На глиняных табличках древних народов записана удивительная история башни Эль-Баб.

Энмеркар, первосвященник отдаленных областей Шумерского царства, и Аратта, правитель большого края Дур-Шаррукин, решили объединиться и совместными силами построить монумент, достойный величия их бога Энки. Сначала они разработали план возведения гигантского колосса, но нашли эту идею слишком скромной. Затем они решили построить пирамиду из чистого золота, но и этот проект не выражал в должной степени благоговение народа перед их божеством. Потом они придумали вырубить лик бога из цельной скалы на священной горе, но и эта идея была отвергнута как недостаточно дерзкая. Как же поступить?

Однажды ночью Энмеркару приснился сон, в котором Энки сказал ему:

— Построй для меня гигантскую башню, которая касалась бы неба и облаков; она будет видна от самых отдаленных земель варваров до самых больших городов Востока. Это сооружение будет точкой отсчета для всего человечества, и все народы будут стекаться ко мне и поклоняться мне как единому богу этого мира. Исполни то, что приказывает тебе твой бог, и память о тебе останется в веках!

Повинуясь сновидению первосвященника, правитель Аратта повелел приступить к строительству. Шумерийцы начали завоевывать соседние царства и обращать их население в рабство. Здания в захваченных городах разбирались на отдельные камни, чтобы обеспечить необходимым материалом возводящуюся башню. Самые великие математики и архитекторы царства Дур-Шаррукин объединились под руководством Энмеркара, чтобы управлять строительством.

Вскоре должна была начаться новая эра — эра Эль-Баб, что по-шумерски означает «единый бог»…

Однажды прекрасным летним деньком, за несколько дней до солнцестояния, Амос Дарагон сошел на берег Рамусбергета. Небольшой драккар из беоритского городка Упсграна пришвартовался под палящим солнцем. В большом городе утомленный экипаж мог отдохнуть и поразвлечься. Беорф Бромансон, которому едва исполнилось тринадцать с половиной лет, предоставил своим людям четырехдневный отпуск, пожелав им сделать удачные покупки и хорошенько повеселиться.

Тем, кто не знаком с приключениями Амоса и Беорфа, надо знать, что беориты — это человекозвери особого типа. Это викинги, способные усилием воли превращаться в медведей. Может показаться весьма странным, что мальчик тринадцати с половиной лет командует такими людьми, но после смерти отца, Эвана Бромансона, и дяди, Банри Бромансона, Беорф остался единственным представителем славного семейства Бромансонов, из которого всегда избирались предводители беоритов, поэтому он и был назначен на этот пост. Несмотря на юный возраст и отсутствие опыта, он был вынужден стать новым хозяином Упсграна.

Беорф организовал эту экспедицию в столицу по просьбе своего друга Амоса, который хотел встретиться с королем Харальдом Синезубым, верховным правителем всех северных земель.

Городок Упсгран находился очень далеко от столицы, поэтому жители вручили членам экипажа длиннющие списки необходимых покупок. Женщины просили, чтобы им привезли ткани по последней моде, расписные горшки для хранения еды, гребни, заколки для волос и кучу всяких безделушек. Мужчинам хотелось получить новые инструменты для строительства кораблей, лопаты, новые лыжи в преддверии зимы и еще тонну всяких мелких предметов, как, например, кисточки для бритья, совершившие целую революцию в этой области!

Что касается Амоса, то ему хотелось только поскорее встретиться с королем Харальдом Синезубым. Король и мальчик хорошо знали друг друга. Они встречались перед великой битвой при Рамусбергете. Король безмерно уважал юного волшебника, потому что Амос был властелином масок, избранным, чтобы поддерживать равновесие мира в великой войне богов, которая продолжалась все последние годы. Амос осуществлял свое волшебство с помощью масок и камней силы, связанных с четырьмя природными стихиями и внедренных в его тело. У него было уже три маски: огня, воздуха и воды, каждая из них была снабжена одним камнем силы. Не хватало еще одной маски и тринадцати камней, потому что каждая маска только тогда могла отдать владельцу всю свою силу, когда в ней было четыре камня.

Как и все подданные королевства, Амос хотел встретиться с королем Харальдом, чтобы попросить у него денег. Он планировал очень длительное путешествие и потому нуждался в средствах. Властелин масок знал, что иногда король снаряжал экспедиции на континент, чтобы установить контакты с другими королевствами и проложить новые торговые пути, и Амос должен был попытать счастья.

Вместе с Беорфом они вошли в большой зал для посетителей. Харальд поднялся со своего трона и подошел, чтобы горячо обнять их.

— А! Вы оба здесь! Как я рад вас видеть! Поздравляю тебя с избранием, Беорф, и очень сожалею о твоем дяде Банри. Это был человек…

— …очень добрый человек, — подхватил Беорф. — Да к тому же бесстрашный воин!

— Да, ты прав, — согласился монарх. — Без него и других беоритов нам никогда бы не победить в последней битве против гоблинов. А Уло! Что говорить о Уло Улсоне! Этот отважный вояка убил дракона одним ударом меча! О нем уже начали слагать легенды, многие боевые песни обессмертили его имя… Я не могу… не могу поверить, что и его тоже нет с нами!

— Я часто думаю о них, — с грустью сказал Беорф.

— Ну, так что же, друзья, — воскликнул Харальд, чтобы разрядить обстановку, — чем я могу помочь вам? Сомневаюсь, чтобы вы проделали весь этот путь только для того, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение! О чем вы хотели меня попросить?

— Да, действительно, — подтвердил Амос, — я хотел бы обратиться к вам с просьбой.

— Ну, говори же скорее, — подбодрил его Харальд, возвращаясь на свой трон. — Я внимательно тебя слушаю!

Амос привел в порядок свои мысли и начал говорить:

— Во время войны против гоблинов и морен, которую мы вели в Рамусбергете, моя мать была похищена и продана в рабство. Долгие месяцы я искал ее, но не нашел ни малейшего следа, но сейчас, благодаря помощи моих друзей, я, кажется, знаю, где ее отыскать и как спасти.

— Очень хорошо, — заинтересованно произнес Харальд. — Продолжай…

— Ради этого я собираюсь предпринять долгое путешествие и пересечь территории, не занятые викингами. При этом, я бы хотел быть вам полезен, выполняя роль посла. Я пройду восточные земли, одновременно подыскивая для вас союзников и открывая новые торговые пути.

— И ты хочешь, чтобы я дал денег на твое путешествие? — догадался король.

— Да, точно так!

— Ах! Если бы ты знал, — поскучнел Харальд, — у меня нет ни грошика! Мои сундуки совершенно пусты! Все было бы по-другому, если бы я мог завладеть сокровищами дракона в горах, но из-за этого недоразумения… Короче говоря, я совершенно разорен войной против гоблинов… Ты ведь понимаешь — оружие, корабли, люди, все это стоило мне недешево!

— Нет ли другого решения? — спросил Амос.

— Дай-ка подумать… Ты наверняка сможешь достать денег на путешествие у портовых торговцев. Ведь они буквально лопаются от богатства, потому что после войны в стране не осталось гоблинов, а в нашем море нет больше морен. Три королевства викингов упрочили свои связи; караваны и торговые суда проходят повсюду в полной безопасности. Наша торговля с другими королевствами выросла в пять раз! Новые товары поступают отовсюду! В самом деле, ты слышал когда-нибудь о кисточках для бритья? Это новый инструмент в борьбе со щетиной! Изумительное изобретение…

— Так, по-вашему, портовые торговцы согласятся дать денег на мою экспедицию?

— Попробовать-то ты всегда можешь, даже если они стали такими же жадными, как и богатыми! Они скрепя сердце платят пошлины, однако, одеты с иголочки, у них новые мощные драккары и великолепные дома по всему побережью…

Амос несколько мгновений собирался с мыслями, а потом сказал:

— Хорошо, я пойду к ним, но давайте прежде заключим пари!

— О, обожаю пари! — оживился монарх.

— Спорим на десять золотых, что завтра у вас на правой ягодице будет красное пятно.

— Но… но как ты можешь утверждать это? — удивленно спросил Харальд.

— Вы спорите или нет? — настойчиво спросил Амос.

— Спорю!

— В таком случае, сейчас я вас покину, и мы увидимся завтра.

— Отлично, тогда до завтра! — воскликнул озадаченный король.

Друзья вышли из зала для посетителей, и Беорф поспешно спросил Амоса:

— Что это за история с пари? Напоминаю тебе, что у нас нет десяти золотых. Такой суммы нет в целом Упсгране! Ты просто сошел с ума, Амос…

— Доверься мне, завтра твой городок и все королевство разбогатеют, а у меня будут деньги на нашу экспедицию! Объясняю тебе…

На следующий день Амос и Беорф стояли в зале для посетителей, но на этот раз в сопровождении десятка самых богатых портовых торговцев. Не слишком обращая внимание на коммерсантов, Харальд, смеясь, поприветствовал своих юных друзей. Он резко вскочил с трона и сказал, потирая руки:

— Амос Дарагон, сдается мне, что я выиграл пари!

Король повернулся спиной и спустил штаны. Сверкая голой задницей, он воскликнул:

— Никакого красного пятна на правой ягодице, равно как и на левой! Ты должен мне десять золотых, Амос! Твоя знаменитая хитрость на этот раз сослужила тебе плохую службу, а я положу в карман порядочный куш!

Тогда Амос повернулся лицом к торговцам и протянул руку. Пораженные только что увиденным зрелищем с участием главы государства, коммерсанты безропотно отдали мальчику по мешку с сотней золотых и один за другим покинули зал для посетителей.

— Но что… но что здесь происходит? — натягивая штаны, спросил Харальд в некотором замешательстве. — Я король и требую ответить, что здесь творится! Амос, изволь объяснить!

— Все очень просто, — сказал мальчик, доставая из мешка десять золотых. — Я проиграл пари, заключенное с вами, и отдаю то, что должен. Вот ваш выигрыш!

— Но… все эти торговцы? Ведь только что они отдали тебе целое состояние!

— Совершенно верно. С каждым из них я заключил пари на сто золотых, что король Харальд собственной персоной продемонстрирует им свой зад раньше, чем поздоровается с ними сегодня утром! И… я выиграл!

— Но… но я… но… — пробормотал Харальд, — мы так не договаривались! Ты меня обхитрил!

— Не совсем так, — возразил Амос. — Сегодня утром я выиграл тысячу золотых! Десять из них я отдал вам, и у меня осталось девятьсот девяносто. Это гораздо больше того, чем мне понадобится! Поэтому я отдаю вам дополнительно триста тридцать золотых, еще триста тридцать оставляю Беорфу для нужд его городка Упсграна. А оставшиеся деньги пойдут на мою экспедицию. Устраивает ли вас такой расклад, господа?

— Это замечательно, — радостно бросил Беорф.

— Я думаю, это достойная плата за то, чтобы полюбоваться моей задницей, — пошутил король. — Здорово ты подловил этих скупых торгашей! Они легко нажили эти деньги, но угодили в ловушку. Молодец, Амос! Королевству очень пригодятся эти денежки с «особого налога». Но учти, впредь не потешайся надо мной! Понятно? Кроме… разумеется, хорошо оплачиваемых случаев, подобных этому…

— Договорились! — уверил его юный проказник. — А теперь мне пора. Спасибо, что приняли меня и благодарю вас за ваше чувство юмора.

Весьма довольные, приятели вернулись на набережную неподалеку от рынка. На их лицах сияли широкие улыбки.

— Амос, с тобой так легко раздобыть деньги! — насмешливо сказал Беорф.

— Скажем лучше, что события приняли нужный оборот, — скромно потупился его друг. — А теперь мы должны приобрести все необходимое для экспедиции. Посмотри, Лолья написала мне бесконечный список того, что требуется купить.

— Я считаю, что мне следует продать наш драккар и купить новый, побольше, — заявил предводитель Упсграна, сразу ставший серьезным. — Со всем тем, что купят члены экипажа, на нашем маленьком судне не хватит места.

— Возьми эти деньги, — сказал властелин масок, протягивая один из мешков с золотом Беорфу. — Если сможешь, найми несколько умелых мужчин для нашего путешествия, крепких молодцов, которые бы могли отправиться в поход вместе с нами. Мне не хотелось бы брать твоих беоритов. Нельзя рисковать жизнями этих людей. Они и так слишком много пережили…

— Но…

— Нечего возражать, — прервал его Амос, зная заранее все аргументы, которыми воспользуется его доблестный друг, чтобы попытаться изменить его мнение.

— Ну, ладно! — буркнул Беорф. — Увидимся вечером на драккаре!

— Да, до вечера! — ответил мальчик и растворился в рыночной толпе.

На маленьком галечном пляже недалеко от Упсграна сидели две девочки и любовались океаном. Медуза, юная горгона, устроилась в тени большой сосны, а едва прикрытая одеждой Лолья принимала солнечные ванны.

— Скажи-ка мне одну вещь, — спросила Медуза свою новую подругу. — Люди твоей расы могут оставаться на солнце, не опасаясь ожогов? Это из-за цвета вашей кожи?

— Наверное, так, — ответила Лолья. — Не знаю, оттого ли, что у меня темная кожа, но я обожаю, когда солнечные лучи ласкают мое тело. Наверно, из-за этого я вся черная, как трубочист, как ты выразилась, чтобы меня подразнить! Может, попробуешь позагорать, мне кажется, ты немного зеленоватая…

— Я бы с удовольствием, но моя кожа обгорит! — засмеялась горгона. — Я же ночное существо, и луна мне подходит больше. Лунный удар для меня гораздо лучше, чем солнечный!

— Я знакома с тобой всего несколько недель, но нахожу тебя просто восхитительной, Медуза. Все эти змейки, которые служат тебе волосами, и твоя способность превращать людей в каменные изваяния одним взглядом… Горгоны сногсшибательны!

— К счастью, я ношу лурикетки.[1] Поскольку я могу смотреть через их стекла, и никто не может увидеть моих глаз, я не рискую превратить в камень своих друзей.

— Это настоящая фантастика! Скажи-ка мне, Медуза, еще вот что, ты иногда купаешься? — спросила юная негритянка.

— Конечно. Соленая вода очень хороша для меня, а вот солнце, наоборот… Ну что же, тем хуже для меня, буду купаться в платье!

Тогда Лолья разделась, и обе подруги бросились в воду. Океанская вода была прохладной, и от разницы с жарким воздухом купальщицы завизжали. Развеселившись от собственной смелости, они сделали несколько быстрых гребков, чтобы согреться. Шапочка Лольи соскочила от удара волны, и ее длинные вьющиеся волосы рассыпались по воде. У Медузы между пальцами ног были перепонки, поэтому плавать ей было очень легко. Она нырнула на большую глубину и выплыла с рыбой в зубах. Юная негритянка расхохоталась, в результате чего наглоталась соленой воды. Девочки, продолжая смеяться, вернулись на берег и плюхнулись на камни.

— Уф, — сказала наконец Лолья, — напилась я водички!

— Ты чуть целую волну не проглотила, — фыркнула Медуза. — Какие у тебя великолепные волосы! Такие длинные, да вдобавок еще и вьются! Ты должна чаще оставлять их распущенными!

— Не очень-то хорошая мысль. Через несколько часов я превращусь в волосатое чудовище! И уверяю, тебе не очень-то это понравится. Я буду похожа на меховой шарик на двух ножках.

— Стало быть, ты будешь похожа на Беорфа?

— Именно!

Девчонки от души расхохотались; Медуза предложила Лолье расчесать ее волосы, и та с удовольствием согласилась. Они долго болтали о том, о сем, смеялись и рассказывали друг другу важные секреты, о которых было невозможно молчать. Этот день, проведенный в совместных купаниях и разговорах под солнцем, укрепил их взаимную симпатию, и они стали лучшими в мире подругами.

Они уже собирали свои вещи, чтобы вернуться в хижину Сартигана, как на их пути вдруг возникли пятеро дюжих молодцов. Они выглядели, как настоящие варвары. У них были всклокоченные волосы, длинные бороды и огромные сабли. Дикие взгляды, голые торсы, едва прикрытые шкурами животных и покрытые воинственной раскраской, — они, гогоча, подошли к девочкам. Один из них воскликнул:

— Какие чудные малютки! Я знал, что мы не зря переправились через океан!

— Юная негритянка очень хороша, — бросил другой, облизываясь. — Пожалуй, возьму ее себе в жены! А с ее украшениями я стану богачом!

Варвары разразились громким смехом.

— Привет вам, крошки! — сказал тот, раскраска которого указывала на то, что он главный. — Вы что же, здесь совсем одни? Ждете родителей?

Медуза и Лолья отступили на шаг, не вымолвив ни слова.

— Да они язык проглотили! — сказал самый толстый, прыснув со смеху. — Заметьте, я очень люблю девочек, которые молчат, когда с ними разговаривают.

— Оставьте нас в покое! — строго сказала Лолья.

— Ох! Ох! Ох! Еще угрожают! — бросил главарь. — Вы слышали, парни? Негритяночка хочет, чтобы мы убирались! Ну-ка, давайте, поторопитесь!

Грубияны зашлись диким хохотом.

— Мы уйдем, — продолжал он, — но только с вами!

— Ты видел, — заметил толстяк, — у той на голове змеи… Фу, гадость! Как ты думаешь, дадут за нее хорошую цену?

— Да, — уверил его главарь. — Самое главное, чтобы она была жива. Шумеры не обращают особого внимания на рабов, которых мы им продаем, даже если они похожи на лягушек!

— Господа, это наше последнее предупреждение, — пригрозила Лолья. — Идите своей дорогой, иначе за последствия не ручаемся!

— Ух ты! Да она с характером, эта маленькая нахалка! — закричал один из варваров, хватаясь за эфес своей сабли. — Надо ее хорошенько проучить…

— Спокойно! — заорал главарь. — Товар должен быть в отличном состоянии.

— Я очень хочу пойти с вами, — вдруг промолвила Медуза. — Куда идем?

— Вот так-то лучше, разумное создание! — ответил главарь. — Мы совершим долгое путешествие до нашей деревни, чтобы продать вас, и потом, если мы хорошо на вас заработаем, другие добрые господа отвезут вас далеко-далеко отсюда! Чтобы поблагодарить вас за любезное сотрудничество, я подарю вам красивые браслеты на руки и на ноги.

— Браслеты, соединенные цепью, не так ли? — спросила Лолья.

— Кроме того, что ты красивая, ты еще и умная! — рассмеялся один из варваров. — Люблю умных девочек. Пожалуй, возьму все-таки тебя в жены!

Лолья незаметно пробормотала несколько непонятных фраз.

— Очень хорошо! — уступила Медуза. — Как же мы можем вам не подчиниться? Вы такие большие, такие сильные и могущественные… у нас ни единого шанса. Но все же у меня есть один вопрос!

Варвары подошли поближе и обступили девочек.

— Задавай свой вопрос, маленькая лягушка! — сухо приказал главарь. — А потом мы отправимся в путь.

— А вы это видели? — спросила Медуза, вдруг расправив свои крылья.

Варвары опешили и отскочили на несколько шагов назад.

— Мать честная! — заорал один из них. — Да у девчонки крылья!

Мужчины обнажили свое оружие, приготовившись к действию.

— Ты знаешь, почему у меня крылья, толстая свинья? — заверещала горгона. — Потому что я — демон!

Медуза резким движением сняла лурикетки и посмотрела прямо в глаза главарю. Мужчина издал вопль ужаса. Под остолбеневшими взглядами своих товарищей он застыл, как вкопанный. Его кожа затвердела и приобрела цвет серого камня. Менее чем за секунду он превратился в каменное изваяние.

В этот момент Лолья обернулась вокруг себя, вызывая духа. Возле нее материализовалась тень, которая тут же кинулась на двух варваров. Защищая свои жизни, эти двое набросились на призрак, но их сабли прошли насквозь, не причинив духу никакого вреда. Он вошел в тело одного из атакующих и заставил его направить оружие на своего напарника.

Медуза прыгнула на самого толстого варвара и повалила его навзничь. Она своими пальцами подняла его веки и закричала:

— Ты не находишь меня красивой, а? Тебе бы надо научиться разговаривать с женщинами!

Воин попытался что-то слезливо проблеять, но навек замолчал, окаменев.

Тем временем дух расправился со своим противником и теперь направился к последнему выжившему. Тут вмешалась Лолья:

— Ты хотел взять меня в жены? Так вот, представляю тебе моего дружка. Осторожно, он очень ревнивый!

Два удара саблей — и голова варвара отлетела от туловища, приземлившись на гальке. Закончив свое дело, дух направил оружие на своего «хозяина» и точным ударом пронзил ему брюхо. Варвар замертво рухнул на землю.

Эфирное создание подлетело к Лолье.

— Благодарю тебя, — сказала юная колдунья. — Твоя помощь была неоценимой. Освобождаю тебя, возвращайся в царство мертвых и обрети там покой.

Дух тотчас же исчез.

Девочки, запыхавшись, уселись рядом на землю, чтобы придти в себя.

— Тем хуже для них! Мы ведь их предупредили…

— У тебя потрясающие способности, Медуза! — отвесила комплимент Лолья.

— А ты-то! Этот дух — просто что-то удивительное! Нельзя нападать на бывшую королеву догонов, не думая о последствиях!

— Мы с тобой — отличная команда! Нам не нужны больше ни Амос, ни Беорф!

— Во всяком случае, — ответила с улыбкой Медуза, — у них есть две подружки, которые сумеют за себя постоять!

— Давай передохнем немного, а потом пойдем посмотрим там, в лесу, нет ли других таких же варваров.

— Отличная мысль! Только будем осторожны…

После тщательного исследования леса девочки обнаружили пять лошадей, нагруженных поклажей для долгого путешествия. Также там были десятки тяжелых железных наручников и цепей. Без сомнения, это были охотники за рабами! В большой расходной книге были тщательно записаны все их операции и суммы, которые они получали. Они торговали с гоблинами и многими другими ужасными племенами. Согласно их записям, существовали десятки маленьких групп, подобных этой, промышляющих в этом краю. Но все, кто участвовал в этом позорном промысле, были уроженцами деревни Аркален, расположенной в варварских землях Востока. Среди бумаг они нашли подробную карту месторасположения деревни, а также ведущих к ней многочисленных дорог.

— Это нам пригодится! — обрадовалась Лолья. — Не думаю, что мать Амоса прошла через их руки, ее имя не фигурирует в списке, но зато у нас теперь есть след, по которому можем добраться до тех, кто покупает рабов, доставленных этими варварами.

— Ах, если бы я заставила их главаря разговориться, прежде чем превратить его в камень, — сказала Медуза, — мы могли бы многое из него вытянуть!

— Многое вытянуть? — задумчиво повторила Лолья. — Так сделаем это! Отличная мысль!

— Но… но он мертв!

— Один мертвый будет очень разговорчивым! — со смехом заметила юная негритянка. — Помоги мне, я отведу лошадей в Упсгран, сделаю подарок беоритам, а ты в это время найди отрезанную голову варвара. Потом встретимся в хижине Сартигана.

— Я полагаю, ты заставишь голову говорить? — спросила Медуза, почти уверенная в ответе.

— Ты скоро увидишь все сама, когда я вернусь…

— Подожди, — вежливо попросила горгона. — Я помогу тебе причесаться… А то ты и впрямь такая лохматая и похожа на волосатое чудовище!

Медуза с отвращением подняла голову варвара и вернулась с ней в лесную хижину. Это скромное жилище принадлежало учителю Амоса и Беорфа, старику по имени Сартиган. Он исчез во время одного нападения на деревню, и из своих волшебных снов Лолья узнала, что он, как и мать Амоса, был продан в рабство. Домик старика стал убежищем для двух девочек, а Амос и Беорф жили в доме Бромансонов в центре Упсграна. Чтобы не пугать жителей городка, Медуза старалась не показываться, тогда как Лолья знала почти всех и чувствовала себя среди беоритов как дома. Будучи горгоной, Медуза знала, что людям она не понравится. У нее было красивое лицо, но ее волосы-змеи и зеленоватая кожа сразу навевали мысли о демонах и злодеях из древних легенд. Беориты были бесхитростны и прямолинейны, поэтому лучше было не рисковать.

Лолья отвела лошадей в Упсгран и скоро вернулась в хижину. Голова варвара лежала на полу у камина. Медуза ждала свою подругу, похрустывая крупными упитанными скарабеями.

— Хочешь погрызть? — спросила она Лолью.

— О, спасибо! — ответила юная негритянка и взяла жука.

Племя догонов, из которого происходила Лолья, обитало на скудных пустынных землях, поэтому люди привыкли есть все подряд, чтобы выжить во время засухи. В течение многих поколений насекомые были частью их рациона. Как и у горгон, тараканы, скарабеи, муравьи, гусеницы, ночные бабочки и уховертки составляли для догонов основу обычного питания.

Закончив полдник, Лолья расставила вокруг отрубленной головы три черные свечи, а одну поместила прямо над ней.

— Я заметила, что у тебя свечи разных цветов, — сказала горгона, наблюдая за подругой. — Почему сейчас ты используешь именно черные?

— Я тебе объясню, — ответила Лолья. — У каждого цвета есть соответствующее предназначение. Белые свечи служат для укрепления физической силы, способности к ясновидению и волшебству. Они развивают духовные силы, защищают души и способствуют внутреннему очищению. Черными я пользуюсь, чтобы оградить себя от проклятий, несчастья или чтобы войти в контакт с духами. Этот тип свечей спасает от дурного глаза и прогоняет зло. Зеленые — символ юности и изобилия. Я использую их во время благословения и праздников. Красные служат для усиления любовных чар…

— Любовных чар? — прервала ее Медуза. — Ты должна испробовать их на Амосе. Я иногда замечаю, как ты смотришь на него и…

— …не суй нос не в свое дело, — заметила колдунья полушутя-полусерьезно. — А если, я подчеркиваю, если Амос меня заинтересует, мне хотелось, чтобы он влюбился в меня без всякого колдовства… Так я продолжу, если тебе это интересно…

— Хорошо, я больше не буду говорить о чарах любви, слушаю тебя внимательно, — улыбнулась горгона.

— Вот и чудесно. Итак, в этом конкретном случае я использую черные свечи, потому что хочу расспросить голову этого варвара. Они будут охранять меня от мира тьмы. Я хочу, чтобы голова подтвердила мне то, что я видела во сне…

Юная колдунья взяла свою колдовскую книгу и приступила к странной церемонии. Она зажгла свечи и сожгла несколько волосков из бороды варвара, смешала пепел со своей собственной слюной и этой смесью начертала несколько непонятных знаков на лице. Затем Лолья произнесла магическое заклинание и рассыпала вокруг себя золотистый порошок. Наконец, она сломала три маленькие голубиные косточки и громко сказала:

— Три косточки, три вопроса, хочу получить три ответа… Вот первый, повторять не буду… Для кого ты отлавливаешь рабов?

Голова варвара медленно ожила и ответила:

— Для шумеров.

— Почему шумерам нужно столько рабов?

— Чтобы построить башню Эль-Баб.

— Что такое башня Эль-Баб?

— Она будет сокровищем этого мира… башня, касающаяся облаков, которая прославит Энки, единого бога.

— Единого бога? — удивленно промолвила Лолья.

Три косточки, и только три вопроса! Голова варвара умолкла, и черные свечи погасли сами собой.

Вернувшиеся из увольнения беориты увидели, что их ожидает прекрасный драккар. Беорф потратил почти все свое золото, чтобы преподнести жителям Упсграна этот подарок. Корабль был сделан из красного дерева и покрыт светлым лаком. Носовая фигура, украшающая судно, представляла собой пожирающего змею мангуста. Беорф выбрал корабль именно из-за этой скульптуры. Именно благодаря мангустам Амос выиграл свою первую битву при Братели Великой, и с тех пор маленький зверек занимал в его сердце особое место.

Маленький драккар был доверху нагружен покупками членов команды и прицеплен к новому кораблю. Какое счастье, что Беорф купил это судно! Беоритам ни за что не хватило бы места, чтобы доставить в Упсгран все свои покупки.

— Послушай, Беорф, — обратился к нему Амос, — тебе удалось нанять людей, которые могли бы сопровождать нас в путешествии?

— К сожалению, нет, — признался толстый мальчуган. — Я ходил к писцу, чтобы он сочинил мне объявления, я развесил их потом в разных концах города. Но до сих пор никто на них не откликнулся.

— Но все равно нам необходим экипаж, чтобы идти по великой реке Востока. Это самый быстрый и самый простой путь, чтобы проникнуть в глубь континента.

— Ты в самом деле не хочешь, чтобы мои люди шли с нами дальше? — спросил глава Упсграна, которому так не хотелось расставаться со своими соплеменниками. — Ведь ты знаешь, какие они прекрасные мореплаватели, а, кроме того, беориты всегда готовы выпустить когти и обнажить клыки в случае опасности…

— Я уже сказал тебе, Беорф: не может быть и речи, чтобы твои люди рисковали жизнью, — сказал Амос не терпящим возражения тоном. — Жители Упсграна еще не перестали оплакивать своих погибших. И могу тебе гарантировать, что в новой экспедиции их не будет. Ты можешь говорить что угодно, но я своего мнения не изменю. Нам необходимы смелые моряки, способные идти по реке, вот и все! А потом мы продолжим путешествие вчетвером…

Беорф не стал подыскивать другие аргументы, потому что это была бы напрасная потеря времени.

Вдруг на набережной раздались громкие крики. Кто-то, судя по всему, тонул, но упорно отказывался принять помощь. Мальчишки со всех ног понеслись к месту происшествия.

Пятеро молодых людей, высоких и крепких, сгрудились на набережной и кричали:

— Дай нам руку, отец! Дай нам руку! Ну давай же, отец, протяни руку!

Многочисленные зеваки толпились вокруг, наблюдая за нелепым спектаклем. Человек уже нахлебался воды и едва шевелил руками, но отказывался от предлагаемой помощи. Толпа на набережной разрасталась с каждой секундой, и вскоре уже послышались голоса:

— Эй! Дайте им руку! Да что же он делает? Дайте вашу руку! Вы же совсем рядом с набережной! Но, Боже мой! Ему уши заложило? Дайте руку!

— Ну и пусть тонет, старый скряга! — воскликнул один ротозей.

— Тот скупердяй получил по заслугам! — добавил другой.

— Не могу понять, как это его сыновья могли терпеть такого крохобора! — крикнула женщина, раздосадованная этой сценой. — Ну и пусть идет ко дну…

Один из сыновей тонущего поднялся во весь рост и крикнул в толпу:

— Я и мои братья обещаем служить тому, который убедит нашего отца принять помощь!

Тогда Амос повернулся к Беорфу и сказал:

— Так вот он, наш экипаж!

Юный властелин масок протиснулся к парапету, ухватился за его край и крикнул:

— Возьмите! Возьмите мою руку, господин!

Тотчас же скряга ухватился за руку Амоса, и тот подтянул его к сыновьям. Пятеро парней совместными усилиями вытащили отца из воды. Толпа вяло похлопала в ладоши Амосу и вскоре рассеялась. Беорф подошел к другу:

— Не понимаю, Амос, объясни-ка мне. Как тебе удалось заставить его принять твою помощь, в то время как он отказывался от помощи собственных детей?

— Проще простого, — объяснил властелин масок. — Из реплик, раздававшихся в толпе, я понял, что этот человек слывет ужасным скрягой. Вместо того, чтобы просить дать мне его руку, я предложил ему взять мою. Настоящий скупец никогда ничего не отдаст, но возьмет все!

— Потрясающе! — поразился Беорф. — И ты думаешь, что он мог утонуть из-за… из-за неправильного слова?

