Меня зовут София. Здравствуйте.

Моя история началась в Санкт-Петербурге Российского королевства. Или же правильнее будет сказать, что случилась она гораздо раньше? Примерно на десять лет. Тогда скажу, что она началась в маленьком городке, затерянном на бескрайних просторах Восточной Сибири. В возрасте от десяти до одиннадцати, вампир по имени Константин напал на меня и напоил своей кровью, а затем внушил моим родителям покончить с собой, когда мне исполнится восемнадцать лет. Также он расшатал психику моего брата и из-за этого Сергей сошёл с ума, когда родители погибли, чуть не утащив и меня за собой. Спустя полтора года после моего совершеннолетия, я попала в аварию, в результате чего запустился процесс превращения в вампира. Две недели пролежала на полу собственной кухни, без сознания и способности мыслить. Когда очнулась, то напала на случайного прохожего и осушила его, а затем избавилась от тела. Вернувшись домой, как ни в чём не бывало, легла спать. И на следующий день не помнила ничего из событий прошедшей ночи, однако быстро осознала, что со мной что-то не так, а как наступили сумерки, отправилась на свою первую сознательную охоту, которая закончилась пленением. Так я попала к охотникам.

Началась вторая веха моего жизненного пути, которую именовала – страх. Всё время, что провела среди охотников, боялась сделать что-то не так. Боялась, что они передумают и убьют меня просто за то, кто я такая. Тем временем количество крови на моих руках росло. Погиб молодой человек, близкий друг, Roy/Дмитрий. Тот, кого могла бы полюбить. И в его смерти была виновата я. Гибли и другие люди – невинные девушки, которым просто не повезло оказаться на пути молодого сумасшедшего метаморфа, стремящегося отомстить за свою мать. Своими поступками он также пытался заставить меня разделить с ним «кровавое счастье», доступное вампирам, то, что я безуспешно пыталась отвергнуть, не поддаваясь на красочные сны, что посылал мой создатель. Время ускорилось, страх перерос в нечто больше, я бы сказала, что он придал сил, но их всё равно не хватило, когда случилась решающая сцена моей жизни – встреча с создателем лицом к лицу. Тогда погибла Алиса – одна из охотниц, что стала мне подругой. И я собственноручно убила метаморфа, который притворялся другом. Но всё равно, усилий оказалось недостаточно, и когда Константин поставил перед выбором между жизнью моей подруги Ангела и моей человечностью – я пошла за ним, обрекая себя на жуткие муки совести.

Третью веху своей жизни называю в духе героических романов – борьба. Её события перенеслись в солнечную Португалию, в славный тихий городок Фару. Я отчаянно сопротивлялась попыткам Константина установить контроль над собой, но с каждым прожитым днём мои позиции становились всё более призрачными, пока не сдалась. В тоже время встретила человека, похожего на меня. Он был спящей куклой, как и я когда-то. И он нуждался в моей поддержке. Неожиданно для себя стала испытывать к нему чувства мало похожие на дружеские. Он ответил мне взаимностью. Однако счастье длилось недолго. После нашей первой ночи близости, Даниэль начал превращаться в вампира. В панике я обратилась за помощью к Константину, однако он предпочёл увести меня подальше от Даниэля, мотивируя это тем, что он может быть опасен. А когда я вернулась, нашим отношениям пришёл конец. Даниэль сообщил, что всё это время использовал меня ради того, чтобы запустить процесс обращения. Его создателю надоело ждать, когда парень сам обратится, и когда я появилась в поле их зрения, он без зазрения совести приказал Даниэлю соблазнить меня, считая, что это поможет парню. Сильные эмоции – вот ключ для обращения в вампира у спящих кукол. Так и произошло. Я убежала из дома Даниэля в слезах и по дороге домой напала на случайную девушку, приказав той прыгнуть под колёса машины. Не знаю, выжила ли она после этого, на тот момент мне было всё равно. Вернувшись домой, разграбила алкогольную «заначку» Константина и принялась танцевать по комнате, распевая утопическую песенку. В таком виде меня и застал создатель. Тем же вечером я узнала от него правду о смерти родителей, после чего приняла окончательное решение убить вампира. Для этого встретилась с одним из охотников, к которому когда-то питала «некоторые чувства». Мы обо всём договорились и принялись выжидать удобного случая для осуществления задуманного. Тем временем я справила своё последнее «человеческое» день рождения, на которое приехала вампир Фрида – девушка, которая в чём-то помогла мне осознать себя. Её встретила во время неудачного побега от Константина. Мы тепло пообщались, после чего она вернулась к себе домой. А следом наступил знаменательный день, когда Дион должен был заминировать дом Константина, чтобы, когда тот вернётся, его разорвало на мелкие невосстанавливающиеся кусочки. И конечно всё пошло не так, как мы планировали. Константин вернулся раньше и застал дома Диона. Ему не удалось допросить охотника гипнозом, а я успела вернуться прежде чем он приступил к пыткам. Тогда я разыграла самую отвратительную карту в своей жизни. Я пошла на второе предательство. Боже, кто я такая, чтобы так поступать? Я предала Диона ради того, чтобы выбраться из дома вместе с дистанционным устройством для взрыва бомбы, которую уже успел установить охотник. Для этого мне потребовалось усыпить бдительность Константина и тогда я… Тогда я убила Диона. Вырвала его сердце и бросила на колени Константина. Мне потребовалось приложить все силы, чтобы он поверил в мою искренность, после чего покинула дом и под бодрую песенку нажала на кнопку. Так закончилась третья веха моей жизни. Теперь начинается четвёртая.

В тот роковой и солнечный день я, не мешкая, отправилась в ближайший банк и сняла со счёта, который предоставил мне Константин, все деньги. Я предчувствовала, что о его смерти скоро все узнают, а это значит, что мне нужно скрыться как можно дальше отсюда и как можно быстрее, ведь ранее Константин обмолвился о том, что нашёл для меня нового создателя. Сняв деньги, покинула Португалию и сначала направилась в Российское королевство, где навестила брата. Я сняла с него внушение, которое наслал на него Константин, и освободила его разум от всякой тревоги. После этого отправилась в ЮАГ (прим. авт. Южное Американское Государство), а точнее в самую глухую и беззаконную часть страны, где используя советы Константина, нашла людей, заплатив которым получила поддельные документы гражданки Австралии. После этого внушила им забыть обо мне и покинула ЮАГ, прямиком направившись на самый красивый и тёплый край света. Мне был нужен покой и возможность осмыслить всё, что совершила. Я хотела попытаться разобраться в себе и в тоже время забыть то, кем стала. К несчастью, это было практически невозможно сделать.

На последние деньги купила себе небольшой домик в пригороде Lake Clifton, Западной Австралии. Он располагался в тихом и уединённом месте на берегу одноимённого озера. Я специально подыскала себе такое место, где мне не нужно было постоянно держать себя в руках. Это стоило недёшево, однако, когда увидела дом, то просто влюбилась в него. Окружённый невысокими деревьями, одноэтажный с глубоким прохладным подвалом и небольшим бассейном во дворе. Построенный из красного кирпича, густо заросший тёмно-зелёным плющом и с застеклённой со всех сторон лоджией, делающей эту комнату идеальной для рисования, он влюбил в себя с первого взгляда, первого прикосновения!

Внутреннее убранство также оставило приятное впечатление, хоть мебель и выглядела самой древностью, но комнаты были просторными и светлыми. Большие окна, выходящие на озёрную сторону, дарили прекрасные виды австралийских закатов, ярко-красным подсвечивающие неглубокие воды Клифтонского озера. Понравилось, что солнце в этом месте садиться именно с этой стороны. Это позволяло спокойно спать по утрам и не бояться, что солнечный свет нарушит покой. Сам участок вокруг дома не было огорожен оградой, только со стороны дороги участок был спрятан за высокими туями, в ветвях которых пряталась старая проржавевшая ограда. Также на участке с этой стороны росли кустарники барбариса и сирени. Густой неподстриженный газон радовал своей заброшенностью, как и многочисленные паучьи паутинки, попадающиеся на глаза то здесь, то там.

Агент, продающий дом, сказал, что здесь раньше жила одна писательница-отшельница. Она довольно неплохо зарабатывала, чтобы под конец жизни позволить себе окончательно превратиться в затворницу. Отсюда этот дом и стал таким ветхим. Мужчина честно предупредил, что если хочу прожить в этом доме долгую жизнь, то в него нужно вложить немалые средства.

Когда он это говорил, мысленно усмехнулась про себя. Долгая жизнь, как же. Через десять-пятнадцать лет придётся уехать отсюда на другой конец света. Например в Канаду. Но, разумеется, я не стала ему говорить об этом, а просто сказала:

– Я беру этот дом.

Так у меня почти полностью закончились деньги. Конечно, я припасла немного на чёрный день, однако длина жизни подразумевала, что чёрные дни будут частыми гостями, а денег не хватит до «конца». Поэтому я устроилась на работу в местный книжный магазин, из тех, что называют букинистическими. Однако, несмотря на то, что основой доход хозяин получал через интернет, а сама профессия подразумевала частые поездки по всему свету, здесь также имелись и современные книги, которые с удовольствием покупали местные жители. Могу сказать, что мне повезло найти такую интересную работу. Помимо того, что я была кассиром, также помогала читателям с выбором книг, да и вообще – вела все дела, пока хозяин был в отъезде. Знаете, я до сих пор не понимаю, почему он так тепло отнёсся ко мне – ведь я не была ни местной жительницей, ни выпускницей хорошего колледжа по нужной специальности. Просто новый житель города, из тех, кого называют «пришлыми».

На этом моё везение не закончилось, у меня неожиданно проснулась тяга к рисованию. Несмотря на внутренние убеждения, что краски остались в прошлом, руки сами потянулись к бумаге, и я обнаружила себя сидящей в лоджии, освещённой зеленоватым блеском луны. Тряпка, которой вытирала пыль, валялась на полу, а ведро с мыльной водой вообще опрокинулось, и небольшая лужица собралась возле ног. Бросив взгляд на рисунок, расплакалась. Там была изображена мама.

Выскочила из лоджии, как была, и опрометью бросилась в сторону озера. Его тёмно-синие прохладные воды приняли, как родную, смывая с сердца всё, что накопилось за последний год. Я не позволяла себе плакать с того жгучего ясного дня, когда убила их. Солёные красные слёзы смешивались с водой, унося всю горячую горечь, жгущую изнутри. Выбравшись из воды, в изнеможении рухнула на песок, закрывая глаза руками и позволяя себе кричать во всё горло, не боясь быть услышанной. Била руками по земле и проклинала этот мир, стараясь выплеснуть наружу свою сущность. Я хотела освободиться и вновь стать той маленькой девочкой, крадущейся во тьме ночной навстречу своей судьбе. Боже, почему, ну почему я выбрала именно ту дорогу, что привела меня к нему? Всё было бы по-другому, если… Но что говорить, жизнь не изменится от моих слов, но выплакавшись и приняв холодный душ, стало легче дышать.

Но было ещё кое-что тёмное в закоулках памяти. Это дневник, хранящийся в спальне – дневник Давида. Я так и не спросила его, как же он нашёл меня, но что-то подсказывает, что эта связано с Константином. Боже, ещё один камень на сердце, который ноет и стонет, заставляя сжиматься от невыносимой тоски и печали. В последнее время часто спрашиваю себя – если бы я знала Давида так же, как знаю сейчас, что-нибудь изменилось? Я пошла бы на предательство и убийство? Незнание ответа на этот вопрос пугало.

Возле тёмного, ночного окна стоял мужчина и рассматривал ярко-горящие на небе звёзды. Его руки были заложены за спину, а губы плотно сжаты.

– Мы нашли её! – раздался чуть взволнованный голос от дверей.

– Долго же вы искали, – торжествующая усмешка засияла на лице мужчины, и он повернулся к пришедшему. – Где?

– Пришлось попотеть, чтобы отыскать девушку. Нам не везло, пока кое-кто не догадался проверить её брата. Он вышел из психиатрической лечебницы и покинул город. Далее оставалось лишь хорошенько покопаться в этом городе… если бы не охотники, обитающие там, мы нашли бы её раньше.

– Так где она? – терпеливо спросил мужчина, постукивая пальцем по подоконнику.

– В Австралии, – сильно выдохнул подчинённый, – она сейчас в маленьком городишке Lake Clifton.

– Хорошо, это хорошо, – мужчина скрыл от пришедшего лёгкий вздох облегчения, вырвавшийся из его горла. Он боялся, что всё будет гораздо хуже.

– Что нам теперь делать? – нарушил паузу подчинённый.

– Как что? – с наигранным удивлением воскликнул мужчина, – ловить конечно, что ещё…

По природе своей не могла точно сказать, кто я – одиночка или часть группы. Инстинкты каждый раз посылали различные видения охоты, будь то одиночное лавирование сквозь толпу или же пьянящая компанейская удаль. Подчас тянуло бросить всё и уехать туда, где меня примут, как свою. Туда, где не нужно каждую секунду притворяться человеком и следить за каждым движением. Где не нужно постоянно лихорадочно вспоминать легенду и добавлять в неё правдоподобные детали. Я смотрю на то, сколько всего было мною сделано и понимаю – недостаточно. В городе считают меня слишком странной и нелюдимой. Дошло до того, что теперь вынуждена покупать человеческую пищу, чтобы люди не шептались по углам. Вынуждена каждое утро наносить на своё лицо толстый слой солнцезащитного крема, чтобы хоть как-то продержаться в этом чересчур солнечном городе. Приходиться делать вид, что я слепа, глуха и мимолётна, как человек. Каждое утро тренируюсь перед зеркалом, заставляя свои глаза быть «человечьими», но всё равно случаются осечки, после которых приходиться использовать гипноз. Чтобы ни делала, ни говорила – люди смотрят слишком настороженно, слишком внимательно и пристально, за спиной раздаётся выдуманный шёпот: «Мы тебе не верим! Ты не такая, как мы». Наверное, так происходит из-за того, что я поселилась в слишком маленьком городке, где каждое незначительное событие вызывает шумные толки и пересуды. Мой приезд привлёк внимание местных жителей, мою персону обсуждали с первых минут появления. Все строили предположения кто я и откуда, но никому и в голову не могло прийти, кто я на самом деле. Цивилизация слишком далеко ушла от бабушкиных сказок, а телевидение и современная индустрия развлечений слишком извратила представление сверхъестественного, чтобы люди могли в него поверить. Однако вот в таких маленьких городках ещё остались некоторые суеверия, выражающиеся в – «Ведьма!». Что поделаешь – городок-то маленький, население всего четыреста с небольшим человек, большинство из которых живёт в Туартской роще, раскинувшейся дальше от озера.

Каждый день выходя на работу с огорчением отмечала как люди смотрят на меня. Такие взгляды вынуждали просматривать в интернете сайты, посвящённые недорогим домам возле более населённых городов. К несчастью, на данный момент от переезда меня останавливало сразу несколько проблем. И первая из них – деньги. Их у меня было мало. Вспоминая счастливое лицо агента недвижимости, понимаю, что продать дом будет ой как непросто. Наверное, поэтому я и смогла его купить… Вторая проблема – Теневой мир. Когда я жила с Константином, он говорил, что в каждом более-менее крупном городе существует Теневая община. Она может состоять из одного сверхъестественного существа или же из нескольких сотен, но она есть практически везде. Вопрос, какова вероятность наткнуться на них при переезде в более крупный город с менее притязательными соседями? Вот и я о том же. Я буду сверкать своим нечеловеческим происхождением как рождественская ёлка. Нас слишком мало, чтобы на меня не обратили внимание.

А третья проблема была «совсем крошечной», но не менее важной – мне полюбился этот дом и этот город. Особенно озеро со своими изумрудными тромболитами и строматолитами, проступающими сквозь прозрачную воду. Я влюбилась в саму природу этого удивительного места, в этот тяжёлый, не по-зимнему южный воздух, в тёплые дожди, создающие удивительную атмосферу чего-то таинственного и вечного, в эти низкие, приземистые деревья, покрытые почти серого цвета листвой. В эти белёсые туманы, наступающие на дом с противоположной стороны озера, заставляющие поверить – в этом мире есть только я! А какие здесь скалы, боже мой, их окраска поражала воображение обилием цветов – здесь и бурый, и коричневый, и ярко-красный, и медный, тёмно-зелёный, с просветами фиолетового и светло-серого. Касаясь этих камней, создавалось впечатление, что я прикасаюсь к слоёному пирогу. Руки с лёгкостью крошили их, перемалывая в пыль, серебристую на свету. Мне нравилось вставать по утрам, спускаться на песчаный берег с чашкой вкусного какао с взбитыми сливками и сушёным инжиром и сливой, нравилось сидеть и перебирать в руках песок, наслаждаясь прохладой утреннего ветра, не боясь простудиться и заболеть. Мне нравилось подолгу гулять среди деревьев, не натыкаясь при этом на следы человеческой жизнедеятельности. Изучать растения и животных, которые почему-то совсем не боялись меня, даже тогда, когда я притащила с собой огромную папку с карандашами, уселась под одним деревом и принялась рисовать, радуясь своему острому зрению. Мне нравилась работа – тихая и спокойная, неторопливая и позволяющая делать долгие перерывы, во время которых с удовольствием раскрашивала детское отделение в яркие краски, сквозь которые проступали знакомые с детства сказки. Хотела привнести сюда что-то своё, и когда люди увидели, как я рисую местную природу, то стали с удовольствием приобретать картины, громко восхищаясь моим талантом. Ещё нравилось посещать местные придорожные кафешки и наблюдать за случайными посетителями. Нравилось придумывать истории их жизней, сочинять обязательно весёлые сказки. Иногда я рассказывала о них своему начальнику, и он, посмеиваясь в густые усы, говорил, что во мне пропадает сказительница. После таких слов грозил пальцем, вновь и вновь рассказывая печальную судьбу прежней владетельницы дома. Смешной, он и не знает, что меня ждёт более незавидная судьба, мысли о которой заставляют шарахаться от симпатичных местных парней, говоря – ты не сможешь дать им тепла, которого они ждут.

Мне нравилось жить в этом городе, нравилось просто жить так, как хочу, не оборачиваясь на других. Месяц за месяцем текло время вперёд, унося меня и мои мысли от горького прошлого. Всё чаще стала замечать, как сильно изменилась за это время. Куда-то ушла та печаль, что тяготила прежде. Ушла и озлобленность, и легкомысленность, и хищность. Теперь я очень осторожно относилась к охоте, каждый раз вспоминая лицо той девушки, что убила. Тот сумбур, что привносил в мысли Константин, постепенно рассеивался, уступая место недоумению – как могла так легко сдаться и отказаться от своих принципов, своих идеалов и убеждений? Да, они не совсем вписываются в мою новую сущность, однако вера в добро, человечность и простые религиозные заповеди можно совместить с вампиризмом. Достаточно не забывать, что передо мной живые, разумные существа умеющие чувствовать. Не убий, такое простое слово и как порой сложно его соблюдать.

На дворе ранняя весна – начало марта, я вновь обретаю себя и сейчас начинаю чувствовать уверенность в своих силах и испытывать веру в будущее. Боже, дай мне правильный путь, я так устала блуждать во тьме.

Моё утро начинается со смеха синекрылой кукабары, прячущейся в гуще листвы. О да, эти птицы способны кого угодно в могилу свести своим резким и противным голоском. С каким удовольствием придушила бы мелкую гадину, но, к несчастью, эта птичка была весьма сообразительна, и, почувствовав малейшую опасность, улетала подальше от моего дома, не забывая каждое! утро навещать вновь, чтобы нарушить сладкий сон среди туманов, моросящих дождей и дощатых пристаней побережья.

Со вздохом выбираюсь из мягкой постели, шлёпаю босыми ногами до кухни, включаю чайник и иду принимать лёгкий душ, чтобы смыть розоватые подтёки, проступившие на коже после сна. Увы и ах, но кровь теперь является моей неизменной спутницей, вместо слёз и пота. Наверное, именно поэтому у киношных и книжных вампиров любимый цвет – чёрный, на нём ведь почти не видна кровь. После душа и чашки какао или кофе, просматриваю новости интернета, старательно избегая любых сайтов, относящихся к Теневому миру – бережёного бог бережёт. Затем выкуриваю самые крепкие сигареты, которые продают люди, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя. Вампирские сигареты канули вместе с Константином. До сих пор смеюсь, когда вижу реакцию продавцов, когда такая маленькая девочка, как я, покупает у них несколько блоков этих сигарет, чтобы через неделю прийти за следующими. Но что поделаешь, если хочется курить, и ты можешь себе это позволить?

Финалом моего утра, которое на самом деле является почти обедом, если верить часам, являются крики – «Боже, я опять опаздываю на работу!» Спешный вылет из дома, чтобы забраться в разваливающийся драндулет, вспоминая Фриду и её машину, мысленно смеясь над иронией судьбы, и вылет на вечно спящую трассу, в сторону города. Полчаса и я на месте, стою, заискивающе улыбаясь, изображая виноватость перед начальником, который всегда улыбается, когда видит мою манеру вождения. Он очень любит давать советы, и каждый день меня ожидает один и тот же – будешь так ездить – до старости не доживёшь! А после этого ожидает работа – раскладывать книги по местам, мытьё полов, протирка полок от пыли, помощь тем немногочисленным клиентам, заходящим к нам чаще всего для того, чтобы пообщаться с моим начальником – редким человеком в этих краях.

Я делаю всё, что можно делать в книжном магазине, кроме заказа новых книг. Это дает возможность прожить этот день легко и приятно, не забивая голову лишними мыслями. А когда наступает поздний вечер, закрываю магазин и ухожу гулять почти до утра по берегу озера. Иногда забредая в совсем неизвестные места, в которых даже редколесье превращается в загадочную чащобу, место обитания пугающих сказок с заброшенными и развалившимися хижинами и покосившимися церквушками, где слышны странные завывания (ага, странные, да это наверняка опять кукабара смеётся!) и печальные вздохи леди-банши. Мне нравилось создавать в голове такие волшебные образы, преобразующие реальность в нечто необычное. Это позволяло забыть, что настоящее сверхъестественное вовсе не такое прекрасное, как казалось раньше. Что это плоть, кровь, боль и слёзы. А не голубые розы и шелковистые ленты, не признания в любви и слова – «и жили они долго и счастливо». Нет, настоящая мистика не имеет ничего общего со сказками. Это та же реальность, только искажённая до боли, до крови, до острия ножа, на котором ты танцуешь. Вся сказочность исчезает после первого же приступа, скручивающего тебя на твоей собственной кухне. Она пропадает, когда ты видишь кровь и понимаешь, что она не твоя. Слово сказка близко стоит к слову миф, к тому, чего не существует. И она не имеет ничего общего со своими прообразами, такими, как вампиры, оборотни, гули… иногда я жалею, что так происходит. Гораздо проще было бы, если бы вампиры были такими же, как в книгах, возможно, тогда меня ждала бы более счастливая судьба…

Закрыв магазин и пожелав спокойной ночи уличной кошке, любящей отдыхать на наших ступенях, спустилась вниз и пошла к своей машине.

Этой ночью планировала посетить национальный парк Yalgorup, чтобы понаблюдать за чёрными лебедями, в большом количестве здесь обитающими.

Открыв дверцу машины и забравшись внутрь, расслабленно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Нужно помнить, что я ещё жива.

Заведя машину, развернулась в сторону озера, мысленно досадуя, что забыла взять с собой полюбившуюся газировку. Достав из пачки сигарету, осторожно прикурила её, внимательно следя за дорогой. Не смотря на то, что это далеко не первая поездка на машине, я всё ещё не очень уютно чувствую себя за рулём. Сказываются воспоминания из прошлого, когда… когда всё случилось. Сейчас события того года воспринимаются как что-то далёкое и не родное. Но временами на меня накатывает глухая тоска из-за одиночества. Всё должно было быть не так. Я должна была быть не такой. Скажи мне кто-нибудь три года назад о том, что я стану вампиром и буду жить в Западной Австралии совершенно одна – покрутила бы пальцем у виска. Однако вот она я – сижу за рулём собственной машины, дома ожидает интересный фильм, а на следующих выходных отправлюсь на охоту. Жизнь странная штука, вам так не кажется?

Свернув с трассы на просёлочную дорогу в сторону парка, бросила взгляд на часы магнитолы. 22–22. Хорошее совпадение. Говорят, что если ты случайно видишь что-то подобное, значит нужно загадать желание, которое обязательно сбудется. Глупо, конечно, но такие мелочи настраивают на позитивный лад. Что бы мне загадать такого интересного? А! Придумала! Пусть случиться что-нибудь интересное и увлекательное!

Усмехнувшись своим фантазиям, свернула на обочину дороги и заглушила мотор. Дальше решила идти пешком, чтобы насладиться тишиной природы.

Выбравшись наружу, с удовольствием вдохнула чистый прохладный воздух. Люблю такие дни, спокойные, когда голова не загружена переживаниями о прошлом. Сейчас мне так легко, что, кажется, ещё секунда, и полечу как птичка!

Весело рассмеявшись, оттолкнулась от земли и взмыла вверх, а затем плавно опустилась вниз в нескольких метрах от машины. Вновь и вновь прыгала, ускоряя свой полёт, взмывая выше этих низкорослых деревьев и наслаждаясь порывами моего ветра. В эту минуту казалось, что весь мир сузился до этой бескрайней равнины деревьев, казалось, что кроме меня здесь больше никого нет. Я ошиблась.

Поначалу даже не поняла, что изменилось. Просто не сделала очередной прыжок, остановившись на сравнительно небольшой поляне. Мои чувства молчали, ни зрение, ни осязание, ни слух, ничто не указало на опасность. Просто вдруг поменялся угол обзора, и если раньше чувствовала себя в безопасности среди деревьев, в лесу, будучи совершенно одна, то теперь каждый шорох, каждое движение листвы вызывало тревогу. Мысли, как сотни тараканов копошились в голове, отчаянно анализируя обстановку. Я не понимала, что происходит, однако из пальцев стали расти когти, а клыки заныли, готовясь вцепиться в чью-нибудь шею. Зрение заострилось, теперь малейшее движение в этой непроглядной тьме вырисовывалось отчётливо, как будто бы сейчас яркий полдень. Слух усилился до такой степени, что услышала мерное биение сердец спящих птиц, а нюх стал объёмным таким, каким он никогда не был раньше. Я осязала не как человек, а как хищник. Он передавал мне то, какого размера его источник, что он сейчас чувствует, каков он на вкус. Это было поразительное ощущение, мгновение, отвлёкшее меня от страха, я наслаждалась им, прикрыв глаза. Весь мир оказался рядом со мной, и сейчас я не просто чувствовала его, я видела без глаз. Потрясающее ощущение! И оно было разбито вдребезги чужаками, взявшимися из ниоткуда.

Открыв глаза, увидела на противоположной стороне поляны двоих вампиров. Они просто стояли и рассматривали меня ничем не выражающим взглядом. Эти двое были похожи друг на друга. Чёрная, глухая одежда в обтяжку, длинные белые волосы, убранные в хвост, одинаковый голубой мерцающий цвет глаз и рост. «Двое из ларца одинаковых с лица».

Мне стало жутко, и я сделала то, что сделал бы любой на моём месте – побежала. Резко развернувшись и высоко прыгнув, устремилась в сторону шоссе, особо не думая о дороге. Все мысли вылетели из головы, оставив лишь острое чувство страха, обжигающее изнутри. Слух уловил лёгкое колебание воздуха, и я поняла, что они устремились в погоню. Мне не осталось ничего, кроме как ускориться.

Если раньше я расслабленно и медленно продвигалась вглубь парка, наслаждаясь своей силой и природой, окружавшей меня, то сейчас полёт напоминал рваный, резкий бег с, казалось, непреодолимыми препятствиями. Я натыкалась на деревья, разрывая свои джинсы и раня ноги, движения потеряли плавность, но страх, гнавший вперёд, мешал остановиться и подумать, что делать. Во мне пробуждались инстинкты вампира, и совсем скоро разум уснёт, уступив место чудовищу. Все силы уходили на то, чтобы остаться собой, куда уж тут до координации движений.

Порыв ветра за спиной заставил тело напрячься и выгнуться дугой, меняя траекторию приземления и вместо гибкой посадки, я пропахала коленями землю, неуклюже завалившись вперёд. Мой взгляд зафиксировал вампира, пролетевшего мимо меня и опустившегося на длинный сук дерева. Он развернулся ко мне лицом и прыгнул. Я не успела отреагировать, и тело сделало это за меня. Вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону или вновь пуститься в бег, устремилась навстречу вампира и с небывалой лёгкостью перехватила его в воздухе, отбрасывая в сторону.

В результате мы оба рухнули на землю, когда нас нагнал второй вампир. Он не прыгал, как мы, нет, он бежал и очень быстро, держа в руках странный маленький металлический предмет, похожий на мини-шест или что-то в этом роде. Когда он почти поравнялся со мной, выставила руку вперёд, зная как нужно бить, чтобы нанести правильные увечья. Вампир не успел отреагировать на удар, слишком быстрый бег сделал его неуклюжим, так что он отлетел от меня, впечатываясь и ломая дерево, стоящее неподалёку.

Я ошеломлённо выдохнула и поднесла руки к глазам. Это сделала я? Но как?

И тут же первый вампир, перехватывая инициативу, набросился сзади, пытаясь повалить на землю. Ему это не удалось – я вновь поступила неожиданно, резко дёрнувшись в сторону, а затем перекидывая его через себя. Мысленно ругнувшись, оттолкнулась от земли – мне нельзя останавливаться и думать, их всё-таки двое. И словно в подтверждении моих слов что-то перехватило меня в воздухе, роняя на землю и подминая под собой. Из горла вырвался сдавленный рык, я попыталась сбросить с себя вампира, но он ловко заломил мои руки за спину и что-то эмоционально крикнул на незнакомом языке.

Так, ещё чуть-чуть и мне почти удастся вырвать руку из его захвата. В это же время почувствовала быстрое приближение другого вампира, того, с металлической палкой в руках. Он наклонился надо мной, а затем раздался лёгкий свист, и что-то остро кольнуло в шею.

«Что я сделала не так? – такой была моя последняя мысль, прежде чем вырубилась.

Пробуждение было… прохладным. Это как будто ты просыпаешься в цветущем саду, лёжа в мягком гамаке под пушистым пледом. День перерождается в лиловые сумерки, а лёгкий ветерок слегка касается твоей тёплой ото сна кожи. Сонно потянувшись, я выгнулась дугой, а затем открыла глаза. И вся лёгкость испарилась бесследно. Меня похитили. Опять.

Резко подскочив, обнаружила себя в самой обыкновенной комнате, совершенно непохожей на ту, когда я попала к охотникам. Её цветовая гамма была зелёной, почти салатовой с нежными шоколадными вкраплениями. Двуспальная кровать с небольшими столбиками, две тумбочки по бокам, комод и шкаф, да компьютерный стол в углу, вот и вся мебель в комнате. Быстро выбравшись из постели, босиком подошла к окну, закрытому тяжёлыми непросвечивающими шторами и отодвинула одну из них. А затем впала в ступор – окна не было, только обои с цветочным узором. Несмело проведя рукой по ним и убедившись, что за ними только стена, отошла в сторону и более внимательно оглядела комнату. Сейчас заметила стоящий возле кровати стул, на котором лежала не моя одежда, а под ним пара белых балеток. Подойдя к комоду, пооткрывала полки, которые оказались пустыми. По одной из них даже провела пальцем – здесь даже пыли не было. А принюхавшись, поняла, что мебель новая, от неё исходит такой ни с чем несравнимый химический запах, который со временем выветривается. Людям он нравится – вампирам нет. Затем прошлась по всей комнате, чтобы полностью убедиться в своих догадках – эта комната совершенно пуста и бездушна. Я собиралась попытаться выйти отсюда, когда сообразила, что совершенно голая. Смутившись, подошла к стулу и подняла белое платье. Оно было красивым и по-детски невинным. Квадратный вырез на груди, очень короткие шёлковые рукава, зауженный лиф и свободный подол до колен. Безукоризненный белый цвет и дивный узор, вышитый на груди. Платье идеально до такой степени, что, не раздумывая, надела его вместе с ажурными трусиками и белыми балетками. Покрутившись в разные стороны, сожалея об отсутствии зеркала, подошла к двери и дёрнула за ручку. Дверь открылась, подводя к новой вехе жизненного пути.

За дверью меня ожидал небольшой коридорчик, серый, нерадостный, ведущий к другой двери, за которой находилась прямая лестница наверх. Поднявшись по ней, очутилась в просторном холле, выполненном в греческом стиле с высокими белыми колоннами, которые обвивал красный плющ. Огромные, двухэтажные окна, за которыми виднелся роскошный вечерний сад с круглым неработающим фонтаном. Белые диванчики, образующие центровую часть дизайнерской мысли, да античные вазоны с экзотическими растениями, расставленные по периметру холла. И полная тишина, отсутствие самой мысли на присутствие человека или кого-нибудь ещё.

Нерешительно замерла, прислушиваясь, пытаясь уловить чужое присутствие. Когда же осознала, что здесь никого нет, то припустила к стеклянной двери, врезанной в окно. Оказавшись в саду, не мешкая, перепрыгнула через рыбий фонтан и устремилась вглубь, пробегая мимо вечнозелёных кипарисов, туи, сосны, скрывающих от меня, что ждёт дальше за поворотом, создавая впечатление, что нахожусь в замкнутом опасном геометричном лабиринте. Выбранная дорожка неожиданно привела в небольшой уютный уголок парка, прилегающий к каменной стене, увитой лианами и девичьим виноградом. Здесь также был прямоугольный водоём, распложенный вплотную к стене и пристенный фонтан, в центре которого виднелась поросшая тиной плита с какой-то надписью, сокрытою водой.

– „auguror nec me fallit augurium historias tuas immortales futuras“, – справа раздался мужской голос, – предвещаю, не ложно моё предсказание…

– Твоя история будет бессмертна, – разворачиваясь, закончила я.

Справа находилась красивая каменистая беседка с невысоким фундаментом, ступенчатая, увитая актинидией и кирказоном, окружённая лавровишней, самшитом и миндалём. От беседки ощутимо пахло свежесваренным кофе с нотками апельсина. От такого запаха сглотнула и подошла ближе. Теперь, стоя у входа, было лучше видно, что происходит внутри, однако рассмотреть незнакомца не удалось, так как он сидел спиной к входу и был скрыт непослушными ветвями деревьев, проникающими вовнутрь. В самой же беседке находился круглый мраморный столик, на котором стояло несколько фарфоровых чашек, маленький чайничек, портативная кофеварка и две стеклянные пепельницы, в одной из которых уже лежали выкуренные сигареты. При взгляде на них, ощутимо повело – курить хотелось страшно! Нерешительно замерла на пороге, не зная, что делать – бежать как можно быстрее отсюда или же всё-таки войти внутрь.

– София, пожалуйста, не беги, – чуть устало проговорил мужчина.

Сзади он выглядел очень мужественно и серьёзно, спина прямая, белая рубашка и длинные пепельные волосы, заплетённые в „рыбий хвост“, на конце которой виднелась солидная рубиновая заколка. Мужчина склонил голову в мою сторону, его глаза были полуприкрыты, да и само лицо показывало полную расслабленность.

Чуть помявшись, всё-таки поднялась по ступенькам и прошла внутрь. Обойдя вокруг стола, опустилась на мягкое кресло с белой подкладкой. Какое-то время смотрела вниз, не решаясь поднять глаза на мужчину, теперь сидящего передо мной. Стало зябко, и я неловко повела плечами, прежде чем посмотреть вперёд.

Разумеется, он был вампиром.

Глубокие, тёмно-синие с редкими всполохами белого, глаза, тонкие прямые губы, аристократичный с небольшой горбинкой нос, мягкие скулы и красивые изогнутые брови. Такая внешность вкупе с вампирской бледностью создавала мужчину очень властного, принципиального и уверенного в себе. Его руки, сложенные в замок на коленях, тонкие с небольшим, массивным перстнем на мизинце, спокойные, хорошо демонстрировали его силу, но в тоже время и безмятежность. Проницательный взгляд, лёгкая полуулыбка на устах, казалось, что этот вампир знает всё и умеет использовать знание себе на пользу. Белая, полупрозрачная шёлковая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, обнажала интересный кулон на шее, если не ошибаюсь, с эмблемой клана Первая кровь. В голове пронеслись воспоминания разговоров с Константином о кланах, от этого слегка нахмурилась, так как в памяти отчётливо сохранились его слова о заключении мирного договора и объединении кланов. Так почему же на шее и перстне этого вампира эмблема клана? Почему в фонтане стоит гранитная плита с его девизом? Иногда я жалела о своём незнании происходящего в мире, сейчас эта жалость особенно проступала на лице, так что вампир понимающе улыбнулся.

– Зачем вы меня похитили? – не выдержав этого расслабленного молчания, тихо спросила я.

– Так было нужно, – ответил он, – позволь мне представиться, – вампир поднялся на ноги и чуть склонился в приветственном поклоне, – меня зовут Себастьян Акино. Я твой хозяин по заключению договора между мной и Константином.

– Какая самонадеянность, – не выдержав, рассмеялась я, – вы правда думаете, что я на это согласна?

– Думаю, что после того, как ты убила Константина, у тебя не осталось другого выбора, – мягко ответил он, не обращая внимания на мой смех и опускаясь обратно в кресло.

– Я его не убивала, – резко ответила я, чуть прищурившись. Интересно, как много он знает? – Константина убил охотник, а я сбежала, боясь судьбы, что настигла моего создателя.

– Да-да, – усмехнувшись, кивнул вампир, – именно так мы и скажем Теневому миру. Однако я, как глава расследования происшедшего, знаю правду. И если ты попытаешься выкинуть что-нибудь эдакое, расскажу об этом всем.

