Судовой журнал гоночной лодки «Мун Дансер», 10 июля

Ветер: 40 узлов, порывы до 65 узлов

Состояние моря: неспокойное, бурное

Прогноз погоды: дождь, гроза

Кейт МакКенна до боли в пальцах стиснула шариковую ручку.

Одна высокая волна легко, словно игрушку, подхватила «Мун Дансер» и тут же перебросила следующей.

В судовом журнале не отражалось того, что происходило с экипажем лодки на самом деле. Ни слова о трудностях, горестях и опасностях, с которыми они столкнулись за многие месяцы гонки. Не было на его потрепанных страницах и никаких секретов. Кейт хотела бы написать о них, но не могла. Отец дал четкие инструкции: ничего, кроме фактов. Она не должна была никому рассказывать о своих чувствах, о том, как она дрожала, метаясь по каюте, что пережила.

Погода резко поменялась, барометр падал. Надвигался сильный шторм. Если они собьются с курса, то потеряют драгоценное время, и отцу это не понравится. По последним данным, сейчас они идут в гонке на втором месте и полным ходом устремляются в яростно бушующее море.

Кейт услышала, как по-волчьи тоскливо начинает завывать ветер. Она знала, что платой за жизнь в эту ночь будет самый настоящий ад. Нервы у всех на пределе. Как бы она хотела, чтобы ничего этого не было. Если бы только можно было просто взять сестер за руки и отправиться домой, но нет — их дом на другом краю океана.

— Кейт, быстро сюда! — откуда-то издалека раздался окрик.

Когда девушка оказалась на палубе, сила шторма потрясла ее. Ветер швырнул в лицо брызги с такой мощью, что, казалось, едва не содрал с него кожу. Она должна идти и помочь отцу спустить паруса. Но все, на что Кейт была сейчас способна, — это стоять в оцепенении и, не отрываясь, завороженно смотреть на приближающуюся волну. Стена воды примерно сорок футов[1] высотой, не меньше, продолжала расти. Еще одна такая волна — и их суденышку конец. Как им выжить?

И если они погибнут, узнает ли кто-нибудь правду об этой кругосветной гонке?

Восемь лет спустя…

Эшли МакКенна нервно притопывала ногой по деревянной половице пристани. Небо хмурилось, тяжелело, набухало все сильнее с каждой минутой, грозовые облака неуклонно надвигались с запада.

— Надо торопиться, — скомандовала она мужчине, стоявшему на палубе лодки, которую она собиралась фотографировать. — Свет становится все хуже. Скоро будет слишком темно.

— Мы ждем еще одного парня, у которого тоже запланирована съемка в этом кадре. Он вот-вот появится. Подожди.

«Черт! — мысленно выругалась Эшли — Легко сказать «подожди». Конечно, делать мне больше нечего, как слоняться по берегу в ожидании какого-то шалопая».

На самом деле, будучи профессиональным фотографом, Эшли привыкла терпеливо ждать. Но не сейчас, когда она так близко к воде и когда так отчетливо видит: хищные волны догоняют друг друга, топят, закручиваясь в тугие завитки. Она опасливо оглянулась. Было бы лучше стоять на твердой земле, чем на старой пристани на этих никчемных высоких каблуках, в юбке, подол которой вздымается от ветра, как у Мэрилин Монро на известном фото. В сотый раз Эшли хотела изменить свое расписание, но все-таки отправилась на съемки по заданию нового морского музея снимать экипажи и лодки, прибывшие на «Каслтон Инвитейшнл».

Брызги с шумом окатили пристань радужной россыпью мелких и крупных капель, и Эшли отпрянула. Она снова чувствовала себя маленькой и беззащитной на этой покачивающейся деревянной площадке, смутно припоминая, что уже не раз испытывала подобное в море. Отец всегда говорил ей: «Смотри океану прямо в глаза, Эшли, никогда не отступай, никогда не поддавайся». Было время, когда эти решительные наставления придавали ей мужества и храбрости. Но потом на собственном горьком опыте скромная девочка с острова узнала, что это безбрежный океан никогда не отступает и не сдается. Кто бы ни противостоял ему — мужчина или женщина, — стихия все равно победит.

Эшли с трудом отвела глаза от воды и обреченно уставилась на лодку. Люди сновали туда-сюда, проверяли паруса, завершали неотложные дела до наступления темноты. Сильный порыв ветра бросил в лицо Эшли пряди ее длинных светлых волос. Она опустила кофр на настил, встала на колени и принялась искать в сумочке резинку для волос.

Несколько лет назад она собиралась отрезать шевелюру: с ней сплошная морока — каждые шесть недель приходится укорачивать, но волосы снова отрастают, и так получилось, что сейчас почти достигают талии. С такой прической со спины она выглядит как совсем юная девочка, тонкая и хрупкая, — этот романтичный образ часто вводит в заблуждение окружающих. И все-таки именно длинные волосы позволяют ей чувствовать свою близость к матери. Эшли достался от нее в наследство необычный огненно-рыжий оттенок, более темный, чем у сестер, но не только он напоминал ей о матери. Она хорошо помнила, как мать расчесывала ее каждый вечер перед сном, ровно сто раз проводя щеткой по волосам дочери. Это было давно, но до сих пор она скучает по этим ласкам, по тем вечерам. Она всхлипнула, шумно схватив ртом морской влажный воздух, и почувствовала соленую влагу — то ли вода, то ли слезы. Плотная пелена мешала смотреть вперед.

Эшли приказала себе отбросить несвоевременные эмоции, повторяя словно мантру: «Я взрослая, двадцатишестилетняя независимая женщина, сделавшая карьеру. Пора повзрослеть и не поддаваться чувствам. Соберись, тряпка».

Сестры, конечно, не плачут над сентиментальными сериалами телеканала «Холлмарк» и не размягчаются, как воск, вспоминая о прошлой жизни, — ей тоже не стоит.

Как только Эшли вытащила резинку из сумки, причал довольно сильно закачался, и она машинально оперлась на руку, чтобы не упасть. Какая непростительная ошибка для человека, страдающего аквафобией! Она только охнуть успела, когда увидела полосу вздымающейся зеленовато-голубой воды между пристанью и лодкой. Зрелище завораживало, не отпускало. Она хотела отвернуться, но не могла.

Сколько раз она смотрела на воду? Сколько раз вода была ее другом, когда она играла с дельфинами и купалась в мягких волнах? «Вот это действительно важно. Закрой глаза и сосредоточься на приятных воспоминаниях», — твердила она себе в полном отчаянии. Наружу рвались другие воспоминания: волны вырастали до высоты небоскребов, обезумевшая вода угрожала поглотить все вокруг. Эшли снова покачнулась. Она боялась пошевелиться, погрузиться в страшную пучину, откуда никогда никому не вернуться.

— Эй, Эшли? Это ты?

Сквозь накрывшее ее паническое удушье девушка услышала свое имя, произнесенное хриплым голос, который пытался достучаться до нее откуда-то издалека. Но когда она оглянулась, то увидела мужчину, подошедшего незаметно и стоявшего близко к ней. Выцветшие голубые джинсы обтягивали длинные худые ноги, голубая футболка плотно облегала торс и свободно болталась вокруг талии. Девушка все еще находилась под магнетическим действием бушевавшего моря. Она скользнула взглядом по его телу и заставила себя отвернуться, прежде чем добралась до ямочки на подбородке, до слегка искривленного носа, сломанного на футболе в школьном возрасте, и песочного цвета волос со светлыми, выгоревшими на солнце прядками, за которые он никогда не платил ни цента парикмахеру. К сожалению, она не смогла удержаться и не встретиться взглядом с его глазами — карими с золотыми крапинками.

— Шон, привет! — пробормотала она, медленно поднимаясь на ноги.

Шон Эмберсон возвышался над ней, несмотря на ее высокие каблуки. Практически образцовый мужчина шести футов четырех дюймов роста. Он раздался в груди, мускулы обрели прекрасную форму за годы, что Шон занимался строительством лодок и греблей. Она откашлялась, пытаясь успокоиться и скрыть свое смущение. «Мало мне шторма, так теперь еще Шон нарисовался на горизонте — вот уж кого невозможно игнорировать. Я нутром чувствовала, что он притащится. Его родители все еще живут на острове, развивают свой бизнес — строят яхты, и семейное дело в один прекрасный день перейдет к Шону. Но одно дело знать, что он вернется домой, а другое — увидеть его во плоти. А это, однако, большая разница!»

— Когда ты вернулся? — выдавила из себя Эшли.

— Вчера. Скучала по мне?

— Я… — Эшли беспомощно пожала плечами. — Давненько это было.

— Прошло почти два года, как я приезжал сюда в последний раз. Пробыл целую неделю, но тебе удалось тогда ускользнуть от меня.

— Правда? Не помню.

— Врешь, плутовка. Помнится, ты внезапно заболела очень заразным гриппом. Даже входную дверь не приоткрыла. Мне пришлось звать тебя из холла вашего дома. А перед этим ты сочинила, что поранилась ядовитым плющом, а до этого…

— Прекрати. Разве я виновата, что заболела, когда тебе посчастливилось приехать в город?

Эшли не собиралась признаваться, что всякий раз трусливо пряталась от парня у себя в квартире. Дул порывистый ветер, волосы закрывали лицо, она вспомнила о резинке, которую держала в руке. Привычным движением собрав волосы в конский хвост, она кожей чувствовала на себе его пристальный цепкий взгляд.

— Я рад, что ты не отрезала волосы, — заметил он. — Они все такие же потрясающие…

Эшли смущенно молчала: голос Шона разжигал в ней опасные чувства. Она любила этого человека, любила сильнее всего на свете. Но между ними все кончено. Это наваждение длилось долго и не оставляло ее в покое даже после того, как Шон уехал. Лишь бы он поскорее снова покинул остров, потому что гораздо легче, когда его нет поблизости. Она постаралась бы забыть его, попробовала бы жить дальше без него.

— Ты приехал на выходные навестить семью? — спросила Эшли, надеясь, что так оно и есть на самом деле.

— Не совсем… Я примчался в Каслтон на… гонки.

— Серьезно? А кто говорил, что никогда никаких гонок?

— «Никогда» — это слишком растяжимое понятие. Я только что закончил реконструкцию лодки «Фридом Райдер» Стэна Бейкера. Он попросил меня погонять вместе с ним в Каслтоне и на Гавайях, а я принял предложение. Пора мне уже поучаствовать в гонках на лодке, которую я помогал строить.

У Эшли земля ушла из-под ног, она была потрясена и пробормотала:

— Ты не гонщик…

— Кто сказал, что я не могу им стать? — бросил парень с вызовом.

— Ты не можешь быть гонщиком, Шон. Твои родители не переживут этого.

— Мои родители не умрут, но полагаю, я мог бы.

Он впился в нее взглядом, пытаясь прочесть на ее лице ответ, который Эшли могла ему дать или не решалась произнести вслух.

— Зачем рисковать? — спросила она вместо этого.

— Потому что я… — Шон покачал головой, — ищу приключений себе на… Ну, мне не сидится на одном месте. С колледжем ничего не вышло. Ни на одной работе не могу удержаться.

— У вас же семейное дело. Я слышала, твой отец говорил кому-то, что спит и видит счастливый момент, когда ты вернешься и займешься бизнесом.

Нельзя сказать, что Эшли разделяла чаяния родителей Шона. Если этот непоседа вернется домой навсегда, ей придется уехать — этот остров слишком мал для них обоих.

Все дело в Шоне, он занимает слишком много места. Рядом с ним она всегда чувствовала себя крошечной — дело не только в росте и косой сажени в плечах, а в его личности. Он такой нетерпеливый, напряженный, беспокойный. Эти свойства невольно передавались ей, сводили с ума, она становилась слегка тронутой рядом с ним.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но что-то мне подсказывает, что ты обрадуешься, если я буду держаться подальше отсюда, — бросил он.

— Мне совершенно все равно, — покривила душой Эшли.

— Черт побери, Эшли! — взорвался он, от огорчения хлопнув себя по бедрам. — Не говорит так. Не притворяйся. Не изображай, будто мы ничего не значили друг для друга.

— Может быть, когда-то, давным-давно.

— Что ж, ты все сказала.

— Тебе это теперь уже безразлично, — прошептала она.

Шон долго смотрел на нее, потом покачал головой.

— Конечно, теперь мне все равно.

Ответ, который она ожидала услышать, но ей все почему-то было так больно. Эшли вздохнула, но не собиралась выдавать своих чувств.

— У тебя, наверное, есть девушка?

— И не одна. А как ты? Встречаешься с кем-нибудь?

— Конечно, — солгала она. Последнее свидание у нее состоялось, по крайней мере, шесть месяцев назад.

— Ты должна нас познакомить. Он местный парень?

— Ну…

Тут к ее облегчению мимо по причалу пробежал мужчина и со всего размаху прыгнул в лодку, которую она должна была фотографировать, и чуть было не вывалился за борт. Это небольшое происшествие избавило ее от необходимости снова соврать Шону. Эшли подняла внушительных размеров сумку с аппаратурой и повесила ее на плечо.

— Это вас мы ждали? — крикнула она мужчине.

— Да. Дайте нам еще одну минуту, — отозвался он.

— Ты фотографируешь экипажи Каслтона? — спросил Шон.

Она кивнула.

— Им надо поторопиться, а то совсем стемнеет.

— Моя мама говорила, что в галерее на Мэйн-стрит полно твоих работ.

— Жанин мой друг и с удовольствием включила мои фотографии в выставку работ местных фотохудожников. Не такие уж у меня хорошие и сильные работы.

— Бьюсь об заклад, они супер! Я помню, когда твоя мама подарила тебе первую камеру, ты с ней не расставалась. Без нее ты никуда не ходила и снимала меня, когда я творил какие-нибудь глупости.

— Что случалось довольно часто, — улыбнулась Эшли, вспоминая беззаботные дни детства. Это потом все усложнилось. — Ты редко стоял спокойно, я не успевала сделать хороший снимок.

Шон залихватски подмигнул ей, улыбнулся, и на миг снова стал ее лучшим другом во всем мире, мальчиком, с которым они ходили в детский сад, устраивали пикники на заднем дворе и играли в мяч. С ним она танцевала свой первый танец, с ним впервые поцеловалась, только ему призналась в любви. А теперь — теперь он для нее никто. Они не могли быть вместе, и Эшли не в силах открыть любимому причину разрыва.

Улыбка исчезла с его лица, их взгляды встретились, на миг оба ощутили мучительное желание и сожаление.

— Господи, Эш, — пробормотал Шон. — Я обещал себе, что не стану делать этого, не буду пытаться говорить с тобой. Начинать такой разговор — все равно что подстегивать мертвую лошадь. Но, черт возьми, то что было между нами, никуда не исчезло. Я чувствую это. Чувствую сейчас.

— Это все… ветер… Он толкает меня на самый край, — проговорила она в отчаянии и застыла в немом бессилии.

Причал сильно накренился, и Эшли упала бы в воду, если бы вовремя не ухватилась за руку Шона, как за спасательный круг. Она панически боялась оказаться в воде.

— Все в порядке, — успокаивающе сказал он.

— Мне надо выбраться отсюда. — Отпустить руку Шона в такой момент было выше ее сил. Что, если она упадет в воду?

Вода такая холодная, что ее сердце наверняка не выдержит и остановится. Толщи мутных волн сомкнутся над ее головой, и тогда ей придется бороться, чтобы вынырнуть на поверхность. Одежда намокнет и потянет вниз. Голову повело вправо, в горле застрял комок, так что пришлось дышать носом в надежде подавить тошноту.

— Эшли, — не на шутку встревожился Шон. — Что с тобой такое?

Она ответила ему пустым взглядом:

— Что?

— Ты побелела как полотно.

Его слова медленно доходили до ее сознания. Захваченная врасплох в минуту слабости, Эшли подпустила его слишком близко, и Шон увидел то, чего она не позволяла видеть никому.

— Нормально. Дай мне минутку. Я в порядке. — Она нагнулась всем телом и заставила себя отпустить его руку. — У меня просто закружилась голова. Я сегодня почти ничего не ела.

— Не похоже, что ты ешь досыта в любой другой день. Ты худая как щепка.

Эшли пропустила его замечание мимо ушей, она смотрела на членов экипажа, которые махали ей, привлекая ее внимание.

— Вы готовы? — еле слышно спросила она и добавила погромче: — Начинаем?

— Да, но мы кое-что придумали. Будет лучше, если вы снимете нас не с пристани, а прямо на борту. Снимок получится на фоне пирса и баннера гонки.

Эшли застыла. Вот уж дудки! Она уже сняла экипажи трех лодок с безопасного причала, и фотографии получились удачными. Поэтому ей совершенно незачем перебираться на борт.

— Я думаю, ракурс отсюда гораздо лучше, — возразила она.

— Нет, мы хотим заманить вас на борт. Прыгайте! — Мужчина протянул руку, желая помочь ей перебраться в лодку.

Эшли перевела взгляд с его руки на полоску воды, отделявшую лодку от причала: «Всего фут или два, почти ничего. Я не упаду в воду. Перебраться на борт можно совершенно безопасно». Но зыбь покачивала лодку и относила ее от причала. «Что делать, если расстояние увеличится? Что, если меня прихватит приступ на лодке и я не смогу вернуться обратно?»

Эшли охватила противная дрожь, но она не могла допустить, чтобы окружающие это заметили. Никто не должен увидеть. Никто никогда не должен узнать.

— Слушайте, уже темнеет. Небо почти затянули облака, — попробовал урезонить расшалившуюся команду парусника Шон, краем глаза наблюдая за тем, как его любимая прикидывает расстояние между лодкой и причалом. — Может быть, стоит подождать до завтра?

— Уже слишком темно, — подхватила идею Эшли и посмотрела прямо в глаза человеку в лодке, испытывая невероятное облегчение. — Придется перенести съемку. Мне очень жаль, но я уверена, что хороших снимков при таком освещении сделать нельзя. Я приду завтра. И мы все сделаем.

— Эй, подождите секундочку, — окликнул ее мужчина, но Эшли уже начала спускаться с причала и не собиралась останавливаться, пока не окажется на твердой почве.

Она не думала о том, что Шон идет за ней следом, но, когда внезапно остановилась, он уткнулся ей в спину.

— Прости, — буркнул парень.

— Да ладно. Все нормально.

— Нет, все далеко не в порядке. Он по-прежнему сидит в тебе?

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Эшли отвела глаза, не в силах выдержать прямого пытливого взгляда.

— Я говорю о страхе, который написан на твоем лице. Такое же выражение я видел, когда ты оценивала свои возможности, прежде чем прыгнуть в лодку. Но еще раньше отчаяние и страх сквозили в твоих глазах, когда ты вернулась после той злополучной гонки. Расскажи мне, что случилось, чего ты так боишься?

— Ничего не случилось. Я просто устала от нашего образа жизни, невыносимо ютиться в замкнутом пространстве лодки и не сдвинуться. Так устала, что не могу даже допустить мысль, что окажусь снова в какой-нибудь посудине.

— Даже спустя столько времени? — недоверчиво поинтересовался Шон. — Прошло восемь лет.

— Я прекрасно помню, когда это было, — отрезала Эшли, глядя ему в лицо. — Мне надо идти. Хочу повидать Кэролайн. Я беспокоюсь о ней.

— А что с твоей маленькой сестричкой?

Эшли колебалась, не зная, стоит ли делиться с Шоном семейными тайнами, но лучше говорить о Кэролайн, чем о себе или своих страхах.

— Похоже, Кэролайн встречается с Майком Стэнвеем.

Шон удивленно поднял бровь.

— Но он же лет на десять старше ее. А может быть, даже на пятнадцать. Не говоря уже… Ну, давай скажем прямо — у него есть проблемы.

— Вот поэтому мне и нужно поговорить с ней. Вряд ли она станет слушать, но я должна попробовать.

— Могу пойти с тобой, — предложил Шон.

— Нет! — резко бросила она. — Ты знаешь, как умеет защищаться Кэролайн, когда чувствует, что попала в засаду. Еще увидимся.

Эшли отошла на несколько шагов, гадая, не окликнет ли ее Шон, чтобы помочь дотащить тяжелую аппаратуру, но он этого не сделал. С причала она направилась в парикмахерский салон, где работала Кэролайн, но думала не о сестре, а о том человеке, которого она сейчас оставила на обочине. «Почему никогда не получается уйти от него легко? Видит бог, я делала это не раз, но на какую-то долю секунды возникает соблазн оглянуться и посмотреть, стоит ли Шон на прежнем месте, смотрит ли вслед? Как узнать, хочет ли он ее так, как она все еще хочет его?»

— Кэролайн, тебя к телефону. — Полирующая и без того остренькие ноготки девушка с ресепшен парикмахерского салона «Ноэль» оторвалась от своего увлекательного занятия и уточнила: — Первая линия.

— Одну секунду. — Кэролайн выдавила последнюю каплю краски из пластикового флакона и посмотрела в зеркало на свою клиентку. — А теперь придется немного посидеть. Дать вам журнал почитать?

— Я взяла с собой книгу, — ответила постоянная посетительница салона Пегги Марш. — И не спеши. За всю неделю это единственные для меня минуты тишины и покоя. Дети просто сводят меня с ума. Прислушайся к моему совету, Кэролайн. Не спеши замуж и не торопись обзаводиться детьми. Наслаждайся своей нынешней жизнью.

— Спасибо за совет, буду иметь в виду. — Кэролайн совсем не горела желанием в самое ближайшее время выйти замуж и нарожать детей. Ей двадцать четыре года, и впереди еще достаточно времени, чтобы успеть сделать то и другое. Пока она еще не готова к тому, чтобы посвятить себя мужу и детям. Сейчас у нее хорошая работа стилиста в одном из лучших салонов красоты на острове, уютная квартира в доме, расположенном всего в нескольких кварталах отсюда. «Я счастлива. По крайней мере большую часть времени. Как будто счастлива».

Вероятно, причина быстрой смены ее настроения была в ветре, это он вызывает в ней беспокойство. В этом дочь похожа на своего отца. При сильных ветрах у нее начинался настоящий зуд — отправиться куда-нибудь. Но она привязана к салону. Через десять минут у нее очередной клиент.

Кэролайн подошла к стойке и взяла трубку.

— Привет.

— Привет. Это я, Кейт.

— Что случилось? — Кэролайн сразу насторожилась, услышав голос старшей сестры, которая звонила только в крайних случаях.

Было и у нее кое-что, о чем бы следовало поговорить с Кейт, но сейчас не время и не место. Хотя Кэролайн не знала, наступит ли когда-нибудь это время или найдется ли подходящее место.

— Я о папе, — устало сказала Кейт.

— Что с ним? Где он?

— Спит на моем диване. Мне еще повезло, что я утащила его из бара. Уилл позвонил мне, я поехала и забрала его.

— Ему тяжело видеть, как каждый день появляются все новые лодки. Снова хочет быть в гуще событий, среди гонщиков. Он тоскует по прошлой жизни, Кэти.

— И это служит оправданием, чтобы напиваться до бесчувствия? Как ты можешь его защищать?

— Кто-то же должен! — взорвалась Кэролайн. — «Нашей образцовой Кейт всегда было трудно ладить с отцом. Она не понимала его. Никогда».

На другом конце провода повисло молчание.

— Послушай, Кэролайн, на самом деле я звоню совсем по другому поводу. Конечно, гораздо легче защищать папу, когда тебе не приходится по первому звонку бросать все и мчаться, чтобы вызволить его из какого-нибудь бара. Прости, если я погорячилась, но я просто устала.

— Пускай звонят мне в любое время, — предложила Кэролайн. — Но все знают, что ты старшая и всем у нас заправляешь.

— Я никогда ничего такого не говорила.

— Да брось, Кейт. Ты всегда была главной.

— Не буду с тобой спорить. Сейчас это неважно. У нас возникла еще одна проблема.

— В чем дело? Только давай-ка коротенько, мне надо закончить с покраской, а у меня уже на подходе другой клиент. — Кэролайн посмотрела на дверь салона, та открылась, и вошел мужчина. Должно быть, ее семичасовой клиент.

— Сегодня ко мне в магазин явился репортер, — сказала Кейт. — Его зовут Тайлер Джеймисон. Он хочет написать о нас. Где мы, что с нами стало сейчас.

Кэролайн молчала, не зная, что ответить. Репортеры перестали беспокоить их несколько лет назад, и семейство МакКенна вздохнуло с облегчением, убаюканное ложным чувством безопасности, как поняла она сейчас.

— Что ты ему рассказала?

— Что нам нечего добавить к статьям, вышедших в газетах прошлых лет. Не было в той гонке ничего такого, о чем бы не было написано.

— Он тебе поверил?

— Не знаю. Он из разряда прилипал, так что я просто хотела предупредить тебя. Не разговаривай с ним, если он появится. Не позволяй ему обвести себя вокруг пальца.

Как обычно, Кэролайн услышала не произнесенные сестрой слова так же ясно, как если бы Кейт сказала их вслух.

— Если бы дело было только во мне, — сказала она, словно защищаясь или оправдываясь. — Эшли, вот кого надо предупредить. Она все время на нервах. Никто не знает, что она может наговорить.

— Я оставила ей сообщение, чтобы она перезвонила мне, но, если ты увидишь ее первой, предупреди ее сама.

— Ладно. — Кэролайн замолчала.

Почему и когда ей стало так трудно разговаривать с Кейт? Когда-то они были очень близки. Кэролайн считала Кейт своим кумиром, ведь старшая сестра лучше всех придумывала и рассказывала ей невероятные сказки, смешила ее. С рассудительной Кейт она чувствовала себя в безопасности, даже когда окружающий мир перевернулся с ног на голову и стал страшным. Но те благословенные деньки давно в прошлом, их жизнь так изменилась. Произошло слишком много такого, о чем они не должны говорить. Пустоту, заполнившую зияющие раны, трудно было заполнить, ведь у них не осталось ни сочувствия, ни жалости друг к другу. Приходится болтать ни о чем — параллельные линии не пересекаются. Если они скрестятся, произойдет откровенный разговор, который принесет разрушений не меньше, чем атомный взрыв, поэтому лучше не касаться опасных тем.

Кэролайн повесила трубку и вернулась на свое рабочее место.

— Сестры, — она скорчила смешную гримасу, встретившись взглядом с Пегги в зеркале.

Пегги с пониманием кивнула.

— Их любишь и их же ненавидишь — закон единства противоположностей в действии.

— Именно так. Пеги, ко меня пришел еще один клиент. Почему бы тебе не перебраться в другое кресло, а я включу сушку? Посмотрим, не сможем ли мы немного ускорить процесс.

Когда Пегги пересела в кресло под колпаком для сушки волос, Кэролайн включила его и попросила:

— Дай мне знать, если слишком сильно поджаришься.

— Мне нравится цвет твоих волос, — похвалила Пегги.

— Правда? Я немного поэкспериментировала. — Кэролайн взглянула на свое отражение. Ее темно-русые волосы с рыжим перьями были очень коротко острижены, прядки, густо сдобренными муссом, придавали ей задорный вид.

— Ты выглядишь хиппово, — вздохнула Пегги. — Мне это никогда не удавалось.

— Кейт считает, что мне надо вернуться к моему естественному цвету волос.

— А он какой?

— Я уже даже не помню, — призналась Кэролайн со смехом.

— Кэролайн, тебя ожидает клиент. — Эрика Коннорс, дежурный админитратор на ресепшен, прервала дружескую болтовню, кивнув на мужчину, в ожидании листавшего иллюстрированный журнал. — Секси, — одними губами, почти беззвучно, добавила Эрика.

Кэролайн и сама убедилась в том, что ее клиент исключительно хорош собой. Не изнеженный смазливый красавчик, а один из тех решительных парней, что увлекаются альпинизмом или океанскими гонками. Он встал, и Кэролайн оценила его высокий рост и спортивную фигуру.

— Кэролайн? — спросил молодой человек, подойдя к ней поближе и одарив откровенно сексуальной улыбкой.

— Да.

— Мне нужна лучшая стрижка в этом городе.

— Тогда вы пришли по нужному адресу, сэр. — Кэролайн вытянулась во весь рост, имитируя военных по время парада на плацу, и резким жестом пригласила его занять кресло, которое только что освободила Пегги. — Хотите чашечку кофе или стакан минералки?

— Нет, спасибо.

Стоя за спиной клиента, чудо-парикмахер оценивала его отражение в зеркале профессиональным взглядом. Четко очерченные черты лица, волевой подбородок, проницательные глаза, а ресницы такие густые и темные, что можно только пожалеть, что они принадлежат мужчине.

— Ну и что вы думаете? — прервал он затянувшееся молчание.

— То есть? — не сразу сообразила Кэролайн.

— О моих волосах? Какую длину лучше оставить?

Да, конечно. Она должна сосредоточиться на его волосах, которые были по-настоящему эффектными — темно-каштановые, густые. «И от природы вьющиеся», — определила она, пробежавшись пальцами по прядям. Он был хорошо подстрижен. Ничего не нужно придумывать, просто освежить стрижку.

— Предлагаю укоротить на четверть дюйма, — сообщила она, встретившись с его взглядом в зеркале. — Или вы хотели что-то другое? Стрижку машинкой, может быть? — Она засмеялась, заметив, как он напрягся. — Шучу. Я напугала вас, да?

— Чуть-чуть.

— Мыть голову?

— Волосы чистые, просто намочите их.

— Как скажете. — Кэролайн набросила на плечи мужчины покрывало, из пульверизатора увлажнила волосы. — Итак, откуда вы? Вы говорите как южанин.

— У вас хороший слух. Я из Техаса.

— Вы забрались далеко от дома, ковбой. Приехали на гонки?

— Так и есть. А вы? Вы местная?

— Я родилась здесь. — Она провела расческой по его волосам и взяла ножницы.

— А жили где-нибудь еще? — продолжал расспрашивать он.

Кэролайн не знала, как ответить на этот вопрос. Можно ли считать, что, проплыв через несколько океанов, она на самом деле жила где-то еще?

— Вы и представить себе не можете те места, в которых мне приходилось бывать. — Кэролайн решила переключить разговор на своего клиента. — В чьей-то команде стартуете?

— Я пока не принял окончательное решение. Знаете, хожу, поглядываю по сторонам.

— В ожидании лучшего предложения?

— Можно сказать и так. — Она повернула его боком к зеркалу, продолжая ловко орудовать филировочными ножницами, а мужчина снова вернулся к расспросам: — Похоже, вы сами участвовали когда-нибудь в океанских гонках?

— Приходилось, — коротко ответила она. Кэролайн не хотелось развивать дальше эту тему.

— Но вы пропустите грандиозное шоу в этом году?

— Да, сейчас у меня есть занятие поинтересней. — Кэролайн состригла волосы на макушке, потом снова измерила длину прядей. — Как вам? — спросила она, повернув его лицом к зеркалу и встретившись с ним взглядом в зеркале.

— Превосходно, — одобрил он.

— Мусс, гель, укладка феном?

— Ничего из этой триады.

— Любите естественность или экономите?

— Посмотрите в окно — на улице дождь, — заметил мужчина, усмехнувшись.

— Тогда вы просто умный парень. — Улыбнувшись, Кэролайн сняла покрывало и стряхнула срезанные волосы. — Можете оплатить Эрике, — сказала она, когда клиент поднялся с кресла.

— Когда у вас обеденный перерыв? Я готов угостить вас чашкой кофе. — предложил он. — Может, сходим куда-нибудь, посидим в кафешке? А вы расскажете о гонках?

— Свидание с привлекательным незнакомцем?

Она была бы просто сумасшедшей, если бы отказала этому самонадеянному красавчику в такой малости. Тем более что ее бойфренд Майк отменил намеченные на сегодняшний день планы, и по этому поводу Кэролайн вовсе не собиралась оставаться одна.

— Поймите меня правильно, не то чтобы я приглашаю каждого парикмахера выпить со мной, разве что такого симпатичного. Но мне хочется показать всем, как я подстрижен, — привел он последний довод, который должен был убедить девушку.

«Боже мой, ну что за улыбка! Это же живое пламя! За что мне это испытание?» — здравый смысл боролся в Кэролайн с любопытством, и последнее уверенно победило в этой маленькой битве.

— Мне надо закончить с клиенткой. Это займет минут тридцать.

— Я могу подождать вас. Кажется, внизу на пристани есть отличный бар.

— Может, лучше пообедаем в настоящем ресторане — там не так многолюдно и шумно, можно спокойно поговорить? В нескольких кварталах отсюда потрясающий ресторан «Каставэй», там готовят морепродукты. Это на Гилмор-стрит. Когда выйдете из салона, поверните налево, идите до угла, а потом вниз примерно четыре квартала.

— Отличное предложение, — кивнул он. — Когда? Через час?

— Да.

— Хорошо. Там и увидимся.

— Там и увидимся, — эхом откликнулась Кэролайн, в то время как клиент расплатился с Эрикой и вышел.

Кэролайн засмотрелась на стройную мужскую фигуру и упругую силу движений. Она бы так и стояла, глядя ему вслед, если бы Пегги не напомнила о себе деликатным покашливанием. Тогда Кэролайн вернулась к действительности, и надо сказать, что это случилось очень вовремя, потому что под угрозой оказалась не только прическа ее любимой клиентки, уже более получаса сидевшей в краске и немного нервничающей по этому поводу.

Как только дверь салона за посетителем закрылась, Эрика вскочила со своего места:

— Везет тебе, Кэролайн! Заполучила такого горячего парня, — с присущей двадцатилетним прямотой сказала она.

— Он в порядке, — согласилась Кэролайн.

— Дорогая, не принижай его достоинств, — подключилась к разговору Пегги. — Если бы я не была замужем и не имела бы такого количества растяжек, из которых можно составить карту Вашингтона, я бы побежала за ним сама.

— Ты видела его задницу? — мечтательно спросила Эрика.

— Я бы не прочь прикоснуться к этим прекрасным формам, — добавила Пегги.

Кэролайн застонала.

— Какие вы обе ужасные. Мне вдруг показалось, что нам по двенадцать лет и у нас девичник? Почему это?

— Да потому что такие красавцы заходят сюда не каждый день! Немудрено возбудиться! — воскликнула Эрика. — Обычно в салон заявляются капризные старушки или замужние дамы средних лет, о присутствующих не говорим, конечно.

Пегги от души рассмеялась.

— Поверьте мне, девчонки, сейчас, когда у меня вся голова накрыта лепестками фольги и я мало того, что скоро потеряю остатки волос, так еще похожа на шедевр футуристической архитектуры — какое счастье, что ты назвала меня всего лишь замужней дамой средних лет. Спасай меня скорей! А я пока скажу тебе правду: ты великолепно выглядишь, Кэролайн. Неудивительно, что он положил на тебя глаз.

— Ох, извини! Уже снимаю эти ужасные железяки. Ты правда так думаешь? Ну, я о себе… Юбка не слишком короткая?

Кэролайн придирчиво оглядела себя в зеркале. Ее юбка была настоящей мини-юбкой, пурпурный топ с треугольным вырезом не доходил до талии, открывая обнаженную полоску живота. Вырез топа спускался довольно низко и весьма щедро открывал бы прелести, если бы они у нее были.

К сожалению, только у одной из сестер, Кейт, грудь больше мальчишеской.

— Ты выглядишь потрясающе, — заверила ее великодушная Пеги, с опаской покручивая крашеный завиток.

— Я выгляжу как замученная серая мышь или как человек, проведший на работе целый день, что, собственно, одно и то же, — огорченно покачала головой Кэролайн.

— Вот уж серой тебя точно не назовешь. Подкрась губы, наложи немного румян и будешь как новенькая.

Девушки обернулись, когда дверь в салон снова открылась, — вдруг тот симпатяга вернулся.

— А-а, это ты, — плохо скрывая разочарование, сказала Кэролайн, когда ее сестра Эшли вошла в салон. Обычно Кэролайн с Эшли ладили гораздо лучше, чем с Кейт, но сейчас младшенькой не хотелось общаться ни с кем из сестер.

— Вот так встреча. А ты кого рассчитывала увидеть, принца на белом коне? — поинтересовалась Эшли.

— Красавчик, — затараторила Эрика. — Ты бы видела, какой красавец приходил к ней стричься и запал на нее! Она собирается пойти с ним пообедать, как только у Пегги высохнут волосы.

— Вот спасибо, и кто тебя только за язык тянул, а? — Кэролайн раздраженно посмотрела на Эрику.

— Что за парень? — спросила Эшли, нахмурившись. — Как его зовут?

Только сейчас Кэролайн поняла, что не знает его имени. А он вообще его называл? Обычно, обслуживая клиентов, она замечала в первую очередь, как человек причесан — профессиональная привычка. Забредшие в салон в первый раз всегда были такими смешными, всклокоченными и какими-то несуразными, что ей хотелось их утешить, привести в порядок, подарить надежду. Она верила, что, изменив облик, влияет на жизнь человека.

«Кажется, красавчик назвал свое имя, но у меня на работе голова забита всякой ерундой, и в одно ухо влетело, а в другое вылетело», — оправдывалась Кэролайн.

— Ты даже не знаешь, как его зовут? — удивленно переспросила Эшли, когда Кэролайн не ответила. — И собираешься с ним обедать? Как ты можешь пойти с человеком, если даже не знаешь имени? — Эшли неодобрительно поджала губы. — Мне все это не нравится.

— Я знаю, как его зовут, — просто забыла. Ради бога, Эшли, мне уже давно не шестнадцать. Это не приглашение под венец, а обед в общественном заведении.

— Но ты его не знаешь, — не отступалась Эшли.

— Ты слишком беспокоишься.

— Зато ты не волнуешься ни о чем. К тому же идет дождь.

Кэролайн догадалась, что сестра беснует не из-за нее, а дрейфит перед надвигающейся бурей.

— Погода и впрямь ужасная. Ты в порядке?

— Да, — коротко ответила Эшли. — Вот заглянула на огонек, пришла навестить тебя.

— У меня все прекрасно.

— Ну, хорошо. Почему бы тебе не отменить свидание и не пообедать с Кейт и со мной?

— У Кейт дел по горло: папа спит на ее кушетке, да еще объявился очередной журналист, который за ней гоняется. Только давай не будем об этом. Не говори ничего, — предуп-редила ее Кэролайн.

— Я и не собираюсь. И вообще, что я могу сказать?

Повисла тягостная пауза.

— Ты хотела обсудить что-то еще? — спросила Кэролайн.

— Да. Ходят слухи, что ты встречаешься с Майком Стэнвеем.

— Ну и что? Даже если это и правда.

— Он слишком стар для тебя. И разве он все еще не женат?

— У тебя устаревшие сведения, сестренка. Он недавно развелся.

— Кэролайн…

— Эшли, я на работе, меня почти весь день ждет клиентка. Если меня не убьет муж миссис Пегги, то меня просто уволят. Клянусь, тебе не о чем волноваться. Мы с Майком просто друзья.

— Ты уверена?

— Совершенно. А сейчас мне действительно надо заняться делом.

— Еще увидимся, — сказала Эшли и добавила: — Будь осторожна с этим странным типом.

— Он вовсе не странный. Просто прекрасный незнакомец. Как считаешь, я заслужила немного счастья?

Конечно, Эшли не убедили слова взбалмошной девчонки, которая была достаточно взрослой, чтобы принимать дурацкие решения, поэтому она обняла сестру и выскочила из салона под дождь.

— Подожди-ка, но ведь твой принц не смог бы прийти без предварительной записи… У меня есть его имя в регистрационной книге, — торжествующе заявила Эрика. Она открыла нужную страницу и провозгласила: — Тайлер Джеймисон. Теперь ты знаешь, кто он такой.

Кэролайн почувствовала, как приподнятое настроение испаряется. Тайлер Джеймисон? Разве не так зовут репортера, о котором предупреждала Кейт? «Не позволяй ему увлечь себя». Голос Кейт противно звучал в голове. «Вот засада! Терпеть не могу, когда старшая сестра оказывается права».

— Да, теперь я знаю, кто он такой, — с тяжелым вздохом сказала она. И Кэролайн действительно знала, что теперь должна сделать.

— Почему вы решили, что я сама доверчивая из сестер? — с вызовом спросила Кэролайн, уютно присаживаясь на обитый бархатом стул. — Потому что я моложе всех? Потому что обо мне говорят, будто у меня ветер в голове? Отвечайте!

Она положила пурпурного цвета сумочку на стол, когда села напротив Тайлера в холле ресторана «Каставэй».

— Так вы говорили с сестрой, — догадался он.

Тайлер сделал освежающий глоток пива из запотевшего стакана. Ему казалось, что рано или поздно он сумеет заловить Кэролайн. С первой же попытки у него получилось — вот она собственной персоной, сидит напротив. Взбешенная до чертиков девушка, но она все-таки здесь, и надо попытаться ее разговорить.

— Заказать вам что-нибудь выпить?

— Нет.

— Вы уверены? — спросил он, когда подошел официант взять заказ на напитки. — Наш столик будет готов через несколько минут.

— Отлично. Тогда мне минеральную воду. Привет, Бобби. — Кэролайн заставила себя улыбнуться, здороваясь с официантом. — Как дела?

— Отлично, — приветливо улыбнулся Бобби. — Сегодня никакого вина?

— Только минеральной воды. — Она повернулась к Тайлеру. — И я не останусь обедать.

Тайлер надеялся, что она передумает.

— Почему бы нам не начать сначала? Позвольте представиться. Меня зовут Тайлер Джеймисон.

— Что вы хотите? — спросила Кэролайн. — И почему нельзя было сказать мне, кто вы, придя в салон? Я же видела, что вашим волосам можно было подождать со стрижкой, но приняла вас за одного из тех лощеных типов, которые всегда держат прическу в идеальном состоянии.

Тайлер невольно потянулся к волосам, провел по ним рукой, осознав, что даже не посмотрелся в зеркало, пройдя четыре квартала до ресторана под ветром и дождем.

— Вижу, что ошиблась, — сказала Кэролайн.

— Послушайте… — Тайлер улыбнулся и попытался спасти положение, — вероятно, мне следовало сразу раскрыть истинную причину моего прихода, но вы были так заняты. Ваша сестра меня приняла более чем холодно — да что уж там, решительно отказала. Поэтому я подумал, будет лучше поговорить с вами наедине. Зачем мне прятаться? Я оставил свое имя на ресепшен в салоне. Не предполагал, что вы не узнаете, кто я. — На самом деле, Тайлер предвидел разбирательство с пристрастием, но решил посмотреть, как далеко оно их заведет.

Кэролайн немного смягчилась, но все еще сидела в напряженной позе, демонстративно скрестив руки на груди.

— Хорошо. Давайте начистоту. Что вы хотите узнать?

— Хотелось бы написать статью о вашей семье и той победной гонке, о том, что произошло потом и что в вашей жизни творится сейчас. Я бы поместил фотографию, где вы втроем держите трофей Уинстона. А рядом — другую, более актуальную. Я хочу показать в небольшой статье, как триумфальная гонка, возможно, изменила всех вас. Такие истории довольно популярны в наши дни.

— Я уверена, Кейт уже выразила наше общее мнение: нас ваше социологическое расследование не интересует.

— Какое редкое единодушие между сестрами в наши дни! Может быть, все-таки у вас другое мнение. Вряд ли вы хотите, чтобы старшая сестра все решала за вас.

Кэролайн выпрямилась в кресле. Тайлер догадался: он попал в точку.

Эта активная самостоятельная девушка, похоже, не из тех, кто позволил бы Кейт командовать, это очевидно. У него появилась надежда, что младшая сестра поможет ему проникнуть в семью.

— Я всегда поступаю по-своему, — вызывающе заявила она. — Но не могу представить, что кому-то вообще может быть интересна наша жизнь? Мы живем здесь, на нашем острове Каслтон, самой заурядной жизнью.

— Да, но людям интересно узнать подробности, как это — превратиться из гонщика парусного спорта, к примеру, в стилиста.

Кэролайн широко улыбнулась, и белозубая улыбка очень украсила ее загоревшее личико.

— Звучит как заголовок, может, и продадите десяток экземпляров. Расскажите лучше о себе. Вы действительно хороший репортер?

— О, признаюсь, я хорош не только на словах! На самом деле я — убежденный перфекционист и готов разбиться в лепешку, чтобы достичь поставленной цели, — подтвердил Тайлер, пряча улыбку. — Привлекательность моего материала зависит, конечно, от того, насколько вы и ваши сестры будете откровенны. Нужны детали: что-то такое, что было бы интересно читателям.

— Ну, тут я вам вряд ли пригожусь: почти не помню той гонки. Наше путешествие описано в судовом журнале, который мы опубликовали после состязания.

— Я читал, — кивнул Тайлер. — Страницы заняты описанием разных пород рыб, немного сказано о вашей борьбе с геометрией, отражено нежелание Эшли нацепить червя на крючок и восхищение Кейт яркостью звезд и планет, которые видны из разных полушарий. Впечатляет!

— Ну да, я же говорила, что ничего особенного. Даже когда мы мчались под парусами, было полно дней абсолютного затишья. Вы слышали выражение — экваториальная зона штиля? Мы застряли там на несколько суток — просто лежали и ждали, молились, чтобы подул хотя бы слабенький ветерок. Иногда мне хотелось закричать, отколошматить команду или вытащить весла и начать грести. Однажды мы с Кейт так и сделали, чтобы насмешить всех. Папа не удивился. Мы-то думали, что нарушили правило, которое во время гонки не разрешает пользоваться ничем, кроме паруса.

— Вы и Кейт? — Тайлер был искренне удивлен. — Вы настолько близки с ней?

— Мы сестры.

— Я не о том хотел спросить. — Он умолк на минуту. — Я еще не видел Эшли. Какая она?

— Спокойная, красивая, чувствительная. Но я пришла сюда не для того, чтобы рассказывать вам это.

— Тогда зачем? — Для большей доверительности он подался к младшей МакКенна.

— Потому что пообещала прийти. Я не хочу выглядеть доверчивой безмозглой идиоткой, принимающей приглашение пообедать от первого встречного. Вовсе нет. Тогда, в салоне, вы застали меня врасплох — я плохо соображаю, когда работаю, иначе сразу почувствовала подвох. — Кэролайн решительно вздернула подбородок.

Тайлер одобрительно кивнул.

— Считайте, что мы закрыли тему. Вы прекрасный добрый открытый человек, Кэролайн. — «Но, — подумал он. — Отчаянно хотите произвести на меня впечатление, показать свои ум и сообразительность. Неужели тебя так редко хвалили в жизни, детка, что ты пытаешься в этом убедить заодно и себя?»

— Меня не волнует, нравлюсь я вам или нет. Нам с сестрами неинтересна эта история.

Тайлер еще сильнее подался вперед в своем кресле.

— Знаете что, мисс МакКенна, вы и ваша старшая сестра ведете себя очень скрытно без всякой видимой причины. Большинство людей, которые выигрывали гонки, с удовольствием вспоминают о них.

— Ну и болтайте с ними.

— Не могу. Чем больше вы сопротивляетесь, тем мне любопытней.

— Любопытство кошку сгубило, — не удержалась от колкости Кэролайн.

— Хм-м, и как это понимать? Это что, угроза?

— Это просто детская поговорка. — Она умолкла, когда официант поставил перед ней стакан с минеральной водой. — Благодарю вас за приглашение, но я действительно не могу остаться, — сказала Кэролайн, когда официант отошел.

— Почему бы не допить воду и не позволить мне попытаться изменить твое мнение? — предложил Тайлер.

— Не получится. Я не так доверчива, как некоторые обо мне думают.

— Как думает Кейт, — уточнил он.

— Я этого не сказала.

— И не надо. Ты младшая сестра. Кейт пыталась быть твоим боссом в море?

Кэролайн закатила глаза.

— Она и есть мой босс, где бы мы ни были.

— Но в лодке, в непосредственной близости друг к другу, не каждому удается стать главным, — настаивал на своем Тайлер.

— Главным был папа.

— Папа… — пробормотал он, отпивая глоток пива. — Я уже встречался с ним. Ваш отец едва держался на ногах.

— С ним такое случается. — Кэролайн взяла стакан, провела пальцем по краю. — Но он хороший человек и всегда старался для нас. И он совершил настоящий подвиг. Уже мало кто помнит об этом. Люди быстро забывают…

Тайлер поставил локти на стол, интуиция подсказывала ему, что он на правильном пути.

— Люди вспомнят и не забудут, если ты позволишь мне снова рассказать вашу историю. Я опишу не только прошлое, но и то, как вы живете сейчас. Ваш отец может вернуть свою былую славу и репутацию. Что в этом плохого?

Кэролайн медлила с ответом, и Тайлер ясно читал нерешительность в ее глазах.

— Эта история может сослужить хорошую службу тебе и всей семье, — настойчиво продолжал уговоры Тайлер.

Прежде чем она успела ответить, шумная мужская компания появилась в холле ресторана.

— Черт, — пробормотала Кэролайн, глядя мимо него на вновь прибывших. — Только этого мне не хватало.

Тайлер проследил за ее взглядом. Кэролайн смотрела на четверых мужчин, усевшихся за стол неподалеку от двери.

— Твои друзья?

— Киви, — коротко бросила она.

Тайлер вопросительно поднял бровь.

— Мы говорим о фруктах?

— Новозеландцы, — лаконично объяснила Кэролайн.

— Так мы не любим «киви»?

— Мой отец «оси». Значит, австралиец, на их сленге. Австралийцы и новозеландцы давно соперничают в океанских гонках, — пояснила она, еще больше напрягаясь, когда один из мужчин направился к их столику.

— Кэролайн, — пробасил он. — Тебя-то я и искал. Ты слышала, кто скоро приедет на остров?

— Какое мне дело? — сухо поинтересовалась Кэролайн.

— Может, оно и не твое, но, по крайней мере, твоего отца.

— Ты о чем?

— Команда «Мун Дансер» в последний момент подала заявку на участие в гонке. Она должна быть здесь к понедельнику.

Тайлер внимательно наблюдал за своей спутницей. От лица Кэролайн разом отхлынула кровь. «Мун Дансер» — так назвалась знаменитая лодка МакКенна. Она возвращается, видимо, с новым владельцем, и новая команда собирается участвовать в гонках. Тайлер не знал точно, чем так шокировала Кэролайн эта новость, но, похоже, девушка забеспокоилась.

— Не может быть, — выдохнула она.

— Но так оно и есть. Угадай, кто купил лодку? — Мужчина выдержал эффектную паузу. — Старина Кей Си Уэллс. Не терпится посмотреть на лицо Дункана, когда он узнает, что его заклятый враг прибывает в город на его лодке.

— Это его нисколько не тронет.

Мужчина зычно рассмеялся.

— Да уж, конечно. Ладно, еще увидимся.

— Он говорил о вашей лодке? — уточнил Тайлер, когда новозеландец отошел от их столика.

— Что? — Кэролайн посмотрела на него пустыми глазами.

— Ваша яхта. «Мун Дансер». Та, на который вы ходили в кругосветку.

— Да, это была наша лодка, — медленно ответила Кэролайн. — Не могу поверить, что Кей Си купил ее и набрался наглости, чтобы появиться на ней здесь. Мой отец сойдет с ума, когда увидит. Кейт тоже. И Эшли… — Кэролайн покачала головой. — Плохо, очень плохо.

— Почему?

— Слишком много воспоминаний. Я должна рассказать об этом отцу и сестрам. — Она приподнялась с места, но тут же снова опустилась на стул. — Я не хочу им говорить.

— Почему?

— Потому что это будет больно. У меня не хватит духа принести папе такую весть, — призналась Кэролайн.

Тайлер недоверчиво поднял бровь.

— Пирсинг — три колечка в ухе, татуировка на плече, кругосветка, и у тебе слабо снова испытать немного боли?

— Это не та боль… — Кэролайн нахмурилась, глядя на минеральную воду в стакане. — Мне надо выпить.

— Я сейчас закажу. — Тайлер поднял руку, подзывая официанта.

— Подождите, — поспешила остановить его Кэролайн.

Тайлер опустил руку и вопросительно посмотрел на нее.

— Не надо выпивки, надо бы поесть для начала. Интересно, когда наш столик будет готов?

— Сейчас уточню. — Тайлер приподнялся, но Кэролайн жестом остановила его.

— Я сама. Столик заказан на ваше имя?

— На мое.

Тайлер проводил ее глазами, отметил, что она сделала крюк по залу, обходя бар. А когда она оглянулась, он прочел отчаяние в ее взгляде.

«Неужели у Кэролайн проблемы с алкоголем? Она сказала, что не хочет спиртного, потом передумала. И официант, когда Кэролайн попросила принести ей минеральную воду, казалось, удивился. В общем-то, это могло ровно ничего не значить, но в ее поведении явно что-то не то», — подумал он.

Как репортер, Тайлер привык чутко улавливать детали и считывать информацию буквально «из воздуха», ведь самое главное скрыто — не в том, о чем говорит человек или что он делает, а в обратном — чего он не говорит и чего не делает.

«Грустный поучительный опыт отца-алкоголика у Кэролайн всегда перед глазами, так что, вполне вероятно, и у нее могут быть серьезные проблемы со спиртным. Стоит проверить это. Марк, несомненно, захочет об этом узнать. — Тайлер поднес стакан пива к губам. — Кажется, охота на семейство МакКенна предстоит захватывающая».

Удивившись позднему звонку, но все же открыв дверь, Кейт обнаружила на крыльце своего дома Кэролайн. В сгущавшихся сумерках море успокоилось, затянуло свою старинную колыбельную. Было почти девять вечера. Кейт уловила запах спиртного и тяжелых вечерних духов, но не подала вида, хоть немного необычно было видеть у себя младшую сестру. Вообще-то такого аншлага давно не было. Она не приглашала никого из семьи этим вечером, но неожиданно прибежала Эшли, а теперь на пороге с виноватым видом стояла Кэролайн. Пока Эшли заваривала на кухне чай, Дункан громко храпел в гостиной.

— Ты говорила с ним, так ведь? — сразу догадалась Кейт.

— Откуда мне было знать? Обыкновенный парень без таблички «Я репортер» на груди. Он даже не представился, — принялась защищаться Кэролайн, едва войдя в прихожую. — Где папа?

— Ты что не слышишь?

Кэролайн заглянула в гостиную. Отец спал на диване, раскинувшись на мягких подушках.

— У него какой-то несчастный утомленный вид. И лицо красное.

Кейт проследила за взглядом младшей сестры и заметила то, что и Кэролайн, и даже больше. Не только осунувшееся лицо и покрытые красными прожилками щеки, но и тонкую, почти прозрачную кожу на исхудавших руках. Отец всегда был большим и сильным, гораздо крепче многих мужчин, но он таял на глазах, словно изображение на старой фотографии. И она не знает, что предпринять, как остановить этот разрушительный процесс.

— Мы должны что-то сделать для него, — Кэролайн озвучила мысль Кейт.

— Например?

— Не знаю… Так жалко его, что сердце разрывается. Мне не хочется видеть его таким.

Отец всегда был кумиром Кэролайн, даже когда пребывал не в самой лучшей форме, хотя Кейт делала все возможное, чтобы оградить Кэролайн от неприятного зрелища. Возможно, она совершала ошибку. Но Кейт настолько вжилась в роль старшей сестры, что не могла сдержать материнский инстинкт защитницы.

— Пойдем на кухню. Эшли привезла свое шоколадное печенье и готовит чай.

— М-м-м-м… Звучит заманчиво — я голодная, как волк.

— Ты хочешь сказать, он не угостил тебя обедом? — подколола Кейт, шагая следом за Кэролайн по коридору на кухню.

— Кто не угостил тебя обедом? — поинтересовалась Эшли, не отходя от кухонного стола, где она медленно наливала чай в чашки. — Привет, Кэролайн. Хочешь чаю?

— Сначала печенье. — Кэролайн схватила печенье с тарелки и села за стол. Откусила и завизжала от восторга. — Сестренка, когда ты только все успеваешь? Фантастика! Клянусь, если бы ты не стала фотографом, то могла бы стать прекрасным шеф-поваром.

— Все, что я умею, это печь шоколадное печенье и заваривать чай, — призналась Эшли. — Маловато для профессионального шеф-повара.

— А твои знаменитые блинчики с черникой или фаршированная индейка? — напомнила Кейт сестре. — Ты как всегда слишком скромничаешь.

— В отличие от тебя, — бросила Кэролайн.

Кейт дернула за нос младшую сестру, чтобы осадить ее, а та в ответ высунула язык — обе покатились со смеху. «Как хорошо, Господи! Давненько мы с сестрами не собирались вместе». — У Кейт потеплело на душе. Эшли передала ей чашку чая, потом села за стол и приготовилась слушать.

— Так кто не угостил тебя обедом, Кэролайн? — вернулась она к прерванному разговору. — Не тот ли незнакомец, с которым ты собиралась встретиться?

— Ты знала? — удивилась Кейт. — Ты знала, что она встречается с Тайлером Джеймисоном, и не остановила ее?

— С Тайлером Джеймисоном? Репортером, о котором ты мне только что рассказала? — в замешательстве переспросила Эшли. — Это с ним ты отправилась на обед?

— Совершенно верно.

— Но зачем?

— Понятия не имею. Я предупредила ее, чтобы она держалась от него подальше.

— Эй, вы обе, передохните, — вмешалась в диалог сестер Кэролайн. — Да, я встретилась с репортером в ресторане, и да, я там поела, но вы сами знаете, я всегда готова поесть еще. Прежде чем вы спросите, отвечаю: я не сказала ему ничего. Поэтому остыньте. Есть новости поважнее. «Мун Дансер» продана Кей Си Уэллсу, и он намерен участвовать на нашей лодке в гонках в Каслтоне, а потом на Гавайях. Этот негодяй должен появиться здесь до понедельника.

Эшли схватилась рукой за сердце.

— Кей Си Уэллс? О боже!

— Папа будет потрясен. — Кэролайн потянулась за еще одним печеньем. — Ты должна рассказать ему, Кейт.

— Почему я?

— Ты самая старшая, самая ответственная, самая разумная, — перечислила Кэролайн, загибая пальцы на руке.

— С каких это пор? — изумилась Кейт. — Разве не я всегда была у тебя властной, самоуверенной, деспотичной?

— И это правда, — согласилась Кэролайн. — Но у меня «подмоченная» репутация папиной дочки, а ты знаешь, он никогда не принимает всерьез то, что я говорю. И Эшли не может, потому что… ну, она просто не может, и все тут.

— Я могу, — возразила Эшли, но тут же быстро добавила: — Но было бы лучше, если бы папа услышал новость от тебя, Кейт. Ты всегда знаешь, как правильно сказать.

И снова сестры смотрели на нее, ожидая, что и сейчас она играюче справится с задачей. Похожая сцена повторялась много раз в прошлом — Кэролайн ест шоколад, Эшли грызет ногти, а Кейт мучительно ищет решение очередной проблемы. Обнадежить их, успокоить, настроить на лучшее — она хотела дать им ответ, но подобрать подходящие слова было очень трудно.

Была бы жива мама, уж она знала бы, что делать! Элеонора понимала каждую из своих дочерей, и каждой от нее перешло что-то в наследство: чувствительность — к Эшли, страстность — к Кэролайн, чувство справедливости — к Кейт.

Но сейчас вся ответственность легла на плечи Кейт, ведь она обещала матери, что будет защищать сестер, присматривать за отцом. И теперь Кейт поступит, как велит ей долг, как всегда.

— Забавно поворачивается жизнь, раз — и прошлое возвращается и кусает за задницу, — заметила Кэролайн.

— Интересно, «Мун Дансер» все такая же? — тихо спросила Эшли. — Сохранились ли мамины занавески в капитанской каюте?

— Я бы хотела понять, зачем Кей Си купил лодку, — вздохнула Кейт. — Он ведь знает — папа и без того ненавидит его.

— Вряд ли это его волнует, — фыркнула Кэролайн. — Его всегда больше интересовала победа, чем дружба.

— Не всегда. — Кейт покачала головой, смущенная и расстроенная подобным поворотом событий. Кей Си когда-то был другом семьи, потом стал непримиримым врагом. «Интересно, кто он им теперь?»

— Я говорила вам, что Шон тоже вернулся? — спросила Эшли. — Мы виделись внизу на причале. Он собирается участвовать в гонке в Каслтоне. Теперь, когда я узнала, что и «Мун Дансер» тоже, мне это не нравится еще больше. Смотрите, у меня даже мурашки по коже.

— Ты слишком худая, поэтому у тебя «гусиная кожа», — возразила Кэролайн. — Чему тут удивляться? Все знали, что Шон когда-нибудь вернется. Здесь его семья.

— Разумом я это понимаю, конечно, но не готова снова с ним общаться.

— Ты никогда не будешь готова, — поддела сестру Кэролайн.

— Давайте сейчас оставим Шона в покое, — прервала их пикировку Кейт, зная, что Эшли и Кэролайн никогда не сойдутся во мнениях. — Что ты сказала Тайлеру Джеймисону о нас, Кэролайн?

— Я сказала ему, чтобы он оставил нас в покое. Но…

Кейт досадливо поморщилась.

— Пожалуйста, давай без «но».

— Послушай, почему ты решила, что он хочет навредить нам? Папа, я думаю, не прочь снова оказаться в центре внимания. Появилась бы причина вставать по утрам с кровати. Вдруг эта публикация изменила бы его жизнь к лучшему?

— Конечно, перевернет его жизнь с ног на голову. Ты на самом деле думаешь, будто статья о семействе МакКенна пошла бы нам на пользу? — Кейт не дала Кэролайн ответить и продолжила: — Как ты думаешь, если папа поговорит с Тайлером, что он ему расскажет? Что наплетет этот дорогой нам всем человек, мечущийся во сне, как наяву, временами почти теряющий рассудок? Это безумие.

— Ты права, Кейт, — согласилась Эшли. — Мы не можем позволить репортеру влезать в нашу жизнь. Помимо нас, это затронет слишком много людей, например, Шона. Я знала, что ветер принесет беду. Носом это чувствовала.

— Я тоже, — кивнула Кейт.

— А я нет. Когда я ощутила, как он весело лохматит мою макушку, то возликовала: это будет грандиозный ветер, потрясающая буря, — засмеялась Кэролайн. — Вы обе забыли, как надо жить. Когда-то мы были бесстрашными и предприимчивыми. Господи, да ты ли та Кейт, которая без страха забиралась на верхушку мачты? Эшли, ты ныряла, как дельфин, ловкая и беззаботная, одержимая желанием достать до дна моря. Что с нами случилось?

— Ты сама знаешь, — многозначительно сказала Кейт.

— Не уверена, что на самом деле знаю. Мы никогда не говорили…

— И мы не будем обсуждать сейчас, — прервала ее Кейт. — Мы не можем. Слишком многое поставлено на карту. Ты не права, у нас теперь есть все, чтобы жить спокойно. Не опасной жизнью, полной приключений, теперь у нас на-дежная твердая почва под ногами. Так хотела мама.

— Мне мало иметь почву под ногами, на острове я задыхаюсь — хочу большего. И вы тоже должны хотеть, — упорствовала Кэролайн.

«Не об этом ли совсем недавно мечталось и мне», — подумала Кейт, слушая младшую сестру. В ее книжном магазине появился Тайлер Джеймисон, и адреналин хлынул в кровь, превращая ее в жидкий огонь, да с такой силой, что она едва справилась с собой. Никогда с ней такого не случалось.

— Странно, почему этот журналист появился в городе именно сейчас? — размышляла вслух Эшли. — Это не десятая годовщина гонки. Почему он заинтересовался нами? И для какого издания он пишет?

— По его словам, он вольный художник, — ответила Кейт. — Он говорил мне, что люди интересуются гонками на яхтах, а мы привлекли его внимание тем, что не вписываемся в традиционные формы парусного сообщества. В этом есть свой смысл. Я знаю биографии многих популярных гонщиков — эти удивительные люди, достойные восхищения, действительно другие. Но у меня дурные предчувствия. Инстинкт самосохранения подсказывает — он ищет что-то конкретное.

— Я тоже так думаю, — кивнула Кэролайн. — Уж больно ловко у него выходит! Подловил меня в салоне, сразу пригласил на обед, не раскрывая своего имени, что наводит на мысль: этот парень совсем не прост, выработал стратегию и играет в какую-то игру. Чертовски умело играет! Такой очаровашка сумеет обольстить девушку.

«И еще он сексуальный», — подумала Кейт. Но это неважно. Никакой мужчина, как бы ни был он обаятелен и хорош собой, не сможет поставить под угрозу спокойствие ее семьи. Надо его переиграть, противопоставить ему неоспоримые аргументы.

— Если никто из нас ничего не расскажет, репортеру нечего будет писать и он уберется отсюда, — сказала она решительным тоном. — Мы должны держаться вместе, защищать друг друга, как обычно. Договорились? — Кейт подошла к столу и взяла сестер за руки.

— Мы не дети, — заныла Кэролайн, но покорно сунула ладонь в руку Эшли, замыкая привычный круг.

— Один за всех, — сказала Кейт.

— И все за одного, — откликнулись Эшли и Кэролайн.

Сестры крепко сжали руки. В прошлом их единство помогло преодолеть немало трудностей. Если повезет, они выстоят и против одного весьма настырного репортера.

Было уже начало одиннадцатого, когда Тайлер наконец вынул из кармана телефон. Еще не слишком поздно для звонка. Марк всегда был ночной совой. Если потревожить его утром, он сердито взревет, совсем как пожарная сирена или голодный гризли. Но после девяти часов вечера его братишка всегда полон жизни и готов идти на вечеринки и тусовки, по крайней мере, так было в прежние времена. Жизнь Марка изменилась после автомобильной аварии, случившейся всего месяц назад.

Тайлер хорошо помнил тот тревожный звонок. Он в это время был в гостиничном номере в Лондоне, куда приехал по случаю правительственного саммита — встречи на самом высшем государственном уровне. Телефон зазвонил среди ночи, но прежде, чем ответить, он уже знал: плохие новости. От первых же слов, прозвучавших в трубке, у него остановилось сердце: «Ваш брат попал в аварию. Приезжайте как можно скорее».

От шока в первые мгновения он онемел, заметался по комнате, рванул ручку чемодана, чуть не оторвав, в мозгу билась отчаянная молитва: «Пожалуйста, Боже, пусть все будет хорошо». Когда дар речи вернулся к нему, он перезвонил в апартаменты брата и спросил о судьбе Сьюзен и Амелии, жены и восьмилетней дочери Марка. Ему ответили, что Амелия жива. Сьюзен умерла по дороге в больницу. Марк в операционной, хирурги борются за его жизнь.

Часы, в течение которых он добирался из Лондона в Сан-Антонио, были самыми длинными часами в жизни Тайлера. Пока холодный серебристый самолет распростер свои крылья и скользил над океаном, безутешный Тайлер дал Богу миллион обещаний, которые только мог придумать, он клялся в горячке, молил Его сохранить брату жизнь. «Амелии нужен отец, чтобы помочь ей пережить трагическую смерть матери. Ты обязан выжить, чтобы вырастить свою девочку. Я не могу потерять брата. Не теперь, когда мы только начали снова сближаться» — беспрерывный внутренний монолог отчаявшегося странника, растерявшего мужество в дороге. Поэтому он молил Бога о чуде, угрожал и смиренно плакал, и обещал сделать все возможное для Марка и Амелии. «Господи, я буду сам отвечать за них перед Тобою». — Он и представить не мог, куда это обещание заведет его, какое это тогда имело значение?

— Алло? — отозвался Марк.

— Как дела, братишка? — Тайлер намеренно заговорил бодро, стараясь придать голосу привычное звучание.

— Да не ахти как, — ответил Марк, не пытаясь поддерживать его тон.

— Что случилось? — встревожился Тайлер.

— Лучше скажи-ка мне, что не случилось? Есть новости? Шелли сказала, ты нашел сестер МакКенна. Ты поговорил с кем-нибудь из них?

— Да, я говорил с двумя, старшей Кейт и младшей Кэролайн. Кейт управляет книжным магазином и, похоже, руководит всей семьей. Она умная, ответственная, осторожная, скрытная. Кэролайн — настоящий фейерверк, импульсивная, упрямая, хочет, чтобы ее воспринимали всерьез, и недолюбливает старшую сестру. Я еще не разыскал Эшли.

— Они что-нибудь рассказали?

— Еще нет. Они не хотят рассказывать о гонке или о себе. Все будет труднее, чем я ожидал. Видел их отца, Дункана. Он был в стельку пьян. Кейт вызвали из бара по телефону, и она поехала за ним. Мне показалось, что это не в первый раз. Судя по всему, у Дункана большие проблемы с алкоголем.

— Неважно. Меня интересует не он, а его дочери. Вернее, одна из них… — Голос Марка сорвался от чувств, переполнявших его. — Амелия — все, что у меня осталось. Я обе-щал Сьюзен. Когда она умирала, Тайлер, то была в сознании и все прекрасно понимала. Бедная моя, я все еще вижу страх в ее глазах: понимаешь, она боялась не за себя, а за меня и Амелию.

— Я знаю, Марк, — сказал Тайлер сдержанно. — Ты не потеряешь Амелию. Поверь мне.

— Я тебе верю, Тайлер. Но это чертовски сложное дело даже для тебя, большой брат.

«Да, а я тот еще большой брат, — с горечью подумал Тайлер, когда волна боли и сочувствия накрыла его. — Столько лет жизни младшего брата прошли мимо меня?»

— Ложись спать, — сказал он грубовато. — Я позвоню тебе, как только что-нибудь узнаю. Я не собираюсь развозить сопли и сдаваться и тебе не советую. Независимо от того, какие преграды выстроят сестры МакКенна на моем пути к правде.

Утро выдалось на редкость ясное и безмятежное. Разбуженная солнцем и криком чаек, Кейт в одной ночной сорочке вышла из спальни. Ей в глаза сразу бросился плед, валявшийся на полу в гостиной. Отец исчез. Встав с кровати и умывшись, она собиралась предложить ему чашку кофе, накормить завтраком и строго-настрого предупредить, чтобы он не разговаривал с Тайлером Джеймисоном. Но Дункана уже след простыл. Он всегда вставал с первыми лучами солнца, неважно, с похмелья он был или нет. Скорее всего, сейчас он на пути к своей лодке или, возможно, сразу направился «поправить здоровье» в «Устричный бар», собираясь начать день с «Кровавой Мэри».

Она подняла плед и вдохнула запах отцовского лосьона после бритья. Мускусный аромат напомнил о детстве, этот запах навсегда в ее подсознании соединился с образом высокого человека-скалы, с объятиями его сильных рук. Когда-то Дункан был ее героем, ее защитником, ее идеалом. Кейт хорошо помнила, как сидела на полу у ног отца, а он рассказывал о своих приключениях. Его слова уносили девочку в другой мир. В дивном мире ее фантазий сплетались запах моря, плеск волн, хруст песка. Она дрожала всем телом от порывов воображаемого ветра, когда слушала его — тихо, восторженно, взахлеб, — никогда не прерывая, потому что отец был особенный. Когда она была совсем маленькой, он надолго уезжал из дома, нанимался на рыбацкие лодки, на чартерные суда — зарабатывал на жизнь. Частые отлучки превращали его появление дома в настоящий праздник. «Это время папино, дочка, но он отдал его нам. Цени его как драгоценное сокровище», — часто говорила мать.

«Он всегда сам распоряжался своим временем — таковы все мужчины. Но именно тогда, — думала Кейт, — папа стал воспринимать безоговорочную преданность семьи как должное. Когда мама умерла, ответственность и забота об отце легли на меня, старшую дочь. Я готовила и убирала, по-матерински опекала сестер, пыталась сделать жизнь отца размеренной, привычной. Я поддерживала его решения, в том числе и самое важное, из-за которого они ушли в море на долгие три года. Как жаль, что я поверила, будто папа знает лучше, как нам жить».

Повзрослев, Кейт поняла, что на самом деле отец не знает, как лучше и что лучше, и они поменялись ролями. Дункан стал ребенком, а она — его родителем. Она не стремилась к такой роли, но не могла ничего изменить. Ей хотелось невозможного — однажды он проснется и снова станет человеком-скалой, отцом, способным слушать и советовать, смеяться и плакать вместе с ней. Кейт мечтала, что однажды он придет к ней в книжный магазин и скажет, что гордится ею. Но Дункан не стал таким отцом.

Да, гордиться ею он мог, но только в том случае, если речь шла о парусном спорте. Остальная часть жизни Кейт — ее интересы, чувства, амбиции — никогда не представляли для него никакого интереса. Если они не затрагивали его жизнь, он их просто не замечал.

Иногда Кейт ненавидела отца за это. Но, в общем, она любила его. До сих пор в ушах стоял голос матери: «Твой отец — особенный человек. Тебе очень повезло, малышка». Ах, мамочка, зачем ты так рано ушла? Мне так еще о многом надо поговорить с тобой, столько всего спросить…

Кейт вздохнула, отнесла плед в подсобку, где у нее стояли холодильник и стиральная машина, и сунула в корзину с грязным бельем, чтобы потом постирать. Конечно, с отцом нелегко. Но в данный момент отец — не самая важная из навалившихся на нее проблем. Репортер наверняка будет поджидать ее у магазина, так что нужно тщательно подготовиться к встрече, продумать все до мелочей.

Когда Кейт вернулась на кухню, взгляд ее упал на ноутбук, стоявший на столе. Вчера вечером она так и не открыла его, пора бы уже приняться за собственное расследование.

Она включила комп и, пока он загружался, налила себе чашку кофе. Войдя в Интернет, ввела в строку поисковика имя Тайлера Джеймисона. Если он не врет, то, несомненно, его статьи должны быть опубликованы. Любопытно, где именно.

Ответ не заставил себя ждать: многостраничный обвал, материалы посыпались на нее как из рога изобилия.

Тайлер Джеймисон сообщает из Сомали для журнала «Тайм»…

Точка зрения Тайлера Джеймисона на события в Кашмире, Индия…

Новости японской королевской семьи, Тайлер Джеймисон, «Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Рипорт»…

У Кейт отвисла челюсть, когда она читала строчку за строчкой. Не может быть, чтобы незнакомец оказался этим самым репортером. Иностранный корреспондент, который освещает военные события, чьи материалы печатают все национальные журналы, — такой репортер не станет писать о парусной гонке в Пьюджет-Саунд.

Что-то тут не так. Определенно не так.

Либо какой-то самозванец выдает себя за Тайлера Джеймисона, либо репортер приехал в Каслтон не для того, чтобы описать давно прошедшую парусную гонку.

«Может быть, где-то есть его фотография», — подумала Кейт, торопливо открывая один сайт за другим. От этого увлекательного занятия ее отвлек звонок в дверь. Кейт напряглась, направляясь к двери, предчувствуя недоброе, и инстинкт ее не подвел.

На пороге стоял Тайлер Джеймисон. Он, видимо, встал совсем недавно, потому что волосы были еще влажными, а лицо свежевыбрито и пахло душистым мылом. Его глаза уже не казались такими усталыми, как накануне. «Вспомнишь солнце — вот и лучик… У него невероятные глаза, гораздо темнее, чем мои, удивительного оттенка синих глубоких вод океана. Господи, пусть он не окажется таким же опасным, как морская стихия», — подумала Кейт и решительно потянула дверь на себя.

— Доброе утро. Не хотите ли полакомиться рогаликами? — Тайлер показал ей белый бумажный пакет. — Не знаю, как вы, но мне лучше думается на сытый желудок.

— Надеетесь подкупить меня едой? — насмешливо парировала Кейт.

— А это сработает?

— Входите, — пригласила она. — Как вы меня нашли?

— Остров не так уж велик, Кейт, и вы удивитесь, но все наслышаны об очаровательной хозяйке книжного магазина. Вы не против, если я буду называть вас по имени?

— Это имеет значение?

Вместо ответа он улыбнулся ей.

— Вы готовы к интервью? Помнится, вчера вы сказали, что мы можем поговорить сегодня.

— Да, но я просила, чтобы вы пришли в магазин, а не ко мне домой, — Кейт не хотелось капитулировать перед ним.

— Здесь более уединенно. — Тайлер вошел в гостиную и огляделся.

Она постаралась взглянуть на комнату глазами постороннего человека: просторная уютная комната, выдержанная в пастельных тонах, пухлые белые диваны, ковры на деревянном полу, изящные настольные лампы, фотографии на стенах.

Это ее убежище, крепость, и она не собирается извиняться за то, как тут все выглядит. Годы, проведенные на паруснике, когда ей пришлось качаться на волнах или бороться со шквальным ветром, зародили тоску по собственному жилищу. И она смогла создать свой дом с садом и деревьями, корни которых ушли глубоко в землю острова.

— Красивые пейзажи, — задумчиво произнес Тайлер.

Кейт проследила за его взглядом и увидела, что он рассматривает цветные фотографии на стенах — горные склоны, долины, цветы и деревья.

— Вам не нравятся пейзажи?

— Нравятся. — Он обернулся и внимательно посмотрел на нее. — А где море, маяки, лодки?

— В нескольких километрах вниз по дороге, — сухо ответила она.

— Их незачем развешивать на стенах?

— Незачем. — Она встретила его взгляд прямо, не отводя глаз. — Вы удивлены?

Тайлер кивнул.

— И этим тоже. Так вы намерены побеседовать со мной, Кейт?

— Можно и поговорить. — Она еще не знала, как вести себя с ним. Более того, прошлой ночью она грезила о Тайлере Джеймисоне: впервые за долгое время мужское лицо, но не лицо Джереми, явилось ей во сне. А вдруг она еще не готова к тому, чтобы этот человек снился ей или появился в ее доме?

Тайлер подошел к камину и принялся изучать портрет, висящий над ним.

Это была любимая картина Кейт. Женщины семейства МакКенна — мать и три дочери. Парадный портрет был специально заказан профессиональному художнику, местной знаменитости, и стал подарком ко дню рождения отца. Тогда Кейт было четырнадцать лет, Эшли двенадцать и Кэролайн десять. Она помнила, как отец бережно разворачивал полотно, как глаза его светились любовью, радостью и гордостью. Он схватил жену в могучие медвежьи объятия, закружил ее по комнате, пока та, смеясь, не запросила пощады.

Потом он подхватил Кейт и вальсировал с ней, потом сделал то же самое с каждой из сестер. В тот день дом МакКенна наполнили радостный смех и любовь.

— Ваша мама? — спросил Тайлер, привлекая к себе ее внимание.

— Да.

— Вы на нее похожи.

— Я всегда думала, что Эшли больше всех из нас похожа на маму, — возразила Кейт.

— Я еще не встречался с Эшли.

Она пропустила его слова мимо ушей.

— Что случилось с вашей матерью? — поинтересовался Тайлер.

— Она умерла от рака, когда мне было семнадцать лет.

— Сочувствую. Примите мои соолезнования. Мне очень жаль. — Голос его звучал вполне искренне.

— Мне тоже.

— Она ходила в море?

— Да, но не любила удаляться от острова: так пару-тройку раз обходила его и не более того. Она была художником и дизайнером. Мама занималась дизайном парусов не ради денег, а чтобы порадовать друзей. Она была скорее путешественницей в мире своих фантазий, чем покорительницей морской стихии в реальности.

Кейт вздохнула, чувствуя, как ее накрывает с головой волна печали и ностальгии, которые никогда не исчезнут полностью из ее жизни. Прошло столько лет после смерти матери, но Кейт все еще мучительно скучает по ней.

— Знаете, я хотела бы показать ей свой книжный магазин. Он бы ей понравился. — Кейт резко оборвала себя, вспомнив, с кем разговаривает.

— Пожалуйста, продолжайте. — Тайлер бросил на нее заинтересованный взгляд. — Нам не обязательно быть противниками или врагами. Не знаю почему, но у меня такое чувство, будто вам не хочется видеть меня здесь. Вам не терпится выпроводить меня как можно быстрее. Я только не знаю почему.

— Кто вы на самом деле? — спросила Кейт, решив поменяться с ним ролями. — Вы не пишете материалы об океанских гонках даже мирового класса. Вы пишете о военных конфликтах и мировой экономике. Ваше имя мелькает на страницах крупнейших национальных изданий. Я думаю, вы даже получили одну-другую премию по журналистике.

Его глаза сузились, в них промелькнуло злорадство.

— Вы все-таки навели обо мне справки?

— Разве нельзя? — вопросом на вопрос ответила Кейт. — У вас есть что скрывать?

— Вовсе нет. Я просто не привык к тому, что сам становлюсь объектом изучения.

— Итак, объясните мне, мистер Джеймисон, почему человеку, который привык находиться в самых горячих точках мира, вдруг захотелось воссоздать старую историю парусных гонок, которая не вошла в анналы истории и не отличалась особой динамикой или происшествиями?

— Опять-таки, я думаю, вы недооцениваете уровень интереса читающей общественности к вашему опыту и роли подвига в жизни обычных людей. Но, чтобы ответить на вопрос искренне, скажу вам коротко: я захотел поменять темп жизни. Несколько лет я работал как раб на галерах. Носился как подорванный по всему миру в поисках справедливости, но после того, как увидел столько крови, страданий и боли, понял — если не отойти от этого, то нетрудно лишиться разума.

— Могу себе представить, — пробормотала она.

— Нет, не можете.

Тайлер произнес это жестко, давая ей понять, что не шутит.

— Простите, я не думала, что это прозвучит вот так…

— Почему бы нам не поговорить о вас? — Тайлер подошел ближе, и даже незначительное вторжение в ее личное пространство заставило Кейт трепетать и почувствовать себя слабой женщиной.

Мужчины и отношения с ними занимали в жизни Кейт очень скромное место. Она очень рано сосредоточилась на семье, обустройстве собственного дома, бизнеса, изредка отвлекаясь на друзей. Казалось, этого ей вполне достаточно. Но сейчас, рядом с этим мужчиной, стоявшим так близко, она осознала свое заблуждение. Его теплое дыхание касалось ее лица, его губы словно целовали ее на расстоянии и притягивали к себе как магнит.

Кейт смущенно откашлялась, чувствуя звенящую пустоту в голове, и отступила на шаг. «Очнись, детка! Репортер Тайлер Джеймисон берет у тебя интервью. Он приехал за материалом для статьи — вот что главное. Ты для него не женщина, а источник информации. В конце концов ты не безмозглая малолетка, чтобы расплыться как кисель от первого прикосновения», — внутренний голос всегда действовал на нее отрезвляюще.

Кейт опустилась на край дивана, приглашающим жестом указала на соседнее кресло.

— Что вы хотите узнать? — спросила она.

— Когда ваша семья решилась на кругосветную гонку?