— Еще Сартиган говорил мне, что люди слышат хорошо только то, что хотят услышать!

Спасенный оказался невысоким человеком лет шестидесяти, седым и плохо выбритым. Он подошел к Амосу в сопровождении своих пятерых сыновей, белокурых мускулистых красавцев. Все пять братьев были очень похожи друг на друга. У них был одинаково очерчен рот, те же глаза, тот же рост. Скряга прочистил горло и заговорил:

— Не было необходимости приходить мне на помощь, это сделали бы мои сыновья, просто они оказались не такими проворными, как вы!

— Ваши сыновья были здесь уже давно, господин, и изо всех сил старались вам помочь! — поправил его Амос.

— Неужели? — фальшиво изумился мужчина. — А ведь я их не видел и не слышал! Ну ладно, что было, то было… Вы можете называть меня господин Грумсон, а это мои сыновья: Магнус, Маркус, Моркус, Микус и Мекус. Они пятеро близнецов… Их… их матушка умерла при родах! Пять ртов пришлось кормить… Вот ведь какое для меня несчастье!

— А я Амос Дарагон, это мой друг Беорф Бромансон.

— Хорошо, очень хорошо, — сказал скряга. — Буду рад увидеться с вами как-нибудь! А теперь пойдемте, мальчики!

— Минуточку, — сказал Амос, чтобы удержать их. — Нам осталось уладить пару моментов!

— В чем дело? — проворчал Грумсон-отец.

— Один из ваших сыновей обещал, что будет вместе с братьями служить тому, кто вытащит вас из воды. Поэтому у вас передо мной должок, а я… а мне как раз нужна команда для корабля. Я возьму их на службу ровно на месяц, а потом они будут свободны…

— Хм… — нахмурился скряга. — Это довольно затруднительно… Я никогда не расстаюсь со своими сыновьями, и уж если они должны поехать с вами, то и я отправлюсь за компанию!

— Добро пожаловать! — обрадовался Беорф.

— Но вы должны учесть, если я отправляюсь с вами, вы должны мне платить! — уточнил крохобор.

— А сколько же вы хотите? — спросил Амос.

— Я стою дорого, потому что у меня очень большой опыт, — заговорил Грумсон, потирая руки. — Ну, скажем… шесть золотых в неделю!

— Да где вы видели такие цены! — вскричал Беорф. — Два золотых в неделю — это отличное жалованье.

— Как говорится, вольному воля… — вздохнул мужчина. — Времена нынче тяжелые, да и…

— Отлично! — перебил его Амос. — Завтра на рассвете будьте в порту вместе с сыновьями, и я буду платить вам в конце каждой недели.

— Договорились, стало быть, до завтра! — радостно согласился скряга.

— Еще хотел спросить, — добавил мальчик. — Вы не поблагодарили меня за то, что я спас вам жизнь… почему?

— Я скоро сделаю это, — заверил его крохобор, удаляясь вместе с сыновьями. — Скоро…

На обратном пути в Упсгран господин Грумсон смотрел, как его сыновья трудятся, но сам даже пальцем не шевельнул, чтобы помочь им. Парни налегали на весла, натягивали паруса, драили палубу на новом корабле. Когда драккар приставал к берегу какого-нибудь острова, они первыми принимались за дело, ставили палатку, собирали хворост, чтобы развести огонь, готовили еду и заботились об удобстве беоритов. Никогда на их лицах не появлялась недовольная гримаса, и никогда они не отлынивали от работы. Кроме того, Магнус, Маркус, Моркус, Микус и Мекус оказались прекрасными товарищами.

Господин Грумсон, напротив, без конца жаловался на артрит и боли в спине. Но зато он был настоящим обжорой, оставляя сыновьям лишь жалкие остатки своей трапезы. Он постоянно ворчал, смеялся над ошибками экипажа, критиковал Беорфа за его стиль управления, подшучивал над Амосом из-за его заплетенных в косы волос, и, кроме того, еще и стоил друзьям целое состояние. К счастью, сыновья с лихвой покрывали своей работой то жалованье, которое властелин масок платил их отцу.

Когда драккар пришвартовался к берегу Упсграна, беориты с радостью отправились по домам, испытывая еще большее счастье, что больше не услышат глупостей, которые всю дорогу нес папаша Грумсон. К великому неудовольствию старого ворчуна всю его семью разместили на чердаке таверны. А ему бы хотелось отдельную комнату, мягкую перину для его старых костей, завтрак в постель и балкон с видом на море. Пятеро же близнецов горячо благодарили хозяйку за ее прием и предлагали свою помощь на кухне.

Что касается Амоса и Беорфа, то они вернулись в свой дом в поселке.

— Давай навестим Медузу и Лолью, — предложил толстый мальчуган. — Вот они обрадуются, когда увидят, что мы им привезли!

— Отличная мысль! Ты иди, а я присоединюсь к вам чуть позже, — ответил Амос. — Хочу зайти в пещеры и посмотреть, как себя чувствует Мэльстрем. Я ведь привез ему и Гесеру кучу всякой всячины…

— Ну, хорошо. Я займусь тем, что отнесу порох, все снадобья и прочие штучки, которые мы купили для девчонок. Буду ждать тебя у них в хижине Сартигана. Только не задерживайся слишком долго, Амос!

Беорф направился к лесу, а Амос пошел по берегу напрямик к холму, возвышающемуся над деревней. На вершине его ждал Гесер Михсон по прозвищу Проныра. Он протянул ему руку и сказал:

— Приветствую тебя, Амос! Я видел, как пришел драккар… Путешествие было удачным? Как поживает старый король Харальд?

— Путешествие прошло без сучка, без задоринки, и Харальд чувствует себя неплохо, несмотря на некоторые небольшие финансовые затруднения!

Гесер Михсон тоже принимал участие в битве при Рамусбергете. Этот беорит был никудышным мореплавателем, но зато на земле ему не было равных. Он знал все деревья и травы, а также всех животных, будь то насекомые, птицы или рептилии. Лес был для него родным домом. Некоторое время назад он стал присматривать за Мэльстремом — так назвали молодого дракона.

Гесер жил теперь вместе с чудовищем в старинной крепости, находившейся прямо в горе, куда больше не показывался ни один беорит. Эти развалины, оставшиеся от прошлых войн, не представляли ни для кого никакого интереса. В деревне даже забыли об их существовании. Никто и не догадывался, что там обитал дракон, а его стражем был Гесер.

Мэльстрема, когда тот еще находился в яйце, подарил Амосу дракон из Рамусбергета. Он вылупился во время путешествия на остров Фрейи, был сильно ранен в битве с грифоном, а спустя несколько недель умер. Используя человеческое сердце, заколдованное злой ведьмой Байей Гайей, Лолье удалось вдохнуть жизнь в мертвое животное. Теперь дракон оправлялся от ран и перенесенной операции. Имя Мэльстрем дракону придумал Беорф в честь его необыкновенной силы.

— Иди сюда, Амос! — позвал его Гесер. — Я думаю, он тебе обрадуется!

— Как у него дела? — спросил мальчик, зажигая факел.

— Давай спустимся в большой зал, и ты подивишься тому, что я сделал! — с гордостью произнес Гесер.

Амос и Гесер углубились внутрь скалы по вырубленным в камне древним ступеням. Спускаясь к Мэльстрему, властелин масок спросил:

— Он все такой же забияка?

— Да я никогда не видел более нежного создания, чем он! — заверил его Гесер. — Ты мне говорил, будто он воинственный и очень злой, но я вижу в нем лишь мягкость, привязанность и послушание. Кроме того, он начинает понимать нашу речь. Он пока мало двигается, но настроение у него бодрое и он неплохо забирается на склоны… Мэльстрем очень силен! Он очень крепок! Береги голову…

Под низким потолком подземной галереи Гесер зажег несколько прикрепленных к стене факелов, и помещение осветилось слабым колеблющимся светом. В глубине комнаты молодой дракон приподнял голову. Он открыл пасть и слабо произнес:

— А-А-А-А-А-Амос! А-А-А-А-А-Амос!

— Ты научил его произносить мое имя?! — поразился властелин масок.

— Ну да! — гордо кивнул головой Гесер. — Поскольку он еще не может передвигаться, чтобы развлечь его, я учу его говорить!

— Г-е-е-е-е-е-сер! А-А-А-А-А-Амос! М-э-э-э-э-э-эльстрем! — тянуло огненное чудовище.

Расчувствовавшийся Амос сел рядом с Мэльстремом, а тот положил голову ему на колени. Мальчик почесывал его затылок, как будто это была собака.

— Я знал, что ты станешь хорошим драконом, будешь помогать людям, а не убивать их.

— Ты знаешь, — сказал Гесер, подходя к Амосу, — я не знал это животное до того, как Лолья пересадила ему человеческое сердце, но могу тебя уверить, что никогда не видел более умного и дружелюбного существа, чем это.

— Ты, конечно, прав. Я думаю, что Лолья дала ему также и другую душу…

— А-А-А-А-А-Амос, — ворковал дракон, прикрыв глаза от удовольствия.

— Благодарю тебя, Гесер, за твою помощь, — признательно сказал Амос. — Ты ведь был такой же, как и другие беориты из деревни, то есть, не знал ровным счетом ничего об этой истории с драконом. И тем не менее, несмотря на свое удивление и опасение, ты все же решился помочь Мэльстрему, и это очень великодушно с твоей стороны.

— Я ухаживаю за ним днем и ночью и, честное слово, я не испытывал более приятных моментов за всю мою жизнь. Скажи-ка, а ты принес то, о чем я тебя просил?

— Конечно. Все здесь, в мешке… Вот укрепляющие растения, твой любимый чай, наконец… полный список. Ты ничего мне не должен, это за счет средств портовых торговцев. Они проиграли пари.

— Люблю занятные истории. Ну-ка, расскажи!

Амос представил с подробностями все, что произошло с задницей короля Харальда, под хохот и одобрительные возгласы беорита. Мэльстрем, почесывая голову, казалось, тоже получал удовольствие, слушая этот рассказ. Только перед самым концом истории в коридоре послышался шум.

— Погаси факелы, Амос! — прошептал Гесер, превращаясь в медведя. — Пойду посмотрю на незваных гостей!

Через несколько секунд дракон завопил:

— Бео-о-о-о-о-орф! Меду-у-у-у-уза! Ло-о-о-о-ла!

— Не Лола, а Лолья! — прозвучал в коридоре голос девочки. — Это я, Лолья!

— Все в порядке, зажигай факелы, Амос, — с облегчением сказал Гесер. — Это пришли наши друзья!

Амос воспользовался своими магическими способностями властелина масок и, щелкнув пальцами, зажег огонь во всех факелах, освещавших большую галерею. Увидев Амоса, Медуза и Лолья бросились к нему с объятиями.

— Когда Беорф пришел к нам и сказал, что ты отправился сюда, — обрадованно сказала юная негритянка, — мы решили присоединиться к тебе.

— И мы принесли все необходимое, чтобы устроить пикник, — объявил Беорф, поглаживая живот.

— Надеюсь, и мне что-нибудь перепадет! — облизнулся Гесер.

— Есть тараканы, личинки майских жуков и ночные бабочки на всех! — хихикнула Медуза.

— Бр-р-р… Что-то мне и есть расхотелось… — признался толстый мальчуган.

— Усаживайтесь! — приказала Лолья, доставая еду из большой плетеной корзины. — Давайте поедим все вместе! Не беспокойтесь, я позаботилась, чтобы взять и кое-что другое, а не только любимое меню Медузы. Вот… Вы знаете, мы с Медузой пережили маленькое приключение с варварами, которое заслуживает того, чтобы о нем послушать!

— О, еще одна занятная история! — обрадовался Гесер. — Ну и замечательный же день сегодня…

Амос и Беорф находились на своем новом драккаре, названном «Мангуст», и тщательно изучали карты, которые им передала Лолья. Чтобы избежать столкновения с варварами-охотниками за рабами в путешествии к башне Эль-Баб по странам Востока, судно должно было следовать по большой реке Вольф (Волк). Еще надо было пересечь внутреннее море, но на карте была представлена лишь его малая часть. Мальчики не знали, где точно расположена башня Эль-Баб, но интуиция, видения и сны Лольи постоянно подсказывали им путь на Восток.

— Эй! Вы должны мне заплатить! — вдруг послышался противный голос с набережной.

— Я уже вчера заплатил вам, — сказал Амос, даже не повернув головы.

— А как вы докажете, что заплатили? — снова спросил господин Грумсон.

— Вот бумага, которую я попросил вас подписать, она и есть доказательство, — терпеливо разъяснил властелин масок, демонстрируя расписку. — Вы служили мне одну неделю, осталось еще три… если, конечно, вы не предпочтете покинуть нас немедленно, но, разумеется, без сыновей.

— Нет-нет, мне здесь очень хорошо, — отказался скряга. — За исключением чердака таверны, там так грязно, да и еда отвратительная, а все остальное просто замечательно. Кроме того, жители деревни — полные неумехи, впрочем, мне до них дела нет… Городок всегда имеет такой вид, как и его начальник…

Беорф негодовал. Грумсон открыто оскорблял его, высказывая таким образом презрение к беоритам. Эти сильные, отважные, честные и преданные люди в его глазах были «неумехами»! Толстый мальчуган не верил своим ушам! Он чуть не взорвался от злости, но Амос дружески похлопал его по спине, чтобы слегка успокоить. У Беорфа сразу испортилось настроение, и он недовольно пробурчал:

— Почему бы нам не спровадить его? Этот тип ужасно действует мне на нервы!

— Да и мне тоже, — согласился с ним друг, — но я чувствую, что он должен сыграть важную роль в нашей истории. Я становлюсь, как Лолья… у меня предчувствие!

— Простите? Что вы сказали? — вмешался Грумсон-отец. — Вы говорили обо мне?

— Вовсе нет, — ответил Амос, склоняясь над картой. — Мы обсуждали путешествие, которое нам предстоит. Эта карта с трудом поддается расшифровке, а некоторые варварские рисунки выглядят как настоящие загадки-головоломки.

— Вы любите загадки? — спросил Грумсон, поднимаясь на корабль. — Так у меня есть одна, специально для вас!

— Прошу прощения, но у нас нет времени, — пробормотал Беорф.

— Ну-ка, постойте! — воскликнул крохобор. — Для потехи всегда можно выбрать минутку… Спорю на свое недельное жалованье, что вы ее не отгадаете… Ну что, попробуете?

Беорф бросил на Амоса понимающий взгляд. Он знал, что его друг непобедим в подобных играх, и перспектива лишить Грумсона денег чрезвычайно его вдохновила.

— А и правда, почему бы нам слегка не поразвлечься! — подхватил толстый мальчуган, к которому разом вернулось хорошее настроение. — Передохнем минутку. Я ставлю на ваше двойное недельное жалованье! Если Амос не отгадает вашу загадку, я заплачу вам двенадцать золотых. А если вы проиграете, то вернете жалованье за прошлую неделю и, как и ваши сыновья, будете работать оставшиеся три недели задаром. По рукам?

Господин Грумсон отступил на шаг, потрясенный предложением. Человек рискует потерять деньги, но он в равной степени может многое выиграть. Он решил выставить свои условия.

— Послушайте, — сказал он, — если я проиграю, я буду работать на вас вместе с моими сыновьями двенадцать следующих недель. Но если я выиграю, этот драккар перейдет в мою собственность!

Ставка сильно поднялась. Обеспокоенный Беорф растерянно посмотрел на Амоса. Властелин масок небрежно пожал плечами, словно говоря: «Если Грумсону охота поработать бесплатно, это его дело!»

Беорф обрел уверенность и принял предложение Грумсона:

— Согласен, двенадцать недель работы, если проиграете, и этот драккар будет вашим, если вы выиграете! Сейчас я напишу условия нашего пари на бумаге, чтобы все было по закону.

Когда все было записано черным по белому, Грумсон и юный предводитель беоритов подписали соглашение.

— Тогда вот моя загадка, — начал скупец радостным голосом. — Предположим, что я китобой, и с моей командой взял огромного кашалота. Я хочу узнать точный вес животного, но у меня есть весы только для взвешивания камней. Как с помощью этого единственного прибора выполнить мою задачу? Ах, вот еще что! Я не могу разрезать кашалота на куски, потому что хочу узнать вес целой туши!

— Два вопроса… — задумчиво произнес Амос. — В вашей загадке есть корабль?

— Ну, конечно… я ведь китобой, значит, есть китобойное судно!

— Ваши весы, можно ли на них взвесить довольно большие глыбы?

— Да… — хихикнул Грумсон. — Не старайся, я выиграл, тут нет сомнения! Решение этой загадки найти нельзя. Я знаю ее с самого моего детства, но никогда никто ее не решил. Так что я становлюсь владельцем этого замечательного драккара прямо сейчас…

— Не думаю, — заметил Амос. — На самом деле, ответ довольно прост…

— Тогда объясни мне, юный гений! — насмешливо бросил старик. — Полагаю, ты собираешься победить там, где все проиграли?

— Достаточно погрузить кашалота на палубу корабля и отметить чертой уровень воды на корпусе. Затем снять животное и нагрузить корабль камнями, чтобы он погрузился в воду до отмеченной черты. Затем останется только снять все камни и взвесить их один за другим, складывая полученные результаты, чтобы окончательно рассчитать общий вес кашалота.

Грумсон замер, как вкопанный. Впервые в жизни он проиграл пари со своей нерешаемой загадкой. Он был сражен! Скрягу словно паралич разбил, и он так и остался стоять, пораженный, как громом, ответом Амоса.

— Итак, — сказал Беорф, нарушая молчание. — Для нас будет большим удовольствием видеть, как вы с вашими сыновьями трудитесь бесплатно на моем корабле двенадцать следующих недель. Если позволите, я заберу у вас шесть золотых, которые вы получили на прошлой неделе, и пожелаю вам удачного дня!

— Но… но… я не пони… это невоз… — бормотал скряга.

— А сейчас просим у вас прощения, мы вот уже и хлебушек нарезали, хотим немного перекусить… Заходите попозже! А нет, лучше готовьтесь к отъезду, дня через два можем отправляться в путь!

Господин Грумсон отдал свое жалованье Беорфу и покинул корабль, словно во сне. Он совсем тихо, без конца повторял:

— Нет, это не… Я не понимаю… И все же… Нет, это не… Я не понимаю… И все же…

— Кажется, Амос, ты заставил его потерять голову! — весело заметил Беорф.

— Но ведь не мне пришла в голову идея этого пари! Будем надеяться, что он придет в норму…

В этот момент на пристань пришла Лолья. Она прошла мимо папаши Грумсона, даже не обратив на него внимания, и забралась на драккар.

— Посмотрите, что я нашла, — объявила она, раскладывая перед мальчиками книгу охотников за рабами. — Здесь все записи на языке варваров. Все это напоминает мне один древний язык, а именно диалект, свойственный некоторым районам Востока.

— А мне интересно, что эти слова могут нам поведать? — спросил сам себя Амос.

— Ты можешь надеть свои хрустальные ушки эльфа, — подсказала ему юная негритянка.

Амос и Беорф получили этот драгоценный подарок от Гвенфадриллы, королевы Таркасисского леса. Эти хрустальные ушки позволяли понимать любые языки и говорить на них. К сожалению, они оказались совершенно бесполезны при расшифровке текста. Амос сказал об этом Лолье, но та и не думала сдаваться.

— Тогда давайте возьмемся за дело втроем! Медуза знает некоторые диалекты, я говорю на пяти языках. А ты, Амос, ты без сомнения сумеешь установить связь между ними.

— А я? — спросил Беорф. — Я умею рычать.

— Ну, конечно, Беорф, ты нам очень пригодишься, — улыбнулась Лолья. — Ты понадобишься нам, чтобы приготовить поесть, пока мы будем изучать эти записи.

— Ну вот! — обрадовался толстый мальчишка. — Я знал наверняка, что смогу быть вам полезен!

— Хорошо, тогда пойдемте сейчас же в хижину Сартигана, — предложил Амос. — К тому же я чувствую, что проголодался…

Амос, Медуза и Лолья работали до глубокой ночи. Беорф же после ужина довольно скоро захрапел. Горгона, родом из восточных земель, уже слышала истории о шумерах. Она рассказала, что согласно их верованиям, мир был сотворен, когда море поднялось к небу и родило великую небесную гору, а также первые четыре божества: Огонь, Землю, Воздух и Воду. Боги Космоса порождали других богов, которые, в свою очередь, произвели на свет тех, кто населил всю вселенную. Рядом с четырьмя главными божествами другие, менее важные, божества разделили между собой управление Солнцем, Луной и другими планетами. Естественные силы, такие, как ветер, дождь, гром, были также переданы малым божествам, как и управление реками, горами, равнинами и созданием городов. Что же касается людей, то они росли как трава на поверхности Земли, чтобы освободить низшие божества от их земледельческих забот. У шумеров на все был специальный бог! Каждая сторона жизни управлялась каким-то божеством. Была своя богиня для каждой фермы, каждой плотины и каждого ручейка, были боги, отвечающие за мотыги, повозки и мельничные жернова…

— Наверно, поэтому они и решили возвести башню, — заключила Лолья, выслушав рассказ Медузы. — Наверное, они готовятся к великому космическому перевороту, и эта башня послужит восхвалению силы одного-единственного бога. Она привлечет столько верующих, что мощь божества возрастет в тысячу раз. Таким образом, этот бог сможет уничтожить одного за другим всех остальных и стать единственным божеством шумеров.

— Какой переворот! — воскликнул Амос. — Если то, что ты говоришь, правда, исчезнут сотни богов, и нарушится равновесие мира!

— Это будет настоящая резня, — предположила юная негритянка. — Без участия богов реки могут высохнуть или выйти из берегов, воздух станет непригодным для дыхания… В той части мира может наступить полный хаос!

— И ты полагаешь, что этот хаос может докатиться и до нас? — беспокойно спросила Медуза.

— Без всякого сомнения! — подтвердила Лолья.

Она помолчала несколько секунд и добавила:

— Впрочем, я верю, что ничто не происходит просто так, Амос. Если твоя мать была похищена и продана как рабыня шумерам, то только для того, чтобы там оказался ты. Ее рабство — это способ привлечь твое внимание к тому, что начинается в тех дальних краях… Эта башня должна рухнуть!

— Но… но… — пробормотал властелин масок, — у меня нет такого могущества, чтобы разрушить башню и противостоять разъяренной армии шумеров! Единственное, что я хочу, это вызволить свою мать из рабства, разыскать Сартигана и поскорее вернуться домой…

— Ну, что там с вашей варварской книгой? — позевывая, спросил Беорф.

Толстяк только что проснулся. Мышцы у него затекли, глаза еще слипались, но он уселся рядом с Медузой.

— Ну, так что? Что здесь происходит? Вы как будто на похоронах.

— Ничего, — задумчиво проронил Амос. — Мы говорили о шумерах.

— Хорошо, а о чем все-таки говорилось в варварской книге? — нетерпеливо спросил Беорф. — Я хочу узнать, удалось ли вам перевести текст!

— Да, кое-что, вот это, как мы думаем, неплохая версия, — подтвердил Амос. — «Ты должен ехать верхом, но не верхом, привезти мне подарок, но не приносить его. Мы все, большие и маленькие, выйдем встречать тебя, а тебе надо будет привести людей, чтобы принять тебя, и при этом, чтобы тебя не приняли». И подпись — «Энмеркар».

— Кто такой Энмеркар? — спросил Беорф.

— Понятия не имеем, — только и ответила Лолья.

— Но как можно принести подарок и не принести его? Ехать верхом, но не верхом, — задумался беорит. — Эти фразы лишены смысла!

— Я знаю, но на сегодняшний момент это все, чем мы располагаем, — заключил Амос.

Драккар «Мангуст» был готов к отплытию. Пятеро близнецов Грумсон погрузили все необходимое для путешествия, проверили надежность весел, убедились в прочности даже малейших швов на парусах, выдраили палубу и начистили носовую фигуру. Все это время их отец прохлаждался в таверне Упсграна, играя в карты с редкими посетителями и поглощая неимоверное количество копченой лососины и сосисок с пивом.

Ночью, накануне отплытия, Амос позаботился о том, чтобы спрятать Медузу под большим чаном в трюме драккара. Он не хотел, чтобы семья Грумсонов заметила ее до того момента, когда они окажутся на значительном расстоянии от берега. Благодаря своей более чем странной внешности горгона могла посеять панику среди близнецов и обратить их в бегство.

Юный властелин масок навестил старинную крепость, чтобы попрощаться с Мэльстремом и Гесером, а потом вернулся спать в деревню.

Амос провел ужасную, полную кошмаров ночь. Его не покидал образ матери, которую мучили и избивали похитители. В его снах шумеры неистово плясали, наступая на головы своих поверженных рабов. Они развлекались тем, что отрубали им пальцы один за другим, а также жгли каленым железом их кровоточащие раны. Его мать Фриллу пометили, как рабочую скотину, и били хлыстом. Она вопила от боли и ярости под безумный хохот своих палачей. Затем под утро кошмары сменились видением пятиглавой горлицы. Белая птица села на плечо Амоса и заговорила с ним:

— Страх ни к чему, он является помехой исполнению той миссии, которую тебе доверила Гриванья. Я буду с тобой, буду сопровождать тебя в мыслях и поступках. Твоя подруга Лолья очень мудра, и ты должен слушать ее. Также не забывай, что твое предназначение в первую очередь — не освобождение матери, а разрушение башни Эль-Баб. Но не беспокойся, Фриллу ты спасешь! А сейчас слушай меня внимательно. Многие опасности будут возникать на твоем пути в восточные земли; твоя жизнь и жизни твоих друзей будут часто находиться под угрозой. Когда ты будешь плыть со своей командой в дельте реки Вольф, на вашем пути возникнут три огромные волны: волна молока, волна слез и волна крови. Первые две ты преодолеешь без труда. Но чтобы третья волна не поглотила вас, тебе надо забросить гарпун в самую ее середину. Именно там находится сердце царицы мев. И, наконец, не забывай принимать предложенную помощь…

Видение пропало, и Амос сразу проснулся. Не теряя ни секунды, он вскочил, заплел волосы в косу и надел свои кожаные доспехи. Он остановился на мгновение и слегка дотронулся до своей серьги в форме волчьей головы. На него нахлынули воспоминания, он вновь увидел своего отца, который сделал ему этот подарок. Все это казалось таким далеким…

Вернувшись к реальности, Амос растолкал своего лучшего друга.

— Беорф, ты знаешь, кто такая мева?

— Что-что? Я… кто? Спрут? — спросонья спросил мальчуган.

— Да нет, мева! — повторил Амос. — А, ладно, ничего не поделаешь, оставим это. В любом случае, тебе пора вставать, а нам пора трогаться. Ведь там, на корабле, спрятана Медуза, для нее время долго тянется.

Мальчики укладывали последние вещи для путешествия, как в дверь постучали. Не ожидая, когда ей откроют, в дом вошла Лолья.

— Чем это вы заняты? Вся деревня ждет вас на пристани, чтобы проститься. Братья Грумсоны уже на борту, а их папаша дрожит от нетерпения. Ну-ка, давайте поживей!

— Да-да, мы уже идем! — сказал ей Амос. — Но сначала мне надо кое-что проверить.

Властелин масок достал из мешка книгу «Аль-Катрум, территория мрака», чтобы найти в ней ответ на свой вопрос. Мевы были водными духами, единственным удовольствием которых было топить моряков. Они жили большими колониями в дельтах рек. Являясь потомками гарпий, эти женщины с липкой зеленой кожей, длинными волосами и заостренными зубами, утаскивали свои жертвы на дно, выпускали из них кровь, а потом пожирали их печень.

Весьма довольный этими сведениями, Амос положил книгу на место и снял с крюка на стене старый гарпун, принадлежавший покойному Банри Бромансону, дяде Беорфа. И наконец, он объявил своим друзьям, что готов.

— И поверь мне, Лолья, — добавил он, — я думаю, что ты не пожалеешь о нашем маленьком опоздании!

В течение двух дней «Мангуст» резво плыл по спокойным водам реки. Через несколько часов после отплытия из Упсграна Амос выпустил Медузу из укрытия и представил ее Грумсонам. Пятеро близнецов казались удивленными, но обошлись без комментариев. Их же отец, напротив, пустился в бесконечные рассуждения о грядущем конце света. Если его послушать, так путешествовать с таким созданием на борту — это бросать прямой вызов богам. Мало того, что Лолья неотвратимо навлекала на них всякие несчастья! Он потребовал немедленно бросить горгону за борт. Да, он проиграл пари, согласился работать задаром, все это так! Но сейчас он должен получать ежедневную плату за риск в размере одного золотого, находясь на одном корабле с такой тварью! Амос и Беорф пытались убедить его в обратном, но старикан настаивал на своем. Поэтому мальчики уступили его причитаниям и выдали требуемую сумму. По правде говоря, это оказалось единственным способом заставить его заткнуться…

— Дельта реки Вольф прямо по курсу! — вдруг объявил Беорф экипажу. — Нам надо двигаться с большей скоростью, чтобы преодолеть течение! Все на весла! Но… что это я там вижу?

К «Мангусту» стремительно приближалась громадная волна, увенчанная бурлящей пеной. Она была белой, как снег, и огромной, как гора, она клубилась и грозно ревела.

— Задрайте люк и привяжитесь к драккару!!! — закричал Амос. — Мы пройдем сквозь эту волну, и она не утащит никого из нас!

— Что это за чертовщина? — спросил взбешенный Беорф.

— Иди прямо на нее! — приказал ему друг. — Я потом тебе объясню!

«Мангуст» на всех парусах стремительно мчался по ветру к грозной волне. Нос его исчез в пенном облаке, и волна с силой обрушилась на корабль, разбившись о палубу. К счастью, драккар и его экипаж устояли под ударом. Волна была побеждена…

— Будут еще две волны, — сказал Амос Беорфу. — Следующая будет волной слез, и мы пройдем через нее точно так же. Когда появится третья, я пойду на нос корабля вместе с гарпуном. Ты направишь корабль к самому сердцу волны, а я уже займусь ею…

— Хорошо! — доверчиво ответил беорит. — Мой друг Амос никогда меня не подводил, и сегодня он… Но ты можешь мне сказать, что это за волна слез?

— Волна слез? Это… это вот что! — внезапно воскликнул властелин масок, указывая пальцем вдаль.

Водяная гора возникла позади драккара. Воздух стал соленым, и у членов экипажа начали слезиться глаза. Все начали тереть глаза, кроме Медузы, которая была защищена лурикетками.

«Вот, значит, как действуют мевы, — подумал Амос. — Первой волной они нас трясут, второй ослепляют, и попытаются утопить третьей».

Вытирая глаза, Амос подошел к Медузе.

— Ты можешь одолжить мне лурикетки? Я из-за слез не могу четко видеть… а мне надо метнуть гарпун в самую середку следующей волны, потому что…

— На, держи скорее, — оборвала его горгона, протягивая волшебный предмет. — Делай, что хочешь, только вытащи нас отсюда!

Волна образовала громадную стену воды, которая с неимоверным грохотом обрушилась на драккар. «Мангуст» вновь содрогнулся от удара, заскрипев всеми частями корпуса. Лолья была привязана к лееру, веревка натянулась, разорвала ее платье и так сдавила грудь, что она чуть не задохнулась. И тогда папаша Грумсон завопил:

— Это проклятие богов! Чтобы умилостивить их, мы должны бросить девчонку и горгону в море! Я вас предупреждал… Ими надо пожертвовать, или мы все погибнем! Сыны мои, исполняйте!