– Вы… – от обиды у меня закружилась голова, и я непроизвольно наклонилась вперёд, прикрывая глаза.

– София? – с лёгкой тревогой вопросил он, – с тобой всё в порядке?

– Нет, – вновь с горечью на зубах рассмеялась я, – боже, и я смела надеяться на удачное бегство… похоже судьба не любит, когда от неё прячутся.

– С самого начала твоя попытка бежать была обречена на провал, – пожав плечами, ответил он, – мне представили отчёт о твоём проживании в том городке, если резюмировать его, то получается, что в скором времени тобой бы заинтересовалась местная полиция.

– Что? – я убрала руки от лица и подняла голову, – о чём это вы?

– О твоём неумении сливаться с толпой, – ответил он, – София, ты слишком молода для таких экспериментов. Особенно в маленьких городах, где все друг друга знают. Даже в крупном городе, снимая квартиру, ты вскорости заинтересовала бы окружающих. Да, это случилось бы позднее, чем в Озере Клифтон, но случилось бы.

Вспоминая те косые взгляды, которыми награждали местные жители, я с неудовольствием констатировала правоту вампира. Мои ошибки были видны, однако я ничего не могла с ними сделать. В первую очередь со своей внешностью хищницы, но не простой девочки.

– Что вам от меня надо? – устало спросила я, откидываясь назад в кресло.

– Не желаешь сначала выпить чашечку кофе и выкурить сигарету? – участливо спросил он в ответ, делая приглашающий жест рукой, – разговор предстоит долгий.

– Не откажусь, – согласно кивнула я, протягивая руки к сигаретам. Наконец-то он предложил это!

– И может перейдём на ты? – он весело улыбнулся, видя с какой жадностью я делаю затяжку за затяжкой.

– Как тебе будет угодно… Себастьян, – наслаждаясь приятной, воздушной лёгкостью во всём теле, ответила я.

– Хорошо. Итак, – начал он, – думаю, что начинать нужно с главных вещей. Например, почему ты убила Константина?

– Он причинил слишком много боли, чтобы я могла его простить, – скривив губы, ответила я, – и я не жалею о том, что сделала, если… ты думаешь об этом.

– Не спорю, Константин всегда был эгоистичным существом с садистскими наклонностями, однако он всегда тепло относился к своим… подопечным. Что он такого сделал, что ты убила его?

– Зачем ты задаёшь эти вопросы? – нахмурившись, спросила я, туша сигарету, затем доставая новую.

Какое-то время вампир молча рассматривал меня, облокотившись о ручку кресла. В его задумчивости мерцали странные искры, холодные, нечеловеческие.

– Давным-давно мы с ним заключили один контракт, – медленно проговорил он, – этот контракт был посвящён поиску человека с определёнными способностями. Годы шли, но каждый раз, когда я спрашивал Константина о продвижении поиска, он неизменно отвечал отказом. А где-то с полгода назад мне донесли удивительную новость. Информация поступила от инкуба по имени Сантьяго. Этот инкуб не знал о нашем с Константином договоре, он просто хотел заработать на необычной способности молодого вампира, которого прячет Константин.

При словах „необычная способность“ я подалась вперёд, жадно ловя каждое слово вампира. Я столько времени убила, пытаясь понять, кто я и почему меня обратили, и вот, наконец, появился шанс узнать это.

Вампир видел моё нетерпение, и поднял руку, жестом показывая: „Не всё сразу, милая, потерпи!“

– Когда я стал разбираться в сложившейся ситуации, то быстро выяснил, что оказывается Константин создал спящую куклу и долгие годы скрывал её от меня, – он мягко улыбнулся, склонив голову набок и рассматривая меня. – Пока кукла не превратилась в бабочку. А затем он решил оставить её себе, прочувствовав её силу на себе.

В этот момент я подавилась кофе, который пила и выплюнула его обратно в чашку. Такая новость… была неожиданной.

– Когда я пришёл к нему, он попытался обвести меня вокруг пальца призрачными угрозами охотников и моих врагов, однако, в конце концов, смирился с потерей тебя, – Себастьян негромко презрительно хмыкнул, – не правда ли, он легко сдался? – лукаво спросил вампир.

В ответ я неодобрительно пожала плечами. Мне всё это не нравилось, и я не считала нужным скрывать своё отношение.

– А потом до меня дошли новости о взрыве в пригороде Фару. О взрыве, произошедшем в доме, который принадлежит Теневому миру. Тогда я забеспокоился и направился в Португалию. Прибыв на место и убедившись в своих подозрениях, поручил вести расследование своим „людям“. Которые выяснили, что бомбу подложил охотник Дион. А также то, что она была дистанционной. Покопавшись в прошлом охотника, они провели параллели с тобой, а по останкам, узнали, что Дион был уже мёртв, когда произошёл взрыв, – вампир внимательно посмотрел мне в глаза. – Не буду утомлять тебя подробностями, скажу лишь известное – ты и Дион спланировали дистанционно подорвать Константина, однако что-то пошло не так и Дион погиб. А ты сбежала и мне потребовались месяцы на твои тихие поиски. Я не хотел привлекать общественность к тебе.

– Спасибо, – чуть язвительно, но с грустью в голосе, пробормотала я.

– Ну, это было в моих интересах, – никак не отреагировав на мой тон, ответил он, – ты должна быть моей, иначе всё лишено смысла.

– Зачем? – резко вскакивая на ноги, закричала я, – на кой чёрт я вам всем сдалась? Что во мне такого особенного, ради чего вы сломали мою жизнь?!

– Успокойся! – горячо бросил вампир, сужая глаза, недобро полыхнувшие белым, – твоя эмоциональность мешает тебе здраво мыслить. Сядь и слушай меня. Я не собираюсь тратить своё время на твои глупые человеческие эмоции!

– Ох, простите, ваше вампирское благородие за мои плебейские замашки, – зло прошипела я, однако опускаясь обратно в кресло. – Знаете ли, слишком тяжело слушать о себе как о вещи!

– Наверное, человеческие младенцы также себя вели бы, будь у них разум, – фыркнул он, теперь в его взгляде появились новые, холодные нотки, от которых стало не по себе. – Ах, да, они же неразумны… как и ты сейчас.

– Спасибо за сравнение, – съязвила я, протягивая руки к сигаретам.

Только это меня радовало в сложившейся ситуации. В глубине души я злилась за столь откровенные чувства, но ничего не могла с собой поделать, слишком устала от такого отношения в своё время со стороны Константина, вот и не выдержала.

– Мы закончили? – ровно спросил он, делая глоток кофе, – или же ты решишь перейти от слов к действию? Мои подчинённые говорят, что ты неплохо дерёшься для молодой. Продолжишь?

– Нет, я буду вести себя хорошо, – мой взгляд упал на когти, выползшие из его пальцев и державшие чашку. Его спокойствие было обманчивым, заставляющим задуматься об истинных чувствах Себастьяна.

– Хорошо, – кивнул он и замолчал, что-то обдумывая.

– Какие у меня способности? – не выдержав, спросила я, боясь, что он уведёт разговор в сторону.

– Что? – недоумённо переспросил он, – а ты не знаешь?

– Константин предпочёл затуманить мои таланты. А внешне они никак себя не проявили, – с деланным равнодушием ответила я, наблюдая, как плавно втягиваются когти у вампира. Со стороны это выглядело даже красиво и изящно.

– У тебя очень интересная способность, – чуть подумав, проговорил он, – необычная, но нужная.

– Так какая же?

– О, для тебя она, по крайне мере сейчас, бесполезна, – вампир вяло махнул рукой в сторону. – Не рассчитывай на что-то впечатляющее. Может когда-нибудь твоя способность и станет чем-то выгодным, но это произойдёт не скоро.

– Что за способность? – сквозь зубы процедила я, вызывая взрыв смеха со стороны вампира.

– О, смотрю, Константин порядочно тебя заинтриговал в своё время, – отсмеявшись, проговорил он, а затем холодно сказал, – втяни когти, девочка!

Я недоумённо посмотрела на свои руки и увидела подтверждение его слов. Мне пришлось здорово напрячься, чтобы их убрать, чувствуя на себе ироничный взгляд вампира.

– София, ты Усилитель, – просто сказал он, ставя чашку на стол.

Поймав мой недоумевающий взгляд, Себастьян глубоко вздохнул и пояснил:

– Твоя способность – это усиливать способности других вампиров. Например, если вампир телепат и может двигать мыслью стол, то выпив твоей крови, он сможет передвинуть дом. Или же, если способность вампира чувствовать людские таланты, а радиус действия всего километр, то твоя кровь может увеличить этот радиус до размеров небольшой страны. А также наполнить эту способность различными фантастическими нюансами, такими, как направленно отыскивать нужный талант. Теперь ты понимаешь, почему Константин так вцепился в тебя? – с негромким смешком спросил он.

Узнав себя, неожиданно почувствовала острое сожаление и пустоту. Раньше воображала себе самые разные способности, которые просто ещё не проявили себя, теперь же всё это осталось в прошлом. Я беспомощна, как котёнок и как обычный вампир. В своё время Константин рассказывал мне, что очень мало вампиров без способностей живут так, как им нравится, слишком они слабы по сравнению с другими. Вместе с этим в моей голове родился и страх, и понимание поступков вампиров. Усилитель – допинг. Каждый захочет быть сильнее остальных.

– Если бы Константину удалось привязать тебя к себе по-настоящему, то он стал бы одним из самых могущественных вампиров на планете. Он смог бы создать себе уникальную армию вампиров, преданных только ему, – тихо проговорил Себастьян.

– Зачем ты мне это говоришь? – прошептала я, опуская взгляд.

– Позволь я расскажу тебе историю другого вампира, у которого был твой дар, – медленно проговорил он, удобнее устраиваясь в кресле.

Я посмотрела на вампира, чувствуя вялый интерес.

Видя, что я его слушаю, он начал говорить:

– Также это история клана Вечное движение, который когда-то располагался на территории Норвегии, Швеции и Финляндии, – Себастьян прочистил горло и сделал глоток кофе.

– Это история вампира Одина и его уникального дара усиливать чужие способности, благодаря этому и был образован этот странный клан. Маленький, но очень сильный, построенный на традиции поклонения Одину и зависимости от его дара. В его клане не было ни одного вампира, который не обладал каким-либо даром. Если новообращённый не имел способностей – его убивали. Никто за пределами клана не знал о возможностях Одина, от этого мощь его кланников заставляла бояться соперников и врагов клана. Но по сути они были очень несчастливым, так как ни Один, ни его кланники не испытывали удовольствия от жизни, только неодолимую тягу к силе, которая росла в их сердцах столетиями, как и дар Одина. Всё изменилось, когда вампиры и остальной Теневой мир стали объединятся ради выживания и общего благополучия. Клан Вечное Движение отринул правду остального мира и начал вершить своё правосудие, известное лишь им одним. В последние годы своего существования клан планировал вновь открыть правду людям, подставив клан Первая кровь, чтобы началась война всех против всех, однако их предали. Это сделал вампир Кэдок, последний обращённый кланник. У него не было способностей, поэтому по законам клана его должны были убить, но ему удалось узнать правду раньше, и с этой правдой он пришёл к основателям мирного договора. Узнав секрет клана, карательный отряд подстерёг Одина, когда телохранители ненадолго оставили его, а затем убили, тем самым уничтожив вечное движение клана. Кланники, лишившиеся своего „допинга“, не смогли защищаться от остальных вампиров. Вместе со смертью Одина они лишились способностей творить настоящие чудеса и погибли один за другим в течение года. Могу сказать, что некоторые из них убили себя сами, чувствуя свою беззащитность.

Себастьян замолчал и откинул голову назад, уставившись в потолок.

– Ты видел Одина? – негромко кашлянув, нарушила тишину я.

– Я тогда был молод, – усмехнувшись, ответил Себастьян, не отрывая взгляда от потолка, – мне был всего год и когда я узнал о существовании вампира-усилителя, то загорелся идей попробовать его на вкус.

– И как? – мне вновь стало зябко, так что я обняла себя за плечи.

– Каждый член карательного отряда попробовал кровь этого вампира, – спокойно и как-то скучно ответил Себастьян, – в ту ночь мне повезло больше всех – проснулся мой дар, о котором никто не знал.

– Что ты почувствовал?

Себастьян искоса посмотрел на меня и улыбнулся кончиками губ.

– Я почувствовал силу и безграничную власть, что же ещё. Жаль, это чувство не продлилось долго, но спустя столетия я всё ещё вспоминаю тот день.

– Теперь, с моей помощью, ты создашь новые воспоминания? – мне пришлось приложить много сил, чтобы голос прозвучал гладко и ровно.

– Тебе не нужно бояться…

– А ты не боишься? – неожиданно громко спросила я, – в конце концов, моя кровь не только усиливает способности вампира, но и вызывает привыкание. Похоже, что я наркотик для талантливых, смешно звучит. Вот Константину было достаточно один раз вкусить моей крови, чтобы возжелать оставить меня себе навсегда.

– Я не боюсь, потому что твоя кровь нужна не мне, – он поднялся на ноги и подошёл ко мне, – твоя кровь нужна для другого.

– Для чего? – севшим голосом спросил я, вжимаясь в кресло.

Вместо ответа, вампир наклонился ко мне, уткнувшись носом в шею и делая глубокий вдох. Его голос прозвучал бархатно, очень интимно, из-за чего по телу прошла лёгкая дрожь.

– Твоя кровь нужна Маркусу.

Это были последние слова нашего разговора с Себастьяном, после которых он отвёл меня обратно в ту маленькую комнатку, в которой я проснулась. Вампир пообещал, что скоро переселит меня в другую комнату, но пока мне придётся пожить в подвале. По дороге я несколько раз пыталась вновь завязать разговор, но он вновь и вновь обрывал меня, говоря, что будет ещё время поговорить, а пока мне лучше хорошенько всё обдумать. На прощание он оставил мне небольшой подарок – пачку сигарет и усмехнулся: „Они не ранят нас, но причиняют боль“. А затем покинул, оставив в этой салатовой комнате чувствовать себя мелкой пташкой в золотой клетке. Неприятное чувство, знаете ли. Но я к нему уже привыкла.

Рухнув на кровать и раскинув руки в стороны, расслабленно закрыла глаза, чувствуя странное облегчение от вновь обретённой несвободы. Больше нет нужды что-то решать и куда-то бежать, судьба опять сделала всё за меня, оставив несколько бесполезных подарков и кучу тревог. Горько это сознавать и чувствовать себя беспомощной, но в глубине души жила надежда на то, что рано или поздно я стану сильной, очень сильной и смогу постоять за себя. Пока же мне нужно внимательно всё слушать и запоминать. Всё, что я узнаю, может пригодиться в жизни.

Ударив кулаком по одеялу, негромко рассмеялась, чувствуя возвращение той Софии, что жила рядом с Константином. Что-то холодное и злое зашевелилось в груди. Беспринципное, упрямое и хитрое. Боже, убереги меня от себя самой! Я хочу жить, а не существовать в этой тьме. Сохрани меня и будь рядом. Дай сил выжить, не смотря ни на что и остаться при этом той, какой родилась!

Проснувшись, выбралась из постели, оделась и покинула комнату. Себастьян не ставил никаких ограничений на передвижение, лишь хитро улыбнулся и сказал: "Ты же не будешь делать глупостей?" Я и не делала, только вышла на улицу в тот волшебный сад, который вчера не успела толком рассмотреть. Яркий солнечный свет и моё хорошее настроение открыли новые грани и красо́ты, не замеченные ранее. Сад восхитителен и очень интересен. Первое, что бросилось в глаза – он прилегал к высоким скалам, и то, что вчера приняла за каменистую ограду, оказалось искусно вырезанной декорацией, своего рода ограждение от дикой природы. Теперь понимала – вчерашний стремительный бег мог закончиться на скале, ведущей неизвестно куда. Оглядев всё, увидела, что сад с двух сторон окружён скалами, а с третьей ограждён невысокой балюстрадой, за которой обрыв и прекрасный вид на зелёную долину, примыкающей к каменистому пляжу на море.

Интересно, где я нахожусь? Атмосфера и запахи этого места напоминали о доме в пригороде Фару, но всё-таки здесь пахло чуть иначе. Сам сад говорил о геометрии, а прогуливаясь по каменистым дорожкам, внимание останавливалось на точности и ухоженности этого места. Никакой вольности, каждое растение знало своё место и гармонично вписывалось в дизайн сада. Небольшое отступление от правил принадлежало именно тому уголку, на который я набрела вчера. Складывалось впечатление, что именно оно было изначальным – сад начался с него.

Присев на небольшой бортик прямоугольно водоёма, и проведя рукой по воде, коснувшись проплывающей кувшинки, больно закусила губу, стараясь не заплакать. Накатило сильное чувство страха и оглушительного одиночества, идущего от сердца. Мне казалось, что невидимые силы сжимают стены вокруг меня, оставляя наедине с монстрами и чудовищами, не давая другого выбора, кроме как стать такой же как и они. Это место было красивым, прохладным, звуки воды, отражающиеся от камня, звонкие, глушащие всё остальное сводили с ума так, что капли крови, падающие в воду будили желание разрушить всё вокруг, уничтожить само понятие звук… Чувствовалась слабость от неожиданной глухоты, а ведь я так хотела быть сильной.

– Когда в последний раз ты ела? – раздался звонкий голос за спиной.

Я неловко развернулась, при этом чуть не свалившись в воду. Звуки воды, так раздражавшие меня, приглушились, вернув уверенность.

– Кто вы?

Передо мной предстала молодая девушка с длинными почти чёрными волосами, вьющимися по всей длине. Пронзительный и тревожный карий взгляд проникал в самое сердце. Казалось, что эта девушка знает про меня всё, словно чувствует каждую клетку моего существа и реагирует на неё, улыбаясь кончиками полных, красиво очерченных губ. У неё были чёрные соболиные брови с классическим изломом на концах и густые пышные ресницы, зрительно увеличивающие глаза, а также небольшая родинка на остром подбородке. Её отличала изысканная худоба и превеликое множество цыганских украшений на шее, руках, ногах, пальцах, в ушах. При ходьбе, плавной и женственной, все они тихонько позвякивали, создавая удивительную музыку движения тела. Поразительная личность, подавляющая и заставляющая чувствовать себя серой мышкой рядом с таким вампиром.

– Здравствуй, – её голос прозвучал с лёгкой хрипотцой, той, которая сводит с ума мужчин, – меня зовут Аннет.

– А я София, – чуть смущённо проговорила я, поднимаясь на ноги.

– Я знаю, – тихо ответила она, подходя ближе, – Себастьян говорил о тебе.

Негромко кашлянув, я опустила глаза вниз.

– Так когда ты в последний раз ела? – вновь спросила девушка, наклоняясь к воде и медленно проводя по ней рукой.

– Примерно неделю назад, – чуть дрожащей рукой касаясь волос, ответила я.

– Нет нужды так откровенно смущаться, – девушка перевела взгляд от воды на меня и вновь улыбнулась, – я не царица проклятых, чтобы вызывать такое почтение со стороны новообращённых.

– Просто вы… такая величественная, – я чувствовала, как лицо заливает краской.

– Возможно, когда-нибудь ты станешь величественнее меня. Ведь то, что ты видишь, дано не от природы, а приходит с опытом.

Она негромко рассмеялась, заставляя свои длинные серёжки перекликаться с серебристыми хрусталиками своего смеха. Это завораживало, вызывало неопределимое желание коснуться девушки.

– Глядя на себя в зеркало, я не вижу в себе той уверенности, что есть в вас, – осторожно прошептала я.

– А хочешь ощутить то, что я чувствую? – внезапно она остановилась, словно на мгновение превратившись в холодную и неподвижную статую. Только глаза, пылающие красноватыми звёздами, всё также пристально смотрели на меня.

– Как это? – я стояла сбитая с толку, непонимающе смотрящая на девушку, невинно хлопающая ресницами, и чувствовавшая себя несмышлёным ребёнком рядом с ней.

Вместо ответа, Аннет протянула руку к моему лицу, несколько секунд она не касалась кожи, словно давая время отстраниться, а затем прикоснулась. И моё я умерло вместе с касанием.

Это было похоже на странный водоворот эмоций, пышный, сочный, как клубника. Чужие ощущения мешались с моими, поглощая их. Перед глазами замерцали краски – серые, тёмно-синие, шоколадные, вишнёвые, тёмно-зелёные, они мешались друг с другом, сопровождаемые феерией ароматов космоса. Запахи ладана, майорана, лаванды, жасмина, фиалки, тонкие, невесомые соприкосновения вкуса и глубокое знание себя. Когда каждая клеточка тела изведана, каждый кусочек души понят и принят собой. Абсолютная гармония существа, никогда не оглядывающегося на других. Постепенно те яркие чувства, что пришли ко мне вместе с прикосновением, стали гаснуть, оставляя за собой лёгкий привкус горечи. Краски потускнели, а затем выцвели, уступая место реальности.

Аннет стояла напротив меня и расслабленно улыбалась кончиками губ, касаясь их подушечками пальцев.

– Что это было? – сухим от пережитого потрясения голосом спросила я, делая шаг к вампиру, – какой ваш талант?

– Двусторонняя эмпатия, – ответила она, делая приглашающий жест в сторону сада, – не желаешь пройтись?

– С удовольствием, – качнув головой, согласилась я.

– Я чувствую, у тебя много вопрос, задавай их, – с минуту помолчав, проговорила она, задумчиво рассматривая каменистую дорожку под ногами.

– Что такое двусторонняя эмпатия?

– Я могу чувствовать и внушать эмоции, – ответила Аннет, – к сожалению, моих способностей пока не хватает на то, чтобы сделать эффект постоянным. И развитие идёт больше вглубь, чем вширь.

– Я не понимаю вас, – покачав головой, пробормотала я.

Выглянувшее из-за мелких туч солнце больно ударило по глазам, так что я споткнулась на ровном месте, чувствуя, как подхватывает меня Аннет.

– Ты уверенна в том, что ела всего неделю назад? – нахмурившись, спросила девушка.

– Абсолютно, это было в пятницу прошлой недели, вечером я отправилась в придорожное кафе, в котором часто останавливаются дальнобойщики, подкараулила одного из них и… поела, – скомкано закончила я.

– Ты убила его? – резко спросила Аннет, разворачивая к себе лицом и пристально рассматривая меня. – София, сейчас ты очень слабая, если бы ты ела неделю назад, такой слабости не было бы.

– Когда меня привезли? Какое сегодня число? – в голове щёлкнул какой-то переключатель, и я отбросила лёгкость нашего разговора, – где я нахожусь? И как давно?

– Ты находишься на острове Изоле́-Капрая, являющегося частью архипелага Ѝзоле-Трѐмити. Этот архипелаг полностью принадлежит Теневому миру, – очень мягко, почти нежно проговорила она, в её глазах мелькнула непонятная гордость и довольствие, – а находишься ты здесь меньше суток.

– Где я нахожусь? – я высвободилась из её объятий и сделала шаг назад, – я не знаю такого места, где я?

– Это в Италии, – с ноткой недовольства, ответила она.

– А сколько заняла дорога?

В ответ девушка нахмурилась, подсчитывая в голове ответ.

– Кажется трое суток, но я не уверена в этом, – наконец ответила она, – но эти дни погоды не играют.

– Ещё как, – виновато проговорила я, отворачиваясь от девушки, – я никогда не осушала своих жертв до смерти… а временами вообще питалась исключительно донорской кровью. После того, что случилось в лесу, когда на меня напали ваши ребята… скажем так сейчас мы наблюдаем последствия того нападения.

– Ты хоть понимаешь, что ты с собой делаешь? – осторожно касаясь плеча, спросила Аннет, – ты идёшь на глупое самоубийство, ведь тебя могли найти охотники!

Я сбросила с себя её руку, и повернулась.

– Да, но после той жизни, что вела у Константина, будучи совсем безрассудной и беспечной, жестокой и холодной… эти месяцы были моим освобождением. Я вновь почувствовала себя человеком, ты понимаешь? Как тогда, когда жила среди охотников и меня кормили через вену. Мои эмоции вновь стали свободными, они были моими.

– А расплатой стала твоя слабость, – без осуждения и с каким-то глубинным пониманием, сказала Аннет, – София, девочка моя, ты же понимаешь, что тебе не дадут быть слабой?

– Ты хочешь сказать, что остальные будут заставлять меня пить кровь? – недовольно проворчала я, отходя в сторону, под тень деревьев. Недолгое присутствие на солнце стало раздражать кожу, она слегка покраснела и скоро начнёт шелушиться, если я не вернусь в дом.

– Даже у меня родилась такая мысль, – призналась девушка, – что же говорить об остальных.

– Да на кой чёрт это надо? – взорвалась я, пронзая взглядом Аннет, – я устала от этой лживой философии, которой пичкал меня Константин! Я не хочу вновь становиться безжалостным монстром только из-за силы! Я не хочу губить себя, а вы все с радостью и смехом уничтожаете саму свою суть. Я отказываюсь от таких решений! Слышите? Отказываюсь!

– А может ты просто смотришь не с той стороны зеркала? – нарушила возникшую паузу Аннет, – София, несколько минут назад я поделилась с тобой своим существом, ты бы видела со стороны, каким безмятежным стало твоё лицо. А теперь скажи – я монстр?

– Я… не гово… я не знаю, – сбилась я, лихорадочно проводя руками по лицу, плечам, волосам, – нет, ты не монстр, но…

– И ты им не будешь, – прошептала девушка, – София, дорогая моя, ты не человек. Больше нет. То, что ты испытывала тогда и то, что испытываешь сейчас, лишь следствие неоконченного превращения, вот и всё. Даже твоему телу потребовалось несколько недель на то, чтобы обратиться. Твоей психике требуется гораздо больше времени.

– Не понимаю, – я покачала головой, всё больше и больше растирая плечи. Солнечный свет становился невыносимым, и я не раз уже бросала взгляды в сторону дома, однако Аннет не обращала на это внимание. – Послушай, может пройдём в дом?

– Солнце не может убить тебя, София, – в первый раз за весь наш разговор, я увидела что-то холодное в этом вампире. Её лицо словно вытянулось, заострилось, стало похожим на лик земноводного.

– Но мне больно! – требовательно воскликнула я.

– Как же тебе может быть больно, ведь ты очистилась, сбросила с себя всё наносное, чудовищное? – с притворной заботой проговорила она, наклоняя набок голову.

– Ты меня наказываешь? – на мгновение я убрала руки от плеч и сжала их в кулаки, – так ты хочешь показать мне, что я не человек? Боже мой, да я не отрицаю…

– Нет, София, отрицаешь, – жёстко возразила Аннет, подходя ко мне, – отчасти я понимаю, почему так произошло. Себастьян рассказывал, что ты несколько месяцев провела среди охотников, несколько важных, формирующих месяцев. Но всё равно сейчас, спустя почти полтора года после обращения… ты уже должна была быть более спокойной.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь!

Жжение усилилось. Бросив взгляд на свою руку, увидела огромные красные шелушащиеся ожоги с какими-то язвами, через которые сочилась водянистая кровь. Издав крик ужаса и оттолкнув Аннет, бросилась вперёд по направлению к дому. Влетев в помещение, испуганно завертелась на месте – повсюду было солнце, казалось, в этом доме нет места, где я была бы в безопасности. Вскрикнув, побежала в подвал к той, салатовой комнате, где проснулась. Но меня перехватили по пути.

– Тише-тише, – шептали женские губы, опускаясь вместе со мной на пол, прикрывая от всего мира, – не нужно бежать, ты в безопасности.

– Мне больно, – прохрипела я, чувствуя, как кровь струится по щекам, пачкая белое платье.

– Боль пройдёт, – прошептала Аннет, – здесь стоят солнцезащитные стёкла. Ты в безопасности, – шептала она вновь и вновь, всякий раз, как я пыталась вырваться и убежать в подвал.

Наконец, слёзы высохли, дрожь и боль прошла, оставив меня с удивительным чувством пустоты и облегчения.

– Это ты сделала? – прошептала я, поднимая глаза на вампира.

– Да, я не думала, что ты настолько эмоционально всё воспримешь, – извиняюще улыбнувшись, ответила она, – поэтому пришлось успокоить тебя.

– Спасибо, – шепнула я, а потом, пока не передумала, быстро поцеловала её в щёку, чувствуя мерное, еле слышное биение чужого сердца.

– Вставай, я отведу тебя в душ и выдам новый комплект одежды, – девушка поднялась на ноги и отряхнула невидимые пылинки с колен, а затем протянула мне руку.

– Эм… спасибо, Аннет.

После мягкого травяного душа в зеркальное комнате и нового платья, на этот раз голубого, я спустилась вниз на первый этаж и прошла в небольшую светлую гостиную со множеством пуфиков и кофейных столиков. Там меня уже ждала Аннет. Она сидела на миниатюрном диванчике, попивая сладкий, как мёд, кофе, и листала старинную книгу. Когда я вошла, она посмотрела на меня и убрала книгу, мельком обнажив обложку – Иоганн Георг Фауст.

– Как ты себя чувствуешь? – в её голосе прозвучали волнительные нотки.

– Более-менее. Сейчас скорее задета моя гордость, – скомкано ответила я, опускаясь на один из пуфиков и протягивая руки к свободной чашке кофе.

– Тебе это было нужно, – ответила она, – иногда взрыв эмоции становится лучшим решением проблемы. Скажи, ведь сейчас ты чувствуешь себя гораздо легче?

– Может быть, – я не хотела признавать правоту девушки, однако мне и правда стало комфортнее. Будто бы невыносимая тяжесть на сердце стала легче, воздушнее, как сливки.

– Главная твоя проблема, это то, что ты бежишь от себя, отказываешься принять новую сущность и быть тем, кто ты есть. Это часть обращения в вампира вместе с ломкой костей, откатами и беспричинными вспышками гнева. Твоя психика всё ещё принадлежит человеку по имени София, однако ты вампир. И ты должна принять это вместе со всем, что сопутствует этому существу. И боль, и кровь, и ярость, холодность, презрение. Рано или поздно, но эти чувства уйдут, оставив после себя цельную личность, знающую про себя всё. Так происходит со всеми нами, поверь мне. Но чтобы достичь равновесия, ты должна сначала пройтись по раскалённым углям молодости и постараться выжить в этом кровавом безумии, что накрывает всех новообращённых. – Она ненадолго замолчала, уставившись в свою чашку с кофе, вяло постукивая ложкой по краям фарфора. – Это одна из главных причин, почему молодой вампир не должен оставаться один. Ему нужен хозяин, тот, кто будет направлять и уберегать от опасностей. Таким должен был быть Константин, но из-за твоей особенности, он сбился, словно бы сам заразился ядом молодости. Это привело к тому, что твои чувства и так неустойчивые, стали ещё более зыбкими, неуравновешенными.

– Что мне теперь делать? – тихо спросила я.

– Жить, – она посмотрела на меня и ослепительно улыбнулась, показав верхние зубы, – и принять помощь от Себастьяна, разумеется.

– Кажется, в этом вопросе у меня нет выбора, – почти беззвучно пробормотала я и скривилась.

– София, о чём ты? – недоумённо спросила Аннет, – твоего предыдущего создателя убил охотник, ты сама чуть не погибла, а затем скрылась в неизвестном направлении, даже не попытавшись связаться с советом вампиров! Ты не дала нам шанса помочь и направить тебя, а сейчас ведёшь себя, как загнанный зверёк. В чём причина твоего недоверия?

И вот тут я крепко призадумалась. Похоже, Себастьян скрыл от остальных мой поступок. Теперь я вступала на минное поле, мне нельзя забывать, что передо мной сидит эмпат, который может почувствовать, если я совру.

– Всё пошло от охотников, – попыталась выкрутиться я, – они очень наглядно рассказали мне о вампирах и остальном Теневом мире. Когда я узнала, что Константин был связан с метаморфом, который убил мою подругу… скажем, после этого я предпочитаю одиночество.

– Я понимаю тебя, но также понимаю, почему Константин так поступил, хоть многие его поступки вызывают недоумение – нужно было действовать иначе, умнее. Причина, по которой Константин так взялся за метаморфа, была в уникальности этого "исчезнувшего" вида. Ему просто хотелось его изучить.

– А в результате погибли молодые девушки и моя подруга Мария, – горько воскликнула я, ударяя кулаком по подушке, – я не могу понять таких игр, и молчу про то, чтобы принять их. Я судила о вампирах именно по Константину, и картинка у меня получилась нерадостной.

– Я надеюсь, что нам удастся исправить это, – она встала с дивана и босиком подошла ко мне, опустившись на колени и коснувшись моего лица, – а теперь, скажи мне, ты хочешь отправиться на охоту?

Когда Аннет предложила "поохотиться", я не думала, что всё окажется таким масштабным. И мы отправимся на Ибицу. Честно говоря, я вообще не думала, что смогу покинуть остров так скоро.

Стоя перед зеркалом в своей новой комнате и примеряя супер-короткое серебристое платье с глубоким вырезом на груди и оголённой спиной, я прокручивала в голове варианты развития событий. Мне не понравился взгляд Аннет, когда она говорила об охоте. Кажется, что вампир что-то замышляет. А ещё больше меня пугали её способности. Рядом с Аннет чувствуется странное напряжение, всё время кажется, что меня касается кто-то невидимый с длинными омерзительно-мягкими лапками. Они забираются под кожу, пробираются до сердца и сжимают его, вызывая ложь! Я слишком сильно дёрнула низ платья, и оно издало громкий треск, порвавшись вдоль шва. От обиды я прикусила губу и сдёрнула его полностью с себя. Его мне дала Аннет. Ну и пусть, всё равно мне оно не понравилось – слишком короткое.

– София, ты готова? – раздался чуть приглушённый голос из коридора.

– Я порвала платье, прости, – спокойно ответила я, открывая дверь.

– Как же ты так? – расстроенно проговорила девушка, проходя внутрь.

На Аннет было длинное, до пола, белоснежное платье, обшитое крупными рюшами, приталенное шёлковой лентой, на узорчатых бретельках. Сейчас Аннет отдала предпочтение минимуму украшений, надев на шею маленький золотистый крестик и вдев в уши аккуратные серёжки с топазами. На ногах ажурные кружевные босоножки на высокой платформе в тон платья, а в руках белая простая сумочка на длинной золотой цепочке, перекинутой через шею. Она слегка подкрасила губы розовым и убрала волосы в высокую причёску, заколов их невидимками.

– Задумалась и слишком сильно потянула, – негромко фыркнув, ответила я и тут же устыдилась своей глупой радости за порванное платье. Сейчас, рассматривая белые лоскуты в руках, я чувствовала вину, ведь платье не моё, а я так легко его испортила.

– Ладно, сейчас я поищу тебе что-нибудь другое, – девушка слегка прикусила губу и жестом указала следовать за ней.

Мы прошли по коридору второго этажа, пересекли воздушный стеклянный мостик, соединяющий правую и левую часть здания, и оказались в огромной двухэтажной… квартире? комнате? Со стеклянными голубоватыми стенами, узорными панелями, белоснежной тюлью и абсолютной, кристальной чистотой. Даже воздух в этой квартире был стерильно-чистым с лёгкими нотками лимона и лайма. Посмотрев наверх, я увидела, что пол второго этажа был прозрачным, видела низ "футбольной" кровати, какие-то белые шкафчики и стулья. Также там был небольшой непрозрачный белый квадрат, судя по всему – ванная. Аннет быстро поднялась по белой с прорезями лестнице, крикнув, что сейчас что-нибудь подберёт мне. Когда она оказалась там, я смущённо отвела взор в сторону – интересно, зачем сделали второй этаж прозрачным? Смущает же!

В результате, Аннет подобрала мне изумительное короткое платье на тонких бретельках, состоящее из каскада оборок, пепельно-фиолетового цвета. Нежное, воздушное, оно так шёлково звучало, когда я стала кружиться по комнате.

– Вижу, что тебе это платье понравилось больше предыдущего, – с тёплой улыбкой проговорила Аннет.

– Кажется, оно больше подходит мне, – осторожно подбирая слова, ответила я, смущённо улыбаясь в ответ.

Аннет посмотрела на квадратные серые часы на стене, а затем сказала:

– Ладно, поехали, мы и так уже опаздываем.

– Когда ты говорила об Ибице, ты ведь не шутила? – изогнув левую бровь, едва поспевая за быстрым шагом Аннет, спросила я.

– Нет конечно, – чуть пожав плечами, ответила она, – на Ибице располагается клуб, принадлежащий Теневому миру. Большой клуб, вместимостью почти десять тысяч человек, это тебе о чём-нибудь да говорит? Идеальное место для первой настоящей охоты!

– Ты смеёшься?! – нахмурившись, воскликнула я, останавливаясь, – как вампир, мне уже полтора года, а ты говоришь о первой охоте!

– Я говорю о первой настоящей охоте, – спокойно ответила она, трогая меня за руку и ведя за собой, – когда я смотрю на тебя, то вижу молоденького львёнка, который никогда не охотился, а довольствовался тем, что принесла ему мать. Да, ты уже многое знаешь про охоту, но ты не понимаешь её сути, считаешь её чем-то постыдным, что нужно делать быстро, в темноте, со стыдливым румянцем на щеках. Это часть твоего отрицания, с которым нужно справиться. Ручаюсь, ты ни разу в жизни не получала удовольствие от процесса, не так ли?

Меня бросило в краску, и я отвела взгляд в сторону "…как удар током, сопровождаемый громким стуком сердца…" Определённо, Аннет не всё обо мне знает.

– О! Я чувствую, что что-то такое было! – удивлённо воскликнула она, сильнее сжимая руку, – кто подарил тебе такие противоречивые чувства, что они до сих пор царят в твоих мыслях? Расскажи, мне интересно.