— Это не было общее решение семьи. Отец принял его за нас. После того как умерла мама, мы как-то потерялись. Папа всегда был моряком. В молодости он служил на флоте, участвовал в гонках, потом устроился работать на чартерах вокруг Пьюджет-Саунд, там они познакомились с мамой и поженились. Он всегда чувствовал себя на воде более комфортно, чем на суше. Понимаете, не мог усидеть на месте, стоило его ногам коснуться земли, как его начинало колотить, бросать в жар и он вновь хватался за чемодан, — только мама, единственный человек в мире, кто мог удержать его на острове. Когда она ушла из жизни, отец не находил себе места. Да и теперь вряд ли нашел.

— Похоже, он любил ее.

— Да, любил. Очень сильно. Они были такие разные. Мама понимала его так, как я, конечно, никогда бы не смогла. — Кейт помолчала, погруженная в воспоминания. — Так вот. Отец никогда не занимался домом, а когда овдовел, схватился за первую же возможность вырваться на свободу — решил утопить свое горе в океане, отправившись с нами в плавание.

— Так вот как вы отправились в море? Что дальше?

— Сначала мы просто плыли. Почти шесть месяцев. Потом подошло время короткой гонки, мы участвовали и в ней. После нашей первой победы папа хотел все новых — его поведение было похоже на манию, лихорадку. Поначалу он и нас увлек мечтой о больших гонках. Мы были несколько ограничены в возможностях, наша лодка не такая маневренная и мощная, как яхты гоночных синдикатов. Но отец был полон решимости выиграть кругосветную гонку. Кубок Уинстона пришелся на промежуток между парусными гонками Уайтбред и Кубком Америки. Это был другой тип гонки, в ней могли участвовать любители и профессионалы, допускались лодки разных классов. В экипаже должно быть не больше шести человек. Там было еще полно других условий, по которым можно и встроиться в гонку, и вылететь из нее, прочитайте об этом, если хотите подробностей.

— Но вас было только четверо. Почему ваш отец не захотел пополнить экипаж парой здоровенных парней?

Кейт улыбнулась, услышав знакомые слова. Многие предполагали, что они брали дополнительных членов экипажа. В первых сообщениях о гонке предсказывали, что МакКенна закончат состязание последними, если вообще сумеют его закончить.

— Мы были вымуштрованы не хуже заправских матросов, все делали очень хорошо и слаженно, — не без гордости заявила она. — Я думаю, мы доказали, что вполне способны выиграть соревнование и без двух богатырей.

— Хорошо. — Тайлер очень боялся вспугнуть Кейт своим напором. — Что произошло с лодкой после того, как вы вернулись домой? Я слышал, она теперь принадлежит кому-то другому.

— Да. Мы продали ее после возвращения.

— Почему?

Кейт на миг задумалась, подгадывая, как ответить, чтобы ее ответ не повлек за собой другие вопросы.

— Приблизительно по той же причине, что и вы сменили тему. Одна значительная часть нашей жизни закончилась, — сказала она наконец. — Нам понадобились деньги на нечто более важное.

— На что именно?

— Да так. На разное.

Тайлер постучал носком ботинка по полу.

— Хорошо. Скажите мне, как вы будете себя чувствовать, когда ваша лодка придет в гавань в понедельник?

— Откуда вы это знаете? — резко спросила Кейт, но тут же вспомнила о его встрече в ресторане с сестрой. — Ах да, понятно. Вы виделись с Кэролайн вчера вечером.

— Да.

— Зачем вы пригласили ее?

— Надеялся, что она окажется податливей вас, — честно признался Тайлер.

— И она оправдала ваши надежды?

— Вы уже знаете, что нет. Она была уклончива, как и вы, хотя ее речь гораздо ярче и колоритнее.

Кейт знала, что это правда. Кэролайн всегда могла приложить обидчика, а цветисто ругаться ее учили в юности матросы, так что теперь она могла заткнуть за пояс любую «сухопутную крысу».

— Что еще вы хотите узнать? — спросила она, взглянув на свои часы. — Мне пора собираться на работу.

— Вы когда-нибудь хотели выйти из гонки?

— Да. Но отец был одержим желанием добраться до финиша. Когда мы ступили на этот тернистый путь, никто не знал, что нас ждет. Но никто и ничто не могло его остановить.

— Я думаю, именно поэтому вы выиграли гонку, — предположил Тайлер.

— Хоть в этом мы единодушны.

Воспоминания жестоко ранили ее. Слишком много заключено в той части ее жизни невероятной радости, ужасной боли.

Внезапно поднявшись, она сказала:

— Ну, что ж. Мы закончили.

— Мы только начинаем, — возразил Тайлер, тоже вставая с кресла.

— Если вам нужна еще какая-то информация, пойдите в библиотеку, — посоветовала она.

— Ну, что вы заладили… Я-то думал, лед сломан.

Он улыбнулся, желая смягчить ее настроение, но это не сработало. Боль не отпускала, скрутила Кейт, заставляя вернуться в прошлое.

Неожиданно Тайлер протянул руку и коснулся ее лица. Оно запылало огнем от этого легкого прикосновения.

— Отчего столько боли в ваших глазах? — тихо спросил он, пристально всматриваясь в ее лицо.

— Ничего подобного. Вам показалось. — Кейт хотела отвернуться от него, но не могла разорвать возникшую между ними связь. — Вы изучаете меня?

— Вы изучаете меня, — пробормотал он.

Несколько мгновений оба молчали.

— Это был мужчина? — спросил Тайлер.

— Что? — Оказавшись в плену своей столь бурной реакции на его близость, Кейт потеряла нить разговора.

— Это из-за мужчины вам так больно?

— Нет-нет, — она ответила слишком быстро, чтобы это могло быть правдой.

— Что-то случилось с кем-то из сестер во время гонки? — выдвигал одну за другой версии Тайлер.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что после смерти матери вы опекали девочек, были их защитницей. И если больно им, больно и вам, Кейт. Я прав?

Она испытала облегчение, когда разговор перешел на сестер.

— Я старшая, — ответила она. — Я делаю то, что должна.

— Могу это понять.

— Вот и хорошо. Не расспрашивайте моих сестер, Тайлер. Это будет большая ошибка.

Тайлер устремил на нее долгий, изучающий взгляд. Она восприняла его молчание как согласие.

— Значит, мы понимаем друг друга. — Кейт повернулась, собираясь выпроводить его из комнаты, но Тайлер удержал ее за руку.

— Не так быстро.

Не страх был причиной дрожи, пробежавшей по спине, а невероятное, неодолимое притяжение, но Кейт не могла допустить этого человека ближе, потерять контроль. Она не должна позволить себе увлечься им, довериться ему. У нее есть семья, которую она обязана защищать, не говоря уже о собственном сердце.

— Мы не закончили, — заметил Тайлер.

— Возможно, но я не доверяю вам. Не верю, что вы здесь из-за нашей простой истории.

— А я не верю, что ничего не случилось во время той гонки.

— Думайте что хотите, — резко сказала она. — Я ничего не выиграю от разговора с вами.

— Может быть, ничего не выиграете, но я подозреваю, вам есть что проиграть.

Тайлер понятия не имел, как много… И Кейт отчаянно надеялась, что он никогда этого не узнает.

Прежде чем она успела ответить, в дверь снова позвонили. В ее доме редко бывали посетители, но с вечера они что-то зачастили, и в эту минуту она тоже как никогда обрадовалась неожиданному визитеру. Кейт высвободила руку из его руки.

— Пойду открою дверь.

На пороге стояла Эшли.

В ее глазах метался страх, длинные спутанные волосы упали на лицо и на плечи.

— Я не могу это сделать, Кейт… Я не могу ступить в эту проклятую лодку. Ветер стих, но я все еще чувствую его, он слишком сильный, — торопливо заговорила Эшли, едва войдя в прихожую. — Если я не буду фотографировать экипажи, мистер Конвей кому-нибудь передаст этот заказ, а мне очень нужны деньги. Но я не могу подняться на борт! Что со мной такое? Почему я должна все время бояться? — Она в отчаянии взмахнула рукой так, что сумочка упала, и ее содержимое высыпалось на пол. — Черт побери! Я ничего не могу сделать как следует…

— Доброе утро, Эш. Успокойся, милая, — мягко сказала Кейт и положила руку на плечо сестры. — Все будет хорошо.

— Нет, нет и нет! — Эшли резко остановилась, увидев Тайлера, который присел на корточки, помогая собрать содержимое сумочки. — Кто вы?

— Тайлер Джеймисон, — ответил он, встал и отдал сумочку Эшли. — А вы, должно быть, Эшли.

— Репортер? — Эшли в замешательстве перевела взгляд с Кейт на Тайлера. — Ты разговариваешь с журналистом? Но ты сказала…

Кейт строго взглянула на Эшли, предупреждая, чтобы та придержала язык.

— Я сказала, что он очень настойчив. Это так и есть.

— Да-да, — закивала Эшли. — Прости, что я прервала вас.

— Это, должно быть, тоже из вашей сумочки, — сказал Тайлер, протягивая Эшли флакон с таблетками.

— Спасибо, — торопливо поблагодарила Эшли, засовывая таблетки в сумочку. — Мне надо идти.

— Не спеши, Эш. Останься, давай я напою тебя чаем. Это мистеру Джеймисону уже пора. — Кейт бросила на Тайлера колючий взгляд, вынуждая его покинуть дом. Ей нужно пообщаться с Эшли наедине.

— Все в порядке. Я ухожу, — сказал Тайлер. — Было очень приятно встретиться с вами, Эшли. Мы вернемся к нашему разговору позже, Кейт.

— Разумеется. — Кейт закрыла за ним дверь и повернулась к сестре: — Ну-ка, объясни толком, что тебя так расстроило.

— Экипаж одной лодки настаивает, чтобы я фотографировала их прямо на палубе. Два раза я уже отговорилась, но потеряю заказ, если не сниму их так, как они хотят. — Эшли в отчаянии качала головой. — С каждым днем мне все трудней, Кейт. Как глупо. Я жила на лодке три года, а теперь не могу побыть на ней двадцать секунд. Раньше думала, что страх со временем пройдет, но он стал еще сильнее, чем восемь лет назад. Как будто каждый день отталкивает меня еще на один шаг назад. Когда мы вернулись, помнишь, я даже отправилась в путешествие на несколько дней. Я нервничала, но я это сделала. Потом каждый раз после выхода в море мне хотелось вернуться на сушу как можно скорее. А теперь я даже не могу войти в чертову лодку…

Кейт видела смятение и боль в глазах сестры, ей отчаянно хотелось, чтобы все снова стало нормально, но страх глубоко сидел в Эшли, гораздо глубже, чем считала Кейт. В последние месяцы она убеждала себя, что у Эшли дела идут все лучше, что она чувствует себя хорошо. Легче было поверить, что теперь они все в порядке, делать вид, будто прошлое не доставляет никому из них мучений.

Но совершенно ясно, что Эшли нужна помощь врача, поэтому притворяться незачем.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — предложила Кейт. — Как думаешь, это поможет?

— Я не могу просить тебя об этом, — сказала Эшли, но в ее глазах стояла мольба, поэтому Кейт не отступала.

— Даже не говори, одеваюсь и иду с тобой. Я хочу помочь тебе. Все будет хорошо, вот увидишь. Мы справимся вместе, ты нащелкаешь снимков и сама не заметишь, как все закончится.

— Я такая идиотка… Кетти…

— Нет, ничего подобного.

Эшли сделала глубокий вздох, потом медленно выдохнула.

— Вот сейчас я призналась тебе и почувствовала, что смогу это сделать.

— Ты сможешь, не сомневаюсь. Только помни, что лодка никуда не денется, она пришвартована к причалу.

— Знаю, — кивнула Эшли. — Мой страх смешон. Даже если бы лодка оторвалась от пирса, раньше я могла догнать ее вплавь.

— Ты легко могла это сделать, — подтвердила Кейт.

Эшли нехотя улыбнулась.

— Да, могла. — Она помолчала. — Что ты рассказала репортеру?

— Как можно меньше. Я не доверяю ему, Эш. Он преследует какие-то свои цели, но я не представляю, какие именно.

— Все произошло так давно. Я не думаю, что кто-то… Что мы будем делать?

— Проверять его, в то время как он испытывает нас на прочность. Я уже задала поиск в Интернете. Этот парень — крепкий орешек, побывал во всех горячих точках, объехал весь мир, написал обо всем самом важном.

— Звучит не очень-то обнадеживающе.

— Нет, это неважно. Я хотела бы доискаться до причины, почему его одолел внезапный интерес к океанским гонкам, да еще таким давним.

— Если он объехал весь мир, может быть, мы пересекались с ним раньше и просто не помним? — предположила Эшли.

Кейт представила навязчивого темноволосого мужчину с умопомрачительными синими глазами, который только что покинул ее дом, и покачала головой: если бы она когда-нибудь раньше встретила такого парня, то обязательно бы запомнила.

— Если наши пути и пересекались, не думаю, что мы знали об этом. Но это даже интересно — провести собственное расследование и докопаться до правды, что же мистер Джеймисон делал восемь лет назад.

— Как ты думаешь, у тебя получится? — с надеждой спросила старшую сестру Эшли.

— Я бы хотел посмотреть материалы, которые печатались восемь лет назад о победе в кругосветке семьи МакКенна, — сказал Тайлер библиотекарю.

Библиотека Каслтона занимала небольшой двухэтажный особняк в викторианском стиле, столь популярном в Америке: два камина — в гостиной и комнате отдыха, просторный читальный зал, в холле вдоль стен застыли старомодные деревянные шкафы с каталожными карточками. Тайлер вздохнул с облегчением, когда увидел компьютерный класс. Вряд ли библиотека располагала богатыми фондами, но МакКенна были местными жителями, и он надеялся найти здесь о них достаточно материала.

— Ну, это легко, — ответила библиотекарь. — Мы сделали ксерокопии и заламинировали каждую статью, которую смогли найти, поскольку МакКенна — герои родного города. Мы гордимся этим славным семейством. Они были просто великолепны.

Тайлер кивнул.

— Понимаю. — Он пошел следом за библиотекарем в соседнюю комнату.

— Здесь мы храним все, что касается парусного спорта. А это полка отведена материалам о МакКенна, — добавила она, указывая в нужном направлении. — Могу я спросить, почему вас это интересует? События давние.

— Я пишу статью об известных экипажах океанских гонок. Где они, кто они сейчас и как живут.

— Ну, у МакКенна все в порядке, — сказала она, ее глаза заблестели. — Только все три девочки совершенно одиноки. А вы, мистер…

— Джеймисон. Тайлер Джеймисон. Да, я тоже пока не женат.

Если бы женщина, спросившая его об этом, была моложе семидесяти, он, возможно, почувствовал бы себя неловко, но эта прекрасная дама в очках и белой блузе с жабо словно вышла с картины конца прошлого века и явно интересовалась не ради себя.

— Правда? Ну, надо же! Такой красавец… О чем только думают девушки? Будь я помоложе лет на двадцать, сама побежала бы за вами.

— Я бы считал себя счастливчиком, мэм, — с галантным поклоном ответил Тайлер.

— Вы просто очаровательны. Что ж, я оставлю вас, наслаждайтесь чтением. Дайте мне знать, если что-нибудь понадобится. Меня зовут Шерил Мартин, и я буду здесь до закрытия, то есть до пяти.

— Благодарю вас.

Тайлер снял с полки первую подборку статей и сел за соседний стол. Он уже прочитал какое-то количество материалов об этой гонке, которые нашел в Интернете, но большинство из них сообщали о самой гонке: победители каждого этапа, время гандикапов[4] и метеосводки. Ничего такого, что помогло бы его делу.

Он открыл первую страницу, прочитал заголовок: «Пятеро гонщиков пропали в море».

Тайлер читал кое-что о сильном шторме, но не обращал на этот факт внимания, поскольку МакКенна прошли через него невредимыми. Сейчас он подумал, а не шторм ли явился причиной некоторых последствий? Эшли, судя по ее словам, испытывает сильный страх перед водой. Он вспомнил флакончик с таблетками, выпавшими из ее сумочки. На этикетке значилось «ксанакс», Тайлер знал, что это сильное успокоительное средство.

Он пробежал глазами статью, но никакого упоминания о МакКенна или лодке «Мун Дансер». Вместо этого автор сосредоточился на лодке, которая перевернулась, в бушующем море пропали все, кроме одного человека. Перевернув страницу, Тайлер нашел несколько сообщений о шторме, приводились свидетельства некоторых матросов.

«Ветер так ревел, что, казалось, мы очутились в аду. Волны были высотой в три этажа. Я не мог понять, где я — в лодке или в воде.

Крики о помощи доносились отовсюду. Сигнальные ракеты вспыхивали, будто петарды в День независимости. Нам было уже не до гонок. Мы просто пытались выжить».

Тайлеру нужны были только свидетельства МакКенна. Он хотел знать, что они думали, что чувствовали. Конечно, шторм может спровоцировать боязнь воды, фобию. Может быть, даже тягу к крепкому алкоголю, подумал он, вспоминая Кэролайн и Дункана. Но что насчет Кейт? У нее незаметно каких-то пороков или отклонений. Повлиял ли на нее шторм или сама гонка? Он должен это узнать. Марк рассчитывает на него.

Может быть, Кейт догадалась и каким-то образом уже связала его с Марком? Впрочем, это маловероятно. У них с братом разные фамилии, поскольку отчим усыновил Марка. Но она покопалась в Интернете. Что еще придумает Кейт?

Тайлер покачал головой. Слишком много вопросов и мало ответов. Вторая папка была посвящена окончанию гонки. Он увидел фотографии, сделанные по прибытии «Мун Дансер» в Каслтон, большинство из которых ему уже попадались прежде.

Он еще раз сверил все данные и обнаружил, что МакКенна вернулись в Каслтон спустя неделю после официального окончания гонки. Чем, интересно, вызвана такая задержка? Может, МакКенна просто приплыли домой, отдали свою лодку и попрощались с парусным спортом навсегда? По словам Кейт, так и произошло. Он вглядывался в лица девочек на старом снимке, которые словно марионетки деревянными ручками махали с борта лодки, совершенно измученные, что естественно, ведь гонка длилась одиннадцать долгих месяцев. Но было еще что-то происшедшее за это время, о чем никто не хотел говорить.

Он перевернул страницу и нашел фотографию Эшли и молодого человека. Подпись гласила: «Шон Эмберсон приветствует возвращение домой своей школьной подруги Эшли МакКенна». Эмберсон? Не так ли звали одного из мужчин, пропавших в море во время шторма?

Тайлер вернулся к статье о шторме, выискивая имена пяти пропавших моряков. Последним в этой пятерке был Джереми Эмберсон. Брат бойфренда Эшли? Интересная связь. Шон Эмберсон, похоже, был человеком, близким к семье МакКенна, особенно Эшли. Если Тайлер не получит ответы на интересующие его вопросы от сестер МакКенна, придется допросить их друзей.

— Готова? — спросила Кейт, заметив, как напряглась Эшли перед тем, как ступить на борт яхты. — Они ждут тебя.

— Спасибо, что пришла со мной. Я знаю, тебе надо быть на работе, — сказала Эшли.

— Все нормально, — успокоила сестру Кейт. — Супер-ответственная Тереза справится в магазине не хуже меня. Хотя я не люблю признаваться в этом. Ты же меня знаешь — жесткий контроль от начала до конца.

Эшли кивнула, но Кейт видела, что сестра не слушает ее. Разум ее младшей боролся с непосильной задачей: выбирает между разумом и инстинктом, между добром и животными страхами, правдой и ложью. Кейт печально смотрела на сестру: «Раньше была такая искрометная, смелая, бесшабашная девчонка, а теперь она сражается с воображаемыми монстрами».

— Я пошла, — жалобным шепотом эти два слова были сказаны для Кейт.

Эшли сгруппировалась, крикнула одному из членов экипажа, что идет на борт. Энергичный мужчина средних лет пришел ей на помощь, участливо протянув худышке сильную руку, так что она, вступая в лодку, почти не спотыкалась.

Кейт наблюдала за работой сестры со стороны и про себя отмечала, что ей удается сдержать свой страх, несмотря на бескрайнюю водную гладь, окружившую лодку со всех сторон. С камерой в руках она становилась совсем другим человеком, уверенно отдавала указания экипажу, где стоять и куда смотреть.

День выдался прекрасный, под стать утру. Штормовая ночь унесла всю пыль, небо яркое, блестящее, синее, вода призывно сверкала на солнце. Всюду так много цвета — ослепительно-белые паруса на лодках, разноцветные благоухающие розы в горшках, вот уже несколько столетий украшавшие дома вдоль набережной, от них произошло и ее название — Роуз-Харбор.

В воздухе ощущалось весеннее волнение, и внезапно Кейт охватила безудержная радость, которая горячей волной разлилась по венам. Ах, как хочется жить! В эллингах стоят лодки, но их паруса, как крылья только что родившихся бабочек, готовы расправиться и взлететь на бескрайней водной гладью. Местные бары заполнены веселыми гонщиками, набиравшими экипажи.

На мгновение Кейт, непонятно почему, охватила странная тоска. Она давно повернулась спиной к этому миру. И нисколько об этом раньше не жалела. Она не скучала по прежней жизни. Ни секунды. Вернее, вот до этой секунды. Она знала, как быстро исчезает волшебство, как может измениться ветер, как гонка способна превратиться из дружеской конкуренции в беспощадную схватку одержимых. Посреди океана случается всякое. Море поглотит лодку, и никто не узнает об этом. Любимые могут сгинуть в море навсегда.

Кейт повернулась спиной к воде, пытаясь подавить внезапно подступившую тошноту, хлюпающую в заложенных ушах. Она напрасно пришла сюда. Следовало остаться в безопасности дома или в книжном магазине. Боже, как ей плохо. Сейчас она на себе испытала тревогу Эшли.

— Кейт?

— Шон… — пробормотала Кейт, отворачивая посеревшее лицо и кусая губы, чтобы к ним прилила кровь. — Привет! Эшли сказала, что ты вернулся.

Она засунула руки в карманы брюк. Кейт всегда чувствовала себя неловко рядом с Шоном, тем более когда он вырос и превратился в мужчину, лицом, жестами и даже походкой напоминавшего ей Джереми.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я пришла вместе с Эшли. — Кейт кивнула в сторону лодки, на которой сейчас работала сестра.

Он понимающе кивнул и расплылся в сердечной улыбке.

— Ах, так эта чертовка в лодке. Я думаю, это солнце придало ей храбрости.

Кейт отвернулась. Каждая черточка его карих глаз ей была до боли знакома.

— Все в порядке. Я знаю, что напоминаю тебе брата, — заметил Шон тихо. — Думаю, именно поэтому ты избегаешь меня.

— Да нет, ничего такого, Шон, что ты, — проговорила Кейт, заставляя себя встретить его взгляд.

— Всем МакКенна гораздо легче, когда меня нет рядом.

— Эшли сказала, что ты приехал в Каслтон на гонки.

— Я думал об этом много раз. Я смотрю на гонщиков, они напоминают мне Джереми — молодые, безрассудные, готовые сорваться куда глаза глядят. Помнишь первые гонки в Каслтоне, в которых участвовал Джереми?

— Я… я не уверена.

— Ему было четырнадцать, но он солгал и сказал, что ему восемнадцать лет. К тому времени, когда мои родители узнали о его участии в гонке, он уже пересек половину Пьюджет-Саунд. Таким он был бесстрашным. Я так им восхищался.

— Почему ты хочешь участвовать в гонках, Шон? — спросила Кейт, пытаясь прочитать ответ в его глазах, но не смогла. — Почему ты хочешь сделать это, зная, что причинишь боль своим родителям?

Он на мгновение замялся.

— Потому что я тоже хочу знать. Мне нужно на собственной шкуре прочувствовать то, что испытал Джереми. Не могу позволить ему уйти, пока не узнаю, какими были скалы и небо, дно и рифы, когда он их видел. Родившись на острове, я никогда не удалялся от берега больше чем на пару миль. Хочу открыть глаза и оказаться на расстоянии двух или трех дней пути от берега, от земли.

— Одиночество и страх. Все вокруг необъятное и дышит ненавистью — волны, ветер, небо. Я никогда не ощущала себя такой маленькой, беспомощной, незащищенной.

— Джереми описывал это иначе. Он рассказывал, как стремительно лодка перекатывается по волнам, ветер поет свои песни, а брызги в лицо заставляют чувствовать себя живым.

Шон повторял слова Джереми с такой интонацией, что у Кейт перехватило дыхание. То же самое Джереми шептал ей на ухо, а она чувствовала, как ветер ласкает обнаженную кожу. Тогда она чувствовала, что ей становится труднее дышать, она подчинялась легкому приятному возбуждению и хотела, чтобы любимый гладил не только ее плечи и руки. Когда его нежные руки обвили ее тонкую талию, ей вдруг стало щекотно, и Кейт счастливо рассмеялась, когда услышала: «Родная, слушай. Ветер поет нам песню».

— Мне надо идти, — поспешно сказала Кейт, вырываясь из плена воспоминаний. Сестра, похоже, в полном порядке, а продолжать разговор с Шоном не обязательно. — Ты мог бы передать Эшли, что мне нужно вернуться в магазин?

— Не убегай, Кейт. Я сейчас ухожу.

— Не надо…

— Надо. Ты не любишь говорить о Джереми. Никто не любит. — Глаза Шона потемнели от гнева. — Отец не упоминал его имя несколько лет. Иногда я заставал маму за тем, что она рассматривала фотографию Джереми, но как только кто-то входил, прятала карточку. Может быть, поэтому я не могу позволить брату исчезнуть без следа.

— Это было так давно, Шон.

— Знаю. Каждый год начинается с того, что я снова решаю куда-нибудь уехать. Меняю места, но это не помогает. Повидал столько городов — не сосчитать. Единственное место, где я не был, это посреди океана, там, где умер Джереми.

— Там нет ответов на твои вопросы, — покачала головой Кейт. — Их нет нигде.

— Я знаю, что произошел несчастный случай. Мой брат Джереми готов был и даже любил рисковать. Мне говорили это миллионы раз, Кейт. Но, черт возьми, от этого мне не легче. — Он нервным жестом провел рукой по волосам. — Как я могу отступиться и не попрощаться с ним? Поверь мне, я пытался.

Кейт хотела бы найти для него ответ, но слова не шли на ум. Урезонить скорбящего очень трудно, но она заметила, как Шон смотрел на Эшли, и увидела лишнее подтверждение словам юноши. Нет, изменить свое мнение он не может, и Эшли тоже. На его лице было написано такое неприкрытое желание и сочувствие, что у Кейт больно сжалось сердце.

— Прости, — пробормотала она.

— Тебе не за что извиняться. Это моя проблема. Я разберусь сам. — Шон стремительно отошел, словно пожалев, что остановился и затеял этот разговор.

Эшли перебралась на причал и подошла к сестре.

— У меня получилось! — воскликнула она, облегченно вздохнув. — Ты видела? Я сделала это.

Кейт улыбнулась, ее сестренка заслужила свою победу в сражении с демоном, видеть гордость на лице Эшли было приятно.

— Я верила в тебя, дорогая.

— Это был Шон? — уточнила Эшли.

— Да.

— Он, кажется, не в себе.

— Да, точно сказано, — согласилась Кейт. — Хочет участвовать в гонках, чтобы пройти по стопам Джереми. Его родители, должно быть, вне себя, но есть надежда, что он передумает. Отправься он хоть на край света — это ведь ничего не разрешит и не изменит. И уж, конечно, не воскресит Джереми. — Она умолкла, пристально глядя на Эшли. — Он все еще влюблен в тебя, Эш.

— С чего ты взяла? Ничего подобного, — отвергла ее слова Эшли. — Он сказал мне, что у него полно подружек.

— Конечно, и именно поэтому он здесь один-одинешенек, бродит по берегу и даже собирается плыть на край света, — усмехнулась Кейт.

— Мы с ним стали совсем чужими. Перебросились парой слов вчера вечером, и все. Прошло много лет с тех пор, как мы общались и вместе проводили время. Все, я не хочу говорить о нем, — поставила точку в разговоре Эшли.

— Хорошо. Так или иначе мне пора на работу.

— Почему сейчас? — вдруг спросила Эшли.

— Потому что я ушла на половину дня.

— Я не об этом. Ты поняла, почему именно сейчас? С какой стати на нас свалился этот репортер? Зачем Шону наниматься в экипаж и преследовать призрак Джереми? Что случилось, Кейт? Небеса, что ли, разверзлись и наказывают нас?

Она выдержала долгий вопросительный взгляд сестры.

— Хотела бы я знать. Если и дальше так пойдет, пожалуй, безопасней вернуться на воду… — пошутила она.

— Знаешь, какие кошмары мне снятся уже несколько недель подряд? — с тоской спросила Эшли.

— Мне не снятся. В открытом море не только акулы были основной нашей заботой.

Кейт вспомнила про акул несколько часов спустя, когда незадолго до закрытия Тайлер вошел в книжный магазин. Темно-синий свитер, надетый на рубашку поло, в точности повторял цвет его глаз. Внешний вид Тайлера должен был располагать к себе, но его манера двигаться, смотреть на нее заставили Кейт вспомнить об опасных хищниках, круживших время от времени близ лодки. Они сопровождали их в течение всего путешествия: подплывали совсем близко, на время исчезали, потом снова всплывали. Никогда нельзя было утверждать, что они ушли. Никогда нельзя было сказать с полной уверенностью, что эти рыбы и другие обитатели моря не нападут, даже если их не провоцировать.

Кейт научилась уважать акул так же, как уважала море. И хотя она слишком плохо знала Тайлера, чтобы испытывать к нему подобные чувства, но у нее было ощущение, что гораздо опаснее его недооценивать.

— Кейт, добрый вечер. Вот я и вернулся, — заявил Тайлер. Глаза его вызывающе блестели, когда он подходил к прилавку.

— Не сомневалась. — Кейт возилась с бухгалтерскими документами. — Что же вам нужно теперь?

— Удовольствие от вашей компании.

— Да-да, конечно, — недоверчиво усмехнулась она. — Думаю, у вас появились дополнительные вопросы.

— Несколько, — подтвердил Тайлер.

— Может быть, я смогу подсказать вам более интересную тему для статьи, чем моя семья, — предложила Кейт.

— Хорошо, давайте. Что, например?

— Микки Дэвис мне рассказывал, что в прошлом году видел русалку у берегов Флориды.

— После того, как много выпил? — спросил Тайлер с иронией. — Хорошая попытка, но я не пишу ни о чем подобном.

Кейт потерла за ухом карандашом, подумала еще секунду.

— Владелец гоночной яхты «Салли МакГи», которая заняла третье место в нашей гонке, только что женился в шестой раз. И представьте себе, его первую, третью и шестую жену зовут Салли.

Тайлер прыснул смехом, но сдержался.

— Вы только что придумали это.

— Это не выдумки, клянусь! Он сказал, что Салли для него счастливое имя.

— Сомневаюсь, если он женился шесть раз.

— Любопытная точка зрения. Почему бы не развить ее? — улыбнулась Кейт.

— Расскажите мне о шторме, — требовательно сказал Тайлер.

Румянец спал с лица Кейт, отчего лоб и скулы показались ему прозрачными.

— О шторме? Вы имеете в виду прошлую ночь? По прогнозам синоптиков, на нас вылилось около месячной нормы осадков.

— Перестаньте юлить, словно морской конек, вы знаете, что я имею в виду. Самый роковой момент гонки — день, когда разыгрался шторм, который едва не отправил всех участников гонки на дно моря.

— Почему вы хотите об этом знать?

— Потому что мне нужно.

— Хорошо. — Кейт помолчала, погрузившись в воспоминания. А потом сказала: — Это было ужасно. Огромные волны, ветры злющие, как монстры. Я не могу найти подходящих слов, чтобы описать, что творилось вокруг. Казалось, на нас надвигается товарный поезд. Но мы боролись — и выстояли. На самом деле больше мне нечего сказать. — А сама подумала: «Или, по крайней мере, ничего другого тебе из меня выудить не удастся».

— Кто-нибудь пострадал?

— Синяки и шишки, не более того.

— Что бы вы делали посреди океана, если бы кто-то оказался ранен? — продолжал расспросы Тайлер.

— У нас была хорошая аптечка, как положено. Папа знает, как оказать первую помощь, достаточную для того, чтобы добраться до ближайшего порта.

— Ваш отец опытный человек. И вы тоже. Я все еще не могу взять в толк, как три юные девушки смогли справиться с лодкой такого размера. Вы что-то не очень похожи на мускулистых амазонок.

— Мы с сестрами хорошо знали морское ремесло. Вы не поверите, конечно, но мы научились плавать тогда же, когда и ходить. Некоторые дела требуют больших физических сил, но мы старались на совесть и справлялись хорошо. Мой отец настоял на том, чтобы мы упражнялись вязать узлы и складывать снаряжение с самого раннего детства. Некоторым детям читают сказки на ночь, а мы тренировались — приседали, отжимались, качали пресс, делали упражнения с отягощениями.

— Похоже на рабство, — заметил Тайлер.

— Ну, папа подбадривал нас как мог, развлекал, когда мы тренировались.

— Чем же?

— Сказками о море, о парусном спорте. В его рассказах всегда были герои — мужественные, решительные, физически и духовно сильные. Они вдохновляли нас. Отец учил, как следует использовать ум и тело, чтобы совершить, казалось бы, невозможное. Именно это мы делали во время гонки и добились восхитительных результатов.

— Слышу нотку гордости в вашем голосе?

Она вздохнула, ей хотелось бы сказать «нет».

— Я думаю, можно себе позволить немного.

Тайлер задумчиво изучал ее.

— У вас с отцом сложные отношения?

— Мягко сказано.

— И никто из вашей семьи с тех пор не участвовал в гонках. Не могу не спросить почему.

— Те одиннадцать месяцев, кажется, промелькнули слишком быстро, вместив столько впечатлений, что хватило бы на целую вечность, не говоря уже о двух годах жизни под парусом до гонки. Одного раза для хрупких девушек вполне достаточно, Тайлер.

— Вы впервые назвали меня по имени. — Он склонил голову. — Пожалуй, мне это нравится. Дает надежду, что мы идем на сближение.

— Ну, я бы на особую доверительность и откровенность на вашем месте не рассчитывала, пока не начну называть тебя Тай.

— Буду иметь в виду. А теперь как насчет ужина?

Кейт отрицательно покачала головой. За пять минут разговора с ним она так завелась, что и думать о еде противно.

— Нет, спасибо.

— Почему?

— Я не хочу обедать с вами, потому что устала с вами говорить. Не хочу притворяться и прятаться и в то же время абсолютно не горю желанием обнаружить неосторожно раскрытую мной информацию опубликованной в каком-то журнале через несколько месяцев.

— Хм… Так значит, не горите… Ну что ж… Сдаюсь! Предлагаю перемирие и торжественно клянусь исключить всякие записи во время нашей приватной беседы, — подняв смиренно руки, предложил Тайлер.

— Я не дурочка. Ни одному профессиональному журналисту не удавалось избежать такого соблазна и сдержать данное обещание, и уж тем более такому, которому удалось взять интервью у Фиделя Кастро.

Тайлер усмехнулся.

— Опять копались в моем «грязном белье»?

— Сведения о вас нетрудно найти в Интернете. Судя по ним, вы ведете весьма кочевую жизнь. Вам не кажется, что можно посидеть немного дома? Где ваш дом, кстати?

— На такой вопрос я с радостью ответил бы за ужином, — улыбнулся Тайлер.

— Мне ваше предложение неинтересно, — поспешно ответила она.

— А если я расскажу вам о моей татуировке?

— Какое мне дело до вашей татуировки?

— На ней женское имя.

Глаза Кейт расширились. Пришлось признаться себе, что ей не чуждо любопытство.

— В самом деле? Вытатуировано женское имя? На-деюсь, хозяйка этого имени все еще присутствует в вашей жизни?

Тайлер покачал головой.

— Ошибки молодости. У меня есть еще несколько других в… довольно-таки интимных местах. Если вы угостите меня выпивкой, я могу поведать вам и о них.

— Купить вам выпить? — Кейт хихикнула. — Вы определенно платежеспособны.

— Так, значит, мы идем на ужин?

Казалось, Тайлер был чрезвычайно доволен тем, как ему удалось повернуть разговор.

— Выпьем по стаканчику — и домой, — ответила она тоном, не терпящим возражений.

— Ладно, думаю, я легко смогу найти девушку посговорчивее, которая не будет дрожать и привередничать, а согласится продегустировать меню здешнего ресторанчика. — Он сделал паузу. — Может быть, попрошу Шона составить мне компанию.

Шон? Как он узнал о Шоне? Не то чтобы Шон был какой-то их личной тайной. Но, черт побери. Она не хотела, чтобы Тайлер говорил о ее семье со всем городом и чтобы он расспрашивал родителей Шона об их сыновьях.

— Вы не знаете Шона, — сказала она.

— Я слышал, они с Эшли были влюблены друг в друга с детства. Ведь это он одним из первых встретил ее после окончания гонки. Кроме того, я видел их фотографии.

— Если это самое ценное, что вы обнаружили в ходе своего журналистского расследования, то, я думаю, ваша репутация сильно переоценена.

Он рассмеялся.

— В самую точку. Кейт, пожалейте меня и поужинайте со мной. Мне необходимо интервью «лицом к лицу».

— Хорошо, ваша взяла. Мы сходим в ресторан вместе. Но чтобы как-то развлечься, предлагаю сыграть в викторину: ответив на любой вопрос о моей личной жизни, я потребую откровенного и правдивого ответа на такой же вопрос с вашей стороны.

— Договорились. Я покажу вам свою татуировку, вы можете показать мне… — Его взгляд прошелся от лица Кейт к ее груди.

— Ничего, — перебила она, застенчиво скрестив руки. — Я вам ничего не покажу.

Улыбка Тайлера стала шире.

— Печально. Итак, когда мы встречаемся?

— Через час. «Фишмен» — очень хороший ресторан. Это в конце центральной улицы. Я могу встретиться там с вами в шесть часов. — Она махнула рукой на дверь. — Чем быстрее вы уйдете, тем скорее я смогу закончить дела и присоединиться к вам.

Тайлер отошел от прилавка, но задержался у двери.

— Вы из категории каких женщин — которые пунктуальны или даже приходят раньше времени? Или из тех, кто всегда и всюду опаздывает?

— Что бы вас взбесило больше всего? Неважно. Не отвечайте. Я знаю.

— Нет, не знаете.

— Знаю, — сказала Кейт со смехом. — Вы типичный «Альфа» — настойчивый, энергичный, амбициозный, упрямый и абсолютно всегда приходите вовремя. Никогда не появляетесь раньше, потому что не хотите тратить время попусту на ожидание. Это означает, что женщина, потратившая час в ванной на прихорашивание, сведет вас с ума.

— Но вы к их числу не относитесь. — Тайлер пожирал ее глазами. — Вы старший ребенок в семье, очень ответственный. Вы умная, решительная, настоящая защитница, и вы терпеть не можете проигрывать. Опоздание означает проигрыш, значит, что вы не попали куда-то вовремя, а это совершенно недопустимо. Увидимся в шесть.

Кейт открыла было рот, чтобы сказать, что это гнусная ложь, но за спиной ее проницательного обидчика уже заливисто хихикнул колокольчик.

Тайлер вышел из магазина в превосходном расположении духа. Он чувствовал прилив энергии, и не от того, что в конце дня подул бриз или что его взору открылся замечательный вид на гавань — дело в другом. Эта задиристая хозяйка магазина, которая то смущалась и краснела, а то вдруг принималась настаивать на своем, заставила его почувствовать всю полноту жизни. Он не мог вспомнить, когда в последний раз обычный разговор с женщиной возымел над ним такое действие. Тайлер лишь надеялся, что Кейт придет на ужин.

Хотя он, может быть, ошибается и их влечение не взаимно, тогда рано расслабляться, как бы не оступиться, излишне доверяя ей.

Мелодичный звонок сотового телефона прервал цепочку размышлений, Тайлер вынул его из кармана, но не особенно обрадовался, увидев номер брата на экране.

— В чем дело?

— Именно это я и хочу узнать. Что происходит? — В голосе Марка слышались нетерпение и раздражение. — Ты обе-щал позвонить сегодня.

— День еще не закончился.

— Терпеть не могу ждать. Расскажи мне последние новости. Пожалуйста.

— Ну, сегодня я видел Эшли, — ответил Тайлер. — Она очень напряженная, встревоженная. Таскает в сумочке успокоительные лекарства. Кроме того, она, кажется, испытывает сильный страх перед водой, что, согласись, странно, учитывая место и образ ее жизни, а также опыт занятий парусным спортом.

— Согласен, — сказал Марк, надежда слышалась в его голосе. — А как насчет Кейт?

— Сегодня вечером я с ней обедаю. Мне бы хотелось ускорить ход дела, но, если я раскрою свои карты, кто знает, к чему это приведет?

— Так-то оно так. Но ты не можешь медлить, Тайлер. Сегодня я по электронной почте получил письмо от Джорджа, к которому он приложил послание Стива Уотсона, адвоката из Сиэтла. Мистер Уотсон заявляет совершенно уверенно, что Джордж не по правилам оформил усыновление на Гавайях восемь лет назад, и грозится задать некоторые вопросы. В частности, его интересует, как проходил процесс оформления документов и все ли благополучно с ребенком.

— Черт. События развиваются стремительно.

— Я тоже так думаю. Видишь, не прошло и года, а он уже нашел Джорджа. Сколько времени ему понадобится, чтобы он разыскал меня и Амелию?

— Джордж сдержит свое слово и не скажет ему, — обнадежил брата Тайлер.

— В таких делах невозможно не оставить следа. Не Джордж, так кто-то другой. И вот я валяюсь в кровати — одинокий инвалид, безработный. Черт, работа — последнее из моих проблем. После очередных попыток сдвинуться с места убедился, что не могу ходить. Но это не имеет значения, потому что я готов вообще послать всех к черту и лишиться обеих ног, только бы у меня не отняли мою дочь. Остается только молиться и надеяться. Извини, но ты обязан нам помочь, Тайлер. Я верю, ты докопаешься до правды, даже если ее придется выжигать из сестричек каленым железом. Мне нужно выяснить, которая из сестер МакКенна — мать Амелии.

— Не волнуйся. Я все понимаю. — Тайлера охватило отчаяние. Он слышал хрипы и стоны своего брата в трубке и мечтал, чтобы всего этого не было, чтобы Марк не загонял себя в угол и не давил на него.

Восемь лет назад Марк и Сьюзен буквально потеряли голову от счастья, когда их адвокат Джордж Мерфи появился на пороге их особняка с новорожденной девочкой на руках и документами в кармане. Обезумевшие новоиспеченные родители улыбались и кивали головами, как китайские фарфоровые болванчики на ярмарке выходного дня. Они постарались окружить девочку заботой и вниманием: бесчисленные кружевные детские вещички и погремушки, бутылочки и смеси, консультации у лучших специалистов по поводу проблем с кормлением, первыми зубами и даже пустячными простудами — Сьюзен мечтала стать отличной мамой. Тогда они не задавали слишком много вопросов. Несколько лет подряд до этого они безуспешно пытались пройти многочисленные проверки служб социальной опеки, найти и усыновить здорового ребенка, и тогда Амелия явилась для них даром от Бога. «Правда, Джордж Мерфи получил за этот «подарочек» солидное вознаграждение», — с циничной усмешкой вспомнил Тайлер.

Если бы брат был в добром здравии и мог обсудить эту тему хладнокровно, Тайлер задал бы ему немало вопросов. Например, почему на документах нет подписи матери, отказавшейся от своих прав на ребенка? Единственное, что было известно усыновителям, — ребенка родила одна из сестер МакКенна, потому что на шее малышки был медальон, на задней стороне которого было выгравировано «Нора МакКенна», а внутри кулона сохранилась фотография матери Кейт, портрет которой он видел в ее доме. Элеонора МакКенна определенно была бабушкой Амелии. К сожалению, все остальное было окутано туманом тайны. Можно предположить, что Дункан передал ребенка доктору на Гавайях и, конечно, хорошенько заплатил ему за молчание. Именно это время совпадало с последней остановкой в той кругосветной гонке. Но что удивительно, одна из сестер МакКенна родила во время плавания — и нет абсолютно никаких записей о рождении, ни одной фотографии беременной девушки на борту лодки, ничего.

— Ты должен найти биологическую мать Амелии прежде, чем она найдет меня, — добавил Марк. — И когда ты найдешь ее, делай что хочешь, но любыми способами дискредитируй эту женщину. Если это Эшли, можно предъявить ей обвинение в злоупотреблении сильных психотропных веществ или получить заключение о психических проблемах, которые не позволят ей быть матерью, или, сделай что-нибудь, что даст нам хоть какие-то козыри в руки.

— Да ведь Эшли может и не быть ее матерью.

— Но это не исключено. Пока мы не знаем точно, надо нарыть как можно больше информации о каждой из этих сестричек, с помощью которой я смогу бороться за мою малышку. Чем больше, тем лучше. Не сомневайся, я сделаю все, чтобы защитить Амелию.

— Я тоже, — пообещал Тайлер. Его племянница уже потеряла свою мать, он не позволит Амелии потерять и отца — их нельзя разлучать. Неважно, как они воссоединились, но им удалось стать настоящей семьей, и, если бы у Тайлера кто-нибудь спросил, он не раздумывая ответил: семьей они и останутся.

Семейная фотография проявлялась постепенно — сначала показался отец, потом мать, сын, дочь и, наконец, собака. Эшли завороженно наблюдала за процессом, устроившись на краешке чугунной ванны в ванной комнате, которую она в своей уютной однокомнатной квартирке приспособила под фотолабораторию. Она хорошо поработала сегодня. С причала Эшли отправилась к Харольдсонам — на пикник в Стерн-Грув собралась вся семья, и она не удержалась, сделала дюжину снимков большого клана, а также нескольких семейств, приехавших издалека на выходные. Взрослые веселились как дети и вместе с детьми, играли в волейбол, жарили гамбургеры. Харольдсоны относились к ней как к члену семьи, и она веселилась вместе со всеми. Лесистое местечко Стерн-Грув находится в центре острова — там не видно никакой воды, лишь высокие деревья, густые кусты и широкие поляны, полные благоухающих цветов. Это одно из любимых мест Эшли, она фотографировала его много раз. Однажды они с Шоном там устроили пикник. Должно быть, им было лет по одиннадцать или двенадцать, из снеди для пикника они прихватили только арахисовое масло, бутерброды с джемом, яблоки и печенье с кремовой прослойкой. Эшли улыбнулась. Ах, если бы все воспоминания о прошлом доставляли ей такое удовольствие!

Впрочем, образ Шона как-то некстати материализовался на острове. Эшли больше не могла беззаботно ходить по улицам, не опасаясь случайной встречи с ним, ведь они уже дважды столкнулись в городе. И это только начало: с приближением гоночной недели их пути будут пересекаться постоянно!

В дверь позвонили, и Эшли поспешила в коридор. Сердце гулко заколотилось. А если это Шон? Она хотела видеть его и не хотела этого одинаково сильно. Даже если это ее бывший возлюбленный, она откроет дверь, чтобы он не думал, будто она избегает его. Надо вести себя как ни в чем не бывало, словно их общее прошлое действительно для нее навсегда осталось позади.

Эшли зашаркала из темной комнаты, прикрыв за собой дверь. Бросив беглый взгляд на свою небольшую комнату, отметила, что та выглядит как обычно — в состоянии хаоса. Кухонный стол завален фотографиями, на журнальном столике их скопилось еще больше. Фотография была ее самой сильной страстью, а поиск образов, ракурсов, игра светотени кружили голову настолько, что она теряла контроль над собой и считала, что пространство, в котором живет, справедливо было бы содержать в творческом беспорядке. Сказать по правде, частенько этот беспорядок мешал творчеству. Ее внимание никогда не было надолго сфокусировано на чем-то определенном, она беспорядочно хваталась за что-нибудь, ставила себе одну задачу, потом отвлекалась и никогда не возвращалась к начатому. По пути к двери Эшли подняла недоеденный бутерброд, лежавший тут с обеда, и прицельно бросила его в мусорное ведро.

— Иду-иду, — отозвалась она на звонок. Распахнула дверь и — ее изумлению не было предела. Перед ней стояла та, кого она меньше всего собиралась увидеть, — мать Шона, Наоми Эмберсон.

Глаза Эшли округлились, а щеки мгновенно вспыхнули румянцем, да и кто бы не растерялся?! Наоми дружила с Элеонорой, но за эти годы жизни на острове они едва ли говорили с миссис Эмберсон несколько раз, да и то обсуждали погоду или местные новости, но никогда не касались личных тем. Эшли совершенно не хотелось начинать это сейчас.

— Здравствуй, Эшли. Извини, я, кажется, не вовремя. Я должна была предварительно позвонить, — проговорила Наоми, крепко стиснув сумочку обеими руками. — Но побоялась, что ты можешь сослаться на какое-нибудь срочное дело, а мне действительно нужно поговорить с тобой. Это важно. Можно войти?

— Конечно. — Эшли отступила назад, пропуская женщину в комнату.

Миниатюрная брюнетка, Наоми едва достигала пяти футов, но свой маленький рост она восполняла силой духа. На ее прямую спину, высоко поднятую голову и внимательные глаза достаточно было посмотреть всего раз, чтобы понять — перед вами духовный лидер семьи, прирожденная хранительница очага. Она управляла домом Эмберсонов, несмотря на то, что ее муж и сыновья были выше ее на добрых двенадцать дюймов. Эта жизнерадостная целеустремленная женщина знала, чего хочет, и что еще более важно, знала, как этого достичь. Все ее чаяния и желания всегда были связаны с благополучием ее семьи. Вот и сейчас она уверенно шагнула в комнату, игнорируя тот факт, что Эшли чувствовала себя неловко. «О чем Наоми собирается говорить со мной?» Ответы на этот вопрос приходили самые безрадостные.

— Вы присядете? Хотите что-нибудь выпить? — спросила Эшли.

Наоми отрицательно покачала головой. Она стояла посреди гостиной, напряженная и встревоженная, словно закрученная пружина перед прыжком, и Эшли не знала, как ей себя вести.

— Перейду прямо к делу. Шон подписал контракт на гонку в Каслтоне. И я хочу, чтобы ты отговорила его.

— Я? — удивилась Эшли. — Мы даже не поговорили ни разу толком после его приезда. Я не могу отговорить его.

— Ты единственная, кто может это сделать.

— Мы с Шоном больше даже не друзья. Его не было на острове много лет. Мы оба изменились и стали чужими.

Наоми покачала головой, отметая ее аргументы.

— Шон влюбился в тебя, когда ему было двенадцать лет.

— Вот именно. Это как посылка от дальнего родственника — затерялось в далеком прошлом, — протестовала Эшли, избегая прямого взгляда тревожных материнских глаз. — Увлечение двух подростков, у которых на губах еще молоко не высохло. Вот и все.

— Ничего подобного. Я знаю своего сына — он способен на глубокую нежность и с честью выдержал испытание разлукой. Но мы можем обсудить это позже. Сейчас нужно приложить все силы к тому, чтобы уговорить его отказаться от гонки. — Губы Наоми сжались в тонкую линию. — Я не могу потерять его, Эшли.

— Уверена, с ним все будет в порядке, — откликнулась Эшли, не испытывая уверенности в своих словах.

— Я могу быть уверена в этом только в одном случае, если он не будет участвовать в гонке. Будь ты матерью, ты поняла бы, как тяжело видеть своего ребенка, готового сунуть голову в самое пекло. Ни в коем случае я не могу позволить ему так поступить и должна попытаться его остановить. Ты мне поможешь?

Перемежая слова беззвучными рыданиями, Наоми так смотрела на девушку, что боль ее была физически ощутима и пронзила Эшли. Первым ее порывом было схватить, обнять и защитить безутешную мать, которая не смогла похоронить одного сына и отпустить другого. Но она не знала, как объ-яснить Наоми главное: Шон не станет ее слушать.

— Ты — моя единственная надежда, — не отступала Наоми. — Мы с отцом старались изо всех сил, но Шон, похоже, принял решение. Он намерен повторить путь Джереми. Сердце мое разбито, я костьми лягу, но не допущу, чтобы он прошел по этому пути. Море забрало одного из моих сыновей… Но ненасытная тварь не получит другого, я не собираюсь отдавать ей моего мальчика. Ты была там, Эшли, и видела тот ужас, который море может сотворить с лодкой и несколькими мужчинами в ней. А ведь эти отважные опытные моряки считали себя непобедимыми.

Да, все еще стояло у Эшли перед глазами, стоило сомкнуть веки, до сих пор — в ночных кошмарах.

— Неужели в тебе нет ни капли сострадания? Я не вынесу разлуки с Шоном. Провести следующий год в тревоге и ожидании — не настиг ли его шторм — непосильная задача. Хочу, чтобы он остался на твердой земле и в безопасности. Пожалуйста, умоляю тебя, Эшли, ты должна попробовать. — Отчаяние застыло в глазах Наоми.

— Хорошо. Я постараюсь, — сдалась девушка. — Но не ждите слишком многого.

«Стоило опоздать ну хотя бы на полчасика», — думала Кейт, паркуясь на стоянке рядом с рестораном «Фишмен» точно в назначенное время. Было бы очень приятно понаблюдать за ним, заставить Тайлера ждать. Он-то, наверное, думает, что подцепил очередную несмышленую девчонку на крючок, и он прав, черт побери. На ее часах и на часах в машине ровно шесть. Она потрясающе точна.

Припарковав машину, Кейт наклонила к себе зеркало заднего вида и снова оглядела лицо. На щеках легкие румяна, на веках голубые тени, губы ненавязчиво блестят под слоем помады — Кейт едва узнала себя. Зачем она накрасилась? Ради этого парня? Господи, но ведь это не свидание! Даже не дружеский ужин. Это схватка. Она не должна забывать об этом, равно как и не могла потеряться, заглянув в его глаза, напоминавшие умиротворенные и полные солнечного тепла воды Средиземного моря.

Кейт вернула зеркало на место и спросила себя — правильно ли она поступает?

Стоило ли соглашаться поужинать с Тайлером, чтобы удержать его от поисков Шона, Эшли или Кэролайн? Он все равно станет искать их, а значит, нынешний ужин — пустая трата времени. Конечно, если быть честной, то придется признаться — этот ужин нечто особенное. Это ее личное дело. И если ей хочется встретиться с Тайлером не только как с журналистом, она должна пойти. Надо же периодически появляться на людях! На самом деле где-то глубоко в душе, в самом потаенном уголке, она абсолютно беззащитна и чувствует себя немного заброшенной и одинокой. Конечно, это не преступление. Если присмотреться, сколько одиноких людей вокруг.

Может быть, стоит нарушить свое одиночество и позвонить кому-нибудь завтра. Что, если Нилу Дэвису? Приличный парень и не так давно сам приглашал ее на свидание. Он симпатичный, порядочный, добрый… скучный. Да нет, это у него имидж такой — все дело в его профессии. Какие эмоции могут быть в бухгалтерском учете? А ведь это и впрямь препятствие — его работа. Нил ведет бухгалтерию книжного магазина, не может же она флиртовать на работе, служебные романы, как правило, вредят бизнесу.

Нет, Нила можно исключить. Свидание с человеком, досконально знающим ее финансовые дела, не слишком романтично. Может, присмотреться к Коннору О’Брайену, одному из барменов «Устричного бара»? Как же банально! Нет, она не хочет идти на свидание с барменом. Кроме того, Коннор знает ее отца и много чего слышал о ней самой. Неловко как-то гулять под ручку с человеком, который знает, с кем ты целовалась в первый раз или ходила на школьный выпускной.

Завести знакомство с кем-то не из их города, с чужаком — это неплохая идея. С кем-то, кто не осядет здесь навсегда, эдакий курортный роман понарошку. Не поэтому ли она идет на свидание с Тайлером Джеймисоном? Боже мой, куда подевался ее разум?

В задумчивости Кейт легонько стукнулась головой о руль, проверяя, вернется ли к ней от удара трезвый рассудок. Ее тянуло к Тайлеру, в этом нет никаких сомнений. Развлечься и развеяться — да, но она не готова всерьез увлечься им или подчиниться взрыву эмоций и потерять контроль над ситуацией. Глядя в зеркало, она поправляла помаду на губах, и ее прикосновения вызвали тонкое восхитительное ощущение. Теплая волна предвкушения удовольствия пробежала от кончиков пальцев до верхней губы, и она застыла, боясь вспугнуть это давно забытое чувство. Это напомнило ей о прошлом, о том, что она хотела, но боялась испытать снова. Боль любви. Тяжелая, утрата в прошлом — это не просто факт ее биографии. Когда-нибудь ей придется попробовать родиться снова, потому что она мечтала насладиться плодами, которые приносит с собой любовь. Брак и дети. Она должна найти подходящего мужчину, того, кто не спорит с ветром, не идет безоглядно на риск, не следует только зову своего горячего сердца. Мужчину, который не будет стремиться в море и не будет испытывать судьбу, как это делал Джереми.

Прошло восемь лет, а Джереми все еще жив в ее воспоминаниях и властвует над ее сердцем — вот уж кто никогда не был одержим ею. Он жил своей жизнью, его не волновало, что она делает, на кого смотрит. Он беззаветно верил в их любовь и полагал, что так будет всегда.

Даже когда отец взял ее в море, Джереми был спокоен и уверял всех, что они будут вместе, когда она вернется. Он ни о чем не беспокоился, принимая жизнь такой, как она есть, и не хотел бы, чтобы Кейт растратила свою пона-прасну.

Джереми мечтал, чтобы Кейт все время стремилась вперед, не стояла на месте. На самом деле он, вероятно, смотрит на нее прямо сейчас, склонив голову вправо, как привык делать, когда ее поведение смущало его, и в недоумении бормочет: «Кэти, о чем ты думаешь? Жизнь проходит мимо тебя, а ты строишь эфемерные планы на будущее».

Итак, она должна выкинуть дурацкие мысли из головы, не пытаться угадать, в чем состоит реальный интерес Тайлера Джеймисона к ее семье, и выяснить его намерения по отношению к ней лично. Пускай пока это просто ужин. Она устоит и справится со всем, что ей встретится на пути.

Взглянув на часы, Кейт с облегчением констатировала, что, пока она прихорашивалась, прошло добрых десять минут, а значит, она опоздала, как и было рассчитано. Выпорхнув из машины, Кейт неторопливо направилась в ресторан, всем своим видом демонстрируя, что она никуда не спешит.

Какое жестокое разочарование! Мало того, что она не обнаружила Тайлера ни на одной из скамеек, расположенных во дворике, и Кейт пришлось войти в обеденный зал, большую просторную комнату с видом на гавань. Так еще пришлось шепотом объяснять официантке ситуацию в шумном зале! Рыбацкие сети свисали с потолка, мачты украшали зал, фотографии ошалевших рыбаков с непомерных размеров трофеями заполняли все доступное пространство. В зале было много посетителей, но среди них не видно амбициозного, красивого репортера — ни за одним столиком.

Какая несправедливость! Тайлер не может так с ней поступить, ведь опоздать на первое свидание — это серьезная проверка для девушки. Вряд ли он рассчитывает, что она станет его дожидаться. Кейт нетерпеливо притопнула, просчитывая варианты. Конечно, ей надо повернуться и уйти. Но в этом случае она просто отсрочила бы неизбежное. Чем раньше она укажет Тайлеру Джеймисону другое направление его изысканий, тем скорее сможет вернуться к своей привычной жизни. Может быть, все-таки стоит подождать его минутку-другую?

Тайлер опаздывал, но не совсем по своей вине, и у него на то были веские аргументы: он не мог прервать важный разговор в «Устричном баре». Сразу после разговора с Кейт он отправился туда на поиски Дункана МакКенна. Но в баре его ждала нечаянная радость в виде друга Эшли, Шона Эмберсона. Он не успел перекинуться с ним и словечком, когда шумная компания за соседним столиком загикала и заулюлюкала, уговаривая кого-то постарше начать рассказ, — там не без самодовольства говорили о свирепом шторме.

— Это был самый красивый спинакер[5] на побережье, — описывал один матрос.

— Прямо какое-то волшебство, — добавил его приятель.

— Через двадцать четыре часа мы атаковали ветер, он дул со скоростью девяносто миль в час, а волны были высотой восемьдесят футов.

— Реально, я думал нам конец…

Восхищенный ропот пронесся по бару, все больше посетителей собиралось вокруг группы моряков, которые вспоминали свои опасные приключения в южных морях. Тайлер посмотрел направо, там, на барном стуле у стойки, с довольно унылым видом сидел Шон Эмберсон, потягивая пиво. Он вполуха слушал рассказы бывалых моряков, покачивая головой, словно одновременно был поглощен историей и пытался абстрагироваться и вовсе не слышать ее.

— Похоже на путешествие в ад, — заметил Тайлер, занимая соседний стул.

Шон кивнул, его лицо помрачнело.

— Мой брат, Джереми, часто говорил о ревущих пятидесятых.

— А что это?

— Ревущие пятидесятые — высокоширотные зоны, где сила ветра достигает семидесяти узлов. Джереми говорил, что когда пересекаешь их, то кажется не плывешь, а летишь.

— Вы тоже гонщик?

— Подумываю об этом, — ответил Шон, осушая стакан. Он поставил его на стойку и подал бармену знак повторить.

Тайлер посмотрел на часы. Шансы, что Кейт станет ждать его в ресторане, крайне невелики. С другой стороны, если она сама опоздала, стремясь опровергнуть его наблюдения о ее характере и пунктуальности, то они сегодня встретятся. Тайлер не мог не поддаться искушению, когда судьба свела его с важным «свидетелем», и уйти, не попытавшись выведать у Шона хоть какую-то информацию. Возможно, парень из разговорчивых и компанейских и настало время коснуться уязвимого места.

— Насколько я знаю, ваш брат Джереми — один из моряков, пропавших во время гонки Уинстона, — сказал Тайлер.

— В точку, — коротко ответил Шон, глядя на Тайлера с некоторым подозрением. — А вы кто?

— Репортер. Пишу статью о парусных регатах и гонщиках. Меня особенно интересуют океанские гонки и семья МакКенна. Я хотел бы написать отдельную историю о сестрах и их отце.

— Удачи, — бросил Шон с насмешкой.

— Она мне понадобится?

— С Дунканом — нет. С сестрами — непременно. Красотки никогда не вспоминают о гонке.

— Почему?

Шон пожал плечами.

— Кто их разберет, почему они вообще поступают так, а не иначе?

— Но вы их друг, не так ли? Я видел фотографию, где вы и Эшли сняты после окончания гонки.

— Когда-то был другом. — Глаза Шон потемнели — от сожаления, гнева — Тайлер не мог бы определить. — Мы с Эш все время болтались вместе, еще детьми. Но когда она вернулась из кругосветки, все разом кончилось. Чертова гонка сделала ее другой.

— Как же так? — Тайлер с нетерпением ожидал его ответа.

— Она теперь не подходит к воде или к лодке на пушечный выстрел.

— Но почему?

— Не знаю, — еще больше насупился Шон. — Но меня это теперь не колышет, что она там делает. Мне неважно. Все в прошлом.

Однако его вид свидетельствовал об обратном. В полутьме бара опущенная на руки голова Шона, казалось, подрагивала в отчаянии. Не верилось, что он вычеркнул Эшли из своей жизни. Хорошо, конечно, но это никак не помогало расследованию Тайлера.

«Хотя, — подумал он, — Эшли была влюблена в Шона, когда уходила в море, но все изменилось, когда она вернулась. Может быть, именно она забеременела от другого парня и родила. Не выдержав гнета страха и стыда, а также гнева родителя, девушка отказалась от ребенка. А когда вернулась домой на остров, то не могла смотреть Шону в глаза, отвечать на его любовь и оставаться рядом с ним, не признавшись, что с ней случилось. Эшли было восемнадцать лет, когда гонка закончилась. Сильное потрясение для невинной девушки».

Вариант был не лишен смысла, но это всего лишь его предположение. Пока у него нет никаких точных фактов и полно вопросов. Например, зачем было скрывать беременность? Не только зачем, но и как? Разве никто не заметил бы, что одна из гонщиц экипажа «Мун Дансер» беременна? И никто бы ее не сфотографировал? Конечно, они были в море, но ведь лодка заходила в порты во время гонки. Тайлер был озадачен.

— Вы думаете, был кто-то еще? — спросил Тайлер, возвращаясь к разговору.

— О чем это вы? — Вопрос, казалось, смутил Шона.

— Ну, парень. Вам не приходило в голову, что был еще кто-то, кого Эшли могла встретить во время кругосветки?

— Нет, — напряженным голосом ответил Шон. — Не мелите чепухи! Они были на лодке вчетвером — три сестры и их отец. Ни единой души вокруг.

— Но они останавливались в пути, и Эшли с командой отсутствовали так долго.

— Причина в другом. — Шон покачал головой. — Что-то случилось. Я нутром чую, что-то с Кейт и Джереми.

— У вашего брата были отношения с Кейт? — спросил Тайлер, с недоумением замечая, что испытал уколы ревности от такой новости.

Шон кивнул:

— Они собирались пожениться.

Пожениться? От этой мысли настроение совсем испортилось. Кейт собиралась замуж? Почему об этом не упоминалось ни в одной из статей?

— После окончания гонки? — Тайлеру было сейчас не до своих эмоций, кажется, он нащупал какую-то нить.

— Да, они даже определили дату — в течение месяца после завершения гонки. Моя мать условилась со священником и застолбила дату венчания в церкви, даже музыкантов выбрала. Меня попросили быть шафером. — Шон сделал долгую паузу. — А потом этот чертов шторм.

— Почему они оказались на разных судах? — спросил Тайлер. — Похоже, Джереми стал бы хорошим подспорьем на «Мун Дансер».

— Дункан не принял Джереми в экипаж, заявил, что это дело семейное, и уперся как баран, хотел выиграть гонку только силами своей семьи. По крайней мере, так он твердил с утра до ночи. У Дункана и Джереми были небольшие терки, ну, они критиковали друг друга все время. Это потому, что они были очень похожи. Конечно, любой бывалый скажет, что Дункан сглупил, когда не взял брата на борт. Думаю, тогда Джереми выжил бы. — Шон поставил пустой стакан на стойку. — Пойду-ка я по делам. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Тайлер очень на это рассчитывал. Одно он знал наверняка — у него появились новые вопросы к Кейт. И немало вопросов.

Кейт раздраженно постукивала ногтями по барной стойке и угрюмо цедила диетическую колу из трубочки в высоком стакане. В такой ситуации, как сейчас, она была бы не прочь выпить. Но наглядный пример отца излечил ее от подобных мыслей много лет назад.

После того как умерла ее мать, тяга Дункана к алкоголю вышла из-под контроля, и Кейт пришлось полностью взять заботу о сестрах на себя, в то время как отец напивался в барах или отсыпался потом. Она надеялась, что в море все переменится к лучшему. Вот одна из причин, почему она не сопротивлялась участию в гонке. Оставляя свою привычную жизнь и друзей, Кейт полагала, что идет на определенный компромисс ради того, чтобы МакКенна нашли путь, позволяющий им снова стать настоящей семьей.

Сказать по правде, их жизнь на море зачастую была лучше, чем на суше. Отец держал себя в руках во время плавания, по крайней мере, большую часть времени. Он давал себе волю в портах во время стоянок.

Оглядываясь назад, Кейт поняла свою наивность. Их подстерегало столько опасностей, о которых она даже не подозревала. Океан играл с ними, как кошка с мышкой, втягивая их в свою опасную игру. Они могли выиграть, но прекратить саму игру — нет. Даже сейчас.

У нее под ногами твердая почва, но иногда ей все еще кажется, что окружающий мир качается на волнах. Кейт превратила задний двор в сад, достойный обложки журнала по ландшафтному дизайну, только потому, что чувствовала себя лучше, когда своими руками копалась в земле. Она посадила множество цветов: розы, наперстянки, мальвы и фиалки, чтобы заглушить воспоминания о бесконечной синеве моря и неба. Кейт развела вьющиеся розы, которые оплетали решетчатые арки, посадила несколько фруктовых деревьев, ушедших корнями глубоко в почву. Она хотела бы удержаться за эти корни, почувствовать их между пальцами. Она хотела держаться за что-то крепкое и неподвижное…

Кейт стиснула пальцами стакан. Он прохладный, влажный и скользкий. Дрожь пробежала по спине, она вспомнила, как скользили руки тогда. Она пыталась удержать. Она отчаянно пыталась удержать…

— Кейт? С тобой все в порядке?

— Что? — Она в замешательстве взглянула на бармена, который с беспокойством смотрел на нее.

— У тебя такой вид, будто ты собираешься раздавить стакан. — Кит Бреннер кивнул на ее стакан с диетической кока-колой.

Пальцы побелели, а когда она заставила себя разжать их, на влажном стекле остались следы.

— Я просто задумалась.

— Какой идиот заставляет себя ждать? — поинтересовался Кит Бреннер.

— Кто сказал, что это парень?

— Сегодня субботний вечер. Ты сделала макияж, у тебя недовольный вид, ты то и дело смотришь на часы. Наверняка это парень. Хочешь рассказать о нем своему другу-бармену? — Кит тепло улыбнулся. — Представь, что я твой любимый дневник, и говори откровенно.

Кейт закатила глаза. Кит Бреннер — один из тех местных парней, которых называют «свой в доску», они знакомы с тех пор, когда еще под стол пешком ходили.

— Знаешь, «дорогой дневник», ты сплетник похлеще Кэролайн. Я даже не сказала бы тебе, какие у меня духи.

— Не надо, я и так знаю — «Шалимар».

Потрясенная, Кейт открыла рот.

— Откуда ты знаешь?

— Я был вместе с Джереми, когда он покупал их тебе на День святого Валентина. Честно говоря, я не мог поверить, что Джереми собирался потратить на тебя столько наличных. Сумасшедший.

«Мой любимый Джереми и был сумасшедшим, — по-думала Кейт, когда Кит отошел обслужить клиентов. — Сумасшедший, нежный, влюбленный. Я когда-то чувствовала себя такой же».

Джереми — смелый, дерзкий, импульсивный, — он будоражил эти черты в ней, поощряя ее мечтать о большой, бурной жизни. Этот парень снова осветил солнцем ее жизнь после смерти матери. Он всегда был хорошим другом, но после того, как из жизни ушел самый близкий ее человек, Джереми стал для нее всем: другом, братом, любовником. Оставить его и уйти в море — это было самым трудным решением в ее жизни. Но он гладил ее по голове, уговаривал, тихо и жарко обещал, что они снова увидятся. Где-то там, посреди океана, неожиданно, он возникнет перед ней.

И он возник.

Кейт вспомнила, как в первый раз увидела его после двух лет разлуки. На палубе ослепительно-белого парусника стоял заросший молодой человек, худой и поджарый. Его каштановые волосы так отросли, что он собрал их в конский хвост. Серьга в одном ухе, татуировка на руке — ни того ни другого не было, когда она видела его в последний раз. Джереми походил на пирата, очень привлекательного, очень сексуального пирата. И любовь с новой силой вспыхнула в ней.

Все говорили, что они слишком юные для настоящей любви. Мол, это просто влюбленность, юношеское увлечение, оно пройдет через несколько лет.

Но не случилось. Кто же знал, что этих лет у них не будет?

Кейт сделала глоток диет-колы и попыталась сосредоточиться на настоящем. Она давно научилась подавлять свои тягостные мысли и незаметно глотать подступившие к горлу слезы, но иногда для этого требовались значительные усилия, это утомляло.

— Пьешь в баре? Я потрясен.

Кейт вздрогнула от неожиданности, услышав голос отца. Дункан нечасто заглядывал в рестораны, облюбованные туристами, предпочитая более непринужденную атмосферу пабов на набережной, где толкутся моряки и рыбаки.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она.

— У меня встреча. — Дункан соединил полы поношенной синей куртки, какие носят в военно-морском флоте. — Как тебе? Твоя мать всегда говорила, что мне эта хламида была к лицу.

Это замечание указывало на возраст куртки. Кейт прекратила рассматривать донышко стакана и подняла глаза на отцовское лицо, отметив гладкость свежевыбритых щек отца и уловив еле слышный запах мыла — он явно побывал в душе. Ее сердце защемило от тревоги: «Ох, не нравится мне все это, совсем не нравится. Глаза отца оживленно блестят. У него опять какая-то идея на уме, и что-то меня не очень-то тянет разбираться, какая именно. Куда это он собрался?»

— С кем ты встречаешься?

— С Риком Бердсли, — самодовольно ответил отец.

— Не он ли хозяин «Саммер Сиз»? — уточнила Кейт.

«Саммер Сиз» была одной из лодок, заявленных на гонку «Каслтон Инвитэйшнл». За последние пять лет судно сменило нескольких владельцев, Рик Бердсли был последним из них. Исколесив все моря и океаны в кругосветной гонке на паруснике, он заработал репутацию смелого, безбашенного гонщика, человека, скроенного из той же материи, что и ее отец.

— С ним самым, — хмыкнул Дункан. — Ему приспичило нанять опытного шкипера, вот и спросил моего совета. — Ее отец отвел назад плечи и с каждым словом все больше распрямлялся, гордо откинув голову и выпятив подбородок.

— Твоего? — спросила Кейт, чувствуя подступающую тошноту. — Ты что же, снова думаешь о гонках?

— А почему бы и нет? Я самый лучший в мире шкипер. — Он усмехнулся и обратился к бармену, который подошел принять у него заказ: — Подтверди-ка, Кит?

— Все так, как вы говорите, мистер МакКенна, — невозмутимый Кит одобрительно хмыкнул. — Что вам предложить?

— Твой самый лучший виски для всех в этом баре, — громко объявил Дункан, приветливо помахав трем туристам. — Угощаю, — объяснил он им. — У меня сегодня праздник.

Кейт закатила глаза и тяжело вздохнула, когда отец отошел от барной стойки, чтобы пожать руки трем совершенно незнакомым людям. Дункан всегда любил покрасоваться, был способен на широкие жесты и часто говаривал, что незнакомцы — это друзья, которых он до сих пор еще не встретил.

— Пап, — Кейт с силой дернула его за рукав, когда он вернулся на свое место, — ты обещал мне, что никогда-никогда больше не будешь участвовать в гонках.

— Знаешь, Кэти, девочка…

— Никаких большое «Кэти, девочка». Ты дал слово, — напомнила отцу Кейт. — Мы заключили сделку.

— Этому обещанию будет сто лет в обед. Но ведь я не могу жить на острове и не ходить в море. Мне нужно что-то делать. Пойми, иначе я погибну.

— Ты не можешь так поступить с нами, — прошипела она ему на ухо, понизив голос, когда поняла, что их «милая беседа» по-прежнему в центре всеобщего внимания. — Придумай что-нибудь другое. Найди себе другое занятие. Летай на воздушном шаре. Наймись в цирк. Мне плевать, что ты делаешь, если только это не гонки.

Оскорбленный Дункан побледнел, но его глаза сверкали стальным блеском — о, этот блеск она помнила слишком хорошо.

— Я все еще твой отец. Не смей так со мной разговаривать!

— Ты уже давно не отец. — Слова дочери, больно ранив его, вызвали шквал эмоций, так что Дункан едва не задохнулся, но Кейт не жалела его. Он обещал. И теперь нарушает данное обещание, как нарушил многие другие. — Почему ты не можешь сделать это ради меня? — взмолилась она. — Мы прошли через такое…

— Мне нужны гонки — и баста. Это важно для меня. Внутри все умирает. — Дункан драматическим жестом приложил руки к сердцу. — Я должен быть на воде. Мне нужно чувствовать океан: пусть запутается ветер в моих седых волосах, пусть застынут океанские брызги на лице.

— Тебе незачем пускаться в гонки, чтобы все это чувствовать, — попыталась урезонить его Кейт. — Ты можешь просто выйти под парусами в бухту и обойти берег, не отходя далеко от острова.

— Нет. Эти детские плескания не для моряка. Мне нужно волнение, скорость, сила. — Впервые за долгое время взгляд его был ясный и целеустремленный, а не тусклый и безразличный — Дункан оживал прямо на глазах. — Кэти, девочка, неужели ты не устала таскать меня из бара? — Впервые он произнес вслух эти страшные слова, сам сказал ей об этом.

Кейт молчала, не зная, как еще вразумить отца.

— Я не могу так больше жить, — продолжал он. — Если бы я мог оказаться в океане, увидеть далекий горизонт, бесконечные просторы, я смог бы снова дышать. Разве я недостаточно покаялся, Кэти, и ты оставишь меня в чистилище навсегда?

— Не надо выставлять меня своим тюремщиком, — покачала она головой. — Это твоя совесть держит тебя в заточении. Или, может быть, у тебя нет совести? Если бы ее остатки жили в твоей душе, ты не нарушил бы данную своим детям клятву. Нет, ты не будешь участвовать в гонке.

Она вскочила с барного стула, сердитые слезы застилали ей глаза и мешали ориентироваться.

— Делай, что хочешь. Ты всегда поступал по-своему и всегда будешь.

Кейт убежала подальше от барной стойки, желая оказаться как можно дальше от отца. Она распахнула дверь ресторана и со всего маху налетела на Тайлера.

Тот буквально поймал ее за руку.

— Кейт? Что случилось?

— Вы опоздали! — крикнула она громко и рассерженно, не в силах совладать с собой.

Глаза Тайлера сузились.

— Ну, это не самый страшный проступок, а вы так разозлились, — медленно проговорил он. — Вы плачете. Неужели из-за меня?

Она резко отстранилась от него.

— Я устала и еду домой.

Кейт направилась вниз по лестнице к стоянке, на ходу выуживая из сумочки ключи от машины, но руки дрожали и плохо слушались ее, она уронила связку на землю.

Тайлер поднял ключи, прежде чем она успела за ними наклониться.

— Вы никуда не поедете, пока не успокоитесь, — сказал он.

— Я в порядке.

— Вы в ярости. Мне жаль, что я опоздал.

— Это не имеет значения, — буркнула Кейт.

— Скажите, что случилось. Я не могу поверить, что мое опоздание так вас расстроило, — настаивал Тайлер.

— Везде сплошная ложь. Вокруг меня люди, которые дают обещания и не собираются их выполнять. И никаких перемен. Говорят, что они будут вести себя иначе, но не меняются. В общем, я сдаюсь, отступаю и зарекаюсь. Господа пираты, я умываю руки и поднимаю белый флаг.

— Вы закончили? — спросил он мягко, когда она «выпустила пар».

Кейт нахмурилась.

— Пока не знаю. — Ее нос продолжал изредка подрагивать и хлюпать, но она пересилила себя и сделала глубокий вдох. — Простите, дело не в вас. Я стону от отца, который сводит меня с ума.

Тайлер кивнул.

— Что он опять натворил?

— Он там. — Кейт кивнула в сторону ресторана. — Пришел на встречу. Предполагаю, что намерен вернуться к гонкам, если только найдется лихой хозяин, который действительно захочет взять его в экипаж.

— Что же тут удивительного, учитывая послужной список вашего отца? Мне довелось читать о нем самые хвалебные статьи, которые, на мой взгляд, не были преувеличением, ведь он превосходный моряк. Один из журналов по парусному спорту назвал его гением в работе с парусами, он лучше всех чувствовал ветер.

И тут Кейт вспомнила, с кем разговаривает.

— Он слишком стар для гонок, — возразила она, но это была лишь часть правды. — А то, что он гений, — это, вероятно, цитата из его собственного интервью.

— Так он был хорош или нет?

— Да, он был хорош, — нехотя призналась она. — Иногда он блестяще справлялся со поручениями, которые выкрикивал целой команде. Но то было раньше, много воды утекло с тех пор. И, знаете, что самое важное, он дал обет никогда больше не участвовать в гонках.

— Почему?

— Какая разница? Не имеет значения. В любом случае, вас это не касается.

Тайлер пристально смотрел на нее.

— Ладно, вы грубите и дали мне от ворот поворот, но я сам заслужил это. Забудем. Вы голодны?

— Я туда не вернусь.

— Тогда пойдем в другое место, и я постараюсь загладить свою вину. Выбирайте.

Кейт колебалась — еще минуту тому назад ее словно невидимым магнитом тянуло вернуться домой, свернуться калачиком на любимом диване и в то же время ужасно не хотелось оставаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями.

— Соглашайтесь, — подталкивал ее Тайлер. — Разрешаю вам заказать самые дорогие блюда в меню, сегодня я угощаю.

Его вкрадчивая обаятельная улыбка снова напомнила ей, с кем она имеет дело — с человеком, способным, вероятно, очаровать даже ее туфли.

— Я чувствую себя так, будто выбираю между знакомым дьяволом и тем, которого еще пока не знаю, — пробормотала она.

— Это означает «да»? — уточнил он, сверкая белыми зубами.

— Я еще пожалею об этом.

— Не волнуйтесь, я все равно буду уважать вас утром.

Кейт невольно улыбнулась, догадавшись, о чем он, и еще раз напомнила себе об осторожности. Она могла потерять гораздо больше, чем уважение.

Совестливая от природы, Эшли с утра пыталась убедить себя, что ей не найти Шона в субботу вечером. Свободный молодой парень может оказаться где угодно — в ресторане, баре, в кино или в кровати с какой-нибудь красавицей. Вариантов безграничное множество. Она могла лишь попытаться, но сотворить чудо не в ее силах. А что, если подождать до завтра?

Или, может, стоит спуститься к пристани и проверить, нет ли его на яхте Эмберсонов, где Шон любил спать.

Нерешительно и в общем-то нехотя разыскивая Шона, Эшли остановилась перед туристическим агентством на главной улице. Окна его пестрели разноцветными рекламными листовками, приглашающими побывать летом в городке Саванна, продегустировать вина в Санта-Барбаре, отправиться на пароме до Ванкувера. Более того — совершить плавание на яхте в Сан-Франциско. Ни одно из этих мест не манило и не будоражило Эшли. Если она и поехала бы куда-то, то, по крайней мере, в центральную часть страны, туда, где вода выходит из скважины в земле, где холмы поднимаются, как защитная гвардия, а бескрайние равнины дают ощущение свободы и безопасности.

Шутите, что ли? Она никуда не собирается: любит этот остров, лесистые холмы, тихие бухты, песчаные пляжи. Это ее дом. Она всегда жила здесь и всегда будет. Самый яркий момент в ее памяти — это когда она увидела остров после долгого пребывания в море. Огромная тяжесть свалилась с ее плеч, когда она вышла из лодки и ступила на твердую землю. На острове Эшли чувствовала себя комфортно. Как же она может уехать отсюда?

Если только… Что делать, если Шон вернулся на остров окончательно и останется здесь жить? Если она убедит его не участвовать в гонке, это означает одно: он останется в Каслтоне, возьмет на себя семейный бизнес.

