Рон Криннит Проклятие Эвлона

ГЛАВА 1 РЫЖАЯ ОХОТНИЦА

Сергей зашел в кабинет и с размаху шлепнул на стол пачку документов. Кроме него в комнате работало еще пятеро человек, но только сидевший по соседству Леха изволил поднять голову на шум.

— Что, Серый, от Борис Петровича что ли идешь? — с сочувствием поинтересовался он.

— Нет, от Шухеева, — Сергей плюхнулся в кресло и с ненавистью уставился на документы. — Он назвал Кривенко дебилом, а Кривенко вчера назвал Шухеева идиотом. Причем высказывают они все мне, а не друг другу, и я уж не знаю, как их обоих разом удовлетворить. А еще Птичкина сказала поменять шрифт на четырнадцатый.

— А, ну она тоже человек подневольный, — ответил Алексей. — Ей приказали повысить читаемость документов.

— Да? А на прошлой неделе она же приказала использовать двенадцатый шрифт!

— На прошлой неделе вышел приказ об экономии бумаги, — разъяснил всезнающий Алекс.

— А еще я просто не понимаю, почему форменные рубашки называют материальным поощрением сотрудников, если их стоимость вычитается из зарплаты, — продолжал жаловаться Серый. — Меня вообще брали статьи в корпоративную газету писать, а не это.

На работу в банке Сергей шел на должность специалиста по внутренним коммуникациям, и первое время он действительно писал статейки в газету. Пару месяцев назад возмутилась пресс-служба и забрала газету себе. На первый взгляд в этом не было никакой логики, пресс-служба должна заниматься пиаром банка во внешних изданиях, а не в газете для сотрудников, но, судя по дошедшим до Серого слухам, все дело оказалось в откатах с типографии за печать тиража.

Так или иначе, вместо интервью и живых репортажей с футбольного матча между сотрудниками фронт-офиса и бэк-офиса, ему пришлось заниматься «Положением о форменной одежде выездных сотрудников». Набитый канцеляритом текст вызывал в нем тихую ненависть. Хотелось уже поскорее собрать все необходимые визы и отправить документ по назначению, но как можно было учесть все взаимоисключающие требования трех начальников и бухгалтерии Сергей просто не представлял.

— Ладно, расслабься, — говорил тем временем Леха. — Пятница! Ты в боулинг идешь?

— Нет, зарплату все никак не начислят, так что я на мели, — со вздохом ответил Серый.

Скоротав оставшееся время за кружкой чая, он повесил на спинку кресла требуемый по дресс-коду пиджак и отправился к выходу. В офисе постоянно работал кондиционер, а на улице стояла августовская жара, и ехать домой в пиджаке было бы просто самоубийство. В холле он поглядел в зеркало и непроизвольно похлопал себя по начинающему выпирать животу. «Все, с понедельника начинаю делать зарядку!» — сам себе пообещал Серый. Впрочем, подобное обещание он давал чуть ли не каждую пятницу.

Обычно Сергей с нетерпением ждал выходных, но на этот раз каких-либо поводов для радости он не видел. В столицу он переехал недавно и еще не успел завести новых друзей, а все старые приятели остались в далеком провинциальном городке. Конечно, можно было сходить куда-нибудь с Лехой. Тот был заядлым тусовщиком и без проблем провел бы коллегу в какой-нибудь клуб, но на это у Серого не было денег. Сходить куда-нибудь с девушкой? Он еще ни с кем не сошелся настолько, чтобы приглашать домой или погулять просто в парке, а на кино или кафе денег опять же не было. Оставался компьютер, но и с ним дела обстояли печальным образом: сгорела материнская плата, а на новую — правильно — не было денег. На крайний случай у него лежало в заначке несколько тысяч, но их трогать было нельзя. Сергей уже пообещал своей младшей сестренке подарить на день рождение модный сотовый телефон, а таких обещаний он старался не нарушать.

Спустя полтора часа, потолкавшись в метро и постояв на автобусе в пробке, он добрался до своей улицы. Кроме квартиры, снимаемой напополам с таким же приезжим покорителем столицы, идти было некуда, но и домой идти не хотелось. Сергей вытряхнул из кошелька последнюю мелочь, купил в ларьке бутылку пива и задумался о своих перспективах. Очевидно, стоило просто стиснуть зубы и пережить эти несколько дней. Вскоре начислят зарплату, он оплатит квартиру на пару месяцев вперед, и, может быть даже, начнет искать другую работу. А может и злосчастное «Положение» как-то само собой согласуется. Скажет, например, директор департамента на совещании: «А вот где мое положение?» и все сразу договорятся, ведь нельзя же его футболить бесконечно. Но сейчас Серый готов был отправиться куда угодно, но только не домой, чтобы, промыкавшись пару дней, возвращаться на работу.

Выпив полбутылки, он пошел вдоль забора, окружавшего очередную стройку. На выкрашенном белой краской бетоне кто-то нарисовал баллончиком дверь с многозначительной надписью «Выход есть». Каждый раз, проходя мимо, Сергей размышлял, куда бы она могла вести, если бы вдруг внезапно открылась. Он даже надеялся, что неведомый художник когда-нибудь нарисует ее распахнутой. Завернув за угол, Серый взглянул на рисунок и остолбенел: там была дверь. Настоящая дверь. Обычная такая деревянная дверь, выкрашенная в белый цвет, с круглой золотистой ручкой. Из тонкой щели под низом лился яркий свет.

Заинтересовавшись, он подошел к двери и осторожно повернул ручку. «Не заперто!» — подумал Сергей, приоткрывая узенькую щелку. Глаза ослепило светом, но постепенно они привыкали, и он стал что-то различать: пологий склон, поросший высокой травой, упирался в лесистую долину, а вверху — бескрайнее небо, не привычно-голубое, а насыщенно-синего цвета. Легкие облачка на его фоне казались особенно белоснежными. Он раскрыл щелку побольше и просунул голову. В завораживающем пейзаже появились новые детали: зеленоватого оттенка солнце, стоящее почти в зените, и подернутая туманной дымкой горная цепь. Несколько вершин блестели ледяными шапками.

Отойдя от потрясения, подключились остальные органы чувств. В нос ударил пряный аромат неведомых трав, а воздух был таким чистым, что от избытка кислорода закружилась голова. Стрекотали цикады, над травой проносились стайки маленьких птичек с синими перышками и громко чирикали. Сбоку донеслись особо громкие крики, и, повернув голову, Серый увидел, как две стайки то ли радостно приветствовали друг друга, то ли выясняли отношения. Крупных зверей поблизости не было, лишь в вышине кружила парочка крылатых силуэтов.

Сергей окончательно распахнул дверь и шагнул вперед. «Я же просто посмотрю, — подумал он. — Ничего же не случится, если я просто посмотрю?» Постояв с полминуты, он сделал еще один шаг и отпустил ручку. Тихий щелчок захлопнувшейся двери прозвучал с такой суровой монументальностью, что Серый вздрогнул и резко обернулся. Позади был только бурый склон и никакого намека на выход. «О-па! — подумал он, усмехнувшись. — Ну и дела!» Алкоголь все же сыграл свою роль, так что Сергей совершенно не почувствовал паники. Попинав землю и убедившись, что от прохода не осталось ни единого следа, он допил пиво и отбросил бутылку. «Да что я теряю-то?» — решил Серый и зашагал вниз по склону.

Привыкнув принимать дары цивилизации, как само собой разумеющееся, в тот момент он даже не вспомнил о том, что потерял. На самом деле, Серый лишился довольно многого: мягкой кровати в теплой комнате, ванной с горячей водой, микроволновки, в любой момент готовой подогреть ужин. Даже в самые тяжелые времена он был уверен, что не останется голодным, уж на пакет с заварной картошкой десятку всегда можно наскрести. Теперь же время следующего обеда было не определено, да и дата такого события не уточнялась. Весь его опыт выживания в дикой местности ограничивался прочитанной в детстве книжкой про Робинзона да регулярным просмотром шоу «Последний герой».

Спустившись к опушке, Сергей продрался сквозь молодую поросль и вошел под кроны высоких деревьев. Лес был наполнен влагой и тяжелыми испарениями. То и дело доносился запах гнили и резкие ароматы цветов. Не все они пахли приятно, один шикарный алый цветок источал такую жуткую вонь, что Серый решил обойти его стороной. Часто встречались незнакомые фрукты, но они либо висели так, что их не достанешь, либо выглядели ну уж слишком подозрительно, поэтому Сергей пока не решался попробовать.

Когда необычное зеленое солнце скрылось за горизонтом, лес наполнился странными рычаще-мяукающими вскриками. В надежде спрятаться от пугающих своей неизвестностью хищников, он влез на дерево и всю ночь вздрагивал от подозрительных звуков. Под утро, едва забывшись беспокойным сном, Сергей не удержался и свалился с ветки. К счастью, падать было невысоко, и он отделался парой ссадин. Постепенно тьма сменилась утренними сумерками. Глянув на сотовый, Серый убедился, что находится вне зоны приема, выключил его, чтобы не тратить батарейку, и продолжил свой путь. Из-за бессонной ночи разболелась голова, и страшно хотелось пить, но на ручей с чистой водой он натолкнулся только ближе к полудню. Напившись и смочив голову, он пожалел о выброшенной бутылке — набрать воды с собой оказалось не во что. Головная боль стихла, и Сергей заметил, что весь день шел по просеке. Хотя тропа успела изрядно зарасти травой, густой подлесок, стоящий по бокам плотной стеной, был выдернут на корню.

Воспрянув духом, Сергей бодро зашагал по просеке дальше. В надежде поскорее выйти к жилью, он двигался, не останавливаясь на поиск еды. Впрочем, он еще не настолько оголодал, чтобы рискнуть съесть что-нибудь незнакомое.

Прошла еще одна беспокойная ночь. В этот раз Серый обвязался лианами и сумел немного выспаться. Живот подводило от голода, но он, напившись воды из очередного ручья, продолжал путь. Издалека донесся металлический перестук, и Серый прибавил шаг. Когда стала отчетливо различима необычно-пофыркивающая речь на незнакомом языке, он решил не бежать сразу навстречу, а сперва поглядеть из кустов. Скрывшись в подлеске, Сергей притаился.

Из-за поворота показалась деревянная тележка, влекомая парой вороных коней. Удивительно, но их никто не вел на поводу, и на повозке не было кучера, лошади шли сами по себе. Когда они чуть приблизились, до Серого вдруг дошло, что услышанный им разговор вели именно эти двое. Первая лошадь, очевидно, травила какую-то забавную байку, потому что вторая мотала головой и весело фыркала. Их размеры показались не совсем прывычными: имея пропорции породистых скаковых коней, ростом они были поменьше - около полутора метров в холке. Точеные ножки лошадок скорее предназначались для стремительного бега, а не для таскания грузов, но они, видимо, не испытывали никаких неудобств. Следом показалась еще одна лошадь — со светлой шерсткой. На белом цвете отчетливо выделялись пятна грязи и серые пыльные полосы. В отличие от первых двух, у этого существа посреди лба торчал необычный ороговевший нарост, но назвать эту лошадку единорогом язык не поворачивался. Нарост походил скорее на выпуклую пластину с заостренным кончиком, чем на рог.

Увлекшись наблюдениями, Сергей не заметил бесшумно подкравшуюся сзади фигуру. Он даже не успел почувствовать, как резкий и точный удар копытом по голове отправил его в страну снов. Таким не слишком приятным образом состоялось первое знакомство Серого с местными жителями.

***

Сергей постепенно приходил в сознание. Голова раскалывалась от боли, а в ушах, скребя по мозгам, стоял размеренный скрип. «Блин, сколько же я выпил? — пришла первая мысль. — А сосед — задолбал — опять с подружкой развлекается…» С трудом разлепив веки, он не сразу сообразил, где находится. Вместо привычного облупленного потолка он увидел деревянную решетку, высокие кроны деревьев и ярко-синее небо. Резко приподнявшись от удивления, Серый сразу пожалел о своем порыве. В глазах потемнело, а в голову ударил такой приступ боли, что он едва вновь не потерял сознание. Отлежавшись, Сергей повторил попытку принять вертикальное положение и огляделся. Оказалось, что он заперт в маленькой клеточке, размеров которой едва хватало, чтобы лежать, подогнув ноги, или сидеть. Встать во весь рост не позволял низкий потолок. Клетка стояла на деревянной тележке рядом с тремя такими же, а раздражающий скрип издавал не старый соседский диван, а несмазанное колесо. В соседних клетушках с меланхоличным видом сидели поросшие черной шерстью существа, похожие на обезьянок. Повозку тянула давешняя пара вороных, а лошадь с костяной нашлепкой шла сзади. Серый проверил карманы и с удивлением обнаружил, что сотовый, ключ и бумажник вытащить никто не потрудился. «Меня что, приняли за животное? — удивился он. — Сграбастали и в клетку пихнули, будто так и надо». В голове сразу возникли смутные планы побега, но с больной головой даже шевелиться не хотелось, и Сергей решил сперва отлежаться. «А ведь нас должны покормить, — пришла соблазнительная мысль. — Не будут же звероловы морить свой улов голодом?»

Отряд шел без остановок до самого вечера, и всю дорогу Серый страдал головой. Встретив подходящий ручей, звероловы разбили лагерь. Наблюдая за ними, Сергей подмечал все больше отличий от простых лошадей. Гибкие суставы передних ног позволяли двигать ими более свободно, совершая достаточно сложные манипуляции. Копыта тоже были особенными, непонятным образом лошади могли подбирать ими предметы, но как именно это происходило, оставалось загадкой. Способности копыт все же были ограничены, и тяжелые вещи местные жители предпочитали брать зубами. Выскользнув из зарослей, к компании присоединился четвертый товарищ — рыжей масти с белыми отметинами на боках. Эта лошадка не шла, а буквально скользила по траве, как бесшумная тень. Обменявшись парой фраз с остальными, она сбросила переметные сумки и отправилась к ручью.

Сергея мучили голод, жажда и все никак не успокаивающаяся голова. «Бросить бы туда гранату», — подумал он, глядя на ужинающих звероловов. Насытившись, лошади вспомнили о своих подопечных и притащили ведро с водой, поднося его по очереди к каждой клетке. Обезьянки пили, черпая ладошками, и Серый последовал их примеру. Напившись и смочив горящую голову, он почувствовал себя лучше. Прошло желание кидаться гранатами, а когда в клетку закинули связку длинных желтых фруктов, даже настроение слегка поднялось. Плоды, предложенные ему в качестве еды, он уже встречал, но не решался попробовать. Теперь же, подумав, что вряд ли его посадили в клетку, чтобы отравить, он оторвал один из них от связки и осмотрел получше. По виду фрукт напоминал банан, только больше размером и не изогнутой формы. Толстая желтая шкурка легко чистилась, обнажая мякоть цвета слоновой кости, но вкус оказался совершенно иным — кисловато острым, как апельсин с горчицей. Не смотря на это, Сергей съел все и, кое-как пристроившись на полу, смог, наконец, уснуть.

Под утро его разбудили холод и нестерпимое желание сходить в туалет. Три лошади спали у костра, накрывшись попонами, а четвертая стояла на карауле, время от времени подбрасывая в костер пару веток. Промучившись с четверть часа, Сергей решил, что глупо стесняться какую-то лошадку, и отлил сквозь решетку на землю. Голова уже не болела, но в мыслях все еще чувствовалась тяжесть, а все звуки слышались как через толстый слой ваты. От нечего делать Серый осмотрел клетку. Деревянные прутья скреплялись железными хомутами, а одна из боковин держалась простыми железными скобами. Может быть, для обезьян это было нерешаемой задачей, но человеку открыть ее не составляло труда. Решив воспользоваться случаем для побега, Сергей снял несколько скоб, но потом замер в раздумьях. Даже если звероловы не бросятся вдогонку по ночному лесу, куда ему, собственно, было бежать? К какому-нибудь местному поселению? Так его и так туда везли, да еще и кормили по пути, а в темном лесу жили неведомые звери, жутко орущие по ночам. Серый вернул скобы на место и решил пока отложить свой побег.

Небо посветлело, предвещая рассвет, и дежурный разбудил остальных лошадей. Поев и накормив своих подопечных, они начали собираться в дорогу. Сергей решил попробовать с кем-нибудь пообщаться. Рогатый, судя по тому, что почти ничего не делал, а только распоряжался, был главарем, и к нему обращаться Серый постеснялся. Вороные выглядели не слишком сообразительными — командир на них постоянно орал и возмущался. Рыжая разведчица казалась наиболее подходящей. Хотя Сергей и сообразил, что внушительной шишкой на затылке наградила его именно эта лошадка, он решил начать общение с нее. «Эквитаки!» — громко сказал он проходящей мимо рыжей услышанное чуть ранее слово. Она замерла, обернувшись к пленнику, и он повторил: «Эквитаки!» Вскинув голову, разведчица подошла ближе и бегло ответила что-то непонятное. «Фарха!» — произнес Серый второе запомненное слово. Лошадь фыркнула и, кивнув головой, убежала. «Сорвалось», — подумал он раздосадовано, но рыжая быстро вернулась, держа во рту местный банан. Не выпуская его из зубов, она опять что-то сказала и протянула к Сергею мордочку. Он взял фрукт и, не удержавшись, провел другой рукой по гриве. Лошадка отпрянула от неожиданности, но она не выглядела сердитой или испуганной. Подойдя почти вплотную к клетке, она произнесла несколько слов, очень похожих на вежливую просьбу. Именно таким тоном обращался к разведчице рогатый, тогда как на вороных он орал совсем по-другому. Сообразив, что от него требуется, Сергей начал гладить ее по спине и шее, а рыжая довольно жмурилась и пофыркивала. «А не за этим ли они обезьян ловят?» — подумал Серый, лошадка явно знала что делает, подставляя бока его ладоням. Идиллию прервал окрик командира, и рыжая, виновато потупившись, скрылась между деревьев, а вороные поволокли повозку дальше по просеке.

***

Все свободное время по вечерам рыжая проводила у клетки Сергея. Она принесла откуда-то деревянный гребешок и постоянно просила себя расчесывать. Пару раз к нему пытались подойти вороные, но разведчица их прогнала, не желая ни с кем делить удовольствие. Звали ее (Фырчащий звук «С»)иликя, но Серый, не в силах точно воспроизвести, говорил «Селика» в честь машины, о которой когда-то мечтал. Она тоже не смогла назвать имя Сергея правильно, превратив его в «Сегри».

За время, проведенное в компании Селики, он раздобыл кое-какие сведения: лошадиный народ звался «экус», отряд звероловов состоял только из кобыл — «эква» по-местному, рогатая эква была из расы «хорний», а раса безрогих называлась «довнии». Когда экус опускал голову — это означало «да», при этом, чем ниже опускалась голова, тем более утвердительным это «да» было. «Нет» показывалось поднятой головой, и аналогичным образом, чем выше задиралась морда, тем более твердое «нет» это значило. Выучив пару десятков названий предметов, Сергей попытался перейти к глаголам, но Селика, казалось, просто не понимала, чего он хочет.

«Издевается что ли?» — подумал Серый, в очередной раз изображая, как он смотрит вперед. «Сегрива!» — со вздохом повторила она. «Селика сегрива», — попытался он скомпоновать фразу, но эква, раздраженно фыркнув, отрицательно задрала голову. «Сегрика!» — скомандовала она, ткнув копытом в гребешок. Рыжей быстро надоедали уроки по языку, а особенно экву злило, что он не может понять какую-то очевидную для нее вещь. Приходилось минут по пятнадцать ее расчесывать, прежде чем Селика соглашалась продолжить. «Ну почему, почему когда она говорит, то: «сегрика» — расчесывать, «сегрива» — смотреть, «сегриви» — пить, «сегрифа» — есть, а когда я говорю ей то же самое — она смотрит, как на дебила? — думал он, работая гребешком. — Неужели все зависит от того, кто говорит?» Постепенно забрезжила догадка. «Все слова начинаются с «сегри», то есть с моего имени, это не может быть совпадением, — размышлял он. — Возможно, это значит что действие неразрывно связано со мной? В реальной жизни не существует абстрактных действий. Не бывает «смотреть», «есть» и «пить». Любые действия выполняются кем-то, и даже возглас «Бежим!» на самом деле означает «мы бежим», а не абстрактный бег. Что если в языке экусов нет глаголов как таковых? А действия могут обозначаться приставкой к существительному…» Отложив расческу, он решил проверить догадку и сказал: «Селикава». Кивнув почти до земли, эква вытянула мордочку вперед, изображая пристальный взгляд. Решив, что на сегодня уроков достаточно, разведчица повернулась крупом и просунула в клетку хвост, требовательно им помахав. Обрадованный преодолением очередной трудности, Серый не стал спорить и расчесывал хвост до самой темноты.

***

Чуть менее чем за неделю, отряд добрался до поселения. Это оказался крупный охотничий лагерь, куда группы вроде той, что поймала Сергея, свозили свою добычу. Отряд подъехал к длинному бараку, где их встретил немолодой довний с иссеченной шрамами серой шкурой. Осмотрев улов, он стал ругаться раскатистым басом, и хотя Серый с огромным трудом еще понимал речь, но кое-что уловил. Экус возмущался, зачем они притащили ему лысую обезьяну вместо того, чтобы поймать еще одного инкидо (так назывались черные обезьянки), но когда командир ехидно предложила отвести Сергея обратно, отрицательно вскинул голову. «Ладно, что-нибудь за него все равно выручим», — сказал он, взмахнув копытом.

Телегу вкатили в барак и потащили вдоль длинного ряда клеток. В основном там сидели инкидо, но изредка попадались и другие виды животных. Добравшись до пустых камер, экусы сняли боковины у клеточек и пересадили свой улов. На полу лежало свежее сено, и Серый, сгребя все в кучу, с наслаждением растянулся во весь рост на подстилке. После недели в тесной клетушке это место казалось пятизвездочным отелем. Эква, ухаживающая здесь за животными, притащила ему воды и очередную связку бананов. «Из ушей уже лезет, — поморщился он, — неужели ничего другого нет?» До утра больше никто не появлялся, и Сергей, убедившись, что дверь открывается так же просто, как в старой клетке, отправился спать.

На рассвете его разбудил легкий пинок по ребрам. Продрав глаза, Серый увидел радостную морду Селики и невольно содрогнулся: торчащие ушки эквы легонько подрагивали, верхняя губа оттопырилась, обнажив мощные резцы, а ноздри сжались в узкие щелочки, от чего она всхрапывала при каждом вдохе. Хотя подобное выражение морды было аналогом веселой улыбки, но с непривычки выглядело жутковато.

— Эквитаки! — сказала Селика.

— Эквитаки, — пробормотал Сергей. — Что случилось?

— Я назначена твоим дрессировщиком, — сообщила она, бросив ему ошейник. — Одень это.

— Это обязательно?

— Ты убежишь, у меня неприятности будут, — пояснила эква.

— Я не убегу, — сказал он. — Захочу убежать — легко сниму это.

— Экусы будут удивляться, будет возникать много вопросов, — она отрицательно задрала морду.

— Я понял, — вздохнул Сергей, подбирая ошейник. — Ты дрессируешь инкидо?

— Нет, — Селика опять вскинула голову. — Я — следопыт. Сейчас я поспорила — я сделаю из тебя кари.

— Кари? — спросил Серый, услышав незнакомое слово.

— Кари— чешет, кари — гладит, — пояснила она.

— Селика — хитрая, — усмехнулся он, и эква весело покивала.

Довния действительно все неплохо рассчитала: под предлогом дрессуры она будет бездельничать, наслаждаться жизнью, да еще и пари выиграет. Сергей решил, что оно и к лучшему. Как бы сложились отношения с другой — неясно, а Селика неплохо к нему относилась и охотно разговаривала, медленно и четко произнося слова и подбирая простые фразы. Когда он разобрался в структуре местного языка и перестал ее раздражать своей тупостью, эква даже стала активнее его обучать, поясняя жестами незнакомые глагольные и прилагательные приставки.

Серый застегнул простенький рассчитанный на копыта замочек, а эква зацепила кончик поводка на ремень с сумками и повела его за собой. Пройдясь по селению, она взяла гроздь бананов из широкого ящика и заглянула на маленький рыночек. Поторговавшись с продавцом, Селика прикупила еще каких-то фруктов, за которые расплатилась металлическими брусками в виде крошечных бочонков с дыркой посередине. После рынка эква направилась к колодцу, столкнула вниз ведро и, взявшись зубами за ручку ворота, стала его вытягивать. Утолив жажду, она предложила попить Сергею, но тому не хотелось пить после лошади, если можно набрать свежей воды. Он вылил остатки и заново забросил ведро. Наблюдая, как он легко крутит ручку, Селика удивленно села на круп.

— Ты — удобный! — сказала она. — Повезет экве, кто тебя купит.

— Ты сама не купишь? — спросил он.

— Я не могу, — огорченно ответила она, опустив ушки. — Я еще долго буду работать охотником, а здесь нельзя держать своих кари.

Хотя Серый уже привык к Селике, но задерживаться в лагере ему не хотелось. Очевидно, что обезьян обучают ухаживать за эквами не для того, чтобы потом отправить вкалывать в какие-нибудь шахты или на плантации. Его отвезут туда, где живет много изнеженных дамочек — в город или может быть даже в столицу. Подождав, пока он попьет и умоется, довния привела его к бараку на противоположном конце поселения.

— Тут я живу между походами, — пояснила она, открывая одну из дверей.

— Расскажешь, куда меня повезут после обучения? — спросил он, входя следом.

— Сначала мы поедим, ты меня расчешешь, потом я расскажу, — ответила Селика, кладя на стол фрукты.

Комната оказалась совсем крошечной, стол и кровать занимали почти всю ее площадь. На стене висела уставленная коробками полка, а под кроватью была целая свалка: какие-то мешки, вязанки деревянных прутьев и моток толстой веревки. Эква зацепила поводок на крючок у входа, а Серый, усмехнувшись, отстегнул и повесил туда же ошейник. Селика неодобрительно вскинула морду, но не стала спорить.

— Это тебе, — сказала она, пихнув к нему гроздь бананов.

— А это? — спросил он, указав на круглые фрукты.

— Это мне, — невозмутимо ответила довния.

— Можно мне попробовать?

— Нет. Арини — бесплатные, за мело — платят деньги, — ответила она.

— Селика — жадная! — заявил Серый.

— Я — жадная, — согласилась эква, весело фыркнув. — Я оставлю тебе кусочек.

Она достала нож и, продев копыто в полую рукоятку, нарезала первый мело. Движения довнии были четки, управляться с ножом ей было не в первой, но сил и времени она потратила больше, чем на это ушло бы у человека. Селика приступила к еде, и Сергей тоже оторвал от грозди один из арини. «Может, хоть похудею на такой диете», — подумал он, жуя изрядно поднадоевший плод. Заметив, что она хочет порезать второй мело, Серый подхватил нож и быстро справился с этой задачей. «Ох, ты такой удобный! — опять сказала она. — Я точно буду плакать, когда ты уедешь». Серый обратил внимание, что острое лезвие в его руке ни капли не обеспокоило экву. Похоже, она даже не осознала потенциальной опасности. Может быть, нож не воспринимался, как оружие? Уж слишком неудобно для местных жителей было им пользоваться.

Как и обещала, эква придвинула ему один из крайних ломтиков, где оставалось не слишком-то много мякоти. Баловать своего подопечного она не планировала. Селика ела фрукт вместе со шкуркой, но Серому она показалась жестковатой. Разделив свой ломтик на длинные кусочки, он срезал кожицу и попробовал, что получилось. На вкус мякоть оказалась сладкой, но слегка вяжущей — приятное разнообразие после острых арини. Наблюдавшая за ним эква неодобрительно вскидывала голову.

— Ты тратишь много сил, чтобы съесть маленький кусочек, — заметила она. — Я не понимаю.

— Мне это не сложно, и мне не нравится кожица.

Он отправил в рот последний ломтик, а Селика, указав на оставшиеся шкурки, спросила: «Ты не будешь доедать?» Серый хотел покачать головой, но вспомнил, что эква не поймет его жеста, и вскинул голову к потолку. Она наклонилась вперед и махом слизнула все остатки, а потом достала гребешок, намекая, что пора приступать к «дрессировке». Ублажая довнию, Серый задумался об очередной ее странности. Сам бы он побрезговал доедать за своим домашним животным, а Селика была только рада, что ей больше досталось. Хотя, если в зубы постоянно приходится брать кучу разных не слишком стерильных предметов, становится не так уж важно, кто до тебя трогал вещь, попавшую сейчас в рот. А может, кари для экусов — нечто большее, чем просто домашнее животное?

Без решетки, связывающей движения, работалось намного удобнее. Оценив его старания, Селика свесила голову почти до земли и покачивала ею при каждом движении расчески. «А ведь это фактически значит, что она каждым кивком говорит «да», — подумал вдруг Серый. — Причем, очень такое утвердительное «да», учитывая, как низко она опустила голову». Смутившись, он слегка покраснел. Хотя Сергей не был девственником, еще ни одна дамочка не оставалась от него в таком восторге. Рыжая эква громко всхрапнула и сказала: «Спасибо, я пока удовлетворена». Забравшись на кровать с соломенным тюфяком, она расслабленно разлеглась. Шкура Селики легонько подрагивала, а дышала она редко, но глубоко. «Я не думала, что это может быть еще приятнее, чем было до этого», — тихонько пробормотала она. По привычке, бормотала она очень разборчиво, и Серый вполне разобрал ее слова.

— Теперь ты расскажешь, куда меня отправят? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Да. Ты подожди голову, я соберусь с мыслями, — ответила она.

— Голову? — удивился он, но эква лишь лениво махнула копытом.

Повалявшись минут пять, она уселась на круп.

— Смотри, — она выставила ногу, — это одна нога, а это две ноги, — эква подняла вторую. — Это — три ноги, — чуть откинувшись назад, она подняла третью. — А это — голова ног, — кое-как балансируя, она приподняла четвертую.

— Хмм… а дальше? — спросил Серый.

— Дальше голова с ногой, голова с двумя ногами, голова с тремя ногами, две головы.

— А голова голов?

— Это прайд, а голова прайдов — это табун.

«Очевидно, из-за отсутствия пальцев экусы считают по ногам и используют четвертичную систему счисления, — подумал Сергей. — Значит голова — это четыре, прайд — шестнадцать, а табун — шестьдесят четыре».

— Да, все понятно, — кивнул он экве.

— Понятно?! — она недоверчиво на него глянула, непроизвольно вскинув голову.

Селике не верилось, что он так легко научился считать после того, как почти неделю тупил с глагольными приставками. Серый взял со стола горсточку косточек, пересчитал их и, протянув ладонь, сказал:

— Две головы и нога.

— Э-э-э… правильно, — кивнула она, проверив. — Ты опять меня удивил.

— Расскажи, куда меня отвезут, — опять напомнил Серый. — Весь день прошу!

— Тебя повезут в сторону заката в Эвлон. Это большое поселение, где живет много экусов, — Селика наконец соизволила поделиться информацией. — Там продадут на рынке. Ты будешь жить у богатой эквы в доме из белого камня. Может быть, тебя купит придворная эква, и ты будешь жить во дворце.

— А ты там бывала?

— Нет, — она вскинула морду. — Я родилась в деревне, а потом пошла работать сюда.

— А экусы не покупают себе кари?

— Нет, им кари не нужен.

— Почему?

— Экусы, когда вырастают, уезжают сторожить Темные Врата. Иногда они возвращаются на сезон, погостить и обрюхатить прайд экв, а потом вновь уезжают. Навсегда возвращаются только очень старые или калечные, но они считают неприличным заводить себе кари.

— А что за врата?

— За вратами живут демоны. Иногда один прорывается и убивает много экусов, прежде чем его изгоняют обратно. Если демона не изгнать, то он окрепнет, и никто уже с ним не справится. Даже королева. Тогда он уничтожит всех нас.

— Ты так спокойно об этом рассказываешь… — поразился Сергей.

— Так было до меня, так будет после меня, — фыркнула Селика. — Пока демоны за вратами, волноваться не о чем, а если демон прорвется, я все равно ничего не смогу сделать.

Похоже, эта тема была не особо интересна экве. Спрыгнув с кровати, она приказала вновь одеть ошейник и повела его по лагерю к тренировочному корпусу. «Хочу глянуть на их морды, когда они увидят, как расчесана моя грива», — в радостном предвкушении пояснила довния. Вход преграждал двойной ряд решеток. Как сказала Селика, запрещалось одновременно открывать внутреннюю и внешнюю дверь, чтобы недоученный кари случайно не выбежал на улицу. Внутри несколько довний держали на поводках инкидо, неумело водивших гребешками по бокам дрессировщиц. Возле каждой пары стояло по хорнии. Увидев сразу несколько экв с роговым наростом, Серый обратил внимание, что все они, имели белоснежную шерстку без единого пятнышка. Казалось, хорнии просто наблюдают, но в позах наблюдательниц чувствовалось напряжение и сосредоточенность на работе. В отличие от довний, ни одна из них не обернулась на вошедших.

— Что они делают? — спросил Сергей у своей спутницы.

— Внушают инкидо, как надо себя вести, — ответила она.

— Довнии?

— Нет, хорнии. Довнии тут чтобы на них тренироваться.

Недоверчиво глядя на Селику с подопечным, ближайшая довния — серая с белыми пятнами — прокричала: «Селика, хочешь убедить меня, что взаправду разговариваешь с кари?» Инкидо, которого она держала на поводу, выронил расческу, задергался и, бросившись в сторону, попытался сбежать. Стоявшая рядом хорния раздраженно топнула копытом.

— Утихни, ты! – воскликнула она и обернулась к вошедшим. - А ты, Селика, шла бы отсюда со своей лысой обезьяной. Этого урода все равно никто не купит!

— Мы уйдем, Нифра, но монету можешь уже сейчас приготовить! — весело ответила Селика. — Не веришь, глянь на мою гриву!

Хорния, фыркнув, отвернулась и вновь сосредоточилась на своей обезьянке. Инкидо перестал метаться и, подобрав гребешок, продолжил расчесывать серую экву, а Селика со своей жутковатой улыбкой на морде пошла к выходу.

— Я действительно выгляжу уродом? — спросил Серый, когда они оказались снаружи.

— Ты выглядишь очень необычно, — осторожно ответила довния. — Поначалу я тоже почувствовала неприязнь, но теперь ты мне кажешься намного привлекательнее, чем инкидо. Думаю, к твоей внешности просто надо привыкнуть.

— Я понял. А где тут я могу… — Сергей попытался жестами объяснить свое желание. Селика, поняв, что он хочет, подсказала нужную приставку, и он закончил фразу. — Где я могу искупаться?

— Зачем?

— За неделю в тесной клетке я зарос грязью, мне надо смыть все это и… — он опять прибегнул к жестам, попытавшись объяснить, что хочет постирать одежду, но в этот раз эква его так и не поняла.

— Что ты хочешь сделать со своей шкурой? — удивилась она.

— Это не шкура, а такое… покрывало, — он подобрал наиболее близкий синоним.

— Что? Так это значит, ты завернут в покрывало? Я слышала, что в Эвлоне эквы заворачиваются в покрывало, но сама ни разу подобного не видела, — Селика стала его рассматривать, как будто видела впервые. — Интересно, какой ты там, под ним?

— Если пойдем купаться — увидишь, — ответил Серый.

— Я сама не отказалась бы искупаться, но озеро за пределами лагеря… — ее ушки застыли торчком, а мордочка приподнялась в легком отрицании. — Ты можешь сбежать там.

— Я могу и здесь сбежать, — стал успокаивать ее Сергей, — но я хочу жить в городе в хорошем теплом доме, а не бегать по джунглям от охотников.

Видимо, желание разглядеть его получше пересилило. Приняв решение, эква кивнула и направилась к воротам в деревянном частоколе.

За забором начиналась утоптанная дорожка, разветвлявшаяся чуть дальше на несколько троп. Выбрав ту, что вела вниз по склону, Селика побежала легкой рысцой. Минут пять Серый пытался поспевать, но быстро выдохся. Он потянул поводок, чтобы ее остановить, но эква лишь дернулась, и он покатился кубарем по траве. Поняв, что тащит его за собой, она наконец встала.

— Ты что? — спросила Селика.

— Я не могу бежать слишком быстро и долго, — задыхаясь, ответил он.

— Я медленно бежала!

— Для меня это — быстро.

— Ты такой слабый?

— У меня другие таланты.

— Так мы до вечера идти будем, — проворчала эква.

Тем не менее, дальше она пошла шагом. Минут через двадцать деревья расступились, открывая вид на озеро. Отражением неба водный простор раскинулся темно-синей гладью до самого горизонта, поблескивая зеленоватыми искрами. Тропинка вилась по крутому склону серпантином, спускаясь к пляжу с песком сероватого цвета, где несколько экв грелись на солнышке. По просьбе Сергея они прошли чуть дальше до пустынного берега, упирающегося в каменистый утес, над вершиной которого кружили серые птицы, похожие на чаек. Под любопытным взглядом своей спутницы он отстегнул ошейник, сбросил пропотевшую грязную одежду, и Селика весело зафыркала. «Ты, оказывается, такой забавный под своим покрывалом», — заметила она. Серый снял с эквы ремень с сумками и, похлопав по боку, направился к воде. Несмотря на жару, озеро оказалось бодряще-прохладным. Дно резко уходило вниз, теряясь в синеве на глубине десяти метров, а кверху тянулись толстые стебли водорослей. Почувствовав на губах вкус соли, он сразу разгадал секрет такой прозрачности — в соленой воде не так сильно размножаются микроводоросли. Сергей обернулся на громкий всплеск и увидел, как Селика влетела с разбега в воду и поплыла к нему, загребая под водой ногами. Поравнявшись с ним, она замерла. Благодаря большим легким, эква легко держалась на поверхности. Дурачась, Серый нырнул и проплыл прямо под животом своей спутницы, почувствовав спиной прикосновение мягкой шерстки.

— Ты не боишься, что вода зальет уши? — спросила Селика, когда он вынырнул.

— Нет, вода почти не затекает, а ту, что затекла, я легко вытряхну, — ответил он.

— Тогда сделай так еще раз! — слегка кивнув головой, попросила она.

Сергей снова нырнул, и эква, весело пофыркивая, потребовала еще одного повтора. После шестого раза он слегка подустал и осторожно забрался на ее спину. Сев верхом, Серый прильнул к ее шее. Круп Селики ушел под воду, и она было испугалась за свои ушки, но голова осталась торчать на поверхности. Успокоившись, она замерла, и он, почувствовав приятный контраст между холодом воды и теплом ее тела, тоже расслабился.

Накупавшись, парочка выбралась на берег и разлеглась на теплых камнях. Смотря, как в вышине кружат чайки, Серый подумал, что у них, скорее всего, гнездовье на утесе. Следом пришла мысль, что там где гнезда — есть яйца, и он вскочил, решив не откладывая проверить предположение. В предвкушении еды забурлило в животе, а рот наполнился слюной.

— Ты куда? — спросила эква.

— Я хочу набрать… птичьих камней, — попытался он объяснить, и Селика с интересом подняла голову, не совсем поняв, что он имел в виду.

— Ты смотри, ларусы заклюют, если к ним полезешь, — предупредила она.

Сергей отломил от дерева ветку и стал карабкаться по крутому склону. Птицы встревоженно закружили над ним и попытались атаковать, несколько раз чувствительно ударив клювом, но он, взяв палку двумя руками, широкими замахами сбил пару особо смелых. С предсмертными криками чайки упали и, стукаясь о камни, покатились по склону. Не желая повторить их судьбу, остальные отлетели подальше, и Серый беспрепятственно ограбил два ближайших гнезда.

— Ты ловко умеешь размахивать палкой, — похвалила его Селика, когда он вернулся. — А зачем тебе яйца?

— Я хочу их съесть, — пояснил Серый, и нахмурился, запоминая новое слово.

— Разве это вкусно? — удивилась она.

— Да! — авторитетно ответил он. — И это особенно вкусно после двух прайдов дней на одних арини. Ты поможешь разжечь костер?

— Набери дров, огниво достань из сумки.

Есть незнакомые яйца сырыми Сергей опасался. Он набрал по берегу сухого плавника, зажег огонь и стал ждать, пока прогорят деревяшки. Закопав яйца в угли, он потерпел еще четверть часа, прежде чем выкатить их палочкой и макнуть в холодную воду. Три яйца оказались свежеснесенными, и Серый, несмотря на странноватый привкус, с удовольствием съел их. На теле после купания остались кристаллики соли, которые он соскабливал, чтобы посолить еду. В оставшихся двух скорлупках были почти готовые вылупиться птенцы. Прежний Сергей ни за что бы не стал есть подобный деликатес, хотя и слышал, что запеченных в скорлупе цыплят подавали в каком-то мексиканском ресторане, как фирменное блюдо. Нынешний же Сергей, ни секунды не колеблясь, стрескал их вместе с нежными косточками.

— А есть здесь пресный ручей? — спросил он у Селики. — Стирать свои покрывала в соленой воде плохо, соль застынет и будет царапаться.

— Да, чуть выше есть водопад. Мы обязательно туда сходим смыть соль, мне тоже не нравится, когда она застывает в шерсти, — ответила она.

— Тогда пойдем еще искупнемся перед обратной дорогой?

Кивнув, эква побежала к воде, и Серый бросился следом. Весело побарахтавшись и подняв кучу брызг, они зависли на поверхности, дав себе передышку. В этот раз Сергей просто держался за спину своей спутницы. Наводящий рябь слабый ветерок утих, и поверхность стала ровной, как стекло. Заметив на глубине какой-то предмет, выделявшийся белым пятном на сером песке, он вдохнул поглубже и нырнул. Из-за отсутствия практики, добраться до дна Серый не смог и выскочил на поверхность, недовольно отфыркиваясь.

— Ты так долго! — с облегчением воскликнула Селика. — Я уже стала переживать.

— Не волнуйся, я могу продержаться под водой табун ударов сердца, — ответил он. — Сейчас я его все равно достану.

Сергей несколько раз глубоко вдохнул и снова скрылся под водой. В этот раз он ухватился за толстую водоросль и быстро поплыл ко дну, перебирая руками. Ныряльщик протянул руку, нащупал выпуклость и, подкопавшись под предмет, оторвал его от дна. Изо всех сил оттолкнувшись ногами, он поплыл вверх. Едва отдышавшись, Серый рассмотрел добытую вещь — необычайно красивую раковину размером с две ладони. Ее толстая гладкая скорлупа напоминала молочный опал, а внутренность переливалась перламутром.

— Это же конча! — радостно закричала эква. — Ты не перестаешь меня радовать, я продам ее за две головы бочонков, как минимум!

— Каких еще бочонков?

— Ох, поплыли к берегу, я объясню.

Выбравшись на пляж, Селика встряхнулась и соизволила поделиться сведениями:

— Ты понимаешь, что означают деньги?

— Да, представляю.

— Большие деньги — это монеты. Они плоские с выбитым на них профилем короля и королевы. А маленькие деньги — бочонки. Вот у меня с собой есть, — эква достала из сумки несколько брусков вроде тех, которыми утром расплачивалась за еду, и показала своему подопечному. — В монете табун бочонков.

— А почему кончи такие ценные?

— Я слышала, что городские эквы украшают себя ими и платят за них много денег.

— Разве их сложно достать?

— Да, мы собираем те, что выбрасывает на берег или встречаются не очень глубоко. Ни один экус не смог бы достать ту, что вытащил ты, — продолжала она восхищаться. — А ты можешь еще поискать?

— Могу, но деньги пополам, — заявил он.

— Кари деньги не положены! — возмутилась Селика.

— Глупым кари не положены, а я — умный.

— Зачем тебе деньги?

— Покупать мело и другие вкусные плоды, — поделился он своими желаниями. — Еще я хочу покрывало, чтобы ночью укрываться, и мне скоро понадобятся новые покрывала для тела, надо будет их делать. Потратить всегда проще, чем заработать.

— Ох, я поняла, — кивнула эква, — деньги пополам.

— Тогда пойдем! — Серый в порыве энтузиазма побежал к воде.

— Вместе? — крикнула она вдогонку. — Я могу как-то помочь?

— Да, мне будет легче искать, если я буду за тебя держаться, — объяснил он.

Отплыв от берега, Сергей приступил к поискам. Несколько десятков нырков ничего не дали — замеченные им белые пятна оказались простыми камнями. Под конец удача ему улыбнулась, и в сером песке он нащупал сразу две раковины, правда не слишком большие, каждая чуть меньше ладони. Солнце касалось верхушек деревьев, когда Селика спохватилась.

— Мы же опоздаем! — воскликнула она, поворачивая к берегу.

— Куда опоздаем? — выбравшись следом на пляж, спросил Серый.

— Домой! Ворота закроют, и придется в лесу ночевать.

— А я через забор перелезу и пойду спать в твою комнату, — хмыкнул он, натягивая одежду. Из-за спешки он решил отложить стирку до завтра.

— А вот и нет, увидят одинокого кари и в клетку уведут, — возразила она. — Ты не можешь быстрее идти?

— Могу, если ты меня понесешь.

— Что?! — от удивления Селика застыла. — Понести тебя?

— Да. Ты — сильная эква, легко меня унесешь и сможешь бежать так быстро, как захочешь.

— Это так необычно, ты сам по своей воле будешь сидеть на мне? — она задумалась, и ее мордочка то приподнималась, то слегка опускалась, но в итоге она кивнула. — Да, это можно попробовать.

Сергей застегнул ремень на своей спутнице, привесил сумки и осторожно забрался верхом.

— Тебе не тяжело? — спросил он.

— Ты тяжелее инкидо, но мне доводилось таскать и побольше, — отозвалась она. — Держись крепче!

Постепенно прибавляя скорость, рыжая охотница побежала вверх по склону. Серый, обхватив ее ногами, держался за ремень, но когда эква перешла на галоп, понял, что так не удержится. Он наклонился вперед и обнял свою спутницу за шею. На всю дорогу у Селики ушло меньше десяти минут. В ожидании опоздавших, одна из створок еще оставалась приоткрытой.

— Эй, Селика, тебя только ждем! — прокричала охранница и ткнула копытом в Серого. — Я вижу, ты себе экуса завела?

— Нет! — воскликнула охотница, и ее ушки опустились от смущения. — Я… я просто обучаю кари новым трюкам. Кари быстро бегать не умеют, и я решила научить его сидеть на спине.

— Да, я все поняла, — продолжала смеяться эква у ворот и, сделав некий жест копытом, добавила, — научи его тогда и еще кой-какому трюку.

— Ты — глупая! — возмутилась Селика и сердито обернулась к своему подопечному. — Слезай, ногами дойдешь!

Сергей попытался разобраться в сути произошедшего и, когда они отошли чуть подальше, поинтересовался:

— Что это значило?

— Тебя не касается, — грубо ответила она.

— Селика, мы же с тобой вместе, — он припомнил один из корпоративных тренингов и авторитетно сказал: — Мы с тобой — команда! Все, что касается тебя, касается и меня, у нас не должно быть секретов!

— Ох, ладно. Только ты не смейся.

— Обещаю.

— Когда экус встречается с эквой, он ложится на нее сверху, почти как ты, а эта… она сказала, что ты можешь делать то же, что экус, — она отвернулась, вконец засмущавшись.

— У тебя не было своего экуса?

— Нет. В лагере есть только мастер охотник, но он старый и экв не кроет. А те экусы, что получили отпуск, едут в Эвлон. Им нет смысла тащиться за эквами далеко в лес. Если я захочу завести малыша, то придется ехать к Вратам.

— Почему тебя так задела эта шутка?

Она не ответила и в задумчивости привела Серого к колодцу. «Достань воды, смой с меня соль», — попросила Селика, продолжая размышлять. Он несколько раз окатил ее водой, напоил и сам заодно умылся.

— Ты прав, — наконец, призналась она. — Эта шутка не должна была так задеть. Это глупо, но когда ты лег мне на спину, мне представилось, что ты — экус.

— Все в порядке, не переживай, — Сергей ободряюще хлопнул ее по спине.

Селика встряхнулась и отправилась к рынку. Обойдя ящики с фруктами, она вошла в лавочку со снаряжением и, кивнув продавцу, выложила на прилавок раковины.

— Два бочонка, — оценила их продавщица — вороная довния с белым пятном на лбу.

Сергей удивленно глянул на свою спутницу, но она, весело фыркнув, вскинула голову и ответила:

— За два бочонка я их сама носить буду. Два прайда.

— За два прайда я тебе таких же из Эвлона привезу.

Поняв, что пошел обычный торг, Серый начал рассматривать ассортимент. По стенам висели мотки веревки и поводки с ошейниками, а на полках — мешки, сложенные покрывала, ножи, огниво, ящики со всякой мелочью и несколько странных механизмов, чем-то похожих на гильотину. Прикинув, как с ними можно управляться копытами, он решил, что это ножницы, позволявшие резать простым нажатием ноги.

Эквы сговорились на прайде и двух бочонках — восемнадцать штук, перевел Сергей в привычные числа. Селика сгребла деньги в сумку и вышла из лавки.

— Ты теперь самый богатый кари на свете, — пошутила она, — что будешь покупать?

— Ну да, единственный кари со своими деньгами. Возьми мне на ужин пару мело, — попросил он.

Довния купила фруктов и отвела подопечного в свою комнатку. Взяв нож, Серый вырезал мякоть и приступил к ужину, а его спутница, быстро съев все, что купила себе, с аппетитом глянула на оставшиеся корки.

— Ты это не будешь? — спросила она.

— Нет, я ем только мякоть.

— Странный ты, корки — очень вкусные, — фыркнула Селика и подгребла остатки к себе.

— В таком случае — угощаю, — засмеялся он в ответ.

Хозяйка комнаты доела ужин, достала расческу и, сказав: «Вечерняя тренировка», — сунула ее своему подопечному. Расчесывая бока и гриву, Серый задумался о прошедшем дне. Несмотря на трудности, отсутствие удобств типа теплой ванной и микроволновки, он понял, что действительно не зря прожил день. Впервые за много лет ему было интересно, а впереди ждали не серые будни, а чудесные открытия в новом незнакомом мире. Рыжая эква так искренне радовалась и восхищалась его способностям, как никто ранее. Конечно, в ней была толика хитрости и свой житейский опыт, но она была настолько открыта и простодушна, что он почувствовал к Селике огромную симпатию. Хотя она не была человеком, Сергей был бы рад назвать ее своим другом.

— Теперь нам пора спать, — сказала довния, разомлев после ухаживаний.

— А где буду спать я? — поинтересовался Серый.

— Там, — эква ткнула под стол.

— На полу? — возмутился он.

— Ага, — хитро кивнула она, — ты такой умный, так быстро все схватываешь.

Повозившись на тюфяках, она пристроилась поудобнее и накрылась покрывалом. Серый вытащил из-под кровати мешок, набитый чем-то мягким, и подложил под голову. Сон не шел, а из щели под дверью потянуло холодом. Поежившись, Сергей поднялся и подошел к кровати — эква спала. Прикинув, что с краю еще достаточно места, он заполз под покрывало. От ее тела исходило тепло, и Серый, отогревшись, сразу уснул.

Почувствовав резкий пинок, он свалился на пол и продрал глаза. На улице уже светало — в окно виднелась светлая полоса на горизонте, предвещавшая рассвет. Сергей оглянулся на экву и увидел ее недоуменный взгляд.

— Сегри! Ты… ты напугал меня! — воскликнула она.

— Прости, я замерз и хотел погреться, а потом заснул, — начал он оправдываться. — Не сердись…

— Я просто не ожидала. Проснулась, а рядом кто-то лежит, — Селика смущенно опустила ушки. — Инкидо никогда так не делают.

— Прости, — еще раз сказал Серый.

— Я не сержусь, — она вздохнула и нерешительно продолжила. — Если хочешь, можешь и дальше со мной поспать. До рассвета еще есть время.

— Отлично, только ты больше не пинайся.

Не дожидаясь повторного приглашения, Серый снова улегся под боком рыжей охотницы. Он положил руку ей на спину и быстро заснул. Эква попыталась разобраться в своих чувствах. Ей еще никогда не приходилось спать с кем-то в одной кровати, экусы всю жизнь соблюдают дистанцию друг с другом. С самого рождения у Селики была своя кровать, и в любых походах, даже самыми холодными ночами, она спала одна. Довния даже представить себе не могла, что можно делить с кем-то спальное ложе. Несмотря на раздумья, постепенно сон сморил и ее.

***

Неделя пролетела почти незаметно. После завтрака и утренних «тренировок», Селика везла своего подопечного к озеру. Она, уже не смущаясь, сажала Сегри верхом, лишь весело фыркая на любые подколки. Они вместе купались и искали ракушки, а потом Серый охотился за яйцами к обеду. На вырученные деньги он прикупил себе ножик и однажды попытался разделать сбитую чайку, но ее мясо пахло так отвратительно, что он решил не продолжать. Да и Селика, глядя на это дело, недовольно кривилась. Вечером парочка шла к водопадам, а после них возвращалась домой. Завершали день ужин и вечернее расчесывание гривы. За все время эква так ни разу и не поинтересовалась, откуда вообще взялся Сегри, воспринимая его просто как самодостаточное явление. Серый, представив каких трудов будет стоить объяснить на чужом языке даже самые простые вещи, тоже не горел желанием распространяться о своем прошлом.

Оставалась последняя ночь. Они уже собирались лечь спать, когда раздался громкий стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошел седой экус — мастер охотник.

— Селика, ты держишь кари в комнате?! — грозно воскликнул он.

— Но я же его обучаю! — ответила эква.

— Ты знаешь правила, нельзя держать в комнатах кари, а тем более обучаемых, — строго выговорил мастер охотник. — Немедленно отведи его в клетку!

— Это Вам Нифра нажаловалась? — осторожно спросила она.

— Выполнять! — скомандовал экус, так и не ответив на вопрос, и вышел за дверь.

— Это Нифра, она что-то задумала! — пробормотала Селика. — Вот что, я попрошусь спать к дежурной, а ты, если что, сразу зови меня.

— Не волнуйся, Селика, мы ей еще устроим сюрприз, — приободрил ее Серый.

Эква провела своего подопечного на другой конец лагеря, заперла его в клетке и замерла, от волнения не решаясь уйти.

— Волнуешься за свое пари? — спросил Сергей.

— Ты — глупый, я волнуюсь за тебя, — ответила она. — Может, тебя лучше отвести в лес?

— Нет, я вовсе не хочу в лес, ты же знаешь. Лучше принеси ведро с водой и кусок веревки. Я сооружу ловушку на глупых экв, — хитро усмехнулся Серый.

Селика принесла требуемое и с интересом проследила, как он подвесил ведро над дверцей.

— Так что это будет? — поинтересовалась она.

— Если откроется дверь, сначала выльется вода, потом сверху грохнется ведро, и поднимется такой шум, что все сразу услышат, — пояснил Сергей.

Слегка успокоившись, довния ушла в комнату при входе в барак, а он зарылся в подстилку из сена и попытался уснуть.

В эту ночь Серому приснился его бывший начальник. Борис Петрович выговаривал ему за какие-то реальные и выдуманные провинности, вешая на него свои косяки и вину за недоделки других сотрудников. По привычке мозг отключился от словесного потока, воспринимая его как некий фоновый шум, и, приняв виноватый вид, Сергей стал думать на отвлеченные темы. Внезапно что-то в словах шефа показалось странным, и он прислушался к монологу: «А еще ты совершенно не умеешь расчесывать экв. Очень-очень плохо расчесываешь, так что лучше и не берись даже…» Хотя подобные обвинения из уст Бориса Петровича звучали неуместно, Серого больше возмутила их абсолютная несправедливость. Он даже открыл рот, чтобы возмутиться, и в этот момент проснулся.

Приподняв голову, Сергей увидел белую хорнию, стоявшую около клетки. Он еще не слишком хорошо умел различать их — эти белоснежные эквы казались ему абсолютно одинаковыми — но решил, что кроме Нифры тут никого оказаться не могло. «Не расчесывай экв… ты не умеешь…» — в голове послышался слабый шелест увещеваний. «Она внушает мне, что я не умею пользоваться гребешком! — пришло озарение. — Эта дрянь копается в моих мозгах!» Серый разозлился так, как не злился никогда — любой человек считает свою голову, мысли и память самым личным и неприкосновенным достоянием. Он вскочил, сорвал ведро с подвеса и выплеснул воду сквозь решетку в морду хорнии, а потом попытался открыть дверцу. Хоть замочек был довольно простым, но с трясущимися от злости руками он никак не мог с ним справиться, и в приступе ярости выбил дверцу ногой. Рассчитанный на небольших инкидо, замок не выдержал его целенаправленного удара. Серый подхватил ведро и вышел, намереваясь хорошенько им отходить экву по морде. Нифра испугано попятилась, но от расправы ее спасла Селика, выскочившая на шум из комнаты дежурной.

— Стой, Сегри! — закричала она и, бросившись вперед, встала между ним и хорнией. — Что она сделала?

— Эта тварь… — Серый с трудом подбирал слова, — она внушала мне…

— Так ты хотела сделать Сегри бешеным! — возмутилась довния. — Ты не просто бесчестная, ты — гнусная!

— Нет! Я просто хотела, чтобы он не смог завтра пройти отбор, — стала оправдываться Нифра.

— А почему он взбесился?! — воскликнула Селика. — Я иду за мастером охотником!

— Я уже здесь, — у входа показался седой экус, за которым успела сбегать дежурная эква. — Нифра, ты пыталась испортить кари. За это я могу выгнать тебя из лагеря и дать такую рекомендацию, что ты никогда не найдешь работы.

— Я не портила! Я просто хотела, чтобы он на один день забыл свои умения, — мокрая хорния выглядела такой несчастной, что вся злость прошла, и Серому даже стало ее жаль.

— Я в порядке, — шепнул он рыжей охотнице. — Она правда пыталась внушить, что я не умею заботиться об эквах.

— Хорошо, я сильно за тебя испугалась. Бешеных кари увозят далеко на острова, откуда нет пути назад, — прошептала она в ответ, а потом громко объявила:

— Мой кари в полном порядке.

— В таком случае, — объявил экус, ткнув копытом в Нифру, — ты, будешь завтра моделью у этого кари. Если он пройдет отбор, ты отделаешься штрафом, а если нет — тебе придется искать работу в другом месте.

— Благодарю Вас, мастер охотник, — пробормотала хорния, с надеждой косясь на Сергея.

Объявив решение, командир лагеря вышел из барака, а Селика зафыркала от смеха.

— Нифра, ты же хочешь, чтобы мой подопечный завтра был в хорошем настроении? — поинтересовалась она.

— Да, это определенно в моих интересах, — осторожно ответила хорния.

— Ему не нравится спать в клетке. Я отведу его к себе и попытаюсь успокоить, а ты не будешь больше ябедничать мастеру охотнику.

— Да, обещаю, — кивнула Нифра.

— Пойдем, Сегри, завтра рано вставать, — прошептала Селика, нежно ткнувшись мордочкой в плечо, и пошла к дверям.

Хорния открыла было рот, чтобы напомнить про поводок, но видя, как спокойно кари идет рядом со своей эквой, передумала и лишь удивленно тряхнула гривой.

***

— Сегри, просыпайся! — рыжая эква, будила своего подопечного, толкая мордочкой в бок.

— Что так рано? — пробормотал он, глянув в окно.

— Торговцы уже приехали, скоро будет отбор, но ты еще успеешь потренироваться.

— Разве мне нужна тренировка? — хмыкнул Серый.

— Мне нужна, — ответила Селика. — К обеду ты будешь в пути, и я тебя уже никогда не увижу.

— А если я не пройду отбор? — предложил он. — Когда будет следующий?

— Через два прайда, но ты должен пройти!

— Тебе жалко терять монету?

— Нет. Все не так просто. Я с радостью заплатила бы монету, чтобы ты остался, но я завтра ухожу на охоту и не знаю, когда вернусь. А взять тебя в лес — не могу, — она задрала голову почти вертикально. — А еще Нифра потеряет работу.

— Тебе ее жалко?

— Да! Она глупая, но ее и так уже накажут.

Поняв, что еще немножко поспать не выйдет, Сергей встал и прошелся с эквой до колодца. Прихватив два ножа, он кое-как сбрил щетину, смотрясь в лезвие первого, как в зеркальце, и осторожно водя вторым по щекам. После утренних процедур они вернулись в комнату, где Серый причесывал свою довнию, пока не раздался робкий стук в дверь. «Селика, пора идти», — донесся снаружи голос Нифры. Отложив гребень, Серый сунул в карман нож и пять бочонков — не потраченный остаток денег за раковины.

— Мы готовы, — сказала Селика, распахивая дверь.

— Ты не оденешь ему поводок? — уточнила хорния.

— Нет. Мы покажем им идеальную выучку, — фыркнула довния.

Компания направилась к дрессировочному бараку. Все в лагере уже знали о ночном инциденте, и встречные сочувственно косились на Нифру, а кто-то даже желал удачи. Пройдя двойные решетки, они оказались в тренировочном зале. В центре серая довния держала на поводке инкидо и тихими командами направляла его движения. Обезьянка довольно умело пользовалась гребешком, водя им по бокам своей дрессировщицы. У стены стоял мастер охотник в компании двух экв. Одна из них была темно-серой, а вторая — вороной с россыпью белых пятен на боках. «Торговцы», — шепнула Селика, кивнув мордочкой в их сторону.

— Хорошо, этот годится, — громко сказала вороная. — Еще есть?

— Да, — ответил седой экус, сделав знак Нифре выходить. — Есть еще один, правда он не инкидо, но… в общем, сами смотрите.

— Ммм… такого тяжеловато будет продать, — сморщила морду торговка.

— У вас все равно есть лишнее место, — ответил командир лагеря. — Сделаете скидку, если уж совсем никто не заинтересуется.

— Хорошо, показывайте.

Серый подобрал расческу и коснулся своей модели. Хорния вздрогнула, как от удара.

— Тише, Нифра, успокойся, — прошептал он, дрожащей экве, — все будет хорошо.

— Ты на самом деле разговариваешь? — от удивления она перестала дрожать и скосила на него взгляд. — Я думала, Селика всех обманывала, что это какой-то трюк…

— Да, разговариваю, — усмехнулся он. — Ты, главное, не волнуйся так.

После первых взмахов гребешка, эква расслабилась, и по ее полуприкрытым глазам Серый понял, что ей даже нравится процедура. Пройдясь по гриве и бокам, он расчесал хвост и обернулся к торговцам, не зная, что дальше делать.

— Покажи, что он еще умеет, — попросила серая.

— Разве этого не достаточно? — Нифра от испуга вновь задрожала.

— Достаточно, мы его берем, просто хотим знать, что он может.

— Я сейчас… красиво запутаю гриву, — сказал Сергей хорнии, не зная, как будет по-местному «заплести».

Хотя ему не приходилось заплетать лошадей, он когда-то неплохо умел плести косы своей младшей сестренке. Разделив гриву на прядки, он начал от макушки и, спускаясь по шее, вплетал их в длинный колосок. Оставшийся снизу кончик он перевязал снятым с гребешка волосом и отошел на шаг, любуясь результатом.

— Что там? — взволнованно спросила Нифра, и изогнула шею, пытаясь краем глаза увидеть свою гриву.

— Ты теперь как придворная эква, — сообщил ей мастер охотник. — Хоть сейчас под королевские очи представай.

— Отлично, грузите этого кари, и мы отправляемся, — скомандовала вороная торговка.

— Сегри! Ты — нехороший, ты должен был мне так сделать! — ревниво прошептала Селика, подбежав к своему подопечному.

— Ты не спрашивала, а я не подумал как-то, — ответил он. — Тебе сделать так сейчас?

— Нет, ты уезжаешь, и кто меня потом распутает?

Она повела Серого к выходу, где уже стояла тележка с клетками. Все местные эквы столпились кругом, провожая торговцев. Следом вышла Нифра, и по толпе пронеслись удивленные возгласы, видимо не часто тут доводилось лицезреть принятые при дворе прически. «Тебе придется хорошенько обучить следующего кари, чтобы он распутал твою гриву!» — с ноткой зависти крикнула Селика, но хорния лишь кивнула со счастливой улыбкой на морде. Оказавшись в центре внимания, она желала полностью насладиться моментом.

«Жди тут», — сказала Селика, оставив Серого у телеги, и куда-то отошла. Он присел на край и облокотился на клетку. Вскоре рыжая эква вернулась в компании вороной торговки.

— Ты правда умеешь говорить? — спросила вороная у Сергея.

— Да, у меня много талантов, — ответил он, усмехнувшись.

— Пожалуйста, везите его без клетки, — попросила Селика.

— Он так сбежит, — вскинула голову торговка.

— Смотрите, — Серый снял несколько скоб, запирающих клетку, а потом поставил обратно. — Если я захочу сбежать, я легко сбегу. Я просто хочу жить в городе, а не в лесу.

— Но так никогда не делали, — неуверенно сказала вороная, — так не положено!

— Я дам монету, чтобы вы не сажали его в клетку, — вдруг предложила рыжая эква.

— Договорились, — быстро ответила торговка.

— Ты что? — удивился Серый.

— Мне все равно вернут часть вырученных за тебя денег, — пояснила она. — С каждой головы одну монету отдают охотникам, одну дрессировщикам, одну торговцам и одну мастеру охотнику. А за тебя я получу как охотник и дрессировщик.

— Эй, Санти, пора ехать! — прокричала серая торговка, уже вставшая в упряжку.

Взяв деньги, Санти пошла впрягаться рядом с напарницей, а Серый спрыгнул на землю, чтобы попрощаться. Селика, встав на дыбы, опустила передние ноги на его плечи и легла подбородком на голову. Сергей, покачнувшись под тяжестью эквы, уткнулся лицом в шею.

— Прощай, Селика! — прошептал он.

— Прощай, Сегри!

Не желая затягивать проводы, рыжая охотница опустилась на землю и собралась уходить. Поддавшись порыву, Серый вытащил из кошелька свой банковский пропуск с заламинированной фотографией.

— Подожди! — крикнул он. — Вот, возьми на память.

— Ой… — она стала рассматривать прямоугольничек. — Это же тут ты нарисован!

— Да. Мне он вряд ли понадобится.

— Спасибо! — схватив пропуск, Селика развернулась и убежала вглубь лагеря.

ГЛАВА 2 ДОРОГА В ЭВЛОН

Сергей, свесив ноги, сидел на месте извозчика и жевал травинку. Конечно, ни кнута, ни вожжей у него не было, да и самого понятия «извозчик» здесь не существовало. Санти и Лягри — две довнии-торговки — сами прекрасно знали, куда тащить повозку. Солнце, клонясь к закату, светило прямо в глаза, но уже почти не слепило.

На миг обернувшись, Лягри встретилась взглядом со своим пассажиром и скривила мордочку. Не смотря на договоренность, она поначалу пыталась засадить Серого в клетку. Ему пришлось опять наглядно продемонстрировать бесполезность этой затеи и даже пригрозить обрезать ей хвост как-нибудь ночью. Возможно, она восприняла угрозу слишком близко к сердцу, но Сергей особо не волновался. «Вряд-ли торговки станут портить свой товар, — решил он. — Главное, не сильно зарываться». Телега выехала на полянку, полого спускавшуюся к ручью, и довнии, не сговариваясь, остановились.

— Накорми кари, а я пока костер разожгу, — обратилась Лягри к своей напарнице.

— Хорошо, — кивнула Санти и обернулась к Сергею. — Сегри, принеси воды для инкидо. Ведро висит сзади под телегой.

— Ты что? — возмутилась серая эква. — Он же сбежит!

— Он может в любой момент сбежать, — фыркнув, ответила вороная. — Но с ведром воды бегать ему будет непросто.

— Я тут в качестве товара, если вы помните, — заявил Сергей. — Мне работать не положено.

— Ну, Сегри, прояви себя с хорошей стороны, — заговорщицки понизила голос Санти. — Мы тебе доверяем!

Рассмеявшись, он решил поддаться на эту уловку. После целого дня на телеге не мешало слегка и размяться. Серый спустился к ручью, напившись воды, зачерпнул ведром и потащил его обратно. Вороная торговка уже бросила в клетки по грозди бананов и довольно разлеглась на подстилке. Лягри, притащив поваленное дерево, готовила дрова. Мелкие ветки она откусывала зубами, а те, что покрупнее — ломала мощными ударами копыт. Изящные ножки этой кобылки оказались невероятно сильны, легко круша деревяшки толщиной с плечо человека.

— Сегри, теперь расчеши меня! — скомандовала Санти, когда тот напоил обезьянок.

— Нельзя! — опять возмутилась серая эква. — По правилам нельзя пользоваться кари в пути!

— Лягри, их нельзя использовать исключительно потому, что опасно выпускать из клетки плохо обученного кари посреди леса, — снисходительно ответила вороная. — А Сегри уже выпущен. Ничего плохого не случится, если он меня расчешет.

Неодобрительно вскинув голову, серая эква фыркнула и продолжила заниматься костром. Серый, взвесил все «за» и «против». С одной стороны, он мог отказаться, и Санти, скорее всего, ему ничего бы не сделала, а согласись, так она станет требовать ухода каждый день. С другой стороны, он не мог не признать, что ему самому нравится это дело. Чесать экву — все равно что гладить щенка или тискать котенка, только большого. Вообще, все сомнения возникли исключительно из-за слишком уж приказного тона вороной торговки. Санти, верно истолковав его реакцию, сменила подход: «Сегри, будь хорошим кари, поухаживай за мной». Улыбнувшись, он достал щетку и присел около эквы.

— Скажи, Санти, разве эти кари не обученные? — спросил он, махнув в сторону клеток.

— Конечно! — снисходительно фыркнула она. — Чему они там могут научить в своей глухомани? В Эвлоне инкидо отдадут опытным дрессировщицам.

— Значит, нас не сразу продадут?

— Нет, продадут сразу. Это уже будет забота хозяек обучить кари под свои вкусы.

— Зачем их тогда дрессировали в лагере?

— Чтобы узнать, поддаются ли они дрессировке, и заложить основные навыки. Я вовсе не хочу два прайда дней тащить глупого инкидо в Эвлон. Я его продам, а покупатель потом его вернет и придется его тащить обратно.

Солнце скрылось за вершинами гор, и дневная жара сразу сменилась бодрящей прохладой. Даже излишне бодрящей. Потратив почти все деньги на нож, Серый так и не обзавелся покрывалом. Он закончил чесать Санти и присел у костра. Взяв один из арини, Сергей насадил его на прутик и решил зажарить, в надежде улучшить его вкусовые качества. Ожидания не оправдались: лишившись кислого привкуса, банан стал таким острым, что едва коснувшись языком мякоти, ему пришлось бежать к ручью полоскать рот. Торговки тоже поужинали, съев как обычно вместе со шкуркой несколько фруктов и пощипав травы. «Я первая дежурю», — сказала Лягри, и ее напарница, согласно кивнув, забралась под свое покрывало. Хотя костер спасал от ночной прохлады, Серый подумал, что спать на земле возле огня будет не слишком приятно, и решительно направился к вороной экве.

— Я же тебя расчесал? — сказал он, приподнимая край попоны. — Значит, теперь ты грей меня.

— Ты хочешь лежать тут?! — изумилась Санти. — Вместе со мной?! Под одним покрывалом?!

— Да, а что такого?

— Это очень странно! — смущенно ответила она. — Так никогда не делают!

— Я буду тихонько лежать, — заверил он экву.

— Хотя ты сам очень странный, — задумчиво произнесла торговка. — Это, должно быть, необычно. Я думаю, можно попробовать.

Истолковав эти слова, как согласие, Сергей забрался внутрь и прижался спиной к теплому бочку. Возмущенная таким зрелищем, Лягри даже не нашлась, что сказать и лишь сердито фыркая почти вертикально задрала морду.

***

Спустя неделю пути, они покинули поросшее джунглями предгорье и выбрались на равнину. В тропическом лесу стали встречаться обширные вырубки фермерских хозяйств, а дорога, постепенно лишившись травяного покрова, перешла в плотно утоптанную землю. Эквы на радостях прибавили шаг.

— Сегри! — крикнула Лягри. — Мы скоро приедем в Карис, ты заплетешь нам хвосты?

— Заплету, конечно, — нагнувшись вперед, он хлопнул ее по крупу. — Что за Карис?

— Поселение. Маленькое, зато с постоялым двором. После прайда дней не терпится выспаться на кровати.

— Карис — от слова Кари? — спросил Серый.

— Да. Там давно был охотничий лагерь, а потом появились фермы, распугали охоту, и лагерь перенесли в горы, объяснила довния.

Сергей откинулся назад, облокотившись на клетку, и подумал, как разительно поменялось к нему отношение серой торговки. Уже на второй вечер после отъезда она смущенно попросила причесать гриву, а сегодня утром даже приревновала, что он всегда спал только с Санти.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но торговки даже не подумали останавливаться, а наоборот прибавили скорость. Вскоре показались ворота в частоколе, оставшемся от старого лагеря. Эквы встали, и Лягри, сказав: «Заплети, пожалуйста», — махнула хвостом. Хорошенько прочесав волос, Сергей заплел его в длинную косу и закрепил кончик, использовав скобу с клетки в качестве заколки. Он перешел ко второй экве, а Лягри, изогнув шею и взмахивая получившейся косой, пыталась рассмотреть результат.

— Сегри, это красиво! Ты такой милый! — заключила она.

— Милый? — усмехнулся он. — Разве я перестал быть «лысой обезьяной»?

— Нет, не перестал, — она запнулась, внимательно на него глянув. — Почему-то ты стал очень милой лысой обезьяной. Ты стал мне нравиться даже больше, чем инкидо. Странно.

Серый закончил украшать Санти, и торговки, опять встав в упряжку, быстро пробежали оставшиеся метры до местной гостиницы. Оставив телегу под навесом, они направились внутрь, и Сергей, увязавшись следом, оказался в большом зале. Судя по всему, постоялый двор был сооружен в бывшем дрессировочном здании, об этом свидетельствовали двойной ряд дверей при входе и кабинки вдоль стен, очень похожие на старые вольеры. По кругу стояли столы, а в центре на маленьком подиуме сидели два музыканта. Первый отбивал ритм на барабанах, а второй стучал копытами по некоему подобию ксилофона из деревянных трубок. Эквы прихватили у входа по мешку соломы, выбрали пустующий столик, и уселись, подложив их под круп. Почти сразу к ним подошла довния-официантка.

— Две островки, — заказала Лягри.

— Что это за островка? — поинтересовался Серый.

— Это напиток, его делают из арини, — пояснила серая эква. — Он очень острый на вкус, зато потом от него становится весело.

— Только не стоит пить слишком много, — добавила Санти, — а то будет уж слишком весело, а наутро голова разболеется.

— Понятно, — сказал он, догадавшись, что речь идет о местном алкоголе. — А можете и мне взять?

— Тебе?! — удивилась вороная. — Веселый кари— это будет странно!

— Да, ладно, — сказала Лягри. — Сегри — странный, и еще одна странность роли не играет. Я заплачу.

— Хорошо, три островки, — сделала заказ Санти.

— Я думала вы — торговцы, — фыркнула официантка, — а вы — циркачи, оказывается.

Она побежала за заказом, а с соседнего стола, где сидела веселая компания довний, кто-то выкрикнул:

— Эй, Ваш кари что, взаправду говорящий?

— Да, говорящий, ответила Лягри.

— А пусть нам что-нибудь скажет!

— Гони бочонки, тогда скажу, — нашелся, что ответить Серый, и компания весело рассмеялась.

Вскоре официантка вернулась, неся в зубах поднос с тремя сосудами. Местные кружки походили скорее на широкие чаши без ручек, и эквы, опустив в них мордочки, сделали по глотку. Серый, придвинув свою чашу, весело хмыкнул — напитка там оказалось литра два — два с половиной. «Чем хорош лошадиный мир, — подумал он, — пиво наливают лошадиными порциями». Вкус оказался не слишком приятным, но пузырьки газа, защипав язык, слегка скрасили острую горечь. Несколько глотков принесли приятное расслабление.

По залу пронесся взволнованный шепот, и Сергей с интересом глянул на сцену. К музыкантам присоединилась еще одна эква рыжей масти с черной гривой и черными мохнатыми манжетами на ногах. Дождавшись, когда разговоры стихнут и внимание посетителей обратится к ней, рыжая довния подала знак музыкантам, и те заиграли новую мелодию. Эква запела. Серый не думал, что местные жители вообще на такое способны. Их прерывистая фыркающая речь казалась ему слишком резкой и грубой, но певица смогла наполнить ее нежными переливами, сгладить шероховатости носовых звуков и превратить простые слова в произведение искусства. Баллада исполнительницы оказалась наполнена тоской и печалью, так что у слушателей от грусти защемило сердце.

Когда Люсея всеблагая В один из самых чудных дней, Эвлон улыбкой озаряя, Дала зарок любви своей, Расцвел лайтилюс самый первый, Заполнив радостью эфир, И с ним добрее стал, наверно, И каждый экус и весь мир Его увидеть хочет каждый, В нем утешение от слез, Успокоение от жажды, Нежнее лилий, слаще роз. И аромат его вдыхая, Легко забыть тоску и боль. Он светом разум заполняет И в сердце льет рекой любовь. Семян, корней он не имеет, Побегов новых не дает, И не растет он, и не зреет, Лишь, душу радуя, цветет. Затем, навеки покидая, Весь бренный мир и белый свет, Лайтилюс дивный оставляет Лишь звездной пыли легкий след. Увы, незрим цветок отныне, Остался лишь в балладах он, С тех пор, как светлая богиня Навек покинула Эвлон.

Потопав передними ногами, зал поблагодарил выступавших, и певица исполнила еще несколько песен повеселее.

— Что это за лайтилюс? — тихонько спросил Серый у Лягри.

— Мифический цветок, — ответила она. — Глупости все это, старые сказки.

Пока рыжая эква пела, торговки успели выпить по две чашки алкоголя и нетерпеливо ерзали, поглядывая на сцену. Откланявшись, довния покинула подиум, а музыканты заиграли быстрый зажигательный мотив. «Пошли танцевать?» — предложила Санти, но Серый отрицательно вскинул голову, он и на Земле не слишком любил выходить на танцпол. «Может позже, когда побольше выпьешь», — сказала эква, вставая из-за стола, и следом за ней встала Лягри. Торговки, присоединившись к танцующим, стали ритмично притоптывать в такт барабанщику и вскоре оказались в центре круга, но такое внимание им досталось скорее благодаря заплетенным хвостам, чем танцевальным умениям.

