Оригинальное название: Brigid Kemmerer « Elemental » 2012

Бриджид Кеммерер « Стихии » 2012

Перевод: Лидия Чернова

Редактор и оформитель: Анастасия Антонова

Переведено специально для групп : http://vk.com/e_books_vk , http:// vk . com / theelementalseries

Волнующее предвкушение, которое переполняло Эмили Морган, когда она получила работу на лето, исчезло уже после первых 15 минут рабочего дня. За весь день у нее было всего 2 клиента. Спорткомплекс был какой-то шуткой. Неудивительно, что у нее не было никаких конкурентов на это место.

Это был даже не совсем спорткомплекс. Мини-гольф, в который никто не хотел играть при 100 градусах на улице. Сделанные из сеток клетки для тренировок по бейсболу, которые никто не будет использовать до начала учебного года осенью. Она, наверное, не увидит ни одной живой души до пяти часов, когда работающие в офисах и конторах отцы появятся, чтобы позаниматься на беговых дорожках в отчаянной попытке избежать компании орущих дома детей.

И даже тогда, не факт, что ей повезет, и их будет много. При такой-то жаре.

Фу, ее волосы уже прилипли к шее. В такие деньки, она хотела бы иметь достаточно сил, чтобы создать нечто больше легкого бриза.

Но она тут же она оборвала эту мысль.

Она знала, что произошло с детьми, обладающими силой.

Кроме того, здесь было не так уж плохо. Она работала в магазине одна, так что могла включать на полную громкость треки Rent и Les Mis и петь в одиночестве, и никто не нес всякое дерьмо. Ей не нужно было смотреть, как ее брат Тайлер поджигает насекомых с помощью увеличительного стекла и солнечных лучей, как он делал это прошлым летом. Ей не нужно было слушать ссоры родителей.

Она могла считать дни до своего восемнадцатилетия.

Тогда она сможет уехать от своей семьи.

Дверь магазина скрипнула и с грохотом открылась, видимо из-за сырости испортился механизм. Эмили выпрямилась в ожидании клиента, кого-нибудь, кто мог бы разрушить ее мучительную скуку, все равно кого.

Кроме Майкла Меррика.

На секунду, мысль о том, чтобы спрятаться за углом показалась ей очень заманчивой.

Да, очень по-взрослому.

Но ее руки блестели больше, чем оконное стекло.

На самом деле, он не выглядел таким уж устрашающим. Этой осенью начинается его выпускной год, как, впрочем, и ее, но каким-то образом за последние шесть месяцев он настолько вырос, что давно пересек отметку выше среднего. Она знала, что он работает на ландшафтной компании своих родителей, и похоже, что работа эта не из легких — мышцы рук приобрели более четкую форму, а зеленая футболка, в которую он был одет, туго обтягивала широкие плечи.

А еще он был грязным. Грязь полосами стекала по его груди, а шея покрылась испариной. Его джинсы видали деньки и получше, а его рабочие ботинки наверняка оставили грязные следы на полу. Даже его волосы, темные и растрепанные, длиной где-то между «сексуальные» и «мне на все наплевать», были более взъерошенными, чем обычно.

Но Эмили все это абсолютно не волновало.

Она уставилась на бейсбольную биту у него в руках.

Ту самую, которую он испытал на Тайлере в прошлые выходные, отправив ее брата домой с синяком под глазом и кровоточащим носом, вынудив тем самым родителей целый час спорить о том, как они собирались решить проблему Меррика.

Эмили незаметно проскользнула рукой за прилавок, туда, где они хранили детские клюшки для гольфа.

— Мне не нужны неприятности, — сказала она твердым голосом, но, пожалуй, слишком поспешно. Ее пальцы сцепились вокруг клюшки.

Глаза Майкла сузились.

— Мне тоже.

И вдруг она поняла, что он так и не отошел от дверного проема, что он продолжает стоять там, уставившись на нее и сжимая дверную ручку.

Он посмотрел мимо нее, по углам магазина, как бы убеждаясь, что они одни. Она понятия не имела, что это значит. Она видела, что он обратил внимание на ее позу, ей удалось уже на половину вытащить клюшку.

Он проследил за ее взглядом к бите, лежащей на его плече.

Выражение его лица напряглось, и он толкнул дверь, закрывая ее. Он был уже на полпути к ней, когда она поняла, что он двигается, и, резко дернув клюшку, достав ее, наконец, она была готова ударить, если бы он дал повод.

Когда он остановился, и она увидела, как он отводит биту от плеча, и, о боже, ее родители были правы…

Он собирался размахнуться…

Он собирался убить ее…

Он протянул вперед руку и оперся в основание клюшки.

Эмили стояла там, задыхаясь. Она сделала это — она размахнулась над его головой. Конец детской клюшки завис в пяти дюймах от его лица.

Он битой отклонил удар.

Невредимый.

Она не могла пошевелиться. Он не позволял опустить клюшку и, используя свою свободную руку, начал рыться в кармане джинсов. Пятидолларовая банкнота упала на стеклянный прилавок между ними.

— Могу я получить пять жетонов или как?

Жетоны. Для клеток по бейсболу.

Конечно.

Эмили не могла перевести дыхание — а этого никогдараньше не случалось. Ее паника превратила пространство между ними в шквал из маленьких вихрей, поддразнивая ее щеки и взлохмачивая ему волосы.

Она могла уловить его аромат, сладкий и летний, аромат удобрений и черного грунта, жимолости и скошенной травы. Теплое благоухание, которое не могло принадлежать человеку, которого, предположительно, она должна была ненавидеть.

Он уставился на нее, держа клюшку смертельной хваткой. Она могла чувствовать его силу, проходящую сквозь тонкое основание клюшки.

— Идет?

— Да. — Она прокашлялась и прочистила горло, используя свою свободную руку, чтобы пробить все по кассовому аппарату. — Конечно.

Ей пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не смотреть в коричневую темноту его глаз. А разве не существовало какого-то там правила о том, что нельзя спускать глаз с врага? Она достала жетоны из ящика, почти рассыпав их все по полу. Каким-то образом ей все-таки удалось положить их на стеклянный прилавок и кинуть ему.

Они стояли там как два идиота, соединенные тонким стержнем клюшки.

Она хотела опустить ее — но не сделала этого.

Особенно сейчас, когда она пыталась ударить его, хоть он и не сделал никакой попытки навредить ей.

Она сглотнула, думая о разбитом лице Тайлера, которое пережило несколько раундов с Майклом Мерриком.

Он наклонился.

— Я прихожу сюда каждую среду и пятницу.

Эмили кивнула.

— Ты собираешься каждый раз пытаться убить меня?

Она быстро тряхнула головой.

Он отпустил клюшку. Она робко опустила ее, но не положила назад к остальным.

Майкл забрал жетоны с прилавка и кинул их в карман. Он вернул биту обратно на свое плечо.

Эмили открыла рот — хотя не была уверена зачем.

Но он уже проходил в дверь, закрывая ее за собой даже не оглянувшись.

Мяч вылетел из аппарата, и Майкл тяжелым ударом развернул его, почувствовав, как напрягаются плечи.

Мяч оттолкнулся от сетки.

Единственное место. Это все, что он хотел — единственное место, где бы его никто не доставал.

И сейчас он был в бешенстве.

Какого черта здесь делает сестра Тайлера? Она не была спортивной цыпочкой. Из того, что он о ней знал, вероятней всего она должна была флиртовать за прилавком в Старбаксе или что-то вроде этого, но никак не работать нянькой для полумертвого спорт центра.

Лето должно было стать перерывом от всего этого дерьма. С того момента, как они переехали сюда в шестом классе, школа стала для него тюрьмой, из которой он ежедневно сбегал в три часа дня.

Только для того, чтобы снова быть пойманным на следующее утро.

Но, как и в настоящей тюрьме, не у всех она вызывала отвращение. Там были люди, которые не знали о его существовании. Люди, которые знали, но им было наплевать. Последние составляли большую часть.

Но были и те, кто знал о нем все. Те, кто желал его смерти.

Стихии.

Как будто он выбирал это. Как будто проснувшись однажды утром, он сказал, мне нравится быть связанным со стихией . Я обожаю обладать такой силой, что это пугает меня.

Я просто в восторге от того, что обречен на смерть из-за того, что не могу контролировать.

Еще один мяч.

Треск.

Это было не единственное место с клетками для бейсбола, но оно было самым дешевым. Один центр был ближе к дому, с искусственным торфом на поле и всем остальным, но здесь, его ноги были в грязи, черпая силу от земли под ним.

Если бы он снял ботинки и отбивал босиком, он мог бы набрать достаточно силы из-под земли, чтобы пробить этим мечом сетку.