Как ей поступить? Она не сможет вечно избегать парня, хотя ведь это не самая большая проблема для нее — есть нечто большее. Если он все еще хочет ее и попытается поцеловать в надежде, что они должны быть снова вместе, как ей найти в себе силы, чтобы постоянно говорить «нет»?

Лучше всего для них обоих будет, если он просто вернется туда, откуда приехал, и проведет там очередные восемь лет.

Отвернувшись от рекламного щита туристического агентства, Эшли направилась по улице, держась подальше от баров, переполненных моряками субботним вечером. Она прекрасно знала, о чем они говорят — спорят, чья лодка оказалась быстрее, какой экипаж лучше, на каком этапе гонки ветер будет самым сильным. В приморском баре можно узнать о морском деле и навигации все, что нужно, и даже больше: получить сведения о самой быстроходной лодке, о самом опытном экипаже, с вами в разгар пьяной пирушки поделятся бесценным опытом самые сильные и храбрые профессионалы, но ничто из этого не будет иметь значения. Океан, как гора Эверест, проверит на прочность каждого. Многие хотели укротить море, но никто не смог.

Когда Эшли спустилась к пристани, шум остался позади, тени удлинились. Она прошла мимо пары, целовавшейся в дверях дома. Руки мужчины шарили под блузкой женщины, их тела двигались так интимно, словно они занимались сексом прямо в одежде. Эшли поймала себя на том, что не может отвести от них глаз, и почувствовала прилив жара в теле. Сколько времени прошло с тех пор, как она целовала мужчину вот так, со страстью, с откровенным желанием, совершенно утратив над собой контроль?

— Может, стоит сказать им, чтобы они вошли в комнату? — сказал Шон, подходя к ней сзади.

Эшли обернулась в изумлении, пристыженная, что ее застали в такой момент.

— Ты меня напугал.

— Извини. Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя. Я подумала, ты в лодке.

— Теперь ты меня пугаешь. — Шон вопросительно смотрел на нее. — С какой стати ты меня ищешь? Обычно ты изо всех сил стараешься избегать меня.

— Я хочу поговорить с тобой. Можешь присесть на минутку?

Эшли подошла к ближайшей скамейке и села. Шон опустился рядом, уперся локтями в колени и уставился перед собой.

Эшли закинула ногу на ногу, потом снова поставила их вместе. Она огладила джинсы, потом поиграла ожерельем на шее. Шон не говорил ни слова. Она тоже. Молчание становилось неловким. Напряжение росло с каждой секундой.

— Ко мне приходила твоя мама, — наконец вынуждена была начать разговор Эшли.

— Так вот почему ты меня искала, — понимающе кивнул он.

— Она беспокоится о тебе. Она не хочет, чтобы ты участвовал в гонках в Каслтоне, хотя, я думаю, на самом деле ее беспокоит Гавайский отрезок.

— Значит, она тебя попросила.

Эшли догадалась, что Шон пребывает в не слишком хорошем настроении. Искоса поглядев на него, заметила тень щетины вдоль челюсти, складки на лице и затвердевший подбородок. Он изменился, подумала она.

Это не тот мальчик, в которого она когда-то влюбилась. Мужчина, почти незнакомый. Их откровенные разговоры закончились много лет назад. Время, когда она знала его мысли, его мечты, осталось в далеком прошлом. Она понятия не имела, о чем он думает сейчас и о чем — вообще.

— Я теперь совсем не знаю тебя, — тихо сказала она, не понимая, что говорит вслух, пока Шон не повернул голову и не посмотрел на нее темными мрачными глазами.

— Ты только сейчас это поняла?

— Может быть. — Осознав это, Эшли почувствовала, как печаль затопила ее. Единственный человек, который когда-то хорошо знал ее, был Шон. Даже сестрам она не призналась кое в чем, а с Шоном делилась своими секретами много лет назад. Она доверяла ему. Он доверял ей.

Вот в чем суть проблемы. Она утратила его доверие.

— Что ты хочешь, Эш? — пробормотал Шон с досадой. — Почему ты на самом деле пошла искать меня? Трудно поверить, что тебя вообще волнует то, что я делаю.

— Твоя мать убедила меня. Я не могла сказать «нет».

— Ты можешь сказать «нет» мне, но не можешь сказать моей матери?

Шон скептически посмотрел на нее. Он собирался встать, но Эшли положила руку ему на плечо, прикосновение поразило обоих теплом и силой. Их глаза встретились впервые за долгое, долгое время.

— Это все еще с нами, — пробормотал он. — Ты можешь говорить мне все, что хочешь, но я чувствую это, и ты тоже чувствуешь. Оно еще здесь.

Эшли опустила руки, ее голос дрогнул, когда она заговорила:

— Речь не о нас, о тебе. О твоей безопасности. Твоей жизни. Твоего будущего. Я не хочу, чтобы ты гонялся за тенью Джереми. Ты никогда не сможешь его настичь. Тебе надо отпустить его.

— Я не готов. Он был моим братом.

— Отпустишь ты его или нет, он все равно мертв, — печально сказала Эшли. — И если ты пойдешь по его пути, для Джереми это уже неважно, но для твоих родителей имеет большое значение. Они не хотят потерять и тебя.

— Я не хочу огорчить родителей, но поступлю так, как считаю нужным. Мне было пятнадцать, когда ты ушла в море, и шестнадцать, когда Джереми тоже снялся с якоря и ушел. Два человека, которых я больше всех любил в этом мире, жили жизнью, наполненной приключениями, а я оставался далеко от них, рядом с родителями, ходил в школу, делал уроки… у меня было все не так, как у тебя и Джереми. Всякий раз, когда он звонил, мои родители и я толпились вокруг телефона, боясь пропустить хоть одно слово. И когда отец клал трубку, он смотрел на маму с невероятной гордостью в глазах и говорил: «Это наш сын, Наоми. Разве можно не гордиться им?» — Шон умолк ненадолго, а потом продолжил: — Они никогда не говорили так обо мне. Почему? Потому что я не совершил ничего выдающегося.

— Я уверена, они тобой гордятся.

— Да как они могут? Чем? Я бросил колледж на полдороге. Я менял места работы так же часто, как рубашки. Я плыл по течению. И когда они попросили меня вернуться и войти в семейный бизнес, я отказался. Поверь мне, они вовсе не гордятся мной.

— Ты просто искал свое место в жизни. В этом нет никакого криминала.

— Тогда почему ты пытаешься удержать меня от гонок? — спросил Шон.

— Потому что ты не найдешь того, что хочешь найти в океане. Это тяжелая жизнь и очень одинокая. И ты никогда не любил тесные помещения.

— Откуда ты знаешь, что я люблю?

Она посмотрела ему в глаза и увидела гнев, но и неж-ность тоже. Кое-что из того, что они знали друг о друге, никогда не изменится.

— Ты ничего не должен никому доказывать, Шон.

— Неужели? — Он помолчал. И добавил: — Я знаю, почему ты рассталась со мной, когда вернулась. Ты прошла через невероятные приключения, а я остался парнем из маленького городка, которому никогда не понять, что ты видела, что пережила. Вот почему ты выбросила меня из головы.

Эшли, отвернувшись от него, заправила за ухо прядь волос. Все гораздо сложнее, чем он думал.

— Когда я вернулась в город, я не стала думать о тебе меньше, чем прежде. Все было иначе. Я стала другой. Я изменилась, и тем, что я сделала, нельзя гордиться.

— Не понимаю.

— Я целовала другого, — порывисто бросила она, не слишком задумываясь о том, какие последствия повлечет ее признание.

Шон смотрел на нее смущенно и недоверчиво.

— Что?

— Я целовала другого во время плавания.

— Ладно, ладно… — Шон откашлялся. — Ты была совсем молоденькая. Мы долгое время были далеко друг от друга. Почему ты не сказала мне сразу? Мы могли бы начать сначала. Я не верю, что ты порвала со мной из-за парня, которого больше никогда не увидишь. Почему ты не доверилась мне?

Эшли глубоко вдохнула перед решительным признанием.

— Это был Джереми. — Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений, и сказала: — Я целовала Джереми.

Тайлер откинулся на спинку стула, пока официант разливал кофе в чашки. Ужин с Кейт прошел на удивление приятно. Учитывая ее взвинченное состояние, он выбрал спокойный тон и не нападал на нее.

Они обсуждали погоду, местные спортивные команды, последние бестселлеры и, наконец, качество итальянской пасты в крошечном ресторане под названием «Пикколо», расположенном на одной из улочек окраины Каслтона. Тайлер получил бы еще большее удовольствие от общения с Кейт, если бы выполнил то, ради чего приехал на остров, но задача все больше осложнялась. Надо задавать вопросы, двигаться к намеченной цели, но он эгоистично не хотел воздвигать стену между ними, и это вызывало в нем чувство вины.

Он не ставил перед собой задачу завоевать симпатию Кейт. Жизнь семьи его брата поставлена на карту. Кейт могла быть матерью Амелии. Она вполне способна ополчиться на его брата, угрожать разрушить жизнь Марка и его дочери. И даже если она не мать Амелии, она — ее тетя. Несомненно, она станет до последнего поддерживать Эшли или Кэролайн. А он обязан помогать Марку. Им никогда не встать на одну сторону в этом противостоянии. Никогда.

Кейт положила ложечку на стол.

— Пришло время, не так ли?

— Простите?

— Обсудить то, что вас действительно интересует. Вы накормили меня тортелини, но я по-прежнему не заинтересована в интервью. Я не доверяю вам. Я не думаю, что вы рассказали все о своих намерениях.

— Взаимно. Я тоже не доверяю вам, — признался Тайлер с улыбкой.

Хотя он и не доверял ей, но восхищался ее силой духа. Ему нравилось иметь дело с женщиной, которая подает так же хорошо, как отбивает. Которая может разговаривать с ним на равных, предвидеть его умозаключения. Тайлер всегда любил сложные головоломки, и Кейт, несомненно, из их числа. Он еще не знает, какая она на самом деле, но, черт побери, очень хочет узнать.

Прежде чем Тайлер успел открыть рот, какая-то женщина остановилась возле их стола. Она держала за руки двух малышей, вероятно, сильно уставших, если судить по их личикам.

— Кейт, прости, что прерываю ваш разговор, я просто хотела поблагодарить за запеканку. Она невероятно вкусная, все это оценили.

— Пожалуйста, — сказала Кейт, улыбаясь детям. — Привет, Сэмми, привет, Джо. Вам понравилась моя лапша?

— Она им понравилась, — ответила за них женщина. — Им интересно, почему я не могу так готовить.

Женщина с любопытством посмотрела на Тайлера. Кейт перехватила ее взгляд и, минуту поколебавшись, представила их друг другу:

— Это Тайлер Джеймисон. А Рут Льюис — моя соседка.

— Приятно познакомиться, — ответила Рут, продолжая с интересом рассматривать Тайлера. — Вы здесь из-за гонок?

— Да, — ответил он.

— Мой муж Ларри собирался в них участвовать, но попал в аварию несколько дней назад.

— Мне очень жаль, — пробормотал Тайлер.

— Он скоро встанет на ноги, но не сможет отправиться на гонки до следующего года. Кейт выручила меня, приготовив разные блюда, и я заполнила ими морозильник.

— Мне это ничего не стоило. Мне нравится готовить, — призналась Кейт. — Дай знать, если тебе понадобится что-нибудь еще. Да, я подобрала несколько книг для Ларри. Он сойдет с ума от скуки, ожидая, когда заживает нога. Я завтра принесу их.

— Я могу сама зайти за ними в магазин, — предложила Рут.

— Не проблема.

— Еще раз спасибо, — улыбнулась Рут. — Надеюсь, вам понравится Каслтон, мистер Джеймисон.

— Да, несомненно. — Тайлер молчал, ожидая, пока Рут и ее дети выйдут из ресторанчика. — Так вы, значит, хорошая соседка и хороший повар. Я впечатлен. Вы научились готовить после смерти матери?

— Раньше. Меня научила бабушка. Она жила с нами, когда я была еще маленькой. Стряпней занималась она. Мне кажется, они с моей матерью поделили домашнюю территорию и редко переходили черту.

— Ваша бабушка — мать матери или отца?

— Мать моего отца. Она могла устроить праздничный стол из ничего. Тушила мясо с сельдереем, морковью и луком. Это было похоже на волшебство.

Тайлер подался вперед, очарованный мягкостью ее голоса, когда она говорила о бабушке. У него возникло чувство, что Кейт из тех женщин, которые все еще верят в магию. Она могла попробовать свои способности и на нем, вдруг пришло ему в голову. Но только его толстую кожу не пробить никакой магии и никаким другим подобным ей глупым сантиментам.

— Бабушка умерла, когда мне было одиннадцать лет, — добавила Кейт. — После этого готовили мы с мамой, а когда мама заболела, это стало моей обязанностью.

— А вы такой же хороший повар, как ваша бабушка?

— О нет, мне далеко до нее. Я никогда не придерживаюсь рецепта до конца, откладываю его и — полный вперед. А бабушка без всяких рецептов знала по наитию, что будет хорошо, а что нет. Мне все еще нужна поваренная книга и мерный стаканчик. А как насчет вас?

— Меня? Мне нужна микроволновая печь и замороженный обед. Или хорошее меню навынос.

Кейт рассмеялась, и ее теплый смех звучал для него как приятная песенка, которую он хотел бы слушать снова и снова. Она взяла чашку кофе и отпила глоток.

— Вот это я никак не могу освоить — сварить чашку хорошего кофе.

— Зато это единственное, что я умею. Крепкий черный кофе.

— Мне больше нравится с добавкой лесных орехов и ванили, — сказала Кейт.

— Это не кофе. Очень слабый.

Кейт откинулась на спинку стула.

— Спасибо за ужин. Я приятно провела время.

— Пожалуйста. Но я уверен, что на этом острове существует много мужчин, готовых составить вам компанию.

— Это вопрос? Окольным путем вы хотите узнать, вижусь ли я с кем-то?

— И что же? — Тайлер не сводил с нее глаз.

Кейт заколебалась.

— Я могла бы сказать, что это не ваше дело, но отвечу — нет. В данный момент нет. Но если сегодня вечером я оказалась свободна, это не значит, что это повторяется каж-дые выходные.

— Я верю, — кивнул он с серьезным видом.

Она скорчила гримаску.

— На самом деле я отказываюсь от приглашений не из-за занятости, — призналась она. — Меня даже упрекнули в том, что у меня нет никакой личной жизни.

— У нас нашлось еще что-то общее.

Глаза Кейт недоверчиво блеснули.

— С большой натяжкой. Не могу поверить, что вы избегаете общества. — Она помолчала. — Итак, что с вами произошло?

— Не думаю, что со мной что-то не так, — пожал плечами Тайлер.

— Должно быть, если вы коротаете время в одиночестве.

— Кое-какие комментарии до меня доходили — я трудоголик, слишком много работаю.

Говорили и другое — он недоверчив, скрытен, не подвластен движению сердца и много чего еще. Тайлер действительно не понимал, почему женщины, которых он приглашал на свидания, могли обижаться на него. Он никогда не обещал отдать свое сердце. Он никогда никого не соблазнял. Но это не имело значения. Женщины, с которыми у него были случайные встречи, неизбежно желали больше, гораздо больше, чем он мог им дать.

— Вы все время в разъездах, сегодня здесь, а завтра там, — сказала Кейт и понимающе кивнула. — Амбиции, конкуренция — вы готовы пожертвовать всем ради своей цели. Я знаю такой тип мужчин. Рядом с одним я росла.

— Вы говорите о своем отце?

— Да. Он обаятельный человек, общительный, веселый, прекрасный рассказчик. Большинство людей считают его потрясающим парнем. Вроде вас, например. Но у моего отца есть темная сторона — природная одержимость, амбиции, не знающие границ. — Голубые глаза Кейт потемнели. — У него страсть победить всех на побережье.

— И вы думаете, я такой же? — спросил Тайлер, задетый ее оценкой. Она не знала главное, откуда он вышел, через что прошел, что пережил, что такое победа для человека, потерявшего все в самом начале жизни.

Кейт посмотрела на него долгим взглядом.

— А разве нет?

— Нет, но я знаю человека, похожего на него. Это мой собственный отец.

— Что вы имеете в виду?

Тайлер ответил не сразу. Рассказывать о себе всегда нелегко. Сдержанный от природы, он становился все более скрытным из-за постоянных напоминаний отца: никто не должен знать, кто мы, откуда мы приехали, что делаем здесь. Просто молчи. Занимайся своим делом, а они пусть занимаются своим.

— Тайлер? — Голос Кейт вернул его к действительности. — Что вы сказали?

— Ничего.

— Вы не можете так поступить. Если начали, так закончите.

— Вы так поступаете все время, — заметил он.

— Расскажите что-нибудь о себе, — попросила Кейт. — Укажите хотя бы одну причину, почему я не должна прямо сейчас выйти за дверь, а вы провожали бы меня взглядом.

Он не мог позволить ей уйти и не хотел смотреть ей в спину. Он должен сказать ей что-то, но что?

— Забудьте об этом, — резко бросила Кейт, протягивая руку к сумочке. — Я думаю, мне пора домой.

— Все в порядке. Вы победили. Положите сумочку обратно.

Она заколебалась.

— Положу, как только начнете рассказывать.

— Итак, вы ждете от меня личную информацию, — кивнул Тайлер. — А что вы хотите узнать?

— Если вы скрытничаете, я не удивлюсь, что вы женаты или у вас серьезные отношения.

— Теперь мы квиты? — спросил Тайлер, имея в виду недоверие друг другу.

— Стоп, стоп, стоп, — сказала Кейт, накинув ремешок сумочки на плечо.

— Хорошо, — уступил он. — Что вас интересует?

— Начните с чего-нибудь незатейливого, простого. Расскажи о своем детстве, своей семье.

— Моя семья — совсем не простое дело.

— Расскажите о ней. Считайте, что это способ завоевать мое доверие. Это должно вас вдохновить.

Тайлер мысленно прикидывал, что и сколько он может ей сказать. Черт возьми, судя по тому, как идут дела, она, вероятно, не поверит ему в любом случае.

— Хорошо. Я родился в Сан-Антонио, — начал он.

— Техас. Я догадалась по вашему произношению.

— Я жил там до двенадцати лет. До того времени, когда мои родители развелись.

— Это, должно быть, очень трудно пережить, — сочувственно заметила Кейт.

— Да, но потом стало еще хуже. Через несколько недель после развода отец забрал меня из школы и сказал, что мама больше не хочет меня видеть. Она не может работать, имея двух мальчиков на руках, а поскольку мой брат младше, я должен остаться с ним. У меня не было смены одежды, не было даже зубной щетки. И шанса попрощаться с мамой и братом.

У Тайлера все сжалось в груди при этом воспоминании — Марк ждет его на крыльце, надеясь, что они поиграют в догонялки или попинают футбольный мяч, или он просто походит хвостиком за старшим братом. После развода мать начала бегать на свидания. У Марка остался только он, старший брат Тайлер. И вот, в тот день, Тайлер не пришел домой, и с младшим братом заниматься стало некому.

— О господи, — сочувственно выдохнула Кейт. — Это ужасно.

Ему было неловко выглядеть жалким в ее глазах. И Тайлер корил себя за то, что рассказал ей такое, о чем никогда никому не говорил. Он не понимал, зачем сделал это и почему. Он мог бы рассказать что-нибудь другое. Она не узнала бы, правда это или нет.

— Ваша мама, должно быть, пыталась вас найти, — предположила Кейт. — Куда же вы с отцом поехали?

— Мы колесили по всей стране. Бесконечные номера мотелей, апартаменты, города, похожие друг на друга. Я не сразу понял, что мы скрываемся, заметаем следы. Мой отец показывал письма от мамы и брата. Они признавались в искренней любви ко мне, обещали, что когда-нибудь мы соединимся, но сейчас нам лучше пожить отдельно. Я тупо верил в подлинность писем. Потом пришли письма и открытки, в которых сообщалось о переезде мамы с братом в новый дом, с подробным описанием этого дома. Я все это доверчиво проглотил.

— Тайлер, а что вам оставалось? Ваш отец, кажется, очень умный и изощренный человек. А вы были еще ребенком. Как можно было не верить ему?

— Если был бы умнее, я нашел бы способ позвонить домой. Вначале я просто злился и не хотел звонить. Если я им не нужен, то и они мне тоже. Но со временем я начал колебаться, заговорил с отцом, что хочу навестить их. Вот когда мой папа вытащил туза.

— Что это было?

— Он рассказал мне о пожаре. Сказал, что дома больше нет. Моя мать и брат погибли. И мы с ним остались одни на свете. Вы знаете, что еще он сделал? Он сочинил некролог. Вот какой он был изворотливый и, видимо, больной. Я купился на это, — признался Тайлер с отвращением. — Я оказался идиотом. Оглядываюсь назад и вижу, столько было возможностей понять происходившее. — Он сомневался, что когда-нибудь сумеет простить себя за наивную доверчивость. — Во всяком случае, маме удалось разыскать нас через шесть лет. Мне уже исполнилось восемнадцать. Я уже не нуждался в матери. И хотя она обрадовалась мне, зачем ей еще один сын, уже взрослый и ставший чужим? Она вышла замуж, моего брата официально усыновил отчим. Мать родила девочку. Жизнь переехала всех нас.

— Страшная история. — Кейт бросила на него испытующий взгляд. — Вы не сочинили ее?

— Я говорю правду.

— Об этом, — уточнила она.

— Об этом, — согласился Тайлер.

Кейт откинулась на спинку стула.

— Даже не знаю, что сказать.

— Ничего и не говорите. Я рассказал вам свою историю потому, что хорошо знаю, каково жить с отцом, готовым на все ради обретения чего-то, страстно желаемого.

— Мой папа выглядит святым по сравнению с вашим. Где ваша мама сейчас?

— В Далласе.

— А отец?

— Он умер несколько лет назад. — Тайлер взял чашку кофе, жалея о своей исповеди. — Интересно, что они кладут в этот кофе. Обычно я не промываю свои кишки ничем похожим.

— Сыворотку, я думаю. Вот почему я привела вас сюда.

Он оценил ее тон, она слегка поддразнивала его. Кейт не смогла бы стать хорошим репортером, но с легкостью стала бы хорошим другом. Впрочем, они не собирались становиться друзьями, напомнил он себе. Это невозможно.

— Мне интересно, вот вы выбрали карьеру, которая заставляет вас постоянно находиться в разъездах, — сказала она. — Кажется, в вашем случае скорее могло возникнуть желание обосноваться на одном месте, пустить корни, восстановить связь с семьей, матерью и братом.

— Это то, что вы хотели? — спросил он, отвечая вопросом на вопрос. — Значит, в море вы все время тосковали по твердой земле под ногами?

— Совершенно верно. Когда я вернулась, то лежала в кровати ночью и чувствовала, как лодка качается подо мной. Только через несколько недель я осознала — под ногами твердая почва и мне комфортно стоять на ней.

— И вы не тоскуете по бурному морю?

Кейт поколебалась, прежде чем ответить.

— Должна признаться, что я не скучаю вовсе.

— Но… — Он осекся.

— Может быть, немного. Я не скучаю по гонкам. Но иногда тоскую по чуду, которое окружало нас в океане. Тоскую по невероятным закатам, удивительной тишине, по особому ощущению, когда ты чувствуешь себя крохотной частицей огромного мира.

— А по чему не скучаете?

— По холоду, постоянной сырости, по тяжелой физической работе — поднимать паруса, борясь с ветром, очень трудно. Я не хочу больше молиться, выпрашивая малейший ветерок в штиль, не хочу чувствовать себя беспомощной и незащищенной.

— Чего еще вам не хватает? Или точнее — кого?

— Что вы имеете в виду? — В голосе Кейт появилась настороженность, но Тайлер не обратил на это внимания.

— Вы скучаете по Джереми?

Кейт потянулась за стаканом воды и отпила большой глоток. Тайлер почти пожалел о резкой перемене темы. Но опыт научил его — во время интервью на помощь часто приходит неожиданность. В этом случае неважен сам ответ, важна реакция на него, и, судя по реакции Кейт, вопрос о Джереми оказался для нее очень важным.

— Я столкнулся с Шоном перед нашей встречей, — продолжал Тайлер. — Поэтому и опоздал.

Она подняла бровь.

— Вы столкнулись с Шоном? Как кстати.

— На самом деле я искал вашего отца в «Устричном баре». А вместо него встретил там Шона. Он сказал мне, что вы с его братом Джереми собирались пожениться после возвращения из плавания.

По ее лицу пробежала тень.

— Да, мы собирались.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже.

— Поэтому вы не хотите говорить о гонке — из-за смерти Джереми?

— Это веская причина, не так ли? Я выиграла в большой гонке, но я потеряла того, кого очень любила. Неужели вы не понимаете, что я хочу оставить это в прошлом? Было трудно жить дальше, но мне удалось склеить свою разбитую жизнь, выстроить ее. Я не хочу возвращаться в прошлое. Не хочу говорить об этом. Я хочу, чтобы вы отказались от статьи и написали о ком-то другом. Вы могли бы сделать это для меня? — Она замолчала, умоляя взглядом согласиться с ней.

Тайлер хотел бы сказать «да». Пообещать ей не причинять боль. Никогда не писать о ее семье никакой статьи. Но она просит его сделать выбор между братом и ею, а он не мог.

— Может быть, вам следует вернуться в прошлое, — наконец проговорил он. — Иногда, оглядываясь назад, можно отчетливо увидеть что-то, не замеченное прежде. Принятые решения можно пересмотреть.

От каждого слова, произнесенного им, кровь отливала от лица Кейт, она стала бледной как полотно. Почему? Что такого он сказал? Может быть, она вспоминает о своем решении отдать ребенка? Отказаться от него?

Они с Джереми были помолвлены. Если кто из сестер и оказался беременной в плавании, то, вероятнее всего, Кейт. Джереми умер, оставив ее одну. Ей показалось, что жизнь кончена? И она решила отдать ребенка, не желая мучиться сожалениями о несостоявшейся семье?

— Есть ли в прошлом что-то такое, что вы хотели бы изменить? — спросил он.

На миг Тайлеру показалось, она готова ответить, открыть то, что он действительно хотел знать.

Ее губы слегка задрожали. Они приоткрылись, потом сомкнулись снова. Кейт поднялась из-за стола.

— Я не верю, что полезно оглядываться в прошлое. Это пустая трата времени. Прошлое принадлежит прошлому. Меня интересует только настоящее.

— Возможно, кто-то из вашей семьи окажется более сговорчивым.

— Нет никакой истории, Тайлер. Не ищите то, чего нет.

— Я не могу, — сказал он и тоже встал.

Кейт нахмурилась, расправила плечи и вскинула подбородок, будто это могло добавить ей несколько лишних сантиметров мужества. Тайлер невольно залюбовался ею. Ему нравилось ее неуступчивость. На самом деле у него возникла сильная симпатия к этой женщине. Как жаль, что они не встретились при других обстоятельствах. Но, опять-таки, другие обстоятельства не свели бы их вместе.

— Сколько вам заплатят за статью? — спросила Кейт резко.

— Это зависит от того, насколько она окажется хороша, — пожал плечами Тайлер.

— Если я заплачу, вы отступитесь? Что вы на это скажете?

— Скажу, что вам не хватит денег.

— Не может быть, чтобы вам платили так много. Пару тысяч долларов? Вы могли бы уехать завтра, получив деньги и абсолютно ничего не сделав. Хорошее предложение. Вам стоит принять его.

Тайлер улыбнулся, глядя ей в глаза. Невинные глаза, понял он. В глазах Кейт он видел боль, печаль, неловкость из-за сложившейся ситуации.

— Вы должны понимать, — сказал он назидательно, — что предлагать журналисту взятку — довольно редкий случай, и это вызывает любопытство. Вам, очевидно, есть что скрывать. — Тайлер протянул руку и легонько провел пальцем по ее щеке. — Что же вы так старательно защищаете? Или, может быть, не что. Может быть, кого. Все-таки что случилось во время гонки, Кейт? Что стряслось такого, о чем вы не хотите, чтобы я узнал? Чего боитесь?

Он совершенно невозможный, кипятилась Кейт, выйдя из ресторана и быстро шагая по улице. Она не хотела во-зиться с машиной. Ей нужно выветрить гнев и разочарование, переполнившие ее. Она должна была отказаться обедать с Тайлером. Неужели она думала, что сумеет с ним справиться, рассказав ему совсем чуть-чуть. Этот человек не удовлетворится малостью. С его неуемными амбициями и отсутствием жалости, с его решимостью он всегда добивается своего.

Почему она не может признать, что не в силах справляться с упрямыми, волевыми мужчинами, заставлять их делать то, что хочет она? Ее отец, к примеру, никогда не уступал ее требованиям. А почему она полагала, что Тайлер поведет себя иначе?

Кейт резко остановилась, когда трое мужчин, очевидно, только что опрокинувших в себя не одну рюмку, нетвердо держась на ногах, покинули местный бар и невольно преградили ей путь. Один из них, молодой человек, работник офиса в порту, узнал ее.

— Привет, Кейт, — поздоровался он и со смехом добавил: — Твоя сестра чертовски здорово поет.

— Что? — спросила она, не уверенная, что не ослышалась.

Парень кивнул в сторону бара, откуда только что вышел.

— Пойди, послушай.

Кейт вошла внутрь «Бара Джейка». Внутри густо накурено, небольшой зал переполнен туристами, громкая музыка привлекает всеобщее внимание. Или, может быть, певица?

Кейт открыла рот, увидев Кэролайн с микрофоном в руке. Ее сестра была одета в джинсовую мини-юбку, едва прикрывавшую бедра, и топ на бретельках, почти обнажавший грудь. На ногах сапоги на шпильках высотой до колен. Но не ее вид застал Кейт врасплох, а голос. Ее сестра пела и держалась так, будто делала это всю свою жизнь.

И надо признать, она неплохо пела. В самом деле, довольно хорошо. Видимо, зрители тоже так считали и громко захлопали, когда песня закончилась.

— Спасибо, — поблагодарила сияющая и взволнованная Кэролайн. — Это было весело. А теперь из «Дэка и дьяволов».

Она дала знак рукой группе музыкантов, и помещение бара взорвалось быстрым ритмом.

Кейт смотрела на сестру, спускавшуюся с небольшой сцены и медленно пробиравшуюся через толпу. Она перебрасывалась шутками и легко общалась с друзьями и незнакомцами. Она смеялась, не переставая, будто никогда ей не было так хорошо. Ну конечно, ее младшая сестра, как и отец, всегда стремились быть в центре внимания. Там их любимое место.

Кейт нахмурилась, увидела мужчину, подходившего к Кэролайн. Майк Стэнвей — грубый, бородатый сорокалетний мужчина с темными глазами и мрачным лицом.

Эшли говорила ей что-то о Кэролайн и Майке, но Кейт отвергла это как обычную сплетню. Теперь она не была так уверена в своей правоте.

Кэролайн, казалось, не обрадовалась Майку. Они обменялись друг с другом несколькими словами. Он махнул рукой в сторону двери, но Кэролайн отрицательно покачала головой. Постояв немного, Майк пожал плечами и вышел.

Кэролайн присела на табурет, потом закурила сигарету. Сделала первую затяжку и увидела Кейт. Улыбка мгновенно слетела с ее лица, она насупилась, словно защищаясь. Можно подумать, что она собиралась спрятать сигарету, но потом сделала еще одну, уже откровенно дерзкую затяжку, встала и подошла к сестре.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Я слушала твое пение.

— Это просто так, сгоряча. Дик решил повеселить всех.

— Ты хорошо пела, — одобрила Кейт.

— Я? — спросила Кэролайн, в ее голосе проскользнула не свойственная ей неуверенность. — Ты действительно так думаешь?

— Да. Я не помню, когда в последний раз слышала тебя. Должно быть, во время плавания.

— Наверное. — Кэролайн помолчала, потом спросила: — Ты останешься?

— Нет, — сказала Кейт, покачав головой. Это место не для нее. Здесь слишком шумно, слишком многолюдно, слишком много молодежи. Сестра, должно быть, считает ее сумасшедшей, если задает такой вопрос. Ей нет и тридцати, но иногда она чувствует себя гораздо старше. — Тебе не надо курить, Кэролайн.

— Ты не моя мама, — фыркнула Кэролайн, наверное, в тысячный раз. В самом деле, если Кейт брала бы по доллару всякий раз, когда слышала такую фразу от Эшли или Кэролайн, она бы сколотила уже солидное состояние.

— Это вредно, — настаивала Кейт.

— Может быть, поэтому мне и нравится. — Кэролайн кашлянула, словно насмехаясь над ее словами.

— Я вижу, как тебе нравится. — Кейт забрала сигарету у Кэролайн, подошла к барной стойке и погасила ее в пепельнице.

— Я могу зажечь другую.

— У нас есть проблемы поважнее твоего курения. — Кейт увлекла сестру в угол, где было потише. — Я только что встречалась с Тайлером Джеймисоном. Он собирается продолжить копаться в нашей жизни. Он разговаривал с Шоном и бог знает с кем еще. Я не знаю, что делать.

Кэролайн посмотрела на сестру с недоверием.

— Ты не знаешь, что делать? Ты всегда знаешь.

— Не в этот раз, поняла? — бросила Кейт. — Мне нужна помощь. Мне нужно найти способ отвлечь Тайлера.

— Ну, это просто. Лучший способ — это отвлечь сексуального мужчину сексом или обещанием секса. Не более чем обещанием.

— Я не собираюсь заниматься с ним сексом. — У Кейт не укладывалось в голове, как сестра могла даже подумать об этом?

— Он не должен об этом знать, — настойчиво продолжала развивать свою мысль Кэролайн. — Надо флиртовать с ним, Кейт. Поцеловать его. Переключись наконец от прошлого в настоящее и будущее.

— И это твой совет? Зачем только я тебя спросила?

— Понятия не имею почему. Ты никогда не принимала мои советы всерьез. Но это не означает, что они плохие.

Кэролайн засмеялась, когда подошедший сзади молодой человек обнял ее за талию, а нос его уткнулся в ее шею.

— Когда ты убежишь со мной? — спросил Курт Уокер.

— Как только придешь ко мне подстричься, — ответила Кэролайн, вывернувшись из его рук и целуя в щеку.

— Один поцелуй в губы, и я дам тебе обрить меня налысо, — пообещал Курт.

Кэролайн посмотрела на Кейт.

— Видишь как легко? Попробуй.

Кейт отвернулась, когда сестра кокетливо одарила поцелуем Курта. Для Кэролайн это просто. Кейт вышла из бара, убеждая себя, что не собирается целовать Тайлера Джеймисона. Совершенно нелепая мысль. Она не знала, почему сразу же не выкинула эту мысль из головы. Но не понятно, почему ее щеки пылают, а сердце бьется так быстро. Она не хотела целовать Тайлера.

И даже если бы она это сделала, ничего не изменилось бы, поцелуй не сработает.

Тайлеру нужен материал для статьи. Он хотел не ее. Ей придется найти какой-то другой способ отвлечь его от копания в давней истории. Она пожалела, что стоит полный штиль, прохладный ветерок был бы сейчас кстати. Еще один плохой знак. Ей придется набраться терпения и ждать, когда Тайлер уедет. Он не тот человек, который долго сидит на одном месте — ему неважно, есть ветер или нет.

Воскресное утро пришло и ушло, а Тайлер так и не придумал новый план действий. Запыхавшись после пробежки, он остановился на краю пирса. Пробежка ускорила пульс, но не принесла душевного покоя и не помогла ответить на вопросы, на которые он жаждал ответа. Ему нужен иной подход, новый план. Кейт не собиралась ничего рассказывать ему, это ясно. Как и то, что она подходящий кандидат на роль мать Амелии. Она была помолвлена с Джереми, они собирались пожениться, но ее жених погиб, а она совершенно опустошена. Чем не повод отдать ребенка на усыновление? По крайней мере, понятная причина по сравнению с другими, приходившими в голову прежде.

Если Кейт — мать Амелии, то Марку не повезло. Насколько мог судить Тайлер, Кейт прекрасный человек. У нее собственный бизнес, свой дом, она заботится о семье. У нее, кажется, нет никаких явных пороков. Она едва ли не совершенство.

Тайлер нахмурился. Кейт очень нравится ему, а это мешает оставаться объективным. Если он даст волю своим чувствам, Марку не стоит рассчитывать на его помощь.

До него донеслись громкие голоса. Футах в пятидесяти от него мужчина и женщина о чем-то горячо спорили. Мужчина пытался тащить женщину за руки, но она оттолкнула его и негромко вскрикнула. Тайлер напрягся. Он не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать, как обижают женщину.

Тайлер подошел ближе, оценивая ситуацию. Женщина стояла спиной к нему, а мужчину он хорошо видел. Здоровяк лет сорока, с бородой и татуировкой на бицепсе правой руки. Сильный, мускулистый, несомненно, опасный в схватке.

— Я больше не могу, — услышал он слова женщины.

— У тебя нет выбора, — ответил мужчина и снова схватил ее за руку.

— Отпусти меня!

— Ты не хочешь, Кэролайн!

Кэролайн? Тайлер всмотрелся в женщину. Конечно, он узнал эти торчащие пиками волосы. Младшая сестра Кейт. Он быстро направился по тропинке к ссорящейся паре.

— Все в порядке? — окликнул он.

Пара тут же распалась. Кэролайн выглядела расстроенной. Мужчина держался настороженно.

— Тайлер, — удивилась она. — Что вы здесь делаете?

— Бегаю. А вы?

— Я тоже, — сказала Кэролайн.

Он удивился, как можно бегать, когда на ногах вьетнамки, но воздержался от комментариев.

— Позвони позже, — бросил бородач. — Я буду ждать.

— Непременно.

— С тобой все в порядке? — спросил Тайлер, когда они остались одни.

Ему не нравилось отчаяние в ее глазах, и хотя она пожала плечами в ответ на его вопрос, у него возникло чувство, что с Кэролайн далеко не все в порядке.

— У вас нет сигареты? Я бы сейчас покурила, — сказала она.

— Я не курю.

— Понятно.

— Кто этот парень? — поинтересовался Тайлер.

Она пошла по тропинке, по которой он пришел.

— Друг.

— Он не произвел впечатления дружески настроенного парня. Как его зовут? — Тайлер шел в ногу с ней.

— Зачем вам это знать?

— Во мне сидит репортер.

Кэролайн остановилась и оперлась локтями на перила, глядя на воду и лодки у причала.

— Майк Стэнвей, — ответила она. — И нечего задавать мне вопросы. Мне не нужен старший брат. У меня уже есть две старших сестры, которые постоянно суют нос в мои дела.

— Понимаю. — Он встал рядом и тоже оперся на перила. — Сегодня в гавани так много лодок. Вы все еще ходите под парусом?

— Иногда.

— Но в гонках не участвуете?

— Больше нет.

— Вы не скучаете по ним?

— Иногда, — снова коротко ответила Кэролайн. — Больше ничего не хотите спросить?

— Почему вы и ваши сестры не хотите говорить со мной? — последовал следующий вопрос Тайлера.

— А что я делаю, по-вашему, прямо сейчас? И если вы забыли, я обедала с вами однажды вечером.

— И мы говорили с вами о различных видах супов из моллюсков. И еще я узнал, что вы предпочитаете белое вино красному.

— Вы внимательно слушали. — Кэролайн засмеялась, ее настроение, очевидно, изменилось к лучшему. Она вздохнула и подняла руки над головой. — Хороший день, правда? Почему я не могу просто наслаждаться прекрасным днем, ничего больше не желая?

— Например, чего?

— Даже не знаю. Чего-то большего. Вы когда-нибудь чувствовали, что у вас в желудке есть дыра, поэтому вы не можете его заполнить, сколько бы ни пытались?

— Каждый день около четырех часов, — кивнул Тайлер.

— Я говорю не о еде. Я говорю о жизни.

— Я не философ. Обычно я слишком занят.

— Переезжаете из одного места в другое, — сказала она. — Вы бы не усидели долго на острове, так ведь?

— Нет.

Кэролайн с любопытством взглянула на него.

— Означает ли это, что вы способны прирасти к какому-то месту?

— У меня правило — не привязываться ни к какому месту, — признался Тайлер. — Тогда легче от него оторваться.

— А что, если вы найдете такое место, где захотите остаться? — полюбопытствовала Кэролайн.

— Пока не нашел.

— Вы говорите совсем как мой отец.

Тайлер нахмурился. Кейт тоже сравнила его с отцом вчера вечером, и это ему не понравилось.

— Почему вы так решили?

— Он странник, бродяга, цыган в сердце.

— Ваш отец, кажется, не бродил по дальним странам и морям в последние годы, — заметил Тайлер.

— Я не уверена, что он сам сделал такой выбор.

— Он остается на острове ради семьи?

Когда Кэролайн не ответила на вопрос, он задал другой:

— Что вам нравится в отце?

Она на мгновение задумалась.

— Папа — единственный в своем роде. Он смелый, храбрый, с сумасшедшинкой, порой эгоистичный, порой щедрый для других. Он сложный человек. Он похож на неправильно приготовленный пирог. Все нужные ингредиенты положены, но все не в том порядке. Понятно?

— Интересное сравнение.

— Таков Дункан МакКенна. Интересный. Не всегда умный, не всегда правильный, но всегда интересный.

— Вы восхищаетесь им, — заметил Тайлер.

— Отец живет вон там. — Кэролайн указала на пристань. — В небольшой яхте. Когда мы только вернулись, он арендовал для нас квартиру. Отец продержался три месяца, потом купил лодку и предоставил нас самим себе. Он не мог спать на земле. Он все еще не может.

— Значит, вы с сестрами жили вместе?

— Год или два. Это было нелегко. Мы жили вместе на лодке почти три года и привыкли к этому, но в квартире натыкались друг на друга и спотыкались о вещи. Мы все время спорили. Кейт хотела иметь дом. Эшли — получить работу. А я пыталась окончить среднюю школу, но была там чужой. Я ведь оказалась гораздо старше других детей… может быть, не по годам, а по жизненному опыту. Я многое попробовала довольно рано. Однажды я ушла из школы. Кейт получила возможность осуществить свой план — купить книжный магазин. Эшли начала брать уроки фотографии. Мы, в конце концов, расселились отдельно.

— Что случилось с семейным домом — тем, в котором вы жили, прежде чем снялись с места и пустились в приключения?

— Отец продал дом, когда мы ушли в море. Понадобились деньги на поездку. — Кэролайн помолчала. — Мне жаль, что он продал его. Думаю, мы все захотели бы в него вернуться и жить там, особенно Кейт. Она любила наш дом.

— Кто сейчас там живет? — поинтересовался Тайлер.

— За эти годы владельцы не раз поменялись, но семья, которая владеет им сейчас, купила его для отдыха в летний сезон. Зимой он пустует. Обычно хозяева появляются только в июле. Кейт пыталась выкупить дом обратно, но они не хотят его продавать. Иногда я хожу туда и брожу по двору. Потрясающий вид на море. Мы — три девочки, и наша мама — обычно сидели во дворе и наблюдали за лодкой отца, когда он приплывал в гавань. — Она поморщилась и покачала головой. — Как трогательно, правда? Я не собираюсь тратить свою жизнь, ожидая кого-то, кто должен вернуться домой, поверьте.

Тайлер улыбнулся.

— Как насчет Кейт? Что вы можете рассказать о ней и Джереми? — спросил он.

— А что рассказала Кейт? — внимательно взглянула на него Кэролайн.

— Немного. Они были помолвлены, а потом он умер.

— Да. — Кэролайн отвернулась. — Это все очень печально. Он был отличным парнем.

— Должно быть, это ожесточило Кейт.

— Я не уверена, что она когда-нибудь переживет это.

— Она так сильно любила его? — Эта мысль волновала Тайлера больше, чем должна была. Это не его дело — кого Кейт любила и насколько глубоко.

— Кейт из тех людей, о которых говорят: все или ничего. Она любит всем сердцем. Она не требует ничего взамен, даже если люди не всегда заслуживают этого, как отец, к примеру. — Кэролайн замолчала. — И Кейт не терпит никого, кто докучает людям, которых она любит.

— Это предупреждение? — уточнил Тайлер.

— По какой-то непонятной причине я испытываю к вам симпатию, — откровенно призналась Кэролайн.

— Ты мне тоже симпатична.

— Слово репортера, я буду считать, что оно чего-то стоит. — Она улыбнулась ему.

— Можно последний вопрос?

— Какой?

— Почему Джереми не было на вашей лодке?

— Потому что папа хотел, чтобы в лодке были только члены семьи, а Джереми им не являлся.

— Значит, он присоединился к вашим конкурентам, — уточнил Тайлер.

— Джереми хотел участвовать в гонке. Это был для него лучший вариант.

— Но это решение оказалось катастрофическим.

Кэролайн кивнула, на мгновение повисла тишина. После паузы Кэролайн сказала:

— Могу я задать вам вопрос, Тайлер?

— Конечно.

— Как вы думаете, вы можете вернуться в прошлое?

— Я не думаю, что можно изменить прошлое, если ты это имеешь в виду.

— Можно ли изменить воспоминания? Можно ли забыть то, что хочется забыть?

У Тайлера не было готового ответа на этот вопрос. Он удивился глубине чувства в голосе Кэролайн. Его первое впечатление о ней было иным — молодая безрассудная женщина, возможно, немного взбалмошная и наиболее понятная, чем остальные члены клана МакКенна.

— Ладно, не будем об этом, — сказала она. — Я должна понять это для себя. Вот в чем проблема всей жизни. Это не очень зрелищный вид спорта.

Может быть, жизнь и не должна быть зрелищным видом спорта, но наблюдать за Кейт, безусловно, стало любимым занятием Тайлера. Так думал он во второй половине дня, когда следовал к холму за автомобилем Кейт, выезжающим из города. Он собирался перехватить ее в книжном магазине, но увидел отъезжающей от тротуара на своем «Фольксвагене». Кейт, казалось, не заметила его машину на хвосте. Если бы заметила, наверное, попыталась бы оторваться от него.

Тейлор напрягся, когда увидел, что она не свернула на улицу, ведущую к ее дому. Куда же она? Ни Эшли, ни Кэролайн не жили в том направлении. Миновав несколько кварталов, он получил ответ, когда Кейт притормозила перед воротами Каслтонского кладбища. Она миновала ворота и уверенно двинулась по центральной аллее, как будто точно знала, где остановится. И у Тайлера возникло неприятное ощущение, что он тоже знает, где именно.

В груди Кейт похолодело, когда она ехала по тихой извилистой дороге, ведущей через кладбище. Она давно не приезжала сюда. В течение многих лет она навещала это место раз в неделю, иногда два или три раза, но в последнее время приезжала реже. Кэролайн сказала бы — слава богу, ты наконец займешься своей собственной жизнью. Эшли сказала бы — все в порядке, тебя наконец отпустило. Джереми хотел бы, чтобы ты перестала печалиться.

Она на самом деле перестала?

Ее на самом деле отпустило?

Очевидно, не совсем, поскольку она сейчас здесь. Но она приехала не из-за Джереми, а из-за Тайлера.

Кейт не спала всю ночь, думая о Тайлере, о Джереми, об отце. Боже, все эти мужчины сводят ее с ума.

Остановившись перед знакомым деревом, она выключила двигатель и какое-то время сидела, не шевелясь.

Потом Кейт вышла из машины и ступила на траву. Она опустилась на колени перед надгробием, в тысячный раз прочитала надпись, водя пальцем по выбитым на гранитной плите буквам: «Джереми».

Джереми был любящим сыном и братом, написано на камне. Но это не вся правда о нем. Джереми был авантюристом, беззаботным, смелым, уверенным в себе человеком. Он любил море, любил жизнь, любил ее.

Если бы только она могла поступить по-другому.

Сколько раз подобная мысль крутилась в голове?

Кейт присела на корточки. На кладбище мирно, тихо, спокойно. Джереми не хотел ничего такого. Он был человеком действия. Мечты всегда уводили Джереми в дальние края земли. Она была рядом с ним в этих мечтах. Будущее виделось ему замечательным. Они отправятся в путешествие на много лет, посмотрят все, что только можно увидеть.

Они полюбуются пирамидами, посетят святые храмы, пройдут через тропические леса, а после того как мир откроется перед ними, они осядут и заведут детей. Кейт пыталась возразить ему, что, строя грандиозные планы, надо все продумать, рассчитать — на все нужны деньги. Джереми только рассмеялся в ответ и сказал, что она слишком уж беспокоится, и Кейт согласилась. Но ее беспокойство и его смелость — хорошее сочетание.

Впрочем, все это уже неважно, их мечты теперь казались нелепыми, невыполнимыми, свойственными молодым.

Может быть, они бы не добились всего, что хотел Джереми, но Кейт знала — они все равно любили бы друг друга. Их связь была глубокой и эмоциональной. Они выросли вместе, дружили всегда, сколько она себя помнила. Джереми утешал Кейт в своих объятиях, когда умерла ее мать. Он помог ей пройти через самое страшное испытание в жизни. Джереми стал для нее всем — и она для него тоже.

Но даже когда эта мысль приходила ей в голову, она знала, что это не так. У Джереми была другая большая любовь — море. Как и ее отца, океан звал Джереми с такой силой, какой она никогда не могла привязать его к себе.

Джереми не хотел бы, чтобы его похоронили здесь, в земле. Предпочел бы, чтобы его прах развеяли по ветру над прекрасным морем. Но родители Джереми решили упокоить его здесь, рядом с бабушкой и дедушкой, со своими предками. Кейт не хватило духа спорить с ними. Это не имеет значения. Джереми на самом деле здесь нет. Только его надгробие.

Кейт застыла, услышав позади чьи-то шаги. Ей не надо было гадать, кто стоит у нее за спиной. Казалось почти неизбежным, что он должен быть здесь.

— Кейт?

В его баритоне было столько тепла, что она расслабилась, словно после глотка хорошего вина.

— Вы следите за мной? — резко спросила она, сделав над собой усилие. Может быть, гнев поможет изгнать глупое, опасное притяжение к этому мужчине.

— Виноват, но я думал, что вы отправились домой после того как вышли из магазина, — сказал Тайлер, оправдываясь.

— Я передумала, — ответила Кейт, теребя сорняк пальцами.

— Я понял это слишком поздно. Могу ли я навязать вам свое общество?

— Да, но зачем спрашивать, если вы это уже сделали.

Кейт наконец позволила себе взглянуть на него. И сразу пожалела об этом. Прошлой ночью она пыталась убедить себя, что ее не влечет к нему. Но сейчас, во плоти, в джинсах, подчеркивающих его длинные, стройные ноги, и рубашке-регби, обтягивающей широкую грудь, он показался ей еще более привлекательным.

Образ Джереми растаял как утренний туман. Она напряглась, стараясь воскресить в памяти его смех, задорную мальчишескую улыбку, но не могла. Из-за Тайлера.

— Вам незачем было приезжать сюда, — рассердилась она, вскакивая на ноги. — Почему вы не можете оставить меня в покое?

Тайлер наклонил голову и с озадаченным видом признался, удивив ее своим ответом:

— Я задаю себе тот же самый вопрос.

И она поверила его словам. Кейт показалось, что он почувствовал нечто, не имеющее ничего общего со статьей. Или ей просто хочется верить в это?

Или Тайлер просто флиртует с ней, желая получить материал для статьи?

Кейт направилась к своей машине. Тайлер двинулся за ней.

— У меня есть предложение, — сказал он, когда она открыла дверцу машины.

— Меня оно не интересует.

— Выслушаете меня?

Кейт отрицательно покачала головой.

Тейлор положил руку ей на плечо, заставляя ее обернуться и взглянуть на него.

— Я не хочу вам понравиться, — сказал он. — Но не могу остановить себя.

— Вы мне не нравитесь, — торопливо сказала Кейт.

— Может быть, нравиться неподходящее слово, но между нами что-то есть…

— Вы говорите все это ради вашей статьи?

— Нет, совсем не ради нее. — Тайлер сделал паузу, окидывая ее долгим взглядом. — Вы все еще любите Джереми?

Во рту Кейт пересохло. Почему их разговор стал настолько личным?

— Это не ваше дело. Я еду домой.

— Я поеду с вами.

Она вздохнула.

— Я больше не собираюсь отвечать на ваши вопросы.

— Больше? Вы не ответили ни на один. Я просто хочу провести с вами время, делая то, что и вы. — Он умолк. — Чем вы намерены заняться?

— Ничем особенно интересным.

— Оно может стать интересным, если мы сделаем это вместе. — Тайлер открыто улыбнулся. — Мы начали не с той ноги, Кейт. Давайте повторим все сначала. Я Тайлер Джеймисон. Приятно с вами познакомиться. — Он протянул руку.

Кейт поколебалась, потом вложила свои пальцы в его руку. И тут же почувствовала, как неведомая сила скрепила их рукопожатие. Она посмотрела ему в глаза и поняла — он испытал нечто подобное. О Господи! Она попала в беду.

— Позвольте мне провести этот день с вами, — мягко попросил Тайлер. — Дайте нам шанс узнать друг друга.

Кейт могла придумать дюжину причин, почему этого не надо делать, но единственный ответ, который она могла ему дать — «да». И надеяться на Бога, что в какой-то момент у нее хватит сил сказать «нет».

Кэролайн вошла в «Устричный бар» и остановилась, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению. Ей не стоило приходить сюда, но ноги отказывались шагать в другом направлении. Ей нужно чем-то унять грызущую боль в желудке. Когда она повернула к стойке, ее внимание привлекла группа мужчин в дальнем углу бара и хорошо знакомый голос.

— Кейт лучше всех держала курс. Она могла управлять по звездам, — громко хвастался Дункан. — Она никогда не позволяла себе отвлекаться. Эта девушка всегда шла точно к цели. Эшли утыкалась носом в книгу или возилась со своей фотокамерой. Она очень наблюдательна. А Кэролайн? Ну что я могу сказать о моей девочке?

Кэролайн стало любопытно. Впрочем, ей было заранее известно — отец не скажет ничего, похожего на одобрение. Дункан всегда бредил о способностях Кейт, мол, она может сделать все, что угодно. Он тепло отзывался об Эшли, говорил, что его средняя дочь — необыкновенно нежное существо, нуждающееся в любви и опеке. Но что могла Кэролайн услышать о себе самой? Что отец такого скажет про нее, чего она еще не слышала? Она очень хотела это узнать и протиснулась поближе. Может, отец не заметит ее, а если увидит, то непременно закроет рот.

— Кэролайн сама по себе уже забота, — заметил один из слушателей. — Родилась озорницей.

Кэролайн нахмурилась. Совсем не это она ожидала услышать. Говори же, папа, мысленно призвала она. Опиши ему, какая я. Скажи, как быстро я поднимала паруса. Расскажи, как хорошо я управлялась с рулем, насколько важно было мое участие в победной гонке.

— Кэролайн неуправляемая, — начал отец. — Я никогда не знал, что эта девочка собирается делать в следующую минуту. Но скажу одно — она всегда держала нас в тонусе. — Дункан засмеялся и снял поношенную синюю флотскую фуражку.

Кэролайн с негодованием отвернулась. Какая она дура, что понадеялась услышать похвалу из уст отца. Он никогда не гордился ею и никогда не станет.

— Я говорю так, потому что она могла петь как птичка, — добавил Дункан, остановив Кэролайн, собравшуюся уйти. — Несколько ночей я стоял один у руля, думал, что девочки спят, но вдруг слышу песню. Она дрейфовала по волнам, словно само море пело для меня. Это Кэролайн, понял я, она пела, как ее мать, очень похоже… — Голос Дункана дрогнул, он откашлялся, чтобы скрыть чувства. — Очередной раунд для мальчиков, — обратился он к бармену.

Кэролайн сморгнула неожиданную слезу. Она никогда не слышала сравнения своего голоса с голосом матери. По крайней мере, отец заметил в ней что-то хорошее. Это произошло, вероятно, впервые. У них с отцом есть сходство, которое, казалось, он никогда не замечал — они оба очень комфортно чувствовали себя в темном, прокуренном баре, и оба очень любили море.

В кругосветке было страшно, но и захватывающе интересно. Может быть, ей стоит вернуться в парусный спорт? Что она делает, проводя все свои дни на этом острове? Здесь ее дом, но этого мало. Она хотела большего, но чего именно? Ничто, казалось, не могло заполнить пустоту внутри ее, чем она только ни пыталась, всем подряд, что попадалось на пути. Она снова посмотрела на отца, спрашивая себя — стоит ли ей поучаствовать в разговоре?

— Я рассказывал, как Кейт зашивала мне руку обычной иголкой с ниткой? — спросил Дункан своих слушателей. — Это нечто невероятное. Я порезал себе руку, у меня огромная рана, кровавая, как сам ад, палуба покраснела от крови, а она все капает. Кэролайн разревелась, у Эшли сделалось такое лицо, что она вот-вот упадет в обморок, но Кейт спокойно пошла за аптечкой…

Кэролайн вздохнула, когда отец закончил рассказывать о ней. Следующий рассказ — снова о Кейт. Ей не хотелось слушать, как воспевают старшую сестру, никакого настроения. Невозможно винить Кейт за то, что она любимица отца. И невозможно ненавидеть Кейт. Она такая хорошая. И Кейт давно стала ей скорее матерью, чем старшей сестрой. Она заботилась о них с Эшли до сих пор, даже если они не хотели этого.

— Кэролайн, я могу тебе предложить что-нибудь? — спросил Уилл, проходя мимо.

Она не успела ответить — зазвонил ее сотовый телефон. Она вынула телефон из сумочки.

— Алло.

— Это я, Эшли. Ты занята? Я хотела поговорить с тобой.

— О чем?

— Не будем по телефону. Мы можем встретиться в гамбургерной «Хэбит»? Я куплю тебе то, что ты любишь.

— Это, должно быть, серьезно, — ответила Кэролайн, ей не понравились нервные нотки в голосе Эшли.

С тех пор, как они сошли с борта «Мун Дансер», то есть восемь лет назад, с нервами у Эшли становилось все хуже, и то, что казалось прежде мелочью, теперь вызывало беспокойство. Она ужасно боялась, что в один прекрасный день Эшли слетит с катушек.

— Где ты? — спросила Эшли. — Сколько времени тебе надо на дорогу сюда?

— Несколько минут. Я в «Устричном баре».

— Что ты там делаешь? Сейчас середина дня. Ты не пила, нет?

— Нет, но папа пил. — Кэролайн бросила взгляд на отца, он так увлекся своим рассказом, что перестал замечать ее.

— Может, попробуешь заставить его пойти домой, — предложила Эшли.

Кэролайн заколебалась. В глубине души она знала, что алкоголизм отца становится все серьезнее, буквально с каждым днем, но она знала и другое: выпивка — единственное, от чего он становился счастливым в эти дни. Как она могла лишить его пусть временного душевного равновесия? Если она попытается увести его из бара, отец рассердится, и все. Он не уйдет отсюда. Все, чего она добьется, это еще одна черная метка возле ее имени, как мелом на школьной доске.

— Он не пойдет, — сказала она сестре. — Ты знаешь, он никогда меня не слушает.

— Да, он не слушает, — согласилась Эшли.

Кэролайн не понравилось, что Эшли так легко согласилась с ней. Она хотела услышать от сестры другое — мол, папа послушается ее. Или, еще лучше — она, вероятно, единственная, кто способен достучаться до него. Но Эшли ничего похожего не сказала.

— Может, позвонить Кейт и дать ей знать, — вместо этого предложила Эшли.

— Я уверена, ее очень скоро вызовут в бар за папой. Я буду в «Хэбит» через пару минут. Убедись, что ты заказала двойную порцию фри. Я умираю от голода.

— Уходишь? — спросил Уилл, когда Кэролайн закончила разговор.

— Да.

— Хорошо.

— Почему это? — с любопытством спросила она.

— Ты слишком зачастила сюда в последнее время, Кэролайн. Я не хочу, чтобы ты закончила, как твой отец.

— Этого не случится, мы с отцом не похожи. Спроси его… Он скажет тебе это.

Эшли, сидя в своей любимой гамбургерной «Хэбит», постукивала ногтями по крышке стола красного дерева. Она ждала заказ, бесцельно глядя на причал Роуз-Харбор. Красиво, как на открытке. Был прекрасный летний день, на воде полно лодок, туристы прогуливаются вдоль пирса. День, когда надо быть беззаботной и счастливой, свободной от проблем повседневной жизни, жить и просто наслаждаться каждым мгновением.

Но она не могла безмятежно наслаждаться жизнью, потому что беспокоилась о следующем мгновении, не говоря уже о встрече с Шоном накануне вечером.

Она не вписывается в то, что хорошо для всех.

— Эй, — бросила Кэролайн, усаживаясь напротив сестры за столик. — Так в чем дело?

Эшли не ответила, ожидая, когда официантка поставит корзинку с картофелем фри и две диетические соды. Потом сказала:

— Я совершила большую глупость вчера вечером.

Кэролайн удивленно поднял брови.

— Ого! Ты сделала что-то глупое и говоришь мне об этом? Ой, подожди. — Кэролайн щелкнула пальцами, довольная своей догадкой. — Ты говоришь мне об этом, потому что не хочешь рассказать Кейт. Я права? Ну, это должно быть совсем плохо.

— Мать Шона попросил меня отговорить его от гонки в Каслтоне на следующей неделе, — начала Эшли.

— А ты? — спросила Кэролайн, поливая кетчупом румяную картошку.

— Я пыталась ему объяснить, что семья категорически против его участия в гонке. И я считаю, что ему незачем идти путем Джереми. Я рассказала, насколько опасно в море.

— Но Шона не волнует, что думает его семья или насколько опасно в плавании, — заметила Кэролайн. — Неужели ты думаешь, что он купится на эти доводы, Эшли? Он ни за что не захочет показаться слабаком, особенно перед тобой. То, что ты ему сказала о грозящей в море опасности, только подстегнет его. Получается, будто ты думаешь, что он не способен повторить то, что уже сделала ты. Представляешь, каково ему? Разве ты совсем ничего не знаешь о мужчинах, Эш?

Эшли удивленно посмотрела на Кэролайн. Она, очевидно, не знает о мужчинах столько, сколько ее младшая сестра.

— Я вовсе ничего такого не имела в виду. Я никогда не считала Шона слабаком или трусом. Я просто забочусь о его безопасности.

— По-моему, понятие безопасности несколько пере-оцененное. — Кэролайн подалась вперед, в упор смотрела на сестру. — Разве ты не скучаешь по морю, Эш? Разве ты не чувствуешь, что когда мы мчались по волнам — это было самое захватывающее время нашей жизни? Посмотри на нас сейчас, мы передвигаемся по одним и тем же кварталам день за днем, видим одних и тех же людей, делаем одно и то же в то же самое время. Тебе не скучно на острове? Тебе никогда не хочется большего?

Ей хочется большего? Может быть, поэтому боль не ушла до сих пор из-за желания чего-то большего, чем у нее есть?

— Иногда, — пробормотала она. — Но это к делу не относится.

— Так что же?

— Шон и Каслтон.

— Это не твоя проблема, — пожала плечами Кэролайн. — Ну и что, если он будет участвовать в гонке? Вы с ним больше не пара. И взгляни на это с другой точки зрения — Шон уедет. Разве тебе не легче от этого?

В определенном смысле легче, но сложнее в других. С тех пор как Шон вернулся в город, она ощущала его присутствие на острове и поняла, сколько энергии он принес в ее мир. Ее жизнь походила на черно-белую фотографию, окрасившуюся всеми цветами радуги с приездом Шона. Возможность видеть его, говорить с ним, прикоснуться к нему всколыхнула старые, упрятанные в тайник чувства. Было бы легче, если бы Шон уехал, но тогда его снова не будет хватать. Ей придется опять пройти через ужасный период, похожий на те, что она уже переживала за последние годы — он приезжал и уезжал. Это утомительно — любовь к нему, любовь, которая никогда не состоится. Может быть, поэтому она рассказала ему о Джереми. Ей необходим еще один барьер, еще одна стена между ними.

— Я сказал Шону, что целовалась с Джереми, — отважилась на признание Эшли.

— Что ты сделала?

— Ты слышала.

— С чего тебе взбрело в голову сказать это ему?

— Хотела убедиться, что все кончено. Хотела поставить между нами что-то такое, чего он не может простить.

Кэролайн что-то пробормотала себе под нос и занялась картошкой фри.

— Он просто встал и ушел, когда услышал, — продолжала Эшли. — Ни единого слова, ни вопроса, просто встал и ушел.

— Какая глупость с твоей стороны, — отрезала Кэролайн. — Когда Шон придет в себя после шока, он может вернуться и расспросить тебя о подробностях — какого черта, когда и где ты целовала его брата. Что ты тогда ему скажешь?

— Не знаю. Я запуталась. — Эшли покачала головой, чувствуя разочарование и досаду на себя. — Я просто хочу, чтобы он ушел. Хочу вернуться к нормальной обыденной жизни.

— Тогда незачем было отговаривать его от гонок, — резонно заметила Кэролайн.

— Но пойми, я против того, чтобы он участвовал в них. Я не хочу, чтобы Шон пострадал. Даже если мы теперь не вместе, я все равно беспокоюсь о нем. Я не хочу провести несколько недель, думая только о высоте волны в Тихом океане… — Внезапный возглас сестры прервал Эшли. — Что случилось?

— Смотри, — сказала Кэролайн, указывая на что-то вдали. — Посмотри вон туда, на воду.

Эшли проследила за ее взглядом, дыхание перехватило, когда она увидела новую лодку, входящую в гавань.

— «Мун Дансер», — выдохнула Эшли. — Она вернулась.

— Итак, это задний двор, — сказал Тайлер, стоя посреди цветущего сада Кейт.

— Да, — подтвердила она, с улыбкой протягивая ему пару садовых перчаток. — Они вам понадобятся.

— Для чего?

— Прополка, уборка, посадка.

Он смотрел на нее так, будто она говорит на другом языке, и, удовлетворенная его реакцией, Кейт не могла удержаться от смеха. Наконец-то он вышел из равновесия, это хорошо для разнообразия.

— Простите?

— Мы займемся садом, Тайлер. Вы сказали, что хотите делать то же, что и я. А это именно то, чем я сейчас займусь.

Она подвела его к кустам роз, что росли вдоль забора с одной стороны сада.

— Давайте начнем с них. — Кейт протянула ему ножницы. — Срежьте отцветшие цветы.

— Я представлял себе кое-что иное. Мы пьем пиво, едим гамбургеры, может быть, слушаем музыку, — перечислял Тайлер.

— В любой момент вы можете уйти, — отрезала Кейт. — Никто вас здесь не держит.

— Я остаюсь, — сказал он, поднимая перчатки. — Но у меня нет опыта, так что, возможно, потребуется помощь.

— Нет проблем.

— А может быть, пока мы займемся цветами, вы ответите на некоторые вопросы, — предложил Тайлер.

— Буду рада рассказать вам о саде, — рассеяла его на-дежды Кейт. — В прошлом году мне пришлось укрыть розы одеялом, чтобы защитить их от морозов. А потом на фруктовые деревья напал грибок, потом была проблема с пестицидами, которые нанесли больший ущерб растениям, чем вредителям.

— Стоп, стоп. — Он протестующе поднял руку. — Я не могу слушать рассказы о грибках и пестицидах. У любого человека есть свой предел.

Она улыбнулась.

— Тогда почему бы нам не поговорить о вас для разнообразия. Расскажите мне какую-нибудь историю из вашей репортерской жизни.

— Ну, хорошо. Я выпрыгнул из самолета над Парагваем. Это случилось во время моего побега, когда меня бросили в мексиканскую тюрьму за интервью с неправильным человеком.

— Как же вы выбрались?

— Подкупил охранника.

— Очень впечатляет, если вы не приукрашиваете.

Тайлер усмехнулся.

— Я подкупил охранника, я выпрыгнул из самолета, но, если вам от этого станет легче, добавлю — приземляясь, я растянул лодыжку.

— Мне это неважно. Мы с вами не соревнуемся. Мне действительно все равно, насколько вы храбрый и отважный.

— Вы, вероятно, были храбрее и отважней во время океанской гонки, чем я когда-либо, — свернул Тайлер на свою любимую тему.

Кейт разочарованно вздохнула — разговор снова о яхте и гонках.

Тайлер походил на собаку с костью, никак не успокоится.

— Пора заняться делом, — сказала она, не обращая внимания на его слова. — Если столько болтать, мои розы останутся не обрезанными.

— Вы напоминаете надсмотрщика рабов.

— Не заставляйте меня взяться за кнут. — Кейт сделала движение, копируя дрессировщика, чтобы сгладить свой ответ, который, несомненно, звучал двусмысленно. — Забудьте, что я сказала.

Тайлер усмехнулся.

— Если я должен…

Кейт опустилась на землю в нескольких шагах от Тайлера и следующие двадцать минут выдергивала сорняки, угрожавшие задушить ее мальвы. Привычные действия должны были помочь расслабиться, но присутствие Тайлера мешало этому.

Когда он наклонился, бросая срезанные цветы в мешок для мусора, она не могла не заметить его впечатляющие ягодицы. К сожалению, Тайлер перехватил ее взгляд, чем вогнал ее в краску.

— Увидели что-то, что вам понра-авилось? — протянул он.

— Хочу убедиться, что вы делаете все правильно.

— На меня никогда не жаловались, — многообещающе улыбнулся Тайлер.

Она закатила глаза.

— Вы дерзкий…

— …Сукин сын, — закончил он. — Я знаю. Мне говорили это несколько раз. — Тайлер сел на садовую скамью. — Вы действительно любите все это, правда? Ваше лицо светится. Должен признаться, я нечасто встречал женщин, которые довольствовались бы простыми радостями, такими, как прополка сада.

— Какие женщины вас обычно окружают? — Кейт была рада перевести разговор с себя на других.

— Коллеги, с которыми я работаю, — амбициозные, решительные, беспощадные.

— Ваша копия в женском варианте.

— Возможно. — Тайлер согласно кивнул.

— А как насчет женщин, с которыми вы встречаетесь вне работы? — теперь Кейт перехватила инициативу и задавала вопрос за вопросом.

— Они такие же.

— Итак, вам нравятся женщины в деловых костюмах? — допытывалась она.

— На самом деле, я предпочитаю тех, на ком совсем немного одежды, — с серьезным видом ответил Тайлер, поддразнивая ее.

— Купальники, нижнее белье…

— Конечно, — согласно кивнул он. — Вы, должно быть, провели много времени в купальном костюме, живя на лодке.

— Ну, это в жаркие дни. Нам часто приходилось одеваться потеплее, выходя на палубу. Не очень привлекательно, как говорила Кэролайн, но необходимо.

— Я до сих пор удивляюсь, как три девушки и слегка сумасшедший отец могли победить лучших моряков в круго-светке.

— Слегка сумасшедший? — спросила она грустно. — Мой отец никогда и ни в чем не был «слегка».

— Как вы это сделали, Кейт?

— Тяжелый труд, решимость, упорство и удача. К тому же у нас была хорошая лодка. «Мун Дансер» сделала нас победителями. — Она помолчала и вдруг спросила: — А вы были когда-нибудь на паруснике?

— Никогда.

— В самом деле? Трудно поверить.

— Я провел много времени в центральной части страны, — пояснил Тайлер. — Там ни у кого нет лодок.

— Все, кого я знаю, имеют лодки, — сказала Кейт со вздохом.

— Разве это плохо?

— Трудно отказаться от нее, когда все настолько увлечены.

— Тогда зачем оставаться здесь? — пожал плечами Тайлер. — Почему не переехать в другое место?

— Я здесь родилась. Эта земля у меня в крови, в моем сердце. Большая часть моей семьи, люди, которых я люблю, похоронены в ней, на кладбище на холме.

— Вы остаетесь ради людей, которых уже нет на свете? — удивился Тайлер.

— Нет, я остаюсь здесь ради себя. Все, что мне нужно, находится здесь. Я знаю, этого мало для большинства людей, но мне достаточно. Каждый раз, когда я уезжаю, даже на день или с ночевкой в Сиэтл, я не могу дождаться возвращения домой. И еще я из тех, кому нужен свой дом, земля, в которую можно посадить семена и наблюдать, как они всходят, как они растут.

— Прекрасный сад, — похвалил Тайлер, осматриваясь и пытаясь оценить всю щедрость цветущего сада. — Я никогда не видел ничего подобного за воротами ботанического сада, разве что на обложке журнала. У вас легкая рука.

— А где ваш дом? — спросила она.

— У меня есть квартира на десятом этаже в центре Сан-Антонио, но я там редко бываю. Я всегда в пути. Это единственный способ жизни, известный мне, — объяснил Тайлер с невеселым видом.

Единственный возможный вариант жизни для него, по-думала Кейт. Ей хотелось узнать, насколько различается их жизнь, есть ли у них точки соприкосновения. Она поднялась на ноги.

— Хочется пить. Я приготовлю лимонад.

— Не пил лимонада давным-давно, — улыбнулся он.

— Мне нравится моя жизнь, Тайлер. Не смейтесь над ней.

— Я не смеюсь. Она мне тоже нравится, правда. — Тайлер встал, преграждая ей путь в дом. Он подошел еще ближе, так близко, что ее грудь почти касалась его груди.

— Вам она не нравится, — возразила Кейт, едва справляясь со своим дыханием, которое не слушалось ее. В ее груди покалывало, сердце бешено колотилось. И все, о чем она могла думать, — поднять лицо к его лицу и прижаться губами к его губам.

— Мне нравится, — сказал Тайлер и прильнул к ее губам, словно прочтя ее мысли.

Его губы были теплыми, мягкими, но настойчивыми. Она даже не вздумала сопротивляться, не могла не отвечать на его поцелуй, как не могла прекратить дышать. Волна жара пробежала по телу, отзываясь сладкой болью в самых потаенных глубинах, когда она прижалась к нему теснее. Рука Кейт прошлась по его спине, чувствуя под пальцами мощные мышцы. Тайлер сильный мужчина, он мог подхватить женщину на руки и унести ее и делать с ней что угодно.

Казалось, что поцелую не будет конца. Ее губы приоткрылись навстречу его губам, его язык проник внутрь, их близость стала еще теснее. Оглушенная натиском страсти, Кейт отвечала на его поцелуй, желание нарастало с каждой минутой. Она хотела этого мужчину, хотела просунуть руки под его рубашку, прикоснулся к обнаженной коже, так плотно прижаться бедрами к его бедрам, чтобы ощутить близость его восставшей плоти.

— Еще… — пробормотал Тайлер, на мгновение оторвавшись от ее губ и давая ей возможность глотнуть воздуха.

Что такое она творит? Она должна сказать «нет», приказать ему остановиться. Это безумие. Он может погубить ее. Он может все испортить. Но он напомнил ей, что она женщина, не целовавшаяся с такой страстью очень долгое время — может быть, никогда.

— Пойдем в дом, — сказал он, отстраняясь от нее.

Кейт очень хотела ответить «да». Но призвала на подмогу разум и обуздала свои чувства.

— Я не могу. — Она заставила себя выскользнуть из его объятий, отступила на несколько шагов. — У меня не бывает случайных связей с мужчинами, которые утром украдкой уходят из спальни.

— Я не уйду утром.

— Достаточно.

— Кейт…

— Тайлер, послушай меня. Я из тех женщин, кто эмоционально увлекается и сильно привязывается. Но я не та, с которой ты хочешь быть связанным, не так ли? Ты не любишь ничего простого и незамысловатого?

— Так было прежде, — пробормотал он.

— Тебе лучше уйти.

Тайлер поколебался, потом кивнул.

— Вероятно, ты права.

Он подошел к задней двери дома, остановился, бросив последний тоскующий взгляд в ее сторону. Кейт едва не бросилась в его объятия, только бы ощутить его близость, его губы на своих губах. К черту завтрашнее утро или утро следующего дня, или еще следующего. Разве она всегда должна поступать правильно? Почему она не может вести себя безрассудно и импульсивно, как другие члены ее семьи? Почему она всегда должна быть хорошей девочкой?

На кухне зазвонил телефон, напомнив Кейт, что у нее есть обязанности и есть люди в ее жизни, которым она нужна, которых она должна поддержать, чтобы они поступали правильно.

— Я должна ответить. — Она прошла мимо Тайлера в дом, сняла трубку настенного телефона. — Алло.

— Это Кэролайн. Кейт, приходи на пристань прямо сейчас.

Ей не понравились напряженные нотки в голосе сестры.

— Зачем? Почему? Что случилось? Что-то с папой?

— «Мун Дансер». Она вернулась.

Дрожащей рукой Кейт повесила трубку. Она знала, что лодка вернется, разве нет? Так почему она так потрясена?

Тайлер стоял в дверях кухни, глядя на нее.

— Отец? Его нужно отвезти домой?

— Что? Ах, нет. — Кейт схватила ключи со стола. — Я должна идти. — Она подтолкнула его на крыльцо. — Не езди за мной на этот раз, — сказала она и поспешила через двор к своей машине.

— Ты же знаешь, что я поеду, — отозвался Тайлер.

— Это не твое дело.

Кейт захлопнула дверцу машины и выехала на улицу. Если повезет, она оторвется от него по дороге к пристани.

— Это не наше дело, — недовольно сказала Эшли, когда Кэролайн потащила ее вниз по тротуару, к причалу для яхт. — Нам надо держаться подальше от всего этого.

— Не наше дело? — изумленно спросила Кэролайн. — Кей Си Уэллс купил нашу лодку и привел ее сюда, он собирается участвовать на ней в гонке прямо перед нашим носом. Я думаю, что нам надо заняться этим делом.

— Давай лучше подождем Кейт. — Эшли остановилась. Это был единственный способ заставить Кэролайн замедлить шаг. — Что именно мы собираемся делать? Что мы скажем?

Кэролайн нетерпеливо притопнула ногой.

— Пока не знаю.

— Давай подумаем хотя бы минуту.

— Я хочу знать, почему Кей Си пригнал сюда лодку. Я просто спрошу его.

— Не очень хороший план, — усомнилась Эшли.

— Что тебе не нравится?

Всегдашняя проблема с Кэролайн, вздохнула Эшли. Младшая сестра никогда не обдумывала свои поступки, сразу действовала.

— Кей Си все знает, ты разве забыла? А по городу шныряет журналист, помнишь? Нам надо держаться очень осторожно. Давай подождем Кейт.

— Ладно, — сдалась Кэролайн. — Но если Кей Си попадется нам раньше, чем появится Кейт, я его спрошу — в чем дело. Я не боюсь, даже если ты трусишь.

То, что испытывала сейчас Эшли, не было похоже на страх. Она сама затруднялась определить свое состояние — беспокойство, растерянность и намек на… тоску? Возможно ли, что она хотела увидеть снова «Мун Дансер»?

Нет, это сумасшествие. Эта лодка стала местом ее самого страшного кошмара. Плавучий дом превратился в сущий ад. Нет, не могла она хотеть увидеть яхту снова, но почему сама собой вытягивается шея в сторону гавани, будто она, Эшли, надеется поймать еще чей-то взгляд?

— Я звоню папе, — заявила Кэролайн, вынимая мобильный телефон. — Мы должны его предупредить. Я не хочу, чтобы он испытал потрясение.

— Может быть, он уже знает, — предположила Эшли. — Кейт собиралась сказать ему.

— Вряд ли она это сделала. В нее крепко впился репортер.

— Давай подождем и спросим у нее самой.

— Звоню, — упрямо сказала Кэролайн. — Черт. Не отвечает.

— Почему бы тебе просто не подышать морским воздухом, Кэролайн? Пока не надо говорить с папой.

Для Эшли дела, связанные с отцом, не были первостепенными. Ее отношения с ним всегда складывались непросто. Она не верила в отца безоглядно, как Кэролайн, и не была бесконечно предана ему, как Кейт. По правде говоря, порой она вообще забывала о нем.

Эшли с облегчением увидела подъехавший автомобиль старшей сестры.

— Вы еще не говорили с Кей Си? — спросила Кейт, едва машина остановилась.

— Пока нет, — ответила Эшли.

— Хорошо. — Кейт быстро оглянулась. — Тайлер, вероятно, сейчас появится. Я пыталась оторваться от него, но вряд ли мне удалось. Он гоняет очень быстро.

— Ты рассказала папе о Кей Си и «Мун Дансер»? — спросила Кэролайн у старшей сестры.

— Еще нет. Собиралась, но, когда увидела папу вчера вечером и услышала новости, совсем забыла про «Мун Дансер». Папа сказал, что Рик Бердсли предложил ему участвовать в гонках в его экипаже. Можете поверить в это?

— Но папа обещал, что больше не будет участвовать в гонках, — сказала Эшли, удивляясь, почему все вдруг так закрутилось.

— Может, папа просто хочет перемен, — предположила Кэролайн. — Ничего плохого в нашей жизни не случилось. Прошлое давно ушло.

— Не так уж далеко оно ушло, — сказала Кейт жестко. — А вон и человек из нашего прошлого.

Кей Си Уэллс был высоким мужчиной, более шести футов роста. Когда-то в молодости его волосы были песочно-каштановыми, но теперь стали совсем седыми. Темные глаза живо блестели на румяном лице, обветренная кожа выдавала в нем моряка со стажем. В свои шестьдесят он все еще оставался импозантным мужчиной, сильным и, несомненно, целеустремленным. Его спутником был молодой человек лет двадцати, который показался Кейт знакомым.

Это Дэвид, сын Кей Си? Кейт не видела Давида много лет, он жил с матерью в Калифорнии.

Эшли и Кэролайн подошли к сестре поближе, словно желая встретить мужчин единым фронтом. Глаза Кей Си вспыхнули — он узнал их, несмотря на прошедшие годы.

— Кэти, — приветствовал ее, старшую из сестер, и довольно кивнул: — Эшли, Кэролайн. Не ожидал, что нас будет встречать такая делегация. Вы все хорошо выглядите, — одобрил он.

— Мы тоже не ожидали, что вы появитесь здесь, особенно на нашей яхте, — сказала Кейт.

— «Мун Дансер» уже много лет не ваша, — невозмутимо ответил Уэллс.

— Вы знаете, что я имею в виду. Почему вы ее купили?

— Потому что она продавалась. Уверен, что ваш отец видел «Мун Дансер» в списках на продажу в разных журналах. Если б он хотел ее заполучить обратно, мог бы сам ее купить.

Кейт не собиралась объяснять ему, что у отца нет таких денег, чтобы выкупить гоночную яхту международного класса. Вместо этого она сказала:

— Отец изменил свою жизнь. Я думала, что и вы тоже.

