждый день войны.

На штыке располагается бронзовый барельеф – 25-тонная бронзовая фигура богини Победы Ники. Она находится на высоте 122 метров над землей.

А у подножия – статуя святого Георгия Победоносца (небесного покровителя Москвы), поражающего копьем змея, то есть зло.

Мемориальный комплекс, расположившийся на 135 гектарах, включает в себя Центральный музей Великой Отечественной войны, монумент Победы и три храма трёх конфессий, построенные в память о погибших на войне.

Храм Св. Георгия Победоносца был освящён в 1995 году. В храме хранится святыня – частица мощей великомученика Георгия Победоносца, подаренная Иерусалимским патриархом Диодором, перенесённая в храм в 1998 году.

Мемориальная мечеть была открыта 6 сентября 1997 года, в день празднования 850–летия столицы. В постройке мечети соединены черты различных мусульманских архитектурных школ. При мечети работает община и медресе.

Здание синагоги было построено и торжественно открыто 2 сентября 1998 года. На открытии присутствовал президент России. В цокольном этаже и на галерее молельного зала была оформлена выставочная экспозиция, посвященная еврейской истории и холокосту.

В 2003 году на территории Мемориала была открыта часовня, воздвигнутая в память об испанских добровольцах, которые погибли в Великой Отечественной войне. Кроме того, на Поклонной горе планируется построить буддийскую ступу, армянскую часовню и католический храм.

Составной и одновременно основной частью мемориального комплекса Победы на Поклонной горе является Центральный музей Великой Отечественной войны.

Музей расположен на круглой площади Победителей, к которой от Кутузовского проспекта ведет центральная аллея парка Победы.

Музей был учрежден ещё в 1986 году. Тогда вышло положение «О Центральном музее Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». В положении указывалось, что музей на Поклонной горе является «головным для всех музеев военно-исторического профиля в системе Министерства культуры СССР». Также были определены и четыре основных направления деятельности: в области научной деятельности, в области научно-фондовой работы, в области научно-экспозиционной работы и в области научно-просветительной работы. В 1992 году музею было прописано включить в себя залы Памяти и Славы, художественную галерею, шесть диорам, залы исторической экспозиции, кинолекционный зал, выставочный зал для организации тематических выставок, зал встреч ветеранов и кинозал для показа хроникально-документальных фильмов.

В 1993–1994 годах в музее были созданы временные историко-художественные экспозиции, которые впоследствии послужили прообразом будущих стационарных экспозиций. Тогда же было принято решение о создании в составе мемориального комплекса памятника Победы на Поклонной горе выставок военной техники и инженерно-фортификационных сооружений.

Сегодня в музее хранится около пятидесяти тысяч экспонатов по военной истории.

В специальных витринах расположены Книги Памяти – 385 томов, в которые вписаны имена людей, павших на войне.

В музее, среди прочих экспонатов, хранится Знамя Победы – Красное знамя, водружённое 30 апреля 1945 года над зданием рейхстага в Берлине. Кроме того, представлены и художественные произведения: картины и скульптура, графика и плакаты. В библиотеке музея хранится более 50 000 изданий, в том числе и редкие книги.

Рядом с музеем развернута постоянная выставка военной техники.

В Парке Победы установлены памятник «Защитникам земли Российской» и памятник «Всем павшим».

30 апреля 2010 года, в канун празднования 65–й годовщины Победы, на Поклонной горе в Москве зажгли Вечный огонь. Факел с пламенем доставили от Вечного огня у Кремлевской стены на бронетранспортере с эскортом из мотоциклистов.

Со времён античности триумфальные арки являлись олицетворением Победы. Ведь они строились для победителей, которые, пройдя сквозь арку, становились триумфаторами, то есть получили высшую степень народного признания и уважения.

Традицию отмечать крупные победы русского оружия возведением триумфальных арок в России ввёл Пётр I. Прежде Русь откликалась на значительные исторические события по-иному – строительством храмов и монастырей.

С Петром I и его реформами связано появление в России помимо традиционных церковных новых светских праздников. Такими праздниками стали, в частности, торжественные шествия. К праздникам и шествиям приурочивалось строительство триумфальных ворот и устройство «огненных потех» – фейерверков.

Первая арка была воздвигнута в Москве в 1696 году по случаю взятия Азова. По указу Петра I было организовано и первое светское торжество – торжественное шествие через всю Москву победоносных войск, вступивших в город с юга. Кульминационным моментом их встречи стало прохождение их через триумфальные ворота у Всесвятского (Большого Каменного) моста.

Следующая «триумфальная светлица» была сооружена в 1702 году в честь победы, одержанной под Эрстфером. В том же 1702 году по случаю взятия Ниеншанца состоялось торжественное шествие войск через трое триумфальных ворот. В следующем, 1703-м, году празднества с сооружением четырех ворот для торжественного шествия войск проводились в связи со взятием Ниеншанца, Копорья, завоеванием Ингерманландии и закладкой в устье Невы крепости Санкт-Петербург.

Московские Триумфальные ворота (Триумфальная арка)

С особенной пышностью была отпразднована в Москве в 1709 году победа под Полтавой. К торжеству в древней столице было пocтpoeно восемь триумфальных ворот.

Так постепенно прижилась традиция сооружения триумфальных арок (ворот). Пока существовал обычай сооружения временных триумфальных построек, сохранились преемственность как в архитектуре, так и в месторасположении ворот. Перед триумфальными вратами останавливались, выходили из карет, спрыгивали с лошадей, перед ними снимали шляпу и благоговейно выслушивали приветственные речи. Триумфальные ворота к коронации императоров и императриц воздвигались весь XVIII век.

В середине 1814 года, к торжественной встрече возвращавшихся из Западной Европы победоносных русских войск, у Тверской заставы была сооружена деревянная Триумфальная арка.

Но временный памятник в ознаменование победы над Наполеоном быстро ветшал, и в 1826 году было решено заменить деревянную арку каменной. Император Николай I поручил это сделать главному архитектору Москвы по «фасадической части» – Осипу Ивановичу Бове. Бове, сам участник войны 1812 года, приобрёл большую известность восстановлением после нашествия французов центральной части Москвы.

Архитектор расположил арку по оси Тверской-Ямской, создав тем самым просторную площадь у Тверской заставы. Комплекс внушительных строений изящно и естественно замыкал улицу, образуя парадные въездные ворота Москвы.

Помимо монументальных Триумфальных ворот 28–метровой высоты с широким пролётом, в некотором удалении от них друг против друга были поставлены две кордегардии. Так назывались помещения для караула. Ворота и кордегарии соединили красивыми чугунными решетками, тем самым выделив площадь, замыкавшую 1–ю Тверскую-Ямскую улицу.

Строились Триумфальные ворота медленно. Грунт на месте работ был почти сплошь песчаный. Пришлось забить в грунт три тысячи дубовых свай.

Постройка была кирпичной, а облицовку делали из белого камня.

Одновременно со строительством ворот и кордегарий благоустраивалась и местность вокруг них. Осип Иванович проводил идею создания целостных городских ансамблей в соответствии с масштабом и сложившейся застройкой города. Поэтому беспорядочная застройка вокруг ворот была снесена и спланирована новая площадь.

Площадь с обеих сторон ворот застраивалась домами с одинаковыми фасадами, спроектированными Бове. Был создан прекрасный городской ансамбль, который положил начало благоустройству обширной территории – до парка Петровского дворца.

Большую роль в создании художественного образа памятника была отведена скульптуре. Тема военной победы России нашла отражение буквально во всех элементах Триумфальных ворот. Между каждой из шести пар колонн на высоких постаментах встали мощные литые фигуры древних воинов. Лица витязей, одетых в пластинчатые доспехи и островерхие шлемы, суровы и выразительны. Простенки над фигурами украшены изящными, полными динамизма рельефами: «Изгнание французов» и «Освобождение Москвы». Вертикальный строй колонн завершают аллегорические женские фигуры: «Твердость» и «Храбрость».

Орнаментированный фриз ворот изображал воинские доспехи и гербы тридцати шести губерний России, жители которых участвовали в Отечественной войне 1812 года. Там же помещались и медальоны с инициалами Николая I.

Осипу Ивановичу Бове в его работе большую помощь оказали его коллеги – воспитанник Петербургской академии художеств Иван Петрович Витали и Иван Тимофеевич Тимофеев, ученик Мартоса, даровитый выпускник академии, награжденный всеми ее медалями!

Известно, что Бове сам выполнил рисунки наиболее значительной скульптуры, завершающей арку. Шестерка коней торжественной поступью влечёт колесницу, в которой гордо стоит крылатая богиня Славы, осеняющая победителей венком.

Надпись на арке утвердил сам Николай I. Она гласила: «Благословенной памяти Александра I, воздвигшаго из пепла и украсившаго многими памятниками отеческаго попечения первопрестольный град сей, во время нашествия галлов и с ними двадесяти языков, лета 1812 огню преданный, 1826». Со стороны города надпись выполнена на русском языке, а с противоположной – на латинском. Этим, равно как и использованием античных форм в самом памятнике, подчеркивалось всемирное значение победы России и возрождения Москвы.

К сожалению, Осип Иванович Бове умер всего за несколько месяцев до открытия Триумфальных ворот. Заканчивал монумент Михаил Иванович Бове, его младший брат, который также был способным архитектором.

Триумфальные ворота были открыты 20 сентября 1834 года.

Перед столетием Бородинского сражения, в 1912 году, городская комиссия обследовала состояние Триумфальных ворот. Их слегка обновили и почистили.

В 1935 году был утвержден первый Генеральный план реконструкции Москвы. Он предусматривал снос многих зданий, в том числе и Триумфальной арки.

Летом 1936 года Триумфальную арку разобрали.

Более 30 лет скульптурное убранство арки хранилось в Донском монастыре. В 1966 году был поднят вопрос о восстановлении арки. После обсуждения ряда вариантов решено было установить Триумфальные ворота на Кутузовском проспекте, рядом с Поклонной горой. Теперь арка ставилась без кордегардий, не как проезжие ворота, а как монумент.

Лицевая сторона Триумфальной арки обращена к въезду в город.

Яркий, выразительный образ, олицетворяющий военную мощь, славу и величие России был возрождён. И до сегодняшнего дня остаётся одним из самых величественных памятников, посвящённых победам русского народа.

Петровский замок. Так с лёгкой руки Александра Сергеевича Пушкина называли москвичи Петровский путевой дворец. Поэт описал дворец в романе «Евгений Онегин», повествуя о приезде Лариных в Москву.

Александр Сергеевич не зря окрестил дворец Петровским замком. Мощные кирпичные стены с тосканскими башнями действительно напоминают замок. И средневековую крепость, и русский монастырь одновременно. Хотя, разумеется, никакого оборонительного значения дворец не имел. Это был подъездной или путевой дворец русских царей. Дорога из Петербурга в Москву была довольно утомительной. В этом дворце цари со своей свитой отдыхали, ночевали, а на следующий день им подавали раззолоченную парадную карету, и царь с конвоем, знаменами и барабанным боем въезжал в Москву.

Одно время говорили, что здание построено в «мавританском стиле». Но затем специалисты сошлись во мнении, что это чисто казаковский стиль. То есть стиль московского архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Зодчий объединил древнерусское узорочье или наследие «нарышкинского барокко» с европейской готикой, краснокирпичные стены с белокаменными деталями: пирамидками, пиноклями, вазонами, шарами, валиками.

Петровский путевой дворец

Дворец, возведённый по указу Екатерины II в 1773–1782 годах на Тверском тракте, изначально назвали Петровским. А название он получил от одноимённого сельца, которое стояло на земле, принадлежавшей прежде Высокопетровскому монастырю.

Архитектор умело использовал сочетание белого камня и красного кирпича, удачно расположил здание на местности. Получилось легкое, почти ажурное строение, утопающее в зелени. Это первая самостоятельная работа Матвея Фёдоровича Казакова, с которой он блестяще справился. Выполненный по проекту молодого зодчего дворец сразу же выдвинул его в ряды ведущих архитекторов России.

Дворец, окружённый крепостной стеной, одноэтажными корпусами с башнями, уподоблялся самой Москве. Кружево тёсаных белокаменных украшений, эффектно контрастирующее с фоном красных кирпичных стен, придаёт облику здания большую живописность. В то же время весь сложный комплекс построек Петровского дворца решён в чётком гармоническом сочетании. Мощному объёму купола дворца ритмически отвечают шесть величавых башен его ограды, обрамляющей парадный двор.

Путевым или Подъездным дворец стал по своему прямому назначению. Все высочайшие особы, начиная с Екатерины II, по пути из Петербурга делали здесь последнюю остановку с ночлегом, чтобы отдохнуть после дальней дороги и привести себя в порядок перед въездом в Москву.