Но братья не обратили никакого внимания на приказ отца, а только покрепче привязались к драккару. Даже если бы они хотели ему повиноваться, то не смогли бы. Ужасный воздух разъедал им глаза, и они почти ослепли.

Не теряя времени, Амос бросился на нос корабля и вперился в горизонт.

— Я больше ничего не вижу, Амос! Что происходит? — кричал Беорф, стоя у руля.

— Осторожно! Волна крови поднимается справа по борту! — заорал властелин масок.

Море было алого цвета, и Амос догадался, что это мевы под водой ждут свою добычу. Благодаря лурикеткам Медузы, он был единственным, кто различал неторопливые движения тел под водой, все ближе подплывающих к драккару. Волна с каждой секундой становилась все больше и больше и быстро приближалась к ним. Тут произошло нечто неожиданное. Магнус Грумсон промыл морской водой глаза, и к нему вернулось зрение. Здоровяк встал, подошел к Амосу и шепнул ему на ухо:

— Дай мне метнуть гарпун в самое сердце царицы мев. Настало время обрести свободу, и я хочу воспользоваться этим случаем… Прошу тебя, предоставь мне это право, юный Амос.

Горлица из его видения посоветовала не отказываться от помощи, поэтому Амос без лишних вопросов протянул оружие. Он увидел, как на шее Магнуса показались жабры, а кожа покрылась золотистой чешуей. Его руки и ноги превратились в плавники, а он все продолжал говорить:

— Не бойся больше этой волны, я сделаю все как надо… Спасибо, что освободил меня, Амос! Пусть могущество воды сопровождает тебя в твоих поисках, и не говори об этом никому.

Когда чудовищный водяной гребень подошел еще ближе, Магнус бросился в воду и как торпеда устремился к самому сердцу волны. Послышался глухой взрыв, и тонны воды обрушились на корабль, обливая членов команды кровью. Затем, в сотне саженей от судна, образовался гигантский водоворот, который поглотил в своем вихре всех мев дельты. После этого менее чем за минуту море успокоилось, обрело свою обычную синеву, и ветер вновь наполнил парус «Мангуста». К членам команды вернулось зрение, и Амос отдал лурикетки Медузе.

— Но… Но что это было? — спросил Беорф, все еще не пришедший в себя. — Весь драккар залит кровью…

— Магнус! — вдруг раздался вопль старого Грумсона. — Где Магнус?

Маркус, Моркус, Микус и Мекус с улыбкой встретили известие об исчезновении своего брата Магнуса.

— Я требую, чтобы мне сказали, где Магнус?! — повторил Грумсон, теряя самообладание.

— Э-э-э… — нерешительно протянул Амос, — я думаю, что его смыло второй волной… Мне очень жаль, но я не смог его удержать…

— За это вы должны вознаградить меня! Вы слышали? Это будет дорого вам стоить! О, да! Очень дорого!

— Что вы все же за человек? — укорила его Лолья, подходя ближе. — Возможно, ваш сын погиб, а вы говорите о деньгах! Неужели у вас нет сердца? И, кроме того, нельзя так обращаться к моему другу Амосу Дарагону! Немедленно извинитесь за грубость, а то обещаю вам, что заключу вашу душу в рыбу на все оставшиеся времена!

Грумсон попятился и внимательно уставился на обеих девчонок. Он хихикнул и сказал Амосу:

— Извольте меня простить, молодой человек! Боль, причиненная исчезновением одного из моих сыновей, свела меня с ума… Я постараюсь умерить мой нрав на время моей службы на корабле, чтобы это сочеталось с волей вашей… черномазой подруги!

— Повторишь это еще раз, и я вырву у тебя сердце, нечестивец! — пригрозила Лолья, приближаясь к Грумсону.

Тут вмешался раздосадованный Беорф:

— Эй вы двое, прекратите! Закончите ваш спор, когда ступим на землю! А сейчас занимайте свои места… Мы должны войти в Вольф против течения, и вы мне нужны на веслах, а от Амоса я жду волшебства. Исполняйте!

Старик и Лолья обменялись гневными взглядами, но подчинились приказу Беорфа. Что касается Амоса, то он сосредоточился и поднял руку. Тотчас же сильный порыв ветра наполнил паруса, и «Мангуст» на большой скорости вошел в реку. Другой рукой властелин масок разрезал воду перед носом корабля. С помощью этих действий он уменьшил силу течения и облегчил усилия экипажа.

Медуза, сидевшая на веслах рядом с Лольей, шепнула ей:

— По-твоему, это нормально, что братья Магнуса улыбались, когда узнали о его исчезновении?

— Да, в общем-то, нет, — ответила юная негритянка. — Здесь есть что-то непонятное…

— А ты заметила, что сыновья Грумсона высокие, сильные и красивые, а сам он маленький, ленивый и уродливый?

— Одно из двух, — задумалась Лолья. — Либо они унаследовали облик своей матери, либо эта семья совсем не то, за что себя выдает… Раскрой глаза, Медуза… Вот так-то!

«Мангуст» неторопливо плыл по реке Вольф, но тут Беорф заметил красивую бухту и решил стать там на якорь. Экипажу необходимо было придти в себя. Стенания старого Грумсона, битва с мевами и потеря Магнуса до предела натянули нервы всех членов команды. Была необходима передышка, чтобы люди могли сойти на берег и ощутить под ногами твердую почву. После двух ночей, проведенных в море, пора было разбить лагерь на берегу.

— Будем ночевать здесь, — объявил Беорф, как настоящий капитан. — Добрый сон поможет нам восстановить силы, а, кроме того, на стоянке мы должны отмыть наш драккар!

— Я займусь этим, — с воодушевлением предложил Амос. — Будет у меня блестеть, как новая монета!

— В добрый час! — воскликнул толстый мальчуган. — Нельзя допустить, чтобы вся эта кровь свернулась, иначе запах будет невыносимый.

«Мангуст» бросил якорь недалеко от берега, и тут экипаж увидел, как из леса показалась группа из десяти человек во главе с невысокой толстухой.

— Кто вы такие и что вам надо? — спросила она, поправляя толстую вязаную юбку.

— Мы приехали из Упсграна и хотели бы провести ночь на этом берегу! — сердечно ответил ей Беорф.

— Из Упсграна? — удивилась толстуха. — Уж не хотите ли вы сказать, что вам удалось прорваться сквозь скопище мев в дельте реки?!

— И даже более того! — весело сказал Амос, забравшийся на леер, чтобы лучше слышать. — Мы убили их царицу! Они больше никому не смогут причинить зла, дельта свободна!

— Если ваши слова — правда, мы примем вас на своей земле как героев! — крикнула женщина и тут же приказала своим людям убедиться во всем лично.

— Эй, вы, двое! Спускайтесь же с вашего корабля, поговорим здесь!

С помощью веревочного трапа Амос и Беорф спустились с драккара. Вода доходила им лишь до пояса, и они легко выбрались на берег.

— Предупреждаю вас, — подозрительно сказала им воинственная женщина, — под пологом леса скрыты тридцать лучников, и их стрелы нацелены на вас. Одно неловкое движение с вашей стороны, и ваши трупы будут напоминать дикобразов!

— Не бойтесь, сударыня, мы всего лишь хотели немного передохнуть на твердой земле, — уверил ее Беорф, кинув на лес опасливый взгляд.

— Вам еще предстоит узнать, молодые люди, что в жизни надо уметь принимать меры предосторожности! — подчеркнула женщина, разглядывая ребят. — По правде говоря, вид у вас безобидный! — добавила она более доверительно. — Разрешите представиться: Нерея Гуль, староста деревни Вольфстан, которая находится вон там, прямо за деревьями.

— Очень рады познакомиться с вами, сударыня. Меня зовут Беорф Бромансон, а это мой друг Амос Дарагон. Я новый староста Упсграна и…

— Поскольку ты слишком молод, — перебила его Нерея Гуль, — возможно, ты стал старостой, потому что ты Бромансон… Ведь во главе вашей деревни всегда стояла семья Бромансон… А что же стало с вашим прежним старостой, Банри?

— Мой дядя погиб в море… — грустно ответил Беорф, слегка удивившись, что эта женщина знала Банри.

— Жаль, — холодно обронила Нерея. — Я встречалась с ним пару-тройку раз, это был достойный человек.

Долгие минуты ожидания протекали в молчании. Нерея все сильнее выказывала свое нетерпение, вглядываясь вдаль, не возвращаются ли ее посланцы с подтверждением, что мевы наконец-то уничтожены. Она топталась на месте и глубоко вздыхала от безнадежности. Не в силах больше ждать, Амос подошел к ней и спросил:

— Но что происходит? Разве мы не можем разбить лагерь прямо на берегу?

— Нет, мой мальчик, это слишком опасно! Этот берег кишит ужасными тварями и дикими варварами. И мой долг — защитить вас и… ну, хорошо, дай мне объяснить. Моя деревня занимает стратегическую позицию в устье реки Вольф и служит сторожевым постом. Здесь кончаются владения короля Харальда Синезубого. И ты уже находишься на территории короля Урма Красного Змея. Как ты, вероятно, знаешь, оба монарха являются союзниками викингов, правда, после войны за Рамусбергет здесь все идет наперекосяк! Во время этой войны я одержала победу в морском сражении над моренами, как раз там, в дельте. Мы их уничтожали тысячами! Их трупы привлекли сюда мев, и теперь эти твари топят все корабли, оказывающиеся поблизости. Они также мешают нам ловить рыбу, и если охота в лесу оказывается неудачной, жители моей деревни буквально умирают с голоду. Вдобавок на нас постоянно совершают набеги варвары с Востока, они уничтожают наш урожай и крадут жителей Вольфстана, чтобы продавать их в рабство, только не знаю куда. Но я должна занимать эту позицию, чего бы это ни стоило, потому что Урм Красный Змей решил расширить свои владения за Вольфом… и… и если правда, что вы уничтожили скопище мев, это облегчит доставку провианта для моей армии, и мы сможем лучше защищаться!

— Они мертвы! — вдруг раздался далекий голос одного из посланцев Нереи. — Мевы мертвы!

— Да возблагодарим бога Тора! — воскликнула Нерея, воздевая руки к небу. — Пусть немедленно пошлют гонца к нашему королю Урму! Нам нужны оружие, провизия и новые драккары. Пусть объявят жителям, что они могут, наконец, спускать на воду лодки и забрасывать сети! Сегодня вечером мы наедимся до отвала!

Приказ был немедленно исполнен, и в королевскую столицу на борту длинной лодки с треугольным парусом отправился гонец.

Нерея пригласила весь экипаж «Мангуста» проследовать в деревню. Грумсон, его сыновья и Лолья взяли кое-какие вещи и отправились вслед за Беорфом. Что касается Амоса, то он, сославшись на недомогание, поднялся на борт драккара, чтобы не оставлять Медузу одну. Еще раз взглянув на ее необычную внешность, он подумал о том, что лучше ей не показываться людям на глаза.

— Спасибо, что остался со мной, Амос, — шепнула ему подруга, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся Амос. — На сегодняшний вечер я передаю ответственность и все связи с общественностью нашему капитану!

— Беорф должен наладить отношения с другим старостой деревни, и очень хорошо, что он нашел общий язык с этой Нереей.

— А мы можем спокойно поспать, я знаю, что Лолья будет присматривать за Грумсоном, и старый скряга будет вести себя нормально.

Деревня Вольфстан представляла собой довольно грустное зрелище. Сразу за широкой полосой леса расстилалась равнина, и посреди нее на скалистом холме находилась деревня. С этого места хорошо просматривались, по крайней мере, при свете дня, дельта Вольфа и часть диких земель, уходящих на Восток. Большинство домов в деревне было сожжено, а на хилые укрепления, сделанные из заостренных, как колья, стволов деревьев, было жалко смотреть. Повсюду виднелись засохшие пятна крови и следы огня, свидетельствуя о многочисленных битвах, проходивших в этих местах. Рядом с разрушенным жилищем Беорф увидел двух детей, горестно оплакивающих смерть кого-то из родных. Еще дальше на носилках лежали десятки тяжело раненных викингов, силы которых были на исходе. Маленькая девочка с ангельским взглядом бросилась к Нерее, обхватила ее ручками и залепетала:

— Дай поесть, пожалуйста, Нерея… Я так хочу есть…

— Ну, конечно, обязательно… — нежно ответила крепкая женщина, пытаясь скрыть свое волнение. — Теперь мы можем рыбачить в реке; мевы пропали. Немного потерпи, моя девочка. Сегодня вечером у нас будет рыба.

— Чтоб вас чума унесла, грязная мелюзга! — пробормотал Грумсон. — Только и умеют, что клянчить и отравлять жизнь остальным…

— Что я такое слышу?! — сухо спросила Нерея, повернувшись к нему и недобро сверкнув глазами.

— Не обращайте внимания на этого человека, — посоветовала Лолья старосте. — Это мы терпим его на борту.

— Посмотрите-ка, сыночки, — бросил скряга, не обращая внимания на слова Лольи, — оглянитесь вокруг и вдохните вкусный запах смерти, который поселился в этом месте. Нет ничего прекраснее в этом мире, чем зрелище нищеты и насилия. Никто не заставлял этих людей сражаться… никто… и, однако же, они сами себя губят! А ради чего? Ради власти и денег! Завоевание земель, расширение королевства, подавление других, убийство соседа, — вот чем мне больше всего нравится человечество… Люди оставили далеко позади любых демонов!

— Заткнитесь, Грумсон, это приказ! — грубо сказал Беорф. — Сейчас не время и не место выслушивать ваши низости!

— Ах, капитан, простите великодушно за мои замечания! — глумливо произнес старик, склонившись в глубоком поклоне.

Все умолкли, и Нерея повела гостей в свою резиденцию, располагавшуюся в деревянном доме с обгоревшей крышей. Там ее с нетерпением ожидали начальники отделений.

— Нам не устоять против очередного нападения! — заверил ее один из них, лишь только она переступила порог.

— Я согласен, — подтвердил другой. — Нам понадобится не одна неделя, пока люди не поправятся…

— Наши воины голодны, изранены и обескровлены, — добавил третий. — Мы должны эвакуировать семьи и сдать наши позиции. Все кончено!

— Заткнитесь вы, жалкие трусы! — возвысила голос староста и погрозила им кулаком. — В этой изматывающей войне мы потеряли сотни человек! Дети-сироты оплакивают свои семьи! Наши нервы и силы на пределе, а вы хотите все бросить? Хотите сбежать, так что ли? Выходит, мы бились напрасно? Ну, нет, господа! Мы расположились здесь по приказу нашего короля и будем стоять до последнего вздоха! Я не приду к Урму Красному Змею, понурив голову и прося прощения…

— Вот он, настоящий демон! — пробормотал Грумсон своим сыновьям.

Нерея резко обернулась и всадила кулак прямо в живот старому скряге. Тот рухнул на колени, ловя ртом воздух.

— Заткнись, когда я разговариваю со своими людьми, ты! Считай это первым и последним предупреждением.

— Многие из ваших воинов действительно в очень плохом состоянии, — вмешалась Лолья, подходя ближе к Нерее, — но я думаю, что смогу им помочь встать на ноги. Дадите ли вы мне разрешение заняться ими?

— Вот дитя, которое мне по нраву! — гаркнула староста. — Используй все средства, делай что хочешь, но спаси их!

Лолья вышла из комнаты и отправилась готовить целебные снадобья.

— А мы? Как мы можем помочь вам? — с чувством спросил Беорф. — Мой корабль в вашем распоряжении. Мы направляемся на Восток, но можем и задержаться, если надо…

— Вы и так сделали очень много, избавив нас от мев, — отрезала Нерея, усаживаясь на стул. — Нам нужны люди, новые воины, чтобы продержаться еще месяц, пока раненые не поправятся.

— Я могу отправиться за подмогой! — воодушевленно предложил Беорф.

— Нет, — вздохнула женщина, — за это время мы уже все погибнем. Впрочем, я уже послала гонца с этим заданием…

— Что же, выходит и делать больше нечего?

— Мы должны устоять… Мы должны удержать эту позицию несмотря ни на что!

— И скоро вы ожидаете нового нападения?

— К несчастью, да… — ответил один из начальников отделений. — Варвары раньше не доставляли нам никаких неприятностей. Они жили племенами и вели кровопролитные войны только между собой, никогда не нападая на соседние королевства. И вот сейчас, когда они занялись работорговлей, эти враждующие племена и кланы объединились и теперь представляют впечатляющую силу. Варвары вооружены огромными саблями, которые они покупают в великих восточных царствах, и они теперь поклоняются своему новому богу Энки. Они приносят в жертву молодых девушек, чтобы возвеличить его могущество, а потом объединяются во время мрачных церемоний, поедая печень своих жертв. Клянусь богом Тором, что эти люди свирепее диких зверей и способны на самое худшее.

— Ну ладно, — сказал Беорф, обернувшись к близнецам Грумсонам. — Вы четверо отправляйтесь чинить укрепления, да сделайте это как можно лучше! А пока ваш отец сходит на корабль за Амосом. Мы должны быть во всеоружии до наступления вечера. Хочу приготовить этим варварам большой сюрприз!

— Я отказываюсь возвращаться на корабль в одиночку! — вдруг заныл Грумсон.

— Господин Грумсон! — строго сказал староста Упсграна. — Вообще-то вы находитесь под моим началом, но поскольку мы на территории Нереи, я могу передать вас ей, и думаю, это будет своевременно! Итак, что вы решаете?

— Я… Я думаю, что… да, да… я иду на корабль сейчас же… пойду предупрежу Амоса, — запинаясь, сказал старикан.

— Вот и отлично! Все по местам! — приказал Беорф. — Варвары не возьмут эту гору! Клянусь своей головой!

Солнце медленно садилось за горизонт, когда по деревне Вольфстан прокатился вопль ужаса:

— Они здесь! Варвары здесь!

Нерея, прикорнувшая на стуле, мгновенно вскочила и зычно крикнула:

— Готовьтесь к бою! Разбирайте оружие! Сегодня вечером или никогда!

Беорф и Лолья еще издали заметили приближавшееся войско варваров, в котором было не менее пятисот человек. Толстый мальчуган быстро произвел в голове вычисления и определил, что из всего населения деревни лишь человек пятьдесят смогут держать оружие.

— Они объединили свои силы, — сказала Нерея, вставая позади ребят. — Мои люди точно знают — на сегодняшний вечер назначено решающее сражение.

Внезапно до жителей деревни долетели ужасающие воинственные крики, поддерживаемые неистовым барабанным боем. Дети заплакали и полезли прятаться под юбки матерей. Большинство раненых поднялись с носилок и готовились принять смерть на поле брани.

— Но почему же не пришел Амос? — обеспокоенно спросил Беорф.

— Надеюсь, с ним ничего не случилось, — добавила с тревогой Лолья.

— Грумсону нельзя доверять ни на грош! — ругался беорит, который теперь пожалел, что отправил его на корабль за Амосом. — Я уверен, что он заблудился. Ничего не поделаешь, мы больше не можем их ждать! Я перехожу к действиям…

— Минуточку, — удержала его Лолья. — Что ты задумал? Выступить в одиночку против пяти сотен варваров?

— Именно так, — решительно ответил Беорф. — Я только надеялся, что Амос придет и поможет мне.

Смельчак схватил алебарду и прикрепил к ее концу кусок белой материи. Затем он закрылся большим щитом и попросил Нерею Гуль выпустить его из деревни, но та отказалась:

— Да ты спятил, юный Бромансон! Ты собираешься сдать нашу деревню варварам или желаешь покончить с собой столь оригинальным способом?

— Ни то, ни другое, — ответил Беорф. — Дайте мне выйти из деревни, я выиграю время до прихода Амоса. Я проведу первую атаку, а потом…

— Да о чем ты говоришь, несмышленыш? — вскричала толстуха. — Ты не сможешь ничего сделать против этих паршивых псов!

— Дайте мне выйти и доверьтесь мне, — умолял ее беорит, трогая свое ожерелье из собачьих клыков.

Украшение, которое беорит носил на шее, обладало сильными магическими свойствами — оно было сделано из орехового дерева с вправленными клыками воющих молоссов. Они с Амосом нашли его еще во время путешествия в Рамусбергет, и теперь, наконец, представился случай высвободить его колдовскую силу.

— Ну, хорошо, юный Бромансон, — согласилась в конце концов Нерея. — Желаю, чтобы твой план удался… и скажем так, что я оказываю тебе доверие. Ведь, в конечном счете, ты беорит… человекозверь того самого легендарного племени, к которому принадлежал Уло Улсон, победитель драконов!

— Благодарю вас, сударыня, за ваше доверие, — сказал с признательностью беорит. — Вы об этом не пожалеете!

Толстый мальчуган уже собрался выйти из деревни, как Лолья подула ему на лицо тонким порошком.

— Апчхи! Что ты делаешь? Что это такое?

— Это защита одного из моих богов, — ответила девочка. — Он поможет тебе в случае необходимости!

— Буду надеяться, что он мне не понадобится, — сказал беорит.

Юный человекозверь вышел из больших деревянных ворот и бодрым шагом направился в сторону варваров. Воинственные крики и барабаны смолкли, как по команде. И тотчас же лавина стрел полетела к Беорфу, который мгновенно присел на корточки и закрылся щитом. Пережив первую атаку, смельчак продолжал двигаться в сторону врага. В знак перемирия он размахивал своим белым флагом в надежде, что противник поймет его намерение. В воздух взлетела вторая волна стрел. Штук двадцать из них впились в щит Беорфа, от этого он стал похож на ежа. Несмотря на это новое нападение, он собрал в кулак все свое мужество и продолжал шагать в сторону противника.

Позади Беорфа вся деревня Вольфстан с ужасом наблюдала за этой сценой. Нерея, завороженная храбростью юного старосты Упсграна, приказала своим людям быть начеку и броситься в бой по первому ее знаку. Беорф преподал им урок смелости, и теперь никто из них не боялся умереть.

— Я пришел к вам на переговоры! — закричал беорит войску варваров, которое уже значительно приблизилось к деревне.

От группы отделился огромный человек двухметрового роста и весом, наверное, в сто пятьдесят кило. У него были очень длинные грязные волосы, огромная борода слиплась от засохшей крови, так что на нее было противно смотреть. Беорф заметил, что его тело, на котором не было никаких доспехов, покрыто отвратительными красными рубцами. Еще он разглядел коричневатые зубы варвара, когда тот открыл рот:

— Переговоры!.. Конечно, мы всех вас возьмем в плен, но жизнь вам сохраним!

— Господа, выслушайте меня. Прошу вас оставить этих славных людей в покое и вернуться туда, откуда вы пришли!

Беорф не успел даже закончить своей фразы, как огромный варвар набросился на него и изо всей силы ударил кулаком в подбородок. Бедный мальчуган подлетел на несколько метров от земли и чуть не сломал себе шею во время приземления. Воодушевленный криками своего войска, дикарь повалил его на землю ударом ноги и уселся ему на спину верхом. Он давил на него всей своей тяжестью, да еще схватил Беорфа за голову и раз десять стукнул ею по земле. Потом он схватил бедного человекозверя за волосы и приподнял над землей. У того из ушей и рта обильно текла кровь. Гигант еще раз с силой ударил Беорфа кулаком в лицо, сломав ему нос и челюсть.

Воинственные крики варваров раздались с удвоенной силой, и долина снова огласилась бешеным грохотом их барабанов.

Беорф растянулся на земле, залитый кровью, он был слишком слаб, чтобы превратиться в медведя и защитить себя. Однако, варвар все не отставал от него, но вдруг толстый мальчуган почувствовал необыкновенный прилив сил. Приоткрыв глаза, он увидел призраки своего отца, своего дяди Банри и еще одного старого человека, очевидно, дедушки. Призраки семьи Бромансонов окружили его. Поднимая руки к небу, они издавали протяжный звериный вой. Эффект оказался мгновенным: воинственный раж, которым так отличались беориты, охватил Беорфа в первый раз в его жизни.

Мальчик забыл страх и боль, забыл о силе и свирепости своего противника и в несколько секунд обернулся настоящим чудовищем. Тело полузверя-получеловека увеличилось вдвое, его вязаная рубаха и ожерелье с треском разлетелись. Когти на его лапах словно расщепились пополам, образовав на каждом пальце смертоносную рогатку. Из пасти показались огромные зубы и ужасающие клыки. Его кожа покрылась грубой сероватой шерстью, образовавшей настоящую броню. Беорф издал ужасный вой, эхо от которого разнеслось по всем окрестностям. Сейчас он задаст урок бесчеловечности, насилия и террора этим варварам.

Варвары отступили на несколько шагов перед взбесившимся человекозверем. За ним показалась сотня воющих молоссов, готовых вступить в схватку. Ожерелье Беорфа упало на землю и высвободило свои магические силы, которые и создали этих огромных свирепых псов. Одним ударом лапы беорит вспорол брюхо своему противнику, стоя к нему лицом. Гигант упал на колени, парализованный болью.

— Что же там все-таки происходит? — спросила Нерея Гуль, ошеломленная увиденной картиной.

— Готовьте ваших людей к обороне, — посоветовала ей Лолья.

— Да, ты права, — согласилась толстая женщина. — Надо прийти на помощь юному старосте Упсграна.

— Нет, ни в коем случае! Готовьте ваших людей сразиться с Беорфом, потому что, к несчастью, если его воинственный пыл не будет утолен в битве с варварами, он повернет его против нас…

— Извини, девочка, но что за чушь ты несешь?

— Я знаю от своих духовных проводников, что Беорф — самый могущественный из всех потомков беоритов. Он объединил в себе всю силу своих предков. Для беорита его первый воинственный раж самый опасный. Он поднимается в душе воина, как ураган. Беориты называют это первое превращение «крещением кровью».

— О нет, что же я должна делать, если он на нас нападет? Убить его?

— Вам не удастся убить беорита, находящегося в воинственном раже, когда он вошел во вкус борьбы с пятью сотнями варваров. Без сомнения, он решит продолжить свое пиршество в этой деревне, — объяснила ей Лолья с некоторой долей иронии в голосе.

— Но что же делать? Что делать?! — вскричала Нерея, совершенно потеряв голову.

— Я предвидела такой исход событий, — доверительно сказала юная негритянка, пытаясь успокоить бедную женщину. — Под ложным предлогом я подула на лицо Беорфа порошком, который он и вдохнул…

— И что дальше?

— А дальше, — продолжала Лолья, показывая ей флакон, — нам остается только заставить его вдохнуть этот второй порошок! Когда два вещества входят в контакт друг с другом в живом организме, они вызывают… ну… то самое…

— Что? Что? Говори! — нетерпеливо требовала женщина, неспособная действовать как нужно.

— Понос…

— Ты… ты хочешь сказать, что… что… что он везде… хм…

— И вот, пожалуйста! Никто не может сражаться, если у него понос. Боль в животе становится невыносимой, и все его внимание обернется к…

— Я понимаю… Я понимаю… — промолвила Нерея, понемногу успокаиваясь. — Представляю эту картину! Так к чему же я должна готовить моих людей?

— Дело в том, что порошкам потребуется несколько минут, чтобы вступить в реакцию! — ответила Лолья. — Поэтому их задача — попробовать удержать нашего друга…

— Итак, приготовимся, — объявила староста деревни, показывая знаком, как должны объединиться в группы ее люди.

А на некотором расстоянии от деревни, на поле битвы, Беорф и воющие молоссы уже набросились на варваров. Человекозверь, охваченный смертоносным безумием, косил врагов, словно крестьянин, который косит траву. Ни одно оружие было не в силах поразить его, и стрелы отскакивали от его спины, не причиняя ему ни малейшей боли.

Этот первый воинственный раж превратил Беорфа в настоящую боевую машину. Он расправлялся с варварами, как мастер своего дела, точными ударами уничтожая врагов одного за другим. Истекающие кровью варвары вопили от боли и удирали со всех ног. Другие, более смелые, продолжали наседать на чудовище, пытаясь нанести ему смертельный удар. Но их попытки были тщетны, Беорф был непобедим! Даже самые отважные вскоре оказывались на земле, мертвые или без сознания.

Воющие молоссы нападали на варваров так же свирепо. Эти огромные черные псы были более уязвимы, чем Беорф, и получив смертельную рану, они превращались в пыль. Но те, что еще оставались, без устали кромсали вражеское войско, обращая его в беспорядочное бегство. Варвары еще продолжали сражаться, отступая с поля боя, и два десятка воющих молоссов гнали их до самого леса. Беорф все еще находился в воинственном состоянии, но вскоре оказался один на поле битвы.

Беорит осмотрелся вокруг себя и почувствовал неудовлетворенность от того, что не с кем сразиться, некого убить, разорвать, загрызть! Но ему еще хотелось пролить кровь, ему надо было действовать, и это желание было сильнее его! Сражаться! Сражаться снова и снова, любой ценой, не важно, против кого и против чего! Беорфу безумно не хватало чего-то, он испытывал непреодолимую потребность в насилии, в плоти, которую надо разорвать когтями или клыками. Противника не было, и его кровь бурлила, как вулканическая лава, а все тело дрожало. Он сейчас просто взорвется!

И в этот момент человекозверь обернулся и увидел деревню. Беорф позабыл обо всем, даже о Вольфстане! Воинственное безумие стерло его память. Он ощущал только настоящий момент. Прошлое перестало существовать, и сейчас он видел только будущих противников, будущую битву и будущих мертвецов. Беорит разразился безумным смехом и со всех ног бросился к деревне.

— Не могу поверить своим глазам! — сказала Нерея, как громом пораженная. — Он победил целое войско варваров! А эти собаки, откуда они взялись?

— Я думаю, скоро мы сможем спросить об этом самого Беорфа, — беспокойно ответила Лолья. — Он идет сюда!

— Всем занять свои места! Идет обезумевший беорит! — закричала староста. — Неукоснительно следуйте плану!

— Порошок! Возьмите этот порошок! — крикнула Лолья, протягивая Нерее флакон.

— Благодарю… — выдохнула женщина, снимая свои доспехи, чтобы легче двигаться. — Пожелайте мне удачи! Она мне так понадобится…

Беорит бежал к Вольфстану. Он перемахнул через частокол и оказался прямо в деревне. При виде того монстра, в которого превратился Беорф, жители обратились в бегство. Однако, десяток воинов бросились на зверя, чтобы защитить жителей деревни. Они были вооружены длинными копьями, которые позволяли им держаться на расстоянии, и удерживали ими чудовище, пока не подошла Нерея. Высоко подняв голову и расправив плечи, толстуха заголосила:

— Сюда, мерзкая скотина! Поймай меня, если сможешь!

Она надела легкое платье и обулась в мягкие кожаные сапожки. Беорф, удивившись странному облику этого нового противника, зарычал и бросился за ней.

Нерея проявила неожиданную проворность и невероятную выносливость для женщины такой пышной комплекции. Она бежала быстрее зайца! Когда беорит бросился догонять ее, она умчалась стрелой. Преследуемая по пятам зверем и воодушевляемая криками своих людей, толстуха буквально пролетела по главной улице Вольфстана и скрылась между двумя домами. Ей вспомнилась юность, когда она забавлялась тем, что убегала от медведей в лесу неподалеку от своей родной деревни. Это было ее любимой игрой, не считая, разумеется, традиционных состязаний в беге по песчаной отмели против лошадей тогдашнего старосты, которые она неизменно выигрывала.

Перед Беорфом Нерея имела одно преимущество — она как свои пять пальцев знала все закоулки деревни. Сильные ноги без труда несли ее по узкой улочке. Беорф же, хоть и не отставал от нее, был на последнем издыхании.