Я хотела промолчать, ни о чём не говорить, но имя само вылетело из моих уст:

– Константин.

– Жаль, – разочарованно протянула девушка, – создатель и его дитя… это немножко не то, что нужно.

Мы спустились в подземный гараж, где среди глянцевых машин красовалась ярко-красная Maserati Gran Cabrio Sportс откидным верхом.

– Слушай, а почему за всё время моего пребывания здесь, кроме тебя и Себастьяна, я никого не встретила? – спросила я, когда мы выехали со стоянки. – Вы здесь живёте одни?

– О, нет, – рассмеялась она, – это просто мини-программа адаптации, которую придумал Себастьян. Он хочет, чтобы ты сначала привыкла к переменам, освоилась, а уж потом встретилась с остальными. – Аннет замялась, чуть склонив голову, и сильнее нажав на педаль, ускоряя нашу и без того головокружительную скорость. – Понимаешь, София, не все вампиры такие душки, как я. Мы хищники, поэтому многие захотят испытать тебя на прочность. А Себастьян не хочет напугать тебя. Он считает, что мне удастся подготовить тебя к настоящему Теневому миру.

– А хочу ли я этого? – тихо пробормотала я.

– Хочешь, – усмехнулась девушка, искоса посмотрев на меня, – просто ты пока сама не понимаешь этого.

А через пять часов мы уже были на Ибице. Всё дорогу Аннет учила меня итальянскому и испанскому языкам, купив пару словарей в аэропорту. Когда мы приземлялись, я уже вполне сносно изъяснялась и была готова к лёгким разговорам ни о чём в клубе, чем заслужила несколько изумлённых взглядов со стороны других пассажиров первого класса.

Моя память удивительна, сейчас мне хватало один раз что-то прочитать, чтобы выучить это, но вот воспоминания прошлого стирались из памяти, сохраняя лишь яркие вспышки особенных событий. Помню, я говорила об этом с Константином, и он объяснил, что это связано с защитой нашего организма от перегрузок. Слишком долгая жизнь истощает нашу потребность в удивлении, что, в конечном счёте, приводит к появлению серой тоски. Плохая память защищает нас от этой болезни, но иногда этого становится недостаточно и вампир умирает.

Когда мы покинули аэропорт, Аннет поймала для нас такси, которое направила в сторону клуба. Я не думала, что мы сразу туда поедем, однако она настаивала на скором завершении охоты, говоря, что завтра вернётся Себастьян и он захочет меня увидеть. Также Аннет проинструктировала насчёт самой охоты.

– Как ты понимаешь, раз этот клуб принадлежит Теневому миру, то соответственно там будут представители нашего вида, как и многих других сверхъестественных существ. Большинство из них, как и мы, приехали на охоту. Ты, София, пока не готова к общению с посторонними, это может плохо кончиться. Тебе повезло, что в нашем мире действует неписаные правила – охота священна, хочешь действовать в одиночку – так тому и быть. Нельзя проявлять настойчивость, если вампир сказал нет, значит – нет. Ты поняла, что нужно говорить? Это касается и твоего интереса к остальным – не смей ни с кем, кроме меня, разговаривать!

– Не волнуйся, у меня и в мыслях не было так поступать, – по правде говоря, единственное, о чём я могла сейчас думать – о предстоящей охоте. Я волновалась, как и тогда, когда Константин отправил меня на первую охоту. Эти чувства были восхитительными, волнительными, окружёнными ореолом юности, что не могло укрыться от вездесущих глаз и чувств Аннет.

– Так интересно находиться рядом с молоденьким вампиром, – касаясь моего плеча, промурлыкала девушка, – ты такая свежая, чистая, юная! Твои чувства по сравнению с чувствами старых вампиров – это как глоток южного, тёплого воздуха, они игривы и заставляют меня чувствовать себя молодой.

– Я рада за тебя, – со скепсисом ответила я и отвернулась к окну. Мне почувствовалась грязь в её словах, ведь мы идём на охоту, а не на развлечение. Мы идём калечить людей.

Клуб и правда оказался огромным. Тридцатиметровое здание с небольшой площадкой перед входом, в центре которой располагался уютный фонтанчик с херувимчиками, переливающийся всеми цветами радуги. Также перед входом стояли охранники в костюмах с серьёзными внимательными лицами. Я слишком пристально смотрела на них, пока Аннет расплачивалась с таксистом, и вдруг почувствовала их чуждость. Один из них посмотрел на меня в ответ.

– Кто они? – коснувшись Аннет, тихо спросила я.

– Когда-то они были полтергейстами, – спокойно ответила она, кивая тому, кто рассматривал нас, – они нарушали наши законы своими играми с людьми, поэтому один сильный колдун, владелец этого клуба, превратил их в своих слуг. Он заключил с ними сделку – материальные тела в обмен на рабство. Они утверждают, что ни разу не пожалели о своём решении.

– Хм.

Когда мы подходили к клубу, я заметила, как внимательно охранники рассматривают каждого, кто заходит. Они читали их паспорта, изучали содержимое сумок, ставили печать на руки. Я ожидала, что и мы будем подвергнуты такой же процедуре, но оказалось достаточным просто посмотреть им в глаза, чтобы они поняли, кто мы – и вот мы внутри.

Мы оказались в длинном тёмно-синем светящемся коридоре, на стенах которого ярко-зелёной неоновой краской были написаны какие-то слова на незнакомом языке и различные странные символы.

– Что здесь написано? – осторожно поинтересовалась я.

– Это всего лишь охранные заклинания, – довольно равнодушно ответила Аннет, – я не знаю, что они означают, но их задача оградить клуб от внешних проблем. Ты знаешь, что в клубе плохо работает связь со внешнем миром? Если кто-то захочет позвонить в полицию – он не сможет этого сделать. Если кто-то захочет сфотографировать что-то, что не является нормальным, он также не сможет этого сделать. Также в клубе не действуют наркотики, а если ты каким-то образом сможешь протащить оружие – ты его потеряешь. Насилие, боль, угрозы – всё это отходит на задний план, когда ты здесь. Неудивительно, что этот клуб "Тень" является одним из самых безопасных клубов мира, – и она расслабленно рассмеялась, – только подумай, клуб, в который приезжают вампиры со всего мира на охоту – считается самым безопасным! Такая милая ирония, не правда ли?

– Может быть, – уклончиво ответила я, когда мы прошли сквозь светящуюся арку и попали в зеркальную комнату. Когда я проходила под аркой, на мгновение я почувствовала острую агрессию этого места, её яд и холодность, но эти ощущения быстро прошли, оставив лёгкое тревожное чувство на губах.

– Последний рубеж, – задорно проговорила Аннет, доставая из сумочки блеск и нанося его на губы. – Ты готова?

– Конечно, – кивнул я, посторонившись для двух молоденьких девочек, которые о чём-то весело смеялись на незнакомом языке. Они бегло посмотрели на себя в зеркало, после чего устремились к двери, за которой раздавалась оглушительная музыка с сильнейшими басами.

А затем мы прошли вслед за ними.

За всю дорогу до острова Аннет так больше ничего мне и не сказала. Казалось она погрузилась в лёгкую спячку, все её движения были заторможенными и чересчур плавными для человека. Я же напротив – была переполнена энергией после обильной трапезы. Мне хотелось двигаться, хотелось танцевать. И когда самолёт заходил на посадку, я в нетерпении постукивала пальцами по подлокотнику, желая скорее покинуть замкнутое пространство, заполненное людьми.

Вернувшись в поместье, над воротами которого висела огромная старинная надпись – "Residenza Prima Sangue", наши пути с Аннет разошлись. Девушка вяло сообщила мне, где находится Себастьян, после чего откланялась – пошла дальше спокойно спать. На прощание, уже стоя в дверях, она сказала:

– Просто будь милой, хорошо? Мы же твои друзья.

Чем ввела меня в состояние лёгкого ступора. И вновь я ощутила острое желание остаться одной и вернуться в Австралию. Интересно, что сейчас делает мой начальник? Вызвал ли он полицию, когда я не вышла на работу? Думает ли он о том, куда я пропала? А что станет с моим домом? Ясно же, вампиры не позволят мне вернуться назад, что с ним станет? Вопросы, вопросы, вопросы… не уверена, что я получу правдивые ответы от Себастьяна, но ведь выбора у меня нет, придётся идти.

Аннет сказала, что Себастьян ждёт на месте нашей первой встречи с ним. Боже, надеюсь, у него есть те волшебные сигареты, по которым я так сильно скучаю!

По дороге в сад, я успела заскочить в свою новую комнату и переодеться. Теперь на мне было воздушное белоснежное платье с корсетом из легко тянущейся ткани и застёгивающийся на молнию, а также уютные босоножки на танкетке. Я распушила волосы и ополоснула лицо и шею, стирая незамеченные капли крови. На секунду я застыла перед зеркалом, чувствуя девичье смущение. Какая разница, как я выгляжу и во что одета? Почему меня волнуют такие вещи?

Я громко рассмеялась невинности своих мыслей, после чего выскочила из комнаты и направилась в вечерний сад. Этот день пролетел незаметно за перелётами и ожиданиями в аэропорту. Надеюсь вечер будет более запоминающимся.

– Здравствуй, София, – раздался волнительный голос Себастьяна из беседки.

Я остановилась перед входом, с наслаждением втягивая пряный аромат свежесваренного кофе. Поднявшись по ступенькам, я собиралась обогнуть вампира, чтобы устроиться напротив, когда он схватил меня за руку, заставляя повернуться к нему лицом.

– Разумеется, Константин не учил тебя правилам этикета, поэтому это сделаю я, – с обманчивой мягкостью в голосе, проговорил он, – когда с тобой здоровается старший вампир, ты обязана проявить уважение и почтение к нему. – Себастьян отпустил мою руку и протянул мне свою ладонью вниз. – Ты должна поцеловать мою руку.

Что мне оставалось делать? Пришлось подчиниться и коснуться его мягкой руки. После чего я опустилась на кресло напротив него, заняв выжидательную позицию и стараясь показать, что ничего необычного не происходит.

– Вы хотели со мной о чём-то говорить? – напряжённо спросила я.

– Да, как прошла охота? Тебе понравилось? – легко и непринуждённо ответил он, как будто бы сейчас ничего не было.

– Это был интересный опыт, – осторожно подбирая слова, ответила я, склоняя голову набок.

– Рад, что тебе понравилось, – улыбнулся вампир, – надеюсь, в следующий раз ты уже самостоятельно сможешь отправиться на охоту.

– Вы так мне доверяете? – холодно спросила я. – Не боитесь, что я могу сбежать?

– София, боже, ты так молода! – мягко рассмеялся он, – куда ты сбежишь? Обратно в Lake Clifton? Куда-нибудь ещё, чтобы мы нашли тебя через пару месяцев? Наше бессмертие связывает нас гораздо сильнее иных оков. Замкнутый круг общения, наша бессмертная коммуна. Ты готова играть в прятки всю жизнь? А ведь я могу представить доказательства твоего участия в убийстве Константина, ты этого хочешь?

– Достаточно! – оборвала я. – Я всё поняла!

– Вот и отлично, – вампир вновь улыбнулся, а затем разлил по чашкам кофе и протянул мне сигарету. – Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, София. Я хочу, чтобы это место стало твоим домом.

– А что это за место? – тихо спросила я, с наслаждением затягиваясь сладким дымом.

– Когда-то это была главная резиденция клана Первая кровь. После объединения вампиров это место стало нашей тайной резиденцией. На эти острова приезжают вампиры, подвергшиеся нападениям со стороны охотников. Здесь живут те, кому больше некуда идти. И здесь есть особые правила проживания. Например, нельзя охотиться на островах. Если хочешь есть – покинь архипелаг и отправляйся на материк. Также нельзя обращать местных жителей из людей. Когда-то давным-давно кланники заключили договор с обитателями островов – они хранят наши тайны, а мы защищаем их. И пускай местные уже не помнят об этом договоре, превратив остатки воспоминаний в легенды и предания, но мы помним и соблюдаем его. И, разумеется, здесь действует правило о ненападении друг на друга. Это тихое и безопасное место, пусть таковым и остаётся.

– Разумные правила, – согласно кивнула я, мельком посмотрев в сторону заходящего солнца. Вот и ночь близится, сизые сумерки, лёгкий морской туман. Хотелось бы, чтобы и на сердце было так спокойно.

– Кхм, – вампир ненадолго замолчал, видно обдумывает, что ещё мне нужно сказать.

– Что со мной будет? – неловко убрав волосы за уши, спросила я, чувствуя собственное напряжение под сердцем.

– Ничего, – ответил вампир, – ты будешь жить здесь, среди себе подобных. Постепенно я буду вводить тебя в круг своих компаньонов и друзей, соратников. Надеюсь, что со временем мы подружимся, и ты сможешь развиваться и двигаться вперёд, а не стоять на месте, как это было ранее.

– Вы хотите, чтобы я плясала под вашу дудку? – раздражённо спросила я, старательно туша сигарету в пепельницу, – я помню, что вы говорили о моём таланте. Он всем нужен, не правда ли? И вы ко мне так привязались именно из-за него?

– Тебя бы здесь не было, если бы не твой талант – да, это так.

Согласно кивнул вампир, поднимаясь на ноги и предлагая прогуляться.

– Пойми, София, ты была создана именно из-за твоего таланта. Если бы его у тебя не было, сейчас ты была бы человеком. Самым обычным, заурядным человеком, судьба которого – работать, выйти замуж, нарожать детей и умереть в безвестности человеческих судеб, ничего не оставив после себя. Сейчас – ты бессмертна! Перед тобой открыт целый мир, который ждёт твоего познания, ждёт твоих талантов, твоей уникальности, а ты, вместо того, чтобы открыться, прячешься в черепаший панцирь, в надежде вновь потускнеть и исчезнуть. Ты должна сиять, моя дорогая, сиять, как и подобает настоящей хищнице! Открой себя, София!

– Резюмируй свои впечатления.

Позднее в той же беседке.

– Ну, что я могу сказать… – раздался усталый голос Аннет. – Только поздравить тебя с новой Вассой, будь она неладна. Наша девочка волей не волей, но повторяет путь главы клана Милосердие пастухов. – Аннет сухо рассмеялась, а напоровшись на жёсткий взгляд Себастьяна, замолчала.

– Что-нибудь ещё? – холодно спросил вампир, поднимаясь на ноги и подходя к краю беседки, повернувшись спиной к Аннет.

– Она умеет хранить секреты, особенно, если это ей выгодно, умна, но не сдержанна, молода и ведёт себя, как и любой новообращённый. Может схитрить, не любит говорить о себе. Мне постоянно приходилось успокаивать её, сдерживать юношеские порывы. Будь я кем-нибудь другим – девушка попыталась бы сбежать. Она космически одинока, очень запуталась в себе. Ей небезразличны люди – в этом её главное отличие от других новообращённых. Она доверчива, но за предательство будет жестоко мстить, как в этом уже успел убедиться ныне покойный Константин. Также могу сказать, что при правильном воспитании из неё может получиться хороший лидер, идеолог. И как я уже сказала, наша София – это Васса в миниатюре, только она более мягкая, чем наша противница.

– Что-нибудь ещё? – Себастьян повернулся к Аннет лицом и на мгновение прикрыл глаза руками.

– Да, я тщательно сканировала всё это время девушку и могу сказать тебе только одно – она не примет наши идеи. Она никогда не встанет на нашу сторону по доброй воле. Суть наших желаний противопоставлена её душе.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Если она нам так нужна, то придётся использовать её "втёмную". Но нужно будет создать крепкие связи, что-то посильнее навязанной дружбы, возникшей между нами. Также мне придётся часто навещать девушку и корректировать её устремления. Но самое главное – она не должна ничего знать!

– Есть хоть какой-нибудь шанс привлечь её на нашу сторону? – с лёгкой мольбой в голосе, спросил Себастьян, забирая сигареты со стола.

– Нет, нет и ещё раз нет, – также закуривая, категорично возразила девушка. – София слишком травмирована охотниками. Константин также грубо и прямолинейно поступал с ней. Её сознание сейчас как решето, любые радикальные идеи будут губительны для девушки и непредсказуемы для нас. Ей нужен покой, что-то стабильное, приветливое. Нужны новые впечатления, безопасные, тёплые. Поддержка, забота и строго дозированное сверхъестественное. Её трансформация в вампира была слишком грубой, слишком резкой для её личности. Если мы хотим получить "хорошего" вампира на выходе – то только так. И да, кстати, тебе нужно как можно скорее провести обряд связи, если ты, конечно, хочешь привязать её к себе. Она слишком "разболтана", так что времени осталось мало. Её взросление идёт семимильными шагами, учти это.

– Ладно, позднее разработаем для Софии программу "реабилитации" и я подумаю над твоим предостережением. А сейчас вернёмся к нашим делам. Что происходит в САГ, есть какие-нибудь вести от Маркуса?

И закружились дни подобно карусели. Без разрешения, без одобрения со стороны, я принялась изучать остров, старательно записывая в тетрадь свои мысли и чувства. Стоило обмолвиться, что я хочу рисовать, как уже на следующий день в моём распоряжении оказалась прекрасная просторная студия с высокими потолками и тёплыми молочными стенами и огромными окнами с видом на бескрайний морской горизонт, обрамлённый пихтой и эвкалиптом, создающими удивительный свежий запах творчества. Все мои желания выполнялись с точностью, которой и цари позавидовали бы. Тем не менее, я старалась соизмерять свои просьбы с действительностью, не хотелось касаться краёв своей новой клетки, но я вновь и вновь на них натыкалась. Самым главным ограничением – мне запрещено покидать остров в одиночку. Несмотря на тёплые слова, Себастьян пока не решался отпустить меня одну. И говорил прямо – нет доверия к тебе. "Как знать, может завтра ты попытаешься и меня взорвать?"

Также я обитала в какой-то странной изоляции, моими компаньонами были только Аннет и Себастьян. Вот уже полторы недели, как я живу на острове и кроме этих двух я больше никого из сверхъестественных не видела.

Правда это меня волнует в меньшей степени, чем факт моего существования. Мне до сих пор страшно. После всего, через что прошла, я так нуждаюсь в поддержке, материнском одобрении своих поступков. Правильно ли я сделала, что убила Константина и Диона? Оба предали меня, но оба любили, каждый по-своему. Хотела бы я то же самое сказать и о себе… Единственный человек, к которому я испытывала сильные, по-настоящему сильные чувства предал меня так горько, что хотелось выть. Сейчас я немного пришла в себя, но раны, оставленные мужчинами на моём сердце, всё также сильно ноют в грозу, как будто бы всё случилось вчера…

Я гуляла вдоль пляжа, наслаждаясь прохладой раннего утра, когда ко мне присоединился Себастьян. На этот день я назначила себе лишь уроки рисования да чтение книг по истории своего вида, любезно предоставленные Аннет для общего развития. Это утро начиналось божественно, я проснулась с лёгким сердцем и расслабленной душой. Обычно я виделась с другими вампирами на закате, когда сумерки уже окрашивали полюбившийся сад в тёмные краски, но ночь ещё не успела преобразовать мир. Место встреч – всё та же беседка в укромном уголке сада, под сенью лавровишни и миндаля. Обычно мы обсуждали то, что я успела прочитать за день, мне рассказывали интересные подробности из далёкого прошлого вампиров, однако не касались событий объединения кланов и создания Совета Теневого мира. Они говорили, что и до этого мы дойдём в своих беседах, и что не стоит спешить.

Неожиданное появление Себастьяна в начале дня напугало меня, заставило внутренне собраться и подготовиться к любым неожиданностям.

Какое-то время мы шли молча, наслаждаясь приятными звуками прибоя да криками чаек вдалеке.

– София, скажи мне, тебе здесь нравится? – от долгой тишины вопрос Себастьяна прозвучал слишком неожиданно, так что я споткнулась на ровном месте и была удержана от падения рукой вампира.

– Сложно сказать, я мало времени провела здесь, чтобы ответить на твой вопрос правдиво, – осторожно подбирая слова, медленно пробормотала я, не глядя на вампира. – Чем вызван твой вопрос?

– Внешний мир жаждет с тобой познакомиться, София, – мне послышалось? Или в голосе Себастьяна прозвучали извиняющие нотки?

– В смысле?

– Всё дело в смерти Константина, – ответил он, и моё сердце пропустило один удар.

– Они всё узнали? – севшим голосом спросила я, останавливаясь и останавливая вампира. В его глазах всегда было сложно что-то прочесть, но сейчас они мерцали темнотой безлунной ночи.

– Наследство, София, всего лишь наследство, – мягко ответил он, касаясь моего плеча и продолжая путь, – но очень большое наследство. Видишь ли, в чём дело, по законам нашего мира, если вампир не оговорил в своём завещании кому достаётся имущество, оно равномерно распределяется между его потомками. У Константина было много детей, но всех их он "роздал/продал" другим вампирам, из-за чего они не могут претендовать на его деньги, ведь растили их другие вампиры, и связи у них с другими. Ты – другое дело. Тебя Константин официально не успел передать мне и между нами не была установлена связь. Я не обсуждал с тобой этот вопрос именно из-за этого. Все эти месяцы шло разбирательство о наследстве почившего вампира. Сейчас, когда я заявил о том, что нашёл тебя, эти разбирательства перешли на новый уровень и в данный момент жизненно необходимо, чтобы ты предстала перед очами других вампиров, чтобы они убедились в твоём существовании, да и закорючки в документах нужно проста…

– Мне не нужны его деньги, – резко оборвала вампира.

– Что ты сказала? – удивлённо переспросил Себастьян.

– Я сказала, что мне не нужны грязные деньги этого вампира. Мне ничего от него не нужно.

– София, ты хоть понимаешь, что говоришь полнейшую чушь?

– Ты ещё скажи, что "деньги не пахнут"! – раздражённо бросила я, поворачиваясь к нему лицом. – Себастьян, ты же видишь, каких сил мне стоит хоть немного прийти в себя? Как часто у меня бывают срывы и только Аннет способна успокоить меня! После тех событий, которые произошли между мной и Константином, только его денег мне не хватало для полного счастья! Ей-богу, если я их возьму, то вскорости почувствую, что он снова жив и жаждет заполучить меня обратно. Нет уж, увольте, мне эти деньги не нужны!

– Может не стоит быть такой категоричной, дорогая? – с непривычной теплотой в голосе, спросил Себастьян, – сама подумай, твоя жизнь слишком долгая, чтобы вот так отказываться от того, что само тебе в руки падает. Рано или поздно, но ты вырастешь, какой тогда будет твоя жизнь? Ты думала об этом?

– Я умею работать! – гневно воскликнула я, сжимая кулаки. – Несколько месяцев я проработала в букинистическом магазине и смею сказать, у меня это неплохо получалось! Я знаю счёт деньгам!

– Ах, с тобой невозможно спорить! – раздражённо возразил вампир, останавливаясь. – Боже ты так молода для всего этого…

– А у вас на всё одна отговорка – "ты так молода", – утихая, ответила я. – Слушай, если вам так надо, я возьму эти деньги. Положим в надёжный банк под проценты, а когда они потребуются, тогда ими и воспользуемся. Сейчас я просто не готова…

– И вся мишура из-за одной закорючки, – в отличие от Константина, Себастьян быстро успокаивался, он не любил сильных эмоций, предпочитая холодную взвешенность рассудка.

– Что-нибудь ещё?

– Да, по правде сказать, я хотел отложить этот разговор до того времени, когда ты будешь готова, но обстоятельства вынуждают начать его сейчас.

– О чём речь? – невозмутимо спросила я, хоть сердце в очередной раз сжалось.

– Речь идёт о тебе. София, сейчас ты живёшь рядом со мной, но ты не являешься частью моей семьи. Ты не работаешь на меня, как Аннет, ты не моя дочь и не моя сестра. Многие спрашивают о тебе, хотят узнать, кто ты. Если я представлю тебя, как есть, то могут возникнуть сложности. Как я уже говорил, мир вампиров – это мир настоящих хищников. Ты молодая, одинокая, у тебя нет хозяина, но есть сила, которую сложно держать в секрете. Рано или поздно, но кто-нибудь захочет привязать тебя к себе, пока ты не обрела настоящую самостоятельность.

– И первым в списке будешь ты? – иронично вопросила я.

– Да, потому что прав на тебя у меня больше, – совершенно спокойно ответил вампир, беря мою руку и прикладывая к щеке. Его удивительные тёмно-синие как бездна глаза ничего не выражали, однако я почувствовала, как щёки покраснели.

– А можно ли так рассуждать о человеке? – хриплым голосом ответила я. Как сильно мне хотелось отнять руку и также сильно хотелось коснуться его губ.

– Но ты ведь не человек. Ты вампир, – мягко возразил он, проводя моей рукой по своим губам, а затем отпуская меня. – Я хочу подарить тебе целый мир, сокрытый от миллиона глаз, хочу подарить тебе безопасность и радость от осознания своего существа. Другие не будут столь милосердны. Также я даю тебе время на принятие решения. Видишь, я могу быть гораздо лучше Константина.

– Я подумаю, – как нелегко мне пришлось произнести эти слова, однако я понимала, что по-настоящему выбора нет. Нас с Себастьяном связывает тайна гибели Константина. Одно его слова – и я пропала.

Следующие несколько дней прошли, как в тумане. Розовые нити моего сердца перенеслись на белоснежный холст с примесями аквамарина и малахита. Не знаю почему, но я пришла в хорошее расположение духа. Утро, покрытое серой паутинкой красок, было по-весеннему тёплым, обещающим жаркий солнечный день. Я находилась в своей студии и с четырёх часов самозабвенно рисовала разноцветные линии, пытаясь отобразить свой тогдашний проект по рисованию. Любовь, что может быть прекраснее? Сейчас, когда я прошла через это чувство полностью, как стрела, пронзившая сердце, могу с уверенность сказать – тот сгоревший рисунок яйца выеденного не стоит.

Смело нанося поверх тёплых линий ярко-красную краску, я улыбалась, не зная, что моё лицо превратилось в пустую маску холода. Любовь не может быть без шипов, кинжалов, лезвий. Иначе это не любовь.

Я в нерешительности замерла у порога комнат Аннет. Девушка разрешила навещать её в любое время суток, но просила предварительно стучать, прежде чем войти. Завтра она уедет на другой конец света по делам и я останусь наедине с Себастьяном, что тёплых чувств не вызывало.

– Аннет? Ты дома? – громко крикнула я, стуча в дверь.

К несчастью, здесь не водились дверные звонки. Нет, я, конечно, понимаю, мы вампиры прекрасно всё слышим – мышь в подвале проползла – стадо слонов пробежало. Но также, прошу заметить, наш слух уникален ещё и тем, что можно менять его силу, как ручку у приёмника. И если Аннет сейчас спит и не желает ничего слышать, то она и не услышит.

Однако мне повезло, и вскорости на пороге появилась девушка, отнюдь не заспанная, а очень даже весёлая. На ней было лёгкое пышное платье с большими карманами по бокам ярко-жёлтого цвета. Волосы завиты в мелкую-мелкую кудряшку с небольшой миниатюрной шляпкой с правой стороны. И чёрные сетчатые перчатки на руках. И макияж яркий с круглыми фиолетовыми румянами на щеках. И полосатые гольфы. И, разумеется, огромное количество украшений по всему телу. И честно я не понимаю, что здесь происходит.

– Аннет?

– Нравится? – она посторонилась, пропуская в комнату, а затем быстро обогнала меня и принялась кружиться, кружиться, напевая незамысловатую песенку про Бога:

Возвращение Аннет сопровождалось тёплыми словами и долгими-долгими объятиями. Мы встретили девушку, лёжа на огромном белоснежном диване на улице под навесом, края которого были сделаны из тончайшего льна, мягко колыхавшегося на ветру.

Себастьян в положении сидя читал какой-то научный журнал, я же, положив голову к нему на колени, сладко дремала, то погружаясь в свой любимый сон, то выплывая из него, чтобы улыбнуться такой приятной вечерней атмосфере.

– Вижу обряд связи прошёл удачно? – с неподдельной радостью в голосе проговорила девушка, появившись на веранде.

– Аннет! – радостно воскликнула я, тотчас же снимаясь с места и подобно метеору прыгая на девушку, заключая ту в объятия. – Я так по тебе соскучилась!

– И не говори – чувствую, – рассмеялась она, мягко освобождаясь из моих объятий. – Как вы тут без меня, не соскучились?

Я перевела лукавый взгляд на Себастьяна, поймала его улыбку в ответ и покачала головой.

– Некогда было скучать!

– Рада за вас, – ответила девушка, и устало потянулась, – эх, три пересадки дают о себе знать. Прости, София, но я, пожалуй, отправлюсь спать…

– Позже зайдёшь ко мне? – подал голос с дивана Себастьян, – доложишь, как там обстоят дела.

– Разумеется, Себастьян, – девушка, словно опомнившись, подошла к нему и поцеловала руку. – Думаю, что через пару часиков я тебя навещу.

– Буду ждать, – кивнул вампир и вновь углубился в чтение.

– А потом ко мне, да? – как щенок заискивающе протянула я, вновь обнимая девушку, на этот раз со спины.

– Конечно-конечно, – легко согласилась она, – я нам кое-какую вкусную бутылку привезла. Продегустируем.

– Ура!

– Как там в Северном Государстве?

– Плохо, Себастьян, очень плохо, – печально протянула Аннет, потягивая тёмно-красное вино. – Твоё отсутствие пагубно сказывается на Маркусе.

– Он опять пустился во все тяжкие? – устало проговорил Себастьян, раскуривая трубку из вишнёвого дерева.

– Да, но на этот раз с объектом, что не замедлилось сказаться на результатах. Ты же знаешь, он всегда скрытничает, когда дело касается его увлечений, а тут… у меня просто опускаются руки! – И Аннет картинно опустила их вниз. – Ты должен как-то дать о себе знать, Себастьян, иначе за последствия я не отвечаю. Маркус перестал реагировать на моё влияние, более того, он научился его распознавать, из-за чего жутко злится, когда я пытаюсь его контролировать.

– Хорошо, я подумаю над этим. Лучше скажи, как продвигается работа над объектом?

– Пока объект не привлекается к активным исследованиям, только наружное наблюдение, которое, как ты уже понял, ведёт сам Маркус. Есть некоторые неожиданности, такие, как связь объекта с известной тебе личностью и, разумеется, художник-пророк. Я писала об этом в одном из отчётов.

– Кронос, – задумчиво протянул вампир, – что мы по-настоящему о нём знаем?

– Он колдун, – Аннет напрягла память, из-за чего у неё на лбу прорезались складки, – семья была уничтожена волчьими кланниками, его спас Константин, из-за чего парень попал в зависимость от этого вампира.

– Он или его семья как-нибудь связана с теми ведьмами? – настороженно спросил вампир, не сводя взгляда с Аннет.

– Ты просил заняться этим вопросом Луку, – обворожительно улыбнувшись, проговорила девушка, – спрашивай у него.

– Хорошо. Насколько я помню, пророком занимается сам Маркус? – Аннет кивнула и Себастьян удовлетворённо улыбнулся. – Что-нибудь ещё?

– Ну, я хотела тебя поздравить с успешным установлением связи, – и девушка притворно захлопала в ладоши, – хотя на твоём месте я не стала бы это так затягивать. Маркус уже настоятельно просит познакомить с Софией. Исследования, – тихо пропела вампир, – помнишь, ради чего она нам понадобилась?

– Я помню, – вампир запрокинул голову назад и сделал несколько глубоких вдохов/выдохов, после чего вновь посмотрел на девушку, – да, я уже понемногу подготавливаю Софию к выходу.

– Скоро летний бал, – подсказала Аннет, – как думаешь, хороший способ представить Софию всему свету, вместо того, чтобы носиться по миру? Так всем сразу станет понятно, что ты обзавёлся ребёнком.

– Да, моя первая дочь, – вампир поднял бокал и заслонил им ярко горящую лампу, изучая содержимое на просвет.

– Как ты себя чувствуешь в роли папочки? – ехидно улыбнувшись, поинтересовалась вампир. – Какие-нибудь изменения есть?

– Ты знаешь, да, – серьёзным голосом ответил Себастьян, – я чувствую ответственность за мою девочку и… я не хочу её потерять.

– Себастьян, ты достаточно стар, чтобы не вставать на самые известные грабли в мире, – с лёгким раздражением в голосе проговорила девушка. Она перекинула руку через стеклянный столик и дотронулась до плеча вампира, сильно сжимая его. – Лазарь будет недоволен, если наша "затея" провалиться. Ты же сам знаешь, что будет, если нам не удастся реализовать задуманное и обо всём станет известно? Нас просто убьют!

– Я помню! – стряхивая руку с плеча, горячо воскликнул вампир. Его глубокие глаза опасно сверкнули в тёплом свете ламп, и на мгновение комнату пронзил арктический холод. – Не ты, а я и Лазарь стоят у истоков этой идеи. Это смысл нашей жизни!

– Вот и хорошо, – мгновенно успокаиваясь, девушка примирительно подняла руки в воздух. – Просто я хочу напомнить, что только моё присутствие, а теперь и ваша связь, удерживают её от побега в никуда. Как видишь, она уже становится зависимой от меня, и если ты не хочешь, чтобы она стала наркоманкой, то мне лучше будет надолго уехать отсюда, а тебе нагрузить девушку свежими впечатлениями, чтобы она скорее забыла меня. И лучше будет это сделать до бала, иначе другие решат, что мы её держим насильно, что, в общем-то, так и есть.

– Не говори так, – тихо попросил Себастьян, – она дорога мне.

– А дорога она тебе потому, что вы теперь связаны или из-за другого? – с мягкой грустью в голосе спросила Аннет.

– Не задавай вопросов, на которые ты не хочешь знать ответ, – твёрдо, смотря прямо в глаза, ответил Себастьян.

– Я просто хочу, чтобы моя единственная дочь была рядом со мной. И не важно, почему я этого хочу, из-за связи или из-за чего ещё. Теперь в ней течёт моя кровь, а во мне её. Мы стали близки, по-настоящему близки. И я не хочу терять эту близость. – После непродолжительного молчания, сказал он.

– Но ты потеряешь её, – печально ответила девушка, а потом пригубила вино. – Рано или поздно, но она всё узнает, и ты потеряешь её навсегда.

– Я надеюсь, что этого не случится.

– Бал? – громко выпалила я. – Какой, к чёрту, бал?

– Я думал, ты обрадуешься, – удивлённо протянул вампир.

Мы находились в кабинете Себастьяна, когда он решил поделиться "радостной новостью".

– Мой прошлый бал закончился катастрофой, устроенной моим создателем бог знает зачем! – процедила я, шагая по комнате из стороны в сторону, а затем остановилась и всплеснула руками. – Бал?!

– Мы с Аннет решили, что так будет лучше представить тебя высшему свету вампиров, – ответил Себастьян, игнорируя моё "патетичное" поведение.

– Но я ненавижу подобные мероприятия! – удручённо воскликнула я.

– И на многих ты была? – резонно заметил он.

– На одном, но его мне хватило, – я обречённо опустилась в кресло и сложила руки на груди. Похоже, выбора у меня не было и мне придётся идти на этот чёртов бал.

– Уверен, тебе понравится. А если учесть, какое платье я тебе подобрал…

– Не умасливай, – смущённо проговорила я, начиная улыбаться, – какое платье?

– Узнаёшь, если согласишься пойти, – рассмеялся вампир и потянулся. Похоже он опять всю ночь не спал – работал.

– Ну, скажи! – мне стало безумно интересно, что такое придумал Себастьян.

– Имей терпение. Ты даже договорить мне не дала, а между делом бал состоится только через три недели, первого июня.

– Ты умеешь заинтриговать, – я погрозила вампиру указательным пальцем, а потом не сдержалась и засмеялась.

Удивительно, но последнее время, моё настроение застыло на отметке – безумно отличное! Мне всё время хотелось смеяться и танцевать. Как будто бы обряд связи переключил внутри какой-то тумблер, из-за чего стала светиться счастьем. Это немного пугало, но бесконечное спокойствие придавало сил. Я вновь стала творить так, как раньше. Идеи, образы, фантазии, всё это окрасилось в тёплые тона и с небывалой доселе свежестью переносилось на холст. Теперь повсюду таскала с собой блокнот и карандаши, чтобы успеть сделать наброски, а уже потом преобразовать их в подлинные шедевры творчества. Кстати, Себастьян уже повесил несколько моих картин у себя в комнатах, да и Аннет утащила парочку.

Я счастлива, счастлива, счастлива!

– Да, и это не всё, о чём я хотел с тобой поговорить, – задумчиво изучая мою внешность, проговорил вампир, выдёргивая из моего "розового" океана фантазий.

– Да-да?

– Пришли бумаги на твой дом.

– Какой дом? – непонимающе переспросила я.

– Тот, в котором ты жила, пока была в Австралии. Помнишь, Lake Clifton? – напомнил он.

– Ах, этот дом, – протянула я, – какие бумаги?

– Доверенность на продажу. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы твой начальник не стал подымать шумиху вокруг твоего исчезновения. Сейчас там всё спокойно, однако будет лучше, если этот дом мы продадим.

На секунду внутри сердца кольнуло, и я погрустнела. Этот дом, первый, по-настоящему мой дом. Продать его было бы неправильно. Но взглянув на Себастьяна, я вдруг осознала, что уже больше месяца живу на Изоле́-Капрая и чувствую себя здесь, как дома. У меня есть друзья, собственные комнаты, студия. Я часами провожу возле океана, творя самые разные рисунки, теперь у меня есть хозяин, который всегда позаботится обо мне. Почему стало так грустно, когда вспомнила о том доме? Что хорошего было в нём? Была ли я там в безопасности? Конечно, нет. Была ли счастлива? Нет, нет и нет, те дни были наполнены слезами об утраченном. То место культивировало во мне желание одиночества, а здесь я просто счастлива существовать.