Кроме того, согласно официальному протоколу монархи принимали здесь депутации от города. Всё происходило обычно на живописном трёхарочном крыльце со столбами-кубышками, а в непогоду – в парадном зале. Поэтому Петровский дворец считался символом московского хлебосольства.

Екатерина II остановилась во дворце в первый раз только в 1787 году. И ей здесь понравилось. По преданию, императрица отослала личную свиту и караул и осталась во дворце «под охраной своего народа». Это привело к такому стечению народа, что чуть было не послужило причиной смертельной давки.

Первым гостил в Путевом дворце перед коронацией в Москве император Павел I. С той поры дворец стал постоянным свидетелем официальных делегаций, прибывавших на церемонию коронования.

Приехав из Петербурга, императорская чета занимала покои во дворце. А свита размещалась в боковых корпусах или дворцовых флигелях, построенных в виде подковы. Так поступали Александр I, Николай I, Александр II, Александр III, Николай II.

Принимал Путевой дворец и непрошеных гостей. Именно в нём пережидал пожар, охвативший Москву, Наполеон. Адъютант Наполеона вспоминал, что тот бежал из Кремля в Петровский дворец, опасаясь взрыва здания Арсенала. К моменту его прибытия дворец был полностью разграблен его доблестными французскими войсками. Наполеону пришлось спать на шинели на подоконнике.

Покидая Москву, французы сожгли дворец. Его восстановление продолжалось до середины 1830–х годов. Реконструкцией дворца руководил архитектор Николай Александрович Шохин.

После восстановления во флигелях дворца были устроены казённые квартиры. Одну такую квартиру занимало семейство приятеля Михаила Юрьевича Лермонтова, к которым поэт приехал в гости. Жизнь в Путевом дворце пришлась по душе Михаилу Юрьевичу: «Я здесь принят был обществом по обыкновению очень хорошо, – и мне довольно весело… От здешнего воздуха потолстел в два дни», – писал он своим родственникам.

Красота дворца и окружающая его территория привлекала москвичей. Позади дворца до сих пор находится сохранившаяся часть Петровского парка. В этом парке прогуливались члены императорской фамилии, устраивались дуэли. В XIX веке Петровский парк оставался излюбленным местом как для дач, так и для увеселений. Жизнь здесь особенно забурлила после того, как в 1836 году вышел новый указ императора Николая I о раздаче земель от Тверской заставы до Петровского парка для загородных дач. Дворцовое ведомство выдвигало только одно требование: чтобы домики имели хороший архитектурный вид и стояли фасадом на дорогу. Слово «дача» возникло ещё во времена Петра I, когда он приказал выделить, то есть «дать», на Петергофской дороге земли для застройки, чтобы облагородить и «правительственную трассу», и местность.

В Петровском парке строили особняки купцы, промышленники и другие зажиточные москвичи. Они и принесли сюда свои развлечения в виде ресторанов с цыганскими хорами и кутежами. Здесь часто устраивались народные гулянья. Летом в Петровский парк ездили линейки, зимой сани с кондуктором, а в 1899 году сюда отправился со Страстной площади первый электрический трамвай.

Помимо гуляний и ресторанов, московскую публику ещё притягивали театр и «воксал», на сцене которого музицировал даже Ференц Лист. В конце XIX века полностью обветшавший «воксал» снесли, а земли парка Дворцовое ведомство охотно сдавало под новую дачную застройку. На дачах в Петровском жили многие другие деятели литературы и искусства. Жили в Петровском парке и поэт Велимир Хлебников, и композитор Сергей Васильевич Рахманинов, который, будучи студентом консерватории, поправлялся здесь в доме своего отца после тяжелой болезни.

В 1896 году, после трагедии на Ходынском поле, именно здесь, в Петровском путевом дворце, император Николай II принимал депутации от крестьян и дворян.

Смена эпох неоднократно отражалась на судьбе дворца. В Первую мировую войну в нём был госпиталь.

А после революции здесь, напротив Ходынского аэродрома, устроили Музей красной авиации. Под куполом дворца висели аэроплан и планеры, а в стеклянных шкафах стояли модели летательных аппаратов. Путевой дворец стал тогда центром теоретических занятий будущих авиаторов по воздухоплаванию и авиамоделизму.

А когда здесь разместилась Военно-воздушная академия имени Жуковского, доступ в старинный дворец закрыли. И, казалось, навсегда.

Но в 1997 году дворец перешёл в ведение администрации города Москвы.

С 1998 года начались реставрационные работы. Десять лет шла полномасштабная реконструкция интерьеров. В настоящее время Петровский путевой дворец – это Дом приёмов Правительства Москвы.

Но залы дворца открыты и для посетителей.

С ним связано много легенд и преданий. Но и много подлинных историй. Сегодня, например, трудно представить, но иконостас именно этой церкви был публично и показательно сожжён в 1939 году, а в 1945 году прихожане добились открытия отсыревшего и умирающего храма. И возродили его.

История храма Всех Святых в селе Всехсвятском началась, когда село носило имя Святые Отцы. По легенде, здесь около 1398 года был основан мужской монастырь с соборным храмом, а отшельники жили в окрестном лесу в хижинах. Село Святые Отцы упоминается в конце XV века в духовной грамоте князя Ивана Юрьевича Патрикеева, двоюродного брата великого князя московского Ивана III, согласно которой он передавал это село с другими угодьями своему сыну.

Одни историки согласны с тем, что здесь действительно до XV века стоял монастырь с храмом в честь Всех Святых, другие считают, что собор монастыря был освящен в честь VII Вселенского собора Святых Отцов, отчего и произошло название села. На VII Вселенском соборе, проходившем в Никее, голос иконоборцев был заглушён волей большинства. То есть тот собор утвердил иконопочитание.

Был здесь монастырь или не был, но храм, правда уже приходской, упоминается в XVI веке. В 1608 году село занимал Лжедмитрий II. По преданию, перед бегством он зарыл в селе все свои сокровища.

Храм Всех Святых во Всехсвятском

В конце XVII века село вместе с храмом перешло главе приказа Большой казны, боярину Ивану Михайловичу Милославскому. Иван Михайлович был одним из участников стрелецкого бунта 1682 года и после бунта был лишён управления приказами и удалился в свою вотчину у Святых Отцов. Здесь он скрывался от преследований политических недругов и благоустраивал своё владение. Известно, что в 1683 году по указу Ивана Михайловича церковь была перестроена в камне. И именно по церкви село Святые Отцы было названо Всехсвятским. В 1685 году он умер, к счастью для себя не дожив до нового стрелецкого бунта 1689 года.

Единственная дочь Ивана Михайловича Милославского Федосья Ивановна вышла замуж за грузинского царевича Александра Арчиловича, давнего друга царя Петра, и село Всехсвятское перешло к нему как приданое жены. После смерти Федосьи Ивановны Пётр I именным указом пожаловал село в полную собственность вдовца. Ещё в 1699 году в Москву прибыл сам грузинский царь Арчил II с женой и свитой и поселился во Всехсвятском. Приход грузин в Москву было не началом, а, скорее, результатом дружественных отношений Грузии с Россией, когда Грузия терпела бедствия от своих воинственных иноверных соседей, прежде всего от Османской империи, и просила у православной России защиты и помощи. Так в селе Всехсвятское образовалась колония грузин, а само село попало на страницы истории многовековых взаимоотношений России и Грузии. Позднее началась новая волна грузинских августейших иммигрантов. В Москву приехал царь Вахтанг IV с семьей, духовенством и многочисленной свитой. Грузинский правитель тоже отправился во Всехсвятское. Поскольку численность грузинской колонии в Москве оказалась очень высока – несколько тысяч человек, – ей были отведены и земли на Пресне, в районе нынешних Грузинских улиц и Тишинки. Так в старой Москве образовалось два главных грузинских поселения: древнейшее находилось во Всехсвятском, второе – на Пресне.

Царевич Александр Арчилович, у которого во Всехсвятском не раз гостил Пётр I, попал во время Северной войны в плен и умер в Стокгольме в 1711 году, не оставив потомства. Всехсвятское перешло к его сестре Дарье Арчиловне. Она и построила здесь в 1733–1736 годах новую прекрасную церковь, которая дожила до наших дней.

Главный престол освящён в честь Всех Святых, а два придела – в честь иконы «Всех Скорбящих Радость» и во имя праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы.

Новопостроенная церковь стала центром грузинской колонии в Москве. В самом конце XVIII века очередной владелец Всехсвятского села, князь Георгий Бакарович, обновил храм и устроил на левом клиросе царское место. Это было время расцвета Всехсвятского. Здесь стоял Летний дворец с роскошным садом, оранжереями и прудом, по которому гости совершали водные прогулки в гондолах. А в престольные праздники во Всехсвятском происходили большие народные гулянья. В 1812 году и храм, и село разорили войска Наполеона, но стараниями царевича Георгия всё было восстановлено и храм благолепно украшен.

Храм Всех Святых стал усыпальницей московских грузин. На его погосте был похоронен Иван Александрович Багратион, отец знаменитого генерала Петра Ивановича Багратиона. Сам полководец и поставил памятник на отцовской могиле.

После прокладки шоссе в 30–е годы XIX века во Всехсвятском начались массовые народные гулянья. Если в соседнем Петровском парке предпочитала веселиться знать, то в более отдалённом Всехсвятском – простые москвичи. Здесь же, во Всехсвятской роще, в 1878 году был устроен Александровский приют для увечных и престарелых воинов только что отгремевшей Русско-турецкой войны.

Незадолго до революции, когда шла Первая мировая война, в окрестностях Всехсвятского, близ его церкви, было создано Братское кладбище для павших русских воинов. Кладбище было поистине братское – оно предназначалось для погребения офицеров, солдат, санитаров, сестёр милосердия и всех, кто погиб «во время исполнения своего долга на театре военных действий», павших на поле брани или умерших от ран в госпиталях.

После революции священное Братское кладбище постигла трагическая судьба. Поздней осенью 1917 года там появились новые могилы, в которых по благословению патриарха Тихона похоронили офицеров и юнкеров, павших в революционных ноябрьских боях в Москве. Уже в середине 1920–х годов кладбище было закрыто и затем уничтожено при строительстве метро. Хотя есть легенда, что одна могила с памятником долго сохранялась, потому что отец убитого воина лег на надгробие и сказал: «Уничтожайте меня вместе с ним».

Помимо уничтожения кладбища, революция принесла в район Всехсвятского самые радикальные изменения. Вся окружающая село территория стала полигоном для социалистических экспериментов в строительстве. Начали с нового названия местности. В 1928 году Всехсвятское превратилось в поселок Усиевича, а в 1933 году – в Сокол и одноимённый первый кооперативный посёлок. Название «Сокол» появилось от московских Сокольников, поскольку именно там сначала собирались возводить кооперативный поселок.

В 1923 году храм захватили обновленцы, а в 1939 году он был закрыт, его иконостас публично сожгли во дворе, а в самом храме по обыкновению устроили склад. Однако вскоре после восстановления патриаршества к нему вернулась жизнь. Уже к Пасхе 1946 года он был заново освящен. В нём появились святыни: чтимый Казанский образ Богоматери и икона Всех Святых.

В 1992 году храм получил статус патриаршего подворья и вскоре прилегающая к нему территория стала настоящим православным историческим мемориалом. Были поставлены кресты в память жертв красного террора. В сквере у храма установлены памятники павшим в германской, Гражданской, Великой Отечественной войнах, георгиевским кавалерам, юнкерам, генералам и участникам Белого движения. Здесь впервые в России в 1994 году по благословению патриарха Алексия II у храма воздвигли памятник «Генералам Российской императорской армии и Белого движения». Храм Всех Святых помнит всех, кто отдал жизнь за Отечество.

Тихвинская – одна из самых знаменитых и, можно сказать, легендарных икон. Её порой именуют Небосошественной, то есть «сошедшей с небес». Святая Тихвинская икона не раз являла чудеса.

Для наших современников легендарность иконы напрямую связана Тихвинской церковью села Алексеева. Ведь, по преданию, отсюда накануне битвы за Москву Сталин велел взять эту чудотворную икону и приказал облететь с ней по кругу столицу на самолете. В декабре 1941 года состоялось знаменитое сражение за Москву и началось наступление Красной армии. Наступление вскоре вылилось в освобождение Тихвина, так что не только спасённую от гитлеровцев Москву, но и Дорогу жизни на Ладожском озере относят к помощи чудотворной Тихвинской иконы.