Староста гоняла беорита раз десять вокруг деревни, она сама вспотела, но с радостью отметила, что до сих пор не потеряла форму. Наконец, гонка достигла главной площади Вольфстана, где была расставлена ловушка на беорита. Вконец выдохшийся монстр остановился, не в силах догнать своего противника, и в этот момент викинги накинули на него огромную сеть. Нерея подбежала к поверженному чудовищу и дунула ему в лицо порошком Лольи.

— Миссия… удалась…! — воскликнула, задыхаясь, могучая женщина. — Вы можете его… его оставить… Я еще… еще в отличной форме… если только… не придется… это повторить…

Викинги отошли подальше, предоставив Беорфу самостоятельно выпутываться из сети. К сожалению, чтобы порошок произвел ожидаемый эффект, прошло еще слишком мало времени. Раззадоренный новым препятствием, беорит быстро высвободился из пут и опять бросился в погоню за убегавшей Нереей.

Когда Беорф пошел по новому кругу, он вдруг почувствовал в животе такую резкую боль, словно ему ножами кромсали кишки. Он остановился, как вкопанный. Боль становилась невыносимой. Беорфу было трудно дышать, и его воинственный пыл пошел на убыль. Тяжело передвигая ноги и переваливаясь с боку на бок, беорит вышел из деревни и направился прямо к лесу.

Люди окружили Нерею и захлопали в ладоши в честь ее смелости и ловкости. Толстуха в знак благодарности поклонилась своим почитателям и заявила:

— Когда умеешь бегать, лучшим выходом из положения всегда оказывается бегство! Уверяю вас… все идет отли…

Бум! Не закончив фразы, Нерея плюхнулась в обморок. Лолья бросилась к ней на помощь. Правда, ничего страшного не произошло: староста деревни захрапела, измученная погоней.

Через некоторое время, беспокоясь, что Беорф все еще не показывается из леса, юная колдунья разыскала братьев Грумсон:

— Вы четверо, пойдемте со мной, мы должны отыскать Беорфа! Захватите теплую одежду, одеяла и чем разжечь огонь.

Не задавая лишних вопросов, близнецы сделали все как надо.

«А сейчас за работу!» — сказал себе властелин масок, высматривая пятна крови на палубе «Мангуста», оставшиеся после битвы с мевами.

Посколько Амос обещал своему другу Беорфу отдраить корабль, он закатал рукава и принялся за дело. Он углядел на палубе лужицу воды, сосредоточился и с помощью своих магических способностей заставил эту лужицу перемещаться по палубе, словно половую тряпку. Такая «водная процедура» оказалась весьма эффективной. Масса воды увеличилась от одного его взгляда, при этом она поглощала грязь и кровь. Когда Амос посчитал, что воды уже достаточно много, он попросил Медузу помочь ему выбросить ее за борт.

— Думаешь ли ты иногда о своем народе, Медуза? — спросил мальчик, передавая ей один конец жидкой тряпки.

— Вот это да! Ты все лучше и лучше управляешь своими возможностями! — игриво сказала горгона, пропуская вопрос мимо ушей. — Никак не могу понять, как это тебе удается вытворять такое!

Амос деликатно улыбнулся своей подруге и не стал настаивать на ответе. Однако через какое-то время Медуза доверительно сказала ему:

— Конечно, иногда мне случается думать о них. Но не могу сказать, что мне не хватает моих соплеменниц…

— Ах, так? Но почему? — осмелился спросить Амос.

— Потому что горгоны — презираемые всеми существа, не знающие дружбы, радости и нежности. Они эгоистичные, сварливые и отталкивающие.

— Но ты, почему ты не такая, как они? Тем более, ты такая симпатичная!

— Ах, какой ты милый, — скромно потупилась горгона. — К сожалению, это скоро пройдет. В девятнадцать с половиной лет мое лицо преобразится. Во рту вырастут кабаньи клыки, черты лица станут грубыми и безобразными. Я должна буду пережить проклятие нашей расы. До сих пор только некоторым из нас удалось избежать проклятия, но они никогда не раскрывали секрета их счастливой судьбы, и я чувствую себя приговоренной заранее… и… и если бы ты знал, как мне страшно!

— Разумеется, я понимаю…

— Иногда я спрашиваю себя, хорошо ли, что я воскресла, — продолжала она. — Когда придет время мне измениться, я потеряю вашу дружбу, твою, Беорфа и Лольи. Я буду вынуждена вернуться в свою страну и закончить жизнь там, среди себе подобных.

— Я думаю, ты еще недостаточно хорошо поняла, что такое настоящая дружба, — сказал Амос, пытаясь ее утешить. — Мы никогда тебя не бросим, Медуза!

— Спасибо, Амос, за твои добрые слова! — ответила она, чуть-чуть успокоившись. — Но все же боюсь, что несмотря на ваши благие намерения, мне придется с вами расстаться…

— В таком случае, прежде чем потерять тебя окончательно, я воспользуюсь тобой, как это делает Грумсон со своими сыновьями, — сказал Амос, чтобы рассмешить ее. — Итак, с чего начнем?.. Ну-ка! Избавь меня от всей этой грязи, пока я посплю после обеда!

Горгона рассмеялась своим хрустальным смехом. Амос хохотал вместе с ней, как вдруг почувствовал острую боль в спине. Одновременно у него сильно закружилась голова, и он упал лицом вниз. В то же мгновение волшебная половая тряпка лопнула, и масса воды и крови опять затопила всю палубу. Рассерженная Медуза склонилась над своим другом и увидела у него между лопаток совсем маленькую стрелу, которая наверняка была отравлена. Подозревая, что она сама может оказаться следующей мишенью, Медуза с быстротой молнии бросилась навзничь и избежала второй стрелы, предназначавшейся и в самом деле именно ей. Гибкая, как кошка, она поползла к носу корабля и спряталась там за огромной бочкой с питьевой водой, готовая выскочить в любую секунду.

Два покрытых татуировками варвара с огромными луками забрались на борт «Мангуста».

— Их было двое… это точно! — утверждал первый.

— Да нет, он разговаривал сам с собой! — ответил другой.

— Обычно люди сами с собой не разговаривают!

— А я разговариваю, когда один, иногда…

— Что?!

— А впрочем, даже частенько, и это так здорово! Никто мне не перечит, и я всегда согласен с собой по всем вопросам.

— Ну… да, конечно… Давай-ка вытащим стрелу. Не волнуйся, яд его усыпил! — сказал более хитрый из двух, пожелавший прекратить разговор.

Оба верзилы подошли к Амосу, распростертому на палубе.

— Глянь-ка, ты все лучше стреляешь из сарбакана (стрелометательная трубка), — заметил дикарь. — Хорошая работа! Думаешь, нам за него много дадут?

— Не знаю, обычно шумеры за детей немного платят.

— Это почему же?

— Потому что чаще всего из них получаются непослушные рабы. Кроме того, они подвержены некоторым болезням, от которых умирают, даже не успев стать взрослыми.

— О-о-о-о! Посмотри-ка, какая у него прекрасная серьга в ухе! — воскликнул простофиля. — Голова волка… Хочу взять ее себе… В любом случае, там, куда он отправится, украшения ему будут не нужны!

— Да возьми! Потеря этой безделицы будет для него последней неприятностью, потому что завтра утром он очнется уже в клетке…

Как только варвар дотронулся до серьги Амоса, Медуза с шумом выскочила из своего укрытия, развернув крылья, с кишащими на голове волосами-змеями, и театрально провозгласила:

— Я дух серьги! Отвечайте правильно на мои вопросы, и вы будете щедро вознаграждены!

Опешившие от такого появления, варвары отступили назад и обменялись недоуменными взглядами. Простак нервно схватился за рукоять большого кинжала, висящего у него на поясе, и сделал шаг к удивительному существу.

— Вы в самом деле дух? — спросил он.

— Я же вам говорю! — подтвердила Медуза стараясь произвести на них впечатление. — Посмотрите на мои крылья и особую шевелюру!

— У духов нет ни крыльев, ни змей на голове, — заметил второй варвар, оставаясь в сторонке.

— Неужели? — сказала, оскорбившись, горгона. — Вы разве видели духов, а?

— Э… нет… Постойте-ка… — неуверенно залепетал он. — По правде сказать, не видел.

— Так вот, — с апломбом продолжала Медуза, — вы скажете всем вашим друзьям, что духи имеют на спине крылья, а на голове — змей, кожа у них зеленоватая, и они исчезают, не исполняя желаний тех, кто в них не верит!

— Все понятно, — сказал варвар, опустив голову и покраснев, как рак.

— А я, я очень даже верю! Я не сомневаюсь! Исполните мое желание! — заорал дуралей, возбужденный мыслью о том, что сейчас исполнятся все его заветные мечты.

— Вот правильное отношение! — обрадованно сказала Медуза, и в ее голосе почувствовалась некоторая гордость. — Мы сделаем так: я задаю вопрос, и если вы правильно на него отвечаете, я исполняю желание!

— Я готов! О да, я готов! — бросил увалень, не находя себе места от радости.

— Итак, мой первый вопрос… Какую дорогу надо выбрать, чтобы оказаться в Шумерском царстве?

— Ничего нет проще! — воскликнул варвар, счастливый, что знает ответ. — Надо опуститься по реке Вольф, пересечь Солончаки и, войдя в Мрачное море, идти на юг до порта Шумер, который расположен в устье другой реки, называемой Евфрат! Именно там начинаются шумерские земли.

— Правильный ответ! — прогремел «дух», которому с трудом удавалось поддерживать свое воодушевление. — Одно желание в запасе… Теперь второй вопрос: каким образом происходит продажа рабов шумерам?

— Как просто! — победно крикнул дикарь. — Торговые сделки происходят в месте, где Вольф впадает в Мрачное море. Там находятся набитые рабами клетки, которые поступают туда со всего мира. Этим огромным рынком управляют сами шумеры! Там и зрелища бывают, там же продают произведения искусства, провизию, вино, пиво, много чего…

— Хорошо! Все правильно! — перебила его Медуза, услышав то, что ее интересовало. — Правильный ответ, и второе желание в запасе!

— Вот здорово! — проревел варвар. — Вдобавок, я выиграю все сразу!

— Мой третий и последний вопрос содержит две части, и будьте внимательны — чтобы ваши желания исполнились, надо отвечать точно: сколько вас всего и что вы делаете здесь?

— Ерунда! — крикнул варвар, чуть не прыгая от радости. — Мы составляем часть хорошо вооруженного войска, в котором примерно пятьсот человек, и сегодня вечером мы возьмем деревню Вольфстан. Нас двоих послали сюда, чтобы мы отловили тех, кто вздумает удрать по морю. Мы хотим взять в плен как можно больше жителей, чтобы продать их шумерам. И он, и я, мы всего лишь разведчики. Два наших корабля спрятаны с другой стороны бухты и один…

— Браво, — сказала Медуза и подошла к сияющему радостью варвару. — Назови мне три твоих желания сейчас же.

— Я хочу… Я желаю… — бормотал он, не в силах успокоиться. — Я хочу быть королем… я хочу быть богатым и я хочу быть бессмертным!

— Пусть твои желания исполнятся по порядку, — торжественно объявила юная горгона. — Смотри хорошенько прямо мне в глаза, и твои мечты станут явью…

Медуза подошла к лееру и сняла лурикетки. Варвар, жаждущий власти и богатства, последовал за ней и уставился ей прямо в глаза. В течение нескольких секунд он окаменел с головы до ног.

Легким толчком Медуза свалила статую в воду.

— Твои желания исполнились, дурак! Ты король этой бухты, ты богат теми чудесами, которые в ней заключены, и ты обрел бессмертие в камне.

Полумертвый от страха, другой варвар попытался скрыться, незаметно отступая. Но у него хватило времени лишь на несколько шагов.

— Теперь — ты! Хочешь, чтобы я исполнила твои желания? — спросила Медуза, надевая лурикетки.

— О нет! Нет-нет, спасибо, — ответил вояка. — У меня есть все что нужно… правда! Мне ничего не надо!

— Тогда возвращайся на свой корабль, — посоветовала ему горгона, приближаясь к нему, — и сообщи своим соплеменникам, что эта бухта принадлежит мне, и любого, кто зайдет сюда, ждет та же участь, что и твоего друга… А теперь иди!

В полной панике варвар перемахнул через борт драккара и поплыл изо всех сил по направлению к своим кораблям.

Освободившись разом от двух непрошеных гостей, Медуза поспешила к Амосу, чтобы посмотреть, как он себя чувствует. Он дышал ровно, и его пульс казался нормальным. Мальчик глубоко спал, получив со стрелой варвара дозу усыпляющего вещества.

В этот самый момент на драккаре показался старый Грумсон.

— У меня послание для господина Дарагона, — заявил он с ухмылкой, заметив мальчика лежащим на палубе.

— В Амоса выстрелили отравленной стрелой, — ответила горгона, подкладывая подушку под голову своего друга. — Что за послание?

— Э, нет! — хитро заметил старый скряга. — Мне велено передать послание в его собственные руки.

— Но послушайте, господин Грумсон, вы ведь можете сказать мне, о чем идет речь, — принялась убеждать приторным голосом горгона.

— Мне очень жаль, — заупрямился Грумсон, — но капитан Бромансон специально предупредил меня, что сообщение должно быть передано непосредственно господину Дарагону…

— Бросьте свои игры! — завопила Медуза, теряя терпение. — В чем там дело?

— Я вам не доверяю, — нагло заявил старикашка. — И потом, я работаю не на вас. И пока парень будет без сознания, я не вымолвлю ни слова!

— Как хотите, Грумсон, но послушайте меня! Я только что узнала, что варвары готовятся напасть на деревню… Немедленно возвращайтесь в Вольфстан и доложите Беорфу, что с Амосом не все в порядке! Попросите Лолью, чтобы она пришла как можно скорее, потому что… пожалуйста!

— Нет! И не подумаю исполнять ваши приказы! Если хотите передать сообщение, то и делайте это сами! А я не двинусь с места, пока молодой человек не проснется!

— Вот старый осел! — раздраженно крикнула горгона. — Почему вы упрямитесь? Ведь вы нужны мне… вы всем нам нужны! Разве вы не понимаете, что мы бесполезно теряем драгоценное время?

— Конечно, конечно, понимаю… Но, может быть, мы как-то договоримся? Сейчас посмотрим… Ага, вот! Будете ли вы готовы потерять свою душу? — наконец спросил Грумсон.

— Простите? О чем вы меня спрашиваете?

— Предлагаю вам сделку. Я передаю вам послание господина Бромансона, а в обмен вы отдаете мне свою душу!

— Но кто вы такой, господин? — спросила Медуза, потрясенная таким коварством.

— Минуты идут… думайте скорее, юная дева! — произнес скупец, делая вид, что не слышал вопроса Медузы. — Подпишите мне эту бумагу, которая дает мне исключительное право на вашу душу после вашей смерти, и я вернусь в деревню с вашим посланием… Все очень просто, не правда ли?

— Ваши гнусные делишки меня не касаются! — с отвращением процедила Медуза. — Вы совершенно обезумели, и я отказываюсь участвовать в ваших играх.

— Ну, что же, значит мы вместе подождем пробуждения господина Амоса… если он, конечно, когда-нибудь проснется! — заключил Грумсон с мерзкой ухмылкой.

— Он здесь, — крикнула Лолья, заметив распростертого на земле Беорфа, который был без сознания. Скорчившись в зарослях папоротника, Беорф дрожал с головы до пят. Лолья быстро подошла к нему и велела братьям Грумсон завернуть его в принесенные одеяла. Лицо Беорфа было мертвенно-бледным, а лоб — раскаленным.

Юная негритянка склонилась над ним и нежно сказала:

— Ты теперь не один, Беорф, мы с тобой. Послушай меня, я знаю, что ты можешь меня услышать… Все закончилось! Варвары сбежали, и деревня спасена… и все это благодаря тебе! Тебе есть чем гордиться… Ты настоящий предводитель! А теперь, прошу тебя, открой рот, ты должен выпить вот это…

— Мне холодно… — еле слышно прошептал толстый мальчуган и поежился.

— Браво! — обрадовалась Лолья. — А я-то думала, что ты в полной отключке! Не двигайся, мы донесем тебя до деревни. Кажется, у тебя сломано несколько ребер, к тому же у тебя перелом носа и челюсти. Держи, попробуй-ка выпить. Этот настой я приготовила из самых лучших целебных трав, возвращающих силу, он обязательно тебе поможет…

Приоткрыв глаза, Беорф с трудом проглотил отвар, скорчив гримасу.

— А он… это… в самом деле… такой отвратительный… твой сок…

— Я знаю, — улыбнулась Лолья, радуясь возвращению к жизни своего друга. — Этот, как ты говоришь, сок вернет тебе силы. Это снадобье горькое на вкус, но настолько эффективное, что способно поднять на ноги искалеченного воина. На моей родине воины-догоны постоянно используют его.

— Но… что произошло? Почему я здесь лежу?

— Не сейчас… Ты должен отдохнуть, Беорф, — мягко приказала Лолья. — На все твои вопросы я отвечу позже, обещаю тебе.

— Но Амос должен был… он… он должен был…

— Что я тебе только что сказала? — заворчала колдунья, убеждая его замолчать.

— Не желаете ли, чтобы я вернулся на судно посмотреть, что там происходит? — спросил Маркус Грумсон, проверяя прочность самодельных носилок. — Может, я смогу там чем-то помочь? Дадите ли вы мне разрешение пойти туда?

Лолья вздрогнула от неожиданности. За все время она впервые услышала, что Маркус заговорил. Его глубокий красивый голос вызвал у нее некоторое замешательство.

— Отличная идея, Маркус! — обрадованно сказала она, справившись с удивлением. — А за это время мы с твоими братьями донесем Беорфа до деревни.

— Пожалуйста, Лолья, мне бы хотелось, чтобы Беорф сам освободил меня от договора, который я заключил с ним и Амосом, — промолвил Маркус с величайшим уважением.

— Но почему же? Уверяю тебя, что ты можешь идти немедленно, — подтвердила ему юная негритянка, которая на самом деле не знала, что и подумать об этой любопытной просьбе.

— Я не могу объяснить вам причину моей просьбы, — ответил молодой человек. — Очень прошу вас, всего лишь одна-единственная просьба… чтобы господин Бромансон сам позволил мне обрести свободу.

— Я тебя освобождаю… — еле слышно произнес Беорф, дословно услышав весь этот странный разговор Лольи и Маркуса.

— Большое спасибо, Беорф Бромансон! — прочувствованно сказал Маркус. — Желаю удачи в продолжении вашего путешествия.

Маркус Грумсон приветливо посмотрел на своих братьев, а те, как ни странно, казались очень довольными.

— До скорого, — сказал он им и низко всем поклонился.

Затем произошло нечто необычное: Маркус стал медленно погружаться в землю, словно под ним были зыбучие пески. За несколько секунд земля полностью его поглотила.

Старый Грумсон сидел, развалившись на палубе драккара, и посмеивался над Медузой, которая усердно ухаживала за Амосом.

— Кажется, вы очень заняты, непокорное создание? — с издевкой бросил он.

— Его сердце бьется все слабее. Не пойму, что происходит, — шептала совсем тихо горгона, стараясь не обращать внимания на Грумсона.

— Если я могу сделать что-то для вас, скажите мне об этом, — настаивал старый скряга, и в его тоне слышалась недоброжелательность.

— Замолчите! — отрезала Медуза, выведенная из терпения присутствием этого отвратительного типа. — Амосу плохо, ему нужна помощь Лольи.

— Ах, вот что! Только и всего! Я же предлагал вам самой пойти за негритяночкой, а я бы тем временем, будьте уверены, лично проследил бы за состоянием вашего друга…

— Я ни на грош вам не верю. Мой мизинец говорит мне, что вы способны удушить или утопить его…

— Если вы по-настоящему знаете мое положение, — стал защищаться Грумсон, — то вы бы не сомневались в том, что я уважаю уговор, наше очень строгое соглашение, и что я не могу уничтожить своего хозяина во время действия моего контракта с ним!

— Но о чем вы говорите? — распалилась горгона. — Вы совсем голову потеряли?

— Вы не понимаете ровным счетом ничего, не так ли, глупая головушка? — лукаво спросил старик. — События принимают такой стремительный оборот, что вы за ними не поспеваете, должно быть, это представляет большую проблему для всего вашего народа. Ведь, в самом деле, горгоны — настоящие ослицы!

— Прекратите оскорблять меня, иначе превращу вас навеки в статую! — пригрозила Медуза, которая уже более чем достаточно наслушалась грубостей от старого Грумсона.

— Ну вот, я же говорил! — воскликнул скряга, воздев руки к небу. — Именно так! Ты достойный представитель своего племени дур. Послушай, предлагаю тебе игру, чтобы помочь тебе понять, кто я такой! Ты такая глупая, что сама об этом никогда не догадаешься, но тем лучше для тебя. Но как бы то ни было, мне охота с тобой поиграть! Сними эту штуку со своего носа и хорошенько посмотри мне в глаза!

Не было никакого сомнения в том, что Грумсон начал говорить Медузе «ты», чтобы подчеркнуть свое превосходство. Девчонка разозлилась, стащила свои лурикетки и с угрожающим видом двинулась к нему. Старый крохобор вперил свой взгляд в глаза Медузы и… ничего. В то время как он должен был обратиться в камень под ее испепеляющим взглядом, он стоял перед ней живой и невредимый, как ни в чем ни бывало.

— Но… но… я не понимаю… — бормотала Медуза, чувствуя, что сходит с ума.

— Ну, что, маленькая глупышка, теперь ты видишь, что тебе неподвластны многие вещи? — глумился над ней Грумсон. — А теперь послушай, что тебя ожидает! Как я уже объяснил тебе, я не в состоянии избавиться от господина Дарагона, потому что по недоразумению я проиграл пари, и, следовательно, должен служить ему и господину Бромансону. Но при этом мне ничто не мешает убить тебя! Я оторву тебе голову, а потом использую твои глаза в качестве…

Вдруг Грумсон неожиданно замолчал. Казалось, он чем-то ужасно обеспокоен и поэтому как будто забыл о Медузе, которая от страха побелела, как творог. Старик стиснул зубы и пробормотал, прежде чем спрыгнуть с корабля:

— Я потерял второго сына! Я должен их найти, всех четверых… найти скорее, прежде чем…

Скупец удалялся от берега, не переставая причитать, а потом скрылся в лесу, направляясь к Вольфстану.

С пересохшим горлом и подкашивающимися ногами Медуза опустилась на пол, чтобы перевести дух.

— Но почему же он не превратился в камень от моего взгляда? — спросила она вслух.

Впервые в своей жизни горгона почувствовала себя безоружной. Она всегда полагала, что ее дар превращать в камень никогда не подведет ее, что он всегда сделает ее неуязвимой при встрече с врагами. Но она ошиблась, и если бы Грумсон так стремительно не покинул корабль, она бы уже наверняка рассталась с жизнью.

«Какой урок! — думала Медуза. — Впредь мне надо быть более осторожной и, главное, не использовать мою способность как крайнее средство. Если бы я не была такой наивной, я бы уже давно поняла, что Грумсон не обычный человек, особенно когда он попросил мою душу. Какая же я была глупая! Надо поговорить обо всем этом с Лольей! Она много знает о всяких странных вещах».

Но на этом удивительные происшествия для горгоны не закончились. Поглощенная своими мыслями и едва оправившись от пережитого шока, она внезапно заметила какое-то человекоподобное существо, состоящее из грязи, земли и камней, которое направлялось прямо к ней.

— Но что это еще такое? — спросила она негромко.

— Не бойся, Медуза, это я, Маркус, — сказало существо. — Я здесь, чтобы помочь Амосу. Поскольку Грумсон так и не вернулся, когда мы послали его за твоим другом, мы стали беспокоиться и…

— Маркус? Это и в самом деле ты? — поразилась горгона, поднимаясь с пола. — Но что с тобой случилось?

— Дай мне помочь Амосу, — сказало существо, — но отвечать на вопросы мне не разрешено.

— Ну ладно, давай, — согласилась Медуза, у которой, впрочем, не было никаких других возможностей помочь Амосу. — Делай, что считаешь нужным… Он был отравлен, и его сердце слабеет с каждой минутой.

— Это потому, что он не получил противоядия, но я знаю, что надо делать, — просто сказал Маркус, взваливая Амоса на плечи. — Земля питает, земля лечит, земля очищает… Я поставлю его на ноги.

Крепко держа Амоса, Маркус в сопровождении Медузы сошел с «Мангуста» на твердую землю. Через несколько шагов он обернулся к горгоне:

— Медуза, возвращайся в деревню и успокой твоих друзей, а я послежу за кораблем и буду лечить Амоса. Не беспокойся. Несмотря на твой необычный облик, люди примут тебя такой, какая ты есть, потому что они сердечные и храбрые. А теперь иди… Властелин масок скоро догонит тебя… И последнее — я очень опечален тем, что тебе наговорил Грумсон… Прощай Медуза, удачи тебе!

И Маркус снова углубился в землю, унося за собой безжизненное тело Амоса.

«Ну и дела! — подумала горгона, глядя абсолютно круглыми глазами на странное исчезновение Маркуса и Амоса. — Некоторые дни так насыщены событиями! Старый Грумсон был прав, когда сказал, что я ничего не понимаю в том, что происходит вокруг меня. Остается предположить, что мне недостает опыта, чтобы вести жизнь искательницы приключений, как мои друзья Амос, Беорф и Лолья. Но мне необходимо научиться принимать правильные решения и уметь действовать мудро. И все же… я могу гордиться моим выступлением в роли «духа серьги»! И мне все же удалось выудить у этих дикарей ценные сведения, которые обязательно пригодятся нам в дальнейшем путешествии».

Медуза вернулась на корабль за своим большим плащом с капюшоном, который позволял прятать волосы-змеи. В нем она меньше напугала бы жителей деревни. После этого она спустилась по веревочному трапу и отправилась по направлению к Вольфстану.

Амос пришел в себя уже на «Мангусте». Открыв глаза, он выплюнул кусок земли размером с куриное яйцо. В волосах, в носу и в ушах у него был песок. Вся его одежда была в грязи, а сапоги в глине.

Амос чувствовал себя несколько оглушенным и немного не в себе и потому попытался восстановить ход событий. Он вспомнил, что Беорф ушел в деревню Вольфстан в компании Нереи Гуль, а он сам остался на драккаре с Медузой. Они вместе убирались на корабле, когда вдруг он ощутил невыносимую боль в спине и потом… потом… потом ничего! Вот и все, что ему удалось вспомнить.

Властелин масок с трудом поднялся и уселся на бочонок, находившийся рядом. Ноги и руки у него были словно неживые, суставы болели, а в голове крутились самые разные мысли. Вспомнив уроки Сартигана, мальчик сел в позу медитации и сделал несколько дыхательных упражнений. Старый учитель много раз говорил ему, что глубокое дыхание — лучшее лекарство от замешательства, страха и ужаса. Вдыхание свежего воздуха помогает очистить мозг от черных мыслей, улетающих с выдохом. Амос проделал эти упражнения и почувствовал, что пришел в себя. Он чувствовал себя лучше и увереннее, чем когда-либо раньше.

Мальчик потянулся, встал и оглянулся в надежде увидеть Медузу. Никого! А ведь горгона должна быть где-то здесь! Амос предположил, что она пошла прогуляться, чтобы размять ноги, а может быть, отправилась за помощью, потому что ему показалось, что с ним не все было в порядке… Как бы то ни было, но Амос решил освежиться. Властелин масок снял одежду и бросился в воду. Он побарахтался в воде, вымыл волосы, а потом снова забрался на палубу. Спустя некоторое время он надел чистую одежду, кожаные доспехи и заплел высохшие волосы в длинную косу.

«Интересно, что же могло произойти? — беспокойно спрашивал себя Амос. — Куда могла деться Медуза? Почему я оказался без сознания? И откуда вся эта земля, которой я был выпачкан? Обязательно надо поскорее найти Беорфа, Лолью и Медузу…»

Амос решил сойти с «Мангуста» и отправиться в Вольфстан. Возможно, его друзья все еще там…

Беорф постепенно оправлялся от ран. После его возвращения в деревню Нерея тотчас же устроила его в большой комнате по соседству с ее собственным жилищем. Лолья и Медуза неусыпно следили за ним и не покидали его ни на минуту. Как и предсказывал Маркус Грумсон, горгона была принята в деревне как родная, а дети особенно быстро нашли с ней общий язык. Как-то от порыва ветра капюшон, закрывавший голову Медузы, приподнялся, и дети Вольфстана завороженно смотрели на ее змеиную шевелюру, а некоторые даже просили разрешения потрогать ее. Медуза с удовольствием вступила в игру, великодушно отвечая на все вопросы. Спустя несколько часов после прибытия она уже вышла из разряда достопримечательностей и заняла свое собственное место в Вольфстане.

Амос был так же сердечно принят жителями. Они выслушали его и тут же послали к Нерее Гуль. Староста деревни, не мешкая, показала ему помещение, где находились все его друзья. Беорф спал. Лолья и Медуза очень волновались за судьбу Амоса и, увидев его, вздохнули с облегчением.

— Ну где же ты пропадал? Что с тобой произошло? — спросила Лолья. — Медуза сказала, что тебя унес с собой Маркус Грумсон! Мы ждали тебя целых два дня! Даже лес прочесали! А я так просто умирала от беспокойства…

— Со мной все хорошо, можете не волноваться. Мне-то казалось, что я просто долго и глубоко спал. А что со мной произошло на самом деле, я даже понятия не имею. По правде сказать, надеялся от вас что-нибудь услышать…

Медуза подробно рассказала ему о том, что произошло на драккаре. Она рассказала о маленькой отравленной стреле, о том, как она хитростью выманила сведения у варвара и о том, как Маркус Грумсон унес его вглубь земли вместе с собой. Лолья же в свою очередь поведала о незабываемой битве Беорфа и его нападении на деревню.

Амоса переполняли чувства и он подошел к изголовью своего спящего друга. Беорф сквозь сон услышал знакомый голос и ласковые слова и понял, что Амос рядом. Он открыл глаза и улыбнулся.

— Ну вот, наконец, ты явился… В следующий раз, когда на нас нападет войско варваров, я их оставлю тебе… Я уже выложился… А ты мне кое-что обещал…

— Да знаю, тебя и на пару минут одного нельзя оставить, чтобы ты не поранился! — шутливо поддел его Амос. — Я даже слышал, что ты становишься ужасным, когда злишься?

— Ну что ты хочешь, — ответил ему Беорф, собираясь с силами, — ведь не всем выпало счастье быть таким красавчиком, как ты!

И оба, от радости, что вновь обрели друг друга, от души рассмеялись к великому облегчению Лольи и Медузы, которые наблюдали за ними из угла комнаты. Но потом Беорф снова посерьезнел.

— Послушай, Амос, кажется, с папашей Грумсоном возникли кое-какие проблемы. Ну-ка, разъясни ему свою теорию, — обратился он к Лолье.

Перед тем, как приступить к объяснению, Лолья подошла к двери и удостоверилась, что их никто не подслушивает. Потом она уселась вместе с Амосом на кровать Беорфа и сделала знак Медузе подойти ближе.

— Я думаю, что Грумсон и его сыновья — не люди.

— Должен признать, что как предположение это интересно, — шепнул Амос с полусерьезной усмешкой, — однако, что навело тебя на эту мысль?

— Во-первых, Грумсон устоял против способности Медузы обращать людей в камень…

— Это правда, — подтвердила горгона. — Я смотрела ему прямо в глаза, а ему хоть бы что!