Ох, кого он обманывает? Он мог бы сделать это даже сейчас, стоя в рабочих ботинках.

Это была часть проблемы. Он был чистокровнымСтихией. Сила говорила с ним прямо из-под земли. Другие в городе, конечно, тоже обладали силой, но далеко не такой. Теоретически он мог бы стереть с лица земли полгорода, если бы слетел с катушек.

Именно поэтому они и желали его смерти.

Еще один мяч.

Треск.

По крайней мере, его родители заключили соглашение: он держится подальше от неприятностей, и другие семьи не будут рассказывать о его существовании.

Конечно, в этом были замешены деньги. Он понятия не имел сколько. Но иногда он не мог поверить, что его судьба зависит от подписанного чека и чертового рукопожатия.

Не помогало и то, что другие дети в городе — те, кто знал— казалось бы, решили заставить его разоблачить себя самостоятельно.

Волосы на затылке прилипли к шее, и Майкл нажал на кнопку, чтобы остановить подачи, вращая битой в руке.

Он не удивится, если Эмили позовет своего брата и его дружков.

Но никто не стоял в пыли между клетками для бейсбола и зданием. Рабочий грузовик отца был единственной машиной на парковке.

Майкл стер пот со лба и повернулся, чтобы снова нажать кнопку. Еще один мяч вылетел.

Треск.

Ему стоит подумать дважды, прежде чем снова приводить сюда Криса или близнецов. Одно дело приходить на территорию врага одному, и совсем другое брать с собой его маленьких братьев.

И, черт бы ее побрал, эта территория не должна была быть вражеской!

Треск.

Боже, как хорошо ударить что-то.

Так, он не собирался сдаваться. Это принадлежало ему. Если Эмили хотела бить его по башке два раза в неделю, ей надо бы поработать над ударом. Что она думала, он собирался сделать, вызвать землетрясение посреди клетки для бейсбола? Вырастить слишком много травы посреди парковки?

Эти волосы опять прилипли к затылку. Майкл обернулся.

Эмили стояла там, в десяти футах от ограды, ее руки крепко сомкнуты на груди. Завитки белокурых волос вырвались из конского хвоста, прилипнув к шее от влажности.

Майкл мог практически слышать предупреждающий голос отца у себя в голове: Ничего не начинай . Просто оставь их в покое.

Как он мог оставить их в покое, если они постоянно ходили за ним?

Он автоматически проверил одна ли она. Парковка все еще пуста.

— Вернулась, чтобы добить меня? — сказал он.

Она нахмурилась, но не отвела взгляд.

— Нет. — Она застыла в нерешительности. — Я просто… Я хотела …

Мяч с силой врезался в ограду рядом с его плечом, сотрясая всю конструкцию. Майкл мог поклясться, что Эмили подпрыгнула. Он повернулся, чтобы снова нажать кнопку.

Когда он снова посмотрел на нее, она уже подошла ближе, теперь их разделяло только три фута грязи и клетка.

— Мне нужна эта работа, — сказала она голосом, наполненным напускной храбростью. Как будто она поспорила сама с собой, что сможет прийти сюда.

— Тогда, возможно, тебе не стоит пытаться убить своих клиентов.

Она облизала губы и занервничала.

— Я не … Я думала, ты собирался…

— Да, я знаю, что ты думала, я собирался сделать. — Он поудобней взял биту и повернулся к аппарату. Неважно насколько осторожным он был, все, что они могли в нем видеть это потенциальную угрозу.

Как будто ему это было нужно. Неужели она не понимала этого?

Он нажал на кнопку. Вылетел мяч. Он размахнулся.

Треск.

— Я… — сказала она, стоя за ним. — Я видела, что ты сделал с Тайлером на прошлой неделе.

Что онсделал. Это было забавно.

— Да, бедный Тайлер.

— Он сказал, что ты поймал его после школы.

Майкл не мог даже обернуться. Ярость приковала его к месту до тех пор, пока следующий мяч не выстрелил из аппарата. Он сильно размахнулся. Мяч, ударившись о сетку, сильно растянул веревки.

Конечно, Тайлер старается выставить его плохим парнем.

Он бросил взгляд через плечо.

— Уверен, ты знаешь всю историю.

Она медлила.

— Если ты приходишь сюда, только, чтобы доставать меня, я расскажу моим родителям.

От любой другой девчонки это звучало бы как пустая угроза. Пустая угроза, которую вы в последний раз слышали в третьем классе.

От нее это кое-что значило. Родители Эмили Морган могли создать серьезные проблемы для его семьи.

Майкл стиснул зубы и предал голосу ровность.

— Я не делаю ничего, чтобы доставать тебя.

Мяч. Треск.Он смахнул пот с глаз.

Она все еще стояла там. Он мог чувствоватьэто.

— Держи, — сказала она.

Он не повернулся.

— Что?

Сейчас она была достаточно близко, чтобы земля могла нашептать ему о ее присутствии.

— Я получу сегодня, — сказала она. — За то, что пыталась убить тебя и за все остальное.

Потом ограда завибрировала, как будто она играла на ней.

Еще один мяч приближался, так что он не мог посмотреть. Он размахнулся и ударил.

Она получит сегодня? Что это означало?

Он повернулся, чтобы спросить ее, но она уже проходила через окрашенную дверь обратно в офис.

Сквозь ограду была продета его помятая пятидолларовая банкнота.

Эмили размазывала рис с курицей по тарелке и жалела о том, что упомянула Майкла Меррика при родителях. Потому что теперь у них была новая тема для спора.

Как будто она была им нужна.

— Ты бросишь эту работу, — сказал ее отец.

— Мне нужнамоя работа, — ответила она.

— Вовсе нет, — сказала ее мама. — Зачем тебе нужна работа? Мы обеспечиваем тебя всем необходимым.

В некотором смысле так и есть. У нее была своя машина, подержанный седан, который она получила в шестнадцать, когда ее отец решил, что хочет что-нибудь поновее. Ее родители покрыли страховку. Она всегда говорила, что сама будет платить за бензин — но они подарили ей карточку на ее семнадцатый день рождения.

Но она сомневалась, что они заплатят гарантийный взнос за новую квартиру в Нью-Йорке после выпускного года. Собственные накопленные сбережения тем и выгоднее, что позволяют тебе делать с ними все, что ты захочешь.

— Он не беспокоит меня, — сказала она. — Я думаю, что он был также удивлен, увидев меня там.

— Последнее в чем нуждается Меррик и его семья это средство для достижения своих целей, — сказал ее отец, жестикулируя вилкой. — Это с самого начала была плохая идея, еще до того, как мы узнали, каким могущественным этот парень станет.

Эмили вздохнула.

— Я не средство.

— Но ты можешь им стать, — сказала ее мама. — Я не хочу, чтобы однажды ты пришла домой такая же, как Тайлер.

Эмили украдкой из-под челки бросила взгляд на своего брата. Он не ел, более того — его пальцы были слишком заняты, бегая по экрану телефона, его собственный способ игнорировать их родителей. Он был на два года младше, но уже был на четыре дюйма выше нее. Весь первый год старшей школы он рос со своими особенностями и сейчас, впервые, он выглядел старше. Синяк на его лице стал желто-фиолетовым и поразительно резко выделялся на бледной коже и белокурых волосах. Она изучала рану, вспоминая сарказм Майкла.

Бедный Тайлер. Я уверен ты знаешь всю историю.

— Сфотографируй, — пробормотал Тайлер, не поднимая головы. — Сможешь смотреть сколько влезет.

— Как оригинально. — Видимо дерьма в нем прибавилось также как и роста. — С кем ты переписываешься?

— Не твое дело.

На самом деле ей было все равно, просто легче было пререкаться с Тайлером, чем сражаться с родителями.

— Говоришь как девчонка.

Он бросил на нее взгляд, оторвавшись от телефона.

— А ты говоришь как…

— Тайлер. — Голос их мамы прервал его оскорбления. — Никаких гаджетов во время обеда.

Он издал неодобрительный звук и положил телефон на колени.

Но Эмили знала, что он вернется к нему сразу, как только их родня снова отвлечется.

— Что он тебе сказал? — спросил отец.

— Ничего. — Она снова начала размазывать еду по тарелке. Она не упоминала об ее махинациях с клюшкой — и не собиралась делать этого сейчас. — Он просто пришел, чтобы воспользоваться клетками для бейсбола. Все было в порядке.

— Удобно, — отец ухватился за эту новую информацию. — Твой первый день на работе, ты одна, он приходит туда…

— Он сказал, что приходит туда все время!

— Я не хочу, чтобы ты снова туда шла, — сказала ее мама, призывая к спокойствию.

— Но все хорошо…

— Дьявол, — сказал отец. — Я разговаривал с Джошем Дрейком. Он думает, что мы должны позаботиться о себе сами.