Великолепная приходская церковь во имя Тихвинской иконы находится на возвышенности, названной красивым старомосковским именем Церковная горка – по храму. Эта местность вошла в черту города только в начале ХХ века, а до того была обыкновенной подмосковной окрестностью, окраиной и называлась селом Алексеевским. В далекую старину оно было любимым дворцовым селом царя Алексея Михайловича Романова. Здесь стоял его путевой дворец с церковью, в котором богомольный царь останавливался во время походов в Троице-Сергиеву лавру. Однако название село получило не собственно от имени своего владельца, а от первой местной церкви, освященной в честь св. Алексия, Человека Божия.

Церковь Тихвинской иконы Божией Матери в Алексеевском

Прежде чем возникло Алексеевское, здесь было маленькое подмосковное село Копытово. Оно называлось по местной речке Копытовке, притоку Яузы. Близ него проходила древняя дорога в Троице-Сергиеву лавру. Село переходило к разным знатным владельцам, а в первой половине XVII века принадлежало князьям Трубецким. Царь очень любил охотиться в соседних Сокольниках и, по легенде, однажды остановился в Копытове на отдых. Место, окружённое густым лесом, очень нравилось царю. И потому последняя владелица села, вдова князя Трубецкого, выстроила тут в 1646–1648 годах Алексеевскую церковь. Тогда же и всё село стало называться Алексеевским. Судя по времени построения этой первой церкви, царь поселился в Копытове в середине 1640–х годов, то есть в самом начале своего правления. Рядом с Алексеевской церковью царь велел возвести путевой дворец. Дворец тоже был назван Алексеевским. Во второй половине XVII века существовало уже несколько таких путевых дворцов царя Алексея Михайловича на дороге в Троице-Сергиеву лавру.

Новую церковь царь решил строить в 1673 году, а по другим данным – в 1676 году. Алексей Михайлович повелел заложить новую церковь во имя чтимой на Руси чудотворной Тихвинской иконы Божией Матери. Алексей Михайлович не дожил до возведения церкви – работы были завершены в 1680 году, уже после его смерти.

Тихвинская церковь была выстроена рядом с Алексеевской на том же месте: обе церкви поначалу были соединены папертью. Только в 1824 году старую Алексеевскую церковь разобрали и выстроили из ее кирпича красивую стройную колокольню Тихвинского храма, которая дожила до наших дней. А в самой Тихвинской церкви в конце XIX столетия устроили придел во имя св. Алексия, Человека Божия – в память о первой церкви села Алексеевского.

Пятиугольная Тихвинская церковь была поставлена на подклете. Пирамида нарядных кокошников, белокаменные порталы, наличники окон, пучки колонн рельефно выделяются на красном фоне стен.

По преданию, юго-западная молельня была царской (здесь сохранилась круглая изразцовая печь XVII века), а северо-западная – царицы. В храме находится иконостас середины XVIII века, в трапезной – иконостасы XIX века. Настенная живопись неоднократно подновлялась.

С запада к храму примыкает трапезная, которая была соединена с путевым царским деревянным дворцом.

В 1680 году новая Тихвинская церковь была торжественно освящена. Для церемонии освящения из Кремля к ней отправился крестный ход с патриархом и царём Фёдором Алексеевичем. В день освящения храма царь подарил храму главную святыню – чудотворную Тихвинскую икону.

По преданию, образ был написан на заре веков христианства самим апостолом евангелистом Лукой. Уже в V веке икону торжественно перенесли в столицу Византийской империи – Константинополь. Однако в 1383 году икона таинственно исчезла. Это исчезновение сочли за предзнаменование грядущего конца Византийской империи. Предзнаменование оказалось пророческим. Спустя век империя рухнула.

В том же 1383 году исчезнувшая из Византии древняя икона вдруг чудесным образом появилась на Руси. Сначала она парила в воздухе над водами Ладожского озера, а затем опустилась на берег. Местные жители построили для нее часовню, где от образа совершились многие чудеса. А потом икона исчезла и вновь являлась в разных местах, даруя чудеса и исцеления, пока не избрала себе место близ Тихвина. Здесь и был устроен ей храм. Он неоднократно горел, но образ оставался невредимым. Икону назвали Тихвинской – по местности, в которой она явилась. Великий князь Василий III выстроил для неё каменный храм, а его сын царь Иван Грозный устроил тут Тихвинский мужской монастырь.

К 1680 году, то есть ко времени, когда Фёдор Алексеевич принёс икону в Тихвинский храм села Алексеевского, она уже прославилась на Руси многими великими чудесами. Самый известный случай произошёл в Тихвине в 1613 году, когда шведы дважды пытались захватить монастырь. И не смогли. И через год именно в Тихвинском монастыре был подписан договор о мире со шведами – перед чудотворной Тихвинской иконой, которая была главной порукой со стороны русских. С того времени её и стали чтить как Заступницу России.

В Тихвинском храме в селе Алексеевском, как и в прежней Алексеевской церкви, обязательно останавливались на богослужения по дороге в лавру. Путевым был не только дворец, но и храм.

И храм, и дворец сожгли французские солдаты в 1812 году. Дворец больше не восстанавливался. А на воссоздание Тихвинского храма император Александр I Павлович средства выделил.

Но только в 1836 году, при императоре Николае I, стены храма были покрыты росписью. В целом внутреннее убранство храма позапрошлого столетия до нас дошло.

И ещё в Тихвинском храме была устроена особо чтимая святыня – точная копия пещеры Гроба Господня.

В ноябре 1917 года, в страшные для Москвы дни разрушительных революционных боев, в Тихвинском храме был освящен придел во имя св. Трифона. А в 1922 году в подклете храма была устроена Воскресенская церковь, точнее, придел в память о Воскресенской церкви соседнего села Ростокино. В том же 1922 году храм был ограблен.

Все годы советской власти церковь работала и даже колокола продолжали висеть на колокольне, только не звонили.

В первый же самый страшный год Великой Отечественной войны Тихвинская икона Богоматери из Тихвинской церкви села Алексеевского сыграла, по преданию, свою роль Заступницы России.

После войны чудотворная Тихвинская икона, как главная святыня храма, была с почётом помещена в иконостасе справа от образа Спасителя.

ВДНХ – это Выставка достижений народного хозяйства.

ВДНХ переименована в ВВЦ – Всероссийский выставочный центр, – в 1992 году.

ВДНХ – это символ эпохи. Нравится это кому-то или нет. За четырьмя скупыми буквами аббревиатур – годы истории страны. ВДНХ отражала как зеркало основные вехи в жизни страны, такие как освоение космоса, строительство Байкало-Амурской магистрали и многое другое.

Главная советская энциклопедия (БСЭ) так писала о главной выставке страны: «Выставка достижений народного хозяйства СССР (ВДНХ), постоянно действующая всесоюзная выставка в Москве для демонстрации достижений промышленности, строительства, сельского хозяйства, транспорта, культуры и здравоохранения… Главная задача ВДНХ – активно пропагандировать достижения науки, техники, культуры и передового опыта, а также проводить обучение работников всех отраслей народного хозяйства новым методам производства».

История главной выставки страны началась в феврале 1935 года на II Всесоюзном съезде колхозников-ударников. Делегаты съезда обратились к руководству страны с просьбой организовать в Москве Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Просьбу удовлетворили, и был создан Главный выставочный комитет.

Всероссийский выставочный центр(ВВЦ) – ВДНХ

Популярность готовящейся выставки среди тружеников сельского хозяйства была необычайно велика. Выставочный комитет получил около 250 тысяч заявок на участие.

В Москве, на её северной окраине, вырастал целый выставочный город. Всесоюзная сельскохозяйственная выставка стала и своеобразным вкладом в архитектуру столицы. Выставочный город площадью в 136 гектаров включил в себя пруды, парки, опытные участки, 250 всевозможных строений.

Посевы и насаждения занимали около двадцати гектаров. Они представляли сельское хозяйство всего Советского Союза. Около шестисот сортов различных культур высеяли только на одном зерновом участке.

А в выставочном саду было высажено около десяти тысяч растений. Сад являл собой удивительную, красочную картину. Среди растений было шестьсот сортов плодовых и ягодных культур. Всего на открытых участках экспонировалось двести шестьдесят культур свыше трёх тысяч сортов.

Архитектурный ансамбль Всесоюзной сельскохозяйственной выставки создали известные архитекторы, в том числе Владимир Алексеевич Щуко, Владимир Георгиевич Гейльфрейх, Леонид Михайлович Поляков, Дмитрий Николаевич Чечулин. Трудились многие талантливые скульпторы и художники. Под руководством главного архитектора Сергея Егоровича Чернышёва работало более двух тысяч профессионалов и народных мастеров.

Торжественное открытие Всесоюзной сельскохозяйственной выставки состоялось 1 августа 1939 года. Первые посетители вошли через арку, построенную в традициях древнеримских триумфальных арок.

Эмблемой Всесоюзной сельскохозяйственной выставки стала грандиозная скульптурная группа, изображающая тракториста и колхозницу, высоко поднявших над головами золотистый сноп пшеницы. Она была установлена на пятидесятиметровой башне Главного павильона. Павильон представлял собой монументальное белое здание с колоннадой. Фасад здания украшали гербы союзных республик и герб Советского Союза.

Из Главного павильона был выход на одну из красивейших площадей – площадь Колхозов.

Здесь и на прилегающих аллеях были расположены павильоны союзных республик, краев и областей.

Эти павильоны, выстроенные по типу дворцов, были призваны продемонстрировать необъятные просторы страны: от ледяных просторов суровой Арктики до вечнозеленых субтропиков, от Камчатки до Балтики.

Каждый павильон был самобытен. В его стилизации использовались национальные мотивы.

Помимо павильонов, был на территории выставки и действующий образец колхозной гидроэлектростанции. Она стояла на реке Каменке, протекающей по территории выставки. Речку расчистили от камышей и построили земляную плотину высотой около пяти метров. Ток от станции подавался в соседнее здание, где были установлены сельскохозяйственные машины, приводимые в действие электромоторами.

На выставке были также построены: Зеленый театр, концертная эстрада, цирк, два кинотеатра.

Интересно, что выставка была задумана как разовая акция, но её успех стал определяющим фактором в решении сделать её постоянной.

Но Великая Отечественная война сломала все планы. Во время войны экспозицию и библиотеку выставки эвакуировали в Челябинск.

Всесоюзная сельскохозяйственная выставка вновь приняла посетителей лишь 1 августа 1954 года.

К этому времени архитектурный облик выставки изменился коренным образом. Были реконструированы старые и возведены новые павильоны, в том числе Прибалтийских республик. Площадь выставки значительно увеличилась – до 207 гектаров.

Была построена арка главного входа на выставку. Мощные четырёхгранные колоны легко несли массивную арку, разделяя её на центральный и боковые пролёты. На колоннах вмонтированы барельефы, основная тема которых – труд людей. Венчает арку скульптурная группа «Тракторист и колхозница» – две фигуры с высоко поднятым снопом пшеницы.

Павильоны были всё также ориентированы на демонстрацию достижений отраслей народного хозяйства республик, областей, районов.

Был достроен Главный павильон. Высоко подняты шестиметровые скульптурные группы, многочисленные барельефы. Тридцатипятиметровый шпиль был увенчан золотой звездой.

На площади Колхозов был сооружён фонтан «Дружба народов». Дружбу символизировали фигуры колхозниц в национальных костюмах, кружащихся в праздничном хороводе. Фонтан выбрасывал ежесекундно более тонны воды на высоту восьмиэтажного дома. Скульптуры были выполнены из бронзы с тончайшим золотым покрытием, снопы – из листовой меди, с позолотой.

На противоположном конце площади Колхозов был построен фонтан «Каменный цветок». Он был создан по мотивам сказов Павла Петровича Бажова.

В обширном бассейне, обрамленном красным полированным гранитом, возвышался фантастический каменный цветок из разноцветных сплавов.

В бассейне плещутся бронзовые рыбы и птицы. По бокам – декоративные горки из плодов и овощей.

К счастью, эти фонтаны сохранились до сего дня.

На территории был представлен практически весь растительный мир Советского Союза. Выставочный городок украшали сорок тысяч декоративных деревьев, четыреста пятьдесят тысяч кустарников. Ежегодно расцветали около пяти с половиной миллиона однолетних и многолетних цветов. Около пятидесяти тысяч сортовых роз произрастало в выставочном розарии.

С 1956 года на территории ВСХВ начала свою работу Всесоюзная промышленная выставка.

28 мая 1958 года Совет министров СССР принял постановление об объединении сельскохозяйственной, промышленной и строительной выставок в Выставку достижений народного хозяйства СССР (ВДНХ СССР).

16 июня 1959 года ВДНХ СССР гостеприимно распахнула для посетителей двери своих павильонов.

С 1963 года выставочная деятельность стала строиться по производственно-отраслевому принципу. Тематические выставки и смотры приобрели первостепенное значение в работе всех павильонов. На их базе проводились обмен опытом и обучение работников промышленности, строительства, сельского хозяйства. Считалось, что такая организация позволила значительно ускорить внедрение в производство новой техники, современных методов труда. Ежегодно на ВДНХ СССР открывалось около трёхсот выставок и смотров, на которых показывалось более ста тысяч экспонатов.