— Во-вторых, — продолжала Лолья, — он предложил Медузе вот какой договор! Он сказал, что передаст сообщение Беорфа в обмен на ее душу.

— И уверяю вас, что с его стороны это не было глупой шуткой, — уточнила горгона, нахмурив брови.

— И в-третьих, — продолжала юная негритянка, — совершенно очевидно, что он очень сильно отличается от собственных сыновей. Является ли он на самом деле их отцом? Кроме того, он имеет над ними такую власть, что, видимо, это мешает им говорить, мешает сказать нам, кто они такие на самом деле! Мы уже потеряли Магнуса и Маркуса, а их братья Моркус, Микус и Мекус, вместо того, чтобы оплакивать их, кажется, вполне довольны!

— Да, действительно, все это очень странно, — сказал Амос, поразмыслив.

Все помолчали, а потом властелин масок заговорил:

— Послушайте, мне кажется, я должен кое-что вам рассказать.

И Амос поведал им, как в ночь накануне отплытия из Упсграна ему приснился сон, в котором к нему обращалась пятиглавая горлица. Он подробно рассказал обо всем, что ему привиделось, а потом заговорил о том, что произошло во время третьей и последней волны атаки мев в дельте Вольфа. Он вспомнил слова Магнуса и, среди прочего, ту легкость, с которой молодой человек управлялся на корабле в то время как все были ослеплены. И как небрежно он расправился с мевами, ударив в самое сердце их царицу прямо посреди волны.

— Вот так раз! Это лишний раз подтверждает теорию, что Грумсон — не человек! — воскликнула Лолья. — Кроме того, твой рассказ подтверждает и то, что его сыновья тоже не люди!

— Тогда объясни нам, Лолья, как ты представляешь себе эту ситуацию, — заинтересованно произнес Амос. — Я просто сгораю от любопытства, так хочется узнать побольше об этом странном существе.

— Я думаю, что… В общем, я уверена, что Грумсон — это демон, — сказала колдунья, делая ударение на каждом слове. — Существуют сверхъестественные существа, живущие на Земле. Духи, обретающие плоть, потому что их выгнали из астрального мира. Грумсон — дьявол, черпающий силу и мощь во власти денег, вот чем объясняется его скупость. Он должен выполнить какое-то условие, сделать что-то такое, чтобы вернуться туда, откуда он пришел. А без этого он останется пленником на Земле.

— А его сыновья? — задумчиво спросил Амос. — Какие же у них с ним на самом деле отношения?

— Ясно, как день, что близнецы не являются его сыновьями, они — небесные создания, связанные с природными стихиями. Догоны называют их «покровителями». Их миссия состоит в том, чтобы следить за связью стихий между собой. Вот почему тебе приснилась пятиглавая горлица. Пять голов — пять братьев!

— Но постой! — перебил ее Амос. — Ведь существует только четыре природные стихии: земля, вода, огонь и воздух, разве не так?

— Нет, — сказала Лолья. — Теперь я думаю, что этих стихий пять! Магнус связан с водой, Маркус с землей, трое других связаны с огнем, воздухом и каким-то неизвестным элементом.

— Тогда непонятно, что у них общего с Грумсоном? — спросил Амос, слегка обалдевший от потока информации, которую обрушила на него Лолья.

— Он подчинил их своему контролю, дабы использовать в целях, о которых я пока не знаю. Демоны имеют очень строгие правила выполнения обязательств, обещаний и моральных долгов. Вероятно, он затащил в ловушку этих парней, чтобы выполнить какие-то обязательства! Грумсон обладает определенной властью над ними, но одновременно он совершил ошибку.

— Какую же? — нетерпеливо спросил Амос.

— Он проиграл нам пари, — ответил Беорф вместо Лольи. — Ты ведь помнишь наш уговор с ним и то, как ты ответил на его загадку?

Мальчик погрузился в молчание.

— Итак, мы стали хозяевами Грумсона, и в то же время наша власть распространилась на тех, кого использует этот старый негодяй, то есть, на его так называемых сыновей!

— А! Теперь я все понял, — пробормотал Амос. — Вернемся назад! Первый раз, когда я встретил сыновей Грумсона, они находились на набережной и взывали о помощи, чтобы спасти своего отца. Близнецы, на самом деле являющиеся небесными созданиями, связанными с природными стихиями, знали благодаря своей божественной природе, что я являюсь властелином масок и что время, проведенное рядом со мной, позволит им войти со мною в контакт. Вот почему они обязались служить тому, кто вытащит из воды их «отца». После того, как он был спасен, Грумсон должен был подчиниться обещанию своих сыновей, чтобы соблюсти долг чести по отношению ко мне!

— Вот именно! — удовлетворенно воскликнул Беорф.

— А я добавлю к этому, — продолжала Лолья, — что сыновья Грумсона не могли дать утонуть демону, потому что именно у него находится ключ к их избавлению. С другой стороны, скряга не хотел поймать протянутую сыновьями руку, боясь оказаться должником по отношению к ним, что могло бы заставить его освободить одного из них. Демоны существуют по такому принципу: жизнь за жизнь, услуга за услугу.

— Позднее, — продолжал Амос, — когда мы были в Упсгране, Грумсон предложил нам пари: наш драккар «Мангуст» — в обмен на решение загадки. Мы подписали с ним бумагу, которая принимала в расчет не только несколько обычных золотых монет, но и самого демона. Когда он проиграл пари, его реакция потому была такой бурной, потому что он знал, что будет служить нам и что у нас будет возможность освободить тех, кто подчинен его воле. Так что теперь мы имеем возможность освободить близнецов!

— Конечно, это логично, — вмешался Беорф, усаживаясь на кровати. — Его сыновья, должно быть, прослышали об этом, и ночью, накануне нашего отъезда, в твоем сне появилась горлица. Это был, вероятно, призыв о помощи!

— Горлица просила меня никому не рассказывать о ней, видимо, опасаясь, что демон может узнать о том, что его сыновья с ее помощью вошли со мною в контакт. Она сказала мне ровно столько, чтобы я смог освободить Магнуса, пока Грумсон, ослепленный волной слез, не мог ничего видеть.

— Да это точно так! Его не было рядом и тогда, когда Маркус попросил меня освободить его! — добавил Беорф.

— Между Грумсоном и его сыновьями, если хотите, между демоном и его рабами, существует крепкая связь, — произнесла Медуза, гордая возможностью внести и свою лепту. — Когда на драккаре он пообещал меня убить, то вдруг прервался, потому что почувствовал, что один из сыновей освободился из-под его контроля. Что, впрочем, и спасло мне жизнь…

— Я знаю, что мы будем делать, — усмехнулся Амос. — Лолья, знакома ли ты с принципами, которые составляют кодекс чести демонов?

— Да… В какой-то степени, правда, я знаю не все правила, — сказала колдунья, — но основные… Сейчас посмотрю в своей колдовской книге. А также покопаюсь в книге Байи Гайи. Наверняка найду там что-нибудь интересное.

Амос подумал минутку, разглядывая каждого из своих друзей.

— Медуза, — наконец сказал он. — Можешь ли ты попросить Нерею найти оставшихся братьев Грумсон? Скажи ей, что это очень важно, и что она должна в точности передать им все — что мы приказываем им явиться сюда всем троим ровно через час. А мы пока тем временем подготовимся.

— Слушаюсь, командир! — отрапортовала горгона, едва сдерживая смех. — Немедленно лечу туда!

Моркус, Микус и Мекус в назначенный час предстали перед Амосом и его друзьями. Когда Нерея Гуль нашла троих парней, они как раз помогали жителям деревни восстанавливать их жилища. Ей не составило никакого труда уговорить их явиться на назначенную Амосом встречу.

Но как только властелин масок пригласил их последовать за ним в дом Нереи, как, откуда ни возьмись, объявился Грумсон.

— Что здесь происходит? — возмутился он. — Вы хотели нас видеть?

— Не вас, а ваших сыновей, — сухо ответил Амос. — Но поскольку вы здесь, то сядьте на стул, вон тот, и спокойно подождите.

Все четверо ребят были готовы. Они хорошо знали, что старый Грумсон немедленно примчится, когда узнает, что его сыновья здесь. Предназначенный Амосом стул находился в центре нарисованного Лольей круга, в котором стояли семь зажженных белых свечей.

— Нет… нет… нет, спасибо, — забормотал Грумсон, заметив свечи. — Я лучше постою.

— А я как раз думаю, что вы не будете стоять! — отрезал властелин масок. — Немедленно усаживайтесь на этот стул! Я знаю, что согласно царящим в мире демонов законам, я имею право, в соответствии с подписанным нами в Упсгране соглашением, требовать от вас что угодно, если моя просьба не наносит ущерба вашей жизни. Этот случай как раз такой, поэтому слушайте меня!

— Ну нет! — заворчал старик. — Вы не можете ничего от меня требовать… вернее, можете, но дайте мне сначала предложить вам кое-что…

— Замолчите и сядьте на стул! — гневно закричал Амос.

Грумсон отлично знал, что сидя на стуле, он потеряет с «сыновьями» всякий контакт. Лолья знала некоторые ритуалы, защищающие от зла, и как раз один из них она и применила сейчас на практике. Очерченный круг с семью белыми свечами по контуру являлся для демона ловушкой, откуда он не мог выйти, не получив разрешения своего хозяина. Грумсон также знал, что если он пересечет линию круга, он лишится возможности видеть и слышать. Заключенный в этот магический круг, отрезанный от реального мира, он будет лишен всего и ему не останется ничего другого, как только дожидаться своего освобождения.

Бранясь на чем свет стоит, демон пересек белую линию и уселся на стуле.

— Ну вот и чудно! — удовлетворенно сказала Лолья. — Даже если мы можем видеть и слышать Грумсона, то он, напоминаю вам, находится в полной изоляции.

— Ну что ж, начнем, пожалуй… Я знаю, — обратился Амос к трем братьям, — что вы являетесь небесными духами, принадлежащими природным стихиям. Я также знаю, что вы являетесь рабами Грумсона и что не можете говорить в его присутствии, но будьте уверены, как только что сказала Лолья, в данный момент он не может нас слышать. Также мне известно, что мы с Беорфом обладаем властью освободить вас, но прежде мне хочется задать вам несколько вопросов.

— Пожалуйста, освободите сначала Моркуса и Микуса от господства Грумсона, — попросил Мекус, желая удостовериться в их освобождении.

— Моркус и Микус, — объявил Амос, — отныне вы свободны!

Тотчас же Моркус вспыхнул и исчез в облаке дыма. Микус же бросился к окну и испарился. Менее чем через секунду от обоих не осталось и следа!

— Благодарю тебя, господин Амос! — сказал Мекус и низко поклонился. — А теперь жду твоих вопросов…

— Прежде всего, кто такой на самом деле Грумсон и почему вы служите ему? — спросил Амос.

— Грумсон — это демон, сосланный на Землю, чтобы искупить вину перед своими богами. Он должен был управлять духами-покровителями природных стихий, то есть моими братьями и мною, чтобы продать нас как рабов шумерам. Мы подчинялись ему и в его присутствии обязаны были молчать. Впрочем, наша духовная природа диктовала нам не выдавать нашу сущность, если только нас об этом не спросят напрямик. Энмеркар, великий первосвященник Шумера, ждет нашего прибытия, чтобы мы помогли ему построить башню Эль-Баб. Ему необходимы силы земли, воздуха, огня и воды.

— Но ведь существует только четыре природных стихии, в то время как вас пятеро братьев, — сказал Амос, которому не терпелось разобраться в этой тайне. — Как же это можно объяснить?

— Существует пятый элемент, Амос, — подтвердил Мекус. — Магнус — это вода, Маркус — это земля, Моркус — это огонь, и Микус — воздух. Я же являюсь эфиром.

— Эфиром? Значит, существует пять масок власти?

— Совершенно верно, — кивнул Мекус. — И когда ты отыщешь шестнадцать камней силы, тебе надо будет найти маску эфира. Благодаря ей ты сможешь разнообразить свои возможности до бесконечности и смешивать стихии в любых комбинациях. Эфир смешивает землю с водой, и получается грязь; он комбинирует воду с огнем, и образуется пар; смесь воздуха с землей дает пыль, и так далее. Эта маска самодостаточна, и для нее не нужны камни силы.

— Но где же мне найти недостающую маску земли?

— Она уже в тебе, — поведал Мекус. — Тебе подарил ее Маркус, а также он дал тебе и первый камень.

— Неужели!? — воскликнул пораженный и обрадованный Амос. — А ведь и правда! Я вспоминаю, что выплюнул ком земли, когда очнулся на драккаре! Вот почему я был весь покрыт землей…

— Да, именно так, теперь сила земли бродит в тебе, — подтвердил покровитель эфира. — Ну, а теперь покончим с вопросами, освободи меня, я должен скорее вернуться к своим.

— Освобождаю тебя, — громко провозгласил Амос, — и благодарю за все!

Рано утром Нерея Гуль, позевывая, подошла к окну своей спальни и остолбенела. Вольфстан был отделан заново! Все дома были выстроены из красивого красного кирпича. Прочные деревянные двери и соломенные крыши, широкие окна и великолепные каменные трубы чудесным образом украшали жилища. Ограда, окружавшая деревню, была заменена на новую, а стволы деревьев, из которых она была сделана, были выровнены, словно по линейке. Прежде улицы были проложены просто по плотно прибитой земле, а теперь они были вымощены прочным камнем, а тротуары выложены мозаикой. Появились два новых колодца, а в самом центре главной площади возвышался фонтан, из которого неторопливо била небольшая струя воды. Кругом были разбиты цветники, и в воздухе разносился нежный аромат яблочных пирогов.

— Ну вот! — в панике заголосила женщина. — Я умерла!

Староста Вольфстана несколько раз ущипнула себя, чтобы удостовериться, что она все еще жива, что волшебный вид деревни не имеет ничего общего со сном, и что это не рай викингов.

Она поспешно выбежала из дому, желая убедиться, что все это она видит на самом деле. Как и она, многие жители деревни выскочили из домов, не веря своим глазам. Никаких следов войны, сражений, насилия и нищеты. Вместо этого кругом царили тишина и спокойствие чудного маленького провинциального городка.

Амос, Лолья и Медуза вышли из дому, поддерживая под руки Беорфа. Толстый мальчуган чувствовал себя значительно лучше, но ходить ему было все еще трудно.

— Ух ты! Что это случилось с деревней? — потрясенно спросила Лолья, глядя по сторонам.

— Это просто настоящее чудо! — воскликнула горгона. — Вчера еще все было в руинах, а теперь…

— Ну и дела! — в свою очередь открыл рот Беорф.

— Я уверен, — сказал Амос, — что пятеро Грумсонов таким образом отблагодарили нас. А вот и доказательство моих слов… Смотрите сюда!

Властелин масок указал на маленькую площадь, украшенную цветами и элегантными скамейками из резного камня. В центре возвышалась четырехликая скульптура, представляющая все четыре природных стихии, а над каждым лицом была изображена железная маска, символизирующая эфир.

— Теперь я понимаю, почему шумеры так страстно желают заполучить близнецов в качестве рабов! — пояснил Амос своим друзьям. — Если они за одну ночь так великолепно преобразили деревню, представьте себе чудеса, которые они могут творить на строительстве башни Эль-Баб.

— Но я как раз думаю не об этом! — вдруг брякнул Беорф. — Что мы будем делать с Грумсоном?

— Будь спокоен, у меня есть кое-какие мысли на этот счет, — ответил Амос. — Мы уже обсудили это с Лольей, и у нас созрел план.

— Раз ты этим занимаешься, то я могу спокойно спать дальше — в тот раз мне достались пятьсот варваров, так что сейчас тебе самое время заняться демоном, — улыбнулся беорит.

Вдруг они услышали громкий вопль. Во весь дух к ним мчался стражник и орал во все горло.

— Урм Красный Змей едет сюда! Наш король едет к нам! Наш король уже здесь!

Вслед за ним раздался крик Нереи Гуль:

— Все по местам! Надеть доспехи! Действуйте так, словно все нормально! Правда, у нас и так все нормально, но не как обычно, все нормально, но в самом лучшем виде! Жители, собирайтесь на главной площади! Скорее! Скорее! Пошевеливайтесь!

Когда ворота деревни открылись, чтобы принять короля викингов, все уже были готовы к встрече. Урм Красный Змей и его личная гвардия, состоящая из пятидесяти свирепых воинов, были встречены почетным караулом. Народ бросал им под ноги цветы, не хватало только красной ковровой дорожки. Король, рыжебородый и рыжеволосый широкоплечий колосс с ногами, словно стволы деревьев, подошел к Нерее. На нем был стальной шлем, украшенный двумя огромными бычьими рогами. Его кольчуга сверкала на солнце тысячами искр, в правой руке он держал невероятных размеров боевой топор. Староста деревни низко поклонилась ему, а тем временем Урм взял слово:

— Здравствуй, Нерея Гуль! Твой посланец явился ко мне! Со мной триста человек и необходимое снаряжение, которые ждут на драккарах в… там… в бухте…

Красный Змей заметил прекрасный вид Вольфстана. Эта деревня приведена в порядок и слишком хороша, чтобы выглядеть, как страдающая от набегов варваров! Урм повернулся к своему первому командующему и тихо спросил у него:

— Мы в самом деле находимся в Вольфстане? Мы не могли ошибиться?

— Да, это… нет… ну да, в самом деле, — бормотал человек, удивленный не меньше короля, — скорее нет… да… мы должны были попасть именно туда, куда надо!

— Но посланец сказал, что… деревня представляет собой жалкие руины… — произнес монарх.

— Да, государь, в самом деле… я ничего не понимаю…

— Клянусь богом Тором, — еле слышно сказал Урм, — эта деревня выглядит лучше, чем моя собственная столица! Вернусь домой, и кое-кто из архитекторов у меня получит!

— Что вы говорите, государь? — спросила Нерея, посмеиваясь про себя.

Урм прокашлялся и снова заговорил:

— Я говорю, что… что это честь для меня помочь вам в борьбе против врага!

— Ваша помощь опоздала! — ответила толстуха с явной гордостью. — Мы справились сами.

— Постойте, уж не хотите ли вы сказать, что избавились от войска варваров? — недоверчиво спросил король.

— Да, да… именно так… Плевое дело. И знаете, как им это удалось? Они толстые, некрасивые, но когда у них сердца настоящих воинов… на них легко произвести впечатление!

— Но ваш посланец сказал мне, что на Вольфстан готовились напасть сотни варваров! И что ваша деревня в руинах!

— Мой посланец сказал чистую правду, государь. Во время последнего набега их было по меньшей мере пятьсот! — торжественно подтвердила староста, вскинув голову. — Может быть, вам трудно в это поверить, видя чистоту и порядок, но что касается деревни, мы просто хорошенько прошлись метлами, посадили цветочки, заменили кое-где плитки и подправили еще кое-что в том же духе! Но надо отметить, о великий король, что Вольфстан сейчас выглядит гораздо скромнее по сравнению с тем, каким он был раньше! Можно даже сказать, что нам жаль… хм… смотреть на него… и я прошу вас за это нас извинить.

— Но послушайте, Нерея Гуль, не переживайте так из-за этого, — сказал Урм, силясь представить себе былую роскошь Вольфстана. — Здесь вовсе не… не так уж плохо, если учесть, что вы пережили столько набегов за последние годы… Я бы даже сказал, что здесь хорошо… очень хорошо!

— Ну что же, тем лучше! — сказала подобревшая Нерея. — Я рада, что вам здесь нравится! Могу я показать вам нашу деревню?

— Конечно! И я с большим удовольствием принимаю ваше приглашение!

Урм повернулся к своей гвардии и приказал:

— Принесите провизию и дайте моим людям отдохнуть, сражения в Вольфстане не будет! Лучше мы воздадим честь Нерее Гуль и отпразднуем победу над варварами!

— Но, государь, это слишком для меня! — скромно сказала староста. — Уверяю вас, что я всего лишь исполняю свой долг!

— Если бы все начальники моих гарнизонов имели лишь половину ваших забот, и так же хорошо трудились, сударыня, я уже давно бы стал властелином мира!

— Возможно, вы слишком полагаетесь на мужчин и недостаточно доверяете женщинам! — дерзко сказала воительница, подмигнув королю. — Ну, а теперь посмотрим наш городок! Соблаговолите следовать за мной, мы начнем с моей резиденции!

— Я восхищаюсь вашей смелостью, дорогая Нерея Гуль, — доверительно сказал король, поглядывая по сторонам, словно что-то выискивая. — Однако, откуда исходит этот дивный аромат яблочного пирога, который так и плывет над крышами Вольфстана?

— Это… это… — замешкалась толстуха, сама не имевшая об этом ни малейшего понятия. — Это наш ежегодный праздник, который как раз закончился! Мы чествовали… яблочный пирог, который… как всем известно, придает воину силу и смелость! Да что там говорить, это трудно объяснить, я потом расскажу вам об этом, после нашего осмотра деревни, который я вам обещала! Следуйте за мной, это сюда!

Урм Красный Змей прогуливался по улочкам Вольфстана под руку с Нереей, которая любезно вела его к своей резиденции. По дороге они повстречались с четверкой юных искателей приключений, которые наслаждались утренней свежестью на маленькой площади рядом со статуей пяти природных стихий. Заметив их, Нерея остановилась рядом:

— Дорогой государь, позвольте мне представить вам Беорфа Бромансона и его спутников — Амоса, Лолью и Медузу. Беорф — молодой староста Упсграна, городка, расположенного во владениях Харальда Синезубого. Он из племени беоритов. Должна отметить, что без него битва с варварами могла бы окончиться по-другому!

— Счастлив познакомиться с вами, юный градоначальник! — сказал Урм, протягивая свою мощную ладонь. — Значит, ты прибыл из Упсграна? Благодаря подвигам Уло Улсона в битве с драконом из Рамусбергета, твой городок прославился на все мое королевство! Какой человек, этот Улсон! Какой герой!

Надо напомнить, что Уло Улсон, которого в Упсгране прозвали болтуном, на самом деле был скорее бахвалом, чем смельчаком, скорее домоседом, чем героем! В действительности, битву при Рамусбергете выиграли Амос с Беорфом, но они держали это в секрете. Вот почему мальчишкам стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться, когда король превозносил заслуги Уло.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, государь, — сердечно ответил Беорф. — Уло Улсон был бы счастлив оказаться на моем месте, чтобы встретиться с вами. Теперь наши сердца наполнены его духом и его смелостью!

— Я слышал, он погиб в битве с моренами недалеко от Большого Барьера? — участливо спросил Урм. — Это точно?

— Да, — ответил Беорф, решивший ради смеха приукрасить легенду о герое. — Вдобавок к моренам он должен был сражаться еще с тремя морскими змеями и грифоном, пока сам бог Локи не спустился на землю собственной персоной, чтобы сойтись с ним в поединке. До самого конца Уло презирал смерть. Должен вам сказать, даже богу Локи он чуть не продырявил шкуру!

— Хм… но что может человек против божества? — вздохнул Красный Змей. — Какая же чума этот Локи! Желаю ему никогда не попадаться на моем пути, потому что… о да! Я сам дам ему нитку, чтоб он зашил дыру, когда я проткну его!

— Ну ему и достанется, — вставила Нерея.

— Да, точно, — смущенно пробормотал Урм. — Ну что же, очень рад, что встретился с вами, друзья… Если могу что-то сделать для вас, не стесняйтесь, приходите ко мне!

Без промедления Амос решил воспользоваться подвернувшимся шансом:

— Да, как раз у нас есть просьба. Мы хотели бы продолжить наше путешествие по реке Вольф по направлению к Мрачному морю. Поскольку дорога очень опасна, не могли бы вы предоставить нам сопровождение?

— И в какие края вы направляетесь?

— К Солончакам! — вовремя вступила в разговор Медуза, которая выведала у варвара их дальнейший маршрут.

— Хм… эти территории мне не принадлежат, это уже земли варваров, — рассуждал вслух Красный Змей. — Однако, поскольку мы их победили, этот поход в глубь их территории без сомнения заставит их успокоиться. Ну что же, хорошо, я согласен! Я и мой флот, мы сами проводим вас до самых Солончаков!

Ребята хором поблагодарили короля за его щедрость, а тот продолжил свой путь под руку с Нереей.

— Отлично сыграно, Амос! — воскликнул Беорф, когда король удалился.

— Надо ковать железо, пока горячо! — улыбнулся властелин масок. — А ты знаешь, где эти Солончаки, Медуза?

— Без понятия! — фыркнула горгона. — У варвара, похоже, не было времени объяснять мне!

После нескольких дней подготовки флотилия под командованием Урма Красного Змея отправилась на юг к Солончакам. Вольф брал начало в Мрачном море, огромном внутреннем море с очень соленой водой, а потом впадал в Северный океан, омывавший берега королевств викингов. Широкие реки, образовавшиеся в результате таяния снегов в горах, и другие, даже самые незначительные, источники воды питали его в том месте, где он спускался к Вольфстану. Эта река, протекавшая на сотни миль, славилась солью, которую она несла с собой. Ровно посередине между истоком и дельтой Вольфа находилось королевство, называемое Солончаки. Король Урм и Нерея Гуль рассказали четырем искателям приключений, что обитатели этих краев были известны на большей части континента благодаря своим способностям добывать соль из воды. Эти небольшие создания с сероватой кожей, которые ростом едва достигали метра, ревниво хранили свой секрет, передавая его из поколения в поколение. Было известно, что они поворачивали воды Вольфа в огромные болота и, благодаря естественному процессу испарения воды, добывали соль, отделяя ее от песка. Но никому не удавалось подсмотреть, как они это делали. Для народа Солончаков это была трудная, но очень престижная и доходная работа.

Серокожие были похожи на людей, у них были огромные круглые уши и маленькие носы. У них не было бород и усов, телосложение они имели тщедушное и всегда ходили босиком, но они жили в мире со всеми своими соседями без исключения и успешно торговали с варварами, гоблинами, шумерами, викингами и рыцарями. Земли Солончаков были известны как нейтральная территория, где процветала торговля солью.

— Для каждого из этих народов соль необходима в повседневной жизни, — принялся объяснять король Урм. — Она позволяет сохранять мясо и рыбу. Ее использовали для лечения ожогов, укусов насекомых, дезинфекции ран и изготовления пластырей. Лечебные свойства соли хорошо известны, и все воины знают, что припарки из соленой крапивы могут вылечить вывихи и растяжения и снять отеки ног. Шумерам соль служит как рвотное средство для облегчения болей в животе, а рыцари пользуются ею в прачечных для отбеливания белья. Викинги используют соль для сохранения продуктов, так как она высушивает мясо, поглощая влагу и одновременно убивая микробов. Варвары же верят в ее магические свойства. В первое полнолуние зимы они раскладывают на столе двенадцать половинок луковиц, посыпанных солью. На следующий день, по их верованиям, те луковицы, на которых соль растворилась, показывают месяцы, когда выпадет много дождей. Таким образом варвары могут планировать свои набеги и вести войну в благоприятных погодных условиях. Что касается гоблинов, то они считают, будто соль обладает пагубной силой, и часто сыплют щепотку соли вокруг своих врагов, чтобы навлечь на них злую судьбу. В Беррионе женщины всегда применяют соль, чтобы приготовить пышное тесто для хлеба и пирогов, а также чтобы чистить посуду до блеска и закреплять цвет при окрашивании тканей.

— Получается, что без сметливости серокожих, — добавила Нерея, — не было бы соли! Вот почему эти маленькие создания живут мирно и никогда не вступают в войны. Они обладают самым важным для всех сырьем, а их умение слишком драгоценно, чтобы кто-то им угрожал. Их территория священна, и ее целостность охранялась испокон века. В королевстве Солончаков занимаются только торговлей! Например, некоторые обменивают на мешок соли лошадей или оружие, другие меняют бочку соли на четыре бочки сельди, слиток соли на барана или козу, а первосортную соль — даже на золото или драгоценности.

— Вы знаете, — вступила в разговор с друзьями Лолья, — что у нас встречают гостей, угощая их куском хлеба с щепоткой соли в знак расположения. Этот подарок является символом дружбы и доверия.

— Моя мать рассказывала, — продолжал Амос, — что если среди ночи запоет петух, а это означает появление злых духов, надо бросить в очаг горсть соли, чтобы прогнать их.

— А горгоны, — продолжала в свою очередь Медуза, — используют соль исключительно для лечения болезней кожи, что является весьма эффективным способом. Ведь мы, в основном, едим живых насекомых, поэтому нам не нужна соль, чтобы сохранять нашу пищу.

— В Братели Великой, — пустился в воспоминания Беорф, — матери приходят к сеньору показать своих новорожденных детей, и тот дарит им яйцо, чтобы малыши были здоровы, и мешочек с солью, чтобы они были послушными и умными. Женщины называют этот подарок «корзинкой удачи»!

— А в королевстве Омен, где я родился, — не уступал Амос, — во время большого празднования летнего солнцестояния девушки бросают щепотки соли в праздничный костер, который разжигается по этому случаю. Если огонь начинает потрескивать, это означает, что они в будущем году выйдут замуж.

— Существует немало заклинаний черной магии, в которых используется соль, — объяснила друзьям Лолья. — Например, чтобы наслать порчу, надо перед дверью жертвы поставить вязанку обрезанных ветвей роз, посыпанных солью. Если при этом произнести соответствующее заклинание, успех вам обеспечен!

— Я очень счастлив, что Нерея и король Урм рассказали нам о Солончаках, — сказал в заключение Амос. — Это маленькое королевство меня заинтриговало, и мне не терпится попасть туда!

В сопровождении Красного Змея и Нереи Гуль, решившей следовать вместе с ними до Солончаков, юные искатели приключений отправились в плавание на «Мангусте», возглавлявшем вереницу кораблей. Их новый экипаж состоял из десятка викингов-гребцов. Грумсон сидел на носу корабля и недовольно ворчал. Демон потерял все! Его слуги покинули его, а он никак не мог этому помешать. Его соглашение с Беорфом и Амосом связывало его с ними еще на два месяца, да вдобавок вынуждало его работать. Ползая на коленях по палубе, он отмывал кровь и грязь, которые не успел убрать властелин масок. К этим работам его привлек Беорф, и мерзкий старикашка уже вынашивал планы мести.

Грумсон был мелким бесом, принадлежавшим к небольшой группе пространного адского мира, называемого бездной. Он был невеликой персоной, которой, однако, было поручено дело первостепенной важности. Он умолил своего повелителя дать ему шанс, поручить важную задачу, чтобы доказать свою преданность. Чтобы доставить ему удовольствие, а главное, чтобы избавиться от него, повелитель уступил назойливым просьбам своего слуги и дал ему поручение сопровождать пять духов до башни Эль-Баб. Это был Энки, великий шумерский бог, который сам поймал этих духов, чтобы предоставить их своему первосвященнику Энмеркару. А последний, стало быть, попросил повелителя Грумсона обеспечить эту доставку. Однако, тот самый повелитель совершил ошибку, препоручив пленников Грумсону. Теперь пять духов природных стихий сбежали, и ничто в мире не заставит их вернуться. Грумсон знал, что он здорово влип. Больше никогда он не сможет вернуться домой в свою родную бездну! Как только повелитель узнает о том, что миссия потерпела крах, он направит по его следу орды дьяволят, чтобы уничтожить неудачника! Весь остаток своих дней Грумсон будет вынужден сохранять человеческий облик, чтобы прятаться среди людей!

— Какой ужас! — подумал он вслух, осознав безнадежность своего положения.