— Все меняется. Жизнь меняется. Ни один день не похож на предыдущий. Ты должна знать это, Кэти.

— Есть сотни яхт гораздо лучше этой, вы должны это знать, если вы снова вернулись в гонки.

— Но «Мун Дансер» — победительница кругосветной гонки, не так ли, девочки? — Кей Си сделал паузу. — Прошу прощения. Вы помните моего сына, Дэвида?

Кейт повернула голову, желая лучше рассмотреть Дэвида. Ее первое впечатление от него — этакий бунтарь в джинсах. Сигарета свисает с нижней губы, длинные каштановые волосы, похож на панка. Ни намека на породистость отца. И слишком бледный, хлипкий, чтобы стать моряком. Интересно, подумала она, что из него выросло. Она почти совсем не знала его, Дэвид приезжал несколько раз на летние каникулы к отцу, когда они были детьми.

— Привет, — поздоровалась Кейт.

Дэвид в ответ только вяло повел плечами.

— Ты стала очень похожа на Нору, насколько я ее помню, Кэти, — заметил Кей Си, изучая ее лицо. — Чувствуется та же спокойная сила.

Кейт не знала, как реагировать на комплимент, если это на самом деле был комплимент. А может нечто иное — предупреждение, что ей понадобится сила.

— Где ваш отец? — спросил Кей Си.

— Неподалеку.

— Его, должно быть, нетрудно найти. Я зайду в ближайший бар.

Кейт хотелось бы сказать Кей Си, что отец изменился, что он не так предсказуем, но соврать она не могла. Дункан, вероятно, и впрямь сидел в ближайшем баре.

— Как бы я хотел остаться и повидаться с ним, но у нас с Дэвидом встреча, нам пора идти, — сказал Кей Си. — Мы еще поговорим, у нас есть о чем поговорить — незаконченное дело, можно сказать.

— Не могу представить себе какое, — пробормотала Кейт.

Он слащаво улыбнулся.

— Уверен, ты можешь представить себе. Насколько я помню, Кэти, у тебя с воображением лучше, чем у твоих сестричек.

Кей Си и его сын успели отойти, прежде чем Кейт нашлась, что ответить.

— Не думаю, что у тебя лучше всех с воображением, — запротестовала Кэролайн, задетая за живое. — Я очень творческая натура. А Эшли видела призраков и всевозможные сверхъестественные явления, так что у тебя воображение похуже нашего.

— Кэролайн, — с отчаянием в голосе попыталась урезонить сестру Эшли: — Ты не расслышала, что сказал Кей Си?

— Да ничего конкретного он не говорил. Просто намекал.

— Это меня и беспокоит. — Кейт смотрела, как отец с сыном направляются к одному из офисов на пристани. Они прошли мимо Тайлера Джеймисона, прислонившегося к столбу и наблюдавшего за ними. Он кивнул Кейт, а потом направился к своей машине.

Поспешный отъезд Тайлера удивил и обеспокоил ее. Почему он не подошел? Почему не спросил, кто эти двое? Казалось, не в его натуре просто исчезнуть, не сказав ни слова.

— Что будем делать с Кей Си? — спросила Эшли, прерывая ее размышления о странном поведении Тайлера. — Как вы думаете, он действительно что-то знает или просто дразнит нас, приплыв сюда на «Мун Дансер»?

— Понятия не имею, — пожала плечами Кейт. — Думаю, мы должны поговорить с папой, а он, вероятно, засел в баре.

— Я не могу идти с вами, — резко бросила Кэролайн. — Мне нужно кое-что сделать. Я догоню вас позже.

— Что у тебя за неотложные дела? — удивилась Кейт.

— Неважно, — отмахнулась Кэролайн и ушла.

— Интересно, знает ли папа о прибытии «Мун Дансер», — размышляла вслух Эшли.

Кейт внезапно осенило.

— Так вот почему отец вдруг решил вернуться в игру. Он хочет схватиться с Кей Си в гонке. Вот оно что. Наконец все сошлось, и в этом есть смысл.

— Мы должны найти способ остановить его, — обеспокоенно посмотрела на сестру Эшли.

Кейт встретилась с ней взглядом.

— Да, мы найдем способ. Обязательно найдем.

Тайлер сел на скамейку, глядя на яхты, заполнившие гавань. Он достал сотовый телефон, потом заколебался, сжимая его в руке.

Как он объяснит Марку, что ему нужен какой-то толчок, стимул — укол в руку, пинок под зад — что угодно, чтобы продолжить начатую игру? Марк далеко отсюда. Он не видел Кейт, не знает, какая она красивая женщина, какая у нее прекрасная улыбка и какое великодушное сердце, как она любит и защищает свою семью.

Марк не знает, что Эшли — средняя из сестер — чувствительная и ранимая, что она производит впечатление женщины, потерявшей своего лучшего друга. И еще он незнаком с Кэролайн — решительной и непосредственной, которая способна своим поведением сбить с толку, создать о себе впечатление совсем не соответствующее тому, кем она является на самом деле.

Честно говоря, Тайлер не мог решить, кто из сестер МакКенна мог родить ребенка, а потом отдать его. У него были в запасе кое-какие догадки, если это Кэролайн или Эшли.

Включив воображение, он мог, вероятно, поверить, что это Кэролайн — безрассудная, безответственная девушка с немалым числом пороков, или Эшли, страдающая комплексами и нуждающаяся в хорошем психиатре. Кейт все еще казалась ему чистой, как стеклышко. Зачем врать себе? Он не хотел, чтобы матерью Амелии оказалась Кейт. Он не хотел унизить ее никоим образом. Как он мог? Десять минут назад он горел желанием заняться с ней любовью и меньше всего думал о том, не она ли родила Амелию.

Тайлер набрал номер Марка, и, когда брат ответил, он вдруг сказал:

— Мне нужно поговорить с Амелией.

— Зачем? — подозрительно спросил Марк. — Что случилось?

— Я просто скучаю по ней. Она дома?

— Да, она дома, — ответил Марк сдержанно. — Она заботится обо мне, Тай. Ей восемь лет, и она помогает мне. Я не знаю, что бы я делал без нее.

Вот он, укол в руку, стимул, в котором он сейчас так нуждался. Через мгновение звонкий детский голосок раздался в трубке.

— Привет, дядя Тай. Где ты? — спросила Амелия.

— Я смотрю на лодки. Что ты делаешь?

— Я читала папе. А теперь делаю молочный коктейль, потому что Шелли говорит, ему нужно молоко для костей, чтобы они стали крепче.

— Ты хорошая девочка, — похвалил Тайлер.

— Я знаю, — отозвалась она беззаботно.

Сердце Тайлера сжалось, когда он услышал в голосе знакомую нотку. Неужели ее голос похож на голос Кейт — или это просто игра воображения?

— Потом я собираюсь в бассейн, — продолжала Амелия. — Я могу уже нырнуть и коснуться дна… Вчера я сделала так три раза.

— Это потрясающе.

— Дядя Тай?

— Да?

— Могу я спросить тебя? — Голос Амелии стал тихим, словно девочка не хотела, чтобы ее слова услышал отец.

— Конечно, дорогая.

— Как ты думаешь, мама видит нас с небес?

— Я уверен, что видит.

— Ты думаешь, она плачет от того, что мы с папой не отправились с ней?

Внутри у Тайлера все сжалось от этого наивного и муд-рого детского вопроса.

— Нет, совсем нет. Она хочет, чтобы вы были счастливы, Амелия. Это все, что ей нужно.

— Я буду помогать папе и заботиться о нем вместо мамы, — пообещала Амелия.

Сердце Тайлера едва не разорвалось от переполнявших его нежности и жалости.

— Я знаю, что ты его радость и опора, милая. Дай ему трубку, я хочу поговорить с ним.

— До свидания, дядя Тай.

Тайлер унял участившееся после разговора с девочкой дыхание, ожидая, когда ответит Марк. Амелия такая сильная и храбрая. У него возникло ужасное чувство, что ему известно, от кого у нее такая сила.

В телефонной трубке раздался голос Марка.

— Есть новости? — спросил он напряженно.

— Пока продвигаюсь с трудом. Каждый раз, когда я думаю, что уже на верном пути, возникает другой возможный вариант. Есть ли какие-нибудь новости у Джорджа от того адвоката?

— Да. Джордж получил заказное письмо от господина Уотсона. Оно в основном содержит угрозы, что, если он не сообщит имя и адрес приемных родителей ребенка, Уотсон собирается затеять тщательное расследование практики Джорджа.

— Черт, — не сдержался Тайлер. — Что ответил Джордж?

— Пока ничего. Но если этот господин Уотсон сумел разыскать Джорджа, ему ничего не стоит найти и меня. Ты должен выяснить, кто из сестер МакКенна мать моей малышки. Ради бога, Тайлер, я думал, ты опытный репортер. Почему ты так медлишь?

— Что ты от меня хочешь? Пойти и спросить их прямо в лоб? Тебе не кажется, что это заставит их замкнуться, и я таким образом ничего не добьюсь? Потерпи, Марк. Дай мне возможность справиться с этим моими методами.

— Найди ее поскорее, Тайлер. Копай глубже. Будь безжалостным сукиным сыном, я знаю, ты можешь быть таким. Мне нужно знать, кто пытается отобрать мою дочь.

— Я позвоню тебе, когда будет больше информации. — Тайлер сунул телефон в карман и принялся обдумывать следующий шаг.

Он догадался — что-то происходит между сестрами МакКенна и двумя мужчинами, встретившимися ему на пристани. Но какое отношение имеет это к его проблеме? Наверное, никакого.

Он мог следить за Кэролайн. Он мог изучить ее репутацию — девушки-для-вечеринки в «Устричном баре». Может быть, вызвать на разговор Дункана и выяснить, какая связь между Кей Си Уэллсом и «Мун Дансер» и почему эта связь стала предметом бурного обсуждения в округе.

Испытав облегчение от того, что у него появился план, не связанный с Кейт, Тайлер поднялся со скамьи и направился к бару.

Дункан чувствовал себя лучше, чем в прошедшие несколько лет, и не только потому, что виски приятно скользило по горлу. Нет, он ощущал вкус перемен. Через неделю он станет шкипером на «Саммер Сиз». Дункан не мог дождаться, когда почувствует, как дует ветер в лицо, услышит рев океана, вдохнет его непередаваемый запах. Боже, до боли в сердце он жаждал ощутить эти запахи, эти звуки — все, что есть море. Он заплатил за все, он раскаялся. Кэти просто должна понять его морскую душу, он не может осесть в порту навсегда. Нора поняла бы его. Жена знала, что ему необходимо море почти так же сильно, как и она. Дункан едва мог поверить, что восемь лет прошло с тех пор, как он продал «Мун Дансер».

Дункан снова поднес стакан к губам. Появление Кей Си на острове именно сейчас не стало для него неприятной неожиданностью. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, — именно Кей Си купит «Мун Дансер». Может, девочки удивились этому, но Дункан нет. Он знал, что Кей Си вернется, в конце концов, и вернется именно на борту «Мун Дансер».

Неважно. Не имеет значения. Возвращение яхты добавляло остроты ощущения перемен, и Дункан испытывал душевный подъем при мысли обо всем этом. Он снова жил. Он слышал звук стартового пистолета. У него было достаточно времени в последние несколько лет, чтобы хорошенько обо всем подумать. И Дункан знал, чего именно он сейчас хочет. Совесть зашевелилась в нем, когда он вспомнил ужас в глазах Кейт, стоило ему сказать, что он снова будет участвовать в гонке, но он заставил ее умолкнуть. Неважно, он достаточно пострадал.

— Мистер МакКенна?

Дункан поднял голову и увидел молодого человека, остановившегося у его столика.

— Я тебя знаю? — ответил он вопросом на вопрос.

— Пока нет. — Незнакомец располагающе улыбнулся. — Я Тайлер Джеймисон. Я репортер и хотел бы сделать материал о впечатляющей победе вашей семьи в гонке «Уинстон Челлендж».

Дункан улыбнулся в ответ. Репортер? Превосходно. Этот день час от часу становится все лучше и лучше.

— Вы попали в нужное место.

— Могу ли я угостить вас вам стаканчиком виски? — предложил репортер.

— Конечно.

Тайлер присел на стул рядом, а Дункан, глянув на дверь бара, увидел входящих Кейт и Эшли. Он нахмурился, надо же было им появиться так не вовремя и испортить его отличное настроение.

— Не говорите мне, что дурак бармен уже вам позвонил и нажаловался. Я выпил только две рюмки, — ощетинился Дункан.

— Что вы здесь делаете? — спросила Кейт у Тайлера, не обратив внимания на слова отца.

Видимо, его дочь уже встречалась с журналистом. Наверное, пыталась держать его на расстоянии от семьи. Но только не в этот раз. Для его целей репортер годился как нельзя лучше.

— Вас прервали, — сказал Дункан. — Мистер… Как ваше имя?

— Джеймисон.

— Мы с мистером Джеймисоном собираемся выпить, — с вызовом обратился он к дочерям.

— Папа, он репортер, — предостерегла отца Кейт.

— Я знаю, кто он, — заметил Дункан с усмешкой. — Я просто не знаю, что он пьет.

— Я возьму пиво, — сделал заказ Тайлер подошедшему официанту. И повернулся к Кейт: — А вы, Кейт? Вы останетесь?

Кейт колебалась, а Эшли в нерешительности переводила взгляд с сестры на отца.

— Садитесь или уходите, — нетерпеливо заявил Дункан. Он предпочел бы, чтобы дочери ушли, но это вряд ли получится. Независимо от неловкости, которую испытывала Кейт, она не позволит отцу остаться один на один с репортером.

— Я останусь, — твердо сказала Кейт. — И Эшли тоже.

Эшли стояла с таким видом, будто она готова сделать что угодно, только бы не оставаться здесь. Впрочем, у нее почти всегда такой вид, подумал Дункан. Его средняя дочь отличалась скрытностью и чертовской чувствительностью.

— Теперь к делу. Что я могу вам рассказать? — спросил Дункан Тайлера, когда его дочери сели к ним за столик.

— Я хотел бы услышать о вашем опыте кругосветной гонки.

— На это понадобится время, сынок, — рассмеялся МакКенна.

— У меня достаточно и времени и терпения. — Тайлер подался вперед. — Я много читал о гонке, но от вас хочу узнать, каково это — пройти через один из самых страшных штормов в истории океанских гонок.

— Кто удерживал мою голову над водой? — хмыкнул Дункан. — Я думаю, Бог простирал свои руки над нашими головами в ту ночь. Волны вздымались так высоко, что нельзя было понять, плывем мы или лодка просто наполняется водой.

— Это, должно быть, было страшно, — заметил Тайлер.

— Худшее, что пришлось пережить. — Дункан знал, что именно он может рассказать. Но, черт побери, как ему хотелось когда-нибудь поведать миру, насколько это было трудно. — Но мы выжили.

— Вы были близко к той лодке, которая не смогла одолеть шторм? — спросил Тайлер.

— Кто знает? — поспешно вмешалась Кейт. — Мы ничего не видели дальше собственного носа.

— Но они звали на помощь по радио, — сказала Эшли. — Я до сих пор слышу их голоса, умоляющие о помощи, помню их панику и отчаяние. Вряд ли я когда-нибудь забуду их. — Ее собственный голос звучал неуверенно, словно она жалела, что включилась в разговор.

Дункан поерзал на стуле. Он не хотел говорить о голосах моряков, терпящих бедствие. Он горел желанием рассказать о волнах, похожих на американские горки, и силе, которую ему пришлось приложить, чтобы удержать лодку от гибели.

— Когда вы узнали, что одна из яхт утонула? — не отступал Тайлер.

— На следующий день, когда все было кончено.

— Насколько я понимаю, один человек из экипажа выжил.

— Да, — ответил Дункан. — Все это стало достоянием общественности, по крайней мере, частично. — Он посмотрел на дверь бара, она в очередной раз открылась, и его бывший друг и заклятый враг вошел в комнату. — Ну вот, прямо как по заказу. Вот и он.

Дункан поднялся, не сводя глаз с человека, которого когда-то любил по-братски, а потом ненавидел как злейшего врага. Кей Си выглядел хорошо, очень хорошо. Блеск в глазах, пружинистый шаг. Он хотел перемен так же сильно, как и Дункан. Два старых метких стрелка искали повод для последней дуэли.

— Дункан, — сказал Кей Си.

В комнате стало тихо, будто все знали, сейчас что-то произойдет, но никто не мог предположить, что именно.

— Мы не виделись так долго, — продолжал Кей Си.

— Разве? Я что-то не заметил.

— Ты не скучал по мне?

— Нисколько, — покачал головой Дункан.

— Надеюсь, тебе не больно видеть свою лодку, которой теперь управляет твой старый друг.

— Надеюсь, тебе не больно потерять своего старого друга еще раз.

Дункан почувствовал, что теряет спокойствие. Боже, как он ненавидел это самодовольное ухмыляющееся лицо и этот слащавый голос, этого человека с его претензией на сложность и богатство натуры. Хотя они оба знали, что Кей Си пришел из ниоткуда, вырос из ничего, как и Дункан. Он не понимал, почему Нора могла когда-то увлечься этим человеком.

— Это верно. Я просто слышал про твое участие в гонках, — продолжал Кей Си. — Я рад. Это нормально. Ведь в последний раз мы выступали в Каслтоне друг против друга. Я помню, как Нора…

— Оставь ее в покое! — Дункан не мог слышать имя Норы из уст этого человека.

— Это невозможно, Нора всегда была между нами. Как и «Мун Дансер». Она чувствует себя хорошо в моих руках, Дункан, почти так же хорошо, как…

— Ты сукин сын!

Дункан бросился к Кей Си, но тот отступил в сторону, и МакКенна, промахнувшись, упал на колени. Он услышал смех Кей Си и почувствовал страшную ярость. Он заставит этого человека заплатить, даже если это будет последнее, что он сделает в этой жизни.

Кейт подбежала к отцу, но тот оттолкнул ее. Его гордость пострадала гораздо больше, чем тело.

— Я в порядке.

— Ты всегда был таким предсказуемым, — небрежно бросил Кей Си, — Я думаю, все в мире может измениться, но только не ты. Увидимся на воде, старина. — И, помахав рукой, он ушел.

— С тобой все в порядке? — спросила Кейт, когда отец поднялся на ноги.

— Я просто споткнулся, вот и все. Что вы смотрите? — обратился он к посетителям бара, с интересом наблюдавшим за происходящим. — Здесь вам не кино.

— О чем он говорил, папа? — подала голос Эшли, когда он сел за столик.

— Нес чепуху. Он просто любит болтать. Забудь об этом.

— Это нелегко, — медленно проговорила Кейт. — Может быть, ты должен рассказать нам что-то о маме и Кей Си?

— Я должен рассказать кое-что о лодке, — ответил Дункан. Он помолчал мгновение, вряд ли им понравится новость, но все равно он скажет им: — Я собираюсь отыграть ее обратно.

Кейт удивленно посмотрела на отца.

— Что ты говоришь?

— Кей Си намерен сделать ставку, и он останется в проигрыше, — самоуверенно заявил Дункан.

— Что за пари? — заинтересовался Тайлер.

— Если я выиграю гонку Каслтона, он отдаст мне обратно «Мун Дансер».

— О боже, — выдохнула Кейт. — Ты не можешь всерьез говорить об этом, папа. Что делать, если Кей Си не согласится?

— Ты шутишь? Упустить шанс побить меня? Он согласится, вот увидишь, Кэти.

— Что случится, если ты проиграешь? Что тогда получит он? — продолжала расспрашивать Кейт.

— Я не проиграю, — упорствовал Дункан.

— Ты не можешь гарантировать это, — сказала Кейт, чувствуя, что ее слова бессильны.

— Могу. Рик Бердсли дает мне карт-бланш, я сам набираю экипаж для гонки. — Он посмотрел дочери прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты вошла в него, Кэти, девочка. Ты, Эшли и Кэролайн. Я хочу забрать то, что принадлежало нам. Скажи «да».

— Ты в своем уме?! — изумилась Кейт, потрясенная до глубины души. — Я не собираюсь участвовать в гонках. И Эшли тоже. — Она посмотрела на сестру, которая выглядела больной при одной только мысли об этом.

— Даже если мы вернем нашу яхту? — настаивал Дункан. — Она моя, Кэти. Я не хочу, чтобы Кей Си жил моей жизнью, управлял моей лодкой. Я получу ее обратно. Вы мне нужны, девочки, помогите мне. Мы одна семья. Мы вместе.

Дункан повернулся к Эшли, глаза которой наполнились невообразимым ужасом. Даже Дункан заметил это. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же молча закрыл его. Он протянул руку к побледневшей, напряженной как струна Эшли, но она отпрянула от него.

— Я… не могу, — заикаясь, проговорила она.

Эшли вскочила с места и вылетела из бара, как если бы пламя ада преследовало ее по пятам.

Кейт могла понять ее чувства. Она тоже хотела покинуть бар, убежать от этого разговора, но не могла позволить себе такую роскошь. Она не могла оставить отца наедине с Тайлером, который выжидает удобного момента, высматривает, слушает.

Дункан дал знак официантке принести ему еще выпивки.

— Подумай об этом, — сказал он Кейт. — Ты всегда была моим самым лучшим моряком. Я знаю, что могу это сделать, если вы будете на моей стороне. И поговори с Кэролайн. Она согласится. Она захочет помочь отцу. Она всегда готова помочь.

— Потому что хочет твоего одобрения.

— Она получит его, если окажется на борту, — пообещал Дункан.

— Ты знал, что он вернется? — Кейт вдруг стало ясно, что отец ничуть не удивился появлению Кей Си.

— Да. — Дункан сделал паузу, когда официантка ставила перед ним стакан. — Я знал, что, как только Кей Си увидит, что «Мун Дансер» выставлена на продажу, он найдет способ купить ее.

— Почему? — спросила Кейт непослушными губами. Ответ отца заранее заставлял ее сердце сжиматься от страха, но она не могла остановиться.

— Он всегда хотел эту лодку. Он не мог пережить, что это наше с Норой детище.

— Значит, это имеет какое-то отношение к маме, — медленно сказала Кейт. — Как он и говорил. Что-то произошло между вами. Я помню, Кей Си считался твоим лучшим другом. Он проводил с нами все выходные, а потом исчез. И вместо нашего любимого дяди он стал человеком, чье имя ты даже перестал произносить. Что случилось?

Кейт не могла заставить себя спросить отца, имела ли место измена. Этот вопрос прозвучал бы недостойно в ее устах, очернил бы имя ее матери. Ее мать не могла вызвать подозрение в неверности. Нора была верной, честной и очень любила Дункана. Кейт могла бы пожертвовать собственной жизнью.

— Это касается только Кей Си и меня, — отрезал Дункан. — Что тебе надо, так это побеспокоиться о ком-то еще, способном управлять нашей лодкой.

— О ком-то еще, кто управлял нашей лодкой в течение восьми лет? — уточнила Кейт.

— Не о нем.

— Ты должен дать мне более четкий ориентир. — Она повернулась к Тайлеру. — Не могли бы вы оставить нас наедине?

Тайлер улыбнулся в ответ.

— Я так не думаю.

— Кей Си купил «Мун Дансер», чтобы меня поставить на место, — сказал Дункан, очевидно, ничуть не беспокоясь о присутствии репортера. — Он хочет, чтобы я думал, будто он победитель, а я неудачник, но он ошибается. И я собираюсь это доказать.

— Разве время для доказательств не прошло? Разве вы оба мало потеряли?

— Я хочу «Мун Дансер» обратно. Это наша лодка. Наш дом. Подумай об этом. Это последнее место, где мы были вместе, я имею в виду и вашу замечательную мать тоже. Мы спроектировали и построили ее, украсили ее по-своему, мы пролили столько пота, крови и слез на ее палубу. Я не хочу, чтобы всем этим владел Кей Си. Я не хочу, чтобы он жил моей жизнью. Помоги мне, Кэти.

Кейт не нравилось, что Кей Си владеет «Мун Дансер». Но снова участвовать в гонке? Соревноваться ради лодки, с которой связано столько воспоминаний — и плохих, и хороших? Она не могла. Это было бы слишком больно.

— Я не могу.

— Кэти, пожалуйста.

— Это твое дело, папа. Я действительно хочу забыть обо всем. Пусть Кей Си управляет «Мун Дансер» и отправляется на Гавайи. Через несколько дней его здесь не будет, а мы сможем вернуться к нормальной жизни.

— Нормальной?! — взорвался Дункан. — Ты называешь нормальной жизнь, которую мы ведем? Черт, Кэти, я не чувствовал себя нормально ни одного дня в прошедшие восемь лет.

Кейт смотрела, как он осушил порцию виски.

— Может быть, дело в алкоголе. Может быть, поэтому ты не чувствуешь себя нормально.

— Прекрасно… Уходи, убирайся отсюда! Ты знаешь, Кэти, твоя мать никогда не судила других. Это очень трудно. Для тебя все только черное и белое. Люди хорошие или плохие, одни крайности, и ничего посредине. — Он впился в нее глазами, взгляд был исполнен гнева и разочарования одно-временно. — Ты не можешь терпеть, если что-то неправильно, не выносишь, когда люди не дотягивают до твоих высоких стандартов. Некоторые из нас просто люди. У некоторых из нас есть свои слабые места.

Кейт почувствовала невероятную боль от резких и не-справедливых слов отца. Она не осуждала других и не была жестокой. И она тоже просто человек. Она беспокоилась. Она беспокоилась слишком сильно, если бы он только понимал эту истину.

— Речь идет не о том, что правильно или неправильно…

— Я думал, что тебя уже больше здесь нет, — не дал договорить ей Дункан. — У меня есть дело, которое мы должны обсудить с моим новым другом. — Он кивнул на Тайлера.

Кейт увидела беспокойство в глазах Тайлера, или они выражали вину? Нет, он вряд ли чувствовал себя виноватым. Он уже говорил ей, что не тратит время на эмоции. Это шанс для Тайлера — узнать сенсационные новости у Дункана. И ни черта она не могла с этим поделать. Если она начнет протестовать, Тайлер станет еще более подозрительным, а Дункан одержим желанием снова вкусить сладость славы.

Иногда Кейт спрашивала себя — почему она старается защитить отца? Но ведь не только его, напомнила она себе. Вот что она должна всегда помнить.

— Я позвоню вам позже, — спокойно сказал Тайлер.

Кейт встала.

— Не беспокойтесь, я сказала все, что следовало сказать — вам обоим.

Эшли встала на стремянку и сняла со шкафа старый рюкзак. Вместе с ним на нее посыпалась пыль и упала пара коробок из-под обуви. Она кашляла, чихала, а потом чуть не заплакала, когда старый и очень знакомый запах заполнил комнату. Это запах моря, запах лодки, запах страха. Она в смятении посмотрела на рюкзак. Прошло восемь лет, с тех пор она не пользовалась им. Слишком долго — запах столько времени не может держаться. Значит, это ей кажется?

Ах, ну какое это имеет значение? Рушится ее жизнь…

Она не могла поверить — отец хочет снова засадить ее в лодку. Она не могла поверить, что Кей Си каким-то образом связан с ее матерью. Что это вообще такое? Это ложь? Или тут кроется что-то еще? А она действительно хочет знать.

Она должна поскорее убраться отсюда. Стены надвинулись на нее, стало трудно дышать. Так же, как и тогда, во время страшного шторма, когда она видела воду, просачивающуюся из-под двери каюты. Тогда у нее возникло ужасное чувство, что они уже под водой. Она не сможет выйти. Она не сможет дышать. Она медленно умрет, задыхаясь, как задыхается сейчас.

— Эшли, открой.

Она услышала мужской голос и стук в дверь. Голос вернул ее к реальности, она выбежала из своей спальни, прежде чем воспоминания могли вернуться.

В дверях стоял Шон. Потрясенная, она замерла на месте.

— Что ты здесь делаешь?

— Я хочу знать, что произошло, — сказал он, глядя на нее в упор.

— О чем ты? О Кей Си? Он появился на «Мун Дансер». Мой отец хочет участвовать в гонках, он требует, чтобы я тоже была на борту. Это безумие. Я не знаю, что делать. Все перепуталось.

— Что, черт возьми, ты говоришь?

Эшли непонимающе уставилась на него.

— Я пришел сюда, чтобы говорить не о Кей Си, а о Джереми. О моем брате и о бомбе, которую ты скинула на меня вчера вечером.

Казалось, она говорила с Шоном миллион лет назад. Неужели это было прошлым вечером?

— Ты сказала, что поцеловала его. — Шон воинственно выпрямился. — Я хочу знать, почему, когда и все остальное. Начинай, рассказывай.

— У меня нет времени, — сказала Эшли, моментально принимая решение.

— Есть.

— Не могу. Я ухожу. — Она вошла в спальню и принялась кидать в рюкзак свои вещи из шкафа.

— Куда собралась? — спросил Шон с порога.

— Подальше отсюда.

— Почему?

— У тебя всегда слишком много вопросов ко мне, — ответила она, отбрасывая с лица волосы.

— А у тебя никогда нет на них ответов.

Шон пересек комнату и схватил ее за руку, когда она попыталась открыть дверцу другого шкафа.

— Прекрати, остановись! Давай поговорим. Я хочу знать, что произошло между тобой и моим братом. И почему ты решила рассказать мне об этом только теперь.

— Отпусти меня. — Эшли попыталась освободить руку, но Шон держал крепко, так крепко, что она почувствовала себя в ловушке. Приступ острый паники охватил ее. — Отпусти! — закричала она. — Я должна выбраться отсюда. — Наконец, она выдернула руку.

— Эшли, подожди! Куда ты собралась?

— Не знаю. — Она бросала одежду в рюкзак, что-то из вещей падало на пол, что-то на кровать, но она не обращала внимания. — Я должна выбраться отсюда прежде, чем потеряю остатки разума. Если ты хоть немного беспокоишься обо мне, ты мне поможешь.

— Эш, я не знаю, чего ты хочешь.

Что она хотела, чтобы он сделал? Эшли глубоко вздохнула, она должна успокоиться и подумать. Последний паром уже отошел от острова. Если она намерена уехать из Каслтона немедленно, ей нужна лодка.

— Я хочу, чтобы ты отвез меня на материк.

Шон изумленно смотрел на нее.

— Ты готова сесть в мою лодку?

— Я только что это сказала, разве не понятно? — едва сдерживая слезы, воскликнула Эшли.

Она сама успокаивала себя. Что страшного, если она окажется в его лодке? Сейчас совсем стемнело, и вода совершенно черная. Она не увидит ничего, чтобы могло испугать ее.

Шон посмотрел на нее с некоторой неуверенностью.

— Может быть, тебе стоит поговорить с кем-то по телефону — с Кейт или Кэролайн. Ты чем-то расстроена.

— Расстроена? Ты думаешь, я расстроена?! — Не похож ли ее возглас на визг сумасшедшей? Вероятно, поэтому Шон смотрит на нее так, словно у нее снесло крышу. — Мне очень жаль. Я так больше не могу. Это для меня уже слишком.

Эшли чувствовала себя разбитой, выпотрошенной до дна, ей было страшно и хотелось заплакать, чтобы освободиться от ужасного напряжения, но глаза оставались сухими. Ее слезные каналы так же пусты, как и все остальное.

— Слушай, я не понял и половину того, что ты сказала, — примирительно сказал Шон. — Но все равно, успокойся, ладно? Не делай ничего сгоряча. Отложи до завтра, если ты все еще хочешь уехать.

— Если я не уеду сейчас, не уверена, что уеду когда-нибудь.

— Тогда есть смысл подождать.

Эшли опустилась на край кровати, чувствуя себя побежденной.

Шон еще немного постоял, потом сел рядом с ней.

— Что случилось? Хочешь поговорить об этом?

— Нет. — Слишком много мыслей теснилось в голове, чтобы сосредоточиться на какой-то одной из них.

— Ладно, отложим на потом, — согласился Шон.

Он обнял Эшли за плечи. Она напряглась, но он не двигался, и Эшли постепенно начала расслабляться, ей стало уютно в его объятиях. Шон ничего от нее не требует. Не настаивает, чтобы она что-то сделала или сказала. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Это был Шон, ее первая любовь, ее единственная любовь, если сказать по правде. Никто другой никогда не был ей ближе и дороже. Она пыталась прогнать прочь свою любовь, потому что не заслуживает такого, как Шон. Но он здесь, а она так слаба. Ей надо опереться на кого-то.

— Не уходи, — прошептала Эшли, положив голову ему на грудь. Сердце Шона билось в ровном и сильном ритме. — Знаю, я не должна просить…

— Ты так всегда и делала, — пробормотал он.

— Ты должен меня ненавидеть.

Шон тяжело вздохнул.

— Я хотел бы. Тогда все было бы намного проще.

Кейт только хотела посмотреть поближе. Это не преступление, сказала она себе, спустившись на пристань. В конце концов, она просто человек, несмотря на отцовские слова, больно задевшие ее. Она пыталась работать, но инвентаризация в магазине не отвлекла ее от тяжелых мыслей, и не могла она вернуться в «Устричный бар». Хватит с нее и отца, и Тайлера тоже.

Кейт захотелось несколько минут побыть наедине с чем-то, что составляло важную часть ее жизни, с «Мун Дансер». Они отправились в плавание семьей, тесное пространство лодки заставляло их плотно общаться, разделять тяготы жизни на море, опираться друг на друга, чтобы выжить. Живя на воде, они научились зависеть только от самих себя. Когда началась гонка, понадобился опыт другого уровня.

Соревнования принесли с собой переживания иного рода. Волнение, желание обогнать других. Они ловили ветер, стараясь идти так быстро, как только могли. Во время заходов в порты устраивали вечеринки, праздники, рассказывали были и небылицы о каждом этапе гонки. Вначале Кейт впитывала все это, как сухая губка. Ей нравилось быть частью всего происходящего, видеть отца в своей стихии, и Джереми разделял те же волнения и радости. Будь она опытней, то догадалась бы, что два таких сильных мужчины обязательно вступят в конфликт.

Оглядываясь назад, Кейт понимала, где произошел первый сбой. К сожалению, тогда она этого не заметила.

Отогнав грустные воспоминания, она подошла поближе. «Мун Дансер» гордо возвышалась на воде, покачиваясь на волнах. У Кейт перехватило дыхание. Эта великолепная, легкая, сорокасемифутовая лодка гарантировала скоростное и комфортное плавание. Ее родители разработали проект яхты, а построили ее в Сиэтле. Их идея заключалась в том, чтобы использовать технологию изготовления гоночной яхты для создания судна, способного выигрывать гонки. «Мун Дансер» не просто лодка для житейских нужд. Она принесла им победу, не только дала им приют на воде, но и защитила их в трудный момент.

Кейт глубоко вздохнула, стараясь совладать со своими чувствами, но ей это плохо удавалось. Нет никакого смысла пытаться сдерживать эмоции, они переполняли ее. Взглянув на лодку, она одновременно испытала радость, а также невероятную грусть по отрезку жизни, связанному с «Мун Дансер» — самому худшему и самому лучшему для нее. Может, жизнь всегда такова — предлагая что-то хорошее, сопровождает это чем-то плохим.

— Бу-у! — раздалось за ее спиной.

Кейт вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Она с удивлением увидела Дэвида, сына Кей Си.

— Дэвид? Ты напугал меня.

Он вынул изо рта сигарету и стряхнул пепел в воду.

— Это тебе за то, что ты хотела влезть в мою лодку, — со злорадным смешком сказал он. — Или ты все еще думаешь, что она твоя?

— Я не собиралась проникать на «Мун Дансер». И я знаю, кто ею теперь владеет.

— Надеюсь на это. Если нет, то могу показать тебе документы моего отца. Моего отца, а не твоего, Кейт, даже если ты привыкла считать его вторым папой. Так ведь, да? Дядя Кей Си, ты так его называла? Разве не ты целовала его каждый раз, когда он приносил тебе конфеты или игрушки, или то, что ты хотела, маленькая принцесса?

В голосе Дэвида слышалась неприкрытая злоба, чего Кейт никак не ожидала.

— Ты говоришь, как…

— Что? Как я говорю?

— Словно ты меня ненавидишь. — Она даже засмеялась абсурдности пришедшей в голову мысли. Но Дэвид не засмеялся в ответ, и неприятный холодок пробежал вдруг вдоль ее позвоночника.

— Да нет, нельзя сказать, что я ненавижу тебя, — проговорил он ровным голосом. — Я даже не знаю тебя. Разве это неправда? Мы с тобой поболтали несколько раз, когда я приезжал к отцу. Ты была слишком занята, чтобы валять дурака в моей компании.

— Не думаю, что тебе было интересно тусоваться с нами, — возразила Кейт.

— Что ты, мне всегда были интересны девочки, которые провели с моим отцом больше времени, чем я.

— Мы не виноваты, что так получилось.

— Разве я сказал, что в этом дело?

Она не хотела продолжать этот неприятный разговор.

— Я ухожу.

— Разве ты не хочешь подняться на борт?

— Нет. — Кейт покачала головой, хотя от неожиданного приглашения сердце забилось быстрее.

— Тебе интересно, какая лодка теперь внутри? — не отступал от нее Дэвид.

— Не очень.

Он загородил ей дорогу, когда Кейт повернулась, собираясь уйти.

— Первый раз в жизни я что-то получил от вас, а не наоборот.

Кейт нахмурилась, увидев не только гнев в его темно-карих глазах, но и боль.

— Ты о чем?

— О праздниках и днях рождения, о рождественских подарках, которые мой отец дарил тебе и твоим сестрам, а не мне, — с тихой яростью перечислял Дэвид. — Он хотел заполучить вашу семью, вашу матушку. Он хотел заполучить вашу жизнь.

— Это неправда. Он был нашим другом, вот и все.

— В самом деле? Ты думаешь, это все, кем он был?

— Да. — Она с ненавистью отметала сомнения, не однажды приходившие ей в голову. Сначала Кей Си, потом ее собственный отец, теперь Дэвид. Они все знали что-то, чего не знает она?

Сколько она себя помнила, дядя Кей Си всегда был рядом, когда она росла. Сохранилось много видеозаписей, на которых он ставит с ними рождественскую елку или смеется вместе с ее матерью на кухне. Потом он изменился. Что-то случилось. Кейт отказывалась верить, что это каким-то образом связано с ее матерью.

— Я думал, ты умная, — высокомерно бросил Дэвид. — Должно быть, я ошибся.

— Ты ничего не знаешь, — не сдавалась Кейт. — Ты просто дразнишь меня.

— Может быть, — признался он. — А может, и нет.

— Почему вы с отцом вернулись сюда? Чтобы покрасоваться перед нами? Показать, что вы лучше нас? Поэтому, да?

Дэвид не сразу ответил.

— Я не уверен, — сказал он после долгой паузы.

— Что? Теперь ты изображаешь сомнение? Я думала, ты знаешь все об отношениях между твоей семьей и моей.

— Я знаю больше, чем ты, это ясно.

— Например? Что такого ты знаешь? — На этот раз Кейт решила идти до конца.

— У моего отца и твоей матери была связь.

Его слова, словно пощечина, оглушили Кейт.

— Это неправда… — Чувство обреченности лишило ее сил, и голос предательски выдавал ее смятение. — Этого не может быть…

— Ты немного похожа на него — на моего отца.

Когда смысл его слов дошел до нее, у Кейт потемнело в глазах.

— Да ты просто больной!

— Почему бы тебе прямо не спросить у него?

— Я не поверю ни единому слову твоего отца. — Она резко отвернулась и поспешила прочь от него.

— Тогда спроси Дункана! — крикнул ей вслед Дэвид.

Ей незачем спрашивать Дункана. Она знает, кто ее отец. Разве нет?

Кей Си Уэллс, то есть Кендрик Чарльз Уэллс, рожденный в Сан-Франциско, штат Калифорния, был единственным сыном рыбака и учительницы английского языка средней школы. Тайлер читал сведения об этом человеке на экране своего лэп-топа. Он не сказал бы точно, что именно ищет, но совершенно определенно — не сведения о детстве Кей Си. Связь с семьей МакКенна возникла позднее.

Пальцы Тайлера снова забегали по клавишам. Он решил проверить путь Кей Си в парусном спорте. Уэллс и МакКенна начали соревноваться в те годы, когда брак Дункана с Норой переживал самое начало. Их соперничество продолжалось в кругосветке «Уинстон Чэллендж», в которой Кей Си, шкипер «Бетси Мэри», оказался единственным, выжившим из всего экипажа во время шторма.

Потом следовал длительный провал во времени. Никаких сведений. Тайлер нахмурился, пытаясь узнать, что произошло дальше. Человек, казалось, исчез после гонки. Впрочем, полагал Тайлер, ничего необычного для тех, кому едва удалось выжить. Опять же, Кей Си, когда он столкнулся с Дунканом в «Устричном баре» несколько часов назад, производил впечатление человека, обладающего прекрасным здоровьем.

Тайлер нетерпеливо стучал по клавишам. Он хотел доискаться, что делал Кей Си после той гонки до сих пор. Он пытался выяснить это у Дункана, но тот почему-то отмалчивался, несмотря на достаточно большое количество выпитого виски. В то время как Дункан извергал бесконечные рассказы о гоночных победах, он отказывался говорить о своих девочках или о Кей Си. Наконец, Тайлер отстал от него. Дункана окликнули приятели, желавшие поболтать с ним.

Тайлер дал бармену двадцать долларов и указание — доставить Дункана домой на такси. После этого он вернулся к себе в отель, надеясь, что Кейт не позовут снова спасать отца. Вряд ли она поблагодарит Тайлера за вмешательство в ее дела, но именно в них он вмешался, в этом не было никаких сомнений. И причина крылась не только в любопытстве, связанном с Кей Си.

Кто этот человек? Друг Дункана? Его соперник? Его враг? Было ли что-то между Кей Си и матерью Кейт, Норой, как намекал на то сам Уэллс? И что подтолкнуло Кей Си пригнать «Мун Дансер» в Каслтон?

— Это не имеет значения, — пробормотал Тайлер себе под нос. Допустим, Кей Си спал с матерью Кейт, и что? Не они же отдали Амелию на усыновление. Он должен переключить свое внимание на главное и поскорее добиться результата.

Потирая напряженные мышцы на шее, он сделал несколько движений головой. Закрыл глаза, пытаясь расслабиться и снять усталость. Но все, что он мог мысленно увидеть — боль в глазах Кейт в ответ на критические выпады отца.

Тихий стук в дверь заставил Тайлера открыть глаза. Часы показывали начало десятого. Он встал и открыл дверь. В коридоре стояла Кейт. Тело его уже привычно среагировало на ее присутствие — напряглось и налилось жаром. Сердце колотилось, как у школьника на первом свидании. Смешно, но именно так он чувствовал себя, когда она находилась рядом, — напряженным и неуверенным в себе.

Тайлер знал, что хотелось бы ему сделать с ней прямо здесь и сейчас, — затащить в комнату и заняться с ней любовью. Но еще лучше он знал, что не должен делать этого.

В синих джинсах и бледно-розовом свитере, с распущенными по плечам волосами, она выглядела моложе своих двадцати восьми лет. Только если присмотреться, можно было заметить тоненькие морщинки вокруг рта и легкие тени под глазами. За три года, проведенные в море, она прожила долгую жизнь. Может быть, более долгую, чем годы, в которые она пыталась удержать семью вместе.

— Привет, — сказала Кейт усталым голосом. — Бьюсь об заклад, меньше всего вы ожидали увидеть меня.

— Можно сказать и так.

— Я войду?

— Конечно. — Тайлер отступил в сторону и жестом пригласил гостью войти.

— Хорошая комната, — похвалила Кейт.

Он проследил за ее взглядом. Обычный номер в отеле, хотя «Сискейп Инн» выбрала обои с морской тематикой и украсила приятными морскими пейзажами стены.

— Да, вполне.

Кейт кивнула, стоя в центре комнаты и явно испытывая неловкость.

— Удобная кровать? Иногда в отелях они такие жесткие, что монеты могут отскакивать от матраса. Кэролайн попадались такие… — Ее голос потеплел. — Но я пришла сюда не для того, чтобы поговорить о гостиничных номерах.

— Присядете? — предложил Тайлер.

Она посмотрела на стол, увидела открытый лэп-топ.

— Вы изучали мое досье?

Тайлер оставил ее вопрос без внимания.

— Зачем вы пришли, Кейт?

— Попросить об одолжении.

Ее признание удивило Тайлера.

— О каком одолжении?

— Мне нужна информация.

— О чем?

— Кей Си Уэллс. — Кейт подошла к компьютеру и беззастенчиво уставилась на экран. — Я вижу, вы опередили меня. — Она посмотрела на него. — Чем вызван ваш интерес к Кей Си?

— Тем, что он некоторым образом связан с вашей семьей. Кроме того, мне кажется, внимания заслуживает тот факт, что он единственный оставшийся в живых с лодки, которая перевернулась в шторм во время гонки.

— Почему это вам кажется интересным?

— Сам пока не знаю. Но судьба единственного уцелевшего члена экипажа может отличаться от судеб остальных.

— Вряд ли вас ждет что-то любопытное, — пожала плечами Кейт. — Кей Си не помнит, что произошло. У него была тяжелая черепно-мозговая травма и амнезия после трагедии. Последнее, что он помнил, это старт гонки — за одиннадцать месяцев до крушения. Все остальное стерлось из памяти.

Тайлер выпрямился, вот он уже и получил крошечный фрагмент любопытной информации.

— У него диагносцировали? — переспросил он. — Я думал, такое бывает только в книгах.

— Я не врач и повторяю с чужих слов. Кей Си лежал без сознания несколько дней, а когда очнулся, то не мог ходить и говорить. Врачи не удивились, они объяснили, что так бывает — человек не помнит большой кусок своей жизни, особенно случившееся в последнее время. Что еще вы узнали о нем?

— Вероятно, ничего такого, чего вы не знаете. А что ищете вы?

Кейт довольно долго колебалась, прежде чем решиться на откровенность.

— Я хочу узнать о Кей Си и моей матери.

— Вряд ли информация об этом найдется в Интернете.

— Я тоже так думаю. — Она повернулась к нему спиной, отошла от стола и засунула руки в карманы. — Но вы могли бы поговорить с Кей Си. Вы опытный репортер. Вы должны знать, как это выяснить, не правда ли?

— Может быть, — неопределенно ответил Тайлер. — Что я получу взамен?

Она умоляюще посмотрела на него и одарила улыбкой.

— Мою глубочайшую признательность.

— Попробуйте еще раз, — усмехнулся он.

— Забудьте об этом, — вспыхнула Кейт. — Ясно, вы не поможете мне. Не знаю, почему я решилась вас попросить. На самом деле я сама не понимаю, с какой стати я пришла сюда.

— Если вы хотите знать, были ли у Кей Си и вашей матери близкие отношения, вам лучше спросить отца, — посоветовал Тайлер. — Между этими двумя мужчинами есть что-то глубинное и очень сильное.

Ее глаза снова засветились.

— Вы тоже это заметили. Значит, не только я?

— Не только вы.

— Я спустилась к пристани посмотреть на нашу «Мун Дансер». И столкнулась с Дэвидом, сыном Кей Си. Он вел себя так, словно ненавидит меня. Он явно ревнует меня к тому времени, которое я провела с его отцом еще в раннем детстве.

— Дэвид не жил со своим отцом? — уточнил Тайлер.

Кейт покачала головой и присела на край кровати. Тайлер опустился в кресло.

— Дэвид жил с матерью в Сан-Диего. Кей Си и его жена развелись, когда Дэвид был совсем малышом — двух или трех лет. Я никогда не видела его мать. Дэвид приезжал сюда и проводил лето на острове с отцом.

— Так Кей Си жил здесь?

— Часть года, когда он не уходил в море. Они с моим отцом управляли чартерами или нанимались к кому-то на судно.

— Кей Си вернулся сюда, чтобы восстановиться после той трагической гонки?

— Нет, его сначала перебросили по воздуху в больницу в Оаху. После этого он отправился в Сан-Диего, побыть с Дэвидом, я думаю. Я не знаю. Мы были не в курсе.

— Почему? — Голос Тайлера прозвучал неожиданно резко. — Ваша семья и Кей Си были так близки. Так почему же все закончилось? — Существовало какое-то обстоятельство, о чем она не говорила ему.

Кейт решила, что может здесь быть откровенной до конца.

— Мой отец и Кей Си поссорились незадолго до гонки. На самом деле я думаю, одна из причин, по которой мы приняли участие в гонке, заключалась в том, что мы могли победить Кей Си и его экипаж. Теперь я не удивлюсь, если истинная причина связана с моей матерью. Но в последний раз Кей Си был добр ко мне и моим сестрам как раз перед смертью мамы. — Она помолчала. — Я помню, он провел час или два с ней за день до ее кончины, но не остался на похороны. Он сказал, что не может справиться с этим или что-то похожее. Я точно не помню.

Кейт встала и принялась нервно мерять шагами гостиничный номер.

— Я должна поговорить с Кэролайн или Эшли, а не вы, — наконец заключила она.

— Почему вы не скажете им? — полюбопытствовал Тайлер.

— Потому что… — Она поводила рукой в воздухе, словно ответ мог появиться после магического пасса.

— Потому что почему?

— Дэвид кое-что сказал мне, но это звучит дико и смешно. Я не верю ему, но, если я упомяну об этом, сестры расстроятся.

— А мне, вы собираетесь сказать мне? Или заставите угадывать?

— Я не должна вам говорить.

Тайлер уловил нерешительность в ее лице.

— Давайте выкладывайте. Это не может иметь ничего общего с тем, что вы скрываете от меня, иначе вас бы здесь не было. Это должно быть что-то очень личное, вы привыкли защищать свою семью независимо от цены усилий. Но себя? Это совсем другая история.

— Меня так легко читать? — огорчилась Кейт.

— Я изучаю вас уже несколько дней.

— Вы правы. Речь идет обо мне. Дэвид сказал, что на самом деле Кей Си, может быть, мой настоящий отец. Разве это не смешно? Это не может быть правдой. Я дочь своего отца, верно? И я, конечно, не похожа на Кей Си. А мои родители безумно любили друг друга, особенно, когда они только поженились. Не могла никакая связь начаться вскоре после их женитьбы. Но опять же… — Кейт запнулась, с отчаянием взглянула на него. — Скажите что-нибудь, Тайлер. Убедите меня, что я права.

— Даже не знаю, что сказать, — пробормотал он, более чем удивленный таким поворотом событий. — Я думаю, все возможно.

— Это не то, что я хотела услышать.

Он покачал головой.

— Понятия не имею, спал ли Кей Си с вашей матерью и ваш ли он отец. Мне кажется, у вас есть только два варианта: спросить своего отца или самого Кей Си.

— Сомневаюсь, что отец в таком состоянии, что его можно спрашивать о чем-то важном. Он продолжал пить после моего ухода из бара?

Тайлер кивнул в подтверждение.

— Вот что я думаю, — сказала Кейт мрачно. — Я не доставлю удовольствия Кей Си своим вопросом. Я знаю, у него что-то припрятано в рукаве. Я и раньше замечала это в его глазах, но не думала ни о чем подобном.

— Нет, вы думали, что это нечто связано с вашим другим секретом, — сказал Тайлер, осененный невероятной догадкой.

Она напряглась.

— У меня нет никакого другого секрета. Вам лучше выбросить эту мысль из головы. Во всяком случае, у меня достаточно причин для беспокойства, кроме вас и ваших вопросов. Признаюсь, ваше присутствие на острове на десятом месте в моем списке проблем.

Он улыбнулся.

— Я уязвлен. Надеялся, что я в верхней части списка.

Ее ответная улыбка скорее напоминала гримасу.

— Я должна поговорить с отцом, но я действительно не хочу этого разговора.

— Это лучший вариант, Кейт.

— Полагаю, что так. Честно говоря, не понимаю, как моя мать связалась с одним из них. Она такая добрая и честная, очень цельная по натуре… Мой отец не тот человек, на кого можно опереться, но моя мама — надежна как скала. Она знала, что правильно, а что нет, и всегда поступала правильно.

— И она воспитывала вас точно такой же. — Тайлер начинал понимать, почему Кейт стала резкой и нетерпимой после смерти матери, ведь теперь ей пришлось умерять амбиции отца.

— Моя мама пыталась воспитывать меня правильно. Но я подвела ее, — призналась Кейт со вздохом.

— В это трудно поверить.

— Я обещала заботиться о сестрах и об отце, я старалась сохранить семью единой, но у меня это плохо получилось.

Он слышал горечь, сожаление и вину в ее голосе, его глубоко тронула мука в ее глазах. Тайлер по себе знал, насколько сильно чувство вины способно разъедать душу. Он не хотел, чтобы подобное испытала Кейт.

— Она попросила меня в последний день… — продолжала Кейт, ее голос звучал иначе, когда она обратилась к воспоминаниям. — Я не знала, что мама настолько близка к своему концу. Я думаю, какая-то часть меня продолжала верить в лучшее. Но она совершенно истаяла, стала такой худой, у нее уже не было волос, только рыжеватые клочья на темени… — Губы Кейт задрожали.

— Вы не должны мне рассказывать, — сказал он тихо.

Кейт посмотрела в его глаза с такой болью, что эта боль передалась и ему.

— Мама взяла меня за руку. Она едва могла шевелиться, но каким-то образом ей это удалось. Я все еще чувствую прикосновение ее пальцев. Мама с неожиданной силой сжала мою руку. Казалось, она пыталась уцепиться за жизнь через меня. И я не хотела отпустить ее, но не знала, что делать. Она взяла с меня обещание сохранить семью, следить за папой, защитить младших сестер. Она сказала мне, что я должна быть сильной. Мне пришлось занять ее место. И я сказала: да, я сделаю это. Она закрыла глаза и отпустила мою руку…

Кейт больше не могла говорить, сквозь плотно сжатые губы прорвались рыдания.

— Простите, — быстро проговорила она, изо всех сил пытаясь вернуть самообладание.

— Все в порядке. — Тайлер обнял ее и прижал к груди. — Трудно быть сильной все время.

— Иногда я устаю, — призналась Кейт.

— Знаю. Я понимаю. — Он гладил ее по спине, надеясь, что она позволит себе опереться на него, по крайней мере, хоть на мгновение.

— Вы понимаете? Правда? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Вы тоже сильный.

— Синдром старшего ребенка в семье.

— Я хочу сдержать свое обещание.

— Знаю. И вы сдержите. Я в этом уверен.

Она покачала головой.

— Хотелось бы в это верить. Я уже совершила так много ошибок, Тайлер.

— Не будьте слишком строги к себе, Кейт. Вы были совсем молоденькой, давая обещание матери. А может, ей не следовало просить вас об этом.

— Это самое малое, что я могла сделать для нее. Она так сильно страдала в конце жизни. Я обещала бы ей что угодно, только бы облегчить ее состояние. — Кейт глубоко вздохнула, потом высвободилась из его рук. — Спасибо за плечо, на котором можно выплакаться.

— В любое время. — Тайлер помолчал. — Имейте это в виду, Кейт.

— Спасибо. Я думаю, мне лучше пойти домой и постараться забыть об этом до завтра. Мне нужно поговорить с отцом, когда он протрезвеет. Но даже потом… Откуда мне знать, не солжет ли он, он очень ловок в этом деле. — Она вздохнула. — Кэролайн часто говорит мне, что я недоверчивая, на все оглядываюсь, подозреваю людей в худшем и не жду от них ничего хорошего. Это потому, что я не доверяю себе, сама не знаю, что — правда, а что нет.

— Вы должны больше доверять своей интуиции.

— Хотелось бы. Но это непросто. Взять моего отца — он часто сбивает меня с толку. Даже если он говорит правду, разве я поверю ему? Разве меня не будут разъедать сомнения? Буду ли я жить с чем-то, чего я не могу терпеть? — Кейт умолкла, жалея о сказанных в порыве откровенности словах.

— С чем-то еще? — спросил он.

— Ни с чем.

Заметив, как Кейт смутилась и поспешно отвела взгляд, Тайлер догадался, что она говорила о чем-то определенном. Что за проблема, с которой надо жить, хотя это невмоготу? Отказ от ребенка и передача его незнакомому человеку? Именно это не дает ей покоя? Но будет ли Кейт защищать свой секрет до последнего? Или секрет принадлежит кому-то из близких — кому-то из тех, кого она обещала своей маме защищать — Кэролайн или Эшли?

Или, возможно, ему просто хочется, чтобы матерью оказалась одна из них, а не Кейт.

— Я должна идти, — сказала Кейт. — Я напрасно пришла сюда и взвалила все это на вас.

— Вам надо было выговориться.

— А вы надеялись, что я упаду на вас как сочный плод, чтобы вы откусили от него?

— Я думал, вы начинаете доверять мне, — заметил Тайлер с нескрываемой горечью.

— Я действительно не могу позволить этому случиться.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не легковерный, Кейт. Мой отец бесконечно лгал мне, и я купился на большинство его историй, мне грустно признаваться в этом. Но ты живешь, набираешься опыта, понимаешь, кому можно доверять. И уже не делаешь ошибок.

— Действительно? Вы так думаете? Потому что я доверилась вам, рассказывая то, что я хочу скрыть от остальных. Это была ошибка?

Тайлер хотел успокоить ее, но нужные слова не шли на ум. Если он и семья МакКенна оказались на противоположных сторонах, он выбирает брата.

Разочарование мелькнуло в глазах Кейт.

— Ну что ж, ваше молчание поучительно. Спасибо за то, что выслушали меня. Спокойной ночи.

Дверь за уходящей Кейт громко хлопнула. Тайлер, злясь на себя и на весь мир, ударил кулаком по стене и пробормотал проклятие.

Он хочет помочь своему брату и племяннице, но это причинит боль Кейт. Да, ей будет больно, когда она узнает, как далеко зашел его обман.

Вынув из кармана брюк бумажник, он вытащил фотографию Амелии и пристально вгляделся в нее. Милое, невинное лицо, белокурые локоны и голубые глаза напомнили ему Кейт. Но Амелия не Кейт, она ребенок, уже потерявший свою мать и почти потерявший отца.

Тайлер должен оставаться сильным. Он должен защитить Амелию. А Кейт… Кейт способна сама позаботиться о себе.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Кейт молодую женщину, рассматривающую книги возле стойки с бестселлерами. Было раннее утро понедельника.

— Я ищу для отца хорошую книгу детективного или приключенческого жанра. Он не любит слишком простенькие сюжеты, слишком откровенные любовные сцены и обилие женских персонажей. Он довольно привередливый читатель.

— По крайней мере, он знает, чего хочет.

— К сожалению, я не знаю, а у него сегодня день рождения. У меня мало времени для выбора подарка.

Кейт взяла с полки одну из книг.

— Это Стюарт Лоусон. Он пишет о современных пиратах.

— О, это понравится отцу! — обрадованно воскликнула молодая женщина. — Он заядлый моряк. Мы ведь здесь из-за Каслтон Инвитейшнл.

— Я это поняла, — улыбнулась Кейт. — Почти все сюда приехали из-за гонок. — Она пошла за прилавок и оформила покупку, вложила бесплатную закладку и рекламную листовку магазина. — В воскресенье сюда придут авторы некоторых книг и будут целый день их подписывать. Так что если вы окажетесь в городе, приходите. У нас немало хороших писателей, они приезжают сюда творить в тишине острова, многих вдохновляет здешняя атмосфера. В листовке есть список имен авторов.

— Спасибо, очень заманчиво.

Когда покупательница ушла, Кейт оглядела магазин, проверяя, не нужно ли кому-то помочь, но было всего несколько посетителей, изучавших книги на полках.

Большинство жителей и гостей острова были уже в гавани. Гоночная неделя официально началась час назад. Сегодня в гонках участвовали двенадцатифутовые «Битл Кэтс». Каждый день будут состязаться суда разного класса. В период между гонками парусники крупного размера будут тренироваться на водном пространстве вокруг острова, готовясь к большим гонкам. И каждый вечер будут гудеть вечеринки в честь победителей.

Гоночная неделя привлекла в город множество туристов. Места в отелях, гостиницах и сдаваемых частных коттеджах были забронированы заранее. Все местные предприятия, в том числе ее книжный магазин, выигрывали от притока «летних» денег, как их называли островитяне.

Кейт вышла на тротуар перед входом в магазин. Был яркий, солнечный день, и отсюда она могла видеть десятки ярких парусов на воде. Она почувствовала легкий укол в сердце при виде этих парусов, сама не отдавая себе отчета почему. Она ведь не хочет быть там, где они. Так почему ее охватила странная печаль?

Почему легкий ветерок, касаясь лица, манит круто изменить свою жизнь, если она ею недовольна? Ее отец всегда говорил — невозможно вытравить море из своей души. Может, он прав.

Дверь магазина позади Кейт открылась, и вышла ее помощница, Тереза.

— На что ты смотришь? — полюбопытствовала Тереза.

— На лодки, — призналась Кейт и застегнула «молнию» куртки, укрываясь от налетевшего ветра.

— Ты скучаешь по парусному спорту?

— Никогда не думала, что стану скучать. Но должна признаться, у меня возникло глупое желание прогуляться в гавань и увидеть победителей.

— Так иди, — великодушно предложила помощница. — Может, столкнешься с этим милым репортером.

Кейт надеялась, что этого не произойдет. Она все еще не могла поверить, что доверилась Тайлеру. У нее что-то случилось с головой, не иначе. Проболтаться кому угодно, только не ему. Хотя она не собиралась говорить ни Кэролайн, ни Эшли о том, что сказал Дэвид, пока не выяснит все для себя.

— Кейт, — окликнула ее Тереза. — Ты меня слышишь?

— Да, — кивнула Кейт. — Что-то о милом репортере. Милый он или нет, я не хочу иметь дело с парнем, который в городе всего нескольких дней, ну, может, неделю, не больше.

— Ты могла бы просто развлечься. Не все отношения должны быть серьезными.

— У меня нет никаких отношений ни с кем, а с ним тем более, — отрезала Кейт.

— Все понятно. — Тереза многозначительно вздохнула. — Почему бы тебе не спуститься к воде? Сделай перерыв. Я могу справиться в магазине сама.

Кейт колебалась, понимая, что гораздо благоразумнее остаться в магазине, сосредоточиться на работе, но какая-то сила не просто влекла, а тащила ее к морю. Бросить вызов ветру, как сказал бы отец. И Кейт не могла сопротивляться. Она прошла к задней двери магазина и вывела свой велосипед.

Утро уже перевалило за половину, но Эшли, вероятно, еще спит, подумал Шон. Он проснулся на жестком диване, тело затекло от неудобного положения, и Шон не сразу понял, где он провел эту ночь. Потянувшись, он спустил ноги на пол и встал. Только проверю, как она, пообещал он себе, направляясь в спальню. Дверь открыта, все тихо. Шон остановился в дверях, глядя на спящую Эшли.

Господи, как она хороша. Длинные светлые волосы живописно рассыпались по покрывалу, словно для фотосессии. На ней нет кружевного сексуального белья, серая трикотажная футболка с длинными рукавами виднелась там, где покрывало соскользнуло с Эшли. Тем не менее она была обольстительна, ее нежное лицо напоминало одну из фарфоровых кукол из коллекции его матери. Ничто не портило ее кожу — чистая, гладкая, без намека на морщинки. Эшли была похожа на ангела.

Шон так сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Он хотел ее так сильно, что ему невыносимо больно было смотреть на нее. Как всегда. Он не мог вспомнить время, когда не был бы очарован ею, когда не хотел ежеминутно видеть ее, разговаривать с ней или просто находиться рядом.

Все начиналось так невинно. Будучи маленькими, они ходили в один детский сад. Шон до сих пор помнил, как сидел рядом с Эшли, наблюдая, как она рисует. Она всегда любила раскрашивать картинки и делала это очень аккуратно, чтобы не выйти за контуры.

Когда они выросли, их дружба укрепилась, несмотря на различие натур. Шон всегда был активным, энергичным, не мог долго усидеть на одном месте. Эшли, напротив, могла несколько часов подряд проводить за чтением или рисованием. Остальной мир мог вокруг нее мог превратиться в полный хаос, но она всегда оставалась спокойной. Может быть, именно эти ее черты — миролюбие и спокойствие — привязали к ней Шона. С Эшли он мог расслабиться и быть самим собой. Он успокаивался рядом с ней, растратив слишком много нервной энергии.

Когда она ушла в море с отцом и сестрами, Шон почувствовал себя так, будто ему отрубили правую руку. До этого момента он не понимал, что влюблен в нее. Конечно, им было только по пятнадцать, и никто не думал, что между ними нечто большее, чем просто увлечение. Но Шон всегда знал — это иное. Он ходил на свидания с другими девушкам, пока Эшли была далеко, но ни одна из них не могла пробудить в нем те чувства, что вызывала она. И Шон не сомневался, что она испытывала то же самое.

Он нахмурился, вспоминая те ее слова, которые буквально оглушили его. Она целовала Джереми, его брата. Он не хотел в это верить и предпочел бы этого не знать. Но Эшли не оставила ему выбора. Когда же такое могло случиться? И почему?

Неважно. Джереми любил Кейт. Он не был увлечен Эшли. Должно быть, дело в чем-то еще. Может, кто-то из них слишком много выпил или вмешались еще какие-нибудь обстоятельства?

Но сейчас это не имеет значения, думал он. Прошло восемь лет. Его не столько интересует прошлое, сколько заботит настоящее. Вчера вечером он держал Эшли в своих объятиях. Она искала у него утешения, и хотя Шон не знал точно, что так сильно расстроило ее, он был благодарен этому. Потому что оно толкнуло ее снова в его объятия.

Он старался держаться подальше от Эшли. Он пытался начать новую жизнь. Он назначал свидания одной девушке за другой, но никто из них не мог заменить ему Эшли. Некоторые девушки забавляли его, другие возбуждали. Но ни одна из них не проникла к нему прямо в кровь, как Эшли.

Оставив свои невеселые размышления, Шон прошел в комнату, гадая, должен ли он разбудить Эшли или просто тихонько уйти. Но он не хотел уходить. Им надо откровенно поговорить. Он хотел, чтобы Эшли доверила ему все, что беспокоило ее. Шон не знал, почему она вчера выглядела такой расстроенной. Он догадывался, что-то произошло с ней в той кругосветной гонке. И очевидно, это не просто какая-то ошибка или неприятность, а нечто большее, и он хотел знать правду. Эшли, такая осторожная по натуре, вовсе не была трусихой. Он хотел помочь ей, заботиться о ней. Хотел, чтобы она опиралась на него, как прежде.

Шон присел на край кровати рядом с ней. Эшли слегка пошевелилась, что-то пробормотала во сне. Он положил руку ей на плечо. Ее глаза испуганно распахнулись. Пораженная его присутствием, она резко села в кровати, ударившись головой о ее спинку.

— Полегче, — предупредил Шон. — А то уж слишком круто.

Окончательно проснувшись, Эшли застенчивым жестом заложила волосы за уши.

— Который час?

— Почти одиннадцать. Мы оба хорошо поспали.

— Ты оставался на ночь? Я думала, ты ушел.

— Я спал на диване. Не хотел оставлять тебя одну, вдруг ты решилась бы в полночь добираться в лодке на материк.

Она смущенно покраснела.

— Прости, я была такая взвинченная вчера вечером. Ты, наверное, подумал, что я не в себе.

— Я думаю, тебя что-то очень беспокоит, — мягко заметил Шон. — Скажи, пожалуйста, в чем дело?

Эшли колебалась, нерешительно глядя на него. Шон понял, что ей хочется выговориться, но что-то останавливало ее.

— Твоя семья? Одна из твоих сестер? Твой отец? — перечислял он.

Эшли покачала головой.

— Я в порядке. Ты должен идти.

— Ты знаешь, зачем я приехал сюда вчера вечером. Поговорить с тобой о Джереми, — сказал Шон, меняя тему.

Она натянула простыню на грудь и принялась нервно теребить ткань.

— Помню.

— Просто скажи мне одну вещь. Ты порвала со мной восемь лет назад из-за этого поцелуя с моим братом?

— Не совсем.

— Значит, причина не в этом? Тогда утоли мое любопытство и объясни, почему ты решила, что меня должно волновать, с кем ты целовалась, даже если речь идет о моем брате? Это новость восьмилетней давности. Или это еще один кирпич мне на голову, чтобы напомнить: ты никогда не хотела меня так, как я хотел тебя? — Ему была ненавистна мысль, что Эшли намеренно причинила ему боль, но он не мог сбрасывать со счетов подобную возможность.

— Нет, я не хотела сделать тебе больно, Шон, — поспешно возразила Эшли.

— Тогда зачем ты вообще сказала мне об этом? Что это меняет сейчас?

— Может быть, я просто хотела, чтобы ты понял, какая я на самом деле. — Эшли виновато посмотрела на него.

Он ответил долгим взглядом, впитывая в себя боль, застывшую в ее глазах.

— Ты хоть знаешь, какая ты, Эш?

— Знаю, что я не та девушка, которую ты возвел на пьедестал много лет назад. Я совершила немало ошибок за эти годы. Поцелуи с Джереми — только один пример. Я предала тебя. Я предала сестру. И сделала это из злости, досады, чувства одиночества и сама не знаю, из-за чего еще. Я ненавидела эту гонку, Шон. Она искалечила мою семью. Отец превратился в настоящего маньяка, готового на все ради победы в соревнованиях. А Кейт, Кэролайн и я попались в эту ловушку. Когда в то лето начались штормы, они стали всего лишь отражением разлада внутри меня. — Она сделала паузу, с трудом сглотнула. — Я испытывала клаустрофобию. Стены каюты надвигались на меня, давили. Я не могла сосредоточиться. Мир стал зыбким, неустойчивым, казалось, что воздух сгустился настолько, что им нельзя нормально дышать. Я делала все, чтобы унять это чувство.

— И использовала для этого Джереми? — Шон прочел вину в ее глазах прежде, чем услышал признание:

— Да.

— А тебе не хотелось пойти дальше поцелуя?

— Нет, абсолютно точно, нет, — поспешила заверить Эшли.

Шон испытал невероятное облегчение. Было бы тяжело вообразить Эшли и Джереми вместе, даже если бы это случилось много лет назад.

— Итак, что дальше, Эш? Что еще ты собиралась сказать мне?

— Н-ничего, — заикаясь, ответила она. — Это все.

Он не поверил ей, но решил, что вполне достаточно откровений для одного утра.

— Почему бы тебе не одеться и не пойти со мной? — предложил он.

— Куда?

— Куда угодно, куда захотим.

Эшли улыбнулась, и это была та, прежняя Эшли. Годы разлуки, вся недосказанность и недоверие — все исчезло от одной ее улыбки.

— Ты всегда говорил это.

— Тогда давай прыгнем на велосипеды и припустим вниз по склону, помнишь, как раньше?

— Конечно, помню, — оживилась Эшли. — Я тебя обгоняла почти каждый раз, — похвасталась она.

— Это потому, что ты забывала о существовании тормозов. Я все еще вижу, как твои волосы летят за тобой.

Ее улыбка стала грустной.

— Боже, Шон, куда подевалась та девушка?

— Я не знаю, но, возможно, мы найдем ее. Хочешь попробовать?

— Ты даже не представляешь, как я этого хочу.

До Мирамар-Пойнт было не больше двух миль. Кейт быстро домчалась туда на своем велосипеде, нашла местечко, откуда открывался вид на залив, а значит, и прекрасно видны были парусники, соревнующиеся между собой.

Там уже оказалось еще несколько местных жителей с биноклями в руках. А девушка, одетая в ярко-красный свитер, была ей прекрасно знакома. Этот свитер Кэролайн взяла у нее месяц назад и до сих пор не вернула. Сестра сидела на земле, скрестив ноги, внимательно всматриваясь в происходящее на воде. Кейт опустилась на траву рядом с ней.

— Привет, — сказала она.

Кэролайн удивленно посмотрела на нее.

— Кейт? Вот уж кого не ожидала здесь увидеть.

— Зов ветра, — ответила Кейт с усмешкой.

— Тебя тоже позвал? Я думала, у тебя иммунитет.

— Не тогда, когда ветер. Я рада, что ты здесь. Хотела поговорить с тобой о Кей Си и папе. Ты вчера исчезла так быстро, что у меня не было шанса.

— Ты узнала, почему Кей Си купил «Мун Дансер»? — поинтересовалась Кэролайн.

— Нет, но я узнала, что папа собирается отправиться шкипером на «Саммер Сиз». Он намерен выступить против Кей Си. А главная фишка — папа хочет, чтобы мы стали его командой. Он задумал сделать ставку на гонку с Кей Си, и если мы победим, то получим «Мун Дансер» обратно.

— Ого! — Новость взволновала Кэролайн. — Я правильно поняла, что папа участвует в гонке ради «Мун Дансер» и хочет, чтобы мы ему помогли победить?

— Да, я именно так и сказала. И самое страшное, он был в тот момент совершенно трезв. — Кейт смотрела на воду, но видела не лодки, а блеск в глазах отца в тот момент. Он выглядел оживленным, счастливым, энергичным, каким она давно не видела его, и страшно рассердился, когда она не поддержала его идею. Кейт не хотела чувствовать себя виноватой, она не хотела стать иголкой, проткнувшей воздушный шарик счастья, но, черт возьми, она однажды изменила свою жизнь ради него и не хотела повторить подобное снова.

— Это вовсе не сумасшествие, — медленно проговорила Кэролайн. — Я не хочу видеть кого-то другого на нашей лодке. Это неправильно.

Кейт нахмурилась, услышав ответ сестры.

— Кэролайн, прекрати! Папа не годится для гонки. Он старый, он почти все время пьет.

— Папа по-прежнему тренируется время от времени, — оборонялась Кэролайн.

— Не смеши меня. Направляясь к «Устричному бару»? Это не тренировка. Нельзя же считать гимнастическими упражнениями его пьяные пируэты.

— Если мое мнение отличается от твоего, это не означает, что я не права.

— И каково твое мнение?

— Море может поддержать папу. Если он снова окажется на воде — для него это будет совсем неплохо.

— Мы не говорим о парусном спорте, мы говорим о гонках, — охладила пыл сестры Кейт. — Это не одно и то же, сама знаешь.

— Я знаю, насколько он несчастлив, Кейт. Уже давно. Что меня расстраивает больше всего? Я могу пригласить его на обед или зайти поболтать, но мы всегда говорим о тебе. Не имеет значения, с чего начинается разговор, но он всегда сворачивает на тебя. И я в очередной раз выслушиваю, что ты единственная из нас не уважаешь его, ты не любишь его, ты относишься к нему, как к ребенку.

— Ничего подобного я не делаю. А если такое порой случается, значит, он ведет себя как ребенок.

— Дело в том, Кейт, что твоего уважения и твоей дружбы отец хочет больше всего. Я могу сказать ему, что он вполне может участвовать в гонке. Но он не испытает счастья, если ты не скажешь ему это. Ты единственная. Ты.

— Кэролайн, я так не думаю.

— Ну, конечно, ты так не думаешь. — Кэролайн сняла с себя свитер. — Становится тепло. Ветер, кажется, утих так же быстро, как налетел. Многие моряки будут разочарованы.

Кейт взглянула на сестру, собираясь сказать, что ее уже не волнует, разочарован отец или нет, но забыла об этом, заметив лиловые синяки на левой руке Кэролайн.

— Что с тобой случилось? — спросила она с тревогой.

Кэролайн проследила за ее взглядом.

— Да я ударилась обо что-то. Ничего особенного.

— Не похоже. — Кейт не понрави-лось, что Кэролайн отвела глаза. — Кто-то обидел тебя?

— Я в порядке.

— Это Майк Стэнвей?

— Нет. — Кэролайн накинула свитер на плечи, скрывая синяки, хотя было уже поздно.

— Тогда кто?

— Никто. Дверь. Я просто ударилась рукой, вот и все. Оставь меня в покое.

— Я оставляла тебя в покое слишком надолго, — покачала головой Кейт. — Кэролайн, ты должна рассказать, если попала в беду.

— Ты когда-нибудь перестанешь играть роль старшей сестры? — взорвалась Кэролайн — Я давно уже взрослая.

— Знаю. Но не сейчас, когда тебе кто-то причинил боль или ты сама ушиблась. Позвольте мне помочь, — уговаривала ее Кейт.

— Мне не нужна твоя помощь. У меня все под конт-ролем.

— Под контролем? Ты имеешь в виду свидания с бывшим заключенным? Я слышала, что Майк бил свою жену. Вот почему она ушла от него.

— Она ушла не из-за этого, — возразила Кэролайн, — но это не твое дело. Я уже сказала тебе, что Майк ничего плохого мне не сделал, и я не встречаюсь с ним. Так что отстань.

Кейт не хотела отставать от сестры, но наседать на Кэролайн было бесполезно, это она прекрасно знала. Наверное, стоит поговорить с Майком.

— Расскажи мне о папе и о гонке, — попросила Кэролайн. — Он действительно вправе подобрать экипаж? Не-ужели Рик Бердсли принял такое решение? Удивительно.

— Так сказал папа.

— Папа собирается на гонку в Сан-Франциско и на Гавайи или просто вокруг острова в субботу? — продолжала расспрашивать Кэролайн, хотя Кейт совершенно не хотелось говорить на эту тему.

— Я даже не спросила. — Эта мысль не приходила ей в голову.

— Таким образом, папа может исчезнуть из Каслтона на неделю. Вот странно.

Было бы странно остаться без папы в городе. Хотя он часто доставлял неприятности, он все-таки их отец, по-прежнему защитник и единственный родитель.

— Мы должны остановить его, Кэролайн. Мы обе знаем, каким безрассудным он способен стать на состязании. Никаких правил на море, никакого сдерживающего чувства, понятия о том, что можно и чего нельзя, особенно если папа войдет в раж. Для собственной безопасности нам следует занять определенную позицию, нам, всем вместе. Готова ты поговорить с ним? Мне нужно знать.

— Я не уверена. Может быть, если я отправлюсь в гонку с ним… — Она не договорила.

— Он станет к тебе лучше относиться? Ты это собиралась сказать? — спросила Кейт с вызовом, прочитав правду в глазах сестры. — Папа любит тебя, Кэролайн. Я не знаю, почему ты вбила себе в голову, что это не так. Ты его малышка. Его принцесса.

— Я огорчаю его больше всех, — с грустью признала Кэролайн. — Ничего страшного, не переживай, Кейт. Я поняла. Я получила сполна за свое прошлое. Что сделать никак невозможно — это переступить прошлое. Оно настигает. Каждый день оно становится все ближе. Разве ты не чувствуешь?

Кейт чувствовала. Даже сейчас кожа у нее на руках покрылась мурашками.

— Мы выбрали наш курс давно. И должны его придерживаться. Нет неизведанных вод, помнишь?

— Папа выступит в гонках независимо от того, что мы скажем.

— Мы должны попытаться отговорить его, Кэролайн.

— Хорошо, — сдалась младшая сестра. — Если хочешь, я пойду с тобой, даже поговорю с ним. Я готова.

— Спасибо.

Минуту они сидели в тишине, смотрели на лодки, а потом Кейт почувствовала напряжение в позе сестры.

— Что такое? — спросила она.

Кэролайн указала на воду залива.

— Она там.

Кейт, прищурившись от яркого солнечного света, всматривалась в даль. Конечно же, вон знакомый ярко-синий парус с белым голубем, парящим в небе.

— «Мун Дансер», — выдохнула она.

— Кей Си не может использовать те же самые паруса. Никак не может…

— Да и паруса были не в том состоянии, — согласилась Кэролайн. — Если он их, конечно, не скопировал.

— Зачем ему это? — горячилась Кейт. — Мама сама придумала эти паруса. Она гордилась ими — они единственные в своем роде.

— Я не знаю, почему он делает то или другое. Я младшая из вас, не забыла? Я меньше всех знала о прошлой жизни семьи. Я мало сталкивалась с Кей Си в детстве, только с его противным сыном.

— Тебе не нравился Дэвид?

— Конечно нет. — Кэролайн даже поморщилась при одном воспоминании о нем. — Он ужасно раздражал всех, настоящий идиот.

— Я его почти не помню.

— Потому что ты старше. Я единственная, кому приходилось иметь с ним дело, когда он приезжал к нам. Он не любил нас. Он ревновал отца из-за того, что Кей Си проводил с нами много времени. Я помню, как однажды Кей Си принес тебе одной снежный шар. Давид страшно разозлился, он даже пытался разбить его, когда ты не видела. Но я остановила его. Так что сейчас ты можешь меня поблагодарить.

— Почему же не сказала мне тогда? — Кейт с любопытством посмотрела на сестру.

— Не помню. Наверное, потому что меня не должно было быть в твоей комнате.

Кейт обдумывала слова Кэролайн. Похоже, Дэвид давно обижен на их семью, причем настолько сильно, что сочинил ложь, будто Кей Си ее настоящий отец. Или Дэвид хотел когда-то испортить ее снежный шар, чувствуя, что она важнее для его отца, чем он? Кейт не хотела верить в это, но она не могла отбросить мысли, возникшие после сказанного Дэвидом.

— Разве ты не скучаешь хоть немного? — Кэролайн махнула рукой в сторону «Мун Дансер», гордо скользящую по воде. — Мы должны находиться на борту этой лодки. Она наша. Она не принадлежит Кей Си и его противному сынку.

Кейт пришлось признать — трудно смотреть на их яхту, находящуюся в чужих руках. Особенно в руках того человека, кто сделал их жизнь столь трудной во время очень длинной гонки вокруг света.

Кэролайн повернулась к сестре с тем же блеском в глазах, как у отца, и Кейт почувствовала каждый мускул в ее напрягшемся теле.

— Не говори так, — предупредила Кейт. Но Кэролайн не слушала ее.

— Я думаю, мы должны сделать это, Кейт. Мы должны помочь папе вернуть «Мун Дансер».

Тайлер поднялся на борт небольшой яхты, о которой несколько человек сказали, что она принадлежит Дункану МакКенна.

— Привет, — громко сказал он в пустоту, надеясь, что оказался в нужном месте.

Лодка покачивалась под ним, и у него возникло странное чувство. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был на воде. В своих поездках Тайлеру довелось передвигаться на самых разных видах транспорта, а вот с лодками он был практически незнаком. Особенно с парусниками.

Тайлер не мог себе представить, как это — ждать ветра, чтобы наполнить им паруса, изменить направление и двигаться дальше. Он привык в своей жизни контролировать ситуацию. Судно, на котором он бы рискнул отправиться в плавание, должно было иметь мощный двигатель и плыть в нужном направлении и с нужной скоростью, независимо от того — есть ветер или нет.

— Привет! — еще раз крикнул Тайлер, и снова тишина была ему ответом.