23 июня 1992 года указом президента Российской Федерации и постановлением правительства РФ созданный за многие годы на средства государственного бюджета крупнейший выставочный комплекс – ВДНХ был переименован в Государственное акционерное общество «Всероссийский выставочный центр».

Но комплекс был не только переименован, но и, естественно, переориентирован.

И одной их важнейших задач Центра стало сохранение выставочного ансамбля, который по праву считается национальным достоянием России.

Эта монументальная работа должна была стать символом страны. И она им стала. А затем – символом эпохи, Москвы, Мосфильма.

И, конечно, закономерно, что эта скульптура стала и олицетворением творчества её создательницы – скульптора Веры Игнатьевны Мухиной. Вера Игнатьевна для многих и осталась в памяти автором одной скульптуры – «Рабочего и колхозницы». Хотя были и другие работы.

Вера Игнатьевна Мухина родилась в Риге в 1889 году в состоятельной семье. И по семейным же обстоятельствам она вскоре с отцом покинула город на Балтике. С детства проявила интерес к изобразительному искусству. В 1909–1911 годах она занималась в студии Константина Фёдоровича Юона. Константин Фёдорович был признанным мастером лирического пейзажа, участником объединения «Мир искусства». Именно в эти годы Мухина впервые проявляет интерес к скульптуре. В начале 1912 года с ней произошёл несчастный случай, в результате чего она получила серьезную травму лица и должна была долго лечиться. После операции опекуны, управлявшие делами семьи после смерти отца, отправили её в Париж. Там Вера завершала лечение и одновременно училась у знаменитого французского скульптора Эмиля Антуана Бурделя и посещала Академию «Ля Палетт», а также школу рисунка. Во Франции, а затем в Италии Мухина поняла, что её настоящим призванием является скульптура. Она вернулась в Россию с началом Первой мировой войны. Здесь, на Родине, она создает первое своё значительное произведение – скульптурную группу «Пьета». Работа был задумана как своеобразный реквием по погибшим на полях войны.

Монумент «Рабочий и колхозница»

После революции она меняет сферу своей деятельности и обращается к прикладному искусству. Она занимается промышленным дизайном, разрабатывает этикетки, книжные обложки, эскизы тканей и ювелирных украшений. Созданная по эскизам Мухиной коллекция одежды была удостоена Гран-при на Парижской выставке 1925 года.

Но затем Мухина решила вновь вернуться к скульптуре. В объёмной пластике скульптор ищет новые идеи, новые темы, новые средства самовыражения. К одной из очередных выставок она выполнила скульптуру крестьянки. На работу обратили внимание. Анатолий Васильевич Луначарский отметил скульптуру в «Известиях». Это был первый широкий успех Мухиной. «Крестьянку» взяли в Третьяковскую галерею. Наряду с первой премией это было полное признание художника.

В конце двадцатых годов Мухина входит в группу художников, которые разрабатывают дизайн советских выставок в различных странах Европы.

В 1935 году она начинает работать над созданием архитектурного оформления советского павильона на Всемирной выставке в Париже 1937 года.

Два с лишним года создавался монумент, который был призван стать символом Советского государства. Это была гигантская группа «Рабочий и колхозница», постаментом которой был советский павильон на Всемирной выставке. Постамент был спроектирован ведущим советским архитектором Борисом Михайловичем Иофаном.

Иофану, победившему в конкурсе на строительство павильона, принадлежит и идейный замысел скульптуры. У архитектора, по его словам, ещё во время работы над конкурсным проектом «родился образ… скульптуры, юноша и девушка, олицетворяющие собой хозяев советской земли – рабочий класс и колхозное крестьянство. Они высоко вздымают эмблему Страны Советов – серп и молот». Считается, что на создание «Рабочего и колхозницы» Иофана натолкнула идея античной статуи «Тираноборцы», изображающей жителей Афин Гармодия и Аристогитона, стоящих рядом с мечами в руках.

«Рабочий и колхозница» стала первым монументальным проектом Веры Игнатьевны Мухиной. Метод создания – контактная точечная электросварка, материал – хромоникелевая нержавеющая сталь с повышенным светоотражением. Высота – 24 м, длина шарфа – 20 м. Готовая скульптура весила 75 тонн. «Рабочий и колхозница» стали высшим художественным и инженерным достижением своего времени.

Для перевозки в Париж скульптуру разрезают на 65 блоков, упаковывают в войлок, грузят на 28 платформ. В дороге выяснилось, что некоторые части не проходят по габаритам через польские туннели, и тогда эти части разрезали автогеном. В Париже – очередной ударный монтаж. И вот в парижское небо взметнулись вспыхнувшие на солнце стальные серп и молот. Они демонстрировали всему западному миру новый, социалистический, пафосный облик труда.

Композиция Мухиной потрясла Европу и была признана шедевром искусства ХХ века. Скульптурная группа получила большую золотую медаль Гран-при.

После выставки скульптуру снова демонтировали и пароходом доставили в Ленинград. Там снова перегрузили на железнодорожные платформы и привезли в Москву. В итоге целыми довезли лишь одну из голов и руку мужской фигуры. Все остальные детали оказались смятыми.

Скульптура была фактически сделана заново из других листов стали, двухмиллиметровых, то есть вчетверо более толстых, чем парижские.

Затем скульптуру смонтировали перед Северным входом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (нынешний Всероссийский выставочный центр). Но гигантские фигуры были поставлены на гораздо более низком постаменте, в три раза ниже, чем в Париже.

В Париже «Рабочий и колхозница» словно парили в небе. По замыслу Иофана и Мухиной, скульптуру подняли на 34,5 метра, то есть на высоту многоэтажного дома. Только так она смотрелась победоносно. В 1939 году, вопреки мнению авторов, монумент водрузили на неказистый постамент. Мухина называла его «пеньком». Вера Игнатьевна тщетно боролась с этим «пеньком» до самой смерти. Также до конца жизни она не могла смириться с тем, что в её скульптурах видели не произведения искусства, а средства наглядной агитации.

В 2003 году начались работы по реконструкции знаменитой скульптуры. Это было вызвано коррозией несущих конструкций и поверхности памятника. Монумент был демонтирован и разобран на 40 элементов. Все части скульптуры были очищены и обработаны специальными антикоррозийными составами. Система внутреннего каркаса спроектирована таким образом, чтобы к каждому важному узлу памятника обеспечивался доступ для проведения профилактических работ.

Теперь высота павильона-постамента для легендарной скульптуры составила 34,5 метра – в точном соответствии с первоначальным замыслом Веры Игнатьевны Мухиной. Общая высота обновленного монумента достигла 60 метров.

На передней части постамента установлен герб Советского Союза, тот самый, что украшал в 1937 году советский павильон в Париже. Его размер – 3,5 на 3,5 метра, вес – 10,5 тонны. Много лет он хранился на складе. Вес самого изваяния увеличился более чем на 100 тонн. Это вызвано тем, что в ходе реставрации был значительно усилен несущий каркас композиции.

В 2009 году работа, которой Вера Игнатьевна Мухина выразила стиль своей эпохи, вновь заняла своё место. Но уже в пространстве другой эпохи.

Этот дворцовый комплекс с его протяжёнными фасадами насыщенного красного цвета и внутренними дворами представляет собой одно из наиболее значительных сооружений русского классицизма. И памятник целой эпохи. Ведь это единственная в Москве усадьба, служившая парадной императорской резиденцией на протяжении всего XVIII века.

В начале XVIII века здесь, на левом берегу реки Яузы, находилась усадьба Фёдора Алексеевича Головина. В российской истории Фёдор Алексеевич Головин занимает особое место как дипломат, советник Петра I и одновременно первый русский по происхождению адмирал. Его таланты организатора, дипломата во многом оказались заслонёнными фигурой самого царя, военными победами России или сокрыты от глаз современников профессиональными тайнами.

Известно, что Пётр I пытался создать на берегах Яузы новый общественно-политический центр Москвы. Этот центр царь организовывал в противовес Кремлю, с которым у него были связаны тяжёлые воспоминания.

Усадьбу первого русского адмирала Пётр I использовал для приёмов. Впрочем, как и Лефортовский дворец, который царь построил на государственные средства в 1699 году на противоположном, правом, берегу реки Яузы для своего любимца Франца Лефорта. После смерти Лефорта дворец был подарен Александру Даниловичу Меншикову. А после смерти Фёдора Алексеевича Головина царь поручил приобрести усадьбу и прилегающую территорию дворцовому ведомству.

Здесь был создан голландский парк со множеством прудов и каналов, в 1727 году, во времена Петра II, к нему была присоединена небольшая левобережная часть.

Екатерининский дворец

Рядом с бывшей усадьбой Головина и Лефортовской солдатской слободой был основан первый в России «гофшпиталь».

Царский блеск и размах архитектурный ансамбль приобрёл при императрице Анне Иоановне.

После коронации Анна Иоановнна сначала жила в Кремле, в довольно комфортном помещении старинного Потешного дворца. Но вскоре Головинский дом с парком, где она иногда устраивала празднества, так ей понравился, что она приказала Варфоломею Варфоломеевичу Растрелли построить по соседству другой, деревянный Летний дворец. А затем из Кремля был перевезён Зимний дворец, который соединили в Головинской усадьбой. Перед дворцом появился П-образный канал с гаванью, с другой стороны от дворца был разбит огромный регулярный парк. Вся усадьба получила название Анненгоф.

По поводу парка в Анненгофе существует предание. Якобы однажды императрица, гуляя со своими приближенными и не видя на лугу перед дворцом ни одного деревца, сказала, мол, что очень бы приятно было гулять, ежели бы тут была роща, в тени которой можно было бы укрыться от зноя.

Несколько дней спустя было назначено во дворце особенное торжество по случаю какой-то победы. Императрица, встав утром рано и по обыкновению подойдя к окну, чтобы посмотреть на погоду, была поражена: перед глазами её стояла обширная роща из старых деревьев.

Изумленная царица потребовала объяснить это чудо. И ей доложили, что её придворные, которым она несколько дней тому назад, гуляя по лугу, выразила своё желание иметь здесь рощу, «воспользовались мыслью государыни» и тогда же вечером разбили луг на участки, и каждый, кому какой достался по жребию участок, со своими слугами в одну ночь насадили его отборными деревьями.

По преданию, на деревьях много лет можно было видеть имена придворных, которые их сажали.

По другой версии, роща будто бы была посажена ещё самим Петром I. Но, как бы там ни было, парк в Анненгофе на самом деле славился своими растениями. Для посадки в парке выписывались деревья и кусты из-за границы. Для цветников регулярно закупались тюльпаны, нарциссы, лилии и другие растения. Мало кто знает, что именно здесь первые в России расцвели гиацинты. Шестнадцать сортов для Анненгофского сада были выписаны из Голландии. В России их очень полюбили и с удовольствием разводили.

Кроме того, в саду было девять прудов с рыбой и несколько беседок. На аллеях там же стояли каменные изваяния Венеры, Самсона, золоченые сфинксы и многие другие скульптуры.

При императрице Елизавете Петровне общая композиция усадьбы усложняется, перестраиваются дворцы, рядом с Зимним дворцом появляется Воскресенская церковь. Нижний парк тогда украсили фонтаны, беседки и скульптура. Недалеко от Дворцового моста, ниже по течению Яузы, был возведён театр – Оперный дом.

При Екатерине II деревянные здания разобрали. На этом месте по проекту, выполненному Антонио Ринальди, началось строительство нового дворца для Екатерины II. Затем к работам по возведению дворца по желанию императрицы был подключён архитектор Карл Иванович Бланк. Карл Иванович и завершил первый этап строительства в конце 1781 года. А в феврале 1782 года императрица поручила архитектору Джакомо Кваренги заняться внутренним убранством и фасадом здания. Кваренги сделал акцент на центральных частях фасадов с помощью протяженных колоннад большого ордера. Так сохранившаяся лоджия уличного фасада включает портик из шестнадцати колонн тёмного «дикого камня» (серого песчаника). Антаблемент ордера Кваренги продолжил по периметру всего дворца.

На окончательном этапе в строительстве также принимал участие Франц Иванович Кампорези. Франц Иванович считался популярным строителем Москвы, но его московские постройки почти не сохранились.

Этот каменный дворец, созданный плеядой выдающихся зодчих, существует и поныне. Тогда же появился обширный комплекс служб у моста.

После смерти Екатерины II, в 1796 году, по желанию императора Павла I Екатерининский дворец в Москве был превращен в казармы Московского гарнизонного полка. Отделку парадных помещений тогда значительно упростили, а перед зданием разместили плац.