Тайлер закатил глаза.

— Отец Сета говорит это каждый раз, когда открывает пиво.

Не смотря на то, что он был на несколько лет младше, Сет Дрейк был лучшим другом Тайлера. Он был повелителем стихии земли, как и его отец — и как Майкл Меррик — но возможности Дрейка ограничены землей, на которой он стоит. Эмили понятия не имеет, ограничены ли возможности Майкла.

И это было частью проблемы.

— Я думаю, что мы все слишком остро реагируем, — сказала Эмили. — Он ничего не начинал.

— Слишком остро реагируем? — Тайлер бросил свою вилку на тарелку. — Ты видела, что этот придурок сделал со мной?

— Тайлер! — сказала мама. — Я не хочу слышать такие выражения за столом.

Эмили уставилась на него.

— А что именно произошло там?

Он уставился на нее в ответ.

— Я говорил тебе, — невозмутимо ответил он. — Он напал на меня и Сета.

— Именно, — сказал ее отец. — Мне нужно позвонить.

— Сету?

— Нет. Семье Меррика.

Майкл услышал, как в гараже зазвонил телефон, когда он играл с младшим братом на заднем дворе, бросая мяч друг другу. Он устал на работе и на тренировке, но придя домой увидел, как близнецы загнали Криса в угол гостиной, пытаясь засунуть ему что-то в рот.

Майкл не беспокоился, если близнецы выбивали дерьмо друг из друга, но он ненавидел, когда они объединялись против Криса.

Так что сейчас они убивали время на заднем дворе, дожидаясь пока близнецы не найдут себе какое-нибудь другое развлечение.

Должно быть, кто-то взял трубку, так как звонок быстро прекратился. Майкл даже не соизволил повернуться в сторону дома. Он не мог вспомнить последний раз, когда кто-нибудь звонил домой, чтобы поговорить с ним.

— Ты такой счастливчик, — сказал Крис, обратно бросая ему мяч. Он упустил его. Майкл потянулся, чтобы достать его, и мяч шлепнулся в его рукавицу.

— Счастливчик?

— Да. Ты уходишь на работу с папой на весь день, а я остаюсь здесь.

Майкл кинул мяч обратно. Это лето было первым, когда Крис с близнецами казались достаточно взрослыми чтобы оставаться дома одни, пока их родители работали. — Они что весь день тебя доставали?

— Нет. — Крис поймал мяч и пожал плечами. — Просто скучно.

Скучно. Ключевое слово одиночества. Майкл вспомнил свое детство, время, когда он еще не мог водить, до того, как он узнал о своих способностях, когда лето со своими безграничными возможностями, казалось, растянулось — и закончилось по существу тремя месяцами домашнего ареста. Он пожалел о том, что не зашел домой забрать Криса и пойти вместе на тренировку — но если брать во внимание Эмили с клюшкой, то, слава Богу, что не забрал. Он бы не хотел, чтобы эта история достигла ушей родителей.

— Я поговорю с отцом, — сказал он. — Возможно, ты смог бы приходить к нам и делать какую-нибудь несложную работу.

— Правда? — Крис кинул мяч обратно. — Это было бы здорово! Я буду ходить каждый день! Мы могли бы…

— Легко. — Майкл улыбнулся. Крису нужно было привыкатьбыть одному, если он желал проводить лето с газонокосилкой и рассыпанием перегноя.

Но потом он задался вопросом, была ли причиной этому желанию просто скука. Он вспомнил себя в его возрасте, как его стихия начала звать его, как он хотел быть на улице все время. Ни Крис, ни близнецы пока еще не проявляли никаких наклонностей — но, может быть, она просто пряталась где-нибудь за углом.

Эта мысль была одновременно волнующей и ужасающей.

И хуже всего было то, что маленькая эгоистичная частница Майкла желала бы, чтобы один из его братьев оказался таким же могущественным, как и он — тогда ему бы не пришлось нести эту ношу одному.

Но как только эта мысль пришла ему в голову, он раздавил ее.

Боковая дверь открылась, и их мама высунула голову.

— Майкл?

Крис сильно кинул мяч, так что Майкл не смотрел в ее сторону.

— Да?

— Можешь подойти сюда на минутку?

Она сказала это своим особым Серьезным Голосом, и, так как он был слишком спокойным, Майкл обернулся.

— Что случилось?

— Мы с твоим отцом хотели бы поговорить с тобой.

Пять минут спустя Майкл курил за кухонным столом. Сейчас он хотел просто проломить его деревянную поверхность насквозь.

— Но я ничегоне сделал. Я даже не знал, что она работает там.

Его отец сидел на другой стороне стола, его выражение лица было безжалостным.

— Это не важно. Ты должен был уйти. Ты знаешь, что мы находимся в опасном положении здесь…

— Но это не моя вина! — Майкл отодвинул свой стул от стола и наполовину встал. — Я не хотел, чтобы произошел весь этот идиотизм…

— Не повышай на меня голос. — Отец, казалось, тоже был готов пробить этот стол насквозь. — Я не собираюсь снова спорить с тобой об этом. Все это поставит твоих братьев в сложное положение. У нас есть семья, о которой мы должны думать.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Господи, имели ли его родители хоть какое-то представление о том, на что похожа его жизнь? Неужели они не видели от сколького он отказался из-за их соглашения?

Его мама подошла к столу и положила руку ему на плечо. Ее голос был мягким, а глаза полны сочувствия — прямая противоположность отцу.

— Мы не сердимся на тебя.

Майкл стряхнул руку. Его дыхание участилось. Эмили сказала, что он, что-то сделал? Вероятней всего она сказала, что он украл ее пять долларов.

Единственное место. Это было все, чего он хотел. Единственное место, где бы он мог побыть наедине с собой, заниматься тем, что не имело никакого отношения к стихиям или соглашениям. Единственное место, где бы он мог забыть все это.

И теперь этого нет.

Он почувствовал, как стиснуло горло.

— Я ненавижу это.

— Меня не волнует, ненавидишь ты это или нет. — Его отец подождал, пока Майкл не посмотрит на него. — Ты больше не будешь околачиваться около этой семьи. Ты понял меня?

— Я!? А что на счет них? — Теперь он почти кричал, и ему было плевать. — Ты знаешь, что сделал Тайлер с…

— Не начинай опять. Если ты их видишь, то идешь в другую сторону.

Майкл сжал зубы и посмотрел на заднюю дверь, чтобы не видеть лица родителей.

— Я хочу уехать.

Его отец издал отвратительный звук.

— Мы не будем снова об этом говорить. Если мы переедем в другой город, нет никаких гарантий, что мы сможем держать твои способности в тайне.

— Не все мы, — отрезал Майкл. Он ткнул себя в грудь. — Только я.

— Посмотри дальше своего носа, — сказал отец резким тоном. — Они сообщат о тебе еще до темноты. Неконтролируемая Стихия в бегах? Ты будешь счастливчиком, если протянешь до рассвета.

— Джон, — сказала его мама. — Хватит.

— Он блефует.

Майкл наклонился и положил руки на стол.

— Проверим?

Его отец уставился на него в ответ.

— Это не игра.

— Поверь, мне совсем не весело.

Голос его отца утих и потерял некоторую долю злости.

— Я не шучу Майкл. Убегая, ты ничего не добьешься, не сработает. Это смертельное желание.

Майкл оттолкнул свой стул от стола.

— Может быть, я просто должен проверить свои шансы.

Он вылетел из кухни, уверенный, что его отец позовет его обратно, прочитать побольше лекций, засыпать его ультиматумами и угрозами, пока Майк не согласиться и не пообещает стараться больше.

Как ты можешь стараться больше в том, что съедает каждую возникающую мысль?

Но его отец ничего не сказал. Майкл продолжал идти.

Только для того, чтобы найти своих троих братьев, ожидающих его, с широко раскрытыми глазами, прямо за кухонной дверью, со смесью предательства, злости и смятения на лице.

Превосходно.

— Ты уезжаешь? — сказал Ник.

— Слушайте, парни… — Майкл вздохнул и провел рукой по волосам. — Я не имел в виду прямо сейчас.

— Так значит да, — сказал Крис. — Ты уезжаешь.

Габриэль облокотился на стену и скрестил руки на груди.

— И что же будет со всеми нами?

— Они собираются убить нас? — сказал Крис глухим голосом.

— Тайлер не остановится, — сказал Ник. — Просто потому, что ты ушел, остальные из нас все равно останутся…

— Парни.

Майкл почувствовал, как их мама подошла сзади, почувствовал, как она положила руку ему на плечо.

— Никто не уезжает, — сказала она. — Люди говорят разные вещи, когда они рассержены. Майкл вовсе не это имел в виду.

Четыре пары глаз уставились на него.