Он сбежал вниз по узкой крутой лесенке и заглянул в каюту. Тесная каюта с неубранной койкой в углу, заваленная газетами, журналами и одеждой, оказалась пустой. Пахло табачным дымом и выпивкой, но Дункана МакКенна в ней не было. Черт. Он надеялся, что Дункан все еще спит с похмелья после вчерашнего вечера.

Он снова поднялся на палубу, огляделся, заметив множество пустых лодок на воде. Видимо, какая-то гонка была назначена на сегодня.

Тайлер вздохнул, не зная, что делать дальше. Он уже узнал некоторые подробности о сестрах МакКенна, потратив некоторое время в местных барах и кафе. МакКенна были местными героями, и люди охотно говорили о них. Тайлер услышал, что Эшли через несколько месяцев после возвращения домой из гонки сильно ослабела, якобы от стресса и недоедания. Но, соединив слабость Эшли с успокаивающими лекарствами в ее сумочке, он, вероятно, вправе сделать вывод о некоем психическом срыве. А пьяную несовершеннолетнюю Кэролайн несколько раз подбирали на улице, и, похоже, она была частой гостьей в баре на пару с отцом.

Эти умозаключения привели Тайлера к Дункану. Вот кто мог устроить усыновление ребенка одной из дочерей.

Если бы Марк оформил в свое время все по правилам, дела не оказались бы сейчас в таком беспорядке. Но Марк и его жена Сьюзен так спешили стать наконец родителями. В течение нескольких лет они так страстно желали ребенка, что не хотели ждать ни секунды дольше. Когда возможность представилась, они перезаложили дом, купили свидетельство о рождении. Получилась семья, и очень быстро.

Это было не совсем законно, но опять же, они не украли ребенка. По мнению всех участников сделки, от девочки отказались добровольно. К сожалению, у Марка и Сьюзен нет никаких писем или подписанных документов, подтверждающих подобное предположение. Все было сделано анонимно, насколько это возможно. Дункан не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о ребенке. А Марк и Сьюзен не посмели задавать вопросы, опасаясь препятствий в достижении желанной цели. В течение восьми лет все шло гладко, пока три недели назад не выяснилось, что одна из сестер МакКенна наняла адвоката для поисков давно отданного на усыновление ребенка.

Спрашивается, что подтолкнуло ее к этому шагу? Что произошло три недели назад? Может, стоит поискать причину в недавних событиях, а не в далеком прошлом?

Тайлер повернул голову, услышав, как кто-то поет о пиве, бабах и хорошей лодке.

Это Дункан возвращался на лодку. Он был не один. Дункан обнимал за плечи какого-то парня, и они, слегка пошатываясь, шли по причалу. Два моряка, подумал Тайлер, загорелые мужчины, овеянные ветрами. Яркое воплощение людей, живших, чтобы плавать, и плавать, чтобы жить.

— И она вся моя, — во все горло голосил Дункан.

— Вся моя, — вторил невпопад его спутник.

Дункан резко остановился, увидев Тайлера на своей лодке.

— Ну, какие гости! Мой любимый журналист! Пит, ты уже встречал Тейлора?

— Я Тайлер, — поправил он.

Дункан повернулся к нему.

— Верно, Тайлер. Помню. Бьюсь об заклад, ты думаешь, что я пьян, правда? Вот Пит пьян, правда, Пит?

Другой мужчина, возраст которого не поддавался определению — ему можно было дать и сорок, и шестьдесят, — был сильно нетрезв.

— Пит мой сосед, — объяснил Дункан, волоча Пита к соседней лодке. — Поможешь доставить его на борт?

Тайлер соскочил на причал и помог втащить Пита в его лодку, потом вниз по лестнице в каюту, очень похожую на жилище Дункана. Тайлер не мог не удивляться, сколько моряков живет прямо на яхтах в гавани.

— Ты в порядке, Пит? — спросил Дункан. Пит, едва очутившись на койке, заснул и ответил ему громким храпом. — Он в порядке.

— Как насчет вас? — поинтересовался Тайлер, следуя за Дунканом вверх по крутой лестнице. Он с облегчением увидел, что МакКенна двигается уверенно и легко.

— Я в полном порядке, — отозвался Дункан, спрыгивая с лодки на причал. — Я столкнулся с Питом на обратном пути после нашей встречи. Не мог позволить ему бродить в одиночку. Он в сильной печали в эти дни. Потерял жену несколько месяцев назад и все еще не придет в себя.

— Думаю, вы по себе знаете, каково это.

— Да, сынок, да. — Дункан тяжело вздохнул. — Когда моя Нора умерла, она забрала меня с собой. Я не думал, что без нее могу увидеть, как всходит солнце.

Тайлера тронула глубина эмоций в голосе Дункана. Так мог говорить человек, обожавший свою жену, — верный, любящий муж. Но была ли Нора верной, любящей женой?

— Какой она была? — спросил он. — Ваша жена, Нора.

Дункан поднял лицо к солнцу.

— Закрой глаза, — предложил он.

— Что?

— Закрой глаза, — повторил Дункан.

Тайлер поколебался, потом закрыл глаза, гадая, что должно случиться.

— Чувствуешь тепло на лице? — спросил Дункан.

— Конечно. — Тепло ощущала кожа, свет проникал под прикрытые веки, запах лета и моря ловили ноздри. Его чувства обострились, когда глаза были закрыты.

— Вот что сделала со мной Нора, — пробормотал Дункан. — Она заставила меня чувствовать все полнее, сильнее.

Тайлер открыл глаза и увидел, как Дункан отер слезу со щеки. Драматический, эмоциональный, но такой неподдельный жест для столь твердого, жесткого, старого человека. Видимо, в нем больше чувств и эмоций, чем показалось Тайлеру с первого взгляда. Может быть, поэтому Кейт так относится к своему отцу.

— Ты поднимешься на борт? — спросил Дункан, забравшись в свою лодку.

— Я хотел поговорить с вами.

— У меня не так много времени. У меня в планах гонка. Наконец, все закрутилось вокруг меня.

Тайлер заметил это. Дункан преобразился, стал другим человеком, глаза светились, энергия чувствовалась в его походке и движениях.

— Ваши дочери изменили свое мнение? Они будут участвовать в гонке вместе с вами?

— Пока нет, но это дело времени. Кейт упрямая. Куда она, туда и другие. Но она передумает. Когда дело доходит до драки, Кейт всегда выбирает семью.

Дункан говорил уверенно. Подсказывал прошлый опыт? Или в его словах только надежда на исполнение заветного желания?

— Почему вы продали «Мун Дансер» сразу же после победы? — поинтересовался Тайлер.

— Понадобились наличные. И я хотел быть уверенным, что у девочек есть деньги на жизнь.

Тайлер понимающе кивнул.

— Я хотел бы понять, каково это — проплыть вокруг острова. Мне было бы очень интересно, если бы вы взяли меня когда-нибудь.

— Ты знаешь что-нибудь о парусном спорте?

— Ни черта.

Дункан рассмеялся.

— Ни фига, да? Мне это нравится. Но я не могу позволить тебе отправиться на гонку со мной. Слишком многое поставлено на карту.

— Понимаю.

— Я могу взять тебя в море на этой лодке. Может быть, завтра. Приходи в «Устричный бар» позднее, и мы поговорим.

— Здорово! Буду ждать с нетерпением.

Тайлер спустился на причал и увидел Кейт и Кэролайн, которые направлялись к лодке отца. Кейт замедлила шаг, увидев его, потом снова пошла вперед.

— Тайлер, — сказала Кейт спокойно, но она явно не обрадовалась, увидев его с отцом. — Что вы здесь делаете?

— Беседовал с вашим папой.

Она нахмурилась.

— Надеюсь, вы уже закончили, потому что нам с Кэролайн нужно с ним поговорить.

— Он в вашем распоряжении.

— Если вы пришли подписаться на гонку, поднимайтесь на борт, поговорим! — крикнул Дункан дочерям. — В противном случае, у меня есть чем заняться.

Стоя в лодке, Дункан возвышался над ними. Высокий и сильный, исполненный уверенности в себе, он казался хозяином своей судьбы и, возможно, их тоже, подумал Тайлер, искоса поглядывая на Кейт и Кэролайн.

— Мы пришли отговорить тебя от этой сумасшедшей идеи, — заявила Кейт.

Не те слова, Кейт, хотел подсказать ей Тайлер, неверно выбраны, но ему не следовало вмешиваться в семейный разговор.

— Не сумасшедшая, и не идея! — Терпение Дункана лопнуло. — Это факт. Я иду на «Саммер Сиз». Я собираюсь выиграть гонку и вернуть нашу лодку. Я хотел, чтобы вы помогли мне. Мы потеряли ее вместе. И вернуть ее обратно мы должны вместе.

— Мы не потеряли ее, мы ее продали, — возразила Кейт.

— На самом деле, вы вдвоем продали ее, — вставила свое слово Кэролайн. — Я не думаю, что у меня было право голоса в этом вопросе.

— Кэролайн, ты мне не помогаешь, — проворчала Кейт.

— А ты не говори за меня, — огрызнулась Кэролайн. Она повернулась к отцу: — Папа, зачем Кей Си пригнал «Мун Дансер» на гонки в Каслтон?

— Чтобы поставить нас на место, вот зачем. Он хочет отомстить. И это его способ. Но он не добьется успеха, если мы будем держаться вместе. Мне нужна ваша помощь. Мы семья.

Тайлер наблюдал реакцию Кейт, когда Дункан разыгрывал семейную карту. Он увидел нерешительность в ее глазах. А ведь пришла такая уверенная. Кэролайн тоже наблюдала за старшей сестрой.

Несмотря на дерзость Кэролайн и ее браваду, она, казалось, готова была уступить ей лидерство.

— Мы дали друг другу обещание идти по жизни вперед. А это движение назад, — сказала Кейт.

— Я так не думаю, — возразил Дункан. — Я хочу получить обратно «Мун Дансер». И я намерен добиться своего, с вами или без вас. — С этими словами он исчез в своей каюте.

— Отличная работа, Кейт, — язвительно бросила Кэролайн и выдула большой пузырь из розовой жвачки, который тотчас лопнул у нее на губах.

— Что ты от меня хочешь?

— Не называть его сумасшедшим.

— Гонки — это сумасшествие, — стояла на своем Кейт.

— Раньше они тебе нравились. Кейт самая смелая из всех. — Слова Кэролайн были Тайлеру по душе. — Совершенно бесстрашная. Я так восхищалась ею.

— Я все еще здесь, Кэролайн. — В голосе Кейт слышалась досада.

— Не та, какой ты была. Та Кейт давно исчезла. Я скучаю по ней. — Она помолчала. — Увидимся, сестренка, и, возможно, с вами тоже, Тайлер.

Кейт вздохнула с облегчением, когда Кэролайн ушла.

— Она права? Вы были бесстрашной, Кейт? — спросил Тайлер.

— Не бесстрашной, а глупой. Я верила в тех, в кого нельзя верить, и то же самое можно сказать о некоторых других вещах. Потом я выросла. Хотела бы я сказать, что и остальные члены семьи повзрослели. Но вы можете с таким же успехом назвать моего отца Питером Пеном, потому что он никогда не собирается покинуть Страну Вечного Детства.

Тайлер улыбнулся.

— Думаю, вы правы.

— Что вы тут делаете, между прочим? — спохватилась она. — Хотите собрать как можно больше грязи?

— Не волнуйтесь. Ваш отец не сказал мне, где лежат фамильные драгоценности.

— Что он вам сказал?

— Что я могу плыть с ним завтра.

— Что?! — Кейт открыла рот от изумления.

— Дункан пообещал взять меня на борт завтра, чтобы я убедился, что это такое — плыть под парусом.

— Я бы высказалась против этого.

— Не сомневаюсь, — кивнул Тайлер. — Но почему?

— Потому что мой отец безрассудный и ненадежный человек.

— Не могу поверить, что кто-то в таком случае доверил бы ему свою яхту, поставил его во главе команды, если бы Дункан не обладал необходимыми навыками.

— Вы ничего не сказали моему отцу о Кей Си? — спросила Кейт, устремив взгляд мимо него на лодку отца. — О возможной связи моей матери и Кей Си?

— Нет, это ваше семейное дело.

— Из этого могла родиться их ненависть друг к другу, — пробормотала она.

— Значит, теперь вы в это верите?

— Не знаю, но я не могу не думать об этом со вчерашнего вечера, — призналась Кейт.

— Просто спросите его, Кейт. Пойдите и спросите, — посоветовал Тайлер. — Что вы теряете?

Она посмотрела на него.

— Все. Всю себя, вот что. Отец и так уже злится на меня. Не думаю, что сейчас подходящее время для разговора.

Кейт развернулась на каблуках и направилась к доку.

— Вы куда? — спросил Тайлер, догоняя ее.

— Вернусь на работу.

Ответ Кейт обнадежил его.

— У меня есть идея получше.

— Сомневаюсь.

Он положил руку ей на плечо, чтобы задержать ее.

— Такой прекрасный день. Как насчет пикника на пляже?

— Пикника на пляже? — медленно повторила Кейт, будто впервые в жизни слышала эти слова.

— Знаете, плетеная корзинка, жареная курица, картофельный салат, плед, может быть, немного вина. Я читал брошюру — нашел в номере отеля — о пляже рядом с водопадом. Хотелось бы увидеть его.

Кейт покачала головой.

— Сомневаюсь. Дела пошли не очень хорошо, когда мы вчера проводили время вместе.

— Сегодня другой день.

— Не знаю, Тайлер. Нет смысла.

— А всегда должен быть смысл? — вызывающе бросил он.

— Для вас — несомненно. Вы приехали сюда написать статью. Я уже говорила вам, тут я вам не помощница. Так что я не совсем понимаю, зачем вы все еще торчите на острове.

У него был собственный смысл. Тайлер потратил много времени, думая об этом. Разговоры о статье — простой способ проникнуть в семью МакКенна, но он не вел игру так, как они планировали с Марком. Может быть, пришло время изменить план.

— На самом деле я решил поступить так, как вы посоветовали с самого начала.

— То есть? — удивленно спросила она.

— Поговорить с местными жителями, моряками, найти интересные анекдоты, взглянуть на материал под другим углом. — Это не была абсолютная ложь. Тайлер не собирался писать статью, ему нужно выяснить, кто мать Амелии.

— Если это правда, вам стоит отправиться на пикник не со мной.

— Может быть, я просто хочу провести время с вами, — признался Тайлер с обезоруживающей улыбкой. — Давайте, скажите «да». Это просто пикник.

Кейт молчала, внутренняя борьба отражалась в ее глазах. Потом она сказала:

— Вы собираете самую лучшую корзинку для пикника, которую я только могу себе представить, в ней, безусловно, есть картофельный салат, сыр бри и шоколад. Понятно?

— Да.

— Мне нужно наведаться в свой магазин.

— Буду ждать вас через двадцать минут. — Тайлер не хотел давать ей слишком много времени, иначе она наверняка передумает.

— Я абсолютно уверена, что это ошибка, — покачала головой Кейт.

— Ну, если даже так, то она будет вкусной. — Насвистывая, он направился вниз по улице в поисках магазина. Содержимое корзинки не должно разочаровать Кейт.

— Ваша колесница ждет, — сказал Тайлер спустя полчаса и указал рукой на два арендованных велосипеда. Корзинка для пикника была не слишком надежно привязана сзади к гоночному велосипеду с пятнадцатью скоростями. Тайлер мог бы выбрать что-нибудь попроще, но, черт возьми, он не мог отказаться от некоторых замашек мачо.

Кейт вопросительно вскинула брови, увидев велосипед, предназначенный ей.

— Неужели мы отправляемся в Тур де Франс или на педалях вокруг острова?

— Слишком круто? — Тайлер был доволен произведенным эффектом.

— Вы соображаете? Они, должно быть, самые дорогие в прокате велосипедов.

— Возможно, но они и самые крутые.

Она подошла к велосипедам.

— Я многое знаю о мальчиках и их игрушках. Велосипеды, лодки, машины — это все, что волнует мужчин. Они хотят все самое быстрое, самое большое, самое лучшее.

— А что хотят девушки? Конечно, большее и лучшее, увеличенное в несколько раз.

— Но скорость не всегда плюс, — улыбнулась Кейт. — Кое-что предназначено для более медленного использования.

— Вы абсолютно правы, — кивнул Тайлер, сделав вид, что не заметил двусмысленности.

— Хорошо. — Она откашлялась, легкий румянец окрасил щеки. — У меня есть собственный велосипед, но он ничто в сравнении с этим.

— За педали уже заплачено, так что поедем. Вы можете ехать впереди.

— Хорошо. Но, надеюсь, вы можете ехать рядом.

— Не волнуйтесь. В мои планы не входит потерять вас. — Тайлер оседлал велосипед и покатил за ней вниз по улице.

Кейт старалась ехать, не отклоняясь от маршрута, не останавливаясь и не глядя вокруг. Она пересекла центр, проехала вдоль пристани, а затем через жилой район до поворота к воде. Стоял прекрасный летний день, такого дня Тайлер не мог упустить и не насладиться на годы вперед.

Сколько времени прошло с тех пор, как он садился в велосипедное седло не в тренажерном зале, открытом двадцать четыре часа в сутки? Он не мог вспомнить. Сколько времени прошло с тех пор, как он останавливался и любовался пейзажем? Годы, наверное.

С того дня, а это больше двадцати лет назад, когда отец забрал его из школы, он был в дороге. Никогда не называл ни одно место домом, никогда не заводил друзей — так, случайные отношения, — никогда не позволял себе привязываться к какому-то месту, к какому-то человеку. Он подумал, что пора бы уже остановиться и обзавестись своим домом, купить землю, пустить корни, но такая модель жизни создана не для него. Легче жить так, как он вырос, рассказывая другим о жизни, наблюдая жизнь других людей, а не жить самому.

Вот дерьмо! Слишком тяжелые мысли для приятной езды на велосипеде. Что, черт возьми, с ним случилось? Он никогда не занимался психоанализом собственной жизни. У него не было ни времени, ни терпения, ни желания. Он такой, какой есть. Ему незачем меняться. Но неспешная, размеренная жизнь острова заставила его задуматься о переменах.

Нормальные люди не отправляются на велосипедах на пикник во второй половине понедельника, если у них не отпуск. Он не в отпуске. Он приехал сюда по делу, с особой миссией, и не намерен потерпеть неудачу. Он просто должен заставить Кейт расслабиться, застигнуть ее врасплох и узнать наконец правду. Тайлер возлагал на этот день большие надежды, он собирался значительно продвинуться в своем расследовании, а если повезет, получить окончательный ответ.

Они остановились минут через пятнадцать, ведя велосипеды по неровной, травянистой тропе вниз к песчаному уединенному пляжу.

— Эй, а где водопад? — спросил Тайлер, оглядываясь по сторонам.

Кейт указала на небольшой поток воды, стекавший между двумя скалами на противоположной стороне от пляжа.

— Это и есть водопад? — недоверчиво спросил Тайлер. — Совсем не впечатляет.

— Сейчас отлив. Когда большие волны ударяют по скалам с другой стороны, тогда получается настоящий водопад. Разочарованы?

На самом деле он не был разочарован вообще. Он предпочел бы провести пикник в спокойной атмосфере, без всяких природных катаклизмов. Пляж почти пуст — мать с малышом у кромки воды, пара на одеяле под скалой и мужчина, который бросал палку собаке.

— Где все? — удивился Тайлер. — Разве сейчас не лето?

— Все наблюдают за лодками, — объяснила Кейт. — Отсюда их не видно.

— Вы хотите перейти в другое место?

— Нет, я люблю этот пляж. Он маленький, тихий, спокойный. В эти дни у нас слишком много туристов. Я скучаю по тем годам, когда никто не приезжал в Каслтон.

— Зато, должно быть, наплыв туристов приносит пользу для вашего бизнеса. — Он отстегнул от багажника велосипеда корзинку для пикника и поставил на землю. — Черт! Я забыл плед.

— Переживем. — Кейт плюхнулась на песок, сняла теннисные туфли, зарылась пальцами в мелкий песок. — Хорошо.

Хорошо — не то слово. Сексуально. Ему понравились проблески ярко-розового лака на ногтях, неожиданные для такой практичной личности, как Кейт, и намекающие на скрытую страстность ее натуры. Эту сторону Кейт он хотел бы рассмотреть как следует.

— У вас особые отношения с почвой? — спросил Тайлер, опускаясь на колени рядом с ней.

Кейт рассмеялась.

— Не знаю. Мне просто нравится ощущать песок босыми ногами. Почему бы вам не разуться? Может, стоит?

— Не думаю.

— Почему нет? Что-то не то с ногами?

— Нет, — ответил Тайлер, — с моими ногами все в порядке.

— Тогда давайте посмотрим на них, — предложила Кейт.

— Хорошо. Но если я сниму что-то, вы тоже снимете.

— Я уже сняла кроссовки.

— Я не говорю про обувь, — улыбнулся он.

Она покачала головой.

— Похоже, вы думаете только об одном.

— Ну, я же мужчина.

— Я это заметила, — пробормотала Кейт.

— Хорошо.

— Кончайте флиртовать и расслабьтесь. Осваивайтесь. Разуйтесь, наконец.

Тайлер не стал спорить. Он растянулся на земле и снял теннисные туфли. Потом белые носки.

— Довольны?

— Гм… Даже нет лишнего пальца. Я разочарована.

Он улегся на бок, позволяя песку струиться между пальцами.

— Прохладный, — сказал Тайлер. — Влажный. Волна накрывает песок полностью во время прилива?

— Только в шторм.

— Сегодня нет шанса. Ни облачка.

— Прекрасный день, — согласилась Кейт, и какое-то время они наблюдали за водой, которая ритмично набегала на кромку пляжа и отступала обратно. — Удивительно, как быстро все меняется. Только что над головой голубое небо, а в следующую минуту — оно все черное и угрожающее.

— Это из ваших воспоминаний, не так ли? — спросил Тайлер, наблюдая за игрой эмоций на ее лице. — Такое однажды пришлось пережить?

— Да, — не сразу ответила Кейт.

— Это печальные воспоминания.

— Откуда вы знаете? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Грусть в ваших глазах, печаль в голосе, когда говорите о море. — Тайлер протянул руку и нежно погладил ее по щеке. — У вас такое выражение лица, как будто все, что вы собираетесь сказать, так неприятно, что хочется выплюнуть.

— Вы очень наблюдательны.

— Я этим зарабатываю на жизнь, — пояснил Тайлер.

Она взяла его руку, отвела от своего лица, но не отпустила. Вместо этого переплела его пальцы со своими.

— У вас сильные, умелые руки. Мне нравится.

— Рад, что вам во мне хоть что-то нравится, но вы меняете тему. Мы говорили о штормах.

Кейт отвернулась от него к воде, к горизонту, в прошлое — он не мог с уверенностью сказать, что именно она видела. Он просто чувствовал, что ее пальцы сжимают его руку.

— Меня смыло за борт во время шторма, — проговорила она наконец.

— Смыло за борт? — потрясенно спросил он. — Я никогда не слышал и не читал об этом.

— Мой отец вытащил меня из воды. Не было никаких официальных спасателей, ничего такого.

— Поэтому и не попало в отчет, — понимающе кивнул Тайлер, пытаясь сделать выводы из неожиданной новости.

— Я была не первой, не последней и не единственной, оказавшейся за бортом во время гонки. Это случалось довольно часто.

— Я думал, у вас были ремни безопасности.

— У нас они были, но я сняла свой на минуту. Это глупо, — быстро добавила Кейт. — Совершила ошибку. Во всяком случае, я долго не могла забыть ощущение — вода смыкается и бурлит у меня над головой.

Тайлер чувствовал, что тогда много чего происходило такого, о чем семейство МакКенна говорить не желает. Но, по крайней мере, Кейт хоть чуть открылась перед ним.

— Это, должно быть, страшно.

Она кивнула, соглашаясь.

— Я была ошеломлена. И не уверена, что это не сон. Странное чувство. Лодка под водой или я? Потом я увидела, что яхта отходит от меня. Вот тогда мне стало очень страшно. Волны были настолько высокие, что «Мун Дансер» быстро исчезла из поля зрения. Я пыталась плыть, но потеряла ориентиры.

Кейт замолчала, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Он увидел страх в ее глазах и понял — вспоминания вернули ее обратно в то самое место. Он почти пожалел о своем вопросе.

— Тогда папа бросил мне канат и вытащил меня. Он спас мне жизнь.

— Так вот почему вы все еще спасаете его?

Она встретила его взгляд, и оба поняли: это правда.

— Пытаюсь. Я постоянно бросаю ему канат, но он не хватается за него. Он не хочет, чтобы я вытащила его.

— Может, ему самому нужно спасать себя? — предположил Тайлер.

— Может быть. — Кейт снова вдохнула глубоко и медленно выдохнула. — Ну, разговор получается тяжелым. Как насчет еды?

— Если вы отпустите мою руку, я что-нибудь предложу. То есть когда кровь снова потечет по сосудам, — добавил Тайлер, сгибая затекшую руку, когда она отпустила ее.

— Простите. Я забылась. Итак, что же в вашем меню?

— Все, что вы заказали. Жареная курица, картофельный салат, бри, вино и шоколад. — Тайлер сел, открыл корзину и начал вынимать еду из контейнеров.

— Очень хорошо, но я не упоминала вино. Я не пью. Мой папа навеки вытравил во мне желание выпить.

— В отличие от вашей младшей сестры, — мимоходом заметил Тайлер.

— Что вы имеете в виду? — сразу ощетинилась Кейт. — Кэролайн любит вечеринки, но она не выходит за рамки приличия, ничего подобного.

— К сожалению, я, видимо, оценил ее неверно. — Но Тайлер заметил, что Кейт возражает не слишком энергично.

— Вы оценили ее неправильно. Я знала бы, если б у Кэролайн возникла проблема с алкоголем. — Она умолкла, в глазах ее он заметил беспокойство. — Я бы знала, как вы думаете?

— Вы знаете свою сестру лучше меня, — пожал плечами Тайлер.

— Именно так. Я выпью минеральной воды.

Он протянул ей бутылку «Кристл Гейзер».

— Я тоже не любитель выпить, — сказал он. — Предпочитаю сохранять свои мысли ясными. Контролировать ситуацию. Одна из сторон синдрома старшего ребенка, я думаю. Всегда быть ответственным за других.

— Ваш брат безответственный? — спросила она.

Что ответить на это? И почему он упомянул о брате? Марк — опасная тема. Опять же, Тайлер подумал, что может рассчитывать на ее сочувствие, если расскажет о страшной трагедии брата. Но если он доверит ей что-то такое, что в один прекрасный день Кейт может использовать против Марка. Нет, он не станет рисковать.

— Брат более импульсивный, чем я, — сказал Тайлер наконец. — Ну, что вы будете есть?

Кейт стянула с себя свитер и постелила его между ними.

— Мы можем использовать его вместо скатерти.

— Вы уверены? Он испачкается.

— Мою особую любовь к земле вы уже забыли? К тому же у меня дома есть стиральная машина.

— Похоже, вы очень нетребовательная женщина?

— Я привыкла сама о себе заботиться.

— И другие тоже — сестры, отец, друзья, покупатели? Вы никогда не устаете?

— Как бы я ни устала, у меня нет никакой сказочной крестной матери, способной превратить мою тыкву в карету.

Он улыбнулся, оценив ее ум, чувство юмора, отсутствие претенциозности.

— А как насчет прекрасных принцев?

— Ни одного в поле зрения.

— Вы уверены?

— Вы же не предлагаете мне примерить мой хрустальный башмачок, который я потеряла на балу, — поддразнивала она Тайлера.

Он поднял с песка ее теннисную туфлю.

— Она годится?

— Боюсь, что нет. Несколько десятков женщин носят такие. Она не единственная в своем роде.

— Но ты единственная, — проговорил он и, поддавшись импульсивному порыву, поцеловал ее в губы. Ее рот был прохладным, влажный от воды, которую она потягивала. Тайлер хотел задержаться, хотел согреть эти губы, почувствовать вкус глубже, но она уже отстранялась от него.

— Зачем ты это сделал? — спросила она севшим, хрипловатым голосом.

— Захотел, — ответил он искренне.

— Ты… — Она запнулась, взвешивая новое, неофициальное обращение к нему, потом уже уверенно продолжила: — Ты делаешь это с такой легкостью — флирт, поцелуи. Твоя вторая натура, да?

Тайлер прочел вопрос в ее глазах, уловил сомнение в голосе.

— Может быть, ты просто все усложняешь?

Она бросила на него странный взгляд.

— Джереми говорил то же самое. Он считал, что я беспокоюсь слишком сильно, думаю слишком долго, планирую слишком тщательно. — Кейт пожала плечами. — Но я такая, какая есть. Я ничего не могу с этим поделать.

— Тебе не надо меняться — пока ты счастлива такая, какая есть.

— Конечно, у меня свои недостатки, и я наделала немало ошибок, но я стараюсь. Это считается?

— Достаточно, чтобы получить куриную ножку. — Он протянул ей кусочек курицы.

— Хм. Выглядит аппетитно. От «Дели Джека»?

— Я слышал, это лучшее, что можно купить в городе.

— Ты не ослышался. — Кейт откусила кусочек и вздохнула так, словно вкусила амброзии. Ему нравилось наблюдать, как она облизывает пальцы, когда готовится откусить еще. Ему хотелось наклониться и попробовать самому.

— Ты так уставился на меня, — заметила она. — Ненавижу, когда смотрят, как я ем.

Тайлер улыбнулся.

— Кажется, тебе это не мешает.

— Хорошо, меня это не сильно беспокоит, но, если ты не будешь есть, тебе ничего не достанется, — пригрозила Кейт, откусывая очередной кусочек. — Я самый быстрый едок из сестер МакКенна. И это при том, что мы все довольно быстро расправляемся с едой.

— Вероятно, весело расти с сестрами. — Хорошее было время, когда они с Марком были маленькие и жили вместе. Он скучал, когда оказался единственным ребенком у отца.

— Это было замечательно. Хотя они часто сводили меня с ума, особенно когда мы поселились на лодке.

— Как вы жили?

— Эшли фотографировала нас каждую минуту. Кэролайн шарила в кладовке с едой. Допоздна мы играли в карты, летучие рыбы шлепались на палубу, когда мы меньше всего их ожидали, подплывали дельфины, они такие доброжелательные, что мы купались вместе с ними. — Она вздохнула. — Мы держались единой группой. Привыкли иметь дело только друг с другом. Нам никто не был нужен.

И, видимо, они держали всех остальных на расстоянии, подумал Тайлер, особенно в то время, когда одна из них оказалась беременна. В противном случае им бы не удалось скрыть это, поползли бы слухи.

— Иногда трудно все это отпустить от себя — даже сейчас, — продолжала Кейт. — Но у каждой из нас своя жизнь. Кэролайн напоминает мне об этом достаточно часто. И Эшли отдалилась в последнее время. Отец жаждет снова отправиться в гонку… Так что я, единственная, пытаюсь удержать всех вместе.

— Это в порядке вещей — человек вырастает и чаще всего отдаляется от родных. Таков путь любой семьи.

— Ты прав, — признала Кейт. — Я на самом деле думаю кое-что изменить в своей жизни.

— Что, например? — спросил он с интересом.

— Ну, когда мне три недели назад исполнилось двадцать восемь лет, я посмотрела на свечи на моем торте и подумала о прошедших годах. Может быть, это еще не кризис среднего возраста, но тревожный звонок — пора пробудиться и выбраться из кокона, посмотреть вокруг, понять, что я хочу сделать, где я хочу быть… Вот такие мысли пришли мне в голову.

Три недели назад? Это откровение посетило ее недели назад? В то самое время, когда с Марком впервые связался Стив Уотсон? Пульс Тайлера участился. Должно быть, простое совпадение. Это должно быть так.

— А если точнее — что именно захотелось изменить? — осторожно спросил он, стараясь не показаться слишком настойчивым.

— Для начала я записалась на гимнастику, — без раздумий ответила Кейт.

— И все?

— А ты чего ожидал?

— Как насчет поездки куда-то или переезда? Может, ты хотела навестить старого друга, которого давно не видела?

Она, сощурившись, задумчиво посмотрела на него, и он понял, что слишком настойчив для простого случайного разговора.

— Прости, — сказал он поспешно. — Не мне говорить, как ты должна изменить свою жизнь. Но я подумал, ты имела в виду нечто более масштабное, основательное, чем занятия гимнастикой.

— Думаю, я уже готова приступить к картофельному салату.

Он протянул ей контейнер и вилку.

— А как насчет тебя? — спросила Кейт. — Когда-нибудь случались судьбоносные моменты?

— Не во время задувания свечей на торте в день рождения, — ответил он. — Но однажды было. Сравнительно недавно, если сказать точнее.

— И что случилось?

Он не должен ей говорить. Абсолютно точно — не должен. Но Тайлер все же решился немного открыться ей.

— Мой брат пострадал в автомобильной аварии, — сказал он коротко. — Он мог умереть. И я понял, как мало времени мы провели вместе в последнее время. Годами я хотел быть с ним, а потом упустил возможность, когда она появилась. Я не позволю, чтобы такое повторилось.

— С ним сейчас все в порядке?

— Ему становится лучше, — уклончиво ответил Тайлер.

Она кивнула, задумчиво глядя на него.

— Почему ты здесь, Тайлер? Почему не дома со своим братом?

Черт. Он знал, что довериться ей — ошибка. Он на ходу попытался придумать благовидный предлог:

— Мой брат очень интересуется яхтами и гонками. Он первый рассказал мне о вас и вашей потрясающей победе.

— Значит, твоего брата надо благодарить за вторжение в мою жизнь? — усмехнулась она. — Надеюсь когда-нибудь встретиться с ним.

Он ответил ей слабой улыбкой.

— Возможно. Эй, а ты не собираешься поделиться со мной картофельным салатом?

Она протянула ему контейнер:

— Возьми сам.

Тайлер посмотрел на картофельный салат, а потом вернул его обратно в корзину.

— Что случилось, почему ты не ешь? — спросила Кейт.

Он приложил руки к ее щекам.

— Понял, что я хочу не картофельный салат.

— Что ты…

Он прервал ее вопрос продолжительным, глубоким поцелуем. Потом этот поцелуй перешел в следующий, потом еще в один. Ему нравилось, как она целует его в ответ, как ее язык играет с его языком. От нее пахло ванилью, а на вкус она была еще лучше. Он провел рукой по ее спине, обнял за талию и привлек к себе. Он хотел чувствовать ее мягкие груди. Он хотел прикоснуться к каждой клеточке ее тела.

— О боже, — прошептала Кейт, когда его губы нежно прикоснулись к ее шее. — Мы должны остановиться.

— Мы только начинаем.

— Я… это безумие, — сказала она, отстраняясь от него. — Мы на общественном пляже. Тайлер, остановись.

Он с сожалением отстранился, понимая, что она права. Он наблюдал, как Кейт поправляет блузку, волосы, и все это казалось ему неуместным. Он хотел сказать ей, чтобы она прекратила. Ему нравился беспорядок в ее одежде, ее растрепавшиеся волосы. Наконец-то она дала себе волю, ослабила контроль над собой. Ему нравилась в Кейт ее страстность, ее искренность, ну, и почти все остальное.

— Ты снова уставился на меня, — сказала она. — И я смущаюсь.

— Почему? Мы только поцеловались.

— Мне показалось, это больше, чем просто поцелуй. — Кейт бросила быстрый взгляд на него, потом отвернулась.

Тайлер откинулся на спину, закрыв глаза от яркого солнца. Она права. Это не просто поцелуй, это обещание.

— Тайлер, я могу задать тебе вопрос?

— Конечно.

Она не сразу нашла нужные слова.

— Ты связан каким-то образом с Кей Си? Ты часть плана мести моему отцу? Это так?

Тайлер открыл глаза и резко сел.

— Почему ты так думаешь? — спросил он, искренне удивленный ее выводом.

— Вы оба появились здесь неожиданно. Ты хочешь получить информацию о гонке. Ты собираешься плыть с моим отцом. Я сложила все вместе.

— Сложила? Ты хорошо училась по математике? — пошутил Тайлер.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Нет, я никоим образом не связан с Кей Си. — Он обрадовался, что может сказать правду.

— Хорошо. — Кейт сидела, обхватив колени и не сводя глаз с воды. — Что ты хочешь делать сейчас?

— Поверь, тебе лучше не знать ответ на этот вопрос.

Она повернула голову и посмотрела на него, ее взгляд замер на его губах.

— Я хочу поцеловать тебя.

— Тогда иди сюда, — позвал он тихо.

— Не могу. Мне кажется, всякий раз, когда ты прикасаешься ко мне, летят искры.

— Разве это не здорово?

Кейт вскочила на ноги.

— Мне нужно пройтись.

— Пройтись? Тебе нужно пройтись? Сейчас?

— Это хорошее физическое упражнение, — привела Кейт неубедительный довод.

— Я могу придумать более интересные формы физических упражнений, чем ходьба.

— Пойдем со мной, — сказала она. — На другой стороне этих скал есть пещера. Я покажу ее тебе.

— Сейчас покажешь. — Тайлер протянул руку. — Помоги мне подняться.

Улыбка тронула ее губы.

— Думаешь, я поддамся на эту уловку?

— Пожалуйста.

— Прекрасно.

Она взяла его за руку, и Тайлер уже готов был привлечь ее к себе, уложить рядом на песок, поцеловать, но не вышло, ему неожиданно помешали. Два малыша выбрали именно этот момент, чтобы пробежать мимо них, вздымая песок босыми ногами, и он понял — сейчас не время и не место.

Он поднялся, но не отпустил ее руку, и, посопротивлявшись немного, Кейт расслабилась, и они рядом пошли вдоль кромки воды. Тайлер никогда не чувствовал такой полноты чувств и яркости ощущений, чем в этот момент рядом с Кейт. Влажный песок приятно холодил босые ноги, солнце пригревало, женщина рядом с ним была нежной, женственной, желанной, а он — тверд как камень. Нужно расслабиться, сказал он себе, но напряжение не хотело отступать. Все, о чем он мог сейчас думать, — как легко наклониться и поцеловать ее снова. Он прибавил шагу.

— Эй, зачем такая спешка? — спросила Кейт, ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него.

— Я увлекаю тебя к пещере.

— Ты не знаешь, где она! — крикнула ему вслед Кейт, но он не обернулся. Ему нужно одному пробежаться по береговой линии. Ему нужно сжечь сексуальную энергию, которая сводила его с ума.

Тайлер услышал ее шаги за спиной, потом почувствовал, что она рядом. Черт, какая быстрая.

Она улыбнулась ему и промчалась мимо.

— Что за черт? — задыхаясь, спросил он, догнав ее.

— Это был спринтерский забег. Я обогнала тебя.

— Я позволил тебе победить.

— Обманщик.

Он мог придумать только один способ разобраться с ней. Он повалил ее на песок. Это было не очень к месту, но так, как он хотел. Тайлер придавил своей тяжестью ее мягкое, извивающееся тело.

— Тайлер, я не могу дышать, — взмолилась она.

— Дыхание рот в рот, — сказал он и крепко прижался губами к ее губам.

Желание сжигало его. Оно вернулось с удвоенной силой, и теперь Тайлер остро чувствовал ее близость, но жаждал еще большей близости. Он хотел прикоснуться к ее обнаженной коже. Он хотел…

— Господи! — вскрикнул Тайлер, когда холодная вода окатила его ноги. Он резко откатился в сторону. Неожиданная волна охладила его пыл. Тайлер посмотрел на свои промокшие брюки.

Кейт поднялась вслед за ним и рассмеялась.

— Такую волну мы называем блуждающей.

— А я называю это невезением.

— Лучше, чем холодный душ. Мы высохнем, пока дойдем до пещеры. Уже недалеко.

Он пошел за ней по пляжу, хорошо понимая, каково быть замерзшим и мокрым. Но Кейт, похоже, это совсем не беспокоило — вероятно, привыкла за годы жизни на лодке. Холод и сырость стали для нее привычной средой обитания.

Спустя несколько минут они обогнули изгиб скалы и направились туда, куда указала Кейт, — в пещеру в скалах.

— Она там, — сказала Кейт. — Во время прилива пещера заполняется водой. Мама много раз предупреждала меня об этом, чтобы я не попалась в ловушку.

— Ты слушалась ее?

— Беспрекословно. Я ведь осторожная.

Скалы, к которым они приблизились, казалось, вырастали прямо из воды.

— Они все еще здесь. — Она указала на нацарапанные на гладком камне имена.

— Кейт и Джереми, — пробормотал Тайлер. — Трудно конкурировать с этим.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Что ты имеешь в виду?

— Джереми все еще присутствует в твоей жизни. Ты ходишь на его могилу. Ты можешь увидеть ваши имена, высеченные на скалах, вероятно, всего острова. Как можно конкурировать с этим?

— А ты хочешь?

Он должен ответить «нет». Он не собирается осесть на этом острове, это уж точно. Как только он найдет мать Амелии, сразу же уедет. Кейт останется просто приятным воспоминанием. Он, наверное, забудет ее через неделю. И она забудет его тоже. Нет такой скалы, на которой будут высечены их имена.

— Неважно, — сказала Кейт поспешно. — Не знаю, зачем я спросила тебя. Во всяком случае, это единственное место, где мы вырезали наши имена. — Они двинулись вдоль скал по узкой кромке пляжа. Кейт обратила его внимание на надписи на камнях. — Здесь, как видишь, много других имен.

— Шон и Эшли, Марк и Конни, Пол и Рита, — бормотал он, читая надписи. — Я думаю, отчасти это аллея влюбленных, да?

— Хорошее место для поцелуев. Здесь было принято, что, как только парочка однажды поцеловалась, на камне они вырезали свои имена. — Кейт жестом остановила его, когда Тайлер собрался заговорить. — Но мы не будем этого делать. Наши местные обычаи тебе, наверное, кажутся дикими. Давай вернемся к нашему пикнику. Я нагуляла аппетит.

Он тоже. Но не есть ему хотелось. И даже не целоваться. Он бросил задумчивый взгляд на имена и сердца, нацарапанные на скалах. По какой-то совершенно глупой причине он хотел поставить там свое имя. Свое имя рядом с именем Кейт.

Что-то, что останется навсегда.

— Спасибо за пикник, — поблагодарила Кейт, когда Тайлер взял ее велосипед и вернул менеджеру «Велосипеды Билла». — Не помню, когда-то я провела понедельник в безделье. Я чувствую себя виноватой.

— Иногда полезно и прогулять, — улыбнулся Тайлер.

— Но теперь надо возвращаться к реальности. Разве что…

— Что? — спросил он, вскинув брови.

— Лучшее в мире кафе-мороженое находится на этой улице.

— Разве ты голодна?

— Ты узнал мой самый большой секрет. Что я ненасытная.

Тайлер рассмеялся.

— Я хотел бы попробовать мороженое в лучшем в мире кафе-мороженом. Хотя я думаю, это преувеличение.

— Подожди, вот попробуешь, тогда увидишь, что я права.

Кейт не сопротивлялась, когда он взял ее за руку. В самом деле ей это нравилось. Ей нравилось все — его поцелуи, прикосновения, смех. Она уже много лет так хорошо не проводила время. И с Тайлером она чувствовала себя легко и свободно, она была собой. Легко находиться рядом с человеком, который не знает о тебе всей правды. У них нет прошлого, только настоящее, а будущее неважно. Тайлер, в конце концов, скоро уедет, а она останется. Но сегодня они вместе.

Может, этого достаточно? Может, пора перестать планировать, беспокоиться обо всем и обо всех, анализировать происходящее хотя бы в течение пяти секунд, и пусть все будет, как будет. Все время, что они сегодня провели с Тайлером, ей было очень хорошо, настолько хорошо, что она не хотела, чтобы это закончилось. Ее в действительности не волнует мороженое, она просто провела бы с Тайлером еще несколько минут. Теперь, когда он согласился отказаться от статьи, она могла расслабиться еще больше. Вероятность того, что за его согласием стоит желание одурачить ее, не укладывалось в мозгу. Впрочем, не совсем логично — человек, приехавший с определенной целью несколькими днями раньше, столь быстро изменил свое решение. Почему? Но Кейт не хотела думать об этом.

Они остановились на углу, когда свет в передней части парома стал красным.

— Разве тебя не беспокоит, что остров можно покинуть только в определенное время дня? — спросил Тайлер.

— Нисколько.

— Я живу в десяти минутах от аэропорта и могу улететь в любую страну мира, стоит лишь купить билет и подняться на борт самолета.

— И ты считаешь это комфортным?

— Уверен в этом, — признался Тайлер. — Раньше, будучи ребенком, я чувствовал себя в ловушке. Я не мог уйти от отца, не мог вернуться к матери. Я провел много времени в отчаянных поисках выхода. Старые привычки отмирают с трудом.

— У тебя действительно было ужасное детство. — Она не могла себе представить, через что он пошел.

— Не совсем так. Отец не издевался надо мной. Он просто хотел держать меня при себе и добивался этого самыми жесткими способами. — Он откашлялся. — Но незачем говорить о нем. Эй, а это не Кэролайн?

Кейт проследила за его взглядом, Тайлер смотрел на паром, постепенно заполнявшийся пассажирами. Ее младшая сестра стояла рядом с Майком Стэнвеем. Кейт напряглась, ей не понравилось, как Майк по-хозяйски положил руку на плечо Кэролайн.

— Что она с ним делает? — Беспокойство охватило ее, когда она наблюдала за ними. Они садились на паром. — Мне все это совсем не нравится. Мы должны остановить ее.

— Что?

Кейт быстро пошла по улице, потом побежала, когда поняла, что посадка на паром закончилась и он отчалит в любую секунду. Когда Кейт оказалась на причале, паром уже отошел футов на пятнадцать от берега.

— Черт!

Тайлер догнал ее через секунду.

— Что ты собираешься делать, Кейт? Стащить сестру с парома? Разве она не взрослая женщина? Ты не слишком усердствуешь?

Она резко обернулась.

— У Кэролайн несколько синяков на руке. Я видела их сегодня утром. Она сказала, что ударилась, но я думаю, она лжет. Ходят слухи, что жена Майка оставила его из-за грубого обращения с ней. Боюсь, что он может повторить это с Кэролайн.

— Ты спрашивала ее об этом?

— Кэролайн говорит, что он этого не делал.

— Может, тебе стоит поверить ей.

Она пропустила мимо ушей его слова. Он не знал Кэролайн так хорошо, как знала она. Он не знал, насколько искусна она во лжи.

Кейт вытащила сотовый телефон и позвонила Кэролайн, надеясь, что телефон при ней.

— Привет, — откликнулась Кэролайн через мгновение.

— Это Кейт. Я только что видела, как ты села на паром с Майком.

— Ты шпионила за мной?

Кейт пропустила мимо ушей возмущение в голосе сестры.

— Куда ты отправилась?

— Не твое дело, Кейт. Я сейчас отключу телефон.

— Когда ты вернешься?

— Когда захочу.

— Но… — Слова Кейт улетели в пустоту. Кэролайн отключилась.

— Не могу сказать, что удивлен, — заметил Тайлер. — Ты собираешься снова звонить ей?

— Она, наверное, просто снова отключится. Если я скажу Кэролайн не прыгать, первое, что она захочет сделать, это прыгнуть. Я должна знать, что сегодня у нее на уме. — Кейт смотрела на быстро исчезающий вдали паром. — Очень на-деюсь, что она будет в порядке.

— Я видел их вчера вместе, — сказал Тайлер. — Они спорили, но он отступил, когда я подошел к ним.

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что Кэролайн была в порядке, Кейт. Она не испугалась. Она не вела себя как человек, оказавшийся в беде.

— Может, она не хотела, чтобы ты знал. — Кейт нахмурилась. Ей было неприятно, когда что-то выходило из-под контроля. Кэролайн, конечно, взрослая, но она все же ее младшая сестра. — Не хочу, чтобы они уехали с острова. Мне спокойней, когда Кэролайн находится в пределах слышимости.

— У нее мобильный телефон. Она может позвонить тебе, если ей понадобится помощь.

Кейт вздохнула.

— Думаю, здесь больше нечего делать.

— Кроме как есть мороженое.

— Кроме этого, — кивнула Кейт. — Потом я действительно должна вернуться к работе. Чем ты собираешься заниматься остаток дня?

— Прогуляюсь до пристани, поговорю с некоторыми моряками, выясню, под каким новым углом собирать материал. Может, у тебя есть другая идея? Что-нибудь связанное с твоим домом, твоей спальней… Возможно, свечи и прочая романтика, а?

— Я так не думаю.

Кейт улыбнулась, зная, что он только дразнит ее. И она радовалась, что Тайлер не говорит серьезно, потому что, если бы он попросил ее серьезно… В самом деле если б он взял и поцеловал ее, а не просто говорил об этом, они могли бы оказаться на пути к ее дому прямо сейчас. Разговоры о том, что можно, а чего нельзя, никак не способствуют романтическим отношениям.

— Ну, завтра будет другой день. — Тайлер обнял ее за плечи. — Никогда не знаешь, что принесет завтра.

Вторник выдался слишком спокойным, подумала Кейт, когда взглянула на циферблат в шестой раз за час. Было почти пять тридцать, но никто не семейства не подал голос — ни Кэролайн, ни Эшли, ни Дункан. Молчал даже Тайлер, который стал ее постоянной тенью в последние несколько дней. Интересно, он ушел с ее отцом в море или нет. Тайлеру должно понравиться на воде. Кейт нисколько не сомневалась в этом. Порывы ветра, накатывающиеся на яхту волны, соленые брызги на лице, стремительный полет лодки. Его бы зацепило. Тогда он уже не говорил бы, что никогда не ходил под парусом. Она почти пожалела об этом. Потому что приятно знать кого-то, кто способен есть, спать, дышать без парусного спорта.

— Я ухожу, — предупредила Тереза, задержавшись перед прилавком с сумочкой в руке. — Рановато, но все уже собираются внизу, на площади. Скоро начнется ежегодная дегустация супа из моллюсков.

— Конечно, иди. — Кейт улыбнулась своей помощнице. — Тебе, должно быть, не терпится узнать, насколько хорош будет твой суп по сравнению с супом твоей свекрови.

— Я не уверена, обгоню ли ее в этом году, но настанет и мой день. Она все еще не верит, что я готовлю не хуже ее.

— Она ошибается. Ты потрясающий повар.

— Но я недостаточно хороша для ее маленького мальчика. Подождем, когда ты выйдешь замуж, Кейт. Молись о хорошей свекрови, и пускай она окажется не поваром и не домохозяйкой, тогда не услышишь критики в свой адрес. И еще — выбери мужа, который будет поддерживать тебя, а не превращаться в маменькиного сынка, стоит мамаше войти в комнату.

— Мы говорим обо мне или о тебе? — Кейт понимающе улыбнулась. В сражениях Терезы со свекровью не было ничего нового.

— Кстати, — продолжала Тереза. — Я видел «Мун Дансер», когда сегодня ходила к причалу на ленч. Она просто красавица. Все в городе говорят о лодке и вашей семье, всем интересно, что вы чувствуете.

Кейт неприятно было это слышать, но в пересудах не было ничего неожиданного. Вот одна из причин, почему она принесла сандвич с индейкой из дома и перекусила в задней комнате магазина, вместо того чтобы идти в город.

— Все закончится в субботу, — вздохнула она. — Я постоянно повторяю это себе.

— Почему бы тебе не повесить на дверь табличку «Закрыто» и не пойти со мной съесть суп из моллюсков? У нас нет покупателей уже больше часа.

— Я приду чуть позже, — пообещала Кейт.

Дверь за Терезой захлопнулась, и наступившая тишина показалась ей оглушительной. В уютном магазине было пусто и одиноко. Кейт села за стол перед компьютером.

Сначала она вошла в программу инвентаризации, потом проверила ближайшие публикации и предварительные заказы. Она могла бы пройтись по всем названиям, но ей не захотелось. Переключившись в Интернет, Кейт нашла один из самых любимых сайтов по садоводству и прочитала заголовки последних статей о пользе жаб в саду. Оказывается, они помогали избавиться от насекомых-вредителей, от них большая польза при выращивании овощей. Для нее такая информация стала новостью.

Она углубилась в статью и не сразу обернулась на звон дверного колокольчика.

Ее сердце радостно забилось, когда она увидела Тайлера. Она знала, что он придет. На самом деле она ждала его весь день. И вот он явился. Но она не выдаст ему своих чувств. Кейт заставила себя неторопливо подняться и ничем не выказать своей радости. Тайлер не должен был догадаться, что она ожидала его.

— Привет, — поздоровался Тайлер. Его голос был низкий, интимный, как и взгляд, окинувший ее.

Кейт откашлялась.

— Я думала, ты сегодня на воде, — сказала она.

Как хорошо, что их разделял прилавок. Он служил необходимым барьером, поскольку она боролась с желанием броситься в его объятия, забыв о благоразумии.

— Твой отец попросил отложить наше плавание, — объяснил Тайлер. — Видимо, Дункан занят опросом потенциальных членов экипажа. Он сказал, что в четверг ему удобнее.

— Я бы не слишком на это рассчитывала. — Она покачала головой. — Моему отцу неизвестно, что значит выполнять обещание.

— А что ты делала весь день?

— Работала. А ты? Ты нашел новый подход к материалу для статьи?

— Нет, — не стал лгать Тайлер. — Ты уверена, что не передумаешь? Ты не доверяешь мне, поэтому не хочешь рассказать о вашей гонке. Поверь, Кейт, я неплохой парень. Я не собираюсь распинать тебя.

Она бы могла объяснить, что дело вовсе не в нем. Рассказ о тех событиях, что он хочет услышать, повлияет на жизнь многих людей. Взамен никто ничего не получит, а потеряно будет все.

Кейт шла по жизни вперед. Она меняла ее к лучшему. Разговор о прошлом с Тайлером не принесет никакой пользы.

— Я должна познакомить тебя с Митчеллом Хейли. Он участвовал в гонках Уайтбред десять лет назад. Уверена, ему есть рассказать. Он живет в Сиэтле, но обычно появляется на гоночной неделе в Каслтоне. Если он здесь, я уверена, мой отец знает, где его найти. Они с Хейли старые друзья.

— Буду иметь в виду. — Тайлер шагнул вперед, положил руки на прилавок. — Ты хорошо выглядишь.

— Я… спасибо. — Кейт заправила прядь волос за ухо, чувствуя себя неловко под его чувственным взглядом. Она вдруг остро почувствовала, что, кроме них, в магазине никого нет.

— Кейт, — сказал он и умолк.

— Что? — Она посмотрела ему в глаза и увидела, как они темнеют от желания. — Тайлер, мы не можем начать все сначала.

— Почему нет?

Она не могла придумать приемлемый ответ. И казалось, он не нужен. Они говорили без слов и понимали друг друга.

— Меня послали сюда за тобой, — сказал Тайлер, вы-звав у нее удивление.

— Кто?

— Кэролайн. Она готовит площадку для вашей традиционной дегустации супа из моллюсков на пристани.

— Да? — Имя младшей сестры вернуло ее к реальности. — Не могу поверить, что она тебя послала. Она не отвечала на мои звонки весь день.

— Может быть, послала не совсем подходящее слово, — уточнил Тайлер.

— Что она сказала, повтори точно.

— Ты должна держаться подальше от ее дел, или она тебе не скажет, какой из супов сварила госпожа Рэйбурн. Вот почти дословно.

— Госпожа Рэйнбурн отправила в прошлом году десять человек в клинику, — объяснила Кейт недоумевающему Тайлеру. — Она приготовила суп из негодных моллюсков.

Он понимающе кивнул.

— Твоя сестра не уступит тебе, держит удар.

— Я только надеюсь, что она сама не получает никаких ударов.

— Она хорошо выглядит, Кейт.

— Некоторые шрамы нельзя увидеть.

Тайлер с любопытством посмотрел на нее.

— Что это значит?

Она не собиралась ему рассказывать.

— Ничего. Это ничего не значит. Я рада, что Кэролайн в порядке, и попрошу прощения за то, что суну в ее дела свой длинный нос, когда увижу ее.

— Хорошо, тогда пойдем.

Она вздрогнула. Почти всю ночь она ворочалась в постели, выискивая причины, по которым необходимо держаться от Тайлера подальше. Эти причины не имели ничего общего с его профессией репортера, они лежали совсем в иной плоскости. Этот мужчина бог знает что делает с ее чувствами.

— Ты слишком много думаешь, Кейт, — пробормотал Тайлер. — Я просто предлагаю тебе миску супа из моллюсков, вот и все.

— Это на самом деле все? — Она беспомощно покачала головой и призналась: — Когда ты рядом, я с трудом вспоминаю свое имя.

— Кейт МакКенна, — напомнил он, его лицо немного помрачнело, голос стал резким, когда он произнес ее имя.

Она нахмурилась.

— Почему ты говоришь таким сердитым тоном?

Тайлер посмотрел на нее.

— Извини. Ты идешь, Кейт?

Приняв решение, она достала сумку из-под прилавка.

— Пойдем.

Кейт выключила свет, поменяла табличку с «Открыто» на «Закрыто» и заперла за собой дверь. Ветер едва не сбил ее с ног. Она поежилась.

— Откуда он взялся?

— Погода изменилась около часа назад, — сказал Тайлер. — Ты разве не заметила?

— Я была в помещении.

— Я согрею тебя, — пообещал Тайлер, обнимая ее за плечи.

Вот этого она и боялась.

— Держись крепче! — крикнул Шон, ветер подхватил его слова и бросил в лицо Эшли. — Этот холм будет сущим адом.

— Он слишком крутой, — забеспокоилась Эшли, обхватывая руками талию Шона еще крепче.

Мотоцикл остановился на вершине холма Соренсона. До сих пор Шон вел мотоцикл осторожно, стараясь не волновать ее.

— С тобой ничего не случится, Эш, я не позволю, — пообещал он. — Можешь мне довериться.

Она хотела довериться ему. Эшли хотела прогнать все заботы, все страхи. Она хотела снова стать девушкой, способной парить — лететь вниз по холму с распущенными волосами, а они летели бы за ней. Но Шон требовал слишком много. Разве мало того, что они провели последние два дня вместе, облазили свои любимые места, наелись рыбы и чипсов? Разве мало того, что она сегодня согласилась сесть на мотоцикл? Неужели она не должна отвергнуть его предложение?

Он поднял вверх защитный козырек на шлеме, оглянулся.

— Помнишь, что ты говорила мне? — спросил Шон, глядя на нее тепло и понимающе. — Когда мы ездили на велосипедах по этой горе?

Она покачала головой.

— Просто надо убрать ногу с педали тормоза. Вот и все, что нужно сделать.

Да, когда-то в прошлом Эшли не боялась скорости.

— Я не прочь иметь тормоза. Я остановила бы тебя.

— Я не буду это делать, если ты против. Но я думаю, в глубине души ты хочешь прокатиться с ветерком. Рискнем, Эш!

— Все в порядке. Давай скорее, а то я передумаю, — согласилась она, зажмурившись.

Эшли услышала его смех, потом взревел двигатель и тут же смолк.

Эшли вцепилась в Шона, сжала ногами байк и молилась, чтобы они не потеряли равновесие и не разбились. Но для раздумий не было времени. Скорость, ветер, движение байка пугали все больше и волновали. Похожее она испытывала раньше — под парусами, во время гонки, когда ветер подгонял их к победе и дню славы.

Через минуту они оказались у подножия холма, снова на ровной плоской поверхности, мотоцикл замедлял ход быстрее, чем ее сердце. Эшли открыла глаза, желая увидеть мир. Он был на месте. Солнце светило. Жизнь хороша. И она почувствовала себя лучше, чем в последние долгие годы. Шон остановил мотоцикл на обочине пустынной дороги. Он слез с седла, бросил шлем на землю и спросил:

— Разве не фантастика?

Эшли сняла шлем непослушными пальцами. Она сомневалась, что может слезть с мотоцикла. Ноги дрожали. Шон, должно быть, умел читать ее мысли. Он помог ей, потом обнял и закружил в объятиях. Когда он наконец поставил Эшли на ноги, улыбка его растянулась от уха до уха.

Она не могла не улыбнуться в ответ. Радость Шона была заразительна.

— Скажи мне, что тебе так же понравилось, как и мне. Скажи, — настаивал он.

— Мне понравилось.

— Тебе очень понравилось.

— Я сначала испугалась до сумасшествия, но потом вспомнила, что раньше было примерно так и я не боялась. Но сейчас лучше, чем раньше. Я почувствовала себя немножко прежней, — призналась она. — Я не знала, что храбрость можно вернуть. Это ведь было так давно. — Ее глаза наполнились слезами. — Ты вернул мне ее, Шон, я не знаю, как тебе удалось, но…

Он не дал ей договорить, закрыв рот поцелуем — требовательным, жестким поцелуем, нетерпеливым и безрассудным, похожим на него самого, — именно таким, как хотела Эшли.

Тайлер пребывал в таком настроении, когда хочется совершить нечто из ряда вон выходящее или даже возмутительное. Два часа он дегустировал супы из моллюсков, общался с друзьями Кейт, слушал выступления местных групп, но ничто не избавило от жгучего желания, снедавшего его. Наверное, Кейт чувствует то же самое.

Она взглянула на него, потом отвернулась, не говоря ни слова. Она едва прикоснулась к еде, что было на нее совсем не похоже. Тайлер уже знал, что она не стесняется своего здорового аппетита. А потом ее пальцы нервно, нетерпеливо застучали по красной клетчатой скатерти. Он хотел накрыть рукой ее пальцы и поднести их к губам для глупого, старомодного поцелуя.

Возможно, виновата атмосфера праздника, царившая в этом маленьком городке, она заставляла его чувствовать себя чужим в собственном теле. Или причина в магии летней ночи? Тайлер не был романтиком, но ему вдруг захотелось сказать Кейт, насколько хороша она в сгущающихся сумерках, а музыка вызывает желание обнять ее и повести в медленном чувственном танце. Он глубоко вдохнул и выдохнул, спрашивая себя, почему ему так жарко, если в вечернем воздухе явно ощущается прохлада.

— Ты почти весь вечер молчишь, — заметила Кейт.

— Ты тоже.

— Хочешь вернуться в отель?

— Только если ты пойдешь со мной.

Она быстро отвернулась.

— Я не это имела в виду. Тебе, наверное, скучно. Здесь неинтересно репортеру из большого города.

— Все так интересно, что мое сердце бьется вдвое быстрее обычного. — Тайлер взял ее руку и приложил к груди. — Послушай сама.

— Ты определенно жив. — Она попыталась освободить руку. — Отпусти меня. Люди увидят, начнут болтать.

— А что такого они увидят? Что скажут?

С минуту Кейт обдумывала свой ответ, лицо ее помрачнело.

— Они увидят владелицу книжного магазина, потерявшую голову от незнакомца весьма сексуальной внешности.

— Разве это плохо?

Она проигнорировала его вопрос и поднялась.

— Хочешь увидеть одно из моих любимых мест на острове?

— Конечно. Это твоя спальня?

Кейт улыбнулась.

— Нет, но хорошая попытка. Давай вернемся в магазин и заберем мою машину.

— Скажешь, куда мы едем? — спросил Тайлер, шагая за ней по улице.

— Потерпи, скоро узнаешь.

В машине Кейт они поехали на другую сторону острова, к зданию, одиноко стоящему на краю обрыва. И это было не просто строение, а замок с подъемным мостом, башнями и башенками.

— Что это, черт возьми? — удивился Тайлер.

— Каслтонский замок, также известный как замок Фрэнка Фолли. Фрэнк был одним из первых поселенцев на острове. Он построил этот замок из собственной прихоти. Придет время, мечтал он, и весь остров будет застроен зам-ками. — Кейт улыбнулась. — К счастью, мало кто разделял его идею. Это не просто замок, Тайлер. Это маяк. Хочешь войти внутрь?

— Конечно.

— Здесь больше никто не живет, — продолжала свой рассказ Кейт, когда они вышли из машины. — Фрэнк был единственным обитателем замка. Видимо, он надеялся, что когда-нибудь Золушка разделит с ним его жилище, но, как гласит легенда, он больше походил на жабу, чем на принца.

Тайлер прошел за ней по мосту, перекинутому через сухой овраг, который, вероятно, прежде служил рвом. Массивные деревянные двери открылись от легкого толчка Кейт. Внутри было темно и пыльно.

— На первом этаже кухня, небольшая столовая и спальня. Но лучшие комнаты наверху.

Кейт взяла Тайлера за руку и повела вверх по лестнице. Они очутились в очень просторной, круглой комнате со стеклянными стенами. Никакой мебели, кроме деревянной скамейки под окном. Растущая луна озаряла комнату голубоватым светом, создавая романтическую атмосферу.

— Как тебе? Разве не магическое место? — спросила Кейт, порывисто обернувшись, и это движение напомнило Тайлеру об Амелии.

Он попробовал немедленно отбросить пришедшую не вовремя мысль. Сейчас меньше всего ему хотелось думать о маленькой племяннице. По крайней мере, он делает то, о чем попросил его Марк, он рядом с Кейт.

— Да, — согласился Тайлер, но ощущение волшебства он связывал больше со своей спутницей, чем со странной комнатой.

Кейт подошла к стеклянной стене.

— Там залив. Ты увидишь воду, когда зажжется свет.

— Свет маяка?

— Он работает в автоматическом режиме. Летом зажигается около девяти. Но мне больше нравится вот так, когда луна словно танцует в комнате.

Что-то в ее словах привело его в замешательство, а потом догадка переросла в уверенность.

— «Мун Дансер». Лунная танцовщица. Яхта получила название отсюда?

Кейт кивнула.

— Да. Это было любимое место моей мамы. Мы всегда приезжали в сумерках, когда всходила луна. Она рассказывала об острове. Мама родилась здесь и прекрасно знала его историю. Иногда мы прихватывали с собой какую-нибудь еду и устраивали нечто вроде пикника. С этим местом связано много воспоминаний, — вздохнула Кейт.

— Воспоминаний об обоих родителях или только твоей матери? — уточнил Тайлер.

— Мамы. Отец никогда не ходил сюда с нами. Для него магию имеет только водная стихия.

— Я вторгся на священную женскую территорию?

— Думаю, все будет в порядке. Я чувствую, что, несмотря на внешний цинизм, в тебе есть немного от мечтателя.

— Я за реальность, а не за мечты.

— Неправда. Человек, который бродит по миру в поисках разных историй, должен быть мечтателем в сердце, как и любой человек, плывущий через океан. Ты любишь большие холсты, чтобы зарисовывать жизнь. Мой отец тоже.

— А ты, Кейт? — спросил Тайлер, перехватив ее взгляд. — Разве какая-то часть тебя не приняла с радостью путешествие вокруг света?

— Определенно, — согласилась Кейт, удивив его своим ответом. — Но это не столько борьба со стихией, которая потрясла меня, а нечто иное — я впервые увидела землю издали. Был ли это мираж, родившийся от скуки и одиночества? Был ли это необитаемый остров? Жили ли люди на том островке, затерянном в огромном мире? Надо ли было их спасать? Я по пути сочиняла разные сюжеты на эту тему. — Она улыбнулась. — Мы никогда не находили никого на необитаемых островах, но каждый раз, когда видели землю, я думала, что такое может случиться. Мы заходили в иностранные порты, я стояла на палубе «Мун Дансер» и старалась впитать в себя все, что было вокруг. Я любила слушать разговоры на разных языках, смотреть на лица людей, которых я никогда не видела раньше и никогда не увижу снова. Я помню маленькую девочку на причале в Южной Африке. Она просила еду. Я никогда в жизни не видела подобной бедности. Я отдала ей свои солнечные очки, и ее лицо засияло, словно произошло чудо. Вот об этом я скучаю, Тайлер. О таких маленьких чудесах, которых я не ожидала встретить в плавании.

— И все же ты счастлива, оставаясь на этом острове и читая о приключениях других людей?

— Да, именно так. — Кейт помолчала, глядя на луну на темном небосклоне. — Не могу утверждать, что когда-нибудь снова не отправлюсь путешествовать. Но сейчас самое главное для меня — это предсказуемость жизни, безопасность. Может, это всего лишь начало старения. Я не хочу вести кочевой, цыганский образ жизни. Мне нужно чувствовать себя частью чего-то, что укореняется и крепко держится за землю. С меня достаточно того, что я сделала на «Мун Дансер». Держу пари, ты не можешь сказать то же самое о себе. Ты еще странник. Ты еще колесишь по миру в поисках чего-то.

— Возможно, — признался Тайлер. — Хотя я не уверен, что это так.

— Ты узнаешь, когда найдешь, — пообещала она, спокойно встречая его взгляд.

— Да, — согласился он.

— Поехали обратно?

— Нет, у меня другая идея. — Тайлер протянул ей руку. — Потанцуешь со мной?

— Но как же без музыки?

— Для мечтателей вроде нас это не проблема.

Кейт, поколебавшись, вложила свою руку в его.

— Мне трудно позволить кому-то вести.

Тайлер привлек ее к своей груди и посмотрел в глаза.

— Тогда просто веди меня, куда хочешь…

Кейт смутилась, легкий румянец окрасил щеки.

— Я не думаю, что смогу… Мне нужен ритм.

— А если я напою мелодию? — предложил Тайлер.

— Ты умеешь петь?

— Не удивляйся. У меня полно талантов.

— Что ты поешь?

— Фрэнка Синатру в основном. Мой отец был его большим поклонником. Он постоянно крутил песни Фрэнка.

Тайлер начал напевать мелодию популярной песни, но слова ее вспомнить не мог. Ему вообще было трудно сосредоточиться, когда так близко к нему находилась Кейт. Взяв быстрый темп, он почти летал по комнате, увлекая за собой партнершу.

— О, мой бог! — с трудом выдохнула Кейт, задыхаясь от смеха. — На мне должно быть шифоновое платье с длинной пышной юбкой, она бы развевалась вокруг ног, когда я кружусь.

— Непременно, — согласился он, снова закружив ее в танце.

Она смотрела на него блестящими глазами.

— Прямо как в одном из моих любимых фильмов «Король и я». Там есть сцена, где Анна учит короля танцевать польку. И они летают по комнате, и кружатся, кружатся, кружатся.

— Вот так? — спросил Тайлер.

Он закружил ее и не отпускал, пока у обоих голова не пошла кругом и им ничего не оставалось, как присесть на подоконник.

Кейт подняла руки, прося пощады.

— Перерыв. Мне нужна передышка.

— Эй, я только начал.

— Ты неплохой танцор, — признала она.

— Я знаю еще несколько движений, которые тебе пока не показал. — Он многозначительно подмигнул ей, и она рассмеялась.

— Тайлер, ты просто невыносим. У тебя талант к флирту от рождения. — Кейт замолчала, ее лицо стало серьезным. — Не помню, когда мне было так весело.

— И я тоже. Уверен, что когда-то было.

Молчание, волшебная атмосфера этой комнаты и темнота ночи словно расстелили одеяло близости.

— Если мы подождем несколько минут, то сможем танцевать при свете маяка, — проговорила Кейт немного нервно. — Когда загорится свет, здесь станет светло как днем.

Лунный свет преобразил Кейт из хорошенькой женщины в прекрасную. Из обычной — в ангела. Тайлер больше не мог противостоять напору своих чувств.

— Кейт… — пробормотал он.

— Тайлер, — эхом откликнулась она, гладя его по щеке пальцами.

У него перехватило дыхание от этой невинной ласки.

— Тебе надо бриться каждый день, — прошептала Кейт, коснувшись его подбородка. Она помолчала. — Я хочу поцеловать тебя. Снова. — Она удивила его своей смелостью.

— Что же тебе мешает? — спросил Тайлер, но вопрос был излишним — он видел, как в ней борются долг и желание.

— Кто ты? — Кейт не сводила с него глаз. — Что ты хочешь от меня и моей семьи?

— Я думал, мы оставили это в прошлом. — Тайлер отвел ее руку от своего лица и поцеловал ладонь. Поднял глаза и увидел искру желания в глазах Кейт. Это все, что ему нужно. Наклонившись, он поцеловал ее в губы — медленно, глубоко, настойчиво. Он не хотел спешить, желая насладиться вкусом ее губ.

Но Кейт, наоборот, словно не могла и не хотела больше ждать. Она засунула руку ему под рубашку, пальцы скользнули на живот, потом поднялись выше и поглаживали волосы на груди. Его мышцы напрягались от каждого прикосновения.

— Да, да, да… — шептал он страстно.

— Тебе хорошо, Тайлер?

— Назови меня по имени снова, — попросил он.

— Тайлер, Тайлер, Тайлер… — повторяла она, приникая губами к его губам, подкрепляя каждое слово поцелуем. — Сводящий с ума, возбуждающий, сокрушающий Тайлер.

— Не сходи с ума, не надо.

— Я хочу сойти с ума, — призналась Кейт с тоской, и это заставило его отбросить последние сомнения.

Его руки юркнули под ее свитер. Ее кожа под его пальцами становилась горячей, а он продвигался все выше, пока не встретил на пути препятствие в виде кружевного бюстгальтера, у которого, к счастью, застежка оказалась спереди. Тайлеру так сильно хотелось убрать эту досадную преграду, что нетерпеливые пальцы не слушались его, он долго возился с застежкой и одолел ее лишь с третьей попытки. Тайлер добрался наконец до ее груди, и нежность затопила его с невероятной силой.

Он ласкал упругие округлости, большим пальцем теребил напрягшиеся соски. Но ему мало — прикасаться к ней вот так. Он жаждал большего, ему нужна была она вся. Его руки продолжали ласкать груди Кейт, а губы постепенно спускались все ниже — с ее губ скользили по щеке, вниз, к шее. Боже, да она сладкая. Сладкая, сексуальная, жаждущая. Кейт испытывала не меньшую страсть, догадался он. Она потянула его за рубашку.

— Сними ее.

— С удовольствием.

Тайлер через голову стянул рубашку и бросил на пол. Ему нравилось, как она смотрит на него, желание он читал в ее глазах. Но Кейт не прикоснулась к нему снова, а он страстно хотел этого.

— Кейт… — призывно прошептал он, приглашая ее двинуться по этому пути дальше.

Она не шевелилась, вероятно, это была самая длинная минута в его жизни. Потом Кейт медленно сняла свитер, за ним последовал бюстгальтер. Ее руки взметнулись как крылья в стыдливом стремлении прикрыться. Если Тайлеру и нравилась в женщинах застенчивость, но только не сейчас.

— Нет. — Он удержал ее руки. — Дай полюбоваться тобой.

Она медленно опустила руки.

— Ты потрясающая женщина, — пробормотал он.

Кейт смотрела на него и не двигалась.

— Обними меня, Тайлер, ласкай меня… Я хочу заняться с тобой любовью.

В ее голубых глазах, затуманенных страстью, он видел доверие. Он не заслуживал его.

— Тайлер, что ты медлишь? — спросила Кейт с недоумением.

Прежде чем он успел ответить, слепящий яркий свет ворвался в комнату, превратив ее в театральную сцену. Кейт охнула и стыдливо прикрыла грудь.

— Я совсем забыла об этом, — сказала она. — Свет слишком яркий.

Шокированный внезапной иллюминацией, Тайлер понял, что свет удержал их от огромной ошибки. Он взял со скамейки бюстгальтер и свитер и протянул ей.

— Наденешь?

Она колебалась лишь мгновение, потом кивнула.

— Я должна, разве нет? — Кейт застегнула лифчик и натянула свитер через голову быстрыми, резкими движениями. — Не знаю, что на меня нашло. Обычно я не позволяю себе ничего подобного.

— Я рад, что это необычно для тебя, — очень серьезно сказал Тайлер. — Счастлив, что это было сделано для меня.

Она уставилась на него.

— Ты остановился, Тайлер. Еще до того, как зажегся свет. Я видела твое лицо. Почему?

Он не знал, как ответить на ее вопрос. Существовало слишком много лжи между ними, и не хотелось плодить ее еще.

— У меня нет ничего с собой для предохранения, — быстро нашелся он. — Полагаю, у тебя тоже.

— Да, — коротко кивнула она, и голос ее упал. — Я… Я даже не подумала об этом.

Кейт встала и посмотрела на освещенную снопом света воду.

— Когда ты в океане, такой свет спасителен, он обещает безопасную гавань. Я никогда не думала, что могу не обрадоваться ему. — Она повернулась к Тайлеру. — Я знаю, правильнее всего — остановиться. Я только немного жалею, что мы не закончили начатое. Было так хорошо, я давно не чувствовала себя так. Я захотела побыть эгоисткой. Это семейная черта МакКенна, ты знаешь. — Она направилась к лестнице. — Поехали домой.

«Домой? А куда это?» — подумал он. Он знал свой адрес в Сан-Антонио. Там его вещи, там живут его друзья, его брат и племянница. Так почему же он начинает чувствовать себя в какой-то степени островитянином, словно тот дом, куда собиралась сейчас отправиться Кейт, то самое место, где он хочет быть.

Кейт поспешно высадила его возле отеля, даже не выключая двигатель. Она пробормотала «до свидания» и отъ-ехала, стоило ему закрыть за собой дверцу машины. Все, что ни делается, — к лучшему. Цель предпринятой им поездки на остров — поиски биологической матери Амелии. И сейчас ему следует сосредоточиться на этом.

Тайлер чувствовал себя слишком взвинченным, не мог даже думать о том, чтобы вернуться в пустой и тихий номер отеля. Большинству обитателей Каслтона, видимо, тоже не хотелось оставаться в этот вечер дома, понял Тайлер, когда вернулся на городскую площадь.

Прилавки, на которых проводилась дегустация супа из моллюсков, были уже демонтированы, но народ все еще толпился вокруг столиков, люди болтали, смеялись, переговаривались. Несколько человек, с которыми он познакомился сам или через Кейт, приветствовали его. Тайлер провел в этом городке всего несколько дней, но эти люди заставляют его чувствовать себя частью сообщества, частью их жизни. Приятное чувство, даже слишком приятное.

Небольшой остров в северо-западной части Тихого океана — не то место, где он мог бы осесть. Здесь не найти чрезвычайно важных новостей, интересных всему миру, здесь не нужны репортеры, занимающиеся журналистскими расследованиями. Это место хорошо для туристов, рыбаков, моряков, велосипедистов и пеших путешественников, молодоженов и пенсионеров, оно прекрасно для людей, жаждущих расслабиться, наслаждаться жизнью — но все это не для него. Он любил быть в пути, летать на быстрокрылых самолетах в разные страны, названия которых он едва ли мог записать без подсказки. Он любил непредсказуемые приключения и неожиданные встречи.

Разве нет?

Тогда почему это место так привлекательно? Почему маленький дом Кейт очаровал его? Почему его влечет к женщине, которая ясно дает понять — она никогда не намерена уезжать с этого острова? Почему ему вдруг стало интересно, каково было бы иметь здесь собственный дом и друзей? Они принимали бы его у себя дома, интересовались бы его делами и рассказывали о своих. Почему мысль о единственной женщине, о долгосрочных отношениях с ней, о семейной жизни кажется ему столь заманчивой?

Черт, он точно не в своем уме. Не нужно ему ничего из перечисленного. То, что ему надо прямо сейчас, — это выпить. К счастью, «Устричный бар» за углом.

В баре оказалось многолюдно для вечера вторника. Тайлер постоял минуту, огляделся, отыскивая знакомые лица. Конечно же, они были: Кэролайн и Дункан сидели за столиком в углу. Тайлер подумал: интересно, о чем между ними идет речь. Похоже, разговор шел горячий, судя по тому, как они подались навстречу друг другу, по острому взгляду Дункана, брошенному на Кэролайн, когда он говорил ей что-то.

Тайлер подошел ближе, беззастенчиво вслушиваясь в разговор, но они слишком увлеклись и не заметили его.

— Я хочу помочь тебе, папа, — говорила Кэролайн. — Ты знаешь, как я этого хочу. Но Кейт не будет выступать, а Эшли не может заставить себя даже войти в лодку.

— Ты должна убедить их, Кэролайн. Я рассчитываю на тебя, — сказал Дункан твердо.

— Я с тобой, папа. Я буду участвовать в гонке. Я твой партнер. Может быть, этого достаточно? Мы соберем хороший экипаж. Вокруг полно опытных моряков, они пойдут с нами. Нам не нужны ни Кейт, ни Эшли.

— Нам необходима Кейт. — Дункан помахал рукой в воздухе, словно отыскивая подходящее слово. — Она единственная, кто сделает всю работу.

— Я тоже могу сделать все.

Дункан подозвал официанта и попросил принести им два пива.

— Я не хочу пива, — отказалась Кэролайн. — Слушай, почему бы тебе не взять меня потренироваться завтра? Ты увидишь, насколько я хороша в деле.

— Ты не ходила в море столько лет.

— Как и ты, — упорствовала она. — Но я в форме. Давай, папа, испытай меня.

Официант поставил перед ними два пива. Дункан взял свой стакан и припал к нему, как человек, неделю мучимый жаждой и забывший вкус воды, но, судя по пустым стаканам на столе, это было не первое его пиво за вечер. Не станет, вероятно, и последним. Дункан поставил свой стакан, увидел Тайлера и махнул ему рукой.

— Вот и ты, мой любимый журналист. Что будешь пить?

— Пиво.

— Уилл, принеси пиво для моего друга, — заказал Дункан. — И запиши на мой счет.

— Как дела, Кэролайн? — Тайлер подтащил пустой стул к их столику и сел.

— Хорошо, — сказала она, не слишком приветливо взглянув на него. — Похоже, вы постоянно всплываете там же, где мы.

— Девочка расстроена, — объяснил Дункан. — Она хочет со мной в гонку, но мне нужна и Кейт.

— Я все еще не понимаю почему, — заспорила Кэролайн.

— Ну, дорогая, я не хочу оскорбить твои чувства, но ты способна все сглазить.

Кэролайн резко выпрямилась на стуле.

— Ничего подобного. Как ты можешь так говорить?

— Проблемы тащатся за тобой, как хвост за собакой.

Дункан улыбнулся Тайлеру.

— Если бы рядом стояло ведро, Кэролайн точно ступила бы в него. Если бы было выпивки по локоть, она опрокинула бы ее в себя, случайно, конечно. — Он посмотрел на свою младшую дочь. — Ладно. Ты не можешь ничего с этим поделать, но ты всегда стараешься, я знаю.

— Я не такая уж неловкая, — запротестовала она.

— Глядите, вот и Руди. — Дункан помахал рукой своему другу. — Эй, Руди, иди сюда и опусти свою задницу за нашим столом.

Высокий, дородный мужчина под шестьдесят неторопливо подошел к их столу.

— Кто это с тобой? — спросил Руди.