— Что случилось? — спросила оказавшаяся поблизости Лолья. — Вам не нравится уборка? Или вы вообще не любите работать?

— Ах ты, маленькая негодяйка! — зло ответил демон. — Ну ничего, придет день, и я тебе отомщу! Смотри, не поворачивайся ко мне спиной, а то с тобой произойдет несчастье!

— Я вас совершенно не боюсь, — ответила Лолья, равнодушная к угрозам старика. — Ну-ка, гляньте! Вон еще кровавое пятно осталось. Не забудьте вытереть его!

— Ты мне не приказывай! — желчно отрезал Грумсон. — Я подчиняюсь только Беорфу, этому медведю-увальню, и Амосу, маленькому наглецу, который уверен, что он умнее всех!

— А вот и нет! Вы совершенно ошибаетесь! Вы должны подчиняться именно мне! — отрезала Лолья.

— Что ты там плетешь, дурища? — разозлился старикан.

— А вот что. В соответствии с вашими оккультными законами, любое соглашение может быть перепродано или переуступлено третьей стороне, независимо от воли задействованного лица…

— Но… но… — замялся Грумсон, — но откуда ты об этом узнала?

— Как раз сейчас я изучаю колдовскую книгу одной очень могущественной ведьмы по имени Байя Гайя, она была большим знатоком ядов, болезней, превращений, алхимии и демонологии. Среди ее пометок, уловок, добрых и злых заклинаний, а также ее заметок об отправлении культов, я отыскала очень интересные записи о контроле над демонами. Колдунья там четко поясняет шаг за шагом, как действовать, чтобы извлечь пользу и справиться с таким злым гением, как вы!

— Ох! Ох! — стал причитать Грумсон, представив, что теперь он подчиняется маленькой негритянке. — Однако, это не дает тебе права отдавать мне приказы!

— А вот и нет! Именно теперь я имею на это право, — не скрывая удовлетворения, сказала Лолья. — Представьте себе, что я купила ваше соглашение с Амосом и Беорфом. Они мне его продали за поцелуй в щеку каждого из них! Правда, забавно?

— О нет!.. Что угодно, только не это! — заныл демон.

— Да вот, смотрите, — добавила Лолья, показывая ему бумагу с соглашением. — Теперь это моя собственность. Кстати сказать, согласно заметкам Байи Гайи, демоны могут принимать обличье как человека, так и животного, это правда?

— Да, — вздохнул попавший в ловушку Грумсон, — да, госпожа, это так.

— Я знаю, что ваш человеческий облик представляет собой воплощение ваших пороков и недостатков, а каков ваш вид в облике животного?

— Он также связан с моей личностью, госпожа, — обреченно ответил демон.

— Тогда, начиная с этой минуты, — заявила Лолья, выговаривая каждое слово, — вы будете жить в форме животного и подчиняться мне по первому взгляду и мановению руки!

Чтобы не привлекать внимания экипажа к животному, в которое должен превратиться Грумсон, Лолья посмотрела вокруг и, убедившись, что поблизости никого нет, приказала:

— Исполняйте, Грумсон!

Старикан с ненавистью сжал зубы и превратился в скунса. Лолья наклонилась к нему и надела на него ошейник с поводком.

— Я рассчитывала, что в облике животного вы будете более симпатичным! А теперь — к ноге и не сметь задирать хвост!

Как же низко пал Грумсон!

Не прошло и двух недель, как корабли достигли Солончаков. Во время пути варвары пытались предпринимать против путешественников отдельные атаки. Но, посылая тучи стрел с берега, им удалось лишь слегка поцарапать бока некоторых драккаров.

За время путешествия Беорф много отдыхал и благодаря заботам Лольи быстро оправлялся от своих ран. Юная негритянка готовила ему целебные отвары, но один отвратительнее другого. Эти снадобья, приготовленные по старинным рецептам догонов, очень помогли толстому мальчугану выздороветь, и скорее всего потому, что ему хотелось как можно быстрее избавиться от этих горьких настоек своей подруги-целительницы.

Что же касается Медузы, то она много времени проводила в беседах о племени горгон с Урмом Красным Змеем. Король был очень любознательным, ведь он никогда не видел существ, подобных ей. На протяжении всего пути он задавал бесчисленное множество вопросов. Юная горгона рассказала ему об образе жизни своих соплеменниц, где они живут, как она сама попала под владычество колдуна-нагаса и как оказалась в Братели Великой. Когда она рассказала, что существа из ее племени обладают способностью превращать людей в камень, король предложил ей вступить в его войско. С таким невероятным оружием, как горгона, он легко будет завоевывать вражеские территории и присоединять их к своему королевству. Однако Медуза мягко отклонила предложение монарха, сожалея, что люди такие воинственные и негармоничные создания. Урм же, охваченный жаждой власти, все больше желал заполучить Медузу и старался найти способ удержать ее. Иначе говоря, короля интересовала не она сама по себе, а та выгода, которую можно было бы извлечь! Медуза прекрасно понимала, что ее настоящими друзьями по-прежнему оставались Беорф, Амос и Лолья.

Со своей стороны, Амос старался открыть новые возможности, которые предоставляла ему маска земли. Во время коротких остановок, что предпринимали путешественники, он пытался копать ямы, изменять по своей воле почву и разбивать скалы с помощью магии. Но ничего не получалось! Властелину масок удавалось лишь немного поднять пыль! Терпя неудачу за неудачей, мальчик даже спрашивал себя, в самом ли деле он получил новую маску. Может быть, Мекус обманул его? Но ради чего он стал бы это делать?

Однажды рано утром, Нерея Гуль объявила:

— Внимание! Впереди Солончаки! Сушить весла!

— Что случилось? — спросил Амос, выскочив на палубу и протирая глаза.

— Посмотри-ка сам! — ответила ему Нерея.

Перед ними возвышалась деревянная стена, полностью перегородившая Вольф. Огромные ворота, сделанные из обитых железом балок, крепились к двум гигантским сторожевым башням.

— Ух ты! — завопил Амос, впечатленный величием сооружения. — Но как мы переберемся на другую сторону?

— За редким исключением, въезд в королевство Солончаков запрещен. Серокожие ревностно оберегают секрет добычи соли и, в принципе, никому не разрешается проходить через ворота.

— Но… но мы же здесь не для того, чтобы покупать соль! Мы просто хотим следовать своей дорогой по Вольфу, чтобы оказаться в Мрачном море!

— Да, я это знаю, — вздохнула Нерея. — Надо обговорить, на каких условиях вы сможете пройти в ворота. Не отчаивайся, иногда серокожие разрешают кораблям проследовать через свою территорию. Как я слышала, они завязывают глаза экипажу и сами проводят корабль к другим воротам, на восточной стороне. Кажется, никто и никогда не видел, что происходит внутри их королевства. Видишь эти стены, которые отходят в стороны от сторожевых башен, Амос?

— Да, конечно вижу! — уныло ответил он и погрустнел от мысли, что ему не удастся увидеть Солончаки.

— Так вот, эти стены окружают все королевство! Они оберегают серокожих от любопытных взглядов, но одновременно превращают их самих в пленников. Ведь ты никогда не увидишь этих маленьких человечков за пределами ограды. Если кто-нибудь из них, за исключением торговцев и грузчиков, окажется даже на расстоянии метра от границ королевства, его немедленно казнят!

— Но почему же? — заинтригованно спросил Амос.

— Клянусь богом Тором, чтобы сохранить свой секрет! — воскликнула Нерея. — Представь, что кто-нибудь из серокожих покинул Солончаки, его поймали, и он, возможно, под пытками, выдаст секрет добычи соли! Вся их торговля тотчас же рухнет! Король Солончаков не может подвергаться такому риску. Ведь все их благополучие зависит от этого единственного секрета.

В этот момент над рекой раздался долгий жалобный звук охотничьего рога.

— Это идет негоциант! — провозгласила толстуха, отвечая на немой вопрос членов экипажа и пассажиров.

В самом низу огромных ворот открылся небольшой люк, и через него проскользнула маленькая лодочка, которая через несколько мгновений пристала к борту «Мангуста». Негоцианта подняли на корабль с помощью веревочной лестницы. Когда он ступил на палубу, все увидели, что он на самом деле оказался… негоцианткой. Маленькая женщина, ростом не более метра, поклонилась представшему перед ней Урму Красному Змею. Она обратилась к нему на северном наречии почти без акцента:

— Добро пожаловать в Солончаки! Разрешите представиться: меня зовут Аннакс Криснакс Гильнакс.

— Счастлив познакомиться с вами! Я король восточных викингов Урм Красный Змей.

На Аннакс была красивая льняная одежда темного цвета и легкий платок, покрывающий голову и плечи. Кожа ее была серой, а глаза — ярко-зелеными. Ее маленький носик дергался, словно от нервного тика. Она снова обратилась к королю:

— Мы хорошо знаем ваш народ, ведь, как вам известно, мы регулярно торгуем с вашими коммерсантами. Приезжайте по воде или по суше, вы всегда будете желанными гостями!

— Благодарю, я очень вам признателен. Однако, хотел бы сообщить вам, что я с моими людьми сопровождал этот корабль до ваших краев, после чего он должен пересечь ваше королевство, дабы оказаться в Мрачном море. Впрочем, позвольте представить вам Беорфа Бромансона, юного капитана этого драккара. Сможет ли он получить ваше разрешение?

— И… это все? — с удивлением спросила негоциантка.

— Нет, конечно, — уверил ее король, тотчас же разгадавший мысли своей собеседницы. — Мы воспользуемся представившейся оказией, чтобы наполнить солью некоторые из наших драккаров, прежде чем повернем домой!

— Очень хорошо, очень хорошо! — удовлетворенно улыбнулась Аннакс. — Начнем же с того, какое количество соли вы хотели бы заказать, а потом посмотрим, что можно будет сделать для ваших друзей. Итак, за работу!

Когда переговоры с Урмом закончились, Аннакс дала знать капитану Бромансону, что желает видеть его, дабы обговорить вопрос прохождения «Мангуста» через территорию Солончаков. Беорф попросил Амоса сопровождать его.

— Итак, господин Бромансон, вы желаете пройти через королевство серокожих? — напрямую спросило маленькое существо.

— Да, именно так, но я предпочел бы, чтобы вы обговорили это дело с моим помощником. Познакомьтесь, Амос Дарагон.

— Очень приятно, — протянул руку властелин масок.

— Для меня тоже это большая радость, — сказала Аннакс, отвечая твердым рукопожатием. — Ну что ж, вот мое предложение.

— Слушаю вас…

— Итак, — продолжала она, понизив голос. — Я лично помогу вам пройти через королевство, если вы согласитесь взять на борт вашего судна груз… скажем так… не совсем обычный.

— О чем идет речь? — спросил Амос, также понизив голос в свою очередь.

— Не могу вам этого сказать, и не настаивайте, — жестко ответила Аннакс. — Либо берете, либо нет. Если согласны, мы тайно нагрузим ваш корабль одновременно с кораблями короля, и никто ничего не заметит. Вы должны будете доставить товар до большого рынка на берегу Мрачного моря. Вот и все, о чем я вас прошу! Я возьму на себя все расходы по прохождению вашего корабля через Солончаки. Я возьму эту сумму из тех денег, что король заплатит мне за свой груз соли.

Амос бросил взгляд на Беорфа, однако тот, не зная, что и думать, предпочел промолчать.

— А если мы откажемся? — спросил властелин масок, чувствуя некоторое замешательство.

— Ваш корабль останется с этой стороны, — безапелляционно заявила Аннакс, и ее тон не оставлял никаких сомнений для дискуссии. — Вы всегда можете попытаться добраться до Мрачного моря пешком, чего я, впрочем, вам совсем не советую делать!

— А если во время нашего путешествия по территории королевства кто-нибудь обнаружит, что мы перевозим этот необычный груз? — попытался выяснить Амос степень риска этого сомнительного предприятия.

— Меня немедленно казнят, а груз будет изъят. Вы же, напротив, сможете продолжить свой путь без малейшего обвинения или наказания, — уверила их серокожая. — Мы никогда не привлекаем к ответственности чужеземцев, если они вмешались в наши внутренние дела. Это может создать конфликты с нашими торговыми партнерами. Мы — племя коммерсантов, и поддержание добрых отношений с покупателями для нас имеет первостепенную важность.

— Прекрасно, мы принимаем ваше предложение, — пожал плечами Амос. — В конечном счете, мы почти ничем не рискуем…

— Никакого риска, — подчеркнула Аннакс, нажимая на слова. — Мы будем загружать соль для Урма сегодня ночью. А тем временем попрошу вас подготовить место на вашем драккаре.

На закате дня огромные ворота королевства Солончаков открылись и выпустили длинное плоскодонное судно, нагруженное бочками с солью. Подчиняясь приказам Аннакс, серокожие грузчики начали перекладывать драгоценный товар на корабли Урма.

С вершины сторожевых башен десятки маленьких солдат с арбалетами наизготовку внимательно следили за погрузкой. Уставившись на своих соплеменников, стражники должны были предупредить любой побег или возможное похищение. Приказ был четким: стрелять при малейшем подозрении!

С помощью тросов Амос не без труда перебирался с корабля на корабль, пока не пробрался на судно Аннакс. Как ни в чем не бывало, он подошел к негоциантке.

— Погрузка почти закончена, а «Мангуст» все еще пуст! Остается ли в силе наш договор?

— К сожалению, нет, — шепнула негоциантка, тревожно поглядывая по сторонам. — Я не ожидала, что сегодня вечером будет так много солдат. Явно они что-то подозревают! Более того, поскольку ночь будет светлой, мы ничего не сможем поместить на ваш корабль без риска. У этих стрелков наметанный глаз и точный удар.

— Если бы вы сказали мне, что именно вы хотите доверить нам, возможно, мы сумели бы вам помочь.

Аннакс несколько секунд размышляла над предложением Амоса. Она знала, что стрелки на сторожевых башнях замечают каждое ее движение и, не задумываясь ни на секунду, убьют ее, если поймут, что она в заговоре с Амосом. Поэтому серокожая сделала вид, что рассердилась на мальчика. Она подмигнула ему и принялась громко кричать:

— Нет, молодой человек, я ничего не могу сказать вам по поводу того, как мы добываем соль! Я не знаю, из каких краев вы прибыли, если вы задаете серокожему подобные вопросы!

В своем показном раздражении Аннакс якобы случайно уронила свой мешочек, который она предварительно украдкой открыла. Из мешка высыпались маленькие склянки с солью и покатились по палубе судна. Негоциантка опустилась на колени и стала их собирать. Амос, вступая в игру, также опустился на четвереньки рядом с ней, чтобы помочь. Тогда серокожая прошептала:

— Мне обязательно надо вывезти из королевства своих компаньонов! Они здесь, в воде, прицепились к судну и ждут подходящего момента, чтобы вплавь добраться до вашего драккара…

— Я понял и постараюсь найти решение, — тихо ответил Амос. — Сделайте им знак направляться к «Мангусту», как только я отдам вам приказ.

Собрав все склянки, мальчик поднялся и, приняв сконфуженный вид, попросил негоциантку простить его за оплошность, а потом, понурив голову, отправился к себе на драккар. Там он сообщил Беорфу, Медузе и Лолье об обещании, которое он только что дал Аннакс.

— Мы должны помочь серокожим бежать? — удивился Беорф, когда узнал, что собой представляет этот «необычный груз». — Я думал, что без приказа эти люди не захотят показывать носа за пределы Солончаков!

— У меня сложилось впечатление, что некоторые из них страстно желали бы уехать, но поскольку этому мешает их войско… — рассуждал вслух Амос. — Что ж, друзья, а если мы провернем небольшую диверсионную операцию?

— Хм… у меня есть вонючка, которая, возможно, сумеет сослужить нам службу!

Юная колдунья пошла за Грумсоном, спящим в пустой бочке, и вернулась, ведя зверя на поводке.

— Отличная идея! — воскликнул Амос, разгадав замысел своей подруги.

— А что вы собрались делать? — неуверенно спросил Беорф.

— Я тоже не пойму, куда вы клоните, — добавила Медуза.

Сдерживая смех, Лолья приказала Грумсону продемонстрировать свое средство защиты. Она знала, что скунсы могут выпускать струю зловонной жидкости, которую вырабатывают их анальные железы. Грумсон покорно выполнил приказание и щедро оросил мачту «Мангуста». Омерзительный запах сразу же заполнил все пространство корабля.

— Поздравляю! Замечательный план! — проворчал Беорф, зажимая нос. — Только надо было поливать сторожевые башни, а не нас!

— Ваше желание — закон для нас, дорогой друг, — ответил Амос, желая поскорее избавиться от ужасного зловония.

Используя свои магические возможности, властелин масок образовал из вонючих выделений Грумсона небольшой жидкий шарик. Затем он сосредоточился, чтобы создать мощный порыв ветра, который понес зловонную бомбу по направлению к сторожевым башням. Маленький шарик взорвался с легким хлопком прямо над большими воротами и осел в виде мелкой росы на оружии серокожих арбалетчиков.

С обеих башен послышались недовольные возгласы. Амос быстро создал магическую сферу общения и заключил в нее послание для Аннакс. Он отпустил сферу в воздух, и через секунду голос властелина масок достиг ушей негоциантки, которая все еще находилась на своем судне:

— Теперь! Именно теперь надо отправлять ко мне ваших компаньонов!

Без лишних вопросов мятежница трижды стукнула пяткой по палубе, и этот звук отозвался под днищем судна. Пятеро серокожих пустились вплавь по направлению к драккару.

В сторожевых башнях вместо порядка и дисциплины царил хаос. Арбалетчики бегали из стороны в сторону, пытаясь глотнуть свежего воздуха.

Беорф воспользовался этой неразберихой, перебросил через леер веревочную лестницу, и серокожие один за другим поднялись на борт. Медуза и Лолья тщательно их спрятали, так что ни один стражник не заметил бы ничего подозрительного. Даже грузчики и викинги ничего не увидели. «Диверсионная операция» прошла прекрасно, и цель Аннакс была достигнута.

В эту ночь, когда Амос и Беорф вполголоса обсуждали, как им лучше спрятать нелегальных пассажиров на своем драккаре, Лолья с головой погрузилась в изучение колдовской книги Байи Гайи. Она искала способ заставить Грумсона говорить, чтобы узнать о нем побольше. Для юной колдуньи этот демон был превосходным ключиком, чтобы открыть дверь в другие миры, познакомиться с неизведанным и исследовать то, что для нее находилось пока за семью печатями.

В результате долгих исследований девочке удалось раскрыть тайный смысл многих заклинании и понять, каким образом она сможет заставить демона рассказать о своем прошлом. Следуя заметкам старой ведьмы, надо было бросить щепотку соли на голову демона, предварительно вымазав ему ноги кладбищенской землей. Этот ритуал заставит его признаться, как он стал демоном.

Согласно книге Байи Гайи, Грумсон принадлежал к племени алрунов. Эти демоны в прошлом были злыми людьми, подвергшимися вечному проклятию, но благодаря силе своих пороков получили право стать слугами.

Лолья скрупулезно выполнила все стадии ритуала, описанного Байей Гайей. Она использовала землю с кладбища своих предков, небольшое количество которой всегда хранила среди своих колдовских принадлежностей как необходимую составляющую магии. Таким образом она заставила скунса поведать свою историю. Ужасный рассказ Грумсона пришли послушать Амос, Беорф и Медуза.

— Мы с женой держали небольшой постоялый двор на берегу большой реки в неизвестной вам стране, название которой не скажет вам ничего. Поскольку наше заведение было единственным местом в округе, где путешественники могли поесть и переночевать, мы очень скоро разбогатели. Правда, наша жадность росла так же быстро, как и наше состояние, и вскоре мы должны были принять непростое решение.

Подростки слушали горестный рассказ зверя, прижавшись друг к другу и пожирая глазами Грумсона. Несколько свечей, освещавшие эту группу, создавали таинственную атмосферу, так соответствующую признаниям демона.

— У нас был сын, которому я не уставал повторять: «Будь экономным, мой мальчик, экономь на всем! Монета в твоем кошельке — совсем не та, что в кошельке соседа! Монетка к монетке, и ты станешь богатым! Самым богатым! Человека с состоянием все уважают! Деньги — вот настоящая власть, мой мальчик!»

Неудивительно было услышать подобные наставления из уст Грумсона. В какой-то момент Амос даже испытал к нему жалость. Ведь деньги были практическим способом обмена товаров и услуг, но сами по себе они ничего не стоили, хотя Грумсон считал иначе.

— Когда ему исполнилось всего четырнадцать лет, — продолжал Грумсон, — мы с женой выставили сына за дверь. Нам казалось, что он слишком много ест, и нам не нравилось, что он все время ошивается возле наших денег. Ведь он мог украсть их у нас! Кто знает? Мы должны были принять меры безопасности, тем более, что недалеко от нас открылась еще одна гостиница, с которой мы должны были теперь соперничать. Я отобрал у сына все его сбережения и вытолкал за дверь, сказав на прощание, что он не должен возвращаться домой, пока его карманы не будут набиты монетами, а на поясе у него не будут висеть полные кошельки.

— Как жестоко! — воскликнула Медуза, потрясенная злобой, которую иногда проявляют представители людского племени.

— Ты думаешь, я стал демоном, раздавая сладости нищим детишкам, маленькая бестолочь? — злобно ответил зверь, в ярости от того, что является пленником четверых ребят.

— Успокойтесь, будьте вежливы и продолжайте ваш рассказ, — оборвала его Лолья.

— Извините, мадемуазель горгона! — желчно промолвил Грумсон и продолжил свое повествование. — Годы шли, и в наш постоялый двор наведывалось все меньше и меньше путешественников. Несколько неурожайных лет подряд полностью истощили наше хозяйство. А новая гостиница нас и вовсе разорила. Мы потеряли своих завсегдатаев, и больше уже никто не приходил к нам. А потом…

Демон сделал паузу. На мгновение ребятам показалось, что его звериные глазки стали печальны. Друзья почувствовали, как душа Грумсона разрывалась от угрызений совести и стыда.

— А потом… — сказал он, прочистив горло, — потом, одной черной беззвездной и безлунной ночью, в нашу дверь кто-то постучал. Я к тому времени сильно постарел и шел открывать дверь, еле волоча ноги. Передо мной стоял красивый мужчина, одетый во все черное, который попросил у меня ночлега. Первый постоялец за целый месяц! Наконец-то в моем опустевшем кошельке опять зазвенят монеты! Я усадил его за стол, а моя жена, несмотря на поздний час, подала ему ужин. Пока он неохотно поедал бобовую похлебку, я заметил, что весь его багаж состоял из старого мешка, набитого булыжниками.

— А эти булыжники, — спросил захваченный историей Беорф, — не иначе, были золотыми, так ведь?

— Да, именно так! — недовольно сказал Грумсон. — Этот странный человек достал из мешка увесистый слиток золота, расплатился за ужин и ночлег и отправился наверх спать. Золото! Настоящее золото! Целый мешок золота! Я никогда в своей жизни не видел столько золота! Мне необходимо было присвоить его себе! Судя по всему, этот человек шел пешком, лошади у него не было. Он был неизвестным путешественником… золотоискателем, который сколотил состояние! Кто угодно мог его обокрасть или убить за такую кучу золота. И я сказал себе, что будет лучше не дать ему уйти… Я его… как это сказать?… я его…

— Вы его убили, чтобы ограбить, — закончил Амос, догадавшись о развязке истории.

— Да, так и было, — еле слышно сказал Грумсон. — Я поднялся в его комнату и перерезал ему горло кухонным ножом. Затем я бросил тело в реку, предварительно привязав к нему груз, чтобы оно не всплыло на поверхность. Два дня спустя, когда золото было спрятано в надежном месте, а все следы моего преступления уничтожены, кучер фиакра, который привозил ко мне иногда постояльцев-горожан, спросил меня, что заставило меня принять моего сына после двадцати лет изгнания. Оказалось, это инкогнито на постоялый двор вернулся мой мальчик. Не догадываясь об этом, я убил собственного сына, чтобы украсть у него золото…

Гнетущая тишина повисла на «Мангусте». Ребята были не в силах проронить ни слова, и тогда скунс закончил свой рассказ:

— Моя безутешная жена бросилась в реку, ставшую могилой нашего сына, и утонула. Я остался навек один — пересчитывать свое богатство. Часть меня так и осталась на постоялом дворе, и бесконечно, и неустанно пересчитывает и пересчитывает деньги! Каждая монета, которую я нахожу, попадает к этому призраку, к моей копии! Каждый грош, попадающий в мои руки, исчезает, чтобы увеличить его богатство, чтобы увеличить мое богатство! Мое богатство! Мне нужны деньги, чтобы питать мой порок! Вот, дорогая госпожа, история демона, который вам служит…

— И все демоны скрывают такие же ужасные истории, как эта? — спросила Лолья.

— Бывают истории и похуже! Груз стыда превращает людей в демонов. Ну ладно! Вы заставили меня говорить… надеюсь, ваше любопытство удовлетворено! — бросил Грумсон, торопясь сменить тему.

— Ну что же! — вздохнула юная негритянка, — я вижу, что вы многое пережили, и тут нечего добавить.

С этими словами она вынула из кармана договор, заключенный с Грумсоном, и протянула его к пламени свечи.

— Нет! Не сжигайте его! — закричал старый скряга, снова приняв человеческий облик. — Если вы освободите меня, я буду вашим должником, а я ненавижу долги! Я ненавижу это! Я не могу это вынести!

— К сожалению, это единственный способ, который я нашла, чтобы избавиться от вас, дорогой Грумсон, — спокойно ответила Лолья. — По вашим законам, демон может быть прощен старым хозяином, когда срок его договора оканчивается, по крайней мере, если он не имеет долгов по отношению к хозяину. Поскольку я освобождаю вас из благородного чувства жалости, вы не можете обратить свои силы против меня. Я дарю вам свободу, как Амос и Беорф подарили свободу вашим сыновьям.

И она подожгла бумагу.

— Нет, нет, пожалуйста, нет! — умолял ее Грумсон. — Мне больше нечего делать в вашем мире, я провалил возложенное на меня поручение, теперь я должен вернуться в бездну и предстать перед моим повелителем… Пожалуйста! Давайте подпишем новый контракт… Я буду служить вам до самой смерти… я буду служить вашим детям и детям ваших детей… навек… вечно! Но я не хочу возвращаться туда! Пожалуйста, скажите же хоть что-нибудь!

Амос, Беорф, Медуза и Лолья стояли, как ледяные глыбы, а Грумсон постепенно таял в свежем вечернем воздухе.

— Прекратите смотреть на меня, как идиоты, сделайте же что-нибудь! — вопил демон, впадая в настоящую панику. — Я вас убью! Будьте уверены, я отомщу за себя!

— Вы не сможете, — безразлично сказала ему Лолья. — Желаю вам обрести мир, а я буду молиться за души вашего сына и вашей жены.

— Грязная черномазая девчонка! — прошипел демон замогильным голосом.

— И не забудьте, Грумсон, — сказала с улыбкой колдунья, — что вы мой должник! Во всяком случае, я об этом не забуду…

— Чтоб ты сдохла, ядовитая змея! Надеюсь, что ты…

Грумсон не закончил свое проклятие, превратившись в бледное зловонное облачко.

Крики демона растревожили путников на других драккарах, стоявших на якоре вокруг «Мангуста». Викинги проснулись и, позевывая, глазели по сторонам. Нерея Гуль, спавшая на корабле короля Урма, готовясь к обратной дороге, вскочила и спросила:

— Но в чем дело? Откуда эти вопли?

— Все в порядке, Нерея! Это Беорфу приснился кошмар! — мгновенно придумал объяснение Амос. — Не волнуйтесь!

— А-а-а! Ну ладно! — ответила успокоенная Нерея. — Тогда я снова сплю! Вы все тоже ложитесь! Завтра на рассвете отплываем!

— Ну нет! Вот спасибо, Амос, ну и удружил!.. И какой я теперь имею вид как староста деревни? — заворчал Беорф, уязвленный тем, как вышел из затруднительного положения Амос.

— Я бы сказала, что ты имеешь вид беорита, способного противостоять войску из пяти сотен варваров, — сказала, подтрунивая над ним, Медуза, — но которому иногда по ночам снятся ужасные кошмары!

Все четверо друзей громко рассмеялись. Этот взрыв радости отогнал от них страх, навеянный рассказом Грумсона, и они отправились спать.

Лишь только взошло солнце, как четверо искателей приключений попрощались с Нереей Гуль и Урмом Красным Змеем. Староста Вольфстана еще раз поблагодарила Беорфа за то, что он спас ее деревню, и горячо обняла его, потом сердечно распрощалась с Амосом, Лольей и Медузой. Она заверила их, что в Вольфстане они всегда будут желанными гостями.

Что касается короля, он сделал еще одну попытку убедить Медузу покинуть своих друзей и присоединиться к его великой армии. Но горгона снова ответила отказом, прикидываясь, что чрезвычайно тронута оказанным ей вниманием. Урм разочарованно принял ее ответ, но еще раз напомнил, что в случае, если она передумает, двери для нее всегда будут открыты.

Вереница драккаров тронулась в обратный путь по направлению к Вольфстану, оставив позади юных путешественников. Странно, но никто и не подумал спросить, что сталось с Грумсоном и его сыновьями. А ведь Нерея их видела! Не она ли самолично ударила старого скрягу? Судя по всему, воспоминания о Грумсоне улетучились вместе с ним самим. Медуза даже не могла вспомнить его лица, и точно так же быстро он покинул мысли Амоса и Беорфа. Лишь Лолья сохранила о нем четкое и ясное воспоминание, возможно, из-за оставшегося не оплаченным долга.

Ребята стояли на палубе и смотрели на удалявшиеся великолепные драккары короля Урма, а в это время огромные ворота, отделявшие королевство Солончаков от остального мира, со скрипом отворились и выпустили три широких плоскодонных судна. Человек двадцать серокожих арбалетчиков под предводительством негоциантки Аннакс направились к «Мангусту».

— О, это серьезно! — воскликнул Беорф, предвкушая интересное зрелище.

— Хорошо ли спрятаны наши пассажиры? — с некоторым беспокойством спросил Амос.

— Да, все надежно, — уверил его Беорф. — Сегодня ночью я нашел отличное место, чтобы обеспечить их перевозку на другую сторону Солончаков! Никто их не найдет!

— Ты уверен? Не хотелось бы мне, чтобы наших подпольных пассажиров схватили и убили по нашей вине. Я все же чувствую ответственность за их безопасность…

— Говорю тебе, не бойся, Амос! Ты помнишь нашу историю с яйцом дракона? Ведь хорошо я его припрятал, разве не так?

— Ну да, помню! Байя Гайя так и не смогла его отыскать!

— Ты говоришь о своей приятельнице колдунье или о прекрасной Отарелль? — пошутил беорит.

— Знаешь ли ты, что я могу поджечь штаны на твоей заднице, только щелкнув пальцами? — ответил властелин масок с хитрой усмешкой.

— Прости! Беру свои слова обратно!

— Вернемся к нашей дискуссии позже, — рассмеялся Амос. — Гости уже близко.

Первой на драккар забралась Аннакс.

— Они сейчас будут повсюду шарить, — шепнула она Амосу на ухо, округлив глаза. — Вы хорошо их спрятали?

— Не волнуйтесь, Аннакс, этим занимался Беорф, а у него на это особый дар!