«Эй, кари, поговори с нами, — опять позвали с соседнего столика. — Мы дадим бочонков!» Серый, почувствовав себя достаточно пьяным, чтобы не стесняться, пересел к ним и прихватил свою чашу. Ответив на пару вопросов, он сделал еще глоток и внезапно придумал, чем можно удивить аборигенов. Сергей объявил себя великим кари-волшебником и в доказательство показал фокус с исчезающим бочонком. Трюк был до элементарного прост: он брал металлический брусок в руку, делал вид, что перекладывает его во вторую и зажимает в кулак, а потом, дунув, демонстрировал всем пустую ладонь. А пока все смотрели на зажатый кулак, второй рукой он тихонько прятал бочонок в кармане. Довнии, веселясь от души, охотно совали ему новые бочонки, чтобы вновь подивиться на чудо.

Натанцевавшись, вернулись торговки. «Сегри, мы идем спать!» — сказала Санти. Обнаружив, что успел выпить всю свою островку, он почувствовал, как жидкость активно просится наружу. «Сейчас, только по делу сбегаю», — ответил Серый и направился к выходу. Обогнув здание, он облегчился и собрался уже возвращаться, но выполнить свое намерение не успел. Внезапный удар копытом по голове вырубил его второй раз за время пребывания в этом мире.

***

Голова раскалывалась от боли. «Походу, я вчера сильно перепил, — подумал Сергей. — Не стоило так сразу бросаться на незнакомое пойло». Застонав, он попытался разлепить глаза, но никаких изменений в окружающей действительности не обнаружил. «Походу, я забыл открыть глаза», — подумал Серый. Подняв руку, он потрогал веки, убедился, что они все-таки открыты, и на миг испугался, что ослеп. «Может быть, тут просто очень темно?» — возникла надежда. Проведя ладонью по голове, Сергей нащупал новую шишку, отозвавшуюся болезненным уколом, и попытался вспомнить, откуда она взялась. «Вроде бы я пил в компании каких-то экв, может, подрался с кем-нибудь? — подумал он. — Хотя нет, я потом куда-то пошел…» Постепенно часть воспоминаний вернулась. Серый вспомнил, как показывал фокусы, как танцевали торговки, и как он отправился в туалет, но дальше все обрывалось. «Походу, мне опять кто-то двинул по голове», — пришел он к выводу и решил приступить к более активным действиям. Сергей похлопал себя по карманам — все вещи оказались на месте. Новые похитители тоже не озаботились его обыскать. Вытащив сотовый телефон, он нажал кнопку включения. «Хорошо, что догадался экономить батарейку», — подумал Серый, увидев зажегшийся светодиод. Вспыхнул экран, и он невольно прищурился — в полной тьме мерцание дисплея неприятно слепило. Посветив кругом, Сергей увидел нагромождения бочек, вязанки сена, мотки веревки, какие-то оглобли и множество забитых вещами полок. Ни окон, ни дверей в комнатке не было, а единственный выход обнаружился почти под потолком. К деревянному люку вела грубо сколоченная лестница. Ее ступени выглядели достаточно широкими, чтобы по ним мог взобраться экус. Сергей поднялся к потолку и попытался поднять люк, но тот не поддался. От приложенного усилия накатил приступ боли, и он присел на ступенях, сжав ладонями виски. Переждав, пока голова успокоится, он осмотрел крышку, но ничего особенного не обнаружил: ровный ряд подогнанных досок с двумя дырками посередине, сквозь которые была продета веревка. Видимо, она выполняла роль ручки, за которую вынимали люк. Легонько постучав, Серый услышал звонкий звук и решил, что доски не слишком толстые.

Сверху раздался стук шагов и невнятный голос, а потом такой же невнятный ответ. Сергей попытался найти какую-нибудь щелку, но тщетно, доски оказались сбиты слишком плотно. Тогда он обрезал торчащую веревку и, вытолкнув кончик наружу, приник ухом к получившемуся отверстию.

— … они уедут? — донесся первый голос.

— Ищут, всю ночь по деревне бегали, — ответил второй.

— Может, кари покормить надо?

— Обойдется. Как эти уедут, свезем его в Древи и продадим в парикмахерскую.

— А купят? Уж больно уродски выглядит.

— Там главное, чтобы был выучен хорошо. А этот — даже хвосты заплетает. Видел, как они хвостами красовались?

— Латри, а можно мне так же заплести?

— Сдурела? Они сразу пропалят! Подожди, пока торговки уедут. Пойдем лучше приглядим за ними.

Послышались стихающие шаги и скрип двери. Судя по услышанному, похитительницы планировали отвезти его в другую деревню и продать. Работа в парикмахерской — заведении для экв, не имеющих собственных кари — его вовсе не привлекала. Вместо того чтобы жить в большом доме, изредка причесывать одну единственную экву, а остальное время бездельничать, ему сулило оказаться привязанным в какой-нибудь тесной каморке и целыми днями вкалывать за миску еды. Он конечно быстро сбежал бы, но тогда пришлось бы самому добираться в Эвлон и искать себе покровительницу, постоянно рискуя получить копытом по голове от очередных проходимцев.

Роль домашнего питомца для человека хоть и была унизительной, но имела и определенные плюсы: никакой ответственности, любовь и забота хозяйки, и куча свободного времени — самый простой и приятный способ устроиться в этом мире. Впоследствии, Серый надеялся, установив теплые доверительные отношения, потихоньку качать права, но сразу наглеть не планировал. Конечно, случись это в какой-нибудь книжке, то книжный «Мега Крутов» тут сразу всех бы нагнул и заставил себя уважать, но Серый был обычным человеком, не слишком смелым, не слишком сильным, и совершенно не супер-гением.

Решив, что в его интересах как можно скорее вернуться к торговкам, Серый стал внимательно оглядывать подвал в поисках средств к побегу. «Деревянный люк можно расковырять ножом, но это займет слишком много времени, а вот если на ступень поставить бочку и просунуть оглоблю, то может получится взломать люк таким импровизированным рычагом?» — подумал он. Постанывая от головной боли, он втащил по лестнице один из бочонков, но тот, не умещаясь на ступени, перевешивал и грозил упасть. Серый снял с полок несколько ящиков, в которых лежали гвозди, какие-то крючья и зажимы, и подложил их под бочку ступенью ниже, чтобы добиться устойчивого положения. Подобрав одну из оглоблей, он просунул ее в щель между люком и бочкой и повис на другом конце. Крышка не поддавалась, и Серый подергался, пытаясь ее расшатать. В свете экранчика он заметил, что крышка чуть вздрагивает, но только не с той стороны, куда упирался рычаг. «Ага, значит, там петли, надо попробовать с другой стороны», — подумал он, и в этот момент оглобля, громко хрустнув, переломилась. Сергей откатился к стене, ударившись о стеллаж, а сверху посыпались ящики. Один из них рухнул на голову, принеся новый приступ боли. Сдавленно ругаясь сквозь зубы, он зашарил рукой вокруг, желая нащупать злополучную коробку и учинить над ней суд Линча. Пальцы наткнулись на гладкую обработанную поверхность. Эта коробочка довольно сильно отличалась от остальных грубосколоченных ящиков. Скорей даже, это была шкатулка — ее крышка откидывалась на маленьких петельках. Внутри Серый нащупал нечто круглое и плоское с рельефной поверхностью. Решив, что это монета, он ее прикарманил в качестве компенсации за мучения и повторил попытку открыть люк. В этот раз он приложил усилие с нужной стороны. Крышка стала приоткрываться, наверху что-то с тяжелым стуком упало, и люк распахнулся. Серый взлетел наверх по ступеням и осмотрелся. К счастью, комната оказалась пуста. За люком на боку лежал массивный сундук, видимо эквы им просто придавили крышку, посчитав, что кари с такой преградой не справится. Он осторожно выглянул за дверь и, никого не заметив, вышел. С одной стороны улочка упиралась в забор, и Сергей отправился в другую, подумав, что так доберется до центра деревни. Солнце поднялось почти в зенит. Сергей, забеспокоившись, не уехали ли торговки, прибавил шаг, но у постоялого двора телеги уже не оказалось. Испугавшись, что остался один, он бросился к воротам и почти на выходе заметил повозку с клетками. «Санти! Лягри! Подождите меня!» — заорал он. Торопливо выпутавшись из упряжки, торговки бросились навстречу. Санти подбежала к нему вплотную и обвила своей шеей в некое подобие объятий.

— Сегри! Я волновалась! — сказала она.

— Ты хотел сбежать! — обвиняюще воскликнула Лягри.

— Нет, меня похитили, — ответил Сергей. — Ударили по голове и заперли в подвале. Какие-то две эквы, одну из них звали Латри.

— Я же говорила! — вскричала Санти. — Сегри не сбежал! Сегри — честный кари!

Сердитое выражение мордочки серой эквы сменилось задумчивым. Подойдя к нему, Лягри примирительно ткнулась носиком в грудь, а Серый обнял ее второй рукой.

— Если так, — сказала она, — что будем делать? Пойдем к старосте?

— И что мы ему скажем? — осведомилась вороная.

— Ммм… что Латри похитила нашего кари?

— А кто это видел?

— Им Сегри скажет.

— Сегри — не экус. Его слова ничего не стоят. Латри скажет, что мы его подговорили соврать и все.

— Значит, мы ей ничего не сделаем? — спросил Сергей.

— Да. Учитывая, что Латри — первая кровь старосты, то лучше всего нам побыстрее уехать, — заключила Санти.

«Первая кровь — прямой потомок, — вспомнил он объяснения Селики. — Дочка, или внучка, значит, и правда лучше быстрее покинуть это место». Серый полез на телегу и, неловко перевалившись через бортик, застонал от очередной волны боли.

— Сегри, тебе плохо? — заботливо спросила серая торговка.

— Да. По голове получил, да и выпил вчера многовато… — пробормотал он в ответ.

— Тут в кувшине есть островка. Выпей немного, полегчает, — посоветовала Лягри.

Зачерпнув горстью, Серый выпил. Боль слегка отступила и он, улегшись между клеток, постепенно заснул.

***

Проснулся Серый ближе к полудню от того, что кто-то дергал его за волосы. Приподнявшись на локтях, он понял, что так развлекался один из скучавших инкидо, у клетки которого он лежал. Голова еще гудела, но уже достаточно слабо, чтобы не обращать внимания. Перебрав в уме утренние события, он вспомнил о прихваченной монете и достал ее из кармана, чтобы рассмотреть. Увесистый кругляш диаметром с половину ладони тускло поблескивал рыжим цветом, и Сергей решил, что он сделан из меди. На обеих сторонах оказался одинаковый рисунок: в верхней части монеты дугой располагалось шесть кругов, а под ними — большая буква «П». В торце виднелось тонкое сквозное отверстие. «Селика говорила про профиль короля с королевой, — вспомнил он. — Неужели это не монета, а что-то другое?» Серый принял сидячее положение и глянул вперед. Торговки тащили телегу по дороге и остервенело размахивали плетеными хвостами, пытаясь согнать с крупа мух, но получалось не слишком удачно.

— Санти, Лягри, давайте я вас расплету? — предложил Сергей.

— Да, расплети, пожалуйста! — воскликнула вороная эква. — Кровососы совсем замучили!

— Заплетенные хвосты — это красиво, но так непрактично! — добавила серая довния.

Повозка остановилась, и он начал расплетать и расчесывать Санти.

— Можете рассказать, как выглядит монета? — поинтересовался он у своих спутниц.

— Я могу и показать, — предложила Лягри и, сунув мордочку в сумку, выудила серебристый кругляш. — Вот, смотри.

Сергей осторожно взял монету из ее зубов и легонько подкинул на ладони. Для своих размеров она оказалась уж слишком легкой. На монете проглядывали профили двух хорниев, а по кругу шла мелкая надпись.

— Это король и королева Эвлона? — поинтересовался он.

— Эмм… да, нынешняя королева Синсера Кастигор, но у нас теперь нет королей, — стала объяснять Лягри. — Экусы слишком часто гибнут у Врат, поэтому правит королева. На монете изображен древний король Робур Кастигор.

— А почему монета такая легкая?

— Она сделана из кайлубиса.

«Кайлубис — небесное железо, — перевел Сергей, — но это скорее какой-то алюминиевый сплав, чем железо». Он вернул монету хозяйке, вынул свой медный диск и протянул экве.

— А это что такое, можешь сказать? — поинтересовался он.

— Хмм… здесь изображены врата, а сбоку — дырочка для нитки, стала она рассуждать вслух. — Похоже, это какая-то медаль экусов, только очень старая. Я таких ни разу не видела.

— Наградная медаль?

— Ну да, если кто отличился при изгнании очередного демона.

— А сколько она может стоить?

— Судя по весу, голову бочонков, может, голову и один, — определила она, — но ее никто не купит, это же награда.

Разочарованно вздохнув, Серый сунул медаль в карман. Он прошелся напоследок щеткой по хвосту Санти и перешел ко второй экве, а вороная, быстро разогнав мух, радостно зафыркала. «Если понадобится, то медаль можно хорошенько оббить камнями до неузнаваемости и сдать на вес, — решил Сергей. — Пять бочонков — тоже неплохо». Головная боль опять стала о себе напоминать, и, быстро закончив расплетать второй хвост, он снова улегся в телегу.

***

Прошла еще неделя пути. Стали чаще встречаться деревушки, а однажды торговки миновали даже настоящий городок с домами из белого камня. То ли места стали более цивилизованны, то ли Серый научился соблюдать осторожность, но особых происшествий по пути больше не возникало. Часто они ночевали на постоялых дворах, но иногда приходилось останавливаться и на дороге. В ночных дежурствах тоже возникли изменения: если раньше торговки бодрствовали по полночи, то теперь дежурная каждые полчаса вставала, осматривалась и снова ложилась спать. Когда шастающая туда-сюда эква начинала беспокоить сон Сергея, он просто перебирался под покрывало к другой и продолжал спать, но одна из ночей стала исключением. Почувствовав, что в сон уже совершенно не тянет, он вылез из-под попоны и присел к костру. Осмотревшись кругом, рядом с Серым присела Санти. Лагерь был разбит в узкой полосе леса, разделявшей два поля, одно из которых желтело морем колосьев, а другое было полностью перепахано. В окнах фермерского дома на горизонте замерцал огонек, кто-то там уже приступил к утренним хлопотам. Глянув на небо, Сергей залюбовался звездами. На севере (за север он принял направление направо от заката), он увидел, как над горизонтом постепенно восходит гирлянда ярких огней. Первый выглядел просто большой звездой, а каждый следующий оказывался раза в два больше предыдущего.

— Что это? — удивленно спросил Серый у Санти.

— Бусы Богини, — ответила она. — Разве ты их ни разу не видел?

— Нет, — он отрицательно вскинул голову.

— А, ты же в лесу жил, — понимающе кивнула эква. — Там их тяжело разглядеть. Бусы Богини восходят перед рассветом и заходят сразу после заката. Днем их не видно, потому что они блекнут в свете солнца.

— Необычное название, — заметил Серый.

— Необычное? — удивилась вороная торговка. — Может, ты и о Люсее никогда не слышал?

Слово «люсея» приблизительно переводилось, как «излучающая яркий свет», но Сергей подумал, что в данном случае оно означало имя или название.

— Певица на постоялом дворе пела про Люсею и лайтилюс, — вспомнил он, — но Лягри сказала, что это все старые сказки.

— Нет же, лайтилюс — действительно просто миф, а Люсея — это создательница Эвлона.

— А можешь о ней рассказать?

Рассказать о Люсее? — растерялась она. — Я попробую. С чего же начать?

Собравшись с мыслями, эква начала рассказ:

— Люсея — богиня. Вначале она создала солнце, чтобы оно согревало всех нас, потом она создала Эвлон и еще голову две миров-бусин и повесила их вокруг солнца. Она налила океаны водой, вырастила леса и оживила зверей. Когда все было готово, богиня отщипнула частички своей души и создала из них первых экусов. Можно сказать, все мы — ее первая кровь, через табун табунов поколений.

— Значит, на тех бусинах тоже живут экусы?

— Да. Когда-то экусы могли путешествовать по всем бусинам через врата.

— Через Темные Врата?

— Эмм… да. Только они раньше не были темными. Люсея долгое время заботилась о нас и оберегала от бед. Когда она решила, что мы уже достаточно самостоятельны, она захотела отдохнуть от дел и покинула бусины. В этот момент явилась могучая демонесса Калигум. Она наложила проклятие на Врата, населив их злобными созданиями. Правители всех бусин, собравшись вместе, выследили ее и победили в магической битве, но очистить Врата уже не смогли. Тогда они разошлись по своим бусинам и запечатали проход.

— Но демоны все равно прорываются?

— Да. Королева со своим прайм-хорнием каждый прайд дней подновляет печать, но Врата приходится постоянно охранять.

Небо стало светлеть, и Бусы Богини потускнели. Шестая — самая крупная бусина — взошла над горизонтом почти одновременно с солнцем, но, будучи не в силах соперничать с его светом, быстро растворилась в синеющем небе. Позади раздалось легкое всхрапывание — зевающая Лягри вылезла из-под покрывала и потягивалась, разминая мышцы. Послав Серого за водой для инкидо, торговки стали сворачивать лагерь.

***

Огни Эвлона показались на горизонте еще накануне, но только к концу следующего дня торговки дошли до склонов горы, на которой стояла столица. Казалось, кто-то специально вырастил каменный конус посреди плоской равнины, а потом срезал верхушку, чтобы построить там город. На высоте нескольких сот метров серый склон сменялся белокаменной стеной, уходившей влево и вправо, насколько хватало глаз. Серый поделился наблюдениями с эквами, и они весело рассмеялись. «Ты прав, Сегри, именно так все и было, — пояснила Санти. — Люсея создала нашу бусину самой первой, и Эвлон стал первым из городов. Это единственный город, основанный ею, все остальные строились экусами самостоятельно».

Устав задирать голову, Сергей огляделся кругом. Вдоль мощеной каменными плитами дороги сплошной стеной стояли дома, по большей части одноэтажные, но впереди виднелось несколько двух и даже трехэтажных зданий. В основном, в них располагались магазины, гостиницы и увеселительные заведения. По дороге в обе стороны тянулись вереницы повозок. Экусы, не обремененные грузом или несущие весь свой товар на спине, постоянно обгоняли поток по краю дороги, почти задевая стены домов. Скорость движения снизилась, и торговки медленно волокли свою телегу, почти уткнувшись мордами в повозку спереди.

Приблизившись вплотную к склону горы, эквы прошли между двумя скальными выступами и вкатили телегу в большой каменный зал. «Следуйте на галерею, экору от входа», — услышал Сергей голос, показавшийся устало-официальным. «Кору — сердце, — подумал он, — а экору — приблизительно значит «в сторону сердца». Налево, что ли?» Предположение тут же подтвердилось — торговки повернули телегу в левую сторону. Оглянувшись, он увидел первую экву, одетую во что-то еще, кроме ремней для сумок. Ее спину и круп прикрывала небесно-синяя попона с блестящими бляхами по бокам, а на голове был металлический шлем с рогом посреди лба, причем, в отличие от широких нашлепок хорний, он имел форму настоящего рога.

— Кто это? — тихонько поинтересовался Серый.

— Это следящая за порядком, — пояснила Лягри. — Младшая стражница.

Пол перешел в пологий подъем, и торговки, пыхтя, покатили телегу по каменной галерее, пролегающей под самой поверхностью склона горы. Каждые десять шагов в стене было пробито широкое окно, а через сотню метров проход резко менял направление, изгибаясь в обратную сторону. С каждым шагом повозка вкатывалась все выше, горизонт отдалялся, и Сергей даже смог разглядеть вдалеке деревушку, где они останавливались прошлой ночью. Миновав пять пролетов, галерея вышла на городскую улицу. «Добро пожаловать в Эвлон! Куда следуете?» — профессионально поинтересовалась эква за деревянной стойкой, державшая в зубах карандаш. Она тоже носила синюю попону, а ее шлем лежал рядом на стойке. С шеи следящей за порядком свисало множество тонких косичек, видимо плетеные гривы тут носили не только при дворе. «Мы везем кари на продажу», — объяснила Лягри. «Вам нужен сопровождающий?» «Нет, спасибо, мы знаем дорогу», — заверила торговка. Кивнув, стражница записала что-то в свиток и обернулась к следующей телеге.

Улица оказалась такой широкой, что ее можно было назвать проспектом. Эквы бодро порысили вперед, предвкушая уже конец пути. В отличие от пригорода, проносящиеся мимо белокаменные дома высились на четыре-пять этажей, но стояли особняком, а между ними зеленели скверики, окруженные заборчиками из подстриженных кустов. Свернув на одну из боковых улочек, торговки подъехали к дому, огороженному деревянным забором, и постучались в ворота.

— Санти, Лягри, а мы вас вчера еще ждали! — радостно закричала бурая эква, распахнувшая ворота.

— Привет, Плюмби! — ответила вороная и покосилась на Сергея. — Пришлось задержаться в одном месте, но в итоге добрались. Без потерь.

— А… это что? — удивилась встречающая, кивнув на Серого.

— Кари. Необычный, но хорошо обучен, — пояснила Лягри.

— Думаете, кто-то такого купит? — засомневалась Плюмби.

— Кто-нибудь да купит, — неуверенно ответила торговка. — Если что, скидку сделаем.

— А что он не в клетке и даже без ошейника?

— Я же сказала, хорошо обучен.

Эквы вкатили телегу внутрь. За забором оказалась маленькая копия охотничьего лагеря: барак с клетками, напротив — барак для персонала, а по центру — тренировочный зал.

— Вон, ту голову клеток можете занять, — сказала бурая эква, махнув копытом вперед.

— Нам достаточно трех, — ответила Санти. — Сегри будет со мной.

— Санти! — возмутилась ее напарница. — Сегри вчера был с тобой! И всю дорогу он чаще был с тобой!

— Ты сама же не хотела.

— Ну, Санти, можно, он будет со мной?

— Эмм… хорошо. Тогда он расчешет меня, а потом ты его заберешь.

— Хорошо, — кивнула Лягри. — Значит, после заката.

— Я не поняла смысл вашего спора, — вмешалась Плюмби, — но хочу спросить, вы будете завтра выставлять своих кари, или подождете до следующего аукциона?

— Завтра, — ответила Санти.

— Всю голову?

— Да, три инкидо и… Сегри, — вороная торговка вздохнула, обернувшись к Сергею. — Я бы тебя оставила себе, если бы не была в постоянных разъездах.

— Ничего, — ответил он. — Надеюсь, тут у кого-нибудь пристроюсь.

— Что?! — бурая эква от удивления шлепнулась на круп. — Этот кари— говорящий?!

— Эмм… да, я — говорящий, — заверил Сергей.

— Вот сюрприз будет для покупательницы! — хихикнула она.

Торговки разместили товар по клеткам и отправились по своим комнатам. «Сразу после заката я постучу», — напомнила Лягри в след напарнице.

ГЛАВА 3 БЕЛАЯ ДОВНИЯ

До полудня Серый бесцельно слонялся по двору. Местные эквы удивленно на него поглядывали из-за внешности, но не приставали, чтобы загнать в клетку. Видимо, обученные кари здесь были не в диковинку. Обратив внимание на легкое оживление среди работников, он отправился на поиски кого-нибудь из своих спутниц. «Ах, вот ты где, — воскликнула Санти, заметив его. — Пойдем со мной». Она повела Сергея в центральный корпус, оказавшийся вовсе не тренировочным залом, а местом, оборудованным для проведения торговли. За большим подиумом в центре полукругом располагался ряд вольер, в восьми из которых уже сидели инкидо. Торговка направилась к одной из пустующих клеток и открыла перед Серым дверцу.

— Сегри, перед торгами тут будут ходить покупательницы и осматривать кари, — она задумчиво сморщила носик. — Ты внешне выглядишь очень странно, но в тебе что-то есть… что-то непонятное, от чего на тебя западают. Селика — простушка, но провожала тебя, будто ты ее первая кровь. Я-то — ладно, мне всегда нравились диковинные существа, но то, как к тебе относится Лягри — просто удивительно. От нее такого никогда бы не ожидала.

— Может то, что я могу говорить, так действует?

— Нет. Другое. Если хочешь найти сегодня себе хозяйку, постарайся применить эту свою особенность.

— Тогда я сам не знаю, как это происходит.

— Ладно, удачи тебе, — сказала эква, прикрывая решетку вольеры.

— И вам удачи, — ответил Серый и провел рукой по ее шее, протянув руку сквозь прутья.

Торговка, фыркнув, рассмеялась. Учитывая, что она с напарницей получит четверть вырученной суммы, в ее интересах было содрать за него побольше.

Двери зала широко распахнулись, и от ворот повалила толпа экв, среди которых затесался один пожилой экус, прихрамывавший на деревянном протезе вместо задней ноги. Судя по числу блях на попоне, он был какой-то важной шишкой. Покупатели прохаживались вдоль вольер. Кто-то, глянув мельком, сразу проходил мимо, кто-то замирал, с интересом его рассматривая, но было не похоже, что он кому-то понравился. Две эквы-подружки даже рассмеялись с возгласом: «Глянь, какой уродец!» Лишь одна хорния, остановившись, поглядела на него с задумчивым видом вместо того, чтобы сморщить носик или фыркнуть. Сергей присмотрелся и понял, что ошибся, приняв ее за хорнию. Его ввела в заблуждение белоснежная шерстка этой эквы, но у нее вовсе не было рогового нароста. Впрочем, и абсолютно белой она не была, посреди лба красовалось черное пятнышко, и еще несколько проглядывало на крупе.

Постепенно все собрались перед подиумом, и начался аукцион. Вначале торговали продавцы, пришедшие раньше. Серый, смирившись с мыслью, что будет самым последним, с интересом следил за ставками. Стартовая цена назначалась в два прайда и в ходе торгов поднималась до трех-трех с половиной. За одного из инкидо разыгрался нешуточный поединок, хотя Сергей так и не понял, в чем его особая ценность. Включившись в борьбу, пожилой экус стал прибавлять сразу по две головы монет, быстро громя своих менее богатых соперниц. В итоге он раскошелился почти на полтора табуна.

— Лягри, — обратился Серый к стоящей неподалеку торговке. — Разве экусы используют кари?

— Нет, — ответила она, — это распорядитель королевского зверинца, он покупает кари для королевы.

— А чем этот инкидо так его привлек?

— Эмм… сложно объяснить, но он и правда стоит этих денег.

С каждыми торгами число покупательниц сокращалось, а после продажи столь ценного экземпляра зал покинуло сразу десяток разочарованных экв. Когда очередь дошла до Санти с напарницей, покупательниц осталось менее половины. Продав трех инкидо по три прайда, они, наконец, вывели в центр подиума Сергея. После объявления, что этот лот — последний, зал почти опустел. Поглядеть, чем закончатся торги, осталась лишь пара шутниц, да белая довния. Расписав чудесные качества Серого, Санти начала аукцион, но на стандартные два прайда никто не откликнулся. Белая подошла почти вплотную к подиуму, не торопясь делать ставку. «Прайд с половиной», — объявили торговки первую скидку. Подружки рассмеялись, а белая эква слегка вскинула голову. Оказавшись в роли единственной покупательницы, она собралась выжать максимум из ситуации. «Финальная скидка — прайд ровно, — подытожила продавщица, — или лот снимается с торгов». Довния в сомнениях замерла, ее ушки встали торчком, а мордочка чуть приподнялась. Сергей посмотрел ей прямо в глаза, ободряюще кивнул, и эква решилась. «Я!» — подтвердила она ставку. «Ставка принята, — оживилась Санти и уточнила на всякий случай, — еще ставки последуют?» Стоявшая чуть поодаль парочка опять захихикала, отрицательно вскинув головы. «В таком случае, поздравляем с покупкой», — сказала торговка белой довнии. «Поздравляем-поздравляем!» — с легкой издевкой хором прокричали подружки и, решив, что самое интересное закончилось, побежали к выходу. Покупательница стала расплачиваться. Покопавшись в своих сумках, она выложила на стойку четырнадцать кругляшков со связкой бочонков, пересчитала что получилось и смущенно потупилась, опустив ушки.

— Простите, у меня не хватает… — пробормотала она.

— Ммм… сколько? — осведомилась Лягри.

— Почти одной монеты.

— Нам надо обсудить это с напарницей, — сказала серая торговка, переглянувшись с Санти.

Эквы подошли к вольере Серого, и Лягри описала ему суть проблемы.

— Сегри, эта эква совсем не богата, возможно, она не сможет обеспечить тебе должный уход. К тому же, она не слишком умна, — сообщила она.

— Почему?

— Она выложила все деньги, что имела, до последнего бочонка. Все знают, что нельзя покупать кари на последние деньги. Обязательно надо оставить что-то для оплаты дрессировки.

— Ну, вы же сказали, что я отлично выучен…

— Так часто говорят, — вздохнула эква. — Но даже для идеально обученных кари нужна дрессировка, чтобы приучить к хозяйке. Ты, конечно, исключение, но откуда ей про это знать? С обычным кари без тренировок она бы получила кучу проблем.

— Хорошо, какие варианты?

— Ей не хватает монеты для оплаты ставки. Мы можем ей отказать в продаже. Тогда ты останешься тут до следующего аукциона.

— А вы разве не собираетесь уезжать?

— Собираемся. Мы поручим продажу Плюмби, но тебе придется жить в вольере.

— Каковы шансы, что найдется желающая на следующем аукционе?

— Не знаю. Вообще, иногда встречаются любительницы экзотичных кари…

— Думаю, лучше воспользоваться имеющимся вариантом, чем ждать неизвестно сколько, — решил Сергей.

Лягри кивнула и вернулась к белой экве. Сказав, чтобы покупательница занесла оставшуюся монету позже, она стала заполнять бумаги на сделку. Сергей обратил внимание, что вместо росписей эквы поставили на свитке отпечатки зубов, куснув предварительно какой-то фрукт с темно-фиолетовым соком. Тем временем Санти принесла ошейник с поводком.

— Это обязательно? — поморщившись, спросил Серый.

— Да, она же еще не поняла, на что подписалась, — хихикнула вороная. — Только не шокируй прям сразу хозяйку, подожди хотя бы, пока до дома дойдете.

Одев ошейник, она вручила поводок покупательнице, и та привязала кончик к своему ремню. Сергей заметил, что у него не было специального крепления для поводка, как у торговок или других покупательниц, да и по виду он выглядел попроще и без металлических украшений. Белая довния пошла к выходу, постоянно оглядываясь на свое приобретение. По ее походке можно было подумать, будто эква сильно перепила островки. Она то замирала, то начинала притоптывать в такт неслышимой музыки, то что-то шептала, задрав мордочку вверх, но в данном случае это было скорее обращение к небесам, чем жест отрицания. «Бусы Люсеи! У меня есть кари!» — пробормотала она достаточно громко, чтобы Сергей расслышал.

До дома добирались часа три, новая хозяйка Сергея не сильно торопилась. Она миновала богатый квартал с каменными домами и неторопливо пошла между деревянных строений, сделав по пути пару крюков. Ремни, сумки и украшения встречных экв стали попроще, а во взглядах, бросаемых на белую довнию, легкое презрение сменилось завистью. Обладание своим собственным кари считалось тут недосягаемой роскошью, независимо от того, как этот кари выглядел. Натешив свое самолюбие, белая эква свернула к двухэтажному домику с продуктовой лавкой на первом этаже и вошла внутрь.

— Эквилаки, Вирида, — поприветствовала она бурую довнию с черными пятнами, стоявшую за стойкой. — Как успехи?

— Эквилаки, мастер Канея, — ответила продавщица, слегка пригнув передние ноги в поклоне. — Сегодня — почти три прайда бочонков.

— Неплохо, — порадовалась хозяйка, — вечером поднимись ко мне отчитаться.

— Конечно, мастер. У нас кончается сено, осталось всего две вязанки.

— А кроме сена всего в достатке?

— Да, только арини начинают портиться.

Канея проинспектировала ящик с бананами и заключила:

— С утра отвези в пивоварню и сменяй на готовую островку, а я закажу свежих арини и сена.

С того момента, как они вошли, Вирида с интересом поглядывала на Серого, пока ее любопытство не превысило все пределы.

— Мастер Канея, Вы купили себе кари? — спросила она.

— Да, прямиком с аукциона иду, — гордо подтвердила белая эква, а Сергей ухмыльнулся, уж больно извилистым было это «прямиком».

— Так Вы теперь как настоящая луни! — восхищенно воскликнула бурая продавщица.

Слово «луни» Сергей уже слышал, дословно оно переводилось как «рожденная светом». Так обращались к эквам, покупавшим самых дорогих кари. Многие из них носили попоны и красовались заплетенными в косички гривами. Польщено кивнув, Канея направилась к задней двери, миновала подсобку и поднялась на второй этаж. В своей комнате она прицепила поводок к настенному крючку и стала задумчиво расхаживать взад-вперед. Эйфория от покупки спала, и, судя по доносившемуся бормотанию, Канея задумалась, чем покрыть возникшую финансовую брешь.

Пока она размышляла, Сергей осмотрел свое новое пристанище. Комната занимала почти весь этаж и являлась одновременно спальней и кабинетом. У дальней стены за переносной ширмой виднелась кровать, а у окна висели полки со свитками, и стоял письменный стол. Между окон на тяжелой треноге возвышалось старое потускневшее зеркало. Серый еще ни разу не видел зеркал в этом мире и решил, что это предмет роскоши. Вскоре ему надоело стоять у стенки. Сняв ошейник, Сергей повесил его на крючок и решил форсировать процесс знакомства.

— Эмм… Канея? — обратился он к своей хозяйке.

— Что? Кто здесь? — она удивленно обернулась.

Заметив, что Серый стоит без ошейника, она воскликнула:

— Кто снял поводок?

— Я сам снял, это было не сложно, — пояснил он.

— Ты… Ты— говорящий?! — эква испуганно попятилась.

— Да, я — говорящий, — с раздражением в голосе ответил Сергей на уже поднадоевший вопрос.

— Бусы Люсеи! Во что я ввязалась?!

— Все не так страшно. Раз уж ты стала моей хозяйкой, нам надо кое-что обсудить, — сказал он, доставая щетку. — А чтобы разговор был приятнее, я тебя расчешу. Кстати, меня зовут Сегри.

Как Сергей и надеялся, несколько осторожных поглаживаний сняли напряжение, и эква расслабилась, охотно подставив гриву. Она явно нуждались в уходе, часть волосков слиплась, так что Серому пришлось аккуратно распутывать их чуть ли не по одному.

— Ты давно не была в парикмахерской, — заметил он.

— Да, я копила деньги на кари, — ответила довния.

— Ты сегодня потратила все что имела. Ты разве не знаешь, что кари после покупки нужна дополнительная дрессировка?

— Знаю, но я не могла упустить такого шанса! Я постоянно ходила на аукционы и еще ни разу там не продавался кари с такой скидкой. Самый дешевый, что я видела, продали за два с половиной прайда. Мне такую сумму еще две головы сезонов надо было копить! Сегодня мне просто невероятно повезло!

— Согласен, — усмехнулся Сергей. — Тебе повезло еще в том, что я — единственный кари во всем Эвлоне, не нуждающийся в дрессировке.

Вспомнив, как чуть было не подрался с Нифрой в ночь перед отбором, он добавил:

— Впрочем, я ей и не поддаюсь.

Канея разомлела от взмахов щеткой, зажмурилась и стала похрапывать, непроизвольно оттопырив верхнюю губу в улыбке.

— Ммм… Сегри?

— Да?

— А что ты еще умеешь? — поинтересовалась она.

— Вообще — многое, а касательно ухода за эквами, я могу тебя заплести.

— Бусы Люсеи! Ты умеешь заплетать гриву?! — воскликнула довния, обернувшись и широко распахнув глаза. — Заплети сейчас!

— Хорошо, только расчешу получше.

Закончив работать щеткой, Сергей приступил к плетению колоска и продолжил разговор.

— У меня так же есть некоторые пожелания.

— Да? — насторожилась она. — И что же это?

— Во-первых, у меня есть свои собственные вещи и деньги. Эти вещи и деньги — мои, и распоряжаюсь ими только я сам. Если я что-то заработаю, этими деньгами я, опять же, буду распоряжаться сам.

— Эмм, а ничего, что ты принадлежишь мне? — фыркнула эква.

— Ты меня купила, поэтому я буду жить у тебя и заботиться о тебе. Я буду выполнять все обязанности кари, причем лучше любого самого тренированного инкидо. Если мы подружимся, ты выиграешь намного больше, чем если бы купила обычного кари.

— А какие еще пожелания?

— Пожелание простое — помнить, что я так же умен, как экусы, и относиться, как к умному существу, а не как к животному.

— Похоже, я уже так делаю, раз говорю с тобой, — пробормотала она. — Кому сказать — засмеют.

— Хочешь, я хвост тоже заплету? — спросил Сергей, закончив с гривой.

— Конечно, хочу! — она вновь невольно улыбнулась.

Серый решил, что знакомство состоялось довольно успешно, и облегченно вздохнул. Начать разговор, причесывая гриву, было удачным решением, разомлевшая от ухаживаний эква благосклонно отнеслась к его пожеланиям. Закончив плести толстую косу на хвосте, Сергей стал озираться, ища, чем бы закрепить кончик.

— У тебя есть красивая полоска ткани? — спросил он у своей хозяйки.

— Ммм… нет. А зачем?

— Завязать кончик косы, чтобы не расплелся.

— Может, можно что-то еще придумать?

— Можно зажимом с клетки, или хотя бы ниткой.

— Есть нитка! В кладовке! — воскликнула она и в порыве энтузиазма бросилась к двери, чуть не вырвав хвост из рук.

Серый побежал следом и, отрезав кусочек от мотка, перевязал косу. Канея подошла к зеркалу. Поворачиваясь то одним боком, то другим, она пыталась рассмотреть себя со всех сторон, и ей явно нравилось увиденное.

— Даже подумать не могла, что могу стать такой красивой! — заявила она.

— Если ты купишь длинные узкие полоски разноцветной ткани, то можно будет сделать еще красивее, — предложил Сергей.

— Ленты? — уточнила она и замерла, поняв, что он имел в виду. — Ты заплетешь гриву с лентами?! Бусы Люсеи! Ты — самый чудесный кари в Эвлоне! Как только появятся деньги, обязательно накуплю себе лент!

— Как насчет обеда? — намекнул он.

— Ох, ты хочешь есть? — спросила она так, будто желание покушать было чем-то необычным. — Как насчет арини?

— Ты собираешься кормить самого чудесного кари Эвлона гнилыми арини? — укоризненно поинтересовался Серый.

— Хорошо, пойдем в лавку, выберешь сам, — кивнула довния. — Только не бери ничего с полки акору. Там — дорогие плоды. Даже я сама сейчас не могу их себе позволить.

«Акору — от сердца, — перевел Сергей новое понятие. — Значит, ничего не брать с правой полки». Канея повела своего подопечного вниз. Вирида, копавшаяся в каком-то ящике, обернулась на стук копыт и не сразу поняла, кто перед ней находится.

— Эквилаки, луни, чего изволите? — вежливо спросила она, приняв хозяйку магазина за аристократку.

— Эмм… Вирида, ты меня не узнала? — развеселилась белая эква.

— Мастер Канея?! — пораженно воскликнула продавщица.

Попытавшись повернуться, она задела ящик, и тот перевернулся. Маленькие круглые фрукты, подпрыгивая, покатились по полу, а бурая эква испуганно замерла.

— Ох, простите, пожалуйста, мастер Канея, — пробормотала она. — Но, клянусь Люсеей, Вы стали выглядеть, как настоящая луни!

— Ладно, бывает. Собирай давай, — белая довния покачала головой, но всерьез сердиться на экву, так искренне восхищавшуюся ее прической, она не могла.

Вирида поставила ящик на пол и стала подбирать фрукты ногой — они оказались достаточно легкими, чтобы прилипать к копыту. Как это происходило Серый понять все еще не мог. Немного понаблюдав, он решил помочь и быстро собрал оставшиеся плоды.

— Ваш кари такой смышленый! — восхитилась продавщица.

— Да, я специально выбрала самого умного, — похвасталась Канея, а «самый умный кари» фыркнул, едва сдержав смех.

Вспомнив, зачем они сюда пришли, Сергей стал осматривать витрины. На правой полке с дорогим товаром фрукты лежали, упакованные по-отдельности в плетеные коробочки, но сами по себе показались ему не более экзотичными, чем остальные. Рядом в маленькой корзинке виднелось несколько мутно-коричневых кристаллов. «Сахар?» — предположил он. Чтобы проверить, Серый лизнул палец, провел им по кристаллу и снова сунул в рот. Сладкий вкус подтвердил предположение. В двух ящиках при входе он обнаружил лук и картошку, по крайней мере, по виду и запаху они напоминали эти земные овощи. В голове сразу возник образ картошки, жаренной с луком, казавшийся нереальным деликатесом после месяца фруктовой диеты. Однако для такого блюда требовались, как минимум, сковородка, масло и источник тепла. Даже если тут удалось бы развести костер, то жарить все равно было не на чем. Серый ни разу не видел, чтобы местные жители как-то готовили пищу перед едой. Обычно эквы съедали все вместе со шкурками и только крупные плоды резали для удобства. Рядом с картошкой стоял ящик с арини и большой короб соли. В отличие от сахара ее тут было в избытке.

Сергей перешел к следующей витрине и услышал разочарованный вздох. Надежда Канеи, что он удовлетворится самыми дешевыми плодами, не оправдалась. «Надо будет обсудить с ней вопрос готовки, — подумал Серый. — Может, я еще порадую ее своей неприхотливостью».

В итоге он взял себе мело и на пробу — длинный желтый корнеплод. Вернувшись с хозяйкой наверх, он достал нож и стал резать фрукт на кусочки, вызвав своими действиями недоумение Канеи.

— Ты что делаешь? — возмутилась она, когда ее подопечный, съев серединку, отложил шкурки в сторону.

— Понимаешь, я так устроен, что не могу есть шкурки, они слишком жесткие, — пояснил Сергей.

— Ты так всю еду будешь пополам делить? — спросила она с неодобрением. — Половину есть, а половину выбрасывать?

— По-разному. В каких-то плодах я больше могу съесть, в каких-то — меньше.

— Ну, ты выбирай тогда те, в каких больше, — заключила она и еще раз оглядела шкурки. — Ладно, не пропадать же добру.

Эква стала доедать остатки мело, а Сергей попробовал корнеплод. Он оказался вполне нейтральным на вкус — чем-то средним между морковью и репой, и Сергей быстро его прожевал целиком, оставив лишь кончик с ботвой.

— Мне надо уйти по делам, — сказала Канея, закончив кушать. — Пойдем, я тебя привяжу.

— А это еще зачем? — усмехнулся он, поняв, что придется в очередной раз демонстрировать бесполезность этой затеи.

— Чтобы ты не убежал, — пояснила белая довния.

— Канея, пойми, ты не сможешь привязать меня так, чтобы я не развязался, — начал убеждать ее Сергей. — Если я захочу убежать, никакие ошейники меня не удержат. Но я не собираюсь бежать, потому что мне просто некуда бежать. Ты очень хорошая, мне кажется, что мы почти подружились, не вижу смысла искать себе другую покровительницу.

— Хорошо, — она быстро кивнула. — Похоже, я еще не до конца поняла, что ты за существо. Эмм… Ты же обещаешь оставаться в доме, пока я не вернусь?

— Да, Канея, я обещаю, — ответил он.

Эква направилась к двери и, обернувшись напоследок, произнесла: «Подумать только, я сейчас взяла клятву с кари!» Фыркая от смеха, она спустилась по лестнице и вышла наружу.

Серый, усевшись на подоконник, выглянул на улицу и заметил уходящую довнию. Канея шла с гордо приподнятой головой, и ее шея стояла почти вертикально, так чтобы все могли заметить плетеную гриву. Встречные перед ней расступались, принимая за аристократку, от чего белая эква просто лучилась самодовольством. Проводив хозяйку взглядом, Сергей оглядел окрестности. Чуть дальше по улице виднелись белокаменные дома, и он заметил высокие шпили здания, стоявшего рядом с рынком кари. «Да тут идти всего пятнадцать минут, — понял Серый. — Значит, Канея так долго таскалась со мной по улицам, чтобы просто всем похвастаться». Почуяв запах дыма, он обернулся в другую сторону. Из дома, стоявшего напротив чуть наискосок, торчала дымящая труба из рыжего кирпича. Черные клубы пахли, как горящий каменный уголь. Над входом висела вывеска с изображением перевернутой трапеции, из которой вверх торчала палка. Сквозь шум толпы донесся ритмичный металлический стук, и Сергей решил, что это может быть кузницей. Кроме кузницы в окружавших деревянных домах не было видно ни единой трубы, и над каменными зданиями дыма тоже не наблюдалось. Местные жители редко использовали огонь. Костры, что жгли по пути торговки, предназначались лишь для освещения лагеря, обогрева и защиты от диких животных. Отметив про себя кузницу, как потенциально полезный объект, Сергей стал наблюдать за уличной суетой. Внизу сновали разномастные довнии и белоснежные хорнии. Один раз мимо прошел закованный в доспехи экус, окруженный толпой экв. Судя по нетвердой походке, он был изрядно навеселе. Хотя Серый еще не навострился сходу различать местных жителей, определить, что бронированная фигура — жеребец было легко. Попав в окружение экв после долгого воздержания, его «жеребцовость» буквально торчала наружу. Следом за толпой шли две следящие за порядком, их шлемы казались просто игрушечными на фоне доспехов экуса.

Солнце коснулось горизонта, и Сергей заметил, как окна богатого квартала начали подсвечиваться мерцающим светом. Ровный ряд огоньков, загорающихся в уличных фонарях, постепенно приближался к нему по улице. Хорния-фонарщица, подойдя к очередному столбу, вставляла в него изогнутую ручку и крутила, от чего стеклянный абажур опускался на веревке вниз. Залив туда что-то из глиняного кувшина, она наклоняла голову, и с ее рога соскакивала искра, поджигавшая фонарь. Хорния, подняв его на место, торопливо перебегала к следующему столбу. Свое дело она выполняла настолько быстро и четко, что успела пройти всю улицу до того как солнце скрылось. «Вряд-ли они тут используют жир, — подумал Сергей. — Значит — масло и, скорее всего — растительное. Сомневаюсь, что тут развита переработка нефти». Вернувшись мыслями к жареной картошке, он решил заглянуть в кладовку и проверить, нет ли у Канеи своего запаса масла для освещения, но время уже было упущено. Если в комнате еще можно было ходить, не натыкаясь на мебель, то до кладовки уличный свет уже не доставал.

Послышался стук захлопнувшейся двери и еле-слышный разговор, а потом в комнату поднялась хозяйка лавочки со своей подчиненной. В зубах она несла глиняный сосуд, похожий на лампу Аладдина, только с горизонтальной ручкой, так чтобы удобно было держать во рту. Над тонким носиком лампы плясал яркий язычок пламени. «Сегри, ты где? — встревоженно спросила белая эква и, заметив своего подопечного, радостно фыркнула, от чего пламя чуть не потухло, заметавшись в разные стороны. — Ах, вот ты. Я в тебе не сомневалась, но все равно тревожилась». Поставив лампу на стол, она развернула копытами свиток и кивнула Вириде. Подчиненная вытащила из сумки связку бочонков на нитке и добавила сверху еще пять штук.

— Вот, в связке ровно монета, и еще голова и один бочонок, — отчиталась она. — Почти перед закрытием зашла служанка луни Венты и купила три коробки рандий.

— Это хорошая новость, — порадовалась Канея. — Продиктуй, весь список проданного.

Записав сведения, она отпустила работницу домой. «Завтра я отдам оставшуюся монету, и мне не придется брать кредит у ростовщика, — задумчиво произнесла довния. — Все складывается более чем удачно». Серый решил, что ее привычка думать вслух появилась давно, просто теперь у нее появился слушатель.

— А где мне можно устроиться спать? — поинтересовался Сергей.

— Эмм… не знаю. А как ты обычно спишь? — озадачилась хозяйка.

— Ну… я могу спать с тобой, — решил прощупать он почву. — Ночью становится слишком холодно…

— Нет! — твердо воскликнула эква.

— Но что в этом плохого?

— Нет! Так делать нельзя, — ответила она непререкаемым тоном. — Экусы всегда спят отдельно.

— Хорошо, — Серый решил не настаивать. — Тогда мне нужна подстилка и покрывало. Желательно — потолще, чтобы не замерзнуть.

— Я разложу тебе кровать своей элоки. В ближайшее время она ей не потребуется, а там — что-нибудь придумаю, — решила довния.

Слово «элока» — было новым, но Сергей уже так хотел спать, что решил его значение выяснить как-нибудь потом. За ширмой, отгораживающей спальное место, оказалась еще одна сложенная кровать, и Канея быстро опустила ее в спальное положение. Серый достал из-под кровати тюфяк с покрывалом, обустроил местечко и залез в кровать. По соседству зашуршала одеялом хозяйка, устраиваясь на ночлег.

— Эквиала, Сегри, — послышался ее голос.

— Эквиала, Канея, — ответил он, засыпая.

***

Утром Серый проснулся от доносящегося из-за ширмы спора. Не желая вылезать из теплой кровати, он прислушался и различил, как Канея втолковывала что-то обладательнице слегка визгливо-плаксивого голоса.

— Пойми, я не могу давать тебе каждый день по монете, — говорила его хозяйка. — Я не луни, а простая торговка.

— Ты должна обо мне заботиться, — возражала ее оппонентка. — Ты моя вектига!

— Да, и я полностью выполняю свои обязанности. Кто с тобой сидит, когда ты слабеешь и не в силах стоять? Я тебе давала монету позавчера, это было на две головы дней. Многие на нашей улице живут вообще на три бочонка в день.

— Ты сама хотела стать моей вектигой. Ты думала о том, на что будешь меня содержать?

— Да, и хочу сказать, что даю тебе больше, чем многие другие своим элокам. Ты тоже меня сама выбрала. Помнится, очередь из луни к тебе не стояла.

Заинтересовавшись настолько, чтобы выбраться из-под одеяла, Сергей выглянул из-за ширмы. Напротив Канеи стояла хорния, с виду такая же, как остальные. Ее ремни и сумки выглядели так же небогато, как у торговки, но сбоку на отдельном ремешке висела блестящая серебристая бляха, больше похожая на официальный знак, чем на украшение. Выбитый на ней широкобедренный треугольник схематично изображал рог хорниев и символизировал, как Серый уже успел выяснить, магию.

— Ах, но кто же мог представить, что у меня талант прорежется, — вздохнула она.

— Я знаю, что сейчас любая луни сочла бы за честь стать твоей вектигой, но у меня правда нет лишних денег, — сказала Канея примирительным тоном.

— Конечно, все на прически себе потратила, — съязвила хорния.

— Нет, Луденса, это кари… — торговка осеклась, не договорив, но элока поняла ее с полуслова.

— Ты! Ты купила кари?! — завопила она на весь дом. — Кари, умеющего плести гривы?! Откуда у тебя столько денег?!

— Мне просто повезло. Он очень необычно выглядит, поэтому остальные его покупать не хотели. Я купила его со скидкой.

— Почем?

— За прайд монет.

— За прайд монет?! Кари, умеющего плести гривы?! — опять громогласно удивилась Луденса. — Да ты просто невероятно везучая!

— Да уж, кому сказать, что простая торговка имеет элоку из королевского табуна и собственного кари — все же посмеются как над шуткой, — согласилась Канея.

— Неужели продавцы ничего не сказали про его умения?

— Ну, расхваливать-то они его расхваливали, но кто же их слушает? — хмыкнула Канея. — Я и сама не верила, пока он мне не сказал…

— Он — что сделал? — недоуменно переспросила хорния.

— Ох, давай я лучше вас познакомлю, — смутилась довния.

Повернувшись к ширме, она заметила голову Серого и радостно фыркнула:

— Ты проснулся? Знакомься, это моя элока Луденса.

— Эквитаки, Луденса, — поприветствовал он хорнию. — Меня зовут Сегри.

— Ты говорящий?! — удивленно задала она традиционный вопрос.

Сергей не выдержал и раздраженно воскликнул:

— Ну почему каждая эква, услышав, что я говорю, спрашивает: «Ах, а ты говорящий?» Нет, знаешь ли, не говорящий…

Ни капли не обидевшись, Луденса рассмеялась.

— Точно, ты не говорящий, ты — болтливый кари! — заключила она. — И действительно очень странный.

Заметив, как Канея непроизвольно тянет шею и морщится, он подошел к ней и осмотрел гриву. Из плетеного колоска за ночь выбились прядки, а часть волос натянулась, раздражая кожу.

— Совсем забыл, — сказал он хозяйке, — гриву на ночь расплетать надо. Давай приведу тебя в порядок, и сегодня походишь распущенная, чтобы шея отдохнула.

— Хорошо, как скажешь, — она решила довериться в этом вопросе специалисту. — А завтра можно будет заплести?

— Можно, — разрешил Серый. — Можно и сегодня, но если не давать шее отдых, то грива может быстро выпасть.

— Нет, — довния содрогнулась от такой перспективы, — делай как надо.

— Уважаемые эквы, можете пояснить мне суть ваших взаимоотношений? — спросил он, приступая к работе. — Что означает «вектига» и «элока»?

— «Элока» — это хорния, которую я опекаю, — пояснила Канея, — а «вектига» — это я — довния, опекающая свою хорнию.

— А почему ты ее опекаешь?

— Это престижно! — воскликнула она. — А кроме того, я получила право рисовать знак хорнии на своей вывеске, и все знают, что покупая у меня, помогают и моей хорнии. Я зарабатываю в несколько раз больше чем остальные на нашей улице. Правда почти всю прибыль эта транжира и забирает…

— Я не транжира! — возмутилась Луденса.

— Да? А куда ты успела подевать целую монету?

— Постойте, — Сергей прервал едва вновь не разгоревшийся спор. — Луденса, почему тебя вообще надо содержать?

— Потому что я — маг из королевского табуна, — ответила она. — Я голову дней лежу обессилившая и еще голову дней еле хожу. Конечно, я бы могла найти себе работу на оставшиеся полпрайда дней…

— Нет, ради Люсеи, не надо! — вздрогнула Канея. — Это будет позор на весь Эвлон — заставлять работать свою хорнию!

— Настоящий маг? — восхитился Серый. — А можешь показать колдовство?

— Эмм… что значит показать колдовство?

— Ну, вот я видел, как хорния фонари поджигала, а в охотничьем лагере хорнии тренировали кари…

— Ах, эти, — Луденса презрительно фыркнула. — Они слабые, потому им и приходится самим зарабатывать.

— Значит, ты можешь показать что-то получше, чем поджигание фонаря?

— Нет, ты совсем глупый что ли?

— Ну, я просто жил далеко отсюда и не знаю, как у вас тут все устроено…

— Хорошо, постараюсь объяснить. Я прайд дней коплю силы, чтобы в конце прайда отдать их королеве. В королевский табун меня не просто так взяли, я отдаю сразу очень много сил, потому слабею и две головы дней не могу ничего делать.

— А почему королева тебе не платит, если ты отдаешь ей силы?

— Ты совсем глупый! — опять вырвалось у нее. — У меня же для этого есть вектига! Это мой долг отдавать силы. Королева всю собранную магию пересылает к Вратам своему прайм-хорнию, а тот обновляет печать. Я обязана отдавать свои силы, чтобы защитить Эвлон от демонов!

— Значит, табун хорний защищает весь Эвлон?

— Нет, обычно на церемонию приходит прайд табунов хорний, но остальные отдают очень мало сил и почти не слабеют. Поэтому им тяжело найти себе вектигу и приходится самим зарабатывать.

— Получается, что чем больше сил отдает хорния, тем сильнее она устает и тем престижнее становится в качестве элоки?

— Верно, наконец-то сообразил, — похвалила она его.

Сергей закончил расплетать и вычесывать свою хозяйку, и сказав: «Все готово», — похлопал ее по крупу.

— Можно, теперь Сегри меня заплетет? — спросила Луденса.

— Ты что! Кари нельзя ухаживать за несколькими эквами! — твердо ответила Канея. — Это же все знают.

— А как же кари работают в парикмахерских?

— Кари в парикмахерских почти ничего не умеют. Причесывают кое-как и все. Ты же слышала, что кари нужно дрессировать плести гривы на своей хозяйке, а если хозяйка меняется, то и тренировать надо заново. Давать кому-то своего кари — это все равно что… — довния помялась, выбирая подходящую аналогию. — Все равно, что спать под одним покрывалом!

— Эмм… а ты долго дрессировала Сегри? — осведомилась элока.

— Сегри? — Канея смутилась. — Нет, я его не дрессировала.

— Мне кажется, Сегри очень умный и сможет ухаживать за нами обеими, — заключила хорния.

— Так умный или «совсем глупый»? — ввернул Сергей, усмехнувшись. — Ты уж определись.

— Умный-умный, — подтвердила она. — Так что скажешь?

— Но так же не делают, — уже неуверенно возразила довния.

— Ты мне все равно денег не даешь, так хоть позволь на парикмахерской сэкономить.

— Ладно, — скрепя сердце, согласилась Канея.

— Ой, спасибочки! Ты — самая заботливая вектига! — обрадовалась Луденса.

— Отлично, ты договорилась с моей хозяйкой, — заговорил Сергей, — теперь осталось договориться со мной.

— Что?! — возмутилась хорния. — Договариваться с кари? Канея, заставь его!

— Сегри… — неуверенно начала довния.

— Хозяюшка, когда я огорчаюсь, меня тянет на сладкое, — намекнул Серый. — А у тебя на полке акору стоит целая корзиночка сахара…

— Эмм… пожалуй, я не буду его заставлять, — решила Канея. — Сама договаривайся.

— Вижу, что ты уж чересчур умный, — фыркнула Луденса. — Хорошо, чего ты хочешь?

— Если ты не работаешь, у тебя много свободного времени. Значит, ты можешь часть времени потратить на меня, отплатив за уход.

— Ну, не то чтобы я уж совсем ничем не занята… — ответила она задумчиво. — А что именно тебе от меня надо?

— Для начала, научи меня читать.

— Читать?! Тебя?! — восторженно воскликнула хорния. — Конечно, научу! Я тебе принесу свитки по истории Эвлона, если ты поможешь мне с кое-какими исследованиями!

— В общем, договорились. Давай сюда свою гриву.

— Теперь, Сегри, она от тебя не отстанет, — весело зафыркала торговка.

Снизу раздался звон колокольчика, и Канея, не договорив, заспешила в торговый зал. Серый вспомнил, что свою работницу она отправила с поручением, и внизу никого не было.

— Что она имела в виду? — спросил он, принимаясь за работу.

— Ой, она просто зануда, — фыркнула Луденса. — Ей кроме ее лавочки ничего и не интересно. А я думаю так, если ты хочешь научиться читать, то ты собираешься что-то читать. Правда?

— Ну да, логично, — покивал Сергей.

— А что ты будешь читать?

— Вот тут свитки лежат, может их?

— Да, если тебя интересует, сколько арини продала Канея в прошлом сезоне и прочие жутко занимательные вещи, можешь почитать и эти свитки.

— А ты что предлагаешь?

— Я предлагаю настоящие былины, истории, хроники, и вот я думаю, если ты прочитаешь свиток, то ты же будешь размышлять о том, что там написано? Значит, у тебя появятся свои собственные мысли и выводы. А если учесть, что ты не экус, я даже представить себе не могу, к каким выводам ты придешь! И мне невероятно интересно будет это услышать!

К учебе приступили сразу, как только Сергей закончил ее причесывать. Видимо хорнии так не терпелось заполучить помощника, что она чуть ли не сама стала понукать его к занятиям. К счастью, письменность экусов оказалась почти фонетической, если не считать отсутствия гласных — они просто опускались при письме. Конечно, было множество слов-исключений и прочих правил, но запомнить два прайда букв было все равно легче, чем тысячи иероглифов. Сами буквы состояли только из горизонтальных и вертикальных штрихов без наклонных или закругленных линий, из-за чего их написание было несколько однообразным. Различать схожие буквы оказалось непросто. Например, нарисованы две скрещенные черты, перекрестие может быть в верхней части, в средней и в нижней — это три разных буквы, но если верхнее перекрестие от нижнего еще достаточно легко отличалось, то со средним всегда получалась заминка, требовалось определить, это действительно среднее перекрестие, или небрежно начертанное верхнее или нижнее. Определенные сложности возникали и из-за цифр, чье написание совпадало с написанием букв.

Один раз они прервались, чтобы спуститься за едой. В разгар дня внизу было много покупательниц, и Канея с Виридой метались по лавочке, стараясь всех побыстрее обслужить. Заметив своих подопечных, белая довния махнула копытом, намекая чтобы они побыстрее брали что нужно и возвращались наверх. Не дожидаясь ответа, она повернулась обратно к клиенту.

— Ты любишь корки у мело? — тихонько спросил Серый у своей учительницы.

— Конечно, люблю, — ответила она. — Мякоть — слишком пресная, а корки — приятно пожевать.

— Отлично, тогда берем мело на двоих, — решил он.

К мело Сергей взял себе еще парочку мелких фруктов, а Луденса отсыпала зерна. После обеда они вернулись к занятиям, и к вечеру Серый уже читал по слогам, правда, с подсказками.

— Ой, уже темнеет! — спохватилась хорния, когда в комнате сгустились сумерки. — Я принесу тебе завтра жеребячьих свитков!

— Хорошо, давай только я тебя расплету перед сном.

Перед самым уходом эква вдруг замерла и вскинула голову.

— Прости, Сегри, я вспомнила, что завтра — королевский день, — произнесла она. — Боюсь, наша учеба откладывается.

— Ты завтра будешь отдавать свою магию? — спросил он.

— Да, и несколько дней буду в отключке, — кивнула Луденса.

Проводив хорнию, Серый сходил за ужином и подождал когда поднимется Канея. Выполнив вечерние обязанности кари, он отправился спать.

***

Еще стояли утренние сумерки, когда Канея растолкала Серого. Эква уже успела одеть свою сбрую, но вместо простых ремней, что она носила вчера, эти выглядели дороже и качественнее. На них даже виднелись перламутровые вставки. На груди у довнии висел такой же значок, как у ее элоки.

— Сегри, заплети побыстрее, — попросила она, когда Сергей, недовольно морщась, сел на кровати. — Мне надо бежать на церемонию, чтобы забрать Луденсу.

— Конечно, сейчас, — потянувшись, он взял щетку и принялся за работу. — А мне можно с тобой?

— Нет, туда никто не ходит с кари.

— Так не ходят, потому что их кари глупые, а я буду тихо себя вести и, если что, могу помочь. Все увидят, какой у тебя кари дрессированный, и позавидуют.

— Эмм… ладно, — согласилась Канея. — Только не отходи никуда, и тебе придется одеть поводок.

— Зачем? Разве нельзя обойтись?

— Без поводка нас туда просто не пропустят.

Серый доплел колосок, недовольно кривясь, одел ошейник и следом за хозяйкой спустился вниз. Позади дома во дворе стояла небольшая тележка. Привычно впрягшись в нее, белая эква вдруг вспомнила, что не привязала поводок и попросила Сергея сделать это самому. «Я знаю, что это глупо, но не хочу, чтобы следящие за порядком лишний раз нас останавливали», — пояснила она. Привязавшись, он забрался в повозку, и Канея выбежала за ворота. В такую рань улицы были еще пусты, только когда они миновали уже половину богатого квартала Серый заметил еще пару экв с тележками, спешащих в ту же сторону что и они. Судя по простой сбруе, это были служанки. Видимо луни не слишком горели желанием вылезать в такую рань из кроватей ради своих элок.

Спереди донесся шум толпы, и, свернув за угол, Канея вышла на широкую площадь, полную хорний. Напротив стояла белая крепостная стена, над которой возвышались шпили королевского дворца. По крайней мере, Сергей решил, что это королевский дворец. По краю площади выстроилось около сотни довний с повозками, среди которых виднелись шлемы следящих за порядком. Одна из стражниц внимательно осмотрела Серого, но сочтя, что все в порядке, придираться не стала. Прямо перед ними шел ряд бедно одетых хорний, а по мере приближения к дворцовым воротам ремни и сумки экв становились красивее, и на них прибавлялось украшений. В первых рядах почти все носили разноцветные попоны. С улицы выехало еще несколько телег и присоединилось к ожидающим. Выбежала опаздывающая хорния в зеленой попоне со значком королевского табуна и стала торопливо протискиваться вперед. Прочие хорнии почтительно расступались, и она быстро подобралась почти к самым воротам.

Внезапно разговоры стихли, прекратилось всхрапывание и перестук копыт, все замерли, обратившись к дворцовой стене. Над воротами выдавалась вперед площадка, на которой показалась величественная хорния. Серый сразу понял, что это королева. На ее груди висела толстая серебристая цепь с полукруглым медальоном, ярко блестевшим в лучах восходящего солнца. Разглядеть же, что на нем изображено, Сергей с такого расстояния не смог. Широкую синюю попону хорнии по краям поддерживали четыре довнии, и по колышущейся на каждом шаге ткани пробегали зеленоватые искорки.

Королева встала на самом краю, оглядела площадь и вскинула голову. Над ней возникла едва различимая сфера. Вся площадь замерцала светом — с рога каждой хорнии протянулся луч магической силы. Бледные по краям площади, эти лучи становились все ярче, чем ближе посылавшая его хорния находилась к сфере. Запульсировав, приемник энергии стал разгораться и вскоре ослепительно засиял, затмевая солнце. Постепенно крайние хорнии стали опускать морды, прерывая свой магический поток, а в передних рядах эквы начали падать от усталости. Когда погас последний луч, сияющий шар изверг поток энергии куда-то в сторону севера и пропал.

Развернувшись, королева степенно удалилась. Хорнии стали торопливо расходиться, многие шли, пошатываясь и тяжело дыша. Довнии с тележками ринулись вперед, и, судя по тому, как Канея целенаправленно пробивалась к левому краю площади, не высматривая своей подопечной, она знала, где именно стояла ее элока. Хорнии из королевского табуна лежали достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было проще подъехать для погрузки. На брусчатке Сергей заметил специальные отметки, по которым они вероятно и ориентировались, становясь по местам. Белая довния подкатила к одному из тел, вынула голову из хомута и положила доски на край телеги, соорудив пологий скат. Из-под Луденсы торчали деревянные носилки. Зная, что ее ждет, она заранее побеспокоилась о своей транспортировке, но, не слишком удачно упав, лежала наполовину на земле. Канея взялась зубами за ременную петлю на спине хорнии, вероятно для этой цели и оставленную, и уложила ее поровнее. Серый спрыгнул, раздумывая, чем бы помочь, и решил просто поддерживать голову Луденсы, чтобы она не билась о камни. Совместными усилиями они быстро втащили носилки в телегу.

На улицах уже появились прохожие, но при виде спешащей Канеи, все быстро расступались. Даже груженые телеги съезжали в сторону, чтобы дать ей дорогу. Серый решил, что хорнии, отдающие свои силы для защиты страны, здесь пользуются большим уважением. У дверей магазинчика стояло две довнии, и топтался взволнованный бурый жеребенок.

— Мастер Канея, — крикнул он, бросившись навстречу, — Вирида ногу подвернула и не может сегодня прийти!

— Я поняла, Хига, передай, что все в порядке, пусть не волнуется, — ответила она и обернулась к покупательницам. — Прошу извинить, уважаемые эквы, я открою магазин, как только уложу элоку в кровать.

Довнии понимающе кивнули, забота об элоке безусловно считалась приоритетным делом. Канея вкатила тележку во двор, взвалила Луденсу на спину и осторожно понесла в дом. На втором этаже Серый помог снять с хорнии сумки с ремнями, и довния уложила ее в кровать.

— Сегри, ты можешь последить за Луденсой? — попросила она.

— Конечно, Канея, я посижу с ней.

— Если она захочет пить или еще что, сразу зови! — предупредила она и побежала в лавку.

Канея уже привыкла к подобному зрелищу, а у Сергея при взгляде на экву защемило сердце. Вчера она шутила, смеялась и называла его то «совсем глупым», то «умницей», а теперь лежала, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. «Канея, хочу пить», — прошептала она, не открывая глаз. Ведро воды стояло около кровати, и Серый решил, что справится сам. Налив полную чашу, он поднес ее к мордочке хорнии, но она впала в забытье и никак не отреагировала. Тогда он зачерпнул немножко ладонью и смочил губы Луденсы. От вкуса воды она очнулась и выпила почти полведра, Сергей несколько раз наполнял чашу для нее. «Сегри, свитки, сумка», — тихонечко сказала она и снова отключилась.

Покопавшись в ее вещах, Сергей извлек два широких свитка. Первый представлял собой типичную азбуку — большие и четко прорисованные буквы сопровождались поясняющими рисунками, а во втором оказалась детская сказка про хитрого агерни — так назывался местный картофель. В сказке этот агерни прятался под землей, притворяясь простым растением, но умные эквы разгадали его хитрость, выкопали и съели. «Точно, — подумал он под влиянием прочитанного, — сейчас бы картошечки жареной. Или хотя бы вареной». Потом он подумал про суп и глянул на хорнию. «А ей бы супчик не помешал, — продолжил он размышлять, — с одной воды сил-то не наберешься». Когда идея оформилась, он спустился вниз, подождал, когда Канея обслужит очередного покупателя, и тихонько ее окликнул.

— Что? Сегри? — всполошилась она. — Луденса зовет?

— Нет, я хотел кое-что спросить. Чем ты ее кормишь, пока она в таком состоянии?

— Ничем, только водой пою. Она же не может сама есть.

— Как же она сил наберется с одной воды?

— А что делать?

— На моей родине для тех, кто заболел и ослаб, готовили такую штуку, называемую «суп», — начал объяснять он. — Для этого грели воду, бросали в нее порезанные плоды, и эти плоды из-за жара отдавали воде свои силы. Потом воду студили, давали пить, и получалось, что больной не только пил, но и ел. Если поить Луденсу супом, она быстрее поправится.

— Никогда о таком не слышала, — нахмурившись, произнесла Канея. — А ты сам уже делал этот «суп»?

— Конечно, и делал и пил много раз, — заверил он.

— Если это поможет Луденсе, я согласна. Что для этого надо?

— Нужен огонь, чтобы воду нагреть, ведро, но только не деревянное, а железное, ну и плоды из твоей лавки, — перечислил Серый.

— Эмм… ведро я могу одолжить в кузнице, а огонь… а можно не огнем, а просто жаром греть?

— Можно, конечно, без огня даже лучше, — кивнул он.

— У меня есть жаровня в кладовке, я ее разжигаю, когда в белый сезон ночи становятся слишком холодными.

Поднявшись наверх, Канея показала где все стоит и ускакала в кузницу. Сергей выволок в комнату большую глиняную чашу на железной треноге, насыпал туда древесного угля и, полив маслом, стал разжигать. Пока угли разгорались, довния притащила ведро уже полное воды. Серый сделал подставку из двух железных прутков, поставил воду греться и отправился за овощами. Решив не гнаться за разнообразием, он взял картошку, лук, белый корнеплод, уже опробованный им, и горсточку соли, чем очень обрадовал свою хозяйку. «Если для супа достаточно таких дешевых овощей, то можешь и побольше взять», — сказала она.

Вода закипела, комната наполнилась запахом варева, и живот Сергея забурлил от предвкушения. Когда овощи уварились так, что стали разваливаться, он отложил себе несколько картофелин, а остальное размял в жидкое пюре. Отлив получившегося супа в чашу, Серый стал ждать, пока он остынет. Канея, поднявшись в комнату, принюхалась и задумчиво произнесла: «Никак не пойму, нравится мне этот запах или нет…» Снизу звякнул колокольчик, и она убежала обслуживать очередного клиента, так и не договорив. «Хочу пить», — прошептала Луденса. Сергей попробовал суп на язык и решил, что он уже достаточно остыл.

— Выпей вот этого, — сказал он, поднося чашу хорнии.

— Что это? — от удивления она даже нашла в себе силы приподнять голову.

— Это должно быстро вернуть тебе силы, — пояснил Сергей.

— Горячо, — шепнула Луденса.

— Нормально, так и должно быть, уже можно пить.

Быстро опорожнив чашу, она распробовала новое блюдо и потребовала еще, ноя: «Ну, когда уже», — пока он студил ей очередную порцию. В итоге хорния выпила шесть чаш, прежде чем снова уснула, и Серый, наконец, смог сам насладиться результатом своего поварского мастерства. Для Канеи, тоже пожелавшей попробовать, пришлось остатки соскребать со стенок. «В целом, съедобно, хотя вкус непривычный, — поделилась она своими наблюдениями. — Как будто кто-то все тщательно прожевал, и осталось лишь проглотить».

Солнце едва добралось до зенита, а Сергей уже валился с ног от усталости. Конечно, для Луденсы надо было сварить еще немного супа на вечер, но он решил сперва часок вздремнуть. Только он устроился на кровати Канеи, как хорния попросила принести ей помойное ведро. Со вздохом выбравшись из-под покрывала, Серый спустился за ним в туалетную комнату.

Место, где эквы справляли нужду, находилось на первом этаже и, учитывая уровень технического развития местных, казалось довольно необычным. В полу комнаты было две дырки. Первая вела к каналу, пролегавшему сразу под полом, оттуда эквы брали чистую воду для питья и умывания. Во вторую, собственно, справляли свои дела и сливали жидкие помои. Внизу бежал довольно быстрый поток, моментально уносивший отходы и потому почти не издававший запаха. Откуда на возвышенности бралось столько воды, Сергей представить не мог, но если город строился самой богиней, вероятно, она и позаботилась о столь продвинутой канализации.

Вернувшись наверх, Серый помог хорнии слезть с кровати. Хотя и мелькнула мысль позвать Канею, но потом он решил, что сам позаботиться о Луденсе. Торговка весь день работала в лавке, и в плане времяпровождения лучше было рассчитывать на ее подопечную. Не составит особого труда убедить хозяйку отпускать его вместе с элокой, а хорния, чувствуя заботу, быстрее проникнется к нему дружескими чувствами и станет охотнее отзываться на просьбы. Полное ведро Сергей отнес обратно, а потом, забравшись в кровать, устроил себе тихий час.

***

Луденса сквозь полуприкрытые глаза с интересом наблюдала за Серым, занятым чисткой овощей для нового супа. Хотя она еще с трудом шевелилась, но уже могла вести неспешную беседу.

— Там было почти два табуна довний с телегами, — говорил Сергей. — Разве королевских хорний больше табуна?

— Нет, кроме королевского табуна еще есть небесный табун, — поясняла Луденса. — Там тоже много сильных хорний, имеющих богатых вектиг. А еще есть водный и земной табун. Когда я познакомилась с Канеей, я была в земном табуне.

— А остальные хорнии?

— Они не имеют особого значения, потому что все вместе дают меньше, чем прайд королевских хорний, но приходить на церемонию — уважаемая традиция. Даже деревенские хорнии специально приезжают в Эвлон, чтобы отдать свои силы, а города снаряжают целые делегации. Каждый раз на площади собирается почти два табуна приезжих. Да и как знать, деревенская простушка может внезапно оказаться достойной королевского табуна.

— Луденса! — воскликнула Канея, входя комнату. — Тебе спать надо, а не болтать!

— Не волнуйся, — ответила хорния. — Мы еще немного поговорим, пока Сегри суп делает, и я буду спать. Кстати, я хотела тебя спросить, помнишь, ты говорила, что хочешь жеребенка?

— Да, но пока не могу себе этого позволить, — вздохнула довния. — Мне понадобится еще один помощник, а денег не хватает.

— Я подумала вот о чем: у тебя есть элока из королевского табуна, у тебя есть кари. Если у тебя будет жеребенок, то тебя должны будут взять в совет Эвлона.

— Меня — в совет Эвлона? — Канея рассмеялась. — Туда берут только луни.

— Нет, я специально вчера прочитала закон, — серьезным тоном продолжила Луденса. — Там нет ни слова про луни. Любая эква может стать советником, если имеет элоку из королевского табуна, кари и жеребенка. Просто никто кроме луни не может себе такого позволить.

— Неужели ты серьезно?! — удивилась довния. — Бусы Люсеи! Я — в совете Эвлона? Я — простая торговка!

— Я абсолютно серьезно, — заверила элока. — Только королева может изменить закон, а она не станет этого делать из-за единичного случая.

— Хмм… это очень заманчиво, но я не стану заводить жеребенка только чтобы попасть в совет, — вскинула голову Канея. — Кто будет о нем заботиться, пока я в лавке работаю?

— Советники не платят налогов, — выложила Луденса новый козырь.

— Что?! — от такого потрясения довния шлепнулась на круп. — Бусы Люсеи! Тогда я смогу нанять себе двух или даже трех помощников!

— Ага, или одного и подкидывать мне иногда пару монет сверху, — лукаво усмехнулась элока.

— Мне надо подумать, — ошарашенно произнесла торговка и ушла вниз.

— Луденса, откуда такой странный набор требований? — поинтересовался Сергей.

— Нормальный набор, — возразила она. — Если хочешь, я принесу тебе свиток, где описано появление этого закона, но вкратце, эква должна иметь три стремления: стремление заботиться об Эвлоне, стремление заботиться о себе и стремление заботиться о потомстве. Забота об Эвлоне заключается в покровительстве королевской хорнии, забота о себе — это владение кари, а забота о потомстве — свой жеребенок. Ну и еще она должна быть достаточно богата, чтобы все это себе позволить, но в законе это только подразумевается, а напрямую не написано.

Решив, что овощи уже достаточно уварились, Серый размял их и начал кормить хорнию. За исключением маленькой порции, съеденной им самим, Луденса в несколько приемов выпила полное ведро супа и, удовлетворенно откинувшись на подушку, заснула. Солнце скрылось за горизонтом. Канея уже заперла магазинчик и стояла у стола, фиксируя сегодняшние продажи.

— Где я буду сегодня спать? — озадачил ее Сергей.

— Эмм… — она задумчиво покачала головой и неуверенно произнесла: — Наверное, разок ты можешь поспать и на моей кровати, а завтра я что-нибудь придумаю.