— Тайлер какой-то, — ответил Дункан. — Он репортер, собирает истории про парусный спорт.

— Не верь ни одному слову этого ублюдка, — посоветовал Руди, дружелюбно похлопывая Тайлера по спине. — Дункан лжет так, что забывает, на что похожа истина.

— Это точно, — жестко подтвердила Кэролайн и встала. — Я ухожу.

— Эй, ты не дотронулась до пива, — заметил Дункан. — Подтолкни-ка его сюда. Я не позволю пропадать хорошему напитку.

Кэролайн, казалось, собиралась сделать то, что попросил отец, но, когда ее рука коснулась стакана, она заколебалась. Потом поднесла стакан к губам и отпила глоток. Она бросила на отца жесткий, неумолимый взгляд, откинула голову и выпила пиво до последней капли, потом со стуком поставила стакан на стол.

— Видишь, кое-что я делаю хорошо, — сказала она и повернулась к двери.

Тайлер хотел было пойти за ней, но Дункан что-то говорил, обращаясь к нему, а Руди положил руку ему на плечо, чтобы он остался. Когда Тайлер извинился перед ними и подошел к двери, Кэролайн уже исчезла. У нее был опасный, безрассудный взгляд, она явно искала неприятностей. А если она найдет их? Но он почему-то надеялся, что все обойдется.

Он приехал в Каслтон, чтобы дискредитировать сестер МакКенна или, по крайней мере, ту, которая стала матерью Амелии, а ею могла быть и Кэролайн. Но теперь, когда он здесь, ему все труднее представить любую из сестер своим врагом. Ему нужно все проанализировать, переосмыслить факты и соединить в голове. Как бы хороши ни казались сестры МакКенна, одна из них намерена забрать у Тайлера его племянницу, а он не может этого допустить.

Рано утром Кейт совершала пробежку по маршруту, по которому обычно бегала к причалу по средам. Она едва не совершила огромную ошибку накануне вечером и сегодня утром хотела наказать свое тело активной физической нагрузкой. Она надеялась, что если утомится как следует, то перестанет думать о Тайлере, усмирит желание заняться с ним любовью, не будет больше вести себя как дура.

Это он призвал вчера остановиться. А она попалась как самая настоящая простушка, и это терзало Кейт даже после долгой бессонной ночи. Она привыкла контролировать все и всегда, особенно себя и свои эмоции, но прошлым вечером на несколько минут полностью потеряла над собой контроль.

О чем она думает? Она почти не знает его. И вовсе не уверена, что вообще может ему доверять. Инстинкт подсказывал — Тайлер что-то скрывает. Впрочем, как и она сама. Трудно назвать его лжецом, когда он может то же самое сказать о ней.

Но если отбросить сомнения и терзания, Тайлер очаровательный, веселый, сексуальный. Он заставил ее смеяться, пробудил эмоции, она очень давно не чувствовала себя так, как вчера, если вообще когда-то испытала нечто подобное. Это предательская мысль заставила ее отправиться на пробежку.

Было ли настолько хорошо ей с Джереми? Были ли ее чувства настолько же сильными? Да и имеет ли она право сравнивать? За давностью времени воспоминания померкли. И она изменилась. Она стала взрослой женщиной. Ее потребности, ее желания теперь иные.

Кейт остановилась возле перил, глядя на воду и на яхты. Она вполне была довольна своей жизнью до появления в городе Тайлера. Кейт убеждала себя, что есть работа и семья — для нее этого вполне достаточно. В ее жизни мужчине нет места, зачем ей страдания, эмоциональные проблемы, неизбежно связанные с любовью? Она не хотела, чтобы ее сердце снова разбилось. И она едва не купилась на все это, пока не появился Тайлер.

Теперь она попробовала то, от чего так долго отказывалась, и поняла, что ей хочется большего.

Это может оказаться болезненно, напомнил ей внутренний голос. Возможно, ее ждут потери. Разве не лучше прежняя безопасность?

В то время как она предавалась своим размышлениям, из кафе вышел мужчина. Это был Майк Стэнвей, с которым она видела младшую сестру на пристани в понедельник. Кейт пыталась поговорить о нем с Кэролайн на дегустации супа из моллюсков, но сестра сослалась на чрезмерную занятость, а потом исчезла.

Может, ей стоит сейчас поговорить с Майком? Пока Кейт раздумывала, как начать разговор, Майк быстро шагал по тротуару. Она побежала за ним трусцой, но он спустился на причал и скрылся в своей лодке.

Не дожидаясь приглашения, Кейт поднялась на борт, окликнула его по имени, потом спустилась по лестнице в каюту. Она застыла на месте, увидев, как Майк предлагает сестре чашку кофе. Кэролайн сидела на кровати, на ней была черная майка на тонких бретельках. Скомканная простыня накрывала нижнюю половину тела.

Ее волосы были в беспорядке, тушь на ресницах размазалась, словно она плакала.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила Кэролайн.

Ошеломленная Кейт едва не лишилась дара речи.

— Я… Я хотела поговорить с Майком… — запинаясь, сказала она. — Я не знала, что ты здесь.

— Обо мне? Ты хотела поговорить с ним обо мне?

— Одевайся. Я отвезу тебя домой. — Кейт посмотрела на Майка, осмелится ли он остановить ее, но он не сказал ни слова.

— Мне не двенадцать, Кейт. Я пойду домой, когда захочу. — Терпение Кэролайн лопнуло. — И я хочу, чтобы ты ушла.

— Что?! — Кейт была потрясена до глубины души.

— Ты слышала. Я хочу, чтобы ты ушла.

— Только с тобой. Я не оставлю тебя здесь с ним.

— Я в порядке.

— По твоему виду этого не скажешь, — разозлилась Кейт. — Ты выглядишь как человек, который опустошил вчера вечером винный магазин.

Кэролайн горько засмеялась.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что это не самое лучшее место для тебя.

— Майк мой друг.

— Кэролайн слишком молода для тебя. Что ты делаешь с ней? — потребовала Кейт ответа у Майка.

— Это ее дело и мое, — сказал он тихо, но твердо.

— Я знаю, что делаю, Кейт, — подала голос Кэролайн. — Ты должна доверять мне.

— Я не доверяю ему. — Кейт кивнула в сторону Майка.

— Он ничего дурного мне не делает.

— Уже сделал. Посмотри на свои руки.

— Я уже объясняла тебе, что сама ударилась. Ради бога, Кейт, ушла бы ты, а? Я позвоню тебе позже или приеду в книжный магазин. Иди, — добавила Кэролайн с умоляющей улыбкой. — Позволь мне самой о себе позаботиться.

Кейт не хотела оставлять сестру с этим типом, но что она могла сделать?

— Тебе лучше не причинить ей боль, — сказала Кейт, стараясь скрыть отчаяние. — Потому что, если ты это сделаешь, будешь иметь дело со мной.

Майк ничего не ответил, только кивнул в знак согласия. Кейт поколебалась, потом повернулась и побежала вверх по лестнице. Оказавшись на пристани, остановилась, обдумывая свои дальнейшие действия. Лучше ей побыть рядом, тогда она услышит, если Кэролайн позовет на помощь. Но позовет ли она? Кэролайн, конечно, не хочет ее вмешательства. Но если она уйдет, то будет беспокоиться за сестру весь день.

Не в состоянии прийти к какому-то решению, Кейт ходила взад и вперед по узкому причалу, когда заметила мужчину, направлявшегося к ней. Это был Кей Си. И это в тот самый момент, когда ей казалось, что сегодня уже ничего хуже не может произойти.

— Если хочешь посмотреть, почему бы тебе просто не попросить? — Кей Си остановился перед ней.

— О чем ты говоришь?

— Я был бы счастлив устроить для тебя экскурсию, Кэти. Я уверен, тебе интересно.

Только теперь Кейт поняла, что «Мун Дансер» стоит чуть ниже яхты Майка. Занятая мыслями о нем и Кэролайн, она до сих пор не заметила лодку.

— Я пришла сюда не для того, чтобы увидеть тебя или «Мун Дансер». — Хотя, теперь, может, она выяснит, чего ради Кей Си явился в Каслтон.

— Хорошо, иди своей дорогой, — сказал он, проходя мимо нее.

— Подожди. Я хочу спросить кое-что.

Кей Си улыбнулся, повернулся к ней лицом.

— Я так и думал.

— Зачем ты сюда явился? Почему купил нашу яхту, а паруса сделал новые, сохранив наш дизайн? Я уверена, неслучайно.

— Я купил «Мун Дансер», потому что хотел этого, потому что мы с твоей матерью придумали ее, прежде чем они с Дунканом решили ее построить. Она должна была быть моей… Как и многое другое, что Дункан украл у меня.

У нее перехватило дыхание.

— Полагаю, ты имеешь в виду мою мать?

— Нора принадлежала мне. И Дункан это знал.

— Моя мать сама сделала выбор, — возразила Кейт. — А вы трое были друзьями. Я помню, ты отмечал каждое важное событие в нашей семье, пока моя мать не умерла. Почему ты бывал у нас, если ненавидел моего отца?

Кей Си бросил на нее прямой, оценивающий взгляд.

— Из-за тебя, Кэти.

Ее сердце остановилось. Этого не может быть, того, что он имеет в виду.

— Я думал, что ты моя дочь, — добавил он, подтвердив ее худшие опасения.

— Но это неправда. — Она произнесла эти слова не как вопрос, а как утверждение. Она почти не дышала, ожидая ответа.

— Да, это неправда, — согласился он наконец, и, казалось, с сожалением. — Нора мне сказала. Но у меня были сомнения, и они имели под собой почву. Мы с ней спали в тот критический отрезок времени.

— В это трудно поверить. — Ей была ненавистна мысль о связи матери с Кей Си или с кем-то другим, кроме отца.

— Мы с Норой встречались, но однажды поссорились, и возникло недоразумение. Через несколько дней Дункан вернулся из очередной своей поездки. Мой хороший друг вернулся, — с горечью усмехнулся Кей Си. — Я обрадовался ему. И Нора тоже. Она познакомилась с ним несколько месяцев назад. Я не понимал, какое впечатление Дункан произвел на нее, пока он не вернулся. Они начали встречаться, а потом поженились. Я не знал, что Нора беременна, но потом ты родились на шесть недель раньше. — Он долго молчал. — Когда она сказала мне, что я не твой отец, я не поверил. Я думал, она защищает свой брак, защищает Дункана. Я не мог бороться с ней, не нанеся ей обиды. Поэтому остался рядом, полагая, если я не могу быть с тобой, я, по крайней мере, вижу тебя, провожу с тобой время.

— Дарил мне подарки, из-за которых твой собственный сын тебя ревновал, — вставила Кейт.

Кей Си удивленно посмотрел на нее.

— О чем ты?

— Ты не понимаешь, как твое поведение действовало на Дэвида? Он до сих пор считает, что ты мой отец и что я твоя любимая дочь.

— Неправда. Я его очень люблю. И я никогда не говорил ему, будто я твой отец.

— Значит, он сам догадался. Что бы ни случилось тогда, вы должны прекратить старую вражду.

Кей Си ответил не сразу:

— Я думаю, должно быть, Дункан не просто обманул меня, он отнял любимую женщину. Он обманул меня во многом другом, в том числе в кругосветной гонке.

Кейт застыла и мысленно молила: пожалуйста, не напоминай. Пожалуйста, не напоминай.

Кей Си испытующе смотрел на нее.

— Не станешь же ты отрицать, что он это сделал?

Это был рискованный вопрос, на который Кейт не знала, как ответить, тем более что она не знала, что именно известно Кей Си.

— Это гонка закончилась давно, — уклонилась она от прямого ответа.

— Я был ведущим — я первым шел в шторм. Я должен был выиграть эту гонку.

— Мы не виноваты, что твоя лодка пошла ко дну.

Не похоже, чтобы Кей Си ей поверил.

— Мы все должны жить дальше, — добавила она быстро. — Разве ты не думаешь, что вам с отцом все это лучше оставить в прошлом? Как долго ты будешь пытаться заставить его платить за победу в любви к моей матери?

— Столько, сколько понадобится, — холодно бросил Кей Си. — Ты слышала о нашей ставке, Кэти?

— Да. Мой отец хочет получить обратно «Мун Дансер». — Она умолкла, не в силах удержаться и не подлить масла в огонь. — И он, наверное, победит.

Кей Си ощетинился.

— Думаю, все будет зависеть от его экипажа. Ты всегда была лучшим матросом, чем твой отец. Вот еще одна причина, почему я считал, что ты моя дочь. Но не будем об этом. Когда твой отец проиграет, я получу то, чего давно хочу.

Кейт знала, что пожалеет о своем вопросе, но не могла удержаться — слова сами сорвались с кончика языка.

— Что именно?

— Портрет твоей матери с тобой и сестрами.

— Он мой! — Кейт не в силах была поверить.

— Фактически он принадлежит твоему отцу, разве нет?

Кейт не могла взять в толк — неужели отец сделал ставку на портрет? Эго Дункана не знает границ. Он, вероятно, не видит в заключенном пари никакого риска.

Кейт повернула голову, услышав шум за спиной. Это была Кэролайн. Она нахмурилась, увидев сестру и Кей Си.

— Ты ждешь меня, Кейт?

— Нет, просто Кей Си остановился поговорить со мной, — объяснила она, пользуясь его присутствием. От него сейчас есть даже какая-то польза.

— Я иду домой, — пробормотала Кэролайн. — Не ходи за мной. Я не в настроении видеть тебя или выслушивать твои нотации.

Кейт не стала возражать, поскольку было совершенно очевидно, что говорить с ней здесь и сейчас не стоило. По крайней мере, Кэролайн ушла одна. Это уже что-то. Она повернулась к Кей Си.

— Ты никогда не получишь мой портрет.

— Кто меня остановит?

Кейт хотела бы стереть насмешливую улыбку с его лица и сказать, что остановит она. Но не могла. Ее слова означали бы согласие участвовать с отцом в гонке. Снова. Как она могла это сделать?

— Никто не остановит меня, Кэти. Ты оставила отца на этот раз. И мы оба знаем, что он не может выиграть без тебя. И никогда не мог.

Тайлер отвернулся от экрана телевизора в гостиничном номере и понял, что не может больше откладывать звонок брату ни на одну минуту. Он должен был позвонить вчера, но чувствовал себя настолько противоречиво после вечера с Кейт, что у него духу не хватило говорить с Марком. Он чувствовал себя так, словно его тянули в двух противоположных направлениях, ему казалось, что он предал их обоих. В этой ситуации невозможен выигрыш для обеих сторон. В конце концов, кому-то придется пережить боль.

Взяв сотовый телефон, он набрал номер Марка и ждал.

— Алло? — отозвался детский голос.

— Привет, дорогая. Это дядя Тай.

— Привет, дядя Тай.

— Как ты, милая?

— Я в порядке. Папе нужна была вода, и я налила ему в стакан. Я даже положила лед.

— Ты хорошая помощница. Но я думал, это работа Шелли.

— Она вышла ненадолго. Она еще не вернулась.

— Не вернулась? — переспросил Тайлер, размышляя, куда могла уйти сиделка. Марку нужен круглосуточный уход, особенно из-за присутствия в доме маленькой Амелии.

— Ты хочешь поговорить с папой? Я думаю, что он спит, но я могу проверить.

Тайлер чувствовал себя еще более неуютно при мысли о том, как себя чувствует маленькая девочка, когда больной отец спит, а сиделки нет поблизости. Амелии всего восемь лет, хотя сейчас она разговаривала с ним словно взрослая. В первый раз Тайлер спросил себя, правильно ли он поступает. Марку предстоит длинный путь к выздоровлению, ему нужны уход, деньги, внимание. Хорошо ли Амелии расти в такой обстановке?

— У тебя все в порядке? — спросил он девочку.

— Я не одна. Папа здесь. Он проснется, если будет мне нужен.

— А что делать, если ты упадешь или что-то еще случится?

— Тогда я встану, — ответила она ему просто, по-детски логично.

Тайлер не мог удержаться от улыбки в ответ на ее практичность.

— Ты умница, дорогая.

— Мы с папой написали маме письмо и оставили на обеденном столе, чтобы она увидела его, когда посмотрит на нас. Я написала его большими буквами, чтобы она смогла читать его с неба.

У Тайлера внутри все сжалось в ответ на ее слова.

— Хорошо.

— Хочешь послушать, что я написала?

Хотел ли он, чтобы его сердце вырвали из груди?

— Конечно, — сказал он, зная, какой ответ нужен Амелии.

— Я сейчас возьму.

Тайлер услышал, как она положила трубку, и ему захотелось позвать ее обратно. Он мучил себя — наказывал за то, что вчера увлекся Кейт и отмахнулся от Марка, неважно, что только мысленно.

— Ты еще здесь? — спросила Амелия, вернувшись к телефону.

— Я слушаю.

— «Дорогая мамочка, мы скучаем по тебе очень сильно, — читала девочка. — Мы надеемся, что ты счастлива на небесах, но мы бы хотели, чтобы ты была здесь, с нами. Я пела твою песенку папе вчера вечером, и он сказал, что у меня хорошо получается, как у тебя, а он поет очень плохо. Я буду стараться походить на тебя, когда вырасту».

Сердце Тайлер сжалось от нежности и от ее простых слов, и он не мог не спросить себя в тысячный раз, почему Марк и Сьюзан не сказали Амелии, что она приемная дочь. Может быть, не стоило открывать все обстоятельства — кто она, где родилась, но сказать что-то такое, чтобы Амелия не испытала потрясения, узнав однажды, что она не та, кем себя считала все годы.

— Я разговариваю с дядей Таем! — крикнула Амелия, вероятно, отцу. — Папа хочет поговорить с тобой, — сообщила она. — Пока.

— До свидания, дорогая.

— Ты? Что случилось? — спросил Марк через мгновение. — Почему не позвонил вчера? Я оставил тебе три сообщения.

— У меня нет ничего нового.

— Ну, может быть, у меня есть кое-что новое, — нервно произнес Марк. — Джордж получил еще одно письмо от мистера Уотсона. Тот нашел на Гавайях врача, через которого была отдана Амелия. У него есть подписанное письмо, в котором сказано, что доктор на Гавайях отдал ребенка Джорджу точно в тот день, в который мы удочерили ее. Он подбирается все ближе, Тайлер. У врача есть даже мое имя в списке приемных родителей. Но нет никаких подписанных матерью или отцом девочки бумаг с согласием на усыновление. Джордж заверил меня, что у него была одна, но он не может ее найти.

— У него никогда ее не было, Марк, ты сам знаешь, — ответил Тайлер напряженным голосом. — Вот почему он потребовал у тебя столько денег за усыновление. Вот почему он велел вам немедленно убираться с Гавайев. И вы это сделали, потому что не хотели никаких лишних вопросов.

— Да, я так и поступил. Ради Сьюзен, — признался Марк. — Я очень сильно ее любил. Не знаю, можешь ли ты понять это. Она стала для меня всем, и после всех этих выкидышей я больше не мог видеть ее боль. Я бы сделал это снова, если бы оказался перед выбором. Меня не волнует, подписала бумагу биологическая мать или нет, она все равно отдала ребенка.

— Или это сделал ее отец, — сказал Тайлер. — Но разве в этом смысл? Разве кто-то из дочерей относится к Дункану с ненавистью? А могли бы, если бы он украл ребенка и отдал его. Никто не реагировал на него подобным образом, возможно, за исключением Эшли, она старается держаться подальше от отца.

— Я думаю об отъезде из города, — сказал Марк, не обращая внимания на его комментарии. — Заберу Амелию и исчезну навсегда.

— Ты не можешь так поступить, Марк. Тебе нужна медицинская помощь. Тебе нужна реабилитация. Как ты сможешь прятаться? Тебе необходима круглосуточная сиделка.

— Ты мог бы помочь, Тайлер. Тебе незачем больше торчать в Каслтоне. Почему бы не вернуться сюда и не помочь нам с Амелией исчезнуть?

Как исчезли они с отцом? Всегда жить в бегах? Никаких шансов подружиться с кем-то, почувствовать себя частью чего-то, осесть где-то. Хотел бы он нечто похожее для племянницы?

— Это для меня самый лучший вариант, — настаивал Марк. — Мир велик. Мы не могли найти тебя шесть лет. Я полагаю, что довольно скоро биологическая мать Амелии сдастся и оставит поиски.

— Это страшная жизнь, Марк. Я не хочу такой жизни ни для тебя, ни для Амелии.

— Это лучше, чем отдать ее, — возразил Марк. — Она моя жизнь. Она все, что у меня осталось.

— Но ты же не хочешь испортить ей жизнь?

— Я не испорчу, я пытаюсь спасти нас обоих.

— Ты говоришь точно, как папа когда-то.

Сколько раз отец повторял, что он спасает его, Тайлера. Избавляет от боли — жить в доме, где ты никому не нужен. Но его отец пытался спасти себя, а не своего ребенка. Точно так же Марк поступает сейчас.

— Никогда не сравнивай меня с ним. — В голосе Марка звучал холод. — Я сделаю это с твоей помощью или обойдусь без нее. Я думал, ты можешь найти выход, но, очевидно, ошибался. Я устроюсь по-другому.

— Ничего не предпринимай, — потребовал Тайлер, зная, что он в ловушке. Он не мог позволить Марку уехать. Он не хотел снова потерять связь со своим братом. — Дай мне еще немного времени. Я выясню, кто она, до субботы. И тогда мы примем решение.

Брат долго молчал.

— Я подумаю, Тайлер. Но можешь не сомневаться — я сделаю все, чтобы не расставаться с Амелией. Если они подберутся слишком близко, я уеду.

Кейт обдумывала, что делать дальше. Разрываясь между гневом на отца, поставившего в гонке на их портрет, и заботой о Кэролайн, она не знала, куда пойти. В конце концов, решила найти отца. Лучше перехватить Дункана прежде, чем он отправится на тренировку перед гонкой или напьется, тогда говорить с ним нет никакого смысла. Она не могла позволить ему сделать такую ставку. Это единственный портрет, где ее мать и сестры вместе. И она не могла позволить Кей Си выиграть его и повесить на стену, словно они его семья. Он просто больной.

Когда Кейт подошла к месту стоянки отцовской лодки на другой стороне причала, она обнаружила его на палубе. Он разговаривал с Риком Бердсли, человеком, нанявшим его шкипером на «Саммер Сиз» для субботней гонки. За эти годы она встречала Рика несколько раз. Ему слегка за пятьдесят, он моложе ее отца, но достаточно близок по возрасту, чтобы помнить Дункана МакКенна в его лучшие дни. Должно быть, это подтолкнуло Рика к решению дать Дункану еще один старт к гоночной славе.

Она остановилась, наблюдая за мужчинами. Ее отец был в кепке и ярко-оранжевой рубашке. Он всегда утверждал, что в этой рубашке ему везет, что она напоминает ему цвет волос ее матери. Кейт отметила, что отец оживленно разговаривает, размахивая руками, подчеркивая жестами каждое слово, которое казалось ему особенно важным. Она давно не видела его столь энергичными и бодрым.

Неужели она заблуждалась? Было ли участие в гонках именно тем, без чего он не мог жить? Было ли это то, что необходимо им всем?

— Кэти, — окликнул дочь Дункан, увидев ее. — Поднимайся. Поздоровайся с Риком.

Она поднялась на борт.

— Доброе утро.

— Приятно видеть вас снова, Кейт. Не могу удержаться, чтобы не показать вам мою лодку, — сказал Рик.

— Тренировочный заплыв, ты помнишь, — быстро сказал Дункан, призывно взглянув на нее.

Кейт разрывалась между верностью семье и честностью по отношению к себе. Как обычно, это невозможно было совместить.

— Конечно, — кивнула она, надеясь, что этот нейтральный ответ удовлетворит обоих мужчин.

— Тогда скоро увидимся, — пообещал Рик. — Запомни, что мы обсуждали, — добавил он, повернувшись к Дункану. — Я хотел бы, чтобы Кэролайн и Эшли тоже были на борту.

Дункан кивнул. Кейт стояла неподвижно и молча, пока Рик не вышел из лодки.

— Он думает, я буду участвовать в гонке с тобой. Он думает, что мы все будем, — медленно сказала Кейт, понимая, что ее отец ввел Рика в заблуждение.

— Это возможно.

— Это невозможно.

— Кэти, я хочу, чтобы ты была со мной. Ты моя дочь. Это семейное дело. Это не просто гонка ради гонки, мы должны забрать то, что принадлежит нам. Ты поможешь мне.

Чувство вины скрутило все внутри. Отец всегда знал, на какую кнопку нажать и заставить ее согласиться.

— Что ты пообещал Рику? — спросила она, стараясь не поддаваться чувству долга, семейной солидарности. Кто-то должен принимать жесткие решения. Кто-то должен мыслить логично, действовать практично и оставаться бесстрастным. И этот кто-то всегда она. Она устала постоянно пытаться держать вожжи в руках, но если не она, кто станет править семейной колесницей?

— Я сказал ему, что я соберу надежный экипаж, что победа будет наша и что мои дочери всегда меня поддерживают.

— Ты не всегда заслуживаешь нашей поддержки, — возразила Кейт.

— Мы все совершаем ошибки. Но мы не отворачиваемся друг от друга. И к тому же на карту поставлено слишком много.

— Я точно знаю, что поставлено на карту, — кивнула Кейт. — Я видела Кей Си несколько минут назад. Он сказал мне, ты поставил на кон наш семейный портрет. Это не может быть правдой. Ты знаешь, как много значит этот портрет для нас.

Дункан пожал плечами.

— Не усложняй. Я не собираюсь проигрывать.

— Ты всегда так говоришь.

— И я еще не проиграл, как Кей Си, — привел Дункан очередной аргумент в свое оправдание.

Это правда. Но оба знали, что есть вещи, о которых они умалчивают.

— А если это случится в первый раз? Как ты мог принять предложение Кей Си поставить на портрет, который он хочет повесить у себя, будто мы его семья?

— Это то, что он хотел поставить против «Мун Дансер». У меня не было выбора.

— У тебя было много вариантов, в том числе не делать ставку вовсе, — сердито возразила Кейт.

— Он не победит меня, Кэти. Тебе не о чем беспокоиться.

— В любом случае я не отдам портрет. Он мой. — Портрет висел на ее стене последние восемь лет, а до этого — в главной каюте «Мун Дансер». Он прошел с ними вокруг света и был одной из немногих вещей, которые они забрали с яхты перед ее продажей.

— Тогда пойдем со мной, Кэти. Ты всегда была лучшей из девочек. Если ты пойдешь, мы точно не проиграем. — Голос Дункана с каждым словом набирал силу, страстное желание добиться своего читалась в его глазах. — Разве ты не хочешь почувствовать, как раздувает волосы ветер, как толкает в спину, гонит тебя к финишу? Ты не хочешь услышать стук своего сердца? Разве ты не хочешь чувствовать себя живой?

Он говорил как наркоман, которому необходим адреналин в крови. Отец настолько был одержим мечтой и был так убедителен в своих словах, что Кейт поймала себя на том, что почти слышит гул ветра, ощущает соленые брызги воды на лице. Она видела конкурентов — они впереди, позади, рядом. Они мчались на финишной прямой, готовые победить, неважно, чего это стоило. Ее потрясло, как легко вернулась к ней жажда победы, словно, скрытая от глаз, дожидалась своего времени, и теперь она, Кейт, не могла больше удержать ее.

— Я вижу все по твоим глазам, Кэти. Ты хочешь того же, что и я.

— Я — нет.

— Соглашайся, — настаивал Дункан. — Помоги мне исправить сделанное. Кей Си не должен владеть нашей яхтой. Твоей матери было бы ненавистно узнать, что «Мун Дансер» у него.

— Правда? — заставила себя спросить Кейт. Было слишком много секретов между ними. Если б она разгадала какую-то часть из них, остальное она сумела бы домыслить.

— Конечно, это было бы ей ненавистно, — сказал Дункан, в его голосе звучало отчаяние. — Она была МакКенна. Она гордилась яхтой, она гордилась нами.

Не во многом, что касается отца, Кейт была уверена, но в его любви к матери она никогда не сомневалась. Будет ли ему больно, если она скажет то, что крутится в мозгу? Он причинял ей боль много раз, нашептывала ее совесть. Но то, что она узнала от Кей Си, может задеть отца слишком глубоко. Разве мать хотела бы, чтобы она сказала ему это?

— Кей Си сказал мне, что мама сначала любила его, — заговорила Кейт, глубоко вздохнув. — Он утверждает, что она спала с ним, что он думал, будто я его дочь, и он так считал большую часть моего детства. Ты знал об этом?

Глаза Дункана стали холодными и жесткими.

— Нора никогда не любила Кей Си. Он слабоумный и почему-то считает, что может забрать себе мою жизнь, мою лодку, мою семью.

— Вот в чем дело, — сказала она, наконец догадавшись в чем суть амбициозного драйва Дункана и его ожесточенное соперничество с Кей Си. Оно не имело отношения к парусному спорту, точнее имело, но косвенное. Это не выяснение, кто из них лучший моряк, а спор, кто лучший мужчина. — Кей Си не мог смириться с тем, что мама любила тебя, — продолжила она. — В течение долгого времени он убеждал себя, что их связывает особый секрет: я, их дочь. И только они двое знают о том. А когда он понял, что это не так, то дружба ваша закончилась.

— Я не позволю ему вмешиваться в мою жизнь, Кэти. Твоя мать выбрала меня. — Дункан поднес руку к груди. — Меня. Я был единственным для нее. Но даже после того, как мы поженились, Кей Си всегда был рядом. Нора сказала: «Пусть будет, Дункан. Он одинок. Ему нужны друзья». — В голосе Дункана прозвучали горькие нотки. — Нора понятия не имела, что он пытался уничтожить меня при любой возможности.

— Как он это делал?

— Он пытался повредить мою лодку перед гонками или подкупал кого-то участвовать в гонке за него, а не за меня. Он намекал, что я где-то болтаюсь, когда я говорил, что работаю. Он хотел, чтобы Нора сомневалась во мне. Сначала я ничего не замечал. Я долго считал это случайными совпадениями, но он вел спланированную игру. Кей Си приносил тебе и другим девочкам подарки, когда я не мог позволить себе дарить вам то, что вы хотели. Вы должны были думать о нем как о значительном человеке. — Дункан посмотрел ей прямо в глаза. — Он купил этот чертов портрет, Кэти.

— Что? — спросила она удивленно. — Но мама приготовила его для тебя, на твой день рождения.

— Кей Си заплатил за него. Сказал, что хотел бы сделать подарок на день рождения. Он знал, что я не могу себе этого позволить. Он устроил все, пока я плавал на рыболовецком судне.

Ее сердце болезненно сжалось. Портрет оплачен Кей Си? Кейт никогда не сможет смотреть на него по-прежнему. И ее мать разрешила Кей Си это сделать. Почему? Разве она не понимала, что этот человек все еще влюблен в нее?

— Почему мама не прогнала его? — спросила Кейт. — Она знала, что Кей Си считает себя моим отцом?

— Нора была слишком мягкосердечной. Именно поэтому она позволила ему остаться.

— Я не верю. — Возможно, ее мать все еще испытывала некоторые чувства к Кей Си, ей не хотелось окончательно разрывать с ним связь.

— Она сто раз повторяла ему, что ты не его дочь, но он не верил. Потом, уже на смертном одре, Нора снова сказала ему, и тогда, наконец, он поверил ей.

Это было похоже на правду. Потому что никогда больше Кей Си не появлялся у них после смерти Норы.

— Для него все кончилось, — добавил Дункан. — Он думал, что у него что-то осталось от Норы после ее смерти, но он ошибался. Ты не его дочь. Ты моя. Это сломало его. Именно поэтому он шел за нами во время гонки. Он всегда маячил у нас перед глазами, всегда пытается нарушить правила.

«Кей Си или ее отец?» — спросила себя Кейт. Иногда она затруднялась определить, кто из них нарушал правила чаще.

— Я не вру, Кэти.

Она очень хотела верить ему. Но, как она сама недавно говорила Тайлеру, Дункан способен заставить всех поверить в его ложь, в том числе в нее верил и он сам.

— Мы не можем позволить ему победить, Кэти. — В голосе Дункана слышалось отчаяние. — Вероятно, это наш последний шанс. Если, конечно, он позволит нам иметь этот шанс.

— Что это значит? — Она с тревогой смотрела на отца. — Что еще ты не рассказал мне?

— Есть один скользкий момент. Кей Си кое-что знает.

— О шторме?

— Он кое-что прокомментировал по поводу той гонки. Не знаю, хочет ли он подловить меня или на самом деле все забыл. Я собираюсь соревноваться с ним, Кэти. Я хочу, чтобы ты и твои сестры помогли мне. Наша семья, мы, заберем то, что принадлежит нам, я чертовски уверен, что Кей Си в конце концов ничего не получит от МакКенна. Твоя мать хотела бы именно этого. Она хотела бы, чтобы вы помогли мне сохранить семью. Разве ты не обещала ей это?

Кейт собиралась послать отца к черту. Несправедливо взваливать все на нее. Но, с другой стороны, она не могла примириться с тем, что Кей Си владеет их лодкой. И она была не в силах допустить мысль, что, победив в гонке, он получит и их портрет.

Теперь, когда она поняла, что между Кей Си и ее матерью что-то было, от всех его подношений, внимания, подарков, якобы под предлогом дружбы, ей стало тошно. Преследуя свой скрытый замысел, он изображал друга семьи МакКенна.

Он ждал, что Дункан наделает ошибок, возможно, даже пытался спровоцировать его и увести Нору обратно.

Тем не менее снова гонка? Невозможно даже думать об этом. Она не вернется на воду. Она не может снова вернуться в этот мир, наполненный яхтами, волнами, ветром. Она не готова выставить себя снова перед тем миром, с которым распростилась. Она знала, на что способны люди в пылу гонки. Кейт знала, на что способна она сама.

— Я не могу, — покачала головой она. — Я хочу двигаться вперед, а не назад.

— Это никогда не закончится, пока мы не вернем «Мун Дансер».

— Мы дали обещание, папа.

Дункан посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не могу сдержать его.

Ее сердце тоскливо сжалось.

— А я могу.

— Гонщик, вот кто я. Я умираю от голода, от жажды, умираю, понимаешь? Пожалуйста, я умоляю тебя. Поговори с сестрами, Кэти. Вместе мы можем вернуть потерянное. Мы не освободимся от прошлого, пока мы это не сделаем. Скажи «да».

— Я не могу.

— Подумай об этом. Не говори сейчас ничего, — умолял Дункан.

Кейт сомневалась, что она могла бы думать о чем-то другом.

Лучше бы ей было остаться у Майка, думала Кэролайн, глядя на себя в зеркало в ванной. Ей так плохо одной в своей квартире. Ее угнетала тишина, наедине с собой ее одолевали невеселые мысли. Еще она не хотела смотреть на себя. Но она заставила себя подойти к зеркалу, заставила внимательно рассмотреть свое отражение. Повреждения наблюдались весьма значительные.

Туши на ресницах уже нет, она теперь под глазами, что придавало ей сходство с боксером после нокаута. Помады на губах тоже давно нет. Волосы свалялись. Она выглядела так, словно провела ночь, занимаясь сексом и накачиваясь наркотиками. Это наверняка и подумала Кейт, обнаружив ее в постели Майка.

Впрочем, сейчас мнение Кейт ее не слишком тревожило. Но все плохо, очень плохо.

Закрыв глаза, Кэролайн глубоко вдохнула. Голова такая тяжелая, что больно всему телу. Она совершила большую ошибку вчера вечером, а началось все с одного глупого стакана пива. Кэролайн влила его в себя, когда отец сказал, что она способна сглазить, что она недотепа и мало на что годится. Черт с ним! Отец нажал на нужные кнопки. Он заставил ее почувствовать себя дрянной, недостойной, ненадежной, впрочем, это случилось не впервые. Она открыла глаза и с вызовом посмотрела в зеркало. Она так же хороша, как и он. Так же хороша, как Кейт, так же хороша, как и все… ну, может быть, не сегодня утром. Сегодня утром она похожа на отца, он, вероятно, чувствовал себя не лучше.

Наклонившись, Кэролайн плеснула холодную воду в лицо. Безжалостно растирая щеки махровой рукавичкой, избавляясь от остатков макияжа, она чувствовала, как горит кожа, как к ней возвращается бодрость.

Она вышла из ванной и несколько минут стояла посреди спальни, не снимая синие джинсы с низкой талией и черную майку. Ей нужно переодеться и идти на работу. Чего совершенно не хотелось.

Как она переживет предстоящие пять минут, а это намного меньше ближайших нескольких часов?

В голове все смешалось. Ей столько всего хочется… нет, нужно. Тяжесть поднималась из глубины души, она отчаянно зудела, и этот зуд нельзя было унять. Она должна что-то сделать, чтобы избавиться от этого зуда. Прежде чем Кэролайн решила что-то предпринять, раздался звонок в дверь, затем стук и громкий голос старшей сестры.

— Ты заткнешься наконец? — резко спросила Кэролайн, открыв дверь. — Вот она я. Что ты хочешь?

— Хочу войти. — Кейт перешагнула через порог, закрыла за собой дверь. — Хочу услышать от тебя, что происходит между тобой и Майком.

— Не твое дело, — огрызнулась Кэролайн.

— Нет, мое.

Кэролайн плюхнулась на потертый диван.

— Я с нетерпением жду очередную лекцию.

— Меня не волнует, в настроении ли ты или нет. Скажи мне, что происходит.

— Ничего.

— Кэролайн Мари МакКенна, ты будешь говорить со мной. Я не уйду, пока не услышу от тебя объяснений. — Кейт села на другой конец дивана, сложив руки перед грудью.

Кэролайн хорошо знала этот упрямый взгляд. Но лучше уж этот, чем один из целого ряда — разочарования, отвращения, смущения, которые она увидит, рассказав Кейт правду.

— Я взрослая, Кейт. Я встречаюсь, с кем хочу.

— Меня не волнует, сколько тебе лет. Я твоя сестра, и я не буду стоять в стороне и смотреть, как ты совершаешь огромную ошибку.

— Ошибка давно сделана.

— Кэролайн, я люблю тебя. Но я очень за тебя беспокоюсь. Я знаю, что Майк плохой парень, даже если ты сама этого не видишь.

— Потому что у него татуировка змеи и он носит серьгу? — с вызовом спросила Кэролайн.

— Нет, потому что у него за плечами судимость и истории с пьяными драками. Я хочу для тебя большего. Я не стану извиняться за вмешательство. Тебе нужно дать хороший пинок под зад. И если надо, я это сделаю.

— Ты такая сильная, — устало сказала Кэролайн. — Откуда это у тебя? От папы или от мамы? Или, может быть, от обоих? Может, ты получила все, а на нас с Эшли уже не хватило?

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что я почему-то никуда не гожусь. Почему-то я не могу ничего сделать правильно. Почему-то кто-то должен кидаться ко мне на помощь и спасать меня.

— Всем нам время от времени это надо, — успокаивающе сказала Кейт.

— Тебе никогда.

— Я получила свое за моменты слабости, Кэролайн. Ты знаешь это лучше других. Ты присутствовала при большинстве из них. — Кейт помолчала, давая Кэролайн возможность вспомнить, через что они прошли вместе. — Я знаю, что-то случилось. Я не встану с этого места, пока не узнаю, что именно.

— Не знаю, с чего начать, — наконец сдалась Кэролайн.

— Начни с Майка.

— Я уже говорила тебе сто раз, что Майк просто друг, и он… друг. — Она умолкла, ее желудок взбунтовался снова, тошнота вернулась. Она побежала в ванную, ее вывернуло до дрожи в теле.

Плохо соображая, она взяла у Кейт полотенце и позволила отвести себя в спальню. Легла в постель.

— Хочешь что-нибудь? Хочешь, позвоню доктору Беккеру? — спросила Кейт.

— Мне не нужен педиатр. Я давно выросла, — проворчала Кэролайн.

— Он семейный врач. Может быть, у тебя грипп.

— У меня нет гриппа, Кейт.

— Ты не можешь быть уверена.

— Я уверена.

— Кэролайн, я не хочу спорить, но…

— Тогда и не спорь. — Кэролайн подняла руку. — Я не больна, по крайней мере, не так, как ты думаешь. Разве ты не понимаешь? Разве не ясно?

— Господи! Ты не беременна?

— Нет, я не беременна, — сказала Кэролайн в отчаянии.

— Тогда что?

— Я алкоголик, Кейт. Твоя младшая сестра — пьяница.

Твоя младшая сестра — пьяница.

Кейт не могла поверить словам, звенящим в голове. Тем не менее доказательства она только что видела. Почему она не заметила беду раньше, а только сейчас, когда несчастье обозначено конкретными словами? Или она все-таки что-то замечала?

— Кажется, впервые в жизни я заставила тебя потерять дар речи, — сказала Кэролайн.

— Я знала, что ты выпиваешь, но не думала… Я имею в виду, ты не хотела…

— Как папа? Он алкоголик, сама знаешь.

Кейт села на край кровати, испытывая невероятную усталость. Конечно, она знала, что отец алкоголик. Она знала это в течение многих лет. Но Кэролайн? Такая молодая. Полная жизни. Неужели ее энергия исходит от выпитого спиртного?

— Я пытаюсь бросить пить, — продолжала Кэролайн. — Мне помогает Майк. Он не мой парень. Он человек, который мне помогает, я могу позвонить ему в любой момент, когда чувствую отчаяние. Мало кто знает, что Майк совершенно трезв уже больше года, это благодаря Обществу анонимных алкоголиков. Он отвел меня на первую встречу с ними несколько недель назад. Я держалась… до прошлого вечера.

Она подсунула подушку под голову.

— А что произошло вчера вечером? — поинтересовалась Кейт.

— Я пошла к папе в «Устричный бар». Думала, что смогу справиться с собой хотя бы несколько минут, но отец поставил передо мной стакан. Я не собиралась даже пробовать, пока…

— Пока что? — подталкивала сестру Кейт. — Что сказал тебе папа?

В глазах Кэролайн сестра увидела застывшую горечь.

— Он сказал, что не хочет брать меня в экипаж, если ты откажешься от гонки, а значит, не будешь следить за мной. Видимо, у меня дурной глаз и я могу все испортить.

— Просто смешно. Ты ничего такого не можешь сделать. И папа был бы счастлив от твоего участия в гонке.

— Он так не считает. Не знаю, почему я продолжаю пытаться завоевать его любовь. Я никогда не стану идеальной. Я никогда не буду тобой.

Кейт нахмурилась, Кэролайн скользнула в кровать, натянула одеяло на голову, как раньше, в детстве, когда мир казался слишком огромным и страшным. Воспоминания вдруг захлестнули Кейт: Кэролайн, свернувшаяся калачиком, как сейчас, в спальне на другой день после смерти мамы. Кейт пришла в комнату, чтобы сообщить ей страшную весть, — отец не в состоянии этого сделать, а Эшли, обезумевшая от горя, не могла говорить.

Потом, когда жизнь в лодке оказалась слишком трудной для Кэролайн, нырнуть под одеяло и спрятаться было единственным выходом. Иногда Кейт хотелось сделать то же самое. Но кто-то должен был устоять, чтобы стянуть одеяло обратно, и этот кто-то — всегда она.

Кейт сделала это и сейчас, стащила одеяло с головы Кэролайн и нежно погладила ее по голове.

— Все будет в порядке, Кэролайн. Мы пройдем через это. Я позабочусь о тебе.

— Ты не можешь ничего изменить, — глухим голосом отозвалась Кэролайн. — Я даже не могу сделать вид, будто мне лучше.

— Ну почему ты не рассказала мне о своем пьянстве. Ты должна была.

Кэролайн посмотрела ей в глаза.

— Ты знала это, Кейт.

Кейт покачала головой.

— Я не думала, что… — Разве не беспокоилась она о том, что Кэролайн пьет и курит, и почему она разрешила ей продолжать в том же духе? Разве беспокойство не началось несколько лет назад? Казалось, сейчас все совершенно ясно.

— Вчера вечером я выпила в первый раз почти за месяц. Я знаю, не слишком долгий срок, но Майк говорит, что я должна попробовать еще раз и начать прямо с сегодняшнего дня.

Кейт вдруг поняла, насколько ошибочно она судила о Майке.

— Так вот куда вы направлялись на пароме в тот день.

— На собрание «АА», — кивнула Кэролайн.

— Я все еще не понимаю, каким образом ты вышла на Майка.

— Помнишь, я сказала тебе, что слетела на машине в кювет на Хокинс-роуд из-за собаки, будто она выскочила прямо передо мной? Никакой собаки не было. Я пьяной села за руль. Майк нашел меня. Он сказал: если я не займусь собой, то погублю себя. Но это я и без него знала, Кейт, авария напугала меня до чертиков. Я не понимала, почему все вышло из-под контроля. Я могла бы кого-то сбить, кроме всего прочего.

— Синяки на руке оттуда?

Кэролайн улыбнулась.

— Нет, это я свалилась с лестницы и стукнулась рукой в дверь, я тебе говорила. — Ее улыбка погасла. — Может, папа прав. Я, наверное, недотепа.

Кейт едва обратила внимание на ее объяснение. Она еще не оправилась от новости о том, что ее младшая сестра алкоголичка. Кэролайн едва не погибла за рулем в пьяном виде, врезавшись в дерево. Это ужасно. И Кейт вспомнила свое обещание, данное матери. Она старшая сестра. Она должна заботиться обо всех.

— Не вини себя, — сказала Кэролайн. — Я вижу по твоим глазам, что ты чувствуешь себя виноватой.

— Но как же мне не винить себя?

— Потому что не ты виновата, а я. Это моя вина. Я начала пить. И я должна остановиться. Я позволила папе спровоцировать меня вчера вечером. Он поставил передо мной пиво, и, когда я начала пить, оказалось легко продолжить. Потом я пошла к «Джейку» и хлопнула несколько порций текилы. Майк нашел меня там и забрал к себе на яхту. Я просто не держалась на ногах. Он не воспользовался мной. Он действительно мой друг. Но я чувствую себя сегодня дерьмово, господи, какое ужасное похмелье. Это, должно быть, результат того, что я несколько недель держалась и не пила. Никогда не чувствовала себя так плохо, как сейчас.

— Я рада, что нашелся человек, который заботится о тебе. И мне очень жаль, что ты не доверяла мне. — Кейт встала и принялась беспокойно ходить по комнате. — Я думала, мы двигаемся вперед, что-то приобретаем, что-то забываем… — пробормотала она. Тысячи мыслей проносились в голове так быстро, что, казалось, голове их не вместить. — Но ты пила, папа пил, Эшли принимала успокоительные лекарства. Это я сделала вас такими.

— Нет, зря ты так.

— Это я. Я, все я. До последней капли. Я не удержала нас вместе, как обещала маме. Я убивала нас медленно, но верно.

— Почему мое пьянство — твоя вина? — сердилась Кэролайн.

— Потому что.

— Разве это не звучит немного эгоистично?

Кейт проигнорировала ее слова. Не имеет значения, что Кэролайн так или иначе пыталась взять вину на себя. Конечно, Кейт не заставила свою младшую сестру пить, но она позволила Кэролайн, Эшли и даже отцу найти способ убежать от реальности.

А она разве не сделала то же самое, по-своему, конечно, превратив простой книжный магазин в сказочный? Повернувшись спиной к воде и всему там произошедшему? Вынужденная исполнять данное матери обещание, она не подумала, сколь высокую цену заплатит за это.

— Перестань, Кейт. Прекрати судить себя, — с раздражением бросила Кэролайн, садясь в кровати. — Это касается только меня. Это моя проблема. И я должна решить ее сама.

— Когда следующая встреча «AA»? Я пойду с тобой.

— Да, конечно, это именно то, что мне нужно. Сильная, непобедимая Кейт рядом со мной. Это заставит меня чувствовать себя еще более неадекватно.

— Я бы так не поступила, — сказала Кейт, чувствуя боль.

Кэролайн скривила губы.

— Черт возьми, Кейт, опять ты за свое. Снова грузишь меня чувством вины. Я знаю, ты ни при чем. Ты не можешь изменить это — ты, такая хорошая, такая совершенная. Ты не можешь изменить это, даже если ты папина любимица. Ты и мамина любимица. Ведь тебя единственную она попросила дать обещание. Не меня. Не Эшли.

— Ты была слишком юная. И Эшли тоже, — сказала Кейт с удивлением, потом начала злиться: — Разве ты не понимаешь, какая ответственность ложится на любимчика? Ты думаешь, что я никогда не устаю беспокоиться обо всех вас? Я устаю, Кэролайн. Я всего лишь на четыре года старше тебя, но иногда кажется, что на целых сто.

— Мне очень жаль, — призналась Кэролайн. — Правда. — Она умолкла.

— Мы должны позвонить Эшли, — решила Кейт. — Она обязательно захочет помочь.

Кэролайн молча закатила глаза.

— Что это значит? — спросила Кейт.

— Думаю, что Эшли сейчас не до нас. Я видела ее вчера вечером на заднем сиденье мотоцикла Шона.

Кейт опустилась на кровать и встретилась с понимающим взглядом сестры.

— О боже!

— Я уверена, она ничего не скажет, — неуверенно предположила Кэролайн.

Кейт надеялась, что Кэролайн права, потому что сама она больше ни в чем не была уверена.

— Привет, Эшли. Можно войти? — спросил Тайлер, когда Эшли открыла дверь квартиры.

Одетая в облегающие джинсовые шорты и топ без рукавов, с длинными волосами, собранными в хвост, Эшли выглядела молодой и красивой, полной жизни. В самом деле, в ее глазах горел свет, чего раньше Тайлер не видел.

— Что вы хотите? — спросила она с опаской.

— Несколько минут вашего времени.

Она помолчала, потом отошла в сторону.

— Хорошо.

Его удивил хаос в маленькой квартире. Эшли, очевидно, не получила в наследство генов аккуратности и опрятности, как Кейт. Журналы, фотографии, книги, одежда валялись в гостиной.

— Я никого не ждала, — сказала Эшли извиняющимся тоном, убирая какие-то вещи с дивана. — Хотите сесть?

Тайлер остановился у журнального столика и взял несколько фотографий. На них были засняты лодки и гоночные экипажи.

— Каслтон? — спросил он.

— Да, я сфотографировала всех участников гонки.

— Хорошие снимки, — одобрил Тайлер. — Удачный свет, верный угол съемки.

— Вы говорите так, будто что-то понимаете в фотографии.

— Я работал с несколькими фотографами в свое время.

— Фотографии для ваших статей?

— Точно, — кивнул он. — Потому я и пришел. Может быть, у вас есть снимки, которые я мог бы использовать?

Эта просьба озадачила Эшли.

— Я… Ну, я не знаю, что вам нужно.

Тайлер не знал, сказала ли Кейт сестре, что он отказался от написания статьи о них. Похоже, нет. Ему показалось, что Эшли нервничает. Она теребила цепочку на шее, и похоже, ей очень хотелось, чтобы его здесь не было.

— Есть ли у вас фотографии с вашей гонки, снимки, которые вы делали на «Мун Дансер», ваши фото, ваших сестер, отца? — спросил он, полагая, что по ее ответу догадается, много ли она знает.

— У меня были снимки, но я не знаю, где они сейчас.

— Я бы удивился, если б фотограф не снимал в море все подряд. — Тайлер огляделся. Много фотографий, но ни одной семейной. Он не мог поверить, что Эшли провела девять месяцев на лодке с беременной сестрой и не сняла ни единого кадра с ней.

— Я часто меняю свои фотографии. Та гонка в прошлом. И я убрала многие вещи на хранение, когда мы вернулись.

Тайлер сел на диван. Он решил переменить тактику.

— Я встретил вашего друга, Шона. Он сказал, что вы были влюблены друг в друга еще в школе.

— Это правда. — Эшли присела на край кресла.

— Должно быть, трудно уйти в море и оставить его здесь.

— У меня не было выбора.

— Конечно. — Он улыбнулся, желая ослабить напряженность, которую заметил в лице Эшли. Ему казалось, что ему или легко удастся получить от нее то, что надо, или вообще ничего не выйдет.

— Бьюсь об заклад, молодые люди не оставляли вас и ваших сестер без внимания на всем протяжении гонки в различных портах. Три красивые, авантюрные блондинки. Вы, наверное, отбивались от них палками.

— Иногда случалось, — подтвердила Эшли. — Но мужчины — участники гонки — отличаются от обычных. Они сосредоточены на своих лодках, на соперниках, на погоде, поэтому все остальное имеет для них второстепенное значение. Кроме того, мы были тогда очень молоды.

— Малолетки, — согласился Тайлер. — Все, кроме Кейт. — Он помолчал. — Что случилось с вами и Шоном, когда вы вернулись?

— Ничего. Я имею в виду, мы расстались.

— Почему?

— Потому что… — Она беспомощно пожала плечами. — Мы стали другими. Трудно вернуться и начать все сначала с кем-то, кого не видела несколько лет.

— Правда. Похоже, он по-прежнему очень любит вас.

Эшли покраснела.

— Мне он тоже не безразличен.

Больше, чем не безразличен, подозревал Тайлер.

— Может, вы когда-нибудь снова будете вместе.

— Не знаю. — Эшли замолчала, испытывая неловкость. — Вы хотели что-то еще? У меня дела.

— Вы сказали, что у вас нет фотографий вашей гонки, но я подумал, может, есть снимки местных моряков или прошлых гонок Каслтона. Они могли бы дополнить мою статью. Я заплачу вам за их использование, разумеется.

— У меня много фотографий недельных гонок прошлого года. Я посмотрю, подождите.

— Конечно, не торопитесь, — сказал Тайлер, когда Эшли пошла в свою спальню. На самом деле ему не нужны были никакие фотографии, требовалось время, чтобы по-думать, как завоевать ее доверие, и, возможно, немного осмотреться. Естественно, что юрист, имевший дело с адвокатом Марка, должен прислать письмо одной из сестер МакКенна и сообщить о происходящем. Нет ли конверта или других бумаг в этом хаосе?

На журнальном столике он не заметил ничего такого, чтобы могло заинтересовать его, поэтому Тайлер встал и подошел к столу, где был компьютер Эшли. В поле зрения попал конверт с обратным адресом «Каслтон. Семейное здоровье», из которого торчали счета. Конверт был открыт, и Тайлер вынул счет. Он оказался месячной давности, пациентка Эшли МакКенна была на приеме у доктора Миры Хановер.

Это ни о чем особенном ему не говорило. Тайлер перевернул его и увидел сопроводительное письмо, оно оказалось гораздо любопытнее. В письме доктор Ханновер рекомендовала Эшли двух психиатров, специализирующихся на тревожном и депрессивном состоянии, оба практиковали в Сиэтле. Письмо подтвердило подозрения Тайлера, что у нее проблемы с психическим здоровьем. Он сунул счет в карман, сомневаясь, что она спохватится, поскольку Эшли, очевидно, уже оплатила его.

Услышав шаги хозяйки квартиры, он отошел от стола и вернулся на середину комнаты.

Она протянула ему толстый конверт.

— Здесь прошлогодние снимки. Я должна предупредить вас, однако, здесь нет фото с самих гонок. В городе есть один парень, Нэйт Раффин, он снимает на воде. У него могут найтись кадры поинтереснее. Он работает на гонках и в этом году, имеет смысл поговорить с ним.

— Спасибо, я так и сделаю. — Тайлер взял у нее конверт. — Почему же вы не снимаете сами гонки? Вы такой опытный моряк, трудно представить, что кто-то другой способен сделать это лучше вас.

Слова Тайлера заставили ее побледнеть.

— Я просто не снимаю их.

— Вы больше не хотите выходить на воду, правда?

Судя по всему, Эшли вспомнила их первую встречу в доме Кейт, когда призналась в своей неспособности подняться на борт лодки и сделать снимок.

— Что такое случилось, из-за чего вы испытываете страх перед водой? — спросил он настойчиво и бесцеремонно. Время поджимало после угрозы Марка забрать Амелию и скрыться. Эта угроза висела над головой, как кирпич на веревке.

— Я… Это долгая история.

— Из-за шторма? Вы получили травму? Или произошло что-то другое? Вы кого-то оставили, может быть?

Казалось, что вся кровь отхлынула от ее и так бледного лица.

— Что вам известно? — прошептала она.

Его сердце ускорило ритм. Возможно, это Эшли. Может быть, она мать Амелии? Может, она получила психическую травму, оставив своего ребенка?

В их разговор так не вовремя вклинился телефонный звонок. Эшли колебалась, не спешила ответить.

— Вы не хотите снять трубку? — удивился Тайлер.

— Это автоответчик.

— Эшли, это Кейт. Я у Кэролайн. Срочно позвони мне или приезжай сюда как можно скорее.

Тайлер нахмурился, уловив озабоченность в голосе Кейт.

Эшли схватила телефонную трубку.

— Кейт, что случилось? С Кэролайн все в порядке? — Она замолчала, выслушивая ответ сестры, потом сказала: — Почему ты не можешь сказать мне прямо сейчас? Хорошо. Я буду через несколько минут.

Она положила трубку и повернулась к Тайлеру:

— Мне нужно идти.

— Все в порядке?

— Сомневаюсь. Уже давно не все в порядке.

Она взяла сумочку и ключи, направилась к двери. Тайлеру ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

— Я верну снимки позже, — сказал он. — Может быть, тогда мы сможем закончить наш разговор.

— Меня не будет дома. Просто оставьте конверт у дверей. Никто не возьмет.

Она поспешила по коридору, прежде чем он успел еще что-то сказать. Черт. Он подобрался так близко к чему-то важному. Теперь ему снова придется ждать.

Бессмысленно сейчас идти к Кэролайн. Все три сестры соберутся там. Но они, несомненно, выступят единым фронтом, это ясно. Лучше всего говорить с каждой отдельно. Принцип «разделяй и властвуй» работает давно, а поэтому — одна сестра на один раз.

Кейт прибрала в квартире Кэролайн, вскипятила воды для чая, в третий раз за полчаса проверила, как сестра, когда раздался стук в дверь. Эшли, подумала она с облегчением. Может быть, она напрасно попросила ее приехать, у нее своих проблем предостаточно, есть о чем волноваться. Но Кейт необходимо разделить неприятности с тем, кто разбирается в ситуации. Кто может признать, что алкоголизм Кэролайн не так очевиден и он тоже введен в заблуждение ее поведением.

Кейт открыла дверь и впустила Эшли.

— Спасибо, что так быстро пришла.

— Что такое? Что случилось на этот раз?

— Кэролайн… — Кейт не могла сообразить, как преподнести сестре новость.

— Она больна?

— Не совсем. — Кейт закрыла дверь в спальню.

— Почему такая таинственность?

— Потому что Кейт пытается найти хороший способ сказать правду, но никакого хорошего способа нет! — крикнула Кэролайн из-за двери.

Кэролайн немного пришла в себя и выглядела гораздо лучше. Она переоделась в леггинсы и футболку, щеки ее слегка порозовели. Но как только она села на диван, Кейт увидела, какой худенькой стала младшая сестра. Слишком много выпивки и мало еды. Она снова вздохнула.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? — не выдержала Эшли.

— Я скажу. Думаю, у меня получится. — Кэролайн глубоко вздохнула. — Я алкоголик, Эшли. Могу повторить снова. От этого мне легче.

— Ты… ты что? — запинаясь, переспросила Эшли.

— Алкоголичка. Пьяница. Алкашка. Как хочешь, так и назови.

Эшли уставилась на Кэролайн и молча смотрела на нее довольно долго.

— Не понимаю.

— Повторить по буквам специально для тебя?

— Я понимаю, что ты говоришь, я просто не понимаю, как это случилось. — Эшли посмотрела на Кейт. — Ты это знала?

— Нет, узнала час назад. Хотя, может быть, замечала, но просто не хотела видеть.

— Ладно. — Эшли села в кресло напротив Кэролайн. — Что вы от меня хотите?

— Ничего, — пожала плечами Кэролайн. — Это Кейт захотела позвонить тебе, а не я.

— Мы должны поддерживать друг друга. — Кейт по очереди посмотрела на сестер. — Мы все еще семья. — Семья, которая дала Кэролайн попробовать спиртное. Сколько лет было тогда сестре? Пятнадцать? — Шампанское в день отплытия, — пробормотала она. — Папа хотел поднять тост за удачу нашего путешествия. Тогда ты выпила впервые?

— Наверное.

— Тебе очень понравилось, — заметила Эшли. — Я помню, ты прокралась обратно в камбуз и прикончила бутылку в ту ночь.

— Запой, — сказала Кэролайн. — Я думаю, вы обе виноваты в моей дурной привычке.

— Да, — согласилась Кейт.

— Шучу, — улыбнулась Кэролайн. — Никто не держал меня за голову и не заставлял попробовать шампанское, и никто из вас не превратился в пьяницу, только я одна.

Нет, но они открыли дверь, которая больше не закрылась. В том плавании не было никакой проблемы получить алкоголь. Когда они сходили на берег и сопровождали отца, всегда было много спиртного. Матросы угощали, давали попробовать тот или другой напиток. Кэролайн любила сидеть рядом с отцом и слушать его истории. Она всегда оказывалась очень близко к выпивке и пьющим людям, если на то пошло.

— Вы не должны винить себя. Это моя проблема, и я решу ее. — Кэролайн встала. — Во-первых, я приму душ, потом пойду на работу на несколько часов и надеюсь, что меня там не убьют. Я прокатила своих утренних клиентов.

— Ты собираешься на работу? — в замешательстве спросила Кейт. — Я думала, мы вместе проведем время.

— Мне нужно работать. И тебе тоже. Разве тебе не надо бежать в книжный магазин?

— Там Тереза, — ответила Кейт, хотя на самом деле ей нужно было на работу.

— Послушай, со мной все будет в порядке. Может, не сегодня и не завтра, но — в конце концов — будет. Майк сказал, что на это надо время. Но это время я должна жить, как обычно, как могу. Если вы хотите пообедать или что-то в этом духе сегодня вечером, мы могли бы… Черт побери, чуть не забыла — вечером благотворительный пикник. Я обещала приготовить корзину в этом году, а у меня пусто в холодильнике.

— Я тоже обещала, — добавила Кейт, и это прибавилось к быстро растущему списку дел на сегодня.

Ежегодный пикник делал хорошие сборы средств для местной библиотеки. Почти все женщины острова заполняли продуктами большие корзинки, которые продавались с аукциона участникам-холостякам. А потом пары на этом пикнике вместе ужинали тем, что находилось в корзинке. Кейт всегда нравилось это мероприятие, хотя не все холостяки оказывались одинаково симпатичными. Дрожь пробежала по спине, стоило подумать о Тайлере. Придет ли он? Будет ли делать ставки? Пройдет ли проверку их самоконтроль на сей раз?

— Кейт? — окликнула ее Эшли.

— Что? — Она вдруг поняла, что выпала из общего разговора.

— Я сказала, что могу испечь побольше шоколадного печенья, если вы с Кэролайн хотите положить его в свои корзинки, — предложила Эшли.

— Было бы здорово. — Кейт посмотрела на Кэролайн. — Ты думаешь, тебе стоит пойти? По традиции в корзинку нужно положить и бутылку вина.

— Я не могу избегать любой ситуации, где есть возможность выпить, — покачала головой Кэролайн. — Я просто попросила Майка поучаствовать в аукционе и выбрать мою корзинку. Поэтому никто другой не станет на нее претендовать.

Кейт нахмурилась, ей все еще не нравилось знакомство младшей сестры с мужчиной намного старше ее.

— Ты уверена…

— Он действительно хороший человек, — перебила ее Кэролайн. — Он изменился с тех пор, как перестал пить. Он сам признался. Он вел себя со мной по-джентльменски. Я знаю, как ведет себя парень, когда хочет заняться с тобой сексом.

Кейт поняла — Кэролайн, вероятно, не так наивна, как она сама, поэтому ей придется позволить сестре поступать по-своему. Она все равно не сможет ее остановить.

— Если говорить о мужчинах, которые хотят… — Кэролайн бросила на Эшли любопытный взгляд. — Я видела тебя с Шоном вчера вечером на мотоцикле. Я с трудом поверила своим глазам. Когда вы решили прогуляться на природе?

— Мы просто прокатились.

— И?

— Было хорошо, — призналась Эшли с виноватой улыбкой. — Мы скатились вниз по холму Соренсона со скоростью около ста миль в час. Ну, может, не так быстро, но казалось, что мы летим. Не могу вспомнить, когда в последний раз я делала что-то такое же захватывающее и рискованное. Я чувствовала необыкновенный подъем.

У Кейт появился новый повод для беспокойства.

— Ты уверена, что разумно опять связаться с Шоном?

— Я не говорила ему ничего, — сказала Эшли. — Но…

— Никаких «но»! — резко оборвала ее Кейт. — Ни сейчас, ни когда-либо еще. Если ты думаешь, что можешь быть с ним и держать прошлое запертым на замок, это хорошо. Но если не можешь, то нечего начинать то, что не сумеешь закончить.

— Мне на самом деле он нравится, — тихо ответила Эшли. — И я скучала по нему. Я скучала по себе той, какой была с ним. Я не уверена, что смогу снова распрощаться с ним. — Она вздохнула. — Но не мне выбирать. Он по-прежнему собирается на гонки в Каслтоне и на Гавайях.

— Может, это лучше всего, — вмешалась Кэролайн. — Будет проще для вас обоих, если он уедет.

— Я тоже так думала, когда он уехал отсюда восемь лет назад. Но я ошибалась. Наверное, это мой последний шанс в отношениях с ним, и я действительно готова соблазниться и воспользоваться этим шансом. — Эшли повернулся к Кейт. — Кстати, Тайлер приходил ко мне домой. Он был у меня, когда ты позвонила.

Кейт напряглась.

— Что он хотел?

— Фотографии с нашей гонки. Я сказала ему, что они в хранилище.

— Но он мне говорил, что отказался от мысли писать статью о нас, — сказала Кейт. — Он работает над какой-то другой историей.

— Ты уверена? Он задавал мне довольно острые вопросы о моем страхе перед водой, о его причине. У меня такое чувство, что он не отказался от прежней идеи.

Сердце Кейт оборвалось. Тайлер солгал ей. Почему? Почему так важна для него та давняя гонка с их участием?

— Я дала ему несколько фотографий с прошлогодних Каслтонских гонок, — продолжала Эшли. — Надеюсь, он найдет там что-то интересное для своей статьи. Может, нам стоит предложить ему какой-то другой угол зрения на гонки, кажется, он не может придумать сам.

— Хорошая мысль, — похвалила Кэролайн. — Почему бы тебе не свести Тайлера с Ронни Барнсом? Он расскажет, как обнаружил следы кораблекрушения у берегов штата Орегон в прошлом году.

Кейт кивнула, на самом деле хорошая тема, но ее разум не мог смириться с новостью — Тайлер, нанеся визит Эшли, действовал за ее спиной.

— Может, я неправильно поняла Тайлера, — усомнилась Эшли. — Может быть, он просто поддерживал разговор. Спроси его об этом.

— Будь спокойна, спрошу обязательно, — пообещала Кейт. И на этот раз она заставит себя включить разум, а не сердце.

Сентиментально, глупо, банально, старомодно. Тайлер мог придумать сотни прилагательных для описания аукциона корзин для пикника на городской площади Каслтона. Но ни одно из этих прилагательных не годилось, чтобы точно описать происходящее. Более тридцати корзин для пикника было выставлено на аукцион, и, по меньшей мере, сотня человек, явившихся сюда, готовилась делать свои ставки.

— Мистер Джеймисон, вы будете предлагать цену за корзину сегодня вечером? — спросила его Маргарет. Эта женщина лет пятидесяти работала на ресепшене в отеле, где он остановился.

— Не уверен. Впрочем, они выглядят привлекательно. А я, похоже, проголодался.

— Моя корзина с большим розовым бантом, — сообщила Маргарет и подмигнула. — Если вы любите сандвичи с крабами, имейте в виду.

Тайлер улыбнулся в ответ. Сандвичи с крабами — очень заманчиво. Но его больше интересовала одна из сестер МакКенна, чтобы с ней разделить ужин. Он не видел Кейт весь день, и ему очень хотелось ее найти.

Зазвонил его сотовый, Тайлер с раздражением выдернул его из кармана. Марк, вероятно, хочет снова напомнить — время уходит, и, если он не получит ответа в ближайшие дни, они с Амелией исчезнут. Он не хотел, чтобы у Амелии была жизнь, похожая на его собственную. Необходимо иное решение. Он найдет его.

Тайлер посмотрел на экран мобильного и увидел другой номер. Это был Кенни Вайнман, один из редакторов, с которым он часто работал.

— Привет, Кенни, — поздоровался он. — Что случилось?

— Где ты, черт тебя побери, Тай? — Голос говорившего требовал немедленного отчета. — Я названиваю тебе домой целыми днями, и ни ответа ни привета. Только чертова машина на посту. Наконец откопал номер твоего мобильного у милой блондинки из отдела хроники, с которой ты встречался в прошлом году.

— Дженни?

— Джулия. — Смех Кенни звучал громко и искренне. — Господи, ты не изменился. Любить и забыть, так, Джеймисон?

— Чего ради ты звонишь мне, собственно говоря? — спросил Тайлер с некоторым раздражением.

— Мне нужна статья, которую только ты можешь написать, — услышал он. — Но ты должен попасть в Париж в пятницу.

— Не могу, — не раздумывая, отказался Тайлер.

— Я даже еще не сказал тебе, о чем речь.

— У меня тайм-аут на некоторое время. Семейные дела.

— У тебя есть семья? — В голосе Кенни звучало неподдельное удивление. — Кто бы знал.

— Да, у меня есть семья, — признался Тайлер. — В данный момент она требует моего внимания. Я свяжусь с тобой, когда освобожусь.

— Я заплачу тебе втрое больше обычного. Это Париж, Тай. Он тебе понравится.

— Пошли кого-нибудь еще.

— Не могу поверить собственным ушам. Ты никогда не отказывался от работы.

— На этот раз отказываюсь, — ответил Тайлер и отключился.

Он на самом деле так поступил? Может быть, он действительно изменился? Когда же это произошло? Когда с Марком случилось несчастье? Или когда он встретил женщину и захотел узнать ее как можно ближе? Эта мысль испугала его.

Микрофон на сцене потрескивал, когда аукционист сделал последнее объявление о корзинах. Тайлер посмотрел вокруг, надеясь увидеть Кейт. Конечно же, вон она, устанавливает на столе темно-коричневую корзину. Он отметил серебряную ленту, свисающую с ручки.

Достав из кармана бумажник, Тайлер проверил наличные. Ему нужно найти банкомат до начала аукциона. Невозможно допустить, чтобы кто-то опередил его и завладел корзиной Кейт.

— Смотри, вон Тайлер, — сказала Кэролайн Кейт, когда они поставили свои корзины на стол.

— Где? — Кейт не удержалась от вопроса, быстро оглядываясь вокруг.

— В глубине толпы. Ах, он сейчас уходит.

— Он вернется, — без тени сомнения заметила Кейт. — Он то появляется, то исчезает.

— И он тебе нравится. — Кэролайн понимающе улыбнулась.

— Это не так.

— Это именно так, и это не преступление. Ты знаешь, он горячий парень. А ты нормальная полнокровная женщина с…

— Пожалуйста, помолчи.

— С чувствами и желаниями. Ты давно не смотрела на мужчину так, как смотришь на Тайлера. Давно пора.

— Это безумие. Никаким чувствам и желаниям я не собираюсь поддаваться.

— Удачи, — расхохоталась Кэролайн. — Тайлер похож на мужчину, который получает то, что он хочет.

Кейт решила сменить тему.

— Пока не забыла, я хотела сказать, что недавно говорила с папой и Кей Си. Папа сделал ставку — наш портрет на «Мун Дансер».

Кэролайн удивленно вскинула брови.

— Не может быть. Он знает, как ты любишь этот портрет.

— Он сделал именно так, — подтвердила Кейт. — Для меня это уже слишком — быть любимым ребенком. Хотя, должна признаться, новость заставила меня дважды подумать об участии в гонке. Не для того, чтобы помочь отцу, а чтобы наш портрет не достался Кей Си.

Кэролайн уставилась на нее с сомнением и надеждой.

— Ты сделали бы это, Кейт? Могла бы снова участвовать в гонке?

— Не уверена. Но теперь понимаю, что между папой и Кей Си произошло нечто гораздо большее, чем нам об этом известно.

— Например?

— Это долгая история. Аукцион начинается. Расскажу потом.

Аукцион начался, он становился все более оживленным с каждой новой корзинкой.

— Посмотри, корзина Эшли, — проговорила Кэролайн через несколько минут. Они удивленно наблюдали, как растаяла первоначальная толпа желающих приобрести корзинку Эшли и остался лишь один участник аукциона.

— Шон, — пробормотала Кейт, не слишком удивившись. — Признаюсь, мне это нравится больше, чем когда Эшли боялась собственной тени.

— Я скучаю по прежней Эшли, — вздохнула Кэролайн. — По той, которая прыгала в воду без всякого страха.

Кейт кивнула, вспоминая время, когда они загорали на лодке, а потом прыгали в воду охладиться. Эшли всегда любила плавать и нырять. Она даже брала уроки дайвинга за год до гонок.

— Ты права, — медленно проговорила она. — Я скучаю по ней тоже. И я думаю, прежняя Эшли может вернуться.

Между тем Эшли уже встречала Шона, на лице которого сияла довольная улыбка от уха до уха. Они ушли, взявшись за руки, как если бы не хотели позволить никому разделить их снова.

— Надеюсь, она не скажет ему то, чего не должна говорить, — пробормотала Кейт.

— Если она не сделает этого, то не ради сохранения нашей семейной тайны, а ради защиты собственного сердца, — мудро заметила Кэролайн. — Эшли знает в глубине души, что если рассказать Шону правду — конец всему. Она не станет рисковать. Она любит его слишком сильно.

— Любовь заставляет порой совершать безумные поступки.

— Это правда, — согласилась Кэролайн со смехом. — Твоя корзина следующая, Кейт.

Кейт напряглась, когда ее корзину передали ведущему аукцион. Она не видела Тайлера весь день, она даже не намекнула ему накануне вечером, что примет участие в аукционе. И сейчас, в этой толпе, нет никакой возможности подать знак, даже если бы он оказался здесь. Откуда ему знать, чья корзина выставлена. Она должна только радоваться этому. В сегодняшний долгий вечер она избежит ненужных вопросов. У нее не будет замирать сердце, не будет пробегать по телу дрожь, не будет никаких безрассудных поступков. Спасибо небесам. Торги начались вяло, потом стали набирать обороты, когда новые участники вступили в игру.

Она почти расслабилась, но вдруг услышала голос Тайлера. Кейт не видела его, но знала точно — это он. Ее сердце на мгновение замерло, потом забилось в бешеном ритме. Как он мог узнать? Да и знал ли? Возможно, простое совпадение.

Но когда торги прекратились, и Кейт пошла, как положено по традиции, на свидание с обладателем ее корзинки, она не сомневалась: и это, и все остальное в их отношениях никакая не случайность.

— Мы должны были устроить пикник на пляже или в парке, — сказала Кейт, приведя Тайлера домой.

— Мы там уже были. И поскольку я заплатил за нынешнее свидание, имею право выбирать место.

Кейт включила свет в холле и поставила корзинку на стол. Она чувствовала себя напряженной, нервничала. Кейт не могла поверить, что согласилась впустить его в свой дом. Гораздо безопаснее устроить пикник где-нибудь в людном месте, где им помешали бы вести серьезный разговор или действовать безрассудно.

— Ты солгал мне, — бросила она резко, с самого начала желая дать ему понять, что ей известно о его обмане. — Ты сказал, что не будешь писать статью о нас, а сам пошел к Эшли и попросил фотографии.

С лица Тайлера исчезла улыбка, оно помрачнело.

— Да, я это сделал.

— Зачем? — Без слов она умоляла сказать ей правду.

— Я пошел к Эшли взять фотографии с прошлогодних гонок в Каслтоне. Но когда приехал к ней, то во мне снова проснулся интерес к вашей семье. А Эшли, похоже, не поняла, что я передумал писать статью о вас, потому что я задал ей несколько вопросов о той давней гонке.

— Зачем ты снова ворошишь старое?

— Что-то случилось с вами в той гонке, Кейт, — настойчиво продолжал Тайлер. — То, что ты и твои сестры скрывают от всех. Инстинктивно я чувствую, более того — знаю — есть что-то, что вы могли бы рассказать мне, если б только захотели. Вижу по твоим глазам, что я прав.

— То, что ты видишь в моих глазах, это гнев. Ты вторгаешься в мою личную жизнь.

— Я вижу нечто другое. — Он сделал шаг вперед, Кейт отступила назад.

— Нет, — сказала она и, протестуя, подняла руку.

Он ничего не говорил, молча стоял и смотрел на нее.

— Почему бы нам просто не устроить пикник, а споры отложить на потом?

— Ничего не изменится.

— Значит, нет?

Кейт заколебалась.

— Ладно, хорошо. Мы поедим, а потом ты уйдешь. — Она направилась в кухню, но Тайлер схватил ее за руку.

— Давай поедим в гостиной, — предложил он.

— Там только журнальный столик.

— Мы поедим на полу. Ты расстели плед, и мы сделаем вид, будто это трава в парке.

Она закатила глаза.

— Это часть твоей стратегии обольщения? Я только что сказала…

— Я слышал, поверь мне. Но я заплатил за ужин, и ты обязана меня терпеть.

— Ты так легко вызываешь раздражение.

— Я тебе говорил.

Кейт провела его в гостиную, он поставил корзинку с продуктами на журнальный столик.

— Принесу плед, — сказала она, но Тайлер последовал за ней по коридору. — Я справляюсь сама. Это работа не для двоих.

— Хочу осмотреть твой дом.

Кейт открыла бельевой шкаф и указала на аккуратно сложенные стопки полотенец и постельного белья.

— Вот здесь я держу простыни. Возбуждает?

— На самом деле иногда простыни действительно заставляют меня возбуждаться.

Она против воли улыбнулась. Его трудно не любить.

— Давай не будем развивать эту тему. — Кейт бросила ему плед. — Все остальное для пикника в корзине.

— Ты уверена, что в твоей спальне нет ничего такого, что нам нужно? — спросил Тайлер, желая заглянуть через приоткрытую дверь.

Кейт схватила его за руку и потянула за собой.

— Экскурсии в спальню не входят в программу аукционного пикника.

— Должны, если судить по цене, которую я заплатил за корзинку.

Кейт пропустила его реплику мимо ушей. Они вернулись в гостиную, и Тайлер расстелил плед на полу.

— Как насчет огня в камине? — спросил он.

— Сейчас не холодно, — возразила Кейт.

— Я слышал, в эти выходные будет шторм. Гонщиков это не обрадует.

— На самом деле большинство моряков любит хороший шторм. Штиль сводит с ума.

— Значит, они мчатся вперед в любую погоду?

— Если подует хороший свежий ветер, он ваш. Лодки поплывут еще быстрее. — Она помолчала. — Ты встречаешься завтра с моим отцом?

— Он так сказал.

— Надеюсь, до того, как он напьется.

— Я тоже надеюсь, — кивнул Тайлер.

— Скажи мне еще раз, зачем тебе идти с ним в море?

— Чтобы приобрести личный опыт. Без этого трудно написать правдивый материал.

— Да уж, если на самом деле речь идет о материале.

Кейт помолчала, оценивая его реакцию. Тайлер замялся или ей только показалось? Может, он и не ищет никаких материалов? Но он же репортер. Она это уже выяснила.

— Конечно, я собираю материал, — сказал он слишком поспешно. — Он есть всегда.

— Ты, вероятно, можешь найти его где угодно, правда?

— Да. Надо только обладать большим любопытством и острым глазом.

— А как насчет твоей истории, Тайлер? Если бы я сказала, что собираюсь написать статью о тебе и поведать миру о твоем отце, укравшем тебя у матери? Захочешь ли ты раззвонить об этом на весь мир? Или ты кинешься на защиту своей семьи, возможно, даже отца, к которому испытываешь смешанные чувства?

Тайлер ответил на ее вопросительный взгляд улыбкой.

— Ты очень хорошая, Кейт. Проницательная. Умная. Красивая. Сексуальная. Смертельная комбинация.

Красивая? Сексуальная? Умная? Неужели он всерьез? Кейт недоверчиво покачала головой. Она понимала, что Тайлер ловко отвлекает ее от главного, пользуясь своим бесконечным обаянием. Она опустилась на плед.

— Давай поедим. Ты можешь поухаживать за мной. Я все приготовила.

— Я думал, это ты должна меня обслуживать, — разочарованно протянул Тайлер. — Думал, ты меня покормишь.

— Вряд ли. — Она устроилась поудобнее, привалилась к журнальному столику.

Тайлер сделал то же самое, плечом касаясь ее, они сидели, вытянув перед собой ноги.

— Между прочим, я не голоден. А ты? — спросил он.

— Не очень, — призналась Кейт. Хотя если они не будут есть, то, наверное, вернутся к разговору, или, что еще хуже, найдут занятие поинтереснее.

Они какое-то время просто сидели рядом и молчали. Потом Тайлер спросил:

— Все в порядке, Кейт? С твоей сестрой?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Она повернула голову и посмотрела на него.

— Ты выглядишь озабоченной. Не в настроении, не такая оживленная, как обычно.

— Ты меня видишь такой?

— Я думаю, ты стараешься казаться бодрой, даже если у тебя плохое настроение. Ты скрываешь все за фасадом. Никому не позволено увидеть тебя иной, кроме как милой позитивной девушкой.

— И ты такой же, — возразила Кейт. — Ты скрываешь свои мысли за непроницаемым взглядом.

— Ты имеешь в виду, что не можешь прочитать мои мысли прямо сейчас?

Его глаза потемнели, взгляд сосредоточился на ее губах. Кейт чувствовала себя так, словно он целовал ее, хотя он даже не прикоснулся к ней.

Тайлер обнял ее за плечи и притянул к себе, голова Кейт легла ему на грудь. Лучше отстраниться от него, подумала Кейт, но ей было так хорошо, что она не двинулась с места.

— Вот так-то лучше, — заметил он.

— Я слышу твое сердце.

— Спасибо Господу за это.

Кейт засунула руку в вырез его рубашки поло.

— Бьется все быстрее, — сообщила она.

— Хочешь узнать какая скорость?

— Тайлер…

— Тс-с. — Он прижал ее голову к своей груди. — Я рассказывал тебе, что делал сегодня?

Она немного расслабилась в ответ на обыденный вопрос. Может, они могли бы просто посидеть и поговорить?