На борт поднялись пятеро серокожих, вооруженных арбалетами. Самый мелкий из группы вышел вперед и сказал:

— Негоциантка Аннакс, присутствующая здесь, сообщила нам о вашем желании пересечь Солончаки, чтобы выйти через восточные ворота к Мрачному морю. Кто капитан этого корабля?

— Я, — ответил Беорф.

— Очень хорошо, — сказал серокожий. — Согласно нашим законам, вы оплатили ваше право на проезд. Эта сумма, которую вы обговорили и передали через Аннакс в казну королевства Солончаков, послужит вам защитой и обеспечит безопасность на наших землях. Вы и ваш корабль, в свою очередь, должны пройти обязательный досмотр. Затем вам будут завязаны глаза, и мы сами проведем ваш корабль на другую сторону королевства. Путешествие займет четыре-пять часов. Вопросы есть?

— И мы не сможем ничего увидеть в течение всего этого времени?

— Совершенно ничего, — уверил его арбалетчик. — Секрет добычи соли — это государственная тайна. Мы выжигаем глаза и вырываем язык тому, кто попытается выглянуть за борт во время пути. Не делайте глупостей, и все пройдет как по маслу!

Маленький серокожий человечек сделал знак своим людям начинать осмотр драккара. Те стали тщательно прочесывать корабль, заглядывая даже в бочки с питьевой водой и провизией, спускаясь в трюм и не пропуская ни одного помещения, но не обнаружили ничего подозрительного. Затем они усадили ребят на палубе вокруг мачты, чтобы связать их друг с другом. Они закрыли им глаза широкой черной лентой, и по приказу главного арбалетчика переход через Солончаки начался.

Аннакс, немного обеспокоенная, села напротив Амоса и спросила:

— Вы уверены, что мои друзья на борту?

— Я уверен, — ответил он. — В подобных делах я полностью доверяю Беорфу.

— Потому что я сама видела, — настаивала негоциантка, — как они перерыли буквально все, и я даже не представляю, где могут быть мои товарищи.

— Тише! — сказал ей толстый мальчуган, сидевший рядом. — Сами скоро все увидите. Не рискуйте, затевая этот разговор прямо сейчас. Стража может нас услышать.

— Это правда, — сказала Аннакс и отошла подальше.

— Ну, хорошо! — воскликнула Лолья. — Поскольку путь предстоит долгий и скучный, кто-то должен сделать нам дорогу короче?

— Сделать дорогу короче? — спросила Медуза. — Что ты хочешь этим сказать?

— У нас используют это выражение для того, чтобы попросить кого-нибудь рассказать историю, — объяснила юная негритянка. — Когда догоны отправляются в дальнюю дорогу, они всегда берут с собой доброго рассказчика, чтобы «сократить путь».

— Для этого нам надо было бы иметь на борту Сартигана или Юноса! — ответил Амос. — К сожалению, у меня таких историй нет…

— Расскажи нам, что ты знаешь о феях, — попросил Беорф. — Ты ведь помнишь, что у меня не было разрешения попасть в Таркасисский лес, а мне так хотелось бы узнать побольше об этих маленьких созданиях.

— О да, Амос, расскажи! — поддержала его Медуза. — Я вообще никогда не видела фей. На кого они похожи?

— Не так-то легко их описать, — пустился в объяснения Амос. — Не все они — маленькие создания с крылышками, порхающие в лесу! Они все разные, разного роста и обличья, и задачи у них тоже разные. Некоторые не заметны для человеческого глаза, а другие могут принимать облик животных. Вообще-то они появляются, когда захотят, но они всегда очень красивы. Я никогда не видел некрасивую фею! Легенды Оменского королевства, моей родины, рассказывают, что феи, принимающие человеческий облик, имеют на ногах копыта или перепонки между пальцами. Говорят, у них — уши эльфов, под платьем может скрываться коровий хвост и их можно отличить по большим ноздрям!

В это время ребята услышали, как за «Мангустом» со скрипом закрылись ворота королевства, и вскочили со своих мест. Именно теперь они осознали свою абсолютную уязвимость. Они были связаны и ничего не видели, серокожие могли убить их одним ударом ножа. Амос испытывал непреодолимое желание освободиться и сорвать повязку с глаз. Ему оставалось только сосредоточиться, чтобы пережечь веревку! Но тут раздался успокаивающий голос Аннакс:

— А я никогда не слышала о феях! Извините, что невольно подслушала ваш разговор, но это было так интересно, что я не могла оторваться! Серокожие ничего не знают о чудесах, которые их окружают, о том, что происходит в других королевствах, о народах, населяющих другие земли, об их обычаях.

— Но вы должны же были хоть что-то узнать? — удивился Амос.

— Да, мы узнали, как добывать соль! Вся наша жизнь крутится вокруг этой единственной вещи. Даже наши сказки, и те рассказывают только о соли!

— Мы как раз искали кого-нибудь, кто сократил бы наш путь! — весело сказала Лолья. — Расскажите нам историю о соли!

— Хорошо, — согласилась Аннакс, — но вы должны быть снисходительны, я не очень хорошая рассказчица, и последний раз, когда я слышала эту историю, я сидела на коленях у моей матери.

— Не смущайтесь, мы благодарная публика! — пошутил Беорф.

— Эта история рассказывает о создании Солончаков, — начала Аннакс. — Очень-очень давно, еще до того, как были возведены стены вокруг королевства, в этих землях жил великий король серокожих. У него была дочь, которую он очень любил. Однажды, когда они оба гуляли по берегу Вольфа, принцесса попробовала воду из реки и сказала своему отцу: «Я люблю тебя, как люблю вкус соли». Королю не слишком понравилось это сравнение, и он выдворил свое дитя за пределы королевства. Юная серокожая принцесса оказалась в лесу одна, и страшась наступления ночи, залезла не вершину дерева. Оттуда она заметила далекий свет и, собрав все свое мужество, спустилась с дерева и отправилась туда. Принцесса пришла к воротам большого замка, где жил принц соседнего королевства, и попросила, чтобы ее взяли в услужение. Так началась ее новая жизнь…

Корабль вдруг резко дернулся и остановился. Ребята услышали крики на языке серокожих, похожие на ругань.

— Что-то случилось? — беспокойно спросил Амос.

— Нет, ничего страшного, — успокоила его Аннакс. — Мы натолкнулись на соляной пласт. Ничего серьезного. Перевозчики, управляющие вашим драккаром, не заметили, что русло сужается.

— Соляной пласт! — удивился Беорф. — Значит, вы в самом деле много ее производите?

— Сейчас вокруг нас я их насчитываю девятнадцать! — ответила негоциантка. — Но это лишь незначительная часть того, что мы производим в общей сложности…

— А теперь — продолжение истории! — попросила Медуза. — Мне так хочется узнать, что же произошло с принцессой!

— Итак, — заговорила негоциантка, — для принцессы началась новая жизнь служанки. Каждый вечер в своей каморке она со слезами вспоминала о своих нарядах и драгоценностях. У нее осталось лишь единственное кольцо, украшенное кристаллом соли. И вот однажды это кольцо соскользнуло с ее пальца в кастрюлю с супом, который она готовила для принца. Соль растворилась в бульоне и придала ему неповторимый вкус. Королевское наслаждение! Желая похвалить стряпуху, принц велел привести ее к нему, и когда они встретились взглядами, он мгновенно влюбился в молодую девушку. Он женился на ней и устроил грандиозный праздник, на который были приглашены все короли из соседних королевств.

— А как же король Солончаков? — спросила Медуза. — Разве он никогда не жалел о своем поступке?

— О, да, конечно, жалел! — ответила Аннакс. — Он горько раскаивался в содеянном. С тех пор он жил без радости, и настроение у него было ужасное.

— Так ему и надо! — удовлетворенно проронила горгона.

— На свадебном пиру, — продолжала свой рассказ негоциантка, — серокожая принцесса сама руководила кухарками, и поскольку в этих краях никто не догадывался о вкусовых достоинствах соли, она посолила еду во всех тарелках, кроме той, что предназначалась ее отцу. Приглашенные были в восторге от предложенных блюд. В конце ужина новобрачная подошла к своему отцу и спросила, хорошо ли он поел. Король Солончаков, привыкший к вкусу соли, заявил, что никогда в жизни не ел более пресной и безвкусной пищи. Принцесса наклонилась к нему, поцеловала в щеку и прошептала на ухо: «Теперь вы поняли, отец, что я имела в виду, когда сказала, что люблю вас так же, как вкус соли?» Отец узнал свою дочь и, счастливый, крепко обнял ее. С тех пор серокожие больше всего на свете любят соль, потому что они знают, что она необходима для жизни, словно родители для ребенка, что она придает пище замечательный вкус, как тот, что придают нашей жизни люди, которых мы любим, и что она сохраняет продукты, как любовь, сохраняющее сердце молодым.

— Замечательная история! — похвалил Амос. — А вы очень хорошая рассказчица.

— Браво! — выкрикнули хором Беорф, Лолья и Медуза.

Вдруг раздался жесткий голос арбалетчика:

— Что это вы им рассказывали, Аннакс?

— Историю короля Солончаков и его дочери, — ласково ответила негоциантка. — Помогаю им скоротать время. Тогда у них не появится желание избавиться от пут и посмотреть за борт.

— Ну что же, неплохо. Можете продолжать, — одобрил стражник.

— Благодарю, — уронила Аннакс.

Затем, повернувшись к подросткам, она добавила:

— Теперь, когда стража думает, что я развлекаю вас занятными историями, поговорим о вещах серьезных…

Аннакс понизила голос и открыла им свое истинное лицо:

— Я работаю негоцианткой, но в действительности я занимаюсь контрабандой соли. Я руковожу группой серокожих повстанцев, которые ставят своей целью сокрушить стены этого королевства и сделать торговлю солью более свободной. Мы также полагаем, что мир должен получить возможность узнать секрет добычи соли из месторождений и рек, но, главным образом, мы добиваемся собственной свободы! Мы хотим вырваться из этого королевства, чтобы посмотреть мир! И единственная возможность для нас покинуть Солончаки — это раскрыть секрет соли.

— Я понял, — сказал Амос. — Вы должны были бы рассказать нам это раньше! Ваши намерения оправданны, а ваше дело мне кажется правым!

— Вот уже много лет, — продолжала Аннакс, — мы продаем соль контрабандой. Таким образом, мы имеем возможность собирать средства для нашего дела. Мы купили молчание нескольких высокопоставленных арбалетчиков и проводим наши подпольные акции в относительной безопасности, без риска быть схваченными. Когда я вас увидела, то сразу подумала, что могу вам довериться. Впервые мы пытаемся вывезти серокожих из королевства Солончаков. Их задача проста: когда они окажутся за пределами страны, они станут обучать людей из соседних королевств искусству добычи соли.

— Но благодаря этим действиям Солончаки лишатся покупателей, и ваш король будет вынужден открыть ворота и освободить свой народ.

— Именно так! Однако существует одна загвоздка.

— Какая же?

— Боюсь, что в наши ряды затесался шпион, — доверительно сказала Аннакс. — Многие факты заставляют меня подозревать, что нас предали и что…

Не успела она договорить фразу, как «Мангуст» остановился, и на борт поднялась команда стрелков.

Пока Аннакс откровенничала с ребятами, драккар незаметно причалил к борту другого судна. Подростки, которые не могли ни пошевелиться, ни увидеть хоть что-нибудь, услышали крик серокожего:

— Аннакс Криснакс Гилнакс, вы арестованы за злостное предательство интересов народа Солончаков!

Амос схватил рукой веревку, которой был связан, и сосредоточился, чтобы пережечь ее между пальцами. Благодаря его мастерству над силами огня, он превратил свои ногти в пылающие угли и вонзил их в веревку. Одновременно он мысленно вызвал ветер, чтобы разогнать дым и горелый запах.

— Злостное предательство? — удивилась Аннакс. — Но в чем вы меня обвиняете? Душой и сердцем я знаю, что никогда ничего не сделала такого, что могло бы навредить моему народу!

— Замолчите! — приказал арбалетчик. — У нас есть доказательства!

— Тогда предъявите их! — уверенно сказала негоциантка.

— Выходи из укрытия, шпион! — крикнул главный стражник.

До ребят донесся сдавленный хрип. Подпольные пассажиры были завернуты в парус и прикреплены к поперечной перекладине мачты. Один из них барахтался в ткани, выкрикивая непонятные слова.

— Вытаскивайте их оттуда! — приказал главный арбалетчик.

Парус развернули, и пятеро серокожих вывалились на палубу. Один из них рывком поднялся и нервно заявил:

— Это я послал вам сообщение, я на вашей стороне!

— Значит, это ты предатель? — презрительно спросил командир.

— Да, — гордо подтвердил доносчик. — Я был с ними сначала, но не теперь! Аннакс хотела вывезти нас из Солончаков, чтобы мы раскрыли секрет соли. Контрабандисты хотели спровоцировать падение режима.

— Ну, а ты-то знаешь секрет добычи соли, так ведь?

— Я знаю об этом все, — наивно признался перебежчик. — Меня взяли в организацию, потому что я руководил работами по добыче на шахте 45-Т-2, с другой стороны от жилых кварталов в северо-центральной части королевства. Я хотел выбраться из королевства, но потом передумал. Вот почему я послал вам сообщение!

— А знаешь ли ты, что предавать своих нехорошо? — с иронией спросил командир.

— Но… но… вас же я не предавал!

— Ты готов был отказаться от своей родины, чтобы выполнить планы контрабандистов, а теперь ты одумался! Не люблю нерешительных и болтливых… Убейте его!

Десяток стрелков вскинули арбалеты и выпустили стрелы в доносчика. Бедный серокожий рухнул, как подкошенный, сраженный намертво.

Беорф, Лолья и Медуза почувствовали, что веревка, связывавшая их, ослабла. Амос, которому, наконец, удалось ее перерезать, прошептал:

— Теперь, когда они будут перезаряжать!

Стратегия властелина масок была правильной: он знал, что на борту драккара арбалетчики были беззащитны. Беорф превратился в медведя, сорвал с глаз повязку и набросился на небольшую группу стрелков. Его друзья тоже освободили глаза от повязок, и Амос быстро оценил ситуацию. Драккар был досмотрен, и два длинных плоскодонных судна удерживали его по бокам. На каждом судне было по пятнадцать стрелков, готовых применить оружие. На корме Беорф уложил трех солдат главного арбалетчика, и они уже не могли оказать никакого сопротивления.

— Займитесь правым бортом, а я беру на себя левый! — бросил Амос девчонкам. — Перережьте веревки, которыми наш корабль привязан к их судну, а я постараюсь вытащить нас отсюда!

Медуза живо сняла лурикетки и прыгнула на леер «Мангуста», расправив крылья прямо напротив вражеского судна. Пораженные этим внезапным явлением, серокожие стрелки прицелились. Медуза метнула в каждого убийственный взгляд и, не успев произвести ни единого выстрела, арбалетчики окаменели, превратившись в статуи.

По левому борту, где находился Амос, два контрабандиста были уже сражены стрелами, но Аннакс чудом избежала смерти. Властелин масок плюнул в реку и призвал свою власть над водой. Как только его плевок коснулся поверхности Вольфа, он породил небольшую ударную волну, которую Амос превратил в огромный вал, ударивший по вражескому кораблю. От этого удара арбалетчики разом потеряли равновесие и попадали навзничь, не имея возможности перезарядить свое оружие.

А тем временем Лолья схватила забытый на палубе одним из викингов Урма боевой топор и перерубила им корабельные канаты, удерживавшие драккар возле судна серокожих.

Беорф швырнул за борт своего последнего противника, а Амос усилием воли создал порыв ветра, надувший парус. Драккар резво побежал вперед, оставив после себя панику и беспорядок. Ветер дул достаточно сильно, и когда корабль оказался вне опасности властелин масок смог расслабиться.

Аннакс и два оставшихся заговорщика бросились на колени перед подростками.

— Но вы же… вы же божественные существа… полубоги… — бормотала негоциантка. — Ни у кого из живущих в этом мире нет такой власти!

— Поднимитесь, — воскликнул Амос. — Мы вовсе не боги, и у нас нет ничего общего с ними. Лучше скажите, что нас ждет впереди.

— Впереди нет ничего! — ответила Аннакс, все еще находясь под впечатлением пережитого. — Не будет ничего до самых восточных ворот.

Вернувшись в человеческое обличье перед изумленными заговорщиками, Беорф рассудительно сказал:

— Если восточные ворота похожи на те, через которые мы прошли на западе, нам будет невозможно взять их силой. Драккар разобьется о них в щепки.

— Ты совершенно прав, Беорф, — с тревогой согласился Амос. — Очевидно, нам не удастся легко проскочить через ворота. Да и мое волшебство недостаточно мощно для…

— Но, — перебил его вдруг толстый мальчишка, — ты… но… посмотри… ты видел это?

Округлив глаза, Беорф едва не ткнул пальцем в живот друга. Из него торчало оперение глубоко вонзившейся арбалетной стрелы. Амос подскочил от неожиданности.

— Ой… а я… но я ничего не почувствовал! — бормотал он. — Я ведь должен был… Ничего не понимаю…

Беорит ухватил стрелу и одним рывком выдернул ее из тела друга. Но стрела вместо крови была испачкана грязью.

— Теперь я понял, какое влияние оказывает на меня маска земли, — довольно промолвил Амос. — Она служит мне защитой.

— Ты хочешь сказать, что она образует на тебе нечто вроде доспехов? — спросил Беорф, все еще держа стрелу в руке.

— Ну да, что-то в этом роде, — предположил властелин масок.

— Посмотрите! — неожиданно крикнула Медуза. — Какая необыкновенная красота!

Подростки взглянули по сторонам и замерли от открывшегося перед ними великолепного пейзажа Солончаков. Картина была просто феерической. Вольф протекал среди сотен выпаренных водоемов. Речная вода поступала в огромные трубы, питающие затем обширные бассейны. Жаркие солнечные лучи выпаривали воду и оставляли только соль. Среди гор белых кристаллов сновали тысячи серокожих рабочих, добывавших драгоценное сырье.

Аннакс все еще не могла прийти в себя от волшебных способностей подростков, но постаралась объяснить им различные стадии работы добытчиков соли. Опуская на поверхность воды длинные палки, снабженные специальным широким наконечником, некоторые рабочие занимались добычей соляной пленки, из которой получалась нежнейшая отборная соль. Другие чистили ил, прочищали каналы, укрепляли дно бассейнов. Крупную соль насыпали рядом с каналами, чтобы затем грузить ее на суда. Многочисленные команды занимались очисткой первичных осадочных бассейнов от жидкой грязи и водорослей. Всюду, как муравьи, копошились маленькие серые существа с огромными ушами, работая до изнеможения над добычей соли из речной воды.

— Вот что такое жизнь среднего серокожего, — с чувством заключила Аннакс. — Мы рождаемся в этом королевстве, всю жизнь работаем на Солончаках, обогащая короля, и умираем, не увидев в этом мире ничего. Вот почему мы должны выбраться отсюда и уже извне пытаться свалить стены, в которых мы находимся, как в тюрьме!

Амос подумал о своей миссии властелина масок, состоящей в том, чтобы поддерживать равновесие мира. Помощь Аннакс в обретении свободы находилась в полном согласии с его задачей. Глядя на разворачивающееся перед ним зрелище, Амос с тревогой подумал о своей попавшей в плен матери и вспомнил о Сартигане. Страдают ли они? Живы ли? Затем он вспомнил улыбку своего отца, убитого красноколпачниками в Беррионе. Он задумался, забыв о времени. Мальчика вывел из состояния меланхолии грозный звук охотничьего рога.

— Ворота! — закричал Беорф. — Вон там, впереди!

Гигантский восточный портал издалека вставал перед ними. На обеих сторожевых башнях по бокам от ворот кишмя кишели тысячи арбалетчиков.

— Мы никогда не пройдем! — горестно вскрикнула Аннакс. — Наверное, стражников предупредили. Они изрешетят нас стрелами!

— Есть ли у кого-нибудь предложения? — спросил Амос, повернувшись к друзьям.

Беорф вместо ответа лишь пожал плечами. Медуза безнадежно почесала голову. И только Лолья, поразмыслив несколько секунд, предложила:

— Я вижу только одно решение: Грумсон имеет перед нами должок, и именно сейчас он должен нам его отдать! Я сейчас срочно кое-что выясню в книге Байи Гайи, а ты, Амос, надувай парус всеми ветрами, на какие ты только способен. Мы же должны все укрыться, потому что я, как и Аннакс, уверена, что нас осыплют градом стрел!

Юная колдунья уткнулась в книгу и скоро узнала, как вызвать Грумсона. Следуя инструкциям колдовской книги, она под специально сделанной защитой от ветра соорудила небольшой алтарь, используя бочонок с сахаром, который она накрыла красной тканью. Лолья резанула по собственному пальцу и уронила три капли крови на ткань, зажгла маленькую черную свечку и посыпала голову порошком мандрагоры. Затем она крикнула во все горло:

— Вызываю силы тьмы и зла… Пусть мои слова долетят до бездны, а мой голос подхватят на свои крылья инкубы и суккубы. Вызываю скрягу Грумсона и требую оплатить мне долг. Пусть он пронесет этот корабль через ворота королевства, и я освобожу его от долгового обязательства!

Благодаря волшебству Амоса сильный ветер надул парус, и драккар на огромной скорости понесся к воротам. Беорф, стоя у руля, прикрылся щитом, а Медуза спряталась на носу корабля, среди ящиков с провизией. Аннакс и ее сподвижники сгрудились в маленьком трюме. Амос подготовил пустую бочку, чтобы укрыться в ней вместе с Лольей от первых же выпущенных стрел.

— Ну как, получилось? — спросил он у нее. — Откроет ли Грумсон ворота?

— Пока не знаю, — неуверенно ответила юная негритянка и заново начала весь ритуал. — Вызываю силы тьмы и зла… Пусть мои слова долетят до бездны, а мой голос подхватят на свои крылья инкубы и суккубы. Вызываю скрягу Грумсона и требую оплатить мне долг. Пусть он пронесет этот корабль через ворота королевства, и я освобожу его от долгового обязательства!

— Уже скоро мы окажемся на расстоянии полета стрелы, — предупредил властелин масок. — Иди сюда, в укрытие!

— Нет! Я не уверена, что меня услышали! Попробую еще раз! Слишком рискованно, если…

И Лолья принялась снова повторять заклинание. В нескольких сантиметрах от нее в импровизированный алтарь ударила стрела арбалета.

— Скорее! — закричал Амос, заставляя ветер дуть еще сильнее.

— Ничего не получается! — отчаянно крикнула Лолья. — Мы расшибемся в лепешку об эти ворота, если ничего не выйдет!

Уже десяток стрел упали на палубу. Следующий залп может достичь цели. Нельзя терять ни секунды! Амос подбежал к своей подруге, схватил ее за талию и швырнул в бочку. Стрелы дождем посыпались с неба. Властелин масок прыгнул в дубовую бочку и еле успел закрыть крышку, как тысячи стрел впились в «Мангуста», и корабль дрогнул под этой первой атакой.

Подгоняемый ветром Амоса и управляемый Беорфом, драккар несся прямиком к воротам. Толстый мальчуган уже говорил себе, что настал его последний час. Они все погибнут, ударившись о непроходимые ворота серокожих.

Но вдруг случилось чудо. Воды реки расступились до самого дна прямо перед «Мангустом», и драккар проскользнул под гигантскими воротами. Беорф завопил от радости, увидев, что они живые и невредимые очутились по другую сторону границы.

— У-р-р-а-а! Мы проскочили! Нам удалось!

Амос, Лолья, Медуза, Аннакс и двое ее друзей выбрались из укрытий. Властелин масок вызвал еще один порыв ветра, чтобы драккар как можно скорее отплыл от границы Солончаков.

— Мы должны были бы назвать наш корабль «Еж», а не «Мангуст», — сказала Медуза, глядя, во что превратился их драккар.

Стрелы торчали в палубе, на леере, в мачте, в носовой фигуре, везде! Нельзя было шагу ступить, не наткнувшись на стрелу.

— Поблагодарим Грумсона за его помощь, если не возражаете, — заявила Лолья. — Ведь без него мы никогда бы не преодолели эти ворота!

— А я благодарю вас, — заплакала от радости Аннакс. — Благодаря вашей смелости и вашим необыкновенным умениям мой народ, возможно, обретет когда-нибудь свободу. Мы — первые свободные серокожие за последние несколько сотен лет. Благодарю вас от всего сердца!

— Не стоит, — рассмеялся в ответ Беорф. — Ведь делать невозможное — это для нас повседневная работа!

Экипаж веселился от души, пока драккар скользил по спокойным водам Вольфа к Мрачному морю.

Две недели пути, что «Мангуст» продвигался к Мрачному морю, экипаж спокойно отдыхал. Ребята очень подружились с Аннакс и ее серокожими товарищами. Негоциантка обладала редкостной добротой и деликатностью, и ее друзья не уступали ей в этом.

Команда несколько раз делала остановки, чтобы искупаться или обследовать попадавшиеся на пути мелкие острова. Запасы провизии и питьевой воды стремительно таяли, но Амос из-за этого не волновался. Медуза рассказала ему о своем приключении с варварами, когда она предстала перед ними в виде духа и выудила из разведчиков ценные сведения. Мальчик знал, что у моря их ждет большой рынок, а золотых монет у них еще оставалось достаточно, чтобы пополнить продуктовые запасы.

Благодаря своему ремеслу, Аннакс могла бегло говорить на семи языках и трех диалектах. В отличие от своих соотечественников, ей выпадал шанс встречать и людей, и других существ. Разговаривая с торговцами с Мрачного моря, серокожая узнала о происхождении названия города Арнакеш, — именно там, в устье Вольфа, он должен был стать их последней остановкой перед выходом в море. Этот чудесный торговый город появился на свет, согласно летосчислению королевства Солончаков, в первом веке до возведения пограничной стены, что надо было понимать как событие, произошедшее очень и очень давно. Его основатель — кочевник — поставил свой шатер на этой пустынной равнине, чтобы полюбоваться величием Вольфа. Он был большим любителем фиников, поедал их в огромном количестве и повсюду разбрасывал косточки. Спустя несколько лет в этом месте возник прекрасный оазис, в котором поселились люди. Кочевник по имени Юсеф Бен Арнакеш вернулся туда, построил там дом и закончил свои дни, созерцая море и реку.

Прибыв в порт, расположенный в самом истоке Вольфа и защищенный от волн толстой стеной, пассажиры «Мангуста» не смогли сдержать восторженных криков. Арнакеш был необычайно красивым городом. Почвы здесь были богаты железом, и камни и плиты, используемые в строительстве, окрашивали город во все оттенки красного цвета: от розового до пурпурного, от багряного до алого. И эти цвета так прекрасно гармонировали с той жизнью, что бурлила в городе!

— Великолепно! — потрясенно сказал Беорф.

— Никто никогда не говорил мне о дивной красоте этого города, — сказала Аннакс, ослепленная открывшимся роскошным видом.

— Это место чем-то напоминает мне Браху! — не задумываясь произнес Амос.

— Браху? — удивленно переспросила Лолья. — Ты знаешь древнюю легенду про Город мертвых?

— Вообще-то я даже не знаю, почему я это сказал! — ответил властелин масок, удивленный не меньше своей подруги. — Эта фраза сама сорвалась с моих губ…

— Именно в Брахе все души умерших предстают перед последним судом, — объяснила Лолья. — Это древний миф, в который сегодня уже никто не верит!

— Не знаю, почему это название кажется мне знакомым. Не иначе, это пришло из истории Юноса или притчей Сартигана!

— Скорее всего, так, потому что надо умереть, чтобы оказаться в этом городе.

«Мангуст» причалил к набережной. Крепкий темнокожий паренек с решительным взглядом подбежал к драккару. Он помог пришвартовать корабль, приставил мостки и поприветствовал приезжих. Юноша поздоровался на нескольких языках и по их ответу понял, что вновь прибывшие говорят на северном наречии.

— Добро пожаловать в Арнакеш! — сказал он. — Меня зовут Кутубия Бен Гелиз, я отвечаю за центральную часть порта. На востоке от этого причала вы найдете торговые суда, а вся западная часть доков отведена шумерам для перевозки рабов. А я готов вам служить здесь…

Паренек улыбнулся, показав все тридцать два ослепительных зуба, и протянул руку за чаевыми. Беорф крепко прижал его к себе, обнял и расцеловал.

— Я очень рад познакомиться с вами, Кутубия. Очень приятно, когда тебя так принимают в чужом городе! Меня зовут Беорф, а это Амос, Лолья, Медуза, Аннакс, Олакс и Фрукс. Скажите нам, где здесь можно пообедать?

— Есть… здесь… площадь Джемаа-Фна, — пробормотал удивленно паренек. — Я могу отвести вас туда и быть для вас проводником! Именно там находится рынок. Вы хорошо проведете там время…

— Простите меня, — перебила серокожая, — но здесь наши дороги расходятся. Мы должны покинуть вас и начать нашу работу по освобождению народа Солончаков. Благодарю вас за все и всем сердцем надеюсь, что наши пути когда-нибудь снова пересекутся.

Ребята сердечно попрощались со своими серокожими друзьями и пожелали им удачи. Медуза и Лолья даже прослезились, но мальчики были уверены, что им слезы не к лицу, и сдержались.

— Если хотите, можете пойти за мной, — сказал Кутубия, снова намекая на чаевые, — я вас проведу к рынку!

— Отлично! — обрадовался Амос, не замечая протянутой руки проводника. — Давайте прогуляемся по городу!

Перед тем, как покинуть «Мангуст», властелин масок пошел за кошельком, колдунья вытащила несколько больших мешков, Медуза тщательно спрятала шевелюру под капюшон своего плаща, а Беорф, не теряя времени, уже успел заморить червячка.

— Наш драккар здесь будет в безопасности? — спросил Амос у Кутубии.

— Не сомневайтесь, — уверил его проводник, все еще протягивая руку. — Я лично отвечаю за то, чтобы за вашим великолепным кораблем хорошенько проследили.

— Спасибо, — растроганно сказал Амос, дружески пожимая протянутую руку. — Вы замечательный человек.

— Не за что… не за что, — сказал Кутубия, безнадежно вздохнув.

Юные искатели приключений не знали, что в Арнакеше все имеют привычку раздавать и получать бакшиш. Это маленькое подношение рассматривалось как подарок от желанного гостя или как благодарность за оказанную услугу. Он был знаком доброго отношения и уважения. Поскольку Кутубия Бен Гелиз не получил бакшиш от странников, он считал, что не понравился им, и поэтому старался быть с ними еще более любезным.

Рыночная площадь носила название Джемаа-Фна, что в переводе на северный язык означало «сборище мертвецов». Площадь была названа так в память о тех временах, когда на этом самом месте казнили преступников, а их головы, надетые на пики, выставлялись для устрашения. Это было самое бойкое место Арнакеша. Вся городская торговля проходила здесь. Множество торговцев коврами раскладывали тут свои изделия, оживляющие площадь тысячами ярких пятен. Торговцы медными чеканными блюдами с ажурными краями галдели, наперебой расхваливая свой товар на многих языках. Мужчины выделывали бараньи шкуры, а их жены в это время предлагали прохожим изделия из кожи, башмаки, сандалии и перчатки. Поодаль продавали сундуки, доспехи и оружие, сотни кожаных мешков и ягдташей для охотничьих трофеев, а также неисчислимое количество всякой мелкой всячины. Там же можно было видеть зубных лекарей, заклинателей змей, традиционных танцоров, ярмарочных музыкантов, сотни жаровен, на которых жарились огромные куски мяса. Дрессировщик обезьян давал представление одновременно со шпагоглотателем. В мастерских ремесленников два торговца горшками ссорились из-за покупателей, а ювелиры приставали к прохожим с предложением тут же изготовить украшение по их заказу. Здесь, на площади Джемаа-Фна можно было купить и продать все: шерстяные покрывала и легкие платья, корзины и деревянные скульптуры, минералы и кривые ятаганы, великолепные кольчуги, боевые шлемы причудливых форм, а также десятки и сотни рабов. Были здесь и продавцы чудодейственных трав для лечения всех болезней.