«В чем бы мой секрет ни заключался, — подумал он, ухмыльнувшись, — он, наконец, подействовал и на Канею».

ГЛАВА 4 ЭВЛОН – ГОРОД КОНТРАСТОВ

Быстро заплетя утром свою хозяйку, Серый опять залез в кровать, чтобы еще немножко поспать. Только он стал погружаться в сон, как раздался грохот падения чего-то тяжелого. Подскочив от неожиданности, Сергей увидел Луденсу. Эква свалилась с кровати, когда пыталась встать, но сама поднялась на ноги и заторопилась по лестнице. «Ты куда?!» — снизу донесся изумленный возглас Канеи. Спустя пять минут хорния вернулась, а следом поднялась и ее вектига.

— Церемония была вчера, а ты уже ходишь! — радовалась довния.

— Да уж, Сегри, — фыркнула Луденса. — Твой суп не только поднял меня на ноги, но еще и побегать заставляет.

Из ее живота донеслось громкое урчание, и эква вновь бросилась вниз. Поняв в чем суть проблемы, Сергей захихикал. Очевидно, из-за непривычной еды хорния получила расстройство желудка. На Канею напал приступ нежности. Повалив Серого на спину, она стала тереться об него мордочкой и фыркать в живот. «Что ты делаешь?» — спросил он сквозь смех и схватил ее за ушки, но эква лишь еще сильней стала фыркать.

— Мне захотелось тебя погладить, — пояснила она, подняв, наконец, голову.

— Но мне щекотно!

— Терпи, это тоже входит в обязанности кари, терпеть пока тебя гладят, — весело сообщила она.

— Ух, ты! Тут гладят кари! — воскликнула вернувшаяся хорния. — Моя очередь!

— Нет, только не это! — закричал Сергей.

Он попытался отползти к стенке, но Луденса ухватилась за ногу, притянула его к краю кровати и тоже ткнулась мордочкой в живот. Серый задрыгал ногами в новом приступе смеха. «Как котенок, попавшийся паре заботливых девочек», — подумал он. Крепко обхватив голову эквы, он прижал ее к груди, чтобы избежать щекочущего фырканья, и почувствовал, как хорния расслабилась. По отогнувшейся губе и похрапыванию Серый понял, что она улыбается.

— Я так рада, что моя элока быстро поправляется, — сказала Канея.

— Я тоже рада, — подтвердила Луденса. — Это очень утомительно — лежать в кровати. Хотя есть и неприятная сторона…

Опять раздалось урчание живота, она вырвалась из объятий и в очередной раз ускакала. Свои силы хорния все-таки переоценила и, вернувшись, забралась в кровать отдохнуть. Довния принесла вязанку сена и сунула под нос своей элоке.

— Сено? — поморщилась та.

— Да, сено. Ничто так не успокаивает живот, как мягкое сено, — наставительно ответила Канея. — Сегодня будешь есть только его.

Прожевав пару пучков, Луденса заснула, но, как заметила довния, это был здоровый сон, дающий силы, а не болезненный обморок, в котором хорния обычно пребывала несколько дней после церемонии. Сергей занялся свитками и прочитал еще несколько коротеньких сказок. Без помощи учительницы дело двигалось медленно, почти над каждым словом приходилось гадать по несколько минут. Для пробы он попытался прочесть что-то из записей торговки, но ее небрежная скоропись с непривычки показалась просто неразличимым набором каракуль. Примерно так и прошел весь день: обессилившая эква спала, просыпаясь только попить и поесть сена, Серый читал, а Канея пропадала в своей лавочке. Лишь к вечеру Луденса собралась с силами вылезти из кровати и походить по комнате. Сергей воспользовался случаем уточнить у нее непонятые слова, а потом решил обсудить планы на будущее.

— Что ты будешь завтра делать? — поинтересовался он, отложив свитки.

— Не знаю, — задумалась она, — все мои подруги будут еще по домам лежать, и библиотека будет закрыта…

— А почему?

— Только у хорний достаточно времени, чтобы много читать, — пояснила эква. — А они, как ты знаешь, сейчас все в отключке. А держать библиотеку открытой ради нескольких довний, захотевших почитать, бессмысленно. Они вполне могут подождать пару дней.

— Может, тогда покажешь мне Эвлон?

— Прогуляться с тобой по Эвлону?! — Луденса аж подскочила от такого предложения. — Я бы с радостью, но отпустит ли Канея?

Серый сразу понял причину ее восторгов, разве откажется эква от возможности покрасоваться с кари, особенно если это увидит кто-нибудь из знакомых?

— Кого я отпущу? — спросила вошедшая в комнату торговка.

— Сегри со мной завтра, — пояснила хорния. — Я хочу показать ему город.

— Ну… я не знаю, — замялась довния. — Ты уже в силах далеко ходить?

— Ты не волнуйся, я за ней прослежу, — заявил Сергей.

Эквы восприняли слова кари как невероятно смешную шутку, а Луденса от смеха даже повалилась на кровать. Прошла всего пара дней, и они просто еще не научились думать о Сером как равном. Сам он, возможно, так же веселился бы, заяви ему его кот о намерении о нем позаботиться.

— Боюсь, ты потеряешься, — сказала Канея, отсмеявшись.

— Во-первых, я не потеряюсь, — ответил Сергей, — а во-вторых, я спрошу дорогу.

— Моя лавочка не настолько знаменита, чтобы тебе к ней дорогу указали, — вскинула морду довния.

— Я спрошу дорогу к королевской площади или кари-рынку. Думаю, их знают все, а оттуда дорогу найду сам. Хотя все это неважно, потому что я не собираюсь отходить от Луденсы.

— Хорошо, — кивнула она. — Но чтобы поводок не снимал ни на миг!

Он со вздохом согласился. Серый понимал, что сам точно так же беспокоился бы о своем питомце, даже зная, что он — говорящий.

— Канея, — заговорила ее элока. — Ты подумала о моих вчерашних словах?

— Да, — задумчиво произнесла довния. — Это — авантюра.

— Конечно авантюра, но эта авантюра поставит тебя вровень с луни.

— Я хочу убедиться, что все это правда, а не твои фантазии.

— Хорошо, мы с Сегри завтра зайдем к моей старшей сокровнице. Она — стряпчая и все о законах знает, — ответила Луденса. — Но если все подтвердится?

— Тогда я отправлюсь к Вратам, чтобы зачать жеребенка. Но не сразу, надо учесть много нюансов: кто будет тебя забирать с церемонии, как тут без меня будет идти торговля, потребуется сделать большой запас, а для этого нужны деньги, и еще деньги нужны на дорогу. Придется подождать, пока накоплю.

— Зачем обязательно к Вратам? — засомневалась хорния. — Экусы и в Эвлон приезжают.

— Бегать за пьяным экусом в толпе прочих дурочек? — хмыкнула Канея. — Так можно всю жизнь и пробегать. Даже если он меня покроет, спьяну либо ничего не будет, либо жеребенок родится глупый или болезный. Я хочу, чтобы мои жеребята были сильными и умными, поэтому поеду к Вратам и выберу себе самых лучших экусов.

Объявив свое решение, она вернулась в магазин и оставалась там до самого закрытия.

***

Утром Сергея разбудила Канея, вылезавшая из кровати. Спал он опять с хозяйкой. Она смущенно сказала, что еще ночь он пусть с ней переночует, а потом она что-нибудь придумает, но Серый понял, что предрассудок эквы по поводу совместного сна уже преодолен. Учитывая, что в городе перепады температуры оказались выше, чем на равнине, ночью становилось прохладно даже в доме. Хотя хозяйка ворочалась во сне и глубоко дышала, спать под теплым бочком было намного комфортнее, чем отдельно.

Довния быстро привыкла к ухаживанию кари и воспринимала процедуру расчесывания как уже саму собой разумеющуюся. Серый зевая вылез из кровати и принялся за очередную укладку гривы.

— Скажи, Канея, почему ты не носишь значок королевского табуна? — поинтересовался он. — Вчера в лавку заходила луни, так у нее был значок, значит это престижно?

— Я его носила, но меня постоянно останавливали следящие за порядком, — призналась эква. — Никто не мог поверить, что я его ношу по праву.

— Теперь ты ходишь с заплетенной гривой, — заметил он, — ты стала выглядеть более важной.

— Ох, точно! — обрадовалась довния. — Спасибо, Сегри, они действительно не посмеют меня больше останавливать!

Торговка поспешила по своим утренним делам, а Сергей забрался под покрывало, надеясь, что сегодня ему дадут выспаться. Луденса оправдала его ожидания, проснувшись ближе к обеду. Стащив с Серого одеяло, она сунула ему щетку — упускать возможность попользоваться кари хорния тоже не собиралась.

— Заплести или просто расчесать? — шутливо поинтересовался Сергей, заранее зная ответ.

— Заплести! — воскликнула эква. — Табелья побелеет от зависти!

— Табелья — твоя сокровница?

— Да, старшая.

— А она не белая?

— Нет, она же довния, — ответила Луденса и равнодушно добавила, — в экуса, наверное.

— Разве неизвестно кто был этим экусом?

— Нет. Когда-то еще делались записи, но это было давно, — пояснила она. — Да и в случае, если эква едет к Вратам, ее там покрывает несколько экусов, чтобы наверняка получилось. Тут уж точно не определить, от кого жеребенок.

Повертевшись у зеркала, хорния осталась довольна результатом. Они спустились в лавочку взять себе что-нибудь из еды, и Канея, сунув корзинку фруктов, попросила проведать свою больную десерву — так здесь назывались наемные работники.

— Куда пойдем? — спросил Сергей после завтрака.

— Сперва к Вириде, потом к Табелье, а потом в королевский парк, — изложила Луденса планы на прогулку. — Может, у фонтанов уже кто-то из водного табуна появится.

— Их сила связана с водой? — заинтересовался он.

— Нет, конечно, это просто традиция. Земной собирается у каменного грота, а небесный — на смотровой площадке. Только они еще точно не оклемались после церемонии.

— А где собирается королевский табун?

— У нас свой зал в самом замке есть! — с гордостью сообщила хорния.

Серый стал неохотно привязывать поводок к перевязи эквы. «Я тебя в парке отпущу», — обнадеживающе шепнула Луденса, и он внезапно захихикал. «Точно, прям как собачка, — подумал Сергей. — Буду бегать по парку и метить деревья». Хорния взяла в зубы корзинку с гостинцами и повела своего подопечного на улицу. Они миновали полквартала, и эква свернула к длинному двухэтажному дому из красного кирпича — по виду явно не новая постройка. В оконных проемах не было стекол, они закрывались деревянными ставнями, а где-то вообще виднелись только занавеси из мешковины. Хорния поднялась на второй этаж, прошла треть коридора и постучалась в одну из дверей. Сергей решил, что этот дом, в отличие от дома хозяйки, является многоквартирным, где живут разные семьи. Дверь открыла бурая довния, похожая на Вириду, только с седыми волосками, проглядывающими по всей шкуре. При виде гостьи она испуганно отступила.

— Чем обязана визиту луни? — запинаясь, выговорила она и склонила голову до самого пола.

— Ох, Сари, это же я, Луденса, — развеселилась хорния, проходя в комнату. — Мы принесли фруктов для Вириды. Как она себя чувствует?

— Благодарю Вас, луни Луденса, ей уже лучше, — осторожно ответила довния, не решаясь обращаться по-простому к такой важно выглядящей особе.

— Просто Луденса, — поправила ее хорния. — Я же совершенно не луни.

В комнате стояла только одна кровать, на которой и лежала пострадавшая эква. Судя по сваленным в угол тюфякам, остальные спали на полу. На маленьком столике в углу виднелась вязанка свежесорванной травы. По меркам людей комната казалась довольно просторной, но три проживавших тут эквы едва расходились друг с другом.

Перед кроватью на крупе сидела Хига и неуклюже втирала в заднюю ногу Вириды какую-то мазь. Движения жеребенка получались слишком резкими, да и копыта не очень-то годились для осторожных поглаживаний, поэтому довния постоянно морщилась и вздрагивала. Глядя на это дело, Серый наклонился к ушку своей спутницы, прошептал: «Давай я им помогу», — и Луденса согласно кивнула.

— Сегри поможет с мазью, — сказала она, обращаясь к больной. — У него лучше получится.

— Ах, не стоит беспокоиться, — смущенно ответила Вирида. — Мне так стыдно, что я подвела мастера Канею, подвернув ногу прямо накануне церемонии.

— Не волнуйся, она подождет твоего выздоровления, — сказала хорния.

В голосе бурой эквы звучало скрытое беспокойство, но после слов Луденсы она заметно расслабилась. Положив больную ногу себе на колени, Сергей зачерпнул мазь из горшка и стал осторожно втирать в раздувшийся сустав. У него получалось намного лучше, так что больная откинула голову, и ее окончательно покинуло напряжение. Вскоре шерсть вокруг сустава пропиталась лекарством насквозь. По холодку в пальцах Серый решил, что мазь действует как местная анестезия.

— Что доктор говорил? — тем временем расспрашивала хорния.

— Мы за знахаркой Ремедой ходили, — объясняла Сари. — Она вывих вправила и сказала, что сухожилия растянуты.

— Через пару дней, как спадет опухоль, я выйду на работу, — добавила Вирида.

— А что вообще случилось-то? — поинтересовалась Луденса.

— Да оступилась я, — со вздохом ответила больная. — Вечером шла за водой и скатилась с самого верха. В этом доме лестницы такие, что только инкидо по ним лазать и могут.

Сергей вытер остатки мази о шерсть бурой эквы, осторожно снял ногу с колен и встал. Распрощавшись с семейством Вириды, хорния повела своего спутника дальше. При спуске Серый обратил внимание, как опасливо и неловко шла эква по ступеням. Для экономии места лестница спускалась слишком круто. Людям она показалась бы привычной и удобной, поэтому он не обратил внимание при подъеме, а экусам требовались ступени пошире.

— Почему Вирида так нервничала? — спросил Серый, когда они вышли на лицу.

— Она испугалась, что Канея хочет ее уволить, — пояснила Луденса. — Они втроем живут на ее жалование, и потеря работы была бы для них сильным ударом.

— Разве Сари не может устроиться на работу?

— Сари? Конечно, нет, она же совсем старая! А Хига еще маленькая, хотя и пытается уже помогать. Видел свежую траву? Это она каждое утро бегает за ней вниз на равнины.

— Неужели, Канея может ее уволить?

— Вряд ли, она — добрая. Порой мне кажется, что излишне добрая.

Миновав еще несколько обшарпанных зданий, спутники вышли из района трущоб на одну из главных улиц. По мостовой громыхали деревянные колеса телег, проносившихся в несколько рядов на довольно приличной скорости. Изредка в потоке грузовых повозок встречались и пассажирские, в основном — открытые коляски с одной-двумя богато одетыми эквами. Дома вдоль улицы пестрели вывесками крошечных магазинчиков, парикмахерских и забегаловок. В каждом здании теснилось по 2-3 заведения. Дабы компенсировать внутреннюю тесноту, многие выставляли прилавки с товаром снаружи вдоль стен. Среди посетителей преобладали эквы среднего достатка: на их сбруях не блестели украшения, но ремни выглядели добротными и качественными. Гривы были ухоженными благодаря постоянным визитам в парикмахерские.

По мере продвижения к центру города стали встречаться офисные здания. На табличках помимо рисунков появились поясняющие надписи, в которых Сергей смог разобрать слова «торговля», «закон» и «деньги». Луденса свернула к одному из домов и вошла в просторный холл. Распахнувшаяся дверь прошлась по связке деревянных трубок, и раздался мелодичный перестук. У входа за столом стояла серая довния с карандашом в зубах и просматривала толстый свиток, придерживая его левым копытом. Прядку волос на голове служащей стягивала синяя ленточка.

— Эквилаки, луни! — по-деловому поприветствовала посетителей довния, обернувшись на стук. — Чего изволите?

— Мне нужно к Табелье, — ответила хорния.

— К сожалению, она сейчас занята. Может быть, Вам сможет помочь другая десерва?

— Нет, Элога, я предпочитаю обращаться к своей сокровнице, — сказала Луденса, весело хмыкнув.

— Ах, Вы же Луденса! — радостно воскликнула служащая. — Простите, я Вас сразу не признала! У Табельи посетители, придется подождать.

— Хорошо, я буду ждать там, — белая эква указала на разложенные возле окна подушки.

Заведение выглядело довольно солидным: стены покрывали резные панели из темного дерева, на оконных стеклах почти не было неровных разводов, как в окнах Канеи, а подушки из разноцветной ткани оказались на удивление мягкими и даже слегка пружинили. Перед подушками стоял низенький столик с горкой плетеных из сена колечек. Луденса подхватила одно из колец языком и стала жевать. Сергей почувствовал тонкий мятный аромат — посетителей здесь угощали не самым дешевым сеном.

Неподалеку сидела рыжая довния с кари на поводке. Ее грива тоже была заплетена, но не так хорошо, как у Луденсы, зато желтая попона смотрелась богаче простой сбруи хорнии. Довния с интересом рассматривала своих соседей. Конечно, Серый выглядел довольно необычно, но был явно прекрасно обучен. Доказательство его мастерства виднелось на шее хозяйки, и вел он себя спокойнее любого даже самого дрессированного инкидо. Обезьянка рыжей эквы постоянно норовила куда-то влезть или что-то схватить, а Луденса своего кари ни разу не одернула и не прикрикнула на него.

— Сегри, посмотри, что у меня за ухом, — попросила хорния, разлегшись на подушках.

— Нет там ничего, — тихонько ответил он, осмотрев требуемое место.

— Зудит что-то, — пожаловалась эква.

— Почесать?

— Ага!

Сергей стал тихонько почесывать шерсть, и Луденса довольно зафыркала, прядя ушами. Во взгляде рыжей довнии появилась зависть. Хотя она не расслышала их диалога, но обратила внимание, как просто и естественно кари выполнил команду хозяйки. Вернее даже не команду а, судя по тону, просьбу. Проведя последний раз ладонью за ушком, Серый откинулся на подушку, а их соседка с интересом наклонилась вперед.

— Простите, луни, но разве Вы не поощрите своего кари? — удивленно спросила она у Луденсы.

— Поощрить? — переспросила хорния. — Что значит — поощрить?

— Дать ему чего-нибудь вкусного, — пояснила соседка. — Фруктов сушеных, например. Ведь если кари не поощрять, он забудет свой навык и придется заново дрессировать.

В семье Луденсы никогда не было своего кари, поэтому эква смутно представляла, как следует с ними обращаться. В частности, новость про поощрения стала для нее настоящим откровением.

— Сегри, ты хочешь сушеных фруктов? — осторожно поинтересовалась она у своего спутника.

Сергей, внимательно слушавший разговор экв, решительно вскинул голову. Хотя он не отказался бы разнообразить свой рацион, но подобный вариант посчитал для себя абсолютно неприемлемым. Ему никогда не добиться уважения, если будет вести себя как дрессированная собачка.

— Он не хочет, — смущенно ответила Луденса своей собеседнице.

— Он что?! — изумилась рыжая довния. — Он понимает, что Вы говорите?!

Серый решил не шокировать окончательно экву умением разговаривать. Молча подойдя к ней, он погладил довнию за ушками и кивнул. Инкидо зашипел, приревновав к хозяйке, и Сергей поспешил отойти обратно.

По каменной лестнице спустилась компания озабоченно переговаривающихся экв. «Луни Луденса, десерва Табелья освободилась, можете проходить», — обратилась к ним секретарша. Хорния прошла на второй этаж в один из рабочих кабинетов. Обстановка в нем выглядела попроще, чем в холле, и сразу настраивала на деловой стиль. Навстречу из-за стола вышла вороная довния с белой полосой на мордочке, идущей от носа до ушей. Венчик гривы, куда упиралась полоска, тоже был белым, и на ногах виднелись мохнатые белые манжеты. «Муриска! Как я рада тебя видеть!» — воскликнула она, заулыбавшись. «Мурисой» звался маленький зверек, похожий на белку со светло-серой шерсткой, но сейчас слово прозвучало как ласковое прозвище. Табелья подошла к сокровнице и заключила в местный аналог объятий: положив голову на гриву хорнии, она сжала ее шею между своей шеей и подбородком.

— Луденса, ты пропустила церемонию? — встревожено спросила довния, отступив на шаг.

— Нет, что ты, я участвовала как обычно, — ответила белая эква.

— Ты на удивление быстро восстановила силы. У тебя, правда, все в порядке?

— Да, не волнуйся, сокровинка, я выложилась пополной, — заверила Луденса. — У смотрительниц не должно быть ко мне претензий.

— Ты сегодня полна сюрпризов, — продолжила Табелья расспросы. — Выглядишь как луни, да еще свой кари появился. Канея внезапно разбогатела, или ты сменила вектигу?

— Неужели, такое возможно? — от этого предположения хорния рассмеялась, как от забавной шутки.

— Нет, конечно, — вороная довния тоже весело фыркнула.

— Это кари моей вектиги, — пояснила, наконец, Луденса. — Он очень умный, и Канея разрешила мне с ним дружить.

— Ты имеешь в виду, пользоваться?

— Нет, именно дружить… эмм… — хорния обернулась к своему подопечному. — Сегри, познакомься с моей старшей сокровницей Табельей.

— Эквилаки, Табелья, меня зовут Сегри, — представился он и сразу пояснил, — да, я говорящий.

От традиционного восклицания это не спасло:

— Ты говорящий?! — довния даже присела от удивления. — Ох, прости, вижу что говорящий. Эмм… приятно познакомиться!

— Благодаря заботе Сегри я так быстро оправилась. А еще я учу его читать, — похвасталась Луденса.

Эту новость вороная довния восприняла уже спокойно. Говорящий кари сам по себе был удивителен, и то, что он еще и читающий сильнее удивить уже не могло.

— Муриска, ты же приведешь его к нам в выходной? — попросила она.

— Если Канея разрешит, приведу, — пообещала хорния.

— Разрешит, мы ее уговорим, — добавил Сергей.

Эквы перешли к деловой части визита. Луденса изложила свои мысли по поводу членства в совете и ее сокровница задумалась.

— Значит, ты хочешь, чтобы Канея попала в совет Эвлона? — уточнила она.

— Да, Канея подумала, что раз у нее есть хорния и кари…

— Ох, хитрюга, — усмехнулась Табелья. — Да ей подобное никогда бы и в голову не пришло.

— Ну, ладно, — призналась Луденса. — Я хочу, чтобы моя вектига была в совете. Зря я что ли — королевская хорния?

— Все понятно, я тщательно изучу этот вопрос и все тебе передам, — пообещала довния.

Попрощавшись, хорния с подопечным продолжила путь по оживленной улице. Раздался громкий треск ломающихся досок, и, обернувшись на шум, Сергей увидел пару сцепившихся телег. Довния, пытаясь обогнать поток, зацепилась колесом за колесо встречной повозки. Одна их экв улетела крупом вперед и лежала на спине, пытаясь выбраться из хомута, а у второй хомут оторвался, и она просто пробежала по инерции несколько метров. Луденса, равнодушно глянув, собралась пойти дальше, но Сергей попросил ее остановиться.

— Давай посмотрим! — сказал он.

— Тут такое табун раз на дню бывает, — проворчала хорния.

— Но я еще не видел, дай посмотреть, как они себя поведут.

— Ты ведешь себя как деревенщина какая-то, — усмехнулась она, дружески ткнув носиком по плечу.

— Точно, там, где я жил, экв с телегами только по праздникам и видели, — ответил Серый, причем ответил чистую правду.

Луденса с Серым встали у стенки, чтобы не мешать прохожим, и он с интересом стал наблюдать за развитием конфликта. Эква — нарушительница, очевидно, решила, что лучшая защита — это нападение, и громко орала на вторую участницу аварии, но та оказалась тертой кобылкой. Невозмутимо выбравшись из хомута, она встряхнулась и прочитала своему оппоненту грозную отповедь. Остальные эквы, лишь чуть замедляясь, чтобы обогнуть аварию, равнодушно бежали дальше. Громкость криков постепенно снижалась — выпустив пар, эквы перешли к спокойным переговорам. От нарушительницы к пострадавшей перекочевало несколько бочонков, после чего они попытались расцепиться. К месту происшествия подоспел отряд из трех следящих за порядком, среди которых была одна хорния. Убедившись, что конфликт исчерпан, они оставили хорнию наблюдать и убежали дальше по улице.

Колесо, въехав на полном ходу, накрепко застряло между вторым колесом и корпусом. Несколько попыток сдвинуть телеги результата не дали, и эквы полностью разгрузились, чтобы облегчить дальнейшие работы. Одна из них приподняла повозки спиной, а вторая выбила деревянной киянкой фиксирующие клинья, после чего хорошенько дернула за обод. Колесо слетело с оси, высвободив колесо другой телеги, и довнии стали прилаживать его на место. Старые клинья, очевидно, уже не годились, но к счастью, у одной из них были с собой запасные. Довнии погрузили свои ящики обратно и, оставив повозки в переулке, отправились отдохнуть в ближайшую забегаловку. Совместно потрудившись, как обычно это бывает, они может и не стали друзьями, но общались уже по-приятельски.

Роговой нарост стражницы стал странно поблескивать, но Серый решил поначалу, что это просто отражение лучей солнца. Следящая за порядком отошла в тень, и блики, вместо того чтобы пропасть, стали видны отчетливее.

— Что она делает? — спросил он у своей спутницы.

— Докладывает в штаб о происшедшем, — пояснила она.

— Как это — докладывает? — удивился Сергей.

— Это же сигнальная хорния, у нее талант к передаче сообщений.

— Она посылает кому-то свои мысли?

— Можно и так сказать, — согласилась Луденса. — Она может посылать свои мысли другим сигнальным хорниям. В любой деревушке есть хотя бы одна такая.

По дороге к королевскому парку Сергей продолжил расспросы.

— Эти хорнии все в страже работают?

— Не только, любая эква может послать через них сообщение подружкам или родственникам в другой город. Сигнальные хорнии так зарабатывают на жизнь. Еще свои сигнальщицы есть у богатых картелей.

— У них своя организация? Как именно они зарабатывают?

— Отправитель сообщения платит за отправку, а получатель за получение сообщения.

— А если получатель не хочет платить?

— Тогда ему просто ничего не отдают.

— А если хорния живет в глухой деревушке, куда никто ничего не шлет?

— В деревнях сигнальных хорний часто берут в элоки старосты или зажиточные фермеры. Это тоже престижно и не так разорительно, как оплачивать проживание в Эвлоне для хорнии, участвующей в королевской церемонии.

По мере приближения к дворцу плотность движения падала. Телеги сворачивали на боковые улицы и разъезжались по переулкам. Луденса вывела кари на замковую площадь, оказавшуюся практически пустой. Только группа жеребят под присмотром хорнии играла неподалеку от крепостных ворот. Малыши то разбегались по площади, становясь на метки королевского табуна, то сбегались обратно к учительнице. Радостно вскрикнув, спутница Сергея направилась прямо к ним.

— Эквилаки, Кахедра! — закричала она присматривающей за жеребятами экве.

— Эквилаки, луни, — осторожно ответила хорния, склонив голову, — не имею чести быть с Вами знакомой.

— Ох, как обидно слышать такое, после того как две головы сезонов ели из одного стога, — укоризненно произнесла Луденса.

— Муриска?! Ты так изменилась! — изумилась учительница, недоверчиво оглядев свою старую знакомую. — Ты же ушла в земной табун… а теперь уже в королевском!

— Да, у меня оказался талант, я не зря тренировалась и медитировала, — кивнула она в ответ.

Жеребята, бросив игру, робко столпились вокруг. Не часто им доводилось видеть вблизи королевскую хорнию, заплетенную как луни да еще с кари на поводке. Луденса наклонилась вперед и провела носиком по головам нескольких малышей.

— Жеребята — единственное, чего мне теперь не хватает, — добавила она.

— Луни Муриска, Вы, правда, из королевского табуна? — застенчиво спросила маленькая хорния.

Взрослые весело рассмеялись: обращение «луни» в сочетании с прозвищем показалось им невероятно забавным.

— Да, малышка, правда, — заверила ее спутница Серого.

— А где Вы стоите?

— Мой номер — два прайда, голова и три. Сможешь найти?

«Я!» «Я найду!» «И я тоже!» — закричали наперебой жеребята и разбежались по площади в поисках нужных цифр. Эквы разговорились и, хихикая, стали вспоминать о совместных проделках: как запустили мурису в кабинет мастера учителя и как смешали сено с огненным листом и угощали всех, выдавая за перечную мяту. Жеребята расшумелись, отыскав на брусчатке нужный номер. «Когда я вырасту, я буду в королевском табуне!» — громко заявила маленькая хорния, встав на метку Луденсы. «И я!» «И я тоже!» — закричали остальные, причем, громче всех орали малыши-довнии. На самом высоком шпиле дворца сверкнула яркая вспышка изумрудного света, и он сменил свой цвет с зеленого на синий.

— Луденса, нам пора на занятия, — спохватилась Кахедра. — Не забывай свою школу, заходи к нам иногда.

— Хорошо, я постараюсь, — пообещала она, ткнувшись на прощание в шею подруги.

Кликнув жеребят, учительница пошла к выходу с площади, а Луденса со своим спутником отправились дальше вдоль крепостной стены. У Серого появились новые вопросы, и он поспешил расспросить хорнию, пока она опять на что-то не отвлеклась.

— Что это за вспышка на башне?

— Она отмечает время. Зеленая — значит, закончился день и начался вечер, — ответила она.

— Время отмечается цветом? — удивился Сергей.

— Да. Утро — красный, потом до полудня — желтый, после полудня — зеленый и вечер — синий. Вспышка отмечает, когда заканчивается ее цвет.

Внезапно Серого озарило: оказывается, у экусов были часы. Устройства для счета времени встречались здесь повсеместно, просто он только сейчас понял их назначение. В лавочке Канеи это была разноцветная дощечка, постепенно сползавшая по салазкам, которую довния каждое утро перемещала наверх. В офисе Табельи на стене располагалась широкая полоса разноцветной ткани, натянутая между двух вращающихся валиков. В трактирах и на постоялых дворах, обычно висел просто вращающийся раскрашенный цилиндр. Даже на некоторых зданиях виднелись большие разноцветные цилиндры. Текущее время на часах отмечалось натянутой поперек нитью. В большей части часов использовалось четыре цвета, означающих дневной цикл, но иногда встречались и пятицветные с дополнительным черным сектором. В этом случае, черный занимал ровно половину отведенного места. Очевидно, пятицветные часы отмечали время круглосуточно, а четырехцветные только днем. Разобравшись с этим вопросом, Сергей решил сменить тему.

— Луденса, скажи, ты раньше работала в школе? — поинтересовался он.

— Да, довелось и там поработать. Обычным хорниям надо иметь в запасе профессию, чтобы прокормиться, а школа — самое интересное занятие. Так приятно было возиться с малышами! Я, может быть, и сейчас бы там работала, если бы не увлеклась историей.

— Ты же можешь совмещать эти занятия.

— Как это — совмещать?

— Учить жеребят истории. Разве жеребятам не рассказывают про историю?

— Знаешь, почему-то нет. Только про времена Творения и про битву с Калигум, но это проходят за пару уроков сразу после того, как научат читать.

— Странно. Неужели, в истории Эвлона не происходило ничего интересного?

— Происходило, но жеребятам тяжело читать хроники на старинном языке.

— Так можно же переписать их так, чтобы сохранить смысл, но сделать понятными для малышей.

— Ты предлагаешь переписать историю? — удивленно воскликнула Луденса.

— Нет, я предлагаю рассказать историю понятным языком.

— Понимаешь, так нельзя делать, — стала объяснять хорния. — Каждый свиток несет точное отображение своего момента истории, а их пересказ может исказить смысл. Достаточно неправильно понять одну букву, чтобы все исказилось до неузнаваемости. Я могу пересказать историю только так, как я ее поняла, а я не настолько самонадеянна, чтобы считать свое понимание точным.

— Но с другой стороны, тебе проще понять, чем жеребенку, значит у тебя меньше шансов ошибиться. Лучше пересказать так, как ты поняла, чем держать в неведении. А, кроме того, ты говорила, что тебя интересует, как я пойму прочитанные свитки, значит и жеребят может заинтересовать, как ты их поняла.

— Это другое, у меня уже есть свое мнение, и я хочу его сравнить, а у малышей своего мнения еще нет. Но в чем-то ты прав, я поговорю с мастером учителем и может быть действительно попробую провести занятия с жеребятами.

Луденса с Сергеем обогнули крепостную башню и оказались у входа в парк. Место отдыха экусов оказалось вполне обычным: зеленый газон, цветистые клумбы, деревья с широко раскинутыми ветвями, создающими тень. Центральная дорожка, ведущая к фонтанам, сверкала рифлеными мраморными плитами, а боковые были отсыпаны мраморной крошкой. Время отдыха еще не настало, поэтому место выглядело пустынным. Вдалеке под деревом лениво общались три довнии с крошечными жеребятами. Две развалились в тенечке — их жеребята носились вокруг — а жеребенок третьей, забравшись к матери под живот, недвусмысленным образом тыкался мордочкой между задних ног. Посреди газона рядышком лежали две хорнии и вместе читали свиток. Благодаря своей масти они меньше страдали от солнечных лучей, зато в ярком свете было лучше видно буквы. Когда Сергей указал на них своей спутнице, она пояснила, что это студентки.

Как и обещала, хорния позволила своему подопечному снять поводок. Вопреки ее опасениям, Серый не стал носиться вокруг, а пошел так же спокойно возле своей спутницы. По мере приближения к центральному фонтану, открывающееся зрелище все сильнее поражало: струя метровой толщины взметалась в небо на высоту десяти метров и, рассыпаясь гигантскими брызгами, водопадом обрушивалась в пруд. Грохот падающей воды заглушал все вокруг, и Сергей решил отложить вопросы на потом. Он лег животом на мраморный парапет чтобы потрогать воду — она оказалась прохладной, но не ледяной и при этом кристально чистой. Зачерпнув горсточку, он попробовал воду на вкус и решил, что она такая же, как в канале под домом Канеи. В стенках пруда почти у поверхности воды он разглядел множество тоннелей, расходящихся во все стороны. Видимо, именно отсюда снабжался водой весь город. Нетерпеливо ткнув Сергея мордочкой, Луденса повела его дальше. За главным фонтаном показалась целая аллея фонтанов поменьше. Они шумели не так сильно, как большой, и можно уже было нормально разговаривать.

— Это впечатляюще! — с восхищением в голосе сказал Серый. — Откуда вся эта вода?

— Под Эвлоном есть большое пещерное озеро, куда стекается несколько рек, — ответила его сопровождающая. — Древние механизмы, созданные еще самой Люсеей, гонят воду наверх. Малый поток бьет фонтаном здесь и растекается по городским каналам с питьевой водой. Другой поток идет сразу по канализации. Там внизу работает несколько хорний, питающих механизмы энергией.

— Должно быть, они сильные маги? — предположил Сергей.

— Нет. Вернее, если сложить их силу, потраченную за прайд дней, они окажутся, может даже, сильнее меня, но эти хорнии не умеют копить свою магию, поэтому они не могут участвовать в церемонии наравне с королевскими хорниями.

В дальнем конце аллеи Луденса заметила группу хорний и, радостно улыбаясь, ускорила шаг. Заметив ее, эквы приветливо закивали, а некоторые помахали передней ногой. Внезапно спутница Серого встала, напряженно замерев, будто предчувствуя некую неприятность. Навстречу вышла хорния, явно отличающаяся от остальных: в ее движениях чувствовалось превосходство и уверенность в себе, а взгляд будто бы пронизывал насквозь. Темно-зеленая попона эквы блестела расшитыми серебряной нитью узорами, а на шее висел медальон с треугольником, похожий на значок Луденсы, только в два раза больше и с другим символом по центру. Серый узнал в символе первую букву слова «вода», и решил, что это знак водного табуна. Эква приветливо кивнула, и спутница Сергея, тихонько вздохнув, пошла в ее сторону.

— Эквилаки, смотрительница Кьяста! — поздоровалась Луденса, склонив голову до земли.

— Эквилаки, Луденса! — ответила хорния. — Я удивлена и жду объяснений.

— Простите, смотрительница, чем я могла вызвать Ваше недовольство? — решила уточнить королевская хорния, хотя уже знала ответ.

— Ты быстро оправилась после ритуала, — сурово произнесла смотрительница. — Слишком быстро для королевской хорнии. Я могу заподозрить, что ты не полностью выложилась в церемонии.

— Я старалась как обычно! Неужели, в этот раз я отдала недостаточно?

— Нет, смотрительница Страта не сообщала о подобном, — Кьяста вынула из сумки свиток, разложила на земле и быстро просмотрела. — Твой показатель стабильно растет вот уже целый сезон. В таком случае, как ты объяснишь свое состояние?

— Понимаете, это Сегри придумал… — тут Луденса запнулась, поняв, что объяснять смотрительнице про говорящего кари-изобретателя пока не стоит.

— Сегри что придумал? — подбодрила ее смотрительница.

— Простите, моя вектига Канея придумала лекарство, возвращающее силы, — исправилась она.

— Почему вы про это не сообщили?

— Мы только в первый раз его опробовали, мы хотели сначала испытать лекарство.

— Я поняла. Если это правда, открытие твоей вектиги послужит на благо всего Эвлона. Я сообщу остальным смотрительницам.

Кьяста степенно направилась вдоль аллеи к выходу из парка. Луденсу обступили остальные хорнии, наперебой расспрашивая ее: «Ты пропустила церемонию?» «Досталось от Злюки?» «Откуда у тебя кари?» «Кто так здорово тебя заплел?»

— Тише, эквинки, все в порядке, смотрительница не имеет ко мне претензий. Да, это кари моей вектиги. Да это он меня заплел, — спутница Серого постаралась ответить на все вопросы.

— Везет тебе, — позавидовала одна из водных хорний, — а у моей элоки в жизни не допросишься попользоваться кари.

Другая стала рассуждать о прическах и, похвалив качество колоска Луденсы, заметила, что такие уже выходят из моды, а при дворе теперь носят множество косичек. Глядя на растрепанную гриву «эксперта», Сергей решил, что ее познания чисто теоретические. Поболтав с полчаса, Луденса отправилась в обратный путь.

— Что это за смотрительница была? — поинтересовался Сергей.

— Она управляет водным табуном. У каждого табуна есть своя смотрительница.

— Она злая?

— Да нет, просто строгая, — фыркнула хорния и самокритично объяснила, — а иначе с нами нельзя. Без такой смотрительницы любой вопрос будет решаться бесконечно, у каждой ведь есть свое мнение, и каждая желает им поделиться, причем всех постоянно заносит на посторонние темы. Это довнии могут собраться, обсудить и сделать, а нам бы только потрепаться.

— Наверное, стоит поспешить, — предположил Серый. — Она так заторопилась, когда ты ей про суп рассказала. Что если она сейчас заявится к Канее?

— Ну, нет, не бывало еще, чтобы Злюка куда-то торопилась, — рассмеялась Луденса от такого предположения. — Она просто сама по себе уже собиралась уходить. Она на сборищах особо не задерживается. Если только через пару дней соберется.

— Тогда что будем дальше делать?

— Эмм… как насчет кафе?

— Отлично, ты же купишь мне немножко островки? — обрадовался он.

Согласно кивнув, хорния свернула к ближайшей веранде со столиками.

ГЛАВА 5 МЕТАЛЛ ДЕМОНОВ

Сергей проснулся и, продрав глаза, попытался понять, где находится. Голова гудела, как обычно после попойки, а по соседству раздавался громкий храп, мешавший снова заснуть. Привычно ругнув соседа, он приподнялся на локтях, обнаружил возле себя белую лошадь и, разинув рот от удивления, не сразу понял, в чем дело. Постепенно стало доходить, что сосед вместе с обшарпанной комнаткой остался где-то в другом мире, другом пространстве, а может даже в другом времени, а все окружающее — самая что ни на есть реальная реальность. Серый сполз с кровати и направился в туалет, попить водички и чуть освежиться. На обратном пути его заметила Канея и поднялась следом в комнату. Луденса, широко зевнув, сонно приподняла голову.

— Чтобы я еще хоть раз отпустила вас! — сердито произнесла торговка. — Тебя, Луденса, одну-то отпускать опасно, а в компании с кари вы как два копыта. Причем, задних копыта.

— А что было-то? — смутился Сергей.

— Он еще спрашивает! — возмутилась довния, и обернулась к своей захихикавшей элоке. — Ладно, что с него взять. А вот как в твое заднее копыто, или чем ты там думаешь, пришла мысль спаивать кари?!

— Он сам попросил! — стала оправдываться Луденса.

— А ты и рада стараться! Не знаю, что вы творили до этого, но домой ты заявился, сидя сверху на Луденсе с оглоблей наперевес. При этом орал что-то на своем обезьяньем языке.

— Что орал? — удивился Сергей.

— Я не понимаю по-обезьяньи, — фыркнула Канея. — Что-то вроде «Есаул-есаул».

— Ладно, а откуда оглобля?

— Ты ее купил, вон, в углу стоит, — доложила хорния. — Ты заявил, что будешь биться с демонами и тебе нужно оружие, а потом влез мне на спину, выставил ее вперед и сказал, что готов. Весьма оригинальный способ воевать.

— Вот, блин, — пробормотал он, похлопав себя по карманам — бочонков там действительно поубавилось.

— Мало того, что опозорили меня на всю улицу, я чуть на каменоломни из-за вас не попала! — опять воскликнула торговка.

— Ну что ты, смотрительница Страта не такая… — возразила Луденса.

— Да, мне повезло, что у луни Страты есть чувство юмора, — согласилась Канея. — Она лишь посмеялась над выходками кари, а другая могла бы и оскорбиться.

— Ох, а что я с ней-то сотворил?

— Сперва попытался влезть, как на Луденсу, а потом дергал за хвост, требуя, чтобы он сам заплелся в косичку, пока тебя не оттащили.

— Подождите, Луденса, ты же сказала, что смотрительницы через пару дней только соберутся прийти! — удивился Сергей.

— Я забыла, Страта после церемонии обходит своих хорний, чтобы узнать, как они себя чувствуют.

— Смотрительницы что соберутся сделать? — перепугалась Канея. — Куда прийти?

— Эмм… а что ты сказала Страте? — поинтересовалась Луденса.

— Я вела себя как копытоголовая, — ответила довния. — К счастью, луни решила, что я подавлена величием ее особы. А после того, как вы тут учинили безобразие, смотрительница поспешила уйти. Просила передать, чтобы ты, Луденса, сегодня ждала ее дома и была вменяемой.

— Ох, надеюсь, все будет хорошо, — содрогнулась хорния.

— Так куда соберутся прийти смотрительницы? — опять спросила Канея.

— Понимаешь, мы случайно столкнулись со смотрительницей Кьястой, и я ей сказала, что ты придумала лекарство для восстановления сил.

— Я?! — протестующе вскинула голову довния.

— Да. Не могла же я ей начать объяснять про говорящего кари, который грел воду с овощами на жаровне.

— Значит, стоит ожидать визита сразу двух смотрительниц? — белая довния глубоко вздохнула. — Сегри, расскажи в подробностях, как делается этот твой суп. Надо сделать немного, чтобы показать. Возможно, они захотят попробовать.

***

Серый сварил ведерко супа, а потом весь день пытался заниматься с Луденсой чтением, но особо не получалось — от волнения сложно было сосредоточиться на буквах. Заслышав приближавшийся стук колес, они выглянули в окно и увидели, как, перекрыв почти всю улицу, у их дома остановилось четыре коляски.

— Ничего себе! — потрясенно прошептала хорния. — Сразу все смотрительницы!

— Это из-за моего супа такой переполох? — удивился Серый.

— Надеюсь, что да. Они собираются вместе либо по важному делу, касающемуся всех табунов, либо для суда над провинившейся хорнией. Но ведь мы же не так уж и сильно нахулиганили вчера, правда, Сегри?

Он ободряюще похлопал по спине Луденсу и стал смотреть, как высокопоставленные особы неторопливо выгружались из своих повозок и заходили в дом. Полумертвая от страха и благоговения Канея кланялась и распахивала перед гостьями дверцу в свой магазинчик. Предводительствовала, естественно, луни Страта — глава королевского табуна. Ее спину покрывала ярко-зеленая попона цвета солнца, а грива висела на шее совершенно свободно. Видимо, положение эквы было настолько высоко, что она могла себе позволить ходить не заплетенной, не опасаясь косых взглядов. «Луни Антиста, — шепнула Луденса, кивнув в сторону следующей смотрительницы. — Из Небесного табуна». Синяя попона Антисты символизировала небо, грива до середины шла колоском, а ниже спадала множеством тонких косичек, представляя собой смесь классического и новомодного стиля. «Луни Спекла, земной табун», — продолжила представлять их хорния. Смотрительница земного табуна отличалась попоной бурого цвета. Хотя коричневый обычно считается не парадным оттенком, Спекла компенсировала это множеством разноцветных узоров. Последней шла Кьяста, которую Серый узнал по аквамариновой ткани. Не изменив своему цвету, смотрительница в этот раз надела попону с вышитыми по нижнему краю зелеными рыбками и водорослями.

Хорнии поднялись наверх, и Канея торопливо сдернула с кровати тюфяки, чтобы подложить под их светлейшие крупы. Луденса склонила голову, приветствуя смотрительниц, а Серый тихонечко уселся в углу. При виде него Страта фыркнула и, улыбнувшись, мотнула головой. Похоже, делиться с другими смотрительницами проделками своей подопечной хорнии она не планировала.

— Мастер Канея, лумина Луденса, мы собрались здесь, чтобы расследовать некоторые обстоятельства, — официальным тоном заговорила глава королевского табуна.

«Лумина — прислужница света, — перевел Серый. — Значит, и у Муриски есть свое официальное обращение».

— Луденса, твоя сила стабильно возрастает, и тем удивительнее видеть тебя в полном здравии на третий день после церемонии, — продолжила луни Страта. — Нас крайне заинтересовал этот феномен, и мы ждем твоих объяснений.

Конечно, Кьяста уже передала всем слова Луденсы, но смотрительницы желали услышать все из первых уст. Поняв, что судить ее никто не собирается, королевская хорния перестала дрожать и даже слегка улыбнулась.

— Уважаемые смотрительницы, — начала она отвечать, — моя вектига Канея придумала лекарство, помогающее вернуть силы после церемонии, и мы его впервые опробовали. Как видите, оно возымело должный эффект и помогло восстановиться быстрее, чем обычно.

— Мастер Канея, расскажите подробнее о своем лекарстве, — сказала главная хорния.

— Уважаемые смотрительницы, — запинаясь, заговорила довния, — наблюдая за своей элокой я обратила внимание, что она так сильно слабела не только из-за церемонии, а из-за того, что несколько дней ничего не ела.

От волнения она замолчала, пытаясь собраться с мыслями и припомнить, о чем ей рассказывал Сегри.

— Верное наблюдение, — подбодрила ее Страта, — продолжай.

— Однако, Луденса после церемонии не могла есть, а могла только пить. Я подумала, что надо сделать такую еду, чтобы ее можно было пить. Для этого я нагрела воду на жаровне, положила в нее овощи и грела до тех пор, пока они не стали мягкими. Свои питательные силы они отдали воде, и получилось, что Луденса не только пила воду, но и ела.

— Луденса, расскажи, как ты принимала лекарство.

— Мы назвали это лекарство «супом». Я начала его принимать сразу после церемонии. Одно ведро супа я съела в полдень и одно ведро вечером. На следующий день, правда, у меня началось расстройство желудка, и я весь день ела сено.

— Значит, благодаря этому супу ты стала есть нормальную еду уже на второй день? — удивилась Страта. — Тогда не удивительно, что на третий день ты уже разгуливала по городу. Луни Спекла, ты ведь работала когда-то в госпитале, что скажешь по этому поводу?

— Я знаю о лекарствах, которые делают с помощью горячей воды, — ответила эква в бурой попоне, — но ни разу не слышала, чтобы так готовили еду. Эта идея весьма необычна, но вполне может работать именно так, как описала Луденса.

— Мастер Канея, как тебе пришла в голову подобная мысль? — поинтересовалась смотрительница Антиста.

Этот вопрос довния с подопечным предусмотрели заранее и придумали правдоподобную легенду.

— Однажды в белый сезон выдался особо холодный день, — заговорила торговка. — У меня побаливали зубы, и я не могла пить холодную воду из канала. Решив ее чуть подогреть, я поставила ведро воды на жаровню и бросила туда овощей, чтобы они тоже подогрелись. Потом я спустилась в лавочку и совсем позабыла о воде, а когда поднялась, вода уже нагрелась так, что невозможно было пить. Я сняла воду с жаровни и, когда она остыла, попробовала. Оказалось, что вода по вкусу напоминает вкус овощей, а овощи наоборот стали мягкими и безвкусными. Когда я стала думать о том, как помочь элоке, я вспомнила о том случае.

Объяснение вполне удовлетворило смотрительниц. Покивав головами, они перешли к обсуждению практических вопросов.

— Следует провести испытание, — заявила Спекла. — Луденса уже начала принимать суп, значит пусть продолжает на следующей церемонии, и еще надо выбрать трех хорний из небесного табуна.

— Почему это из небесного? — возмутилась луни Антиста.

— Потому что подвергать риску сразу голову королевских хорний — неосмотрительно, а хорнии из земного и водного табунов и так быстро оправляются, на них слабо будет заметен эффект, — разъяснила земная смотрительница.

— Принято, — сочтя доводы убедительными, глава небесных хорний кивнула головой. — Я выберу кандидаток и завтра представлю список на утверждение.

— Испытание необходимо будет провести под нашим наблюдением, — произнесла Страта. — Убедитесь, что на это время у вас ничего не запланировано. И еще, мастер Канея, у тебя есть готовый образец супа?

— Да, смотрительница, я приготовила ведро, но он не может долго храниться. На следующий день суп уже портится.

— Принеси, я желаю попробовать.

— Страта! — воскликнула Кьяста. — Это же опасно!

— Нисколько, — ответила хорния в зеленой попоне, — пусть Луденса не самая воспитанная из моих хорний, я ей полностью доверяю. А кроме того, я не имею права давать другим хорниям что-то, что не испытала на себе.

— Смотрительница Страта, — робко вмешалась Луденса, — но ведь после супа будет расстройство желудка.

— Тем более. Я обязана испытать все, чему собираюсь подвергнуть наших подопечных.

Канея принесла ведро, и смотрительница осторожно попробовала языком содержимое. На мордочке эквы появилось задумчивое выражение, она сделала первый глоток и поделилась наблюдениями.

— Действительно, похоже на вкус овощей, только какой-то тусклый, и еще тут есть соль, — заметила она.

— Да, я добавила соль, чтобы улучшить вкус, — согласилась довния.

— Не скажу, что бы мне сильно понравилось, но и противным оно мне не кажется, — заключила Страта и, опустив голову, решительно выпила всю жидкость. — Возможно, это самовнушение, но я действительно чувствую себя более сытой, чем если бы пила чистую воду.

— Страта, чтобы избежать последствий, съешь несколько дубовых грибов, — посоветовала Спекла.

— Нет, наши хорнии не смогут же так же сделать, — вскинула голову смотрительница Страта.

— Я думаю, если грибы тебе помогут, то их можно добавлять в суп сразу вместе с овощами, — ответила земная смотрительница. — Раз уж ты решила испытать все на себе, то проверь заодно и это предположение.

— В этом случае, я согласна.

— Простите, луни Спекла, дубовые грибы слишком дороги, у меня их даже в продаже нет, — решилась сказать торговка.

— Не волнуйся, Канея, я распоряжусь, чтобы ко дню церемонии тебе доставили требуемое количество, — успокоила ее смотрительница.

Гостьи собрались уходить, и Луденса со своей вектигой отправилась их провожать, но Страта слегка отстала от остальных. Вернувшись в комнату, она подошла прямо к Сергею.

— Ты — говорящий, — сообщила она, причем это было именно утверждение, а не вопрос.

— Да, я говорящий, — не стал отпираться он.

— Как интересно! — обрадовалась хорния. — Я сразу поняла, что твои вчерашние возгласы — это осмысленная речь, а не обезьяньи крики. А как тебя зовут?

— Сегри.

— Скажи мне, Сегри, суп действительно придумала Канея, или кто-то другой? Может быть, ты?

— Почему Вы так подумали?

— Эта идея слишком необычна. С трудом верится, что она пришла в голову такой практичной довнии, как Канея, — пояснила смотрительница. — А Луденса не отдала бы лавры изобретателя своей вектиге, если бы придумала все сама. Сегри, я не собираюсь обсуждать это с другими, мне просто самой интересно.

— Хорошо, это я сделал суп, — согласился Серый.

— Не волнуйся, Канея все равно получит положенную награду. А ты — забавный!

Не удержавшись, Страта наклонила мордочку и фыркнула ему в живот. Хихикнув, Сергей рефлекторно схватил ее за ушки, а потом провел ладонями по шее. Эква еще раз фыркнула и, отстранившись, побежала догонять остальных.

Луденса со своей вектигой проводили гостей и вернулись в дом. Торговка осталась в лавочке, куда уже спешили заинтригованные соседки, желающие под предлогом покупки выяснить подробности о визите знатных экв. Хорния засобиралась домой и попросила Сергея расплести и причесать ее перед уходом.

— Почему ты не живешь постоянно у Канеи? — поинтересовался он, приступая к своим обязанностям.

— Дома у меня отдельная комната, и там такой беспорядок, что Канея бы не пережила подобного зрелища, — ответила эква, изгибая шею под расческой. — А мне так лучше работается.

— У тебя там много вещей?

— У меня много свитков по истории, я их разложила в удобном мне виде, а еще я часто рисую схемы на стене. Этого моя вектига точно ни за что не одобрила бы.

— А завтра ты придешь?

— Утром, конечно, загляну и принесу новых свитков, а так я планировала позаниматься. Жаль, Канея теперь не скоро тебя со мной отпустит, — вздохнула Луденса.

— Надеюсь, получив награду за суп, она подобреет.

После ухода Луденсы Сергей решил воспользоваться тем, что жаровню после готовки еще не успели убрать, и, раздув угли, запек в них несколько картофелин.

***

Несколько дней Серому пришлось сидеть дома. Без помощи учительницы чтение свитков двигалось медленно, а других развлечений ему придумать не удалось. Луденса, конечно, забегала утром и вечером, чтобы заплестись перед визитом к подругам и расплестись перед сном, но оставаться развлекать кари она не собиралась. Хотя решимость Канеи не давать элоке своего подопечного постепенно таяла, она заявила, что опасается его отпускать до проведения испытаний, назначенных смотрительницами. Как минимум, еще неделю подопечному торговки предстояло никуда не выходить.

Услышав крики и топот копыт, Сергей выглянул на улицу — из окон кузницы лился ослепительно-белый свет. Серая в яблоках довния вынесла из дверей дома обгоревшего жеребенка-подростка и обессилено упала на брусчатку. На теле молодой эквы не оставалось ни единого клочка шерсти, вся кожа представляла собой запекшуюся корку, а вонь горелых волос Сергей почувствовал даже с расстояния в несколько десятков метров. Довнии-соседки попытались потушить огонь, поливая кузницу из ведер, но их старания были пресечены подоспевшими следящими за порядком. «Это пламя тарбиса!» — объявила командирша стражниц, и эквы испуганно попятились. Слово «тарбис» переводилось, как «металл демонов». Заинтригованный Сергей спустился на улицу и отыскал в толпе Канею.

— Что это за тарбис, и почему его нельзя тушить? — спросил он у торговки.

— Когда из Врат появляется демон, после его изгнания часто остаются обломки тарбиса, — пояснила она. — Его собирают и выбрасывают во Врата, но есть контрабандисты, которые его воруют. Если горящий тарбис полить водой, он только еще сильнее разгорается.

— А зачем его тогда воруют? Для чего?

— Тарбис очень похож на кайлубис. Из него чеканят фальшивые монеты. Но если кто-то захочет эти монеты переплавить, они загораются ярким огнем, который невозможно потушить.

Подъехала карета скорой помощи, и все поспешно расступились. Погрузив жеребенка, медсестры впряглись в повозку и заторопились куда-то вниз по улице. Довния-кузнец побежала было следом, но была остановлена стражницей.

— Мастер Фалькара, ты ничем не сможешь помочь, а у нас есть ряд вопросов, — веско произнесла командирша.

— Лумина, я не знала, что это тарбис! — запричитала серая довния. — Да разве я поручила бы своей первой крови его плавить, знай я об этом?

— Я верю тебе, — успокаивающе ответила следящая за порядком, — важно выяснить, откуда взялся этот металл, у кого ты его взяла.

— Ко мне вчера заходила довния с элокой, которая назвалась Абсоной. Она предложила купить самородок кайлубиса, — стала торопливо рассказывать владелица кузни. — Цена показалась мне соблазнительной, а самородок выглядел, как настоящий! Мне как раз поступил заказ от луни Венты на значки для ее телохранительниц, вот я и купила.

— Как выглядела эта довния?

— Рыжая с белыми метинами на морде и на спине и с черной гривой. Незаплетенная, но сбруя у нее была богатая, почти вся украшена кайлубисом и перламутром.

— Что насчет хорнии?

— Ну… обычная хорния, — задумалась пострадавшая — даже местным тяжеловато было назвать особые приметы у этих белых экв. — Тоже в богатой сбруе, грива ухоженная. Вот еще, у них говор был утренний, и манеры как у приезжих.

Под «утренним» в данном случае подразумевалось восточное направление, то есть, злоумышленницы приехали откуда-то со стороны восхода. Зловещее пламя угасло, и эквы, убедившись, что соседним домам огонь больше не угрожает, стали расходиться. Двери кузницы все еще дышали жаром, но здание, сложенное из больших белых кирпичей, пострадало не слишком сильно. Канея вернулась в магазин, а Серый занял наблюдательный пост у окна на втором этаже, хотя смотреть особо было не на что. Довния-кузнец и стражницы стояли у входа, дожидаясь, пока внутри все остынет. Место происшествия посетила какая-то шишка, прибывшая на коляске. Впрочем, надолго она не задержалась и, переговорив с командиром стражи, начальствующая эква поехала дальше. Уже наступили сумерки, когда стражницы рискнули войти внутрь чтобы все осмотреть. Сергею надоело следить за мельканием фонариков в окнах кузницы, по которому все равно нельзя было понять что происходит, и он отправился спать.

***

Серый проспал почти до красной вспышки на замковом шпиле. Конечно, с утра его разбудила Канея, чтобы заплестись, но он уже делал всю работу почти на автомате и быстро залез в кровать досыпать. Спустившись в лавочку за едой, он застал там довнию-кузнеца, беседующую с хозяйкой. «…спасибо большое, мастер Канея, я верну как только выполню заказ», — расслышал Сергей обрывок фразы, после чего довния пошла к выходу.

— Какие новости? — поинтересовался он у Канеи.

— Бедняжка Фалькара, — ответила торговка, — она потратила почти все сбережения на мази для своей первокровинки. Просила прайд монет в долг, но я смогла дать только две.

— Наверное, у нее там всю мастерскую заново делать придется? — предположил Серый.

— Это да, но гораздо хуже то, что у нее теперь нет подмастерья, а в одиночку работать очень тяжело. Вряд ли она сможет быстро нанять себе кого-то.

— Хмм… а может я смогу помочь? — поинтересовался Сергей.

— Ты? — удивилась довния. — Ты знаешь и кузнечное дело?!

— Эмм… нет. Но я быстро учусь, и у меня ловкие лапы, мне кажется это в кузнечном деле главное.

— Опасаюсь я что-то, — задумалась Канея.

— Да ничего страшного, я же буду тут напротив, — стал убеждать ее Серый. — Будешь заходить проверять, если что.

— Почему ты так рвешься трудиться?

— Скучно дома, да и бочонков охота заработать, — пояснил он. — Раз у Фалькары такая тяжелая ситуация, вряд ли она будет привередничать, выбирая помощника.

— Хорошо, только сам договаривайся с ней, — кивнула хозяйка.

Сергей быстро позавтракал и направился в кузницу. Не смотря на пожар, внутри особых разрушений не наблюдалось. Пол и стены комнаты представляли собой ни чем не отделанный кирпич, а на металлическом каркасе крыши лежали железные листы. По периметру шли каменные верстаки с инструментами, у дальней стены высилась большая печь, и еще одна маленькая печка стояла посреди помещения. Как раз эта печь больше всего и пострадала: по бокам чернели потеки расплавившегося тигля, да и сами кирпичи выглядели оплывшими. Лист железа, покрывавший крышу над печью, сильно прогнулся вниз, а сквозь дыру от трубы виднелось небо. Хозяйка кузницы, вдев переднюю ногу в трапециевидную болванку с отверстием посередине, сосредоточенно долбила поврежденную печь, постепенно откалывая от нее кирпичи.

— Эквитаки, мастер Фалькара! — громко сказал Сергей. — Я слышал, Вам нужен подмастерье?

— Да, определенно, нужен, — отозвалась довния, отложила свой молот и, повернувшись, удивленно замерла. — Кари?!

— Да, я — кари, — подтвердил он, — да, я — говорящий.

— Ты — новый кари мастера Канеи? — продолжала она удивляться. — Соседки болтали, что ты говорящий, да я не верила. Надо же! Канея прислала тебя на помощь?

— Не совсем так, — разъяснил Сергей. — Она разрешила мне поработать, но я рассчитываю на положенную оплату, которую буду получать я, а не Канея.

— Взять в помощники кари — это как-то странно слишком, — засомневалась Фалькара.

— Ну, Вы можете выбрать и другого среди толпящихся у дверей претендентов.

— Так ты еще и юморист, — фыркнула она. — Ты знаком с кузнечным делом?

— Нет, но я быстро учусь, а еще у меня ловкие лапы, — заявил он.

— Хорошо, как тебя звать?

— Сегри.

— Вот что, Сегри, новичкам-подмастерьям платят бочонок в день плюс еда и подстилка, но сперва мне надо убедиться, что из тебя выйдет толк, а заплатить смогу только через прайд дней, когда выполню заказ.

— Есть и спать я буду у хозяйки, прайд дней подожду, — ответил он. — Могу приступать.

— Ну, давай, вот бери молот, надо сломать эту печь, — дала первое задание довния-кузнец.

Приподняв увесистый слиток, Сергей для пробы долбанул им по кирпичам и, поморщившись, решил, что нужен более подходящий инструмент.

— Есть такой же, но со сквозной дыркой? — поинтересовался он.

— Да, вон на том верстаке посмотри, — Фалькара махнула копытом в угол комнаты.

Осмотрев предложенную железку, Серый сходил во двор и нашел подходящего под отверстие размера палку. Слегка обтесав ножом, он вбил ее внутрь и зафиксировал с другой стороны клином — получилась довольно удобная кувалда. Довния с интересом следила за подготовкой. Скептически сморщив нос, она глянула на доработанный инструмент, но когда Сергей с первого раза отколол солидный кусок кирпича, удовлетворенно кивнула. Хотя кари был намного слабее, чем эква, благодаря широким замахам его удары получались такими же мощными, как у Фалькары. «Когда доломаешь, вынеси все обломки во двор и прибери тут, — поручила хозяйка кузницы, собираясь выходить. — Я схожу за новыми кирпичами для печи».

Серый увлеченно колол оплывшие камни, и после очередного удара под отлетевшим куском показался какой-то металлический обломок. Высвободив его парой ударов, начинающий молотобоец подбросил обломок на ладони — он оказался таким же легким, как и кайлубис. В процессе горения тарбис прожег под собой дыру и провалился в топку, после чего расплавил окружавшие кирпичи. Сомкнувшись над ним сверху, камни перекрыли приток воздуха, и без кислорода металл постепенно угас. Отложив его в сторону, Сергей продолжил курочить останки печи и задумался, что делать с находкой. Отдать Фалькаре? Но зачем он ей сдался? Припрятать? Но где? Хотя иметь в запасе такую вещицу было бы неплохо, но носить ее с собой Серый опасался. Прятать в жилище Канеи было бы неосмотрительно — деревянный дом мог слишком легко сгореть, а в кузнице металл мог случайно попасть в огонь. В итоге он закопал обломок во дворе кузницы и навалил сверху битых кирпичей.

Когда Фалькара вернулась, подмастерье уже закончил сбивать с пола остатки цементного раствора и подметал оставшийся мусор. Довния перенесла внутрь стройматериалы и стала готовить раствор для новой кладки. Очевидно, большая печь не годилась для тонкой работы с кайлубисом, и для выполнения заказа требовалось заново соорудить маленькую. Для удобства работы каменщиков в каждом кирпиче была проделана выемка. Вставив туда копыто и чуть его подогнув, эква могла легко поднять блок, чтобы поставить на нужное место. Серый соорудил себе мастерок из дощечки и, пока довния держала кирпич, покрывал его слоем раствора, после чего камень ставился на требуемое место. Работа двигалась быстро. Положив несколько рядов, Фалькара даже объявила перерыв, чтобы раствор схватился и не выдавился под весом верхних рядов.

— Мастер Фалькара, — присев на стопку кирпичей, заговорил Сергей, — Вы раньше никогда не сталкивались с тарбисом?

— Нет, не довелось, я даже подумать не могла, что это он. Хотя самородок показался мне слишком легким для своего объема, но я этому не придала значения.

— Такое тут часто случается?

— Я слышала, три сезона назад сгорел дом луни Флагры. Поговаривают, что там не обошлось без тарбиса, а так больше не было случаев. Контрабандисты чеканят из него монеты, а их редко кто плавит сам.

— Странно, почему эта так не сделала?

— Мне кажется, она куда-то торопилась, — задумчиво ответила довния-кузнец, и после паузы неуверенно добавила: — Я тут вспомнила один момент: ее элока, оговорившись, однажды назвала ее другим именем…

— Каким?

— На «л» что-то… не помню.

Объявив конец перерыва, эква продолжила работу, и к вечеру остов печи был готов. Подмастерье промазал цементом последние щели, отложил мастерок и сходил помыться. Хозяйка кузницы обходила кругом результат их труда и удовлетворенно пофыркивала. Благодаря помощнику, работа заняла всего день вместо трех.

Дел на сегодня больше не было, и Серый отправился домой. В торговом зале, прихрамывая, прохаживалась уже вышедшая на работу Вирида, а хозяйка куда-то олучилась. Задержавшись набрать еды на ужин, он заметил, как в магазин вошла новая посетительница — хорния с сумками, украшенными перламутром.

— Эквилаки, мастер Канея! — обратилась она к продавщице.

— Простите, эквайла, меня зовут Вирида, — ответила довния. — Я — десерва.

Так как посетительница явно не была похожа на луни, а ее социальный статус оставался неопределенным, продавщица использовала нейтральное обращение, примерно как «госпожа», или «мисс» в земном аналоге. Сергея хорния не заметила, и он отступил за ящик, чтобы не попадаться на глаза. Ее голос показался знакомым, только вспомнить, где его слышал, Серый не мог.

— Вы выглядите так серьезно, наверняка когда-нибудь тоже станете мастером, — тем временем продолжила покупательница.

— Эмм… спасибо! Чего изволите? — спросила Вирида, смутившись от похвалы.

— Мне нужны рандии.

— Простите, рандии закончились, а новые привезут только послезавтра.

— Жаль, моя вектига весь день мечтала о рандиях, а я их нигде найти не могу, — посетовала посетительница. — Мне вас рекомендовали, как последнюю надежду.

— Да, мастер Канея умеет дольше всех хранить рандии, но они все равно слишком быстро портятся, поэтому никто много не заказывает.

— Я слышала, у мастера Канеи тоже есть элока? — спросила покупательница, явно не торопясь уходить.

— Да, ее элока из королевского табуна! — похвасталась продавщица.

— Вот здорово! А мы приехали специально для участия в церемонии. Значит, мы там вместе будем! А правда, что у мастера Канеи есть говорящий кари?

— Да, есть, только со мной он еще не разговаривал, но я своими ушами слышала, как он говорил с хозяйкой.

— Как интересно! А еще говорили, что она собирается ехать к Вратам, это правда? — продолжала расспросы хорния.

— Да, она хочет завести жеребенка, — подтвердила Вирида.

— Моя вектига тоже мечтает о жеребенке. А когда она поедет?

— Думаю, через пару прайдов, не раньше.

Вирида охотно выбалтывала информацию, радуясь, что может похвастаться, у какой замечательной эквы работает, а Сергея все эти расспросы стали уже нервировать. С одной стороны, Канея действительно была самой известной эквой на улице, и соседки, желая о ком-нибудь посудачить, в первую очередь перемывали косточки ей. А с другой стороны, уж слишком пристальным показался ему интерес этой хорнии со странно знакомым голосом.

Попрощавшись, покупательница пошла к выходу, а Серый забежал наверх и проследил из окна, как она шла вниз по улице. Увлекшись, он не заметил возвращения Луденсы и обернулся только на ее приветствие.

— Эквилаки, Муриска! — отозвался Сергей. — Ты сегодня раньше, чем обычно.

— Да, у меня к тебе важный вопрос, — торопливо заговорила эква. — Ты — экус или эква?

— Я?! Э-э-э… экус, а что? — удивился он.

— Отлично, я так и думала! — обрадовалась хорния. — Кажется, я нашла тебе подружку!

— Кого?! — обалдел Серый. — Какую еще подружку?

— Я тут побывала в клубе любителей кари и познакомилась с одной эквой. Ее заинтересовало то, что ты умеешь разговаривать, и она захотела вывести говорящих кари. Представляешь, как здорово будет, если твои детки унаследуют умение говорить!

— А что за подружка? В смысле, какого вида? — решил уточнить он.

— Ну, у нее простая инкидо, но разве это так важно?

Представив себе встречу с такой «подружкой», Сергей поперхнулся и закашлялся.

— Нет, — проговорил он, — не надо мне обезьяны.

— Но разве тебе не хочется покрыть самочку? — удивилась Луденса.

— Хочется, но только если эта самочка моего вида, — ответил он. — Инкидо и прочие обезьяны вызывают у меня лишь отвращение.

— Но может, ты еще передумаешь? — от расстройства ушки эквы упали в стороны. — А то я уже пообещала…

— Луденса, я правда не могу, — примирительно ответил он, обняв ее за шею, — не расстраивайся только, ладно?

— Я постараюсь, — со вздохом пообещала хорния.

— Хочешь, я тебе вечером загривок помассирую?

— Хочу, — согласилась она, улыбнувшись. — Спасибо, Сегри.

Луденса пошла на улицу объясняться со своей новой знакомой, а Сергей из-за этого случая совершенно позабыл о подозрительной посетительнице.

ГЛАВА 6 ТЕМНЫЕ ВРАТА

Первое испытание супа прошло успешно, благодаря добавленным грибам хорниям удалось даже избежать неприятных побочных эффектов. Серый тоже оценил по достоинству расширение своего меню — с дополнением к рецепту суп получился намного вкуснее, чем раньше. Смотрительницы все-таки решили не спешить и назначили еще одну проверку, уже с прайдом хорний, по две головы из небесного и королевского табунов. Видя, как прекрасно себя чувствуют хорнии-испытательницы, остальные стали плести интриги с целью попасть в список избранных. Чтобы снизить накал страстей луни Страте пришлось поторопиться с выбором. Особо хитрые стали искать подходы к Канее, пытаясь купить у нее нелегально по порции лекарства, но та, опасаясь гнева смотрительниц, пообещала помочь только двум лучшим подружкам своей элоки.

Торговка получила в награду прайд монет и приоритетное право поставлять продукты для изготовления «лекарства». Второму она радовалась намного больше — договор обещал долгое время приносить стабильную прибыль. Канея всерьез стала готовиться к поездке к Вратам, планируя выехать сразу после следующей церемонии.

Сергей продолжал трудиться в кузнице, но уже не так охотно, как в первый день. Работа оказалась слишком тяжелой. Не смотря на это, он пообещал Фалькаре доработать до выздоровления ее первокровинки.

А еще, эпизод с «подружкой» для Сегри получил неожиданное продолжение.

***

— Эквилаки! — прокричала Луденса, заглядывая в кузницу. — Сегри, ты скоро освободишься?

— Эквилаки, Муриска! — ответил он. — Заканчиваю.

Молодая довния, сосредоточенно качавшая меха у большой печи, обернулась и тоже поприветствовала хорнию. Первокровинку Фалькары уже выпустили из госпиталя, и она сразу же приступила к работе. Благодаря дорогим мазям по всему телу жеребенка пробивался ровный слой серой шерстки, уже почти скрывшей следы от страшных ожогов. Сергей поставил на секцию железного забора последние заклепки и, оттащив ее в угол, пошел мыться. Хозяйка кузницы догадалась соорудить бак возле печной трубы, от чего вода за день успевала прогреться, и смывать с себя грязь тут было намного приятнее, чем у Канеи. Подмастерье привел себя в порядок и вышел на улицу, где ждала Луденса. «Сегри, мы идем в гости к Арменте», — сообщила хорния. Серый хихикнул — подружка Муриски и была той самой эквой, мечтавшей вывести говорящих кари. Вместе с Луденсой они не оставляли попыток сосватать его за обезьянку-инкидо. В ход шли совместные прогулки, попытки оставить их наедине, вкусные по мнению экв угощения, подсчеты неких таинственных «циклов» и прочие ухищрения. Гадая, что они придумали в этот раз, Сергей пошел следом за хорнией.

Армента жила в уютном трехэтажном особнячке возле квартала луни. На жизнь она зарабатывала, сдавая два нижних этажа квартирантам. Свои комнаты она завалила подушками, так что поспать при желании можно было устроиться в любом месте. Луденса с подопечным поднялась наверх, и Серый, поприветствовав хозяйку квартиры — довнию чисто рыжего окраса без пятен, погладил инкидо. Его забавляло, с какой надеждой загорались глаза экв в этот момент. Обезьянка дернулась — Серый ей тоже особо не нравился. Устроившись на подушке возле низенького столика, он решил немножко вздремнуть после работы.

— Сегри, хочешь островки? — внезапно предложила Луденса.

— Конечно, хочу! — осторожно ответил он.

С прошлого раза Луденса больше не водила его по кафе, опасаясь, что пьяный кари опять учудит, поэтому предложение выглядело более чем странным. Хорния принесла чашу, налитую до половины. Сделав несколько глотков, Сергей не сразу почувствовал странный привкус, но алкоголь быстро прогнал опасения, и он расслабился. Постепенно в душе стало формироваться Желание. Именно так, большое Желание с большой буквы. Он стал думать о девушках, а потом мысли перешли на Луденсу. Подсознательно Сергей давно уже воспринимал ее как человека. Эква была разумной и вела себя совершенно по-женски. Для Серого она была в гораздо большей степени «женщиной», чем обезьянка-инкидо. «А каково это — покрыть экву?» — пришла вдруг мысль, и он сам себе удивился. «Так, похоже, они мне что-то подмешали. Что-то сильновозбуждающее, — решил Сергей, — иначе с чего бы у меня вдруг возникли подобные желания?» Хотя даже в таком состоянии он всерьез не помышлял о романтических отношениях с эквой, но решил, что это прекрасная возможность ее проучить. Поднявшись с подушек, он решительно направился в сторону Луденсы, и она от неожиданности попятилась.

— Сегри, ты что? — испуганно спросила хорния.

— Тише, моя эквинка, — ласково заговорил он. — Я давно хотел сказать, что ты — самая чудесная эква на свете.

Обняв Муриску за шейку, он стал гладить ее по грудной клетке, забыв, что у кобыл «грудь» прячется совершенно в другом месте, впрочем, эква все равно оказалась сильно впечатлена происходившим. По телу Луденсы пробежала дрожь, она вырвалась и отбежала в другой конец комнаты.

— Сегри! Ты же не экус! — нервно воскликнула она.

— Для тебя я стану самым пылким и неутомимым экусом, — ответил он, идя следом.

— Но так неправильно! Ты должен был захотеть инкидо а не меня! — стала убеждать его эква, опять отбежав подальше.

— Разве можно сравнивать тебя с какой-то обезьянкой? — возразил Серый. — Тебе надо просто расслабиться. Выпей тоже немножко островки.

— Не подходи ко мне! — отчаянно завопила Луденса, забившись в угол.

— Разве я тебе не нравлюсь? — огорченным тоном спросил Сергей.

— Нравишься, но только как кари! Армента! Ты же говорила, что от корня синары он сразу накинется на инкидо!

— Я же не думала, что ты ему нравишься больше, — хихикнув, весело ответила довния. — Но, согласись, эффект интересный.

— Вы что, что-то мне подмешали в островку? — патетически возмутился Серый.

— Прости! — умоляюще воскликнула хорния. — Я не ожидала, что так будет!

— Ладно, Муриска, ты действительно нравишься мне гораздо больше, чем обезьянка, но я не собираюсь тебя покрывать, — он тоже рассмеялся, глядя на реакцию эквы.

— Ух, ты меня так напугал! — с облегчением вздохнула Луденса.

Хорния вернулась к столу и улеглась на подушки. Сергей пристроился рядом, откинувшись на ее бочок, и понадеялся, что эта была последняя попытка экв сосватать своих кари.

***

Не желая упускать возможность поглядеть на источник всех местных бед, Серый решил ехать вместе с Канеей. Уговорить хозяйку оказалось не сложно, представив, что тут могут натворить кари на пару с элокой, оставшись без присмотра, она сама решила взять Сергея с собой. Луденса по этому поводу прохныкала до самого отъезда, жалуясь, что только-только вошла в высшее общество, а теперь ей снова придется ходить растрепанной.

Полученной торговкой премии хватило, чтобы забить под завязку амбар долгохранящимися продуктами, оплатить вперед привоз скоропортящихся, и нанять еще одну десерву. Вирида, временно повышенная до управляющей магазином, рвалась во что бы то ни стало доказать свою профпригодность. Она понимала, что у советницы времени на работу в лавочке не останется, и тогда бурая довния сможет сохранить новую должность уже навсегда, если сработает без нареканий.