– Продавай, – быстро кивнула я. – Где мне нужно расписаться?

Разговор по телефону.

– Я не понимаю, что творится с Софией. Порой мне кажется, что её место занял какой-то другой человек.

– Что с ней не так? – раздался обеспокоенный голос Аннет.

– Она счастлива!

– И что в этом плохого? – иронично воскликнула девушка.

В ответ раздался тяжёлый вздох.

– Она ненормально, постоянно счастлива. Если раньше София всё время спорила со мной, ругалась, высказывала своё мнение, то теперь передо мной счастливый щеночек на всё согласный, лишь бы я был рад. И она сама не понимает, как сильно изменилась! Раньше она куда-то тянулась, чего-то хотела, о чём-то мечтала и грустила о прошлом, то сейчас она только рисует свои откровенно детские рисунки и постоянно преследует меня, стоит только появиться на острове. Ты знаешь, что происходит, Аннет?

– Тебе повезло, что на тебя работает двусторонний эмпат, – рассмеялась девушка. – Успокойся, скоро всё придёт в норму. Это своего рода откат. София слишком долго была без хозяина, и когда ты создал новую связь, не удивительно, что для неё наступила эйфория. Это будет постепенно проходить. Единственное, останется сильная привязанность к тебе.

– Когда это начнёт проходить? – не успокоившись, спросил Себастьян.

– Думаю, что через пару лет она снова станет прежней, – задумчиво проговорила Аннет.

– Через пару лет? – испуганно воскликнул вампир, – я уже отправил письма в комитет Летнего Бала о том, что мы приедем. Как ты считаешь, как они воспримут Софию такой?!

– Ну, есть способ ускорить события. Самый простой – причинить боль, как это делал Константин. Заставить её делать откровенно неприятные вещи и вот увидишь, скоро она придёт в норму.

– Но при этом я потеряю её доверие, не так ли? – тяжело вздохнул вампир.

– Есть и другой способ. Попробуй влиять на её сны. Если они будут наполнены тревогой, девушка скоро перестанет быть такой счастливой наяву. И начнёт мыслить трезво.

– Спасибо за совет, Аннет, – тепло поблагодарил Себастьян, – кстати, мы скоро приедем. Перед балом я решил познакомить Софию с нашей командой.

– И с Лазарем тоже? – лукаво усмехнувшись, поинтересовалась Аннет.

– Нет. Чем меньше народу знает о том, что мы работаем на Лазаря, тем лучше. И для Софии, к сожалению, не будет исключений.

– Хорошо, я оповещу остальных, и мы будем вас ждать, – расслабленно протянула Аннет, – до свидания, Себастьян!

– И тебе прощай.

Наш отлёт с острова остался незамеченным. Я же жутко волновалась, ведь с того памятного посещения Ибицы прошло около месяца и всё это время я провела на острове. Себастьян кормил меня своей кровью для закрепления связи, поэтому не нужно было думать о пропитании. Мы летим в САГ, а точнее в Нью-Йорк, где нас ожидает костяк команды Себастьяна. Теперь я стала чуть больше знать о нём. Например, мне известно, что он возглавляет "АмбриКорп", это научно-исследовательская корпорация, занимающаяся разработкой вакцин против опасных вирусов. Также они работают в направлении изобретения биодобавок и лекарств для людей. Вампиры заботятся о человечестве, звучит слишком странно, вы не находите?

Моя жизнь, в очередной раз, изменилась. Наступила пятая веха моего существования, и она целиком связана с Себастьяном. За прошедшие дни с момента образования связи, моя чувственность пережила несколько взлётов и падений. Я сама не заметила, как сильно изменилась за эти дни. Связь превратила меня в настоящего ребёнка Себастьяна, не умеющего самостоятельно думать и принимать решения. Я была буквально в его власти и была счастлива от этого! Но постепенно эти противоречивые чувства стали покидать меня. Не знаю, почему и как, но сны, связанные с тем прекрасным местом на берегу туманного моря стали пугать и появилась бессонница. Я силой заставляла себя бодрствовать, лишь бы не чувствовать страх, оставшийся на берегу. Эти "сонные" изменения повлекли за собой и изменения в реальности. Моё слепое доверие к Себастьяну пошло на спад, вернулась трезвость рассудка. Помню, когда я это осознала, то закатила дичайший скандал:

– Почему ты меня не предупредил об этом?! Я была безвольной куклой в твоих руках! Счастливой дурой, которой ты…

– София, я, как и ты, был сильно обеспокоен переменами, произошедшими с тобой, – горячо ответил вампир, подходя ближе и пытаясь обнять за плечи. Я с раздражением высвободилась.

– Но ты ничего не делал, чтобы…

– А как ты думаешь, почему ты вновь обрела себя? – вновь перебил меня вампир. – Кто, по-твоему, сделал это? Слава богу, Аннет знала, что нужно делать, иначе эта эйфория продлилась бы не один год!

– Но… – я хотела продолжить спор, но не смогла найти слов. Себастьян был очень убедителен, да и память говорила о том, что ничего непоправимого не было сделано. Разве только дом продан… вот это жалко.

Не смотря на доводы рассудка, я, тем не менее, несколько дней дулась на вампира, и при каждой встречи демонстративно ворочала носом. Однако вся злость слетела, как только узнала, что мы едем в Нью-Йорк, что означает – покидаем остров! Я порядком засиделась на одном месте. Целый месяц общалась только с Себастьяном и Аннет, это не могло не сказаться на моём существе. Я чувствовала изоляцию, оторванность от мира, ведь доступа в интернет не было. Я могла только читать газеты, смотреть новости и слушать радио. Согласитесь, этого мало, чтобы быть живой?

И вот сейчас я сидела в фюзеляже небольшого частного самолёта, принадлежащего "АмбриКорп", и летела в сторону САГ. В соседнем ряду сидел Себастьян и что-то печатал на своём ноутбуке. В самолёте также были две стюардессы и два пилота, однако они были людьми и Себастьян строго-настрого запретил мне с ними разговаривать. Он боится, что я причиню им вред. Глупый, правда? Как будто я могу навредить человеку!

Беда вся в том, что и правда могу.

После всего, что произошло за эти полтора года, могу.

Мы успешно приземлились в международном аэропорту имени Джона Кеннеди, после чего сразу поехали в главный офис корпорации, располагающегося в южной части Манхэттена. Я жутко нервничала, и вид огромного чёрного лимузина только усилил страх. Я опять находилась в незнакомой стране и хоть за последние месяцы изрядно поднаторела в изучении иностранных языков, всё равно чувствовала себя неловко.

Когда мы забрались внутрь, принялась курить сигареты одну за другой, вызывая ироничные смешки со стороны Себастьяна.

– Ну, что ты смеёшься? – обиженным тоном проворчала я, – ты сам меня напугал рассказами о том, что будет, если я встречусь с другими вампирами. "Пойми София, мы хищники и ведём себя как хищники!" Что, разве не было?

– Ну, во-первых, я об этом говорил, когда мы ещё не были связаны. Во-вторых, я тогда думал, что придётся тебя представлять всем светским вампирам в частном порядке, а не во время бала, – с усмешкой на устах, ответил вампир, – а самое главное, София, я ещё толком не знал тебя и боялся, что ты не сможешь постоять за себя.

– А сейчас твоё мнение переменилось? – лукаво спросила я, прищурив глаза и туша очередную сигарету. Во время разговоров с Себастьяном, мне всегда становилось легче, страх и опасения уходили… и возвращались, когда я их совсем не ждала!

– А сейчас я с тобой связан и точно знаю, что ты чувствуешь, – парировал моё лукавство вампир.

От его слов я покраснела до самых кончиков ушей и отвернулась, чтобы он не видел моего смущения. И почему всегда рядом с ним я испытываю такую неловкость?

Огромное стеклянно-зеркальное здание этажей под пятьдесят прямоугольной формы – вот что собой представлял "АмбриКорп". Перед входом располагался небольшой сквер, в центре которого находился фонтан, вершиной которого был символ корпорации – АК, заключённый в ромбовидную фигуру, чем-то напоминающую символ Супермена.

Внутренняя обстановка здания вся стеклянная с высокими одноцветными белыми панелями, дизайном – современный хай-тек. Большая светлая прихожая, в центре которой за стильными металлическими столами сидели "секретарши" – девушки, чья задача консультировать приходящих. Чуть поодаль пропускные пункты, возле которых стояли серьёзного вида охранники, от которых ощутимо несло псиной.

– Это оборотни, да? – дёрнув за рукав Себастьяна, тихо спросила я.

Он мельком глянул на них и согласно кивнул.

– Лучшее охранное агентство в мире, – также шёпотом ответил он.

Как глава корпорации, Себастьян пошёл не через главный вход, а юркнул в неприметную дверцу, за которой была ещё одна со сложной пропускной системой – Себастьян приложил к одному сканеру руку для снятия отпечатков пальцев. В другой посмотрел, а к третьему подвёл магнитную карточку.

– Зачем такие сложности? – полушутя-полувстревоженно поинтересовалась я.

– Вампиры обладают разными способностями, София, – серьёзно ответил он. – Кто-то может подделать мою внешность, кто-то карточку.

– Идентификация завершена. Здравствуйте Себастьян Уайт, с возвращением. Пожалуйста, назовите пароль, – раздался откуда-то сверху требовательный женский компьютерный голос.

– Проект "Сытый", – ровно, чеканя слова, ответил Себастьян.

– Ты так мне доверяешь? – с усмешкой спросила я, когда дверь с лёгким шипением открылась.

– Нет, София. Если ты повторишь то же самое, то не сможешь попасть внутрь. Наш голос способен на удивительные манипуляции. Я лишь немного изменил скорость вибрации, так, что ты даже и не заметила. Если сможешь добыть мою карточку, внешность и голос, то подделать вибрацию не сумеешь, и сработает защитная функция – взрыв комнаты. Снаружи этого никто даже не почувствует.

– Что? – крикнула я от изумления. – А что если бы ты ошибся?!

– Я никогда не ошибаюсь, София, – мягко ответил вампир.

Я от испуга передёрнула плечами и глубоко вздохнула, прежде чем последовать за ним. Определённо, Себастьян умеет развлекаться.

Мы попали в небольшой коридор, заканчивающийся лифтовой кабиной, зайдя в которую Себастьян нажал на кнопку последнего этажа. В кабине ощутимо запахло вампирской кровью, и я увидела на его руке небольшую ранку. На мой невысказанный вопрос он сказал:

– Последняя проверка.

И мы отправились на встречу с его командой.

Когда мы поднимались, Себастьян предупредил, что на подходе к комнатам мне лучше не задавать никаких впечатлительных вопросов и постараться унять своё бешено колотящееся сердце. У вампиров слишком сильный слух, чтобы они оставили это без внимания. Также он посоветовал прислушаться – я должна тренировать своё вампирское чутьё, чтобы всегда быть наготове. Я должна слышать лучше, чем люди и уметь использовать это преимущество, даже не задумываясь об этом.

Глубоко вздохнув, мы вошли в комнату через двустворчатые дубовые двери, за которыми обнаружилась приятная светлая комната. Небольшие овальные окна, обрамлённые светлыми шторами. Несколько просторных диванчиков белого цвета, кофейных столиков, заставленных разной снедью из службы доставки. Широкий бар со стеклянными дверцами, за которыми соблазнительно виднелись этикетки алкогольных бутылок да картины Милле на стенах. Чисто, опрятно, по-домашнему. Совсем по-другому выглядели вампиры, удобно расположившиеся на двух диванчиках, на подоконнике и на полу. Лишь один диван, в центре комнаты, был свободен – он предназначался для нас.

Я опишу вампиров, которые предстали перед нами.

Первой я, конечно, увидела Аннет, вальяжно расположившуюся в одном из диванов. Она приветливо улыбнулась, чуть склонив голову вперёд. По бокам от неё сидели два брата-близнеца. Черты их лиц были столь похожи, сколь и различны их вкусы. Глубокие тёмно-вишнёвые глаза с азиатским разрезом, хорошо очерченные высокие скулы, небольшая складка на носу, делящая его надвое, симпатичные родинки возле виска, создающие прямоугольный треугольник – зеркально – у одного брат справа, у другого слева. Высокий классический лоб, прямые средние губы малинового цвета, мягкий подбородок. Оба брата были хорошо сложены, с длинными пальцами и заострёнными ушами. Они походили на сказочных эльфов, когда-то давным-давно забредших в наши края и уже успевшие адаптироваться под наши стили.

Дальше шли различия:

Правый брат был ярким, как радуга, его волосы – все цвета радуги. Здесь и зелёный, и жёлтый, и оранжевый плавно переходящий в красный, и синий, и голубой… все-все-все! В уши вдеты многочисленные серёжки в виде перьев, а из волос сплетены мелкие косички. Одет он был в обычный белый халат, под которым виднелись рваные серые джинсы и белые кроссовки.

Другой брат был полной противоположностью. Он был одет в строгий деловой костюм-двойку, тёмно-синий, в белую вертикальную полоску. Аккуратный пробор, деловые часы без циферблата и начищенные ботинки. Совсем иная личность, особенно если учесть, что мальчик-радуга постоянно улыбается и ему явно не сидится на месте, то его брат сама сдержанность, строгость и ответственность.

Переведя взгляд на другую часть комнаты, я увидела вампира, который не может быть никем иным, кроме как Маркусом.

Вспоминая рассказы Фриды "…Короткие, слегка вьющиеся, каштановые волосы, зелёные, яркие глаза, тонкие брови. Он был довольно высоким для тех времён, но это не выглядело некрасиво, его фигура была полностью пропорциональна. Немного субтильный, с длинными пальцами и чарующей улыбкой. В Маркусе был виден какой-то скрытый надлом, который сделал его совершенно очаровательным мужчиной…" Я ожидала увидеть молодого парня, почти подростка, нервного, но уверенного в себе. Передо мной же предстал настоящий мужчина, от которого так и веет опасностью. За столетие его короткие волосы успели отрасти, и были убраны в длинную сложную косу, положенную на правое плечо. Субтильность заменила гордая стальная осанка. Его рост был классическим для нашего племени, а по сегодняшним человеческим меркам, не вызывал изумления. Сам по себе Маркус произвёл на меня скорее отталкивающее впечатление, нежели положительное. Возможно, это случилось из-за того многого, что я о нём слышала, но не могу сказать наверняка. Его взгляд пронзительный, полубезумный с белыми искрами нашего пламени, притягивал к себе, не давая возможности расслабиться. Куда делась чарующая улыбка? Её место заняла холодная трезвость прямых губ и немигающий взор. Он стоял, прислонившись к косяку дивана, сложив руки на груди, и пристально изучал меня. Однако одет он был не так, как я себе представляла. Классический джемпер со стоячим воротником, удобные немаркие штаны с белыми вставками для карманов. Что было одето на ноги – я не видела, но не сложно догадаться, что это, скорее всего, были мужские туфли или ботинки.

Я перевела взгляд на следующего вампира в комнате.

Им была вторая и последняя девушка в команде Себастьяна.

Первое, что я поняла про неё – она была русской, как и я. Её соломенные волосы, в притворном беспорядке разложенные, длинные, шелковистые и тонированные с белой проседью. Она чему-то загадочно улыбалась кончиками широких губ, в её светло-зелёных глазах отражалось озеро спокойствия и чего-то далёкого, нездешнего. Она единственная из всех, кто выглядел лишним в этой комнате, так как была одета в простой малиновый сарафан на бретельках, а на ногах бамбуковые босоножки. Положив ногу на ногу, она покачивала ими – вперёд-назад, в такт своим мыслям.

Рядом с девушкой сидел подросток. Как я уже говорила раньше, возраст вампира всегда очень сложно определить. Мы не стареем в человеческом понимании, но наше поведение, манеры держаться и говорить, могут дать ложное представление о том, сколько нам лет. За счёт этого вампиры, которых я встречала, казались старше, хоть многих из них обращали отнюдь не в тридцатилетнем возрасте. Но этот мальчик был именно мальчиком, не старше меня. Его внешность была подростковой, на вид – не больше шестнадцати лет.

Вьющиеся рыжеватые волосы до плеч, свободные, с двумя мелкими косичками возле висков. Его серебристо-серые глаза спокойные, как ветер, вызывали почти инстинктивную приязнь. Тонкий излом губного желобка, края губ опущены вниз, создавая грустное настроение, из-за чего хотелось подойти к нему и как-то поддержать. Глаза почти круглые, впавшие, поэтому нос, изначально маленький, казался длиннее и острее с небольшой горбинкой на уровне глаз. Его брови были прямыми, непослушными – волосинки возле основания носа топорщились вертикально вверх нивелируя грустное очертание губ и добавляя интригу его и без того интересной внешности. Он, как и один из братьев был одет в рабочий халат, под которым также были рваные, только чёрные, джинсы и серые кроссовки. С этим мальчиком мне хотелось познакомиться поближе. Надеюсь, у меня это получится и Себастьян не отправит меня сразу домой после знакомства.

Последним, кто был в комнате, оказался не вампир, а оборотень и судя по запаху вервольфом. Константин рассказывал одну "забаву" – породу оборотня можно определить по запаху, который от него исходит.

Им оказался взрослый, сильный мужчина, очень накаченный, сидевший на подоконнике. По сравнению с классической особенностью вампиров – худоба, он казался просто огромным. Этакий "шкафчик" на двух ножках. Низкорослый, с синими венами, проступающими через кожу, рельефный, мечта многих молоденьких девочек. А ещё он был лысым – мелкий-мелкий серый ёжик на голове – не считается. Глаза жёлтые, с волчьим разрезом смотрели опасной заинтересованностью и без стыда. Честно, мне кажется, что он пялится на мою грудь! От этого быстро отвела от него взгляд, сохранив в памяти, что он был одет в простую чёрную майку, военные широкие штаны со стяжками под чёрные военные высокие ботинки на шнуровке. У него были тонкие губы, жилистое лицо и широкие чёрные брови, добавлявшие дикости в его и без того опасную внешность.

Будь я человеком – побоялась бы встретить его в тёмном переулке. Сейчас не знаю – может тоже испугалась, прежде чем выпустить из себя зверя. Хорошо, что мы с оборотнями не воюем.

На этом вампиры и не вампиры в комнате закончились, и я смогла незаметно перевести дух. В общей сложности на осмотр мне хватило нескольких минут, в течение которых Себастьян успел всем представить меня и рассказать о том, что теперь я его дочь.

– Итак, я ещё раз хочу вам представить мою дочь, София! – громко оповестил Себастьян. Аннет в это время разливала по бокалам шампанское.

Раздав каждому, девушка вернулась на своё место, не забыв по дороге поцеловать меня в щёку, а Себастьяна в руку.

– София, девочка моя, я хочу представить тебе нашу скромную команду, – очень интимно начал Себастьян.

– Аннет ты уже знаешь, – девушка подняла бокал вверх и сделала небольшой глоток. – По бокам от неё сидят наши два замечательных близнеца – Джейсон и Питер. Джейсон – помощник Маркуса, ты ведь его узнала?

Маркус внимательно посмотрел на меня, чуть прищурил глаза и отсалютовал бокалом.

– Да, узнала, – сглотнув, кивнула я.

– Талант Джейсона – химические соединения, из-за этого, а также из-за любви к цветам радуги, мы прозвали его – радужный мальчик. – На этих словах Джейсон весело рассмеялся, тряхнув косичками. – Питер наш финансист, его талант связан с предсказаниями котировок мировой финансовой биржи, а также он математический гений. Это уже не талант в нашем понимании, а способность, развитая долгими годами изучения данной науки.

Питер и Джейсон тепло улыбнулись мне, кивая словам Себастьяна.

– Добро пожаловать в нашу тёплую семью, София, – мягко проговорил Питер, удивив меня своим необычным хрипящим голосом. Такой тембр ещё называют бархатным.

– На другом диванчике сидит Натали, – продолжил Себастьян, – Натали не обладает талантами, но она за столетие окончила ряд художественных школ и теперь является нашим арт-директором. Также именно она задает тон нашей компании. Кстати, здание "АмбриКорп" спроектировано по её чертежам. Думаю, что вы подружитесь, и ты перейдёшь под её опеку, ведь вы занимаетесь одним и тем же.

Я была права, и девушка действительно оказалась русской по крови. Наш акцент ни с чем не спутаешь.

– Я художница, – с сомнением протянула я, – не дизайнер.

– Со временем ты поймёшь, что художница важнее всего остального. Дизайн и прочее придёт с опытом, – прошептала девушка, на мгновение, возвращаясь в нашу реальность, – просто смотри шире, дорогая… София, – интимно закончила девушка, приложив холодный бокал к щеке, а затем окуная туда палец и облизывая его, как леденец. Девушка произвела впечатление кого-то неземного, потерянного, одинокого.

– Кхм, – откашлялся Себастьян, переводя взгляд с неё на меня. – Ладно, потом это обсудим. А пока я продолжу. Следующий член нашей команды – Грег. София, ты ведь уже поняла, что он оборотень?

– Да, Себастьян, – смущённо кивнула я, чувствуя дразнящий взгляд оборотня. Тот рассмеялся, видя моё смущение.

– Он отвечает за безопасность нашей команды. И является главой охранной компании "Зверь". Именно его оборотней ты видела внизу, – проговорил Себастьян, недовольно посматривая на оборотня. – Также я хотел попросить тебя быть осторожнее в общении с ним. Он у нас известный ловелас и многие молодые девушки попадают в объятия нашего зверя. – Последние слова Себастьян выделил особо, раздражаясь от смеха Грега. Видимо между ними не всё гладко, раз оборотень позволяет вести себя так в присутствии своего "хозяина".

– И последний, но не последний по значимости член нашей семьи – Лука. До сего дня самый молодой из нас. Ему всего тридцать четыре года. – Мальчик улыбнулся и поднял бокал в знак дружбы. – Он био-программист, что это такое я объясню позднее. Работает вместе с Маркусом и Джейсоном. Не смотри на его внешность, на самом деле его обратили в двадцать восемь лет по его настоянию. Была велика вероятность того, что он не выдержит обращение и да, ему оно далось тяжело. Последствие ты видишь перед глазами.

– Я не о чём не жалею, – громко оповестил всех "далеко не мальчик", как мысленно окрестила его я.

– Мне очень приятно со всеми вами познакомиться! – вежливо и не слишком громко проговорила я, беря в руки бокал с шампанским, – надеюсь, я хорошо впишусь в вашу дружную семью!

– Да уж, дружную, – пробормотал Лука, сразу же получая сильный тычок от Аннет.

После мы все чокнулись и пригубили шипучий напиток. На самом деле я не люблю шампанское, оно всегда вызывает во мне сомнение – вроде бы не сладкое, вроде бы не горькое, но искрящееся, шипучие, а с нынешними вампирским вкусом так вообще – маленький неприятный взрыв во рту. И что они все в нём находят? Глядя, с каким удовольствием Джейсон пьёт его, я передёрнула плечами. У всех разные вкусы.

– Насколько я понял, София присоединилась к нам не просто так, а из-за её способностей, – нарушил минутную паузу Грег, – её талант – усиливать таланты других. А это распространяется на оборотней? Я бы не отказался попробовать такую крошку.

– Грег, – с недовольством в голосе протянула Аннет. – Нельзя же быть таким грубым. София совсем молода, она…

– Всё в порядке, – вмешалась я, – его слова ничем не отличаются от слов других невоспитанных мужчин.

– В самую точку, – рассмеялась Натали, – Грег никогда не был джентльменом, но кому-то это нравится. Его дикость.

– Очень смешно, Нат, – скривился оборотень и демонстративно покачал головой.

– А что я такого сказала? – широко улыбаясь, показывая верхние клыки, воскликнула девушка, – я сделала тебе комплимент. Тебе же нравится быть большим чёрным волком среди хладнокровных? Тебя это заводит, что мы смотрим на тебя, как на десерт, – она чуть склонила голову набок и пригубила шампанское, а затем плавно облизала губы, усиливая эффект своих слов, – мы ведь тебе нравимся? Наша сила и хрупкость, холодность и жар, что пылает в наших сердцах. Нечета женщинам оборотням, которые крупные и грубые, как ты сам. О, они никогда не играют с вами в игры, зная, чем всё может закончиться.

– Замолчи, женщина! – мы все видели, как на протяжении монолога Натали, Грег постепенно уходил в себя. Его ноздри расширились, с силой вбирая в тело воздух, а грудь быстро вздымалась и опускалась. Всё закончилось, когда он сжал бокал и тот лопнул в его руках, залив пол шампанским. А потом в воздухе запахло кровью.

– Готова поспорить, каждый из нас сейчас подумал об одном и том же, – холодности Натали позавидовали бы айсберги. Однако никто не обратил внимания на её слова. Я заметила, как вспыхнули и запульсировали глаза вампиров. Ручаюсь – я не исключение. Неотрывно, пристально смотрим на окровавленную ладонь и медленно затягивающуюся рану. Всё это время оборотень улыбался, глядя на Натали. И я поняла, что всё, что она сказала, было правдой. Когда рана затянулась, Грег подошёл к столику и собрал несколько салфеток, чтобы стереть кровь.

– Грег, я думаю, будет лучше, если ты всё-таки помоешь руки. Запах никуда не денется, пока ты этого не сделаешь, – нарушил тишину Себастьян. Все, как по команде посмотрели в его сторону. А Грег молча подчинился и вышел из комнаты.

Я облегчённо перевела дух. Что это было? Я и раньше видела кровь, один раз это произошло на работе – у одной из посетительниц пошла кровь из носа и она обратилась ко мне за помощью – показать, где туалет. Насколько я помню, со мной ничего странного не случилось, хоть запах и был очень вкусным. Сейчас, это было похоже на общую реакцию, кто-то завёлся и все, как по команде последовали за ним. Кровь оборотня интересно пахла, однако не на столько, чтобы я мечтала броситься на него. Думаю, если бы кто-нибудь не сдержался, не сдержалась бы и я.

– Джейсон, когда в последний раз ты ел? – рассматривая свои ногти, а затем переведя на него взгляд, спросил Себастьян.

– Простите, да, это моя вина, заработался. Я сейчас же отправлюсь на охоту, – извиняюще склонив голову, ответил вампир, поднимаясь на ноги.

– Эй, ребята, у нас же праздник. Новый член команды, так почему по нормальному не отпраздновать это событие? – потирая руки, воскликнул Лука. – Мы можем заказать кукол. Я, конечно, не против шампанского, но мне кажется, нам нужно нечто большее для праздника.

– Ну уж нет! – горячо возразил Питер, – мы и так их уже трижды заказывали и только за этот год, а ещё даже середина не началась! То, что мы не платим за них налог и имеем неплохие скидки, не означает, что это дешёвое удовольствие!

– Не надо на меня так смотреть! – фыркнул Маркус, перехватив взгляд Луки, – кто же знал, что эта компашка достигнет таких успехов.

– Ты должен был возглавить этот проект, и тогда нам вообще не пришлось бы платить! – обиженно проворчал Лука.

– Когда Герион пришёл ко мне со своими выкладками, у него, по сути, ничего не было, только пустые мечты. Как ты помнишь, Лука, тогда я был занят другими… делами. Я отказал ему и посоветовал не маяться дурью, а заняться чем-то действительно полезным. А он не послушал и за двадцать с лишним лет создал мощную организацию, действующую практически по всему миру. Не могу сказать, что рад за него, но он определённо заслуживает моего уважения.

– Вы только подумайте, нашёлся вампир, талант которого ты признаешь, – рассмеялась Аннет, проводя рукой по волосам, – хотя постой, не ты ли называл его напыщенным болваном без капли таланта, когда опробовал человека из первой партии?

– Да, потому что уверен, если бы за дело взялся я сам, вышло бы гораздо лучше.

– Так что же не возьмёшься? Ты уже знаешь, что это возможно, так…

– Хватит, Аннет. У Маркуса и без того много дел. Нет нужды доказывать его талант, мы все знаем его силу, – прервал девушку Себастьян. – И мне кажется, что лучше спросить у Софии, желает ли она отведать такой деликатес.

– Ручаюсь, она даже не знает, о чём речь, да милая? – пробурчала Натали, взбалтывая свой бокал.

– Вообще-то нет, – я отрицательно покачала головой, проходя вглубь комнаты и усаживаясь на диван. – На мой последний человеческий день рождения Константин заказывал мне троих. Если я, конечно, правильно поняла о чём речь. Вы же говорите о людях-бройлерах?

– Как ты сказала? – изумлённо переспросила Аннет, – люди-бройлеры?

– Я придумала это название, когда мне объяснили суть их жизни. Все эти био-добавки, особое питание, отсутствие разума. Люди, выращенные на убой, не мечта ли это всех вампиров, а?

– Была бы, если бы не было последствий, – задумчиво протянул Джейсон, – эти красавчики не способны на размножение, да и срок их жизни ничтожно мал. Удивительные существа эти люди, они не способны заниматься любовью под гипнозом. Не сексом, а именно любовью! Женщины не в состоянии вынашивать детей, рожать, а затем кормить. Они не могут позаботиться о потомстве. Неволя убивает людей, делая их тем самым уникальными.

– Наш недобитый философ, – фыркнула Натали. И тут Джейсон показал свои способности, неожиданно цвет комнаты окрасился в лимонно-зелёную гамму, а волосы Натали покрылись радугой.

– Джейсон! – возмущённо воскликнула девушка, цепляясь за свои локоны. – Как ты посмел?!

– Не стоит надо мной насмехаться! – парировал Джейсон, усиливая цвет комнаты.

– Вы ведёте себя, как дети! – устало протянул Себастьян, прикрывая глаза от невыносимой яркости.

– И вот так всегда, – сказал мне Питер, после чего комната вернула свой первоначальный цвет, как и волосы Натали.

– Так мы будем заказывать? – воскликнул Лука, взмахивая руками.

– Как тебе наша команда?

Мы ехали в лимузине Себастьяна к нему домой. Недели до бала мы проведём в Нью-Йорке, у вампира накопилось много дел, которые требуют личного присутствия. Себастьян говорил, что нам лучше не расставаться надолго, пока связь не укрепиться, так что я не вернусь на остров, а побуду здесь. Вампир также пообещал записать меня как вольную слушательницу в какой-то местный колледж искусств, чтобы я определилась, чем хочу заниматься в будущем.

– Не могу сказать, что мне было весело, – протянул я в ответ, рассматривая через стекло людей. Мы стояли в глухой пробке, и я начинала скучать.

– Они были недостаточно человечны для тебя?

– Нет, как я могу судить по такой шкале, когда я сама не человек, – равнодушно ответила я. – Просто ожидала чего-то другого.

– Чего именно?

– Знаешь, они все достаточно молоды, хоть каждый из них много старше меня. Однако то, как они вели себя. Не знаю, я ждала чего-то другого.

– Любви и взаимопонимания?

– Наверное, не знаю. – Мне не хотелось продолжать этот разговор, пока я сама всё не обдумаю. Но, к несчастью, в голове отсутствовали нужные мысли, и я всё больше погружалась в себя. – Знаешь, Себастьян, мне в последнее время не снится мой сон. Это нормально? Я ложусь спать и моментально просыпаюсь, хоть часы и говорят, что прошло больше четырёх-пяти часов. Мне всё время кажется, что я совсем не отдыхаю.

– Всё имеет свою цену, – задумчиво протянул он, – это последствия моего вмешательства. Я напугал твой сон, и он изменился для тебя, перестал быть местом отдыха души.

– Что это значит? – напряжённо спросила я.

– Всего лишь то, что тебе нужно выдумать новый сон.

– И как это сделать? – скептически поинтересовалась я, – мой первый сон возник по своей воле. Я ничего для этого не делала.

– А теперь тебе придётся сделать, – терпеливо ответил он, не обращая внимания на мою колкость, – в противном случае могут возникнуть неприятные последствия. Как у человека, который долгое время не спит. Галлюцинации, потеря ориентации в пространстве, неуклюжесть, раздражительность, агрессия… голод. Вампиры должны видеть сны, чтобы наш разум не померк.

– Не радужная перспектива, – огорчённо пробормотала я, – а что я должна придумать? И как? Прости, но я пока не понимаю, о чём ты говоришь.

– О, София, всё просто. Теперь перед каждым отходом ко сну, ты должна думать о своих мечтах. О месте, в котором ты хотела бы побывать или уже была. Думаю о своей безопасности. Сон должен стать твоим островком спокойствия.

– Ладно, я подумаю об этом, – протянула я, – слушай, а откуда ты знаешь об этой методике? Ты проходил через это?

– Не так, как ты. В своё время я решил поменять свой сон. Мне стало скучно, и я решился на этот эксперимент. Теперь я периодически меняю свои сны, добиваясь истинной гармонии. Как-нибудь, если получиться, конечно, я свожу тебя в свой сон.

– В своё время мне это же обещал Константин, – смутившись, пробормотала я.

– Это интересно, понимаешь? Сны – это то единственное, недоступное остальным. Они принадлежат исключительно тебе. Только связка создатель/дитя позволяет объединить сознания и увидеть чужой сон.

– Знаешь, я не была рада, когда Константин врывался в мои сны и пугал меня. В те дни мне не хотелось спать, боясь его там встретить. И когда ты разрушал мои сны, я тоже была не рада этому. Все эти взаимодействия вызывают пока отрицательные эмоции, – проговорила я, прикуривая сигарету. – Поэтому я не готова на такие эксперименты.

– Как пожелаешь, – уступил вампир, отворачиваясь к окну, – за что я не люблю Нью-Йорк, так это за его пробки.

– Я начинаю разделять твои чувства, – криво улыбнувшись, согласилась я. – Скажи, какие у нас планы на оставшиеся недели до бала?

– Как уже говорил – я буду работать, а тобой будут заниматься Аннет и Натали. По-моему они что-то говорили о шоппинге. Хотят одеть тебя как истинную леди.

– Леди значит, – громко хмыкнула я, заставляя вампира повернуться в мою сторону, – с клыками, когтями и кровавыми слезами?

– О да, ты верно описываешь истинную леди, – лукаво усмехнувшись проговорил вампир, – а что тебя смущает? Я думал, молодые девушки любят походы по магазинам? Особенно если они не ограничены бюджетом.

– Ты ошибся, папенька, – я улыбнулась, обнажив верхние клыки, демонстрируя всё презрение к таким развлечениям.

– Что же, мне жаль слышать, что следующие недели превратятся для тебя в кошмар, но так будет нужно. Ты часть моей семьи и как ты знаешь, мы занимаемся отнюдь не разведением цветочков, что подразумевает определённый статус в вампирском сообществе.

– Нет, не знаю, – перебила я. – Всё, что ты мне рассказываешь, очень похоже на выращивание "цветочков". Однако то, что я знаю о Маркусе, говорит мне, что ты многое скрываешь, боясь шокировать.

– Возможно, а может я просто опасаюсь твоих будущих ошибок? Пока никто, кроме семьи, не знает, на что ты способна, из-за этого ты в безопасности. Для всех София должна быть красивой куклой, леди, не обладающей глубоким умом. Они должны считать, что я взял тебя под свою опеку, как красавицу и возможное "увлечение". И будет лучше, если ты будешь соответствовать их представлениям. А если не получиться, то гарантом твоей безопасности станет незнание. Ты поняла меня?

– Повтори-ка ещё раз свои слова про "увлечение"? – нахмурилась я, сжимая пальцами обивку кожаного салона. – Кому и что ты там наплёл?

– Не веди себя слишком вызывающе, София, – с лёгким раздражением в голосе проговорил Себастьян, – и я ничего не делал для того, чтобы вызвать у остальных такой реакции – это ты сама и ваше с Аннет посещение Ибицы вызвало такие толки.

– Отлично, – чуть смутившись, пробормотала я, – извини за мои нападки. Я могу быть неадекватной, когда речь заходит о подобных отношениях.

– Оно и видно, – кивком головы указывая на обивку, согласился он, – ты только что порвала обивку, стоимость которой тебе и не снилась.

– Ой! – притворно-расстроенным голосом воскликнула я, однако руки сложила на коленях, как порядочная девочка. – Прости.

– Вижу, что твои извинения искренние, – скептически пробурчал вампир.

Лимузин тронулся, и мы наконец-то отправились в наш новый дом.

Мне досталась небольшая комнатка, являющаяся гостиной. Как признался Себастьян, эту квартиру он купил только потому, что в Нью-Йорке, по экономическим соображениям, был размещён главный офис "АмбриКорп", до этого они работали в Риме и частично в городе Ла-Пас, расположенном в Калифорнийском заливе. Но времена меняются и вот теперь они в самом центре САГ, став одной из крупнейших фармацевтических корпораций во всём мире. Разумеется, это ширма. И, разумеется, такой прогресс был бы невозможен без поддержки правящей верхушки Теневого мира. Однако я вижу какой-то серьёзный подвох, мешающий чувствовать себя комфортно рядом со своим новым создателем. Иногда посещают кощунственные мысли о том, что было бы лучше, если бы я осталась той куклой, в которую превратилась после создания связки. Мне было бы спокойнее смириться с тайнами, которые теперь окружают меня.

На следующий день, после встречи со своей новой "семьёй", которую, в своё время, обещал мне Константин, Себастьян вызвал к себе в кабинет, чтобы сообщить неприятные вести.

– С завтрашнего дня ты будешь посещать лабораторию Маркуса.

Безапелляционным тоном заявил вампир, скрестив пальцы на столе.

– Что ты сказал? – удивлённо переспросила я, однако не чувствуя при этом резкого отрицания. Я знала, что этим всё закончится.

– Расслабься, – простодушно проговорил Себастьян успокаивающим тоном. – Тебе не придётся ничего такого делать. Просто будешь сдавать кровь на анализы. Может он возьмёт ещё какие-нибудь образцы. Не знаю точно, я в этих исследованиях не разбираюсь.