— Скажи им, — сказала она.

Майкл посмотрел на своих троих братишек. Теперь он мог увидеть там новую эмоцию: отчаяние. Они хотели, чтобы он отрицал это.

Он хотел бы.

Но он не мог лгать.

Так что он сбросил с плеча руку матери и пошел в свою комнату.

И не выходил оттуда всю ночь.

Эмили уставилась на дверь магазина. Пот стекал по ее спине, хотя кондиционер работал на полную.

Я прихожу по средам и пятницам.

Может быть, он и не покажется. Ее отец не шутил, когда говорил, что позвонит Меррикам. Но, возможно, это сработает против нее. Также как и в тот раз. Майкл, казалось, был также удивлен, увидев ее — а потом она ушла и спровоцировала его. Конечно, ее родители заключили соглашение, но на самом деле, оно было очень шатким. Как те соглашения со странами, которые обладали ядерными боеголовками.

Мы обещаем не использовать их, пока вы нас не раздражаете.

Возможно, ей следует держать клюшку на прилавке.

Возможно, ей не следовало рассказывать все родителям.

Но, по крайней мере, они не заставили ее уволиться.

Часы пробили четыре, время, когда он должен был появиться в среду. Но его нет.

В полпятого, дверь отворилась, но это была всего лишь молодая мать с детьми, которые пришли поиграть в мини гольф.

Ей нужно было что-то сделать, чтобы успокоить свои нервы. Она подключила свой iPod к аудиосистеме и прокручивала свои любимые композиции.

Стрелки часов медленно подползли к пяти, когда ее смена заканчивалась. Может быть, звонок ее отца сработал. Кроме того, это место было не единственным в городе, где можно было воспользоваться клетками для бейсбола.

Но вскоре дверная ручка скрипнула.

Ее рука сомкнулась вокруг основания клюшки. Если она закричит, услышит ли ее женщина с дошкольниками?

Дверь со скрипом открылась. Майкл стоял там.

Но он не переступил порога. Как и в тот раз, она наблюдала, как он обводит взглядом углы комнаты.

Что он искал?

Его взгляд остановился на основании клюшки, лежащей на стеклянном прилавке, а затем поднялся, встретив ее.

— Я вообще-то пошутил на счет попыток убить меня каждый раз.

Она вспыхнула и убрала ее вниз.

Он прошел остальной путь до прилавка и положил пятидолларовую банкноту.

— Могу я получить пять жетонов, или ты сначала должна посоветоваться с отцом?

Она покраснела еще больше. По какой-то безумной причине она чувствовала себя так, будто должна извиниться — тогда как это он должен избегать ее.

Она достала жетоны из ящика и положила на стеклянный прилавок. Она собрала все мужество, чтобы встретиться с ним взглядом, дать ему понять, что она не даст себя запугать. Она пыталась сделать совой голос твердым — и все закончилось тем, что она ответила как стерва.

— Это все?

В его глазах появилась насмешка.

— Как смело.

Вот сопляк. Ее глаза сузились.

— Я не та, кто искушает судьбу, приходя сюда.

Он кинул свои жетоны в карман, и впервые, его голос звучал покорно, а не враждебно.

— Неужели?

А потом он уже был возле двери, а она осталась там, наедине с парящей в воздухе музыкой.

Эмили почти пошла за ним.

Ты что, с ума сошла?

Она не понимала, каким образом, учитывая то, кем он был, он мог стоять здесь и заставлять еечувствовать себя плохим парнем. Конечно, она сказала своим родителям — он должен благодарить свою счастливую звезду за то, что ее отец не приехал сюда.

Но даже эта мысль заставила ее покраснеть. Черт, ей же было почти восемнадцать.

Он был прав — она пошла плакаться своим родителям.

Она посмотрела на часы. Ее смена заканчивалась через четыре минуты.

Ровно в пять она протиснулась через заднюю дверь офиса, окунаясь в чрезмерную влажность воздуха, который окутывал ее кожу и будто бы зазывал к солнышку.

Клетки для бейсбола были у подножия холма и далеко от мини-гольфа. Она могла слышать шум оттуда, и как только она прошла мимо полей для мини-гольфа, она увидела Майкла в клетке.

Она остановилась, прежде чем он смог бы ее заметить. Красная футболка прилипла к плечам, напоминая ей о тех матадорах, которые вертели красной накидкой, раздразнивая быка до той степени, пока он не будет готов драться насмерть.

Опрометчивость. Вот, что это было.

Майкл отбил мяч, отправляя его в сетку. Даже отсюда Эмили чувствовала скорость, с которой мяч прорезал воздух, знала точно, сколько силы необходимо, чтобы заставить мяч изменить курс.

Она вспомнила силу его хватки, когда он схватил клюшку для гольфа.

Как раз тогда, когда она уже убедила себя вернуться назад, он оглянулся через плечо и увидел ее.

Она удивилась, неужели это земля сказала ему, что она стоит здесь — и значит ли это, что он использовал свою силу. Отличалось ли это вообще от ее ощущения траектории полета мяча десять секунд назад?

Он повернулся обратно, чтобы отбить следующий мяч, а потом снова посмотрел назад.

— Что, мне пора начинать бежать?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, не позвала с собой кавалерию?

Он повернулся назад, не ожидая ответа.

— Нет. — Ее щеки просто горели. — Не позвала.

Еще один мяч вылетел, и Майкл с силой отбил его. Удар прозвучал как выстрел.

Она никогда не была сильна в спорте, но такой сильный удар — выглядел просто потрясающим.

— Слушай, — сказала она. — Мне нужна эта работа. Это важно.

Он не повернулся.

— И?

— Мой отец собирается заставить меня уволиться, если узнает, что ты все еще приходишь сюда.

Еще один мяч, на этот раз он пропустил мяч. Майкл выругался и вытер пот со лба.

— Я не понимаю, почему это должно быть моей проблемой.

Угроза висела на кончике ее языка, но она не сказала ее. Она подошла ближе, благодарная за то, что их разделяла сетка.

— Пожалуйста, я просто пытаюсь поговорить с тобой.

Он ничего не сказал, просто ждал следующего мяча и потом отбил его.

Это было ошибкой. Она в любом случае не должна здесь находиться. Чего она ожидала, что он уйдет, если она вежливо попросит? Что если кто-нибудь проедет мимо и увидит, что она разговаривает с ним?

— Забудь. — Ее ноги хлопали по утоптанной земле, когда она шла обратно.

Еще один мяч. Воздух затрепетал от его удара. Треск.

Затем она услышала его голос позади.

— Погоди.

Эмили остановилась на полпути к офису, но не повернулась.

— Мой отец, — ответил Майкл, — сказал, что заберет мои ключи на все оставшееся лето, если поймает меня здесь.

Треск.

Она вернулась обратно к ограде.

— Правда?

— Да. Правда. — Он наклонил голову, чтобы вытереть рукавом лоб.

— Но ты все равно пришел.

Аппарат заглох и Майкл, наконец, повернулся и подошел к ограде.

— Также как и ты.

Она никогда раньше не стояла так близко к нему, настолько, что она могла видеть золотистые искры в его карих глазах, могла посчитать каждую прядь волос, которую освещало солнце. Он все еще пах летом, свежескошенной травой и солнцезащитным кремом с чем-то, напоминающим запах леса.

Ограда между ними каким-то образом сближала их, вместо того, чтобы разделять.

Не будь глупой. Даже серийные убийцы могут быть горячими.

Ей пришлось прочистить горло и заставить себя отвести взгляд.

— Как я и сказала. Мне нужна эта работа.

Он усмехнулся какой-то странной улыбкой и посмотрел мимо нее, на парковку.

— Я не скажу, если ты не захочешь.

В его голосе смутно слышалась насмешка. Это был сарказм, не настоящее предложение.

Но она продолжала думать о тех неделях, которые она потратила на поиски работы. Продолжала думать о билете в Нью-Йорк, который будет стоить недельной зарплаты, не говоря уже о аренде квартиры и затратах, которые ее ждут там.

Так что она сглотнула.

— Ок. Тогда по рукам.

По рукам. Майкл фыркнул. Он позволил себе забыть об осторожности на тридцать секунд, и это было ошибкой.

— Ты сумасшедшая, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Я серьезно. Ты можешь играть здесь, а я могу…

— Я могу игратьздесь? — сказал он скептически. — Так вот, что ты думаешь, я здесь делаю, черт возьми?

Она потупила взгляд.

— Я имею в виду — ты здесь играешь…

— Забудь. — Майкл взялся за задвижку на ограде. У него осталось еще четыре жетона, но они могли подождать и до следующей среды. О чем он думал, когда говорил с ней как с обычной девчонкой?