В Отечественную войну 1812 года Екатерининский дворец в Москве был разрушен французами, а восстановлен лишь в 1823 году.

Здание было вновь отделано по проекту главного архитектора Москвы «по фасадической части» Осипа Ивановича Бове.

В 1824 году (по другим источникам, в 1825 году) в отремонтированном здании разместился Смоленский кадетский корпус и был переименован в Московский кадетский корпус. С 1838 года он именовался Первым Московским кадетским корпусом.

В 1828 году с севера к Екатерининскому дворцу было пристроено новое здание, в котором с 1849 года разместился Второй кадетский корпус. Позже в служебных корпусах дворца, так называемых Красных казармах, находилось Алексеевское военное училище.

В октябре 1917 года, когда в Москве велись бои, полковник Владимир Фёдорович Рар организовал оборону казарм Первого кадетского корпуса силами кадетов старших классов. Выходец из прибалтийских немцев, лютеранин Рар, герой Русско-японской и Первой мировой войн, принял православие, чтобы быть одной веры со своими солдатами, и был наречён Владимиром. Когда большевики начали артиллерийский обстрел здания, Владимир Фёдорович распустил кадетов. Те, кого большевики всё-таки успели пленить, были расстреляны на территории соседних Лефортовских казарм.

С 1937 года в здании располагалась Военная академия бронетанковых войск.

В настоящее время здесь находится Общевойсковая академия Вооружённых сил Российской Федерации.

Когда-то эту усадьбу называли Русским Версалем. Называли при жизни хозяев – князей Голицыных. И ведь было за что!

С давних времён эти земли принадлежали московскому Симонову монастырю. Здесь располагались его лесные и рыбные угодья. Территория, на которой располагается усадьба, впервые упоминается в документах в XIV веке как село Мельница. Село отличалось от деревни тем, что в нём стоял храм. Поэтому исследователи предполагают, что неподалеку от водяной мельницы стояла церковь во имя Космы и Дамиана. Название местности связано с русским произношением имени этого христианского святого – Кузьма. Отчего впоследствии село стал зваться Кузьминки. По другой версии, у монастыря на речках стояли мельницы. Одна из них на реке Голедянке, по преданию, принадлежала мельнику Кузьме, что и дало название всей местности.

В 1702 году Пётр I, отобрав эту землю вместе с мельницей у Симонова монастыря, пожаловал её в вотчину своему любимцу, «именитому человеку» Григорию Дмитриевичу Строганову «за верную службу и помощь в оснащении флота и армии». Это был знак высшего царского расположения к нему.

Усадьба Кузьминки-Влахернское

При жизни Григория Дмитриевича в Кузьминках всё шло само по себе. Мельница действовала, а остальная земля так и оставалась незастроенной и незаселенной. В 1714 году, после смерти Григория Дмитриевича, имение унаследовали его вдова Мария Яковлевна и трое сыновей.

В 1716 году Строгановы построили в Кузьминках деревянную церковь, освященную в честь своей фамильной святыни – Влахернской иконы Божьей Матери. Икона, датируемая VII веком, была привезена в Россию из Константинополя в 1653 году в качестве дара царю Алексею Михайловичу. По церкви их имение получило новое название – село Влахернское (Лахернское). Из трёх братьев Строгановых строительством в имении занимался только один Александр Григорьевич. Недаром единственный церковный придел носил имя соименного ему святого – Александра Невского.

В 1722 году Строгановы были возведены Петром I в «баронское Российской империи достоинство». Строгановы стали третьей по счёту русской фамилией, получившей баронский титул. В середине декабря того же года, возвращаясь из похода в Персию, царь заехал в их усадьбу и даже жил в ней некоторое время. Очевидно, к тому времени в Кузьминках уже сложился усадебный комплекс европейского типа.

В 1732 году церковь сгорела. Тогда же вместо неё Александр Григорьевич Строганов соорудил новый храм Влахернской иконы Божьей Матери, также деревянный. В 1740 году братья Строгановы, наконец, разделили доставшееся им от родителей наследство. Александр Григорьевич стал единственным хозяином Кузьминок.

Всё это время строительные работы в Кузьминках не прекращались. На речке Чурилихе была поставлена плотина и создана прудовая система. Система имела примерно одинаковую ширину на всем своём протяжении, что придало ей вид широкой реки.

В 1754 году его имение унаследовала дочь Анна Александровна Строганова.

Через три года Анна Александровна вышла замуж за блестящего молодого князя Михаила Михайловича Голицына. Таким образом, внучка Григория Дмитриевича стала последней владелицей имения из рода Строгановых и первой из Голицыных.

В качестве приданого за женой князю Голицыну, помимо села Влахернское с чудотворной иконой Влахернской Богоматери, достались городской дом в Москве, чугунолитейные заводы на Урале, соляные варницы, древние документы, иконы и картинная галерея.

Вступив в права хозяина Кузьминок, Михаил Михайлович предпринял широкую реконструкцию и благоустройство имения.

Так, например, созданный в Кузьминках в конце XVIII века английский парк – один из первых пейзажных парков Москвы, – стал эталоном для помещичьих ландшафтных парков. По примеру Павловска под Петербургом в Кузьминках была вырублена знаменитая двенадцатилучевая просека.

Тогда же были перестроены церковь, княжеский дворец, пристань, конный и скотный дворы, слободка с хозяйственными службами. Причём сооружения слободки и её планировка – один из немногих композиционных элементов усадебного строительства конца XVIII – начала XIX века, которое сохранилось до настоящего времени.

Но наибольшего развития усадьба Кузьминки получила в XIX веке. Тогда хозяином усадьбы был сын князя Михаила Михайловича Голицына, Сергей Михайлович.

Были капитально перестроены и получили новое архитектурное решение Скотный и Конный дворы, частично главный дом. Построены Пропилеи, Березовая беседка, пристань сложной конфигурации, Липовая аллея, висячий мост, Ванный домик, Египетский павильон, Померанцевая оранжерея.

На собственных чугунолитейных заводах Голицына для Кузьминок создавались настоящие шедевры чугунного литья: металлические лавочки различной формы, обелиски и памятники, триумфальные и ажурные ворота, тумбы с двойными цепями, фонари и жирандоли удивительных форм, ограды, фигуры львов и грифонов на воротах. По словам современников, село Влахернское по обилию малой архитектурной формы чугунного производства представляло собой музей под открытым небом.

В создании усадьбы принимали участие многие знаменитые художники, скульпторы и архитекторы XVIII–XIX веков. Как, например, Пётр Карлович Клодт, всемирно известный своими скульптурными композициями на Аничковом мосту в Петербурге. Пётр Карлович являлся и автором скульптурных композиций коней с вожатыми в Кузьминках-Влахернском. Это единственное творение коней Клодта в Москве.

В Кузьминках раскрыл свой талант архитектор Дементий Иванович (Доменико) Жилярди. Он – автор полной реконструкции усадьбы и проектов многих сооружений, в том числе знаменитого Музыкального павильона, вошедшего в каталог мировых шедевров классицизма. Кузьминки – единственный пример в его творчестве.

Сергей Михайлович Голицын сумел поставить усадьбу Кузьминки в один ряд с такими жемчужинами архитектурно-паркового строительства, как петербургские Павловск и Петергоф. Тогда-то она и получила наименование Русский Версаль. Порой усадьбу называли московским Павловском.

Помимо прочего, в Кузьминской усадьбе были открыты богадельня и больница, обслуживавшая жителей окрестных деревень, что являлось нечастым явлением в помещичьих усадьбах.

Кузьминки были популярны во все времена своего существования. Но в XIX веке здесь побывали многие известные государственные деятели России, писатели, художники, композиторы.

Церковь в Кузьминках действовала до 1929 года, а вот кладбище закрылось сразу после 1917 года. На его территории построили общежитие. Недалеко от плотины был засыпан колодец со святой водой.

В 1929 году церковь была закрыта. В тот же год, осенью, уничтожили барабан храма и колокольню, на которой находились старинные башенные часы.

Долгие годы удивительные памятники архитектуры усадьбы медленно разрушались. В 60–е годы ХХ века территория поселка и усадьбы с парком вошла в состав Москвы.

В XXI веке в Кузьминках были возвращены из небытия сразу несколько архитектурных шедевров позапрошлого века. Старинное имение Строгановых-Голицыных – замечательный памятник русской усадебной культуры Москвы, Русский Версаль, – стало собираться воедино из доселе разрозненных, а то и разрушенных кусочков.

Регулярный парк усадьбы Кусково – один из самых древних парков Москвы. И парк, и сама усадьба, наверное, одни из самых любимых как у москвичей, так и у гостей. Возможно, потому, что изначально Кусково задумывалось не как хозяйственная усадьба, а как «увеселительное» место, где все предназначено для «приятного препровождения времени». Для этих целей были выстроены дворец, парк, парковые павильоны и беседки, оранжерея и кунсткамера, зверинец и охотничий домик. На кусковском пруду существовала даже небольшая флотилия гребных судов.

Впервые Кусково упоминается в самом конце XVI века и уже как владение Шереметевых. В 1623–1624 годах, при царе Михаиле Фёдоровиче, здесь стояли деревянная церковь, боярский двор, дворы крепостных людей. Во владении Шереметевых Кусково оставалось более трёхсот лет, вплоть до 1917 года, – случай в истории усадеб довольно редкий.

Родоначальником графов Шереметевых был фельдмаршал Борис Петрович Шереметев.

Графский титул ему пожаловал Пётр I за усмирение Астраханского стрелецкого бунта в 1706 году. Борис Петрович участвовал в Северной войне и за первую победу, одержанную над шведами после поражения русских под Нарвой, был произведён в фельдмаршалы.

Царь Пётр не скупился на награды, щедро одаривая Шереметева землей и крестьянами.

Когда же шестидесятилетний фельдмаршал и первый граф России собрался уйти в отставку и постричься в монахи в Киево-Печерской лавре, Пётр сосватал ему двадцатипятилетнюю вдову своего дяди Льва Кирилловича Нарышкина – Анну Петровну Салтыкову.

Усадьба Кусково

Вместе с Анной Петровной фельдмаршал был отправлен в Прусский поход. Поход был неудачным с точки зрения военной стратегии, но весьма плодотворным для новобрачных. Они одного за другим произвёли на свет пятерых детей. Старший из них, Пётр Борисович Шереметев, в шестилетнем возрасте, после смерти отца, унаследовал огромное состояние.

Пётр Борисович, в отличие от отца, не отличался призванием к военному делу, зато числился камергером во дворе, исправно получал чины и приумножал своё богатство. Он женился в тридцать лет на самой богатой невесте страны – княжне Варваре Алексеевне, единственной дочери канцлера Российской империи князя Алексея Михайловича Черкасского. Тем самым объединились два огромных состояния, и Шереметев стал счастливым обладателем 44 имений в 28 губерниях России. Как не удивительно, но брак по расчёту принёс Петру Борисовичу и счастье в семейной жизни.

После свадьбы граф с супругой поселились в Петербурге, в особняке на Фонтанке, 34, в так называемом Фонтанном доме. Однако Пётра Борисовича тянуло в Москву: он задумывает перестройку своей подмосковной усадьбы Кусково, благо, вместе с приданым жены он присоединил к Кускову соседние земли Вешняки и Выхино.

Имение состояло из трёх частей: запрудной со зверинцем, французского регулярного парка с основным архитектурным ансамблем и английского парка «Гай». Главным сооружением в имении Шереметева был Дворец, или, как тогда его называли, Большой дом. Здесь Пётр Борисович устраивал парадные приемы.

Первоначально проект дворца был заказан французскому архитектору Шарлю де Вальи, но чертежи из Парижа запоздали, поэтому постройка была поручена московскому архитектору Карлу Ивановичу Бланку. Согласно чертежам де Вальи после внесли некоторые дополнения.

Пологие пандусы дворца, украшенные фигурами сфинксов, предназначались для того, чтобы кареты со знатными гостями могли подъезжать к самому входу во дворец.

Над входом в треугольном фронтоне – фамильный вензель Шереметевых.

Традиционные для XVIII века анфилады залов включали в себя Гостиные, Карточный и Бильярдные залы, Столовую, Парадную и Вседневную спальню, Библиотеку и так далее. Главным залом считался Белый Танцевальный. Одна его сторона обращена в сад, другая – полностью зеркальная.

Французский регулярный парк украшала мраморная скульптура. Здесь были пруды и павильоны, несколько оранжерей, зверинец, менажерия, то есть архитектурно оформленный дом с певчими птицам, Зелёный театр. Существовало около пятидесяти разнообразных экзотических павильонов и затей (например, стог сена или поленница дров могли внутри оказаться комфортным павильоном), садовые лабиринты, фонтаны, гроты, подъёмные мосты, карусели и много всего другого. После смерти жены Пётр Борисович покинул дом на Фонтанке и окончательно поселился в Кускове.