– Зачем? – холодноватым голосом поинтересовалась я, проходя внутрь кабинета и усаживаясь напротив вампира, соединив руки на груди. Нас разделял стол, а казалось пространство и время. Всё изменилось после того, как он ослабил связь.

– Дорогая София, а как ты думаешь, зачем я нанимал в своё время Константина, чтобы разыскать тебя? По-моему мы это обсуждали ещё в первую встречу. – Себастьян явно не собирался помогать мне.

– Себастьян, я надеялась, что ты… не знаю, шутишь? Господи, да одного вида Маркуса хватает, чтобы меня в дрожь бросило. Фрида рассказывала о том, чем он занимался в прошлом веке. Не знаю, были ли вы уже тогда знакомы, но точно знаю, что он ставил опыты над вампирами. Молодыми вампирами! Безжалостно препарируя их тела в угоду своим амбициям и безумным экспериментам! Скажи Себастьян, если Маркус решит, что мёртвой я буду более полезной, ты согласишься? Позволишь ему меня убить? – всё больше распаляясь, под конец крича и размахивая руками, восклицала я. – Ведь я же не личность, ведь я же никто для тебя и твоей семьи! Аннет что-то делает со мной, из-за чего я чувствую её как близкую подругу, хоть мы и знакомы-то – всего ничего. Тебе и Маркусу я нужна в качестве подопытного кролика, а остальным просто безразлична!

– София… – процедил вампир, однако я тут же перебила его.

– Что София? А как это, по-твоему, должно выглядеть с моей стороны? Ты похитил, угрожал, привязал к себе. Ты обещаешь мне небо в алмазах, крепкую семью и уверенность в будущем, однако я чувствую, как меня окружают ваши тайны! Ты утверждаешь, что ничего не рассказываешь по соображениям безопасности, однако почему все остальные в курсе того, что происходит? Я уверенна, что мальчик-радуга не сможет себя защитить, как и Натали, если на них нападут. Так почему ты считаешь меня слабее их? Я жила среди охотников, училась у них! Я жила рядом с Константином, который без жалости вонзил кинжал мне в сердце ради моего метафорического перерождения! Я убивала и людей, и вампиров, и других сверхъестественных существ. Я прошла через эту грёбанную жизнь насквозь, стараясь остаться при этом собой! И знаешь, что? – моя речь становилась всё более бессвязной, построенной на одних эмоциях. Вскочив на ноги, я оперлась кулаками о стол и наклонилась к вампиру, понижая голос – Я не хочу после всего, через что прошла – умереть на операционном столе Маркуса!

В этот момент я не знала, как отреагирует Себастьян на мои слова. По правде сказать, я вообще не думала о том, что сейчас будет. Мне хотелось выговориться, произнести вслух мои "приключения", чтобы осознать их силу и осознать свои возможности. Поэтому, когда Себастьян обхватил пальцами моё лицо и поцеловал, я растерялась и ответила на поцелуй. Что ещё я могла сделать?

И, разумеется, последствия были окрашены в муки раскаяния. Что мы наделали?

Себастьян покинул меня, касаясь пальцами своих губ, в его глазах застыла пустота. Я же осталась сидеть на месте, откинувшись на спинку стула. Пальцы тряслись, а мысли путались. Я больше не чувствовала себя особенной. Его губы, нежные, тёплые касались слишком сильно, чтобы я могла им верить. Но на мгновение, на крошечный миг я поверила, что желанна, что он делает это осознанно. Что хочет быть со мной по-настоящему, а не так, как это было раньше!

Я подтянула ноги к подбородку и склонила голову набок. Что теперь делать? Как себя вести? Ответа я не знала.

Себастьян ненадолго возвращался в дом, пока я спала. Он оставил записку с информацией о том, во сколько за мной заедет машина к Маркусу. И ничего более, из-за чего разочарованно прикусила нижнюю губу и смяла письмо. Было грустно думать, что этот поцелуй ничего не значил для него. Боже, как же мало я знаю о жизни! И о мужчинах. И журнал "Космо" мне не поможет разобраться в их чувствах, ведь мы не люди. А рассказать о произошедшем Аннет – не могла, так как сейчас не чувствовала к ней такого доверия, которое было раньше. Словно за время, пока мы были в разлуке, нити, натянутые между нами, лопнули, оставив после себя вонючий привкус лжи и обмана. Словом мне не осталось ничего, кроме как сдаться на волю случая и притвориться, что ничего не было. А также разбить пару тарелок в кухне в знак детского протеста против несправедливости. Я не хотела встречаться с Маркусом. Но теперь у меня действительно не было выбора.

– Здравствуй, София, – вежливо поприветствовал меня Маркус, встречая в просторном холле "АмбриКорп". На нём был всё тот же медицинский халат, и единственное, что изменилось, так это причёска. Сегодня она явно пребывала в полном беспорядке. Да и сам Маркус выглядел не лучшим образом. Он был тревожным, сосредоточенным и угрюмым, полностью поглощённым своими мыслями. Что не помешало ему перенести своё внимание на меня, заставляя чувствовать скованность и неловкость.

Я заправила выбившуюся прядку за ухо и несмело улыбнулась.

– Доброе утро, – поздоровалась я, повинуясь его жесту и идя следом мимо пункта охраны, в сторону лифтов, направляющихся на подземные этажи.

– Надеюсь, ты готова? – скорее отдавая дань вежливости, чем из истинного интереса, спросил он.

– Всё зависит от того, когда ты начнёшь меня резать, чтобы понять, какие рычажки запускают мою способность, – мне пришлось собраться с силами, чтобы сказать это. И я постаралась вызвать в нём ответную реакцию, чтобы понять, что ему от меня нужно.

– О чём ты? – с лёгким и лживым недоумением переспросил вампир, нажимая кнопку самого нижнего этажа. Как только он сделал это, в воздухе повис невесомый, едва ощутимый запах крови и я увидела, как на его пальце затягивается ранка. Интересно, от кого они так шифруются?

– Да брось, Фрида мне многое о тебе поведала. И всё, что ты делал, не относилось к гуманным способам исследований.

– Ты знаешь Фриду? Откуда? – Маркус не ответил на мой вопрос, он сильно нахмурился, явно не ожидая от меня подобной агрессии.

– Когда я сбежала от Константина, она подобрала меня неподалёку от своего дома и приютила. Не могу сказать, что мы стали подругами, но думаю знакомыми нас можно считать, – правдиво ответила я и выжидательно уставилась на вампира.

– Понятно, – тут же расслабился вампир и усмехнулся, – значит, ты у нас "гуманитарий?" Забавно, учитывая то, как началась твоя жизнь вампира. Скольких ты убила, прежде чем пришла к таким забавным мыслям?

– Ты просто не видишь разницы между убийством и пытками. Которые так же можно назвать… эксперименты? Да, наверное, так, – с ядовитой иронией в голосе протянула я.

– Слушай, если у тебя проблемы с этим, обращайся лучше к Себастьяну. Или к Аннет, я знаю, она мастер решать подобные проблемы…

– То есть ты не отрицаешь, что убиваешь подопытных? – перебила я.

– Зачем, если это правда? – и вампир равнодушно пожал плечами. – Но если тебя это так беспокоит, то могу уверить – тебя убивать не собираюсь. Мне просто нужен образец твоей крови и спинномозговой жидкости. Вот и всё.

– Всё? – недоверчиво переспросила я, чуть нахмурившись.

– Всё.

Лифт остановился, и мы вышли в длинный коридор, ведущий к одной единственной двери, за которой скрывалась лаборатория Маркуса.

Там нас уже ожидал приветливый Джейсон. Как только мы вошли в лабораторию, он тут же подскочил, чтобы поприветствовать меня.

– Привет Джейсон! – мягко сказала я.

– Ладно, раз уж ты так против моего присутствия, пожалуй, поручу тебя Джейсону. Он для тебя достаточно мил, не так ли? – Маркус посмотрел на часы и, не дожидаясь моего ответа, удалился через другую дверь.

– Там его личная лаборатория, – проследив мой взгляд, ответил Джейсон. – А что между вами произошло?

– Я обвинила его в проведении нечеловеческих опытов над людьми и вампирами. А он не стал отпираться, – скрестив руки на груди, ответила я.

– Понятно, – было видно, что Джейсону ничего не понятно, поэтому я прыснула со смеху, тем самым снимая с души нелёгкий камень напряжения.

– А что ты будешь делать со мной? – спросила я, когда Джейсон усадил меня за рабочий стол, а затем отошёл к одному из шкафчиков, в которых хранились медицинские инструменты.

– Сначала возьму анализ крови. Думаю, его нужно будет сразу загрузить в гематологический анализатор крови.

– Чего? – недоумённо переспросила я.

– Автоматическая диагностика крови, если совсем уж упростить, – Джейсон не сразу ответил, пытаясь подобрать для меня самый простой ответ на вопрос.

– А на что ты будешь её диагностировать? – вновь спросила я.

– София, – смущённо протянул вампир, – я, конечно, могу рассказать тебе про сорок параметров крови, включая лейкоцитарную формулу, а также количество ретикулоцитов, и это будет лишь малая часть того, что может наша малышка. Рассказать про дифференциацию лейкоцитов на трисубпопуляции…

– Всё-всё-всё! Я поняла! – смеясь, запротестовала я, взмахнув руками, – можешь не продолжать. Короче эта штуковина расскажет вам обо мне, я правильно понимаю?

– Ну, не только она. У нас есть ещё и другие инструменты. Просто эта малышка, которую один из наших младших помощников в своё время ласково назвал Геркулес, является персональной разработкой Маркуса и Луки. Она полностью направлена на кровь вампиров. И, к сожалению, ребята пока не придумали, как уменьшить время её работы. Она будет анализировать твою кровь часов двадцать, не меньше.

– О! – протянула я, подставляя руку и давая наложить жгут, – а много крови нужно?

– Пятьдесят микролитров для Геркулеса и ещё несколько пробирок для всего остального. Я советую тебе сразу после этого отправиться на охоту. Наш организм устроен иначе, чем у людей, так что даже если ты недавно ела, сама процедура может вызвать соответствующую реакцию.

– Голод, – утвердительно кивнула я, наблюдая, как первая пробирка наполняется моей кровью. – Слушай, Маркус сказал, что ещё нужно будет взять пробы спинномозговой жидкости, это верно?

Прежде чем ответить, Джейсон посмотрел на настенные часы.

– Думаю, что будет лучше, если эту процедуру мы проведём завтра. Поскольку только я буду проводить лабораторную диагностику, Маркус занят на других проектах, думаю, что крови мне хватит на сегодняшний день.

– Ты сказал, что у вас есть помощники, младшие сотрудники. А где все?

– Работают на других этажах в других лабораториях. К тому же Себастьян настоял на том, чтобы тебя как можно реже видели другие. Ведь никто не знает, насколько ты особенная. А если увидят, что у тебя берут анализы – появятся вопросы. Поэтому мы выбрали время, когда в главной лаборатории никого нет.

– Странно, – задумчиво покачала головой я, – время час дня, почему здесь так пусто?

– Обед, София, всего лишь обед, – мягко улыбнувшись, ответил Джейсон, заканчивая брать кровь и прикладывая к моей руке мокрую вату, чтобы вытереть выступившую кровь с успевшей затянуться раны.

– Ты хочешь сказать, что здесь работают люди? – удивилась я.

– Многие из них да, люди. Лишь малый процент наших сотрудников являются сверхъестественными существами, – подтвердил Джейсон.

– Какого чёрта? – ошеломлённо воскликнула я, – ты хочешь сказать, что здесь работают люди по собственной воле, зная, на кого они работают? И до сих пор никто об этом не проболтался? Не верю! – я отрицательно покачала головой.

– Я хочу сказать, что наши способности позволяют внушить людям уверенность в том, что всё в порядке. Что не нужно болтать о своей работе, что не нужно нас бояться и что место, где они работают – самое замечательное на свете. Понимаешь?

– Вы их удерживаете силой? – бессильно спросила я, зная ответ.

– Ну, предположим, что они сами стремятся работать на нас. Ведь "АмбриКорп" является крупнейшей в мире фармацевтической корпорацией, которая даёт зелёный свет на самые интересные и продвинутые исследования. А самое главное это то, что зона наших интересов сосредоточена вокруг био-технологий, от которых срывает голову у многих молодых учёных, из-за чего у нас очень-очень высокие требования к нашим кандидатам. И те, кто проходит конкурс, не остаются разочарованными. Просто в финале, прежде чем поставить закорючку, мы проводим "гипно-тестирование", в котором рассказываем, как всё обстоит на самом деле и если кандидата всё устраивает – он получает работу. Ты можешь мне не верить, считая, что мы забираем всех, кто нам интересен, однако это не так и этому есть простое объяснение. Несколько десятилетий назад, одна девушка, вампир по имени Васса, будучи первоклассным психологом, проводила исследования влияния глубинного гипноза на человека и пришла к удивительным выводам. Оказывается, если внушить человеку, что он должен, допустим, носить только зелёную одежду и быть вегетарианцем, то это приведёт к сильному расстройству личность, ведь на самом деле ему не нравится зелёный и он обожает мясо. Он перестает быть тем, кем он был. И если раньше, опять же допустим, он был талантливым художником, то, с течением времени, вынужденный делать то, что ему не нравится, теряет интерес к жизни. У Вассы был подобный подопытный.

– Что с ним стало? – хмуро спросила я.

– Он покончил с собой, а в качестве предсмертной записки оставил фразу – "Никогда больше".

– И после этого исследования… – протянула я, видя, как замолчал, задумавшись, Джейсон. Он стоял рядом со мной, крутя в руках пробирку, словно не зная, что с ней делать.

– К сожалению, он был не единственным, – закончил наш разговор Джейсон.

После встречи с Джейсоном у меня появилось много новых вопросов, и все они касались моей человеческой семьи. Какими они были до того, как покончили с собой? Каким был мой брат? Воспоминания, стирающиеся под натиском произошедших за несколько лет событий, были тусклыми. Единственное, что я отчётливо помнила, так это спокойствие, которое излучали родные перед случившейся трагедией. И теперь я задавалась вопросом, что это было за спокойствие.

Поднявшись на лифте до первого этажа, вышла в холл, где была перехвачена молодой девушкой-секретаршей. Она сказала, что меня ждёт Себастьян, и ей велено было проводить меня до его офиса.

Мы вошли в другой лифт и поднялись на предпоследний этаж, где оказались в длинной приёмной, которая кончалась открытым кабинетом личной секретарши Себастьяна. Она сухо улыбнулась нам, после чего вернулась к экрану монитора, будучи полностью погружённой в работу. Здесь провожающая девушка оставила меня. Я вошла в кабинет с позолоченной гравировкой инициалов Себастьяна.

– Ты хотел меня видеть? – с трудом скрывая волнение в голосе, спросила я.

– Да, проходи, – кивнул вампир, что-то набирая на клавиатуре.

Я прошла внутрь и села в один из кресел перед столом Себастьяна, положив руки параллельно телу, сжимая обивку. Прошло несколько невыносимо томительных минут, прежде чем Себастьян закончил печатать.

– Как ты понимаешь, я пригласил тебя сюда не просто так, – излишне официальным тоном начал он, из-за чего я сильнее вжалась в кресло.

– Да, мы будем обсуждать то, что случилось вчера, не так ли? – на удивление, мой голос прозвучал спокойнее, чем я думала.

– Прежде всего, позволь мне извиниться за мою несдержанность…

– Просто скажи, что это было, – резко перебила я, чувствуя, как вампир начинает подбирать слова в духе мужчин всех времён и народов. Это слова лжи и страха перед ответственностью.

Себастьян пристально посмотрел на меня, заметив и позу, и напряжённый взгляд. Он поджал губы и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

– Я просто хотел извиниться за то, что наша связь может привести к тому, что уже случилось, вновь. Я поцеловал тебя, потому что чувствовал, как ты страдаешь, а в нашей связке это приводит к подобным последствиям. И ушёл от тебя, потому что сам был изумлён произошедшим. Прости, что так вышло.

– Это всё? – резко вскакивая на ноги, с надрывом в голосе, спросила я, – просто наша связь решила таким способом успокоить меня? Это твоё объяснение? Да? Если так, то я пойду, спасибо за всё!

И я направилась к выходу. Когда дотронулась до ручки двери, сзади раздался окрик.

– София подожди!

– Что ещё? – обернулась я.

– Как у тебя прошло с Маркусом?

От его вопроса почувствовала укол разочарования, но мне удалось скрыть его от глаз Себастьяна.

– Сам у него и спроси, – почти выплюнула я, разворачиваясь и громко хлопая дверью.

Мне нужно было пройтись и попытаться справиться с теми эмоциями, что бушевали в душе.

Я не знала, что происходит со мной, не знала, что чувствую к вампиру, оставшемуся в кабинете. Вся моя новая жизнь была окутана этой бесконечной фразой: "Не знаю", "Не знаю", "Не знаю". Это дико бесило, но я ничего не могла поделать. Каждый новый день приносил новые вопросы и новые сомнения. Он открывал во мне не вампира, а женщину, которая хочет любить и быть любимой.

Я вернулась в квартиру Себастьяна с видом на Центральный Парк только под утро, весь день и всю ночь бродила по Нью-Йорку, совершенно не волнуясь о том, где я и что со мной. Телефон несколько раз звонил, но я разрывала связь, давая понять, что не желаю ни с кем общаться. Кажется, когда на часах было восемь вечера, а я была где-то в районе Madison Square Garden, Себастьян присылал машину, которая медленно катилась рядом, ожидая, когда я залезу внутрь и вернусь домой. Когда же это не произошло, она укатила в неизвестном направлении, оставляя наедине со своими мрачными мыслями кусать от боли губы.

В полночь забрела на какую-то тихую улочку, где подобрала невысокого мальчика с длинными вьющимися на концах волосами. Он был музыкантом, за его плечами виднелся большой гитарный футляр. Он шёл, в разорванных на коленках джинсах, напевая незнакомую песенку и покачиваясь в такт словам. Я оглушила его своим влиянием, затащила в мрачную, чёрную подворотню и напилась крови, чувствуя на губах вкус горькой полыни и ветивера. На прощание, пожелала ему счастливого пути и поцеловала в веснушчатую щёку, оставив на ней розоватый кровавый след. Вот он удивится, когда посмотрит в зеркало.

О чём думала в ту ночь? Это навсегда останется за кадром, в тёмных закромах усталой памяти. Знаю, тогда мне было чересчур спокойно, все печали сошли, оставив после себя лёгкий след из дешёвых стекляшек. Мои улыбки остались со мной, как и горечи странных мечтаний. Я ещё на один маленький, крошечный шажок приблизилась к пониманию себя.

Когда вернулась домой, Себастьян ни словом, ни жестом не обмолвился о моём отсутствии. Кажется, он понимал, что мне это было нужно, поэтому не приставал со своими претензиями. Он ушёл почти сразу, как я пришла, оставив в этой огромной, стильно обставленной квартире с гигантским жидкокристаллическим телевизором, джакузи и компьютерной комнатой с доступом в интернет.

Я успела принять душ, высушить волосы и "позавтракать" дольками засушенного банана и сигаретами, прежде чем за мной приехали, чтобы отвезти к очередным анализам.

Когда вернулась, то забравшись с ногами на диван, принялась бездумно щёлкать каналы, пытаясь найти, что могло бы меня заинтересовать. Спустя пару часов такого безделья, от спячки разбудила настойчивая дверная трель. За ней обнаружилась Аннет, задумчиво рассматривающая свои накрашенные ногти.

– Привет, – неловко поздоровалась я, пропуская её внутрь, – какими судьбами?

– И ты ещё спрашиваешь?! – усмехнулась она, проходя внутрь. – Я за тобой приехала. Пора превратить нашу спящую куколку в шикарную вампирскую бабочку! И подготовиться к балу.

– Я же уже говорила Себастьяну… – мне пришлось оборвать саму себя, так как я вспомнила, чем закончился наш тогдашний спор. И, разумеется, покраснеть, когда подумала о провидческих словах Себастьяна об "увлечении".

– Боже, что между вами произошло, что ты так мило краснеешь? – приложив руку к груди и недоумённо изогнув брови, спросила Аннет.

– Не важно, – махнула я рукой, – подожди здесь, я переоденусь из домашнего и мы… пойдём по магазинам.

– Сначала мы посетим стилиста, чтобы он придумал для тебя твой собственный стиль.

Громко сказала она, когда я скрылась в своей комнате.

– Какой стилист? – воскликнула в ответ, высовывая голову из комнаты.

– Разумеется, из наших, о чём речь. Кстати, хорошо, что мы занялись тобой в Нью-Йорке. Там, где мы были раньше, было бы трудно превратить тебя в красавицу быстро. А Нью-Йорк один из величайших центров моды. Здесь мы легко справимся с твоей обывательской непосредственностью.

И мы отправились в путь.

Стилиста звали Ромеро, и он был вампиром-геем. Все клише, которые крутились вокруг подобных профессий, полностью ему подходили. Меня поразило то, насколько цветасто он выглядел. Аннет, по секрету, рассказала страшную тайну вампира – он не мог воспользоваться своими талантами по отношению к себе самому. Как бы он не пытался что-то изменить, его попытки оборачивались фиаско, поэтому он очень злился, когда кто-то пытался сделать ему лживый комплимент. Ромеро знал о своей проблеме и постоянно из-за неё страдал.

– Какая милая и невинная девочка к нам сегодня заглянула, – просюсюкал он, когда мы появились в дверях его студии.

Вокруг вампира царила суета и хаос, соответствующие подобным заведениям, а сам он выглядел как царь и бог, которому все должны поклоняться. И судя по поведению людей, мои мысли были не далеки от истины.

– Ромеро, познакомься – это София, я о ней тебе уже рассказывала. София – это Ромеро, повелитель моды. Все селебрити САГ обращаются к нему за советами, я уж молчу про звёзд мировой величины.

– Ох, Аннет, ты захвалила меня, – польщённо протянул вампир, склоняясь перед девушкой и целуя её руку. – Всё было бы так, как ты говоришь, если бы… ну, сама понимаешь.

– О чём вы? – недоумённо спросила я.

– Позже объясню, – девушка кивком головы указала на людей вокруг нас.

– Что же, мне приятно с вами познакомиться, – тут же сориентировалась я, пожимая руку Ромеро.

– Пройдёмте в мою студию, – хищно улыбаясь и пристально изучая мою внешность, проговорил стилист.

Его пальцы цепко касались меня, ощупывая волосы, структуру платья, мимолётно лица, мочек ушей, а также измеряя пальцы, размер груди. Всё его поведение ошеломляло, но в тоже время вызывало глубокую приязнь, которую все мы иногда чувствуем, когда люди что-то делают для нас, касаясь нашей кожи и волос. Вы понимаете, о чём я.

Усадив в парикмахерское кресло, а Аннет на диван позади нас, он развернул меня к ярко освещённому зеркалу, начав перебирать волосы.

Мы находились в отдельной комнате, так что теперь могли говорить свободно, не боясь, что люди нас услышат. Вампир вздохнул с облегчением и сказал:

– Боже, как же я люблю работать с себе подобными. Мы с тобой, малышка, прекрасны от природы. Не бойся того, что я сделаю с тобой. Я лишь усилю твою красоту и сделаю её более современной, вот и всё.

– А что именно вы хотите со мной сделать? – от его слов я лишь сильнее напрягался, готовая в любой момент сбежать из этой комнаты обманчивого гламура и шика.

– Ничего особенного, просто добавлю немного серебра в твои и без того прекрасные волосы. Пусть они на свету мерцают, заставляя людей гадать, как такое возможно.

Следующие несколько часов прошли в ритме вальса. Не смотря на все заверения Ромеро, я была готова к тому, что сейчас меня остригут наголо и нанесут татуировку на черепе. Поэтому все его манипуляции с волосами проходили в напряжённой и внимательной тишине, под звуки лёгких смешков от Аннет и недовольного сопения со стороны Ромеро. Он подровнял кончики волос, помыл голову, а затем, с помощью странного пулевизатора, про которого Ромеро с гордостью сказал: "Моя личная разработка!", нанёс серебряную краску, и, намотав волосы на бигуди, убрал под специальную шапочку.

Пока краска крепилась к волосам, Ромеро отвёл меня к мастеру, которая сделала татуаж бровей, добавив к моему цвету тёмного серебра. А пока анестезирующий крем впитывался, сделали серебряный маникюр и педикюр. Девушка, которая это делала, всё восхищалась силе моих пальцев, не замечая, что наносит лак на кожу, а не на ногти. Ромеро объяснил, что загипнотизировал девушку, чтобы она не задавала лишних вопросов.

Когда всё закончилось, передо мной предстала молодая, красивая девушка "старлетка". Те изменения, которых я страшилась – так и не произошли, зато случилось кое-что другое. Я стала выглядеть по-другому. Мои глаза стали более выразительными, глубокими, опасными. Черты лица заострились, в них появилась утончённая дикость, а мягкость серебра в волосах ярко переливалась в свете ламп. Не думаю, что люди видят то, что вижу я. Кажется, для них я выгляжу не так насыщенно, но более благородно.

Когда мы с Аннет покинули салон, многие молодые мужчины, которые и так жадно смотрели на нас, когда мы только пришли, теперь просто не могли оторвать от меня взгляд. Это, безусловно, льстило, заставляло поверить в свою уникальную красоту.

В общей сложности мы провели в салоне около четырёх часов. Сама не могу поверить в то, куда делась такая прорва времени. Поэтому прежде чем отправиться по магазинам решили заскочить в одну милую кафешку, чтобы передохнуть и выпить кофе, а заодно и поболтать.

– Ну, расскажи мне, что у вас случилось? – когда нам принесли кофе и мы сделали по глоточку, спросила Аннет, ловко сворачивая самокрутку одной рукой.

– Что ты делаешь? – отвечая вопросом на вопрос, поинтересовалась я.

– "Roll Your Own – скрути свою собственную", – выдала цитату Аннет, – этот процесс гораздо приятнее простой сигареты, попробуй как-нибудь. И ты не ответила на мой вопрос.

Я задумчиво помешала кофе ложкой, а затем посмотрела в окно на проезжающие мимо жёлтые такси.

– Скажи Аннет, что такое любовь в понимании вампиров? – наконец, спросила я.

– Интересный поворот, – удивлённо присвистнула девушка. – Думаю, что двадцатью минутами в кафе мы не ограничимся.

– Всё так плохо? – смущённо протянула я, убирая волосы назад. Мне всё время хотелось их потрогать и убедиться, что они настоящие. Когда прядки падали на лицо, я словно попадала в лунный дождь, их сияние слепило глаза.

– Ты уже с кем-нибудь разговаривала на эту тему?

– С Константином… но мало, он лишь сказал, что у нас редко бывает настоящая любовь, та, которая на всю жизнь, – кивнула я.

– И это правда, но не до конца. Вампиры способны любить и обычной, земной любовью, но иначе, чем люди, ведь моногамные отношения противоречат нашей сути охотников. Ты должна зарубить себе это на носу. Когда два вампира влюбляются друг в друга, по-настоящему влюбляются и желают проводить друг с другом время, то они становятся… партнёрами, – Аннет на мгновение запнулась, подбирая правильное слово, а затем продолжила, – эта связь подразумевает действительные отношения, но не брак. Сожительство. И эта связь распространяется не только на секс, но и на всё остальное. Они живут вместе, путешествуют, работают, гуляют, всё делают вместе, кроме охоты. Ты знаешь, что у нас, вампиров нет измен? Просто потому, что мы не нуждаемся в них. Но у нас есть охота и когда двое становятся парой, они не могут ревновать друг друга к своим жертвам. Для вампиров секс с людьми это прелюдия перед "обедом". И если один из пары против, то это приводит к разрыву отношений, потому что по-другому мы не можем. Против природы идти сложно. Ты понимаешь, о чём я?

– Ты говоришь о паразите?

– Да, верно. И если когда-нибудь ты начнёшь с кем-то встречаться, то не вздумай ревновать его к людям. Особенно если он найдёт кого-нибудь интересного, кого он захочет обратить.

– Почему?

– Потому что так мы размножаемся. Мы не чиним препятствия стремлению продолжить линию крови, София. Запомни это, как мантру, иначе ты всегда будешь оставаться одной. Исключение составляют только подверженные настоящей любви, Маркус называет таких дефектными. Я же называю их счастливыми, – Аннет улыбнулась кончиками губ и сделала небольшой глоток кофе.

– И это всё? Вся любовь? – разочарованно спросила я, откинувшись назад.

– Ну, есть влюблённость, но она не вечна и либо перерастает в уважение друг к другу и отношениям, либо испаряется, оставляя за собой лёгкий розовый след, – с мягкой грустью во взоре, ответила Аннет, а затем потянулась через стол, чтобы коснуться меня. Однако я как бы невзначай убрала руку под стол, вызвав неловкую паузу со стороны Аннет.

– Я вижу София, что ты ещё думаешь категориями людей, которые притворяются, что любят друг друга, – чуть холодно проговорила она, проводя рукой по руке.

– О чём ты говоришь? – нахмурившись, спросила я.

– Люди лгут себе и своим партнёрам о том, что любят. Мы все знаем определение настоящей любви. Если взять современную терминологию, то я бы сравнила её с "читерством". Она не подразумевает работы над отношениями. Над чем тут работать, если они настолько поглощены друг другом, что не видят недостатков, не видят проблем? Они чувствуют своего партнёра как продолжение своей души. Это полное слияние, это – "читерство", – она усмехнулась, а затем скрутила ещё одну самокрутку и продолжила, – но проблема в том, что такая любовь невероятно редка. Она сияет алмазом среди обычных гранёных камней, шанс, что ты встретишь такого человека, с которым испытаешь такую любовь – один на миллион. Но люди не любят думать об этом, часто они принимают влюбленность за любовь. Но первое быстро заканчивается, и это приводит к боли и печалям. Здесь же кроется самое главное отличие людей от вампиров. Человеческие мужчины имеют тенденцию к изменам чаще, чем человеческие женщины, это обусловлено их стремлением к осеменению как можно большего количества женщин. А когда изменяет женщина, то она стремится найти более надёжного партнёра, который сможет обеспечить выживание ей и её ребёнку. Ты улавливаешь ход моих мыслей?

– Да, и мне не нравится слушать о потомстве, – с нервными нотками в голосе проговорила я, – знаешь, я не хочу иметь детей, просто не дошла до того возраста, когда появляется такое желание, однако слышать про них всё равно больно, ведь я знаю, что своих детей у меня никогда не будет.

– Почему ты так говоришь? – улыбнувшись, сказала Аннет, – у тебя будут дети…

– Это будут не мои дети, я…

– Просто ты всё ещё мыслишь категориями людей, София, – с ударением сказала девушка, – это плохо! Ни одна женщина вампир никогда не мечтает родить ребёнка. Ни одна из нас не испытывает приступа "сюсюканья" при виде младенца. Потому что человеческих детей мы воспринимаем как деликатес. Их кровь чиста и невинна, и у нас не рождается желание понянчиться с ребёнком. Мы другие София, мы испытываем острую привязанность к тем, кого обратили, мы их любим, они наши дети. Как ты сейчас ребёнок Себастьяна, а до этого была ребёнком Константина. Наша любовь иная, чем у людей, и мы не чувствуем сожалению по этому поводу, потому что сожалеть не о чём.

– Это ужасно, – грустно проговорила я.

– По крайне мере мы не обманываем друг друга и себя, признаваясь в вечной любви до первых трудностей, как это делают люди. Мы принимаем наше партнёрство осознанно, потому что хотим быть не одни, и мы готовы над ним работать. А люди чаще всего нет. Они женятся, заводят детей, а когда их браку исполняется три-пять лет, они разбегаются, потому что вся влюблённость, всё терпение заканчивается и вместо того, что разобраться в себе и в своих отношениях, они начинают разрушать себя и партнёра, принося всем невыносимые страдания и думая, когда всё пошло не так? "Может, мы не созданы друг для друга?" Смешно, не правда ли? Вместо того чтобы сразу начать работать над собой, они окружают себя розовыми слониками влюблённости и традиций, передающихся из поколения в поколение. Они лгут и от этого страдают. Радуйся, что ты не человек и можешь смело решать, чего ты хочешь. Ты будешь жить долго, очень долго, по сравнению с людьми почти вечно. Когда ты видишь перед собой такую уйму времени сложно поверить в настоящую любовь, скорее ты будешь верить в партнёрство и равноправие, в зрелые отношения, которые рано или поздно закончатся, чтобы начаться с кем-нибудь другим.

– Это всё равно звучит очень печально и цинично, – с иронией в голосе, хрипло выдавила я.

– Такова жизнь, девочка, такова жизнь, – криво улыбаясь, ответила Аннет. – И если ты надеешься на человеческие отношения с Себастьяном, лучше тебе поверить в то, что я говорю, иначе ты очень сильно разочаруешься.

– Я ни о чём таком не говорила, – с каменным выражением лица, ответила я.

– Да-да, конечно, – кивнула девушка, прищурившись, – я просто предположила.

А потом мы отправились по магазинам, чтобы я в финале превратилась в хрупкую красивую девушку, одетую в чёрно-белом стиле. Себастьян, увидев меня, довольно присвистнул и поднял вверх большой палец. Мне оставалось лишь помалкивать о том, сколько денег мы на это всё потратили. Аннет правда была очень разочарована, когда узнала, что бальное платье у меня есть и его купил мне Себастьян. Она всю дорогу возмущённо фыркала и говорила, что платье наверняка не подойдёт мне новой. Но постепенно утихла, решив приставать с этим к самому Себастьяну. Мне же уже было всё равно. Я не хотела идти ни на какой бал, не хотела встречаться с новыми вампирами, чтобы в очередной раз расстроиться из-за своей новой природы. Я хотела вернуться в тот домик в Австралии, чтобы устроиться в своём любимом скрипучем кресле-качалке с какой-нибудь интересной книжкой и чашечкой горячего кофе с мармеладом. Хотела лежать на песке на берегу озера и наблюдать за птицами, хотела работать в том милом сердцу магазинчике и перебирать корешки старых, изъеденных временем, книг. Хотела бегать под луной по дикому парку, или же лежать в своей тёплой постели медленно погружаясь в свой старый сон.

Мне удалось справиться со своими кошмарами, удалось изменить реальность своего сна и воссоздать в нём подобие моей жизни в Австралии. Единственным исключением стал густой туман, скрывающий мой родной домик от остального мира. Там теперь всегда предрассветная дымка, всегда кристально тихо и пустынно, из-за чего я чувствую безопасность того места. И теперь вновь хотелось возвращаться в свои сны и делать всё то, что не могла позволить себе в реальности. Там я была свободна, здесь же моя свобода имела привкус крови.

Я стояла перед зеркалом и восторженно рассматривала своё бальное платье.

Казалось, Себастьян залез ко мне в голову и выудил его оттуда. Он точно угадал со стилем, понял, что я ненавижу все эти блёстки и мишуру и воплотил мои мечты в реальность.

Каскадное платье, словно раскрашенное градиентом – от белого к нежным серо-голубым тонам, и внизу чёрным углём. Приталенное, оно обхватывало правое плечо, соблазнительно оголяя левое, а по краю, спускаясь к подмышке, было украшено серебристой тонкой полоской, делающей наряд свежим и утончённым. Сама Аннет не смогла бы придраться к такому платью, ведь у него даже был небольшой шлейф, что подразумевало высокие каблуки, которые мы, словно по наитию, купили отдельно, но той же фирмы. Чёрные классические босоножки на высоком пятнадцатисантиметровом каблуке, они были украшены серебристой мелкой россыпью, которую будто бы нанесли из баллончика с краской. Это смотрелось стильно и необычно и полностью заканчивало мой образ, созданный умелыми руками маэстро Ромеро, который уже успел нанести красивый лёгкий макияж на моё лицо и уложить волосы.

Теперь я превратилась в настоящую Золушку, ожидающую начала бала. Отличие лишь в том, что у нас он начинался ровно в двенадцать.

И мы были в Риме!

– София, ты готова? – рядом со мной появился Себастьян.

Он выглядел просто потрясающе, и я удивлённо присвистнула, оглядывая его с ног до головы.

На нём был мохеровый костюм-двойка с приталенным силуэтом, где линия плеч демонстративно подчеркнута, благодаря чему фигура приобрела форму перевернутого треугольника. Брюки слегка заужены в нижней части, а пиджак однобортный с белыми пуговицами. Костюм светло-серого цвета с белоснежной рубашкой, расстёгнутой на верхние пуговицы. У Себастьяна в правое ухо была вставлена серёжка-кафф в виде миниатюрной змейки с рубинами вместо глаз. Он выглядел по-летнему свежо и изящно, хоть и излишне современно.

– Ты выглядишь потрясающе! – восхищённо проговорила я, касаясь нежной шерсти его пиджака. – А ты… не слишком… современен?

– Такого вопроса я не ожидал! – усмехнулся вампир, поправляя пиджак, а затем обхватывая мои руки и раздвигая их в разные стороны, чтобы посмотреть, как сидит на мне платье. – Ты выглядишь фантастически, София, – мягко поправляя выбившуюся прядь, прошептал он, – никто не сравнится с тобой.

Мне оставалось лишь мило и смущённо улыбаться, чувствуя, как румянец проступает на щеках.

– Ты готова? – тихо спросил он, подводя к выходу из покоев. Я чувствовала, как гости постепенно собираются в главном зале, слышала их шёпот, волнительные переговоры, как шелест крыльев бабочек. Ощутила, как сильно и гулко билось сердце. Мой первый, настоящий бал, в котором мне не нужно будет стыдливо прятать своё лицо за маской, где никто не будет смотреть на меня с осуждением. Там будут такие же, как и я. Там будут вампиры.

– Я готова, – тихо прошептала я, сильнее сжимая руку своего создателя.