Это было из-за пожалуйста. Он не мог вспомнить когда в последний раз кто-нибудь из них говорил ему пожалуйста.

Правда, он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-нибудь из них говорил с ним цивилизовано.

Майк был уже на полпути к парковке, когда он понял, что она идет за ним.

Он резко остановился и повернулся лицом к ней.

— Черт, что еще? Ты получила, что хотела, ок? Я ухожу.

Она отошла назад с поднятыми руками, как будто у него был пистолет или что-то в этом роде.

— Это не… Я не… это не то, чего я хочу.

— О, да? Тогда почему ты нажаловалась папочки обо мне?

Ее щеки были слегка розовыми, дыхание быстрым. Светлые волосы и привлекательная фигура делали ее брата похожим на фрика, но ей это шло. Он бы сказал, что она выглядела как китайская кукла, но потом он вспомнил, как она замахнулась на него клюшкой в среду. Противоположности в одном целом: сильная и хрупкая одновременно. Из серии: перед тем, как расплакаться, сильно ударит в морду.

Это заставило его захотеть извинится.

Перед ней,из всех людей! Он повернулся и снова начал идти.

Тротуарная плитка затряслась, как только она попыталась схватить его.

Майкл закричал, пока она ничего не сказала.

— Я не знаю, во что ты играешь, но это не сработает. Ты думаешь, что можешь меня спровоцировать, и я потеряю контроль? Думаешь, я дам тебе причину вызвать Проводников? Это было моимместом, ясно тебе? Моим. Это клетка для бейсбола. Я никому не причиняю вред. — Он подошел на шаг ближе к ней. — Так что оставь меня в покое, черт побери.

И затем, тротуар треснул и раскололся между ними.

Эмили отпрыгнула назад, но Майкл остановил это прежде, чем его сила нанесла слишком много ущерба. Просто разлом в двадцать футов посреди парковки, всего лишь в дюйм шириной. Все что угодно могло вызвать это, правда. Дождь. Бурьян. Что угодно.

Но Майкл знал, что это сделал он. Хуже, это знала и она.

Сейчас она уставилась на него, с широко раскрытыми глазами, дыша быстрее, чем раньше.

Беги.

Гордость не позволяла ему сделать этого. Но он развернулся на пятках и пошел к грузовику, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не сорваться с парковки.

Эмили опять размазывала еду по тарелке. Тайлер опять переписывался с кем-то.

Родители опять препирались.

Она продолжала думать о Майкле, о ярости, которой был наполнен каждый его удар. Об убежденности в его голосе, с которой он противостоял ей на парковке.

Я никому не причиняю вреда.

А затем этот двадцатифутовый разлом, который расколол тротуар.

Но хуже всего то, что она продолжала думать о цвете его глаз при свете солнца. Тот момент близости, возникший между ними тогда, создал какую-то едва уловимую связь.

Вообще-то он напоминал ей диких кошек из зоопарка. Горные львы, возможно, или пантеры. Опасные и непредсказуемые, но такие прекрасные, что так и подошел бы и дотронулся, если бы мог.

— Эмили?

Она подняла голову. Ее отец уставился на нее, и прозвучало это так, будто он не первый раз позвал ее.

— Прости. Что?

— Я спросил, были ли у тебя какие-то неприятности в спорткомплексе?

Это был ее шанс. Она могла сказать им, что сделал Майкл. Ее отец позвонит Проводникам, и они устранят проблему.

Но она спровоцировала его.

Это место было моим. Моим.

Если бы она ткнула горного льва палкой, и он бы напал на нее, была бы это ее вина или льва? Вина разъедала ей внутренности и отказывалась уходить. Она стала накручивать лапшу на вилку, чтобы не смотреть на отца.

— Нет. Никаких неприятностей.

— Хорошо, — сказал Тайлер, не отрываясь от телефона. — Сет и я собирались следить за спорткомплексом, если бы он продолжал в том же духе.

— Сет!? — выкрикнула мама.

— Он прав, — сказал отец. — Джош Дрейк и я говорили о том же.

— Наблюдение, — сказала Эмили. — Вы серьезно?!

Глаза ее отца были холодны как лед.

— Это для твоей же безопасности. Я не хочу, чтобы ты возвращалась туда, пока все не решено.

Она уставилась на него в ответ.

— Я думала, что ты решил все своим телефонным звонком.

Он не отступил под ее тоном.

— Ничего не будет решено, пока этот парень не умрет.

Эмили царапнула вилкой по тарелке.

— Так твой план это… что? Следить за ним и выжидать, пока он не использует свои силы?

— Есть способы заставить его разорвать договор.

И тут, Тайлер поднял голову. Встретился глазами с отцом.

И улыбнулся.

Майкл провел вечер в своей комнате, лежа в кровати и уставившись в потолок.

Ожидая.

Если Эмили рассказала о нем, сколько понадобиться времени Проводникам, чтобы придти за ним? Убьют ли они его прямо здесь или заберут куда-нибудь?

Майкл наделся, что это случится не здесь. Он продолжал думать о своих братьях, о том, как они теперь каждый раз смотрели на него, он знал, что они просто ждут, что он выкинет что-нибудь, чтобы сбежать.

Это было ничто по сравнению с казнью, которую им придется наблюдать.

После девяти в его дверь легонько постучали. Наверное, его мама, больше никто в доме не стал бы стучать так.

Он хотел притвориться спящим, но она бы не поверила, было еще слишком рано.

— Да? — ответил он.

Она открыла дверь и вошла.

— Уверен, что не голоден?

Он был голоден, но он не мог сидеть на кухне, смотреть родителям в глаза и притворяться, что все было хорошо. Даже сейчас он не мог смотреть в глаза матери. Не после того, что он сделал.

Он помахал головой, продолжая смотреть в потолок.

— Ну, хорошо, — успокаивающе сказала она — Я сделала тебе кое-что, просто на всякий случай. — Она поставила тарелку на ночной столик.

Он посмотрел на нее и моментально почувствовал себя как в заднице. Она сделала ему дурацкий сэндвич. Отличный, с несколькими слоями мяса и сыра, помидора и латука. Он мог чувствовать запах горчицы. Три овсяных печенья с изюмом тоже лежали на тарелке.

Она наверняка сделала их специально для него. Никто в доме больше не любил овсяное печенье.

Его горло сдавило. Боже, каким он был глупым.

Может быть, он должен убежать сейчас, прежде чем потянет их всех за собой. Он должен убежать последней ночью.

Прошла секунда, прежде чем он смог заговорить. Он все еще не мог смотреть ей в глаза.

— Спасибо.

— Могу я присесть?

Он кивнул и подвинулся, опершись о стену. Она села у его колен, и кровать лишь едва прогнулась под ее весом. Он вспомнил, как она сидела у него на кровати в темноте и спрашивала, как прошел его день, когда он был маленьким, до того, как появились его братья.

То время становилось короче, когда ей пришлось заботиться еще и о близнецах — и еще короче, когда появился Крис — но она не прекратила, пока он не перерос это. Из-за этого он чувствовал себя особенным.

Теперь он знал, насколькоон был особенным.

Он даже не мог вспомнить, когда она в последний раз была тут.

Он взял сэндвич и откусил кусочек, просто, чтобы избежать необходимости отвечать.

Впрочем, ее это не остановило.

— Ты хочешь рассказать мне, что произошло сегодня?

Он чуть не подавился хлебом.

— Ничего.

— Ты бы не прятался у себя в комнате весь день из-за ничего.

— Я просто устал.

Она на минуту притихла.

— Я знаю, ты думаешь, что ты одинок, Майкл, но это не так. Твой отец и я любим тебя. Твои братья любят тебя.

Он фыркнул.

— Не будь так уверена в этом. Однажды я поймал близнецов на том, что они пытались написать на моем лбу Жулик в три часа утра.

Она улыбнулась, но ее глаза остались серьезными.

— Я просто пытаюсь сказать тебе, что мы здесь, и готовы помочь. Чтобы не случилось.

— Я знаю, мам.

Она дотронулась до его лица.

— Ты уверен?

Он кивнул. Он был уверен — в этом и была проблема. Они не должны быть здесь, чтобы помочь ему. Мысль о его семье, попавшей в огненную ловушку за то, что сделал он… Майкл не мог смириться с этим.

И это была единственная причина, почему он остался здесь вместо того, чтобы бежать. Если Эмили доложила на него, если Проводники придут за ним, он был готов сдаться.

Только если они оставят его семью в покое.

В понедельник, во второй половине дня, Эмили красиво выложила мячи для гольфа на витрине, сделав довольно впечатляющие разноцветные башенки, если можно было так сказать. Сегодня она слушала трэки Wicked громче обычного, так что она могла полностью слиться с музыкой Идины Мензел.