Вместе с сыном Николаем Пётр Борисович основал крепостной театр и собственную театральную школу для крепостных актёров.

С того времени праздники со спектаклями и фейерверками стали обыкновением. Начиная с 1770 года и до самой смерти в 1788 году Шереметев устраивал грандиозные гулянья, на которые приглашались все желающие. У дороги в имение стоял столб с надписью, приглашавшей веселиться как кому угодно, в доме и в саду.

Но во время веселья строго следили за тем, чтоб «гуляли смирно, и в саду ничего не ломали и не рвали, бесчинств, ссор и драк не заводили».

Число гостей на таких празднествах доходило до тридцати тысяч. Программы праздников включали в себя театральные и народные представления, катание на лодках под пение хора, фейерверки, дивертисменты, морские парады и карусели.

По четвергам и воскресеньям в трёх усадебных театрах проходили бесплатные спектакли. В Кускове были не только свои крепостные архитекторы и художники, как, например, семья Аргуновых, но и свой драматург – Василий Вроблевский, свой композитор – Степан Дегтярёв и знаменитые оперная и балетная труппы. А ведущими солистками были крепостные актрисы Татьяна Гранатова и Прасковья Жемчугова (Ковалёва). Та самая Жемчугова, которая стала в 1803 году женой графа Николая Петровича Шереметева.

Одним из увлечений графа Петра Борисовича было создание портретной галереи знаменитых современников, «государей и владетельных особ». Большая часть этой коллекции портретной живописи по сей день хранится в Кускове и насчитывает более 280 произведений русских художников и иностранцев, работавших в России. Здесь можно увидеть портреты Петра I работы немецкого живописца И.Г. Таннауэра, Екатерины II кисти Фёдора Степановича Рокотова. Представлены портреты великого князя Павла Петровича и великой княгини Марии Фёдоровны, созданные академиком живописи Дмитрием Григорьевичем Левицким, а также изображения графа Петра Борисовича Шереметева и его супруги Варвары Алексеевны кисти итальянского художника Пьетро Ротари, портрет Прасковьи Жемчуговой работы крепостного художника Николая Аргунова и много других замечательных работ.

После того как завершилась эпоха Екатерины, начался закат усадьбы Кусково. Интересы Николая Петровича Шереметева переместились в усадьбу Останкино, где он сосредоточил лучшие произведения искусства, часть из которых была перевезена из Кускова, и создал лучший в России театр.

После смерти Николая Петровича владельцем усадьбы становится Дмитрий Николаевич Шереметев, сын Николая Петровича и Прасковьи Жемчуговой. В то время москвичи любили приезжать в Кусково, чтобы устроить пикник, посмотреть театральное представление или поудить рыбу, благо, удочки выдавались прямо на месте, и в пруду в большом количестве водились караси.

После 1917 года имение было национализировано. Сегодня в усадьбе Кусково расположены два музея: единственный в России музей керамики и музей-усадьба «Кусково».

Уникальная сохранность дворца в Останкине доносит до нашего времени дух старой, легендарной, допожарной Москвы. Этот неповторимый дух живёт и в подлинных интерьерах Останкинского театра, в резном великолепии иконостаса церкви Живоначальной Троицы, в старых, могучих дубах Увеселительного сада.

Только здесь, в Московском музее-усадьбе «Останкино», можно увидеть уникальную коллекцию музейных редкостей, связанных со знаменитым крепостным театром Шереметевых.

Самое раннее из дошедших до наших дней упоминаний этого места в исторических документах относится к XVI веку. Тогда деревня Осташково на суходоле принадлежала «служилому человеку» Алексею Сатину, ближайшему родственнику царского окольничего. Затем ею владел некий опричник иноземец Орну. В 1585 году, при царе Фёдоре Ивановиче, сыне царя Ивана IV Грозного, деревню приобрёл думный дьяк Василий Щелкалов. При нём была выстроена небольшая деревянная церковь и выкопан пруд, вокруг которого насажены кедровые и дубовые рощи. Считается, что некоторые кедры и дубы сохранились до наших дней.

В годы Смутного времени Останкино было разграблено и сожжено. В 1620 году Останкино перешло к боярину Ивану Борисовичу Черкасскому, мать которого была родственницей царя Михаила Романова.

Останкино

В 1678 году рядом с боярскими хоромами началось строительство каменной церкви Живоначальной Троицы, автором которой, предположительно, был крепостной архитектор Павел Потехин. Храм был освящен в 1692 году.

Последним владельцем поместья из рода князей Черкасских был Алексей Михайлович – крупный государственный деятель, один из богатейших людей своего времени. В 1743 году единственная дочь и наследница князя Алексея Михайловича, Варвара Алексеевна, вышла замуж за графа Петра Борисовича Шереметева. Останкино в числе многих других княжеских вотчин вместе с крепостными людьми, приписанными к этому месту, стало шереметевским владением. После того как два состояния соединились, Пётр Борисович стал самым богатым человеком в России.

В 1740–е Шереметев начал строительство усадьбы Кусково. Но работы шли и в Останкине – здесь был разбит большой регулярный парк и выстроен деревянный одноэтажный «воксал» – зал для балов и приёмов.

Единственным сыном и наследником графа Петра Борисовича Шереметева был Николай Петрович. Молодой Шереметев получил хорошее домашнее образование, а для его завершения предпринял почти четырёхлетнее путешествие по Европе, за время которого успел прослушать курс лекций у профессоров Лейденского университета и побывать в Лондоне, Париже, Женеве и Берлине.

Вернувшись в 1773 году из путешествия, основное внимание молодой граф уделял не службе, а домашнему театру, который с 1777 года полностью забрал в свои руки, решив превратить его в высокопрофессиональный творческий коллектив. Для этого к актерам и танцовщикам нанимались учителя – русские и иностранцы, заключались контракты с декораторами, выписывались из Парижа партитуры и эскизы декораций. Расширившийся репертуар требовал хорошо оснащенной сцены. В 1785 году Николай Петрович начал перестройку кусковского театра, однако обновлённая сцена все же не могла полностью удовлетворить творческих замыслов графа.

В 1788 году, после смерти отца, Николай Петрович вступил во владение огромным богатством.

В 1790 году Шереметев принимает решение о строительстве нового театрального здания в подмосковном Останкине. Проект, по которому началось строительство в Останкине, принадлежал московскому архитектору Францу Ивановичу (Франческо) Кампорези. Он постарался объединить при помощи проходных галерей отдельное строение театра, который является центром композиции, и боковые павильоны, а затем и жилые помещения. К лету 1794 года сложилось общее П-образное в плане решение дворца: одноэтажные проходные галереи соединили театр с симметрично стоящими по сторонам от него Итальянским и Египетским павильонами. Старые жилые хоромы, имевшие выход к церкви, и актерский флигель образовали большой парадный двор перед южным фасадом. По центральной оси ансамбля была ориентирована и новая планировка Увеселительного сада с северной стороны усадьбы.

Строить здание театра было решено из дерева, так как этот материал является наиболее приспособленным для театрального помещения с точки зрения его акустических свойств.

Однако проект Кампорези послужил лишь в качестве первоначальной архитектурной идеи ансамбля. В дальнейшем к проектированию отдельных его элементов привлекались известнейшие петербургские архитекторы – Иван Егорович Старов, Викентий Францевич Бренна, Джакомо Кваренги. По ходу строительства Шереметев неоднократно изменял принятые решения, заставляя разбирать и переделывать уже готовые части здания, часто соединяя отдельные фрагменты разных проектов. Почти с самого начала строительства советами ему помогал известный московский архитектор Елизвой Семёнович Назаров, к помощи которого обращались в сложных случаях.

Праздничное открытие дворца состоялось в июле 1795 года.

После празднеств стала очевидной нехватка некоторых функциональных помещений, поэтому с весны 1796 года в Останкине начинается новый этап строительства. С южной стороны дворца была пристроена анфилада парадных залов.

Штат театра в то время насчитывал около 170 человек. В труппе были обученные и талантливые актеры, репертуар включал около ста драм, комедий, опер и балетов. Подлинными звездами шереметевского театра считались прима-балерина Татьяна Гранатова (Шлыкова) и оперная солистка Прасковья Ковалёва (Жемчугова). Прасковья была не только солисткой, но и возлюбленной графа.

В 1797 года в результате тяжелой пневмонии прекратилась певческая карьера Прасковьи Жемчуговой, без которой театр потерял для Николая Петровича прежнюю привлекательность. В том же году граф подписал ей вольную и они уехали в Петербург.

Осенью 1801 года Шереметев в последний раз приехал в Москву в связи с предстоящими торжествами по поводу коронации нового императора Александра I.

1 октября в Останкине был дан пышный приём. Бал и великолепный ужин, за которым последовал невиданный по красоте и продолжительности фейерверк, очень понравились молодому императору. Возможно, именно благосклонность императора стала толчком к решительному шагу в жизни графа – 6 ноября состоялось его венчание с бывшей крепостной актрисой Прасковьей Жемчуговой, ставшей отныне графиней Шереметевой. Однако семейное счастье было недолгим – в 1803 году она умерла от родовой горячки, оставив трёхнедельного сына и безутешного супруга. 1 января 1809 года скончался и граф Николай Петрович Шереметев.

В 1856 году, перед коронацией Александра II, в Останкине была устроена временная резиденция нового императора, который вместе с семьей прожил здесь неделю, готовясь к церемонии. Во время подготовки императорского визита во дворце (кстати, дворцом Большой дом, как он до этого назывался, стал именоваться именно после этого события) были произведены значительные ремонтные работы.

После реформы 1861 года усадебные земли стали отдаваться в аренду под строительство дач, а дворец уже в последней четверти XIX века был открыт для осмотра.

В 1918 году усадьба Останкино была национализирована и стала государственным музеем, и в мае 1919 года он принял первых посетителей.

Сегодня город продолжает неумолимо подступать к Останкинской усадьбе. Но она словно не замечает этого и остается редкостной жемчужиной из того ожерелья, что когда-то окружало Москву широким кольцом гостеприимства и щедрости, вельможного размаха и подлинного искусства.

«Российский Вифлеем». Так назвал Коломенское поэт и драматург XVIII века Александр Петрович Сумароков.

По преданию, село Коломенское, находящееся на дороге из Москвы в Коломну, было основано жителями города Коломны, бежавшими от свирепых орд Батыя. Первое письменное упоминание о нём сделано в 1336 году. Расположенное на пересечении важнейших водных и сухопутных дорог к столице – Каширской и Серпуховской, ограждённое с севера болотами Нагатина, с востока Москвой-рекой, Коломенское с течением времени становится важным опорным пунктом в борьбе против внешних врагов, а также неоднократно используется захватчиками для размещения войск при подготовке к осаде Москвы.

Во второй половине XIV века эта небольшая вотчина принадлежала замечательному русскому полководцу князю Владимиру Андреевичу Серпуховскому, двоюродному брату Дмитрия Донского.

Московские князья подолгу живали в Коломенском. Дмитрий Донской останавливался в нём, возвращаясь с Куликовской битвы.

Вознесенская церковь в Коломенском

В 1433 году вдова Владимира Андреевича Серпуховского передаёт Коломенское великому князю московскому Василию Васильевичу. Оно становится вотчиной великих князей, а затем царей. Василий Тёмный перед смертью в 1462 году завещал сёла Коломенское, Нагатинское и Дьяковское своей жене Марии Ярославне. Мария Ярославна на два с лишним десятилетия пережила мужа. Она скончалась в 1484 году, а её коломенские владения перешли к старшему сыну, Ивану III.

В 1528–1532 годах великий князь Василий III выстроил здесь знаменитую шатровую церковь Вознесения. Строительство в Коломенском церкви Вознесения, осуществлённое на средства Василия, можно расценивать как своего рода подарок великой княгине Елене Глинской за рождение долгожданного наследника – будущего царя Ивана IV.

Шатровые каменные храмы на Руси появились на рубеже XV–XVI веков. Возникновение шатровых храмов связано, с одной стороны, с традицией строительства храмов-памятников, приуроченных к какому-либо важному событию. С другой стороны, к этому виду храмов русское каменное зодчество шло, во-первых, от деревянного, а во-вторых, от форм сводов каменных храмов, которые постепенно, с развитием строительства, все больше вытягивались вверх. Одним из первых каменных шатровых храмов и считается Вознесенская церковь в Коломенском.

Шатровая форма церквей оказалась наиболее подходящей для строительства храмов-памятников – они должны были быть высокими, видными издалека, а вот небольшая площадь храма роли не играла, так как они создавались не для огромного скопления народа. В XVI–XVII веках на Руси было построено немало шатровых храмов-памятников.