Путь намечался неблизкий. Каравану экв предстояло пройти от экватора планеты почти до самого полюса. Там располагалась привратная область, накрытая защитным полем печати и окруженная со всех сторон гарнизонами экусов. Чтобы слегка сэкономить, Канея нанялась в караван тягловой эквой, что вызвало неоднозначную реакцию у ее новых спутниц. Заплетенная эква, путешествующая с кари и носящая значок королевского табуна, скорее походила на луни, чем на простую довнию — тем необычнее казалась ее готовность работать наравне с остальными. Впрочем, помощь в защите Эвлона (выражавшаяся в доставке припасов гарнизонам) в любом случае считалась делом достойным и приличествующим даже для благородных. Остальные луни, едущие к вратам, путешествовали на колясках и держались особняком в авангарде, не желая дышать пылью, поднятой множеством шагавших копыт.

***

Прошло два прайда дней. Солнце уже заметно клонилось над горизонтом, даже в полдень уже не вставая прямо над головой. Серый, ожидавший арктических холодов, был приятно удивлен тем, что средняя температура почти не изменилась по сравнению с Эвлоном. Кое-как собственноручно пошитые им из покрывал теплые штаны и плащ оставались упакованными с вещами хозяйки.

Оглянувшись, Сергей заметил парочку из хорнии и довнии, волочивших телегу в арьергарде каравана. Эти эквы уже долгое время за ним наблюдали с не ослабевавшим вниманием. Поначалу все караванщицы пялились на необычного кари, как на невероятное чудо, особенно когда узнавали, что он — говорящий, но постепенно интерес окружавших угас, за исключением той подозрительной пары.

Впереди показались дома очередной деревушки, и мастер караванщик объявил остановку. Ведущий вереницу телег вороной экус по имени Мандер был пожилым, как и все демобилизованные, и мог похвастаться целой сетью шрамов, сложившихся в причудливый узор на боках. В отличие от других экусов, доживших до пенсии, он не желал расставаться со службой и, не снимая, носил боевой шлем с длинным острым рогом на лбу. Эквы стали радостно распрягаться, желая побыстрее завалиться в кабак и занять лучшие места. Хозяйка Серого тоже начала выпутываться из упряжки, но была остановлена вороным экусом. «Луни Канея, пожалуйста, проследуйте со мной на погрузку», — почтительно обратился он к белой довнии. Тихонько вздохнув, торговка согласно кивнула и поволокла телегу к деревенским амбарам. С самого начала к ней все обращались, как к луни и спустя пару дней Канея устала их поправлять. «Хотят считать меня луни, так пусть считают», — решила она. От Эвлона караван шел полупустым, везя в основном только железное оружие и доспехи, а по дороге в каждой деревне их постепенно нагружали припасами. Из уважения к «титулу», ее телега дольше всех оставалась полупустой, но теперь остаток пути предстояло потрудиться.

— Луни Канея, это староста Алгора, — представил Мандер местную главу, проводив повозку до склада.

— Луни?! — удивилась Алгора и недоверчиво оглядела запряженную довнию, но значок, грива и кари доказывали правдивость статуса.— Это весьма достойный поступок для луни, не то, что те, только дорогу зря портят.

Староста неодобрительно махнула ногой в сторону опустевших колясок, пассажирки которых уже давно заняли лучшие комнаты на постоялом дворе. Под наблюдением главы местные лаборы погрузили мешки с зерном и добавили сверху сено, спрессованное в плотные кубические блоки. Канея вернула повозку в строй и, наконец, смогла распрячься. Над деревней сгущались сумерки, и довния спешила поужинать и поучаствовать в вечерних развлечениях. Серый собрался пойти следом, но внезапно почувствовал слабость. В ушах зазвенело, а ноги стали ватными, так что он обессилено облокотился на телегу. «Не отпускай его», — донесся шепот. Сбоку подошла рыжая довния, закинула Сергея на спину и куда-то понесла. Хотя в темноте цвета уже плохо различались, но пленник узнал в ней ту экву, что всю дорогу за ним следила. Значит и ее напарница хорния где-то рядом. Бросив Серого в укромном месте между амбарами, она посадила его спиной к стенке и достала из сумки зубной нож. В отличие от накопытных ножей, которыми эквы резали еду и использовали по другим домашним надобностям, зубной нож имел горизонтальное лезвие с широкой плоской ручкой. В быту он был совершенно непригоден, зато очень удобен в бою.

— Абсона, долго еще держать? — тихонько спросила шедшая позади хорния с мерцавшим магией рогом.

— Не хнычь, сейчас с ним разберемся, — грубо ответила похитительница.

В этот момент Сергея постигло озарение, или даже несколько озарений. Во-первых, Абсоной назвалась контрабандистка, продавшая в кузницу тарбис. Приметы этой эквы сходились, и у нее была спутница-хорния, как и описывала мастер Фалькара. Во-вторых, он узнал по голосу ту хорнию, что расспрашивала про Канею в лавочке. А в третьих, пленник вспомнил, где мог слышать эти голоса ранее. Когда он еще только ехал в Эвлон, в первой же деревушке его похитили именно эти две эквы. Хотя из подвала он расслышал всего несколько фраз, но от стресса подслушанный диалог накрепко засел в памяти. Значит, довнию звали Латри, и она была первокровинкой старосты Кариса, а «Абсоной» — называлась для конспирации. Оставалось выяснить, зачем две преступницы преследовали его через полпланеты. Не теряя времени, довния приступила к допросу.

— Где жетон? — спросила она, легонько ткнув Серого ножом под ребра.— И не придуривайся тут, я знаю, что ты — говорящий.

— Какой жетон? — прохрипел в ответ пленник.

— Тот, что ты у нас украл, — уточнила контрабандистка.

— Эмм… а зачем он вам? — решил он потянуть время.

— А то не знаешь, — фыркнула Латри. — С чего тогда к Вратам едете?

— Хозяйка хочет жеребенка, — ответил Сергей.

— Это другим дурочкам втирайте. Быстро выкладывай, если жить хочешь.

— Так вы же бандитки, вы в любом случае меня убьете.

— Клянусь Люсеей, если отдашь жетон, мы тебя не убьем.

Даже преступницы вряд ли нарушили бы клятву богиней, и в любом случае это было самое нерушимое обещание, которое только можно получить от эквы. Решив, что другого выхода нет, Сергей попросил освободить руку. Хорния вопросительно глянула на сообщницу, и Латри кивнула. Онемение с руки спало, он вытащил из кармана требуемую вещь и протянул контрабандисткам. С радостным возгласом Абсона выхватила монету и спрятала в сумке, умудрившись при этом не выпустить ножа изо рта.

— Куда его теперь? — поинтересовалась хорния.

— В колодец кинем, — чуть подумав, решила довния.

— Эй, вы же обещали! — запротестовал Сергей.

— Мы обещали не убивать, но мне вовсе не хочется, чтобы ты тут бегал и всем про нас трепался. Посидишь в колодце. А если потонешь, так это уже твоя беда.

Взвалив на себя похищенного кари, довния пробежала до какого-то домика на отшибе и бросила пленника в вырытый там колодец. Падая, он взмахнул рукой, с которой был снят паралич, и зацепился за ведро, подвешенное на вороте. Веревка размоталась следом, и, плюхнувшись в ледяную воду, Серый слегка подтянулся, чтобы не утонуть. Постепенно паралич прошел во всем теле, и он почувствовал жуткий холод. Попытка взобраться по веревке успехом не увенчалась. Это в кино герои легко влезают по тонким мокрым веревкам, второй рукой отстреливаясь из пистолета, а повторить такой трюк в жизни способны только специально натренированные люди. Завязав ведро повыше, Сергей влез на него и уселся верхом, чтобы не мерзнуть в воде, и стал ждать помощи. Ведь если колодец действующий, должен же кто-нибудь захотеть набрать из него воды? Тело заколотил озноб, Серый почувствовал жар и громко чихнул. Купание в ледяной воде даром не прошло. Мокрая одежда очень медленно сохла во влажном воздухе, а самочувствие стремительно ухудшалось. Потеряв чувство времени, Сергей напряженно старался не потерять сознание и не свалиться. Наконец, веревка задергалась, но только когда голова показалась над колодцем, он понял, что кто-то пытался набрать воды. При виде ошарашенной довнии, крутящей ворот, Сергею хватило ума промолчать. Поздоровайся он, эква от удивления выпустила бы ручку, и Серому пришлось бы снова искупаться, а он сомневался, что сил хватило бы ухватить ведро во второй раз.

Довния толкнула ногой ведерко на подставку и, отпустив ворот, стащила Сергея на землю. Полуденное солнце приятно согревало. Расслабившись от мысли, что спасен, он потерял сознание.

***

В носу засвербело и, оглушительно чихнув, Серый проснулся. Почувствовав подрагивающий снизу пол, он принял сидячее положение и потер глаза. Сергей сидел в клетке, которую две вороных довнии куда-то торопливо везли на маленькой тележке.

— Эквитаки, уважаемые эквайлы! — покричал он, решив установить контакт и заодно выяснить планы этих экв.

— Ой, кто тут? — удивилась одна из них.

— Это же кари, говорят же — говорящий, — пояснила вторая.

— Ага, говорящий — факт! — заключила первая.

— Вы не могли бы дать мне попить? — опять покричал Сергей.

— Он пить хочет, — сказала вторая довния.

— Ага, пить хочет — факт! — подтвердила первая.

Остановившись, одна из экв выпуталась из упряжи и подала ведро, висевшее позади повозки. В воду попадал мусор и солома, но Серый был не в том положении, чтобы привередничать. Попив и умывшись, он продолжил расспросы.

— А куда вы меня везете? — поинтересовался Сергей.

— К хозяйке везем, — ответила довния. — Она награду обещала за поимку.

— Ага, награду — факт! — добавила другая.

— Ясно. Можете дать мне покрывало завернуться?

— Покрывало ему, чего захотел, — вскинула голову эква.

— Ага, не дадим — факт!

— Я замерз в воде, заболел и могу умереть, — пояснил Серый. — За мертвого кари вам награду не дадут.

— За мертвого не дадут — факт! — покивала вороная эква.

Сочтя доводы убедительными, довнии пропихнули ему две старых тряпки, которыми пользовались вместо покрывал. «Было бы что жалеть», — подумал Сергей, расправляя пропахшие лошадиным потом свертки пыльной ткани. Эквы продолжили путь и заторопились еще сильнее, желая сдать выуженного из колодца кари, пока тот не помер.

Больной заснул и проснулся, только почувствовав, как кто-то нежно облизывает лицо. «Сегри, что случилось? Почему ты сбежал?» — услышал он тихие причитания. «Канея!» — хрипло воскликнул он, приподнимаясь. Серый обнял экву за шею и уткнулся в гриву лицом. «Канея, я не сбегал, меня похитили», — стал объяснять он. «Бедненький! Перелезай на мою телегу, — сказала Канея. — Расскажешь все вечером, а то мы весь караван задерживаем». Оглядевшись, он увидел, что все остановились, наблюдая трогательную сцену воссоединения кари с хозяйкой.

— Эмм… луни, тут… эмм… награду бы… — нерешительно обратилась одна из деревенских экв.

— Ага, кари— живой — факт, — обеспокоено подтвердила вторая, — награду надо — факт!

Серый устроился между блоков сена, а белая довния достала из сумки связку бочонков и вручила вознаграждение. «Тут ровно монета», — сообщила она. Похоже, деревенские впервые в жизни получили столько денег сразу. Первая впала в ступор, заворожено разглядывая блики на медных брусках, а вторая стала тихонько встряхивать связку, слушая металлический перестук. В таком состоянии они пребывали до тех пор, пока караван, продолжив движение, не скрылся за поворотом дороги.

Внимательно рассмотрев соседние телеги, Сергей нигде не заметил преступную парочку экв и решил, что они сбежали еще в деревушке. Он откинулся на сено, накрылся покрывалом и стал перебирать известные факты. Латри с сообщницей были контрабандистками, ворующими тарбис из Врат. Судя по оговорке рыжей довнии, жетон каким-то образом связан с Вратами. Хотя Лягри когда-то сказала, что красная цена медали — голова бочонков, контрабандистки потратили три месяца, выслеживая его и поджидая удобного случая напасть. Возможно, в медном кругляше крылись некие неведомые силы? Может, он мог отпугивать демонов или притягивать тарбис? Предполагать можно было все что угодно — слишком мало зацепок для выводов.

То размышляя, то проваливаясь в дрему, Серый пролежал в телеге до самого вечера. Селений по пути больше не встречалось, и на привал встали прямо посреди дороги. Канея, напуганная временной потерей питомца, старалась не спускать с него глаз, и, расположившись возле большого костра, они, наконец, смогли поговорить. Сергей подробно рассказал хозяйке обо всем произошедшем, о том, что это не первый раз, когда Латри его похитила, и о странной медали.

— Знаешь, Сегри, дома я замечала несколько раз, что кто-то копался в вещах, но грешила на Луденсу, — заметила довния. — Значит, это они искали медаль.

— Да, а я носил ее с собой, — согласился подопечный. — Они так и не догадались, что у меня есть… э-э-э… маленькие сумки в моей попоне.

— Точно. Даже я поначалу думала, что у тебя просто такая странная шерсть, — согласилась Канея, — пока не увидела, как ты ее снимаешь. А про такую вещь, как сумки в попоне даже подумать не могла.

— Что же мы будем делать? Надо же сообщить о преступницах стражникам?

— Эмм… не стоит торопиться, — задумчиво ответила Канея. — Я лично ничего не видела и не смогу поклясться на бусине, а твои слова будут восприняты с сомнением. Вернувшись в Эвлон, мы обязательно поговорим со следящими за порядком, и ты все им расскажешь, но так, через сообщения пытаться рассказать про говорящего кари и прочие странные вещи — бесполезно. Меня просто примут за чокнутую и все.

— Давай, хотя бы попытаемся выяснить, что за жетон такой важный, — предложил Серый. — Луденса наверняка может покопаться в своих свитках и найти информацию.

— Это — да, — согласилась эква. — Как только приедем в гарнизон, я пошлю сообщение.

— Канея, почему ты не осталась меня искать? — поинтересовался Серый, меняя тему.

— Понимаешь, Сегри, потеря кари— это личная проблема, а поставка припасов — это дело, важное для всего Эвлона, — попыталась объяснить хозяйка. — Раз уж я взялась за эту работу, я не могла заставлять ждать весь караван, или бросать свое дело на полпути.

— Я все понял. Думаю, ты станешь очень хорошей советницей.

— Да, я надеюсь, — согласилась она.

***

Два дня спустя впереди показались стены мощной каменной крепости с дозорными башнями по углам. Все радостно ускорили шаг, торопясь сдать свои грузы и заняться тем делом, ради которого проделали столь длинный путь. Каждая эква, входившая в ворота, встречалась радостными криками толпящихся вокруг экусов. Глаза жеребцов взволнованно блестели, а ноги постоянно переступали, не способные устоять на одном месте. Только железная дисциплина не позволяла им броситься вперед и покрыть приехавших прямо при входе. Эквы будто нарочно призывно взмахивали хвостами, добавляя жеребцам новых переживаний. Канея дотащила телегу до склада и, навьючив личные вещи на спину, отправилась на постоялый двор. Все встречные оглядывались и шумно втягивали воздух носами. В отличие от Эвлона, где экусы в отпуске постоянно форсили в полном боевом облачении, в крепости броню носили только патрульные.

— Эквилаки, луни! — поприветствовал ее рыжий довний, дежурящий за стойкой гостиницы.

— Эквилаки, лумий, мне нужно место, где бы встать на постой с кари, — ответила торговка.

— Простите, — виновато произнес экус, — все отдельные комнаты уже заняты, остались только места в зале.

— Заняты? — недовольно поморщилась Канея. — Ладно, давайте, что есть.

Хотя она и не планировала брать дорогие места, но теперь могла сделать вид, что недовольна, поддержав свой статус луни.

— Знаете что, — засуетился дежурный, — я дам Вам место прайд голова три, оно находится в нише, и там можно отгородиться ото всех ширмой. Вас это устроит?

— Хорошо, показывайте, — согласилась эква.

Канея сбросила поклажу на пол, и рыжий довний, подхватив вещи, повел ее по коридору. В большом зале действительно оказался уголок, в результате неких перепланировок ставший закрытым с трех сторон стенками. Над широкой кроватью в нише располагалось маленькое окошко, а позади стоял сундук.

— Вот, это здесь, — сказал дежурный. — А для кари можете положить подстилку за сундуком, там есть немного места.

— Вы говорили про ширму, — напомнила довния, милостиво улыбнувшись.

— Конечно, сейчас принесу! — сложив на кровать вещи, экус заторопился услужить постоялице.

— Такой миленький, жаль, что еще совсем жеребенок, — заметила Канея, глядя ему в след.

В этот момент Серый почувствовал укол ревности. Чувство казалось иррациональным, с чего бы ему — человеку — ревновать к кому-то экву? Но представив, как Канею — его Канею — будут покрывать какие-то посторонние жеребцы, Сергей нахмурился и непроизвольно стал нащупывать в кармане рукоятку ножа.

— Что будем дальше делать? — хрипло поинтересовался подопечный торговки.

— Отправим вопрос элоке про твой жетон, а потом пойдем в дом свиданий.

— Так сразу? — содрогнулся Серый от нового укола ревности.

— А чего откладывать, Сегри? — взволнованно воскликнула эква. — Ты разве не чувствуешь сам?

— Эмм… нет, ничего такого не чувствую, чтобы торопиться быть покрытым экусом, — съязвил он.

— Ох, да. Думаю, надо быть эквой, чтобы почувствовать, — сказала Канея, не обратив внимания на язвительный тон. — Войдя в крепость, я почувствовала запах… не такой, который чувствуешь носом, а который пронзает все тело. И если я не заполучу сейчас экуса, то, клянусь, я сама кого-нибудь тут покрою!

Проследив, как довний огородил кровать ширмой, эква с подопечным вышла на улицу. После отправки сообщения Луденсе, Сергей решил, что раз предстоящего не избежать, ему будет лучше узнать об этом как можно меньше подробностей.

— Знаешь что, я лучше с тобой не пойду, — заявил он, остановившись. — Думаю, ты там справишься без моей помощи.

— Хорошо, только постарайся не влипнуть опять в неприятности, — весело ответила Канея и поспешила вниз по улице.

Попав в окружение экусов, довния уже не могла ни на чем сосредоточиться, кроме цели путешествия. Даже беспокойство за своего подопечного отошло на второй план.

— Ну что, малыш, сейчас возьмут в оборот твою эквинку, — услышал Серый чей-то радостный голос за спиной.

Он оглянулся и увидел вороного довния с белым ромбиком на морде и длинным шрамом через всю спину. Экус жадно смотрел в след белой эквы.

— Моя эквинка сама сейчас кого-то в оборот возьмет, — раздраженно ответил Сергей.

— Эй, да ты говорящий! — выпучил глаза довний, явно не ожидавший ответа от кари.

— Невероятно точное наблюдение, — в свою язвительную фразу Серый вложил всю накопившуюся злость и раздражение. — Меткий глаз, острый слух! В дозоре наверняка первым все подмечаешь, да?

Солдат поперхнулся от удивления, а потом весело рассмеялся, замотав головой.

— Как тебя зовут, малыш?

— Сегри.

— А меня Скурулом кличут, — довний внимательно осмотрел кари и заинтересованно спросил: — Слушай, ты же из Эвлона приехал?

— Да, прямиком оттуда.

— А правда, что в Эвлоне эквы сами за экусами бегают и хвосты задирают?

— Правда, сам видел, — подтвердил Сергей. — А ты что, ни разу там не был?

— Не довелось еще, только собираюсь, — солдат помолчал, обдумывая что-то, — малыш, ты островку пьешь?

— Да, не откажусь, — Серый как раз подумывал, чем бы отвлечься от мыслей о том, что там сейчас происходит с его эквой.

— А пошли тогда в кабак, мне страсть как охота про Эвлон поспрашивать!

Питейное заведение оказалось почти пустым. Все свободные экусы сейчас толпились у дома свиданий, ожидая своей очереди, либо просто желая поглазеть на экв. Взяв по чаше островки, новоиспеченные приятели устроились за столиком у окна.

— А ты что с остальными не пошел? — спросил Сергей, кивнув в окно на взволнованную толпу.

— Так я же из другого гарнизона, — ответил Скурул, — меня тут и близко не подпустят.

— А что тогда здесь делаешь?

— Вот смотри, — экус тряхнул связкой больших кайлубисовых бусин, висящей на боку. — За каждого изгнанного демона дают бусину. Как соберешь прайд — получишь отпуск. Так вот, я собрал и собираюсь в Эвлон. В наш гарнизон караван только через два прайда пожалует, вот я и решил отсюда ехать.

— Ну, тогда понятно, — кивнул Серый. — В Эвлоне вокруг тебя такая же толпа экв, соберется, выбирай кого хочешь.

— Вот здорово! — обрадовался солдат. — Сегри, а ты королеву видел?

— Да, на церемонии, — кивнул тот, — Королева — самая прекрасная хорния, какую я только встречал!

Хотя Серый не отличил бы королеву без регалий от любой другой хорнии, но решил, что ей просто по статусу положено быть самой прекрасной на свете. Он рассказал приятелю про церемонию, про фонтаны, про сад с королевским замком и о прочих достопримечательностях. По мере убывания островки, описания Эвлона становились все более цветастыми и фантастическими. Когда речь зашла о железных червяках, которые по специальным тоннелям развозили по утрам экв на работу, Скурул понял, что кари уже окончательно пьян, и предложил проводить того в гостиницу. Серый забрался верхом и, размахивая ножом, заявил, что пойдет в атаку. Кое-как уболтав грозного кари отложить битву с демонами до завтра, солдат отнес его на постоялый двор. Уточнив у дежурного, где остановилась белая довния, экус уложил собутыльника на кровать. Там Серый сразу же и уснул.

***

Канея заявилась только под утро и, растолкав своего кари, стала делиться впечатлениями. Расплетая и причесывая хозяйку, Серый чувствовал нараставшую в душе злость. За ширмой шаркали и шушукались остальные эквы, возвращавшиеся на отдых.

— С последним было тяжеловато, — говорила тем временем довния, — я еле на ногах уже стояла…

— Канея, — попытался прервать ее Сергей.

— Там такой порядок, что две головы экусов назначают по списку, а еще две можно выбрать самой! — не слыша подопечного, продолжала она.

— Канея!

— Я присмотрела одного симпатичного лейтенанта, он, конечно же, согласился…

— Канея!!! — заорал Серый, непроизвольно дернув за гриву.

— Эмм… что такое? — довния, наконец, среагировала.

— Мне неинтересно.

— Что?!

— Я ничего не хочу об этом знать, понимаешь?

— Нет, не понимаю… — недоуменно ответила эква. — Я тебя чем-то обидела?

— Нет, все идет так, как и должно идти по вашим законам, просто я ничего не хочу про это знать, — попытался объяснить ее подопечный. — Помнишь, как ты злилась, узнав, что я заплел подружку Луденсы?

— Да, но это же совсем другое! Ты ведь мой… кари… — белая довния задумчиво замолчала.

— А ты — моя эква.

— Кажется, поняла, это — то же самое, — кивнула она. — Так что ты хочешь, чтобы мы сразу уехали?

— Ты делаешь то, что должна делать. Давай просто не будем об этом говорить.

Канея нежно фыркнула своему кари в живот и растянулась на кровати, собираясь поспать после бурной ночи, но сон белой эквы прервали два облаченных в доспехи стражника, пришедших явно с официальным визитом. Постучав по полу копытом, один из них просунул голову за ширму.

— Луни Канея, — обратился экус официальным тоном. — Капитан Аманс настоятельно просит Вас явиться к нему в кабинет.

— Сейчас, только приведу себя в порядок, — ответила довния.

Просьба была не из тех, которые можно проигнорировать. Сергей торопливо заплел гриву и следом за Канеей пошел в здание штаба. В просторном кабинете их поджидал черно-белый пятнистый довний. Черный и белый цвета в его шкуре смешались примерно поровну, так что его можно было одинаково назвать вороным с белыми пятнами или белым с черными пятнами. На боках экуса виднелись кайлубисовые бляхи с капитанскими знаками различия. Оглядев комнату, Серый подошел к большой карте привратной области, висевшей на стене, и стал с интересом ее рассматривать, понимая, что от кари все равно никто не ждет соблюдения дисциплины. «Луни Канея? — уточнил офицер и, когда эква кивнула, перешел сразу к делу. — Я — капитан Аманс, командующий гарнизоном. Меня заинтересовали некие факты, а именно, содержимое сообщения, посланного Вами в Эвлон». Развернув маленький свиток, капитан прочитал вслух: «Дорогая Луденса, в ходе путешествия мы столкнулись со странным артефактом — медной медалью, размером с монету, на обеих сторонах которой выбит знак врат, а в верхней части полукругом располагается голова две бусин. Посмотри, пожалуйста, в своих архивах, когда и в связи с чем эта медаль могла выдаваться».

— Вы! — задохнулась от возмущения Канея. — Вы!!! Да как Вы посмели читать мою личную переписку! Вы не имеете права!

— Имею, когда дело касается безопасности Эвлона, — заверил ее Аманс. — Сообщите, где, когда и у кого Вы видели данный артефакт.

Серьезный тон слегка остудил гнев эквы. Она оглянулась на кари, и тот ободряюще кивнул.

— Я видела эту медаль у довнии по имени… Латри. Она сопровождала караван до деревни Перегри, а потом пропала.

— Что?! — взревел капитан. — Вы смеете обвинять Латри в таком страшном преступлении?! Пусть она не луни, но и не лабора какая-нибудь!

Плохое настроение из-за недосыпа и странные претензии офицера вновь раздули раздражение в душе Канеи. Вдохнув поглубже, она выдала гневную тираду:

— Такой тон приберегите для своих солдат! Представить себе не могла, что тут настолько забыли о правилах приличия, что позволяют себе совать нос в чужие свитки и грубить своим гостьям! А кроме того, я понятия не имею, в каком таком ужасном преступлении я умудрилась обвинить Вашу драгоценную Латри!

Аманс замер, пытаясь справиться с чувствами. Благородному офицеру действительно не приличествовало повышать голос и срываться на посетителей. Когда его ноздри перестали сжиматься, издавая всхрапывающие звуки при каждом вдохе, капитан счел себя готовым продолжить беседу.

— Ваша подруга легко найдет информацию, поэтому не вижу причин скрывать подробности. Эта медаль является древним пропуском во Врата. Когда-то они встречались в огромных количествах, любой экус, желающий попасть на другую бусину, мог получить жетон бесплатно. Когда Врата запечатали, жетоны стали изымать из обращения. Они до сих пор могут храниться у кого-то дома, как древний сувенир, но вести жетон с собой к Вратам может только та, что знает его предназначение.

— Но там же демоны! — удивилась Канея. — Кому в здравом уме придет в голову туда входить?

— На самом деле, демоны там разгуливают не постоянно. Бывают дни, когда их нет, и тогда достаточно смелый экус может войти, быстро сделать свои дела и покинуть Врата.

— Зачем? Что там может быть ценного? — опять удивилась белая довния, но тут же все поняла. — Тарбис! Правильно?

— Да, именно он цель контрабандистов, — офицер вздохнул, — но это не самое страшное, каждый проход во врата ослабляет печать. Чем слабее печать — тем больше демонов прорывается наружу… и тем больше гибнет экусов.

— Бусы Люсеи! Теперь я поняла, насколько серьезно подобное преступление, — обескуражено произнесла эква.

— Верно, и мне нужны доказательства. Серьезные доказательства, а не Ваши ничем не подкрепленные слова.

— Эмм… Вы можете расспросить мастера-караванщика, — предложила Канея.

Кивнув, офицер послал одного из солдат за Мандером. Канея, широко зевая, без спроса улеглась на подушки, а Сергей перешел к стене с коллекцией оружия: коротких зубных ножей, длинных мечей и массивных болванок накопытных утяжелителей. Хотя он еще не видел солдат-экусов в деле, но представив, с какой силой может брыкнуть утяжеленное копыто, невольно поежился.

— Капитан, чего звали? — спросил караванщик, заходя в комнату.

— Мандер, расскажи мне о довнии по имени Латри, которая была в последнем караване.

— Так такой не припомню что-то, — сморщил нос пожилой экус.

— Расскажите капитану, как выглядела та эква, что покинула караван в Перегри, — попросила Канея.

— А, так ее Абсоной звали, — вспомнил караванщик.

По мере рассказа Аманс мрачнел и в итоге кивнул головой.

— Да, эта довния действительно похожа по описанию на Латри. Но это все равно ничего не доказывает!

— Расскажи им про Фалькару, — тихонько шепнул Сергей на ушко хозяйки.

— Я могу рассказать Вам еще кое-что, — решила выложить Канея последний козырь. — Незадолго до отъезда из Эвлона моей знакомой — владелице кузницы мастеру Фалькаре одна довния, назвавшаяся Абсоной, продала самородок тарбиса под видом кайлубиса. Вы можете сделать запрос в эвлонскую стражу.

— Хорошо, я прямо сейчас так и сделаю, — согласился капитан.

Вызвав сигнального хорния, он послал сообщение и стал дожидаться ответа. Вероятно, столь важные сигналы обрабатывались достаточно быстро, так как он и не подумал отпустить кого-либо из кабинета. Действительно, спустя всего полчаса хорний схватил карандаш и стал что-то быстро записывать. Аманс, подойдя сбоку, читал ответ сразу же по мере написания. Потом он еще раз перечитал сообщение. Отмести официальную информацию из Эвлона как незначащую офицер уже не мог. «К пол-утру собери в тактическом зале всех лейтенантов, — отдал он приказ стражнику и обернулся к остальным, — все свободны, Вас вызовут при необходимости». Экусы покинули кабинет, но Канея решила задержаться. «Капитан Аманс, мне показалось, что Вы все это восприняли слишком близко к сердцу», — участливо произнесла довния. По морде командира пробежала волна эмоций. С одной стороны он захотел прогнать любопытную экву, а с другой ему действительно хотелось поделиться той тяжестью, что лежала на душе. Чувство вины за свое неблагородное поведение склонило чашу весов во вторую сторону.

«Однажды, еще в тренировочном лагере, я прочитал одну старую историю, — заговорил капитан. — Там писалось о том, как экус уехал в долгое путешествие, а эква его ждала. Понимаете? У экуса была своя собственная эква, а у эквы — свой собственный экус. И они даже при расставании хранили себя только друг для друга. А потом экус вернулся, и у них появилось много жеребят. Экус знал, что эти жеребята — его жеребята, а все жеребята знали, что это их экус». Канея удивленно глянула на Сергея, но тот, уже подозревая, к чему клонит капитан, понимающе покивал. Собравшись с мыслями, Аманс продолжил изливать душу: «С тех пор я мечтал, что у меня будет своя эква и свои жеребята. Что я буду знать, что это жеребята — мои, а они знать, что я — их экус, и что мы с эквой будем хранить себя только друг для друга. Когда здесь впервые появилась Латри, я сразу заметил, что она не такая, как остальные. Она не рвалась в дом свиданий, а, казалось, что-то искала. Познакомившись с нею, я постепенно раскрыл свои мечты, и она меня поддержала. Она стала постоянно приезжать сюда, и встречалась только со мной, а я тоже хранил себя только для нее. Она говорила, что еще не готова для жеребят, но я все равно был счастлив и мечтал, что, дожив до пенсии, буду жить с ней и своими жеребятами». Последовала долгая пауза, Амансу нелегко далось произнести вслух о крушении своей мечты. «Теперь я все понял. Я — лишь удобный повод приезжать к Вратам и не тратить время на походы в дом свиданий. Проведя со мной полдня, она отправлялась по своим преступным делам, а я был так ослеплен чувствами, что ничего не подозревал».

Возможно, Серый являлся единственным существом в Эвлоне, способным по настоящему понять горе капитана. Сперва командир показался ему слишком нервным, он слишком долго обдумывал полученную информацию и не способен был без подсказок Канеи начать расследование, но признание все объясняло. Предательство любимой действительно способно выбить из колеи даже самого закаленного офицера. Довния подошла к экусу и обняла своей шеей, прошептав что-то успокоительное. Хотя она и не могла понять, но инстинктивно почувствовала, что надо поддержать Аманса в его переживаниях. Похоже, исповедь принесла ему облегчение. Внутренне собравшись, офицер загнал чувства вглубь, вернувшись к роли командира, ответственного за жизни подчиненных и защиту всего Эвлона.

— Прошу прощения, луни, мне пора на совещание, — сказал капитан Аманс. — Если Латри сейчас в районе Врат, мы ее выследим и поймаем.

Канея со своим кари вышла на улицу и отправилась в гостиницу отдыхать.

— Сегри, это то, о чем мы говорили утром? — спросила эква.

— Это… представь, что я стал заплетать всех подружек Луденсы, — ответил Серый.

— Это такое чувство? — нахмурилась довния.

— Нет, теперь представь, что я стал заплетать всех подружек Луденсы, а тебя заплетать перестал, — сгустил он краски.

— Ужасно! Он сейчас это чувствует?

— Нет, то, что он чувствует — намного хуже.

— Бедненький!

— Кстати, а ты почему решила остаться? — заинтересовался Сергей. — Он вроде бы сказал всем уходить.

— Тебе это неинтересно, — смущенно ответила эква.

— Эмм… ладно, сдаюсь, мне — интересно, — заверил ее подопечный, сгорая от любопытства.

— Обещаешь не злиться?

— Постараюсь.

— Я почувствовала что-то. Мне показалось, что это удобный повод сойтись с ним поближе. И тогда я бы могла предложить капитану покрыть меня. Представляешь? Я бы потом в Эвлоне всем хвасталась, что у меня сам капитан гарнизона был!

— Ах… ты! — возмущенно воскликнул Сергей, шлепнув хозяйку по крупу, но потом рассмеялся. — Хорошо, капитан гарнизона — хоть не так обидно, как прочие экусы.

В гостинице Канея сразу забралась на кровать, заснув раньше, чем кари успел ее расплести. Расчесав спящую экву, Серый привычно устроился под боком и зарылся пальцами в шерстку. Ревность понемногу стала стихать. «Если даже капитан — всего лишь повод похвастаться, про других она даже не вспомнит, — думал он, засыпая, — и что я так на этом зациклился, она же моя эква, а не моя девушка».

***

Выспавшись, Канея сразу ускакала в дом свиданий, а Серый отправился на поиски Скурула, надеясь, что тот вновь угостит его выпивкой. Как оказалось, солдат сам разыскивал кари. Из-за приезда экв местные были слишком возбуждены и не горели желанием знакомиться с отпускником, и тот не знал, чем заняться до отъезда.

— Эквилаки, Сегри! — заорал солдат через всю улицу, бросаясь навстречу. — Слыхал, тут контрабандистов поймали!

— Каких контрабандистов? — удивился Сергей.

— Двух экв, взяли тепленькими прям на выходе из Врат, — радостно подтвердил Скурул. — А тарбиса тащили — хватило бы всю крепость спалить!

— Хорошо, что поймали, — мстительно заметил кари, — надеюсь, их на их же тарбисе и поджарят.

— Да нет, их в Эвлон повезут судить, — рассмеялся солдат. — Слышь, ты вчера, когда про Эвлон рассказывал, когда стал уже чушь нести? Когда про фонтаны говорил, или про огненные вспышки на «день победы»?

— Эмм… ну фонтаны там и правда шикарные, а вот про вспышки — это уже я по пьяни.

— Вот и я подумал, что еще за «день победы» такой?

Приятели, не сговариваясь, свернули в кабак и устроились на том же месте у окна, что и вчера. Серый старался не налегать на выпивку, желая растянуть чашу островки на весь вечер, и начал расспрашивать Скурула про его гарнизонную жизнь. В этот момент зазвонил гонг, чей звук разнесся по всему лагерю. «А вот и демон вылез», — лениво заметил солдат, явно не собираясь ничего предпринимать по этому поводу. Сергей забрался на подоконник и выглянул на улицу: множество экусов резво бросилось сперва в сторону казарм, а потом, уже облаченными в броню, выскочило на плац и выстроилось в несколько рядов. «Ровно прайд табунов, — прокомментировал Скурул и с гордостью добавил, — слабаки, наши в два раза быстрее построились бы!» Под предводительством черно-белого довния легион резво поскакал в сторону крепостных ворот.

Скурул вернулся к прерванной байке о мурисе капитана: «Так он ее так любил, что назначил даже дежурных за ней ухаживать, а мурисы живут всего-то голову сезонов. Так представь ситуацию: приходит дежурный, а зверек помер, ну, от старости. Естественно, перепуганный солдат кликает новобранцев, чтобы сходили в лес и поймали нового. И вот, спустя прайд сезонов, капитан вдруг задумался, а не слишком ли долго его муриса живет?» Рассказ прервал вновь зазвучавший гонг. «Еще один? — удивился вороной довний. — Ничего себе!» Следом за Серым он высунул голову в окно. Суеты и неразберихи в этот раз было побольше, но второй легион собрался тоже довольно быстро. «Не мог он чуток подождать?! — громко возмущался пробежавший мимо окна рыжий экус. — Мне совсем немного-то оставалось!» «Точняк! — вторил бегущий следом солдат. — А я только загривок покусывать начал!» Бронированная армада выплеснулась за ворота, и крепость почти опустела. Этому демону предстояло встретить на редкость недовольных фактом его появления экусов.

— Тут часто так бывает? — поинтересовался Сергей.

— На моей памяти только раз было, чтобы два демона подряд на одном участке пробивались, — ответил Скурул. — Говорят, их притягивает тарбис, выносимый контрабандистами.

В кабаке стали собираться огорченные эквы, лишившиеся своих партнеров прямо посреди процесса. Заглянула и Канея. Заметив своего кари, она подсела к их столику.

— Сегри, ты уже приятеля нашел? — заметила она.

— Ага, Скурул, это моя подопечная эква Канея, — познакомил их кари, — а это мой приятель. Он в отпуске и поедет с нами в Эвлон.

Экусы, конечно же, похихикали над словами «подопечная эква», оценив шутку о том, кто кого тут опекает.

— Очень рад знакомству! — воскликнул солдат. — Я могу Вам чем-нибудь услужить?

— Мне, пожалуй, уже не надо, — покосившись на своего кари, ответила эква, — а вот в Эвлоне у меня есть знакомые, которым Вы могли бы очень помочь.

— Конечно, ради подружек такой прекрасной довнии я расстараюсь по полной! — радостно заверил ее экус.

Заполучив в собеседницы экву, Скурул полностью переключил на нее внимание. Сергей, подложив тюфяк, устроился на подоконнике со своей чашей островки и стал наблюдать за одиноким экусом, подметавшим опустевшую площадь. Сгущались сумерки, прямо над головой засияли Бусы Богини, окруженные другими звездами. Довний фонарщик обошел площадь, включая освещение. Ночную тишину пронзил третий гонг, зазвучавший особо тревожным ритмом.

— Тьма! Калигум! Навоз! — выругался Скурул, вскакивая с места. — Еще один!

— Ты куда? — удивился Сергей.

— На построение.

— Ты же в отпуске.

— Ты не понимаешь, раньше я такой гонг слышал только в тренировочном лагере, он означает, что все, кто может, должны собраться. Закончился мой отпуск.

— Эй, а ты куда? — крикнул Серый своей хозяйке, тоже направившейся к выходу.

— Ты же слышал: «Все, кто может», — ответила она. — Я — могу, значит должна.

— Ну, тогда и я в деле, — решил он, спрыгивая с подоконника.

Моторные навыки Сергея от выпивки еще не успели пострадать, но «море уже было по колено». Зайдя в кузницу, он накинул на Канею пластинчатую броню и одел на голову рогатый шлем. Доспехи рассчитывались для быстрого одевания, поэтому с застежками у Серого проблем не возникло. Экипировав экву накопытными утяжелителями и зубным мечом, он стал подыскивать оружие для себя. Среди заготовок Сергей обнаружил нож без рукоятки и насадил его на оглоблю, сделав таким образом импровизированное копье.

На площади распоряжался Мандер, назначивший самого себя командиром. Он отправил двух самых мелких жеребят, едва переведенных из тренировочного лагеря, предупредить о третьем прорыве другие отряды и оглядел собравшихся. Со всей крепости набралось чуть больше табуна бойцов, среди них: Скурул, Канея, еще три эквы, последовавших примеру довнии, прайд раненых из госпиталя, голова провинившихся солдат с гауптвахты, три прайда новобранцев, которых по молодости держали на подсобных работах, голова хорниев и Сегри.

— Эквы? — удивился командир, обходивший построение. — Оставайтесь в крепости.

— Нет, это наш долг, — ответила Канея.

— А это что тут делает? — кивнул он на Сергея.

— А я с ней, — пояснил кари, тряхнув копьем.

— Цирк, а не отряд у меня, — проворчал Мандер, но положение было настолько серьезно, что он не стал отказываться даже от такой помощи.

Сергей взобрался на хозяйку и стал ее инструктировать по верховому бою.

— Я выставлю копье, а ты разгонишься, и копье воткнется в эту тварь.

— А что если это твое оружие застрянет в ране? — с интересом спросил Скурул, скептически отнесясь к тактике кари.

— Так в этом-то все и дело, — ответил Серый. — Копье застрянет и станет стеснять монстру движения, а если повезет, он на него напорется и всадит еще глубже.

Ветеран отдал команду выдвигаться, и Серому пришлось приложить все усилия, чтобы не свалиться с бронированной спины галопирующей эквы и не потерять свое оружие. Отряд спешил на север. Гигантский купол печати над Вратами мерцал на горизонте радужными переливами, похожими на северное сияние, а Бусы Богини светили ярче луны в полнолуние, заливая дорогу мягким золотистым светом. На тропе показалась группа дозорных из хорния и двух довниев.

— Как, это все? — поразился командир разведчиков, оглядев отряд.

— Да, ваш демон — третий за вечер, — пояснил Мандер.

— Ну, вам повезло, в этот раз прорвался обычный крылан.

— Ха! — обрадовался Скурул. — Да мы его вмиг затопчем!

— Был бы нас прайд табунов — затоптали бы, — охладил его пыл ветеран, — а с одним табуном только задержать до прихода подкрепления сможем.

— Крылан — он летающий? — тихонько спросил Сергей.

— Да, летающий — это хорошо, — пояснил вороной солдат. — Хорнии летунов быстро на землю сбрасывают, а на земле они неуклюжи, как булыжники.

Вероятно, хорний-разведчик пользовался магией для определения направления, так как уверенно повел всех прямо по степи напролом сквозь кустарник. «Вон он!» — крикнул кто-то, и Сергей заметил в небе крылатый силуэт. Замерцали рога хорниев, и монстр стал быстро снижаться. Кари прикинул размеры врага и похолодел, бросаться в бой совершенно расхотелось. Впрочем, спрыгнуть с эквы и спрятаться он не успел. «В атаку!» — скомандовал Мандер, и табун экусов устремился вперед, наклонив горизонтально свои рога на шлемах. Сергею оставалось только выставить копье, ухватиться покрепче за бронированную пластину под собой и молиться местной богине. Грохот утяжеленных копыт устроил на равнине миниземлетрясение, и оставалось только догадываться, как выглядела бы атака целого легиона. В свете Бус Богини Сергей разглядел чешуйчатую фигуру с кожистыми крыльями и четырьмя лапами. По спине монстра шел шипастый гребень, маленькая голова торчала на длинной гибкой шее, а широкая пасть была усеяна острыми зубами. Канея ринулась к задней ноге, и копье, скользнув по чешуе, отлетело в сторону. От силы удара Серый свалился и, едва придя в себя, отбежал вбок. Экусы с разбега били демона рогом, разворачивались и, от души брыкнув, бросались обратно для новой атаки.

Справедливо решив, что Скурул — самый опасный из нападавших, монстр выждал момент и резко клюнул своей головой. Атакующий экус становился практически беззащитен, ни свернуть, ни затормозить он уже не мог. Зубастые челюсти сомкнулись на крупе вороного солдата, подняв его в воздух. Броня все же делала свое дело, сходу прокусить ее демону не удалось. Боец еще долго брыкался в пасти и, вытащив зубной меч, пытался тыкать им под горло твари. Места для замаха ему не хватало, но несколько царапин, которые ему удалось нанести, разозлили демона, отвлекая от остальных экусов, не переставая атакующих врага. Чешуйки начали отлетать от постоянных ударов, обнажая плоть. Открытая кожа рвалась под напором рогов на шлемах, и монстр решил, что уже слишком долго возится со своей жертвой. Сжав напоследок челюсти изо всех сил, он с размаху шлепнул Скурула о землю.

В этот момент на позиции хорниев вспыхнул яркий свет. Голова одного из них буквально загорелась белым огнем, и толстый луч света ударил в демона. Монстр замер, парализованный силой магии. «У нас три больших сердца! Атакуем!» — прокричал Мандер, заметив произошедшее. «Три больших сердца — это три табуна ударов сердец, — понял Сергей, — примерно три минуты». Глянув на падшего приятеля, он решился и устремился вперед. Сергей взбежал по обвисшему крылу и, считая удары сердца, вскарабкался по шипастому гребню прямо к голове. Экусы продолжали наносить удары, от чего шея монстра тряслась, и человек чуть было не сорвался. Добравшись до морды, он выхватил нож и погрузил его в глаз демона. По руке потек водянистый студень глазного яблока. Провернув лезвие, Сергей повторил удар по второму глазу. Свет хорния потух, а счет давно уже перевалил за двести, и Серый почувствовал, как к монстру возвращается способность двигаться. Мандер, заметив поступок кари, скомандовал отход, не желая и далее рисковать экусами, но Канея, проигнорировав приказ, крутилась у ног демона и изо всех сил звала своего подопечного. Торопливо спустившись по шее, Сергей скатился с крыла и запрыгнул поперек спины хозяйки. Увернувшись от слепого удара лапы, Канея рванула прочь, унося Серого подальше от опасности.

Ослепленный демон, впав в бешенство, стал неистово биться о камни, надеясь задеть хотя бы кого-нибудь своими ударами, но экусы, конечно же, предпочитали наблюдать эту картину с безопасного расстояния. Оглянувшись, Сергей заметил, как упал один из хорниев.

— Что с ним? — спросил он у стоявшего по соседству молодого довния.

— Сгорел, — коротко ответил он.

— Я не понимаю…

— Он вложил в заклинание всего себя, все, чем он являлся, и сгорел, — пояснил солдат. — Все, его больше нет.

— Но он еще дышит, — заметил Серый.

— Это тело скоро забудет, как дышать, и умрет уже окончательно.

— Сегри, смотри! — пихнула его в бок Канея, махнув копытом в сторону лежащего Скурула.

Увидев, как тот попытался поднять голову, Сергей побежал к приятелю. Солдат был еще жив и даже в сознании, хотя уже с трудом воспринимал реальность. Задняя часть экуса оказалась сплющенной, а в пластинах брони виднелись сквозные отверстия от зубов демона.

— Сегри, — зашептал тот, — вот и накрылся мой отпуск в Эвлоне.

— Нет, что ты, ты еще отправишься с нами! — попытался успокоить солдата Сергей.

— Да куда же я отправлюсь без задницы-то! — фыркнул экус и закашлялся. — Сегри, ты же сам-то в Эвлон еще поедешь?

— Да, поеду.

— Ты там, в Эвлоне, когда экв покрывать будешь, парочку и за меня покрой, хорошо? — попросил Скурул напоследок.

В этот момент Сергей стал для него не просто собутыльником, с которым приятно потравить байки, а настоящим боевым товарищем. Ну а то, что друг был не экусом — да кого сейчас волновали такие подробности?

— Не вопрос, приятель, сделаю, — от трогательной неуместности последней просьбы друга у Серого выступили слезы.

Дернувшись, вороной довний будто отключился. Голова упала, грудь перестала вздыматься, а ноги расслабленно распрямились. Прощаясь с солдатом, Сергей провел ладонью по прохладному металлу шлема и по теплой шерсти подбородка, еще не успевшего остыть, а потом оглядел поле боя. Монстр, потратив всю энергию в бессильном бешенстве, затих. «Кончаем его», — сурово распорядился Мандер. Отряд неторопливо направился к демону. Половина воинов стала сосредоточенно лягать его в бока, а вторая вскарабкалась сверху, топча противника всеми четырьмя копытами. Сергей подобрал выпавший меч своего приятеля и, перехватив получше неудобную рукоятку, стал рубить шею врага. Под подбородком чешуя истончалась, и Серому хватило нескольких взмахов, чтобы пробить ее до кости. Два экуса подошли на помощь и, брыкнув одновременно, переломили хребет, а Серый разрубил оставшиеся сухожилия, отделив окончательно голову от тела. Поверженный демон стал быстро разлагаться, превращаясь в кучу серого пепла. Причем, огромная туша не горела, а просто рассыпалась в пыль, совершенно не нагреваясь. В пепле Сергей заметил блестящий камень и ковырнул его ногой. «Не трогай, это тарбис, — предостерег Мандер. — Оставь уборку специальной команде».

Весь бой занял едва ли более получаса, но все успели порядком вымотаться. Новобранцы стали жаловаться на боли в шее и голове — сказался недостаток тренировки в таранящих ударах. У недолечившихся солдат открылись старые раны. Эквы чувствовали себя получше, от страха они слишком долго медлили перед каждой атакой и нанесли всего по полпрайда ударов. Намного глубже оказалась полученная ими душевная травма от гибели солдат. В отличие от экусов-новобранцев, экв никогда не готовили к зрелищу насильственной смерти. К счастью, один из раздолбаев с гауптвахты умудрился пронести с собой флягу алкоголя и стал отпаивать впечатлительных дам.

Оставив голову самых стойких бойцов охранять поле боя, Мандер повел остальных в крепость. По пути они развернули обратно отряд, посланный на подмогу, и добрались домой еще до полуночи. Серый сразу отправился в кабак, забитый отдыхавшими солдатами. Он перебрался прямо по спинам через толпу у барной стойки и выпил залпом почти целую чашу островки. Реальность оказалась покруче любого боевика, и начинающий истребитель демонов чувствовал, что если срочно не напьется, то чокнется от нервного напряжения. Едва добравшись до гостиницы, он рухнул на кровать и провалился в столь желанный сон.

***

Серый почувствовал на лице пофыркивающее дыхание и открыл глаза. Канея, решив проверить своего спящего подопечного, невольно его потревожила. «Ты проснулся, наконец то, — обрадовалась она, — не хотела тебя будить, но мне очень нужен твой уход». Кари сел на кровати и осмотрел свою экву — из колоска на гриве по всей длине выбились волоски, от чего довния стала похожа на пугало.

— Какие новости? — поинтересовался Сергей, приступив к своим обязанностям.

— Латри сбежала, — ответила белая эква.

— Что?! — воскликнул он, почувствовав неприятный холодок, пробежавший по спине. — Как ей это удалось?

— Вчера гауптвахту оставили охранять одного экуса — совсем еще жеребенка, так ее элока подгадала момент и парализовала малыша. Латри забрала у него ключи и освободилась.

— Значит, она снова пойдет за тарбисом?

— Нет, жетон хранится в сейфе у капитана, она не смогла до него добраться.

— Все, кто вчера погиб, погиб по ее вине! — заявил Сергей.

— Да, я слышала, что она успела несколько раз пройти внутрь, поэтому печать настолько ослабла.

— А как наказывают таких преступников?

— Думаю, Латри сослали бы на Одинокие острова. Далеко в океане есть архипелаг из множества маленьких островов. На каждом из них есть источник воды и растет трава, так что эква вполне смогла бы прожить там до старости. Мне кажется, Люсея специально создала их для этой цели.

— Но разве Латри не достойна смерти?

— Может быть и достойна, но экусы никогда не убивают экусов. По крайней мере, намеренно.

Механически работая щеткой, Серый задумался. Очевидно, что контрабандистка потеряла главный источник заработка и потеряла его благодаря одному слишком разговорчивому кари. Станет ли она мстить, или Латри окажется достаточно благоразумна, чтобы не тратить время на охоту за Сергеем, которая не принесет ей никакой выгоды? Даже если она тоже соблюдает табу на умышленные убийства, на кари оно в любом случае не распространяется.

Канея тем временем продолжала делиться новостями. На поиски контрабандистов отправили табун групп разведчиков, но шансы на поимку были невысоки. Прорыв стразу трех демонов оказался событием настолько неординарным, что традиционное награждение бойцов решили провести в торжественной обстановке. К вечеру в крепость собирался пожаловать сам прайм-хорний, который не только лично вручит награды, но и окажет честь провести здесь церемонию обновления печати. Из гарнизона Скурула послали делегацию проститься со своим товарищем. Прошел слух, что сигнальный хорний получил сообщение от самой королевы Синсеры, но о чем оно станет известно только вечером.

Позавтракав, Сергей отправился гулять по крепости. В ожидании высокого начальства солдаты наводили красоту: подметали улицы, красили фасады и полировали доспехи. Около северных ворот расчищалось место для магической церемонии, а на стене сверху строился помост, откуда прайм-хорний должен был проводить ритуал.

Хотя крылан считался одним из самых слабых демонов, его изгнание силами всего одного табуна грозило стать местной легендой. Судя по обрывкам разговоров, подслушанных Сергеем, каждый пересказ украшал события новыми подробностями и деталями. Поступку кари отводилась далеко не последняя роль, описание ослепления демона подчас занимало больше половины рассказа. Конечно, без самопожертвования хорния Серому не удалось бы добраться до глаз крылана, но хорнии сгорали в своих заклинаниях довольно часто, и, как это ни печально, такая жертва не считалась чем-то особенным.

Героический кари стал привлекать к себе повышенное внимание. Если ранее экусы его игнорировали, считая чем-то вроде дамского аксессуара, то теперь стали подходить и заговаривать с ним. До вечера Сергей развлекался, катаясь на спинах солдат по площади. Из желающих его прокатить даже образовалась небольшая очередь.

Гонг отбил сигнал построения, и экусы заторопились по своим местам. Два легиона выстроились по краям плаца друг напротив друга, а отряд Мандера, названный «почетным легионом» расположился в центре. Все замерли в ожидании, и по площади разлилась тишина, прекратились даже непроизвольные взмахи хвостами. Спустя полчаса донесся приближавшийся перестук копыт, и в крепость вбежал прайм-хорний в сопровождении отряда телохранителей. Экус даже такого высокого ранга считал неприемлемым для себя разъезжать на коляске. Впрочем, некоторое послабление он себе позволил: вместо боевой железной брони на спине главнокомандующего красовались церемониальные кайлубисовые доспехи. Остановившись напротив «почетного легиона», хорний встал на дыбы, приветствуя своих солдат, и площадь будто взорвалась: на дыбы встали все три легиона экусов и одновременно ударили копытами по земле. Излишний формализм был не свойственен местным жителям, поэтому, стоило отгреметь эху приветствия, прайм-хорний приступил к награждению.

— Капитан Аманс, представьте награждаемых! — скомандовал он.

— Сделано, командующий Фулмин! — отчитался он, вручая свиток.

— Старший лейтенант Квискид, представьте награждаемых! — продолжил хорний.

— Сделано, командующий Фулмин! — заместитель капитана передал свиток со списком второго легиона.

— Отставной старший лейтенант Мандер, представьте награждаемых!

— Сделано, командующий Фулмин! — срывающимся от волнения голосом ответил ветеран, протягивая свой список.

На службе Мандер никогда не командовал целым легионом и не общался напрямую с главнокомандующим. На пенсию он уходил лейтенантом, но по традиции всех пенсионеров перед отставкой повышали в звании.

Лейтенанты стали по очереди выстраивать свои табуны перед прайм-хорнием, и тот, проходя вдоль строя, вешал каждому воину бусину на специально экипированный для этой цели крючок. В основном вручались обычные гладкие бусины, но за особые заслуги кто-то получал награду, покрытую гравированным узором. Память Фулмина оказалась просто фантастической, прочитав свитки всего по одному разу, он запомнил все списки и обращался к каждому солдату по имени, вызывая у тех священный трепет.

Настало время и «почетного легиона», всем членам которого полагались резные бусины. Когда очередь дошла до экв, в дополнение к бусине командующий обнял каждую из них, обвив своей шеей загривок. Солдаты заулыбались, а дамы чуть не попадали в обморок от волнения. Осталось последнее имя. «Сегри?» — чуть неуверенно спросил прайм-хорний. Хотя он успел ознакомиться с кратким отчетом и видел кари, стоящего в строю с остальными, но до конца не верил, что его на самом деле представили к награждению.

— Мандер, — тихонько сказал хорний, — ты действительно предлагаешь наградить кари?

— Да, командующий Фулмин, наших сил не хватало, чтобы справиться с демоном, — ответил ветеран, готовый отстаивать право Сергея на награду даже стоя перед самым могущественным экусом Эвлона. — В момент, когда хорний парализовал демона, Сегри лучше всех смог воспользоваться ситуацией и, забравшись по шее, ослепил его. В результате это не только переломило ход битвы, но и позволило избежать дальнейших жертв.

— Это действительно смелый поступок, — согласился Фулмин, — особенно для такого малыша.

Он протянул последнюю бусину. Серый, осторожно взяв ее из зубов хорния, зацепил награду на специально приготовленный шнурок и повесил ее на шею. Пришло время прощаться с павшими. На площадь вывезли полсотни тележек с телами и выстроили в линию перед командующим. «Прощальный легион», — шепнула Канея своему подопечному. Первый, второй, почетный легионы, а потом и все остальные в крепости прошли вдоль строя, касаясь мордами каждого из погибших. Дальнейшее Сергей смотрел с замиранием сердца. Над Фулмином возникла радужная сфера, и все присутствующие хорнии вышли вперед, присоединяясь к заклинанию. Напитавшись энергией, сфера прошла прямо по «прощальному легиону». Мертвые тела, попадая внутрь, быстро сгорали ярким холодным пламенем, не оставляя ни дыма, ни копоти, ни пепла. На телегах оставались лежать лишь пустые оболочки доспехов, сбруя и сумки. «Мягкой травы в Долине Снов», — шептала Канея каждому ушедшему бойцу, и все окружавшие ей вторили.

Под конец, слово взял капитан Аманс. «Бойцы! Ваши подвиги не остались незамеченными, — объявил он на всю площадь. — Ее Величество королева Синсера Кастигор передает всем героям свою личную благодарность и восхищение вашей отвагой и героизмом!» Солдаты радостно затопали передними ногами, встречая слова капитана. «Отставной старший лейтенант Мандер, выйти из строя! — скомандовал Аманс, когда шум стих. — По приказу Ее Величества королевы Синсеры Кастигор, тебе присвоено звание отставного капитана!» «Ни разу не слышал, чтобы отставников повышали в звании», — пробормотал солдат по соседству с Серым. Впрочем, это не помешало воину потопать, поздравляя Мандера с новым званием.

Последовала команда «разойтись», и вечер перешел в неформальную фазу. Мандер объявил, что будет всех поить за свой счет, благо звание отставного капитана приносило не только почет, но и удвоенную пенсию.

***

Канея тыкала мордочкой в бок своему подопечному, намереваясь его разбудить, во что бы то ни стало.

— Сегри, опоздаем на церемонию! — приговаривала она.

— Церемония? — до Сергея, наконец, дошли слова хозяйки, и он вскочил. — Пошли смотреть!

— Нет, сперва заплети, — притормозила его эква.

Приведя в порядок гриву, Серый с довнией побежали к северным воротам. Перед крепостью уже скопилась толпа любопытных солдат, не занятых на дежурстве, а на расчищенной площадке выстроились местные хорнии. Прайм-хорний вышел на крепостную стену над воротами и сразу же создал волшебную сферу. В отличие от вчерашней, эта сияла чисто-белым светом. Хорнии присоединились к заклинанию, усиливая мерцание оболочки. Причем, их энергия шла именно в оболочку, а не наполняла сферу, как на церемонии в Эвлоне. Видимо требовалось много сил, чтобы поймать и удержать магию, пересылаемую королевой. Внезапно оболочка ярко вспыхнула и завибрировала от переполнившей ее энергии. Сфера быстро полетела к куполу печати, превратившись в яркую точку на горизонте, а потом пропала. По защитному полю пробежал блик, и оно заметно уплотнилось. Не сказав ни слова, главнокомандующий Фулмин спустился со стены и отправился в свои апартаменты. Все прошло быстро и как-то, на взгляд Сергея, слишком буднично, хотя зрелище все равно было красивым.

Во время завтрака к Канее подошел солдат и передал просьбу капитана зайти в его кабинет. В отличие от предыдущего раза, Аманс не стал посылать стражу обеспечивать выполнение просьбы. Белая довния, разволновавшись перед визитом, захотела, чтобы Сергей ее заново расчесал и заплел. Наведя красоту, она нацепила значок своей элоки с бусиной и заторопилась в здание штаба.

— Эмм… вот, я пришла, — смущенно сказала Канея, войдя в кабинет.

— Хорошо, — ответил экус и сразу перешел к делу, — во-первых, я подумал, что в Эвлоне могут возникнуть вопросы по поводу ваших бусин, поэтому я приготовил документ, подтверждающий, что Вы и Ваш кари носят их по праву.

— Благодарю Вас, капитан, — эква спрятала свиток в сумку.

— А второй вопрос, — Аманс смущенно запнулся, — Вы не хотели бы продать своего кари?

— Продать Сегри?! — изумилась Канея. — Кому?!

— Нашему гарнизону. Солдаты хотят, чтобы он стал нашим талисманом, — пояснил экус. — Все готовы скинуться, чтобы набрать нужную сумму, скажем, табун монет Вас устроит?

— Нет! — воскликнула довния.

— Может, полтора?

— Нет, ни полтора, ни три! Ни за какие деньги! — твердо ответила белая эква и обернулась к своему кари. — Может только если ты сам, Сегри, этого захочешь…

— Нет, капитан, — весело произнес Сергей. — У вас тут интересно, но моя подопечная пропадет же без меня.

Пофыркав над шуткой, экус кивнул.

— Хорошо, тогда вопросов больше нет.

— Капитан Аманс, а Вы сами когда в Эвлон поедете? — с намеком поинтересовалась Канея.

— Никогда, — он отрицательно вскинул голову. — Я останусь верен своей мечте и буду искать ту экву, что захочет ее со мной разделить.

Попрощавшись, довния пошла к двери, а Серый, хлопнув ее по спине, прошептал:

— Ты иди, а мне надо поговорить с капитаном.

— О чем?

— Это разговор для экусов. Эквам слушать не обязательно.

По людским меркам Сергей не слишком-то хорошо разбирался в семейных отношениях. Да и с девушками не очень везло, но в этом мире его можно было считать настоящим экспертом. Выпроводив хозяйку, он вернулся к Амансу.

— Капитан, хочу заметить, что ты никогда не осуществишь мечту, сидя тут на своем крупе, — заявил он.

— Что? — удивился экус. — Что ты имеешь в виду?

— А то, что сюда эквы едут в определенной целью, и эта цель вовсе не найти себе единственного избранника. Зато есть Эвлон и куча других поселений, где живет множество экв. Среди них наверняка есть и те, что будут рады хранить себя для кого-то одного. Вот только они никогда не дождутся избранника, потому что ты сидишь тут и ждешь, пока счастье само упадет тебе на голову!

— Пресветлая Люсея! — прошептал экус. — Какой же я идиот! Как я сам не дошел до такой простой истины? Это же очевидно!

— Думай, капитан, — сказал напоследок Сергей.

За дверью его ждала Канея, сгоравшая от любопытства.

— Ну что там, Сегри? — стала допытываться она.

— Мне кажется, Аманс поедет в Эвлон.

— Но как ты его уговорил?

— Поговорил с ним, как экус с экусом, — ответил кари. — Подробности эквам знать ни к чему.

Оставался последний день до отхода каравана. Канея, желая наверстать упущенное время, отложила вопросы и поспешила во вновь открывшийся после перерыва дом свиданий.

ГЛАВА 7 РЕШЕНИЕ КОРОЛЕВЫ

«… В прайд голова два табунов три головы третьем сезоне от изгнания Калигум Алтивола Кастигор взяла в прайм-хорнии Маркуса Фангуса — первую кровь Эмолы Фангус». Сергей перечитал еще раз отрывок, попытавшись соотнести его с прочими. Хотя он уже довольно бегло читал на местном языке, но в исторических хрониках использовался старомодный шрифт, с непривычки сложный для восприятия. Во всех этих именах легко было запутаться, к счастью, Луденса снабдила своего ученика табличкой со всеми основными фигурам в эвлонской истории. Отдельных трудов доставляло перевести местные цифры в привычные. Чуть поразмыслив, Серый подсчитал, что речь идет о 1423 сезоне, что, при переводе в года, составляло конец 355 года. В разных свитках отсчет времени велся то от исхода Люсеи, то от изгнания Калигум, но, сопоставив источники, Сергей обнаружил необычный факт: исход Люсеи и изгнание Калигум состоялись практически одновременно, по крайней мере, в один и тот же сезон. Но это еще не все, в одном старом свитке ему встретилась еще одна «нулевая дата» с очень загадочной формулировкой.

— Эквилаки, Сегри! — голос Луденсы оторвал его от размышлений. — Как успехи?

— Эквилаки, Муриска! Можешь мне кое-что пояснить? — Серый развернул один из свитков и указал на отрывок. — «Два табуна прайд второй сезон от голова третьего сотворения» — что это может значить?

— Я не знаю, — вскинула голову его учительница. — В некоторых очень старых хрониках упоминается голова третье сотворение, но по всем признакам оно совпадает с сезоном исхода Люсеи. К сожалению, я нигде не нашла больше упоминаний, что это было за сотворение. Это было смутное время после битвы, тогда много хроник пропало.

— Ты мне еще ничего не показывала из того, что относится к эпохе до исхода Люсеи, — заметил ученик.

— О тех временах почти ничего не осталось, а то, что я читала, выглядело как переписанное!

Последнюю фразу Луденса произнесла так, будто говорила о страшном святотатстве. Хорния еще допускала необходимость копирования старых свитков, но при этом настаивала на сохранении каждой черточки и завитка в старомодных буквах. Даже смену шрифта на более современный она считала абсолютно неприемлемой.

Научную дискуссию прервала Канея, радостно влетевшая на второй этаж своего домика. Белая довния несла в зубах свиток, видимо такой важный, что она не решилась убрать его в сумку.

— Вот! — воскликнула она, торжественно возложив бумагу на стол. — Вот подтверждение!

— Эмм… подтверждение чего? — поинтересовалась хорния.

— Я же от доктора! — вектига укоризненно глянула на свою элоку. — Вернитесь в реальность, а то вы вечно в каких-то древних временах пребываете!

— Значит, у тебя теперь есть жеребенок! — обрадовалась Луденса. — А кто?

— Экус! Хорний!!! — эква чуть ли не подпрыгивала от счастья.

— Значит, теперь тебя точно возьмут, — удовлетворенно кивнула хорния.

— А что, до этого могли не взять? — вмешался Сергей.

— Нет, просто… — Канея запнулась, не зная, как объяснить этот нюанс. — В общем, какой-то шанс, что меня не возьмут, конечно, есть, все-таки я не луни. Но с жеребенком-хорнием этот шанс ниже. Королева понимает, что когда-нибудь на смену придет ее первокровинка которой понадобится прайм-хорний. Прайм-хорниев обычно выбирают из луксов, а первая кровь члена совета по статусу будет приравнен к луксу. Учитывая, насколько мало хорниев луксов, королева не упустит шанс расширить своей первокровинке выбор кандидатов.

— Отлично, только поясни еще, кто такой «лукс»? — попросил ее подопечный.

— Это как луни, но только экус.

«Значит, «лукс», или в переводе «светлейший» означает аристократа-жеребца», — сообразил Сергей.

— Осталось определиться с именем, — озадачила всех Канея.

— Скурул, — сразу же предложил Сергей.

— Но ведь это имя для… — не договорив, белая довния замолчала и задумалась.

— Для кого? — недопонял ее кари.

— Капитан Скурул был довнием, — пояснила Луденса. — В прайд голова втором сезоне он бился с демоном, тогда экусы еще плохо умели воевать и несли большие потери. В своем отряде он оставался последним бойцом, стоявшим на ногах. Из последних сил Скурул с разбегу запрыгнул прямо в пасть демона и протаранил шлемом нёбо, пробив его до самого мозга. Таким образом, демон был изгнан, а капитан тут же скончался от полученных ран. С тех пор так называют только довниев.

— Но если это будет памятное имя… — после длинной паузы задумчиво продолжила Канея.

— Памятное? В честь кого? — удивилась хорния.

— В честь приятеля Сегри, погибшего в той битве, где мы участвовали.

— В той самой битве?! — воскликнула Луденса. — Отличная идея! О ней по всему Эвлону трезвонили! Крошечный отряд добровольцев из последних сил защищает Эвлон — прям как в древние времена!

— Значит, решено, — постановила Канея. — Я схожу и зарегистрирую своего жеребенка под именем Ак’Скурул в память о Скуруле, пока кто-то еще не занял это имя. Луденса, отправляйся к своей сокровинке и попроси составить прошение о принятии в совет.

Схватив свой драгоценный свиток, хозяйка убежала по лестнице. Перед Сергеем развернулся скрытый ранее пласт обычаев экусов, породив при этом целую кучу вопросов. Канеи уже и след простыл, поэтому он решил увязаться за Луденсой, чтобы расспросить обо всем по пути.

— Муриска, постой! — покричал он в след хорнии. — Я с тобой!

Эква притормозила, а когда кари ее догнал, пошла шагом. Серый положил ладонь на загривок, и эква невольно расслабилась. Сергей давно подметил эту особенность: рука на шее магическим образом успокаивала хорнию. Та сразу переставала пританцовывать и жаловаться на то, что Сегри слишком медленно ходит.

— Расскажи поподробнее, что такое «памятное имя», — начал он расспросы.

— Ты не знаешь? — удивилась Луденса. — Ты же сам предложил!

— Я просто предложил назвать жеребенка в честь погибшего друга. Я не знал, что это у вас трактуется как-то по-особенному.

— Памятное имя дается в честь погибшего экуса. Оно дает право наследовать жеребенку все заслуги этого экуса. Ак’Скурул сможет носить бусины Скурула как свои и сразу же после тренировочного лагеря попадет в гвардейский легион. Но это налагает и обязательства: он должен соответствовать славе своего имени. Если он поведет себя недостойно, то лишится имени и должен будет заново регистрироваться с новым именем, как будто его только зачали, а потом заново учиться в лагере. Представляешь, какой это будет позор?

— А если несколько жеребят назовут одним памятным именем?

— Это невозможно, разрешено только одно. Потому Канея и заторопилась так, чтобы успеть взять его для своей первокровинки.

— Тогда объясни еще одну вещь, — продолжил Сергей. — Не слишком ли Вы спешите с подачей прошения? Разве жеребенку не требуется сперва родиться? Ну… в смысле, выбраться наружу?

Уточнение потребовалось, потому что у экусов слово «рождение» означало скорее весь процесс вынашивания, чем непосредственно появление жеребенка из утробы.

— Ну… появление на свет — это конечно важная дата в жизни экуса, но официально она нигде не фигурирует. Юридически экус появляется в момент зачатия. Доктор подтвердил факт зачатия, а значит, что у Канеи уже есть жеребенок.

Луденса так хотела поскорее похвастаться новостями перед сокровинкой, что даже поглаживание загривка не смогло ее надолго успокоить. Посадив Сергея на спину, она пробежалась бодрой рысцой до деловой части города и вошла в контору, где работала Табелья. Десерва как раз проводила своих предыдущих клиентов, и хорния сразу прошла наверх в кабинет. Хотя в приемной несколько довний ожидало своей очереди, но не пропустить вперед себя хорнию (а особенно, королевскую хорнию) считалось верхом неприличия. Сокровинки обнялись, и Луденса стала излагать свое дело.

— Канея получила свидетельство от доктора, что у нее есть жеребенок, — сообщила хорния. — Она просит помочь составить ей текст прошения о принятии в совет.

— А кто это будет уже известно? — поинтересовалась Табелья.

— Да, это экус хорний! — похвасталась спутница Серого, — Канея к мастеру Проспексе ходила, она сразу и пол и вид определила.

— Мудрое решение, ее свидетельство не станут перепроверять, — похвалила стряпчая. — Дорого обошлось?

— Да, заплатили прилично, — кивнула хорния.

— Муриска, я Вам, конечно, помогу, но понимаешь, я десерва, а не мастер, — намекнула Табелья.

— Ну, конечно же, я тебе заплачу за работу, — заверила ее Луденса. — Либо деньгами, либо…

— А что еще может быть? — недопоняла довния.

— Я могу похлопотать за тебя перед Канеей, и ты получишь возможность официально стать личной стряпчей советницы, — предложила хорния.

Подобная должность стала бы большим шагом вперед в карьере простой десервы. Обычно личных стряпчих советницы выбирают из мастеров — владельцев собственной конторы. Шумно вздохнув, Табелья недоверчиво вскинула голову.

— Она действительно может выбрать меня? — в ее голосе надежда смешалась с сомнением.

— Конечно, ты же у меня умная и уже достаточно опытна, — ответила Луденса. — Ты вполне могла бы сама открыть контору, если бы скопила достаточно денег.

— Хорошо, я подготовлю все бесплатно, а со своим мастером как-нибудь договорюсь, — согласилась стряпчая. — Завтра приходите к желтой вспышке со всеми документами. Мне надо все перепроверить. И… Муриска, не забудь о своих словах, я на тебя надеюсь!

Хорния попрощалась с сокровинкой и с чувством выполненного долга вышла на улицу. Врученные Канеей полпрайда бочонков так и остались лежать в сумке Луденсы. Возвращать их своей вектиге она явно не собиралась, и Серый решил воспользоваться ситуацией.

— Муриска, я так понимаю, у тебя появились деньги, — с намеком заметил кари. — Что планируешь дальше делать?

— Ну, я думала позвать пару эквинок в кафе посидеть, — настороженно ответила Луденса. — Ты же не выдашь меня, правда?

— Тогда и я с вами.

— Нет, Канея мне копыта поотшибет, если ты опять будешь пьяный!

— А я не буду так сильно напиваться как в тот раз, зато островка напрочь отобьет мою память про эти бочонки.

— Ох, ладно, — кивнула хорния. — Думаю, мои эквинки не будут возражать против компании кари.

***

До полудня, отмечаемого желтой вспышкой на замковом шпиле, оставалось еще много времени, но Канея уже расхаживала по комнате, нося в зубах полностью укомплектованный футляр со свитками. Нервное возбуждение не желало покидать довнию. Вчера она даже не обратила внимания, что ее подопечные вернулись на заплетающихся ногах, и всю ночь эква ворочалась в кровати, так и не уснув. К счастью, ее элока в этот раз ушла спать к себе, и Серый занял место Луденсы. Внезапно довния вздрогнула, подошла к столу и, высыпав все документы, стала их перепроверять.

— Канея, что ты так волнуешься? — осведомилась хорния, оторвавшись от свитка. — Мы идем всего лишь к моей сокровинке.

— Я забыла свидетельство от капитана Аманса! — воскликнула в ответ ее вектига. — Ах, нет, не забыла…

— Что же будет, когда ты прошение в замок понесешь? — фыркнула Луденса, возвращаясь к чтению.

Бродящая из угла в угол эква не давала сосредоточиться. Спустя полчаса, хорния раздраженно отложила свой свиток, встала и потянулась, разминая затекшие мышцы. «Раз ты спокойно посидеть не можешь, давай уже пойдем, — предложила она. — Только медленно». Канея кивнула и рванула было к лестнице, но почувствовав, как ее кто-то схватил за хвост, притормозила. «Медленно — это как я хожу, — пояснил Сергей. — Я с вами выйду, чтобы ты не сильно спешила». Взяв экв за ремни, подопечный Канеи пошел медленным шагом, задавая скорость движения. Благодаря его стараниям, до места добрались не слишком рано. Пришлось всего полчаса подождать, пока Табелья закончит с предыдущими клиентами. Канея чуть было не стрескала от волнения все травяные колечки, выложенные для угощения, но элока ее вовремя остановила.

Десерва, проводив клиентов в свой кабинет, углубилась в изучение бумаг. Сперва она просмотрела основные: договор о покупке кари, свидетельство о жеребенке, свидетельство о взятии себе элоки, свидетельство о том, что Луденса состоит в королевском табуне. Не найдя в них неточностей, Табелья перешла к остальным. Эти документы хоть и не были обязательны, но повышали шансы на положительное решение: письмо от капитана Аманса, свидетельствующее о боевой награде, документ о наличии собственного дела и свидетельство о памятном имени жеребенка. «Вы и об этом подумали, — восхищенно кивнула головой сокровинка Луденсы, прочитав последнюю бумагу. — Даже представить не могу, что бы еще могло повысить Ваши шансы». Эквы смущенно согласились, так и не озвучив тот факт, что идея про имя поступила от их кари. «Вот, я составила черновик. Если все устраивает, то я перепишу набело, и весь комплект документов можно будет подавать в королевскую канцелярию», — продолжила Табелья, доставая с полки новый свиток. Канея, Луденса и Сегри склонились над текстом, внимательно перечитывая, и вскоре пришли к единогласному мнению, что все в порядке. Стряпчая приступила к письму. Для важных бумаг карандаш не годился, вместо него десерва макала деревянную палочку в половинку специального фрукта с фиолетовым соком. Постепенно чистый свиток покрылся ровными рядами скрещенных вертикальных и горизонтальных штрихов. «Прочитайте еще раз, если все в порядке поставьте отпечаток», — произнесла Табелья и развернула лист к посетителям. В новом варианте текста ошибок так же не обнаружилось. Канея прикусила вторую половинку фрукта и сжала зубами край бумаги, оставляя отпечаток зубов. Когда сок высох, десерва сложила комплект документов в футляр и со словами: «Желаю удачи», — вручила его белой довнии. Попрощавшись, Канея со своими подопечными спустилась на улицу и задумчиво замерла.

— Ну что, идем в замок? — предложила Луденса.

— Прямо сейчас? — испуганно пробормотала довния.

— Ага, а чего откладывать?

— Я не готова! Мне надо привести себя в порядок!

— Ты и так в порядке: жетон, бусина, грива заплетенная, все на месте, — постановила хорния. — Идем!

Луденса направилась вверх по улице, а Сергей, ухватив Канею за ремень, поволок ее следом. Довния не сопротивлялась, но по своей воле двигаться сейчас явно не могла. Постепенно компания добралась до королевской площади. Хорния повела всех прямиком к воротам, где на страже стояли две следящих за порядком. Тащить за собой довнию стало труднее, и Сергей даже взялся за хвост шагающей впереди эквы, чтобы облегчить свою задачу. Почти у самой арки, он выпихнул Канею прямо под нос охранниц.