– Ты в этот раз скромна, как никогда, – довольно проговорил Люциан, заходя в мою комнату.

– Думаю, что после прошлого раза они ещё долго не смогут меня забыть, – ухмыльнулась я.

– Прекрасные 80-ые остались в прошлом, – улыбнулся вампир, разворачивая меня и кружа в импровизированном танго. – Красивое платье, малышка!

– Спасибо, – я провела языком по губам, а затем высвободилась из его объятий и подошла к зеркалу.

На этот бал я выбрала длинное чёрное платье в пол на белой молнии, жутко сексуальное и подчёркивающее каждую клеточку моего тела. У него был разрез до колен, открытая спинка и глубокое декольте. Просто и со вкусом. Вдобавок к платью шла миниатюрная чёрная блестящая сумочка и туфли на шпильке. Короткие перьевые волосы я взлохматила ещё больше и закрепила лаком, а вот для макияжа вызвала специалиста, который смог подчеркнуть мою бледную кожу и чёрные глаза, сделав из меня инфернальную сущность – призрака… или вампира.

Люциан выглядел мне под стать. На нём был классический чёрный вечерний костюм, а свои волосы он заплёл во множество мелких косичек, которые убрал в один тугой хвост, оставив спереди лишь парочку.

– Скоро начало, – заметил вампир, вставая рядом со мной, – ты готова?

– Да, Хозяин, я готова, – церемониально ответила я.

– Ты помнишь мою просьбу?

– Найти вампира по имени София и прочитать его? – вспомнила я.

– Всё верно. Пойдём?

На самом деле ни я, ни Люциан, не любим подобные сборища. Весь этот официальный лоск вяз на зубах, создавая неловкий человеческий привкус. Вампиры выше и ниже этого. Мы должны быть более дикими и простыми, естественными… но в мире не всё так просто. Мы стали заложниками человеческой системы ценностей, заложниками их вкусов. Подобные мероприятия лишь часть большого целого, что составляет нашу жизнь. Сейчас начнутся долгие расшаркивания, полушёпоты, тихие сплетни, мелкие ссоры и примирения. Самая большая клоака царит именно рядом с королями. Или Теневым Советом и Лазарем, бессменным лидером Теневого мира.

Чисто внешне Лазарь не производил впечатления. Рядовой вампир, красивый, но не цепляющий взгляда. Простые карие глубоко посаженные глаза. Обычные плавные брови и средние скулы. Красивая форма полных вишнёвых губ и мягкий подбородок. Интересная причёска для мужчины – короткое мужское каре, чёрные волосы аккуратно уложены, волосинка к волосинке и разделены на чёткий прямой пробор. У него строгий пиджак, под ним белая рубашка с аккуратным воротником. Он олицетворяет деловой стиль и вкус, но в то же время кажется, что ему неуютно так выглядеть, что он на самом деле бунтарь и кто-то другой разодел его в эти шмотки и создал такой стиль.

Я сделала глубокий глоток Шардоне и усмехнулась своим мыслям. Многие купились на этого пай-мальчика. Многие поверили в то, что он всего лишь кукла и был усажен на этот трон. Бросив очередной взгляд через весь зал, я ещё раз про себя усмехнулась. Лазарь не из тех, кто позволяет помыкать собой. Как вампир он очень опасен. Люциан в своё время предупредил меня насчёт нашего главы.

– Пусть внешне он неказист по нашим меркам, но он опасен своим внутренним миром. Его дар – разговор и взгляд. Как только он посмотрит на тебя, а затем заговорит – бойся, он только что похитил твою душу.

– Вот она идёт, – коснувшись моего локтя, прошептал Люциан и кивком головы указал на группу вампиров, проходящих в зал.

Среди них были и знакомые мне лица – очаровательный Себастьян, суровая Аннет и, разумеется, сумасшедший Маркус. А также новенькая в красивом серо-чёрном платье с рыжими, аккуратно уложенными волосами на каблуках. Она выглядела неземной феей, случайно оказавшейся на этом балу. Грация хищницы и взгляд лани – опасное сочетание для мужчин. Таких девушек всегда спасают и прежде всего от них самих.

Но перейдём к делу, я сосредоточилась и прикрыла глазки, стараясь сфокусироваться на образе, представшем перед глазами. И чуть не упала от неожиданности.

"Кто я? Где я? Зеркала! Повсюду зеркала! Кто ты? Кто?"

Усилием воли отогнала мираж и зло заскрипела зубами. Девчонка под защитой. Меня чуть не смыло сомнениями чужого колдовства.

Я ухватила за руку Люциана и сжала её.

"Что такое?"

"Девушка под защитой. Я попробую её взломать", – мысленно передала я.

"Попробуй. Ухвати хоть что-нибудь".

"Да, Хозяин".

Напряжение Люциана сквозило свозь пальцы, ломающие кости. Я открыто смотрела на девушку, продираясь сквозь чужое, злое, неродное. Моя голова готова была взорваться от усилий, и я всё время шмыгала носом, чтобы не потекла кровь. Но мне удалось. Я облегчённо выдохнула и посмотрела вперёд. К сожалению, такая защита просто так не снимается, у меня есть секунд пятнадцать, прежде чем она вернётся на место. Закрыв глаза, я настроилась на волну Софии и…

Ничего.

Поверить не могу! Зачем ставить защиту на того, у кого есть она от природы?

"Люциан, я не могу прочесть её", – отправила послание.

"Почему?"

"У неё природная защита. Побочный эффект её таланта. Какой именно не знаю. Могу лишь сказать, что об этом не знает и Себастьян".

"Молодец. Буду иметь в виду, что эта девочка с секретом. Теперь можешь идти отдыхать. Через час начнётся официальная часть, во время которой будь добра быть рядом со мной".

– Хорошо, – вслух сказала я, отходя в сторону от вампира и направляя в уборную. Кажется, у меня кровь потекла из ушей – нужно привести себя в порядок.

Пройдя в пустую комнату, подошла к зеркалу в позолоченной раме и включила кран. Крови было меньше, чем я думала, поэтому облегчённо выдохнула. Всё равно, конечно, сегодня вечером придётся плотно поесть, но хотя бы без последствий всё обошлось.

Я ещё раз задумалась над теми документами, что передал мне Грег и о том, что приходится мне делать ради Люциана. Стоит ли моя вера таких усилий, если я знаю, что его лозунги ложь, и мы оба знаем об этом? В той папке было много социологических выкладок касательно будущего вампирского рода и сверхъестественного мира в целом. Рассматривались разные пути развития:

1. Если оставаться и дальше в тени, то в течение пятнадцати лет, хотим мы того или нет, но нас выведут на чистую воду. И будет война, в которой мы проиграем.

2. Если мы сейчас начнём готовиться к войне и захвату власти, то мы опоздали и эти действия лишь отсрочат приговор нашим видам.

3. Если мы сами выйдем на свет – в расистской войне погибнут слишком многие. Это самый сложный путь, в котором есть маленький шанс на то, что в некоторых странах мы выживем. Но какой ценой? Этого мы пока не знаем.

Вот такие выводы можно было получить из того доклада. Пятнадцать лет, что же будет дальше? И об этих документах знают почти все, кто пришёл сегодня на этот бал. Так почему мы ничего не делаем? Почему всё это держится в тайне? Как бы я хотела обсудить эти вопросы с Люциан, но боюсь, он не поймёт меня, а я его. Всё становится слишком запутанным и сложным. Мне нужно сделать правильный выбор.

– Я не помешаю? – раздался негромкий голос за спиной.

Оторвавшись от своих грустных мыслей и посмотрев в зеркало, увидела вампира, которого менее всего ожидала сегодня встретить – это была Фея – вампирская Пифия.

Для меня встреча с этой дамой всегда таила в себе опасность – она была слишком открыта. Её мысли буквально витали в воздухе и от простого прикосновения они передавались любому. Что уж говорить о телепатах, бегающих от неё, как от чумы. Дело в том, что она постоянно видит будущее, все её мысли о нём. И никогда не угадаешь, что именно сейчас увидишь – своё собственное или чужое… или же судьбу целого мира. Сама девушка всегда неохотно рассказывала о том, что видит. Она была обращена ещё в шестнадцатом веке и с тех пор является парией в нашем обществе. Никто из нас не хочет знать, как он умрёт, ведь смерть для нас всегда насильственна.

– Нет-нет, – отрицательно покачала головой я, делая шаг в сторону, – я уже ухожу.

– А вот этого делать не стоит, – холодно проговорила она, подходя ко мне.

Одним только своим видом она пугала, заставляя вспоминать все самые жуткие легенды о таких, как она. Её огромные белые глаза с чёрными зрачками всегда немигающе смотрели прямо тебе в душу, раскрывая полностью твоё естество. Длинные спутанные белые волосы с изредка мелькающими чёрными волосками, бескровные губы и ослепительно белые зубы. Она всегда одевается в белое длинное платье, полностью закрывающее тело и белые шёлковые перчатки. Как и мы, она не любит прикосновения, поэтому прячется за тряпками, чтобы избежать любого случайного касания. Её охота всегда окрашена в красный цвет, так как любой гипноз слетает с жертвы, когда она начинает питаться. И то, что видят несчастные, заставляет их волосы седеть.

– Чего тебе от меня нужно? – испуганным, севшим от волнения, голосом, спросила я.

– Ты должна кое-что увидеть дорогая. Иначе картинка сложится совсем скверно, – хрипло проговорила Фея, а затем резко схватила меня за руку.

К несчастью для меня, перчаток оказалось мало и я увидела…

Три девушки, идущие бок о бок. Одна рыжая и две чёрные по бокам от неё. София, Фрида… и я. Это было наносное, мысль созданная, не будущее – личные видения провидицы. Это было то, что я должна была увидеть.

– Что это такое? – удивлённо воскликнула я, выдёргивая свою руку и прижимая её к груди.

– Ты должна держаться её и помочь ей, – строго, цедя слова, сказала Фея, – иначе всё будет неправильно и слишком страшно.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – озадаченно покачала головой, отходя от девушки.

Она, казалось, не заметила этого, её глаза полностью выцвели и она медленно проговорила:

– Скоро всё измениться. Белая смерть уже в объятьях проклятого и эта ненависть породит мировую чуму. Это не остановить, но можно сохранить жизнь. Дай ей отпустить его, Иветта! Иначе нам всем придёт конец…

– Сумасшедшая! – зло крикнула я, вылетая из дамской комнаты. Я не хотела думать о смерти. Я хотела вернуться в свою старую жизнь и ничего не знать.

Выбежав на балкон, налетела на поручни и перевесилась через них. Холодный поток воздуха охладил моё пылающее лицо, и я облегчённо выдохнула.

– Тяжёлый день? – раздался голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидела Софию, приветливо улыбающуюся возле парапета. Она держала в руках бокал с шампанским и задумчиво рассматривала меня.

Пифия не говорила, когда всё случится, но сейчас, стоя на этом балконе, я почувствовала, как наши судьбы с этой хрупкой девушкой сплетаются в тугой узел, из которого самостоятельно не выбраться.

Я воскресила в памяти то, как выглядела она в мыслях Пифии и удивилась тому, насколько беззащитна она сейчас. Там София была сильной, мужественной, она выглядела королевой или воином, или то и другое. Здесь же передо мной стояла простая девушка в поисках любви. Что же должно случиться со всеми нами, что так изменит её? Ответа на этот вопрос я не знала.

Как человек, я родилась в 1871 году в Лондоне. И, увы, моя жизнь не была красивой и сказочной. Она была наполнена грязью нищеты и бедности, эта была грань района Уайтчепела. Я была проституткой, как и моя мать, как и моя бабка. Мне повезло чуть больше, чем остальным девушкам из этого района – моя мать была владелицей небольшого борделя на углу Brick Line и Fashion Street. Это было двухэтажное здание грязно-серого цвета, на первом этаже которого располагался тёмный прокуренный бар, а на втором комнаты проституток, в которых они принимали клиентов. Кем был мой отец – я не знаю, знаю, что он был богат по словам моей матери. Говорят, что до моего рождения, моя мать была очень красивой. С тонкой талией и пышными формами. Её длинные чёрный вьющиеся волосы всегда пленили клиентов, и за неё платили больше всех, кто там работал. Бабка, которая вместе с дедом устроили в этом здании бордель, не уставала нахваливать свою дочь, говоря ей, что с её красотой она далеко пойдёт. Не удивительно, что когда богач пообещал ей небо в алмазах, простая неграмотная дурёха поплыла и позволила ему очень многое. А потом он исчез, оставив под девичьим сердцем своего ребёнка. Мама всегда верила, что я дочь аристократа, да и бабка не мешала её фантазиям, ведь после родов грудь мамаши стала ещё больше. Но к моим семнадцати годам, вся красота ушла – перешла ко мне. Я запомнила свою мать толстой, с жидкой причёской, с бородавкой на носу и женской бородкой. Она всегда носила мушку на щеке, считая, что это делает её более сексуальной, а по-моему она вся была как старая потасканная шлюха, без мозгов и с верой, что "прекрасный принц" вернётся. Помню, что в те годы больше всего боялась, что бабка помрёт – мать была слеплена совершенно из другого теста и не смогла бы удержать бордель на плаву. Ведь главное в этом деле ладить со шлюхами, вовремя платить полиции и местной банде. Не забывать присылать девочек в нужные дни нужным людям, следить за выпивкой в баре, знать характеры людей и обладать звериным чутьём. Во времена повальной нищеты только так такие, как мы могли выжить. Мать же была просто набитой дурой, любящей поспать да выпить в баре. И сколько бы бабка не пыталась втолковать дочери, что так дело не пойдёт, та лишь огрызалась на неё, веря в свою счастливую звезду. Но я пошла в бабкину породу – все тонкости схватывала на лету, была ласковой с клиентами и если что-то случалось у девчонок – они всегда знали к кому обратиться за помощью, прежде чем идти к хозяйке. Бабка была мной довольна, она планировала удачно выдать меня замуж, возраст был подходящим, да чистоту мою блюла – клиенты у меня были только проверенные – не дай бог сифилисом заболеть или чем похуже.

Но мои звёзды сложились иначе – в нашем районе завёлся первый в истории маньяк. Ты знаешь, о ком я?

– Джек-Потрошитель, – изумлённо прошептала я. – Ты жила в районе, где действовал этот маньяк?

– Не просто жила, милая, я его жертва, – и она негромко рассмеялась.

– Только не говори мне, что Джек-Потрошитель – вампир! В жизни в это не поверю! – категорично заявила я, однако глаза выдали мой интерес.

– Не хочу тебя расстраивать, однако он и правда был вампиром. Одним из тех, про кого ничего не известно. Он пришёл в город, убил и осушил несколько женщин, оставив их на видном месте. Про то, что он творил с телами, ты наверняка знаешь. Однако если люди и считали его мясником, хирургом, евреем, предполагали, что он болен сифилисом и заразился от проституток, то мы, вампиры, считали, что он пришёл из тех времён и тех далей, где его поступки нельзя было назвать преступлением. Мы думали, что он когда-то был жрецом или что-то в этом роде, и убитые женщины стали его дарами богам, которым он поклонялся. Не знаю, как всё было на самом деле, единственное, что могу рассказать, так это то, как я стала вампиром.

В ту ночь я вышла из борделя, чтобы навестить одну знакомую, которая была больна, и некому было о ней позаботиться. Я была уверена, что маньяк меня не тронет, ведь он убивал только уличных девок, я же работала под крышей, и по моему виду нельзя было сказать, что я проститутка. О, как же я ошибалась! Не успев пройти до конца улицы Fashion Street, как передо мной появился высокий мужчина в чёрном одеянии, он схватил меня, его глаза мигнули красным и вот я уже в какой-то подворотне, прижата к стене, раздираемая невыносимой болью в шее. То, что я сделала, спасло мою жизнь во всех смыслах этого слова. Не знаю, почему у меня это получилось – то ли виной моя способность, то ли вампир не справился с гипнозом, однако я смогла вцепиться ему в шею да так сильно, что его кровь фонтаном брызнула мне в лицо, ослепив и дезориентировав. События стёрлись из моей памяти. Знаю лишь, что он позволил мне пить свою кровь. Также знаю, что он спрятал моё агонизирующее тело в старой заброшенной церкви, а затем подбросил к дверям клана Воронов, их городской резиденции. Так я стала вампиром. И поверь мне, мои первые годы были самыми отвратительными на свете. Мой талант проснулся сразу, и тогда я не могла его контролировать – всё время с головой погружалась в чувства других, не слыша, что мне говорят. А говорили много – как только вампиры поняли, кто мой создатель, на меня обрушилась целая лавина вопросов. Из меня пытались вытащить любую информацию о том, кто он и где может находиться, но я не знала ответа. И всё, что знала, можно было спокойно выбросить на помойку. Мой прежний мир рухнул, а новый был страшным… и с клыками. Мне помог справиться с этим сам Люциан. Не знаю, как ему это удалось, ведь я была из тех несчастных, кто не может сменить создателя. Однако он смог направить меня в нужное русло, и я не сошла с ума. Хоть предпосылки и были. В то время как я становилась вампиром, Джек-Потрошитель убил ещё нескольких женщин. Он пропал из города в то туманное утро, когда оставил меня в руках клана Воронов. Но он не исчез из моих мыслей. Временами я получала от него кошмарные видения убийств и жертвоприношений. Вампир говорил со мной на мёртвых кельтских языках, как определил Люциан. Долгие годы он преследовал мои сны, призывал меня действовать, как он. До сих пор не понятно, зачем он бросил меня, если так нуждался. В конечном счёте, как все брошенные дети, я очень рано повзрослела, и покинула клан Люциана, не смотря на его сопротивление. Моему примеру последовали и другие молодые вампиры, которые устали от притязаний своего Главы. Все хотели мирной жизни, им претила ограниченность клана Воронов. Запрет на путешествия тяготил их, и клан потерял многих. Одним из последних ушёл Маркус. Но он ушёл совсем по другим причинам. История Маркуса слишком печальна, чтобы о ней говорить. Если говорить кратко, то во время смуты кланов, он сбежал от Люциана ради просыпавшихся талантов в области медицины и биологии. Проведя полвека вдали от родины, он так остро чувствовал одиночество не смотря на все дары науки, что не выдержав разлуки вернулся и поступил в Лондонский университет, а также вновь вошёл в клан Вороны. Это продлилось недолго. После того, как Аннет покинула клан, уводя за собой молодых, Маркус вновь ощутил вкус одиночества. Люциан недолюбливал вампира, отказываясь признавать его таланты, ведь в то время медицина не могла быть такой же мощной, какая она есть сейчас. Для древнего Люциана она была сравнима с алхимией, псевдонаукой. Поэтому Маркус ушёл, а спустя двадцать лет стал одним из самых ярких вампиров нашего сообщества.

– А сам Люциан обладает какими-нибудь способностями? – вежливо спросила я у замолчавшей Аннет.

– Ну, разумеется, – глубоко вздохнув, ответила она, – его талант и помог ему так долго сохранять свой клан. Официально его дар – это способность вызывать у объектов безотчётный страх. И неважно жертвой будет человека, вампир или животное. Он действует на всех. Однако истинный талант Люциана, гранью которого является страх, это привязанность. Люциан способен вызывать в нас доверие к себе. И чем дольше ты живёшь с ним, чем больше он на тебя воздействует – тем сильнее его влияние. Вот так вот. Кстати, именно поэтому ни я, ни Маркус не вернулись к нему. У него не было возможности привязать нас к себе. И теперь мы свободны.

– А какой дар у Лазаря? Сегодня на мероприятии я что-то почувствовала. Какое-то непонятное влияние, блаженство во время его речи. Но мне удалось стряхнуть это чувство, и я смогла трезво оценивать то, что он говорил. В отличие от остальных в зале. Что это было? – смущённо поинтересовалась я, делая последний глоток шампанского.

– Лазарь прирождённый дипломат, – немного с грустью в голосе проговорила Аннет, – если бы он не открыл в себе этот дар, мы бы никогда не узнали о нём.

– А ты можешь рассказать и его историю? – заинтересованно спросила я, – и почему на меня не действует его талант?

– Об этом тебе лучше спросить у Маркуса. Я понятия не имею, почему дар Лазаря на тебя не подействовал. А вот историю Лазаря, я расскажу, когда мы приедем в гостиницу. Мы почти приехали, а я не люблю прерываться на полуслове, – значительно проговорила девушка, чуть поджав губы, когда машину тряхнула на колдобине.

– Я хотела поблагодарить тебя за твою историю, – нерешительно начала я, когда мы устроились в креслах возле неработающего камина. Сегодняшняя ночь была невыносимо жаркой. Даже меня, вампира, немного пробирала эта жара. Аннет налила нам в высокие бокалы сангрию с кусочками льда, и первый же бокал мы осушили залпом, чтобы немного прийти в себя. Нужно время, чтобы организм адаптировался и перестроился на новую температуру, а пока мы отчаянно потели.

– В своё время об этом меня попросил Себастьян, – спокойно ответила она, – он считает, что ты должна услышать истории членов нашей семьи. Так что готовься – тебя ждёт история Маркуса, самого Себастьяна и других.

Я вежливо рассмеялась, но на душе сразу стало грустно. Я было подумала, что Аннет решила немного раскрыться передо мной. Не всё же мне душу изливать на её плече. Интересно, в мире существуют ещё такие же эмоциональные вампиры, как я? Жаль, что мне не удалось познакомиться с Вассой. Может она такая же? Хотя на что я надеюсь, вампир не может быть милосердным, даже если это название его клана.

– Слушай, если ты не возражаешь, я сначала хотела бы принять душ и переодеться, ты как? – Аннет прервала мои тягостные мысли широкой улыбкой и дельным предложением, которого мы и последовали.

Когда мы встретились вновь, весь тот марафет, который долго творил Ромеро почил в бозе. Теперь на нас были простые чёрные платья на бретельках и мокрые после душа волосы. Однако настроение поднялось на несколько пунктов вверх, ведь весь кровавый пот сошёл с наших тел, а ароматные гели для душа открыли второе дыхание нашему самочувствию.

– Интересно, как долго они там будут заседать? – прикуривая, спросила я.

– О! Да они могут это делать вечно. Все политики такие, им лишь бы поговорить о проблемах, а решать их – пусть кто-нибудь другой займётся, – философски ответила девушка.

– Ты обещала рассказать про Лазаря, – напомнила я, вздохнув. Мне хотелось перемолвиться парой словечек с Себастьяном, и сейчас я гадала, когда это можно будет сделать.

– История Лазаря напоминает историю про Гадкого утёнка, только в человеческих тонах, – пространственно начала вампир.

В 1763 году в городе Сан-Марино проживал один некрасивый и толстый молодой человек. Он был третьим сыном богатого винодела, и судьба его была незавидна. Как бы он не хотел соответствовать уровню своих братьев, его тело всегда предавало его, и он никак не мог заслужить благосклонности отца. В молодости его погодки издевались над ним, часто били, а он ничего не мог с этим поделать. Так и рос, среди церковных книг, мечтая, что когда-нибудь он сам станет монахом, так как отец явно не собирался одаривать сына после своей смерти. Его не ждало ни наследство, ни любовь красивой девушки, ни карьера в политике или в военном промысле. Всё, что ему оставалось – уйти в монастырь и попытаться чего-то достичь в его стенах, так как другие дороги перед ним были закрыты.

Всё изменилось одним жарким погожим днём, когда парень сидел в оливковой роще и корпел над переводом древнегреческой книги. К нему подошла красивая молодая девушка с вполне невинным вопросом:

– Что ты делаешь в такой прекрасный день? – звонким голосом, ничуть не стесняясь, спросила она у него.

– Пытаюсь перевести книгу, – немного оробев от неожиданного появления красотки, ответил парень и тут же зажмурил глаза, решив, что перегрелся на солнце. Когда он открыл их, девушка никуда ни делась, лишь рассмеялась.

Она была прекрасна, как иллюзорное видение, тонкая, непохожая на местных девушек. Гордая осанка, длинный с маленькой горбинкой нос, и ясные карие глаза. Густые длинные брови, чёрные волосы частично собранные сзади, обрамляющие лицо волнистые игривые пряди и широкая золотая лента. Длинное белое платье, драпированное складками, оголяющие правое плечо и кожаные сандалии. Она походила на богиню, спустившуюся с небес. И искры, мерцающие в её глазах, лишь усиливали впечатление о неземном происхождении красотки.

– И как, получается?

– Не очень, – честно ответил Лазарь, а затем и глазом моргнуть не успел, как красотка выхватила из его рук книгу и принялась вслух читать.

Страна Восходящего Солнца. Что я знаю о ней? Ну, например, то, что она существует. Ха-ха. Нет, ну правда, что? Кимоно, гейши, Фудзи, суши, её настоящее название – Ниппон или Нихон. Очень-очень развитая страна, чудом избежавшая ядерного удара со стороны САГ. (Да-да, в моём мире не существует стран, против которых было применено ядерное оружие. Я против ядерных "штучек"). Японцы очень серьёзный народ. Трудоголики, почитатели семейных ценностей. И я считаю их шутки самыми дурацкими в мире. По кусочкам можно решить, что я много знаю о них, хоть на самом деле не знаю ничего.

Наш частный самолёт приземлился в Международном аэропорту Нарита. Себастьян до самой посадки хранил молчание о том, куда именно мы летим, ограничившись лишь спокойными уверениями:

– Я видел, как ты с нетерпением ожидала Летнего Бала, хоть и старалась показать, что тебе это безразлично. И мне искренне жаль, что бал не оправдал твоих ожиданий. Ты хотела увидеть мистическое чудо, благородство и возвышенность элиты вампирского сообщества, а вместо этого попала на обычный человеческий бал со всеми его недостатками. Мне жаль, что реальность оказалась мало похожа на сказки. И поэтому я везу тебя в Токио, чтобы показать, что не всё ещё потерянно.

– Так скажи мне, что ты хочешь мне показать? – возбуждённо воскликнула я, сразу отмахнувшись от неудач бала. Он, слава богу, закончился, и больше ноги моей на подобных мероприятиях не будет.

Себастьян так и не ответил, лишь многообещающе улыбнулся, сложив руки в замок.

Спустившись по трапу к ожидающему нас лимузину, я с любопытством осматривала окрестности, ожидая увидеть красных летающих драконов и прекрасных гейш в шёлковых кимоно. К несчастью, но вместо красот я увидела обычный аэродром, гул садящихся и взлетающих самолётов, запах машинного масла и прочие человеческие прелести. То же самое меня ожидало по дороге к месту назначения. Не смотря на то, что Токио, как и Нью-Йорк, является многомиллионным городом, привычных пробок здесь не было. Себастьян объяснил, что дело в умных светофорах и специальных датчиках, фиксирующих где в данный момент в городе образуется пробка. На основе этих данных японцы выбирают другой маршрут. А самое главное – это сами японцы, у них очень высокая культура дисциплины вождения. Если бы не эти три фактора, на сочетании которых у японцев ушло почти двадцать лет и много финансовых и интеллектуальных вложений, вряд ли мы сейчас быстро доехали бы до нужного места.

Но, всё-таки для меня было большим разочарованием обычность поднебесного города. Конечно, сами японцы были очень интересны – столько неевропейцев в одном месте – признаться, за этим было интересно наблюдать. Но всё остальное… множество рекламы, странные непонятные таблички с иероглифами, какие-то символьные указания… весь город – сплошная бетонная коробка с редкими необычными вкраплениями архитектурных изысков. Сам Себастьян только посмеивался, говоря, что такие города не открываются первому встречному, нужно иметь такт и уважение, чтобы найти красоту Японии. Она как закрытая на замок шкатулка с множеством отделений. Найдёшь первый ключ – получишь первый уровень, второй – второй. Матрёшка, где каждый последующий город краше и необычнее предыдущего. Всё это было необычайно увлекательно, но пока я и половины не понимала, что происходит и старательно запоминала всё, что говорил Себастьян на японском. Мне хотелось хоть немного понимать язык жителей страны, в которую попала. Для чувства комфорта.

Наш лимузин покинул черту города, медленно перенося в красочный зелёный край. Моё сердце от возбуждения было готово выпрыгнуть из груди – настолько мне не терпелось узнать, куда же везёт меня Себастьян. Я уже начала сомневаться в правильном наряде, настолько официально себя вёл вампир.

– Ты любопытна, как кошка, – рассмеялся он, наблюдая за моими лихорадочными движениями рук: сжимала, разжимала, клала на грудь, проводила по волосам и стучала по дверце машины. Не будь я вампиром, мои губы были бы искусаны до крови, но регенерация успешно справлялась с моими нервами.

– Я не люблю сюрпризы. Жизнь отучила, – обиженно воскликнула я, вновь складывая руки на груди.

– Обещаю, мой сюрприз тебе понравится, – торжественно пообещал вампир и вновь рассмеялся. Мне оставалось лишь надуто хмуриться и "зыркать", вызывая всё новые и новые усмешки со стороны Себастьяна.

Наконец, машина остановилась и я почти опрометью выскочила наружу, не дожидаясь, когда Себастьян откроет передо мной дверь. К чёрту приличия, я хочу видеть это место.

На первый взгляд, Себастьян привёз меня в парк или очень красивый сад.

Бамбук, маленькие фонтанчики, покрытые мхом и бронзовые торо. Поскольку сейчас был день, фонари не горели, однако я предчувствовала, что в сумерках их свет раскрасит природу тёплым жёлтым одеянием. Декоративность, присущая японским садам, была выполнена на высшем уровне, даря гармонию с природой. Глицинии, цветущая вишня и звуки скрытых от глаз водопадов. И много, очень много яркой зелени! Когда мы покинули лимузин, водитель поехал дальше по каменистой дороге, а мы остались стоять перед небольшими воротами, наверху которых примостились несколько миниатюрных красных домиков с остроконечными крышами. Там висела табличка на японском языке: アンブロシア. Себастьян любезно перевёл на английский: "Амброзия".

– Это ресторан? – несколько озадаченно спросила я. Себастьян утвердительно кивнул. В первое мгновение я почувствовала растерянность. Я была уверенна, что вампир везёт меня в некое таинственное вампирское место, где вершатся судьбы мира и открываются ответы на все тайны мироздания. Ожидала каких-то испытаний, чего-то особенного и невероятного. Ну, вы понимаете, я же всё-таки в Японии! Одной из самых загадочных стран мира! Естественно, я ждала чуда. Но ресторан? Чем он отличается от тех, что есть в Нью-Йорке при условии, что я не могу нормально есть?

Видя мои мысленные метания, Себастьян вновь рассмеялся, а затем дружески сжал моё плечо.

– Дорогая, неужели ты думаешь, что я провёз тебя через полмира ради того, чтобы сводить в ресторан, где ты не можешь есть? Я веду себя настолько глупо, что ты так решила? – мягко проговорил он.

– Нет, но что ещё я могла подумать? – ответила я. – Так в чём фишка этого места?

– Увидишь.

И мы прошли через ворота, чтобы оказаться в запутанном лабиринте красоты и строгих линий. Только через пять минут, наша извилистая дорожка из гравия привела нас на порог уютного ресторана, из-за дверей которого текла традиционная японская музыка гармонии. Переглянувшись, мы поднялись по ступенькам, мельком заметив, как за одной из сторон террасы виднеется обрыв и шикарный каменистый водопад, удивительным образом сочетающийся с музыкой.

По бокам от входа сидели две каменные горгульи, и клянусь богом, я почувствовала, как они пристально наблюдают за мной, а в голове проносится их тихий рык. От неожиданности я застыла на месте, не решаясь пройти между ними.

– Этих горгулий наделил жизнью один очень талантливый скульптор-вампир. Это его призвание – дарить жизнь своим каменным произведениям. В задачу этих входит охранять ресторан и следить за тем, чтобы сюда проходили только с дружелюбными намерениями. Они безнадёжно устарели по нынешним меркам безопасности, но некоторые предпочитают такую защиту, особенно если она ставится от людей, а не от сверхъестественных существ, – пояснил Себастьян.

– А что будет, если сюда залезут воры? – сглотнув, спросила я.

– Им будет очень больно, ведь в нужный момент големы оживут, – улыбнувшись, ответил вампир, а затем открыл передо мной дверь.

Разумеется, зал был выполнен в японском стиле, однако всё было по-современному. Я ожидала увидеть татами, маленькие столики и палочки (хаси). Но здесь было несколько иначе. Во-первых, не увидела ни одного посетителя ресторана – каждый столик был огорожен полупрозрачными стенками с японскими классическими рисунками, давая возможность разглядеть только тени. Было очень-очень тихо. Я не слышала разговоров, смеха, не слышала, как посетители едят. Не чувствовала запахов еды, хотя казалось бы, я нахожусь в ресторане! Здесь должны быть умопомрачительные запахи свежей пищи. Но в реальности я оказалась в каком-то безмятежном, тихом вакууме, как будто бы мы с Себастьяном здесь одни.

– Что это за место? – нерешительно прошептала я, переминаясь с ноги на ногу.

– Это уникальный ресторан, София, – спокойно ответил вампир, а затем заговорщически подмигнул.

Откуда-то сбоку к нам навстречу выплыла молодая японка в шёлковом голубом кимоно с длинными рукавами. На её губах играла загадочная полуулыбка.

– アンブロシアへようこそ – по её интонации я догадалась, что девушка поприветствовала нас, одновременно сделав неглубокий поклон.

Дальше она о чём-то спросила Себастьяна, он утвердительно кивнул и что-то уверенно проговорил. После этого она пригласила нас следовать за ней.

– О чём вы говорили? – заинтересованно спросила я.

– Этот ресторан особенный. Здешние посетители исключительно сверхъестественные сущности. Он единственный в мире и поэтому запись в него расписана на годы вперёд. Мы бессмертны, поэтому можем подождать. Но здесь также есть и второй зал, для активных вампиров высшего сословия. Таких, как мы с тобой, – он улыбнулся, чуть сжав мою руку. – Для нас всегда найдётся столик.

– Я не понимаю, – вновь сказала я, чуть прикусывая нижнюю губу и стараясь подсмотреть – кто же сидит в этих кабинках. Ну, правда же интересно!

– Мы вампиры, нам не нужно питаться, что это за место? Какая-то штаб квартира? Обряд посвящения? Прости, мои предположения глупые, но уж больно здесь всё такое таинственное!

– Это просто ресторан… но он особенный, – Себастьян не выдержал и в голос засмеялся. Его смех пронёсся по залу, заставив японку обернуться и тоже улыбнуться, глядя на него.

– Не смейся надо мной! – обиженно проговорила я, демонстративно отдёргивая руку. – Я просто пытаюсь разобраться в том, где мы.

– А как же терпение, моя милая? – мягко проговорил Себастьян, гася конфликт.

Японка провела нас через весь зал к раздвигающимся стенкам с изображением цветущей сакуры. На секунду мне показалось, что сзади кто-то что-то сказал, но когда я обернулась, всё было как прежде.

– Себастьян, а почему здесь так тихо? – проклиная себя за нескончаемые вопросы, спросила я, когда мы прошли во второй зал, зеркально похожий на первый, но выполненный в другой гамме цветов.

– Конечно магия, София. Мы же вампиры, наш слух позволяет услышать очень многое, а его избирательность – вычленить необходимое из сонма других голосов. Это место создано для тишины и спокойствия. Здесь не нужно бояться, что кто-нибудь подслушает твой разговор. Гармония во всём.

Тем временем мы шли всё дальше и дальше, пронзая казавшийся маленьким ресторан насквозь. Чаша моего нетерпения переполнилась, позволяя мне хмуриться и обжигать вампира холодным взглядом, но постепенно успокоилась, не в силах ничего изменить.

– А эта японка, я не почувствовала в ней вампира, кто она? – надоев молчать, я вновь попыталась вызвать Себастьяна на диалог. Меня нервировало его спокойствие и невозмутимость, а также скрытность.

– Она обычный человек. Такая же, как и все, кто работает на нас.

Видимо японка знала английский, так как обернулась с улыбкой на устах.

– А почему вы приветствовали нас на японском, если знаете английский? – заинтересованно спросила я, видя реакцию девушки.

Прежде чем ответить, она посмотрела на Себастьяна.

– Правила приличия, госпожа. Наша страна уважает свою культуру и язык, – она ответила на мой вопрос, и в тоже время нет. Мне стало интересно, чем она занимается в свободное время. Сидит, как робот в чулане или же у неё есть частичка индивидуальности, скрытая от глаз посетителей?

Раздвинув очередные дверцы, она вывела нас на широкую террасу, с которой открывался прекрасный вид на водопад, утопающий в зелени. На секунду мне показалось, что сама терраса находится в воде, но это была задуманная иллюзия полной гармонии с природой, излюбленный приём восточных стран.

Здесь стоял всего один столик, широкий, на четыре персоны. Он прилегал прямо к перилам, чтобы дать наилучший доступ к красоте водопада. Себастьян любезно отодвинул передо мной стул, а официантка достала из шкафчика, маскирующегося под часть стены, меню, и пустую пепельницу с небольшой зажигалкой в форме красного дракона.

– Когда будете готовы сделать заказ – позовите меня, – вежливо проговорила она, а затем поклонилась и покинула террасу.

Оглядевшись и осознав, что на всей это длинной террасе мы одни, я недоумённо повела бровями.

– В какое странное место ты меня привёз, – наконец, сказала я, доставая сигареты из сумочки. – Теперь ты готов сказать мне, что мы здесь делаем?

– Я так надеялся, что ты сама догадаешься, – лукаво улыбнувшись, ответил он, а затем указал на меню, – открой.

Если вы думаете, что там меня ожидал договор с дьяволом о продаже души или что-то в этом роде, то вы жестоко ошиблись. Там было меню на английском языке. Довольно толстая книга пестрела иллюстрациями самых разных блюд самых разных кухонь мира.