Такая жара никогда не способствовала ее работе, но сегодня была полная тишь. Наверное, погода, наконец, добила всех этой жарой, и люди отправились на пляж.

Когда началась «Defying Gravity», она сделала немного громче и ступила на пол, чтобы перевесить футболки для гольфа по размеру и стилю.

Как раз, когда она дошла до хора, кто-то прокашлялся за ее спиной.

Эмили подпрыгнула и вскрикнула, едва не свалив все футболки с вешалки. За пол секунды ее лицо из обычного превратилось в пылающе-красное.

Она поправила стойку с вешалками и громко крикнула через плечо, чтобы перекричать музыку.

— Мне очень жаль…

Она не договорила. Там стоял Майкл Меррик.

Она уставилась на него, не в состоянии пошевелиться.

Он сделал круговое движение ладонью.

— Можешь сделать это тише?

— А… конечно. — Она бросилась к стерео за прилавком и выдернула свой iPod. Музыка мгновенно умолкла.

Когда она выпрямилась, Майкл был возле прилавка. Она едва могла отдышаться.

— Не пойми меня неправильно, — прямо сказал он. — Мне нравятся бродвейские мюзиклы почти также сильно, как и всем.

Ее щеки покраснели еще больше — если это вообще было возможно.

— Извини, это просто снимало напряжение. Я имею в виду… — Она замялась. — Тебе нужны жетоны?

— У меня еще остались с прошлого раза.

— Эмм, Ок.

Но он продолжал стоять там, глядя на нее сверху вниз. Ей потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить себя встретится с ним взглядом, но, по крайней мере, она могла прочитать в его глазах эмоции: удивление, растерянность и что-то еще.

— Я на счет пятницы, — сказал он.

Она облизнула губы.

— Пятницы?

— Я не спал всю ночь. — Он пожал плечами, как бы умаляя собственное достоинство. — Почти все выходные на самом деле.

Она нахмурилась.

— Эмм… да…?

— Я ждал. — Он облокотился на стекло и его голос стал на октаву выше. — Я думал, что ты сдашь меня.

— Из-за того, что случилось на парковке? — Она пожала плечами и взяла отказные, приклеенные к прилавку. — Это не имеет большого значения…

— Для меня имеет.

Эмили прекратила суетиться и посмотрела на него.

— Итак, — сказал он мягким, почти нежным голосом, — спасибо.

Она понятия не имела, что на это ответить.

А он не стал ждать. Он взял свою биту и повернулся к задней двери магазина, окунаясь во влажность воздуха, и вышел, даже не оглянувшись.

Эмили ушла на пятнадцать минут раньше положенного и зашагала вниз по склону к клеткам. Майкл все еще был там, в великолепной синей футболке, выбрав самую быструю машину, которая у них была.

В этот раз она даже не колебалась, просто подошла к клетке и просунула пальцы сквозь сетку.

— Сегодня понедельник, — сказала она.

Он не обернулся.

— Серьезно.

Удар.

— Ты сказал, что приходишь только по средам и пятницам.

Он оглянулся через плечо.

— Может, я просто не хотел пропустить шоу.

Его голос был не совсем дружелюбным — но точно не враждебным. Она снова покраснела и пожалела, что ее кожа была настолько бледной. Может быть, он спишет это на жару.

Затем он повернулся, чтобы отбить следующий мяч.

Было что-то завораживающее в звуке вылетающего из машины мяча, повторяющихся ударах битой, в движении его тела, когда он замахивался для удара.

Прежде чем она осознала, что похожа на гребанного сталкера, прошло уже четыре подачи.

Она должна была что-то сказать.

— Это выглядит так… успокаивающе.

— Хочешь попробовать?

— Что? Нет! — Боже, она стояла здесь и пялилась. Она даже не могла вспомнить, зачем спустилась сюда. — Прости, я просто… Я…

— Я сожалею о том, что произошло в пятницу. — Майкл кинул в машину новый жетон. — Не только о том, что произошло на парковке. — Он бросил взгляд через плечо. — А и за то, что был такой задницей. — Теперь она должна повернуться и уйти. Но она не хотела. — Все в порядке.

Он приостановился перед ударом. Этот удар выбил из нее дыхание. Еще один взгляд. Он постучал битой по земле.

— Уверена, что не хочешь попробовать?

Эмили быстро покачала головой.

— Я никогда не играла в бейсбол. И не думаю, что самая быстрая подающая машина это самое подходящее место для первой тренировки.

Он фыркнул. Смех? Она не была уверена. Она чувствовала, что они давно уже потеряли ключ к тому, что было настоящей уверенностью.

Потом он сказал.

— Тогда почему тебе так сильно нужна эта работа?

— Я хочу переехать в Нью-Йорк.

Слова вылетели прежде, чем она смогла остановить их. Но он удивил ее своей благодарностью, которая последовала за извинением. И по какой-то причине, было гораздо легче разговаривать с ним в то время, как он полностью сосредоточен на мяче и повернут к ней спиной.

— Нью-Йорк? — Удар. Прежде чем упасть мяч оттолкнулся от сетки. Она сглотнула.

— Да. У меня есть подруга, которая окончила школу два года назад и сейчас работает дублером на Бродвее. Она говорит, что поможет мне найти работу.

— Ты хочешь работать на Бродвее? — Удивление в его голосе было почти осязаемым.

Она напряглась, готовая к насмешкам, которые она получила от своего отца, когда упомянула об этом в прошлом году. Именно по этой причине она делала вид, что собирается поступать в другой колледж, держа свои настоящие планы при себе.

— Да, и что?

Он ничего не сказал, лишь вернул биту обратно на позицию.

— Я, конечно, понимаю, что у меня нет никаких гарантий или чего-то вроде этого, — сказала она, скрестив руки на груди. — Наверное, все закончится пустым ожиданием списков и уже через шесть месяцев я позвоню родителям, чтобы одолжить у них денег.

Мяч летел прямо на него. Удар.

— Я могу себе это представить. Как ты выступаешь с этой песней Wicked.

Ее челюсть отвисла почти до земли.

— Ты узнал музыку? — И был ли это…комплимент?

Он пожал плечами.

— Мой отец подарил маме билеты на день рождения прошлой весной. Всем пришлось пойти. Какой-то бред на счет культурного развития.

Его отец подарил его маме билеты? Она не могла вспомнить, когда в последний раз ее отец дарил что-либо маме.

— Я думаю, что жизнь в городе сведет меня с ума, — сказал Майкл.

Она думала о ландшафтной фирме его родителей и сможет ли такой парень, как Майкл выжить там.

— Думаю, что тогда, нам не суждено быть вместе.

Она хотела, чтобы слова прозвучали легкомысленно и с сарказмом, но получилось наоборот, искренне и честно.

— Думаю, что нет.

Машина загудела, предупреждая о последнем ударе. Майкл ударил сильно, мяч летел высоко, прежде чем удариться о сетку и упасть.

Она ожидала, что он использует еще один жетон, но он подошел к ограде и просунул пальцы сквозь сетку ровно на пять дюймов от ее руки.

И снова, он был слишком близко. Ее сердце пропустило удар. Она уставилась на него снизу вверх, и перестала дышать.

— Хочешь научиться? — сказал он.

— Научиться? — Ее голос прозвучал как писк.

Он провел по ограде концом биты.

— Как отбивать. — Она не могла. Она и так уже потратила слишком много времени на разговоры с ним. И это могло быть опасно. Но какая-то часть ее сердца уже сказал ее разуму засунуть эти мысли куда подальше.

Потому что она уже сказала да.

Его мозг продолжал спрашивать, какого черта он делает, но Майкл проигнорировал сомнения и повел Эмили к самой медленной клетке. Всю вторую половину дня ее присутствие заставляло его немного дрожать, что было не совсем неприятно. С того момента, как он поймал ее в офисе, всю красную, запинающуюся и пытающуюся выключить свою музыку, он боролся с желанием протянуть руку и дотронуться до нее, увидеть была ли эта дрожь обещанием чего-то большего.

Она не доложила на него. Это должно было что-то значить. Ведь так?

Особенно сейчас, когда она стояла с ним в клетке размером восемь квадратных футов, слушая, как он говорит о таких вещах, как позиция и положение рук, направление мяча.

Боже, он должен заткнуться. У него кружилась голова, и он нервничал, так что это было чудом, что он смог образовать связные предложения. Он протянул ей биту.

— Давай, просто попробуй.

Она даже не пошевелилась, чтобы взять ее.

— Я, скорее всего, ударю себя по башке и получу сотрясение мозга.

— Давай. Даже мой брат мог отбивать здесь мячи, когда ему было восемь.

Она поморщилась.

— Сейчас я чувствую себя уверенней. — Но она взяла биту и попыталась взять ее, как он показывал.