— Чего изволите, эквайлы? — поинтересовалась одна из стражниц.

— Мне в канцелярию, — пробормотала довния.

— Цель визита?

— Подать прошение.

— Предъявите, — скомандовала следящая за порядком.

Канея передала ей свиток, и стражница развернула его на специальной стойке сбоку от входа. Вникнув в суть, она недоверчиво вскинула голову.

— Вы уверены? — уточнила охранница, с сомнением оглядев просительницу.

Она привыкла к тому, что советницы одеваются намного богаче, чем стоящая перед ней довния. Тень возможного сопротивления моментально вернула Канее присутствие духа — сработал ее инстинкт торговки. Прошел весь страх и смущение, и в глазах мелькнула искра. В этот момент Сергей узнал в ней ту экву, что без колебаний выступила против демона.

— Да, я абсолютно уверена, — заявила Канея в ответ. — У меня есть все подтверждающие документы.

— Хорошо, но кари Вы должны будете оставить снаружи. С ним в канцелярию нельзя.

— Зато мне можно взять кари с собой, — вмешалась Луденса.

— А Вы куда направляетесь?

— А я — королевская хорния. Иду в зал королевского табуна.

— Хорошо, проходите, — дозволила охранница и, наклонившись к переговорному окошку, скомандовала открыть ворота.

Сергей впервые оказался внутри замкового комплекса, но открывшийся вид особо не впечатлял. Крошечный дворик со всех сторон стискивали стены служебных зданий. В качестве единственного украшения виднелись только поясняющие таблички. Канея пошла к крыльцу под вывеской «приемная».

— Мы будем ждать в зале королевского табуна! — покричала в след хорния.

— Муриска, а почему тут так уныло? — поинтересовался Сергей.

— Так это же канцелярская часть замка, сюда эквы только по делу приходят.

— Я думал, что это главный вход, раз с него церемонии проводятся.

— Ты о сборе магии? Так это же обычный будничный обряд, — вскинула голову Луденса. — Торжественные церемонии проводятся на закатной стороне. Я как-нибудь тебя свожу посмотреть.

Эква провела своего подопечного между зданий и свернула к широкой лестнице, поднимавшейся почти вровень с крепостной стеной. Наверху оказалось площадка, где было достаточно места для просторной беседки со знаком королевского табуна, выбитым над входом. Внутри Серый заметил смотрительницу Страту, окруженную десятком хорний. «…примерно на две-три головы искр каждая, — расслышал он голос главы табуна. — К концу сезона решено перевести всех хорний на допаивание супом». В ответ раздались одобрительные возгласы.

— Луденса, Сегри, эквилаки! Хорошо, что заглянули! — воскликнула смотрительница, обернувшись к вошедшим.

— Эквилаки, смотрительница Страта, — поклонившись, поприветствовала спутница Серого свою начальницу.

Страта пошла навстречу и, ни капельки не смущаясь, наклонила голову и фыркнула Сергею в живот. Тот подскочил от неожиданности и, захихикав, погладил смотрительницу за ушками.

— Луденса, в последний раз ты отдала табун две головы одну искру, — сообщила глава хорний. — На три искры больше, чем в предыдущий раз, и на две головы и три искры больше, чем в прошлом сезоне. Двух искр не хватило, чтобы попасть в первый прайд. Меня очень радуют твои результаты.

— Благодарю Вас, смотрительница, я буду стараться и дальше! — обрадовано ответила хорния.

— Хорошо, только постарайся не сгореть, — пошутила Страта.

Все захихикали, а Серый поморщился — тому, кто видел сгоревшего экуса, это смешным не казалось. Суть шутки была в том, что эквы в принципе не могли сгореть в заклинании — в них слишком силен инстинкт самосохранения. Экусы же сгорали, только если сознательно преодолевали этот барьер в критической ситуации.

— Как поживает твоя вектига? — поинтересовалась смотрительница.

— Неплохо, она сейчас подает прошение о принятии в совет.

— Что?! — удивилась Страта. — Это очень хорошая новость, почему ты мне раньше не сказала?

— Не думала, что Вам будет интересно.

— Первая советница не луни за почти табун сезонов! Конечно же, мне интересно! — кивнув, глава хорний понизила голос. — Передай Канее, что я вечером нанесу Вам визит.

Она вернулась к стенду, стоявшему в углу беседки, и стала менять в изображенной там таблице какие-то цифры. Сергей решил, что смотрительница вносит результаты последней церемонии.

— «Искры» — это единица измерения магии? — поинтересовался он у Луденсы.

— Да, — подтвердила она.

— Когда я общался с хорниеми у Врат, они ни о чем подобном не рассказывали.

— Так в бою считать магию бессмысленно, там просто идешь и используешь все что есть. Это мы в Эвлоне можем выспаться, прогуляться до площади, подготовиться и отдать свою энергию королеве, а смотрительницы все до последней искры подсчитают. Там же никто так следить не будет. Да и магию в бою обычно творят группой в одну-две головы, вычислить личный вклад каждого практически нереально.

Сергей кивнул, слова эквы повторяли то, что он слышал от солдат в крепости. Группа хорниев просто старалась замедлить демона как можно сильнее. Подсчитать же точно степень замедления не представлялось возможным.

От размышлений его оторвала одна из хорний, ткнувшаяся носиком в плечо. «Сегри, ты не мог бы мне почесать за ушками?» — попросила она. «И мне!» «И меня!» «А меня заплести можно»? — раздались просьбы со всех сторон. Сергей тяжело вздохнул, а Луденса рассмеялась. Подобное частенько случалось на встречах с ее подружками. «Так, всех почешу за ушком, а заплетать не буду, — объявил он. — Гривы я плету только своим подопечным». Серый не то чтобы опасался ревности своей хозяйки, просто не хотел ее расстраивать.

Канея отсутствовала довольно долго. Смотрительница закончила заполнять таблицу и ушла по своим делам. За это время в беседку подтянулся еще десяток хорний, и Сергей успел каждой из них уделить немножко внимания. Наконец, хозяйка вернулась. Заметив Серого, катающегося на незнакомой ей экве, она возмущенно вскинула мордочку.

— Ты что это делаешь?! — воскликнула довния.

— Это не то, что ты думаешь! — ответил ее подопечный, спрыгивая на пол.

— Ты кого-то заплетал тут?

— Нет, просто чесал за ушками.

Канея с подозрением огляделась, но доказательств «измены» не обнаружила. Хотя кто-то из экв и красовался плетеной гривой, но манера плетения не походила на ту, что использовал ее кари.

— Эмм… ну, ладно, я тут все дела сделала, можно идти домой, — сказала торговка.

— К тебе вечером собирается луни Страта заглянуть, — сообщила Луденса.

— Что?! — испугалась Канея. — А у меня там все раскидано! Сегри, быстро забирайся, мы торопимся!

Домой она поскакала галопом. Хотя идти было не так уж и далеко, ее подопечный успел себе отбить все седалище. Дома эквы усадили Серого на подоконник караулить приезд гостьи, а сами занялись уборкой. За время поездки к вратам комната успела запылиться — Луденсе, конечно же, и в голову не пришло тут прибирать. А после возвращения Канея в первую очередь занялась проверкой торговых ведомостей и еще не успела даже разложить по местам свой багаж. Раскиданные вещи побросали в кладовку, пол подмели, кровати сложили и спрятали за ширмой. В центре хозяйка поставила столик с тюфяками и разложила угощение. Увидев корзинку с сахаром, Сергей удивленно покачал головой. Белая довния ни разу не разрешила ему взять кусочек. Впрочем, и себе лакомиться им она не дозволяла — уж слишком дорогое это было удовольствие. Не смотря на то, что смотрительница постоянно бывала в этом доме, ранее она всегда приходила к Луденсе. Теперь же Страта собиралась прийти именно к Канее по вопросу, связанному, как она поняла, с ее будущей должностью советницы.

Сергей высматривал коляску, поэтому лишь в последний момент заметил экву в солнечно-зеленой попоне, входившую в их магазинчик. Могущественная луни видимо не желала привлекать особого внимания.

— Канея! Кажись, пришла! — оповестил он хозяйку.

— Мастер Канея! К Вам гости! — Подтвердила Вирида, поднявшись по лестнице из лавочки.

Эквы бросились вниз и вскоре вернулись в сопровождении смотрительницы. Усадив гостью за стол, Канея с элокой устроились напротив, а Серый на правах кари устроился между ними, откинувшись на спину Луденсы. Луни Страта оценила степень оказанного гостеприимства, но оказалась достаточно вежлива, чтобы ограничиться рандиями, так и не притронувшись к сахару. Смотрительница стала расспрашивать про поездку. Обсудив дорожные неудобства, битву с демоном и церемонию обновления печати, эквы заговорили о жеребцах. Страта была явно в курсе того, что происходит в доме свиданий, а Луденса слушала их, разинув рот и внимательно ловя каждое слово. В выражениях эквы не стеснялись, так что Сергей даже пару раз покраснел, от их откровений. Непринужденно болтая, Канея перестала нервничать в присутствии могущественной гостьи и расслабилась.

— Я посмотрела твое прошение, — Страта перешла к более важным вопросам. — Не вижу причин, чтобы королева тебе отказала. Думаю, она рассмотрит дело не позднее чем через два прайда дней.

— Благодарю Вас, смотрительница, — кивнула довния.

— Канея, я тебя знаю, как одну из самых честных и ответственных экв, — продолжила глава хорний, — и хочу рассказать, с чем тебе придется столкнуться. В совете давно не было обычных экв, а луни слишком оторваны от народа и пекутся только о своем благополучии. Я давно наблюдаю тревожную тенденцию: луни становятся все богаче, а простые эквы — беднеют. Налоги на десерв и лабор растут, мастерам приходится все больше выплачивать в казну, а имущество луни наоборот освобождается от налогов. Пока еще положение терпимо, но я уже прозреваю те времена, когда простые эквы станут ненавидеть луни сильнее, чем демонов. Советницы ничего не хотят с этим делать, считая, что следящие за порядком успокоят любые волнения. Твой голос в совете может если и не остановить, то хотя бы притормозить ухудшение ситуации.

— Но разве Вы сами ничего не можете сделать? — прошептала Канея, подавленная размахом задачи, поставленной перед ней смотрительницей. — Вы же так могущественны!

— Я не властна над советом, формально я лишь присматриваю за сбором магии, — ответила Страта. — Королева тоже обеспокоена ситуацией, но по закону она не может влиять на совет. Она может его разогнать в любой момент, и она это сделает, если другого выбора не останется, но это приведет к слишком сильным потрясениям для страны.

— Но я даже не представляю, что я смогу сделать! — воскликнула торговка.

— Поначалу постарайся не выделяться, а когда освоишься, я подскажу, как ты сможешь помочь.

— Хорошо, только поясните, почему эта ситуация Вас так беспокоит. Вы — луни и вас это все не может коснуться.

— Во-первых, я не луни, — сообщила Страта. — Я была простой луминой. Вначале меня взяли в водный табун, со временем я смогла перейти в королевский. Старая смотрительница назначила меня своей заместительницей, а после ее смерти я оказалась самой подходящей кандидатурой на освободившуюся должность. Формально по статусу я луни, но по духу и рождению — нет. А во-вторых, если начнутся волнения, и сорвется хотя бы одна из церемоний — страшно представить последствия. Даже если срывов удастся избежать, сбор магии значительно упадет. Для наведения порядка придется отзывать легионы от Врат, что в сочетании с ослабевшей печатью приведет к многочисленным жертвам. Нам крайне важно сохранить стабильность любой ценой.

Основное было сказано, и не желая еще сильнее запугивать будущую советницу, гостья перешла к обсуждению вопросов попроще. Чтобы не производить впечатления совершенной простушки, довнии следовало обзавестись попоной. Без нее Канея слишком сильно выделялась бы на собраниях. По статусу ей подошло бы что-то простое и строгое, но из хорошего материала.

— Я могу посоветовать только свою портниху, она меня уже прайд сезонов обшивает, — говорила смотрительница. — Но у нее слишком большая очередь.

— Это, наверное, слишком дорого, — заметила Луденса. — Если Вы про мастера Плумари говорите — она только с луни работает.

— Я придумала! — воскликнула Страта. — Я напишу письмо. Надеюсь, она с пониманием отнесется к моей просьбе помочь вам без проволочек.

— Благодарю Вас, это так великодушно с Вашей стороны! — кивнула Канея, прикидывая в уме, во сколько ей обойдется это великодушие.

Смотрительница легко угадывала мысли довнии по плохо скрываемым эмоциям на мордочке и выражению глаз. Услуги портного стоили недешево, но, выводя на политическую арену новую фигуру, важно было учесть все нюансы. Торговка должна была произвести вполне определенное впечатление, а значит, к ее первому выходу в свет следовало подготовиться с особой тщательностью.

Канея преследовала вполне конкретную цель: улучшить свое материальное положение, попутно исполнив желание завести жеребенка. Приносимый новым званием статус воспринимался как приятное дополнение, а о политике она даже не помышляла. Страта недаром так заторопилась, узнав о прошении. Вскоре посыплется поток приглашений от луни — советницы через знакомых, подруг, а то и лично станут заранее прощупывать нового члена совета. Многие попытаются ее завербовать, и глава хорний собиралась приложить все усилия, чтобы эта фигура стала ее фигурой, а не чьей-то еще.

Страта подошла к письменному столу и, одолжив чистый свиток с карандашом, составила письмо. Сгущались сумерки, нить на часах пересекла цветную отметку и перешла в черный сектор, сообщая, что наступила ночь. Советница поблагодарила за гостеприимство, собираясь выходить, и все спустились вниз проводить ее до дверей. Перед тем, как отправиться спать, глава хорний собиралась нанести еще один визит. Если Канея последует совету, то отправится к портнихе с самого утра, только у торговки вряд ли имелось достаточно денег на хорошую попону. Страта могла бы покрыть разницу сама, но понимала, что гордая довния без колебаний откажется от любой материальной помощи. Смотрительница решила поступить по-другому: договориться с мастером Плумари, чтобы та брала с Канеи только одну монетку из каждой головы, а на три оставшихся выставляла счет ей. При нынешних доходах могущественной хорнии эта трата казалась микроскопической, зато могла вернуться значительными политическими выгодами.

***

Новости расходились довольно быстро. Уже через три дня Канея получила первое приглашение на завтрак от некой луни Консильи. Когда прошел приступ паники, она собрала Луденсу и своего подопечного на мини-совещание.

— Может сообщить луни Страте? — предложил Сергей.

— Не стоит ее беспокоить по пустякам, — вскинула голову хозяйка. — Это всего лишь приглашение на завтрак.

Серый покачал головой, но спорить не стал. То, что это не просто приглашение на завтрак, было всем очевидно.

— Я могу по эквинкам поспрашивать, вдруг кто-то окажется ее элокой? — предложила Луденса.

— Отличная идея, — одобрила довния. — А я, пожалуй, схожу к портнихе, она обещала к сегодняшнему дню уже сшить первую попону.

Пообщавшись с мастером Плумари, Канея приятно удивилась относительно низкой стоимостью ее услуг и заказала сразу две обновки. Торговка конечно поняла, что такую скидку она получила благодаря смотрительнице, но о реальном положении дел не догадывалась.

— Я тоже сюрприз приготовил, — сказал Сергей, — завтра утром твоя грива будет выглядеть просто шикарно.

— Это как? — заинтересовались эквы.

— Особое плетение, вы такого еще не видели.

— Покажи! — попросила Луденса.

— Нет, завтра, — Серый поднял голову в местном жесте отрицания, — иначе какой же это сюрприз?

Эквы разбежались по делам, а Сергей взялся за очередную хронику. Возможно, он заразился от Луденсы ее благоговением перед историей, но чтение старинных свитков оказалось неожиданно интересным. Сухие даты и имена стали оживать в воображении, а находя взаимосвязь между разрозненными фактами, Серый чувствовал, будто раскрывает некую тайну. В этот раз учительница доверила ему один из старейших свитков, ведущий отсчет с прайдового сезона — всего четыре года после битвы с демонессой. «В прайд второй сезон от изгнания Калигум король Робур Кастигор издал указ о запрете использования солбиса, — древние буквы постепенно складывались в слова. — В течение половины сезона всем магическим школам, практикующим магам и магическим лавкам следует сдать все остатки солбиса в королевскую казну. Весь сданный металл будет обменен на равные по весу слитки кайлубиса». Точный текст указа в хронике не приводился — давалась лишь дата и краткое резюме, но эта строка текста несла столько новой информации, что ученику оставалось только удивляться. Оказывается, в древние времена магия достигла таких высот развития, что существовали даже специальные лавки для магов. За все время, проведенное в Эвлоне, он ни разу не встречал подобного магазина. Для сдачи энергии королеве никаких дополнительных ингредиентов не требовалось, а все остальные виды магии перестали использоваться, чтобы сэкономить искры для поддержания щита. Очевидно, за отсутствием спроса все лавочки позакрывались, и магическое искусство пришло в упадок. Еще хотелось бы знать, что такое «солбис» или в переводе — «солнечный металл». Вряд ли речь шла о золоте или меди — эти металлы были дешевы, и никто не стал бы обменивать их на кайлубис по весу.

Сергей продолжил чтение, но дальнейшие события оказались не столь интересными. Свадьбы, назначения на должность, введение налогов и прочие текущие указы. Лишь под конец свитка Сергея заинтересовала констатация факта гибели короля Робура Кастигора в три прайда голова первом сезоне.

Громко стуча копытами, в комнату вбежала взволнованная Луденса. Сергей отложил свиток и обернулся, удивившись, что же могло так возбудить хорнию.

— Сегри! — закричала она. — Представляешь, что я узнала?!

— Что-то необычное про луни Консилью? — предположил ее ученик.

— Нет! В смысле, про нее я тоже узнала, но это неважно. Я нашла вот что! — эква достала из сумки обрывок пожелтевшей бумаги и сунула Серому. — Представляешь, я сегодня раскладывала свитки в библиотечной кладовой и случайно уронила один за стеллаж. А он такой тяжеленный, каменный, его со времен Люсеи никто не двигал! Но свиток же нельзя было за ним бросить, я полдня этот стеллаж отодвигала. За ним пылищи было целое море! Достаю я свой свиток, и вдруг вижу — лежит обрывок! Сегри, могу поклясться, что это обрывок от хроники времен до исхода Люсеи!

Местная бумага, как и сок чернильного фрукта, могла храниться, не рассыпаясь и не выцветая довольно долгое время, намного дольше, чем земные аналоги. Уцелевший фрагмент хоть и выглядел старше любой самой древней хроники Луденсы, но до сих пор буквы еще легко можно было различить. Взяв у хорнии обрывок, Сергей попытался разобрать написанное. «…от сотворения Эвлона Люсея и Калигум созвали королей голова двух бусин на…» Очередная загадка его потрясла. Если Калигум находилась в Эвлоне еще во времена Люсеи и, может быть, даже была ее помощницей — это противоречило всему, о чем говорилось в местных мифах. Калигум возникла после исхода Люсеи — этот факт особо подчеркивался в каждой истории о битве с ней.

— Что это значит? — спросил Серый у Луденсы.

— Я не знаю! — хорния чуть ли не плакала от своей неосведомленности. — Может быть, этот отрывок — фальшивый?

— Сомневаюсь, каков смысл подобной подделки?

— Но это не может быть правдой!

Эква с самого юного возраста усвоила что Калигум — злая демонесса. Так легко поверить, что она могла когда-то быть подчиненной Люсеи, хорния просто не могла. Впрочем, научный склад ума так же не позволял просто отмести прочь новые сведения, как это сделала бы любая довния. Противоречие вызывало у нее почти физические страдания.

— Сегри, я не в состоянии думать, может, у тебя будут предположения?

— Помнишь, ты говорила, что все хроники до исхода Люсеи либо уничтожены, либо переписаны заново?

— Я говорила, что они похожи на переписанные…

— Да, но эква с твоим опытом не стала бы говорить просто так. Возможно, на то были основания? Возможно, кто-то пытался скрыть некие факты из прошлого? — Сергей сделал паузу, прежде чем высказать свое главное предположение, а Луденса сжалась, заранее поняв, к чему он клонит. — Возможно, кто-то хотел скрыть, что Калигум когда-то служила Люсее?

— Замолчи! — хорния опасливо огляделась и понизила голос. — Сегри, никогда и никому не говори про это. То, что ты сказал — опасная ересь. Если подобное скажет экус — его посчитают сумасшедшим. Но к экусу отнесутся снисходительно и сперва постараются излечить или отправят на каменоломни, а с кари никто возиться не будет. Тебя объявят бешеным и сразу увезут на острова.

— Я все понял, — тихонько ответил ее ученик, — но сама ты как считаешь?

— Я не стану сразу отметать это предположение, но не приму его без серьезного подтверждения.

— У меня еще есть вопросы, как по этому отрывку, так и по прочитанному сегодня.

— Я слушаю.

— Ты заметила, что Люсея и Калигум собирали королей голова двух бусин? А как же голова третья бусина?

— Этого я объяснить не могу. Я не видела ни одного свитка, повествующего о других бусинах.

— Может, там просто не было короля?

— Вот совершенно безосновательных предположений лучше не строить, — фыркнула хорния. — И без них хватает непонятного.

— Ладно, тогда последний вопрос, что такое «солбис»?

— Ну, это элементарно, — Луденса вытащила с полки один из свитков и развернула на нужном месте. — Читай сам.

«Оставшийся после демона солбис разделили между магами для дальнейшего использования». Сергей подкрутил свиток, чтобы глянуть на дату, и выяснил, что это произошло во втором сезоне от изгнания Калигум.

— Так это тарбис что ли? — удивился он. — Его использовали маги для заклинаний?

— Да. Об этом тоже лучше не распространяться, простым эквам не стоит знать, что от демонов могло оставаться что-то полезное. Тем более его потом запретили.

— Но почему?

— Я читала полную версию указа о запрете солбиса. Там говорилось, что он ослабляет печать на Вратах. Чем больше тарбиса в Эвлоне, тем легче демонам преодолевать печать.

Сергей понимающе покивал. Если солбис действительно так влиял на печать, его запрет и дальнейшее переименование в тарбис были обоснованны. В этот момент вернулась Канея, и речь пошла о более приземленных вещах.

— Луденса, что-нибудь узнала об этой Консилье? — спросила она у своей подопечной хорнии.

— Я поговорила с ее элокой, — ответила та. — Консилья — один из арендаторов луни Лайды. Думаю, за завтраком тебе доведется общаться именно с ней.

— Лайда? Лайда Контемни?! — судя по тону довнии, речь зашла о важной шишке.

— Она самая, — подтвердила Луденса.

— А кто это такая? — заинтересовался Сергей.

— Председатель совета, — пояснила хорния, пока ее вектига пыталась прийти в себя. — Она владеет большим участком земли к утру от Эвлона. Половина зерна и сена, что привозят в город, выращены на ее полях.

— Канея, ты все еще считаешь, что не стоит тревожить Страту? — спросил Серый.

— Да, это моя ошибка, но теперь уже поздно, — торговка посмотрела на часы. — Я же не буду ломиться к ней домой, когда уже ночь на дворе.

— Кстати, как твой поход к портнихе? — поинтересовалась Луденса.

— Все хорошо, она — просто чудо! — воскликнула в ответ довния, не пояснив, кто собственно чудо, портниха или пошитая ею попона.

Канея вытащила из сумки сверток серой ткани, а ее элока бросилась зажигать освещение, чтобы получше все рассмотреть. Хозяйка накинула попону на спину, застегнула крючок под шеей и стала разглядывать себя в зеркало. Серый цвет, строгая форма, отсутствие узоров — все служило тому, чтобы советницы оценили скромность своей новой коллеги. Но искусство мастера придало обычной попоне почти волшебные свойства: довнию буквально окутала аура величия, так что она вполне уместно смотрелась бы даже рядом с самой королевой. Идеально ровная строчка швов, точная подгонка под фигуру — мастер Плумари не зря брала за работу столько денег. Да и сама ткань казалась не простой, в свете масляных ламп при каждом движении по ней пробегала волна серебристых искр. Сергей даже решил, что это плетеный кайлубис, но, пощупав ткань, убедился, что она мягкая и тонкая как шелк.

Настало время отходить ко сну. Луденса осталась спать с ними, и Серому пришлось забираться под покрывало хозяйки. Нервничающая довния постоянно пихала его в бок, мешая заснуть, так что ее подопечному пришлось прибегнуть к проверенному средству: он стал разминать загривок эквы, пропуская прядки волос между пальцев, от чего она постепенно расслабилась и затихла.

***

— Что мне делать? Как себя вести? — утром вчерашнее напряжение вернулось к Канее с удвоенной силой.

Ее ноги постоянно пританцовывали, мешая Сергею заниматься прической, пока он не шлепнул хорошенько экву по крупу.

— Стой спокойно! Для тебя же стараюсь, — кари раздраженно распустил все, что успел заплести, и стал заново орудовать щеткой, готовя гриву к своему новому особому плетению. — Внимательно слушай, со всем соглашайся и ничего не обещай — вот самая верная тактика.

Ноги довнии замерли, зато хвост заметался из стороны в сторону, будто ее атаковал целый рой слепней. Попросив Луденсу подержать непослушный хвост, Сергей отложил щетку и стал сосредоточенно плести косичку. На мордочке хорнии, следящей за его руками, возникло недоумение, и она даже тряхнула головой. Самый простой на первый взгляд колосок выглядел совершенно не так, как обычный, причем, в чем особенность Луденса никак не могла сообразить.

— Это как? — не выдержав, спросила она. — Что за волшебство ты тут применил?

— Ничего особенного, — скромно ответил Сергей. — Просто я заплел его наизнанку. Этот колосок выглядит так, будто его перевернули обратной стороной наружу.

— Канея, они все будут таращиться на твою гриву, — хихикнув, прокомментировала хорния, — и позабудут все свои вопросы.

Довния дернулась было к зеркалу, но после окрика кари вновь замерла.

— Я еще не доделал, — сердито сказал он. — Потом налюбуешься.

Сергей добрался до самого низа шеи и закрепил оставшиеся прядки ленточкой. Канея наконец смогла поглядеть на свое отражение и радостно улыбнулась. Переживания отступили на второй план — любой даме, чтобы унять волнение, достаточно почувствовать себя красивой. Довния надела попону и затянула идущие в комплекте ремешки, старая сбруя тут, конечно же, не годилась.

— Я готова, — объявила Канея, расправив последние складки.

— Ну, пошли, — Сергей направился в лестнице.

— Сегри, прости, я не смогу тебя взять, — остановила его хозяйка. — Брать кари в незнакомый дом — неприлично.

— Жаль, но тогда, желаю удачи! — он обнял напоследок нарядную довнию, и Канея заспешила на свое мероприятие.

Луденса вскоре тоже ушла, и чтобы скоротать время, Сергей решил проследить по хроникам, как угасал институт брака. Он уже прочитал почти все свитки, принесенные хорнией, и стал неплохо в них ориентироваться. В самых старых текстах свадьбы упоминались почти в каждом четвертом случае. Постепенно, череда бракосочетаний редела и последнее из них состоялось в голова табунов две головы первом сезоне. Конечно, в хроники вносили только важные события. Между простыми экусами браки, возможно, заключались и позднее, но среди знати подобных союзов более не наблюдалось. Серый стал искать причины происходившего и выделил несколько важных моментов. Первым был указ о многоженстве в два прайда третьем сезоне. После особо жестоких битв с многочисленными потерями экусам разрешили вступать в брак сразу с несколькими эквами. Причины были, конечно же, понятны, но отмена моногамии уничтожила понятие брака, как союза двух любящих сердец. Следующим важным указом стало признание незаконнорожденных жеребят равными во всех правах законным наследникам в три прайда две головы втором сезоне, а спустя прайд сезонов понятие «незаконнорожденный» вообще отменили, введя одновременно термин «первая кровь» — т.е. абсолютно любой потомок. Параллельно земли и имущество, переходили в ведение экв. Если в ранних записях эквы действовали от имени своих супругов, отцов или сыновей, то впоследствии все чаще наследство стало оформляться на дочерей. Очевидно, экусы почти всю жизнь стали проводить у врат, охраняя страну, и не могли эффективно распоряжаться имуществом, а эквам так было проще управлять активами. Любовь, дети, совместное имущество — три столпа, на которых покоился институт брака, были разрушены. Не удивительно, что и само понятие отошло в прошлое, оставшись лишь в легендах. Единственным подобием свадьбы, сохранившимся до настоящего времени, оставался союз королевы и прайм-хорния, но должны ли они были хранить верность друг другу Сергей выяснить так и не смог.

Канея вбежала в комнату, оторвав Серого от размышлений, и сходу опрокинула его на кровать. Довния сияла от радости и все свое хорошее настроение решила излить на ни в чем не повинного кари. Она фыркала в живот, терлась мордочкой о грудь и легонько покусывала за руки. Корчась от смеха, ее подопечный пытался отбиться от назойливых ласк и отползти в сторону, но совладать с развеселившейся эквой оказалось непросто. Конечно, можно было ударить по носу или дернуть за ушки, но прибегать к таким радикальным средствам Сергей не решился, все-таки он слишком любил эту довнию, чтобы причинить ей боль. В итоге он подгадал момент и обвил руками голову хозяйки, ухватившись ногами за шею. Канея несколько раз вскинула голову, поняла, что так просто сбросить Сергея не выйдет, и угомонилась. Применять к своему подопечному силу она тоже опасалась.

— Ладно, отпусти, я больше не буду, — попросила белая довния.

— Как все прошло? — спросил Серый, спрыгивая с ее шеи.

— Они все говорили со мной как с равной! И Консилья и Лайда и еще две луни! — Канея закружила по комнате, не в силах сдерживать эмоции. — Будто бы я уже важная советница!

— Надеюсь, ты им ничего не наобещала на радостях?

— Я строила из себя скромницу и сказала, что не смею ни о чем договариваться, пока королева не рассмотрела моего прошения. А еще они похвалили мою гриву! А Консилья даже спросила, где я дрессировала своего кари.

Снизу поднялась Вирида, вручила своему мастеру крошечный свиток и сказала, что его только что принесла посыльная. Это оказалось приглашение на ужин от луни Страты. Смотрительница наверняка имела источник информации в окружении такой важной эквы как председатель совета и желала обсудить утреннее событие. Фактически, все ее хорнии могли быть такими информаторами — Страта относилась к ним как строгая, но любящая мать, а их вектиги частенько не уделяли своим элокам должного внимания. Луни не редко брали себе элоку только ради престижа и относились к ней как к обузе, а не как к экве-компаньонке.

До вечера оставалось еще достаточно времени, и Канея продолжила проверять торговые отчеты своей десервы. Вирида скрупулезно зафиксировала продажу чуть ли не каждого зернышка, так что ее мастеру предстояло еще долго заниматься переучетом.

***

Прошло почти три прайда дней. Канея потеряла покой, стала нервной и раздражительной, и по ночам никак не могла заснуть. Даже увещевания Страты о том, что королева может откладывать свое решение чуть ли не целый сезон, не могло ее успокоить. Приглашения от луни стали обычным делом, и Сергей даже заметил, что Канее вскоре придется завести секретаря, чтобы работать с корреспонденцией и планировать время.

Долгожданный ответ пришел неожиданно. Довния впала в очередной приступ меланхолии и не сразу отреагировала, когда Вирида сообщила о посетительнице.

— Грустишь, Канея? — в комнату поднялась Страта и дружески тронула копытом ногу белой довнии.

— Простите, луни Страта, — вздохнула торговка. — Я никак не могу отвлечься от переживаний.

— Так часто бывает, когда ждешь жеребенка, — стала успокаивать ее смотрительница. — Все происходящее воспринимается слишком близко к сердцу, ничего страшного.

— Есть какие-нибудь новости?

Страта улыбнулась, отступила на шаг и, приняв официальный вид, заговорила:

— Уважаемая эквайла, я сочла за честь лично доставить Вам приглашение Ее Величества королевы Синсеры Кастигор на аудиенцию.

Гостья вытащила из сумки свиток и вручила его изумленной довнии. От удивления Канея шлепнулась на круп и едва не выронила эту важную бумагу изо рта.

— Поздравляю, Канея! — с могущественной луни слетел налет официоза, и она даже фыркнула от радости за экву, к которой уже давно питала дружеские чувства.

«Бусы Люсеи!» — торговка бросилась к столу и торопливо развернула свиток. «Бусы Люсеи! Это же…» — прочитав послание, она ткнулась носом в отпечаток снизу страницы.

— Да, это прикус королевы, — подтвердила Страта.

— Сегри!!! Ты это видишь?! — взревела Канея на весь дом. — Этот свиток прикусила сама королева!

— Да-да, поздравляю, — хотя Сергей и не испытывал подобного пиетета перед правительницей, но тоже порадовался за хозяйку.

Взяв свиток в руки, он прочитал, что их ожидают через два дня к пол-утру в малом зале аудиенций. Явиться приказано было в полном составе, а значит, Канее следовало взять с собой элоку, кари и жеребенка. Предъявить, так сказать, доказательства ее соответствия будущей должности.

Успокоения эта новость так и не принесла. Оставшееся время довния от волнения не могла даже есть. Сергею с трудом путем долгого массажа шеи удалось расслабить хозяйку достаточно, чтобы она смогла поспать перед самым ответственным днем в своей жизни.

С утра ему пришлось поднапрячься: успокаивать и готовить двух взволнованных экв к аудиенции оказалось тяжеловато. Они постоянно перебивали друг друга, бросались срочно делать какие-то пустяковые дела, показавшиеся им важными, а гривы пришлось заплетать по несколько раз — волоски все время выбивались, будто их сглазили. Перспектива предстать перед королевскими очами проняла даже легкомысленную натуру Луденсы. Хорошо хоть жеребенок хлопот пока что не доставлял. На данном этапе своей жизни он мог лишь тихонько пинаться в животике своей мамы.

— Как я выгляжу? — в очередной раз переспросила Канея уже на подходе к королевскому замку.

— Отлично, все хорошо, — слегка раздраженно сказал Серый, замучившись отвечать на один и тот же вопрос. — А если бы ты хотя бы позавтракала, то была бы и вовсе идеальной.

На воротах их пропустили сразу при предъявлении приглашения. Эква — служащая из канцелярии встретила всю компанию у входа и проводила в уютный кабинет с мягкими диванчиками, стоявшими вдоль стен, но никто и не подумал на них пристраиваться. Канея с Луденсой стояли навытяжку там, где им сказали ожидать.

На вошедшую хорнию Серый сперва даже не обратил внимания. Глянув на простую синюю попону без узоров и украшений, он решил, что это кто-то из служащих. Хотя Сергей уже понял, что местные особо не жалуют бессмысленные церемонии, но ожидал, что появление королевы обставят как-то поторжественнее. Ну, там, сенешаль какой-нибудь посохом стукнет и громко что-нибудь объявит.

Канея со своей элокой буквально рухнули мордочками к полу, будто им подкосило передние ноги. Королева коснулась копытом их лбов и дозволила встать. От кари, как обычно, никто не требовал выказывать почтение и раскланиваться. Правительница лишь тихонько фыркнула, посмотрев на Сергея, и отвернулась.

«Мастер Канея, лумина Луденса…» — королева Синсера сделала паузу, и по ее роговому наросту пробежала искорка. Довния непроизвольно вздрогнула, и правительница кивнула, с легкой улыбкой. «…Ак’Скурул тоже соизволил прийти, — пошутила она, — и кари. Я рассмотрела прошение и готова объявить свое решение». Эквы затаили дыхание, а королева замолчала и еще раз внимательно осмотрела просительниц. Похоже, реакция приглашенных ее забавляла, а может быть Синсера решила выяснить, сколько времени они смогут простоять не дыша.

Продолжила она только спустя минуту, причем заговорила на совершенно постороннюю тему: «Канея, вижу у тебя очень странный кари. Возможно, он что-то и умеет делать, но появляться в обществе с таким, конечно же, не слишком приятно. Я предлагаю тебе обменять его на инкидо из моего зверинца». От такого предложения торговка покачнулась на подкосившихся ногах. Отказать королеве Эвлона — немыслимо! Ей предстоял очевидный выбор: расстаться с Сегри или лишиться всех своих надежд добиться в жизни чего-то большего. Вряд ли правительница отберет ее магазинчик и заставит уехать из города, но дорога в высший свет закроется перед ней навсегда. Тем не менее, выбор был сделан, и сделан он был гулко застучавшим сердцем. Выброс адреналина заставил работать мозги на полную мощность — подобрать правильные слова было непросто. «Ваше Величество, Вы оказали мне огромную честь! Я еще не совершила ничего полезного на службе Вам и считаю себя недостойной пользоваться Вашей щедростью», — Канея ответила твердо, хотя от ужаса в голове зашумело, а пульс забился с такой силой, что казалось, будто кто-то стучит палкой по ушам.

Королева от удивления вскинула голову. Ей только что отказали. Ей только что отказала какая-то торговка! Конечно, эта довния умудрилась облечь свой отказ в красивую форму, но факт оставался фактом — она осмелилась отвергнуть предложение повелительницы. Возможно, Канея настолько простодушна, что просто не поняла смысла произошедшего сейчас? Нет, ужас в глазах торговки свидетельствовал — она прекрасно все поняла.

Простая довния, противостоящая повелительнице? Синсера развеселилась. Конечно же, нет, о каком противостоянии могла идти речь, если совладать со строптивой эквой легко было одним ее словом? Чтобы настоять на своем достаточно просто отдать приказ. Пусть это сочли бы неприличным, но кто посмел бы осудить королеву? С другой стороны, если Канея осмелилась перечить ей, то она так же легко сможет противостоять всей своре советниц. Повелительница уже давно мечтала как-нибудь растормошить то болото, в которое превратился совет, а заполучить себе этого странного кари можно было и другим способом.

«Советница Канея, я поздравляю тебя с новой должностью», — королева Синсера громко объявила о своем решении. Перенервничавшая довния упала в обморок, а повелительница понимающе кивнула и заметила: «Ах, жеребые эквы так впечатлительны!» Сбоку зашуршала стилусом секретарша, фиксируя указ на бумаге, а еще одна служащая внесла на подносе кайлубисовую цепь с медальоном советницы. На нем присутствовал традиционный треугольник, являвшийся как знаком хорний, так и символом всего государства. Внутри был вписан круг означавший совет Эвлона, а по центру выбита надпись «Советница Канея». Очевидно, медальон подготовили заранее.

Кто-то из свиты вызвал врача, и в кабинет вбежала еще одна хорния. Быстро осмотрев Канею, она сунула под нос довнии какой-то фрукт, от чего она мотнула головой и пришла в себя, а Сергей с нескольких шагов ощутил необычный едкий запах.

— Канея, ты теперь лумина и мой вассал, а значит, я могу воспользоваться законом о кари, — произнесла Синсера. — Как твоя госпожа, я могу брать твоего кари взаймы на две головы дней в каждый прайд.

— Как Вам будет угодно, — прошептала довния, поклонившись.

Повелительница подошла ближе и понизила голос:

— Но я все еще готова его обменять. Неужели тебе этот уродец настолько дорог?

— Дозвольте обратиться с вопросом, Ваше Величество, — тихонько попросила Канея.

— Да, дозволяю.

— Если Сегри — уродец, тогда зачем он Вам?

Синсера опять фыркнула, поразившись смелости этой эквы.

— У меня есть прайд инкидо, полпрайда лемуров, два апера и даже один унко, а такого, как твой — нет. Я хочу его заполучить для своей коллекции, — соблаговолила пояснить королева.

— Благодарю Вас, Ваше Величество, но Сегри действительно мне очень дорог, — Канея собралась с духом, чтобы еще раз отказать своей госпоже в обмене. — Для меня будет невероятной честью предоставить Вам своего кари на две головы в каждый прайд, как этого требует закон.

Королева рассмеялась. Эта довния вновь смогла правильно подобрать слова так, чтобы Синсера не почувствовала себя оскорбленной. Тем не менее, странный кари все равно попал в королевский зверинец, пусть даже и не на постоянной основе. Оставался последний вопрос, который следовало рассмотреть на данной встрече.

— Канея, у тебя есть родовое имя? — спросила повелительница.

— Нет, Ваше Величество. Я — не луни.

— Теперь ты равна луни, следовательно, имеешь право на родовое имя, — королева улыбнулась, явно придумав что-то особенное. — Я нарекаю тебя Канеей Контумакс.

— Бусы Люсеи! — довния совершенно не ожидала подобного поворота событий. — Благодарю Вас, Ваше величество!

Она опять припала мордочкой к полу в низком поклоне, а Сергей усмехнулся. «Конту» да еще и «макс» — в переводе означало, что Канея теперь «очень упрямая» или «невероятно твердая».

Секретарша быстро записала новый указ, и королева прикусила краешки двух свитков с назначением советницы и присвоением родового имени. «Отведите кари в зверинец, я погляжу на него вечером», — распорядилась она, покидая кабинет. Одна из довний нацепила на Сергея ошейник, а он не решился пока возражать и лишь погладил хозяйку за ушком при расставании.

— Я буду скучать, — сказал Серый.

— Ой, а я-то как буду скучать! — согласилась Канея. — Ты только веди себя хорошо, ладно?

— Ну, это уж как получится, — усмехнулся он напоследок.

Служащая дернула за поводок, прерывая разговор, и увела его куда-то по коридорам вглубь замкового комплекса.

ГЛАВА 8 СИНСЕРА КАСТИГОР

Королевский зверинец королевской роскошью не блистал: ряды железных клеток, каменный пол, окна, закрываемые лишь ставнями, и никаких украшений. Клетка богатой обстановкой похвастаться тоже не могла: засыпанный опилками пол, вязанка сена, ведро с водой и связка арини. По уютному домику хозяйки Серый заскучал в тот самый миг, как за ним захлопнулась железная дверь, а при взгляде на бананы хотелось громко ругаться, ведь в ближайшее время предстояло питаться исключительно этими незамысловатыми фруктами.

Ни вечером, ни с утра правительница Эвлона так и не явилась поглядеть на нового кари. Сергей действительно оказался нужен Синсере исключительно для коллекции. Он лежал на куче сена, скучал и обдумывал произошедшие события. Сергей даже представить себе не мог, что Канея настолько к нему привязалась. К чему могли привести пререкания с королевой, очевидно было даже ему. Ради своего подопечного белая довния пошла на неоправданно высокий риск. К счастью, Синсера оказалась не настолько мстительной, чтобы всерьез ее наказать. Перспектива сменить хозяйку Серому не понравилась сразу. Дело было даже не в том, что королева не слишком лестно о нем отзывалась, Сергей у многих экв сперва вызывал негативную реакцию, но что-то позволяло ему преодолевать неприязнь и довольно быстро завоевывать их доверие. С правительницей подобная особенность могла не сработать, чтобы ее очаровать, как минимум, требовалось с ней пообщаться, а подобного случая пришлось бы ждать слишком долго. Имея почти два прайда кари, Синсера вряд ли отдала бы приказ привести к ней самого несимпатичного.

В сторону клетки Сергея по проходу шла хорния, но он поначалу не обращал на нее внимания — тут постоянно ходил персонал, то приводя, то уводя кого-нибудь, прибираясь в клетках или разнося свежую воду. Только ощутив неприятное чувство, будто под черепушкой забегали мягкие пальчики, он глянул внимательнее и заметил еле заметное свечение рога. Очевидно, с ним решила позаниматься одна из дрессировщиц.

— Эй, ты! — возмутился Сергей. — А ну прекращай!

— Ты что, говорящий? — удивленно воскликнула эква. — Впрочем, неважно. Мне надо делать свою работу.

— Сейчас схлопочешь у меня! — пригрозил он, вскакивая и направляясь к двери.

Понадеявшись на крепость прутьев, дрессировщица проигнорировала угрозу и продолжила свое занятие. О том, что заключенный в клетку еще ночью разобрался с открыванием замка, она не подозревала. Серый подхватил ведро, распахнул дверь и выплеснул все в морду испуганной хорнии. «Айсепса! — закричала она на все здание. — Кари сбежал!!!» По проходу помчалась еще одна хорния, чей роговой нарост замерцал еще на полпути к клетке. По навалившейся тяжести в ногах беглец понял, что его сейчас парализуют, и из последних сил метнул ведро. Айсепса смогла увернуться, но концентрацию потеряла, и угроза обездвиживания слегка отсрочилась. От хорниев в крепости Серый знал — для парализации необходимо видеть свою цель. Он спрятался за еще не пришедшую в себя дрессировщицу и лихорадочно заозирался в поисках средств к спасению. Заметив у стены еще два ведра, он тут же бросился к ним. Первое он метнул сразу, а со вторым наперевес понесся вперед, придумав, как обезвредить парализующий взгляд. Пока эквы пытались понять что происходит, Сергей с разбегу насадил ведро на морду Айсепсы и попытался закинуть ручку на затылок, чтобы та не сразу его сбросила. Эква взвилась на дыбы, а беглец, не успев отпустить этот импровизированный намордник, взлетел над полом и приземлился прямо на спину противника. В ослепленной кобыле внезапно проснулся какой-то древний инстинкт. Она громко заржала и резко рванулась вперед, не разбирая дороги. Вскоре ей предстояло влететь прямо в стену, и Серый изо всех сил потянул за ручку ведра, поворачивая ее мордочку вбок. К счастью, эква поддалась и в последний миг свернула в сторону. Правя то правее, то левее, всаднику удалось избежать еще нескольких препятствий. Хорния с громким топотом вылетела во двор, где стояла высокая кипа брикетов сена. Надежда Сергея завершить в ней свой путь не оправдалась, кубики сухой травы разлетелись во все стороны, почти не замедлив стремительного галопа. Встречные испуганно шарахались в стороны, открывая дорогу к проходу в живой изгороди вокруг зверинца.

— Сегри!!! — расслышал он знакомый голос. — Вы что это делаете?!

— Канея! Я не могу ее остановить! — крикнул он в ответ.

Его хозяйка поскакала следом, но догнать перепуганную хорнию оказалось нелегко. Сразу за изгородью показался маленький пруд, и Сергей сделал еще одну попытку затормозить, потянув на себя ручку ведра. Сигнала эква не поняла и вместо того, чтобы остановиться, сделала мощный прыжок, завершившийся прямо в воде. От громкого плюха пруд наполовину обмелел. Серый по инерции пролетел вперед вместе с ведром и скрылся под водой.

Глубина оказалась небольшой, всего по пояс, и, встав на ноги, Сергей огляделся. Айсепса мотала головой, пытаясь понять, как она тут оказалась. Едва не свалившись следом, у пруда затормозила Канея. Сбоку замерла группка хорний во главе со смотрительницей Кьястой, а спереди громко возмущалась какая-то мокрая с ног до головы довния. С некогда пышной попоны пострадавшей стекали струйки воды, а у ног трепыхались несколько больших золотистых рыбин. Последней на сцене появилась хорния — дрессировщица, из-за которой и начались все безобразия.

— Что здесь происходит? — Кьяста, как самая высокопоставленная из присутствующих, взяла на себя труд во всем разобраться.

— Этот кари— бешеный! — наябедничала дрессировщица. — Его надо на острова увезти!

Хорнии, сопровождавшие смотрительницу, протестующе зароптали. Хотя они не принадлежали к королевскому табуну, Луденса частенько брала подопечного с собой, отправляясь проведать своих эквинок из других табунов, так что каждую из них Сергей хотя бы раз успел почесать за ушками.

— Если он бешеный, то кто его взбесил? — осведомилась Канея. — Вчера Ее Величество лично осмотрела этого кари, и он ей настолько понравился, что королева Синсера пожелала его одолжить! Я потребую серьезно наказать виновную!

Глянув на медальон советницы, дрессировщица сникла, поняв, что всю вину возложат на нее. Злосчастной хорнии грозила не только потеря работы в замке, она вообще могла лишиться средств к существованию. Разве кто-нибудь доверит обучать своего кари той, кто уже довела одного до безумия?

— Я уверена, что произошло просто недоразумение, — продолжила хозяйка Серого, — и этот кари вовсе не бешеный, а его просто кто-то напугал.

Сергей выбрался на дорожку и осторожно побросал в воду всех рыбок, выплеснувшихся на берег. Бешеным он вовсе не выглядел, и дрессировщица с надеждой ухватилась за подсказку белой довнии.

— Да, конечно же, я просто собиралась провести обычную дрессировку, а кто-то забыл закрыть дверь, вот он и выскочил! — зачастила она. — Всем кари поначалу не нравится, когда их тренируют! Вот я позвала ловчую, а она стала с ним скакать по всему зверинцу!

— Значит, две опытные эквы не смогли совладать с одним кари? — уточнила Кьяста.

— Эмм… простите, подобного больше не повторится! — смущенно пробормотала дрессировщица.

Айсепса, до сих пор лишь растерянно хлопавшая глазами, наконец, разобралась в происходящем и стала выбираться из прудика. В последний момент она успела подавить инстинктивный порыв отряхнуться, еще не хватало в довершение забрызгать высокопоставленных экв. Хорния поняла, что, выдвигая претензии, она навредит только себе. Если случай не замнут, и дело дойдет до главного смотрителя зверинца, у того появятся сомнения в ее профессиональной пригодности. Ловчая должна смочь управиться с любым самым злобным и бешеным животным. Виновато повесив голову, она тоже присоединилась к извинениям.

— Советница Канея, тебе есть, что добавить к сказанному? — спросила смотрительница.

— Нет, луни Кьяста, я думаю, они уже достаточно наказали самих себя за плохое обращение с моим кари, — ответила она.

— В таком случае, если ни у кого нет претензий… — продолжила глава водных хорний, но ее прервала мокрая довния.

— Я! У меня есть претензии! — завозмущалась пострадавшая. — Меня облили у всех на глазах, а моя попона — она испорчена!

— Принято, — согласилась Кьяста. — Значит, либо вы договоритесь сейчас о возмещении, либо дело придется передать для разбирательств смотрящим за порядком.

— Эмм… луни, я могу предложить позаниматься с Вашим кари, — предложила дрессировщица.

— Что-то мне страшновато доверять тебе своего кари, — засомневалась довния.

— Я еще раз прошу прощения за это недоразумение, но я — королевская дрессировщица, а работать в замок кого попало не берут. Я могу научить Вашего кари плести колосок наизнанку.

Услышав такое предложение Серый хмыкнул. Простое, но необычное плетение так понравилось луни Лайде, что она не успокоилась, пока не нашла дрессировщицу, сумевшую путем проб и ошибок добиться такого же умения от ее кари. За Лайдой потянулись другие, но новая прическа только начала входить в моду, и еще слишком мало дрессировщиц освоило это плетение. К тем, что начали предлагать новую услугу, выстроилась многодневная очередь, да и стоимость тренировок пока еще оставалась довольно высокой. В королевский зверинец действительно брали только опытных работниц, для которых считалось делом чести осваивать все новшества одними из первых. Перспектива щеголять модной прической показалась пострадавшей достаточно соблазнительной. Кивнув, она сказала, что удовлетворена.

— В таком случае, если ни у кого нет претензий… — смотрительница сделала паузу, оглядев присутствующих, и в этот раз возражений не последовало. — Да осветит Люсея наше согласие!

После ритуальной фразы следовало забыть все обиды и вернуться к своим делам. Кьяста со своими хорниями направилась дальше по дорожке, а Канея стала выяснять подробности.

— Что там произошло-то? — поинтересовалась она.

— Эта хорния стала копаться у меня в голове, а я такого не терплю, — ответил Сергей. — Я же рассказывал, как меня пытались дрессировать.

— Так почему же ты ей не сказал?

— Я пытался поговорить, а она не отреагировала!

— Лумина, — обратилась советница к служащей зверинца, — почему ты не прекратила тренировку?

— Поймите, кари в любой момент могли позвать к королеве, а я слежу, чтобы все они были к ней приучены, — стала объяснять дрессировщица. — Если кари вдруг оцарапает Ее Величество или хотя бы зашипит — у меня будут большие неприятности. А этот кари— новенький, я торопилась побыстрее его подготовить.

— Моему подопечному тренировки не требуются. Любые магические воздействия ему только вредят. С ним можно только договариваться. Не преувеличу, сказав, что его уму могут многие экусы позавидовать.

— Но что если он будет себя плохо вести с королевой?

— Обереги меня Люсея! — воскликнул Серый. — Да я все силы приложу, чтобы она осталась довольна!

Заверив, что сама отведет Сегри в клетку, Канея оставила служащих зверинца договариваться с пострадавшей эквой. Сергей положил ладонь на загривок хозяйки, и они медленно пошли в обратную сторону.

— Ты как тут оказалась? — спросил он.

— Табелья отыскала в законе пункт, гласящий, что хозяйка может навещать одолженного кари, так что я имею полное право к тебе приходить, — ответила белая довния. — Кстати, я назначила ее своей официальной стряпчей.

— Это Луденса тебе подсказала?

— Да, а как ты догадался?

— Эмм… ну, она же ее сокровинка, — хмыкнул Серый.

— Я принесла тебе рандию и сушеных фруктов, а элока просила передать свиток.

— Спасибо! Вы у меня самые чудесные эквы на свете! — обрадовался он. — Как твоя новая должность? Уже работаешь?

— Нет, первое заседание послезавтра, я так волнуюсь!

— Думаю, ничего страшнее вчерашнего уже не случится.

— Прости, мне уже пора уходить, — вздохнула Канея. — Страта пригласила меня на ужин. Обещала дать несколько советов.

Обнявшись на прощание с подопечным, она выложила гостинцы и прикрыла дверцу, а заперся Серый сам. Он развернул свиток и рассмеялся, Луденса подсунула ему «Хроники малых поселений» — весьма пространный и очень занудный текст. Ученик хорнии постоянно откладывал чтение на потом, выбирая свитки поинтереснее, но теперь выбора не оставалось. Сергею предстояло ознакомиться и с этим отрывком эвлонской истории.

***

За весь день Сергея никто не решился побеспокоить. Слух, о том, что с этим кари лучше не связываться, быстро разошелся среди служащих. Хотя он и не принадлежал королеве, но положение его хозяйки было достаточно высоко, а, кроме того, советница, в отличие от правительницы Эвлона, испытывала к своему подопечному слишком нежные чувства.

Серый лежал на куче сена и пытался читать. Подсунутый Луденсой свиток оказался еще зануднее, чем он думал. Просто не делать вообще ничего казалось не таким скучным, как пытаться вникнуть в этот текст. Сергей даже несколько раз задремал, знакомясь с подробностями таких эпохальных событий, как строительство моста через ручей, или судебное разбирательство о краже копны сена.

Небосвод потемнел, служащие позакрывали все окна, и зверинец погрузился во мрак, разгоняемый только одинокой лампой при входе. Спать совершенно не хотелось, а нагнать дрему чтением из-за темноты возможности не оставалось. От скуки Сергей решил прогуляться – какое-никакое, но приключение. Взбив копну сена, чтобы казалось, будто там кто-то лежит, он тихонько приоткрыл дверцу и прошмыгнул к окну. У дверей дежурила ловчая хорния, так что Серый решил воспользоваться иным выходом. Ставни открылись бесшумно, служащие хорошо следили за помещением, вовремя смазывая все петли. Искатель приключений выбрался наружу и, прячась в тени изгороди, стал красться вдоль дорожки. Он миновал пруд с рыбками, каменный амфитеатр и вышел к относительно большому водоему. На нем даже имелся причал с украшенным вымпелами корабликом. Осмотрев плавсредство, Серый приметил на берегу уютную беседку и решил устроиться там отдохнуть. Внутри обнаружилось несколько мягких подушек и тюфяков. Соорудив себе гнездышко, он стал наблюдать за бликами на воде. Сидеть тут было намного приятнее, чем в клетке. Углубившись в свои мысли, Сергей не услышал тихого цоканья копыт.

— А это у нас кто тут такой сидит? – услышал он удивленный возглас.

Обернувшись, Сергей увидел хорнию, над чьей головой мерцал маленький шарик волшебного света. Эква выглядела довольно скромно. Она даже не надела попоны, а несла лишь легкую перевязь с сумками, но этот властный голос спутать было невозможно.

— Простите, Ваше Величество, я не хотел Вам помешать! – воскликнул Сергей, вскакивая с места.

— Хмм… ты говорящий?! – изумилась повелительница.

Язвить по своему обыкновению Серый не рискнул и только поклонился в ответ.

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Да, Ваше Величество, я все прекрасно понимаю.

— Как тебя зовут?

— Сегри, Ваше Величество.

— Как ты здесь оказался?

— Мне было скучно сидеть взаперти, вот я и решил прогуляться.

— Разве клетка не была заперта?

— Была, но замки там рассчитаны на инкидо, мне не составило труда их отпереть.

Хорния улеглась на тюфяк, и внимательно оглядела необычного кари.

— Ты же принадлежишь моей новой советнице? – осведомилась она. – А я совершенно забыла, что решила тебя одолжить. Я как раз собиралась послать за кари, но раз уж ты здесь…

Роговой нарост правительницы замерцал, и Сергей почувствовал в голове постороннее присутствие. Убежать или сопротивляться он не решился, а о том, чтобы повторить свой вчерашний подвиг, и речи быть не могло. Королева Синсера подобного точно не стерпела бы.

— Ради Люсеи, простите, Ваше Величество, — испуганно заговорил он, — но Вы можете просто сказать, что делать! Контролировать меня вовсе не обязательно!

— Просто сказать? – королева опять удивилась.

Она вскинула мордочку, не сразу восприняв новую концепцию отношений с кари, но в итоге согласно кивнула. Так страшившее Серого ментальное вмешательство прекратилось.

— Сегри, я хочу, чтобы ты меня расплел и расчесал. Щетку возьми в сумке акору.

Он склонился над гривой и приступил к работе. Так осторожно как сейчас к причесыванию эквы он еще никогда не подходил. К счастью, королевская грива являлась просто образцом ухоженности. Шелковистые волоски не цеплялись друг за друга, не слипались и не пытались скрутиться в колечки. Напряженная поначалу хорния постепенно расслабилась, положила голову на подушку и прикрыла глаза. Сергей закончил работать щеткой и стал массировать загривок.

— Я не просила этого делать, — лениво заметила королева.

— Простите, я надеялся, что Вам будет приятно.

— Да, мне приятно, продолжай.

Синсера зажмурилась и слегка изогнула шею, отзываясь на его прикосновения. Серый прошелся ладонями снизу доверху и вновь расчесал смятые массажем волоски.

— Я ошиблась, судя по внешности, — задумчиво молвила повелительница.

— Простите? – недопонял Сергей.

— Обычно ухаживающим за мной в данный момент кари управляет одна из служанок, — соизволила объяснить Синсера. – Иногда я желаю насладиться одиночеством, но в этом случае управлять им приходится самой. Конечно, можно отдавать команды голосом, как это делают довнии, но это мне кажется совсем неудобным способом. А сейчас я смогла расслабиться так, как уже давно не расслаблялась, и как не могла бы расслабиться в присутствии других.

Разомлевшая эква готова была болтать и дальше, но на дороге послышались еще чьи-то шаги. Со вздохом королева подняла голову и приняла величественную позу.

— Сегри, завтра после захода солнца жди меня на том корабле, — быстро сказала она, кивнув в сторону причала. – А теперь, спрячься.

— Но вы же королева! — недоуменно ответил он. — Зачем Вам что-то скрывать?

Только когда слова уже сорвались с губ, Серый понял, что осмелился возражать правительнице Эвлона, но она лишь весело фыркнула. Обижаться на кари любому экусу казалось просто глупым.

— Мне угодно сохранить тайну, а почему – объясню завтра.

Он перевалился через перила, бросился к живой изгороди и оглянулся. К беседке приближалась служанка, ведущая на поводке инкидо. «Вот она удивится, увидев королеву причесанной!» – подумал Сергей про себя и направился в сторону своего временного жилища.

Не смотря на ночь, в зверинце царило оживление. Эквы с лампами в зубах растерянно бродили по двору, заглядывая во все углы, и явно кого-то искали. «Уж не меня ли потеряли?» — забеспокоился Серый, крадясь вдоль стенки. Он выждал момент, подбежал к окну и проник внутрь здания. Его клетка стояла распахнутой, а куча сена разлетелась по полу – кто-то слишком перенервничал, обнаружив пропажу. Беглец прошмыгнул внутрь, осторожно прикрыл дверцу и стал сгребать все обратно.

«…кари пропал! – Сергей услышал перепуганные объяснения эквы, бредущей по проходу следом за солидным пожилым довнием. – Я делала обход, смотрю – подозрительно что-то, разворошила сено, а там нет никого!» Пара остановилась напротив, и экус хмыкнул: «Этот что ли?» По деревянному протезу Серый узнал главного смотрителя. «Д-да, — потерянно отозвалась служащая. – Но он правда пропал! Я тут все переворошила!» Сергей поглядел на местного начальника самым честным взором, на какой только был способен.

— Он не выглядит пропавшим, — заметил довний. – Впрочем, не тот ли это кари, что утром загнал в пруд Айсепсу?

— Я не загонял! — возмутился Серый. — Она сама постаралась!

— Ах, так ты еще и говорящий, — ответил главный смотритель. — Слыхал о тебе, всякие небылицы рассказывали.

Фыркнув, экус вскинул морду, распорядился не спускать с Сегри глаз и пошел обратно.

***

К исполнению приказа эквы подошли со всей ответственностью. Всю ночь и весь следующий день кто-нибудь из работниц дежурил возле его клетки, периодически сменяясь. Одни вели себя слишком настороженно, другие охотно болтали, но бдительности не терял никто. Светившее в окно солнце опустилось уже почти до изгороди, и Сергей почувствовал легкую панику. Королева Синсера приказала ему явиться сразу после заката, причем, сохранить это в секрете. Зачем он мог понадобиться повелительнице? С какими тайнами она собиралась его познакомить? Может, ей нужна помощь в некоем деле, в котором Синсера не может довериться ни единому экусу? Серый терялся в догадках, но твердо решил, что просто не имеет права подвести правительницу. Оставалось только придумать, как обмануть своих охранниц.

Честно обо всем рассказать было нельзя, во-первых, следовало держать все в тайне, а во-вторых, ему все равно не поверили бы. Значит, если не удастся отвлечь внимание, то останется только прорываться с боем. Эквы бегают быстрее, но они не так ловки, как человек. Сергей вполне мог выскочить в окно и спрятаться, пока служащая протискивалась бы следом, или бежала бы в обход через дверь.

Не придумав способа лучше, он стал готовиться к побегу, используя фактор неожиданности. Не смотря на всю свою настороженность, местные эквы до сих пор воспринимали его как простого кари — существо ограниченное и неспособное на какие-то особые хитрости. Серый передвинул свое ложе прямо к двери, и дежурившая у клетки довния занервничала. «Эй, ты, двигайся назад!» – скомандовала она, но ее слова заключенный в клетку проигнорировал. С независимым видом он уселся и стал демонстративно читать свиток. Вслух. Охранница напряглась, но долго концентрировать внимание было невозможно. Минут через десять она расслабилась и даже едва сдержала порыв зевнуть – «Хроники малых поселений» могли усыпить кого угодно. Сумерки стали сгущаться, а эква под его монотонный голос фыркала и периодически встряхивала голову. На смену охраннице пришла еще одна эква, и зевающая довния радостно обернулась. Пользуясь моментом, Сергей просунул руку между прутьев и отщелкнул замок. Хорошо смазанный металл двигался легко и бесшумно. Чтения он не прервал, так что эквы ничего не заметили. Заключенный выждал момент, когда обе работницы отвернутся, резко распахнул дверь и бросился к окну. Железный край чуть было не заехал по голове одной из охранниц, и она отпрянула от неожиданности. Пока служащие приходили в себя, беглец уже выскочил наружу и бросился к живой изгороди. Еще вчера он приметил место, где кусты расходились настолько, чтобы человек мог пролезть.

В зверинце поднялся переполох. Вопящие эквы выскочили из дома, оповещая всех о побеге. Поисковые группы работниц согласованно рассредоточились по тропинкам. Возможно, побеги животных тут случались и ранее, и их ловля уже стала отработанным делом. Путь к причалу оказался перекрыт. Сергей решил обогнуть суетящихся экв и стал красться в обратную сторону. Работницы громко шумели и тыкали палками в кусты, надеясь, что спугнутый кари бросится бежать. Они до сих пор ловили его, как ловили бы животное, а не разумное существо.

К пруду Серый выбрался довольно далеко от причала. По дорожкам возле воды шныряло слишком много экв, и подобраться к кораблю незамеченным казалось просто невозможным. Впрочем, был и другой путь. Уже достаточно стемнело, чтобы его торчащую из воды голову с дорожки никто не смог бы разглядеть. Беглец по-пластунски дополз до берега и погрузился в пруд. Почувствовав бодрящую прохладу, он сразу вспомнил, откуда сюда поступала вода. Фонтан, бьющий из подземного озера, оставался холодным даже в самые жаркие дни. Стараясь не плескать, он медленно поплыл к кораблю. По причалу все время кто-то ходил, так что вылезти незамеченным Сергей не смог бы, поэтому он решил притаиться под деревянным настилом.

Из его укрытия открывался прекрасный вид на беседку. Внутри разлеглась какая-то хорния с горой свитков. По мере чтения она жевала рандии с травяными колечками. По шарику света, висящему над ее головой, Серый решил, что это сама Синсера, кроме нее никто не мог так свободно обращаться с магией. Поднятый переполох стал ее отвлекать. Хорния раздраженно отбросила свиток и остановила одну из служанок, чтобы выяснить причину всей беготни. Говорила она негромко, но по воде слова долетали и до укрытия под причалом.

— Что здесь творится? – поинтересовалась повелительница.

— Из зверинца сбежал кари, все его ищут, — почтительно ответила эква.

— Кари? – удивилась королева. – Пресветлые небеса! Его, случайно, не Сегри зовут?

— Простите, Ваше Величество, я не знаю.

— Зато я знаю. И, кажется, подозреваю, где он прячется.

Синсера встала и подошла к причалу.

— Простите, Ваше Величество, но мы уже обыскали тут все! – доложила служанка.

— Сегри! – тихонько позвала повелительница. – Ты здесь?

— Да, я пришел, — отозвался он.

— Ты где? – королева завертела головой в поисках кари. – Покажись мне!

Сергей выплыл из-под настила, что крайне впечатлило правительницу Эвлона. От удивления она разинула рот и присела на круп.

— Ты что там делал? – изумленно спросила она.

— Вы приказали ждать Вас и держать все в секрете, — пояснил он в недоумении.

— Я отдала приказ кари?! – Синсера расхохоталась так, будто Серый рассказал невероятно смешной анекдот.

Сквозь смех она едва выдавила фразу: «Вылезай оттуда, мой маленький герой». Повелительница уже почти успокоилась, но вид мокрого кари, выбравшегося на берег, вызвал новый приступ веселья.

— Позвольте увести его, — рискнула обратиться служанка, когда повелительница отсмеялась.

— Нет, — королева отрицательно вскинула мордочку. – Он останется со мной. Передай всем, чтобы больше тут не суетились. И принеси покрывало, а то бедняга совсем замерз.

Синсера пошла к беседке, а Сергей уныло побрел следом. Никаких тайн и секретов ему так и не раскрылось, а королева лишь посмеялась над ним. Похоже, она даже забыла о своем вчерашнем пожелании. Напрасно он так волновался весь день, напрасно играл с охранницами в кошки-мышки и напрасно мерз в озере.

Оставшись наедине, правительница обернулась к Серому и нежно ткнула носиком в плечо. «Прости, я опять тебя недооценила, — прошептала она. – Я была уверена, что ты к утру уже обо всем забудешь. Я решила, что ты просто говорящее животное, и ошиблась. Такие понятия, как долг, честь, верность слову присущи только разумным существам». Королева отстранилась и заговорила нормальным голосом: «Мне надо еще поработать, а потом ты же не откажешься за мной поухаживать?» От слов хорнии, у Сергея потеплело на душе, и он согласно кивнул. Завернувшись в покрывало, принесенное служанкой, он устроился возле повелительницы. Та, не отрываясь от свитка, махнула копытом в сторону стола и предложила угощаться. Кроме рандий и сена там обнаружилась вазочка с сахаром. Причем, это были не те бурые кристаллы, что продавались у Канеи, а ровные белые кубики настоящего рафинада. Учитывая его стоимость, Синсера угощала Сергея действительно по-королевски.

Мокрая одежда неприятно холодила. Поразмышляв, не нарушит ли он приличий, если разденется, Сергей пришел к выводу, что ничего страшного не произойдет. Большинство экусов всю жизнь ходили «голыми», если тут применимо данное слово. Даже Синсера надевала попону только по официальным случаям. Он сбросил свои изрядно потертые брюки с рубашкой и вновь закутался в покрывало. Королева, как и прочие экусы, до сих пор думала, что у этого кари просто такая странная шерсть, поэтому метаморфоза, произошедшая с Сергеем, ее удивила. Еще сильней хорнию заинтересовала бусина. Скрытая ранее под одеждой, она теперь свободно висела у него на шее.

— Откуда у тебя эта награда? – спросила Синсера. – Это не та вещь, что носят как украшение.

— Я ее заслужил, когда был у врат, — ответил Серый. – Мне ее вручил сам прайм-хорний.

— Пресветлые небеса! Так ты – тот самый кари, что ослепил демона?! – воскликнула она. – Знаешь, мне теперь стыдно, что я над тобой посмеялась.

— Но ведь, об этом было написано в прошении, — удивился он. – Моя хозяйка приложила все документы.

— Я не в состоянии прочесть все бумаги, поступающие в канцелярию. Секретарша составила краткое описание, но про это не упомянула.

Королева вернулась к чтению свитков. Одни она черкала карандашом, внося поправки, другие сразу откладывала в сторону, а некоторые удостоились получить королевский прикус. Завизированные бумаги откладывались в отдельный ящик. Времени прошло много, одежда успела высохнуть, и Сергей снова оделся. Два кусочка сахара из вазочки он припрятал в карман. На сладкое Серого особо не тянуло даже после долгого перерыва, зато, представив, как обалдеют Канея с Луденсой от такого угощения, он невольно улыбнулся.

Наконец, гора свитков иссякла, и, отбросив последний документ в предназначенный тому ящик, Синсера потянулась. «Сделай, как вчера», — попросила она, вытягивая шею. Сергей расплел гриву, причесал, помассировал загривок и еще раз причесал. Еще с минуту хорния лежала с прикрытыми глазами, прежде чем поднять голову. На роговом наросте мелькнула искорка. Судя по тому, что из-за изгороди сразу же выбежала дежурившая там служанка, королева вызвала ее мысленным сообщением.

— Сегри, учитывая, что ты – разумный, я считаю просто неприличным держать тебя в зверинце, — сказала Синсера. – Я хочу поселить тебя в своем крыле замка.

— Благодарю Вас, Ваше Величество! — обрадовался он.

— Кульсита, надо подобрать комнату для моего маленького друга, — обратилась правительница к подбежавшей рыжей довнии. – В моем крыле есть свободные места?

— Пожалуй, его можно запереть в кладовке на втором этаже, — ответила довния. – После того, как уборщиц переселили во флигель, она пустует.

— Нет, запирать не надо, — засмеялась Синсера. – Считайте Сегри моим гостем. А эта кладовка не слишком мала?

— Там вполне вместится жеребячья кроватка и стол, — пояснила Кульсита.

— Сегри, тебя такая комната устроит?

— Конечно, Ваше Величество, меня все устроит, — заверил Серый.

— Проводи Сегри и помоги там обустроиться, — приказала королева служанке.

— Эмм… Ваше Величество, у меня в клетке остались вещи, можно сначала за ними сходить? – спросил Сергей.

— Да, конечно, Кульсита, сходи с ним в зверинец и заодно предупреди всех, что я распорядилась переселить этого кари.

Известие о переезде беспокойного питомца всех очень обрадовало. Кто-то даже посочувствовал сопровождавшей Сергея служанке, что ей теперь придется терпеть все его выходки. Кульсита лишь фыркала в ответ. Мнение повелительницы значило для нее больше, чем все предупреждения работников зверинца, да и кари пока что не дал повода усомниться в своей воспитанности. Серый подобрал свиток и кулек с сушеными фруктами и радостно пожелал всем удачи.

Каморка оказалась даже больше, чем он себе представлял. Примерно такая принадлежала Селике в охотничьем лагере. В ней стояли старые ведра, метла и прочие принадлежности для уборки, на полке лежала фляга из-под масла с мотком лампового фитиля, а в углу виднелась покореженная жаровня. Видимо, служанки побросали тут все старье, переселяясь в другое помещение. В дальней стене Серый заметил небольшое пыльное окошко.

— Сейчас я все приберу и схожу за кроватью, — засуетилась служанка.

— Давайте я сам подмету, пока вы сходите, — предложил Сергей. – Только свет оставьте.

Довния радостно покивала и поставила лампу на подоконник. Если кари, способен сам о себе позаботиться, это могло только радовать. Пока она отсутствовала, Серый смел пыль, а помыть пол с окном решил уже утром. К относительно небольшой кровати, принесенной Кульситой, прилагался тюфяк, подушка и покрывало, и Сергей довольно разлегся. Для него размер оказался в самый раз.

День завершился не так, как он думал, но все в итоге сложилось неплохо. Истории, где обычный человек внезапно становится неким избранным, на халяву получает огромную магическую мощь, супер-силу и космический крейсер, а потом играючи расправляется с мега-злодеями, выглядят привлекательными, но слишком далекими от реальности. Если отвлечься от книжных сюжетов, то королевы даже в самые трудные времена вряд ли бросятся доверять страшные тайны первому попавшемуся необычному существу. Доверие зарабатывается годами верной службы, а не получасовым сеансом массажа. Сергей смог заинтересовать Синсеру, и это уже было большим достижением. Оставалось надеяться, что этот интерес со временем не утихнет, а перерастет в нечто большее.

***

С утра Сергея разбудил настойчивый стук в дверь. Выглянув наружу, он увидел Кульситу, которую узнал по темному пятну в виде полумесяца под левым глазом. В дневном свете Серый разглядел, что служанка уже далеко не молода, ее рыжая шкура пестрела седыми волосками, а пожелтевшие зубы были покрыты выщерблинками. Видимо, довния всерьез восприняла слова королевы о том, что Сегри является гостем, если стучалась в дверь вместо того, чтобы просто войти.

— Эквитаки, Кульсита, — поприветствовал он служанку. – Что случилось?

— Эквитаки, — ответила довния и чуть помедлила, чем продолжать.

Она пыталась понять, как обращаться к своему собеседнику. С одной стороны, он – гость повелительницы, а с другой – просто кари. Положение Серого казалось слишком неопределенным. В итоге она решила обратиться на «ты». Кари вряд ли мог считаться важной шишкой.

— К тебе пришла советница Канея со своей элокой, — доложила служанка. — Они ожидают у входа, потому что в личные апартаменты королевы нельзя входить посторонним без ее разрешения.

Поблагодарив Кульситу, Сергей сбежал по лестнице, вышел во двор и сходу обнял своих эквинок. Канея с Луденсой положили головы ему на плечи, пока он одновременно гладил их гривы.

— Сегри, я так удивилась, не найдя тебя в зверинце, — заговорила его хозяйка. – Неужели Ее Величество изменила к тебе отношение?

— Да, мне удалось с ней пообщаться, и заинтересовать, — ответил он. – Поэтому королева переселила меня в свое личное крыло замка.

— Ты ее причесывал? – настороженно спросила Канея.

— Да, я же считаюсь кари, куда без причесывания-то?

Сергей почувствовал, как довния скривила мордочку и еле сдержалась, чтобы не вскинуть голову.

— Думаешь, что лучше бы я все время просидел безвылазно в зверинце? – усмехнулся он.

— Нет, конечно, — голос Канеи показался ему не слишком искренним. – Ведь пользуясь моим кари королева оказывает мне великую честь, правда же?

— Да-да, великую честь, — подтвердила Луденса, — не переживай, Сегри скоро вернется домой.

Хотя хорния Серого никогда не ревновала и даже сама изредка просила поухаживать за ее подружками, но в данный момент она вполне разделяла чувства своей вектиги.

— Ладно, не будем обсуждать волю повелительницы, — продолжила Канея, поднимая голову с плеча. — Мы принесли тебе обугленного агерни, вот, сверток в сумке возьми.

— Вы что?! – изумился Серый. – Вы сами обугливали агерни? Для меня?!

Экусы не готовили еду, и в их языке недоставало соответствующих слов, но в данный момент под «обугливанием» подразумевалось запекание в углях. Сергей уже давно навострился использовать жаровню под свои нужды. Он пек картошку, делал овощной гриль на решетке, варил каши в маленьком ведерке и даже приспособил старую железную крышку в качестве сковородки. Впрочем, местное масло было слишком душистым и напрочь забивало вкус поджаренных в нем овощей. Эквы привыкли к этой его особенности, хотя из всего приготовленного им понравилась только овсяная каша, но то, что Канея взялась сама готовить, оказалось настоящим сюрпризом.

— Да, мы вместе все делали! – авторитетно ответила Луденса, хотя ее вклад в дело ограничился подачей советов. – Тебе тут не сладко же на одних арини.

— Вы – мои самые лучшие эквинки на свете! – Серый вновь обвил их шеи.

Часть клубней оказалась сильно обуглившейся, другая наоборот недодержанной, но с голодухи все вполне годилось в еду. Эквам наверняка нелегко далось столь непривычное занятие, и тем ценнее казалась их забота.

— У тебя скоро заседание? – поинтересовался Сергей.

— Да, я хотела попросить заплести гриву, — ответила довния. – а то даже в самых дорогих парикмахерских кари не могут сделать это так красиво, как ты.

— Конечно, заплету. Колосок наизнанку, или что-то поинтереснее?

— А что может быть еще интереснее? – удивилась Канея.

— Например, два колоска.

— Это как?

— Я разделю гриву пополам и пущу две косички параллельно, — объяснил он.

— Чудесно! – обрадовалась его хозяйка. – Делай две!

На миг в ее голове всплыл совет Страты не выделяться, но желание покрасоваться необычной, или даже вдвойне необычной прической пересилило. Сергей отвел экв в укромный угол двора и приступил к работе.

— Ты уже знаешь, что сегодня будет на совете? – поинтересовался он.

— Да, будут обсуждать мануфактурную реформу, — ответила Канея, изгибая шею под его ладонями.