— Кроме того, что поджаривал мою сестру своими вопросами? Нет.

— Я зашел в аптеку.

Кейт снова напряглась. Она знала, что за этим последует. Чего она не знала — что она станет делать.

— Я готов, как хороший бойскаут, — добавил Тайлер.

— Это радостная новость для какой-нибудь герлскаут, которую ты себе найдешь.

— Я не хочу герлскаут, я хочу тебя.

— Я думала, мы только что договорились…

— Я думаю, единственное, о чем мы договорились, так это о том, что оба хотим друг друга.

Кейт подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Это правда, но…

— Никаких «но». — Тайлер умолк, его глаза смотрели на нее очень серьезно. — Я знаю, найдется сотня причин, почему мы не должны делать этого, но я не могу не думать о тебе. Я не даю тебе никаких обещаний. Я не предлагаю тебе мое сердце и мою душу, потому что, по правде говоря, я не знаю, что осталось от моего сердца. Тогда, давно, оно получило серьезную рану, когда мой отец разорвал семью на части. Я действительно не знаю, как это — любить.

Его признание тронуло ее.

— Однажды ты знал, как это — любить, — напомнила она ему.

— Это почти убило меня.

— Понимаю.

— Я знаю. Именно поэтому мы возвращаемся к началу.

Их глаза встретились — в этот момент они понимали друг друга, как никто другой.

— Я не могу перестать думать о тебе, Тайлер. Но я не из тех, кто не глядя прыгает в объятия. Я должна понять, что тебя беспокоит.

— Думаю, было время, когда ты могла прыгнуть. Потом ты получила травму, стала осторожной, безопасность устраивает тебя больше, чем последующее сожаление.

— Да, — призналась Кейт.

— Мы очень похожи.

— В некотором смысле, — подтвердила она.

— Что бы ни случилось между нами сегодня — это никак не связано ни с чем остальным, — настаивал Тайлер. — У этого нет прошлого, нет будущего, только сегодняшний вечер. Я хочу заняться с тобой любовью, Кейт. Ты и я, между нами не должно быть ничего — ни одежды, ни тайны, никаких вопросов, ни лжи, ни воспоминаний, ни призраков. Только мы двое.

Кейт глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она очень хотела этого, пусть даже это — безумие.

Но смогут ли утром они уйти от реальности?

Его руки гладили ее лицо так нежно и ласково, что сердце замирало. То, что это неизбежно, Кейт знала, когда после аукциона привезла Тайлера домой.

Она подалась вперед и коснулась губами его губ. Закрыв глаза, позволила ему поцеловать себя так глубоко, что все мысли тотчас испарились. Ее разум отключился, и чувства взяли верх над ней. Она ощущала вкус его губ, гладила волосы, потом ее руки прошлись по шее, по его плечам.

Что бы ни случилось, она не будет сожалеть об этой ночи. Много о чем в своей жизни она сожалела, но об этом не станет.

Кейт прервала поцелуй и прижала палец к его губам, когда он начал протестовать.

— Набор бойскаута где?

— В кармане.

— Хорошо, потому что я собираюсь показать тебе, как герлскаут зажигает огонь без спичек. — Она провела языком по краю его уха, слегка прикусила зубами мочку и услышала его прерывистый вдох. — Кажется, я только что высекла искру.

— Я покажу тебе искру, — прорычал Тайлер, упал на нее, повалил на спину.

Она ждала поцелуя, но он не двигался одну долгую секунду; просто смотрел на нее, будто хотел заглянуть прямо в душу. Мог ли он увидеть все, что она прячет? Это было страшно и захватывающе.

— Ласкай меня, — попросила она тихо, положив руку на шею и притянув его к себе. Кейт закрыла глаза, а его губы скользили по ее щеке, по шее, вплоть до ключицы. — Не останавливайся.

— Не буду, — пообещал Тайлер, а потом поцеловал в губы.

Ее руки нырнули под его рубашку, ей нравилось гладить тугие мышцы на его спине.

Он сильный мужчина и очень сложный, у него наверняка есть скрытые цели и тайные планы. В некотором смысле он напоминал ей океан — глубокий, таинственный, опасный. Это являлось составной частью его привлекательности, и она не могла сопротивляться. Она хотела его, хотела обладать им и принадлежать ему, почувствовать его силу в своем теле, хотела оказаться как можно ближе к нему, заполнить пустоту своего сердца.

Кейт помогла ему снять рубашку, потом стянула свитер через голову, Тайлер избавился от брюк и помог ей выскользнуть из джинсов. Она испытала благословенное облегчение, ощутив его обнаженное тело на своем. Ничего больше не разделяло их.

Тайлер слегка приподнялся, чтобы ласкать ее грудь. Рука легла на нежную упругую округлость, пальцы гладили, нежно сжимали ее. Его рот последовал их примеру, сначала ласково, потом напористо и страстно. Кейт чувствовала, как в ней дрожит каждый нерв, дыхание участилось от удовольствия. Его руки и рот были неумолимы, они помечали каждый дюйм ее тела страстно и горячо, пока она не принялась умолять его прекратить эту сладкую пытку. Он проник в ее мозг, в ее сердце, даже под кожу. Но ей этого было недостаточно. Она влекла, заманивала его внутрь. Наконец-то домой. И Тайлер мог не догадываться о том, что он сейчас именно там.

Кейт обещала ему ни о чем не спрашивать, не собиралась умолять его остаться на ночь, давать невыполнимые обе-щания. Но она с разочарованием обнаружила исчезновение Тайлера, проснувшись утром в четверг. Бросив взгляд на соседнюю подушку, она ничего не увидела — ни записки, ни цветка, никаких глупых сантиментов. Ничего.

Она улыбнулась своей наивности. Это был просто секс, а не любовь и не романтическое свидание. Она взяла подушку, на которой спал Тайлер, глубоко вдохнула, почувствовала мускусный аромат его тела. Закрыв глаза, Кейт мысленно увидела его, почувствовала его руки на своем теле, сильные и нежные — волшебные руки.

Жаркая волна пробежала по телу. Она просто дура, если думала, что одной ночи достаточно. Нет, это не для нее. Но Тайлер исчез с первыми лучами солнца. Видимо, он получил, что хотел, и потерял к ней интерес. Эта тревожная мысль заставила ее встать с кровати. Тело восхитительно ныло, испытывая приятную боль, боль удовлетворения. Бессмысленно искать записку от Тайлера, но, надев халат и тапочки, Кейт обошла дом от спальни до кухни. Ничего.

Кофе, решила она, и может, немного еды, потом на работу, как в любой другой день, как и во все последующие дни. Она не скучала по нему. И она не будет скучать. Ни сегодня, ни завтра… Ну, может, всего несколько дней. Потом она станет жить дальше. У них нет будущего. Тайлеру здесь не место. А она не может уехать отсюда.

Кейт поежилась. Показалось, что в доме холодно этим утром. Не значит ли это, что теперь она будет чувствовать себя так, словно кого-то не хватает рядом, не достает тепла и близости? Ей не стоило приводить Тайлера домой. Это неразумно — устроить такое приключение у себя дома. Поехали бы в нейтральное место, где она бывает лишь изредка. Такие советы она читала в какой-то книге — как иметь любовную связь, не разбивая своего сердца.

Впрочем, у Тайлера, думала она, нет сердца, а ее сердце разбить невозможно, но в груди болезненно ныло. Или ее сердце пробудилось, а она не заметила? Может, это случилось в момент приезда Тайлера в город? Тайлера, который обладал всем, что она хотела видеть в мужчине, — силой, юмором, состраданием и телом, которого нельзя было не желать. Она улыбнулась пришедшей в голову мысли — глупой улыбкой. Такая улыбка никогда не появлялась на ее лице, такую никогда никто не видел. Она держала свои чувства к Тайлеру втайне, подобно другим секретам.

Эта мысль немедленно согнала улыбку с лица. Неважно, какие чувства она испытывала к Тайлеру, между ними стояли тайны. Они оба признали этот факт, не призывали верить друг другу, не обещали быть абсолютно честными друг перед другом, но прошлой ночью они были честными. Они испытали чувство, похожее на любовь. Но разве возможна любовь без доверия?

Кейт занималась тем, чего обещала себе никогда не делать: переосмысливать и сожалеть. Надо остановиться прямо сейчас. Что бы ни случилось здесь или за пределами дома, прошлая ночь была. Она знала, где-то в мире есть мужчина, способный тронуть ее сердце, даже если она не смогла затронуть его.

Зазвонил телефон, Кейт потянулась за трубкой, волна надежды накатила на нее.

— Кэти?

На линии потрескивали помехи, но она узнала голос отца.

— Ты где? — спросила она. — Я едва тебя слышу.

— Я говорю с платного автомата из дока. Я собираюсь взять под парус твоего друга репортера. Мне нужно знать, изменила ли ты свое мнение о гонках в субботу. Рик давит на меня. Если ты не пойдешь со мной, я не смогу участвовать в гонке.

— Я уже сказала тебе…

— Пошли слухи, будто Кей Си болтает о нас всякую ерунду, размазывая по стенке наше имя.

Слухи или воспоминания? Кейт надеялась, что речь о первом из того, что перечислил отец.

— Твоя мать, наверное, переворачивается в своей могиле, — продолжал Дункан. — Ты должна согласиться. Нам нужно соединиться всем вместе, всей семьей. Мне необходимо выиграть эту гонку, Кэти. Не подведи меня. Скажи «да».

Кейт закрыла глаза, стиснула трубку. Сколько раз он произносил эти слова? Сколько раз она шла вместе с ним? Она всегда поддерживала его, всегда вмешивалась, если могла, всегда служила подпоркой, но сейчас отец просил о невозможном.

— Не могу, — сказала она наконец. — Я не могу участвовать с тобой в гонке.

Кроме треска в трубке, она больше ничего не услышала. Его молчание стоило любого аргумента.

— Прощай, Кэти, — сказал он наконец, и это встревожило ее.

— Подожди, папа. — В ответ — гудки. Кейт несколько секунд смотрела на телефон, соображая, что предпринять, потом набрала номер отеля Тайлера. Может, он зашел переодеться, прежде чем спуститься на причал. Она хотела сказать ему…

Что она хотела ему сказать? Не ходи. Не говори с моим отцом. Или позаботься о моем отце. Он в депрессии. Он не получил желаемого и потому опасен.

В трубке нудно раздавались длинные гудки, Тайлера не было в номере. Вероятно, он уже с Дунканом. Черт. Он, наверное, стоял рядом с отцом во время телефонного разговора. Кейт положила трубку, она рассердилась и одновременно забеспокоилась. Даже если она сейчас быстро оденется и помчится к пристани, отец, скорее всего, исчезнет из поля зрения, когда она доберется до причала. По крайней мере, отец говорил как трезвый. Сумасшедший, но трезвый. Она надеялась, что точнее последнее.

Ничего, они будут в полном порядке. Отцу придется принять ее решение и пережить разочарование. Этого не случилось бы, не сделай она то, что сделала.

Кейт включил кофеварку. Ей необходим кофеин, чтобы пережить этот день. В ожидании, пока приготовится кофе, необходимое для поднятия духа, она проверила сообщения на автоответчике. Ничего важного.

Кейт просмотрела счета на столешнице, отложила те, которые придется оплатить в первую очередь. Может, позже, когда она не будет так подавлена.

— Кейт! — раздался через минуту голос Эшли, и хлопнула входная дверь. — Ты дома?

Кейт встретила сестру в холле.

— Что-то случилось?

— Нечто, — сказала Эшли с улыбкой. — Шон купил на аукционе мою корзинку вчера вечером.

— Я видела.

— Мы прекрасно провели время.

— Почему бы тебе не пойти на кухню и не выпить со мной кофе? Мне кажется, тебе есть что мне рассказать. Не торопясь и в подробностях.

Эшли прошла за ней на кухню, села за стол, а Кейт налила ей чашку кофе.

— Итак, рассказывай, — попросила она, усаживаясь напротив сестры.

— Мы поужинали в парке и разговаривали почти до полуночи. Никому из нас не хотелось закончить вечер и расстаться.

— О чем вы говорили?

— В основном о том, чем занимался Шон в последние несколько лет. Он действительно хочет работать на своего отца, Кейт. Он любит проектировать и строить яхты. Там его сердце, а не в гонках. И это по-настоящему хорошая новость — Шон… решил не участвовать в гонке в Каслтоне. Он собирается остаться на острове и строить лодки. Я думаю, это то, что он всегда хотел делать.

— Я тоже так думаю, — сказала Кейт со вздохом. Она была рада за Шона, но такая новость означает еще больше проблем в будущем для Эшли.

— Ты думаешь, это станет проблемой? — спросила Эшли.

— А ты?

— Ну… не имеет значения. Шон не должен оставаться в стороне от семьи. Если кому-то придется уехать, то мне.

— Но ты не сделаешь этого?

— Я люблю остров, Кейт, вероятно, так же сильно, как и ты. Но я хочу Шону счастья. И я хочу, чтобы он был в безопасности. Если это означает, что он останется здесь, то я хочу этого тоже. Если станет слишком трудно, я найду вариант, как поступить.

— Ты вдруг стала такой сильной, — с одобрением заметила Кейт.

— Шон вернул мне силу, Кейт. Я не знаю, как ему удалось, но я чувствую себя гораздо лучше с его возвращением. Я начинаю верить, что могу стать прежней.

— Надеюсь на это. Мне нравилась та девочка.

— Мне тоже. — Эшли встала. — У меня есть работа. Я должна идти.

— Я провожу тебя.

Кейт прошла за сестрой по коридору, только сейчас со-образив, что они должны пройти мимо гостиной.

— Ого! — воскликнула Эшли. — Вчера был пикничок ничего себе.

Кейт боялась заглянуть в комнату. Она не помнила, в каком состоянии там все осталось, но то, что в беспорядке — очевидно. Она заставила себя заглянуть за угол. Диванные подушки на полу, сбившийся измятый плед, на котором валялись контейнеры с едой, некоторые все еще наполовину полные.

— Это взбитые сливки? — изумленно спросила Эшли. — Ты положила их в корзину?

— Это для мороженого. Они не входили в корзину.

— Бьюсь об заклад, их там не было. — Эшли повернулась к сестре, глядя на нее с интересом, граничащим с беспокойством. — Ты уверена, что это разумно?

— Далеко не уверена. Но это случилось. И, прежде чем ты спросишь, никакого разговора на подушке, никакого раскрытия секретов не произошло. Просто много действительно важных… — Кейт не могла найти нужное слово.

— Разговоров?

— Точно, — кивнула Кейт с улыбкой.

— Скажи мне, старшая сестра, взбитые сливки на самом деле подают к мороженому?

— Эшли!

— Кейт, ты мой всегдашний наставник. Если со взбитыми сливками можно делать нечто интересное, твой сестринский долг рассказать мне.

— Я думаю, тебе самое время отправляться работать.

Эшли задержалась у входной двери.

— Я рада, что ты хорошо провела время. Ты это заслужила. — Она помолчала. — Я хочу, чтобы кто-то спровоцировал в тебе эмоциональный прорыв.

— Это было бы проще, — согласилась Кейт.

— Ну, пути МакКенна простотой никогда не отличались.

— Я была эгоисткой. Я могла поставить нас всех в трудное положение.

— Это не эгоизм — влюбиться, — покачала головой Эшли.

— Я не влюбилась.

— Да ладно, Кейт. Ты не занималась с парнями сексом просто ради секса, тебя это не заботило.

— Это просто случайность. Он уедет через несколько дней. И ничего более.

— Это для него может и ничего, но для тебя что-то значит. Ты не даешь воли ни своему телу, ни сердцу. Меня не волнует, что ты сказала Тайлеру Джеймисону. Я знаю, что произошло на самом деле. Если ты спала с ним, значит, ты запала на него.

— Он не для меня, Эш. Я не хочу беспокоиться о нем.

— И я не хочу беспокоиться о Шоне, но мы не выбираем любовь. Она выбирает нас. Однажды схватит и не отпускает.

Эшли наклонилась и подняла с пола листок бумаги.

— Что это?

Сердце Кейт екнуло. Может, Тайлер все-таки оставил ей записку?

— Кейт? — Эшли смотрела на сестру с замешательством. — Где ты это взяла?

— Что это?

— Один из моих медицинских счетов.

Сначала Кейт испытала разочарование, потом смутилась.

— Откуда он здесь? — недоумевала она.

— Понятия не имею, — пожала плечами Эшли. — У меня даже нет с собой сумки.

Сестры смотрели друг на друга секунду-другую, и обе пришли к одному и тому же выводу одновременно.

— Тайлер, — пробормотала Эшли. — Он приходил ко мне вчера.

— И в моем доме он был вчера вечером, — добавила Кейт. Но это не имело никакого смысла.

— Зачем Тайлеру красть копию моего медицинского счета? Что он надеялся обнаружить? — спросила Эшли, высказывая вслух свои мысли.

— Он, должно быть, на ложном пути.

Эшли посмотрела на нее с беспокойством.

— Или, может быть, мы.

Тайлер сидел в лодке, а Дункан выводил ее из гавани, мимо буев, отмечавших начало дистанции дневных гонок. Было множество парусных лодок в районе старта, но Дункан, видимо, выбрал другой курс. Он направлялся подальше от зоны гонок к северной оконечности острова.

— Вы горите желанием участвовать в гонках? — спросил Тайлер.

Дункан кивнул.

— Не могу ждать. Нет ничего лучше быстрого старта, чтобы разогнать кровь.

— Эта гонка не то что кругосветка. Там вы должны идти впереди всех неделями, месяцами. Для этого нужна большая выносливость, а не просто быстрый старт.

— Длинные океанские дистанции в парусном спорте — это как марафонский забег. Ты изнуряешь себя, следишь за изменением погоды, температуры, за состоянием парусов, за каждой мелочью, которая может повлиять на исход гонки.

— И вы не остановитесь ни в коем случае, даже если произойдет что-то серьезное? — поинтересовался Тайлер. — Даже если кто-то заболел или пострадал? Вы просто продолжаете свой путь?

Дункан бросил на него задумчивый взгляд.

— Мы не должны думать об этом.

— Девочки не болели все это время?

— Они были такими, каким положено быть любому экипажу на такой гонке.

За исключением одной, беременной. Почему никто не узнал об этом? Тайлер нахмурился, понимая, что этот его заход ничуть не лучше предыдущего. Дункан слишком умен для простодушно ответа.

Глядя на воду, Тайлер пытался сосредоточиться и задать новые вопросы в поисках истины. Но пришлось признаться себе, что, проведя невероятную ночь с Кейт, он чувствовал еще меньше желания охотиться за этой самой истиной. Она удивительная женщина. В ней соединилось все, что он хотел бы видеть в любимой, — не только красивая, но сексуальная, теплая, веселая, умная. Такая женщина, с которой мужчина может дружить, а не только заниматься сексом. Хотя секс оказался потрясающим.

Но он не заслужил ее. Он лгал ей.

Дело в том, что и Кейт, вероятно, лгала ему, но делала это лучше, чем он. Тайлер не хотел, чтобы между ними стояла преграда. Но, возможно, ему стоит радоваться, что она существует. Уйти, расстаться с Кейт будет легче, а ему придется это сделать.

И он уйдет. Уедет. Его жизнь и работа сосредоточились за много миль от острова на северо-западе Тихого океана. И с какой стати Кейт отдаст свое сердце мужчине, приехавшему в город разрушить ее жизнь или жизнь одной из ее сестер? Она никогда не простит человека, причинившего боль ее семье. Ее верность глубока и надежна. Это он любит и ценит в ней. Не любит, одернул он себя в отчаянии. Нравится, поправил он себя. Она просто очень нравится ему.

— Смотри, — окликнул его Дункан, указывая направо.

Тайлер поднялся. Ошеломленный, он увидел двух огромных серых китов всего в нескольких футах от лодки. Они плыли, разрезая воду с силой и грацией.

— Потрясающе, — пробормотал он. — Я не понимаю, как мы могли подойти так близко.

— Они привыкли к лодкам и не обращают на нас внимания.

Тайлер увидел радость на лице Дункана.

— Вы любите этот мир, правда?

— До последней капли. Но я не возвращался сюда некоторое время. А теперь — пора.

— Вы собираетесь участвовать в гонках в Сан-Франциско на следующей неделе?

— А потом на Гавайях. Может быть, — добавил он, удивив Тайлера.

— Может быть? Я думал, это дело решенное.

— Рик хочет, чтобы девочки были со мной на борту. Я надеялся, что Кейт передумает. Она всегда меняла решение. — Голос Дункана звучал устало и тускло. — Наверное, она наконец отказалась от меня. Хочешь подержать руль?

— Что?

— Просто держать курс вон на те деревья. Я хочу настроить паруса.

Тайлер чувствовал себя неловко, держа руль в руках. В отличие от Дункана он не чувствовал себя комфортно на воде, особенно когда движение лодки зависело от пары кусков холста и палки у него в руках. Не слишком высокие технологии. И эта лодка, очевидно, видела лучшие дни, равно как и ее хозяин. Они реликвии ушедшей эпохи. Они никогда не будут прежними, но обоим есть что рассказать.

— Я сейчас вернусь. Ты молодец, — похвалил Дункан и скрылся в каюте.

Молодец? А что особенного он делает? Просто держится за руль, надеясь, что не наткнется на что-нибудь. Хорошо, что они далеко от большинства лодок. Тайлер не знал, что залив настолько большой и такой пустынный.

Дрожь пробежала по его рукам, когда поднялся ветер, и показалось, что лодка вот-вот взлетит. Но ветер как налетел быстро, так и пропал. Тайлер расслабился, когда скорость снизилась. Он любил приток адреналина в крови, но ему всегда хотелось знать, что происходит, держать ситуацию под контролем.

Тайлер недоумевал, когда же старик поднимется к нему. Он надеялся, что Дункан не припрятал выпивку в каком-нибудь шкафу. Но подозревал, что это напрасная надежда. Дункан, казалось, не мог держать большую дистанцию между собой и бутылкой спиртного.

Тайлер полез в карман ветровки и вынул мобильный телефон. У него есть и домашний номер телефона Кейт, и ее книжного магазина, он заложил их в память телефона. Он попробует найти ее в книжном магазине.

— Магазин «Фантазия», — откликнулась Кейт. — Чем могу вам помочь?

Звук ее голоса возбудил Тайлера настолько, что у него перехватило дыхание. Мгновенно он вернулся во вчерашнюю ночь, снова услышал ее нежные слова, произносимые в порыве страсти. Его затопило желание. Ему незачем торчать на этой проклятой лодке. Он хотел быть с Кейт, заниматься с ней любовью.

— Есть кто-то на линии? — спросила она.

— Это я, Тайлер, — поспешно ответил он, догадавшись, что сейчас она положит трубку.

— Кто? Тайлер? Я тебя не слышу.

— Я хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он громко. — Я хотел попрощаться с тобой утром, но решил не будить.

— Я тебя не слышу, Тайлер. Все в порядке?

— Все прекрасно.

— Тайлер? Ты здесь?

Он вздохнул, понимая, что она не слышит его. Они уже слишком далеко отплыли от острова и с каждой минутой уходили все дальше. Тайлер рассчитывал на приятную короткую прогулку вокруг острова, но у Дункана, оказалось, другие планы.

— Позвоню тебе позже. Я скучаю по тебе, Кейт. Мне жаль, что ты не слышишь это. — А может и хорошо, что она не слышит его.

Тайлер закрыл телефон и сунул обратно в карман. Именно в тот момент он заметил Дункана, который стоял на верх-ней площадке лестницы и смотрел на него.

— Это была Кейт? — спросил Дункан.

— Да. Она не слышала меня. Плохая связь.

Дункан поднес к губам серебряную фляжку и отхлебнул большой глоток.

— Кэти не оставит Каслтон. Она вросла в него. А ты не тот человек, чтобы сидеть на одном месте. — Он помолчал, потом продолжил: — Так чего ради ты возишься с моей дочерью?

— Я не вожусь с ней. Она мне нравится.

— И ты ей нравишься?

— Думаю, да, — кивнул Тайлер.

— Я считал, что у нее больше разума, чем оказалось на деле. Впрочем, она дочь своей матери. Нора была падка на приятную внешность и очаровательную улыбку.

— Вы говорите про Кей Си, — догадался Тайлер.

— Ей понадобилось время, чтобы понять, кто он на самом деле. Совсем не тот, кем себя выставлял. Даже тогда она осталась слишком мягкосердечной, чтобы порвать с ним. Точно так же и Кэти. Она должна была отправить тебя куда подальше.

— Она пыталась.

— Недостаточно сильно. Ты все еще в городе. — Дункан подошел к Тайлеру. — Подвинься.

— С радостью, — сказал Тайлер, отдавая ему руль. — Мы можем повернуть назад?

— Мы только начали.

— Куда мы идем?

— Туда, куда ветер унесет нас, — проворчал Дункан.

— Вот как? Мы отдаемся на милость ветра?

— А ты хотел бы властвовать над ним, не так ли?

— Да, — признался Тайлер.

— Тогда почему ты работаешь на Кей Си?

Тайлер удивился неожиданному повороту темы.

— Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Это просто совпадение, что вы вдвоем оказались в городе примерно в одно время? Я так не думаю. Ты часть плана Кей Си, а его план — уничтожить меня. Он ведь помнит, не так ли?

— Помнит что? — спросил Тайлер, чувствуя, что Дункан невольно может привести его к открытию истины.

— То, что произошло в ту ночь, — сказал МакКенна нетерпеливо. — Не валяй дурака, Тайлер. Ты можешь запудрить мозги Кейт своим ухаживанием, запугать Эшли или крутиться вокруг Кэролайн, но ни одна из них не знает то, что я знаю.

— Что вы знаете, Дункан?

— Что это стоит?

— Я не понимаю.

— Мы можем заключить сделку, — предложил Дункан. — Что-то хочу я, что-то хочешь ты.

— У вас нет того, что я хочу, — сказал Тайлер.

— У меня есть Кэти. — Дункан посмотрел ему прямо в глаза. — Ты хочешь ее, разве нет?

Кейт ожидала, что Тайлер перезвонит через некоторое время, но телефон молчал. Его голос прорывался сквозь шум и помехи, но слов было не разобрать. Он говорил, что скучает по ней? Или она просто это придумала?

А что ее так беспокоит? Человек, с которым она занималась любовью накануне ночью, должен объяснить, каким образом и зачем взял медицинский счет из квартиры Эшли. Она никак не могла придумать объяснение этому. Или счет лежал в кармане у Эшли и выпал, а она забыла, что он был при ней…

Нет, подумала Кейт, на Эшли были короткие шорты и майка, никаких больших карманов. Его, должно быть, уронил Тайлер. Но зачем ему беспокоиться о здоровье Эшли? Или причина кроется в чем-то ином? Был ли какой-то особый номер на счете? Номер карты социального страхования? Кейт так не думала, но полагала, что такое возможно. А номер нужен Тайлеру для каких-то своих целей?

Кейт вздохнула, когда одна из ее постоянных покупательниц подошла к прилавку с несколькими книгами.

— Трудный день? — спросила Ванда Харпер, роясь в сумке в поисках бумажника. — Или у вас гоночная лихорадка, как у всех в этом городе? Все эти лодки не позволяют сосредоточиться на работе и вообще на каких-то делах.

— У меня выдался очень беспокойный день. — Кейт бросила взгляд в окно и удивилась, увидев облака на небе.

Ванда проследила за ее взглядом.

— Погода меняется. По прогнозу сегодня сильная гроза.

— Я думала, прогнозировали на завтра.

Ванда пожала плечами.

— Вы знаете, что летом грозы налетают, когда их меньше всего ждешь. Спасибо, — добавила она, взяла книги и вышла из магазина.

Да, Кейт знала, что такое летние грозы. Внезапные и сильные. Она обошла прилавок и встала у окна. В некотором смысле Тайлер похож на летнюю грозу: ворвался в ее жизнь без предупреждения и утопил в чувствах, с которыми она не знает, как совладать. И как от летней грозы утром не осталось и следа.

Дверь магазина открылась, вошла Кэролайн в джинсах с заниженной талией и ярко-розовом свитере. Она улыбалась, энергично двигалась. Младшая сестра вернулась в прежнюю форму.

— Привет, Кейт.

— Ты хорошо выглядишь.

— Я и чувствую себя хорошо. Я работаю, поэтому заскочила только на секунду. Хотела отдать тебе вот это. — Она протянула Кейт белый бумажный пакет.

— Что тут такое? — Кейт засмеялась, когда Кэролайн вытащила коробку мороженого с песочно-шоколадным печеньем. — Ты ела его, когда у тебя возникали проблемы или тебе хотелось чего-то. Сейчас такое время?

— Это благодарность за то, что не критикуешь, не осуждаешь, просто ты моя сестра, и все, — ответила Кэролайн.

— Я навсегда останусь твоей сестрой, и я всегда буду любить тебя, неважно, что ты делаешь.

— Не говори так, потому что обратная сторона трезвости — это постоянное желание плакать. — Кэролайн сделала глубокий вдох, прогоняя подступившие слезы. — Я была на пристани, хотела увидеть папу, но его лодка ушла.

— Он взял Тайлера под парус, — пояснила Кейт.

— Ты серьезно?

Кейт пожала плечами.

— Тайлер захотел попробовать на вкус, что такое парусный спорт, чтобы написать статью со знанием дела.

— И папа угостит его таким опытом? — недоверчиво хмыкнула Кэролайн.

— Я уверена, у него есть другая причина.

Глаза Кэролайн сузились.

— Ты выглядишь обеспокоенной, но не стоит волноваться. Папа ничего не скажет. Иногда я думаю, что он даже не помнит, что произошло, или, может быть, просто мысленно переписал ход гонки. Теперь он помнит вариант, который мы рассказывали людям.

— Может, ты права. Но мне будет спокойнее, когда они вернутся. — Кейт посмотрела на часы и поразилась — уже почти четыре. — Им уже полагается быть дома. Они ушли в девять часов утра.

— Сейчас не так уж поздно.

Кейт проводила Кэролайн до двери. Она удивилась холодному ветру, налетевшему на них.

— Ветер действительно крепчает.

— Гонщикам сейчас не позавидуешь.

— Надеюсь, им хватит здравого смысла оценить ситуацию, если погода станет еще хуже.

— С каких это пор у гонщиков появился здравый смысл?

Кейт слабо улыбнулась, а Кэролайн вышла из магазина и перешла дорогу. Кейт проводила сестру взглядом, потом взглянула на гавань. Она увидела, как несколько лодок направлялись к пристани. Кейт надеялась, что отец на одной из них.

Причин для беспокойства нет. Ее отец опытный моряк. Пока не выпил, конечно. Пока в здравом уме, он способен узнать прогноз погоды.

Пока он не попытался совершить что-то безрассудное и смелое. Пока он не выкинул из памяти тот давний шторм.

Но все эти доводы не помогали. Ладно. Итак, ей придется волноваться. Она ничего не может с собой поделать, тем более что Тайлер с ним. На борту Тайлер отцу не помощник.

Ветер взъерошил волосы, по телу пробежал озноб. Этот день очень сильно напоминал другой день, начавшийся так же ярко. Он был полон надежд.

Кейт стояла на палубе, когда небо внезапно закрыли облака. Полуденное солнце исчезло. Стало темно. Гораздо темнее, чем сейчас. Небольшие волны на глазах набухли и превращались в настоящие валы, они росли и поднимались, словно драконы из глубины моря. Ветер хлестал эти волны с пугающим безумием.

Но сегодня все иначе, твердо сказала она себе. Нынешний шторм не так страшен, не так опасен. Все будет в порядке. Никто не собирается умирать.

Тайлер перегнулся через поручень лодки, чувствуя, что его желудок сотрясает еще один тошнотворный спазм. Его первый опыт плавания оказался слишком долгим и трудным. Красивые пейзажи давно исчезли, когда густой туман накрыл их пеленой. Он спрятал их так, будто они являлись собственностью этих облаков. Краски исчезли все, кроме серых, синих и черных. Трудно было отличить воду от неба. Он понятия не имел, где они — в миле от берега или в десяти милях от него.

— Нам надо вернуться, — сказал Тайлер.

— Мы вернемся! — крикнул Дункан. Ветер относил его слова в сторону. — Не волнуйся. У меня все под контролем. Я люблю такую погоду.

Тайлер верил, что это так. Дункан выглядел невероятно энергичным и счастливым, таким его Тайлер никогда не видел прежде, и в то же время невероятно опасным. Исчез слабый, усталый, старый пьяница. Вместо него возник человек-огонь, одержимый, решивший сразиться с матерью-природой. Преисполненный желания победить любой ценой. На долю секунды Дункан МакКенна напомнил Тайлеру собственного отца, человека, укравшего его у матери. Отец увез Тайлера от всех, кого он любил, потому что ему так захотелось, так ему было нужно.

Эгоистичная одержимость — разве это не жажда величия? Человек идет к славе, преисполненный непомерных амбиций, безрассудного мужества, пытается преодолеть непреодолимое. Но в конечном счете, подумал Тайлер, это привело его отца к полному поражению. Его отец умер сломленным человеком. Дункан борется за продолжение карьеры, хотя на самом деле она закончилась восемь лет назад.

— Кончайте, — сказал он вслух.

Дункан покачал головой.

— Никогда! Никогда не сдавайся. Отдадимся ветру. Это единственный путь к победе.

— Или вернуться, все переосмыслить и жить дальше.

— Это безопасный путь.

— Это разумный путь.

— Я хожу под парусом дольше, чем ты живешь на свете. Я знаю, что делаю.

— Насколько далеко мы от берега? — спросил Тайлер.

— Недалеко. Я думал, у тебя больше мужества — у такого отчаянного репортера, как ты.

Тайлер отлетел в сторону, когда лодка перекатилась с одной высокой волны на другую, а потом заскользила по ней вниз. На нем был надет спасательный жилет, но он даже не подумал про ремни безопасности, а при такой болтанке можно было легко отправиться за борт. Тем не менее он чувствовал себя лучше на палубе, чем в каюте внизу.

— Разве вы не должны надеть спасательный жилет? — спросил он Дункана.

— Жилет только один.

— Что вы имеете в виду? У вас нет жилета?

— Мне он не нужен. Ты слишком беспокоишься, — добавил Дункан. — Как Кэти. Она всегда оглядывается на меня — проверить, какое я принял решение, чтобы в случае надобности взять на себя ответственность.

Дункан вытащил фляжку и сделал еще один большой глоток.

— Вы уверены, что обязательно пить прямо сейчас? — поинтересовался Тайлер.

— Немного, чтобы согреть кости.

— От этого может замедлиться реакция.

— Я в порядке, Джереми. Я в отличной форме, — проворчал МакКенна.

Тайлер посмотрел на Дункана, интересно, понял ли старик, что назвал его Джереми. Но Дункан снова возился с парусами и не обращал на него внимания. Почему он назвал его Джереми?

Потому что напился и перепутал. А Тайлер настоящий идиот, если он влез в эту игру. Интересно, а Кейт чувствовала себя беспомощной и уязвимой с отцом? Но она находилась в другом положении. Она знала, как управлять лодкой. Она могла бы взять управление на себя, если была бы здесь. Тайлер не знал, что делать. Он видел внизу радио. Может быть, позвать на помощь? Дункан, вероятно, убьет его, если Тайлер бросит тень на его репутацию — старый морской волк не способен вернуться к берегу. Но ведь МакКенна может отправить его на тот свет.

— Ух-ух! — Дункан закричал от восторга, когда волна подкинула лодку вверх, а потом сбросила вниз.

— Дерьмо! — выругался Тайлер, пытаясь удержаться под шквалом воды, окатившей его и разбившейся о палубу в брызги. — Что вы, черт возьми, делаете?

— Живу! — закричал Дункан. — Разве не здорово? Я забыл, что это такое. Я никогда не вернусь к прежней жизни.

— Но мы вернемся к берегу? Вы можете отправиться в субботнюю гонку. Можете плыть до Гавайев и куда угодно, но сейчас мы возвращаемся домой.

— Это не дом, с тех пор, как умерла Нора.

— Там ваши дочери, — напомнил Тайлер.

— Они ненавидят меня.

— Неправда. Кейт любит вас.

Дункан покачал головой:

— Она обвиняет меня. Они все меня обвиняют.

— В чем же?

— Я не хотел причинить ему вреда.

— Кому?

Дункан отпил еще глоток из своей фляжки.

— Джереми.

Тайлер увидел вспышку боли в глазах Дункана.

— А что вы сделали с Джереми?

— Он достал меня, сказал, что я обманывал, грозил уличить меня. Он не знал, что поставлено на карту.

Тайлер догадался, что разговор сворачивает в нужное ему русло.

— О каком обмане речь? — подталкивал он Дункана продолжить откровения.

— В гонке. Кей Си послал его шпионить за мной. Вот почему Джереми копался в моих вещах. Я не хотел причинить ему вреда, — снова повторил Дункан. — Я просто толкнул его. Я даже не знал, что он вылетел с проклятой лодки, пока не услышал крик Кейт. Потом она прыгнула за Джереми. Я должен был спасти ее. — Взгляд Дункана казался диким, когда он схватил Тайлера за плечи и встряхнул его. — Ты понимаешь, правда? Я должен был спасти свою дочь.

— Понимаю, — подтвердил Тайлер. Но это было верно лишь отчасти. Что он действительно понял — Дункан пьянел и с каждой минутой приходил во все большее возбуждение, его настроение становилось мрачным, похожим на бурю, трепавшую их. — Мы должны вернуться к берегу. Мы поговорим об этом позже. — Он схватил руль, когда лодка начала кружиться на одном месте. — Помогите мне. Я не знаю, что делать.

— Кей Си знает, — сказал Дункан, не обращая внимания на его слова. — Все говорят, будто он ничего не помнит, но в его мозгах это сидит, он знает. И однажды расскажет. Я ненавижу ожидание. Но это часть плана. Я все же думаю, ты тоже его часть. Признайся.

— У меня нет ничего общего с Кей Си.

— Ты лжец. Я вижу по твоим глазам.

Он лжец, но только не в этом случае. Прежде чем он успел сказать слова в свое оправдание, Тайлер вдруг понял, что у него мокрые ноги и он стоит по колено в воде.

— Дункан, что происходит?

— Не знаю. Я не знаю, как мне быть. Я устал, Тайлер. Я устал жить с тяжестью этой ужасной вины.

— Я говорю о воде, — резко бросил Тайлер.

Наконец Дункан посмотрел вниз, долго не отрывал взгляд от воды, соображая, о чем говорит Тайлер.

— Господи Иисусе, — выдохнул он. — Насос, должно быть, сломан.

— Что это значит?

— Это означает, что если мы быстро не вычерпаем воду, то отправимся на дно залива.

Кэролайн уставилась на пустое место на причале. Почему отец до сих пор не вернулся? Уже почти шесть часов, а ветер становился по-настоящему диким. Отдаленные раскаты грома и вспышки молний приближались с каждой минутой. Что-то у отца пошло не так, что-то не то происходит где-то там на воде. Буря налетела гораздо раньше, чем ее предсказывали.

Так же, как в тот раз — восемь лет назад.

По радио сообщили прогноз погоды, из которого можно было заключить, что ужасный день становится хуже, гораздо хуже, чем предсказывали утром. Официальные устроители гонки и некоторые экипажи высказывали опасения и полагали, что лучше повернуть назад или изменить курс. Ее отец отказался даже слушать. Был прекрасный день для гонок, и он хотел выйти в море. По морю катили невысокие волны. Он не хотел упустить момент. Кейт высказывала озабоченность, не хотела рисковать, но это обычное дело. Кейт гораздо осторожнее и консервативнее Дункана. А Кэролайн научилась получать удовольствие, вставая на сторону отца, — он хвалил ее. Эшли была то за, то против. В конце концов, МакКенна продолжали гонку.

Другие яхты тоже двинулись дальше. Если девочки МакКенна, как их называли, готовы остаться на плаву, конечно, они тоже никуда не свернут.

Пять человек погибло в ту ночь. Пятеро мужчин.

Кэролайн вздрогнула при этом воспоминании. Она по-прежнему считала себя в какой-то мере ответственной за ту пятерку, особенно за одного человека. Если бы она не поддержала отца, если бы встала на сторону Кейт, может быть, вместе они убедили бы его повременить или даже отложить старт. Но, кроме желания увидеть одобрение в глазах отца, она хотела сделать то, что намечено, и покончить с этим.

— Кэролайн? — Услышав свое имя, она обернулась и увидела Кейт. Она подошла ближе, лицо сестры было взволнованным и тревожным. — Папа еще не вернулся?

Кэролайн покачала головой.

— Я уверена, он в порядке. Пока даже нет дождя.

— Даже если дождя там нет, где же они? Предполагалась небольшая прогулка вокруг острова, а не однодневное путешествие.

Кэролайн слышала панику в голосе Кейт, ее собственное напряжение возросло. Кейт всегда была самой спокойной из всех. Она разумная, рациональная и умела контролировать свои чувства. Но не в этот раз.

— Мы можем попробовать вызвать его по радио, — предложила Кэролайн.

— Я уже пыталась из офиса начальника порта. Никакого ответа. И я даже не знаю, работает ли у него радио. Отец редко выводит лодку за первый буй. Не знаю, почему он сделал это сегодня.

— Наверное, пытается изображать мачо перед Тайлером.

— Тайлер никогда в жизни не ступал на борт яхты. Он ничего не знает о ней. Если папа попал в беду, Тайлер не ему не помощник. Он не сможет вернуться сюда.

Кэролайн не нравился холодок, поползший на спине. Ее отец опытный моряк, ветеран парусного спорта. Он без труда справится с таким штормом, как этот. Разве нет? Или она все еще воспринимает его как героя, а не пожилого человека, утратившего форму и слишком много пьющего?

— Что нам делать? — спросила она.

— Не знаю. Я разговаривала с береговой охраной. У них уже два вызова от терпящих бедствие, но ни одна лодка не подходит под описание отцовской. Они сказали, там становится совсем плохо, некоторые из тренировочных лодок сошли с маршрута, но еще не вернулись.

— Наверное, папа тоже пошел дальше, — предположила Кэролайн.

Кейт не разделяла оптимизма младшей сестры.

— Я чувствую нутром — что-то не так. Я просто знаю это. Похоже на то, что было восемь лет назад.

Их глаза встретились, Кэролайн понимала — Кейт говорит про ту ночь.

— Мы можем притворяться, что все давно позади, но это неправда, — пробормотала Кэролайн. — Оно всегда здесь, оно ожидает, когда мы откроем дверь, и все рухнет.

— Я не хочу открывать эту дверь.

— Я думаю, ты ее уже открыла.

Кейт покачала головой, но они обе знали, что это правда.

— Я просто думала об утренней грозе, — продолжала Кэролайн. — Мы все были так уверены в наших способностях, в прогнозе погоды и в своих силах. Мы не сомневались в собственной непобедимости, все мы. Даже Эшли. Поначалу она не боялась ничего. Ни у кого из нас не было страха, пока мы не поняли, что это не просто шторм. Это был настоящий монстр, и мы должны были с ним бороться, чтобы выжить.

Кейт смотрела на темную воду.

— По крайней мере, мы знали, как с этим бороться. А Тайлер не имеет ни малейшего понятия. Я не хочу потерять его, Кэролайн. Я бы предпочла, чтобы он ушел от меня, чем чтобы с ним случилось что-то страшное. Не думаю, что я выдержу.

Кэролайн обняла Кейт.

— Ты его не потеряешь. Тайлер может ничего не знать о парусной лодке, но у папы большой опыт.

— Хотела бы я иметь твою уверенность в папе.

— МакКенна не теряют спокойствие, — Кэролайн повторила любимую фразу Дункана. — Папа способен на многое, но он легко не сдается.

— Я тоже, — сказала Кейт. — Я возвращаюсь в кабинет начальника порта. Если у них еще нет никаких сведений от папы, я найду кого-нибудь с лодкой, чтобы отправиться на их поиски.

— Что? — изумленно спросила Кэролайн. Кейт на самом деле готова выйти в море?

— Ты слышала, что я сказала. Я не могу сидеть на берегу и ничего не делать. И я не могу просто надеяться, что береговая охрана их рано или поздно найдет. Мы с тобой знаем, что не всегда хватает времени для спасения каждого.

— Тебе трудно будет найти человека, который вышел бы в море в такую погоду.

— Тогда я выйду одна.

Кейт отвернулась и пошла вниз к причалу.

— Подожди, — окликнула сестру Кэролайн, быстро приняв решение. — Я с тобой.

Кейт заколебалась.

— Может, тебе лучше остаться на берегу и найти Эшли? Если что-нибудь случится, она может понадобиться.

— Ничего не случится, — упрямо сказала Кэролайн. — Ничего такого, как в прошлый раз, не будет.

Эшли шла по улице, убеждая себя не заводиться из-за того, что погода снова меняется, ветер крепчает, она чувствовала это с каждым вдохом, гром раздается все ближе, а вспышки молнии все ярче. Она не позволит страху победить ее. Она не собиралась снова сделаться испуганной, невротической женщиной, какой была последние восемь лет. Она не могла. Она не хотела больше так жить.

Эшли остановилась и глубоко вздохнула, глядя на здание, высившееся перед ней. Фирма «Эмберсон и сыновья. Изготовление лодок» размещалась в большом строении, похожем на амбар, на дальнем конце пристани. Задние ворота выходили на пологий склон, по которому можно было спускать лодки прямо на воду.

Эшли не могла вспомнить, когда приходила сюда в последний раз. Должно быть, несколько лет назад. Но Шон сейчас здесь. Он собирался сказать отцу, что не будет участвовать в гонках ни в субботу, ни в любой другой день. Он наконец займет свое место в семейной фирме «Эмберсон и сыновья». Это место пустовало слишком долго. Эшли не сомневалась, родители будут счастливы, что Шон останется дома. Теперь он единственный сын в семье, и его место здесь.

В некотором смысле за долгое отсутствие Шона она винила себя. Он не должен был уходить из дома. Их разрыв произошел не от того, что кто-то из них разлюбил, он случился по другой причине — Эшли не могла рассказать ему, в чем замешаны Джереми и Кейт, Кэролайн и отец, то, что они поклялись унести с собой в могилу. Только так она могла сдержать обещание — держаться подальше от Шона. Поступая таким образом, она причиняла боль и ему, и себе. Для себя она считала ее справедливым наказанием. Шон, однако, не заслужил эту боль.

Эшли хотела сказать ему об этом. Хотела признаться, что виновата. Дать ему знать, что, если снова возникнут трудности, она уедет отсюда, только она обязана принести жертву. И она к этому готова. Это не пустое обещание. Если одному из них придется уехать с острова, то это будет она. Она все еще не знает, возможно ли им быть вместе, видеться изо дня в день и никогда не говорить о прошлом.

Собравшись с духом, Эшли открыла дверь и вошла. Внутри было тихо. Она прошла по коридору мимо офисов в главное здание.

В ангаре были две строящиеся яхты, одну из которых только начинали, а вторая стояла почти готовая, гладкий двадцатифутовый парусник. Он был очень хорош — древесина блестящая, дорогая. Эшли не могла удержаться и погладила ее.

Прикосновение вызвало ощущения из другой жизни — перила на «Мун Дансер», согретые полуденным солнцем, горячие под пальцами. Чтобы охладить руку, она опустила пальцы в холодную воду глубокого синего моря. Слишком много дней, наполненных солнцем, ветром, луной, звездами. Часами наблюдала она за изменениями оттенков воды. Внезапный пронзительный крик птиц — единственное, что взрывало бесконечную тишину.

Но не всегда было так безмятежно. Иногда ветер походил на рев грузовых составов, несущихся по рельсам. А ночами было так темно, их окружал туман настолько густой, что казалось, она сидит внутри облака и задыхается. Ей стало не по себе. Эшли повернула голову, инстинктивно желая выбраться на воздух, и увидела Шона. Он стоял неподалеку и наблюдал за ней.

— Привет, — произнесла она немного нервно.

— Привет!

Он смотрел на нее так, будто снова хотел поцеловать, и она не могла не облизнуть губы, перехватив его взгляд.

— Ты поговорил с отцом? — спросила она, обыденным разговором желая снять напряженность, возникшую между ними.

— Сегодня утром, — кивнул Шон. — Он пришел в полный восторг. Я наконец осчастливил старика.

— Бьюсь об заклад, твоя мама тоже счастлива.

— Подпрыгнула чуть не до луны. Она готовит мой любимый обед — жареную курицу, картофельное пюре и пирог с орехами пекан. Ты приглашена, между прочим. Она уверена, ты как-то повлияла, чтобы в моих мозгах произошли перемены.

— Это не моя заслуга, — сказала Эшли, пожав плечами.

— Да, конечно, ты. Это всегда ты, Эш.

Она с трудом перевела дыхание.

— Я хотела сказать тебе кое-что. — Эшли колебалась, не знала, как начать.

Шон предостерегающе поднял руку.

— Мне не нравится выражение твоего лица. Между нами сейчас все хорошо. Давай так и оставим, по крайней мере, на сегодняшний день. Не будем портить его. Что скажешь?

— Я просто собиралась тебе сказать, что не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова уехал из-за меня. Если кому-то из нас придется оставить остров, это буду я.

— Никто не должен уезжать. Мы уже взрослые. Разве мы не можем оставить прошлое позади?

Она хотела сделать именно это.

— Ты думаешь, это возможно? — спросила Эшли с на-деждой.

— Не сомневаюсь в этом. — Шон умолк. Потом снова заговорил: — Когда вы вернулась из гонки, я приставал к тебе с вопросами о Джереми и шторме, о том, что произошло. Это нечестно. Ты столько пережила, была потрясена, а я не понимал, что делаю еще хуже. Я просто хотел получить ответы. Как-то облегчить свою боль, понимаешь?

— Я знаю, — прошептала она.

— Но я уехал от тебя и сожалею об этом.

— Тебе незачем извиняться, поверь мне.

— Ну, такое больше не повторится. Несколько дней назад я сказал, что хочу участвовать в гонке, чтобы пойти по стопам Джереми, испытать то, что и он, но на самом деле я этого не хочу. И никогда не испытывал такого желания. Я никогда не стремился быть им, я просто хотел, чтобы брат был здесь.

Эшли смутилась.

— Тогда почему ты говорил, что собираешься в море?

— Может, искал другой способ заполучить тебя. Это отчасти сработало, — сказал он и усмехнулся. — Ты снова разговариваешь со мной.

— Это заслуга твоей мамы.

— Я должен сделать ей хороший подарок на День Матери. Итак, ты снова хочешь пойти под парусом?

Эшли напряглась.

— Э-э, нет, не в такую погоду.

— Расслабься. Я говорю об этой красавице. — Шон кивнул на уже готовую яхту, рядом которой стояла Эшли. — Она готова для тестирования в сухом доке. — Он подтолкнул лестницу к борту лодки. — Хочешь рассмотреть поближе?

— Хочу.

Шон поднялся на борт и протянул ей руку. После минутного колебания она последовала за ним.

Шон сел на сиденье и похлопал по месту рядом с собой:

— Садись, Эш.

Она сделала, как он просил, испытывая странное чувство. Как будто она вернулась домой.

— Помнишь пикник на катере у мистера Гарсиа? — спросил Шон.

Она улыбнулась воспоминаниям.

— Твой отец пришел в ярость из-за варенья на сиденьях. Я не думаю, что нам было тогда больше двенадцати.

— Старые добрые времена, — вздохнул Шон.

— Старые добрые времена, — эхом откликнулась Эшли.

— Что ты думаешь об этой лодке? — спросил Шон.

— Она прекрасна.

— Это мой дизайн. Я послал его отцу пару лет назад. Он наконец нашел клиента, который захотел иметь такую.

Она удивленно посмотрела на него.

— Это сделал ты? Невероятно.

— Немного лучше, чем неумелые рисунки, которые я когда-то показывал тебе, да?

Эшли кивнула, вспоминая, — Шон всегда что-то царапал на бумаге.

— Насколько я помню, большинство из тех лодок походили на сверхзвуковые самолеты. Ты увлекался скоростью.

— Я учусь сбавлять обороты, — сказал Шон, положив руку ей на плечо.

— Не уверена, — ответила она, понимая, что за этими словами последует продолжение.

Поцелуй начался медленно, но стремительно набрал скорость, едва Шон застонал и заполнил ее рот своим языком. Он с готовностью принимая все, что она отдавала, и просил еще.

Дверь хлопнула, и они отпрянули друг от друга.

— Что это? — спросила она затаив дыхание.

— Просто ветер, — ответил Шон. — Никого здесь нет. Все ушли домой на ночь.

— Ненавижу ветер. Он сводит меня с ума. Я чувствую себя так, будто выхожу из-под контроля.

— Люблю, когда ты выходишь из-под контроля. — Он привлек ее к себе, и их губы соединил еще один поцелуй.

Эшли положила руку ему на грудь.

— Может, нам лучше остановиться?

— Ты на самом деле этого хочешь?

Эшли смотрела ему в глаза и знала, что она этого не хочет. Но готова ли она иметь дело с Шоном, хорошо зная его нрав? Она чувствовала его энергию, напряжение, понимала, что он с трудом контролирует себя. Близость с Шоном не обещает милое любовное приключение, напротив — дикое, бурное и непредсказуемое, именно такое, какого она страшится.

— Я не могу, — проговорила она медленно. — Слишком много, слишком быстро.

— Тогда я буду ждать. Я привык, — сказал Шон, и она уловила ноту раздражения в его голосе. Он отстранил ее и резко поднялся. — Давай убираться отсюда.

— И куда?

— Куда угодно, где есть люди, шум, движение. Туда, где я не буду думать каждую секунду о том, как бы заняться с тобой любовью.

Эшли спустилась за ним из лодки, ей не особенно нравилось его настроение, и она не совсем доверяла ему сейчас.

— Может, нам просто надо отдохнуть друг от друга, — предложила она, когда они шли по коридору.

— Нет. Больше никаких перерывов, — бросил на ходу Шон. — У нас их было слишком много. Пойдем ко мне домой. Все будет в порядке под надзором моих родителей.

Это предложение Эшли понравилось еще меньше.

— Я не уверена, что готова к семейному обеду.

Шон вспыхнул:

— К чему ты, черт побери, тогда готова?

Эшли посмотрела на него с укором.

— Шон, ты слишком резок. Ты вернулся в город меньше недели назад. Не торопи меня.

— Может, я боюсь, что ты переменишь свое мнение и у тебя сейчас какой-то приступ временного помешательства. Ты словно вдруг проснулась. Будто ничего не было в последние восемь лет. Может, поэтому я немного тороплюсь.

Она заметила неуверенность в его глазах, но не понимала, откуда она взялась.

— Я понимаю твои чувства, Шон, но мы не можем перейти от ничего ко всему за пять минут. Не получится. Мы должны лучше узнать друг друга после восьми лет разлуки. Почему бы нам не пойти вниз к пристани, там купим содовую? Потом наметим что-нибудь на завтра, и ты пойдешь обедать с родителями.

Он, казалось, расслабился после ее слов о совместном завтрашнем дне.

— Хорошо, я согласен. — Шон схватил с крючка свою куртку и открыл входную дверь. Порыв ветра ударил им прямо в лицо.

— О, мой Бог, — пробормотала Эшли, ее и без того напряженное тело одеревенело. — Какое небо черное…

Сердце учащенно забилось, дрожь пробежала по спине, когда мощный удар грома потряс тьму вечера, возвращая ее туда, куда она не хотела возвращаться. Эшли встряхнула головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Но все, что она видела, — облака, они кружились, нападая на лодку, и волны повторили то же самое, потом все смешалось, навалилось на нее…

— Я не могу, — прошептала она. — Закрой дверь.

Шон поспешно выполнил ее просьбу.

— Это просто шторм, Эш, — успокаивающе сказал он. — Он тебе не навредит. Все будет хорошо.

Голос Шона так похож на голос его брата. Она закрыла глаза и мысленно увидела Джереми, его смелое лицо, на котором читалась тревога, но глаза восторженно сияли от великолепия происходившего. Он не испугался.

Он был уверен, что все они выйдут из шторма в полном порядке, что буря им не навредит.

Она открыла глаза, увидела Шона, увидела Джереми, они очень похожи, но их черты размылись в ее сознании, так же, как прошлое размыто в настоящем.

— То же самое сказал Джереми, но он ошибся, — пробормотала она.

— Что?! Что такое ты говоришь? — Шон схватил ее за плечи, заглядывая в ее глаза, в ее душу. — Ты говорила с Джереми в ночь бури? Ты слышали его голос по радио?

Правда была уже на ее губах. Но она не могла дать ей выход. Она не могла.

— Ответь мне, — потребовал Шон, слегка встряхнув ее за плечи. — Если ты слышала голос Джереми по радио, то, может, он сказал что-то, может, это были его последние слова. Ты никогда не говорила мне об этом раньше.

Эшли вздрогнула, когда он до боли стиснул ее пальцы, но она заслуживает эту боль. Белесая вспышка молнии озарила комнату, высветила муку в глазах Шона. Раскат грома, словно угрожающий знак небес, призывал рассказать все начистоту, выложить всю правду.

Прежде чем она успела открыть рот, дверь распахнулась, вбежали Кэролайн и Кейт.

— Слава богу, ты здесь, — выдохнула Кейт, ее глаза горели тревогой и страхом.

— Что случилось? — спросила Эшли с нарастающим беспокойством.

— Папа в море, — коротко бросила Кейт. — Он взял Тайлера на борт, и они ушли в море. До сих пор не вернулись, а радио молчит.

— Что ты говоришь? — прошептала Эшли.

— Он пропал, Эшли. Его застиг шторм, мы должны его найти. — Кейт посмотрела на Шона. — Мне нужна лодка. Я спрашивала у других, Шон, но еще три яхты пропали без вести, их ищут, все уже на воде. Как думаешь, ты мог бы взять меня в море на лодке твоего отца? Если не хочешь идти сам, тогда разреши мне взять лодку.

Эшли не верила своим ушам, слушая, о чем сестра просит Шона. Она не могла поверить, что Кейт додумалась до такого.

— Кейт, ты говоришь несерьезно.

— Нет, серьезно, — с уверенностью ответила Кейт. — Там не только папа. С ним Тайлер. Они в беде, я это знаю. Я в отчаянии, Шон. Я знаю, что не должна просить, но у меня нет выбора.

— Я пойду с тобой, — резко бросил Шон и пристально посмотрел на Эшли. — Но когда я вернусь, нам с тобой предстоит долгий разговор.

— Жди нас в доме Кейт, — велела Кэролайн, перед тем как отправиться вслед за Шоном и сестрой. — Принеси свое печенье, Эшли. Приготовь чай. Нам он, наверное, понадобится.

Вот для чего она теперь только и нужна — подать печенье и заварить чай. А когда-то Эшли считалась хорошим яхтсменом, ничуть не хуже сестер. Но они не доверяют ей больше. Она потеряла уважение и в собственных глазах, и в глазах окружающих. Разве сейчас не время вернуть его обратно?

Три человека, которых она любила больше всего на свете, уже подошли к двери, когда она наконец нашла в себе мужество сказать:

— Подождите, я пойду с вами.

Кейт не знала, стоит ли Эшли присоединиться к ним, но она не хотела тратить драгоценное время на споры. Если Эшли испугается и передумает, они просто оставят ее на берегу. Сейчас надо сосредоточиться на поисках отца и Тайлера.

— Мы не сможем после отплытия остановиться и вернуть тебя на берег, — предупредила Кейт сестру, когда они почти бегом направлялись вниз, в доки. — Может, подождешь нас здесь?

— Она права, Эш. Тебе не нужно ничего никому доказывать, — поддержала старшую сестру Кэролайн.

— Я тоже член семьи. Мне нужно идти с вами. Один за всех, все за одного, помнишь?

Слова Эшли, ее бравада лишь подчеркивали ее страх. Кейт почувствовала это, когда сестра вцепилась в ее руку на причале, который дрожал от ударов волн.

— Просто помоги мне войти в лодку. Там я буду в порядке.

— Хорошо, — ответила Кейт. — Ты не должна этого делать. Мы любим тебя. Папа любит тебя. Он поймет, почему ты не с нами.

— Он не понимает. Он никогда не понимал. Мой страх был причиной наших прежних проблем. Папа говорил мне, что я должна стать наконец взрослой, перестать плакать, или кто-то пострадает. — Эшли посмотрела на Кейт с тоской в глазах. — Я просто не знала, что им окажется Джереми.

У Кейт перехватило дыхание в ответ на острый укол из прошлого.

— Прекрати. Это произошло давно и совсем в другой ситуации. — Кроме того, Эшли ошибалась. Если кто-то виноват, то только она сама.

— Иди скорее, — нетерпеливо позвала Кэролайн с яхты.

— Сейчас или никогда, — сказала Кейт, глядя на бледное, напряженное лицо сестры.

— Сейчас.

Эшли протянула руку Кэролайн, та помогла ей взойти на борт. Кейт отвязала канат и присоединилась к остальным. Сестры сгрудились на палубе, Шон завел двигатель отцовского тридцатидвухфутового судна и вырулил из гавани прямо в сердце шторма.

Дождь струился с неба без остановки. Тайлер вытер глаза, он хотел лучше видеть, но облака затмили весь свет.

— Надо снова попробовать связаться с землей по радио, — сказал он Дункану, который продолжал вычерпывать воду из лодки. Занятие казалось совершенно безнадежным.

— Оно мертво, — ответил Дункан, прервавшись на минуту.

Он выпрямился и снова вынул фляжку.

— Может, так и должно быть.

— Что должно быть? — не понял Тайлер.

— Так и должно все закончиться.

— Эй, никаких «закончиться»! Я уверен, что все обойдется.

Дункан пристально посмотрел на него.

— Вы с Джереми похожи — сильные, энергичные, уверенные, что можете преодолеть все. Хотел бы я быть таким.

— Вы все еще такой, Дункан. Вы собираетесь пуститься в гонку в субботу, помните? Отыграть «Мун Дансер». Давай, мужик, не сдавайся.

— Я не смогу участвовать в гонке. Рик не позволит мне плыть без девочек. А они не пойдут со мной.

— Я помогу изменить их мнение. — Тайлер понимал, ему необходимо вывести Дункана из состояния тупого безразличия, им предстоит жестокая схватка со штормом.

— Все кончено. — Дункан словно не слышал его. — Я должен это принять. Девочки наконец отказались от меня. Это был только вопрос времени. И вот оно, время. Оно пришло.

— Время тут ни при чем. Кейт никогда не откажется от вас. И Кэролайн сходит с ума по своему папе. Я не знаю насчет Эшли, но мне известно одно — вы их отец. Вы много значите для них.

— Эшли милая девушка, такая тихая, такая чувствительная. Я никогда не знаю, что происходит у нее в голове. Она тайна для меня с самого рождения. — Дункан сделал еще глоток. — Единственное, что я точно знаю, она меня не очень-то любит. Иногда я думаю, что даже ненавидит.

Тайлер посмотрел на Дункана и понял: старик только что вручил ему большой ключ к разгадке.

— С чего бы Эшли ненавидеть вас? — Он надеялся, что наконец услышит в ответ: «Потому что я отобрал у нее ребенка».

— Они все меня ненавидят за то, что я взял их в море. Заставил участвовать в гонке. Не позволил вернуться домой, когда они того хотели, — сказал Дункан вместо этого. — Они не знают, сколько было поставлено на карту. Я не мог бросить гонку. Я поставил все — наличные деньги, страховки, средства из фондов дочерей, ювелирные украшения Норы, даже ее обручальное кольцо. Все ушло бы, все пропало, если бы мы не выиграли эту гонку. Я сделал ставки, а они не знали об этом, я использовал часть денег для обеспечения нашей победы. Это не обман, хотя Джереми хотел насвистеть на меня. Он просто не понимал, как все делается…

— Джереми хотел заложить вас? — спросил Тайлер, пытаясь осознать новость.

Дункан не ответил ему. Его глаза остекленели, с лица и одежды стекала вода. Тайлеру казалось, что МакКенна едва ли понимает, где они сейчас.

— Я думал, что он любит Кейт, — сказал Дункан. — Но он любил правду еще больше. Или, может, просто хотел доказать, что он лучше меня. Я должен был избавить от него «Мун Дансер», когда у меня появился шанс.

— Как Джереми попал на вашу яхту? — спросил Тайлер, все еще не уверенный, что правильно понял Дункана. Старик говорил сразу обо всем, бессвязно, и было невероятно трудно ухватить его мысль.

— Кейт протащила его на борт, — признался Дункан, — в последнюю минуту, когда мы уезжали на Гавайи. Она всегда была сообразительной. Мы шли на полном ходу, прежде чем я понял, что Джереми с нами. Я потерял бы время, если бы захотел ссадить его с лодки.

— Значит, вы разрешили ему остаться, а потом ситуация вынудила от него избавиться? — Тайлер фрагмент за фрагментом собирал головоломку. — Вы боролись с ним из-за чего-то, что связано с обманом.

— Я просто толкнул его. Он стоял передо мной. Я не хотел, чтобы он упал. Я не знал, что Джереми ударился головой. Я этого не видел. А потом палубу накрыло волной. — В голосе Дункана звучала тоска. — Произошел несчастный случай, клянусь. Я услышал крик Кейт, а когда обернулся, она была уже в воде. Моя дочь прыгнула за Джереми в бушующее море. Моя драгоценная девочка. Я должен был спасти ее. — Его глаза молили Тайлера о сочувствии. — Ты ведь понимаешь меня? Мужчина должен спасать своего ребенка.

— А что случилось с Джереми?

— Он исчез. — Дункану с трудом давались признания. — Он мелькнул в воде, а потом исчез. Шторм бушевал страшный, гораздо хуже, чем сейчас. Никто не мог выжить в воде больше минуты или двух. Он умер не из-за меня.

— Но ваши дочери думали, что вы виноваты. — Вдруг все стало на свои места. — Они считают, что вы убили Джереми. Это большая тайна семьи МакКенна. — Тайлер внезапно понял, почему Кейт стояла стеной за своих родных все это время. Причина не в ребенке, а в смерти Джереми.

Или, может, Джереми собирался что-то сделать с ребенком? А не оказался ли он на борту, желая заботиться о Кейт, чья беременность близилась к концу? Разве не сказал Дункан, что Кейт хотела, чтобы Джереми был с ней? Какие еще причины возможны? Они достигли в гонке середины маршрута. И очень скоро соединились бы навсегда, всего через несколько недель после окончания плавания.

— Почему Кейт поставила под угрозу все, приведя Джереми на борт на этом этапе гонки? Разве это не против правил? — спросил он. — Разве вас не дисквалифицировали бы в следующем порту?

Дункан покачал головой.

— Экипаж мог состоять из шести человек. Неважно, кто в его составе. — Дункан замолчал, глядя на Тайлера. — Я не убивал Джереми. Я просто не мог его спасти.

— Но он собирался настучать на вас. Это хороший мотив разрешить ему утонуть. — Тайлер знал, насколько глупо говорить столь откровенно в такой момент. Видит Бог, сейчас он в руках Дункана, но не в силах был удержаться.

— Я не мог его найти. Я пытался. Скорее всего, он упал за борт без сознания. Иначе он выплыл бы.

— Почему его имя указано в списке экипажа другой яхты? — спросил Тайлер. — Почему никто не знал, что он плыл с вами?

— Единственные люди, кто знал об этом, были на «Бетси Мэри». И я даже не уверен, знали ли они определенно, что Джереми с нами. Они, возможно, думали, что он сошел в последнем порту. Когда «Бетси Мэри» утонула, то все, кроме Кей Си, отправились вместе с ней на дно.

— А у Кей Си провал в памяти. — Произошедшее предстало во всей полноте, и оно устрашало. Бойфренд Кейт утонул, упав с борта их яхты, и никто из сестер не проговорился об этом. Девушки горой стояли за своего отца. Они защитили его.

— Мне жаль, — проговорил Дункан с трудом, из-за выпитого алкоголя слова звучали нечленораздельно. — Если мы не сумеем выбраться, мне очень жаль. Скажи девочкам, что я их очень любил.

— Ни к чему прощальные речи. Мы справимся. Говори, что мне делать, Дункан.

Глаза Дункана начали закрываться. Его рука отпустила руль, лодка вошла в штопор. Раздался гул. Тайлер попытался вырулить, но упал на спину. Ошеломленный, он лежал на палубе, и его единственной реальный мыслью было — он может утонуть.

Сестры МакКенна стояли в защищенном от непогоды кокпите рядом с Шоном, наблюдая, как он управляет моторной лодкой, как проводит ее через набухшие волны. Они видели справа самолет спасательной службы, его огни отражались в воде. По радио слышались призывы о помощи, но ни один из них не был из лодки отца. Кейт пыталась убедить себя, что все будет в порядке. Если его радио молчит, это еще не значит, что они в беде. Она должна верить в лучшее. Она не должна поддаваться страху, но он ощущался в каждом ее вздохе. Слишком похоже на то, что случилось с ними в последний раз. Может быть, не сам шторм, но определенно — ставки.

— Куда? — бодро спросил Шон.

— Капитанская бухта. Он любит это место. Возможно, он пытался там переждать ветер, — сказала она.

— Нет, отец плывет навстречу ветру, — заспорила Кэролайн. — Он так делал всегда. Помните? Он не хотел нас слушать. Он убежден, что единственный выход — только вперед.

Шон перевел взгляд с одной сестры на другую, потом на Эшли, приютившуюся подле него. Ее лицо побелело, глаза казались огромными, она крепко держалась за поручень, будто собиралась не расставаться с ним никогда.

— Ты в порядке, Эш? — спросил Шон.

— Нет, — покачала головой она.

— Все будет хорошо. С вами ничего не случится. Я не допущу этого.

Кейт почувствовала, как перехватило дыхание. Шон так похож сейчас на Джереми, такой уверенный, сильный. Он понятия не имеет…

— Капитанская бухта или прямо вперед? — спросил он Кейт.

— Прямо вперед. Кэролайн всегда понимала папу лучше, чем я.

— Джереми не хотел, чтобы папа плыл против ветра, — пробормотала Эшли. — Он думал, мы должны идти на восток, вы не помните? Но папа сказал, что мы потеряем еще больше времени, а это просто летняя гроза. Ничего страшного…

Кейт застыла. Окажись она ближе, дала бы Эшли хороший пинок, но ей было не достать ее.

— Что ты такое говоришь, Эш? — насторожился Шон.

— Она все перепутала, — поспешила вмешаться Кэролайн. — Посмотри на нее, она перепугана до ужаса.

— Они спорили так громко, — продолжала Эшли, словно не слышала ни Шона, ни Кэролайн. Она виновато посмотрела на Кейт. — Мне очень жаль.

— Джереми говорил с вашим отцом по радио? Я думал, не было никаких контактов во время шторма. — Шон в упор смотрел на Кейт.

Она не знала, что сказать, как ответить. Эшли была на пределе. Нынешний шторм будто вернул все прежние страхи обратно. Любой мог это заметить.

— Джереми был на нашей лодке, — взорвалась Эшли. — Мне очень жаль, Кейт. Я больше не могу держать это в себе. Я так устала от лжи.

— Что ты сказала?! — Шон переводил взгляд с Эшли на Кейт. — Джереми был на «Бетси Мэри». Он утонул вместе с этой яхтой…

Кейт сделала глубокий вдох. Все кончено. Если она не скажет ему всю правду, это сделает Эшли.

— Я провела Джереми на борт «Мун Дансер» перед последним этапом гонки. Я хотела, чтобы он плыл с нами, Шон. — Ее снова охватил ужас при вспоминании о тех ужасных днях. — Мне нужно было, чтобы он был со мной. Никто не знал об этом, даже отец, пока не стало слишком поздно, чтобы повернуть назад.

Шон застыл, услыхав ее признание, и лодка вырвалась из-под контроля, Шон сначала совладал с ней, потом посмотрел на Кейт.

— Не понимаю. Если Джереми был на «Мун Дансер», тогда что с ним случилось? Вы все выжили. Почему же он утонул?

— Много всего произошло, — пробормотала Кейт. — Я даже не уверена, что помню, что за чем следовало.

— Это началось с меня, — сказала Эшли. — Я была внизу в каюте и плакала. Я плохо себя чувствовала, мне было страшно. Шторм разыгрался позже, тогда он был еще не слишком сильный. Джереми сказал мне, что все будет в порядке. Так же, как ты минуту назад, Шон. — Она помолчала. — Вот тогда он обнял меня, и я его поцеловала. Я хотела отвлечься от шторма, забыть, где я. Потом вошла Кейт. — Эшли посмотрела на сестру. — У тебя был ужас в глазах, когда ты увидела нас. Как будто я ранила тебя в самое сердце.

— Я не могла в это поверить, — сказала Кейт с болью. — Я не разобралась в ситуации и сказала то, чего не стоило говорить. — На глаза ее навернулись слезы. У нее никогда не было шанса сказать Джереми, как ей жаль.

— Но Джереми знал, что ты не имела это в виду, Кейт. И он знал, что Эшли просто страшно, — вмешалась Кэролайн. — Я разговаривала с Джереми сразу после этого. Он понимал, что все слишком взвинчены и напряжены. Мы были на взводе. И в таком состоянии плыли несколько месяцев подряд, но когда Джереми появился на борту, это перевесило чашу весов. Папа пришел в ярость. Именно поэтому он начал пить. А прежде был в порядке. Но в ту ночь все это ударило ему в голову.

— Да, так и было. — Кейт не хотела касаться этих воспоминаний, но они затопили ее, она не могла их остановить. — Папа и Джереми что-то не поделили. Я даже не знаю, что именно. Я слишком злилась на Джереми, чтобы поговорить с ним об этом. Мне пришлось удерживать лодку на плаву, а не беспокоиться о причине их ссоры.

— Джереми обвинял папу в мошенничестве, — пояснила Кэролайн. — Я сидела в нашей каюте и слышала их разговор. Джереми сказал, что отец обманывал все время, подкупал некоторых членов экипажа «Бетси Мэри», чтобы притормозить Кей Си. Все в таком духе. Тогда папа заявил Джереми, что он перебрался к нам на борт ради Кей Си, а не ради Кейт. — Кэролайн помолчала. — Да, папа думал, будто Джереми шпионил для Кей Си.

— Ты никогда не говорила об этом раньше, — удивилась Кейт.

— Я только сейчас вспомнила.

— Вернитесь к моменту, когда мой брат упал в океан, — жестко приказал Шон, и глаза трех женщин обратились к нему.

— Это случилось в тот же день, — сказала Эшли. — Кейт управляла яхтой, Кэролайн и я сидели внизу в каюте. Не знаю, кто из нас плакал сильнее. — Она обменялась взглядом с Кэролайн. — Джереми спустился проверить, как мы. Я думаю, он тогда снял с себя ремень безопасности.

— А когда он вернулся на палубу, папа начал кричать на него, — продолжила Кейт. — Я сказала им обоим, чтобы они прекратили боевые действия и помогли мне с парусами. Они направились ко мне и тогда столкнулись…

Кейт снова увидела сцену, развернувшуюся у нее перед глазами. Джереми бросился к ней, Дункан заступил ему путь. Они начали драться. Джереми упал на спину… Она онемела от ужаса и стояла как статуя, лодку накрыла огромная волна, и Джереми соскользнул прямо через борт в это ужасное, чудовищное море.

— Джереми упал на палубу… И его смыло за борт, — пробормотала она.

— О господи! — Ужас застыл в глазах Шона.

— Помню, как отцепила свои ремни безопасности. Я побежала к борту и увидела его в воде, — продолжала Кейт.

— И тогда ты прыгнула за ним, — сказала Эшли. — Мы с папой побежали за канатом, чтобы спасти вас обоих.

— Рука Джереми была в моей руке. — Кейт посмотрела на брата человека, которого любила так сильно. — Я пыталась спасти его, Шон. Клянусь, я пыталась… — Ее голос дрогнул. — Но я не могла его удержать. Его рука выскальзывала, а он был без сознания. Его глаза были закрыты. Я кричала на него, просила посмотреть на меня, ответить мне, но он молчал. А потом он пропал…

Кейт видела боль в глазах Шона, но она не могла сравниться с болью, которую она испытала, когда Джереми исчез. Слезы текли по ее щекам, она с трудом дышала.

— В следующую минуту я увидела «Мун Дансер» прямо перед собой, дотянулась до спасательного каната, который бросил мне папа. Они с Эшли втащили меня на борт.

— Мы искали Джереми, но не могли найти его, — продолжила Эшли. Она положила руку на плечо Шона, но он отбросил ее в гневе, обвел взглядом сестер.

— И как усердно вы искали?

— Мы искали твоего брата, Шон. Неужели ты думаешь, что я не спасла бы Джереми, если бы могла? — Кейт говорила тихо, почти шепотом. — Я любила его. Он был для меня всем.

— Но твой отец ненавидел его. Может быть, он сделал выбор в ту ночь. Может быть, было проще объявить Джереми утонувшим во время шторма.

— Нет, это не так, — настаивала Кэролайн. — Папа не сделал бы такого никогда. Он выпивает, бахвалится своими подвигами, но он не жесток.

— Почему вы молчали столько лет? — спросил Шон с недоумением. — Все эти годы вы позволяли мне и моим родителям считать, что Джереми погиб с «Бетси Мэри». Как вы могла так поступить? — Шон смотрел на них так, словно никогда раньше не видел. И он на самом деле видел их в первый раз такими, какими они были на самом деле. Кейт чувствовала себя голой и уродливой, ей стало невероятно стыдно.

— Мы не собирались лгать, — сказала она. — Но когда вернулись на берег, все говорили о парнях, утонувших на «Бетси Мэри». Все утешали меня, зная, что я была связана с Джереми. Папа попросил нас никого не переубеждать. Когда стало ясно, что никто не знал о том, что Джереми был с нами, показалось слишком поздно открыть все начистоту.

— Ты испугалась за отца, что его могут привлечь к ответственности, — грубо бросил Шон. — Он убил моего брата. Он толкнул его, ударил, а потом не пытался спасти.

— Мы такого не говорили, — возразила Кейт.

— Разве? Это как раз то, что я услышал. А вы все втроем покрывали отца.

— Потому что Джереми мертв, и ничего бы не изменилось, если бы мы рассказали правду, — объяснила Кэролайн.

Но ее объяснение не удовлетворило Шона. Кейт видела это по его глазам, так похожим на глаза Джереми. Только в глазах Джереми она никогда не видела осуждения, никогда он не хотел послать ее ко всем чертям, как Шон сейчас. Она не могла винить его за ненависть. Точно такое же чувство она испытывала к себе каждый день все последние восемь лет.

— Я любила Джереми, — сказала она. — Если бы я могла умереть вместо него, я бы это сделала.

— Но твой отец спас тебя, и ты спасла его в ответ. — Шон покачал головой. — Какого черта я тут делаю с вами? Как ты осмелилась просить меня поплыть на его поиски?

— Я попросила в отчаянии, — объяснила Кейт. — Потому что пропал не только мой отец. С ним Тайлер, человек, о котором я беспокоюсь. Я не хочу потерять его так же, как потеряла Джереми. Ты можешь ненавидеть меня, Шон. Ты можешь ненавидеть всех нас. Мы, вероятно, заслуживаем этого. Но там с отцом сейчас на борту ни в чем не повинный человек, который понятия не имеет обо всей этой истории. И он не заслуживает смерти из-за того, что произошло восемь лет назад. Мы не можем ничего исправить, независимо от того, насколько сильно мы хотим.

Шон смерил ее долгим взглядом, а потом оглядел беснующееся водное пространство.

— Нам их не найти. Они могут быть где угодно.

— Но ты ведь не повернешь назад, правда? — спросила Кейт затаив дыхание.

— Пока нет, — ответил он наконец.

Несколько мгновений все молчали, только яростно ревел шторм. Кейт, Эшли и Кэролайн, взявшись за руки, черпая силу друг у друга, стояли позади разгневанного Шона, от которого зависела сейчас судьба их отца и Тайлера.

Они до рези в глазах всматривались в темноту. Они видели освещенное огнями лодки водное пространство вокруг, но дальше — чернота. Радио продолжало передавать сигналы бедствия, призывы к спасению, но их подавали другие яхты, не отцовская.

Это не может повториться. Нет, только не как тогда, молила Кейт. Слишком многое она хотела сказать Тайлеру. И даже отцу. Слишком много вопросов осталось без ответа. Слишком много чувств осталось невысказанными.

— Вон они! — крикнула Эшли, указывая на воду справа от борта. — Смотрите, это папина лодка.

Шон, казалось, колебался. На долю секунды Кейт усомнилась — не повернет ли он назад, предоставив отцу выкарабкиваться самому.

— Шон? — вопросительно посмотрела на него Кейт.

— Я никого не оставляю в воде, — сказал он резко, поворачивая в сторону лодки Дункана.

Когда они подошли ближе, Кейт увидела Тайлера. Он махал руками и что-то кричал, но ветер уносил его слова. Неважно, что именно он кричал, но было совершенно ясно — они в беде.

Лодка сидела на воде опасно низко и каждую секунду могла опуститься еще ниже. Каждая волна, казалось, толкала ее еще глубже вниз.

Шон подрулил к ним так близко, как только позволяла ситуация, но волны оттолкнули лодки друг от друга.

— Мне нужно, чтобы кто-то из вас взял на себя руль, — распорядился Шон.

— Я могу, — предложила Кэролайн.

Шон выбежал на палубу, Кейт за ним.

— Мы бросим им канат и попытаемся подтащить поближе к нам! — крикнул ей Шон.

Дождь, видимо, решил свести на нет их усилия, он припустил еще сильнее и повесил плотную завесу между двумя лодками. Кейт была в таком состоянии, что едва ли замечала дождь, волны или ветер. Она думала только о Тайлере и об отце. Она не понимала, почему Дункан просто сидит и ничего не делает. Почему не помогает? Почему не пытается схватить канат?

Первые попытки ничего не дали. Наконец Тайлер ухватился за канат. Кейт выдохнула с облегчением, когда он попытался привязать его к лодке. Но из этого ничего не вышло. Лодка тонет, поняла она с ужасом. Ее отец и Тайлер скоро уйдут под воду. На отце нет спасательного жилета. Почему нет? Неужели Дункан окончательно свихнулся? Если жилет был один, значит, отец отдал его Тайлеру.

Она видела, как Тайлер начал снимать с себя спасательный жилет, явно собираясь надеть его на Дункана. Кейт зажала рукой рот, чтобы не закричать, прекрасно понимая, что он окажется абсолютно беззащитным, если яхта пойдет ко дну.

— Спасательный круг! — крикнула Кейт Шону.

Шон уже бросил спасательный круг Тайлеру. Тот поймал его и попытался надеть на Дункана через голову.