Основа всех шатровых храмов была примерно одинаковой: четверик, на который ставился небольшой восьмерик, служащий опорой для высокого восьмигранного шатра. При этом зодчие проявляли такую изобретательность в украшении и варьировании различных деталей, что ни один шатровый храм не был похож на другие. Особенностью этого стиля было то, что храм не имел столпов и держался только на стенах, из-за чего слишком широкие шатры ставить было невозможно.

Широко распространившийся всего за одно столетие стиль был запрещен после церковной реформы патриарха Никона в 1653 году как не соответствующий чину. Однако деревянные шатровые храмы продолжали строиться на севере Руси, а шатровые завершения колоколен остались едва ли не самыми популярными в русском зодчестве до появления классицизма.

Иван Васильевич Грозный построил себе в Коломенском потешный, то есть увеселительный, дворец. Дворец был необходим, потому что Иван Васильевич завёл обычай праздновать в Коломенском свои именины. А в соседнем селе Дьякове (ныне в черте музея-заповедника) в 1547–1554 годах, возможно, в честь своего венчания на царство Иван IV Васильевич построил церковь Усекновения главы Иоанна.

В 1606 году Коломенское служило ставкой Ивана Исаевича Болотникова, поднявшего мятеж против Василия Шуйского. В 1610 году здесь на одно время обосновался Лжедмитрий II.

Наибольший расцвет Коломенского приходится на середину XVII века, на царствование Алексея Михайловича, который сделал это село своей постоянной и любимой летней резиденцией.

При Алексее Михайловиче в Коломенском был построен новый дворец. Замысловатой архитектурой и красотой Коломенского дворца, построенного целиком из дерева, восхищались современники, как русские, так и иностранцы. Коломенский дворец поражал также и своей обширностью: в нём было 270 помещений.

В единый комплекс государева двора входили деревянные хоромы с домовой Казанской церковью, дворы или дво́рцы, палаты и караульни. Весь государев двор окружает ограда с тремя воротами: Передними, Задними, Садовыми. Вокруг разбиты сады, окруженные высоким тыном.

Кстати, с Коломенским, по одной из версий, связано происхождение выражения «коломенская верста». Из Москвы в Коломенское при царе Алексее Михайловиче была проложена дорога, не в пример обычному российскому бездорожью – выровненная, подсыпанная, с крепкими мостами, исправными гатями. Вдоль дороги были вкопаны высокие деревянные верстовые столбы, что тоже было новинкой и диковинкой. Эти огромные верстовые столбы сразу приметились москвичам, и с тех пор в Москве, а затем и по всей России высокого человека в шутку стали называть коломенской верстой.

С Коломенским связаны события так называемого Медного бунта в 1662 году. Выпуск необеспеченных (номинал многократно превышает рыночную стоимость содержащегося в монете металла) медных денег привёл к их значительному обесцениванию в сравнении с серебряными. И тогда, в 1662 году, сюда в Коломенское пришла разгневанная толпа и царь был вынужден выйти к народу. Здесь произошло столкновение народа со стрельцами. Безоружную толпу загнали в реку, и многие люди были перебиты и захвачены. Через год после бунта чеканка медных монет была прекращена.

По преданию, здесь, в Коломенском, родился Пётр I. На самом деле это событие произошло в Кремле, но Коломенское действительно стало колыбелью Петра: он провёл здесь раннее детство. Позже он здесь нередко останавливался. Под Коломенским, на Кожуховском поле, он устраивал знаменитые «потешные бои».

После перенесения столицы в Санкт-Петербург Коломенское приходит в упадок. Обветшавший дворец был разобран при Екатерине II. Императрица приказывает построить новый четырёхэтажный дворец. Князь Пётр Васильевич Макулов в 1766–1767 годах строит дворец на новом месте, напротив северного фасада церкви Вознесения. Кстати, строил князь по своим же чертежам. В коломенском дворце императрица жила летом во время пребывания в Москве.

Екатерининский дворец в свою очередь был перестроен в 1825 году.

В 1923 был основан музей Коломенское. В конце 1920–х годов было решено создать музей деревянного зодчества и сюда стали свозить старинные деревянные постройки.

Сегодня в «Российском Вифлееме», музее-заповеднике «Коломенское», много уникального. Ведь воссоздан великолепный дворец, который современники называли восьмым чудом света. И, как и прежде, здесь возвышается церковь Вознесения, признанная ЮНЕСКО всемирным наследием человечества.

Это единственная царская резиденция, расположенная на острове. Но уникальность «Царской усадьбы Измайлово», конечно, не только в этом.

Измайлово известно с XIV века и получило свое название по фамилии первых его владельцев – бояр Измайловых.

Рядом с Измайловом проходила новая Владимирская дорога, а за ней уже начинался дремучий лес. Тогда он тянулся на многие десятки километров и постепенно переходил в знаменитые муромские леса.

За два столетия Измайлово сменило нескольких владельцев, принадлежавших к различным боярским родам.

В 1550 году молодой и ещё совсем не грозный царь Иван IV создал стрелецкое войско. Из стрельцов были образованы «выборные» стрелецкие отряды. «Избранная тысяча» – опора власти. «Тысяча» представляла собой отряд выборной конницы, выборные стрельцы составляли трёхтысячный отряд избранной пехоты. И те и другие являлись личной вооруженной охраной царя. Выборные конные и пешие отряды, созданные Иваном Грозным, были предшественниками русской гвардии. В образованном стрелецком войске впервые в России введены воинские звания. Среди званий: стрелец, десятник, пятидесятник, сотник, полуголова (пятисотенный голова, или полуполковник, он же подполковник), воевода – начальник стрелецкого отряда, стрелецкий голова – начальник, руководивший всеми стрелецкими частями города или уезда.

Измайлово

Среди «избранной тысячи» был и Никита Романович Захарьин-Юрьев, брат царицы Анастасии Романовны, жены царя Ивана IV Грозного. Никите Романовичу, получившему чин окольничего, и досталось Измайлово.

После смерти боярина Никиты Романовича его сыновья стали носить фамилию Романовы – в честь деда. Так Измайлово стало колыбелью императорской династии Романовых.

От Никиты Романовича Захарьина-Юрьева Измайлово перешло к сыну Ивану Никитичу Романову.

В начале XVII века Иван Романов создал в Измайлове большое охотничье хозяйство.

Но больше всего преуспел его сын Никита Иванович, двоюродный брат первого царя из рода Романовых Михаила Фёдоровича. При Михаиле он получил чин стольника. В сентябре 1645 года, в день венчания на царство Алексея Михайловича, он был пожалован из стольников прямо в бояре, когда царь шёл в Успенский собор. Во время венчания Никита Иванович осыпал государя золотыми монетами в дверях собора и на золотой лестнице.

Никита Иванович приумножил состояние отца и стал самым богатым после царя человеком в России. В его хоромах были драгоценные заморские вещи – часы и кубки, книги и музыкальные инструменты. Задолго до петровских нововведений он сам носил европейское платье и обрядил слуг в немецкие ливреи. Для плавания по Яузе и Серебрянке Никите Романову доставили из Англии легкий бот «Святой Николай». Он-то и был обнаружен позже юным царем Петром, ходившим на нём по Измайловским прудам (позднее он перевёз ботик в Санкт-Петербург и назвал его «дедушкой русского флота»).

В 1654 году царь Алексей Михайлович получил в наследство владения Никиты Ивановича Романова. Так Измайлово стало хозяйственной вотчиной царя Алексея Михайловича Романова – отца Петра I.

Вначале Измайлово привлекало царя своими охотничьими угодьями, но вскоре он решил создать здесь образцовое хозяйство нового типа. Были построены парники и теплицы, в которых выращивали первые отечественные арбузы, дыни, виноград и даже ананасы, а также традиционные культуры – рожь, пшеницу, овёс, ячмень, гречиху, просо и коноплю. Вдоль берега реки Серебрянки разбили регулярный сад, где посадили шиповник, барбарис, разные сорта яблонь, груш, слив и вишни. Огородом с лечебными травами ведал Аптекарский приказ. По царскому указу на северной стороне позади дворца устроили виноградник. Были здесь и свои мельницы, маслобойки, медоварни и пивоварни. Хозяйство было основным поставщиком продуктов для царского двора.

Одновременно с ведением хозяйства шло грандиозное строительство. В имение согнали несколько сотен крестьян, которые прокладывали дороги, копали пруды, строили плотины, возводили постройки дворцового комплекса. Центром царской резиденции стала дворцовая усадьба на острове, окружённом искусственными прудами – Серебряным и Виноградным. Пруды сохранились до сегодняшних дней. Если дворец в Коломенском предназначался больше для увеселений, то дворец в Измайлове был центром большой хозяйственной усадьбы.

Архитектурный ансамбль усадьбы представлял собой редкий образец русского зодчества. В величественный ансамбль входили: царский дворец с домовой церковью царевича Иосафа и многочисленными службами, пятиглавый собор Покрова Пресвятой Богородицы, каменный мост с башней.

Дворец состоял из двадцати срубов различной величины, соединённых переходами. Царские терема Измайловского дворца имели, так же как и в Коломенском, живописные резные деревянные крыльца с точёными колонками, бочкообразными кровлями и вышками.

Монументальный пятиглавый Покровский собор возвела артель каменщиков из костромских и ярославских сёл, возглавляемая Григорием и Фёдором Медведевыми. Строительством руководил знаменитый зодчий XVII века московский подмастерье каменных дел Иван Кузнечик. Выдающиеся мастера Игнат Максимов и Степан Иванов Полубес украсили собор цветными изразцами, изготовленными в стиле «павлинье око».

Для въезда на территорию дворцовой усадьбы через Серебряный пруд был сооружён уникальный каменный мост. Его длина 106 метров и ширина более десятка метров. Он был поставлен на четырнадцати арках. Мост заканчивался трёхярусной проездной Мостовой башней. Она сохранилась до наших дней. Нижний этаж был отдан церковнослужителям, в среднем была Думная палата, в которой во время пребывания царя в Измайлове собиралась Боярская дума, а при Петре I было присутствие Сената. Верхний, третий, ярус Мостовой башни служил колокольней стоявшего рядом собора Покрова Богородицы.

Впервые в России в Измайлове были организованы зверинец для диких зверей, регулярный сад с цветниками, беседками, зелёными галереями и лабиринтом. Здесь были обширные сады с фруктовыми и декоративными деревьями. На территории Измайлова размещались также пасека и парковый павильон, построенные в русском стиле. Они сохранились до наших дней.

В 1837 году император Николай I принял решение о строительстве на острове военной богадельни. Она предназначалась для инвалидов Отечественной войны 1812 года и Кавказских войн и создавалась по типу парижского Дома инвалидов.

В 1839 году комплекс зданий богадельни был возведён по проекту Константина Андреевича Тона. Главные корпуса военной богадельни были с трёх сторон пристроены к зданию Покровского собора, а на месте древних строений Государева двора построены службы.

При богадельне находились: «семейный инвалидный дом для отставных офицеров и нижних чинов с женами и детьми, приют для вдов семейных инвалидов, школа для детей призреваемых и вольнонаемной прислуги». Николаевская военная богадельня верно прослужила пристанищем российским ветеранам по 1918 год. Затем здания занимали всевозможные советские организации. С 1997 года возобновлены богослужения в Покровском храме. Через десять лет Измайловский остров вошел в состав Московского Государственного объединённого музея-заповедника.

И в наши дни Измайловский парк сохранил статус крупнейшего парка в Европе, и хотя ананасы здесь уже не растут, но яблони и шиповник остались. Остались и возрожденные ансамбли бывшей царской усадьбы.

Это удивительное место называют просто – Царицыно. Но за всё время своего существования он сменил множество названий.

Первоначально эту местность именовали Пустошь Черногрязная. При Иване Васильевиче Грозном эти земли были приписаны к соседней царской усадьбе Коломенское, поэтому при его сыне, царе Фёдоре Ивановиче, в 1589 году Пустошь Черногрязная впервые упоминается как часть дворцовой вотчины. После женитьбы царя Фёдора Ивановича на Ирине Фёдоровне Годуновой Пустошь Черногрязная перешла к царице. Под этим названием территория оставалась вотчиной Годуновых. После смерти Бориса Фёдоровича Годунова и убийства его сына Фёдора Лжедмитрием I земли, видимо, отошли в казну.

В январе 1633 года эти земли по именному указу царя Михаила Фёдоровича были отданы в вотчину окольничему Лукьяну Степановичу Стрешневу. На его дочери Евдокии царь Михаил Фёдорович Романов был женат.