— А ты что будешь делать?

— Я только представлюсь совету и больше ничего. Мне до конца сезона отвели время, чтобы со всем ознакомиться и втянуться в работу.

Луденса внимательно следила за руками и восхищенно покачивала головой. В ее глазах буквально горело желание заполучить такую же прическу. Лишь вспомнив, с каким трудом они расплели друг друга в тот вечер, когда у них одолжили подопечного, хорния отказалась от намерения потребовать заплести и ее.

Сергей закрепил кончики ленточкой и отошел на пару шагов полюбоваться результатом. Пришлось на пару с Луденсой несколько раз заверить хозяйку, что все вышло красиво. В отсутствие зеркала довния чуть не свернула себе шею, пытаясь увидеть что получилось. Хозяйка заторопилась на заседание, и Сергей, проводив ее до изгороди, повернул к дому. Он пока опасался далеко отходить. Следовало осмотреться, выяснить местный распорядок и примелькаться, чтобы все перестали на него таращиться. Сунув руку в карман, он нащупал пару крошащихся кубиков. «Сахар!» — вдруг вспомнил он и бросился обратно. «Канея! Луденса! Подождите!» — покричал он им вслед.

— Вот, — тяжело дыша после спринтерского забега, он сунул кубики рафинада под нос эквам. — Я же вам тоже сюрприз приготовил!

— Сегри, ты что, украл у королевы сахар? — перепугалась Канея.

— Нет, она меня сама угостила, стал успокаивать ее подопечный.

— Угостила? Ты представляешь, сколько он стоит?

— Наверное, много, — согласился Серый, — но королева правда разрешила мне его взять.

— Канея, если не хочешь, я могу съесть его за тебя, — великодушно предложила Луденса.

Она уже стрескала свой кусочек и жадно смотрела на оставшийся.

— Эмм… нет уж, я сама, — перспектива лишиться столь ценного угощения сразу прогнала сомнения довнии.

Сергей повторно распрощался с эквами и вернулся в дом. Над крышей торчала тонкая круглая башня высотой метров в пятнадцать, и он решил забраться на самый верх. Поплутав по верхнему этажу, он обнаружил скрытую за неприметной дверкой лесенку. Любому экусу подъем показался бы слишком крутым, но башня все равно содержалась в идеальном порядке. Сквозь чисто вымытые окошки проникал дневной свет, в нишах стояли масляные лампы, полностью заправленные и готовые к использованию в любой момент, а ступени, похоже, недавно кто-то помыл. В некоторых местах они еще оставались влажными. Впрочем, уборщица уже покинула башню, и по пути наверх Серый никого так и не встретил.

Его путь завершился на плоской площадке, окруженной мраморной балюстрадой. Оставалось загадкой, как экусы могли построить подобное сооружение. Возможно, весь замковый комплекс создавался лично Люсеей, а может быть в те времена, когда он возводился, еще могли использовать при строительстве магию.

С высоты весь замок был виден как на ладони. От главного входа к закатным воротам вела широкая аллея, украшенная фонтанами и рядами ровно подстриженных кустов. Довния — садовница как раз работала над одним из них, обкусывая лишние листики и тут же съедая. Если стоять лицом к замку, то личные покои королевы располагались в правом крыле. Левое отводилось под канцелярию, но все службы там поместиться, конечно же, не могли, и еще с десяток служебных домов выстроилось вдоль крепостной стены. Позади замка на утренней стороне располагалось озеро, а за ним – сад, занимавший едва ли не половину всей территории. Удивительно, но почти весь он казался заброшенным. Лишь узкая полоса вдоль озера и вокруг зверинца выглядела ухоженной, а дальше все поросло бурьяном. Почему столь значительный участок земли в центре города был не использован, объяснений не находилось.

Изучив все окрестности, Сергей отправился осматривать дом. В первую очередь его интересовало, где можно было бы позавтракать. Хотя Канея и снабдила своего подопечного запасом еды, но печеный картофель хотелось чем-нибудь разнообразить. Поиски привели Серого в столовую, где одна из служанок заканчивала прибирать со стола. Быстро глянув на вошедшего, горничная отвернулась. Кульсита уже всем рассказала про странного кари – гостя, но для большинства экв эти понятия казались несовместимыми. Гость – это экус, причем не абы какой, а лукс, луни или, в крайнем случае, богатый мастер, а кари – просто домашний питомец. Чтобы не мучиться противоречием, эквы старались просто его не замечать. Впрочем, вопросов Сергея горничные не избегали и отвечали вполне вежливо.

— Эквитаки, лумина, — обратился он к служанке. – Подскажи, где бы я мог позавтракать?

— Эквитаки, Вы опоздали к общему завтраку, но я могу накрыть Вам отдельно, — предложила эква.

— Пожалуй, я поем в своей комнате, — ответил он. – Принеси каких-нибудь овощей, но только без сена.

Горничная принесла поднос с порцией, рассчитанной на здоровенного экуса. Для Серого этих припасов хватило бы на пару дней, но отказываться он не стал. Забрав у служанки поднос, он ретировался к себе, поел и приступил к уборке. Хотя жить тут оставалось всего пять дней, внутренний голос подсказывал, что Сергей в эту комнату еще не раз вернется. Королева Синсера казалась капризной, взбалмошной, непоследовательной особой, но она была способна не только осознать свои ошибки, но даже извиниться. Извиниться перед кари. Самое главное, Синсера единственная, кто признал его равным себе разумным существом. Серый очень любил Канею с Луденсой и не хотел бы с ними надолго расставаться, но понял, что будет скучать по Синсере так же, как скучал сейчас по своим эквинкам.

Пока Сергей вычистил комнату, отнес все старье на помойку и еще раз прогулялся по дому, наступил вечер. Он заглянул в гостиную и увидел приготовления к ужину. За столом на подушках сидели три незнакомых эквы и Кульсита, а серая довния расставляла перед ними подносы с едой.

— Сегри, заходи, вот твое место, — Кульсита приглашающе махнула копытом. – Солния сегодня ужинает в главной зале с какой-то делегацией, так что можешь ее не ждать.

— Солния? – недоуменно переспросил Сергей, удивившись, кого это здесь могли так ласково назвать «солнышком».

— Ох… Ее Величество, конечно же, — пожилая довния смутилась. – Я все время забываю, что она давно уже выросла…

— Так значит, ты была ее няней? – сообразил он, и Кульсита кивнула в ответ.

— Постарайся больше не пропускать завтраки, — попросила она. – Синсера любит, когда утром все домашние собираются.

Остальные эквы недовольно поморщились. Не всем показалась такой уж замечательной идея кушать за одним столом с кари. Впрочем, воля королевы не обсуждалась, и служанки сервировали его место так же, как и остальные. Пожелав всем сочной травы, Сергей отодвинул сено на край подноса и стал выбирать что-нибудь посъедобнее. Есть стоя было не слишком удобно, поэтому на угощение он особо не налегал и, скушав мело и пару корнеплодов, вышел из-за стола. Убирать за собой, к счастью, не требовалось.

Решив, что вечером королева опять придет в беседку, он направился к озеру. Берег оказался пустынен. По пути встретилась лишь довния — фонарщица, зажигавшая фонари вдоль дорожки. Серый подумал, что официальный ужин мог затянуться, и устроился на подушках в ожидании. Почувствовав легкое касание, он обернулся, но позади никого не оказалось. «Сегри, я жду тебя в кабинете», — голос Синсеры внезапно раздался прямо в ушах. Подскочив от неожиданности, он завертел головой в поисках источника звука. «Она же обратилась ко мне мысленно!» – сообразил он, наконец, и побежал в сторону дома.

Уточнив местоположение кабинета у служанки, он приоткрыл нужную дверь и проскользнул внутрь. Кроме королевы там оказались все четыре смотрительницы. Синсера еще не закончила совещание и вызвала Серого заранее, чтобы потом его не дожидаться. Прислушавшись, он понял, что обсуждается предстоящая завтра церемония.

— Две хорнии будут отсутствовать по болезни, остальные полностью готовы, — докладывала смотрительница Спекла.

— Допаивание в твоем табуне дало какой-нибудь результат? – спросила повелительница.

— Сложно сказать. Я провела испытания с полпрайдом подопечных, и три из них отдали на одну искру больше, но это могло быть следствием их естественного прогресса, — ответила смотрительница. — Все-таки суп силы не прибавляет, а лишь помогает восстанавливать потраченные.

— Хорошо, — кивнула правительница Эвлона. — Кому-нибудь есть, что еще сообщить?

— Нет, Ваше Величество, — ответила за всех Страта. – Мы полностью готовы, как обычно.

— В таком случае, все свободны. Эквиала, лумины, — королева направилась к выходу.

— Эквиала, Ваше Величество! – хором ответили смотрительницы.

— Сегри, следуй за мной, — приказала Синсера, выходя за дверь, предусмотрительно распахнутую перед ней смотрительницей Кьястой.

Она прошла до конца коридора и поднялась на второй этаж. У королевской спальни дежурила одна из тех довний, что ужинали вместе с Сергеем. При виде повелительницы она распахнула створки дверей и зашла следом за ней в комнату.

— Ваше Величество, два кари с дрессировщицами готовы приступить к своим обязанностям, — доложила довния.

— Отошли их, — распорядилась Синсера. – Раздень меня и тоже можешь быть свободна.

Эква расстегнула ремешки, сняла с королевской спины перевязь с сумками и повесила их на подставку. «Эквиала, Ваше Величество», — произнесла она напоследок и, поклонившись, скрылась за дверью. Сергей решил, что она не простая служанка, если удостоилась сидеть за столом с королевой, а нечто вроде фрейлины, возможно даже из рода луни.

Королева прошла сквозь занавесь в соседнюю комнату, почти всю площадь которой занимала широченная кровать с толстой подстилкой. В воздухе витал легкий запах мяты с горьковатым привкусом полыни, эти травы наверняка входили в состав сена, набитого в матрас.

— Сегри, кроме гривы сегодня тебе придется еще вычесать всю шкуру, — сказала Синсера, расположившись посередине. – Справишься?

— Конечно, ради Вас я приложу все силы, — заверил он.

Необходимые инструменты Серый нашел на прикроватном столике. В этот раз с гривой пришлось повозиться. Невероятно сложное плетение образовало на шее королевы гирлянду из пяти розочек. При всем старании он не смог бы повторить подобного. Задаваясь вопросом, что за мастер создал это произведение искусства, Сергей старательно выпутывал прядки волос. Дело двигалось медленно, но королева его подгонять не собиралась, наоборот, возня с гривой доставляла ей удовольствие, которое хотелось продлить подольше. Расслабившись, она даже стала легонько похрапывать, чего не смогла бы себе позволить в присутствии других экв. Серый, наконец, справился с запутанной косичкой, помассировал загривок и сменил расческу на щетку с множеством коротких зубчиков, предназначенную для шкуры.

— Сегри, ты – настоящая загадка, — заговорила Синсера. – Твоя попона очень тонкой работы, только сложная мануфактура сможет такую создать, но в Эвлоне подобных не существует. Даже в самой глуши невозможно построить поселение, которое не смогли бы обнаружить мои охотницы.

— Да, Ваше Величество, я попал сюда из другого мира, — подтвердил он.

— С другой Бусины? Но как ты прошел через Врата? – королева одновременно удивлялась и радовалась подтверждению своих догадок.

— Я не с другой Бусины. Я вообще из другого мира и через Врата не ходил.

— Другой мир?! – подобное повелительница уже с трудом могла представить. – Неужели, Люсея создала еще один мир?

— Эмм… нет. Создание моего мира приписывали множеству разных богов и богинь, но Люсея среди них никогда не упоминалась.

— Удивительно! Я часто задавалась мыслью, что если сложить умение кари обращаться с предметами и ум экуса, то получилась бы раса намного могущественнее экусов. Значит, кто-то из богов решил создать такую… ведь у вас много подобных тебе существ?

— Да, очень много. Намного больше, чем в Эвлоне экусов.

— А как ты попал к нам?

— Случайно, я сам не понимаю как. Я увидел странную дверь и вошел в нее. Я просто хотел осмотреться, но проход сразу же исчез, отрезав мне путь назад. Мне ничего не осталось, как попытаться выжить в вашем мире. Странно, что Вы — первая, кто заинтересовался, откуда я взялся.

— Да, — Синсера хихикнула, — довнии слишком практичны, чтобы задаваться подобными загадками, а хорнии зациклены в основном на собственных размышлениях.

— Эмм… значит, Вы мне поверили? – удивился Сергей.

— Конечно, ты не сказал ни единого слова неправды, — она опять усмехнулась. – Или ты думал, что смог бы мне солгать?

— Простите, я не знал про эту Вашу способность.

— Скажи мне три вещи о своем мире, из которых одна будет ложью.

— Эмм… у нас есть специальные ящики, которые умеют думать, говорящие мурисы и железные лодки, плавающие под водой.

— Ты солгал про мурис. Забавно, не умей я чувствовать ложь, решила бы, что это единственная правда. Расскажи еще что-нибудь о своем мире.

Продолжая вычесывать шкуру, Сергей попытался передать в коротком рассказе всю необъятность родной планеты. Он сбивался, перескакивал с одного на другое, слишком поверхностно описывал одни вещи и чересчур подробно другие. Целых пять минут он рассказывал, что такое «вилка» и зачем нужна, хотя Синсере явно интереснее было бы услышать про лишь мельком упомянутые «самолеты». Правительница не перебивала. Как ни странно, ее интерес не был простым любопытством, она понимала, что рассказ о другом мире может принести ей ценные идеи, применимые и в Эвлоне.

— Достаточно, я удовлетворена, — сказала королева, когда Сергей пошел расчесывать ее по третьему кругу. – Я с удовольствием послушаю продолжение завтра вечером.

Он отложил щетку и, чуть помедлив, все же решился обратиться к повелительнице с просьбой.

— Ваше Величество, дозвольте завтра пойти с Вами, — попросил он.

— Куда? – удивилась она.

— На церемонию. С того раза, как я впервые увидел Вас во всем блеске, проводящую церемонию сбора магии, я мечтал увидеть вблизи, как это происходит.

— Хорошо, — разрешила она, лукаво улыбнувшись. – Только не проспи, я тебя будить не буду.

— Спасибо! Эквиала, Ваше Величество! – проговорил Сергей, пятясь к выходу.

— Эквиала, Сегри, — пожелала Синсера ему в ответ.

В коридоре Серый задумался, как бы не проспать. Решив, что вполне может воспользоваться своим статусом гостя, он решил поручить разбудить его кому-нибудь из слуг. Сергей спустился в гостиную и обнаружил там Кульситу, плетущую травяные колечки, но делала она это скорее из любви к искусству, чем по служебной необходимости. Пожилая довния, явно, была не просто служанкой, как ему показалось вначале, и Серый решил прояснить этот момент.

— Кульсита, можете подсказать, Вы – луни? – поинтересовался он.

— Конечно же, луни, — ответила она. – Луни Кульсита Парко. Мой род уже полпрайда табунов сезонов нянчит королевских первокровинок. Мои первокровинки сейчас состоят при королеве фрейлинами и ждут своей очереди послужить Кастигорам.

— Ох, простите, — удивился он. – Но почему Вы сами стали помогать мне обустраиваться, вместо того, чтобы поручить это слугам?

— У нас тут нравы попроще, чем в прочих знатных домах, — усмехнулась Кульсита. – Время было позднее, все молодые давно уже в кроватях лежали. А я все равно страдаю бессонницей.

— Эмм… королева разрешила мне сопровождать ее на церемонию завтра. Можно кому-нибудь поручить разбудить меня?

— Я сама разбужу, — пообещала довния. – Все равно до утра не засну.

— Спасибо, луни Кульсита! – поблагодарил Сергей. — Эквиала!

— Эквиала, Сегри, — кивнула в ответ пожилая няня.

Кульсита вернулась к своему занятию, а Серый со спокойной душой отправился спать.

ГЛАВА 9 ПЛЕННИЦА ЭВЛОНА

Перед самым рассветом Сергея разбудил легкий щелчок по носу. Подскочив в кровати, он стал озираться, но комната оказалась пуста. Лишь в ушах стихал чей-то далекий смех. Несмотря на предупреждение, королева не удержалась и сама разбудила «своего маленького друга». Раздался стук в дверь – это уже пришла Кульсита. Выглянув в коридор, он поблагодарил пожилую няню и побежал умываться. Королевская уборная располагалась около покоев Синсеры, но пользоваться ею другим не дозволялось. Все остальные, кто проживал в резиденции, ходили в комнату на первом этаже.

Приведя себя в порядок, он выглянул в окно и увидел уже выстроившийся перед входом почетный караул из восьми стражниц. Их обмундирование представляло собой нечто среднее между формой следящих за порядком и боевыми доспехами экусов. На шлемах королевской охраны рог был остро заточен, бока и спину экв прикрывала легкая броня, оставлявшая открытыми шею с крупом, а на боку висел короткий зубной меч. Все эквы оказались одинаковой вороной масти без единого пятна, что явно не было совпадением.

Сергей вернулся на второй этаж и тихонько проскользнул в комнату королевы. Как он и ожидал, на вошедшего кари внимания не обратили. Воспринимая его, как домашнего питомца, никто не ждал, что он станет стучаться и спрашивать разрешения. Просторная комната оказалась набита до отказа. Три инкидо в шесть лап плели из гривы повелительницы нечто невообразимо сложное, а еще один расчесывал хвост. Каждым кари управляла своя собственная хорния. Две довнии полировали королевские копыта, еще четыре держали наготове широкополую церемониальную попону.

Обезьянки закончили работу, и хорнии-дрессировщицы сразу их увели. Синсера потянулась, разминая затекшую шею, и кивнула довниям. Фрейлины накинули на спину правительницы попону, подвязали ремешки и подхватили с четырех сторон спадавшую ткань, чтобы она не касалась пола. «Сегри, не проспал, значит, — королева лукаво склонила голову на бок. – Пойдешь позади фрейлин между двух последних стражниц». «Возьми в лапы этот предмет, — продолжила она, махнув копытом в сторону стола, — старайся нести его вертикально, это — важно».

Расспрашивать повелительницу при посторонних Сергей не решился. Он поклонился королеве, показывая, что все понял, и подобрал указанную вещь. Это оказался короткий жезл с рукояткой, рассчитанной под лапку инкидо. Он выглядел очень старым: дерево, покрытое черным лаком, потрескалось и рассохлось, а гравированный орнамент почти стерся. Присмотревшись, Серый смог различить символ врат, похожий на букву «П», и силуэты шести экусов.

Правительница отдала приказ выходить. Две довнии распахнули перед ней створки дверей, а когда королева вышла, встали в колонну позади нее. Сергей спохватился и быстро зашагал следом, неся, как приказано, жезл вертикально перед собой. Процессия спустилась по лестнице, и на улице их окружил почетный караул. Эквы следом за повелительницей пересекли центральную аллею и прошли прямо сквозь канцелярский корпус. Чтобы королеве не пришлось утруждать себя, обходя его кругом, в этом крыле замка имелся просторный коридор, запираемый с двух сторон двустворчатыми дверями, настолько широкими, что походили скорее на ворота. Поднимаясь по лестнице к надвратной площадке, Сергей услышал гул огромной толпы, моментально стихший, едва над стеной показалась королева. Сверху он разглядел настоящее белоснежное море. Тысяча хорний напряженно замерла в готовности. Первые ряды магических табунов четко стояли по очерченным квадратам, а задние толпились уже безо всякой организации.

Над королевой возникла блестящая сфера. Пустая изначально, она стала быстро наполняться потоками энергии, идущими от хорний. Слабые и сильные, бледные и нестерпимо яркие ручейки силы стекались в центр, заставляя сферу пульсировать. Синсера напряглась, тяжело выдыхая сквозь сжатые от напряжения ноздри.

Сергей почувствовал пробежавшую по телу дрожь. Волнение? Восторг? Почему так сильно застучало сердце? Это руки дрожат или жезл вдруг завибрировал? Рукоятку нагрели его ладони, или она сама по себе стала излучать тепло? Он отвел взгляд от волшебной сферы и, когда в глазах перестали плясать зайчики, разглядел несколько слабых лучиков, тянущихся к нему от довний, стоящих на площадке. Каждый из них был слабее самого слабого ручейка света, льющегося с площади, но жезл каким-то образом смог их собрать. Из навершия к сфере протянулся тоненький луч, и Серый почувствовал, как его стремительно покидают силы. В ушах гулко отдавался пульс, дышать стало тяжело, а в глазах потемнело. «Держать вертикально», — повторял он про себя приказ, из последних сил стараясь унять дрожь. Момента, когда все закончилось, он не заметил.

— Все, Сегри, можешь опустить, — услышал он голос Страты. – Ты собрал полпрайда искр, из них две – твоих личных. Очень неплохо для первого раза.

Он опустил руки и несколько раз глубоко вдохнул. Сердце постепенно успокаивалось, стихал шум в голове, а мышцы перестали вздрагивать от напряжения. Его две искры казались мелочью в сравнении с табуном искр Луденсы, поэтому он и в себя пришел намного быстрее. Удивительно, что Серый вообще смог принять участие в церемонии.

— Что это было? – ошарашено спросил он.

— Разве тебе не объяснили? – удивилась Страта.

— Нет, я вообще в последний момент попросил дозволения участвовать, и мне ничего не сказали.

— Эмм… ну, все живые существа владеют толикой магии, но собирать ее у довний обычно просто нецелесообразно, — стала отвечать смотрительница. – Это может делать хорния, но ей проще развить собственный магический дар. Легче самой отдать полтабуна искр, чем собрать их у окружающих довний. В древности заметили особенность, что кари, то есть те животные, что ходят на задних лапах, могут служить проводниками энергии. Одно время их пытались использовать для сбора, но потом отказались от этой практики. Слишком тяжело оказалось обучить кари, и труды себя не оправдывали.

Королева величаво проследовала к спуску, но стоило ей скрыться с глаз публики, как она сорвала с себя церемониальную попону и побежала вниз. Она казалась чем-то расстроенной.

— Что с Ее Величеством? – спросил Сергей.

— Церемония каждый раз вгоняет ее в меланхолию, — шепнула Страта. – Лучше ее не беспокоить.

— Спасибо за объяснения, луни Страта! – поблагодарил Сергей и заторопился следом за королевой.

Синсера скрылась между домов, и он решил отправиться к беседке, надеясь, что она отправится именно туда. Выйдя на берег, он заметил на противоположном берегу пруда белую фигуру хорнии. Она уже миновала причал и направлялась к проходу в живой изгороди, ведущему в заброшенный сад. В голову Серого закрались сомнения: «Стоит ли идти следом? Может, действительно оставить ее в покое?» Но опущенная голова Синсеры выражала такую печаль, что хотелось ее обнять и утешить. Королева с легкостью провела церемонию, при этом ни капли не устав. Она сохранила физические силы, но, может быть, ей пришлось расплачиваться иным способом? Может душевный разлад был данью, взысканной с нее древним проклятием? «У каждой хорнии есть вектига, которая о ней заботиться после ритуала, а кто же позаботится о Синсере?» – подумал Сергей и решительно направился следом.

— Сегри! Ты что здесь делаешь! – он вздрогнул от резкого окрика королевы.

Заметив преследователя, она решила подстеречь Серого сразу за проходом.

— Простите, Ваше Величество, я заметил Вашу печаль… — он замялся.

— Говори честно, что думаешь, — приказала повелительница.

— Я подумал, что смогу Вам чем-то помочь, может быть утешить и поддержать, — ответил он внутренне сжавшись.

С одной стороны обмануть королеву было невозможно, а с другой, его слова могли быть восприняты как оскорбление. Предполагалось, что правительница не та эква, что может пожелать утешения. Впрочем, даже признав Сергея разумным, она подсознательно все равно еще не готова была относиться к нему как к экусу. Слова Сегри показались Синсере милыми и трогательными, и она фыркнула в усмешке.

— Я приказывала, чтобы ни один экус меня не беспокоил после церемонии, — проворчала она.

— Эмм… я не знал об этом приказе… а еще я – не экус, — заметил Серый.

— Тоже верно, — согласилась королева. – Хорошо, следуй за мной.

Повелительница направилась по заросшей тропинке вглубь сада. Кусты по бокам так разрослись, что временами закрывали небо, превращая тропинку в зеленый тоннель. Репей и колючки вцеплялись в шкуру хорнии, и Сергей содрогнулся, представив, каких трудов будет стоить все это вычесать. Путь вывел их на поляну, со всех сторон окруженную плодовыми деревьями. Их ветки ломились от гроздей арини, создавая почти сплошную желтую стену. В центре возвышались две клетки с толстенными прутьями диаметром с предплечье человека. Левая была пуста, а в правой, накрытой колпаком радужного поля, находился пленник. Экус, или эква – под слоем грязи не разобрать, все тело покрывала толстая засохшая корка, а по бокам свисали почерневшие остатки попоны. Ноги, шею и тело сковывали кольца металла, соединенные цепями так, чтобы затруднять движения, и в нескольких местах металл крепился к клетке. Заключенный вяло жевал сено из травяного блока. Закончив трапезу, пленник уронил несколько «каштанов» и аккуратно отпинал их к гигантской куче навоза в другом конце клетки. Каждое движение ему давалось с огромным трудом. Внезапно заключенный резко обернулся и глянул прямо на Сергея. Взгляд нереально больших и невероятно прекрасных зеленых глаз пронзил насквозь, так что он замер, затаив дыхание. «Эква!» – понял в этот момент Серый. На фоне прочего уродства эти глаза казались двумя изумрудами, упавшими в кучу навоза.

— Она тебя не видит, — успокаивающе прошептала Синсера. – Поле изнутри непроницаемо.

— Кто это? – шепнул в ответ он.

— Причина всех наших бед. Источник проклятия. Калигум, — в словах королевы сквозила неприкрытая ненависть, и продолжала говорить она уже в полный голос. – Ты видел ту силу, что мы сегодня собрали. Я могла бы ей исцелить всех больных Эвлона, я могла бы напитать поля магией так, что они дали бы тройной урожай, ей нашлось бы тысячи применений! Но нет, все до последней искры идет на защиту Врат. Табуны легионов экусов погибли по ее вине, и еще больше погибнет в будущем. Это – цена нашего спасения, а ведь мой предок мог и проиграть. Мне часто после церемонии снятся кошмары, где Калигум засыпает весь Эвлон тарбисом и оставляет выжженную оплавившуюся пустыню.

Пока королева говорила, пленница улеглась на пол и закрыла глаза. Ее бока мерно вздымались, и, похоже, она сразу заснула. Впрочем, что еще оставалось делать заключенной? За сотни сезонов она научилась спать большую часть жизни.

— А зачем тут вторая клетка? – спросил Сергей.

— Раз в сезон заклинание переносит ее в соседнюю клетку, чтобы можно было вынести навоз и загрузить свежего сена. Другого способа ее кормить нет. Это поле непроницаемо.

— Зачем сено? – недопонял он. – Вы ее еще и кормите за все, что она сделала?

— Эмм… понимаешь, однажды мои предки не положили сена, и выдался на редкость неурожайный сезон. Поля пересохли, деревья облетели, даже реки обмелели, хотя солнце вовсе не грело, а наоборот будто бы потускнело. Все кое-как протянули до конца сезона на старых запасах. Естественно, ей тогда наложили самого лучшего сена, что смогли сохранить, и в тот же день, как сменился сезон, и она поела, все наладилось как по волшебству. Трава пробивалась прямо на глазах. За голову дней поля и деревья зазеленели, будто бы и не было мора.

— Но как Калигум может влиять на погоду и урожай?

— Не знаю. Возможно, это было просто совпадение, но я рисковать не буду. Пусть ест вволю, но не обрекает на голод моих подданных.

Сергей сделал шаг и остановился, вопросительно обернувшись к Синсере.

— Можешь посмотреть ближе, — разрешила она. – Ни один экус не может пройти сквозь…

Идя вперед, Серый решил опереться ладонями о радужную защиту и, не встретив преграды, кувыркнулся внутрь. Все звуки будто бы обрубило, и навалилась полная тишина. Он расслышал дыхание пленницы и стук своего сердца. В нос ударила жуткая вонь, настолько едкая, что из глаз брызнули слезы. Сергей обернулся и увидел зеркальную поверхность поля, ни королевы, ни поляны, ничего сквозь нее увидеть оказалось невозможно. «Я в клетке Калигум!» – дошло до него, и наступила паника. Со сдавленным вскриком он бросился обратно, опять беспрепятственно пройдя сквозь преграду.

— Сегри!!! – Синсера казалась испуганной и удивленной. – Как ты прошел внутрь?!

— Наверное, дело в том, что я – не экус? – нервно вздрагивая, предположил он.

— Возможно… — королева задумчиво вскинула голову. – Следуй за мной.

Она пошла по тропинке обратно к замку. В походке повелительницы прибавилось легкости. Произошедшее каким-то образом помогло вернуть ей душевное равновесие. «Со злом следует неустанно бороться, а не предаваться сожалениям об упущенных возможностях», — читалось в ее прищуренном взгляде.

— Сейчас тебе предстоит чуть-чуть потрудиться, — сказала Синсера, при входе в свои покои, — да и мне, пожалуй, не стоит бездельничать посреди дня.

«Чуть-чуть» — оказалось шуткой. Несколько часов до самого полудня Сергей приводил в порядок усаженную колючками шерстку повелительницы. Сама хорния, распорядившись поставить на кровать переносной столик, углубилась в чтение бумаг. Секретарша, привыкшая, что после церемонии королева весь день гуляет в саду, выглядела слегка недовольной, но бегала по своим обязанностям с обычным рвением.

Серый вернул шкурке Синсеры идеальное состояние и, получив дозволение удалиться, отправился в гостиную компенсировать пропущенный завтрак. Куда бы он ни пошел, его преследовал взгляд зеленых глаз демонессы. Изумрудные блики солнца плясали на стеклах, на поверхности пруда, отражались в кайлубисовых украшениях встречных экв, и каждая зеленая искорка заставляла его вздрагивать. Почему брошенный мельком взгляд так запал в душу? Возможно из-за невероятной красоты этих глаз? Или Сергея тронуло их печальное выражение? «Как же выглядит Калигум под слоем грязи?» – задался он вопросом и направился в библиотеку.

Личная библиотека королевы оказалась заполнена в основном художественными произведениями. Сергей еще не научился ориентироваться в свитках, а в вынутых наугад оказалось на удивление много «любовных романов». Если полсвитка посвящено тому, что подумал пылкий экус, глянув на скромную экву, а еще полсвитка о том, как она не решалась ответить на его ухаживания, иначе определить их содержимое он не мог. В эпоху, когда само понятие «семьи» было давно позабыто, а любовь между экусом и эквой просто не могла возникнуть из-за их практически пожизненного раздельного проживания, интерес к подобной литературе казался довольно необычным. «Неужели Синсера действительно все это читала?» – задумался Сергей, прокручивая свиток с очередной историей.

Упоминаний про демонессу он так и не обнаружил, зато прекрасных экв частенько сравнивали с богиней Люсеей. «Она неслась по равнине, будто Люсея, летящая на крыльях». Что это, художественный вымысел, или богиня действительно была крылатой? «Солнце отражалось в ее глазах, и они казались зелеными, как у Люсеи», – то, что у богини зеленые глаза упоминалась довольно часто, это вообще считалось признаком сверхъестественного, а вот с цветом ее шерстки авторы к согласию прийти никак не могли. «Увидев ее белоснежный профиль, он решил, что это сама Люсея снизошла до простого смертного». Здесь она была белой, но другой писатель возражал: «В косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь листву, ее вороная шерстка светилась небесно-синим цветом. Казалось, будто это Люсея идет к нему по аллее». Вряд ли в действительности черная шкурка могла бы показаться синей, автор допустил такую вольность, чтобы сравнить свою героиню с богиней, но факт оставался фактом, в этой книге цвет Люсеи был отнюдь не белым.

Поняв, что не найдет тут интересующих его сведений, Сергей рассовал свитки обратно по полкам. Исторические тексты были в центральной замковой библиотеке, куда частенько наведывалась Луденса, но после церемонии она закрывалась на несколько дней. Да и вряд ли его пустили бы туда бродить одного. Оставалось только дождаться возможности расспросить обо всем ученую хорнию.

***

Ни в этот день, ни на следующий Канея так и не пришла проведать своего подопечного, но причина отсутствия была очевидна. Отдав в ритуале свои силы, ее элока несколько дней лежала пластом, и ответственная довния просто не могла оставить ее без присмотра.

Синсера призывала Серого лишь вечером, чтобы расслабиться после напряженного дня, пока он возиться с ее запутанной прической и рассказывает фантастические истории про свой родной мир. После завтрака он весь день мог лениться и заниматься своими делами. Сергей то пытался найти что-нибудь интересное в библиотеке, то разглядывал с башни заброшенный сад, то бродил возле пруда. Сходить еще раз к пленнице он не решился. Хотя королева и не запретила приближаться к саду, но этот запрет просто витал в воздухе. Недаром, он ни разу не заметил ни единого гулявшего там экуса.

Хозяйка Сергея пришла лишь на третий день. Отыскав его возле пруда, она обняла своего подопечного и стала пересказывать новости.

— Представляешь, я по привычке откладывала монеты на уплату налога, а сегодня вдруг вспомнила, что отдавать их не придется, так приятно! – поделилась она радостью. – Я дала премию всем своим десервам, а еще я решила открыть новый магазинчик в Касах.

Слово «каса» переводилось как «барак». Так назывался бедный квартал из старых кирпичных зданий. Сергей побывал там, когда навещал вместе с Луденсой заболевшую Вириду, и этот район показался ему не слишком приятным для проживания местом.

— Там же одни бедняки, — ответил Серый. – Магазин просто не окупится.

— Именно поэтому там до сих пор никто еще не открыл лавочки! – воскликнула торговка. – А я буду торговать с минимальной наценкой. Учитывая, что я теперь освобождена от налогов, цены снизятся в два раза!

— То есть, будешь работать забесплатно?

— Ну, не совсем. Если ко мне будет ходить за покупками весь район, то даже два бочонка прибыли с каждой монеты за сезон дадут ощутимый доход. А, кроме того, есть еще один момент, — Канея хитро улыбнулась. – Бедняки составляют больше половины моих покупателей, а прибыли дают всего бочонок из прайда. Все они, конечно же, станут ходить в магазинчик в Касах, а значит, я смогу убрать всю бедняцкую еду от входа вглубь, расширить прилавок с дорогими товарами и украсить магазин. Тогда ко мне станет захаживать больше луни.

— Неплохой расчет, — похвалил Серый. – А как там Луденса?

— Я ей тоже дала монетку на радостях, так она сразу куда-то заторопилась, — довния неодобрительно вскинула мордочку. – Ноги заплетаются, еле ходит, но, видите ли, эквинки там без нее пропадают. Не удивлюсь, если к вечеру у нее уже не будет этой монеты.

— А как твое первое заседание?

— Ах, самое главное я не сказала! Эта реформа – просто кошмар! – возмущенно воскликнула Канея. – Представляешь, они хотят запретить создавать мануфактуры мастерам! Якобы только луни достаточно умны, чтобы управлять сложным производством. Так я думаю, если мастера – дураки, то они и так сами по себе разорятся, зачем реформа в таком случае?

— И зачем? – заинтересовался Серый.

— Они просто боятся соперничества! Хотят подгрести все под свой круп, а ведь они и так уже освобождены от налогов! На деле, мануфактуры мастеров даже с налогами могут делать товар лучше, чем у луни. Но я им покажу, я завтра выступлю с речью!

— Канея, ты же до конца сезона должна только в курс дела входить, а не выступать с речами!

— Разве я могу терпеть подобное? Разве не об этом говорила мне Страта? Следует показать им, что с мастерами тоже надо считаться. Если мануфактуры луни работают лучше, пусть честно это докажут, а не принимают подлые законы!

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — проговорил Сергей. – Как бы это твое выступление не стало последним.

— Надеюсь, не станет, — фыркнула довния. – Исключить из совета могут либо единогласным решением, либо большинством голосов по согласию королевы. Но не может же весь совет состоять только из подлых и корыстных экв?

— Хорошо, завтра перед заседанием я заплету из твоей гривы кое-что особенное, – пообещал он. — Пусть они все там ахнут.

Еще раз обнявшись со своим подопечным, Канея ускакала домой, а Серый стал дожидаться вызова Синсеры. Он волновался за свою хозяйку и надеялся, что королева соизволит рассказать ему поподробнее об этой возмутительной реформе. В ушах прозвучал мысленный приказ, и Сергей со всех ног бросился к беседке, в этот раз повелительница решила провести вечер там. Расплетание гривы и массаж проводился в молчании, Синсера как обычно желала сбросить дневное напряжение и настроиться на неторопливую вечернюю беседу.

— Сегри, тебя что-то беспокоит? – спросила она, когда Серый перешел к расчесыванию шкурки.

— Да, Ваше Величество, как Вы относитесь к предстоящей мануфактурной реформе? – спросил он, решив сразу перейти к сути.

Синсера недовольно фыркнула, не ожидая, что вечер окажется испорченным разговором о политике. Но Сегри был не просто сторонним наблюдателем, он принадлежал Канее. Упрямая довния казалась пока малозначимой политической фигурой, но она быстро могла набрать вес и стать довольно влиятельной. Единственная советница не луни с большой вероятностью получит поддержку всех мастеров Эвлона. Даже во время отдыха королева не могла упустить шанса повлиять на Канею, поделившись кое-какой информацией через ее подопечного.

— Это очень неприятное для меня новшество, — сказала, наконец, Синсера. – Эта реформа с одной стороны усилит недовольство жителей, а с другой, снизит поступления в казну. Если мануфактуры мастеров закроются, то они перестанут платить налоги, а луни налогов не платят.

— Разве Вы не можете запретить ее?

— Эмм… нет. Я могу лишь вернуть реформу на доработку, — призналась Синсера. – Либо разогнать совет полностью, но это слишком радикальная мера.

— А Вы можете бесконечно возвращать ее на доработку?

— Могу. А они имеют право не переходить к решению других вопросов, пока не будет решен этот.

— А чем это грозит?

— Большими неприятностями. В начале каждого сезона совет должен утвердить выделение средств на содержание армии, строительство и ремонт дорог, выплату пенсий, поддержку школ и еще сотни разных статей расхода. Вместо этого, они будут мне раз за разом возвращать на утверждение реформу, изменив в ней пару малозначащих словесных оборотов. В армию не поступит продовольствие и снаряжение, станет гибнуть больше экусов, а я не могу этого допустить.

— Но это же подло! – возмутился Серый. – Разве они не понимают, что демоны грозят всем? Или они думают, что смогут спрятаться и пересидеть?

— Нет, они, как раз, все слишком прекрасно понимают, — глухо отозвалась королева. – Для них это просто какие-то незнакомые экусы, которые где-то там гибнут. Объективно, даже гибель половины всех легионов не критична для выживания Эвлона. Они могут на это пойти, а я – нет. Вот, прочитай этот свиток.

Синсера указала на одну из не унесенных секретаршей коробок. Развернув бумагу, он пробежал глазами ровные строки: «Рядовой Кастус, довний, табун две головы два сезона, Грохочущие Долины. Три бусины, одна из них – резная. Погиб, попав под удар лапы гериона во время атаки. Рядовой Лимеум, довний, табун две головы сезонов, Карис. Голова одна бусина. Погиб, перекушенный герионом во время атаки. Рядовой Аквил, довний, табун три головы один сезон, Закатный Край. Две головы бусин, из них две резных. Героически погиб, погребенный под тушей павшего гериона».

— Эмм… почему только последний погиб «героически»? – недопонял Сергей.

— Он обездвижил гериона ударом под брюхо и уже мертвый держал его на своем роге, пока остальные добивали. Он сознательно пошел на это, а первые двое просто не смогли вовремя увернуться, что не уменьшает моей скорби по ним, — вздохнула королева. – Прошло всего три дня после церемонии, печать крепка, и демонам тяжело пробиваться наружу. Этот герион ослаб и обошелся нам дешево, а бывают дни, когда в свитке больше прайда имен. И я с каждым из них прощаюсь. От моего решения зависит, будет ли в свитке больше имен, чем обычно, или нет. Понимаешь теперь, почему я, в конце концов, приму эту реформу, чтобы совет, наконец, занялся полезным делом? Впрочем, ты же не экус, тебе сложно понять, что я чувствую…

— Я все понимаю, Ваше Величество, — тихонько ответил Серый. — Я был там.

Он еще раз перечитал свиток и осторожно положил его обратно в ящик. Побывав на поле боя, уже невозможно было равнодушно относиться к прочитанному. Кто пронесся по вздрагивающей от грохота копыт равнине, атакуя врага, кто увидел своего приятеля, брыкавшегося в пасти демона, кто проводил погибших соратников в Долину Снов, для того уже не существовало «каких-то незнакомых экусов». Каждый павший был боевым товарищем, чья гибель воспринималась близко к сердцу.

— Отправить бы их всех к Вратам, — подвел итог своим размышлениям Сергей. — Пусть сами попробуют хотя бы разок пнуть демона.

— Неплохая идея, — хмыкнула королева. — Я надеюсь когда-нибудь провести закон, обязующий членов совета заслужить хотя бы одну бусину в дополнение к прочим требованиям, но это еще нереальнее, чем полетать на вашем «самолете».

Серый закончил работу, получил дозволение покинуть комнату и отправился спать. Слова Синсеры лишь усилили его беспокойство по поводу предстоящего дня.

***

вижу люцерну! — бушевала королева Синсера. — Все это знают! В свитке обязанностей отдельным пунктом написано, что люцерна в этом доме запрещена!» Полумертвая от страха служанка практически распласталась по полу, поднос с королевским завтраком валялся в углу, а вся еда разлетелась по комнате.

— Солния, она же новенькая и просто перепутала подносы, не сердись, — попыталась урезонить Кульсита свою воспитанницу.

— Откуда здесь вообще взялась эта гадость?!

— Я заказывала ее для себя, — пояснила пожилая няня. — Я уже не так молода, чтобы баловать себя острыми смесями типа мяты с огненным листом, а люцерна полезна и питательна.

— А еще она — отвратительна! — с новой силой полыхнул гнев повелительницы. — Уж мне пришлось ее скушать достаточно, будучи жеребенком! Я до сих пор не забыла этот мерзкий вкус! Именно поэтому я запретила ее в тот же день, как мне исполнился табун!

Табун сезонов — это шестнадцать лет от даты зачатия — день, в который жеребенок официально становится полноправным членом общества. В отличие от земных лошадей, экусы росли лишь чуть быстрее, чем люди, и в шестнадцать были еще совсем молодыми.

Обернувшись к входу, Синсера заметила удивленного Сергея. «А ты что уставился?!» — вскричала она и мощным пинком запустила в него подушкой. Рефлексы сработали быстрее, чем мозги. Перехватив набитый соломой снаряд в полете, Серый метнул его обратно и лишь потом сообразил что сделал. Подушка ударила по голове правительницу Эвлона, отскочила и покатилась по полу, а королева, выпучив глаза, еще несколько мгновений не могла поверить в произошедшее. Опасаясь того, что сейчас случится, все попятились, а служанка постаралась слиться с полом. «Ах!.. Ты!.. Мелкий!.. Мерзавец!!!» — от вопля Синсеры зазвенели стекла. Намереваясь покарать наглеца своими собственными копытами, она рванула к дверям. Опрокинутый стол загрохотал по паркету, добавив новую ноту в поднятом шуме. Опасаясь за свою жизнь, Серый бросился к лестнице, а вслед неслись угрозы отпинать его до полусмерти. Если по прямой он ни за что не смог бы убежать от эквы, то лестница давала определенную фору. Беглец взобрался на верхний этаж, кинулся к двери в башню и продолжил торопливый подъем по крутым ступеням, однако на самом верху он понял, что загнал себя в тупик, дальше бежать было некуда. Он обернулся к люку, откуда как раз выбиралась запыхавшаяся королева, а потом опасливо глянул вниз. Лететь до земли здесь было не близко. Тяжело дыша, Синсера встала напротив.

— Эмм… и что дальше? — робко поинтересовался Сергей, когда пауза затянулась.

— Ты — мерзавец! — возмущенно фыркнула повелительница и внезапно расхохоталась.

Он облегченно вздохнул. Похоже, гнев королевы спал, и его жизни больше ничего не угрожало. Синсера наклонила мордочку и фыркнула Сергею в живот, от чего он тоже захихикал.

— Ты уж слишком мне нравишься… чтобы ссылать на острова, как бешеного кари, — стала вслух рассуждать повелительница в перерывах между фырками в пузико.— Каменоломни? Нет… прослыть первой в истории королевой… устроившей суд над кари, мне неохота… Вообще, я буду выглядеть глупо… если накажу тебя, как экуса.

Серый от смеха повалился на каменные плиты пола, но Синсера и не думала прекращать. Она проводила мордочкой по груди и животу, желая, видимо, таким способом расквитаться с «мерзавцем» за посягательства на свое королевское достоинство.

— Ладно, пошли завтракать, — сказала повелительница, прекратив, наконец, щекотаться. — Там должны уже все заново накрыть.

— А если не успели? — поинтересовался Серый.

— То я устрою им еще одну выволочку, — пообещала королева.

К счастью, приводить угрозу в исполнение не пришлось. К их приходу все последствия погрома в гостиной уже ликвидировали, и фрейлины чинно сидели за столом, дожидаясь своей повелительницы. За едой все усиленно делали вид, что ничего не произошло, хотя Сергей и заметил несколько сочувственных взглядов, брошенных на него присутствующими. Поев, Синсера ушла в свои покои, после утренних пробежек ей требовалось сменить примятую попону и заново уложить гриву. Одна из служанок шепнула Серому, что его ожидает советница Канея, и он вышел во двор.

— Эквитаки, Канея, ты не передумала? — Сергей у хозяйки.

— Эквитаки, Сегри! Нет, я твердо решила сделать это, — ответила она.

— А что сказала Страта по этому поводу?

— Она бы стала меня отговаривать, поэтому я ее не предупредила. Советница слишком осторожна, но если промедлить, то эту реформу примут, и тогда уже ничего отменить будет нельзя.

— Ох, удачи тебе, — вздохнул ее подопечный. — Я сейчас сделаю тебе особую прическу, может это хоть чуть-чуть отвлечет всех.

Сергей уже много раз расплетал розочки на гриве Синсеры и уже разобрался с принципом их плетения. Конечно, ему страшно не хватало четырех дополнительных лап, но он воспользовался заколками, которые прикарманил в комнате королевы, чтобы временно скреплять пряди в нужных местах. Процесс оказался небыстрый, и когда Серый закончил первую розочку, Канея стала поторапливать своего подопечного. Решив, что еще на четыре уйдет слишком много времени, он быстро заплел оставшуюся часть шеи в колосок на изнанку, и советница ускакала на собрание.

От волнения Сергей не знал чем заняться и бродил возле пруда, швыряясь камешками в воду. В ушах прозвучал приказ явиться в кабинет, и он удивился — до вечера было еще далеко. Он заторопился в дом и вскоре предстал перед королевскими очами.

— А, Сегри, — произнесла Синсера, не отрываясь от работы. — Сейчас твоя хозяйка придет.

Он пристроился на диванчике в ожидании. В личной резиденции правительницы незваных гостей явиться просто не могло, и даже те минимальные формальности, что соблюдались в официальных встречах, считались необязательными. После робкого стука в приоткрытую дверь заглянула Канея. Белая довния была в замешательстве от того, что вот просто так без церемоний может войти в кабинет королевы.

— Заходи, Канея, — дозволила Синсера. — Расслабься, ты пришла просто, чтобы забрать своего кари. Понимаешь?

— Эквилаки, Ваше Величество, — запинаясь, ответила советница и склонила голову, — д-да, благодарю Вас.

— Я поняла одну вещь, — сказала повелительница. — Я считала, что оказываю милость, а на деле пыталась тебя ограбить. Сегри намного ценнее любого самого вышколенного инкидо. Хотя над его воспитанием стоит еще поработать.

Синсера фыркнула, припомнив утренние события, а Канея опять поклонилась, соглашаясь с ее словами.

— И еще я поняла, что буду теперь постоянно одалживать твоего питомца, — продолжила королева. — Потому что стану скучать без его выходок. В качестве компенсации, я буду присылать тебе кари с дрессировщицей из своего зверинца на то время, когда Сегри будет у меня.

— Благодарю Вас, это великая честь для меня, — ответила Канея. — Я счастлива, что Вы выбрали моего кари.

Левое ушко королевы легонько дернулось — этот рефлекс показывал, что правительница почувствовала ложь. Впрочем, заострять на этом внимания она не стала.

— А теперь ответь мне на следующий вопрос, — тон королевы стал более жестким. — Кто тебя заплетал?

— Эмм… это Сегри, — удивленно отозвалась довния.

— Невозможно! — заявила Синсера. — Требуется три инкидо чтобы сделать такую розочку!

— Простите, Ваше Величество, — робко встрял Сергей. — Это действительно сделал я. В одиночку. Я могу повторить при Вас, правда это займет много времени.

— Ох, я не чувствую лжи, просто не могу поверить, — вздохнула королева. — Вы, хоть, понимаете, что натворили?

— Эмм… нет, — признался Серый, переглянувшись с хозяйкой.

— Что подумает некто, увидев эту розочку? — задала вопрос повелительница и сама же ответила. — Если он разбирается в прическах, а советницы в них разбираются, он подумает, что такую розочку может заплести только три идеально вышколенных инкидо под управлением трех хорний. Кто может себе позволить такую роскошь? Только королева. Эта роза давно уже считается элементом исключительно королевской прически. Кому правительница дозволит пользоваться своими кари? Только тому, кто имеет ее особое расположение. Вот так ты, Сегри, показал всем, что я прямо-таки души не чаю в Канее.

— Простите, Ваше Величество, я больше не буду так делать! — пообещал Сергей.

— Поздно. Все, кто был на совете, уже сделали выводы из увиденного. Я хотела сохранить нейтралитет, но теперь мне придется либо подтвердить свое расположение, либо опровергнуть, — королева недовольно поморщилась. — И в том и в другом случае тебе, Канея, придется вести себя с особой осторожностью, а ты скачешь по кротовому полю, вместо того, чтобы выверять каждый свой шаг.

Сергей понимающе покивал. Суть местной поговорки сводилась к тому, что, бегая по полю, изрытому кротами, легко попасть ногой в нору и переломать кости.

— Но это еще не все ваши подвиги за сегодня, — Синсера развернула один из свитков и зачитала, — «Уважаемые луни, высокородные эквы! В своем величии не забывайте о тех, кому вы обязаны своим богатством и высоким положением…» И так далее. Канея, ты сама написала эту речь?

— Нет, ваше Величество, мне помогли, — призналась белая довния.

— Твой помощник потрудился на славу, — похвалила правительница. — Но и ты выступала с такой страстью, что даже меня проняло.

— Вы… Вы слышали мою речь? — изумилась Канея.

— Конечно. Я частенько незримо присутствую на заседаниях, и уж никак не могла пропустить первое выступление своей новой советницы. Это было очень смело. Ты первая за много сезонов, кто дерзнул высказать им столько не слишком приятных слов. Пока мы с тобой беседуем, председатель совета Лайда собирает против тебя коалицию, а наблюдатели от общины мастеров переписывают твою речь, чтобы распространить ее по городу. К вечеру ее прочитают все мастера Эвлона, а через пару дней о тебе узнают по всей стране. Я слышу, как прямо сейчас несколько сигнальщиц транслируют твои слова в разные концы государства. Надеюсь, ты просчитала дальнейшие свои шаги?

Канея обескуражено вскинула мордочку. Такого эффекта она не могла себе представить даже в самых страшных снах.

— Я так и подумала, — нервно усмехнулась Синсера. — Ты смелая и довольно умная, но еще такая неопытная!

«Пригласи остальных», — скомандовала королева, обернувшись к секретарше. Лумина ускакала и вскоре вернулась в сопровождении Страты и еще трех незнакомых экв. Сергей узнал на попоне одной из них личный знак луни Венты и решил, что это сама Вента и есть. Ее знак он часто встречал на жетонах служанок, покупавших еду в магазине хозяйки.

— Эквилаки, советницы, эквилаки, смотрительница Страта, — Канея поклонилась вошедшим, и все поприветствовали ее в ответ.

— Канея, твое имя мне кажется странно знакомым, — заметила Вента. — Где я могла его раньше слышать?

— Возможно, Вы читали его на счетах? — предположила белая довния. — Вы моя постоянная покупательница.

— Ах, так это я тебе обязана такими чудесными рандиями?! — воскликнула луни. — Все гости отмечали, что рандии с моего стола особенно сладки и свежи, как нигде более!

— Вы оказываете мне честь, — Канея польщено кивнула в ответ.

— Советница Долус, я рада, что ты, наконец, определилась, кого будешь поддерживать, — обратилась королева к серой довнии с черными пятнами.

— Да, Ваше Величество, речь Канеи убедила меня в том, что не стоит грузить телегу для сена валунами, — отозвалась советница. — Луни и так уже достаточно богаты, чтобы продолжать подгребать все под себя. Проблемы мастеров меня не слишком волнуют, но я сделаю все, чтобы не допустить социального взрыва. От этого пострадают все.

— Вскоре на совете поднимется вопрос о твоем исключении, — заговорила луни Вента, обращаясь к хозяйке Сергея. — Лайда уже подходила ко мне с этим предложением. Здесь собрались те, кто тебя поддерживает, поэтому единогласного решения можешь не опасаться, но большинства нам ни за что не собрать. Окончательное решение будет за королевой.

Синсера кивнула и продолжила знакомить Канею с политическими тонкостями:

— Чтобы отказать совету мне нужны основания. Просто так взять и завернуть решение о твоем исключении будет очень непросто. Тебе следует безотлагательно связаться с главами общины мастеров и заручиться их поддержкой. Если они подадут за тебя прошение, это станет вполне убедительным доводом.

— Благодарю Вас, ваше Величество, я сегодня же поговорю с ними, — пообещала Канея.

— И поменьше самодеятельности, согласовывай свои действия с нами через Страту. Пойми, в политике нет места одиночкам, только в группе ты сможешь что-то сделать.

— Я поняла, Ваше Величество, обещаю вести себя осторожнее.

— Что можно сказать с определенностью, реформу можно считать похороненной, — фыркнула королева. — Лайда еще несколько сезонов после произошедшего не посмеет поднимать эту тему.

Думая о намечавшемся противостоянии, правительница Эвлона злорадно улыбалась. Канея стала оправдывать ожидания даже раньше, чем она надеялась. До сих пор все советницы лишь поддакивали своему председателю, а теперь появился кто-то, способный стать тягловой эквой оппозиции. Еще чуть поработать над балансом, чтобы силы стали примерно равны, и тогда Лайде еще долго придется бодаться в совете с упрямой торговкой. Нелегко теперь этой луни будет заниматься своим реформаторством. Главное не переусердствовать, при всей своей симпатии к Канее, королева не хотела бы ее чрезмерного усиления. В политической игре торговка должна оставаться мощной фигурой, а не переходить в разряд игроков.

Эквы обсудили, кого еще из советниц можно попытаться склонить в свою сторону, определили дальнейшую тактику и дали несколько дополнительных рекомендаций Канее.

— Возвращаясь к твоей гриве, — сказала напоследок королева, — как ты уже поняла, мелочей не бывает. Именно элемент королевской прически придал твоим словам особый вес, и раз уж так получилось, я дозволяю тебе заплетать ее перед каждым заседанием. Но только одну розу! Больше — уже будет граничить с оскорблением.

Торговка поблагодарила Синсеру, а Сергей недовольно покачал головой. Повторить разок сложное плетение было интересно, но на постоянной основе его эксперимент грозил обернуться непростой повинностью. Правительница разрешила присутствующим удалиться, и Канея повела своего подопечного в зал королевского табуна, где их дожидалась Луденса. Попросив элоку проводить Сергея домой, начинающая советница отправилась налаживать связи с влиятельными мастерами, чтобы упрочить свое положение. Сама торговка была рядовым мастером, но как советница, без сомнения, безотлагательно будет принята главами общины.

По дороге Сергей решил выяснить у своей спутницы уже давно интригующие его вопросы.

— Луденса, ты можешь мне рассказать, как выглядела Люсея? — спросил он. — В разных свитках ее описания не совпадают.

— Конечно, общепринято считать Люсею хорнией, такой же белой, как остальные. Возможно, лишь еще белоснежнее, — ответила ученая эква. — Но в отличие от других, у нее зеленые глаза. Часто их описывали, как «светящиеся подобно солнцу».

— А у нее были крылья?

— Ах, да, конечно, считается, что она — крылатая! Правда ее полет описывался только в художественных произведениях. Нет ни одного заслуживающего доверия источника, где был бы зафиксирован факт ее умения летать. Возможно, крылья — декоративный элемент, может быть даже, они были не настоящие, а просто часть попоны.

— Почему же некоторые авторы считали, что у нее небесно-синяя шкурка?

— В некоторых старых свитках упоминалась, что Люсея могла менять цвет, — пояснила Луденса, понизив голос. — По важным событиям она становилась синей, но про это лучше особо не распространяться. Сейчас это считается ересью. Забавно, что синий до их пор является главным цветом богини, хотя все уже забыли почему.

— Ясно. А как выглядела Калигум? — тихонько поинтересовался Сергей.

— Вот про это ничего не могу сказать, — прошептала хорния. — Ее изображают черной эквой с пастью, усаженной клыками, с пылающими копытами и с чешуей вместо шерсти, но это чистый вымысел. Точных сведений просто не сохранилось.

— У нее могли быть зеленые глаза?

— Эмм… думаю, могли. Даже скорее всего они и были зелеными, — кивнула Луденса. — Она, безусловно, сверхъестественное существо, а у всех сверхъестественных существ зеленые глаза.

— А что с ней произошло после поражения в битве?

— Эмм… ее же изгнали, — задумчиво пробормотала спутница Сергея. — Правда, нигде не пояснялось, что под этим подразумевается. Возможно, она теперь за пределами мира и не может к нам вернуться?

— А ее не могли заточить в клетку?

— Заточить? Глупости, очень опасно держать в клетке такое могущественное создание! Думаю, если бы ее поймали, то уже давно умертвили бы за прошедшие сезоны, и проклятие исчезло бы. Нет, она сейчас скитается где-то во тьме запредельного космоса.

Сергей еле сдержался, чтобы не рассказать Луденсе о таинственной пленнице. Любопытная хорния, без сомнений, возжелала бы забраться в запретный сад, чтобы увидеть все своими глазами, и угроза наказания ее бы не удержала.

Он вновь задумался о закованной в цепи экве. Калигум, безусловно, заслуживала смерти за свои преступления, но по какой-то причине ей сохранили жизнь. Ее оставили гнить в своих собственных отбросах, но было ли это достойным решением? Разве пытки и истязания приличествуют свету? А ведь Синсера — наместница Люсеи — олицетворяла добро и свет. Даже к самым злобным врагам следует проявлять милосердие. Если убить, то быстро и безболезненно, а если держать в плену, то в достойных условиях. Конечно, в клетку к заключенной не мог проникнуть ни единый экус, и это как-то оправдывало создавшуюся ситуацию, но теперь появился тот, кто имел такую возможность. Сергей внутренне был готов заняться пленницей, вычистить ее клетку, привести в порядок шерсть с гривой, но сможет ли он обратиться с таким предложением к королеве? Ненависть в голосе Синсеры была слишком сильна, и даже его положение «домашнего питомца, на которого глупо обижаться», могло не спасти от билета на острова.

Едва поднявшись на второй этаж дома Канеи, Луденса сунула Серому расческу. Хорнии не терпелось вновь насладиться вычесыванием гривы и заполучить красивую прическу. Как только он закончил ее заплетать, неугомонная эква заторопилась в гости. Она позвала Сергея с собой, но он отказался и, выпроводив ее за дверь, раскочегарил жаровню. За время, проведенное во дворце, он успел соскучиться по чему-нибудь сильно прожаренному. Овощами в этот раз Серый не ограничился. За пару дней до временного переселения он заприметил несколько птичьих гнезд, прилепившихся под скатом крыши соседнего дома, и собирался их обыскать, пока жаровня разгоралась. Его надежды оправдались, на ужин он раздобыл три голубиных яйца и весь вечер пребывал по этому поводу в весьма благодушном настроении.

Переговоры Канеи тоже прошли неплохо. Альтернатива была очевидна: либо мастера поддерживают новую советницу, либо в совете принимается мануфактурная реформа. Хотя окончательного согласия торговка еще не получила, но это просто сказывалась привычка не принимать поспешных решений. В частном порядке мастер Фабера шепнула, что главы общины будут готовы подать прошение в ее защиту в тот же день, как встанет вопрос об исключении. Очевидно, терять свои мануфактуры никому из них не хотелось.

***

Полпрайда дней пролетели почти незаметно. Канея, мучаясь мыслями о предстоящей разлуке, окружила своего подопечного заботой и вниманием. Сергей наслаждался жизнью, и лишь воспоминания о пленнице слегка омрачали его настроение. Он не мог просто взять и выбросить из головы тот мимолетный взгляд, что бросила на него заключенная в клетку, и до ужаса боялся реакции королевы на его желание поухаживать за закованной эквой.

Оставался последний день перед возвращением во дворец. Канея отправилась на очередное заседание, и на ее мордочке читалась готовность к битве. Предполагалось, что именно в этот раз луни Лайда попытается добиться ее изгнания из совета. Луденса, выпросив несколько бочонков, собралась опять позвать подруг в кафе, и Сергей в этот раз решил составить ей компанию.

Как обычно, ему пришлось почесать всех за ушками, и, выполнив эту повинность, он устроился с чашей островки на подоконнике. Пока эквы весело болтали о своих делах, он лениво наблюдал за прохожими. Вдруг, один из них показался ему необычно знакомым. Рыжая шкурка, черная грива, белые метины, причем, та, что на крупе — в форме неровного крестика — все приметы совпадали, неужели Латри?! Что она тут делает? Хотя в этом был определенный смысл, спрятаться в большом городе, порой, проще, чем в глухой деревушке, где все на виду и каждый чужак вызывает подозрения. Попытки привлечь внимание Луденсы не увенчались успехом, занятая каким-то важным спором хорния лишь досадливо отмахнулась от него, а рыжий силуэт тем временем уже почти скрылся за изгибом улицы. Латри — виновница гибели Скурула и еще полсотни бойцов. Хотя следить за ней в одиночку казалось глупостью, Сергей чувствовал, что просто не имеет права упустить шанса призвать преступницу к ответу.

Выйдя из кафе, он заторопился следом за контрабандисткой. Довния шла в сторону района Каса. Покинув проспект, она углубилась в путаницу узких улочек, сжатых между облезлых кирпичных домов. В очередной раз свернув за угол, Серый столкнулся с ней почти нос к носу.

— Дурак, неужели ты думал, что сможешь выследить меня — лучшего следопыта Кариса? — ухмыляясь, произнесла Латри.

— Я уже выследил, — со всей самоуверенностью, на какую был способен, ответил Сергей. — Сейчас ты заплатишь за все свои преступления!

Он подобрал обломок оглобли и приготовился к драке. Эква могла легко побить его одним ударом, но для этого надо было попасть. Сила против ловкости — определенные шансы у Сергея все же были, а в крайнем случае он мог скрыться в одном из подъездов. По крутым лестницам, что строили в этом районе, экве ни за что не догнать человека. Увернувшись от первого выпада, он заехал довнии по носу, что ей определенно не понравилось. Двигаясь боком, Серый стал обходить контрабандистку, примериваясь к новому удару, и в этот момент почувствовал слабость. «Чертова хорния!» — выругался он и стал озираться в поисках сообщницы. Приметив белую морду, выглядывающую из подъезда, он метнулся к ней и со всей силы приложился оглоблей по роговому наросту. Слабость пропала, и Сергей бросился вниз по переулку, биться сразу с двумя эквами он не рискнул.

— Контрабандисты! — заорал он, увидев скачущую навстречу вороную довнию. — У них тарбис! Зовите стражу!

Прохожая свернула к нему и внезапно ударила в грудь, так что он покатился по пыльной мостовой.

— А то я не знаю, — фыркнула вороная довния, ставя копыто пленнику на спину. — Латри, что это за мерзкая тварь?

— Это тот самый кари, из-за которого у меня начались все неприятности, — пояснила подбежавшая бандитка.

Он почувствовал, как тело немеет — пришедшей в себя хорнии уже ничего не мешало его парализовать. «Кто бы мог подумать, что у нее тут еще одна сообщница есть? — ругался про себя Серый. — Уже в третий раз она меня умудрилась обставить».

— Все ясно, тащите его с собой, принесем в жертву богине, — распорядилась вороная.

Услышанное Сергею очень не понравилось. Эквы, приносящие кровавые жертвы — это казалось немыслимым. И что это за богиня у них такая? Преступницы пересекли несколько двориков и спустились в подвал заброшенного с виду дома. В помещении, освещенном коптящими факелами, их встретили еще несколько экв. По тому, как почтительно все приветствовали вороную, пленник решил, что она тут главная.

— Бросай его в яму, — приказала предводительница.

— Этот кари слишком ловок, — ответила Латри. — Он уже выбирался из подвала и из колодца.

— Может, ты хочешь умертвить его сама? — усмехнулась глава.

Рыжая довния вынула нож и поднесла его к горлу Сергея, но потом вскинула мордочку.

— Слишком много чести, из нашей ямы он точно уже не выберется, — презрительно фыркнула она.

Возможно, Латри все еще была не готова убивать сама, табу на убийства все-таки, закладывалось в жеребят с самого юного возраста. Открыв люк в полу, она спихнула Сергея в дыру, и он, пролетев несколько метров, упал на что-то мягкое, отозвавшееся сдавленным стоном. Крышка люка захлопнулась, и яма погрузилась в полную темноту.

— Ох, что это тут свалилось? — донесся хриплый шепот. — Добрая госпожа прислала мне кари?

Голос захихикал, и Серый решил, что его сокамерник уже слегка чокнулся. Хотя он ничего не видел, но проведший тут долгое время пленник мог уже привыкнуть к темноте. Постепенно Сергей стал различать в крышке люка щели, светящиеся тусклым неровным огнем. Возможно, благодаря этому источника света через пару дней он тоже сможет что-то тут различать.

— Эй, кари, причеши мне гриву! — шутливо попросил скрытый во тьме экус.

— Сейчас, только очухаюсь после падения, — отозвался Серый.

— Во имя Всемудрой! Говорящий кари?! — изумился голос и опять захихикал. — Чего только не привидится от жажды!

— Эмм… я — настоящий, — осторожно пояснил Сергей.

— Глупости, я почти полпрайда дней без воды. Или прайд, не помню. Ко мне уже являлась давно погибшая сокровинка, Робур Кастигор и даже сама Калигум, — отозвался пленник. — Говорящий кари — не самое странное из моих видений.

— Но я, вроде как, на самом деле настоящий.

— Еще не хватало, чтобы мои фантомы со мной спорили! — возмутился таинственный собеседник.

— А ты кто вообще? — спросил Серый.

— Адера, посвященная, — охотно отозвалась эква, но тут же язвительно заметила, — эй, ты же и так все знаешь, я же тебя сама выдумала!

— Так ты же специально меня выдумала, чтобы поговорить, — подыграл ей Сергей. — Тебе скучно, и ты решила скоротать время за беседой.

— Ох, точно, а я и забыла… а про что я хотела с тобой поговорить?

— Ты хотела рассказать о себе, и как тут оказалась.

— Ну… я — сокровница Калигум, а оказалась тут, потому что усомнилась.

— В чем усомнилась?

— В учении. Я — посвященная, а значит, не могу сомневаться. Сомнения допустимы только для неофитов.

— А как тебя поймали на сомнениях?

— Меня не ловили, я сама пришла к настоятельнице и все рассказала. В наказание я сама попросила принести себя в жертву.

— Эмм… тебя принесли в жертву, засунув в эту яму?

— Да, я вскоре умру и вознесусь на Пылающие Равнины. Там я встречу всех погибших сокровниц и саму Калигум, и мои сомнения будут полностью развеяны.

В очередной раз Сергей поразился простоте местных устоев. Никто не молился, не воздевал ритуальные кинжалы, не призывал громы с молниями. «Принесение в жертву» производилось простым спихиванием жертвы в эту яму, где она уже сама по себе помирала. Очевидное решение для тех, кто не может убивать сам. Под собой он нащупал спутанные ремешки сбруи и сумки предыдущих пленников. Вероятно, кто-то из сектантов, как их он определил, владел заклинанием, бесследно сжигавшим погибших экусов. Ни мертвых тел, ни даже запаха мертвечины тут не наблюдалось.

— А кто такие сокровницы Калигум?

— Мы — знающие истину, — убедительно заявила Адера. — Те, кому открыты замыслы Калигум.

— Но разве она не злая демонесса?

— Ах, так говорят обыватели, не способные осознать величие ее замыслов, — эква отвечала так, будто повторяла давно заученный урок. — Экусы должны стать сильными, смелыми, не ведающими сомнений. Без ниспосланных нам испытаний, мы стали бы вялыми, безвольными и выродились бы в глупых животных.

— Значит, Темные Врата — это благодеяние?

— Да, но наши трусливые правители наложили печать, и мы не можем в полной мере овладеть своей силой. Наша цель — уничтожить печать, чтобы честно встретить ниспосланное нам испытание!

— Если демоны ворвутся в Эвлон, они всех уничтожат.

— Нет, только глупых и слабых. Сильные— выживут и получат награду.

— А как же Люсея?

— Она — лишь одна из мелких служанок Калигум, — Адера презрительно фыркнула. — Ее отослали за пределы мира за какую-то провинность.

— Разве не Люсея создала этот мир?

— Люсея, но она просто следовала указаниям Калигум.

— Почему об этом не написано ни в одном свитке?

— После ухода Калигум трусливые экусы, вроде Робура, почти все уничтожили. К счастью, настоятельница Умбра — первая из сокровниц Калигум — спасла ее учение. У нас хранятся древние свитки, которые она укрыла от взора короля.

Устав от долгой беседы, обессилевшая эква заснула на полуслове. Или, вернее, впала в обморок. Адера показалась Серому просто зомбированной сектанткой, но ее слова нельзя было откинуть, как ничего не значащие. Возможно, учение сестер Калигум, являясь само по себе ложью, строилось на неких реальных фактах? Старые хроники действительно пропали, а необычный обрывок, найденный Луденсой, подтверждал, что Калигум существовала и до исхода Люсеи.

После островки страшно хотелось пить. Страдать от жажды Сергей стал даже раньше, чем предполагалось. Пытаясь отвлечься, он ощупал гладкие стены, обыскал разбросанные сумки, собрал ремешки и стал плести веревку. Хотя способа ее применить пока не наблюдалось, пленник решил, что лишней она не будет. Облокотившись о круп сокамерницы, чтобы согреться, он постепенно задремал за своим занятием.

Внезапно, в ушах прозвучал голос королевы. Он спросонья вскочил, собираясь броситься на зов, и только потом сообразил, где находится. «Сегри, думай обо мне, зови меня, я попытаюсь тебя отыскать», — доносился мысленный приказ Синсеры. Серый попытался представить себе ее образ: вот он проводит ладонями по шейке правительницы, легонько сжимает загривок, пропускает между пальцев волоски ее гривы; вот он осторожно выпутывает вцепившийся в шерстку репей; а вот повелительница сама фырчит ему в живот, а он, смеясь, дрыгает ногами. «Сегри, думай, я тебя не чувствую…» — приободрила Синсера. Он сжал голову ладонями и постарался думать так «громко», как только может. Вот величественная хорния, гордо вскинув голову, управляет буйством магической силы на церемонии, а потом печально бредет по дорожке к саду; вот правительница ехидно смеется над ним, а потом тихонько просит прощения; вот королева ловко просчитывает все ходы в политической игре советниц, а потом уступает, потому что не может ради победы пожертвовать жизнью нескольких экусов. «Еще! Напрягись!» Он представил себе ее мордочку, мысленно протянул руки и дернул за ушки. «Ах, нашла! Жди!» Спустя полчаса сверху раздался топот и крики. Люк откинулся, и внутрь заглянула серая эква в шлеме следящей за порядком.

— Темно, как в кротовой норе, — прокомментировала она. — Эй, есть тут кто?

— Да, я тут есть! — отозвался Сергей. — Здесь еще одна эква без сознания!

— Хорошо, сейчас вытащим, — сказала стражница. — Привяжи ее, а потом привяжись сама.

Вниз упала веревка с карабином на конце, и Серый зацепил его за упряжь своей сокамерницы. Кряхтя от напряжения, стража вытащила ее из ямы а потом вытянула и Сергея.

— Кари?! — изумилась серая эква.

— Да, кари. Приказано доставить его во дворец, — распорядилась с другого конца комнаты вороная довния с бляхами личной стражи Синсеры. — Экву в госпиталь, сектантов — в тюрьму, и обыскать тут все! Собрать все бумаги, чтобы не единой строчки их заразы не просочилось наружу!

— Эмм… лумина, — обратился Серый к командирше. — Эта эква тоже сокровница Калигум. Она пожелала принести саму себя в жертву.

— Ясно, — кивнула вороная. — Приставите к ней в госпитале охрану.

Стража засуетилась, а Сергей оглядел подвал. По всей видимости, это было место собраний: вдоль стен шли ряды подушек, а у дальней стены возвышался подиум с кафедрой. По полу валялись свитки, разлетевшиеся во время облавы. Пока все были заняты пленниками, Сергей быстро подобрал ближайший и сунул в карман.

— Сегри? — обратилась к нему одна из следящих за порядком — темно-рыжая довния. — Мне приказано сопроводить тебя.

— Ты можешь меня понести? — спросил Сергей.

— Наверное, могу… — засомневалась стражница. — Только как?

— Все просто, — он забрался на нее верхом. — Не тяжело?

— Хи-хи! Нет. Как забавно! — обрадовалась довния. — Так я тебя быстро довезу.

Она вышла на улицу, нацепила на переднее копыто некий предмет и понеслась во весь опор, желая поскорее исполнить приказ королевы. На каждом шаге раздавался звонкий перестук, заслышав который все поспешно расступались на пути стражницы. На воротах она уточнила, где искать королеву и завершила путь возле беседки на берегу пруда. Синсера отрешенно что-то писала, по дорожке нервно вышагивала Канея, а следом с виноватым видом семенила Луденса. При виде гонца советница с элокой бросились навстречу, а правительница подняла голову, еле сдержавшись, чтобы тоже не вскочить. Сергей спрыгнул на землю и радостно обнял своих экв.

— Как тебя зовут, лумина? — спросила Синсера у стражницы, милостиво улыбнувшись.

— Сита, Ваше Величество, — ответила она с поклоном.

— Это тебе за хорошую работу.

Королева вынула копытом из вазочки кусочек сахара и положила на край столика. Серая довния шумно втянула носом от удивления. Обычно гонцов награждали полпрайдом бочонков, а этот кубик рафинада стоил больше целой монеты. Еще раз поклонившись, Сита приняла награду, и королева дозволила ей удалиться. Канея тем временем делилась с Сергеем своими переживаниями.

— Мы так переволновались! Никогда так больше не делай! — с облегчением в голосе говорила она, не выпуская подопечного из своих объятий. — Я так отругала Луденсу! К счастью, она сразу призналась, а не стала скрывать, что ты пропал. Хорошо, что она вспомнила — ты говорил что-то про Латри, и я тогда побежала к Страте, а она дала пропуск к королеве. За так меня, ведь, никто не пустил бы. А Ее Величество сразу поняла, что это важно. Как она смогла тебя отыскать — просто чудо! Никогда о таком не слышала! А ты — как жеребенок! Как тебе в голову пришло в одиночку выслеживать контрабандистов?!

— Ну что же, Канея, как видишь, он в полном порядке, — прервала Синсера монолог советницы. — Надеюсь, за полпрайда дней он ничего нового не учудит и вернется к тебе целым и здоровым. Сейчас можешь сходить в зверинец выбрать себе кари на замену, а утром не забудь снова посетить общину мастеров. Тебе безотлагательно требуется получить их прошение в свою поддержку.

— Благодарю Вас, Ваше Величество, — белая довния отпустила Сергея и поклонилась.

В словах королевы слышался недвусмысленный намек: она желала остаться наедине со «своим маленьким другом» и расслабиться после напряженного дня. Оглядываясь на каждом шагу, Канея с Луденсой ушли, и повелительница смогла, наконец, дать волю чувствам. Толкнув Серого на подушки, она зафыркала его так, что он стал заикаться от смеха.

— С одной стороны, ты заставил меня поволноваться, — сказала Синсера, угомонившись. — А с другой, благодаря тебе мы ликвидировали одну из ячеек этого странного культа.

— Эмм… по поводу сокровниц Калигум… — начал было говорить Сергей, но королева резко вскинула голову.

— Кое о чем лучше не знать, — прервала его королева. — Забудь все, что видел и слышал и никогда никому не рассказывай. Ты мне очень нравишься, но как королева я обязана буду пресечь утечку информации самым радикальным образом. Пообещай мне молчать.

— Я обещаю, Ваше Величество! — искренне поклялся он.

Сожалея, что не сможет обсудить все с Луденсой, он, тем не менее, решил твердо держать слово. Обмануть королеву было невозможно, а в ссылку на острова очень не хотелось. Если гнев Синсеры спадал так же легко, как и вспыхивал, то ее решимость блюсти интересы государства, не смотря на личные симпатии, оставалась непоколебимой.

— Спасибо, Сегри, — повелительница почувствовала его искренность и улыбнулась. — А теперь, расплети меня и сделай массаж.

ГЛАВА 10 ТАЙНА ЭВЛОНА

Сергей висел в пустоте. Его окружала полная тьма, и лишь далеко впереди светили две ярких зеленых звезды. Серый знал, что находится в запредельном космосе, но ничему не удивлялся. Почему-то происходящее казалось естественным. Оттолкнувшись от пустоты, он полетел в сторону света, и вскоре зеленые точки превратились в глаза на мордочке угольно-черной эквы. В зеленом мерцании он разглядел пасть, усаженную клыками, хищно распахнувшуюся при его приближении. «Калигум!» — всплыла мысль, и Сергей от ужаса сжался. Не смотря на страх, его руки сами собой протянулись навстречу, а ладони привычно обхватили голову эквы под ушками. Прикосновение отозвалось приятным теплом, и чешуйчатая кожа Калигум стала трескаться и сползать, открывая белоснежную шкурку. «Кто же ты?» — спросил Серый, но ответа получить не успел. Оглушительный стук порвал ткань необычного сна, возвращая его в реальность.