Что случилось с ее отцом? Он, казалось, был совершенно не в себе. Неужели он пьян?

Эта мысль ужаснула Кейт, боль навалилась и скрутила ее. Не потому ли они не смогли сегодня вернуться вовремя в гавань и попали в переделку? Неужели отец бросил яхту на Тайлера, да еще в бурю, а сам пил? Черт его побери!

— Папа, должно быть, ударился, — сказала Эшли, выйдя на палубу. — Или заболел.

— Или напился, — горько усмехнулась Кейт.

— Что нам делать? — спросила Эшли, наблюдая, как Тайлер пытается справиться с их отцом. Он не оставлял попыток надеть на Дункана спасательный круг.

— Я переберусь к ним, — решительно заявила Кейт. — Поплыву на отцовскую лодку и помогу Тайлеру.

— Не делай этого, — взмолилась Эшли. — Не надо снова…

Меньше всего Кейт хотелось прыгнуть в черную, волнующуюся воду, но не стоять же в стороне и бездействовать. Джереми погиб, а теперь другой мужчина, которого она полюбила, оказался в опасности. Он может утонуть.

— Я должна…

Шон положил руку на плечо Кейт.

— Ты прыгнула в воду, спасая моего брата. Я сделаю то же самое ради твоего отца.

— Нет, Шон! — закричала Эшли, кинувшись в борту, но Шон уже нырнул в воду. — Нет, не уходи! — Она рыдала все время, пока они ждали возвращения Шона.

— С ним все в порядке, — успокаивала сестру Кейт, обняв ее и прижав к себе.

Она с облегчением увидела голову Шона на поверхности воды. Он был хорошим пловцом, но, казалось, Шону понадобилась целая вечность, чтобы добраться до лодки. Он плыл в громоздком спасательном жилете, который затруднял движения, на руке к тому же был надет еще и спасательный круг. Шон мощными гребками плыл к яхте Дункана, но волны неистово толкали его обратно к отцовской лодке.

— Все, как тогда, — продолжала рыдать Эшли. — Я видела, как ты боролась с волнами. Папа пытался спасти тебя, но я не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова.

— Но ты увидела. — Кейт еще крепче обняла Эшли, и теперь они плакали обе. — И Шон такой же упрямый, как я, а может, даже упрямее. И он гораздо сильнее. Он сделает все, он спасет папу и Тайлера.

Кейт посмотрела в сторону отцовской лодки. Шон почти доплыл до нее, он уже очень близко. Тайлер наклонился к нему, схватил Шона за руку и втащил на борт. Вместе они надели спасательный круг на Дункана. Но тот, казалось, сопротивлялся, боролся с ними, спорил, что-то кричал.

— Пожалуйста, папа, не упрямься, — молила Кейт. — Пожалуйста, просто дай им спасти тебя.

Мощная волна налетела и ударила по мужчинам. Они только что были в лодке, а в следующую минуту оказались в воде. Лодка исчезла.

Кейт слышала отчаянные крики. Она не знала, кто кричал — она сама или ее сестры, но эти крики — эхо из прошлого. Шторм вернулся. День расплаты настал.

— Я их не вижу, — плакала Эшли. — Боже мой, Кейт, я не вижу никого из них…

Все было точно, как в прошлый раз. Только что он был здесь, а в следующую минуту — пропал, подумала Кейт. Она покачала головой, вытирая дождь и слезы с глаз, чтобы лучше видеть.

— Они не могут пропасть, — рыдала Эшли. — Я люблю Шона. Я никогда не говорил ему это.

Она тоже никогда не говорила Тайлеру, что любит его, поняла Кейт. Она упустила такую возможность, боялась дать свободу своему сердцу. Боялась признаться самой себе, что влюбилась. Теперь уже, возможно, слишком поздно. А что же отец? Она защищала его все эти годы ради того, чтобы потерять его сейчас?

Облака внезапно разошлись, выглянула луна, осветила бурную воду вокруг них, и они оказались словно на театральной сцене.

— Вон они! — закричала Кейт.

Они подплывали ближе, но она не могла точно определить, сколько их. Двое или трое?

Наконец пловцы добрались до лодки, она увидела Тайлера и Шона, которые держали спасательный круг, накинутый на Дункана. Кейт сбросила веревочную лестницу с борта, Тайлер наполовину выбрался из воды. Затем, со сверхчеловеческими усилиями ему удалось подтащить Дункана к лестнице.

Кейт и Эшли наклонились, чтобы помочь поднять отца на борт. Дункан двигался неуклюже и замедленно. Его глаза были открыты, но он, казалось, едва сознавал, что происходит вокруг и кто эти люди. Он был словно полуживой. Шон и Тайлер подталкивали его вверх, и общими усилиями они сумели втащить Дункана через борт на палубу. Кэролайн взбежала по лестнице из каюты с ворохом одеял. Она накинула одно из них на плечи отца, а Кейт в это время потянулась к Тайлеру.

Когда Тайлер поднялся на борт, их глаза встретились, и она чуть не заплакала, осознав, как легко могла потерять его навсегда. Он схватил ее за руку, и она наконец перевела дух. Она не позволит этому человеку уйти. Он не выскользнет ее пальцев, как когда-то Джереми.

Тайлер подошел к Кейт и обнял ее, холодные губы припали к ее губам в страстном поцелуе, согревшем их обоих.

— Ты в порядке? Ничего не повредил? — спросила она, отступая на шаг, чтобы рассмотреть его как следует.

— Я в порядке. — Тайлер повернулся к Шону, обнимавшему Эшли. — Благодаря твоему другу.

Шон отступил от Эшли и оглядел всех, потом наконец его взгляд остановился на Дункане, полулежавшим на палубе. Он дышал неровно, то и дело задыхался.

— Ты должен был дать мне утонуть, — сказал Дункан, глядя на Шона. — Я это заслужил.

— Наверное, — согласился Шон. — Но, в отличие от тебя, я не оставляю людей умирать.

Он направился на кокпит, не обращая внимания на одеяло в руках Кэролайн. Через мгновение двигатель взревел и ожил.

Кейт присела на корточки рядом с отцом.

— Шон все знает. Мы рассказали ему на пути сюда.

— И он прыгнул в воду, чтобы спасти меня? — недоверчиво спросил Дункан.

— Он хороший человек, папа.

— Такой же, как и его брат, — пробормотал Дункан. — Я никогда не желал Джереми смерти, Кэти. Произошел несчастный случай. Я не любил его, но не хотел ему вреда.

Она уже слышала все это раньше. Но слова прощения никого не вернут.

— А как насчет Тайлера? Ты собирался причинить ему вред, когда притащил его сюда? Что ты задумал? Почему не повернул назад, как только погода изменилась?

— Кэти, я…

— Ты пил к тому же. Как ты мог? Пьянство и парусный спорт не совместимы, папа. И как ты мог отплыть с неисправным радио, без двух спасательных жилетов! Это безумие, ты сам знаешь. Ты учил нас этим правилам годами, но сам их нарушаешь. Снова и снова. Сколько раз, как ты думаешь, я могу спасать тебя? Сколько раз я могу делать это, папа?

Он виновато смотрел на нее, в глазах застыла боль.

— Мне очень жаль, Кэти. Прости за все: за Джереми, за обман и за ложь, которую я просил говорить тебя и твоих сестер. — Он посмотрел на Эшли и Кэролайн. — Вы, девочки, самое лучшее, что случилось со мной после женитьбы на вашей матери. Я знаю, что не воспитывал вас как надо, забрал из школы и потащил в кругосветное плавание. Я совершил много ошибок. И продолжаю их делать. Но я люблю вас, девочки. Если вы не верите, то, надеюсь, все-таки поверите. И простите меня. — Приступ кашля сотряс его, лицо Дункана покраснело.

Кэролайн подошла к отцу с бутылкой воды. Опустившись на колени рядом с ним, отвинтила крышку и поднесла бутылку к его губам.

— Вот, папа, — сказала она. — Больше ничего не говори. Тебе нужно отдохнуть.

Слезы выступили на глазах Кейт, наблюдавшей за этой трогательной сценой. Кэролайн беззаветно любила отца, несмотря ни на что.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить его, — тихо сказала Эшли. — Извинения — это прекрасно, но что произойдет завтра, когда он снова выпьет?

Кейт ничего не могла ей ответить на это, она сама не знала. Но она не сомневалась — жизнь не останется прежней после этой ночи. Шону известна правда, и, взглянув на Тайлера, по выражению его лица догадалась, что ему она известна тоже.

Два часа спустя сестры МакКенна уложили отца в спальне Кейт, а сами устроились в гостиной — кто на диване, кто в кресле. Никто ничего не говорил. Слишком много слов уже было сказано.

Шон ушел, как только они причалили. Тайлер направился в отель, чтобы переодеться в сухую одежду, а сестры МакКенна вернулись домой. Эшли и Кэролайн выжидающе смотрели на Кейт, она знала, что должна сказать им сейчас что-то мудрое и обнадеживающее, но не могла ничего придумать.

Кто знает, как теперь будут разворачиваться события, когда ужасная правда открыта, к тому же перед репортером? Их история может попасть на страницы газет, журналов по парусному спорту, онлайн-чаты примутся трепать их имена двадцать четыре часа в сутки. Каждый узнает, что МакКенна скрыли смерть Джереми Эмберсона. И если кто-то вознамерится копать глубже, он сможет найти другие несоответствия, случаи мошенничества, которые отец пытался скрыть. Она понятия не имела о жульничестве отца, пока Джереми не перебрался на борт их яхты и не рассказал ей, что Дункан платил членам экипажа «Бетси Мэри», чтобы они сбавили обороты. Она до сих пор не знала, правда это или нет, отец не собирался признаваться, и со смертью экипажа «Бетси Мэри» никто никогда об этом не узнает. Возможно, у Кей Си припасено что-то в рукаве, с чем им придется столкнуться до конца этой недели.

Кейт устало вздохнула при мысли о еще большей драме. Она посмотрела на портрет, висевший над камином, и увидела улыбающееся лицо матери. Нора МакКенна выглядела такой красивой и счастливой. Что бы она подумала обо всем этом?

Ее мать, возможно, не слишком удивилась бы. Она прожила с Дунканом почти семнадцать лет, она хорошо знала мужа — его сильные и слабые стороны. Но он был с ней другим, подумала Кейт. Он очень изменился после смерти жены, перешел грань, которую прежде никогда не переходил. Без Норы, без якоря, которым она служила для него, он поплыл по течению.

Что будет теперь? Изменится ли он? Заставит ли этот почти трагический случай бросить его пить? Поймет ли отец, что пора прекратить участие в состязаниях и оставить желание гнаться за славой? Он должен найти какой-то другой способ стать счастливым, вот только какой? И появится ли такая возможность, поскольку последствиями нынешней ночи могут стать уголовное или гражданское обвинение?

— Что теперь будет? — спросила Кэролайн, очевидно, читая мысли Кейт.

— Понятия не имею.

— Я не собиралась все это говорить, — с виноватым видом призналась Эшли. — Так вышло. Я не могла остановиться.

— Ты хотела рассказать Шону правду. Ты хотела сделать это давно, — сказала Кэролайн со своей обычной прямотой. — Я знала, ты не сможешь держать секрет вечно.

— Я пыталась. И целых восемь лет мне удавалось. Но сегодняшняя гроза так встряхнула меня, что я не смогла удержать в себе воспоминания.

— Я не обвиняю тебя, — сказала Кэролайн. — Я даже рада, что так получилось. Это почти облегчение. Надеюсь, не будет слишком ужасных последствий.

— Полагаю, что нашу победу в гонке могут отменить. Не из-за присутствия Джереми у нас на борту, а потому что мы скрыли его смерть, — сказала Кейт. — И я думаю, его смерть могут рассматривать не как случайность, а как-то иначе. Если другие обвинения в мошенничестве и взяточничестве всплывут на свет, то все произошедшее покажется еще более зловещим.

— Ты не думаешь, что папа может попасть в тюрьму? — с тревогой спросила Кэролайн. — Это же несчастный случай. Мы знаем, как это произошло.

— Семья Шона может решить иначе, — ответила Кейт. Она с сочувствием взглянула на Эшли. — Это нелегко для него, Эш. Джереми и Шон были очень близки. Как и вся семья. Они придут в ярость, и это справедливо.

Эшли кивнула, ее напряженное лицо с плотно сжатыми губами было все еще очень бледным.

— Знаю. Нам нужно поговорить с мистером и миссис Эмберсон, а также с Шоном.

— Завтра, — сказала Кейт. — Мы сделаем это завт-ра. — Причем все вместе, так, как нам следовало поступить раньше.

— Я не хочу, чтобы папа сел в тюрьму. — Кэролайн больше всего беспокоилась об отце. — С остальным я могу справиться. Если нам придется вернуть трофей, кого это, черт возьми, волнует? Если мы должны вернуть выигранные деньги, найдем способ сделать и это. Но я не хочу, чтобы папа отправился в тюрьму.

— Мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло.

Кейт очень хотела надеяться, что дело не зайдет слишком далеко. Ее отец не переживет подобное. И в самом деле он не заслуживает тюремного заключения. Дункан способен на многие дурные поступки, но он не убийца. Смерть Джереми — несчастный случай. Если бы она верила, что произошло иное, она бы давно заставила отца за это заплатить.

— Меня сегодня вечером удивило одно, — сказала она, — вы обе обвиняли себя в трагедии с Джереми. Почему никогда не говорили мне об этом раньше?

— Ты сама никогда не хотела говорить об этом, — тихо сказала Эшли. — И кто может винить тебя? Ты собиралась за Джереми замуж. Вы строили планы на будущее. Помнишь журналы со свадебными нарядами, которые мы покупали в каждом порту? Всякий раз, когда у тебя выдавалось свободное время, ты изучала свадебные платья, букеты и торты.

Кейт помнила. После двух лет, проведенных МакКенна в море, они с Джереми нашли друг друга снова, как раз перед началом Уинстона. Они оказались в одном порту и обнаружили, что любовь, которую последние два года поддерживали телефонные звонки, жива и она сильна, как никогда. Три прекрасные недели они провели в любви и радости, ожидая начало гонки. Джереми попросил Кейт выйти за него замуж.

Они назначили дату свадьбы — в течение месяца после финиша. Их родные и друзья радовались вместе с ними.

На самом деле не все было так радужно. Ее отец вообще не обрадовался новости о ее замужестве. Он неплохо относился к Джереми, но по-особому представлял описание побед семьи МакКенна в книгах по истории парусного спорта. Кейт бросила ему кость, сказав, что Джереми полезное дополнение к семейному экипажу, и пообещав, что он станет участвовать в гонках с ними после свадьбы.

— Ты думаешь о Джереми, правда? — тихо спросила Эшли.

— Да, я думаю о нем.

— Мне жаль, что причинила тебе боль, когда целовала Джереми в ту ночь.

Кейт махнула рукой.

— Я понимала, что между вами нет ничего серьезного. Может, на мгновение я и разозлилась, но я знала вас обоих. Стрессовая ситуация давила на всех. — Кейт повернулась к Кэролайн. — Джереми снял ремни безопасности только для того, чтобы проверить, как ты, Кэролайн. Это не твоя вина, что он не надел ремни снова, выйдя на палубу. Кроме того, ни одна из вас никак не связана с конфликтом между Джереми и папой. На самом деле это я создала напряженную ситуацию. Если бы я не попросила Джереми перебраться к нам на борт, ничего не произошло бы.

— Но он мог погибнуть в ту ночь на «Бетси Мэри», — справедливо заметила Кэролайн.

— Кто знает, что могло бы случиться? Может, он выжил бы вместе с Кей Си или утонул вместе с другими.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, я думала об этом тысячу раз, но…

— Но это всегда с тобой. — Кэролайн улыбнулась Кейт, не дав ей договорить. — Есть много разных причин — судьба, несчастный случай, обстоятельства. То, что ты не можешь контролировать, как ни старайся.

Кейт вздохнула.

— Господи, какой длинный выдался день. — Она посмотрела на часы — уже почти одиннадцать. Взглянув в окно, Кейт увидела яркую луну на небосводе. Шторм пронесся так же быстро, как и налетел.

— Я бы выпила прямо сейчас, — сказала Кэролайн. — Потом быстро добавила: — Расслабься, Кейт, я про чай или горячий шоколад с зефиром.

— Я согласна. — Эшли встала. — Приготовлю горячий шоколад.

— Думаю, в шкафу есть зефир, — сказала Кейт вслед сестрам, которые направились в кухню. — И печенье тоже, если вы проголодались.

Кейт откинулась в кресле, когда сестры вышли из комнаты. Ей нужно поразмыслить обо всем, что случилось. И сообразить, как поступить дальше, как бороться с последствиями своих признаний.

Звонок в дверь положил конец ее размышлениям. Она поднялась из кресла. Это Тайлер, поняла она, еще не открыв дверь. Но Кейт не представляла, что скажут они сейчас друг другу.

Тайлер переоделся в джинсы и серый свитер. Его волосы были еще влажными, лицо обветрилось и покраснело от долгого дня на ветру и солнце.

— Привет, — тихо сказала она, еще не зная, как теперь держать себя с ним. — Я не думала, что ты придешь так скоро.

— Но ты знала, что я приду, — сказал он без тени улыбки.

— Хочешь войти?

— Где твой папа? Сестры? — спросил он, войдя в дом.

— Папа спит в моей постели, сестры на кухне, ищут чем подкрепиться.

Кейт провела его в гостиную и села на диван. Она едва могла поверить, что занималась любовью с этим мужчиной в этой комнате всего двадцать четыре часа назад.

Она лежала голая в его объятиях и была так близка с ним, как ни с кем в своей жизни, но теперь он казался почти чужим. События этого долгого летнего дня отдалили их друг от друга, и она не знала, как сократить это расстояние.

— Думаю, ты наконец получил то, что хотел. Историю семьи МакКенна.

— Полагаю, что да. — Он сел на стул у журнального столика и посмотрел на нее долгим взглядом. — Дункан рассказал мне о Джереми. Он даже однажды назвал меня Джереми. Он сказал, что мы очень похожи. — Тайлер мрачно улыбнулся. — Конечно, от этого я почувствовал себя лучше, когда понял, что он столкнул Джереми за борт в разгар шторма.

— Это не так. Они поспорили, ситуация вышла из-под контроля.

Тайлер наклонился вперед, уперся локтями в колени.

— Хорошо, допустим, я это покупаю. Дункан дал Джереми пинка, и тот оказался в воде. В суматохе Дункан смог спасти тебя, свою дочь, а не Джереми. Страшный выбор для любого отца.

— Разве ты не думаешь, что я сто раз кляла себя за то, что прыгнула в воду? Если бы я не погорячилась, может быть, я бы сумела бросить канат Джереми или мы с папой вместе нашли способ спасти его.

— Нет, если он потерял сознание, а так, видимо, и случилось. В таком случае Джереми не смог бы схватить канат. Твоя единственная надежда была прыгнуть за ним. У тебя не было времени на раздумья, но инстинктивно ты знала — это правильный поступок. И очень смелый, даже слишком, — добавил он тихо. — Мне трудно представить женщину, любящую меня настолько сильно, чтобы прыгнуть в бушующее море ради моего спасения. Джереми, вероятно, был потрясающим парнем.

— Да, но я бы прыгнула, чтобы спасти тебя, Тайлер, если бы Шон не сделал это. Я уступила ему, потому что он сильнее, я не хотела повторять ту же ошибку. Не хотела, чтобы Шон оказался в тяжелой ситуации — спасал меня, вместо тебя и папы.

— Я знаю, ты бы прыгнула, Кейт. Твоя храбрость — не вопрос. — Он помолчал. — Но что касается дальнейшего. Почему вы скрыли это? Потому что ваш отец жульничал во время гонки? Потому что Джереми накопал что-то на него? Что? Что стало причиной?

Она могла рассказать ему, что они не собирались скрывать правду, просто позволили людям продолжать думать, будто Джереми утонул на «Бетси Мэри». Но на самом ли деле именно так они решили с сестрами и отцом? Или подобный вариант правды она выбрала сама? Кейт не хотела лгать хотя бы самой себе, и если бы началось расследование, то у отца могли возникнуть серьезные неприятности.

— Это верность семье, — ответила она наконец. — Я боялась за отца, вдруг он попадет в тюрьму.

— Если б обман вышел наружу, возникло бы подозрение — несчастный случай слишком похож на убийство. Итак, ты решила защитить отца.

— Да, — ответила Кейт, закипая гневом. — Эшли и Кэролайн тоже. Я была самой старшей. Я обязана следить за всеми. Он наш отец, единственный родитель, оставшийся у нас.

— Как ты могла смотреть в глаза отцу и матери Джереми? Как ты могла смотреть в глаза Шону, зная правду?

— Прошли недели, прежде чем мы вернулись домой. Родителей Джереми чиновники уведомили о несчастье задолго до нашего возвращения. Когда мы приплыли в гавань, они уже устроили похороны Джереми, установили надгробие. Они смирились с несчастьем, полагая, что он ушел на дно с «Бетси Мэри», героически погиб, пытаясь спасти других членов экипажа. Было легче оставить все так, как есть. Слишком поздно было говорить правду. Джереми мертв, неважно — умер он на нашей лодке или нет.

Тайлер нахмурился.

— Ты действительно так считаешь, Кейт? Ты действительно веришь, что права?

Она встретила взгляд Тайлера, увидела острое, безжалостное стремление к истине в его глазах.

— Не совсем, — призналась она. — Но у меня не было ясного представления об этом во время гонки. Я любила Джереми. Я просто обезумела, когда он утонул. Никак не могла в это поверить. Мне казалось, что это просто кошмар. Но я не могла проснуться, и каждый раз, когда закрывала глаза, видела голову Джереми, уходящую под воду. Я чувствовала, как его рука выскальзывает из моих пальцев. — Она задыхалась, эмоции грозили задушить ее. — На моих глазах умирали два человека, которых я очень любила. Я не хочу терять кого-нибудь еще.

— Своего отца?

— И моего отца, — согласилась она. — Я могу сказать, что мне очень жаль, но это не меняет сути дела. Я солгала, неважно, с умыслом или нет. Однако мне очень жаль. Я не понимала, чем может обернуться ложь спустя столько времени, и что наша жизнь навсегда окажется под гнетом одного поспешного решения.

— Вы беспокоились, вероятно, вернется ли память к Кей Си? — продолжал Тайлер. — Он ведь знал, что Джереми не было на борту его яхты. Это, должно быть, стоило вам нескольких бессонных ночей. Он в любое время мог все восстановить в памяти и взорвать ситуацию. На самом деле ваш отец считает, что Кей Си помнит тот шторм, поэтому он вернулся.

— Тогда почему он ничего не сказал?

— Понятия не имею. Может, выжидает подходящий момент. — Тайлер помолчал. — Сегодня твой отец хотел умереть в море. Он сдался. Он знал, что ты не собираешься участвовать с ним в субботней гонке, и тогда ему не вернуть «Мун Дансер» обратно. Он собирался сегодня пойти ко дну.

Его слова вселили в нее ужас.

— Боже мой, Тайлер, я понятия не имела. Я просто по-думала, что буря налетела слишком быстро, или он слишком много выпил и не мог управлять парусами. Я не знала, что он бросил яхту на тебя. Это случилось впервые. МакКенна не сдаются, — горько улыбнулась она. — Ты не представляешь, сколько раз я слышал эти слова от него.

— Но ты-то не сдаешься, не так ли? — Тайлер посмотрел на нее тяжелым взглядом, значение которого осталось для нее загадкой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кейт нерешительно, чувствуя нарастающий гнев Тайлера, но не зная его причину.

— Я просто хочу выяснить кое-что, Кейт. Почему после того, как вы исковеркали свою жизнь, вы хотите устроить подобное чужой семье?

— О ком ты говоришь? О семье Джереми, Эмберсонах?

— Нет.

— Тогда о ком? — спросила Кейт в замешательстве. — Я не понимаю тебя.

— Я хочу знать, почему ты решила теперь искать ребенка, которого отдала приемным родителям восемь лет назад.

Кейт почти перестала дышать, когда последний секрет их семьи всплыл на поверхность.

— Ты знаешь о ребенке? Мой отец и о нем говорил?

— Нет, не говорил. Этот ребенок — моя племянница. Ее зовут Амелия. Она приемная дочь моего брата. Марк взял ее на Гавайях восемь лет назад. У нее медальон с именем Норы МакКенна.

Кейт приложила руку к сердцу, которое готово было вырваться из груди. Такого оборота событий она никак не ожидала.

— Ее зовут Амелия?

— Да. Она счастлива, здорова и любит своего отца.

— А ее… ее приемная мать?

— Ты имеешь в виду ее настоящую мать? — жестко спросил Тайлер. — Ту, которая заботилась о ней, сидела возле нее ночами, эту женщину? — Его тон был неумолимым. — Какое это имеет значение, Кейт? Ты отдала своего ребенка. Ты не можешь забрать его обратно. — Он покачал головой. — Я не в силах поверить, что ты сделала это. Но Джереми мертв, так что в этом есть смысл. Он перешел на вашу яхту, чтобы быть с тобой, помочь с ребенком. После того как он умер, ты не могла смириться с мыслью — ребенок жив, а Джереми нет. Ты отдала малышку. Ты притворилась, будто ничего не случилось, как не случилось и всего остального.

— Ты, должно быть, считаешь меня ужасным человеком, — пробормотала Кейт, выдерживая его твердый взгляд.

— Полагаю, теперь ты передумала и решила нанять пронырливого адвоката, чтобы получить свою дочь обратно, но ты не получишь ее. У меня достаточно фактов о вашей семейке, я сумею отстоять Амелию. Поэтому даже не пытайся вернуть ее.

— У тебя достаточно… — Кейт не докончила фразу, потому что она наконец догадалась. — Ты приехал сюда отыс-кать мать своей племянницы, а не для того, чтобы написать статью о нашей победе в Уинстоне? Это так?

— Да, Кейт. Меня меньше всего интересует эта проклятая гонка. Меня волнует только то, что происходит с Амелией. Я не отдам ее без боя.

Кейт понимающе кивнула.

— Вот зачем ты взял медицинские счета из квартиры Эшли. И ты упомянул, что, по твоему мнению, у Кэролайн проблемы с алкоголем. Ты собирал компромат на нас. А что насчет меня? Что ты узнал обо мне, когда занимался любовью со мной прошлой ночью? — Страшная боль вошла ножом в сердце, когда она поняла всю глубину его обмана.

В первый раз Тайлер выглядел виноватым.

— Прошлая ночь никак не связана с Амелией. Это была наша ночь, и мы оба знали, что у каждого из нас есть свои секреты.

— Да, мы оба это знали, — признала она грустно. Ее сердце стало тяжелым как камень.

Взгляд Тайлера смягчился только на минуту.

— Почему ты не сказать мне об этом, Кейт?

— Я даже не представляла, что тебя это интересует. Я думала, что ты вникал в происшедшее во время гонки. Я должна была защитить свою семью.

— А я должен защитить свою. Мне жаль, если делаю тебе больно, но ты сама приняла решение отдать ребенка. Теперь девочка должна жить там, где она живет сейчас.

— Это не было решение Кейт. Так решила я.

Тайлер резко повернулся к женщине, появившейся в дверях.

— Что ты сказала? — спросил он.

— Кейт не ее мать. Я мать девочки.

Тайлера ошеломили слова, произнесенные Кэролайн. Кэролайн? Нет. Это неправда. Кейт — мать Амелии. Это должна быть Кейт. Кейт и Джереми. Еще одна уловка, чтобы запутать его? Сестры МакКенна едины, несмотря ни на что?

— Это правда, Тайлер, — повторила Кэролайн таким тоном, что он не мог игнорировать ее слова. — Я забеременела, родила и отказалась от ребенка. — Она вошла в комнату с высоко поднятой головой и вовсе не выглядела виноватой.

— Ты? Но я не понимаю, — проговорил Тайлер. — Тебе было только…

— Шестнадцать лет. — Кэролайн подняла руку, когда Кейт попыталась перебить ее. — Все нормально, Кейт. Я хочу рассказать ему, как мы поступили. Это правда. У меня был ребенок, девочка, и я отдала ее.

— По своей воле? — спросил Тайлер. — Или твой отец принял решение за тебя?

— К этому решению мы пришли вместе, — напряженным голосом объяснила Кэролайн.

Не совсем это он собирался услышать, но что-то в таком роде.

— Тогда зачем тебе нанимать адвоката и преследовать моего брата? Знаешь ли ты, какую боль вызвала у него угроза забрать ребенка? Понимаешь ли ты, что это такое — восемь лет растить и воспитывать в любви дочь и потом узнать, что биологическая мать вдруг захотела получить второй шанс?

Кэролайн выглядела потрясенной. Глаза ее все больше расширялись с каждым услышанным словом. Было ли это притворство? Или она просто не подумала о последствиях своих действий?

— Я этого не делала, — сказала она наконец. — Я не угрожала забрать девочку.

— Твой адвокат отчаянный парень.

— Стив? Он, должно быть, сделал это по собственной воле.

— Ты наняла адвоката? — изумилась Кейт. Новости, одна удивительнее другой сыпались как из рога изобилия. — Когда ты это сделала? Почему не сказала мне?

Значит, Кейт не знала про адвоката. Тайлер почувствовал облегчение.

Может, если бы Кейт знала, она посоветовала бы Кэролайн не делать этого. Может быть, еще есть надежда, что они с Кейт смогут закончить это дело, действуя сообща, а не друг против друга.

— Что происходит? — спросила Эшли, войдя в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с горячим шоколадом. — Только не говорите мне, что случилось что-то еще.

— Тайлер приехал сюда, чтобы узнать, кто из нас троих отказался от ребенка, — объяснила Кейт. — Такая возможность даже не приходила мне в голову.

— Ты была слишком занята, прикрывая историю с гибелью Джереми, — заметил Тайлер. — Какая ирония судьбы, правда?

— К сожалению, я слишком устала, чтобы оценить иронию. — Кейт посмотрела на Эшли. — Брат Тайлера — приемный отец девочки.

— Думаю, мне лучше сесть.

Эшли поставила поднос на журнальный столик и опустилась на диван рядом с Кейт. Кэролайн присела с другой стороны от старшей сестры. Они выступали единым фронтом, но Тайлера это не страшило.

— Я бы очень хотел узнать кое-какие подробности о твоей беременности. Например, кто отец Амелии, — сказал он.

— Амелия? Ее так зовут? — Кэролайн взволнованно смотрела на него.

— Отвечай на вопрос, — требовательно сказал Тайлер.

— Не допрашивай ее, — резко одернула его Кейт. — Она не в суде.

— Хорошо, — кивнула Кэролайн. — Я сама хочу рассказать. На самом деле я умирала от желания поговорить о ребенке, но знала, что нельзя говорить о нем с Кейт и Эшли.

— Почему это? — в один голос спросили сестры.

Кэролайн посмотрела на них и покачала головой.

— Потому что мы избегаем говорить о прошлом.

— Мы не хотели бередить твою боль, — объяснила Кейт. — Мы полагали, что если ты захочешь поговорить об этом, то сама начнешь разговор.

— Тогда послушайте меня сейчас, — сказала Кэролайн и посмотрела на Тайлера. — Я была довольно своенравной и необузданной девушкой. Меня тянуло к выпивке, и я начала пить во время гонки, брала потихоньку из запасов отца. Да и на берегу было достаточно легко найти выпивку. Я часто сидела с папой в баре, а мужчины всегда с радостью угощали меня — несколько глотков того, несколько другого. Кейт и Эшли пытались удержать поводья, но я росла мятежным подростком, да и жили мы как цыгане. Однажды ночью я попала в беду. Я зашла дальше, чем хотела. Это не было изнасилованием, — быстро добавила она. — Я просто потеряла над собой контроль. Я не пыталась остановиться, пока не стало слишком поздно. Самое страшное, я даже не знаю его имени, не знаю, кто он такой.

— Мне жаль, — сказал Тайлер совершенно искренне. Несмотря на сдержанный рассказ Кэролайн, у него возникло чувство, что та ночь была для нее болезненным потрясением. — Но как ты могла держать это в тайне? Вот чего я не понимаю. Неужели никто ничего не заметил?

— Мы часто носили просторные плащи, защищающие от непогоды, — объяснила Кэролайн. — И как только моя беременность стала заметна, я не покидала лодку. Кроме того, я была в отличной физической форме, много работала. Я даже не знала, что беременна, пока не исполнилось пять месяцев.

— Это невозможно, — сказал Тайлер.

— Это правда, поверьте мне. Мои месячные еще не были регулярными. Меня не тошнило. А если бы я почувствовала тошноту, то объяснила бы качкой в лодке. Но растущий живот наконец выдал мое состояние, и я рассказала Кейт и Эшли о своей беременности.

— Представляю, это, должно быть, была не простая беседа, — заметил Тайлер, глядя на Кейт.

— Мы испугались и растерялись, — ответила она. — Кэролайн совсем юная, а я не намного старше. Я понятия не имела, что нам делать.

— Кейт купила мне тест на беременность на следующей стоянке, и мы узнали точно, — продолжала Кэролайн. — Кейт думала, что мы должны выйти из гонки.

— Конечно, вы должны были выйти из гонки, — резко заметил Тайлер. — Что сказал твой отец, когда узнал?

— Он сказал «нет», — ответила Кейт вместо Кэролайн. — Кэролайн не должна была родить до возвращения, а мы в тот момент шли в гонке вторыми. Мы оказались очень близко к тому, о чем он мечтал всю жизнь. Позже я обнаружила, что отец вложил в гонку все наши сбережения.

— Ваши деньги из паевых инвестиционных фондов и ювелирные украшения вашей матери, — кивнул Тайлер. — Он сказал мне об этом.

— Как он мог пуститься в откровения с тобой? — поразилась Кейт.

— Удивительно, что человек может выложить в порыве откровенности, полагая, что не увидит завтрашний день. Но давайте вернемся к беременной Кэролайн, оказавшейся на гонках мирового класса только с отцом и сестрами, которые должны заботиться о ней. Вы так далеко от земли, вас отделяли от берега многие мили и дни плавания. А если бы что-то пошло не так? Что бы вы сделали?

— Не знаю, — призналась Кейт. — Сейчас, оглядываясь назад, легко говорить, что мы все просто сошли с ума, но ты не понимаешь, насколько бессильными мы чувствовали себя. Отец стремится к победе несмотря ни на что. Кэролайн несовершеннолетняя. Я не могла взять ее и сбежать с яхты, даже если бы решилась на это. У меня не было никаких денег. Мы жили на лодке больше двух с половиной лет. Я должна была слушаться папу. У меня не было выбора. Ни у кого из нас.

— Зачем было держать это в тайне? — поинтересовался Тайлер. — Вас бы дисквалифицировали?

— Нет, но папа не хотел, чтобы Кэролайн оказалась в центре внимания, причем нежелательного внимания. Он защищал ее.

— Чушь! — Тайлер подался вперед. — Он никому не рассказывал, потому что не хотел выпасть из центра внимания. Не хотел, чтобы пресса отвлеклась на беременную девушку-подростка, попавшую в неприятную историю. Разве это неправда?

— Да, это так, — согласилась Эшли, которая впервые подала голос за все время разговора. — Папа был одержим этой гонкой. Он стал другим человеком в эти одиннадцать месяцев. Он не позволил бы ничему и никому помешать его победе. Я не помню ни одного разговора с ним, чтобы он не беспокоился о парусах, о скорости лодки или о погоде. Когда мы рассказали ему о Кэролайн, он едва ли обратил внимание на эту новость. Он ответил: «Ладно, мы разберемся с этим позже, когда вернемся домой. Сейчас у нас гонка, мы должны ее выиграть».

— Папа не хотел отвлекаться от своей цели из-за беременности Кэролайн, — добавила Кейт. — Он знал в глубине души, что отвечает за случившееся. Он не присматривал за ней как следует. Мне кажется, что он чувствовал свою вину, хотя ничего и не говорил. В глубине души он понимал, что сам позволил Кэролайн скатиться вниз.

— Ты действительно так думаешь? — спросила Кэролайн. — Ты считаешь, он чувствовал свою вину и поэтому всегда казался сердитым? Тогда он отстранился от меня, мы почти не разговаривали. Я считала, что он расстроен, он едва мог смотреть на меня.

Тайлер с трудом верил своим ушам. Хотя чему тут удивляться? Проведя день с Дунканом, он понял, насколько это трудный и сложный человек. Он мог быть очень симпатичным, а мог — настоящим ублюдком.

— Значит, ваш отец не позволил никому рассказывать о состоянии Кэролайн? Он заставил ее спрятаться на лодке и взял с вас клятву все держать в тайне.

— Он купил мне стопку детских журналов и детских книг, — сказала Кэролайн.

— Великолепно. — Тайлер с отвращением покачал головой. — Он не слишком хорошо относился к тебе, Кэролайн. Дункан должен был показать тебя врачам, найти того парня, от которого ты забеременела. И много чего еще, что полагается делать настоящему отцу. А он только и думал о победе в гонке любой ценой. И вы по-прежнему защищаете его, даже сейчас.

— Вы не знаете его так, как мы, — с мягким упреком сказала Кэролайн. — Он может быть лучшим, а иногда самым лучшим из всех отцов.

— Но в основном он был плохим отцом, — высказала свое мнение Эшли.

— Разве ты не согласна, Кейт?

Тайлер с интересом ждал ее ответа. Возникло ощущение, что ее точка зрения находится где-то между двумя крайностями.

— Он наш отец, Тайлер. И ты судишь наши действия через восемь лет после свершившегося факта. Когда оглядываешься назад, все выглядит гораздо яснее, чем тогда, — сказала Кейт.

— Согласен, — кивнул он. — Расскажите мне о рождении девочки. Должно быть, это произошло вскоре после шторма. Уже после того, как вы добрались до порта? — Сестры обменялись взглядами и не спешили с ответом. Это еще больше разожгло любопытство Тайлера. — Ну что? — подталкивал он их.

— Я рожала во время шторма, — сказала Кэролайн. — Не знаю, было ли это из-за стресса или страха или от чего-то еще, но так вышло. У меня начались схватки минут через десять после начала шторма. Вот почему я осталась внизу в каюте. Мне было очень больно. Джереми то и дело приходил проведать меня.

— Джереми… — повторил Тайлер, понимая — вот еще одна частица головоломки. Он повернулся к Кейт: — Ты хотела, чтобы он был на борту и помогал вам с Кэролайн и ребенком, если он родится раньше.

— Отчасти, — призналась Кейт. — Я испугалась. У Кэролайн были слабые схватки, и, хотя вряд ли она могла родить так рано, я боялась, что это может случиться. Отец не вникал ни во что. Я не могла даже поговорите с ним о состоянии Кэролайн.

— Когда ребенок родился и кто отдал его?

— Девочка родилась на рассвете, мы старались поддержать Кэролайн как могли, — вздохнула Кейт. — Эшли сделала больше всех. Она прочитала, что смогла найти о родах. Честно говоря, я все еще была в шоке от потери Джереми, от меня было мало толку. Папа тоже был рядом. Смерть Джереми быстро отрезвила его. Но в основном Эшли занималась Кэролайн.

— Я даже не могу себе представить ту ночь, — покачал головой Тайлер. — Сначала ты борешься за свою жизнь, потом теряешь жениха, потом твоя сестра корчится в родовых муках. — Он посмотрел на Кейт с изумлением.

Кейт ответила ему мрачной улыбкой.

— Это все произошло так быстро. За двадцать четыре часа мы увидели, как один человек уходит из этого мира, а другой входит в него. Все происходящее казалось нереальным. Утро после шторма выдалось такое тихое. Солнце, казалось, насмехалось над всем, что мы пережили. Как будто мы придумали и ужасный шторм, и смерть Джереми. Или все увидели один и тот же дурной сон. Но вещи Джереми лежали на его койке, только он уже не нуждался в них. А Кэролайн держала на руках ребенка, когда наша потрепанная во время шторма яхта добралась до порта. Мы все были измучены, совсем без сил.

Голос Кейт затих. Тайлер увидел, как Эшли положила руку на колено сестры, успокаивая ее, и продолжила рассказ:

— Когда мы добрались до Гавайев, нас встретили репортеры, которые поджидали участников гонки. Мы прибыли в числе первых, но не привлекли к себе особого внимания. Новость о гибели «Бетси Мэри» распространилась как лесной пожар, все только и говорили об этом. Папа спустился с яхты и дал интервью. Затем он отправил Кейт и меня заморочить им голову. Репортеры поговорили с «девочками МакКенна», как обычно называли нас, и были вполне довольны. Я все ждала, что кто-то спросит нас о шторме, о Джереми, но никто ничего не спросил. Многие подходили к Кейт, высказывали соболезнования, пытались ее утешить. Другие экипажи знали, что они обручились прямо перед стартом. Вскоре стало ясно, что никто не знал о переходе Джереми на нашу яхту перед последним этапом.

— А вы не сказали им?

— Нет, мы этого не сделали.

— Папа отвез меня в больницу на осмотр, — подхватила эстафету Кэролайн. — Я была так растеряна, испугана, что смутно помню, что тогда происходило. Врач сказал папе, что он знает людей, которые хотели бы взять ребенка. — Она глубоко вздохнула, помолчала, погрузившись в воспоминания. — Я обняла свою девочку в последний раз и отдала док-тору. И повесила ей свой медальон на шею. Я хотела, чтобы у нее было что-то мое, этот медальон дала мне моя мать. — Кэролайн умолкла. — Я плакала три дня подряд.

— Мы все плакали, — добавила Кейт. — Я собиралась помочь Кэролайн воспитывать девочку. Я не хотела ее отдавать кому-то, но отец убеждал Кэролайн, что она не сможет сама вырастить ребенка. Может, если бы Джереми не погиб, если бы гонка закончилась и мы были дома, я смогла бы уговорить отца не отдавать ребенка Кэролайн. Девочка была частью нашей семьи. Но все вышло иначе, и, когда Кэролайн вернулась в гостиницу одна, мы не знали, куда отправлен ребенок и кто его приемные родители. Дело сделано, и мы должны с этим жить.

— Именно так. Тогда что же произошло три недели назад, Кэролайн? — Тайлер требовал ответа. — Почему ты решила попытаться забрать ребенка обратно?

— Я не собиралась забирать ее. Я просто хотела знать, в порядке ли она. Вот и все. Клянусь.

— Твой адвокат выражается иначе, — возразил Тайлер.

— Мой адвокат — друг моего приятеля. Не знаю, что он сказал вам или что он сделал. Но все, о чем я просила его — узнать, в порядке ли моя дочь. Несколько недель назад я признала, что у меня проблемы с алкоголем. Я стала ходить на собрания Общества анонимных алкоголиков, слушала их разговоры о том, что мы должны нести ответственность за свои поступки и просить прощения у тех, перед кем виноваты. Именно тогда я решила, что мне нужно навести справки о своей дочери — как она живет в приемной семье. — Кэролайн посмотрела на Тайлера с надеждой. — Она в порядке, Тайлер?

Тайлер колебался, зная, что собирается сделать шаг, который не понравился бы брату, но он склонен был верить Кэролайн. У нее нет причин лгать ему. Она могла бы просто сказать, что оформление ее дочери в приемную семью незаконно и она хочет ее вернуть. Но Кэролайн казалась искренней, и не было оснований ей не доверять.

— Да, — сказал он наконец. — У Амелии все прекрасно. Она счастливая и здоровая девочка. Но месяц назад она пережила сильнейшую трагедию, ее мать погибла в автомобильной аварии.

Кэролайн в ужасе прижала руку ко рту.

— Господи.

— Мой брат, Марк, получил в аварии тяжелые травмы, но с Амелией все в порядке. Несколько царапин, вот и все. Я говорю это потому, что верю тебе. Амелия не знает, что у нее приемные родители. Она ничего не знает о тебе. Она любит своего отца, очень тоскует по матери, и ей совсем не нужно знать, что она не родная дочь. Во всяком случае, не сейчас. Не сейчас, когда ей и без того плохо.

— Понимаю, — кивнула Кэролайн. — Расскажи, какая она? Она красивая девочка?

Тайлер улыбнулся.

— Да, она красивая. — Он сунул руку в карман и вытащил бумажник. — Хочешь посмотреть на нее?

— Конечно.

Тайлер вынул фотографию из бумажника и протянул Кэролайн.

— Это прошлогодний снимок в школе.

— О, мой бог! — прошептала Кэролайн. — Это действительно она?

— Она вылитая ты, Кэролайн, — пробормотала Кейт.

— Только все самое лучшее от меня, я надеюсь. — Кэролайн всматривалась в милое лицо Амелии, коснулась фотографии пальцем. — Она реальная, да? Иногда я лежу в постели ночью и думаю, что все это — мое воображение. Но потом вспоминаю, как она шевелилась в моем животе, казалось, что она толкает меня кулачком. Она была моим самым большим достижением и моим самым худшим провалом.

— Нет, — возразил Тайлер. — Это не провал. Амелия уже так много значит для многих людей. Она милая, любящая, добрая, умная. Ты можешь гордиться ею.

— Это заслуга твоего брата, — сказала Кэролайн. — Я хотела бы поблагодарить его.

— Почему твой брат сам не приехал сюда? — спросила Кейт.

— Он проходит курс лечения после аварии, — объяснил Тайлер. — И он не хотел оставлять Амелию дома или привозить ее сюда.

Кейт понимающе кивнула.

— На тот случай, если кто-то из нас узнает ее. Просто из любопытства, скажи, почему твой брат так беспокоится? Я имею в виду, он удочерил ее законно, в чем тогда проблема?

Черт побери эту Кейт, она такая умная, такая проницательная.

— Это было легально, не так ли? — продолжала она.

— Практически да.

— Не думаю, что это так, иначе ты не приехал бы сюда, — бросила она. — Не удивлюсь, что все оформлено не совсем законным путем. Тем более что мой отец был в это вовлечен.

— Марк, возможно, пренебрег кое-какими правилами, но, как ты сказала, так же поступал и твой отец. Можешь поверить, Марк и его жена Сьюзен отчаянно хотели ребенка. И они полюбили Амелию, как только увидели ее. Они посвятили себя ей. У Амелии до этой аварии была очень хорошая жизнь. Марк страдает из-за смерти жены и собственной травмы. Он решил, что ему уже ничего не поможет поправиться, если твоя сестра захочет забрать ребенка. Он боялся, что тот, кто ищет девочку, использует аварию для попытки отменить усыновление. Не уверен, что это могло бы произойти, но Марк не был готов рискнуть.

— Таким образом, причина, по которой ты здесь, — выяснить, кто из нас мать Амелии? Никакого задания написать материал о гонке не было? — спросила Эшли.

— Нет, но под таким предлогом я мог встретиться с вами. Мы знали только то, что одна из сестер МакКенна — мать Амелии. Мы не знали, кто именно. И, честно говоря, Кэролайн, этот натиск адвоката, которого вы наняли, дал нам ясно понять, что ты хочешь ребенка обратно. Я не мог просто подойти и спросить, чья она дочь. Я боялся, что это приведет вас прямо к Марку.

— Понимаю, — кивнула Кэролайн. — Не думала, что поднимется такая суматоха. Мне уже слишком поздно становиться матерью Амелии. Я не буду пытаться забрать ее. Даже увидеть ее. Просто хочу знать, все ли с ней в порядке.

Прежде чем Тайлер успел ответить, заговорила Кейт. Она смотрела на него с упреком.

— Ты солгал, — сказала Кейт. — Или опустил часть правды. Удивительно, как легко это можно сделать, когда пытаешься защитить того, кого любишь, правда?

— Это не то же самое. — Он поднялся на ноги, почувствовав внезапное беспокойство. Он знал, что это вернется к нему и Кейт. Гонка, ребенок — это разъяснилось, но не то, что произошло между ними.

— Разве? — спросила Кейт и встала перед ним. — Разве каждый из нас не делает все для своей семьи?

— Я не покрывал убийство, — возразил Тайлер.

— Это было не убийство. Произошел несчастный случай. А ты был готов прикрыть незаконное усыновление.

— Оно не было незаконным. Оно просто не следовало каждой букве установленных правил.

— Ты оправдываешься.

— Как и ты.

— Почему ты спал со мной? — потребовала она ответ.

— Почему ты спала со мной? — вернул он ей вопрос.

Казалась, эта горячая перепалка высекает между ними искры. Они смотрели в упор друг на друга и не могли отвести взгляд.

— Думаю, мы тут лишние, — усмехнулась Кэролайн.

Тайлер едва ли заметил, что Эшли и Кэролайн вышли из комнаты. Все внимание он сосредоточил на Кейт.

— Ответь на вопрос, — потребовал он.

— Я спросила тебя первой, — не уступала Кейт.

Тайлер глубоко вздохнул.

— Я занимался с тобой любовью по одной причине, Кейт, по одной-единственной причине. Я хотел тебя больше, чем какую-нибудь другую женщину в своей жизни. Не мог запретить себе думать о тебе. Приказывал себе не отвлекаться, но каждый раз, когда я видел тебя, благие намерения вылетали из головы. — Тайлер помолчал. Сегодня, находясь на борту яхты в бушующем море, он понял, что не хочет умереть, не сказав Кейт очень важных слов. — Я люблю тебя, Кейт. Я влюбился в тебя, вероятно, в первую же нашу встречу. Я понял это прошлой ночью, если хочешь знать правду. А сегодня, когда я думал, что все для меня может закончиться в море, я наконец осознал: самое главное для меня — это ты.

Она быстро заморгала, удерживая навернувшиеся на глаза слезы.

— Поверь мне, Кейт. Пожалуйста.

— Я хочу, — прошептала она. — Но как я могу поверить всему, что ты говоришь, если ты лгал все это время, которое провел здесь?

— Не все время. Не тогда, когда я целовал тебя, не в последнюю ночь, когда мы занимались любовью. Это правда, Кейт.

— Но ты приехал сюда, чтобы дискредитировать меня. Может быть, это все еще часть плана — уверить старшую сестру в своей любви, тогда она станет податливой.

Тайлер покачал головой.

— Нет, Кейт. Желание сделать тебя виновной давно в прошлом. Пойми, когда я приехал сюда, ты была просто именем в новостях, статьях, фотографиях на обложке журнала. Я понятия не имел, какая ты на самом деле. Но я знал моего брата и Амелию. Знал, сколько они выстрадали, как сильно любят друг друга. Я не мог никому из них причинить вред. Особенно Марку. Он только что потерял жену, женщину, которую любил больше всех в мире. Ты знаешь, каково это, правда? Тебе, как никому другому, знакомо подобное чувство.

— Да, — кивнула она.

— Марк пригрозил, что ударится в бега. Он сказал, что возьмет Амелию и исчезнет прежде, чем у него отберут дочь. Я не хочу такой жизни, похожей на ту, что испытал я сам, для моей маленькой племянницы. Постоянные переезды, ни дома, ни друзей.

— Значит, ты собирался разрушить нашу жизнь. И мы сделали это так легко.

— Вы ничего такого не сделали. Я не имел ничего против вас. Ты умная и заботливая, добрая и сострадательная, красивая, воспитанная, терпимая. — Он не в силах был удержаться и прикоснулся к ней. Мягкие волосы Кейт струились сквозь его пальцы, и он положил руки ей на плечи. — Ты невероятная женщина. Разве ты сама не знаешь?

— Молчи.

Тайлер улыбнулся, чувствуя, что битва наполовину выиграна.

— Сегодня там, в море, я больше всего хотел вернуться к тебе и попросить прощения.

— Неужели я на самом деле слышу эти слова.

— Ты простишь меня, Кейт?

Она заставила его ждать долгую, напряженную минуту, потом ее губы, красивые и щедрые, изогнулись в нежной улыбке.

— Конечно, прощаю. Я тоже люблю тебя, Тайлер. Вот почему я занималась с тобой любовью прошлой ночью, хотя между нами было так много неясного. В глубине души я знала, что ты хороший человек. Ты не был абсолютно честен со мной, но и я вряд ли достойна титула честной особы.

— Что еще ты знала? — спросил он, касаясь ее щеки легким поцелуем. Ему нравилось, как она замерла, затаив дыхание, и он сделал это снова.

— Я знала… Ты отвлекаешь меня, Тайлер.

Его язык прошелся по мочке ее уха.

— Я слушаю тебя, Кейт.

— Я знала, что становлюсь с тобой сумасшедшей, безрассудной, но мне нравится такое состояние, — призналась она со вздохом. — Я теряю контроль над собой. Ты заставляешь меня смеяться от души. Ты заставляешь меня мечтать о будущем, а я долгое время не позволяла себе думать о нем. Я не говорю — вместе навсегда или ничего, — добавила Кейт с нервным смешком. — Еще слишком рано для этого.

Теперь она поцеловала его. Тайлер обнял ее, привлек к себе, потом прижал так крепко, что почувствовал каждый изгиб ее тела. Только этого ему было мало, слишком мало.

— Ты сказала, отец спит в твоей постели? — проворчал он.

Она усмехнулась.

— Да, а мои сестры на кухне. Дом переполнен.

— Я знаю один гостиничный номер, — прошептал ей в ухо Тайлер, — он вполне хорош для личной жизни.

— Покажешь его?

— Я покажу тебе много чего. — Он схватил ее за руку и увлек к двери.

— Тайлер, подожди, мне нужна сумка, плащ, мое…

Он прервал ее глубоким, страстным поцелуем.

— Эй, куда вы собрались? — спросила Эшли, вместе с Кэролайн выходя из кухни.

Тайлер обнял Кейт.

— Она прощается с вами до завтра, — сказал он сестрам от лица Кейт и добавил: — Нам надо кое-что обсудить в частном порядке.

— Ты уходишь? — Кэролайн совсем растерялась. — Ты не можешь оставить нас с папой.

Кейт рассмеялась:

— На самом деле могу. Спокойной ночи.

Тайлер захлопнул дверь и посмотрел в улыбающееся лицо Кейт.

— Ты в порядке?

— Более чем в порядке. Я безумно люблю, и сегодня наша ночь. О завтрашнем дне я буду беспокоиться завтра.

— Ну, что ты думаешь об этом? — обратилась к Эшли расстроенная и встревоженная Кэролайн. — Кейт удрала с сексуальным репортером, оставив всю неразбериху на нас.

— Между прочим, обычно так ведешь себя ты, — заметила Эшли.

Кэролайн не оценила насмешку в глазах сестры.

— Очень смешно. Ты считаешь, между ними что-то серь-езное?

— Надеюсь. Я не видела Кейт такой счастливой уже много лет.

— Было бы здорово, если б они поженились, тогда у меня появился бы шанс узнать Амелию, — сказала Кэролайн. — Я бы называлась ее тетей, могла бы видеться с ней. Разве не круто? Конечно, я в первую очередь хочу счастья Кейт, но это может быть хорошо для всех.

— Особенно для тебя, — сказала Эшли, но улыбнулась, смягчая острое жало слов. — Я надеюсь, ты увидишь Амелию.

— Амелия красивая, правда? Как мама.

— Как ты.

— Спасибо. Приятно слышать. — Кэролайн перехватила взгляд Эшли, брошенный на часы, потом на дверь, потом снова на часы. — Куда это ты собралась?

— Я хочу поговорить с Шоном.

— Может, лучше дать ему остыть?

— Конечно, это было бы разумнее, но время никогда не было нашим сторонником, ожидание часто приводит к серь-езным ошибкам. — Эшли открыла шкаф и вынула плащ Кейт. — Я этим займусь сейчас. Увидимся завтра.

— Завтра? — с тревогой спросила Кэролайн. — Эй, ты не можешь оставить меня здесь одну с папой.

— Ты всегда хотела быть его любимицей, — заметила Эшли. — Теперь у тебя есть шанс.

До того как Кэролайн успела заявить, что сестры совершенно несправедливы к ней, Эшли уже вышла за дверь. В доме стало неожиданно тихо, слишком тихо. Кэролайн осталась одна. Ну, не совсем одна, конечно. Стоит проверить, как там папа, убедиться, что с ним все в порядке.

Она прошла по коридору, открыла дверь спальни. Отец спал на кровати Кейт. Она увидела раскрасневшееся лицо, влажные волосы, услышала его ровное дыхание. Ей вдруг пришло в голову, что всего, чем владел отец, больше нет. Даже его любимая кепка утонула в заливе. Все, что у него осталось, — немного одежды, что хранилась в доме Кейт многие годы. Остальное исчезло в море.

Кэролайн прошла в комнату и села в кресло-качалку возле кровати.

Она гадала, видит ли отец сон или переживает произошедшее сегодня. Его дыхание участилось, руки беспокойно задвигались по одеялу. Что бы ему сейчас ни снилось, расстраивало его. Был соблазн положить руку ему на плечо и попросить расслабиться, сказать, мол, все в порядке.

Разве не те же самые слова сказал ей отец, когда родовая боль стала слишком сильной, нестерпимой? Она не думала, что сможет перенести ее. А утром отец держал ее за руку, когда родилась девочка. Он перерезал пуповину и взял внучку на руки. В его глазах она увидела нечто, похожее на любовь. Но он все же отвез обеих в больницу и отдал ее дочку в чужие руки. Она возненавидела его за это. Но и любила за заботу о ней. Отец признавался, что гордится ею, ее силой и выдержкой. Впервые за долгое время Кэролайн чувствовала себя достойной отцовской любви.

Кэролайн не знала, как они преодолели последний отрезок гонки. Она очень ослабла и страдала. Кейт горевала о Джереми. Эшли была глубоко травмирована всем случившимся. Но каким-то образом их вытащил из состояния депрессии именно отец. Он не позволил им сойти с дистанции, хотя вызывал столько смешанных чувств в сердцах дочерей.

У Дункана перехватило дыхание, он заворочался, потом перевернулся на спину. Он проснулся и открыл глаза.

— Где? Где я? — спросил он низким хриплым голосом.

— Ты у Кейт, в ее доме. — Кэролайн подтащила кресло поближе к кровати. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

— Где Кейт?

Кэролайн должна была догадаться, что именно этот вопрос станет первым.

— Кейт спит с Тайлером у него в отеле, я полагаю. Еще есть вопросы? — Она подумала, что могла бы ответить помягче, но какая разница? Они уже и так наговорили друг другу слишком много всего.

Дункан устало вздохнул.

— Она сердится на меня, да?

— За то, что ты почти убил ее вторую любовь? Да, я бы сказала, что она сердится. Кстати, нас с Эшли тоже не слишком радует происшедшее. Но это тебя не волнует.

Дункан повернул голову, пристально посмотрел на нее и долго молчал. Тишина, казалось, вызывала физическую боль. Ей захотелось утонуть в словах, принести извинения за все, что она сделала не так, и тогда отец не станет сердиться. Но Кэролайн усилием воли не позволила себе произнести ни слова, она не хотела сдаваться. Дункан заговорил первым:

— Я не собирался никого обижать.

— Ты никогда не собираешься, но почему-то людям всегда больно.

— Тебе больше всех.

— Да, — согласилась она. — Было хуже всего, когда ты забрал мою девочку и отдал ее доктору. Ты разорвал мое сердце в те два дня. Я никогда больше не чувствовала себя целой.

— Самое трудное, что я когда-либо сделал в жизни, — признал Дункан. — Я должен был позволить тебе оставить ее. Нора, должно быть, перевернулась в гробу, когда увидела, как я отдаю в чужие руки нашу внучку. — Он сокрушенно покачал головой. — Но я едва удерживал нас на плаву. И вряд ли мы могли бы управиться с ребенком. Ты сама была совсем ребенком.

— Речь не о том, а о гонке. Ты не хотел останавливаться, а если бы малышка осталась при мне, нам пришлось бы сойти с маршрута. Я очень не скоро поняла главную причину твоего поступка. Вот почему ты отдал девочку. — Она помолчала. — Все кончено, папа. Тайлер знает все, и Шон тоже. К утру это станет известно всем.

— Вы должны были дать мне утонуть.

— Это было бы слишком легко, — резко бросила она.

Его взгляд уперся в нее.

— Теперь послушай меня, юная леди…

— Нет, это ты для разнообразия послушаешь меня, — прервала отца Кэролайн. — Ты совершил несколько страшных ошибок в своей жизни, и, похоже, придется заплатить хотя бы за некоторые из них. Как мне пришлось заплатить за отказ от ребенка, Кейт — за потерю Джереми, а Эшли за многолетнюю ложь Шону. Ты не должен больше пить. Тебе придется разбираться с последствиями случившегося. Вероятно, нам придется вернуть приз и выплатить наградные деньги. Будем надеяться, что все так и произойдет. Но мы будем жить дальше, мы не можем беспокоиться о тебе каждую секунду, особенно Кейт. Она влюблена в Тайлера и заслуживает шанс начать все сначала. Значит, ты должен взять себя в руки и очень быстро. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Нам нужен отец, а это ты. Начиная с завтрашнего дня, ты будешь вести себя как отец.

— Не знаю, смогу ли я.

— Ты можешь, и ты будешь. А сейчас спи.

Кэролайн улыбнулась, когда глаза отца закрылись. Он, вероятно, не запомнит их разговор, но она запомнит. Каждое слово — все слова, которые она собиралась сказать давно. Теперь плотину прорвало.

Больше она не намерена подстраиваться под интересы семьи. Она займется собой. Она бросит пить. Она продолжит работать. Она найдет в своей жизни то, что позволит ей гордиться собой. И настанет день, когда ее дочь, Амелия, сможет гордиться ею.

Эшли шла по темным улицам Каслтона, еще не просохшим после недавней грозы. Интересно, это их последний разговор с Шоном? Если вообще у нее есть шанс поговорить с ним.

Отошлет ли он ее без всяких слов? Увидит ли она в его глазах только гнев и ненависть? Ничего больше она не заслуживает. Ей просто хочется извиниться перед ним.

Сомневаясь, что он пошел домой к родителям, Эшли повернула к пристани для яхт, надеясь найти его там. Ему нужно время подумать о том, как сказать родителям правду о гибели Джереми. Кроме того, уже за полночь, его мама и папа, вероятно, спят.

Спустившись на причал, она удивилась тишине вокруг. Ни ветра, ни дождя. Буря промчалась. Шторм стих. Вот и все.

Эшли поднялась на моторную лодку Эмберсонов, ни секунды не думая о воде под ней. Этот страх она победила. Она поняла теперь, что не воды боялась, но всего того, что похоронено под ней, — смерть Джереми и ребенок Кэролайн, ложь отца, их ложь, покрывающая его. Она до ужаса боялась, что все секреты вернутся и ударят по ним, поэтому держалась подальше от воды. Теперь секретов больше нет, и вода — просто вода.

Она спустилась по лестнице в каюту и увидела на диване Шона. Он переоделся в старую рубашку и джинсы и сидел с бутылкой пива в руке. Но лицо его изменилось. Появились новые морщины на лбу, новые тени под глазами и новая твердость во взгляде.

— Можно войти? — спросила Эшли.

— Похоже, ты уже вошла. — Он глотнул пива.

Она села на край дивана, стараясь держаться на расстоянии.

— Я хотела сказать тебе, что мне очень жаль.

— Немного поздновато, тебе не кажется?

— Да. Но я все равно хочу извиниться. — Она замолчала, не зная, что говорить дальше. — Джереми…

— Я не хочу больше слушать никакой лжи о Джереми, — резко оборвал он ее.

— А как насчет правды? — с вызовом спросила Эшли. Шон не ответил, и она продолжала: — Джереми в последний день своей жизни делал то, что и всегда, — заботился о Кейт и ее семье.

— Ему не полагалось быть с вами.

— Знаю. Но он поднялся на борт вместе с любимой женщиной, Шон. Те несколько дней перед штормом им было хорошо. Они наконец соединились. Они давно мечтали об этом. Я рада, что им выпало это время. И я думаю, Джереми испытал счастье.

— Он не должен был умереть.

— Ты прав, — кивнула Эшли. — Он не должен был умереть. Но произошел несчастный случай.

— Твой отец толкнул его, — возразил Шон.

— Не за борт. Они спорили, да. Отец толкнул его, но Джереми ударился головой, а шторм сделал все остальное. Волна прокатилась над яхтой, и он оказался за бортом. — Эшли замолчала, переводя дыхание, заставляя себя вновь пережить ту ночь. — Я видела, как Кейт прыгнула в воду за твоим братом. Я помогала отцу, мы пытались спасти их обоих. Мне жаль, что я не сумела сделать большего. Ты не представляешь, как я хотела. Я не могла разглядеть его в воде. Я обвиняла себя, что не спасла Джереми, пока папа вытаскивал Кейт. Она чувствует то же самое и, я подозреваю, мой отец тоже.

— Твой отец ненавидел Джереми.

— Мой отец и Джереми очень похожи. Они жили в море. Они бодались, потому что оба отдавались целиком любимому делу. Парусный спорт и гонки были такой же частью Джереми, как и моего отца.

— Твой отец все еще жив, — устало сказал Шон. Потом провел рукой по глазам. — Джереми был так молод. Впереди вся жизнь. И он потерял ее ради чего? Ради глупой парусной гонки.

— Он не считал это глупым. Для него гонка — самое захватывающее дело в жизни и самое важное из того, чем он занимался. Мы провели много времени вместе в разных портах на маршруте. Джереми не сумел бы жить без моря и гонки. Если ты не поверил мне до сих пор, надеюсь, ты все равно поверишь. Знаешь, Джереми очень любил тебя. Он все время говорил со мной о тебе. Он знал, как я скучаю… — Она смолкла, эмоции душили ее. — Я любила тебя так сильно, Шон. Единственная причина, почему я рассталась с тобой, — ложь, которая встала между нами. Я не могла тебе лгать. Я знала, в конце концов, мы окажемся с тобой лицом к лицу, ты узнаешь правду и возненавидишь меня. Это неизбежно.

Эшли умолкла, ожидая от него ответных слов, но он молча смотрел на свою бутылку пива.

— В любом случае, я просто хотела сказать, что сожалею обо всем. Я все еще люблю тебя, Шон, но я покину остров. Я уезжаю, тебе не придется видеть меня каждый день или, что еще хуже, избегать меня. Я желаю тебе счастья. Я действительно этого хочу. — Она встала, но Шон потянулся и схватил ее за руку. Она посмотрела ему в глаза, и ей показалось, что в них угадывалось прощение.

— Не уходи, — попросил он, потянув ее обратно на диван. — Никогда больше не уходи. — И его губы накрыли ее рот прежде, чем она успела сказать ему, что меньше всего на свете она хотела бы уйти…

Кейт перевернулась на бок и провела рукой по груди Тайлера. Его глаза были закрыты, но она знала — он не спит. Он напрягся от легчайшего прикосновения ее пальцев. Они занимались любовью уже дважды, но никак не могли насытиться друг другом. Она хотела чувствовать его снова внутри себя, чтобы он заполнил все пустоты — и в сердце, и в теле, и в душе.

— Ты рискованно живешь, Кейт, — пробормотал он.

— Ты ничего не знаешь обо мне, но прежде мне нравилось жить рискованно. И мне снова хочется такой жизни. — Кейт подняла голову и улыбнулась, заметив, что он открыл один глаз, потом другой.

— Насколько рискованно нам говорить об этом?

— Очень рискованно. — Она колебалась, неуверенная, что Тайлер готов к разговору о будущем. — Но мы можем обсудить это позже.

— Зачем ждать? — спросил он. — Я здесь и никуда не собираюсь.

— Может, не сегодня, — медленно произнесла она. — Но я подозреваю, уже скоро. — Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза, сердце его билось прямо под ухом. Если бы ничего не надо было говорить… Она почувствовала напряжение в его теле, как только разговор дошел до их будущего.

Он нежно гладил ее волосы.

— Кейт?

— Что?

— Я не знаю лучшего способа для устранения наших разногласий. Но я знаю, что хочу это сделать больше всего.

Кейт подняла голову и перевернулась на живот, она смотрела ему прямо в глаза.

— Я тоже хочу. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — сказал он и взглянул на нее таким нежным взглядом, полным обещаний, надежд, что у нее на глаза навернулись слезы.

— Всюду, где ты захочешь жить, — сказала она, — я буду с тобой. Знай это.

— Ты отказалась бы от острова, от своего сада, от домика в горах? Ты оставила бы все это ради меня?

Кейт не сразу ответила, она хотела, чтобы он проникся серьезностью и взвешенностью ее слов.

— Да, — сказала она наконец. — Я отдала бы все ради тебя. Я бы прыгнула в воду, если бы пришлось спасать тебя. Я не хочу потерять тебя. Если тебе кажется, что я слишком крепко вцепилась в тебя, дай знать.

— Я буду держаться за тебя так же крепко, Кейт. — Тайлер привлек ее к себе для очередного поцелуя. — Ты самое лучшее в моей жизни. Я не собираюсь просить тебя пожертвовать чем-то из-за меня. Мы найдем способ решить это. — Он снова поцеловал ее, потом вытянулся рядом.

— Эй, этого мало, — пожаловалась она.

Тайлер улыбнулся, взял сотовый телефон с тумбочки.

— Мне нужно позвонить.

— Брату? — догадалась Кейт.

— Да, хочу сообщить, что Кэролайн ничем не угрожает Амелии. Он обрадуется.

Кейт нахмурилась.

— Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, что его брат увлекся сестрой родной матери Амелии? Не слишком ли будет сложно?

— Он разберется сам, как и Кэролайн. Я думаю, Амелии повезло, что так много людей любят ее. Надеюсь, в один прекрасный день она узнает истинные обстоятельства своего рождения. Думаю, это важно, и надеюсь, Марк поймет это. Амелия должна знать свою биологическую мать и ее семью.

— Даже моего отца? — уточнила Кейт.

Тайлер застонал.

— Ну… не сразу, но он твой отец. Тем не менее я никогда больше не пойду в море с этим человеком. На самом деле я никогда не смогу снова ступить на борт яхты.

— Приятно это слышать. — Кейт села на кровати, завернувшись в простыню. — Перед тем, как ты сделал это заявление, я хотела кое о чем поговорить с тобой.

— О чем?

— Наверное, это звучит глупо, но я хочу участвовать в гонке в Каслтоне в субботу и попытаться вернуть «Мун Дансер».

Она проговорила это торопливо, ожидая услышать в ответ, что она собирается сделать глупость, а сама идея нелепа. Но Тайлер ничего подобного не сказал, он улыбнулся ей.

— Думаю, это отличная мысль.

— Правда? — Кейт не ожидала услышать от него слова одобрения.

— Последняя часть незаконченного дела, так?

— Пока у Кей Си «Мун Дансер», он всегда будет присутствовать в нашей жизни. Я хочу изгнать его. Хочу покончить с прошлым. — Она вздохнула. — Теперь мне предстоит убедить Кэролайн и Эшли пойти со мной в море.

— Все за одного, один за всех!

Кэролайн протянула руки Кейт и Эшли, когда они стояли на причале перед «Саммер Сиз», яхтой, на которой сестры МакКенна отправятся соревноваться с «Мун Дансер» через несколько минут. Рик Бердсли разрешил им участвовать в гонке вокруг острова с несколькими членами из его экипажа, которые затем направят лодку в Сан-Франциско и в конечном итоге на Гавайи.

Кейт убедила отца не участвовать в гонке. Накануне она уведомила чиновников, отвечающих за кругосветные гонки Уинстона, об истинных событиях восьмилетней давности. Будет проведено расследование, и, возможно, кое-что из наград придется компенсировать, при том, что призовые деньги они уже потратили. Кейт понятия не имела, где им взять столько денег, чтобы вернуть их обратно, и понесет ли наказание отец, но это не имело значения. Открыв правду, сестры испытывали большое облегчение.

Они также встретились с семьей Эмберсон и описали в деталях последние несколько дней жизни Джереми. Гнев и боль Эмберсонов были понятны, боль снова стала такой же острой, как восемь лет назад. Но сохранялась надежда, что со временем они поймут, что их сын был очень мужественным и благородным человеком.

Он перебрался на борт «Мун Дансер», чтобы помочь и поддержать девочек МакКенна, что он и делал вплоть до последней минуты.

О гонке вокруг острова говорили повсюду, а сплетни и спекуляции принимали грандиозные масштабы. Участие в гонках сестер МакКенна обсуждали в каждом баре и на каждом судне. Но сегодня новый день. Новая гонка. Как и все хорошие моряки, они не оглядывались назад. Их глаза устремлены к горизонту.

— Не могу поверить, что снова согласилась участвовать в гонке, — пробормотала Эшли.

— Я тоже, — улыбнулась Кэролайн, и на щеках ее появились ямочки. — Но я чувствую себя хорошо.

— Я тоже, — сказала Кейт.

— Потому, что ты влюблена, — поддразнила ее Кэролайн.

Кейт влюблена. Более того — она испытывала страсть. Она не знала своего будущего. Любить такого человека, как Тайлер, несомненно, трудно. Он цыган в душе, хотя и утверждает, что ему хочется пустить где-то корни. Вряд ли жизнь на острове подойдет ему. Если придется искать компромисс, она к этому готова. С Тайлером она может жить где угодно. Ей больше не нужно место, чтобы прятаться, необходимо место для жизни.

— Здравствуйте, девочки, — раздался знакомый голос.

Они обернулись и увидели Кей Си и Дэвида.

— Привет, — ответили они хором.

— Какая спокойная выдалась неделя, правда? — сказал Кей Си, глядя на Кейт.

— Да, вполне.

— Я ничего не помню о том шторме, ты знаешь. Мне даже хочется вспомнить. Эх, если бы я мог придумать такой хитрый план, как вы, несомненно, задумали, — сказал Кей Си. — Теперь я понимаю, Дункан считал, что я приехал сюда помучить его — открыть всем истину. Но я вернулся только для того, чтобы утереть ему нос, пускай увидит меня на борту его яхты.

— Осталось недолго, — сказала Кейт. — Мы победим и заберем ее обратно. Ставка сделана, правда? Неважно, участвует отец в гонке или нет.

— Почему вы так хотите заполучить «Мун Дансер»? Вы же, девочки, не собираетесь заниматься гонками и даже просто ходить в море.

— Потому что она наша. Это наш дом, наше наследство. Моя мать хотела бы, чтобы она осталась у нас.

Кей Си выдержал ее долгий взгляд.

— Желаю удачи, — кивнул он.

— Нам не нужна удача. Мы МакКенна, — бросила ему вслед Кейт любимую фразу отца.

— Не уверена, что она нам не нужна, — мрачно заметила Эшли. — Мы не участвовали в гонках восемь лет. У нас нет практики.

— Верно, но мы все еще сильные и в хорошей форме. Честно говоря, я думаю, все навыки глубоко сидят в нас. Было время, когда мы могли бы сделать это во сне. Я на-деюсь, оно вернется. Но, если этого не произойдет, по крайней мере, мы попытаемся сделать все, что в наших силах. — Кейт умолкла, бросив на сестру любопытный взгляд. — Кстати, как Шон? — Эшли покраснела, и Кейт таким образом получила ответ.

— Мы стараемся.

— Я так рада.

— Я оставила ему сообщение, что мы сегодня выходим в море, но не уверена, что он захочет поучаствовать. — Эшли огляделась. — Я подумала, что папа может прийти посмотреть на нас. Хотя он, наверное, злится из-за открывшейся правды.

— Да, он злится, но ведь он сам много чего рассказал. Он выложил Тайлеру кое-что, когда они были на яхте. Думаю, в каком-то смысле он испытал похожее облегчение, как и мы, открыв правду… Во всяком случае, я сказала ему, что не хочу его здесь видеть сегодня, если он не будет трезвым. Нам следует внести перемены в нашу жизнь, начиная с сегодняшнего дня, — добавила Кейт. Но поскольку отца нигде не было видно, у нее возникло чувство, что он не в состоянии исполнить ее просьбу.

— Ему слишком трудно исполнить это, — вступилась за отца Кэролайн.

— Пришло время, и ему придется, — заметила Кейт. — Я не могу простить, что из-за него возникла угроза жизни Тайлера. Мы больше не станем лгать друг другу. Мы не собираемся притворяться, что все правильно, когда на самом деле это не так.

— Отец не сможет ничего изменить, он на это не способен, — сказала Эшли.

— Знаю. Но я способна изменить свое отношение, когда буду иметь дело с ним.

— Давайте, девочки, — сказала Кэролайн, ожидавшая их на палубе с двумя другими членами экипажа, с которыми Кейт встретились накануне. — Пора начать это шоу.

Кейт и Эшли поднялись на борт и через несколько минут оказались в знакомом желобе перед стартом.

На стартовой линии скопились суда участников гонки. Кейт охватило волнение, когда экипажи начали бороться за стартовую позицию. И вот наконец дан старт, и все рванули вперед. Напряженная борьба за первую отметку — лодки шли нос к носу. Время от времени едва ли их отделяли друг от друга несколько дюймов.

Следующие два часа были волнующими, изнурительными и обнадеживающими. Поворот за поворотом, трек за треком, вперед, к ветру, со скоростью и грацией. Их жизнь совершила полный круг. Когда они повернули и устремились к финишу, «Мун Дансер» отстала от них. Кейт знала — победа за ними.

— Посмотри, Эшли, — сказала она, махнув рукой. На обрыве стояли два самых важных мужчины в их жизни. Тайлер и Шон. — Они ждут нас.

— Не могу в это поверить, — прошептала Эшли, и слезы выступили на ее глазах.

— Я тоже.

Кейт хотела, чтобы и Кэролайн кто-то ждал. Но ее сестра не смотрела в ту сторону, она сосредоточилась на финишной прямой. Для Кэролайн сейчас важна была не любовь, а будущее. И еще она ощущала горечь от того, что отца нет среди встречающих. Хотя, возможно, он не захотел следить за гонкой, проходившей без него. Ладно, так даже лучше.

Они наконец перерезали связь между отцом и дочерьми. Они теперь сами по себе, неважно — к лучшему это или к худшему.

— Сосредоточьтесь, — приказала Кэролайн. — Мы еще не пересекли линию финиша, — добавила она.

«Саммер Сиз» и «Мун Дансер» сражались за лидерство с переменным успехом.

Кейт управляла парусами, смело и отважно, вверяя ветру яхту, вспоминая, кем они когда-то были и кто они теперь.

Судовой журнал гоночной лодки «Мун Дансер», 14 июля

Ветер: 40 узлов

Состояние моря: спокойное

Прогноз погоды: ясно

Кейт МакКенна вертела в пальцах ручку и улыбалась. Прошло восемь лет с тех пор, как она описала в этом журнале, хранившемся на чердаке ее дома до сегодняшнего дня, тот страшный шторм — сильный ветер, гроза. Она должна была записывать только факты, но она не могла ничего с собой поделать на этот раз. Она перевернула последнюю пустую страницу.

Я никогда не думала, что напишу в этой тетради снова, но сегодня «Мун Дансер» пойдет вокруг острова Каслтон, гордо подняв паруса победы, под которыми, обнявшись, будут стоять мои сестры, отец и я.

Мы вернули себе нашу яхту. Мы вернули себе нашу жизнь. Страшный шторм восемь лет назад уничтожил многое, но не уничтожил нас. Сейчас мы стали сильнее. Научились что-то отпустить, что-то забыть и что-то простить, но, самое главное, мы снова научились любить.

Кейт положила ручку и закрыла тетрадь. Она взяла ее на палубу, где ждали сестры вместе с отцом, Тайлер и Шон.

— Что у тебя там? — спросил Тайлер с любопытством.

— Судовой журнал. История нашей кругосветки. И прогноз сегодняшней гонки.

— Опять ты что-нибудь приукрасила, Кетти? — спросил отец чуть сварливым тоном, но с улыбкой.

Он был трезв почти двадцать четыре часа, поэтому слегка не в духе. Кейт не знала, сколько времени это продолжится, но они будут жить сегодняшним днем.

— Так, разве что капельку. — Она протянула ему тетрадь. — Забирай, она твоя, папа. Как и «Мун Дансер». Кэролайн, Эшли и я согласны, чтобы ты жил в гавани. Но мы хотели бы, чтобы ты приглашал кого-то из нас с собой прокатиться.

— Вы согласились бы? — спросил Дункан с некоторым удивлением.

— Я хотела бы, — быстро ответила Кэролайн.

— Я тоже, — согласилась Эшли, чуть помедлив.

Кейт просто кивнула.

— Ну, тогда… — Дункан смущенно покачал головой. — Вы, девочки, всегда со мной, правда? Не уверен, что я это заслуживаю. В самом деле, я даже уверен, что не заслуживаю. Но буду стараться. — Дункан посмотрел на Шона и Тайлера. — Я думаю, вы оба будете болтаться тут, да?

— Я, конечно, буду, — твердо заявил Шон, обнимая Эшли.

— Что насчет тебя, господин репортер? Как твоя история? — спросил Дункан.

— Моя история только начинается, — ответил Тайлер, улыбнувшись Кейт. — Или я должен сказать, наша история?

— Наша история, — согласилась она.

— А мой брат обещал подумать о приезде на остров с Амелией, как только встанет на ноги, — добавил Тайлер, посмотрев на Кэролайн.

— Обещаю никогда не раскрывать Амелии, кто я, если ваш брат не захочет, чтобы она это знала.

— Я сказал Марку об этом. Ему трудно поверить, но он попытается. — Тайлер умолк. — Должен поблагодарить тебя за то, что ты напустила на нас адвоката. Иначе я никогда бы не встретил Кейт. — Он снова улыбнулся. — Забавно, как все складывается.

— Забавно, — повторила она. — И замечательно.

— Таким образом, мы готовы к отплытию? — спросила Кэролайн.

Дункан поднял руку.

— Во-первых, — сказал он, подойдя к борту, — мы должны избавиться от этого журнала.

У Кейт перехватило дыхание, когда Дункан бросил судовой журнал в воды гавани. Она кинулась к борту, посмотреть, как он тонет.

— Что ты сделал? — спросила Кэролайн.

— Все кончено, — ответил Дункан, обращаясь к Кейт. — Разве это не то, что вы пытаетесь сказать мне?

Кейт сморгнула счастливые слезы.

— Да, папа. Это наконец закончилось. Сегодня мы начинаем все заново.

Фут (в английской системе мер) — 0, 305 м; 40 футов — больше 12 метров.

Миля — 1,609 км.

Здесь: эллинг — сооружение на берегу моря, оборудованное для хранения и мелкого ремонта судов, весел и другого инвентаря.

Гандикап — в многоэтапных спортивных соревнованиях — способ отражения лидерства на предыдущих этапах в более раннем выпуске на старт в последующих. А также способ уравнивания возможностей слабых участников соревнования с более сильными путем предоставления им какого-то преимущества.

Дополнительный парус большой площади, устанавливаемый при слабом ветре перед мачтой, особенно на яхтах, участвующих в регатах.