– В чём подвох? – раздражённо проговорила я, кладя меню на стол и отводя от него взгляд. Уж больно аппетитные там были картинки.

– София, это единственное место в мире, где ты можешь съесть то, что хочешь. Мясо, рыба, овощи, фрукты, мороженное, выпечку. Всё, что есть в этом меню! – со значением проговорил вампир, улыбаясь, видя, как медленно округляются мои глаза.

– И еда будет вкусной, а после тебя не будет тошнить, – продолжил он. – Хозяйка этого места, японка Асука, обладает талантом, который позволяет нам вновь есть обычную пищу без последствий и чувствовать настоящий вкус еды.

И первое, что я выпалила, когда он замолчал:

– Как такое возможно?

– Видишь ли, когда мы стали вампирами, из нашего организма не исчезли внутренние органы, сердце, лёгкие, почки, печень… всё осталось на своих местах, просто многими из них мы перестали пользоваться. Они в полуспячке, в которую ввёл их паразит во время превращения. Когда вампир ест обычную пищу – она не доходит до желудка просто потому, что органы не способны справится с такой твёрдой и массивной пищей. Наш рацион состоит из того, что способен переварить наш желудок – это сухофрукты, сливки, желе, иногда мёд – это уже индивидуальные особенности. И конечно все виды напитков, которые почти полностью выводятся из нашего организма естественным путём. Способность Асуки – пробуждать органы вампиров от спячки. Маркус говорит, что от Асуки всё время исходит особое тепло, излучение, не видное человеческому глазу. Именно оно заставляет просыпаться то немногое, что в нас осталось от человека. Эффект временный, к тому моменту, как мы пересечём территорию ресторана всё пройдёт. Скорее всего, когда мы доедем до гостиницы, нам потребуется туалет. Нет нужды объяснять зачем? – усмехнулся он.

– Нет, – отрицательно покачала головой, а затем вновь уткнулась в меню, чуть подрагивающими пальцами водя по строчкам. Мне хотелось всего и сразу, и от обиды, что не могу заказать всё – сводило скулы. Боже, какой большой выбор!

– Теперь ты понимаешь, почему я привёз тебя сюда?

– Мне не понятно, почему ты этого не сделал раньше? – весело улыбнувшись, сказала я. – Даже не знаю, что хочу выбрать! Здесь столько всего!

– Наслаждайся! – тепло проговорил вампир. – Это мой подарок тебе.

Я заказала "Паштет из телятины, запечённый в тесте", "Салат с кукурузой и сладким перцем", а на десерт "Итальянский кофейный тирамису". Ох, каким нелёгким был этот выбор… Себастьяну было проще, он не в первый раз в этом ресторане и точно знал, чего хочет: "Баккала с овощами, обжаренными в кляре", "Классический салат Цезарь" и "Яблочный торт". Когда же мы определились, Себастьян позвал официантку, появившуюся на удивление быстро.

– Наверное, здорово иметь такой приятный и полезный дар, как у Асуки, – задумчиво проговорила я, когда девушка забрала наши меню и ушла, прежде пообещав, что заказ будет готов через полчаса.

– Тебе не нравится твой дар? – с интересом в голосе спросил Себастьян, стащив у меня сигарету и закуривая. – Софии, а почему ты никогда не рассказывала мне о том, какой была твоя жизнь до того, как тебя обратили?

– Уводишь разговор в сторону? Умно, – ехидно сощурившись, проговорила я, а затем мгновенно посерьёзнела. – Не знаю. Наверное, потому, что в моей нынешней жизни воспоминания как-то неуместны. Столько всего… Ты знаешь, было время, когда я отчаянно мечтала вновь стать человек. Я только-только обратилась и попала в руки к охотникам, и всё это было таким страшным, отталкивающим, что я просто не могла этого выносить. Сидела как в клетке на той загородной базе, постоянно курила, много думала о всяком… и отчаянно боялась хоть что-то делать стоящего. Бесконечные разговоры с теми немногими не боящимися меня молодыми охотниками, просмотры каких-то дурацких фильмов о вампирах, какой-то детский сад, в котором я с удовольствием пряталась, боясь признаться себе, что вся моя прежняя жизнь закончилась. И когда Константин за шкирку вытащил из этого гниющего болота, из этой медленно затягивающейся вокруг горла петли, я была готова кричать от ужаса. Не могла со всем этим справиться и отчаянно сопротивлялась всем изменениям, которые происходили со мной и вокруг. Но вот, прошло полтора года, теперь я могу трезво оглянуться назад и оценить своё прошлое. Ты спросил меня, почему я не рассказываю тебе о том, каким я была человеком? Отвечаю – обычным. Моя прежняя жизнь была невыносимо скучной и серой. Она была безопасной в той мере, в которой маленький муравей чувствует себя в муравейнике. Нас много и вроде всё хорошо. Иногда я хочу вернуться туда, вновь почувствовать себя в этой ложной безопасности. Потому что, сказать честно, – я очень вымоталась за этот несчастный год, – я нервно закурила, а затем посмотрела в сторону водопада, чувствуя, как от его звуков медленно успокаивается моё сердце. – И если так и дальше пойдёт – боюсь я могу сорваться и вновь стать бесполезной куклой, какой была в первые месяцы своей новой жизни. Я просто не могу представить себе, как остальные справляются с этим? Как можно так жить?

– София, успокойся, – Себастьян перегнулся через столик и дотронулся до моей руки, чуть сжав. – То, что ты чувствуешь естественно. Ты пока так молода, ты даже представить себе не можешь, насколько ты молода для нас! В мире, где тысячелетний рубеж не кажется чем-то фантастическим, один несчастный год это как новорождённый малыш, пробующий делать первые шаги. Твоя психика ещё не окрепла, не избавилась от человеческих импульсов. Пока ты ещё думаешь, как человек, хоть и начинаешь постепенно меняться. Тебе кажется, что этот год был бесконечным, что всё, что ты чувствовала и через что прошла – невероятная пытка мужества и собранности… но это всего лишь маленький кусочек того, что тебе предстоит. Знаешь, в некоторых вампирских семьях есть такая традиция по отношению к новообращённым вампирам: они отправляют их на человеческую войну, чтобы молодые могли прочувствовать вкус крови и очень быстро сбросить с себя остатки человеческой натуры. То, с чем они сталкиваются на войне, меняет гораздо быстрее того, через что ты прошла. Они видят, насколько на самом деле уродлив и жесток мир людей, ведь когда они были муравьями и жили в безопасных стенах мегаполиса, они не видели, с какой жестокостью солдаты могут убивать друг друга. Настолько омерзителен может быть такой безопасный с виду мир. И моментально чувствуют разницу между собой и человеком. Они чувствуют свою силу, свою жажду крови, которая не имеет ничего общего с той жаждой, которую испытывают люди. Когда проходят флешбеки, вампир начинает по-настоящему наслаждаться своей новой жизнью, годами кочуя из одной воюющей страны в другую. Они учатся охоте, учатся защищать свою жизнь и работать в команде, ведь обычно их отправляют туда небольшими группами. А потом, постепенно, спустя лет пять – десять, они начинают взрослеть. Им становится скучно и они всё чаще и чаще возвращаются домой, в цивилизацию к таким, как они. Они возвращаются в семью и становятся полноценной частью вампирского общества, – Себастьян, откинулся обратно на стул и положил руки на стол. – Иногда я думаю, что это было бы хорошей идеей отправить тебя в такое путешествие. Такая резкая встряска пошла бы тебе на пользу.

– Я так не думаю, – отрицательно покачав головой и закурив очередную сигарету, ответила я. – Если ты отправишь меня на войну – то больше никогда не увидишь. Я достаточно многое узнала за эти месяцы, что была с тобой. Теперь, если я сбегу, то ты меня не найдёшь. Я смогу спрятаться так, что пройдут годы, если не столетия, прежде чем вновь встретимся. И тогда ни ты, никто другой не сможет влиять на меня и указывать, что делать, – холодно проговорила я, пристально смотря в глаза вампира, – ты понял?

– Но почему? Я гарантирую, что такая встряска пойдёт на пользу и тебе, и твоему паразиту. То, что живёт внутри твоего тела, не может без крови. А убийство человека через осушение – единственный способ успокоить твою нервную систему и нормализовать организм молодого вампира.

– Я не буду убивать людей, – спокойно ответила я, откидываясь назад и складывая руки в подобие домика. – Это противоречит моим принципам.

– Скажи это тем, кого ты уже убила, – негромко хмыкнув, проговорил вампир.

Я хотела возразить ему, но двери открылись, и перед нами появилась японка с небольшой тележкой, на которой стояли заказанные еда и напитки. Она приветливо улыбнулась, после чего сгрузила всё на стол, поменяла пепельницу и с поклоном удалилась, пожелав приятного аппетита.

Разглядывая то неожиданное великолепие, которое оказалось передо мной, все мысли о том, чтобы спорить с Себастьяном, ушли на задний план, оставив после себя лёгкое нетерпение.

– Не ешь слишком быстро, – сказал вампир, увидев, как блестят мои глаза, – ты можешь заработать несварение желудка.

– Да-да, – рассеянно проговорила я, накалывая на вилку маленькую кукурузинку.

Я всё ещё боялась последствий, вспоминая свой давнишний опыт с пельменями. Но преодолев страх, я положила её в рот, зажмурившись. Это было вкусно, очень вкусно и не опасно. Не смотря на слова Себастьяна, скорость, с которой я поглощала пищу, время от времени блаженно постанывая от удовольствия, поражала. С салатом я разделалась за какие-то три минуты, а ведь тарелка была приличного размера! Паштет пошёл не так быстро, вкус оказался не таким, каким я его ожидала, но всё равно – очень-очень аппетитно! Себастьян лишь посмеивался, медленно смакуя свою порцию.

Когда я закончила, то счастливо откинулась на спинку стула, проводя рукой по чуть вздувшемуся животу. Боже, как давно это в последний раз было! В прошлой, такой далёкой жизни. А сейчас у меня есть животик, это так мило, что я негромко захихикала, вспоминая, с каким упорством я его раньше держала, да и вообще трудилась над своей фигурой, стараясь удержать её в приличных рамках. А сейчас забыла, что это такое – килограммы. Вечная красота и стройность стали привычными.

– О чём задумалась? – Себастьян сделал небольшой глоток белого вина, прежде чем задал свой вопрос. Он, как и я, выглядел довольным… и каким-то помолодевшим?

– О красоте, – сыто щурившись, ответила я. – Знаешь, это такое относительно слово, что становится смешно. Раньше, когда была человеком, я считала себя не очень красивой девушкой. Думала, что слишком бледная и слишком рыжая для мужчин. И, как и многие другие молодые девушки, у которых невысокая самооценка, я мечтала о том, чтобы стать кем-то другим. Красивым, молодым, сильным. Короче, вампиром, насколько я знаю, это увлечение молодёжи последних лет. Мы все фантазировали об этом, нам не нравилось быть обыкновенными, но на самом деле никто из нас не является обыкновенным человеком хотя бы для самих себя. Уверенные в своей исключительности, каждый хотел, чтобы это увидели остальные. А для этого нужна красота, молодость и сила. И все эти качества прекрасно сочетаются в вампирах. И вот, свершилось чудо – я вампир! – с пафосной лжегордостью протянула я, взмахивая руками. – Я красивая, вечно молодая, сильная, у меня есть уникальная способность, красивые шмотки, перед моими ногами фактически лежит весь мир. Я много путешествовала, влюблялась… можно сказать, что для меня исполнилась мечта многих молоденьких девочек. Казалось бы, я должна быть счастливой… но если отбросить все те горести, которые преследовали меня на протяжении всей моей жизни вампира, выяснится, что и обыденность не такая, какой её рисуют в книгах и фильмах. Начнём с того, что я постоянно общаюсь с вампирами, каждый из которых прекрасен. Это заложено в наших генах, заложено нашим паразитом – быть прекрасным. И вечная молодость, и сила тоже. Да, по сравнению с людьми, я богиня, но ведь моя жизнь вертится в вампирском обществе, где все эти качества не являются предметом гордости. А ведь желание обладать этими тремя вещами обусловлено тем, чтобы тебя заметили! Чтобы тобой восхищались, чтобы любили… Став вампиром, поняла, насколько относительна красота в этом плане. И если думать "девчачьими" категориями, то ставки только возросли, хоть и на самом деле эта игра бессмысленна, потому что суть не в красоте или силе, – я печально вздохнула и вновь посмотрела в сторону водопада.

– А в чём? – вампир улыбался той самой "взрослой" улыбкой, которая так часто бесит молодых.

– Смысл в тебе самом. То, какой ты на самом деле. И, пожалуй, тот факт, что все вампиры красивы, сильны и молоды, упрощает эту систему оценки. Разумеется, поверхностных суждений и среди нас хватает, но есть разница. И она заложена в саму жизнь вампира. Мы бессмертны, это признанный факт. У нас есть всего три варианта умереть – серая тоска, несчастный случай и убийство. Мы не можем умереть от болезни или старости, как это часто происходит с людьми. Они не думают о смерти и живут так, как живут, не заботясь о том, что их жизнь конечна, вот в чём я вижу главное отличие людей от вампиров. Мы же знаем, что смерть придёт к нам, если мы будем недостаточно умны и осторожны, если позволим нашему уму расслабиться, и если впечатления от жизни станут тусклыми. И здесь кроятся главные установки вампиров. Мы восхищаемся теми, кто прожил долгую, очень долгую жизнь, кто перешагнул рубеж тысячелетия, потому что они были умны, хитры и отчаянно хотели жить. Поэтому вы так снисходительны к молодёжи, называете нас новорожденными, хоть по человеческим меркам мы в самом расцвете лет.

– Да, нельзя мне тебя баловать вкусной едой, – заметил Себастьян. – Ты становишься настоящим философом.

– Да ладно, – я махнула рукой, – это всего лишь мои молодые мысли, думаю, что через пару лет всё изменится.

– Тогда за твою отчаянную молодость и зрелость одновременно! – Себастьян поднял бокал, и мы с хрустальным звоном чокнулись.

Спустя пару минут вернулись к беседе. Это место настраивало на миролюбивый и возвышенный лад, такое безопасное и меланхоличное, усыпляюще-прекрасное.

– Как тебе наша семья? – спросил он, прикуривая мою сигарету.

– Я немного подружилась с Джейсоном, ну, и, разумеется, с Натали, хоть она и странная временами, – протянула я, покачивая бокалом из стороны в сторону.

– А как дела с Маркусом? Я вижу между вами не всё гладко, – с лёгкой тенью напряжения во взоре, спросил он.

– Мы не то, чтобы не ладим, просто в своё время Фрида предупреждала насчёт него, рассказывала про какие-то опыты над молодыми вампирами, из-за которых она ушла… – осторожно проговорила я.

– Не хочу вводить тебя в заблуждение и лгать, поэтому скажу правду – да так и есть. Всё, что сказала тебе Фрида – правда, – твёрдо, пристально смотря в глаза, сказал Себастьян.

– Я понимаю, что с одной стороны должна кричать, что это не правильно, ведь это будет соответствовать моим принципам. И понимаю, что с другой стороны это не моё дело и вообще, вампиры жестоки по натуре, а это всё во имя науки, – медленно подбирая слова, говорила я. – Поэтому буду придерживаться той позиции, которую уже заняла. Мне не нравится Маркус, и я буду стараться минимизировать наши с ним контакты.

– Как я говорил – зрело. Иногда я спрашиваю себя, а сколько на самом деле тебе лет, – с облегчённой улыбкой на устах сказал вампир.

После наша беседа перешла в иное, более безопасное русло. Мы ещё несколько раз вызывали японку, заказывали разные вкусности и много напитков. Один раз я даже была вынуждена посетить туалет, хоть Себастьян и обещал, что это случится не раньше, чем мы вернёмся в город. Когда мы не спорили друг с другом, наша беседа становилась на удивление приятной. Мы подходили друг другу именно из-за логичности наших взглядов. Во многом не соглашаясь с чужим мнением, мы умело апеллировали словами, достигая консенсуса, что дарило чувство глубокого удовлетворения.

Но было ещё кое-что, в чём я не хотела себе признаваться. Дело в том, что Себастьян начинал нравиться мне не только как умный собеседник и хороший наставник, но и как… нравится женщине мужчина. Я прошла через самые разные варианты любви от Дмитрия до Даниэля. Была и беззаветная любовь, и влюблённость, и жестокость, и ранимость, страх. Я обжигалась, совершала ошибки, жертвовала… Всё это наложило свой отпечаток на мою личность. Дошло до того, что я даже хотела отказаться от поисков любви. Однако я вспоминаю слова Аннет:

"…когда два вампира влюбляются друг в друга, по-настоящему влюбляются и желают проводить друг с другом время, то они становятся… партнёрами…"

Не это ли с нами происходит? Но вопрос в другом – хочу ли я этого? Готова ли? И если да, то как справиться со страхом, что цепкими лапками ранит сердце?

– Тебе понравился ресторан? – чуть усталым голосом, спросил у меня Себастьян, когда мы возвращались в город.

Я докуривала очередную сигарету, мысленно сетуя, что стала много курить, поэтому не сразу поняла его вопрос.

– А? Понравилось? Шутишь, что ли? Да я просто в восторге! Правда всё же лучше было, если бы ты предупредил меня заранее, тогда я смогла бы дольше подумать над выбором, чего я хочу, – смущённо улыбнулась.

– Я думаю, что это не последняя наша поездка в тот ресторан, – Себастьян коснулся моей ладони и мягко провёл до локтя, пробуждая невидимые мурашки в местах касания. От непривычки я поёжилась, чувствуя, как гулко бьётся сердце.

– И потом, это не последнее, что я хотел тебе показать, – он смеётся, чуть обнажая верхние зубы, а я смущённо отвожу взгляд.

Себастьян отвёз меня в парк Koishikawa Korakuen, который официально открыт с девяти утра до пяти вечера, но так как мы были вампирами, мы спокойно прошли на его территорию, нам даже не пришлось подкупать охрану – просто Себастьян воспользовался своими способностями, предварительно выпив немного моей крови, чтобы загипнотизировать сотрудников. Так мы оказались в одном из самых удивительных мест, где я была. На секунду мне даже показалось, что мы попали в сказку, а зеркальные небоскрёбы, видневшиеся через кроны деревьев – всего лишь прекрасные, сказочные скалы, где живут чудеса. Прозрачный воздух, наполнял мои лёгкие хвойной свежестью, а небольшие аккуратные ручьи, стекающие в местное озеро, услаждали слух. Мне захотелось спать, укрыться тёплым одеяло из трав и мха, забравшись под мощные корни деревьев, спрятаться от света заходящего солнца. Этот день, сказочный по своей сути, заканчивался в столь удивительном, утончённом месте, что мне не хотелось верить в происходящее. Но тепло руки Себастьян, сжимающей мою руку, отрезвлял и пробуждал мои внутренние эмоции, жажду жизни.

– Какой хороший сегодня день, – тихо прошептала я, когда мы остановились возле озера, наслаждаясь вечерними красками.

– Он ещё не закончился, – в ответ прошептал вампир, разворачивая меня к себе лицом. Мы были одного роста, разница пару сантиметров, не больше, из-за этого мои глаза были на уровне его, тёмно-синих, пронзительно-глубоких, зовущих куда-то вдаль. Он обнимает меня за талию, притягивая к себе, чуть наклоняя назад. Его губы, шёлковые и такие родные, касаются моих, и я тону, позволяя увлечь себя в безопасно-опасное место влюблённости. Я так долго была одна, что моё внутреннее сопротивление на задворках сознания гаснет под воздействием чувств. И вот уже я цепляюсь за его плечи, впиваюсь в его губы, разжигая тихо тлеющую страсть, что долгие месяцы мы глуши в своих сердцах. Я не знаю, что сдерживало его, но мои чувства слишком часто обжигались, порождая страх перед новыми отношениями. Но я так устала быть одна!

Среди туч, которые весь день медленно укрывали голубое небо в тёмно-серое одеяло, прозвучали первые роковые барабанные удары грома, где-то вдалеке молнии, как изголодавшиеся звери, впились в землю, порождая трескучие звуки своей страсти. А я подумала, что вот уже не в первый раз мой поцелуй совмещается с дождём, как будто небеса плачут над моею неосторожностью и доверчивостью.

Мы смеёмся, чувствуя, как первые капли дождя касаются наших лиц, и бежим со скоростью света к началу парка, где среди деревьев укрылся от дождя наш лимузин с чуть сонным водителем на переднем сиденьем. Ему, в отличие от нас, совсем не весело и он с тревогой смотрит на горящие белым светом небеса, в его голове проносятся мысли о ярком солнечном утре и благоприятном прогнозе погоды и он не понимает, откуда что взялось. Заприметив нас, бегущих с нечеловеческой скоростью, смеющихся и подставляющих лица дождю, он внутренне содрогается от дьявольской картинки, но блоки, благоразумно поставленные Себастьяном, вынуждают вести себя естественно и он в спешке открывает перед нами задние двери, чуть склоняя голову в поклоне, а затем несётся к рулю, чтобы отвезти в названный отель.

А нам не до него, мокрые, счастливые, мы обнимаемся, покрывая лица друг друга поцелуями, чувствуя, как страсть пробуждается под кожей и расправляет свои крылья. Мои губы солёные от крови, а клыки острые и мы без зазрения совести калечим друг друга, усиливая нашу связь и желание. Мне хочется кричать от желания, что я и делаю, порождая новый взрыв смеха с его стороны. Наши тела ищут точки соприкосновений, сплетаясь в единое целое, порождая глубокие царапины и капли крови на кожаной обивки кресел.

Я больше не одна.

Однажды я спросила у Джейсона, что бывает, когда вампиры занимаются любовью. Разумеется, этот вопрос вызвал волну хохота и смущения с его стороны, но он ответил.

Он сказал, что вампиры всегда получают то, что хотят. Секс всегда приносит настоящее наслаждение, потому что мы те, кто мы есть. Наши чувства обострены, наша кожа способна выжать из удовольствия все соки, погружая душу в низменные потоки страсти. Когда мы достигаем конца, мы теряем всё, кроме тактильных чувств. Слух, зрение, обоняние – всё исчезает на долгие, очень долгие минуты. В своё время Пауло Коэльо написал книгу про проститутку под названием "Одиннадцать минут". В ней он упростил понятие секс до этих минут – средняя величина, которую люди затрачивают на данное удовольствие. У вампиров всё несколько иначе. Нам не нужны долгие предварительные ласки – наши тела готовы получить наслаждение как можно скорее, сам процесс не длится столько времени – максимум пять-семь минут. Мало, не правда ли? Но в чём же бонус? Он заключается в оргазме. И здесь есть то, о чём мечтает каждый человек – длительность, яркость, мощность, которая не угасает с течением времени. Последний секс такой же яркий, как и первый, вот в чём фишка. Но конечно, всё это я узнала не от Джейсона. В этом месте я должна отчаянно покраснеть.

Радужный мальчик пошёл со стороны нашей физиологии, за что я ему благодарна.

Зачем люди занимаются сексом? Основная причина, заложенная в их генах – продолжение рода. Всё ради этих карапузов и толстых животов у женщин! И удовольствие прекрасно дополняет эту картинку. Но тогда возникает резонный вопрос – а почему вампиры занимаются сексом? Наши тела совершенны, паразит, живущий внутри нас, прекрасно изменил их под свои нужды. Он удалил или усыпил ненужные ему органы, изменил наш рост, телосложение, строение ротовой полости и наши руки. Почему мы можем делать то, что мы делаем, да ещё получая от этого наслаждение? Джейсон рассказал мне забавную, но очень важную деталь о вампирах-мужчинах. У них нет яичек. Я плохо разбираюсь в биологии, да и половая жизнь у меня началась без ценных указаний со стороны матери или подруг, так что всё, что я знала об этой части мужского организма, так это то, что в них вырабатываются сперматозоиды. И конечно я обладала не всей информацией. Помимо сперматозоидов, в яичках (или семенники, тестикулы) образуются стероидные гормоны, такие как тестостерон и андростерон, отвечающие за первичные и вторичные половые признаки у мужчин, они также отвечают за половое влечение к женщинам. Если перевести на человеческий язык и смешать в одну кучу, то это мужские половые органы, рост волос на теле (борода, усы) мужского типа, тембр голоса, особенности скелета, мускулатуры и, разумеется, психическое состояние. Помните – женщины с Венеры, а мужчины с Марса. И вот тут мы и приближаемся к главной сути вампиров, повергшей меня в шоковое состояние. У мужчин-вампиров нет яичек, а у женщин-вампиров нет… тут нужно упасть в обморок – вообще нет "женских органов". Нет матки, нет фаллопиевых труб, нет яичников. Я никогда не смогу иметь детей, чтобы не придумали учёные, внутри меня зияет пустота перестроенного организма, лишившего меня самой сути женщины. Всё, что у меня осталось – влагалище и точка G, это если отбросить органы, отвечающие за другую деятельность организма. И вот здесь мы приблизились к самой важной части всего, что мне сообщил Джейсон, дружески похлопывая по плечу. Сама суть, почему у вампиров не бывает ссор на почве ревности, почему мы можем быть вместе только, как партнёры.

В наших организмах нет места, где вырабатываются гормоны, делающие из мальчиков – мальчиков, а из девочек – девочек. В этот момент, я в первый раз обращаю внимание на нашу внешность, на то, как сильно мы похожи друг на друга. Золотая мечта современной молодёжи – андрогины. У женщин очень маленькая грудь, а у мужчин узкое, почти женское строение костей, наши лица, как под копирку, идеалы. Мы очень худые и не слишком высокие, с узкими пальцами и длинными ногами, тонкими талиями и отсутствием волосяного покрова везде, где только можно. Единственное место, где наш организм вырабатывает гормоны – корковое вещество надпочечников, там есть определённая зона, я уже забыла, как она называется, которая отвечает за половое влечение, вот и всё, что есть. Но вы тогда спросите, почему же мужчины остаются мужчинами, а женщины женщинами? Джейсон смог лишь частично ответить на мой вопрос – гендерное воспитание, заложенное ещё тогда, когда мы были людьми. И он также не исключает роль паразита, который тем или иным способом, но влияет на нашу психику, перестраивая её под новые реалии жизни, включая и эту сторону. Когда я спросила у Джейсона, не скучает ли он по своим яйцам, он разразился очередным диким хохотом. Но всё-таки объяснил мне:

– София, я стал вампиром достаточно давно, чтобы уже забыть, каково это быть человеком. Для меня отсутствие яиц естественно и не вызывает никаких отрицательных эмоции.

Согласитесь, это звучит дико! И так во всём, что касалось вампиров. Чем больше я узнавала природу своего вида, тем больше поражалась насколько у нас всё не как у людей. Когда я спросила у Джейсона, а почему тогда вампиры занимаются сексом, он вновь улыбнулся, прежде чем ответить.

Если говорить со стороны биологии, то секс для нас, а точнее оргазм является мощным релаксантом, который способствует снятию напряжения, негативных эмоций, он стабилизирует нервную систему, укрепляет наш организм и, внимание! снижает количество паразитов в нашей кровеносной системе. Существует только два воздействия на наш организм, отвечающие за контроль "популяции" мелких паразитов. Об этом я раньше как-то не задумывалась, но ведь правда, не только наши тела бессмертны, бессмертен и паразит, живущий внутри нас. Наше внешнее размножение не означает, что внутри нас ничего не происходит. Понимаете? И чтобы вампир не умер от голода (ведь если паразитов будет слишком много, он просто не успеет их всех прокормить), природой были созданы два действующих контролёра. Это оргазм, когда наш организм испытывает самое сильное напряжение удовольствия и адреналин, вырабатывающийся в стрессовых ситуациях. Кстати, именно поэтому после боя нам всегда очень сильно хочется есть – многие паразиты в нашем теле погибли, а те, что остались истощены и на грани. Но и здесь должна быть граница – если вампиру вколоть огромную дозу адреналина в сердце, что соответственно убьёт почти всех паразитов в теле, то это приведёт к длительной коме. Вы же видели, как выглядели вампиры в первых, ещё чёрно-белых, фильмах? Лысые бескровные с жуткими провалами вместо глаз, иссохшие… вот такими мы будем, когда главный паразит более-менее адаптируется и начнёт восстанавливать колонию. И, я думаю, не нужно расписывать, что тварь, возникающая после обращения, вернётся?

Так что же в итоге получается. Вампиры занимаются сексом ради удовольствия, снятия напряжения, восстановления сил и контроля паразитов. Секс, как и наши особенные сны, позволяют держать нашу нервную систему в тонусе, позволяет быть теми, кто мы есть.

Это очень полезное занятие… особенно, если ты занимаешься им с тем, кого любишь.

Солнечные лучики мягко скользили по лицу спящего Себастьяна. Я только что проснулась, и мне было так хорошо, что даже двигаться не хотелось. Я рассматривала вампира, лежащего рядом со мной и трогательно подложившего ладонь под щёку, из-за чего она сплющилась, вызывая внутри меня неподдельное чувство умиления. Прошлая ночь была очень длинной и очень короткой одновременно. Мы заснули только тогда, когда начало светать. И это была самая тёплая, нежная, но в тоже время бурная и страстная ночь в моей жизни. Я никогда не думала, что секс может приносить такие насыщенные эмоции, дарить такое блаженство, упоение, такую нежную, шёлковую сладость. Во мне словно бы проснулся маленький игривый котёнок с мягкими пушистыми лапками, но острыми коготками, из-за которых вся постель покрылась пятнами крови.

Прошлой ночь я открыла в себе нечто новое, свободное и чистое, о чём раньше и подумать не могла. Моё тело раскрылось, позволяя сбросить с себя все лишние маски и правила. Щёки краснеют, стоит вспомнить, что мы творили на этих атласных простынях. И глядя на мужчину, тихо спящего рядом со мной, не испытывала глубинного чувства стыда, робости или неуверенности. Я знала, что не делала ничего противоестественного или аморального, я была свободной и любимой. И боже храни, как же хочу, чтобы это не кончалось!

– У тебя такое мечтательно выражение лица, – прошептал Себастьян, приоткрыв один глаз.

– Я тебя разбудила? – лукаво улыбнувшись, спросила я, пододвигаясь к нему ближе.

– Как я могу спать, когда рядом со мной лежит такая красотка? – с хрипотцой в голосе, сказал вампир.

– И правда, как? – под одеялом я коснулась его плеча, а затем плавно стала опускать руку всё ниже и ниже, – спать совсем-совсем нельзя!

Он рассмеялся, а затем сгрёб меня в охапку и подмял под собой, осыпая моё лицо поцелуями. Его руки сжимали так крепко, что сердце замирало в истоме, а глаза закрывались, пробуждая совсем другие органы чувств.

Спать в такой ситуации просто опасно!

Так прошло несколько дней. Мы не вылезали из номера, не пускали уборщицу, только заказывали бутылки шампанского и сладкие вина. А ещё сливки! Много-много взбитых сливок… я очень жалею о том, что нам нельзя есть клубнику и ананасы. Это же классика! Я так хотела попробовать всё то, что делают молодые влюблённые в фильмах. Нам приходилось обходиться сливками и сладкими орешками из бара. А ещё мы смотрели японские аниме-сериалы в оригинале. Себастьян учил меня японскому, и я в первый раз в своей новой жизни поняла, что не всё даётся легко, как мне казалось раньше. Японский очень сложный язык, когда мы вернёмся обратно в Нью-Йорк, нужно будет обязательно серьёзно им заняться. Здесь получалось плохо и очень смешно. Моё произношение было недостаточно звонким, я глотала окончания и неправильно проставляла ударения. Но зато нам было весело и очень тепло вместе. Мы говорили обо всём на свете, совершенно не стесняясь признаваться в каких-то вещах.

Раньше я и подумать не могла, что когда-нибудь сойдусь с таким вампиром, как Себастьян. В нашу первую встречу, он показал себя очень холодным, властным и опасным вампиром, я откровенно боялась его… но в тоже время и желала. Ах, это вечная женская дилемма – влюбляться в плохих парней. Себастьян не изменился, он по-прежнему властный, серьёзный и грозный, я это чувствую, когда мы сближаемся – он всегда доминирует надо мной, превращая страсть в поле боя, оставляя после себя разрушенную мебель и огромные счета, которые мы должны будем заплатить, когда съедим отсюда. Но в тоже время, я стала лучше его понимать. Вся эта холодность направлена вовне, его защитная линия, после которой идёт уверенный в себе, спокойной и расчётливый взрослый вампир, не боящийся последствий своих действий. Хотелось бы мне когда-нибудь достичь такого же равновесия, каким обладает Себастьян. Но всё приходит с опытом, поэтому я с удовольствием окуналась в словестные баталии с ним, получая истинное наслаждение от его уроков.

Но было кое-что, что мешало мне по-настоящему отпустить себя, броситься в этот омут с головой. Мои прошлые уроки на фронте любви закончились двойками. Я держу в голове список имён моих прошлых возлюбленных и понимаю, что этот список слишком длинный: Дмитрий, Дион, Даниэль и, как бы я не хотела отрицать это, Константин. Все эти отношения по-разному причинили мне боль, и это если не учесть, что я сама сотворила с ними. И теперь мне попросту было страшно двигаться вперёд. Я боялась новой боли, с которой в этот раз могу и не справиться.

Однако главной причиной моих сомнений был сам Себастьян. Я хотела бы ему довериться полностью, но червячок сомнений обитает прямо внутри моего сердца. Слишком многое указывало на то, что от меня что-то скрывают. Я выросла совершенно в другом мире с совершенно другими законами и правилами, и, оказавшись в этом, попросту не могу даже предположить, какие секреты он таит. Это похоже на переезд на другой конец земного шара в страну, не имеющую ничего общего с твоим домом, без языка и знания обычаев. И ты, как слепой котёнок, тычешься мордочкой в разные стороны, пытаясь понять, что здесь к чему. Вот так и я хожу по натянутой над пропастью нитке, боясь оступиться и сделать неверный шаг. Я не знаю, чем занимается Себастьян, но руку готова дать на отсечение – это что-то такое, что не вписывается в законы этой "страны". И от этого у меня кружится голова, ведь я не знаю, что это и что мне с этим делать.

И грянул гром.

А всё так невинно начиналось. Восемнадцатое июня – солнечный и тёплый день, мягкие объятия и ленивые размышления о том, что нужно бы и на охоту сегодня ночью выйти, да и по городу не мешало бы пройтись – не всё же целыми днями в номере сидеть, нужно и Токио посмотреть – такой красивый и контрастный город.

А потом раздался телефонный звонок и лицо Себастьяна напряглось.

– Что такое? – высунувшись из-под одеяла, чтобы лучше видеть вампира, спросила я.

– Это красный телефон, – тихо проговорил он, в мгновение ока вылетая из кровати и подбегая к своему портфелю, – он звонит, если что-то случилось.

Ещё в первый день, как мы приехали сюда, Себастьян демонстративно выключил свой телефон и договорился с Аннет, что у нас небольшой отпуск в Японии. Поэтому все эти дни нас никто не доставал по телефону, лишь изредка Себастьян просматривал входящую почту и отвечал на письма.

– Да? – напряжённым голосом сказал вампир. Он подошёл к окну, через отражение в стекле я видела, насколько серьёзным стало его лицо, а взгляд опустел.

– Когда это случилось? Как? Да, мы выезжаем. Позже перезвоню. Никто не знал. Да. Передай Грегу, чтобы усилил охрану объектов и выслал автомобиль в аэропорт, как мы будем в воздухе. Прощай.

– Что случилось? – встревоженно спросила я, когда он опустил телефон.

Вампир ответил не сразу, лишь прислонился лбом к стеклу, закрыв глаза. Я выбралась из постели и босиком подошла к нему, обнимая за плечи и кладя подбородок на его плечо.

– Себастьян? Что такое? – тихо задала свой вопрос, не желая знать на него ответ.

– Джейсон мёртв, – севшим голосом проговорил Себастьян, отодвигаясь от меня.

– Что? – испуганно сказала я, делая непроизвольный шаг назад и обнимая себя за плечи, – как это… боже…

– Его убили охотники, – взгляд Себастьян стал жёстким, суровым, от теплоты и близости не осталось и следа, передо мной предстал настоящий вампир. Собравшийся, грозный с поджатыми губами и прямой осанкой. – Одевайся, мы возвращаемся домой.

По дороге я узнала, как это случилось. Его подкараулили, когда он охотился, Джейсон не любил это дело, всегда старался всё сделать как можно быстрее, чтобы вернутся к работе. Поэтому он всегда охотился в одном и том же месте, выбирая случайную жертву. Там его и взяли. Охотники достаточно хорошо изучили свою жертву – они всё проделали очень быстро – Джейсон не успел применить ни силы вампира, ни свои собственные силы. Ему отрубили голову и проткнули сердце, чтобы у нас не осталось сомнений в том, кто это сделал. Тело было найдено утром (по часам Нью-Йорка – разница – 13 часов в пользу Токио), но только к ночи оно попало в систему Теневого мира. Нам позвонили сразу, как только всё узнали наверняка. И что теперь делать, я не знаю.