Царицыно

Лукьян Степанович построил здесь большой боярский двор, завёл хозяйство. В то время из названия исчезло слово «пустошь», так как появилось село уже названное Чёрная Грязь. После смерти Лукьяна Степановича вотчиной с 1650 года владеет его сын боярин Семён Лукьянович Стрешнев, а после его смерти в 1666 году собственницей владений становится его жена Мария Алексеевна. Законная наследница, вдова Марья Алексеевна (урожденная Лыкова), умерла в 1673 году. Детей у них не было, и усадьба вернулась в государевы владения.

Тем не менее вскоре деревня вновь оказывается в роду Стрешневых. По именному указу царей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича в 1682 году черногрязские земли, бывшая вотчина Лукьяна Степановича, были пожалованы в вотчину стольнику Ивану Федоровичу Стрешневу «по родству». Иван Фёдорович был двоюродным братом царицы Евдокии Лукьяновны. В 1683 году Стрешнев передал Черногрязскую вотчину своему внуку князю Алексею Васильевичу Голицыну. Но фактическим хозяином этих земель стал его отец – знаменитый фаворит царевны Софьи князь Василий Васильевич Голицын.

Василий Васильевич переименовал село в Богородское по храму во имя иконы Пресвятой Богородицы «Живоносный источник». Никаких особенных построек не возводил, так как «царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегатель, ближний боярин и наместник новгородский» воевода Голицын занимался многими государственными делами.

Когда же, после свержения правительницы Софьи, фактический глава русского правительства во время регентства царевны Василий Васильевич Голицын впал в немилость, имение забрали в казну. И на всякий случай вернули селу Богородскому прежнее название.

В 1711 году Пётр I пожаловал Чёрную Грязь своему соратнику, молдавскому господарю Дмитрию Константиновичу Кантемиру, перешедшему на русскую службу после русско-турецкой войны. Дмитрий Кантемир прибыл в Россию с 1000 молдавских бояр и получил княжеское достоинство Российской империи с титулом светлости, значительную пенсию, обширные имения и право жизни и смерти над прибывшими с ним в Россию молдаванами. Сам Дмитрий Константинович редко бывал в своем новом имении, так как большее время проводил с молодой женой Анастасией Ивановной Трубецкой в Петербурге, а в Чёрной Грязи жила его дочь от первого брака – Мария. Прекрасно образованная, так как её учили древнегреческому, латинскому, итальянскому языкам, основам математики, астрономии, риторики, философии, она отличалась необычайной красотой. Мария Дмитриевна увлекалась античной и западноевропейской литературой и историей, рисованием, музыкой. Роман двадцатилетней Марии с царём Петром, который начался в 1721 году, поощрял её отец. Она была любовницей царя до кончины Петра. После смерти царя Мария серьезно заболела, составила завещание в пользу братьев, назначив своим душеприказчиком брата Антиоха Кантемира. Она поправилась, но была удалена от двора. Новая императрица Анна Иоанновна делает её фавориткой. Она живет при дворе, но затем, когда двор переезжает в Петербург, остаётся в Москве. Здесь она имеет возможность посещать Чёрную Грязь, где по её указу возводится церковь. Каменная церковь в стиле петровского барокко сохранилась до наших дней. По местной легенде, Мария похоронена в построенной ею церкви. Кстати, при Марии Константиновне Кантемир Чёрную Грязь именуют Марьино.

В 1775 году имение получает имя Царицыно. Императрица Екатерина II решает устроить здесь свою резиденцию. Строительство Царицына велось почти двадцать лет. Первое десятилетие архитектором был Василий Иванович Баженов. С самого начала решено было строить усадьбу в готическом стиле, чтобы этот уголок напоминал Екатерине родную Германию. Баженов успел возвести почти все строения усадьбы. По его проекту были возведены Хлебный корпус, Малый дворец, Оперный дом, Кавалерские корпуса, мосты и Виноградные ворота, дошедшие до наших дней. Также архитектор возвел вместо одного большого дворца два одинаковых дворца для Екатерины II и наследника престола Павла I. В архитектуре использовались стрельчатые готические окна, украшения с государственной символикой, узорчатая кирпичная кладка в старинной русской технике.

Царицынская эпопея завершилась для Баженова совершенно неожиданно. В 1785 году Царицыно посетила императрица. Осмотрев постройки, она приказала всё сломать и строить усадьбу заново. Василий Иванович Баженов впал в немилость и был отстранён от работ. Есть версия, что причиной такого неожиданного порота в судьбе зодчего стала его связь с московскими масонами.

К работе в Царицыне приступил Матвей Федорович Казаков. Он разобрал часть баженовских зданий и начал претворять в жизнь свои проекты.

Но стройка шла трудно, финансированию мешала вторая русско-турецкая война.

Казаков успел завершить Большой дворец, но без внутренней отделки.

Пока шло строительство дворцового комплекса, в Царицыне обустраивался один из лучших в Москве пейзажных парков.

После смерти Екатерины работы в усадьбе прекратились.

В течение XIX века здесь создавались лишь небольшие парковые сооружения.

Так, по проекту архитектора Ивана Васильевича Еготова, согласно указу Александра I, построены часть парковых павильонов и Оранжерейный мост через овраг у Хлебного дома.

В 30–е годы XIX века Царицынский дворец хотели достроить для Николая I. Но дворец императору не понравился. Позднее постройку пытались приспособить под казарму, фабрику, но там так никто и не задерживался. Постепенно дворцовый комплекс разрушался, постройки были заброшены и превратились в романтические руины. С прокладкой Московско-Курской железной дороги Царицыно стало популярным местом отдыха москвичей.

В конце XIX века здесь находился театр, общественный сад, лавки, трактиры, земское училище, дачи.

В 1920–х годах, уже при советской власти, село стало именоваться посёлок Царицыно-Дачное, а в 1939 году получило статус посёлка городского типа с названием Ленино. В 1960 году посёлок вошёл в состав Москвы.

В 1993 году Царицыно получило статус музея-заповедника. Лишь в 2005 году началась полная комплексная реставрация Царицына, которая была завершена к 2009 году.

Сегодня в состав заповедника «Царицыно» входят архитектурный ансамбль, созданный талантом архитекторов Баженова и Казакова, возрожденный английский пейзажный парк, один из старейших в Москве каскад Царицынских и Борисовских прудов. И все они создают неповторимый и любимый многими облик места с простым и величественным названием – Царицыно.

Его открытие в далёком 1935 году и в самом деле воспринималось как чудо, а вестибюли подземных станций казались настоящими волшебными дворцами. Что в общем-то неудивительно. Ведь к созданию московского метрополитена привлекались лучшие мастера, инженеры, конструкторы, архитекторы и художники. Все силы страны были брошены на его сотворение. Да и средства немалые.

История Московского метрополитена началась за несколько десятилетий до открытия его первой станции. На рубеже XIX–XX веков население Москвы превысило миллион человек и вопрос перевозки пассажиров и грузов обострился.

Самые первые предложения по строительству подземной транспортной системы в Москве появились ещё в 1875 году. Но тогда в городе был ещё не достаточно развит наземный общественный транспорт. Всего за три года до того пустили первую линию конки. Поэтому до проекта дело так и не дошло. Взвешивая всё «за» и «против», городская власть сочла, что перспективнее трамвай. И в марте 1899 года электрический трамвай был пущен по Нижней Масловке. К 1913 году по Москве уже курсировало 999 вагонов.

Но трамвай не смог убить мечту о подземке.

Один из первых проектов был разработан в 1901 году. Он предусматривал сооружение круговой эстакады по Камер-Коллежскому валу с двумя диаметрами. Они должны были соединить Преображенскую заставу и Новодевичий монастырь, а также Серпуховскую заставу и Петровский парк.

Вход на станцию «Арбатская»

На следующий год компания американских предпринимателей во главе с мистером Гофом, представителем банкирского дома «Вернер и К°», получила разрешение правительства исследовать почву Москвы с целью проведения в столице подземной дороги. Но, едва начав исследования, американцы столкнулись с непредвиденными трудностями. Скорее, непреодолимыми, так как ими были москвичи. Поднялась огромнейшая волна возмущения, которую подогревала пресса. Жители столицы не хотели лезть под землю «в преисподнюю».

А тут ещё вмешался его величество случай.

Когда Гоф проводил свои исследования, в Москве обрушился недостроенный дом. Причиной аварии стал подземный ход времён Ивана Грозного, оказавшийся прямо под домом. В то время перед строительством исследования почвы не проводились. И тут мистер Гоф возьми да и пообещай, что откроет все тайны подземной Москвы. Это обещание и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения властей. Проект был закрыт.

В том же 1902 году инженеры Пётр Иванович Балинский и Евгений Карлович Кнорре подали на имя московского генерал-губернатора докладную записку о необходимости создания в Москве «городских железных дорог большой скорости внеуличного движения». Предполагалось три очереди строительства общей протяжённостью 83 км, из которых 67 км – эстакады и 16 км – тоннели.

Центральную станцию своего метро инженеры хотели устроить на Красной площади, возле храма Василия Блаженного. Первая очередь метро представляла собой три линии – радиальную и две кольцевые. Вторая очередь Московского метрополитена должна была подарить городу ещё три радиуса. Третья очередь, по замыслу инженеров, должна была представлять собой короткие линии от Новодевичьего монастыря до Воробьевых гор и из села Кудрино на Пресню.

Проект был признан дорогостоящим и, кроме того, предполагал снос многих исторических зданий. Что, естественно, вызвало протесты Московского археологического общества.

В 1912–1913 годах появились три новых проекта строительства метро в Москве. Но Городская дума, однако, все эти планы отвергла. Вместе с ростом города неуклонно обострялись и транспортные проблемы. И вот в 1913 году Московская городская управа разработала собственный проект подземной железной дороги, состоящий из трёх подземных диаметров. Проект строительства, намеченный на 1914–1920 годы, был утверждён Городской управой. Но осуществлению проекта помешала начавшаяся Первая мировая война.

В очередной раз к идее строительства метро вернулись уже в годы советской власти, в 1924 году. Управлению московских городских железных дорог было поручено «проектирование метрополитена с производством первоочередных натурных изысканий». В течение пяти лет в недрах управления разрабатывался проект сети метрополитена из четырёх диаметральных и одной кольцевой линий общей протяженностью около пятидесяти километров.

В рамках работы над этим проектом впервые в Москве были проведены серьёзные геологические изыскания. Стало ясно, что метростроители столкнутся в Москве с большими сложностями. Что и случилось.

К началу 30–х годов в Москве, достигшей к тому времени численности населения в четыре миллиона человек, сложилась критическая ситуация с общественным транспортом. Бесконечные трамвайные пробки уже никого не удивляли.

15 июня 1931 года на пленуме ЦК ВКП(б), посвящённом реконструкции и дальнейшему развитию городов страны, было принято постановление, в которое вошло и решение «немедленно приступить к подготовительным работам с тем, чтобы в 1932 году уже начать строительство метро в Москве, как единственного средства быстрых и дешевых людских перевозок».

Первая шахта была заложена на опытном участке на Русаковской улице около дома № 13а (недалеко от будущей станции «Красносельская») в ноябре 1931 года.

15 мая 1935 года первый в стране метрополитен был открыт! Москвичи смогли увидеть станции Кировско-Фрунзенского радиуса (ныне Сокольническая, или Красная, первая, линия) и результат труда замечательных мастеров. Трасса линии пролегала от станции «Сокольники» до станции «Парк культуры».

Подземные станции и наземные вестибюли создавались как архитектурный комплекс большого общественного значения. Перед архитекторами, художниками, инженерами стояли задачи создать не только удобство для пассажиров, но и придать каждой станции индивидуальный архитектурный облик. И это им удалось.

Особую выразительность станциям метрополитена придавали скульптурные украшения, мозаика, витражи, созданные выдающимися художниками. Эта традиция была продолжена и в годы Великой Отечественной войны, когда строительство метро, несмотря на трудности военного времени, продолжалось. Конечно, станции метрополитена служили во время войны и надёжным убежищем для женщин, детей и престарелых. В период налетов гитлеровской авиации москвичи спускались в подземные станции и тоннели метро, где могли хоть на какое-то время почувствовать себя в безопасности.

В послевоенное время сеть московского метро продолжала расширяться. К счастью, продолжает строиться и по сей день. Но подземных дворцов такой красоты, как в довоенное время, уже не возводят. Новые станции метро отличают простота и строгость в оформлении. Говорят, что это диктуется не только требованиями экономии, но и нынешними потребностями эстетического восприятия архитектурных форм. И всё же прекрасно, что когда-то были другие потребностями эстетического восприятия. И тогда были созданы неповторимые архитектурные формы.

Интересно, что по радиально-кольцевому принципу, тому самому, который лежит в основе архитектурного облика Москвы, организован и московский метрополитен. И продолжает придерживаться этого принципа.