«Сегри! Завтракать!» — покричала из-за двери Кульсита и снова постучала. Показавшийся во сне громким, ее стук на самом деле был тихим и вежливым.

Когда он появился в гостиной, фрейлины заулыбались. Не все были в курсе, что Сергей вовсе не принадлежит Синсере, и его исчезновение сразу после инцидента с подушкой заставило их тревожиться за судьбу этого необычного кари. Нескольких совместных завтраков оказалось достаточно, чтобы те, что поначалу не слишком приветливо к нему относились, прониклись к Серому симпатией. От повелительницы приказов не последовало, она лишь кивнула ему и, закончив трапезу, ушла по своим королевским делам. Поняв, что до вечера он совершенно свободен, Сергей вернулся в комнату и вытащил из-под матраса припрятанный свиток. Он дал слово ничего не говорить, но насчет того, чтобы не думать и не пытаться все выяснить самому речи не было. Текст выглядел очень старым. Знаний Сергея не доставало, чтобы провести его экспертизу на подлинность, поэтому он решил для начала просто вникнуть в суть написанного. Это оказалась стенограмма некоего совещания: Калигум, Робур Кастигор и правители еще пяти бусин обсуждали перспективы развития их цивилизации. Демонесса действительно обращала внимание на отсутствие сил, толкающих экусов к прогрессу. Одним из предложенных вариантов было создание некой «зоны» где экусы могли бы испытать свои способности и получить за это награду. Хотя в ее речи не было ни слова о том, чтобы наводнить Эвлон монстрами, но, при желании, из слов Калигум вполне можно было сделать и такой вывод.

При чтении, взгляд постоянно цеплялся за одну необычную букву, выглядящую, как вертикальная палка с косой чертой в нижней части. Это уже казалось странным — при письме экусы использовали только вертикальные и горизонтальные штрихи. Если бы буква встретилась раз или два, ее можно было бы посчитать просто небрежно написанной, но она встречалась чуть ли не в каждой строке! На этот символ можно было просто не обращать внимания — текст прекрасно читался и без него. Возможно, он означал некую гласную, которая впоследствии перестала писаться? Но какую? В разных словах, буква выпадала на разные гласные звуки, а в некоторых даже попадалась между двух согласных, где гласной не было вообще.

Решив выяснить этот вопрос, он переписал несколько слов со странной буквой и отправился в зал королевского табуна. Луденсы он там не застал, зато узнал одну из ее подружек по имени Скриба, тоже разделавшую ее страсть к истории.

— Скриба, ты не могла бы посмотреть, что это значит? — обратился он к ученой хорнии.

— Так это же звук «Й», — пояснила она. — Он считался согласным, а потом перешел в разряд гласных и перестал писаться.

— Но подожди-ка, в этих словах есть звук «Й», но он же встречается в другом месте!

— Ты забыл о чередовании, это правило относилось и к этой букве, — ответила эква. — Читай ее перед предыдущей.

— Спасибо огромное! — воскликнул Сергей и в благодарность почесал хорнию за ушками.

Объяснение Скрибы расставило все по местам. Действительно, если читать букву с чередованием, то она выпадала на звук «Й». Близился конец дня, и он заторопился обратно, ожидая, что королева в любой момент могла его позвать.

К свитку Серый вернулся лишь на следующий день и сразу заметил еще одну странность: в самом имени «Калигум» использовалась именно эта старая буква, а не «Г», как могло показаться. Определенно, вертикальный штрих пересекался косой чертой, а не прямой, а значит, читать следовало «Й», а не «Г». «Что же оно могло означать?» — задался он вопросом и выписал слово отдельно. «К», «Й», «Л», «М» — так шли согласные звуки, оставалось угадать пропущенные гласные. Сергей долго всматривался в надпись, пока не догадался закрыть пальцем «Й». «Кайлум! — удивленно воскликнул он. — Вот как это должно читаться!» Это слово оказалось самым обычным и переводилось как «небо». Значит, совещание проводила вовсе не демонесса Калигум, а просто некая эква по имени Кайлум.

Проверить предположение можно было и из другого источника. Почувствовав себя охотником, напавшим на след, Сергей в нетерпении бросился на поиски Луденсы. В месте собраний ее опять не оказалось, и Серый решил во что бы то ни стало ее дождаться. Спустя пару часов, когда все присутствующие уже были по три раза почесаны за ушками, у входа показалась Луденса. Бросившись навстречу, он обнял свою экву и приник губами к ушку.

— Луденса, ты можешь принести мне тот обрывок, что нашла в библиотеке? — прошептал он.

— Могу, — ответила она. — А что, ты что-то узнал? Что-то необычное?

— Эмм… возможно. Мне надо сперва на него взглянуть.

— Хорошо, жди тут! — быстро проговорила эква.

Возбуждение Сергея передалось хорнии, и она ускакала, забыв даже поприветствовать присутствующих. Прошел еще час ожидания. Луденса вернулась, и он, отведя ее в уголок, нетерпеливо вытащил обрывок из сумки. Да, так и есть! «Люсея и Кайлум собрали правителей голова двух бусин!» Ошибка была естественна — только тот, кто знал про отмененную букву, мог правильно ее прочитать, а все остальные путали это имя с именем демонессы. Значит, у Люсеи была помощница Кайлум, а демонесса действительно возникла после исхода. Оставалось только пожалеть сокровниц Калигум, построивших целый культ на одном единственном неверно понятом символе.

«Ну что?» — нетерпеливо прервала его размышления Луденса. Хотя Сергей давал слово молчать про культистов, но про старую букву вполне можно было рассказать, и он объяснил экве, как правильно следовало читать отрывок. «Ах, как же я сама не додумалась! — сокрушалась хорния, выслушав его объяснения. — Это же очевидно!»

Довольный тем, что разгадал эту тайну, Сергей отправился к пруду прогуляться и вернулся мыслями к Калигум. Причем не к той Калигум, что была мифической злой демонессой, грозившей Эвлону уничтожением, а к вполне конкретной закованной в цепи экве. Он почувствовал, как некая сила влечет его в запретный сад. Серый постоял немного у прохода, ведущего на заросшую тропу, и сделал шаг. «Я, ведь, в любой момент могу повернуть», — решил он, медленно бредя по дорожке. Шаг за шагом Сергей добрался до фруктовой поляны. В центре незыблемо возвышалась клетка, накрытая радужным полем, а в ней спала заключенная. Он замер в надежде поймать взгляд зеленых глаз, но тщетно. За все время узница ни разу не пошевелилась. Спустя два часа он наконец отправиться обратно и на полпути услышал зов королевы. Серый даже не заметил, что уже настал вечер.

Подождав, пока правительница закончит с делами, он приступил к своим обязанностям. Как обычно Синсера молчала во время массажа, заговорив только когда ее «маленький друг» стал вычесывать шерстку.

— Тебя опять что-то беспокоит, Сегри, — сказала королева.

— Да, Ваше Величество, — ответил он и подумал, что лучше сразу все рассказать, — я был на поляне с клетками.

— Хорошо, что ты сам признался, — усмехнулась повелительница. — Теперь я отругаю тебя не так сильно.

— Так Вы знали?

— Да. Я сразу получаю сигнал, если кто-то подходит к той поляне. Разве можно оставлять Калигум хоть на миг без наблюдения?

— Я хотел поговорить о ней, — решился высказаться Сергей. — То, как ее заставляют гнить в отбросах — это не путь добра. Возможно, она заслужила пытку, но если она нас истязает и мы ее истязаем, чем мы тогда отличаемся от нее? Чем мы лучше? Даже злейших врагов надо уважать и проявлять милосердие — это путь света.

— Ох, такие абстрактно-философские мысли от кари?! — удивилась Синсера. — Я уже поняла, что ты — разумный, но что настолько разумный все же не ожидала!

Она покачала головой в раздумьях.

— Действительно, добро и справедливость не всегда совпадают, но что ты предлагаешь? Никто не может зайти к ней, чтобы облегчит ее участь.

— Я могу, — твердо сказал Серый.

— Ты не боишься? Она может тебя растерзать сразу, как дотянется.

— Страшновато, конечно, но мне кажется, что так не произойдет. И у меня есть еще кое-какие мысли.

— Значит, это еще не все? — фыркнула королева. — Интересно, что ты еще надумал.

— Когда ее накормили, умирающая от засухи земля моментально покрылась травой и зеленью. Так если ее отмыть и поухаживать, может это тоже благотворно повлияет на Эвлон? А еще я попытаюсь выяснить, зачем она наложила проклятие, возможно удастся убедить Калигум его снять?

— Действительно, перспективы заманчивы, а рискую я всего лишь тобой, — ехидно заметила Синсера и вскинула мордочку. — Нет, я не продаю жизни своих подданных.

— Даже ради блага всего Эвлона?

— Да. Никакие фантомные блага не стоят конкретных жизней.

— Но Вы же не запрещаете экусам добровольно жертвовать собой ради спасения остальных! Я тоже имею на это право!

— Ты — не экус! Впрочем, отбирать у тебя права разумных существ — несправедливо, — задумчиво произнесла Синсера. — Все, на сегодня тема закрыта. Мне надо подумать. Глянь лучше на свиток в том ящике.

Правительница указала на одну из коробок, и Серый развернул требуемую бумагу. Свиток покрывали неровные строчки скорописи и некие непонятные схемы. По мере осознания смысла написанного его глаза раскрывались все шире от удивления.

— Вы хотите построить железную дорогу? — ошарашенно спросил он.

— Не так быстро, — весело фыркнула королева. — Через несколько дней в общине мастеров состоится собрание инженеров. С твоих слов я набросала заметки и отправила им на изучение. Среди прочих вопросов будет обсуждаться и этот. Я пригласила трех самых лучших в замок к завтрашнему пол-утру и ты расскажешь им все, что знаешь про железные дороги.

— Но я, на самом деле, не очень-то в них разбираюсь! — перепугался Сергей.

— Сегри, я не требую, чтобы ты ее мне построил. Ты видел железные дороги вблизи, ты ими пользовался — так и расскажешь то, о чем знаешь.

— Ну… они полезны, когда надо перевезти объемный груз на дальнее расстояние… — начал рассуждать он.

— Я примерно так и поняла, — согласилась Синсера. — Надеюсь, владельцы мануфактур захотят построить такую дорогу, чтобы было проще возить сырье и товар. А если она оправдает надежды, то можно будет провести линию от Эвлона до Темных Врат, что упростит и ускорит снабжение. Но это дело далекого будущего, конечно.

Закончив вычесывать шерстку правительницы, Сергей отправился в свою комнату. По дороге он пытался припомнить все, что знал по данному вопросу.

***

Встреча прошла довольно продуктивно. Инженеры — две довнии и хорния — смогли сосредоточиться на сути, не обращая внимания на то, что все сведения исходили от говорящего кари. Они засыпали Серого вопросами, причем в ответах находили такой смысл, который был недоступен ему самому. Почему рельсы кладутся на насыпь из гравия? Сергей не знал, а эквы после бурного обсуждения нашли это «интересным решением». Как пар мог двигать паровоз? Серый мог припомнить только, что давление пара толкало какие-то поршни, и с горем пополам постарался это перевести на местный язык. Изучив его эскизы, эквы смогли уловить принцип — недаром Синсера назвала их лучшими. Особый интерес вызвала такая на первый взгляд мелочь, как болт с гайкой. Экусы использовали в основном два вида крепежа: клинья и заклепки. Идея о съемном многоразовом крепеже показалась им очень заманчивой. Конечно, изготовить болт казалось сложнее, зато в полевых условиях скрепить его с гайкой было намного проще, чем поставить заклепку. Да и разобрать конструкцию при необходимости можно было тем же инструментом, что собирали.

Проведя под перекрестным допросом гораздо дольше, чем рассчитывал, Сергей освободился лишь во второй половине дня. «Сегри, я жду в ванной комнате», — услышал он приказ королевы и удивился: «неужели уже настал вечер?» Серый выглянул в окно и посмотрел на небо — солнце стояло довольно высоко, еще даже полвечера не наступил. Так рано повелительница его до этого не призывала.

Ванная королевы располагалась возле ее покоев на втором этаже, и ему еще ни разу не доводилось там побывать. Сергей вошел внутрь и обалдел: почти всю комнату занимал бассейн. На поверхности плавали лепестки роз, а над водой поднимался пар — королева могла себе позволить принимать теплые ванные.

— Подходи, не бойся, — сказала Синсера, расслабленно сидевшая в воде. — Если упадешь, я тебя вытащу.

— Эмм… я вообще-то умею плавать, Ваше Величество, — напомнил он, присаживаясь на бортик.

— Ах, правда! Чуть не забыла, — правительница зафыркала, припомнив, как Сегри переплыл озеро, всерьез восприняв ее шутливую просьбу. — Может, хочешь тогда поплавать со мной?

Упускать такой возможности Сергей не собирался и, быстро скинув одежду, кувырнулся через бортик. Этот бассейн был достаточно просторен даже для эквы, а ему вообще показался гигантским. Сергей проплыл пару кругов вокруг королевы и тоже расслабленно замер.

— Я тут подумала, что ты вполне можешь меня помыть, — продолжила Синсера. — Это же не сложнее, чем плести гриву, а твои лапы двигаются мягче чем копыта фрейлин.

— Конечно, с огромным удовольствием! — обрадовался он.

Дополнительная обязанность тяжелой ему вовсе не показалась, зато открывала доступ к такой давно позабытой роскоши, как горячая ванная.

— Тогда еще чуть погреемся и приступим, — кивнула повелительница, и после долгой паузы заговорила на другую тему. — Я подумала над вчерашними словами.

Сергей настороженно обернулся к ней, а Синсера еще немного помолчала, не зная, как продолжить.

— Эвлон увядает, — произнесла она, наконец. — Очень-очень медленно, почти незаметно, но каждый сезон земля становится все менее и менее плодородной. Когда-то на посевы отводили десятую часть семян, а теперь почти треть. Когда-то сладкий стебель рос почти везде, и сахар стоил дешевле соли, а теперь только очень богатые эквы могут им лакомиться. Еда дорожает, и очень многие уже не могут себе позволить ничего кроме сена и арини.

Ее собеседник слушал, затаив дыхание. Очевидно, что королева сообщила крайне секретные сведения. Их разглашение вполне могло вызвать народные волнения. Даже Луденса, проштудировав все хроники, не обратила внимания на эту печальную тенденцию. В доступных ей свитках данные по урожаям были слишком разрозненными, а свести все факты в единую схему она не догадалась.

— Не знаю, как это связано с Калигум. Лишь один эпизод подтверждает ее влияние на урожай, и если бы дело было только в еде, я тебе запретила бы появляться на той поляне. Но ты прав и в другом, — Синсера вздохнула. — Я ненавижу ее, но каждый раз глянув на клетку чувствую жалость. Мы действительно не должны так с ней обращаться.

— Значит, Вы мне разрешаете? — удивился Сергей.

— Да. Но это не отменяет твоих прочих обязанностей. И не забудь мыться перед тем, как приходить ко мне. Я не хочу, чтобы от моего кари воняло навозом.

— Спасибо, Ваше Величество! Когда мне можно приступить?

— Ты сам хочешь о ней позаботиться, значит, сам решай когда и в какой мере будешь это делать. Ты можешь в любой момент отказаться, если почувствуешь опасность, — королева поднялась на ноги и встряхнулась. — А теперь, перейдем к более приятному делу.

Сергей высыпал на экву порошок из растертого мыльного корня и стал втирать его в шерстку, взбивая обильную пену. Старательно проглаживая ее бочка, Серый вскоре сам почти весь покрылся мылом. Судя по довольной мордочке Синсеры, она не жалела о замене банщика.

— А почему Вы использовали фрейлин, а не инкидо в этом деле? — поинтересовался он между делом.

— Инкидо в ванную не затащишь, — ответила королева. — Они при виде бассейна нервничают, а попав в воду вообще бесятся. Я потому-то не сразу и сообразила, что можно попробовать тебя в этой роли.

Эква присела, почти скрывшись под водой, и Сергей стал повторно проглаживать шерстку, вымывая оттуда мыло. Смыв остатки пены под душем, они прошли в соседнюю комнату и устроились на циновке, сплетенной из длинных сушеных листьев. Заранее разожженная жаровня успела хорошо прогреть воздух, так что шкурка Синсеры быстро сохла. Оставалось только ее хорошенько вычесать.

***

После завтрака Сергей повидался с Канеей, которую требовалось заплести перед очередным заседанием, и отправился в заброшенный сад. Карман оттопыривала припрятанная за едой рандия. Перед радужной стеной он нерешительно замер. Один шаг отделял его от самого могущественного врага Эвлона. Как поступит пленница при виде Серого? Примет ли она его помощь, или воспользуется случаем утолить свою жажду крови? Закованая в цепи эква спала, постаравшись как можно дальше отвернуться от горы навоза, и просыпаться не собиралась. «Сегри, я наблюдаю за тобой, — услышал он мысль Синсеры. — Пока ты внутри я ничем не смогу помочь. Будь осторожен!» Слова королевы придали ему решимости. Еще не хватало показывать страх на глазах правительницы.

Сергей шагнул вперед и оказался по ту сторону барьера. Все посторонние звуки пропали, и мир сузился до зеркального шара пяти метров в диаметре. Он прикрыл нос пучком травы, привыкая к запаху, и стал обходить клетку кругом. Толстые прутья оказались символической преградой. Дверца в задней стенке легко распахнулась, огласив клетку громким скрипом, но эква не отреагировала. Осторожно перешагивая цепи, Серый присел около головы и положил перед ней рандию. Пленница потянула носом, но решив, видимо, что чудесный фруктовый запах ей просто приснился, снова затихла. Он не осмелился будить Калигум и решил для начала здесь прибраться. Выбравшись наружу, он отправился на поиски подходящего инструмента.

— Кульсита, подскажите, мне надо вывезти кучу навоза, — обратился Сергей к пожилой няне. — Кто бы мог с этим помочь?

— А ты к садовникам сходи, — ответила довния. — Они постоянно навоз туда-сюда возят и что-то им удобряют.

Поблагодарив за совет, он прошелся по центральным аллеям и вскоре заметил искомую экву. Садовница сосредоточенно обкусывала куст, придавая ему нужную форму.

— Эквитаки, — заговорил Серый. — Подскажи, пожалуйста, где мне взять тележку для уборки навоза?

— Эквитаки, — нахмурилась довния. — Ну, есть у меня. А тебе зачем?

— Мне поручили убраться в клетке, что в заброшенном саду.

— Какого сена! — возмутилась эква. — Я там убираюсь!

— Но ты же не можешь там сейчас убрать, а я могу.

— И что? Уберусь в конце сезона, как обычно.

— Нет, теперь там следует убираться чаще.

— С каких это пор кари занимаются уборкой?

— С тех, как появился такой чудесный кари, как я. Если ты мне не поможешь с тележкой, мне просто придется обратиться к кому-нибудь еще. И я обязательно доложу начальству, кто виноват в задержке.

— Ох, — поняв, что все серьезно, садовница сникла. — А куда приказали навоз везти?

— Не знаю, моя задача просто вычистить там все.

— Так я же его могу забрать?

— Эмм… ну да, а что?

— Ну так бы сразу и сказал! — обрадовалась эква. — Пошли, я тебе подсоблю.

Едва поспевая следом, Серый проводил ее до сарая, откуда садовница выкатила тележку. Положив туда огромный совок, довния впряглась в повозку, а Сергей погрузился в кузов. Внутри было не слишком чисто, но он решил не брезговать, вскоре ему предстояло испачкаться и посильнее. Добежав до фруктовой поляны, эква развернула повозку и уселась в ожидании, а Серый приступил к работе. Совок с ручкой, рассчитанной чтобы брать его в зубы, оказался не слишком удобен, но альтернативы не было. Загребая навоз из кучи, он постепенно перемещал его на тележку. Садовница внимательно наблюдала, недовольно морщась каждый раз, когда что-то сыпалось мимо. Однажды она даже не выдержала и бросилась подбирать просыпанное. Перетаскав половину кучи, Сергей присел отдохнуть.

— А что ты так за навоз-то переживаешь? — поинтересовался он. — Она что, единственная, кто его делает?

— Да ты взаправду ничего не знаешь? — хмыкнула довния. — Уж не знаю, кто это и за что тут сидит, но навозец у нее знатный. Я свой огород посыпаю, так все растет просто моментально. Я по два урожая в сезон снимаю.

— Неужели? — хихикнул Серый. — Волшебный он, что ли?

— Да взаправду! У меня даже… — довния осеклась и оглянулась кругом. — Тока ты никому!

— Эмм… я не могу держать секретов от Ее Величества, — честно признался он.

— Ну, королева вряд ли заинтересуется, — фыркнула она. — У меня на этом навозе даже сладкий стебель прорастает!

Сергей понимающе покивал — для многих экв это был слишком большой соблазн. Вернувшись к работе, он перенес остаток кучи, и довольная садовница осторожно увезла свое драгоценное удобрение. Не смотря на весь поднятый шум, пленница так и не проснулась. До вечера Серый успел помыть пол, и дышать внутри сразу стало свободнее. Напоследок он сорвал для Калигум гроздь арини. Конечно, это был далеко не самый вкусный из фруктов, но после столетий на одном сене она вполне могла порадоваться и такому подарку. Положив бананы возле рандии, он отправился мыться. Близился вечер, а королева явно дала понять, что его остальные занятия не должны влиять на качество исполнения своих обязанностей.

***

На следующий день Сергею пришлось задержаться. Королева проводила церемонию сбора магии, и он чувствовал своим долгом принять участие, сколь бы мизерным ни был его вклад в общее дело. К клетке он подошел только к пол-утру. В этот раз пленница уже не спала. Она задумчиво оглядывалась по сторонам, пытаясь сообразить, что произошло. Возможно, она решила, что проспала смену сезона, и недоумевала, почему ей заготовили так мало сена. Услышав, как внутри сферы появился посетитель, она обернулась и удивленно распахнула глаза. Изумрудный взгляд пронзил Сергея насквозь, и сердце на миг замерло от восторга. Страхи, сомнения и неуверенность как ветром сдуло. «Обладательница столь божественных глаз просто не может предаваться столь неэстетичным занятиям, как раздирание кого-то на куски», — решил он. Серый вошел внутрь и протянул руку к ее мордочке.

«Эквитаки, Калигум», — прошептал он хриплым от волнения голосом. Эква попыталась ответить, но из горла раздалось лишь несколько нечленораздельных звуков, и она смущенно потупилась. «Я пришел, чтобы поухаживать за Вами. Вы позволите?» Кивнув, пленница поднялась на ноги. «Я принес воды с мыльным корнем и хочу сперва смыть всю грязь». Эква недоверчиво фыркнула, глянув на ведро. Воды там явно не доставало даже чтобы счистить грязь с кончика носа. «Я принесу еще воды, это не проблема, — пояснил Сергей. — Вы засияете, как новенькая… Начнем с мордочки?» Калигум согласно кивнула и вновь улеглась на пол.

Серому пришлось много раз сходить за водой, чтобы размочить и вычесать столетние наслоения грязи. Конечно, в клетке бил свой крошечный родничок, но влаги в нем едва хватало, чтобы эква могла напиться. Сергей чувствовал себя археологом, осторожно высвобождавшим из земли древнюю прекрасную статую, только в его случае статуя была живая. Начав с носика, он продвигался вверх по мордочке, волосок за волоском промывая небесно-синюю шерстку демонессы. Чуть выше посреди лба из-под грязевых наслоений показалась белая роговая пластина — Калигум оказалась хорнией, хотя и с совершенно нетипичной для них мастью. С особой осторожностью Сергей почистил веки и разлепил крошечные реснички, от чего взгляд стал еще выразительнее — прекрасные изумруды получили наконец достойную оправу.

Солнце клонилось к горизонту, и Серый с сожалением прервал свое занятие. За день он успел отмыть только голову, но и этого хватило, чтобы клетка будто бы осветилась изнутри. Возможность полюбоваться столь совершенной красотой стоила того, чтобы приложить усилия для ее возвращения. «Я приду завтра», — пообещал он, экве и она благодарно кивнула. Сергей смел осыпавшуюся грязь и заторопился в душ. Королева могла позвать его в любую минуту. Едва успев вытереться, он получил приказ явиться в беседку и, на ходу надевая рубашку, побежал к озеру.

Его руки отрешенно двигались, расплетая гриву повелительницы, а мысленно он был рядом с пленницей. Чувствуя его настрой, Синсера недовольно морщилась.

— Сегри! Вернись ко мне! — воскликнула она, не выдержав.

— Ох, простите, Ваше Величество, я тут, с Вами.

— Ты думаешь о ней! Чем она тебя так очаровала?

— Ну… она — красивая.

— Да, я видела, когда гуляла по саду, — согласилась королева. — Но это не значит, что ей можно красть душу моего кари!

Сергей еле сдержался, что бы не хихикнуть. Синсера — ревновала. Причем, как у любой ревнивой дамы, ее заявления противоречили логике и здравому смыслу. Он мог напомнить, что вовсе не принадлежит ей, что она и сама «украла» его у хозяйки, а его мысли вообще принадлежат только ему самому, но не стал.

— Прости, Солния, чем я могу загладить свою вину? — прошептал он, по наитию придав своей фразе именно такую форму.

Сам того не ожидая, Сергей поставил королеву перед выбором: либо считать его другом, либо просто слугой. Определиться требовалось прямо сейчас. Слугу следовало строго отчитать за панибратство, а от друга наоборот, слышать ласковые слова всегда приятно.

— Ох… просто когда ты со мной, то будь со мной, — произнесла она, наконец.

— Обещаю, Ваше Величество!

— Наедине можешь звать меня Солния, — фыркнула Синсера, — раз уж начал.

***

Три последующих дня пленница продолжала молчать, а Сергея ждало еще одно потрясение. Пытаясь снять с демонессы почерневшие остатки попоны, Серый вдруг понял, что они растут прямо из спины. Когда он стал их отмывать, из-под грязевой корки взору открылся ряд гигантских перьев. Калигум оказалась крылатой!

Постепенно его труды подошли к концу. Будто желая вознаградить своего благодетеля величественным зрелищем, демонесса встала навытяжку с распахнутыми крыльями. Ее шелковая грива и пушистый хвост колыхались на слабом ветерке, то тут, то там в них вспыхивали блестки, создавая впечатление, будто внутри прячутся крошечные звездочки. Сергей отступил на пару шагов, чтобы окинуть взглядом хорнию целиком и замер, наслаждаясь ее красотой. Хотя впоследствии он еще много раз любовался внешностью сверхъестественной эквы, нюансы ее великолепия просто не могли вместиться в память простого смертного, и каждый раз был будто впервые.

Пришел последний день его пребывания во дворце. Канея, торопящаяся с утра на заседание, радостно напомнила, что заберет его в полвечера. Сергей почувствовал легкую грусть. Нет, он не то чтобы не соскучился по своим эквам, Серый просто боялся, что контакт, налаженный с пленницей за эти дни, может пропасть и придется все начинать заново. Заглянув на кухню, он прикарманил несколько рандий и по пути к фруктовой поляне нарвал цветов. Остатки дурного запаха въелись в железо цепей, и он надеялся перебить его цветочным ароматом. При виде него, демонесса поднялась на ноги и улыбнулась.

— Привет, Александр! — услышал Сергей мелодичный голосок. — Как мило! Ты принес мне цветы?

— Эквитаки, Калигум, — ответил он. — Я вовсе не Александр, меня зовут Сергей.

— Хмм… странно… хотя ты действительно совершенно на него не похож, — согласилась демонесса.

— Наконец-то Вы со мной заговорили.

— Да, я тысячу лет не разговаривала и подзабыла, как это делается, — ответила она.

С каждым словом ее речь становилась разборчивей — постепенно разрабатывались потерявшие эластичность мышцы горла. Мысль, стучавшая в подсознании Серого с самого начала разговора, наконец пробилась наружу. «Привет?!» «Тысячу?!» «Лет?!» «На каком языке она вообще заговорила?!»

— Простите, но Вы говорите со мной не на эвлонском, — ошарашенно проговорил Серый. — Я не знаю Вашего языка, но все равно понимаю его!

— Это язык создателей, его понимают все, — пояснила она. — Значит, ты — простой смертный человек и не можешь меня освободить.

Демонесса разочарованно вздохнула, и ее крылья обвисли от огорчения. «Она знает про людей? — удивился было Серый, но потом подумал, — А почему бы и нет? Почему бы богине не знать про людей?»

— Простите, я могу только поухаживать за Вами, — сказал он. — Может, хотите рандию?

— Ну, давай хотя бы рандию, — согласилась она с легкой усмешкой.

Предложенная альтернатива оказалась столь неравноценной, что показалась даже забавной. Сергей протянул фрукт, и она, коснувшись ладони бархатными губками, взяла его в рот и с наслаждением прожевала.

— Кстати, почему ты назвал меня «Калигум»?

— Ну, так вы — демонесса Калигум, наславшая на Эвлон проклятие Темных Врат, — удивленно ответил он. — Разве нет?

— Значит, они посмели предать забвению даже мое имя?! — возмущенно воскликнула эква. — Я! Люсея! Кайлум!!!

Цепи зазвенели от напряжения, когда хорния гордо вскинула голову, а Сергей потрясенно осел на пол. Он сразу поверил ее словам — слишком многое подтверждало их правдивость: уничтоженные хроники, уцелевший обрывок, описание Люсеи, как небесно-синей крылатой хорнии с зелеными глазами, подобными солнцу. Люсея Кайлум — «сияющее небо» — вот оно полное имя создательницы. Те экусы, что осмелились пойти против богини, действительно должны были тщательно замести следы. Ополовинив имя своей госпожи, они провели реформу, так удачно превратившую слово «Кайлум» в «Калигум», сожгли все свитки, что могли уличить их в подтасовках, и переписали заново официальную историю. Но как простые смертные могли победить богиню? Почему столь могущественное создание не может выбраться из клетки без помощи? Кто на самом деле виноват в проклятии? Множество вопросов требовало ответа.

— Что такое «Темные Врата»? — прервала эква его размышления.

— По легенде, это проклятие, наложенное на Эвлон демонессой Калигум, — ответил Сергей. — Если это не Вы, то кто мог его наложить?

— Откуда мне знать? Я ничего не вижу и не слышу за пределами своей тюрьмы, — печально ответила Люсея, и в ее голосе послышалась тревога. — А как оно выглядит и действует?

— Из Врат, что ранее служили для путешествий между бусинами, теперь постоянно лезут монстры. Хорнии накрыли Врата защитным полем, но через него демонам иногда удается пробиться и тогда в битве гибнет много экусов.

— Монстры? Ох… — голова синей хорнии поникла. — Я так надеялась, что не успела этого сделать… Я хотела покарать предателей и только потом поняла, что пострадают все.

— Я не понимаю, — насторожился Сергей.

— Да. Мне стоит все рассказать тебе, хуже от этого не будет, — решила она.

«Очень долгое время экусы жили в мире, покое и достатке, не зная никаких бед под моей опекой. В каждом из них живет частица моей души. Обычно так не делают, но этот мир — мой первый, и я мечтала сделать его самым особенным. Конечно, я допустила много ошибок, приходилось постоянно то в одном месте подправлять его, то в другом. Моя мечта создать расу разумных лошадей тоже оказалась не очень удачной, пришлось наделить их копыта возможностью брать предметы, чтобы хоть как то компенсировать отсутствие рук. Впрочем, это уже не относится к сути. Под моей опекой они всю жизнь оставались детьми, не желая взрослеть и брать на себя ответственность за свои поступки. Так продолжаться не могло, следовало подтолкнуть их к самостоятельности, что-то сделать, чтобы они стали настоящим крепким духом народом. Мне советовали просто ухудшить условия жизни, подселить им хищников, добавить природных катаклизмов — обычные рекомендации, что есть в любом пособии, но я так поступить не могла. Я решила создать еще одну бусину, где будут жить монстры, где будут болота и пустыни, а невыносимая жара сменять жуткий холод, но при этом земля будет богата минералами, а драгоценные камни — лежать просто под ногами. Кто захочет — может рискнуть и отправиться за богатством и славой, а кто нет — останутся жить на своих райских бусинах. Эта задача была непростой. Бусина планировалась больше остальных, в ней естественным образом восстанавливались минералы и запасы драгоценностей, росло множество видов флоры и населяло множество видов фауны. Создать ее было намного сложнее, чем предыдущие. Некоторые, скажем так, устройства мне пришлось даже привезти… эмм… из-за пределов мира. В процесс подготовки я вовлекла всех экусов, — Люсея устремила взгляд вдаль, заново переживая произошедшее, и ее голос задрожал от волнения. — Я собрала правителей шести бусин на церемонию сотворения. Каждый из них представлял свой народ. Они черпали магические силы всех своих подданных и должны были в нужный момент отдать их мне. Мы много раз репетировали, и я не ждала неожиданностей. Началось творение, через меня текла волшебная мощь моих детей, и новый мир на глазах рос и обретал реальность. Оставалось совсем немного, когда я почувствовала, что силы тают. Я не могла понять причины, расчеты перепроверялись мной десятки раз! Прервать ритуал я не смогла. Волшебный поток вытянул из меня все силы до последней капли, а когда я обернулась, то все стало ясно. Четверо королей лежали бездыханными — волшебный поток полностью лишил их сил, а двое — Робур Кастигор и Митис Сэро — даже не думали присоединяться к ритуалу. Они присвоили магию своих народов чтобы использовать против меня. Мне не хватило оставшихся сил, чтобы отразить удар. Устройство, создающее особо крупных монстров, как раз проходило сквозь врата для вплетения в ткань нового мира, и все, что я смогла — включить его на полную мощь, приказав покарать предателей. Это был секундный порыв. Я просто не успела подумать о последствиях, а потом стало поздно. Меня заключили в непроницаемую сферу, и с тех пор мне ничего не известно о происходящем снаружи».

Эта история многое объясняла, а кое-какие факты подтверждались уцелевшими хрониками. Сергей едва мог справиться с волнением. Люсею следовало освободить, но что он мог для этого сделать? Пойти к Синсере? А что если она все знает и намеренно продолжает держать богиню в плену? Хотя это вряд ли, королева не разрешила бы ему приближаться к поляне в этом случае. Но рассказать ей все сразу было бы неразумным. Поверит ли правительница его заявлениям? Или, даже по-другому, захочет ли она поверить, что ее славный предок — предатель, а та, кого она всю жизнь ненавидела — сама Люсея?

— Зачем они это сделали? — спросил Сергей, обдумав услышанное.

— Я сама много думала на эту тему и не смогла понять, — со вздохом ответила богиня. — Единственное предположение — Кастигор мечтал стать новым богом Эвлона. Но это невозможно! Смертные могут стать очень могущественными, прожить невероятно долгую жизнь, но стать богами — нет. Хотя он мог просто не знать. Я даже предположить не могла, что замышляется предательство, и не считала нужным это объяснить.

— А почему… — хотел продолжить расспросы Серый, но эква прервала его, резко вскинув голову.

— Моя очередь, — произнесла Люсея, глянув на него с тревожным любопытством. — Я хочу знать, что происходит. Что случилось с экусами, и откуда в Эвлоне появились люди? И… все остальное!

— Я здесь — единственный человек, а экусы стали, как Вы и хотели, самостоятельной нацией. Они уже долгое время противостоят Темным Вратам и не желают сдаваться.

— Я такого вовсе не хотела!

— Простите, я имел в виду результат, а не способ, — исправился Сергей. — Думаю, проще будет, если я расскажу про все так, как сам знакомился с этим миром.

Синяя хорния согласно кивнула и приготовилась слушать. Он начал рассказ с таинственной белой двери, приведшей его в этот мир, описал охотничий лагерь, дорогу в Эвлон, обычаи принятые сейчас у экусов, церемонию сбора магии и обновления печати, подробно живописал битву с демоном и завершил описанием дворца и личностью королевы. Люсея засыпала Сергея вопросами, а потом надолго замолчала, обдумывая услышанное.

— Спасибо, Сергей, — сказала она, наконец. — Мне горько, что по моей вине на экусов обрушилась такая беда. Я никогда не учила своих детей воевать, и то, что они выжили и смогли справиться с этим наполняет мое сердце гордостью за них!

— Простите, мне надо посмотреть время, — спохватился Серый.

Выглянув наружу он обернулся к центральной замковой башне — ее шпиль окрасился синим цветом. Значит уже наступил вечер, и Канея наверняка его давно дожидается.

— Уже поздно, мне пора идти, — сказал он, вернувшись к пленнице. — Я еще вернусь!

— Я буду ждать, — кивнула Люсея и смущенно добавила, — принеси, пожалуйста, еще рандий, а то я эти толком и распробовать не успела.

— Конечно, обещаю!

Сергей со всех ног бросился в сторону дворца и издали заметил свою хозяйку у входа в королевскую резиденцию. Канея тревожно озиралась и нервно переступала копытами.

— Сегри! Ты опоздал! — воскликнула она, заметив бегущего человека. — Я уже стала волноваться!

— Прости, у меня тут кое-какие дела были…

— Что за дела?

— Эмм… так, ничего важного, — уклончиво ответил он.

Только после того, как Сергей вышел за ворота, его осенило, что пленница будет ждать его завтра, а он сможет вернуться только спустя восемь дней. Серый замер, чуть было не бросившись обратно, но возможности предупредить Люсею не оставалось. Задумавшись, как попасть в замок, он вновь пошел следом за белой довнией. Канея или Луденса могли, в принципе, его провести, но как обосновать эту необходимость? Рассказывать правду им ни в коем случае нельзя. Не поверят. А если поверят — будет еще хуже, Синсера вовсе не обрадуется, что он разболтал все без ее дозволения. Да и саму королеву требовалось еще убедить в том, что она держит в плену богиню. Даже если он найдет посторонний предлог попасть в замок, его появление в запретном саду в неурочное время насторожит повелительницу. Любой необдуманный шаг может вызвать запрет появляться на фруктовой поляне, а ослушаться королеву — невозможно. Она неусыпно следит за пленницей.

Дома Канея устало повалилась на кровать, а Сергей пристроился рядом. Хотя он уже несколько дней мечтал съесть что-нибудь жареное, но мысль о его досадной промашке отбила весь аппетит.

— Сегри, ты не заболел? — заботливо спросила довния, почувствовав его состояние.

— Нет, все хорошо, — попытался он успокоить хозяйку.

— Что-то случилось во дворце? От тебя веет грустью.

— Эмм… просто мне стало известно что-то, о чем я не могу рассказать, я поклялся хранить тайну.

— Неужели и тебя не миновала эта участь? — вздохнула торговка. — Близость к власти оказалась не такой приятной, как я надеялась.

— Ты устала?

— Конечно устала! Я мечусь между двумя магазинами, готовлюсь к заседаниям, улыбаюсь тем, кого с удовольствием пнула бы, убеждаю, обещаю, договариваюсь… Я постоянно должна! Должна успеть, должна помочь, должна оправдать доверие, должна хранить тайны! Я попала в сеть, сплетенную множеством экусов, где я ото всех завишу! Каждый раз, потянув одну из нитей, мне надо думать, а не потревожу ли я остальные? Самое страшное — это выбирать. На чью сторону встать в том или ином вопросе? Я уже не вижу экусов, а вижу лишь союзников и противников. Я ловлю себя на том, что приветствуя на улице знакомую мысленно оцениваю, чем она может быть мне полезна? Куча усилий нужна только чтобы оставаться на одном месте, а чтобы продвинуться на шажок — требуется выложиться сильнее, чем Луденсе на церемонии.

— Бедненькая! — пожалел ее Серый. — Ты хочешь вернуть все, как раньше?

— Это уже невозможно, — ответила советница, вскинув мордочку. — Я не могу подвести Ее Величество, Страту и всех мастеров, что подали прошение в мою поддержку.

Исповедь Канеи отвлекла его от своих собственных переживаний. Запустив ладони в гриву хозяйки, он сжал загривок и стал поглаживать ее шейку.

— Неужели тебе еще ничего не удалось достичь?

— Кое-что получилось, — согласилась довния. — Реформа так и застряла в обсуждениях, а когда королева отказала совету меня исключить — ты бы видел взгляд Лайды! Она, похоже, не ожидала, что я окажусь не просто выскочкой, а выскочкой с огромной поддержкой.

— Расскажешь, как это было? — заинтересовался Серый.

— Секретарша внезапно внесла ящик, полный прошений, и королева сказала, что ее долг — заботиться обо все своих подданных, поэтому она не может проигнорировать их просьбы и с огромным сожалением вынуждена отказать решению совета.

Приятные воспоминания вкупе с массажем вернули Канее хорошее настроение, и она слезла с кровати.

— Пойдем, выберем себе что-нибудь на ужин, — позвала она своего подопечного и направилась к лестнице.

В магазинчике к ним сразу подошла Вирида.

— Луни Канея, — обратилась она к хозяйке.

— Вирида, сколько раз повторять, я — не луни! — поправила белая довния.

— Простите, мастер Канея, у меня завтра выходной…

— Да, я помню.

— Позвольте одолжить грузовую тележку, мне надо перевезти вещи на новую квартиру, — попросила работница. — На завтра никаких поставок не планируется, я все предусмотрела!

— Конечно, бери! — кивнула Канея. — А где теперь будете жить?

— На соседней улице. Благодаря Вам, мы теперь можем себе позволить жилье получше, там у нас даже своя собственная туалетная комната будет!

— Поздравляю!

— Спасибо! Я завтра в пол-утра тогда зайду за ней, — подытожила Вирида.

— Канея, можно мне с Виридой отправиться? — спросил, вдруг, Сергей. — Ты целыми днями теперь пропадаешь, а мне дома скучно сидеть. Ну, или я могу с Луденсой куда-нибудь пойти.

— С Луденсой?! Нет уж, с ней ты вечно в переделки попадаешь, лучше с Виридой! — воскликнула хозяйка. — Вирида, ты не против взять Сегри?

— Конечно, нет! Я только рада буду! — обрадовалась работница.

Бурая довния даже всхрапнула от неожиданной удачи — теперь все новые соседи подумают, что у нее есть свой собственный кари, и станут относиться уважительнее.

***

Ночью Серый все никак не мог заснуть — мешали мысли о будущем. Что скажет Люсея после его долгого отсутствия? Как преподнести информацию Синсере? Королева в любой момент могла поинтересоваться, о чем он беседовал с пленницей, и тогда придется ей все рассказать. Реакцию правительницы Сергей предугадать был не в состоянии, поэтому ожидание сводило с ума. Под утро ему удалось забыться, но Канея не дала выспаться — довнии требовалось заплестись перед очередной серией важных визитов.

Есть особо не хотелось, но Серый заставил себя заняться готовкой, чтобы отвлечься от мыслей. Позавтракав печеными овощами и яйцами, он все прибрал и спустился во двор в ожидании Вириды. Бурая довния, как и обещала, появилась в пол-утра.

— Эквитаки, Вирида! — помахал ей рукой Сергей, сидя на телеге.

— Эквитаки, Сегри, — ответила она, задумчиво покосившись на собеседника.

Довнии впервые предстояло напрямую общаться с этим необычным существом, и она еще не определилась, как к нему относиться. С одной стороны, Сегри — просто кари, а с другой, его лапы, по слухам, касались самой королевы!

Возникшую неловкость Сергей преодолел так же, как обычно: спрыгнув с бортика, он подошел к экве и почесал ее за ушками. Напрягшись от неожиданности, она замерла, но быстро расслабилась и зафырчала. «Поехали, — сказал он, — Канея просила рассказать, как ты устроилась на новом месте». Вирида впряглась в телегу и покатила к своему старому жилищу.

У входа в кирпичный барак уже возвышалась горка вещей. Кровать, тюфяки и несколько ящиков с нехитрым скарбом оставались под охраной Хиги. С важным видом жеребенок зорко оглядывался по сторонам. При виде телеги она сперва замерла от удивления, а потом с громким воплем бросилась навстречу.

— Вирида! Ты привезла Сегри!!! — верещала Хига, скача вокруг повозки.

Запрыгнув внутрь, она попыталась фыркнуть Серому в живот, но желаемого эффекта достичь не смогла. После тех приступов нежности, что периодически находили на Канею с Луденсой и Синсеру, жеребячий фырк вызвал лишь легкую усмешку. От избытка чувств Хига встала на дыбы и, упершись передними ногами в грудь Сергея, облизала лицо.

— Привет, Хига, как дела? — спросил он, обняв жеребенка.

— Мы переезжаем! — радостно сообщила она. — У меня теперь будет своя кровать и даже свой стол! А еще, я пойду в школу!

— Значит, уже совсем большая стала?

— Ага! Научусь читать и считать и тоже буду у луни Канеи работать!

— На самом деле ее следовало еще в позапрошлом сезоне отдать в школу, но у нас не хватало денег, — пояснила Вирида.

— Разве школы платные? — удивился Серый.

— Нет, но на учебники, на пустые свитки и карандаши надо много денег, а еще нужны сумки со сбруей, на обед с собой что-то давать, нельзя же, чтобы она хуже всех была!

Из дома вышло несколько любопытных проводить свою бывшую соседку. Эквы во все глаза смотрели на говорящего кари, и пока Вирида с парой добровольных помощниц грузили вещи, Сергей услышал удивительную историю. По словам серой с черными пятнами довнии, Сегри был могучим кари-волшебником. Луни, владевшая им ранее, умерла от старости, и он отправился искать себе новую хозяйку. Прикинувшись старой больной эквой, он бродил по городам и селениям и просил покормить его и напоить. Все прогоняли бедную странницу, пока не набрела она на магазинчик Канеи. Добрая торговка пожалела бродяжку и дала поесть. В этот миг эква обернулась говорящим кари и, в благодарность за щедрость, одарила Канею мешком монет и удачей, но с одним условием: как бы высоко судьба не вознесла Канею, она должна оставаться такой же доброй и щедрой как раньше.

Усмехнувшись, Серый решил, что не смотря на сказочную обертку, история чем-то была похожа на правду. Канея — единственная захотевшая его купить — из простой торговки стала советницей, а награда, полученная ей за «изобретение» супа — чем не сказочный мешок монет?

— Вирида, — стала жаловаться одна из зевак, — скажи хозяйке, чтобы в свой новый магазин побольше еды завозила. Сегодня у меня выходной, так я хоть что-то купить успела, а после работы захожу — так окромя сена ничего и нету! Даже соль и арини раскупают!

— Сакари, потерпи немного, — ответила бурая эква, — Канея просто не ожидала, что будет столько покупателей. Через два дня завезут большую телегу агерни, а через полпрайда там даже мело появится! Хозяйке приходится заказывать товар из дальних земель, чтобы выходило дешевле.

Вирида, наконец, погрузилась. Сергей помог собрать просыпавшиеся мелочи и, забравшись с Хигой в телегу, покатил к новому дому десервы. «Сегри?!» — услышал он удивленное восклицание, проехав примерно полпути. Этот звонкий голос показался смутно знакомым, и он завертел головой, пытаясь заметить, кто мог его звать. «Сегри!» — поперек потока, лавируя между телег, бежала рыжая довния. «Селика!» — заорал он, замахав руками. Вирида притормозила, и рыжая охотница нагнала повозку. Спрыгнув, Серый бросился навстречу и обнял свою старую знакомую.

— Селика, как ты тут оказалась? — спросил он.

— Мы с Нифрой привезли улов на продажу, — ответила Селика.

— С каких это пор ты сама улов возишь? — удивился Серый. — Да еще и с Нифрой!

— Я взяла ее в элоки, и мы открыли свое собственное дело, — пояснила охотница. — А ты сам как? Санти рассказывала, что тебя какая-то нищая торговка купила…

Рыжая довния осеклась и смущенно глянула на Вириду.

— Ой, извините, это же Вы хозяйка Сегри?

— Нет, я работаю у этой нищей торговки, — оскорбленно фыркнула десерва. — А сама она в совете Эвлона заседает.

— Простите, — еще сильнее смутилась охотница. — Можно мне будет навестить Сегри, а то уже по делам надо бежать?

— Можно, — ответил за Вириду Серый. — Арильята-виа, дом два прайда один, магазин Канеи, там спросишь меня.

Селика еще раз глянула на бурую довнию, но та, не зная как реагировать в данной ситуации, решила не вмешиваться. Хотя возможность кари самостоятельно что-то решать показалась необычной, охотница решила отложить расспросы на потом. Сергей проводил взглядом свою старую подругу — она вернулась к широкой телеге с тремя большими клетками и покатила ее дальше по улице. Кого именно Селика везла на продажу он разглядеть не успел, но это были явно не инкидо. Фигуры в клетках выглядели крупнее, а их шерсть пестрела серо-белыми полосами.

Вирида продолжила путь и вскоре остановилась у белокаменного двухэтажного дома с застекленными окнами. Съемная квартира занимала четверть первого этажа и, кроме двух просторных комнат, имела ванную и небольшую кладовку. Попасть внутрь можно было через парадный подъезд, но для таких низменных дел, как разгрузка вещей, предназначалось использовать черный ход, располагавшийся в переулке.

Перенеся все в дом, бурая довния устало присела на тюфяк, а Хига, громко топоча, бегала из комнаты в комнату. Жеребенку казалось смешным, что на пробежки хватало места внутри жилища. Ранее ей и развернуться не удавалось с тем, чтобы не задеть кого-то из своих.

— Не верится даже, — пробормотала Вирида, подняв мордочку к высокому потолку. — О таких хоромах мне только мечтать приходилось.

— Ты теперь управляющая магазином советницы, — сказал Серый. — Жилище вполне подходит к такой должности.

— Ага, еще надо кровати новые и стол докупить, — стала она размышлять вслух, — но это уже со следующей получки.

«Кушать!» — позвала из соседней комнаты Сари. Пожилая довния расставляла по столу резные деревянные подносы.

— Откуда у нас такая «роскошь»? — удивилась Вирида, саркастически подчеркнув конец фразы.

— Нашла в кладовке, — ответила Сари. — Старые жильцы, наверное, оставили. Смотри, совсем новенькие!

Такими уж новыми подносы не выглядели, но пожилая эква радовалась так, будто они из кайлубиса. Привычка тянуть домой всякий хлам глубоко укоренилась в ее голове. Прожив всю жизнь в бедности, она уже не могла перестроиться и воспринимать жизнь иначе. Еще при погрузке Серый заметил, что большую часть вещей стоило просто выкинуть. Только сильная теснота не позволяла собрать Сари еще больше хлама. Если Вирида не примет решительных мер, то вскоре может вполне потонуть в кучах натасканного с улицы барахла.

После обеда Сергей помог расставить вещи на полках и, работница Канеи повезла его обратно. Хотя он мог дойти и пешком, Вирида опасалась оставлять телегу на улице. Ночью ее мог кто-нибудь задеть, повредить, а то и вовсе стащить.

***

Следующим утром Канея осталась работать дома. В плотном графике советницы возникло свободное время, и она решила посвятить его планированию нового магазина.

— Смотри, Сегри, — размышляла она вслух, — сейчас там только еда, и она расходится быстрее, чем я ожидала. Каждая вложенная монета успела дважды вернуться за это время, принеся по три бочонка прибыли. Так что, если не ограничиваться едой? Я могу заказать недорогие, но довольно качественные сумки и сбрую. Обычно, бедняки носят мешки, связанные веревками, но за недорого наверняка захотят их купить. Ведь, это удобнее и солиднее смотрится…

Сергей вычесывал хвост своей хозяйки и тихонько посмеивался. Канея только что осознала всю прелесть высокооборотных продаж с низкой маржей. Можно сказать, на его глазах в Эвлоне возникал первый супермаркет.

— Думаю, тебе стоит сразу выкупить весь барак, — отозвался он. — Если так дело пойдет дальше, потребуется куча мест для товара и складов.

Их беседу прервала Вирида, поднявшаяся из магазинчика.

— Сегри, там к тебе вчерашняя грубиянка пришла, — доложила десерва.

— Что за грубиянка? — заинтересовалась Канея.

— Моя старая знакомая, — ответил Серый. — Она — хорошая, просто деревенская.

Следом за своим подопечным белая довния спустилась в торговый зал. Селика нервно озиралась и переступала копытами. Интерьер магазина казался ей слишком роскошным, даже не верилось, что все это служит всего лишь для продажи еды. Сергей сразу подошел к своей подруге и обнял.

— Эквитаки, эквайла, я — советница Канея, — представилась хозяйка магазина. — Какое у тебя дело к моему кари?

— Эквитаки, советница Канея! — посетительница почтительно склонилась до самого пола. — Я — мастер С’иликя. Я была знакома с ним раньше и хотела проведать, как он устроился в городе.

— Как видишь, с ним все в порядке, — заверила белая довния и, недовольно сморщившись, прикрикнула на своего подопечного, — Сегри, хватит уже обниматься со всеми подряд!

— Ну, Канея, Селика многому меня научила когда-то, и без нее я бы тут не оказался, — ответил он. — Она впервые в Эвлоне, можно, я покажу ей город?

— Что?! Отпустить тебя с незнакомой эквой? — возмутилась Канея.

— Она — знакомая! И она гораздо ответственнее Луденсы, — стал упрашивать Сергей. — Пожалуйста!

— Если так рассуждать, то кто угодно будет ответственнее Луденсы, — усмехнулась хозяйка. — Хорошо, но обещай не заплетать ее! Мне и так приходится делить тебя с кучей экв.

— Обещаю!

— А ты, С’иликя, обещай не отпускать его ни на шаг от себя и не поить островкой, — потребовала Канея.

— Эмм… хорошо, — ошарашенно отозвалась охотница.

Происходящее казалось ей удивительным и необычным. Канея относилась к своему подопечному скорее как к первой крови, а не домашнему питомцу. Требование не поить его островкой вообще показалось абсурдным. Пьяные кари — это что-то из разряда походных баек, а не реальной жизни, но советница говорила на полном серьезе. Еще раз поклонившись, Селика вышла на улицу, где ее дожидалась элока. Сергей пошел между эквами, указывая дорогу, начать экскурсию он решил с королевского парка и фонтанов.

— Как ты стала мастером? — стал он расспрашивать по пути подругу.

— А, это долгая история, — начала рыжая охотница. — Много сезонов назад, еще будучи жеребенком, далеко от хоженых троп я нашла в горной лощине целую пещеру унко! Это оказалось очень старое гнездо, где жило уже много поколений этих зверей. Я сразу сообразила, какое богатство свалилось на мой круп, но в то время еще не могла им воспользоваться. Я долгое время хранила все в тайне, постоянно наведываясь к гнезду убедиться, что все в порядке. Я пошла учиться в охотничий лагерь, прайд сезонов осваивала все тонкости охотничьего ремесла, копила деньги и вот совсем недавно смогла накопить на охотничью лицензию. Теперь, я — мастер-охотник! Унко стоят очень дорого, а отлавливаю я их с осторожностью, думаю, этого гнезда мне хватит надолго.

— Почему ты выбрала в элоки именно Нифру?

— После того случая она взялась за ум и стала одной из лучших дрессировщиц лагеря, — пояснила Селика. — Мы подружились, и я сделала ей предложение.

— Я просто завидовала С’илике, — заговорила Нифра. — Она всегда казалась мне сильной, умной, серьезной. Ее всегда все хвалили. Я строила пакости, а она относилась ко мне снисходительно и никогда не мстила. В тот раз она даже не взяла выигранную монету, представляешь?

— Да у нее и не было этой монеты, — фыркнула рыжая охотница. — Ей же пришлось штраф платить.

— Да, в общем я была так благодарна, что извинилась за все свои поступки, а она предложила мне дружить! Тогда я решила, что должна стать достойной такой подруги, и начала тренироваться, и вот, постепенно стала неплохой дрессировщицей.

— Поздравляю, рад за вас! — Сергей крепко обнял экв за шеи.

— А ты сам как? Хорошо устроился? — поинтересовалась Селика. — Уж больно хозяйка у тебя суровая!

Рассказ Сергея поразил их не меньше, чем осмотренные по пути чудеса Эвлона. «Да ты брешешь!» — не поверила Нифра, услышав про битву с демоном, но резная бусина убедила ее, что Серый говорил правду. Когда речь зашла про взаимоотношения с Синсерой, охотница даже замерла от благоговения. «Пресветлая Люсея! Ты гладил своими лапами саму королеву?!» — потрясенно прошептала она. Селика обернулась к своему спутнику и уткнулась носиком в его ладони, чувствуя, будто таким образом сквозь них касается шерстки самой повелительницы. «Пресветлая Люсея!» — еще раз прошептала она, а Серый весело хмыкнул. О том, что гладил своими лапами и «пресветлую Люсею», он решил умолчать.

— Вы когда уезжать собираетесь? — поинтересовался Сергей, когда они уже возвращались обратно.

— После церемонии, — ответила рыжая довния. — Нифра хочет принять участие.

— Правильно, — согласился он. — Побывать в Эвлоне и не увидеть церемонию — считай зря съездили. Значит, еще увидимся!

Распрощавшись с ним у входа в магазин, эквы побежали в сторону кари-рынка готовить свой товар к предстоящему аукциону, а Сергей поднялся наверх, где его давно уже дожидалась Луденса. Целый час, пока он ее расчесывал, хорния жаловалась, что Сегри совершенно ее забросил, а он лишь улыбался и нежно поглаживал шейку своей эквинки.

ГЛАВА 11 НЕБЕСНЫЙ ЦВЕТОК

Селика с Нифрой еще пару раз навещали Сергея, и он познакомил их Луденсой. Общительная хорния сразу подружилась с деревенской дрессировщицей и во время прогулок учила ее, как правильно вести себя на церемонии, чтобы показать лучший результат. Лишь один маленький недостаток омрачал для Серого их веселые посиделки: Селика твердо держала данное слово и не позволила ему даже прикоснуться к островке.

Иногда его брала с собой Канея, и один раз Сергей сходил в гости к Вириде поиграть с Хигой, благо они теперь жили по соседству. Днем ему удавалось отвлечься от дум, но по ночам переживания возвращались с удвоенной силой.

Настало время вновь переселяться к Синсере, но сразу пойти к клетке не получилось. Королева позвала его купаться, и весь вечер Серому пришлось провести с повелительницей. Еще одна бессонная ночь, и, еле дождавшись окончания завтрака, он направился на фруктовую поляну. В качестве подношения богине он набрал на кухне рандий, а в рабочем кабинете правительницы прихватил из вазочки кусочек сахара. Люсея дремала, но сразу встрепенулась при его появлении.

— Сергей! Ты вернулся! Что случилось? Я так переживала, когда ты пропал! — с облегчением зачастила она. — Ты говорил, что меня считают злым демоном, а значит, тебя могли наказать за то, что ты мне помогаешь! Я не знала что думать! У тебя все в порядке?

— Эмм… да. Все в порядке. Я просто не мог прийти, — стал отвечать Серый.

— Все в порядке? — сморщила носик богиня. — Значит, у тебя просто были другие дела?

— Ну… да, дело в том, что мне пришлось покинуть дворец, и я просто не мог…

— Все ясно, — мрачно произнесла синяя хорния. — Я зря беспокоилась и переживала. Это просто важные дела. Важнее, чем забота о какой-то там синей лошадке.

— Нет, Вы не правильно поняли…

— Я все правильно поняла, — перебила его Люсея, помрачнев еще сильнее. — Ты даже не потрудился предупредить.

— Простите! Эмм… может, рандию? — Сергей попытался сменить тему и протянул ей фрукт.

— Нет, я не хочу никаких рандий. И вообще, не прикасайся больше ко мне!

Глаза богини заблестели сильнее обычного, и она отвернулась, скрывая слезы, а у Сергея защемило сердце. «Почему она ведет себя как какая-то девчонка?» — задавался он вопросом. Впрочем, ответ лежал на поверхности: Люсея вела себя как девчонка, просто потому что была девчонкой. Юной наивной идеалисткой, мечтавшей о райском мире для своих созданий и не подозревавшей, что зло и предательство могут проникнуть в сердца ее самых доверенных детей.

Сложив свои подношения у ног синей хорнии, Серый вынес накопившийся за это время навоз и задумался, что делать дальше. Обычно молодые девушки подолгу не обижаются, но с другой стороны, Люсея провела в плену почти два легиона сезонов — за это время она вполне могла стать слишком упрямой и терпеливой. Чем занять оставшееся до вечера время? Пленница нарочито игнорировала ухаживавшего за ней человека, поэтому на беседу надежды не оставалось. Тогда он решил почитать вслух, решив, что истории из библиотеки Синсеры придутся ей по нраву. Сбегав до резиденции королевы, Сергей покопался на полках и выудил толстый свиток под названием «Кайлубисовые оковы». Автор так подробно и со знанием дела расписал все тяготы жизни прекрасной эквы, вышедшей замуж за богатого, но нелюбимого экуса, что хватило бы на несколько дней непрерывного чтения.

Вернувшись в клетку, Сергей углубился в подробности взаимоотношений несчастной Брактеаты со своим мужем Фойдусом. По ходу рассказа вокруг нее постоянно увивался ветреный красавчик Адорнат, а благородный, но бедный Дигнор лишь вздыхал, издали любуясь своей возлюбленной. Люсея слушала с интересом, но стоило ему поднять голову, сразу принимала равнодушный вид.

Так продолжалось несколько дней. Подходя к фруктовой поляне, сквозь радужное поле Серый видел, как синяя хорния нетерпеливо озиралась в ожидании, но стоило ему шагнуть внутрь, сразу отворачивалась и делала вид, что ей вовсе неинтересно, кто тут пришел. Каждое утро он оставлял богине свежих фруктов. Хотя она весь день игнорировала подношение, к следующему утру они куда-то исчезали.

***

Настал день очередного сбора магической силы. Сергей стоял позади королевы на надвратной площадке и сжимал в ладонях древний жезл. Внизу колыхалось море хорний, где-то там прямо под стеной стояла Луденса, а в задних рядах к церемонии должна была присоединиться и Нифра. Мысленно пожелав им удачи, Серый приготовился внести свою лепту. Примерно представляя уже, что надо делать, он надеялся отдать больше, чем в предыдущие разы. Над головой Синсеры появилась волшебная сфера, и он закрыл глаза. Потянуть, а потом толкнуть, снова потянуть — он пытался воспроизвести и усилить в голове нужные ощущения. Волна жара пробегала по телу, когда он вбирал в себя силу окружавших его довний, и следом шла волна холода — собранная энергия выбрасывалась в общий котел. От навалившейся тяжести он опустился на пол, до последнего пытаясь держать жезл вертикально, но постепенно руки стали опускаться и поток силы прервался. «Молодец, Сегри, три головы, из них голова искр — твоя!» — похвалила его Страта. Чуть отдышавшись, он осмотрелся — несколько довний из королевской свиты устало присело — им тоже нелегко далось участие в общем деле.

«Пойдем, Сегри, прогуляемся», — позвала его Синсера, направившись к лестнице. Следом за королевой Серый пошел к заброшенному саду. Как обычно, после церемонии повелительница хотела взглянуть на своего врага. На краю фруктовой поляны она буквально остолбенела.

— Сегри! Ты что натворил! — пораженно воскликнула Синсера, глядя на пленницу.

— Простите, что я сделал? — перепугался ее спутник.

— Это — Калигум. Демонесса, наславшая проклятие на Эвлон, — забормотала королева. — По ее вине погибли легионы экусов. Я должна ее ненавидеть! Пресветлые небеса! Она так прекрасна! Так совершенна! Как я смогу теперь ее ненавидеть?!

— Разве Вы не видели этого раньше? — удивился Серый. — Вы же постоянно наблюдаете за поляной!

— Волшебное зрение не может передать того, что я вижу сейчас своими глазами.

— Ваше Величество, я должен Вам кое-что рассказать… — Сергей решился выложить королеве всю правду, но она его прервала.

— Потом. Вечером, — твердо сказала Синсера. — Иди, ухаживай за ней, а мне надо привести мысли в порядок.

Развернувшись, она торопливо ускакала, а Серый подошел к защитному куполу. Стрижа ушками, Люсея нетерпеливо оглядывалась, не подозревая, что снаружи ее прекрасно видно.

— Ты опоздал! — возмущенно воскликнула синяя эква, стоило ему переступить границу поля.

— Простите, я участвовал в церемонии сбора магии для защиты Эвлона от проклятия Врат, — быстро пояснил он. — Так Вы, значит, меня все-таки ждали?

— Нет! Я вовсе никого не ждала! — хотя напоминание о проклятии слегка смутило богиню, она продолжала отнекиваться.

— Я вижу, Вы съели все рандии, — заметил Сергей.

— Я их съела не для того, чтобы насладиться вкусом, — заявила Люсея, — а для того, чтобы избавиться. Они, лежа тут, напоминали мне об одном не слишком достойном человеке.

Не удержавшись, он захихикал. Уж слишком надуманной выглядела отговорка.

— Ты еще смеешь надо мной смеяться! — оскорбилась синяя хорния.

— Простите! Во имя Люсеи, простите! — Серый изо всех сил пытался сдержаться, но смех прорывался наружу. — Вы — самое прекрасное создание, что я видел на свете, я восхищаюсь Вами, но умоляю, не ведите себя как маленькая! Я же ни в чем перед Вами не виноват!

Его ладони легли на шею прекрасной эквы, а голова оказалось прямо напротив мордочки. Сергей ощутил на лице ее горячее дыхание и, наклонившись, коснулся губами бархатного носика. Перед глазами все затуманилось, и он почувствовал, что падает на пол.

Падение все продолжалось и продолжалось. В ушах свистел ветер, такой сильный, что стало тяжело дышать. «Хватит дурачиться! Взлетай!» — услышал он веселый возглас. Внезапно туман исчез и Серый увидел. Увидел белое облако, из которого только что выпал, увидел маленькую зеленую долину. Увидел высокие снежные пики, терявшиеся в туманной дымке, и голубое озеро с водопадом. Следом разглядел свои передние ноги, покрытые шелковистой черной шерстью, которые заканчивались копытами вместо ладоней. Он почувствовал, как на ветру развеваются его грива с хвостом, ощутил, как гигантские крылья на его спине вибрируют в потоке воздуха, желая распахнуться во всю ширь.

«Взлетай!» — опять крикнул кто-то сверху. «Еще бы знать, как это делается», — подумал Сергей, но к счастью, в дело включились инстинкты, заложенные в нынешнем теле. Уловив желание, крылья раскрылись и вывели его из пике, а потом в несколько мощных взмахов подбросили над облаком. Там его ожидала белоснежная крылатая хорния, лениво парящая в восходящем потоке. Если не считать различие в масти, она была невероятно похожа на пленницу.

— Люсея?! — удивился Серый.

— А ты кого хотел встретить? — рассмеялась эква. — Догоняй!

Сорвавшись с места, она полетела стрелой к горным пикам, и вороной экус рванул следом. «Где я? Как я тут оказался? Что происходит?» — вопросы возникли и тут же растворились в радости стремительного полета. «Быстрее! Еще быстрее!» — подгонял он себя, а встречный ветер разносил по всей долине его восторженные вопли. Достигнув горы, Люсея сделала петлю и оказалась прямо над своим преследователем. Серый почувствовал, как бока обхватили чьи-то крепкие ножки, а на загривок опустились мягкие ладони. Повернув голову и скосив глаза, он увидел девушку — прекрасную зеленоглазую брюнетку с короткой стрижкой. Ее изящная фигура была закована в легкие серебряные доспехи. Примерно такие же любят изображать на картинах с фэнтезийным сюжетом. Подобная защита оставляла открытой почти все тело и вовсе не помогала отражать удары врагов, зато легко поражала воображение.

— Люсея?! — вновь изумился Сергей.

— Я! Люсея! Кайлум! — в крике богини слышались радость и ликование.

Она легонько шлепнула пятками по бокам, и вороной экус, желая порадовать наездницу, полетел так быстро, как только мог. Облетев вершину горы, Сергей развернулся и помчался к соседнему пику. На приличной скорости он черкнул копытами по ледяной верхушке и по инерции пролетел прямо в туман, начинавшийся по другую сторону пика. «Стой! Возвращайся! Туда нельзя!» — закричала богиня со спины. Едва успев притормозить, Сергей уткнулся носом в гигантскую зеркальную стену. Ровная поверхность простиралась во все стороны, насколько он мог разглядеть. «Значит, мы все еще в тюрьме», подумал вороной экус, но подобные мысли тут в голове не задерживались, и он забыл о преграде, едва только вылетел из тумана.

«Догоняй!» — услышал Серый, почувствовав, как Люсея оттолкнулась ногами от спины и прыгнула. Сердце екнуло от испуга за девушку, и он совершил разворот, но опасения оказались напрасны. К голубому озеру пикировала уже крылатая хорния, правя полетом лишь чуть приоткрытыми крыльями. Серый бросился за ней. Богиня снизилась к самой воде и, резко раскрыв крылья, сменила направление. Она полетела, почти касаясь поверхности, а следом в две стороны расходились волны. Изо всех сил работая крыльями, Сергей пытался ее догнать, но опыта и умения ему явно недоставало. Плавно свернув к водопаду, стремительная эква пронеслась прямо сквозь стену воды. Серый задержал дыхание и зажмурился, ныряя следом. По ту сторону оказалась пещера. От неожиданности он попытался затормозить и покатился кубарем, остановившись прямо у ног своей спутницы. К счастью, пол был укрыт нереально толстым и мягким одеялом зеленого мха, так что Сергей ни капли не ушибся.

Люсея засмеялась, наклонила к нему свою мордочку и легонько куснула за ушко. Вскочив на ноги, Сергей провел подбородком по шейке хорнии и ласково сжал зубами загривок. Проведя ладонью по ее обнаженной груди, он на миг задумался о некой странности: «Ладонью? По груди?» Но удивление прошло так же быстро, как и возникло. Ну конечно, он же — человек, сжимающий в объятиях прекрасную девушку. Плавно опустившись на моховую подстилку, он прикоснулся своими губами к ее приоткрытым губкам.

***

Сергей медленно всплывал из глубин сна. Что-то мягкое чувствовалось под головой, нечто большое и теплое лежало сверху, а какая-то железка неприятно упиралась в бок. Окончательно проснувшись, он приподнял голову и огляделся. Как оказалось, Серый лежал возле синей хорнии. Одеялом ему служило крыло богини, подушкой — передняя ножка, а под боком мешалась одна из цепей.

— Что случилось? — недоуменно пробормотал он.

— Ты упал и потерял сознание, — ответила Люсея. — Ты говорил, что церемония отнимает много сил, возможно, дело в этом?

— Там были горы и долина… — задумчиво произнес Сергей.

— Тебе что-то снилось? — спросила хорния, и в ее голосе послышалась лукавая нотка.

— Эмм… так, фантазии всякие, — смутился он.

В отличие от других снов, которые забывались почти сразу после пробуждения, этот он помнил в мельчайших деталях, но пересказывать постеснялся.

— Ты проспал несколько часов. Как ты себя чувствуешь?

— Просто замечательно! — воскликнул он и спросил, меняя тему. — Вы меня простили?

— Нет, — весело фыркнула Люсея. — Ты ни в чем не виноват, и мне не за что тебя прощать. Я просто сама вела себя глупо.

— Спасибо!

— До вечера еще осталось немного времени, можешь мне почитать? — попросила пленница.

Согласно кивнув, Сергей выбрался из-под крыла и развернул свиток, заколотый прищепкой в том месте, где он вчера остановился. Поглядывая время от времени на свою слушательницу, он замечал, что она смотрит как-то по-новому. В первые дни она глядела с благодарностью, потом в ее глазах стояла обида, а сейчас Люсея будто делила с ним некую тайну. Серый был так рад примирению, что забыл о времени, и пленнице самой пришлось прервать чтеца.

— Сергей, уже поздно, — напомнила она. — Стоит поторопиться, чтобы твои хозяйки не сердились.

— Ох, спасибо! — воскликнул он, вскакивая.

Сергей выглянул за зеркальную стену и тут же услышал приказ королевы возвращаться. В мысленном послании чувствовалась тревога и раздражение.

— Я сегодня поговорю с королевой, — сказал он, заглядывая обратно. — Постараюсь ей объяснить, кого именно она держит в плену.

— Это же опасно? Будь осторожен! — проговорила Люсея и застенчиво добавила напоследок. — Знаешь, мне давно не было так легко и приятно на душе, спасибо тебе!

Серый помчался к беседке. Недовольство Синсеры чувствовалось уже на подходе. Королева раздраженно взмахивала хвостом и морщила мордочку, нетерпеливо поглядывая на приближавшегося человека.

— С тобой все в порядке, — заключила повелительница, стоило ему подойти.

— Да, Ваше Величество, — Сергей опустился на корточки напротив хорнии. — Со мной все хорошо.

— Я видела, что Калигум тебя укусила, и ты упал! — высказалась, наконец, Синсера. — Ты лежал там, а я ни о чем не могла думать! Я еле сдерживалась, чтобы не броситься к тебе, но понимала, что ничего не смогу сделать! А ты! Ты проснулся и стал ей читать! В твою копыто-голову даже мысли не закралось, что кто-то за тебя волнуется!

— Простите, я просто устал на церемонии и поэтому потерял сознание, — смиренно ответил он. — В последнее время я действительно только огорчаю всех.

— А кого еще? — заинтересовалась королева.

— Ее. Пленницу. Я забыл предупредить, что на две головы дней пропаду, и она тоже на меня обиделась, а сегодня мы помирились.

— Что?! — от удивления хорния выпучила глаза. — Калигум — обиделась?! Не впала в ярость, не рвала и метала, а обиделась?! Калигум?!

— Эмм… да. Примерно, как Вы сейчас, — осторожно подтвердил Серый. — Только она со мной даже не разговаривала.

Расхохотавшись, Синсера повалилась на бок и засучила ногами. «О-би-де-лась! — едва выговаривала она сквозь смех. — Не раз-го-ва-ри-ва-ла!» Действительно, вообразить себе, что «злобный демон», грозивший уничтожить Эвлон, может обидеться и не разговаривать, было сложновато. Представив, как это выглядит со стороны, Серый тоже усмехнулся.

— Хорошо, ты опять умудрился сделать так, что я больше не злюсь. Но тебя все равно следует зафыркать. Для профилактики, — заговорила правительница, отсмеявшись. — Ты хотел мне что-то утром рассказать.

— Я хотел сказать, что Вы держите в плену не демонессу Калигум, — сказал Сергей, собрав в кулак всю свою решимость.

— Интересно, а кого же? — фыркнула Синсера.

— Это — Люсея Кайлум.

— Люсея? Богиня-создательница? — королева недоверчиво вскинула мордочку.

— Да. Только ее полное имя — Люсея Кайлум.

— Сегри, ты бываешь частенько таким копытоголовым! Калигум — очень могущественна. Да, она — прекрасна, ее вид внушает трепет и благоговение, но это нормально — она же сверхъестественное создание. Я сама утром готова была пасть перед ней мордочкой в землю, но ты не должен позволять себя обманывать! Ей слишком легко затуманить разум простого смертного.

— Но, ведь, есть доказательства… — неуверенно продолжил Сергей.

— Сегри, в каждом экусе живет частица души Люсеи, — мягко, как с сумасшедшим, заговорила королева. — Все экусы, собравшись вместе, составят лишь малую часть ее могущества. Никто из смертных не способен заключить ее в клетку.

Сергей склонил голову, не решаясь высказать свои возражения — Синсера могла разозлиться, если он станет настаивать. Исходя из благих побуждений оградить своего подопечного от дурного влияния, повелительница в первую очередь запретила бы ему появляться на поляне. Согласиться с королевой он тоже не мог — она моментально почувствовала бы фальшь. К счастью, хорния приняла его молчание за согласие и, сунув ему расческу, закрыла обсуждение. Наслаждаться расчесыванием гривы она предпочитала в тишине.

***

Завтрак подходил к концу, когда в гостиную вбежала взволнованная служанка.

— Ваше Величество! — обратилась она, получив разрешение заговорить. — Там, во дворе!

Эква запнулась и попыталась подобрать слова.

— Ну, и что же там во дворе? — приободрила ее Синсера.

— Цветок! — выпалила, наконец, служанка.

— Какой-то необычный цветок? — уточнила королева.

— Да, очень необычный! — эква склонила мордочку до пола в подтверждение своих слов.

— Ну, тогда давайте поглядим на это чудо, — решила правительница.

Поднявшись из-за стола, она проследовала к выходу, и служанки предусмотрительно распахнули перед королевой дверь. За ней потянулись фрейлины. Сергей с интересом направился следом и, спустившись вместе со всеми во двор, увидел виновника переполоха. Им действительно оказался цветок. Его широкие бархатные лепестки небесно-синего цвета окружали ярко-зеленый шарик пестика. Серединка цветка была размером с копыто и глянцево поблескивала. На длинных тонких ножках, тянущихся из-под пестика, висели большие мохнатые пыльники с золотистой пыльцой. Сергей обернулся к центральному входу в замок, где над высоким порталом располагался гигантский витраж. В цветном стекле явно угадывались очертания необычного цветка. Ранее Серый считал рисунок чистым вымыслом, но теперь убедился, что изображение достоверно передает черты реального растения.

В перешептывании экв он уловил слово «лайтилюс», означавшее «радость Люсеи». Эквы восхищенно покачивали головами, пофыркивали и в радостном возбуждении взмахивали хвостами. Выражать свою радость более явно они пока опасались — правительница стояла, тревожно сморщив носик и с замершими от напряжения ушками. Серый стал протискиваться вперед. «Неужели, тот самый мифический цветок из старинной баллады?» — удивлялся он про себя. В голове возникло много вопросов, но приходилось пока держать их при себе. Если наедине он мог свободно расспрашивать королеву и даже ласково называть ее «Солнией», то при всех даже обратиться к правительнице без дозволения считалось недопустимым.

— Хорта, подойти ближе, — скомандовала Синсера, обращаясь к одной из довний в толпе служанок. — Объясни, что это?

На ремнях этой эквы висели садовые инструменты, а ее мордочка была перепачкана землей. С поклоном приблизившись к повелительнице, садовница испуганно покосилась на цветок.

— Это — лайтилюс, — ответила она дрожащим голосом.