Она выглядела смешно и очень мило, он пытался не засмеяться.

Он быстро обругал себя.

О чем он думал?

Резкие слова готовы были сорваться с его языка, слова, от которых она бы ушла. Он мог остановить это прямо сейчас. Они могли снова стать смертельными врагами. Она просто сделала ошибку. Это не значило, что она помогла ему. Или приняла его.

Она посмотрела на него, и он был уверен, что она видела сомнения на его лице.

Также, как он видел сомнения на ее.

Майкл сунул руки в карманы, чувствуя, как напряглись его плечи.

Прежде чем он смог что-либо сказать, она спросила.

— Я выгляжу как идиотка, не так ли?

Он выдохнул.

— Вовсе нет. — Затем он остановился и почти улыбнулся. — Ну ладно, может быть.

— Скажи мне, что делать, чтобы мяч не попал мне в голову.

Так что он показал еще раз, и она снова заняла позицию, и, когда она сказала, что готова, он кинул жетон в машину.

Первый мяч она даже не попыталась отбить. Она бросилась назад и чуть не выронила биту.

— Вот дерьмо, это слишком быстро!

Он поймал ее за плечи, не дав ей ударить себя, пытаясь поставить ее прямо так, будто это был один из его братьев.

Она замерла, всего на мгновение, но этого было достаточно. Он опустил руки.

Она ничего не сказала, так что он попятился назад и прислонился спиной к сетке, создавая отчетливую дистанцию между ними.

— Ты хочешь, чтобы я принес клюшку? — сказал он. — С ней у тебя не было никаких проблем.

Она бросила на него унылый взгляд через плечо. Но потом выражение ее лица смягчилось.

— Ты можешь показать мне. — Она сделала паузу. — Все в порядке.

Он колебался, пока не услышал, как машина готовиться к следующей подаче. Так что он шагнул вперед, снова взял ее за плечи и поставил на место. Затем, стараясь не думать об этом, он положил руки поверх ее, взял биту и направил ее удар.

— Не убегай от него, — сказал он. — Стой и принимай удар.

Она кое-как взяла этот мяч, и можно было подумать, будто она заработала решающее очко в чемпионате США. Бита в воздухе, прыгает, как ненормальная, глупая улыбка на лице.

— Я отбила! Я отбила!

Это заставило его улыбнуться. Это принесло ему больше удовольствия, чем в прошлый раз, когда он показывал Крису, как нужно отбивать.

— Хорошо, попытайся в следующий раз не бить так криво.

Она состроила ему гримасу.

— Зануда. — Она подняла биту с земли и вернулась обратно на позицию. Как чертов игрок высшей лиги.

Он улыбнулся.

А потом он быстро прекратил, когда она бросила еще один взгляд через плечо.

— Ты собираешься показать мне еще раз или как?

Майкл пружинистым шагом пересек парковку.

Он сказал себе забыть об этом, один урок игры в бейсбол не может ничего значить.

Тем более с Эмили Морган.

Но он продолжал думать о ее руках, которые он обхватывал своими, о том, как ее плечи идеально вписываются в обхват его рук, о запахе ее кожи.

Он поймал себя на мысли, что бы он почувствовал дальше. Держа ее за руку. Касаясь ее волос.

Целуя ее?

Перестань. Ты идиот.

Но изгиб ее шеи все еще стоял у него перед глазами. Она ведь не вздрогнула от его прикосновения. Действительно, если не брать в счет бейсбольную биту, то, как он держал ее, было чертовски интимно.

Когда он вдохнул, ему показалось, будто он снова почувствовал ее запах.

Прекрати!

Он уже и так сказал ей слишком много. О том, как бейсбол проясняет его разум и помогает сосредоточиться на чем-то не связанным с его элементом. О том, как он постоянно переживал, опасаясь, что день закончится потерей контроля, как это случилось в пятницу.

О том, как сильно он хотел уехать из города.

Он мог бы ударить себя за то, что это обнаружилось.

Но затем она заговорила о ссоре ее родителей. Как иногда ее не волновало то, что может быть в Нью-Йорке, что это было просто новое место, новое начало. Она рассказала ему, как она устала каждый день проживать в ненависти. И в первый раз, он позволил себе задуматься о том, может ли у них что-то получиться. Она ушла десять минут назад, после того как он сказал ей идти, чтобы их не заметили вместе. Он убил десять минут, просадив последний жетон, и вспоминал ощущение ее тела с каждым взятым ударом.

Грузовик отца одиноко стоял в задней части парковки, скрытый тенью старого вяза. В руках у него были ключи, а на лице глупая улыбка, которую он никак не мог убрать.

Он даже не слышал нападавших, до тех пор, пока его голова не стукнулась о бетон. Они все напали на него одновременно. Он даже не мог понять, сколько парней схватили его. Один вылез с багажника грузовика. У них была цепь, которую отец хранил там, чтобы связывать грузы, и они обвязали ее вокруг его горла, прижимая к асфальту. Кто-то еще держал его за руку, стоя на коленях, цепко обхватив его запястье. А потом, как только он заметил светлые волосы, кто-то ударил его в лицо. Хороший, твердый, сильный удар.

На секунду у него помутнело в глазах, но этого было достаточно, чтобы они заломили ему вторую руку. Он изо всех сил пытался освободиться, но у него не было никакой точки опоры.

— Эй, мудак.

Тайлер. Это он ударил в первый раз — и сделал это снова.

Майкл кашлянул, борясь с цепью на горле. Он стиснул зубы. Он легко мог бы использовать силу земли и отбросить их прочь, но он сомневался, что они смолчат об этом, как Эмили.

Думай.

Боже, как он был глуп. Каждый раз, когда он приезжал сюда, он проверял магазин, и каждый раз, когда он уходил, то проверял грузовик. Каждый раз он был готов к засаде.

До сегодняшнего дня.

Тайлер ударил его снова. Майкл почувствовал вкус крови.

Не. Теряй. Контроль.

— Сделай это, — сказал Тайлер. — Ты же очень этого хочешь.

Кто-то пнул его в бок, и Майкл удвоил усилия. Но они были слишком тяжелыми. Он не мог освободиться.

Они ударили его снова.

Сила прорвалась сквозь землю, придя ему на помощь, без какого-либо влияния с его стороны. Он отбросил ее обратно. Он мог выдержать несколько ударов.

Тайлер засмеялся и плюнул ему в лицо.

— Хорошо, что Эмили сказала нам, где тебя найти. Я и не думал, что мы сможем так веселиться все лето.

Майкл застыл. Сегодня в клетке — неужели она играла с ним?

Собираешься показать мне еще раз или как?

Он закашлялся.

— Иди к черту, Тайлер.

— Забавно, что ты упомянул черта. — Тайлер достал газовую зажигалку. — Так как я принес огонь.

И затем он щелкнул зажигалкой. Пламя вырвалось с ее конца. Майкл пытался отстраниться. Но ему удалось только снова удариться головой о бетон. Он так сильно рвал цепь, что почти не мог дышать. Пламя осветило черты Тайлера. Он поднес зажигалку к лицу Майкла; пока что тепло не было болезненным.

Майкл снова напрягся. Он понятия не имел, мог ли Тайлер действительно поджарить его, но пламя на его коже определенно позволит силе вырваться.

— Сделай это, — сказал Тайлер. Он наклонялся все ближе, пока Майклу не пришлось закрыть глаза от яркого света. — Сделай это.

Майкл молился, чтобы пришли другие клиенты. Но он знал, каким мертвым было это место.

Тайлер направил огонь на цепь. Пламя жгло прямо сквозь метал.

— Сначала, мы собираемся поджарить тебя, а затем и твоих маленьких братьев.

Тротуар затрещал и раскололся. Майкл освободил свои руки. Он ударил кого-то о бетон, прежде чем он смог остановить себя. Цепь упала. Но затем он услышал, как кто-то крикнул. Парни. Они убегали от него, спотыкаясь о тротуар.

Нет, не от него они убегали. А от девушки со стальной клюшкой в руках.

Эмили, с клюшкой.

— Папа убьет тебя, — сказал Тайлер. — Какого черта ты делаешь?

— Майкл, — сказала она. — Ты можешь вести машину?

Потребовалось секунда, чтобы понять, о чем она говорила, но потом он вспомнил, что его ключи были на тротуаре, где он выронил их, около дверей. Его суставы не хотели работать, но он был в состоянии взять ключи, правда, едва сгибая пальцы.

— Да. — Звездочки все еще кружились у него в голове. — Я думаю.

А потом он, должно быть, упустил что-то, так как уже включал зажигание грузовика, а Эмили была на пассажирском сиденье рядом с ним.

Он сделал глубокий вдох, и оказалось, что они едут по горной дороге, оставив позади спортивный центр.