Лолья не могла оторвать глаз от этих рядов.

— Вы только посмотрите! Только гляньте на это изобилие! Вот это флиу, — трава, которую надо курить во время насморка, а это гассуль — растение, возвращающее силу. А вот карандаш кхоль для лечения глазных инфекций, я так его искала! Вот и серая амбра, чтобы снимать боль, а здесь знаменитая смесь, которая называется Рас эль Ханнут, — это средство, разогревающее все органы, оно помогает перенести холод. А вот и мята! Посмотрите-ка на эти листочки, что за красота! Сегодня вечером я приготовлю вам чай с мятой, вы язык проглотите! На этом рынке я как в раю! Давай-ка, Амос, доставай свой кошелек, мне надо запастись кое-чем для продолжения нашего путешествия!

Мальчик безропотно расплатился, но и сверху ничего не дал. Эти деньги им были нужны, чтобы добраться до башни Эль-Баб, а потом вернуться в Упсгран, поэтому бросать их на ветер было совершенно неразумно. Кутубия Бен Гелиз привел ребят к лавчонкам, где продавали товары самого лучшего качества по самым низким ценам. Он даже угостил их фруктовым соком, но так и не получил долгожданный бакшиш.

Чтобы понравиться им еще больше, Кутубия рассказал им знаменитую историю Колодца голого человека. Этот источник в центре площади Джемаа-Фна прославился из-за наивности одного горожанина, пришедшего на рынок купить козу. Он выложил все свои сбережения и приобрел самое красивое животное во всем Арнакеше, чем он очень гордился. Но когда он уже направился домой, ловкий вор перерезал веревку, на которой он вел козу, и скрылся в рыночной толпе. Сраженный горем, бедняк сел у колодца и разговорился там с незнакомцем, который был еще более несчастен, чем он. Незнакомец сказал ему, что уронил в колодец кошелек с сотней золотых монет, и что он никого не может найти, кто бы осмелился нырнуть туда и достать кошелек. Он предлагал половину содержимого кошелька тому, кто его достанет. Горожанин подумал, что судьба повернулась к нему лицом, и что с пятьюдесятью золотыми он купит не одну козу, а целое стадо. Он быстро скинул одежду и нырнул в колодец. Он искал, искал, ныряя много раз, но так ничего и не нашел. Наконец, он выбрался из колодца и обнаружил, что незнакомец улизнул вместе с его одеждой. С той поры источник прозвали «Колодцем голого человека» в назидание другим горожанам, чтобы они помнили — гоняясь за деньгами, можно лишиться последней рубашки!

— А то и остаться без штанов! — со смехом довершил рассказ Амос.

— Не правда ли, замечательная история? — спросил Кутубия, теперь уже твердо уверенный, что заработал чаевые.

— Да, замечательная! — ответил Беорф, пожимая протянутую ладонь проводника и спрашивая себя, что у того за дурацкая привычка постоянно выставлять руку.

— Показать ли вам еще что-нибудь? — спросил Кутубия, по-прежнему ощущая в ладони пустоту.

— Конечно, — сказал властелин масок. — Нам понадобятся верблюды, все равно — бактрианы или дромадеры. Где мы можем найти хороших?

— Это трудно, очень трудно… — пробормотал проводник. — Шумеры скупают всех вьючных животных для перевозки своих грузов. Говорят, что они строят на южном побережье Мрачного моря гигантскую башню. Но что касается верблюдов, я думаю, есть один человек, который собирался продать своих животных.

— Мы слышали об этой башне, — вмешалась в разговор Лолья. — Мы как раз туда и направляемся…

— Но ведь это очень опасно! — воскликнул Кутубия. — Шумеры ведут себя, как коварные грифы, которые в любой момент могут вас схватить, заковать в цепи и превратить в рабов. Они не трогают Арнакеш и его окрестности, но я вижу по их глазам, что они об этом только и мечтают. А ведь у нас здесь нет войска! Весь этот город держится на торговле и товарообмене. Я вам очень не советую отправляться туда…

— Спасибо за совет, — прервал его Амос, — но у нас нет выбора! Пойдем лучше посмотрим на верблюдов, если ты не возражаешь!

— С большим удовольствием, — ответил юноша, так и не получив ни гроша.

Культура — это совокупность общественных структур, усвоенных знаний и способов взаимодействия с другими людьми, все нюансы которых довольно трудно объяснить. Привычки разных народов меняются в зависимости от регионов их проживания, их истории и даже их языка. Люди, живущие у моря, очевидно, едят больше рыбы, чем те, кто живут в горах; кочевники, передвигающиеся по пустыне, имеют совершенно другое представление о мире, чем викинги Севера, а морены, разбойничающие на море, не имеют ничего общего с луриканами с острова Фрейи. Каждый народ имеет свою культуру, каждый край обладает собственными особенностями. Вот почему Кутубия Бен Гелиз со своим мировоззрением коммерсанта, а не злым намерением, решил сам взять у подростков бакшиш, на который он так надеялся. Он выжидал подходящий момент.

Амосу удалось с помощью Кутубии найти двух прекрасных дромадеров. Эти животные находились в великолепной форме, а их густая коричневая шерсть лоснилась и переливалась при каждом шаге. Мальчик был очень доволен своей покупкой, и особенно тем, что теперь они могли отправиться в путь верхом на верблюдах, как только он с друзьями достигнет шумерских владений. Драккар викингов слишком бросался в глаза, и Амос подумывал о том, как бы его сделать более незаметным. Ему надо было попытаться подойти поближе к строящейся башне Эль-Баб, не обращая на себя внимания, и затем смешаться с толпой рабов, чтобы спасти мать и Сартигана.

Вернувшись на корабль с запасом экзотических фруктов, соленого мяса, магических принадлежностей и всякой разной всячины для продолжения путешествия, ребята привязали дромадеров на носу «Мангуста» и стали готовиться ко сну.

— Вы уже собираетесь спать? — спросил Кутубия. — Но ведь еще очень рано, а мне хотелось бы вам показать столько интересного!

— Завтра! — бросил, позевывая, Беорф. — Я еле ноги таскаю…

— Я тоже, — сказал Амос, пожимая проводнику руку. — Благодарю вас за все, что вы для нас сделали. Если вы завтра свободны, я бы хотел продолжить осмотр города. Это место просто необыкновенное!

Медуза, свернувшись клубочком между двух мешков с провизией, уже посапывала.

— Вы видите? — пошутил властелин масок, указывая на свою подругу, — мы скоро все будем в таком состоянии!

— Тогда до завтра, — сказал проводник, бросив беглый взгляд на верблюдов. Завтра буду на рассвете.

— Нет, не надо так рано! — сказал полусонный Беорф. — Так хочется поспать подольше…

Кутубия Бен Гелиз сделал вид, что спускается с драккара, а сам спрятался на набережной. Он дождался, когда подростки глубоко заснули, и незаметно пробрался на «Мангуст», чтобы украсть одного из двух дромадеров. Проводник потихоньку спустил свою добычу по мосткам и скорее покинул порт, держа путь по направлению к рынку. Наконец-то он получил свой бакшиш и, весьма довольный, вел его домой, проходя через площадь Джемаа-Фна под одобрительные возгласы друзей.

На следующее утро, едва проснувшись, Амос вскочил как ужаленный, увидев, что из двух дромадеров остался лишь один. Он поспешил разбудить друзей.

— Вставайте! Скорее поднимайтесь! Один из верблюдов ночью отвязался и ушел, надо скорее его догнать и поймать!

Лолья и Медуза быстро вскочили и вместе с Амосом принялись осматривать окрестности. Беорф же просыпался еще добрых полчаса, пока, наконец, понял, отчего так разволновались его спутники.

— Я почти уверен, что нашего дромадера украли, — сказал Амос.

— Украли?! — удивился Беорф.

— Да, украли! Я очень крепко привязал упряжь каждого животного к мачте, и ничто не указывает на то, что он перегрыз уздечку и удрал. Значит, кто-то поднялся на наш корабль, пока мы спали, и выкрал нашего верблюда.

— Но кто? — спросила Медуза. — И почему позарились только на одного, а не на обоих сразу?

— Не знаю, — сказал властелин масок. — Возможно, когда мы спросим Кутубию…

В тот самый момент, когда Амос произносил имя проводника, он возник на палубе корабля. Ослепительная улыбка сияла на его лице, и он, казалось, чрезвычайно рад встрече с юными путешественниками.

— Ну, как? — спросил он. — Хорошо выспались? Видели чудесные сны? Я вас провожу на рынок, чтобы вы еще что-нибудь прикупили, да?

— Отвечу «да» на все ваши вопросы, — бросил Амос. — Сегодня кто-то из нас обязательно останется на борту, чтобы следить за кораблем, — какой-то мерзавец украл дромадера, пока мы спали. Не хотелось бы рисковать и потерять второго…

— Это как вы хотите, — согласился Кутубия. — Я подожду вас на набережной! Поторапливайтесь!

Амос тотчас же заметил, что что-то изменилось в поведении их проводника. Тот не протягивал, как обычно, руку, предлагая свои услуги. Более того, он не удивился, услышав о ночной краже дромадера. Властелин масок позвал своих друзей.

— Я думаю, что вор — это Кутубия, — прошептал он.

— Невозможно! — возразила Медуза. — Он такой любезный, он не мог так подло поступить с нами!

— Должна сказать, — вступилась Лолья, — что я тоже считаю его невиновным.

— А ты, Беорф, что думаешь по этому поводу? — спросил Амос.

— А я, — ответил толстый мальчуган, — не могу понять, что навело тебя на мысль, что вор — это именно он! Здесь полно всяких моряков, много судов и, без сомнения, немало нечестных людей. Почему же ты подозреваешь именно его?

— Ладно! — сказал Амос. — Не буду вам объяснять суть моих сомнений, однако попрошу поддержать мою игру. Я расставлю ему ловушку, и если он вор, то дромадер чудесным образом появится.

— Я тебе доверяю, — поддержал его Беорф. — Во всяком случае, твои подозрения — это единственный путь, по которому мы можем следовать…

— Да, правда, ведь других версий у нас нет! — согласилась Лолья.

— А я все же продолжаю верить в его невиновность, — настаивала Медуза. — И жду, что ты докажешь мне обратное, Амос.

— Тогда не мешайте мне поступать по-своему! — заключил властелин масок.

Четверо друзей покинули драккар и подошли к стоящему на набережной Кутубии. Проводник спросил их:

— Разве никто не остается на корабле, чтобы присматривать за товарами?

— Нет, — с уверенностью в себе ответил Амос. — Пожалуй, в этом нет необходимости. Когда сегодня утром я искал дромадера в порту, я сказал всем, кто мне встретился на пути, что если завтра утром животное не будет мне возвращено, мне придется поступить так же, как моему отцу, когда у него украли мула! С такой угрозой я знаю, никто не осмелится больше у нас красть!

Кутубия поколебался секунду, а потом все же спросил:

— А что… что, собственно, вы собираетесь сделать?

— Я же вам сказал. Я сделаю то же, что и мой отец, когда у него украли мула!

— Ужас! — промолвил Беорф, словно он знал этот секрет.

— Даже не хочу этого видеть, — вступила в игру Лолья. — У меня слишком чувствительное сердце.

— А во мне, наверное, есть что-то садистское, — сказала Медуза, — потому что я с удовольствием погляжу на это чудовищное зрелище!

Кутубия Бен Гелиз судорожно сглотнул.

— Что, правда, это так ужасно? — спросил он с деланным равнодушием.

— Давайте сменим тему разговора, Кутубия! — дружески предложил Амос. — Вас это никоим образом не касается, простите, я не хотел вас напугать. По крайней мере… Может, случайно вы знаете, кто украл нашего верблюда?

— Нет… нет! Совсем… никоим образом… ни за что в мире! — ответил проводник, покрываясь испариной.

— Ну, в таком случае не бойтесь ничего! Пойдемте на рынок! Нам надо позавтракать!

Путешественники и их проводник расположились в небольшой таверне в северной части площади Джемаа-Фна и принялись набивать желудки местными блюдами. Беорф съел не меньше двадцати бриуатов — маленьких пирожков с начинкой из мясного фарша, колбасы, рыбы и миндальных орехов. Амос и Лолья отдали предпочтение густому и душистому овощному супу под названием харира. Даже Медуза изменила своему традиционному меню. Несмотря на то, что она предпочла бы живых насекомых, ее очень привлек сочный десерт ктефа, приготовленный из цветков апельсина, миндальных орехов и молока.

Кутубия не ел ничего под предлогом легкого недомогания. На самом деле, ему было не по себе от той самой угрозы Амоса. Проводник быстро понял, что эти ребята не такие простые и что каждый из них обладает необыкновенными способностями. Кутубия Бен Гелиз снова и снова слышал зловещие слова: «Я буду вынужден сделать то же, что сделал мой отец, когда у него украли мула!» Это предупреждение испугало его до такой степени, что желудок выворачивало наизнанку.

Спустя час после обильного завтрака Кутубия извинился перед путешественниками и попросил его отпустить. Он сказал им, что чувствует себя не очень хорошо, но должен убедиться, что они запомнили дорогу в порт. После чего он растворился в толпе.

— Держу пари, что к нашему возвращению в порт дромадер будет на месте, — предсказал Амос, подражая Лолье. — Я не колдун, но могу смотреть в будущее…

— Перестань надо мной насмехаться! — бросила юная негритянка, сжимая кулаки. — Иначе превращу тебя в медведя! Серьезно, Амос, ты думаешь, что верблюда украл Кутубия?

— Мне бы очень хотелось, чтобы он оказался невиновным, — доверительно промолвил властелин масок. — Мне он тоже очень симпатичен!

— А я теперь думаю, что он виновен, — сказала Медуза. — Он так побледнел, когда Амос пригрозил сделать то же самое, что и его отец, если не найдет свою пропажу! А правда, что это за ужасная «вещь», которую он сделал?

— Я скажу тебе потом! — пообещал Амос. — Сначала сделаем оставшиеся покупки…

И вот, нагрузившись провизией, оружием ручной работы и маленькими сувенирами, четверо друзей вернулись в порт. Как и предсказывал Амос, украденный дромадер стоял на своем месте, рядом со своим собратом.

— Невероятно! — воскликнула Лолья. — Ты был прав, Амос…

— Не верю своим глазам, — сказала Медуза. — А ведь я и в самом деле полагала, что ты зря обвиняешь его.

— Интуиция Амоса всегда безупречна! — уверенно сказал Беорф, хорошо зная своего друга. — И что нам теперь делать с нашим проводником?

— Мы простим его и будем следовать обычаям этой страны, — ответил властелин масок. — Кажется, мы блестяще продемонстрировали свое невежество с самого начала нашего пребывания в Арнакеше. Я думаю, нам стоит расплатиться с…

В ту секунду, как Амос готов был назвать его имя, Кутубия Бен Гелиз поднялся на палубу «Мангуста». Он гордо сказал:

— Я отыскал вашего дромадера! Он убежал не очень далеко. Мне удалось привести его назад и… теперь мы можем спокойно спать и забыть это неприятное происшествие.

Амос достал из кошелька три золотых и протянул проводнику.

— Вот один золотой за вашу любезность, другой — за то время, что вы нам посвятили, и третий — за вашу честность.

Наконец-то Кутубия держал в руке свой бакшиш! Он улыбнулся во все свои тридцать два зуба и стал благодарить Амоса и его друзей:

— Пусть великий бог вас сопровождает и охраняет от невзгод. Вы будете иметь вечную благодарность от Кутубии Бен Гелиза.

— Это мы благодарим тебя от всего сердца, — вежливо ответил мальчик.

— Могу ли я вас кое о чем попросить? — спросил проводник.

— С удовольствием!

— Что бы вы сделали, если бы у вас, как и у вашего отца, на самом деле украли ваше животное? — спросил с любопытством Кутубия.

— Когда мой отец лишился своего мула, — объяснил Амос, — он вернулся на рынок, снова достал свой кошелек и купил другого! Мне пришлось бы сделать то же самое!

Лолья, Медуза и Беорф прыснули от смеха. Проводник выдержал паузу, посмотрел Амосу прямо в глаза и весело сказал:

— Ну и хитрец же вы!

Площадь Джемаа-Фна была окружена восточным базаром. Главной отличительной чертой жизни в Арнакеше были маленькие лавчонки, набитые всякой всячиной, и ремесленные мастерские, соседствующие друг с другом в лабиринте узких улочек. Каждая гильдия ремесленников имела свой собственный базар. Так, в северной части площади находились торговцы шелком, рядом с ними торговали вином, а дальше на восток находился рынок гончаров. В южной части площади располагался рынок кузнецов и оружейников, а сразу за ним, спрятанный среди стен старинных укреплений, — рынок рабов.

Кутубия предупредил юных путешественников не совать нос в это зловещее место. На невольничьем рынке кишмя кишели варвары, воры, убийцы и прочие подозрительные типы. Только шумеры могли проникнуть туда без особого риска. Поскольку они покупали много рабов, то пользовались большим уважением завсегдатаев рынка и коммерсантов.

Однако, несмотря на опасность, четверо друзей все же решили туда наведаться. Мать Амоса и Сартиган наверняка прошли через этот рынок, прежде чем были проданы шумерам. Вероятно, там остались какие-либо следы или признаки, по которым можно было бы их найти, возможно, удалось бы выудить из кого-нибудь необходимые сведения. Ребятам необходимо было попытать счастья или хотя бы узнать, как осуществляется работорговля и куда ведут ее нити. Но как проникнуть в это место?

— У меня есть идея, — промолвила Лолья. — Нам надо вырядиться.

— В кого вырядиться? — спросил Беорф с удивлением.

— В тех, кого так много на этом рынке: невольников и продавцов невольников! — ответила колдунья. — Благодаря хрустальным ушкам Амос может предстать в облике эльфа, пришедшего на рынок продать двух пленниц. Мы с Медузой будем закованы в цепи и станем играть роль рабынь. Ты, Беорф, превратишься в медведя и будешь сопровождать эльфа. Таким образом, разбойники, обитающие на рынке, два раза подумают, прежде чем напасть на нас.

— А что мы будем делать — продавать вас? — спросил властелин масок.

— Да, — подтвердила Лолья. — Тебе надо будет продать юную чернокожую принцессу из племени догонов и совсем необычное существо — горгону собственной персоной! Ясное дело, ты запросишь слишком высокую цену, и никто не захочет нас купить. Это позволит нам обойти рынок и поискать следы.

— А если мне предложат хорошую цену, — в шутку сказал Амос, — могу я вас продать?

— Даже и думать не смей! — пригрозила Медуза. — А то будешь иметь дело со мной!

— Отлично, — рассмеялся мальчик, — я понял ваш план. А ты что скажешь, Беорф?

— А я думаю, что изображать медведя — это слишком незначительная роль для старосты Упсграна, — фальшиво заныл беорит. — Но на этот раз так и быть! Интересно, почему это Амосу всегда выпадают самые лучшие роли?

— Потому что я красавчик, — еще громче расхохотался властелин масок. — Ты столько раз повторял мне это, начиная с появления Отарелль, ты должен помнить!

— Превосходная причина! — развеселился Беорф.

Согласно плану Лольи, юные авантюристы прибыли на невольничий рынок. Амос надел хрустальные ушки, а Беорф шел за ним на поводке, как собачка. За ними, опустив головы, с самым несчастным видом шли, еле передвигая ноги, две скованные цепями девушки. Сценка была разыграна замечательно.

Не успели они ступить в пределы рынка, как к ним подлетел огромного роста темнокожий шумер и немедленно спросил:

— Вы говорите на моем языке, юный эльф?

Хрустальные ушки эльфа, подаренные Амосу и Беорфу Гвенфадриллой, королевой фей Таркасисского леса, были почти как настоящие. Поскольку они позволяли понимать и говорить на всех языках, властелин масок ответил собеседнику на шумерском наречии:

— Да, я понимаю ваш язык и также говорю. Я приехал сюда, чтобы продать двух моих пленниц!

— Люди твоего племени заглядывают к нам очень редко, — продолжал приставать шумер. — Можно посмотреть на твоих рабынь?

— Да, пожалуйста!

Он начал с осмотра зубов Лольи, потом пощупал ее ноги и похлопал по спине.

— Здоровье у нее отменное! — заявил он. — Слишком молода, но в отличном состоянии… Ну-ка, посмотрим другую…

Он сдернул капюшон с Медузы и подскочил с воплем:

— Боже мой, что это? Какой ужас!

— Это всего лишь горгона, — спокойно ответил Амос, поправляя капюшон на своей подружке. — Это очень работящие создания, крепкие и безотказные. Они очень редко болеют, но, правда, иногда бывают довольно агрессивны.

— А медведя ты тоже продаешь? — спросил шумер.

— Нет, — покачал головой мнимый работорговец. — Он обучен для моей защиты!

— Ты хочешь сказать, что если я надумаю напасть на тебя, твой медведь будет…

Он не успел договорить до конца, как Беорф подскочил к шумеру, одним мощным ударом лапы выбил у него оружие и опрокинул его навзничь. Человекозверь вцепился врагу в горло, явно намереваясь сомкнуть челюсти.

— Я все понял, очень хорошо понял. Скажите ему, чтобы отпустил меня, — взмолился мужчина, покрываясь липким потом.

— Но сначала, — сказал Амос, наклонившись над ним, — расскажите мне, как работает этот рынок и где я могу продать моих невольниц.

Сцена стала привлекать внимание любопытных, которые стали собираться вокруг этой необычной группы.

— Сначала надо заклеймить рабов каленым железом… потом… потом записать их на показ. Один за другим… рабы поднимаются на возвышение и… и если их продали с торгов…

— Большое спасибо, — сказал эльф, лаская своего медведя. — О, погодите, еще один вопрос! Кто вы такой и что здесь делаете?

— Меня зовут Лагаш Ур Нанну… я шумерский работорговец. Я… я гуляю… перед торгами… чтобы… чтобы… заранее приглядеться к лучшему товару. Пожалуйста… ваш медведь… я задыхаюсь…

— Еще раз благодарю, Лагаш, — сказал в заключение властелин масок и сделал знак Беорфу отпустить его.

Зеваки разошлись, и новые слухи поползли по базару. Молодой эльф, у которого много рабов и который разгуливает в сопровождении свирепого медведя, говорили они, решил подчинить себе шумеров и взять под свой контроль работорговлю. Молва переходила из уст в уста, обрастая все новыми подробностями; болтовня распаляла воображение, и вскоре речь уже шла о целой армии эльфов, которые собираются напасть на город и поработить всех его жителей. Мало ли что скажут или придумают еще завсегдатаи базара, но Амос уже стал узнаваемой фигурой, внушающей страх; а это именно то, чего ему и хотелось!

Подростки прошли через старинные укрепления и окунулись в нищую бездну базара. Эта часть Арнакеша была настоящей клоакой. Среди отбросов и помоев сновали туда-сюда огромные крысы. Многоэтажные дома, которые когда-то были выкрашены и выглядели даже кокетливо, сейчас буквально разваливались. У дверей кабаков прямо на земле валялись изувеченные пьянчужки — жертвы недавних долговых разбирательств. Варвары с рожами настоящих висельников пристально разглядывали и оценивали вновь прибывших, предвкушая поживу.

— Ой, не нравится мне это место! — боязливо пробормотала Лолья. — Ужас какой-то!

— Да мне самому не нравится, — шепнул Амос, чувствуя себя не в своей тарелке. — Сыграем как следует наши роли, и все обойдется…

В этот момент подростков окружили четверо варваров. Один из них, дыша винным перегаром, заявил:

— Теперь вы мои! Сегодня вечером я вас продам…

Не растерявшись, властелин масок сосредоточился и поджег сапоги варваров.

— Это маг! Это маг! — заорали бедняги, удирая со всех ног.

— Хорошая работа, — прорычал Беорф.

— В таких случаях лучше атаковать сразу, а уж разговоры оставить на потом! — ответил Амос, ускоряя шаг. — Давайте уйдем отсюда. Вон там я вижу помост, где показывают рабов.

Человек сто сгрудились вокруг помоста, на котором маленький, круглый лысый человечек, кривой на один глаз, продавал рабов тому, кто даст самую высокую цену. На помосте появилось высокорослое существо, имеющее человеческое туловище и бычью голову. Амос, Лолья, Беорф и Медуза были поражены силой, исходящей от этого существа. Ноги, руки и шея его были скованы толстой цепью, при этом его удерживали несколько вооруженных до зубов стражников. Тем временем начались торги:

— Вот великолепный выходец из минойских земель! — театрально объявил коротышка, повторяя каждую фразу на четырех языках. — Это существо имеет силу полубога и великолепно служит своим хозяевам, если его регулярно сечь плеткой. Он убил своих прежних владельцев, которые имели неосторожность снять с него цепи. Этот минотавр словно создан для тяжелых работ или схваток с гладиаторами! Он продается вместе с железной клеткой на колесах, которую легко запрягать! Торг начинается с пяти северных золотых, двенадцати старых шумерусов Шумера, тридцати семи хиттимов Хиттитской земли или ста сорока эламитских жемчужин. Делайте ваши предложения!

Торги начали шумеры, их было человек пятнадцать. Среди них Амос узнал Лагаша Ур Нанну. Несколько гоблинов, здорово смахивающих на красноколпачников, стали набивать цену. Богатые фермеры из окрестных деревень тоже вступили в торг, однако шумеры каждый раз перебивали объявленную цену. В конце концов, минотавр перешел к ним в руки.

— Еще один невольник для господ из Шумера, — заключил продавец, требуя от толпы поддержать его аплодисментами. — Как водится, ваш раб будет готов завтра рано утром! Однако прямо с этого момента вы становитесь его обладателем! А теперь наш следующий лот!

На помост вытолкнули десять человек, скованных друг с другом цепями. Их тела были покрыты рубцами от ударов бича и кровоточащими ранами. На их лицах отчетливо читались страдание и отчаяние. Лишь один из узников держался прямо, высоко подняв голову и крепко стоя на ногах. У Амоса перехватило дух. Он тотчас же узнал Бартелеми, своего друга, сеньора Братели Великой.

— Приступим к торгам! — провозгласил продавец, по-прежнему выражаясь на четырех языках. — Эти каторжники привычны к тяжелой работе на веслах и прекрасно переносят удары бичом. Они крепкие и способны противостоять самому скверному климату. Эти люди выдрессированы красноколпачниками и предлагаются вам за двадцать северных золотых, сорок восемь старых шумерусов Шумера, сто сорок восемь хиттимов Хиттитской земли или пятьсот шестьдесят эламитских жемчужин. Делайте ваши предложения!

— Двадцать пять золотых! — вдруг выкрикнул Амос к великому удивлению своих друзей.

— Ты что делаешь? — шепнула ошеломленная Лолья.

— Я их покупаю, это друзья! — коротко бросил властелин масок, пересчитывая оставшиеся в кошельке монеты.

— Стоя на четвереньках, я совсем ничего не вижу, — прорычал Беорф. — Что там такое?

— Это Бартелеми с рыцарями Света из Братели Великой! — тихо проронил Амос. — Многих из них я знаю…

Лагаш Ур Нанну глянул в сторону мнимого эльфа, кивнул ему слегка в знак приветствия и удвоил цену. Властелин масок накинул еще десять золотых, а Лагаш опять предложил вдвое больше.

Стоящий на помосте Бартелеми вдруг узнал Амоса. Он что-то сказал своим собратьям по несчастью, и в их глазах зародилась надежда.

Амос решил выставить все, что у него осталось, и предложил сто пятьдесят золотых. Кроме этой суммы в его кошельке больше ничего не было. Лагаш переговорил со своими спутниками и уже собрался перебить цену Амоса, как в этот момент Беорф встал на задние лапы и посмотрел ему прямо в глаза, показав клыки. Шумер тут же вспомнил, как зубы медведя чуть не сомкнулись у него на шее, и раздумал торговаться. Так Амос стал владельцем десяти галерных гребцов.

— Вы сможете получить их в собственность завтра утром, — сказал продавец, а в это время стража выталкивала Бартелеми и его людей с помоста. — Их отмоют, покормят и закуют в новые цепи, которые любезно предоставила гильдия работорговцев города Арнакеша. Поприветствуем счастливого обладателя нового экипажа!

Юные искатели приключений вернулись на свой драккар. Кутубия ждал их с нетерпением и засыпал вопросами. Однако Беорф оказался не таким словоохотливым, как обычно, да и девчонки тоже. Глубоко взволнованный, Амос молча пошел устраиваться на нос корабля.

— Да что же с вами произошло? — настойчиво спрашивал Кутубия. — Что случилось?

— Ничего хорошего, — ответила ему Лолья. — Думаю, он очень переживает за свою мать.

— О! — воскликнул проводник. — Ну, тогда он заговорит, когда его душа немного успокоится.

Лолья была права. Амос думал о Фрилле. Бедную женщину, вероятно, заклеймили каленым железом и продали как скотину на этом базаре. Какое унижение! Как можно заставить кого-нибудь пережить подобное? Сколько же в этом мире страдания и злобы! И все эти мучения были вызваны ими, богами! Бездушные божества, навязывающие живым существам свои порядки и мораль, диктующие через священнослужителей всех религий — брахманов, шаманов, корибантов (фригийских жрецов), друидов, понтификов, иерофантов, мистагогов, оватов, фламинов, квиндецемвиров, жрецов, приносящих жертвы, — свои воинственные приказания. Добро против зла и зло против добра, словно порочный круг на все времена!

Амос с рыданиями упал на колени. Его друзья безмолвно окружили его и сели рядом, чтобы утешить хотя бы своим присутствием.

— Моя миссия раздавила меня! — посетовал мальчик. — Не знаю, что предпринять, чтобы остановить безумство богов, чтобы положить конец страданиям и восстановить равновесие мира. Иногда мне так хочется все бросить… Я устал быть властелином этих масок.

— Если бы я только мог, — сказал ему Беорф, — я бы встал на твое место, но… ты лучше! Я не знаю, сможешь ли ты выполнить ту сложную миссию, что доверена тебе… Самое главное — это попытаться.

— Попытаться изо всех сил, — нежно сказала Лолья, склонив голову на плечо Амоса.

— Попытаться до самого конца, — добавила Медуза.

Так они и сидели, прижавшись друг к другу, четверо друзей, пока не заснули, а Кутубия накрыл их одеялами. Сквозь сон Амос услышал голос, произносящий шумерскую загадку, подписанную Энмеркаром:

«Ты должен ехать верхом, но не верхом, привезти мне подарок, но не приносить его. Мы все, большие и маленькие, выйдем встречать тебя, а тебе надо будет привести людей, чтобы принять тебя, и при этом, чтобы тебя не приняли».

И властелин масок увидел себя в окружении своих верных друзей перед огромной башней Эль-Баб и вздрогнул, предчувствуя, что она станет его могилой…

АЛРУНЫ

Выходцы из племени хунтов, эти мелкие демоны способны принимать разное обличье. О них упоминается в древних мифах германцев и датчан.

Лурикетки — защитные очки, созданные специально для Медузы учеными-луриканами. Это название произошло от слова «лурикане» и слова «кокетка».