— Я поняла, что это лайтилюс, — терпеливо произнесла королева. — Откуда он тут взялся?

— Я его не сажала! Он сам вырос! — тон повелительницы нагнал на садовницу панику. — Они по всему дворцу за ночь выросли! Да и все экусы знают, что семян-то у него не бывает!

Кивнув перепуганной довнии, королева отвернулась и обратилась ко всем присутствующим. «Верные эквайлы! — голос Синсеры разнесся по всему двору. — Лайтилюс — символ нашей богини Люсеи — это знак, посланный создательницей! Люсея не оставила нас!» После слов королевы уже ничто не мешало выплеснуть свою радость, и эквы восторженно закричали. Кто-то встал на дыбы от избытка чувств, а кто-то весело запрыгал. «По этому поводу будет объявлен праздник! — продолжила королева, когда крики поутихли. — А сейчас приказываю всем вернуться к своим обязанностям».

Оживленно переговариваясь, служанки стали расходиться, а Синсера обернулась к секретарю: «Объяви внеочередной расширенный сбор совета. Сегодня в полдень». Добавив, что желает остаться в одиночестве, правительница пошла по тропинке в обход замка.

«Сегри, а вот ты — следуй за мной», — получил Серый мысленный приказ, когда она уже скрылась за углом. Заторопившись следом, он вскоре нагнал повелительницу и зашагал возле ее головы. По дороге им встретилось еще несколько лайтилюсов. Остановившись возле одного из них, Синсера огляделась кругом, украдкой наклонила голову прямо к цветку и глубоко вдохнула. Невольно заулыбавшись, она прикрыла глаза, и ее задние ноги стали беспокойно переступать, будто желая пуститься в пляс. Возможно, правительница считала недостойным при всех проявлять подобную слабость, но ее поступок выдавала желтая полоска пыльцы, идущая поперек мордочки. «Точно как в рассказах, — тихонько произнесла королева. — Сегри, понюхай, как пахнет!»

Сергей в свою очередь наклонился к лайтилюсу. Его аромат действительно оказался довольно приятным, но дело было не только в запахе. Серый почувствовал, как тело переполнила энергия, грустные мысли и тревога отошли на задний план, а в душе возникла уверенность в собственных силах и желание сделать что-нибудь хорошее. Описать всю гамму ощущений было непросто: это как в жаркий день нырнуть в прохладный пруд; или выпить залпом три чаши островки, сохранив при этом ясность мыслей; а еще это чувство после разминки, когда мышцы легонько покалывает перед марафонским забегом; а может, это сродни жару, что возникает, когда сжимаешь в объятиях любимую девушку и, целуя ее, чувствуешь, как она отзывается… Но все чувство можно свести к одному емкому слову «счастье». Простое беспричинное счастье, которое давалось всем даром. Чувство стало стихать, и Сергей наклонился было к цветку чтобы понюхать еще раз, но внезапно раздумал. Ему захотелось сохранить в памяти именно первые ощущения, ведь второй раз чувства уже не будут столь яркими.

— Да, Люсея была мудра, создавая этот цветок, — прокомментировала Синсера его поступок. — Вдохнув однажды, ты не станешь делать это без перерыва, как могло бы показаться поначалу. Только в грусти и печали ты захочешь воспользоваться этим лекарством для души.

— Солния, расскажи о нем! — попросил Серый, продолжая зачарованно рассматривать синие лепестки.

— Я сама впервые его вижу. Лайтилюс ни разу не цвел в Эвлоне со времен исхода Люсеи. Все мои знания из древних свитков, — начала рассказ королева, направляясь дальше по тропинке. — Он вырастал, когда Люсея радовалась и желала поделиться своей радостью со всеми экусами. Чаще — по праздникам, но бывало цветок внезапно появлялся и в самые обычные дни. Самое главное, если лайтилюс зацвел, то Люсея сейчас должна быть на нашей бусине. В Эвлоне.

Остановившись на развилке, Синсера задумчиво поглядела в сторону заброшенного сада, но потом все-таки свернула к беседке. Сергей вспомнил слова Люсеи, произнесенные вчера на прощание. «Мне давно не было так легко и приятно на душе», — сказала ему богиня. Разве случившееся можно считать простым совпадением? Неужели королева и теперь не захочет его выслушать?

— Я сейчас перехватила несколько сообщений сигнальщиц, — продолжила правительница. — Все утренние земли сообщают о цветении лайтилюса. Закатный край только начинает просыпаться, но даже оттуда уже просигналили. Он вырос за ночь по всей бусине. Значит, либо Люсея в скором времени явится нам… либо…

Не зная, как продолжить, она замолчала. Конечно, королеве тяжело было признать, что она держит в плену саму создательницу. Синсера вошла в беседку и стала устраиваться на подстилке. Повинуясь мысленному приказу, служанка принесла поднос с травяными колечками. Хорния подхватила одно из них языком и стала медленно жевать, мрачно отвернувшись к озеру. Сергей, затаив дыхание, устроился рядом и стал терпеливо ждать. Он знал — Синсера не из тех, кто откладывает важные дела, но ей надо было дать время подумать.

— Сегри, я хочу узнать про те доказательства, о которых ты вчера упомянул, — заговорила повелительница, повернувшись к своему собеседнику. — Мне тяжело поверить, но сейчас я готова принять во внимание даже самые необычные предположения.

Собравшись с мыслями, Серый начал с описаний внешности Люсеи и рассказал про реформу, отменившую букву и попутно исказившую имя богини. Потом он признался в краже свитка сокровниц Калигум, от чего Синсера сердито нахмурилась, добавил про отрывок, найденный Луденсой, и про подделанные хроники. В довершение он пересказал историю Люсеи о создании голова третьей бусины. Хотя он постарался не заострять внимание на моменте предательства, одного намека хватило, чтобы королева пришла в ярость. Вскочив, она ударила его копытом, так что Сергей отлетел в другой конец беседки.

— Ты! Смеешь обвинять моего предка! — сложно представить, что лошади умеют рычать, но сейчас в ее голосе отчетливо слышалось тигриное взрыкивание.

— Я только пересказываю слова Люсеи, — прохрипел он в ответ и закашлялся.

Пытаясь обуздать свой гнев, Синсера изо всех сил стиснула зубы и зажмурилась, от чего на ее мордочке вздулись мышцы. Постепенно эква успокоилась и с тревогой поглядела на Серого.

— Прости, — смущенно пробормотала она. — Я частенько бываю слишком несдержанна…

Сергей ощупал ребра — все было цело. По правде говоря, удар был не слишком сильным, просто он пришелся прямо по солнечному сплетению, поэтому оказался столь болезненным.

— Прости, — еще раз извинилась Синсера. — Эмм… если хочешь, ударь меня в ответ.

Серый подобрал подушку и метнул ее в голову эквы. Присев от неожиданности, королева возмущенно вскинула мордочку, но потом с облегчением усмехнулась.

— Ты — мерзавец! — заявила она. — Впрочем, давай вернемся к… пленнице.

— Давай вернемся, — согласился Сергей и шумно выдохнул воздух через нос. — Мне осталось рассказать совсем немного.

Боль уже почти отпустила, но в животе осталось неприятное онемение. Потирая ушибленное место, он перешел к тому, как появилось проклятие Врат. Рассказ о том, что проклятие было наложено Люсеей, удивило Синсеру, но еще сильнее королеву поразило открытое признание богиней своей вины. «Что это, божественная искренность, или тонкий расчет демонессы?» — читались сомнения на мордочке правительницы. Серый замолчал, и хорния глубоко задумалась. Возле беседки виднелся бутон еще одного лайтилюса, но Синсера на него смотрела не слишком приветливо. Временами она поглядывала на небо, будто надеясь, что оттуда снизойдет создательница и избавит ее от мучительного выбора.

— Итак, Сегри, если в клетке сидит демонесса, то я, выпустив ее на волю, обреку Эвлон на гибель, — поделилась сомнениями королева. — В прошлый раз, судя по официальным легендам, ее смогли победить только короли всех бусин, собравшись вместе. Мне одной ее назад не упрятать.

— А Вы можете ее освободить? — уточнил Серый.

— Да, мой медальон — это ключ, — пояснила она.

— Но если это Люсея?

— Тогда ее надо освободить. Она снимет проклятие, и Эвлон будет спасен, — кивнула хорния. — В этом случае, я просто не имею права медлить. У Врат постоянно гибнут экусы, и в их смерти виновата буду я одна.

— Что еще может послужить доказательством? — спросил Сергей.

— Не знаю. Хотя… ты можешь объяснить, почему лайтилюс расцвел только сейчас? Ты же давно за ней ухаживаешь.

— Она вначале беспокоилась, что я пропал, потом три дня на меня дулась, а вчера мы помирились, — ответил он. — Она сказала, что ей давно не было так легко на душе.

— Интересно. Ты весь день пролежал у нее под крылом. Что же ты там такого мог сделать? — подозрительно проворчала Синсера. — Что-то, чего я не могла рассмотреть?

— Я спал! — быстро ответил ее собеседник и покраснел, припомнив некоторые детали сна.

— Эмм… и правда, ты спящий — такой забавный! — фыркнула королева.

— Вы подсматривали?! — возмутился он.

— Один раз, — призналась хорния. — Не сердись.

— Хорошо, Солния, не буду, — Серый тоже усмехнулся. — Я предлагаю спросить эмм… пленницу.

— О чем?

— Я расскажу ей о Ваших сомнениях и передам ее ответ.

— Так она скажет освободить ее и все, — засомневалась Синсера.

— Подобный ответ, естественно, во внимание можно не принимать, а что если она расскажет о таком доказательстве, что сможет Вас убедить? В любом случае, Вы же сами в итоге будете решать.

— Хорошо, — согласилась королева и поднялась. — Давай прямо сейчас и спросим.

Она спустилась на тропинку и решительно пошла в сторону сада, а Серый заторопился следом. Возле поляны они буквально остолбенели: перед ними колыхалось настоящее синее море. Лайтилюсы росли здесь так плотно, что укрыли своими лепестками всю землю. «Пресветлые небеса! — прошептала Синсера. — Я уже почти готова поверить…» Тряхнув головой, она указала копытом на клетку: «Но я все же боюсь ошибиться, поэтому принеси мне еще доказательство, как собирался». Осторожно раздвигая цветы, Сергей пробрался к клетке и вошел внутрь.

— Эквитаки, Люсея! — поприветствовал он синюю хорнию.

— Привет, Сергей! — кивнула она в ответ. — Что-то опять случилось?

— Да. По всему Эвлону расцвел лайтилюс.

— Ах, как чудесно! — обрадовалась крылатая эква. — Значит, эта магия все еще действует! Мне так хотелось поделиться со всеми своим настроением!

— Да, экусы готовятся праздновать, а королева в сомнениях, — стал объяснять Серый. — Слишком высока цена ошибки. Если она тебя освободит, а ты окажешься демонессой — то Эвлон погибнет.

— Ты сомневаешься во мне? — наморщила носик Люсея.

— Я — нет, но Синсера считает, что высшему созданию слишком легко обмануть простого смертного.

— Да, это правда, — согласилась она. — Я понимаю ее сомнения и нисколько не сержусь. Тогда расскажи подробнее, что от меня требуется.

Сергей быстро пересказал богине свой диалог с королевой, и синяя хорния заинтересовалась ключом от магической клетки. «Как выглядит ее медальон?» — спросила она. Сергей прикрыл глаза, пытаясь вспомнить подробности. Он ни разу не видел вблизи это церемониальное украшение королевы. Синсера одевала его только для сбора магии и быстро снимала сразу по окончании. Кайлубисовый полукруг, поделенный на три равных сектора, носился выпуклой стороной вверх. Центральный сектор украшал треугольник — символ Эвлона, на левом секторе три черты формировали символ в виде буквы «Н», а на правом изображалась такая же «Н», только лежащая на боку. По краям вились какие-то мелкие надписи, но что они значили — рассмотреть уже не получилось. Люсея задумалась над его словами, проговаривая вслух: «Значит, у нее три медальона… все забрали… теперь понятно, почему клетка так прочна… но где тогда остальные?»

— Сергей, спроси, пожалуйста, у королевы, нет ли у нее еще одной части медальона? — попросила она в итоге. — Такой, чтобы составляла полный круг?

— Нет, ни о чем подобном не слышала и никогда не читала, — тревожно ответила Синсера через Серого.

— Ох, жаль… — вздохнула крылатая эква. — Жаль. Сергей, передай своей королеве, что она напрасно мучается. У нее только половинка ключа. Она не сможет меня освободить.

— Но где же тогда вторая? — удивился он.

— Вообще, медальон состоит из шести секторов. У каждого короля была своя часть. Я предполагаю, что Робур и Митис забрали их и поделили между собой. Значит, вторая половинка ключа — на четвертой бусине. В Тирнии.

Пообещав еще вернуться, Серый вышел наружу и передал Синсере последние слова богини. По мордочке белой хорнии сперва промелькнуло облегчение, но оно быстро сменилось печалью. Ушки королевы легли вразлет, она смущенно отвернулась и протяжно фыркнула. В отличие от коротких пофыркиваний смеха, в реакции Синсеры явно чувствовалось недовольство.

— В такие моменты я особо чувствую свое несовершенство, — призналась она. — Я ничего не могу сделать, значит, мне не надо решать, и я почувствовала облегчение. И мне за это стыдно.

— Другим бы и стыдно не стало, так что ты не так уж и безнадежна, — приободрил Серый свою спутницу.— Неужели, мы ничего не сможем сделать?

— Ничего. Нам не пройти сквозь Врата пока там демоны.

— А как же контрабандисты, они же проникают во Врата?

— Они шныряют лишь по границе. Много демонов, пробиваясь сквозь печать, гибнет, и контрабандисты собирают оставшийся от них тарбис. А чтобы попасть на другую бусину, надо добраться до самого стержня.

— Эмм… какого стержня? — удивился Серый.

— Стержня, по которому скользят бусины, — пояснила Синсера, поглядев на него, как на идиота, не знавшего очевидных вещей.

Пока он стоял с открытым ртом, королева засобиралась на полуденный совет и сказав: «До вечера, Сегри!» — ускакала. Кто бы мог подумать, что название «бусины» — это в прямом смысле? Значит, Эвлон и прочие планеты — на самом деле шарики с отверстием посередине? И они нанизаны на «стержень»? Очевидно, эта была одна из тех истин, что усваивалась экусами в жеребячьем возрасте, а потом почти не упоминалась в обычном разговоре.

Впрочем, в Эвлоне и так хватало странностей, и планета — бусина просто была одной из них. Решив не терять больше времени на пустые раздумья, Сергей вернулся к пленнице.

— Я поговорил с королевой, — сообщил он. — Пока проклятие не снято, мы не сможем попасть на другую бусину и отыскать вторую половинку ключа.

— Жаль, — качнула головой Люсея. — Впрочем, я особо и не рассчитывала, что все окажется так просто.

Она улыбалась и казалась ни капельки не расстроенной.

— Вас это не огорчает? — удивился Сергей.

— Для меня это не так уж и страшно. Скоро меня кто-нибудь хватится и придет на помощь.

— Эмм… Александр? — предположил Серый, вспомнив давнюю оговорку богини.

— Да, надеюсь, — смутилась Люсея. — Он — настоящий друг, а кто-то другой обязательно всем растреплет о моем конфузе.

— Так уже много сезонов прошло, что-то спасатели не торопятся.

— Для нас время течет иначе, — хмыкнула она. — В моем родном мире прошло всего-то около месяца. Впрочем, у меня есть в запасе и другой выход. На самый-самый крайний случай…

— Какой? — заинтересовался Серый.

— Эмм… я могу уничтожить это тело. В результате я просто вернусь в свое родное, лежащее сейчас у меня дома в спальне.

— Это, наверное, не слишком приятно? — поежился Сергей.

— Да, это очень неприятно, — согласилась богиня. — Кроме того, в результате будет уничтожен весь этот мир, а я вложила в него слишком много души, чтобы так просто потерять. Эвлон стал частью меня, и без него я останусь калекой. Это как отрезать руку — жить можно, но не слишком хорошо.

— Значит, вот почему Робур и Митис заключили Вас в клетку вместо того, чтобы убить! — осенило Серого.

— Да, они желали властвовать над миром, а не уничтожить его.

— Понятно. А я надеялся, что Вы сможете вернуть меня домой… — поделился он своим затаенным желанием.

— Ты правда хочешь вернуться? — сморщила носик крылатая эква.

Серый задумался. С одной стороны тут у него появились настоящие друзья, с которыми было бы жалко расставаться, он чувствовал себя нужным и полезным, но с другой стороны, Сергею до конца жизни пришлось бы довольствоваться ролью домашнего питомца. А дома в далеком провинциальном городке у него остались мама с папой и любимая младшая сестренка, которой он так и не успел подарить модный сотовый телефон. Дома он был человеком, а не говорящим кари. Дома, в конце концов, были телевизор с микроволновкой, шашлык, колбаса с сосисками и прочие блага цивилизации, от которых он уже успел отвыкнуть.

— Да, правда, — сказал он, наконец.

— Тебя там ждет любимая девушка, наверное? — предположила Люсея, продолжая хмуриться.

— Нет, не девушка. У меня, на самом деле, никогда не было любимой девушки, — признался он.

— Значит, ты еще никого не встретил? — продолжила расспросы пленница.

— Нет, не встретил, — смущенно пробормотал ее собеседник. — Если и встретил, то только во сне.

— Во сне? А как она выглядела? — жадно спросила синяя хорния.

— Вы разбираетесь во внешности людей? — удивленно поинтересовался Серый.

— Конечно, люди созданы по нашему подобию. Дома-то я вовсе не синяя лошадка, — хмыкнула Люсея. — Это экусы — мой собственный проект.

Запинаясь от смущения, он описал богине зеленоглазую брюнетку из своего необычного сна. Ее внешность так прочно врезалась в память, что увидеть свою лихую наездницу он мог просто зажмурившись. По мере рассказа глаза Люсеи раскрывались все больше, а ушки уже давно замерли торчком, ловя каждое слово.

— Если ты ее встретишь, то сразу узнаешь? — спросила она.

— Да, сразу узнаю, — согласился Сергей.

— Узнаешь и полюбишь?

— Да.

— Как мило! — обрадовалась пленница. — Как романтично! Мне еще никто так не признавался…

Она оборвала себя на полуслове и быстро заговорила на другую тему:

— В Эвлоне никогда не было людей. Думаю, их и сейчас нет. Ты — исключение. Значит на Земле у тебя и правда больше шансов встретить свою любимую.

— Так может быть, где-нибудь в Эвлоне есть дверь, ведущая домой? — с надеждой спросил серый.

— Нет, Сергей, двери из Эвлона нет, — покачала головой Люсея. — Ты попал сюда по моей вине, но отправить тебя обратно я не смогу, пока не освобожусь.

— По Вашей?! — воскликнул он, вскочив от удивления.

— Да. Каждый раз, когда заклинание переносило меня в другую клетку, на свежем сене я находила остатки магической силы. Я долго их собирала, чтобы послать сообщение своему другу, но заклинание исказилось. Я просто поторопилась, поэтому не смогла дотянуться до мира Создателей, следовало бы собрать еще немного.

— А почему именно я?

— Возможно, ты — чей-то аватар? Ты в семье, случайно, не приемный ребенок?

— Родной! У мамы даже бирочка из роддома сохранилась, — ответил Сергей, слегка обиженный подобным предположением.

— Может, у тебя были провалы в памяти и ты не помнишь своих ранних лет жизни?

— Ну, о садике у меня смутные воспоминания, а вот школу уже помню отчетливо.

— Странно. Значит, вряд ли ты аватар — никто так подробно их не прорабатывает. Тогда я тоже не понимаю, почему именно ты. Заклинание, по идее, должно было зацепиться за кого-то, имеющего отношение к Создателям. Эмм… может быть, тебе хотелось куда-то сбежать?

— Это — да, — подтвердил Серый. — В тот момент я мечтал оказаться где угодно, лишь бы не возвращаться в съемную комнатушку а потом опять идти на работу.

— Наверное, в этом все дело, — неуверенно подвела итог обсуждению хорния.

Голова Сергея уже гудела от новых сведений, и он решил отвлечься, занявшись физическим трудом. За полторы недели шерстка крылатой эквы успела слегка потускнеть, самое время было устроить банный день. Пришлось раз двадцать сбегать до озера за водой чтобы сначала хорошенько намылить а потом промыть шикарную гриву пленницы и вернуть блеск ее шкурке. В очередной раз притащив полное ведро, Сергей привычным шагом хотел войти внутрь, но в этот раз нога неожиданно уперлась в преграду. Не удержав равновесия, он со всего размаха приложился лбом о ставшую твердой радужную стенку и уронил ведро на вторую ногу. За громким воплем последовала длинная тирада, воспроизвести которую при посторонних в нормальном состоянии Сергей не решился бы даже за большие деньги. Постепенно в глазах перестали плясать звездочки, мысли прояснились, и он, испугавшись, что больше не сможет попасть внутрь, стал осторожно ощупывать магическое поле. Все опробованные способы пройти оказались безрезультатны, даже попытка сделать подкоп окончилась неудачей — волшебная преграда продолжалась и под землею. Почесав в задумчивости голову, Серый нащупал застрявший в волосах посторонний предмет. Этот «предмет» отозвался недовольным стрекотом и завозился, еще сильнее запутываясь в его шевелюре. Сергей стал осторожно вытаскивать нарушителя и не заметил, как оперся спиной о магическую стенку. Вскоре у него в руках оказалась здоровенная саранча. Положив ее на ладонь, Серый разжал пальцы, и насекомое, как ни в чем не бывало, стало чистить усики с крылышками, а потом, ехидно глянув напоследок, мощным прыжком покрыло почти половину поляны. Стоило саранче оторваться от руки, стенка, подпиравшая спину пропала, и Сергей стал заваливаться назад. Извернувшись во время падения, он ухватился за прутья клетки и, к счастью, сумел избежать очередного ушиба.

— Это что еще за пантомима? — осведомилась Люсея, удивленно взирая на происходящее. — Ты с кем-то подрался? Откуда у тебя шишка на лбу?

— Саранча! — пояснил Сергей. — Это все — саранча!

— На тебя напала гигантская саранча? — недоверчиво спросила синяя хорния. — Не помню, чтобы создавала нечто подобное.

— Нет, просто она незаметно села на меня, волшебное поле вокруг клетки стало непроницаемым, и я со всего размаха ударился лбом.

— Бедняга, — пожалела его пленница. — Сильно болит?

— Терпимо, но я не понял, почему так произошло?

— Ах, это — естественно, ты не можешь пронести с собой никого крупнее муравья.

— Давно хотел спросить, почему я вообще могу тут проходить?

— Потому что ты — человек, — Люсея чуть подумала, как растолковать попроще этот нюанс, и продолжила объяснение. — Изначально я не собиралась селить здесь людей, поэтому при разработке свода магических правил слегка упростила себе работу, взяв готовый и просто заменив в нем людей на экусов. Как следствие, люди здесь невосприимчивы к большинству заклинаний.

— Меня несколько раз парализовывали хорнии, — пожаловался Серый. — Значит, какие-то заклинания на меня действуют?

— Да. Паралич, удар молнии, огненный шар и прочие простые заклинания универсальны и действуют на всех, а что-то посложнее — уже нет.

Боль от ударов стихла, шишка перестала ныть и Сергей почувствовал себя отдохнувшим после очередного приключения. Он снова сходил за водой, чтобы помыть пол в клетке и убрать остатки мыльной пены, расчесал высохшую гриву Люсеи и стал прощаться. Время было позднее, и королева могла позвать своего подопечного в любой момент.

Синсера, однако, не торопилась его звать. Полежав немного в своей комнате, Серый решил отправиться за ужином и спустился в гостиную, но обнаружил там только Кульситу. Перед ней стоял целый поднос люцерны — пожилая няня воспользовалась случаем насладиться своей любимой едой.

— Эквилаки, Кульсита, — поприветствовал ее Сергей. — А где все?

— Эквилаки, Сегри, они готовятся к празднику. Такой день суматошный выдался, — пожаловалась няня. — Все бегали, спорили, Солния чуть было пару служанок не уволила сгоряча. Виданное ли дело, за полдня праздник организовать!

Серый занял место за столом, и служанка принесла ему поднос с овощами. Все местные работницы уже знали, что он не ест сено с травой. За едой пришлось выслушать от Кульситы несколько историй в стиле «раньше все было лучше» и «куда катится мир». Сергей сочувственно соглашался, а пожилая няня, радуясь, что нашла столь благодарного собеседника, даже забыла про свой поднос с ужином. Наскоро перекусив, он пожелал Кульсите сочной травы и с облегчением вышел за дверь.

Сегодня был его первый свободный вечер в замке, и Сергей решил осуществить свое давнее желание поглядеть на закат из башни. Он поднялся на самый верх и облокотился на балюстраду, обозревая окрестности на много километров вокруг. Его наблюдательный пункт располагался на одном из самых высоких мест Эвлона. Выше этой башни была только башня над центральным корпусом замка.

Постепенно окрасившись в желтый цвет, солнце коснулось горизонта — его поблекшее сияние уже почти не слепило. На севере в темнеющем небе показались Бусы Богини. По мере опускания светила, облачка на западной стороне все сильнее отливали нежно-розовым оттенком, а в почерневшем небе востока засияли яркие звезды. Следом за солнцем, одна за другой за горизонтом скрылись Бусины и ночные созвездия явились взору во всем своем великолепии.

Противоположностью небесному спокойствию, замковый двор являл собой сосредоточение суеты и хаоса. Множество экв внизу, казалось, бегали совершенно беспорядочно, но приглядевшись, Сергей заметил, что они действовали довольно согласованно. В центре всего действа выделялась одинокая хорния, освещавшая двор ярко светившимся шариком. Кто именно, разглядеть сверху не удалось, но навряд ли это была королева, скорее всего — кто-то из смотрительниц. Время от времени она отдавала приказы резким голосом, заставлявшие всех суетиться еще сильнее.

Всего в Эвлоне было четыре основных праздника. Каждый из них отмечался в начале нового сезона: День Творения в начале Хиберни (известный так же, как Белый сезон), Слава Люсеи в сезон Верн, Память Кастигоров в Айста и праздник Двух Сердец в сезон Айтум. Как ни странно, «Два Сердца» праздновался в честь самой первой свадьбы, состоявшейся в Эвлоне, и когда-то многие пары специально откладывали свое бракосочетание именно до этого дня. Считалось, что брак, заключенный в этот праздник, был особенно крепким и счастливым. Теперь же смысл Двух Сердец оказался утерян, и он стал просто поводом повеселиться. В исторических хрониках празднику уделялось не слишком много внимания, зато он часто упоминался в «любовных романах» из библиотеки Синсеры.

Серому еще ни разу не доводилось бывать в Эвлоне на праздниках. В первый раз Канея не пустила его с Луденсой из-за того, что он напился с хорнией островки. Еще два праздника пришлось отмечать в дороге, и тогда все свелось к пляскам вокруг костра под аккомпанемент топающих копыт. На этот раз Сергей надеялся ничего не пропустить. Если Синсера не включит его в состав своей свиты, то можно будет самому пролезть на крепостную стену и оттуда все хорошенько разглядеть. Ночная прохлада стала проникать под одежду, и он отправился отдыхать в свою комнату.

Устроившись на кровати, серый стал погружаться в сон, но поспать ему так и не дали. Получив чувствительный щелчок по носу он вскочил от неожиданности и заозирался, пытаясь спросонья сообразить что случилось. «Сегри! Сколько тебя звать еще!» — донеслась недовольная мысль Синсеры, и он понял, что голос королевы, вторгавшийся в сновидение ему вовсе не приснился. Быстро одевшись, он выскочил виз комнаты и бросился к покоям повелительницы. Часы в коридоре показывали далеко за полночь.

— Ну, наконец-то, — устало пробормотала хорния. — Такой день нервный… если ты меня не помассируешь хорошенько, чувствую, заснуть не смогу.

— Простите, что сразу не прибежал, — ответил Серый. — Я спал.

— Как я тебе завидую! — кивнула Синсера.

Она зевнула, продемонстрировав свои мощные коренные зубы, а потом пристроилась поудобнее на подстилке. Сергей потянулся к расческе, но королева его прервала. «Нет, лапами, да посильнее», — услышал он приказ и по характерному холодку в темени понял — повелительница обратилась к нему мысленно. Видимо, она настолько вымоталась, что уже не хотела поднимать голову с подушки. Сопя от напряжения, Серый стал разминать загривок. Под ладонями он почувствовал напряженные мышцы хорнии и резкими постукиваниями попытался размягчить самые твердые узелки. Постепенно королева расслабилась и стала довольно посапывать, но что-то все равно продолжало ее беспокоить. Решив, что это — головная боль, Сергей стал массировать ее мордочку. Легкими вибрирующими движениями пальцев он проводил от носика до затылка, огибал ушки и возвращался назад по подбородку. От королевы возражений не последовало, и он продолжал это занятие, пока не почувствовал, что хорния перестала реагировать на поглаживания. Синсера заснула, а перед Сергеем встала дилемма: оставаться при ней, или отправиться к себе в комнату. С одной стороны, повелительница не дозволила ему уйти. С другой — экусы не слишком любили делить с кем-то свое спальное место, а ложиться на полу ему не хотелось. Впрочем, королевское ложе было достаточно большим, чтобы он мог пристроиться сбоку, не беспокоя сон хорнии. Благодаря разогретым жаровням, в покоях Синсеры было тепло и уютно, а перспектива возвращаться в свою комнату, где ночной холод уже успел выстудить матрас с одеялом, Серого не слишком прельщала. Он взял с прикроватного столика два покрывала, накрыл одним Синсеру, пристроился сам под вторым и быстро погрузился в сон.

***

Серый почувствовал как кто-то стаскивает с него покрывало и, не открывая глаз, недовольно заворчал. Бодрящий фырк в живот моментально привел его в чувство. Уставившись на Синсеру, Сергей сперва попытался понять, зачем повелительница могла пожаловать в его комнатку, но потом вспомнил, что это он сам остался ночевать в королевских покоях.

— Ну, ты — нахал! — фыркая от смеха заявила ему хорния. — Как ты вообще додумался спать на моей кровати?

— Вы не разрешали мне уходить, а на полу спать очень не хотелось, — стал он оправдываться.

— Значит, по-твоему, улечься со мной было лучшим выходом? — ехидно поинтересовалась она.

Быстро опустив голову, Синсера еще раз фыркнула в живот, и Сергей торопливо скатился с кровати, чтобы оказаться вне ее досягаемости.

— Помнишь, ты говорил, что у Вас сохранились свадьбы? Значит, ты меня поймешь, — сменила тему правительница. — Мне приснилось, будто я выхожу замуж, прямо как в книжках! На мне надета белоснежная попона, жеребята на моем пути рассыпают цветочные лепестки, и я иду к алтарю. Там меня ждет прекрасный экус в черненой сбруе, а за алтарем стоит сама Люсея. Сбоку еще один экус держит поднос с обручальными браслетами… и я чувствую, что вот сейчас жених закрепит браслет на моей ноге и я от счастья упаду в обморок. Жаль, не удалось до конца досмотреть…

— А как же прайм-хорний? — поинтересовался Сергей.

— С прайм-хорнием у нас чисто деловой союз. Есть причины, по которым Кастигоры никогда не заводили жеребят от прайм-хорниев.

— Какие?

— Этот секрет тебе лучше не знать, — вскинув мордочку, пресекла расспросы Синсера.

Королева потянулась, разминая мышцы, а потом указала копытом на расческу.

— До завтрака еще много времени, поэтому займись пока моей шерсткой, — приказала она. — Хотя ты не так быстр, как три инкидо с дрессировщицами, зато делаешь это намного приятнее.

— Простите, а мне можно будет попасть на праздник? — спросил Серый, приступая к работе.

— На сегодняшний день я разрешила Канее тебя забрать. Вот с ней и попадешь, — ответила повелительница. — Поверь, смотреть на праздник из королевской ложи не так уж и интересно. До вечера можешь повеселиться, а на закате я тебе очень рекомендую оказаться на фруктовой поляне.

— Эмм… зачем?

— На второй день лайтилюсы отцветают. На закате они сворачивают лепестки, а потом взрываются множеством ярких искр. Это должно быть очень красиво! Учитывая, сколько лайтилюсов выросло возле клетки, там будет невероятное зрелище! Должен же хоть кто-то это увидеть.

— Спасибо, Солния! — поблагодарил он, растроганный такой заботой.

Сергей успел один раз пройтись по шерстке королевы прежде чем в спальню постучалась служанка. «Ваше Величество, Вас ожидают Ваши кари», — сообщила серая довния, просунув голову в дверь. Королева величественно кивнула и стала подниматься с постели. Следом за ней Серый вышел в соседнюю комнату, где правительницу сразу взяли в оборот три обезьянки-инкидо. Хотя работали они четко и слаженно, не похоже было, что Синсера наслаждалась их уходом, скорее, просто терпела ради необходимости получить красивую прическу.

Решив не повторять своей прошлой ошибки, Серый заторопился к Люсее — ее следовало обязательно предупредить во избежание новых обид. Он опасался, что крылатая эква попросит остаться с ней, к счастью, богиня отнеслась с пониманием и попросила лишь все ей потом рассказать.

Сергей вернулся во двор и стал дожидаться хозяйку. Аллею, ведущую к главным воротам замка, за ночь успели украсить разноцветными флажками, а вдоль дорожек расставили резные деревянные фигуры. Многие служанки повязали на гривы сине-зеленые ленточки.

— Сегри, ты сегодня сопровождаешь Ее Величество? — услышал Сергей суровый голос за спиной и, обернувшись, увидел одну из личных стражниц Синсеры.

— Эмм… нет, капитан, — на значках вороной эквы он заметил командирские метки. — Королева дозволила мне сегодня уйти в город.

— Хотела тебя проинструктировать, но раз так, желаю хорошо отпраздновать, — довния приветливо улыбнулась и отправилась дальше вдоль дома, внимательно оглядывая часовых.

Из-за противоположного крыла замка показалась вереница тележек, тянувшихся от северных ворот. Во главе каравана шла Канея, одетая в свою строгую серебристую попону, а следом, едва ковыляя, тащилась Луденса. «Выстраивайтесь вдоль главной аллеи!» — приказала советница тягловым эквам и поскакала к Сергею.

— Эквитаки, Сегри! — крикнула она на бегу. — Королева сказала, что на сегодня отпускает тебя с нами!

— Эквитаки, мои эквинки! — обрадованно покричал он в ответ. — Луденса, ты что такая разбитая? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не оклемалась еще после церемонии, — ответила хорния. — Но это же не повод пропускать праздник!

— На самом деле, мне-то будет не до веселья, — заговорила Канея. — Праздники — самая горячая пора для торговцев, а Ее Величество в дополнение поручила мне проследить за королевским угощением.

— Это на тех повозках? — Сергей махнул рукой в сторону каравана. — А кого угощать будут?

— Всех, — пояснила довния. — С полудня и до заката ворота замка будут открыты. Любой экус сможет войти и поесть. Единственное условие — ничего нельзя уносить с собой.

— Хорошо, не волнуйся за нас, я пригляжу за Луденсой, — заверил Серый хозяйку.

— Как вы друг за другом приглядываете я уже знаю, — Канея саркастически фыркнула. — Я попросила С’иликю составить вам компанию.

— А где она?

— Ждет за воротами со своей элокой. У них же нет пропуска в замок.

Оставив советницу распоряжаться расстановкой столов, Сергей с Луденсой отправились к выходу. За воротами к ним подбежала рыжая охотница и ткнулась Серому в грудь. Он радостно обнял Селику и, вытянув руку, погладил за ушком Нифру. Деревенская хорния выглядела получше Луденсы, но видно было что сбор магии ей тоже дался не легко.

— Как дела? Почему задержались? — стал расспрашивать он свою старую подругу.

— Нифра слишком умаялась на церемонии, и я решила погодить денек, — стала объяснять рыжая довния. — А потом — лайтилюсы выросли, праздник объявили, а мы что, дуры что ли, перед праздником уезжать? Мы теперь сами себе хозяйки, когда захотим, тогда и поедем. За унко нам столько деньжищ отвалили, что хоть цельный сезон не работай.

— Эмм… нам бы поторопиться, — робко заметила Нифра. — Там все места займут.

— Ничего, нас — пропустят, — кивнула Луденса.

Королевская хорния повела всех вдоль крепостной стены к Закатной площади. Уже на подходе к цели пробираться сквозь толпу стало тяжеловато — многие эквы пришли сюда еще до рассвета. По совету Луденсы, Сергей сел верхом на Селику, а две хорнии плотно стиснули ее с обеих сторон. При виде хорний, одна из которых сверкала значком королевского табуна, толпа расступалась, позволяя компании протиснуться дальше, но на полпути дело застопорилось. Эквы стояли так плотно, что даже при всем желании уже не могли их пропустить. Все старательно вытягивали головы кверху, желая получше разглядеть площадку перед воротами, а Серый с чувством превосходства оглядывался по сторонам. Со спины рыжей охотницы ему все было прекрасно видно.

Внезапно гул толпы стал стихать. На надвратной площадке засуетились вороные эквы из королевской стражи, быстро выстроившись в почетный караул, и следом показалась Ее Величество королева Синсера Кастигор. Праздничный наряд повелительницы выглядел намного роскошнее того, что она надевала на церемонию. Широкие полы поддерживали сразу восемь фрейлин, а сама попона, казалось, состояла наполовину из магии — не могла обычная синяя ткань так ярко блестеть и переливаться. Голову Синсеры украшал замысловатый кайлубисовый шлем. В нем был предусмотрен вырез под роговую пластину, а смотровые отверстия располагались так, что визуально раза в два увеличивали глаза королевы. Ее зрачки поблескивали зеленым оттенком, и в этот момент она казалась как минимум полубогиней, а не обычной хорнией.

«Верные эквайлы! Доблестные эквиши! — поприветствовала Синсера собравшихся на площади. — Люсея осветила сегодняшний день! Мы получили благословение создательницы и можем с верой и надеждой смотреть в будущее! Старые и молодые, богатые и бедные, мы — все ее дети! Так будем же достойны ее света!»

Речь повелительницы была встречена молчанием. Лишь волна радостного пофыркивания и перешептывания прошлась по толпе, но это вполне отвечало местному этикету. Словам полубогини следовало внимать с благоговением, а не сопровождать их криками и топотом.

Загремели барабаны, следом раздался перестук больших деревянных ксилофонов — у ворот заиграл оркестр. Несколько хорний создали над собой радужные мембраны, издававшие странную но довольно чарующую мелодию. Солистка в сопровождении хора затянула песню, и ее магическим образом усиленный голос разносился по всей площади.

«Это же — Слава Люсеи!» — с благоговением прошептала Луденса и стала тихонечко подпевать.

О ты, пресветлая Люсея, В наш мир вошедшая, как в сон, Безмерной магией владея, Ты сотворила весь Эвлон! Перед тобой трепещут травы, Растут деревья и цветы! Источник мудрости и славы И благодати вечной ты! Тебе хвалу и честь и славу Возносит экусов народ, Тебе принадлежат по праву И вся земля и небосвод! Взмахни лазурными крылами И озари наш небосвод, Вернись и оставайся с нами Мы — экусы, мы — твой народ!

По шевелящимся губам окружавших экв, Сергей понял, что песню подхватила чуть ли не вся площадь. Оркестр исполнил еще несколько мелодий, а потом на площадь вышел отряд из двух прайдов экв. Их форма была похожа на военную, и Сергей поначалу принял их за особое подразделение стражи, но потом решил, что это просто цирковая группа. Два прайда разошлись в разные стороны, а потом, склонив головы, бросились друг на друга. «Покалечатся!» — испуганно подумал Серый и сжал от волнения гриву Селики. В последний момент эквы развернулись и брыкнулись задними ногами, с ювелирной четкостью попав точно копыто в копыто. Они повторили еще раз этот трюк и перешли к другим номерам: перепрыгивали через выстроившихся в ряд пятерых экв, на полном скаку преодолевали замысловатую полосу препятствий, разнообразными способами демонстрируя свою силу, ловкость и выучку. Апофеозом представления стала живая пирамида. Двум эквам, стоявшим рядом друг с другом, на спину запрыгнула еще одна. Эти две эквы одновременно разогнались и вскочили на спину следующим трем. Увидев стоящие дальше ряды в четыре и пять экв, Сергей затаил дыхание, и вместе с ним замерла вся площадь. Как четыре эквы, неся на себе еще шестерых, могли совершить такой трюк абсолютно синхронно? Серому подобное казалось просто невозможным, но вскоре его недоверие было посрамлено: пятиэтажная пирамида из экв под восхищенные крики зрителей пробежала торжественный круг по площади.

Шпиль на центральной башне замка ярко мигнул и окрасился в зеленый цвет, отметив наступление полдня. Представление завершилось, королева степенно покинула надвратную площадку, а выступавшие торопливо собрали свой реквизит и очистили подход к воротам. Створки стали медленно расходиться, открывая дорогу в замок, и толпа подалась вперед. Хотя многие в нетерпении вытягивали шеи и невольно взмахивали хвостами, хлеща ими по мордочкам стоявших сзади, все вели себя довольно сдержанно. Напирать или пытаться пролезть вперед никто не пытался, и вскоре на площади образовалась длинная очередь желавших отведать королевского угощения.

— Пошли в парк! — позвала Луденса. — Я слышала, там будет Кантара выступать!

— А как же замок? — жалобно спросила Селика. — Когда еще представиться случай там побывать?

— А в замок потом успеем, когда толпа разойдется.

Они выбрались с площади и, городская хорния повела компанию в обход замка к парку с фонтанами. На перекрестках, разложив свои барабаны и ксилофоны прямо на мостовой, наигрывали музыканты, а вокруг них радостно притоптывали танцующие эквы, временами отлучаясь до ближайшего кафе выпить островки. Возле богатых домов стояли лотки с бесплатной едой, а где-то встречалась и бесплатная выпивка.

Луденса вдруг вспомнила, что Серый вообще-то специалист по плетению грив, и купила на всех разноцветных лент. Он быстро заплел своих спутниц, украсив их бантиками, и понадеялся, что Канея по случаю праздника не будет слишком сердиться. До парка они добрались уже под конец выступления, слишком часто эквы отвлекались по пути на уличных музыкантов. Под аккомпанемент музыкальных мембран хорний, Кантара запела балладу о небесном цветке. Хотя обычно эта песня исполнялась печальным голосом, на этот раз певица добавила в мотив веселых ноток и на ходу изменила концовку.

О, счастье! Расцветает ныне Лайтилюс дивный тут и там! И это значит, что богиня, Вернувшись, улыбнулась нам.

Действительно, было бы глупо печалиться, что никогда не увидишь цветение лайтилюса, если для этого достаточно оглядеться по сторонам.

Вспышка на шпиле отметила полвечера, и Селика заторопилась обратно на Закатную площадь. «Только не задерживаемся! А то не успеем!» — подгоняла она Луденсу. Королевская хорния постоянно отвлекалась поболтать со знакомыми и послушать музыку, но желание рыжей охотницы побывать во дворце пересилило. Очередь в замок действительно почти разошлась, а из ворот валил поток выходивших. Пройдя между стражниц, компания попала во двор и наскоро перекусила оставшимися фруктами. Хотя никаких запретов и загородок не стояло, мало кто из посетителей покидал центральную аллею. Глянув на серые канцелярские здания, все предпочитали вернуться на украшенный флажками и статуями двор. Селика с Нифрой тоже хотели подольше полюбоваться на витражи, пока Сергей не пообещал показать им любимое место отдыха королевы. Он повел всех в обход замка и вскоре они оказались возле беседки. Прислуга предусмотрительно унесла все подушки с подстилками, но рыжую довнию это не остановило. Несколько раз уточнив у Серого правильно ли она села, Селика постаралась занять именно то место, где обычно лежала Синсера. Хотя она очень старалась, Селике не слишком-то удалось принять величественный вид, все портила не желавшая сходить с мордочки счастливая улыбка.

— А эти что там охраняют? — спросила Нифра и указала на проход в заброшенный сад, где дежурила пара личных стражниц повелительницы.

— Ничего, там просто все заросло сильно, — пояснил Сергей. — Гости могут заблудиться.

Луденса глянула на него с подозрением, но углубляться в расспросы пока не стала. Компания еще немного посидела в беседке, любуясь на отражение замка в озере, а потом засобиралась обратно.

— А вот бы сейчас встретить королеву, — мечтательно произнесла Нифра.

— Зачем? — хихикнула Луденса. — Что ты ей скажешь?

— Эмм… не знаю, — смутилась деревенская хорния. — Наверное скажу: «Эквилаки, Ваше Величество».

— У нее сейчас торжественный ужин, вряд ли твоему желанию суждено сбыться.

Городская эква рассмеялась и не сразу обратила внимание на скромную хорнию в простой сбруе, идущую навстречу. Спутникам Сергея оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы пройти мимо, к счастью, Серый вовремя понял, что остальные не узнали правительницы Эвлона и пихнул в бок Луденсу. Вздрогнув, она глянула вперед и сразу опустила мордочку к самой земле. Деревенские эквы сообразили не так быстро, все-таки разница между полубогиней, стоявшей над воротами и этой встречной хорнией была довольно значительна. «Пресветлая Люсея!» — прошептала Селика, когда до нее дошло, и тоже склонила голову, а следом склонилась и Нифра. «Я вовсе не Люсея, — Синсера зафыркала от смеха. — Я всего лишь королева». Она коснулась копытом лба каждой эквы и разрешила поднять головы.

— Сегри, я так понимаю, это — та самая С’иликя, о которой ты рассказывал? — спросила повелительница.

— Да, Селика и ее элока Нифра, — представил он королеве своих друзей.

— Нифра? Что ж, я рада, что ваши разногласия остались в прошлом, — сказала Синсера приезжим. — Сегри, не забудь про закат.

Приветливо кивнув, королева пошла в сторону беседки. Несколько служанок уже суетились там, готовя ей место для отдыха. Нифра, так и не сумевшая выдавить из себя ни слова, с укором обернулась к Сергею: «Как? Неужели ты ей все про меня рассказал?» — читалось в ее взоре. «Теперь я точно повидала в Эвлоне все!» — проговорила рыжая довния, еще не отойдя от потрясения.

Серый проводил экв до центральной аллеи. Сославшись на приказ Ее Величества, он попрощался с ними и побежал обратно. В беседке помимо Синсеры сидели Кьяста, Вента и еще несколько незнакомых экв с жетонами советниц. «Не удалось мне от них избавиться, — получил Сергей сообщение королевы. — Иди один». Кинув на него страдальческий взгляд, повелительница вновь повернулась к своим собеседницам.

Когда Серый дошел до фруктовой поляны, цветы уже начали сворачивать свои лепестки. Вскоре все они превратились в плотные синие шарики. В тревожном ожидании все вокруг замерло: порхавшие без перерыва маленькие птички попрятались, цикады стихли, и послышался тихий шелест листьев, колышущихся на слабом ветерке. Небо стало быстро темнеть. В сгустившемся мраке послышался вибрирующий звук и в небо выстрелило первое облачко ярко блестевшей пыльцы. Следом начали хлопать остальные лайтилюсы. Над поляной повисло сияющее облако, а отстрелявшиеся стебли клонились к земле и быстро рассыпались в прах. Осмелев, Сергей прошел прямо сквозь блестящий туман, и от осевшей на одежду пыльцы стал выглядеть как новогодняя елка.

— Ой! Какой ты блестящий! — обрадовалась Люсея, когда он прошел сквозь магическую преграду. — Неужели это все мои цветы?

— Да, тут их было целое море, — подтвердил Серый.

— Хорошо повеселился?

— Да, просто чудесно!

ГЛАВА 12 ЦЕНА ПРОКЛЯТИЯ

Жизнь шла своим чередом. Прошел сезон Айтум, начался Хиберни, покрывавший по ночам траву и деревья инеем. Тут-то и пригодились сшитые Сергеем когда-то теплые штаны с плащом. Хотя Эвлон стоял на экваторе, а ось вращения бусины совпадала со стержнем, орбита планеты была эллиптической, и холода наступали, когда планета отдалялась от солнца в дальнюю точку эллипса.

«Супермаркет» Канеи становился все популярнее, она постоянно расширяла ассортимент, добавляя новые группы товаров. Животик эквы постепенно рос, выдавая всем секрет ее «интересного положения». Селика с Нифрой успели съездить за новым уловом и заработали столько денег, что стали подумывать о покупке в городе небольшой квартиры.

Синсера разрывалась между необходимостью сохранить тайну и желанием облегчить участь своей пленницы. Люсея спала теперь на мягкой подстилке с подушкой, и Серый постоянно носил ей свежие фрукты, но чем еще можно было помочь узнице, не выдавая ее секрета, королева не представляла.

Настал день очередной церемонии. Королева со свитой стояла на надвратной площадке, и Серый занял положенное место, готовясь внести свою лепту. На морозном воздухе из ноздрей экв вырывались облачка пара. Всем не терпелось побыстрее закончить и вернуться в нагретые жаровнями дома. Все шло как обычно. Синсера создала приемную сферу, и Сергей привычно приготовился поработать волшебным насосом, перегонявшим магические силы от довний к повелительнице. Мастерство его подросло, Серый уже стабильно собирал двадцать искр — хорния с подобными показателями вполне могла бы претендовать на членство в земном табуне. Продержавшись сколько хватало сил, он опустился на камни и стал постепенно приходить в себя. В голове прояснилось, и, уловив краем глаза яркое сияние, он удивленно задрал голову кверху — волшебная сфера все еще продолжала висеть над Синсерой. Королева прерывисто дышала, а по ее телу пробегала мелкая дрожь. «Больше не могу», — прошептала она, и последовал взрыв. Каким-то образом правительнице удалось отразить взрывную волну от города. Стена яркого света разошлась вверх и по сторонам, лишь кончик замкового шпиля моментально оплавился, задетый краешком взрыва.

«Все в порядке, ничего страшного не произошло, — тихонько объявила Синсера. — Ведем себя как обычно. Это — приказ». С гордо понятой головой она степенно зашагала к лестнице. Сергей глянул на площадь: магические табуны как обычно лежали вповалку на своих местах, остальные хорнии все еще приходили в себя, а у довний с телегами было сейчас только вполне конкретное желание побыстрее разобрать своих элок по домам. Лишь несколько хорний из задних рядов обратили внимание на произошедшее, но их познаний в магии не доставало, чтобы правильно понять значение случившегося.

Синсера пошла в сторону дворца, и следом шагали обеспокоенные смотрительницы. Бросившись со всех ног за ними, Сергей проводил экв до королевского кабинета, прошмыгнул внутрь и тихонько пристроился в углу. Королева выгонять его не стала, а остальные посчитали в данный момент неуместным обращать внимание на какого-то кари.

— Ваше Величество, как это случилось? — спросила Страта, едва скрывая панику в голосе. — Почему энергия не была передана по назначению?

— Потому что мне некуда было ее передавать, — раздраженно ответила королева. — Приемник отсутствовал.

— Почему?

— Не знаю!

Повелительница нервно зашагала по кабинету, а смотрительницы испуганно переглядывались, не решаясь заговорить. Синсера замерла, прикрыв глаза, а спустя пару минут, опустила голову и тяжело вздохнула.

— Я получила сообщение от прайм-хорния, — заговорила королева. — Во время церемонии на него напали сокровницы Калигум. Почти два прайда экв. Они собрались в крепости якобы для того чтобы завести жеребят. Сектантки внезапно набросились на охрану, пробились к хорнию и скинули с лестницы. Их, конечно, переловили, но своей цели они достигли.

— А как же печать? — задала Страта волнующий всех вопрос.

— Она будет постепенно истончаться, но до следующей церемонии продержится, — сказала Синсера, попытавшись добавить в голос оптимизма. — По большому счету, катастрофы еще не произошло. Несколько раз подобное уже случалось в Эвлоне, и мы пока еще живы. Просто этот прайд дней для наших защитников будет очень тяжелым.

— С прайм-хорнием все в порядке? — забеспокоилась Кьяста.

— Сотрясение мозга, пара ушибов и вывих. Через прайд дней все пройдет.

— Я думаю, мы можем провести следующую церемонию раньше, — робко предложила смотрительница Спекла.

— Нет, не забывай, что церемонию можно проводить только в определенные дни, — отмела этот вариант Антиста.

— В общем, сохраняем спокойствие, — подвела итог королева. — Держим все в тайне. Поговорите со своими подопечными. Если кто-то что-то заподозрил, объясните им, что они ошибаются.

Получив конкретный приказ, смотрительницы почти успокоились и вышли из кабинета. Синсера вызвала секретаря и отдала еще несколько распоряжений: всех новобранцев, чье обучение подходит к концу, безотлагательно направить в гарнизоны, собрать внеочередной караван с припасами и ускорить подготовку тех солдат, что еще не готовы к службе. Потом она подошла к окну и задумчиво поглядела во двор.

— Сегри, а ты что думаешь? — печально спросила правительница.

— Произошла беда, но еще не катастрофа, — отозвался он.

— Да. Никаких катастроф, — согласилась королева. — Просто в эти дни будут гибнуть экусы. Очень много экусов. Могу ли я позволить им гибнуть?

— Разве Вы можете это предотвратить? — удивился Серый.

— Не знаю. Возможно, могу.

— Как?!

— Когда я была жеребенком, моя родительница — королева Аквира рассказала мне о завещании Кастигоров, — начала рассказ Синсера.

— Ваша мама?

— Да, — эква усмехнулась, услышав такое давно забытое слово, — моя мама. Она рассказала, что в завещании описан способ спасти Эвлон от проклятия, но такой ценой, которую она не в состоянии заплатить. Еще она взяла с меня слово не спускаться в хранилище с завещанием до тех пор, пока у меня не появится жеребенок.

— Но сейчас — особый случай? — спросил Сергей.

— Да, особый. Я обязана выяснить правду. Может быть, цена спасения моих подданных не покажется мне столь высокой?

— Хорошо, пошли, — Сергей решительно встал со своего места.

— Там магическая преграда, — остановила его Синсера. — Только Кастигоры смогут пройти в то хранилище.

— Знаю я ваши преграды, — хмыкнул он. — Вы говорили, что к Люсее тоже никто пройти не может.

— Ой, правда! — обрадовалась хорния. — Тогда пойдем. Вместе — не так страшно будет.

Королева со своим собеседником вышла во двор, и там к ней присоединились четыре вороных стражницы. Дальнейший их путь пролегал в подвал, расположенный в центральном корпусе замка под библиотекой. Пройдя анфиладу комнат, у дальней стены последней Синсера встала напротив тяжелого каменного шкафа. «Убрать это отсюда», — приказала она, и две стражницы, сняв рогатые шлемы, с кряхтением откатили преграду в сторону. За шкафом оказалась замаскированная дверь. Ни ручки, ни замочной скважины в ней не наблюдалось. По рогу правительницы пробежала искра, и внутри двери что-то щелкнуло. Стражницы уперлись в нее головами и откатили в сторону, открыв довольно крутые по меркам экусов ступени. «Ждите здесь», — приказала Синсера охранницам и решительно зашагала вниз.

Королева светила перед собой маленьким волшебным шариком. Сергей насчитал почти тысячу ступеней, пока не сбился со счета. Лестница закручивалась широкой спиралью, поэтому он решил, что находится все еще под библиотекой. Иногда встречались площадки, где от спуска в стороны вели коридоры, какие-то темные, какие-то подсвеченные бледно мерцавшими выступами мохоподобной массы. Из одного ответвления послышался низкий гул и шум текущей воды.

— Что там? — поинтересовался Серый.

— Хорнии гонят воду из подземного озера вверх, — пояснила его провожатая.

— Они сюда тоже через ту дверь спускаются?

— Нет, в техническом помещении около фонтанов есть свой спуск, просто мне не хотелось идти через него чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Вы бывали тут раньше?

— Нет, так глубоко как сейчас — еще не спускалась.

— А откуда знаете дорогу?

— Сегри, мы тут не на экскурсии, — раздраженно прервала расспросы Синсера.

Серый заткнулся, внезапно поняв, насколько сильно напряжена и испугана королева. Рассказ о «Завещании Кастигоров» она услышала в далеком детстве, когда любые тайны оказывают очень большое влияние на воображение. Причем, этот секрет смог напугать ее мать — не простую экву, а тогдашнюю правительницу Эвлона. В общем, причин испытывать опасения у Синсеры было достаточно.

Повелительница свернула в один из темных проходов и медленно пошла вдоль стены, внимательно осматривая потолок. Шагах в тридцати обнаружился полустертый треугольник. Хорния постучала в стенку копытом и, удовлетворившись услышанным звуком, снова прибегла к магии. Щелкнул еще один волшебный замок, но в этот раз дверь раскрылась сама. Сразу за ней показалась радужно-переливавшаяся преграда, закрывавшая проход в небольшое помещение.

Важность момента, наконец, проняла и Сергея, его сердце забилось сильнее, и он взволнованно положил ладонь на круп своей спутницы. Не обратив внимание на его жест, Синсера попыталась войти, но уперлась носиком в волшебную стенку.

— Что такое? Почему не пускает? — пробормотала хорния, сморщив от досады мордочку.

— Простите, это, наверное, из-за меня, — ответил Серый, отдергивая руку. — Попробуйте еще раз.

Со второй попытки королева прошла беспрепятственно. Уже смирившись с мыслью, что ему придется ждать снаружи, Сергей коснулся преграды, но рука не встретила никакого сопротивления. Видимо, создавшее проход заклинание имело набор логических правил, определяющих кого можно пускать, а кого — нет. Проводить кого-либо с собой запрещалось категорически, а по отдельности они могли спокойно пройти: королева, как Кастигор, а Серый как человек — исключение.

Он быстро шагнул следом за Синсерой и встал около пыльной стеклянной витрины. Серый смел грязь, и их взору открылся уже кем-то предусмотрительно развернутый свиток. Чтобы поколения правителей его не слишком быстро истрепали, завещание спрятали под стекло уже готовым к ознакомлению. Королева жадно впилась взглядом в древние буквы, быстро пробегая глазами неровные строки. Сергею чтение давалось не так легко, текст был написан не писцом, а лично Робуром — строки больше походили на небрежную скоропись Канеи, чем на тщательно вычерченные приказы, приносимые королеве на утверждение. Форма букв казалась слишком непривычной, часто он даже не сразу мог узнать нужную, но постепенно Серый пробивался сквозь текст. Сперва шло пространное напутствие использовать эти сведения только в случае крайней необходимости, потом — философские размышления о природе власти, и лишь под конец двумя предложениями была описана суть: «Проклятие врат направлено не против всех экусов, а только против рода Кастигоров. Проклятие пропадет в тот момент, когда исчезнет последний из Кастигоров».

Королева уже несколько раз перечитала текст и напряженно обдумывала полученную информацию. Она взволнованно шагала из стороны в сторону, нетерпеливо поглядывая на своего спутника. В ее голове возникла куча вопросов, и ей хотелось если и не получить ответы, то хотя бы часть из них высказать вслух.

— Я не понимаю, почему королева Аквира посчитала цену чрезмерной? — спросила она, заметив, что Сергей закончил читать. — Ее честь и достоинство не подлежали сомнению, я бы ни на миг не усомнилась, что она не способна пожертвовать жизнью ради подданных.

— Странно, Вас волнует больше вопрос чести, чем то, что Вы будете делать дальше?

— А что может быть важнее чести? — удивилась Синсера. — Дальше я принесу себя в жертву и спасу легионы экусов от гибели, а Эвлон от проклятия. По-другому быть не может. Но вдруг я что-то не учла? Что-то, что остановило мою родительницу?

— Думаю, она просто не могла убить своего жеребенка, — предположил Серый.

— Какого жеребенка? — недопоняла королева.

— Вас. Ваша мама должна была принести в жертву не только себя, но и Вас.

— Ах, так вот зачем она взяла с меня клятву! — озарило хорнию.

— Именно. Она не хотела, чтобы Вы принесли себя в жертву.

— Теперь я все понимаю, — кивнула Синсера. — Ни одна эква не позволит погибнуть своей первой крови. Никогда и ни при каких условиях. Я бы тоже со своей первокровинки взяла подобную клятву. К счастью, у меня еще нет жеребенка, а значит, меня ничто не остановит.

Королева вышла из комнаты, подождала, пока следом выйдет Серый, и закрыла дверь. Ее спутник усиленно думал, пытаясь найти иной выход из сложившейся ситуации. Он просто не хотел верить, что его дорогой Солнии скоро не станет. Синсера заторопилась в обратную сторону, и Серый побежал следом за ней.

— Подожди, — прокричал он набегу. — Ты собираешься сделать это прямо сейчас?

— Нет, конечно, — ответила королева. — Так внезапно бросать все дела было бы слишком безответственно. Мне надо отдать кучу приказов, проинструктировать смотрительниц, поговорить с прайм-хорнием.

Сергей вздохнул с облегчением, решив, что пара дней в запасе у него все же есть.

— Я сделаю это сегодня в полвечера, — продолжила она, разрушив надежды своего собеседника.

— Как?

— Прыгну с башни. Так будет проще всего.

— А как же Люсея? — забеспокоился он. — Мне придется уйти из дворца и я не смогу к ней приходить.

— Кстати, насчет Люсеи. Когда проклятие будет снято, ничто не помешает вам отправиться в Тирнию и найти вторую часть от ключа.

— А если они там не захотят нам ее отдавать?

— Я уверена, прайд легионов вооруженных экусов способен убедить кого угодно. Я сообщу все прайм-хорнию, и он отправится туда при первой же возможности.

Дальнейший путь они проделали молча, погрузившись в свои мысли. Повинуясь жесту королевы, стражницы захлопнули каменную дверь и поставили на место книжную полку. Синсера прошла в свой кабинет. Быстро надиктовав секретарше два указа, она их заверила своим прикусом и передала свитки Сергею.

— Сегри, первым указом я возвожу Канею в статус луни, — сказала она, — а вторым — дарую тебе пожизненное право посещать замок. Я, правда, не уверена, сколько этот пропуск будет на самом деле действовать, поэтому прямо сейчас пойди к пленнице и все ей объясни.

— Спасибо, за все, — хрипло ответил Серый.

Он обнял хорнию за шею. Не в силах сдерживать слез, Сергей уткнулся лицом в ее гриву и зашмыгал носом.

— Хватит в меня сморкаться, — усмехнулась королева. — Иди. У меня еще много дел, а времени очень мало.

— Прощай, Солния!

— Прощай, Сегри.

Не удержавшись, Синсера напоследок лизнула его по щеке, а потом легонько толкнула носиком в грудь. Серый Вышел из кабинета и спустился в туалетную комнату чтобы умыться. Эквы вряд ли обратили бы внимания на его внешний вид, но являться перед богиней с покрасневшими глазами не слишком хотелось. Сергей привел себя в порядок, чуть успокоился и отправился в заброшенный сад. Хотя вся трава на фруктовой поляне от морозов пожелтела, с окружающих веток, как ни в чем не бывало, продолжали свисать гроздья арини. Банановое дерево неутомимо плодоносило и в жару и в холод. Когда Серый вошел в клетку пленницы, при виде него Люсея даже вскочила от беспокойства.

— Сергей, на тебе лица нет! — воскликнула она. — Что случилось?

— Синсера узнала способ снять проклятие, — горестно сообщил он.

— Эмм… но это же — хорошо? Разве нет? — неуверенно спросила богиня.

— Мы прочитали завещание Робура. Там написано, что проклятие направлено против рода Кастигоров и пропадет, когда исчезнет последний из них.

— Подожди-ка, это же значит…

— Да. Это значит, что единственный живущей сейчас Кастигор исчезнет. Сегодня. В полвечера.

— Но это же значит… — она потрясенно замолчала, поняв что имеет в виду ее собеседник.

— Это очень благородный поступок, — мрачно продолжила Люсея. — И еще одна жертва на моей совести.

— Может, это ошибка? — с надеждой спросил Серый. — Вы же должны помнить, как именно накладывалось проклятие?

— Я смутно помню тот момент, — покачала головой Люсея. — У меня оставалась всего секунда, я даже не знаю, какие именно приказы успели дойти, а какие нет. Робур был очень талантливым магом, и у него вполне хватало времени чтобы досконально изучить проклятие. Я думаю, в данном вопросе на его слова можно положиться.

— Неужели, нет иного пути? — в отчаянии заговорил он. — Неужели ей обязательно надо умереть?

— Это — ее решение. Как иначе она может спасти своих подданных?

— Может, ей как-нибудь можно просто перестать считаться Кастигором? — высказал Серый пришедшую в голову идею. — Ведь она может выйти замуж и взять родовое имя мужа?

Удивленно склонив голову на бочок, синяя эква задумалась, а ее собеседник с надеждой глянул ей в глаза. Люсея не отмела с ходу его предложение, и у него появилась надежда.

— Это… может сработать, но ты не представляешь себе, как долго и с какими хлопотами организовывается королевская свадьба. У нее просто нет столько времени.

— Неужели нельзя сделать это по-быстрому?

— Нет, — поделилась сомнениями крылатая хорния. — Если честно, я обожаю устраивать свадьбы! Я лично организовала около тысячи, а тем, где была гостьей, даже счет потеряла. У Синсеры должен быть избранник, которого она искренне любит. Искренние чувства — это — очень важно! Есть ли у нее такой? Потом, должны быть соблюдены все правила. Когда в дело замешана магия, нельзя ни на шаг отступать от предписанного распорядка. Если все сделать второпях — не будет никакого эффекта. Эква, а особенно — королева, не может так просто покинуть свой род и войти в род своего мужа. Церемония должна проводиться публично, приглашены должны быть представители всех подвластных ей земель. Обручальные браслеты, попоны, цветы, украшения зала, угощение, порядок рассадки гостей, оркестр, мелодии — все должно быть подготовлено специально для этой свадьбы. Невеста с женихом должны сами выбрать и утвердить каждую мелочь. Быстрее, чем за сезон, ей не управиться.

— Я понял. У нее действительно нет столько времени, — вздохнул Серый. — Из-за ослабевшей печати в ближайший прайд дней прорвется слишком много демонов. Для Синсеры самое главное спасти тех, кто может погибнуть в этот период.

— Значит, со свадьбой ничего не получится, но у меня появилась другая идея… — Люсея задумчиво замолчала.

Серый подождал продолжения, в нетерпении прошелся по клетке, снова присел возле крылатой эквы и стал нервно постукивать пальцами по полу. Когда он уже был готов потревожить размышления богини, Люсея тряхнула ушками и удовлетворенно фыркнула.

— Есть одно решение, — заговорила она. — Я обдумала все варианты — это может сработать. Синсера должна отречься от своего рода. Искренне, публично, объяснив причины. Но тогда она станет простолюдинкой.

— Разве это так страшно?

— Для эквы, с рождения готовившейся быть королевой, это может показаться хуже, чем смерть. Она станет обычной хорнией. Причем, очень неумелой хорнией, потому что она не тренировала магический дар, а получила все свои способности сразу.

— Синсера останется жива, и это — главное, — решительно произнес Серый. — Она же сможет потом заново развить свой талант?

— Да, ее личный дар не исчезнет. Возможно, нынешнего уровня достичь будет нелегко, но ее потенциал никуда не денется, — обнадежила Люсея. — Тебе стоит поторопиться, до полвечера осталось менее получаса.

Повторного напоминания Серому не требовалось. Он выскочил из клетки, как ошпаренный, и побежал к дворцу. Десять минут до апартаментов королевы, еще две минуты — подъем по лестнице, но у дверей в башню его ждало неожиданное препятствие: две вороных довнии надежно перекрыли проход.

— Эмм… капитан, мне надо пройти, — обратился Сергей к одной из стражниц.

— Проход закрыт, приказ Ее Величества, — сурово ответила вооруженная эква.

— Королева собирается принести себя в жертву, вы знаете?

— Да, — голос командирши дрогнул, — но приказ есть приказ.

— Я знаю способ, как достичь цели и сохранить ей при этом жизнь, — заявил Сергей.

— Это тебе Люсея сказала? — понизив голос, спросила охранница.

— Эмм… да. Но откуда Вы знаете?

— Я бы и бочонка не стоила, как капитан королевской стражи, если бы не выяснила, куда постоянно бегает ее самый любимый кари, — эква тяжело вздохнула.— Но я не могу нарушить присягу и ослушаться приказа. Мне очень жаль.

— Как точно звучали ее слова? — уточнил Серый.

Вороная довния ответила, и он удовлетворенно хмыкнул. «Эквиаседо» означало «все не проходят», но приставка «экви» хотя и употреблялась в значении «все», но означала на самом деле «все экусы». Значит, формально приказ к Сергею не относился.

— Я — не экус, — сказал он капитану стражи. — А Вам приказано не пускать только экусов.

— Он прав, капитан, — произнесла вторая охранница.

— Ох, упекут меня на гауптвахту, — вздохнула командирша. — Быстро пробегай!

Серый изо всех сил рванул вверх по лестнице и, пронесшись по ступеням, выбрался на крышу башни. К счастью, Синсера была еще там. Королева стояла, опираясь передними ногами на балюстраду, и собиралась духом совершить свое последнее деяние. Финальным рывком он бросился к повелительнице и вцепился руками в хвост. Сердито обернувшись, Синсера дернула хвостом, попытавшись выдернуть его из хватки Сергея.

— Отпусти! — яростно крикнула повелительница.

— Нет!

— Я приказываю!

— Я не приносил Вам присягу!

Королева резко лягнула его, и Сергей задохнулся от боли, но лишь еще сильнее сжал шелковистые волосы в своих кулаках.

— Неужели, тебе так хочется погибнуть вместе со мной?

— Нет, я хочу, чтобы Вы меня выслушали!

— Зачем тянуть время в пустых разговорах? Ты думаешь, мне так легко это сделать? Не усложняй мне задачу!

— Вам не обязательно умирать. Вам надо просто перестать быть Кастигором, — высказал, он, наконец, суть своего сообщения.

— Что значит, перестать быть Кастигором? — королева перестала дергать хвостом, а ее ушки застыли торчком от удивления.

— Отрекитесь от рода. Люсея сказала, что этого достаточно для снятия проклятия.

— Ты не представляешь, что от меня требуешь! — вскричала Синсера. — Предать честь своих предков? Умалить их гордость? Отринуть их славу? Легче — умереть!

— Вы — королева, а значит должны делать так, как будет лучше Эвлону, а не как легче. Без Вас стране грозит анархия и беспорядки. А что касается предков: Ваш славный предок предал свою богиню и убил королей головы бусин. Это он — причина проклятия, и легионы погибших экусов — на его совести! Этой славой Вы гордитесь? Такую честь не желаете умалять?

— Я не хочу, чтобы кто-то узнал… — глухо произнесла повелительница. — Я унесу эту тайну с собой. Главное — Эвлон будет спасен.

— Вы покрываете преступление. Разве это достойный поступок? Особенно, для королевы.

— Ты понимаешь, что я стану безродной? По сути — никем. До конца жизни мне придется идти по пылающим равнинам. Смогу ли я выдержать такой груз?

— Вы боитесь?

— Да как ты смеешь! — вспылила Синсера, но потом пристыженно опустила голову. — Да. Я боюсь…

Услышав такой ответ, Сергей не сдержал радостной улыбки. Королева открыто признала свой страх, а значит, она не позволит ему взять над собой верх — таков был характер повелительницы. Эква с сожалением глянула вниз — прыжок сейчас казался более желанным выходом, чем то, что ей предстояло. Серый уже почти не сомневался в ее решении, но на всякий случай продолжал держать хвост.

— Я тебя еще прайд раз прокляну за это, — мрачно произнесла Синсера. — Пойдем, нельзя терять время.

Она спустилась вниз по винтовой лестнице и вышла в замковый коридор. Там ее уже ожидала заранее вызванная секретарша.

— Скрипти, срочно объяви по всему городу: я повелеваю всем жителям немедленно собраться на Закатной площади. Всем: луни, мастерам, лаборам, десервам и жеребятам. Подготовь мой торжественный наряд.

Поклонившись, серая эква ускакала исполнять поручение, а королева повернулась к своим стражницам.

— Капитан Аустера, ты нарушила мой приказ, — сурово произнесла повелительница.

— Вы приказывали не пропускать экусов, — глядя в глаза своей госпожи, твердо ответила стражница. — Ни один экус не прошел.

— Понятно, этот кари и тебя смог уболтать, — усмехнулась Синсера. — Три дня гауптвахты, начиная с завтрашнего. А сейчас — подготовь почетный караул.

— Так точно, Ваше Величество! — радостно воскликнула Аустера.

— Сходи люцерны пожуй, а то морда слишком довольная, — проворчала повелительница.

— Ваше Величество, но она же правда не нарушала приказа! — вступился Сергей за капитана стражи.

— Поэтому я не отдала ее под трибунал, — пояснила королева. — Гауптвахта за то, что она воспользовалась лазейкой в формулировке.

Она спустилась в свою спальню и стала готовиться к официальному выходу. Одна за другой в комнате собирались фрейлины. Довнии выглядели испуганно-удивленными, подозревая, что ничего хорошего от предстоящего собрания ждать не приходится. В срочном порядке бригада инкидо заплела гриву пятью розочками. На голову королевы водрузили кайлубисовый шлем, а на спину накинули волшебно-мерцавшую попону. Синсера осмотрела себя в зеркало и, удовлетворившись увиденным, приказала выступать.

Ее подданные еще только начали собираться. Из улочек и переулков лились ручейки экв, стекаясь к замковым воротам. Королева замерла в ожидании. Возможно, впервые в жизни повелительнице пришлось самой ожидать своих подданных, а не им ее. Солнце коснулось горизонта, и Синсера решила, что слушателей собралось уже достаточно. «Верные эквайлы! Доблестные эквиши! Я собрала вас, чтобы поведать о преступлении. О страшном преступлении, совершенным моим предком». Говорила она долго и обстоятельно. Королеве требовалось не просто донести свои слова до каждого экуса, а самой проникнуться происходившим. Ей было необходимо всей душой поверить в правильность выбранного пути и всем сердцем пожелать порвать свою связь с родом Кастигоров. Изложив все свои обвинения, правительница обрела уверенность и произнесла то, ради чего все затевалось: «Не желая более иметь ничего общего с родом предателей, я отрекаюсь от своего родового имени! Отныне, я — Синсера безродная!»

Сергея не пустили на надвратную площадку, поэтому он наблюдал все с верхних ступенек лестницы. Эхо королевского голоса отгремело, и величественная хорния покачнулась на подломившихся ногах. «Я все сказала», — произнесла она напоследок и, гордо вскинув голову, направилась к спуску.

— Сегри, я, кажется, оглохла, — тихонько проговорила она, встретившись взглядом с взволнованным человеком.

— Вы меня не слышите? — удивленно спросил он.

— Слышу… но только ушами. Всю жизнь я слышала переговоры сигнальщиц, волшебным зрением видела все, что хотела увидеть, и могла обращаться мысленно к любому известному мне экусу. А сейчас я чувствую, что ослепла, оглохла, а голова будто соломой набита. Сегри, неужели вы все так живете? Это — ужасно!

Синсера медленно побрела в сторону замка и, добравшись до кабинета, устало повалилась на диван. Пару минут она усиленно хмурилась, а потом раздосадовано фыркнула. «Сегри, позови моего секретаря», — попросила хорния, убедившись в бесплодности своих попыток передать приказ мысленно.

Когда он нашел Скрипти и передал ей приказ королевы, в глазах довнии возникла паника. «Почему она не вызвала меня как обычно?» — читался немой вопрос на ее мордочке. Серый вернулся вместе с ней в кабинет, и королева дала ей задание: «Скрипти, найди мне срочно хорошую сигнальную хорнию». От подобного приказа довния покачнулась — для нее в этот момент рушились все устои мироздания. Слыханное ли дело, чтобы Ее Величество прибегала к услугам сигнальщиц? Привычка служить королеве все же глубоко укоренилась в голове секретарши, и, не смотря на почти невменяемое от испуга состояние, она побежала исполнять приказание. Вскоре она вернулась в сопровождении хорнии, заключенной в легкие доспехи. На значках этой эквы красовался символ королевской стражи.

— Надо же, не знала, что в моей страже есть хорнии, — удивилась Синсера.

— Ваше Величество, из-за моей масти, меня никогда не брали в караулы, — с поклоном ответила хорния. — Но капитан Аустера посчитала, что не может обойтись без связи, и взяла меня в свой отряд.

— Отлично! — кивнула королева. — Передай сообщение прайм-хорнию. Его позывной — «Лепус».

Сергей, не удержавшись, хихикнул, только королева могла называть самого могущественного экуса Эвлона «зайчиком».

Город погружался в сон, но в кабинете правительницы всю ночь горел свет. Синсера от волнения без остановки жевала травяные колечки, Сергей машинально расчесывал ее хвост, а сигнальная хорния с секретаршей тихонько сидели у стенки, боясь лишний раз шевельнуться. Время от времени королева бросала на сигнальщицу вопрошающий взгляд, но та каждый раз отрицательно вскидывала мордочку.

Почти перед самым рассветом хорния внезапно вскочила и, взяв со стола карандаш, стала что-то записывать. Королева бросилась к ней и нетерпеливо стала вчитываться в текст сообщения. «Разведчики дошли до самого стержня, не встретив по пути ни единого демона! — радостно прочитала она вслух самый важный отрывок. — Скрипта! Сегри! Вы слышали?!» «Значит, у Вас все получилось! — отозвался Сергей. — Я Вас поздравляю!»

Нервное напряжение спало. Несколько раз широко зевнув, Синсера отправилась в спальню и улеглась на кровать.

— Эвлон ждут непростые времена, — делилась она мыслями со своим спутником. — Во-первых, я не уверена, что останусь королевой. Безродная не может править Эвлоном, и советницы не упустят возможности со мной расквитаться. Потом, экусы станут массово возвращаться из гарнизонов. Как их всех разместить и найти им работу? Они же ничего не умеют, кроме как воевать. В третьих…

— Эмм… Солния, давай все заботы оставим на завтра, а сегодня просто порадуемся, — предложил Сергей. — И еще, ты мне вчера кое-что задолжала…

— Что?!

Синсера удивленно обернулась и, получив увесистый удар подушкой, возмущенно вскочила.

— Ах ты, мерзавец! — вскричала она, и рассмеялась. — Мой самый милый мерзавец…