Он протер глаза, и удивился, когда его рука почувствовала кровь.

— Я должен был ответить нет, — сказал он.

Она бросила на него удивленный взгляд.

— Что?

Он вздрогнул, и, внезапно, перед ними оказались две дороги.

— Я не должен был вести машину.

Она отстегнула ремень безопасности и пододвинулась ближе, чтобы положить руку ему на плечо.

Он чуть не въехал в ограждение.

— Что ты делаешь?

— Смотри на дорогу.

— Ты меня подставила?

— Тссс. Веди. — Она наклонилась ближе и подула ему на шею.

Нет, он точно сейчас врежется в ограждение. Он оттолкнул ее.

— Прекрати. Скажи мне правду. Ты…

— Нет. Я этого не делала. Позволь мне помочь тебе. — Она оттолкнула его руку. Ощущать ее дыхание на своей коже было одновременно ужасно и потрясающе. Он пытался не издать ни звука.

— Мне очень жаль, — прошептала она. — Я бы хотела иметь больше силы.

— Нет, — выдавил он. — Не хотела бы.

— Я увидела их машину, — сказала она. — За углом. Тайлер и мой папа собирались следить за спорт центром всю неделю.

— Спасибо, что предупредила.

— Я никогда не думала, что они действительно сделают это.

Он невесело рассмеялся.

— Конечно, нет.

Она замолчала на некоторое время, и все, что он слышал это шепот ее дыхания на своей коже. Слишком многое произошло за этот короткий промежуток времени. Часть его хотела оттолкнуть ее снова, но большая часть хотела подпустить ее ближе и умолять ее сказать, что она была на его стороне, что она не имела к этому никакого отношения.

Наконец, он не мог больше выдерживать тишину, и ему надо было знать направление. Он не мог поехать домой, не с ней в машине, и он уверен, что к ней они, черт возьми, тоже не поедут.

— Куда мы поедем?

— Поезжай в карьер.

Его голова достаточно прояснилась, так что он уже мог оторвать взгляд от дороги.

— В карьер?

— Там ​​много разных пород. Это поможет тебе, не так ли?

— Да, но там будут и другие люди. — Из-за этой жары, наверное, половина старших классов выбралась туда, чтобы поплавать.

— Не волнуйся. Я знаю скрытый путь вниз к воде. Мы сможем остаться незамеченными.

— Почему ты помогаешь мне?

Долгое время она ничего не отвечала. Но когда, наконец, заговорила, голос ее был мягким.

— Много лет мне рассказывали о том, как ты опасен. О том, что мы не должны были заключать это соглашение, потому что ты неконтролируемый, нестабильный, что ты навредишь нам, если мы приблизимся к тебе.

Майкл фыркнул.

— Я слышал то же самое.

— Но ты не такой! Всю неделю, ты был таким милым…

— Ну, я бы не стал заходить так далеко.

— Я постоянно слышала эти разговоры моего отца о том, как они должны просто позаботиться о проблеме сами. И тогда Тайлер делает это... этот ужас, а ведь ты даже не провоцировал его. Я не думаю, что ты вообще опасен.

Майкл ничего не сказал. Они доехали до поворота к узкой дороге, которая проходила за карьером, и он включил поворот.

— Даже сегодня, — сказала она. — Ты не убил их, а я знаю, что мог бы. В пятницу, ты мог и мне причинить вред, но ты не стал. Я слышала, как ты говоришь о своих братьях. Я знаю, что ты заботишься о своей семье. Я уже сказала тебе — я устала жить в ненависти. Но я винила тебя, вместо того, чтобы винить их.

Он припарковал машину на участке из гравия, там, где было место, и заглушил двигатель.

Внезапно, он осознал, что их дыхание было единственным, что нарушало тишину грузовика

— Пожалуйста, — сказала она. — Скажи что-нибудь.

Он посмотрел на нее.

— Я хотел убить их. — Ее дыхание прервалось на миг, но он еще не закончил.

— Всех их, — сказал он. — Включая твоего брата.

— Но ты не сделал этого.

Он посмотрел ей в глаза.

— Если бы он не отстал с тем огнем, я бы, скорее всего, убил его.

Она сглотнула, но кивнула.

Она выглядела такой крошечной на переднем сиденье папиного рабочего грузовика. Майкл не мог поверить, что она напала на своего брата и его друзей с клюшкой.

— Ты все еще боишься меня?

Она покачала головой.

— Хорошо.

Он наклонился и поцеловал ее.

Эмили сидела рядом с Майклом у кромки воды, на дальней стороне карьера, спрятанной среди группы деревьев. Он был прав: несмотря на опускающуюся темноту, дюжина детей плавала по ту сторону карьера, там, где скалы были не столь крутыми, а вода — свободна от мусора.

Здесь, однако, деревья молчали и вода была спокойной, так что легко было притвориться, будто того, хаоса, который они оставили позади вовсе не было.

Особенно с переплетенными ее и Майкла пальцами, с его вкусом на ее губах.

— Тебе все еще больно? — сказала она.

— Я в порядке. — Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и свет угасающего солнца отразился в его глазах. — Я волновался, что они могли последовать за нами.

Эмили покачала головой.

— Я так не думаю. Я пробила шины Тайлера.

Глаза Майкла расширились, а потом он рассмеялся.

— Ты абсолютно непредсказуема. — Пауза. — Во многих отношениях.

— Мне потребовалась минутка, иначе я бы вернулась раньше. — Она протянула руку, чтобы коснуться его подбородка, где кожа была темнее и покрыта небольшими волдырями. — Мне очень жаль, что Тайлер сделал это.

Он поймал ее руку и поцеловал костяшки ее пальцев.

— А вот он определенно предсказуем.

Она наслаждалась ощущением его дыхания на своей коже. Каждый раз, когда он касался ее, его нежность заставала ее врасплох.

— Ты не хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло на прошлой неделе? — Спросила она. — С Тайлером?

Майкл снова посмотрел на воду.

— Это не важно.

— Это важно для меня.

Он вздохнул.

— Близнецы шли через лес, возвращаясь домой. Тайлер и Сет избили их.

Она нахмурилась.

— И ты пошел за Тайлером, чтобы добраться до него?

— Я никогда не ходил за Тайлером. — Его внезапная ярость была ощутима. — Поверь мне, я бы оставил вас всех в покое, если бы… — он остановился. — Забудь об этом.

— Скажи мне.

— В лесу, Ник убежал. Он бежал всю дорогу домой и нашел меня. К тому времени, как мы добрались до них, они уже расправились с Габриэлем и убежали.

Эмили нахмурилась.

— Но у Тайлера был синяк под глазом.

— Да. Знаешь, кто ему его поставил? Габриэль. — Он покачал головой. — Конечно, он сказал, что это был я. Не может же он бегать вокруг и рассказывать всем, что его побил двенадцатилетний пацан.

Она не удивилась, когда услышала, что ее брат был лжецом и хулиганом.

— Мне очень жаль.

— Не ты начала эту борьбу, Эмили. — Он посмотрел на их соединенные руки. — Даже это... оно не сработает.

Но он не отпустил.

— Мы могли бы попытаться, — прошептала она.

Он посмотрел на нее.

— Эмили...

— Мы могли бы противостоять им. Я расскажу другим о тебе, что ты не…

— Подожди. Тссс. — Он поднес руку к ее губам, он внимательно всматривался вверх.

Она прошептала сквозь его руку.

— Что?

Его глаза резко вернулись к ней.

— Они следили за нами. Должно быть, была еще одна машина. Есть ли другой способ подняться наверх?

Затем она услышала, как звуки нарушили тишину, парни звали друг друга в темноте. Страх тяжело ударил ее кулаком в живот.

Майкл сжал ее руку.

— Пойдем. Есть другой путь?

Она быстро покачала головой.

— Нет — мы нашли этот путь только прошлым летом.

— Мы знаем, что ты там! — Голос Тайлера. — Мы видели грузовик.

Она могла почти чувствовать его присутствие в воздухе, он был близок.

— В воду, — сказал Майкл. — Мы можем переплыть карьер.

— Иди, — сказала она. — Я остановлю их…

Он выругался.

— Ты в своем уме? Я не оставлю тебя с ними. — Затем, прежде чем она успела ответить, он протащил ее вниз по склону, к краю скалы, пока под ними не заблестела вода.

— Значит, мы бежим? — сказала она.

— Да. Пока что. — Он оглянулся на затемненный лес. — Подлесок замедлит их.

— Когда мы переплывем на другую сторону… — начала она.

— Мы с этим разберемся.

— Вместе, — сказала она.

Он кивнул.

— Вместе.

Затем он взял ее за руку, и они прыгнули в воду.

КОНЕЦ РАССКАЗА