Что чувствует сердце, когда друг погибает? Что ты чувствуешь в первые секунды после трагедии? Ничего. Это даже не отрицание, оно приходит позднее. В первые секунды ты просто ничего не чувствуешь. Мозг ещё не успел проанализировать случившееся и ты стоишь, хлопаешь глазами, в голове проносятся какие-то мысли, но на заднем плане, как шум. Всё это может происходить от секунды до часов, дней, когда ты думаешь, что вот сейчас он выйдет, и ты скажешь, боже, как жаль, что с тобой это случилось и как я рада, что ты в порядке. Нелогичная фраза, не правда ли? Но она очень хорошо отображает твоё состояние. А вот следующая фаза приходит внезапно. Это может случиться во время похорон, когда ты увидишь тело или же когда ты будешь просматривать совместные фотографии, или набираешь, по привычке, его телефонный номер, а на том конце провода играет незамысловатая мелодия, но никто не берёт трубку и уже не возьмёт. Это произойдёт, когда ты увидишь что-то такое, что имеет значение только для вас двоих или же когда ты хочешь что-то сказать именно ему, но его нет! Больше нет! И ты начинаешь отрицать, кричать, злится на окружающих, думая, что они не понимают, что случилось! Будешь плакать, причитать, молить, это как придётся. А потом ты смиришься, да-да, это придёт, ты начнёшь забывать как он выглядит, какой у него голос и как он двигается, в твоей памяти останется только хорошее, потому что так устроены люди. Всё медленно будет сходить на нет, ты привыкнешь, заведёшь нового друга, жизнь войдёт в привычное русло и ты изредка будешь говорить о своём друге в прошедшем времени с тёплой улыбкой на устах, говорить, каким он был хорошим и милым. И всё. Жизнь продолжается. Я говорю о том варианте, который происходит практически всегда, если ты психически и физически здоров, а вот если ты болен, то смерть может разрушить всё, что ты имеешь и самого подтолкнуть к грани.

А что происходит с вампирами, когда погибают их друзья и близкие? Испытываем ли мы горе и страдания от потери? Да, безусловно. Вот только фазы проходят очень-очень быстро. Я начала рыдать в самолёте. Джейсона я знала не так хорошо, чтобы назвать его своим близким другом, однако он мог им стать. Он был весёлым и очень милым. У него был потрясающий дар и он здорово рассказывал о том, чем занимается. В его исполнении самый скучный предмет вмиг становился интересным и захватывающим. Он умел поднять настроение и поддержать. Он был хорошим вампиром, не злым и не озлобленным. Он никогда не мучил своих жертв, чётко понимая, что наш симбиоз не ставит вампиров выше людей. Я знаю, что в Джейсоне были и плохие стороны, а у кого их нет? Однако в нём всё же больше было хорошего. И злость, поднимающаяся из глубин моего сердца, была ослепительной, мне хотелось раздавить как букашку Орден охотников, уничтожить каждого члена этой проклятой организации за то, что они убили самого обычного парня-вампира. Я не знаю, зачем они это сделали, не знаю, были ли и другие жертвы, но смерть Джейсона что-то изменило во мне. Я вдруг поняла, что и сама могу умереть, ведь я хуже Джейсона. Я убивала и сверхъестественных существ, и людей, и охотника! Наверное, в их списке я занимаю не последнее место. Мне нужно опередить их, нужно уничтожить за всё, что они сделали со мной. Я-я-я… но как мне это сделать, ведь я так молода и неопытна?! Поэтому положив голову на колени Себастьяна, я тихонько плакала от бессилия и обиды, горечи и печали. Ненавижу смерть, ненавижу жизнь. Всё такое сложное и непредсказуемое, что от этого хочется выть. Измождённость, боль. Где те силы, что поддерживают в моём теле бессмертную жизнь? Почему эмоционально я так опустошена? Боже, как же я хочу стать настоящим вампиром, а не этой жалкой чувствительной пародией. Только и умею, что ныть и страдать. Постоянно обещая себе, что стану по-настоящему сильной и не позволю никому причинить себе вред. Ненавижу. Ненавижу быть жалкой.

А потом были грустные встречи, разговоры, охрана из оборотней, Себастьян запретил покидать квартиру без сопровождения, появились новые сведения о деятельности Ордена. Джейсон был не единственной жертвой, в общей сложности за сутки погибло около ста сверхъестественных существ, преимущественно в Европе. И везде охотники оставили чёткие знаки о том, что это они.

Было созвано экстренное собрание Совета, на котором было решено уничтожить Орден, как это уже делалось ранее. Сократить их численность, перекрыть финансовые потоки и уничтожить базы. Они стали слишком сильны – решили открыто выступить против нас и начать войну. Многие винили в этом Константина и его безрассудные действия, которые произошли полтора года назад. Я жила в информационной изоляции и не знала, что это имело серьёзные последствия. Обострение отношений между Орденом и Советом, частые стычки молодёжи, нападения, убийства, насилие. Это росло, как снежный ком, но чаще всё-таки было направлено на истинных убийц, тех, кто и по нашим законам должен был быть наказан. Однако семнадцатое июня перевернуло всё вверх дном. Те немногие связи, что мы поддерживали с Орденом – перестали работать, а после собрания Лазарь объявил беспрецедентную охоту на Орден. На всех его членов, без разбора – ребёнок это или взрослый человек. Охотник или же просто служащий Ордена. Никаких исключений, никаких поблажек или сочувствия. Теперь каждый, кто работает в госструктурах, обязан прикрывать последствия такого решения – люди не должны ничего узнать. Тайна должна быть сохранена любой ценой, но Орден должен быть уничтожен. Так началась война.

Прохладный ветреный день. Сегодня мы будем хоронить "пустые гробы" своих мертвецов. Через три дня после случившегося, близкие и друзья Джейсона собрались в небольшой зале для кремации в Нью-Йорке. Это был грустный день, когда мы попрощались с его телом, в последний раз увидев, каким он был. После этого тело было развеяно над текущей водой, прямо как в старых легендах о вампирах. Это правда, это наша традиция, идущая из глубинного осознания, насколько опасны тела наших мёртвых. То же самое было проделано в своё время с останками Константина. Даже крупица наших тел не должна попасть в руки человеческих учёных, как бы презрительно о них не отзывался Маркус. В тот день было много слёз, красивых печальных речей, объятий, распития спиртного и крови. Но если честно, то мы просто собрались, чтобы вспомнить и не забыть, каким он был, чтобы разделить своё горе и не быть одному в эти нелёгкие дни.

А спустя полторы недели Себастьян погрузил нас в самолет, и мы полетели на официальные похороны жертв трагедии семнадцатого июня. Наш путь заканчивался на Строфадских островах, где традиционно хоронили особых вампиров, играющих роль для нашей истории. Эти острова были выкуплены почти два столетия назад у греческого государства, сразу после независимости Греции от Османской империи. Тогда это было сделать легче всего, ведь по сути острова не представляли собой никакого интереса для власти. Большой остров – Стэмфани в длину не превышает полтора километра, а в ширину и километра. Скудная растительность, скалы, гнездовья редких птиц и дурная история островов сделали своё дело. Сюда никто не суётся, а сами острова были благоустроены под наши нужды. Теперь это островной склеп, где хранятся "пустые гробы" в специально построенных для этого небольших ангарах. Я не совсем понимаю, в чём здесь суть и зачем это надо, но так захотел Лазарь. Он хотел, чтобы у нас было место, куда мы могли бы приезжать, чтобы вспомнить великих усопших и на их примере жить полной и яркой жизнью.

Но для меня этот остров остался всего лишь скалами, сильным ветром и пустотой. Мне было неуютно смотреть по сторонам и видеть такое большое количество вампиров в одном маленьком месте, поэтому я крепко сжимала руку Себастьяна, молясь, чтобы это закончилось как можно скорее.

Когда мы стояли в ангаре и наблюдали за установкой очередной мемориальной таблички с именем почившего вампира, я подумала о других сверхъестественных существах, которым не будет посвящён маленький кусочек острова Стэмфани. Я подумала о том, что и среди сверхъестественных существ есть дискриминация, скрытая, но отчётливо проступающая в подобные моменты. Грега не было с нами, как и охранников-оборотней. Первый отправился во Францию, к себе на родину. Он взял небольшой отпуск – пару дней, что логично, ведь он и Джейсон были друзьями. А мы здесь, на этом проклятом острове в окружении таких же несчастных, грустных лиц. Лазарь и его немногочисленная свита, стояли поодаль, выражая соболезнования каждому, кто приближался к ним. Белый цвет одежды – традиционный выбор вампиров в знак уважения и поклонения перед смертью. Лёгкий приторный запах крови вампиров – слёзы и пот. И крепкие, очень крепкие объятия, и знание о том, что жизнь продолжается, хоть сейчас почти невозможно дышать от горя.

– Соболезную вашей утрате, – тихо проговорил Лазарь, подходя к нам. Его глаза лучились сочувствием и пониманием, но в глубине души я знала, что это его внушение, поэтому легче от его слов мне не стало, в отличие от Питера, стоящего рядом.

– Спасибо, сир, – почтительно склонившись перед Главой, пробормотал он.

– Вы были братьями не только в вампирском мире, я правильно понимаю? – задал вежливый вопрос Лазарь, не сводя с меня глаз.

– Да, сир. Мы… близнецы… были, – прошептал вампир, нервно сглатывая.

– Ещё раз соболезную, – проникновенно проговорил Лазарь, касаясь плеча Питера, из-за чего тот вздрогнул. – Я гарантирую, что виновные понесут самое жёсткое наказание.

– Спасибо, – Питер в первый раз прямо посмотрел в глаза лидеру нашей расы, плотно сжав побелевшие от злости губы.

Мне было жаль его, ведь он сидел на крючке Лазаря, как и остальные. И мне было неприятно чувствовать влияние этого вампира, который, казалось, понимал, что у меня есть иммунитет к его чарам, и от этого он чувствовал дискомфорт в моём присутствии, из-за чего быстро ретировался к другим горюющим.

– Лазарь – хороший лидер, София, – со значением в голосе проговорил Себастьян, наблюдавший произошедшую сцену. – Не стоит его винить в том, что он так действует на окружающих.

– Мне просто не нравится, что у вампиров нет выбора – они слепо верят ему, – сквозь зубы проговорила я, смотря на Лазаря, помогающего остальным вампирам.

– Поверь мне, если бы его политика и его харизма не устраивала вампиров, никакие чары не смогли бы удержать его на "троне". Или ты думаешь, что ты единственная, у кого иммунитет? – лукаво подмигнув, сказал Себастьян.

– И всё равно, – отрицательно покачала головой. – Мне он не нравится.

– София, помолчи, – раздражённо проговорил Питер, стоящий рядом. – Оставь своё мнение при себе хотя бы в этом вопросе. Ты даже не представляешь, как надоедает выслушивать твои псевдоморальные бреди.

– Что? – изумлённо уставившись на Питера, воскликнула я.

– А… ничего, – он махнул рукой и, кивнув Себастьяну, ушёл от нас.

– Что я не так сказала? – удивлённо спросила я у Себастьяна.

– А ты как думаешь? У него умер брат – самый близкий человек на свете. Его создатель погиб лет десять назад от серой тоски, сестра ещё раньше. По сути, сейчас он остался один в своей линии крови. И, разумеется, ему тяжело находится рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что ты молода, потому что у тебя есть я, и ты по прежнему в центре внимания, хотя сегодня это действительно неуместно.

– Ладно, – обиженно кивнув, я закусила нижнюю губу и ушла от Себастьяна.

Умом я понимала, что моё поведение действительно неприлично в данной ситуации, однако мне было обидно, что Себастьян так резко меня осадил да такими словами. Нам всем сейчас тяжело, а я к тому же чувствовала комплекс вины – ведь первый залп произвёл мой создатель Константин и метаморф Влад. Если бы я не попала в руки охотников, ничего бы не было. А так… всё случилось по моей вине – не смогла просчитать действия молодого метаморфа, не смогла найти все заряды, больше волнуясь о своей шкуре. А сейчас начинается полномасштабная война, и неизвестно чем всё закончится. Боже правый, как я могу так спокойно об этом говорить? Война в моей голове всегда ассоциировалась с чем-то ужасным, кровавым, со стрельбой, взрывами бомб, голодом, страхом, ненавистью. И вот сейчас всё начнётся. Сверхъестественные существа будут убивать охотников. Сейчас, в эту минуту, набираются добровольцы в карательные отряды, а лучшие стратегические умы нашей расы разрабатывают тактику внутренней войны. От всего этого голова кругом шла, но при этом я ничего не чувствовала, кроме горечи от гибели Джейсона и глубокого чувства вины. Война всегда где-то там, далеко, она не может происходить прямо сейчас.

Однако другая часть меня жаждала этого. Мечтала записаться в отряд и убивать охотников за всё, что они сделали со мной и моим видом. Я знаю, о чём говорю, охотники в большинстве своём не невинные зайчики, а хладнокровные убийцы, убивающие всякого, кто принадлежит к другому виду. Столько горя и ненависти пылало в моём сердце, что я просто не могла понять, какое из этих чувств истинное и верное. Что я хочу больше – остаться в стороне и попытаться отстраниться от этой войны или же стать её частью и мстить, как я уже делала раньше?

– Тяжёлые мысли? – за моей спиной раздался вкрадчивый мужской голос.

Я находилась на пляже – сидела на огромном валуне и наблюдала за перистой пляской волн от сильного ветра. В мои планы не входила компания, я хотела подумать в одиночестве, ведь теперь меня редко оставляли одну, но не могла же я проигнорировать Лазаря, пришедшего меня проведать и оставившего своих "поданных" скорбеть без него?

– Тяжёлая жизнь, – с кривой улыбкой ответила я, не поворачиваясь к нему лицом.

Лазаря это не смутило, поэтому он спокойно забрался на валун рядом со мной и также уставился в море.

– Тебе просто не повезло с годом рождения. Поверь мне, прошлое столетие было идеальным для нашего племени, всё было легко. Сейчас картинка меняется, мы возвращаемся к истокам, но уже идя по другую сторону зеркала.

– Ты хочешь сказать, что вампиры стали белыми и пушистыми, а люди нет? – саркастически проговорила я, поворачиваясь к нему.

– Нет, я просто хочу сказать, что теперь наши войны будут направлены не друг против друга, а вовне. Это и есть перемена.

– Но меня волнует не это. Мне горько понимать, что эта война может принести нам всем. Новые убийства, новые горести, печали. Сейчас, в век развития информационного поля будет очень сложно всё утаить от простых людей. А Орден, если почувствует, что жить ему осталось недолго, пойдёт на всё, лишь бы нас уничтожить. Включая и обнародование своих данных о нас. Я уверена, что в их архивах и тайниках пылится много доказательств нашего существования. И если это случится – настанет конец всему, что я знаю. Это меня пугает, – честно призналась я.

– Не стоит недооценивать свою семью, София, – мягко касаясь моего плеча и отдёргивая руку, когда я вздрогнула, проговорил Лазарь. – Мы знаем, что делать. За нашими плечами стоит опыт тысячелетий, мы прекрасно знаем людскую породу и знаем, как их победить.

– Однако это лишь подтверждает, что мы не лучше их, – печально заметила я, отводя взгляд.

– София? – и вновь за спиной раздался мужской голос, только на этот раз он принадлежал Себастьяну. – О! Лазарь, не ожидал, что вы здесь. Вас все ждут, сейчас состоится последняя церемония прощания.

– Мы идём, – Лазарь поднялся на ноги и подал мне руку. Я, не смутившись, спокойно её проигнорировала и сама спустилась с валуна, подходя к своему Создателю. Тот, переводя взгляд с меня на него, не понимал, что происходит, однако крепко сжал мою руку, показывая, что всегда защитит меня.

– Надеюсь, что это была не последняя наша беседа, – вампир сделал вид, будто бы ничего не произошло.

– Боюсь, что в свете прошедших событий, следующая случится не скоро, – чуть холодноватым тоном заметила я.

– Я надеюсь, что ты ошибаешься, София, – с прищуром сказал он, прежде чем уйти.

– Что между вами произошло? – напряжённо проговорил Себастьян.

– Ничего. Правда ничего. Кроме того, что мне он не нравится.

– Ладно, потом разберёмся, нам пора идти.

– Ты что-то хотела сказать мне, Аннет? – равнодушным тоном сказал Себастьян.

– Что ты делаешь, Себастьян? – устало спросила она.

– Я не понимаю, о чём ты?

– О тебе и Софии. Боже, ты даже не скрываешь, что затащил её в свою постель!

– Не говори так. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, – Себастьян помассировал виски, а затем встал и подошёл к окну, из которого открывался восхитительный вид на Рим.

– Ах сложнее, – с сарказмом протянул девушка, подходя к нему и разворачивая к себе лицом. – Ты забыл, кто я? Разумеется, я знаю о ваших чувствах, но я также знаю каким будет их финал! То, что ты делаешь, ставит под угрозу всю нашу работу. Пойми, она не одна из нас! Если она узнает о том, чем мы занимаемся… ты думаешь, что она присоединиться? Нет, она сделает всё, чтобы помешать. И, чёрт побери, но у неё может это получится, потому что ты испытываешь к ней чувства.

– А что ты прикажешь мне делать? – зло прокричал Себастьян, сжимая губы. – Или ты думаешь, я не пытался всё повернуть вспять? Нас тянет друг к другу, как магнитом и я ничего не могу с этим поделать. А то, что мы связаны, лишь усугубляет сложившуюся ситуацию.

– Ой, только не смей мне говорить по истинную любовь, – последние слова Аннет буквально выплюнула ему в лицо. – Я знаю, что это такое, уж поверь мне! София для тебя тот самый островок безопасности, о котором ты всегда мечтал. Тихая, робкая, слабая. Ведь ты и правда так думаешь о ней! Её детские идеалы приводят тебя в восторг, тебе нравится играть с ней в слова, медленно подталкивая к своим правильным мыслям. Вот только я хочу тебя разочаровать – как только она поймёт, что ты делаешь – ты потеряешь её навсегда! И будешь счастлив от того, что она не убьёт тебя, как она это сделала с Константином. Помнишь такого? Он тоже пытался учить её жизни, и тоже был влюблён. И к чему это привело? Ты идёшь по его стопам, но в отличие от него, от тебя очень многое зависит, и я не позволю тебе утонуть в её объятиях. Боже! – девушка всплеснула руками. – Поверить не могу, что мне приходится разговаривать с тобой об этом. Что ты доведёшь эту проблемы до такой степени. Мало мне Маркуса с его страстью, так ещё и ты туда же!

– Замолчи, – резко оборвал Себастьян, а затем приблизился к её лицу. – Только посмей ещё раз вякнуть обо мне и Софии. То, что между нами происходит – тебя не касается. Делай свою работу и даже не думай мне мешать! Я старше и сильнее тебя, и ты пожалеешь о своей опрометчивости!

– Может я и не так важна для проекта, но не думаю, что ты сможешь воплотить свои угрозы в жизнь, – холодно процедила Аннет. На её лице не дрогнул ни один мускул, только сузились глаза от едва сдерживаемого гнева. – А теперь слушай меня внимательно, Себастьян, если ты будешь и дальше продолжать свои безумные игры с Софией – я сдам вас Лазарю. Он и так проявляет к ней повышенный интерес из-за её способностей, но если он узнает о вас… То он заберёт Софию.

Вместо ответа Себастьян ударил её по лицу.

– Боже, рукоприкладство? Поверить не могу, что между нами что-то было, – чуть изумлённо пробормотала Аннет, прикладывая руку к щеке и стирая капли крови.

– Только потому, что мы раньше были вместе, ты ещё жива, – презрительно скривив губы, ответил вампир. – Я запрещаю тебе приближаться к Софии. Занимайся Маркусом, а в наши отношения не лезь.

– То, что ты меня ударил, ничего не изменит, – вздёрнув подбородок, сказала Аннет. – Ты думаешь, что это моя личная месть. Не отвечай, я это чувствую в тебе. Но ты ошибаешься, все мои мысли о нашем проекте. Если что-то пойдёт не так – в этом будешь виноват ты!

Не дав Себастьяну ответить, она быстро покинула комнату, стараясь удержать рвущиеся на волю слёзы.

– Ты последнее время какой-то напряжённый… что случилось? – осторожно касаясь плеча Себастьяна, спросила я.

Мы лежали в его квартире в Риме и наслаждались последними часами ночи. Совсем скоро придёт рассвет, а вместе с ним и недолгая разлука. Мы уже вторую неделю живём в Риме – из-за всей этой катавасии с охотниками, старшие вампиры постоянно проводят совещания, разрабатывая свои действия, контролируя формирование военных отрядов и координируя сеть госслужащих по всему миру. Наша задача в короткие сроки установить местонахождение всех баз Ордена, отыскать каждого действующего охотника, а также взломать их внутреннюю сеть. Там ещё много всяких заморочек и неожиданных трудностей, поэтому Себастьян уходит на рассвете, а возвращается в потёмках. У нас совсем мало времени, чтобы побыть вместе, поэтому мы ловим каждую свободную минуту, чтобы насладиться друг другом.

– Ничего, – устало протянул Себастьян, переворачиваясь на спину и смотря в потолок. – Дел очень много, а времени мало. По донесениям наших шпионов, Орден планирует что-то очень масштабное. Но самое тревожное – было зафиксировано появление Палача.

– Подожди, – нахмурилась я, – того самого Палача?

– Ты о нём много слышала? – Себастьян подложил руку под шею и посмотрел на меня с удивлением.

– Не просто слышала. Когда метаморф устраивал свою вендетту охотникам, они грозились, что Палач приедет, чтобы навести порядок. И убить меня, потому что ему без разницы, что там думают охотники.

– Бессмертный каратель…

– Он вампир?

– Никто не знает, кто он. Только жертва видит его лицо. Для остальных – это существо в чёрном балахоне с маской палача.

– О да, мне рассказывали легенды об этом существе, – чуть нервно рассмеялась я, – сделка с дьяволом… особый отряд…

– О чём ты говоришь? – изумлённо приподняв брови, спросил Себастьян.

– А, неважно. Это всего лишь слухи и сплетни, – отмахнувшись, ответила я. – Ты лучше скажи мне, что между тобой и Аннет происходит? Вы поссорились и поэтому она больше не приезжает?

– Нет, у неё просто много работы теперь, как и у меня, – легко солгал Себастьян, не обращая внимания на моё скептическое выражение лица. Ладно, это его тайны, я не могу в них вмешиваться.

– Только мне нечего делать, – тихо пробурчала я, прикрывая глаза.

– Я не могу отправить тебя в Нью-Йорк, это слишком опасно. Если хочешь, ты можешь вернуться на Изоле́-Капрая.

– И быть так далеко от тебя? – я усмехнулась и легонько ткнула его в плечо. – Ты теперь так просто от меня не избавишься.

– Но тогда что ты хочешь? – он притянул меня к себе, чтобы я могла уютно устроиться на его плече.

– Будешь смеяться, но я не знаю, – чуть смущённо протянула я. – В последнее время я только и делаю, что рисую, читаю и смотрю фильмы. Но мне хочется заняться чем-нибудь настоящим. Не могу поверить, что в такое сложное время я бездельничаю. Это как-то неправильно. Особенно после всего, что уже случилось…

– Ты скучаешь по нему, да? – тихо проговорил Себастьян, в его голосе слышалась неприкрытая грусть.

– Да. И я не понимаю, почему они убили его. Он же не был матёрым убийцей, просто вампиром, который уважал чужую жизнь и никогда не позволял себе лишнего.

– Ты не знала его, когда он и Питер были молоды. Тогда всё было по-другому, – рассмеялся Себастьян. – Пойми, София, когда наступает время войны, в её жернова попадают многие невинные жертвы. Именно поэтому я так оберегаю тебя. Именно поэтому мы и находимся в Риме. Здесь резиденция Лазаря, этот город один из самых безопасных мест в мире. Здесь нет охотников. И их никогда здесь не будет.

– Надеюсь, что это так. Но что за ирония. В самом сердце католичества, рядом с Ватиканом, находится резиденция Главы Теневого мира! – я негромко рассмеялась.

– Как-нибудь я объясню, в чём здесь суть.

– Интересно, а Папа в курсе насчёт Теневого мира?

– Да, София, он знает о нас, – серьёзно ответил Себастьян.

– Ты не шутишь? – я даже привстала на локтях, чтобы посмотреть на его невозмутимое лицо.

– Да, это то, что Папа получает в комнате плача (camera la crimatoria) там же он выбирает себе имя и папское облачение.

– Подожди, – я чуть нахмурилась, вспоминая новости, – сейчас ходят слухи, что нынешний Папа собирается подать в отставку. Что это значит для нас?

– То, что нас ждёт нелёгкие времена, вот и всё, – пожав плечами, ответил Себастьян. – Если нынешний Папа старается не лезть в наши дела и держаться от нас подальше, то как поведёт себя следующий – не известно.

– А разве вы не можете повлиять на Папу? Как это мы делаем с простыми людьми?

– Есть причины, по которым мы так не поступаем с Ватиканом. И с некоторыми другими религиями.

Себастьян прикрыл глаза, медленно засыпая.

– Вот так всегда – ты заканчиваешь нашу беседу на самом интересном месте, – разочарованно прошептала я, утыкаясь ему в подмышку, уходя вслед за ним в сладкую дрёму.

Так пролетела ещё одна неделя, а следом за ней ещё и ещё, и вот наступила середина июля. Чтобы развлечь меня, Себастьян нанял высококлассного учителя по рисованию, чтобы я могла спокойно совершенствовать свою технику живописи. Мне нравился Рим, город на "семи холмах", нравились мощёный камнем, черепицей и дубьём дороги, стоптанные до блеска миллионами человеческих ног. Я была в восторге от этих узких и таинственных улочек, бесчисленных фонтанов и статуи, музеев и картинных галерей, мне нравился итальянский язык, его экспрессия, яркость и сочность сводила с ума. На этом языке писали Данте, Бокаччо, Петрарк, Мандзони. Мне нравились итальянцы, живость их ума и чувствительность тел. Они знали что такое жизнь и умели ею наслаждаться. Их кровь на вкус как лёгкое игристое вино. История этого города насчитывает не одно тысячелетие, но он по-прежнему молод душой, хоть и фасад изрядно поистрепался.

Каждое утро я начинала с прогулки по маршруту Исторического центра Рима, где находились полюбившиеся моему сердцу фонтаны – "Четыре реки" и "Треви", которые спроектировал Бернини. Их мощь и сила, древность и красота заставляли меня подолгу бродить возле них, а позже с удовольствием делать наброски в свой блокнот, чтобы позднее перерисовать на холсте. К сожалению, из-за огромного количества туристов у меня не было возможности рисовать подле них. Позже я отправлялась к площади Барберини, в центре которой был фонтан "Тритон". Помните, я говорила, что в Риме много фонтанов? Так вот их можно встретить на каждом шагу! От маленьких, декоративных и служащих, чтобы утолить жажду, до огромных, монументальных, ревущих подобно настоящим водопадам, созданных известными скульпторами.

Я полюбила Рим с первого взгляда за его теплоту, за его шумный игривый лад, за его вечную молодость и силу. Этот город мне хотелось назвать своим.

Но, к сожалению, не всё было таким радостным в моей жизни. Самой большой печалью была моя ненужность. Когда я попала к Себастьяну, то жутко, до полусмерти боялась того, что будет со мной. Мне казалось, что меня ждут пытки, жуткие истязания, что надо мной будут проводить нечеловеческие опыты и всё в таком духе. Я видела в Себастьяне привлекательного, но жёсткого тюремщика, играющего с моей головой. Мне казалось, что Аннет была специально подослана, чтобы усыпить мою бдительность и не дать сбежать. А потом, когда я стала понимать, что никто не желает мне зла, когда я стала видеть, какой красивой и удобной может стать моя жизнь, моя оборона дрогнула и я позволила Себастьяну войти в моё сердце. И мне казалось, что я поступаю правильно, ведь об этом мне твердили все – я должна быть со своими! Со своей семьёй – с вампирами! Я думала, что поступаю правильно, что тогда начну жить полной жизнью, той, для которой я предназначена. Но всё оказалось не таким, каким я это себе представляла.

Переезды с места на место, бесконечные недомолвки и тайны, секреты и … смерть. Мне хочется что-нибудь сделать правильно. Мне просто хочется быть частью чего-то большего, чем есть в моей жизни. Но вместо этого я проживаю жизнь обычной девушки богатого парня – походы по магазинам, кофе в постель и чтобы не скучала уроки рисования. Боже, да я же вампир! Какие уроки по рисованию? Себастьян полностью отстранил меня от себя самой. Он не даёт мне развиваться, учиться и становиться полноценной личностью. Это так унизительно. А самое главное – мне не с кем теперь посоветоваться, не к кому обратиться. Аннет не отвечает на мои звонки, Натали постоянно занята, Лука, как и Маркус, не настолько мне близок. Питер ушёл с головой в работу, чтобы забыться, а Грег уехал во Францию. Раньше я постоянно зависала по видеосвязи с Джейсоном. Нам нравились одни и те же фильмы и сериалы, он всегда помогла мне с выбором, как себя развлечь. Это были чисто человеческие отношения, он никогда не грузил меня сверхъестественным, как это делала Аннет. Я знала, что со временем, мы могли бы стать настоящими друзьями, но… он умер и всё закончилось.

Теперь я живу в изоляции в самом центре Италии и единственный, с кем я могу поговорить, это Себастьян, что меня немного пугает, потому что эта изоляции кажется мне искусственной. Один канал связи с Теневым миром – это очень странно. А когда я обращаюсь к своему партнёру – он всё время от меня отмахивается, скупо делится подробностями войны, лишь изредка сообщая о наших победах или поражениях. И мне кажется, что за этим что-то стоит. Ведь когда я просила его, чтобы он дал мне возможность стать активным вампиром, он лишь рассмеялся, убеждая, что я для этого слишком молода и неопытна. Но это же порождает конфликт между нами, потому что я себя чувствую как угодно, но не партнёром Себастьяна. Я ничего не делаю, только развлекаюсь целыми днями, да изредка езжу за город в одну из лаборатории Себастьяна, где безликие служащие берут у меня анализы и проводят незначительные опыты из разряда – постучать молоточком по коленной чашечке или присоединить провода к моим вискам и задавать всякие психологические вопросы. Это просто убийство времени, на мой взгляд, но хоть какое-то разнообразие в той трясине красоты Рима, в которую я погружаюсь. Мне не хватает общения, мне не хватает событий, мне не хватает жизни, в конце концов!

Раньше, когда я жила в Австралии, всю повседневную суету и скуку я перевешивала своими внутренними переживаниями и страхом. Я старалась насладиться тем, что у меня было, потому что знала, что рано или поздно, но всё закончится и меня вернут в этот призрачный опасный мир, я жила этим чувствами, была острой, быстрой и чувственной. А теперь всё стало слишком спокойным для меня. Себастьян построил вокруг каменные стены, за которыми бушует жизнь, а внутри всё мёртвое и безжизненное. Даже секс перестал приносить то удовольствие, что было в Японии. Там мы бежала ото всего мира, наслаждаясь друг другом, здесь же мы прячемся от самих себя.

И я не знаю, что будет дальше, что будет с нами, ведь я не уверена в том, что наших чувств будет достаточно, если он и дальше будет держать меня за человеческую девчонку, не способную быть самостоятельной.

Какие чувства я не испытывала в этот яркий солнечный день,

какие думы я не думала, мне даже в голову не могло прийти,

что именно этот день – двадцать восьмое июля

станет концом всего, что я знала.

Это то, что я назвала бы за гранью,

если бы всё не случилось, как оно есть. Конец всего.

…из "какой-то тетради" Софии…

Я задыхалась от боли в сердце. Мои лёгкие рвало огнём и из горла вырывалось хриплое карканье. Из глаз потоком текли слёзы отчаяния, а пальцы до боли цеплялись за руль угнанной машины.

Замерев здесь, за городом, на полпути к лаборатории, я бессильно рыдала, выпуская всё, что накопилось за последние дни, недели, месяцы. Этот яд, терзавший меня с той минуты, как я увидела Себастьяна, вырвался наружу, и я остановилась, не в силах ехать дальше. Что мне делать? Молиться? Плакать? Или сдаться? Прямо здесь и сейчас могу набрать номер Себастьяна и всё ему рассказать. Он примет решение за меня, а я вновь окажусь под защитой не самого слабого вампира в мире. У меня будет семья, а все секреты уйдут в небытие, потому что хуже конца света ничего и быть не может. Да что я говорю, какой конец света, когда это всего лишь глобальное сокращение численности населения земли? Это конец цивилизации, но не людей, ведь они быстро за пару-тройку сотен лет восстановят популяцию. Но моя жизнь продолжится. И жизнь Аннет, и Себастьяна, Маркуса и Питера и всех-всех-всех остальных. Жить будет проще, ярче, насыщенней. Вот только смогу ли я так жить? После всего, что они сделали и сделают? Смогу ли я поступиться своей совестью и принять их жизнь? О, они не будут переживать и мучиться, ведь они не испытывают сострадания к людям. Но я не такая. И возможно, не смотря на всё, что я сделала, мне никогда не стать настоящим бессердечным вампиром, хищником. И знаете что? Я горжусь этим! Потому что именно это делает меня живой. Да, по всем законам я должна быть наказана за всё, что сделала, но нет таких судей, ради которых была бы готова отправиться на плаху. Поэтому буду жить, и буду стараться жить по справедливости и по совести.

Насколько это вообще возможно.

Вытерев слёзы и заведя машину, тронулась в путь. До конечной остановки осталось чуть меньше десяти минут. Включив весёлую песенку по радио, я несмело улыбнулась. Всё будет хорошо.

Перед въездом на территорию лаборатории находился дом охраны возле шлагбаума. Примерно за пятьдесят метров до этого в гуще листвы скрывалась камера, позволяющая охраннику сразу увидеть подъезжающую машину.

Похоже сегодня дежурил Рауль, он приветливо улыбнулся мне:

– Здравствуйте София! Хороший сегодня денёк, не правда ли?

– И тебе здравствуй, – ответно улыбнулась я, стараясь выглядеть как можно более безмятежно.

– Вы уж извините за вопрос, но, по-моему, у вас сегодня не назначено, – извиняюще проговорил охранник, чуть теребя куцую бородку.

– Нет, но планы изменились и мне сегодня нужно быть здесь, – уклончиво ответила я, надеясь, что это сработает.

– Ладно, проезжайте, – и он нажал на кнопку, открывающую шлагбаум. – Я предупрежу доктора Льюиса о том, что вы едете!

– Спасибо, – я чуть кивнула, а потом нажала на газ. В глубине души просыпался яркий огонь, заполняющий мои лёгкие. Мне хотелось развернуться и разбить закрывающийся за спиной шлагбаум. Уехать отсюда в никуда и не возвращаться. Но меня держала мысль, что если я это сделаю – все знакомые мне люди погибнут. Из-за того, что я смалодушничала. Сжав плотно губы и забрав выбившийся локон за ухо, резче надавила на газ. Мне нельзя отступать.

Возле входа низкого двухэтажного белого здания стоял доктор Льюис – человек, который брал у меня анализы. Он озабочено кусал губы, не понимая, что происходит. С виду этот человек был похож на неудачника: растрёпанные волосы, круглые очки и вечно испачканная в чём-то одежда. Он питал страсть к кроссовкам Nike и постоянно курил собственноручно выращенный табак. Рассеянный, чудаковатый, кладезь интересных фактов из жизни и очень-очень стеснительный. Но когда дело касается работы – происходит мгновенное преображение. Он собирается и становится как будто выше. В его голосе появляются металлические властные ноты, а ум обретает невиданную ранее остроту. Все решения мгновенные, но тщательно продуманные и взвешенные. И он знает на кого работает. Если бы не возраст, а ему уже было под сорок, когда он попал в поле зрения Маркуса, его обязательно обратили. А так он может рассчитывать только на то, чтобы стать оборотнем, что понятно его не устраивает. Поэтому этот двойственный человек преданно служит вампирам, параллельно пытаясь найти способ стать одним из нас.

– София, какой приятный сюрприз! – чуть растягивая гласные, вежливо воскликнул Льюис, когда я вышла из машины. – Кажется, я забыл, что у нас сегодня назначены анализы… хотя хоть убей, мне казалось, что это будет в следующий вторник!

– Всё верно, Льюис, во вторник. Сегодня я по другому вопросу, – улыбаясь кончиками губ, ответила я, подходя как можно ближе к доктору. – Мне нужно, чтобы вы проводили меня в комнату -214.

Мои глаза мягко засветились, обостряя глубину зрачков, завораживая мужчину.

Он неожиданно рассмеялся и отпрянул от меня.

– Зачем вы меня гипнотизируете? – удивлённо проговорил он. – Что вам нужно от этой комнаты?

– Значит стоит защита, – разочарованно протянула я, на мгновение обернувшись назад и пристально посмотрев на камеру видеонаблюдения. Ох, и не хотелось мне убивать доктора на глазах у охранников. Мало ли, что они могут сделать. Уровнем защиты лаборатории я никогда не интересовалась.

– София, что происходит? – вновь спросил Льюис, почуяв неладное.

Вместо ответа я вновь пристально посмотрела ему в глаза. Мне нужно усилиться. Я должна использовать свои способности себе на благо! Себастьян говорил, что это возможно. Но нужны тренировки, ибо способности – это те же мышцы – их нужно накачать.

– София… – чуть глуповато улыбаясь, протянул Льюис.

– Ты будешь делать то, что я скажу, – мой голос, завораживающий, мёртвый и тягучий, как шипение змеи. Он раздаётся словно отовсюду, накрывая нас с головой, укутывая Льюиса в мягкий тёмный дурман. Однако я чувствовала сопротивление, кто-то мастерски наложил на него гипноз защиты. Мне удавалось ломать эти настройки, но всё имеет последствия – у Льюиса пошла носом кровь, а из глаз стала уходить жизнь.

– Остановись и подчинись мне, – хрипло прошипела я, надвигаясь на доктора. Он замер на месте, как дичь, из-за чего мои клыки непроизвольно заострились, а из пальцев стали расти когти.

Человек ничего мне не ответил, он опустел, словно жизнь покинула его тело.

– Вытри нос, – приказала я, подавая платок. Человек неуклюже растёр кровь по лицу, так что мне пришлось ему помочь, в душе моля, чтобы камеры были слишком плохи, чтобы охрана поняла, что здесь происходит. Пока меня спасало то, что кроме нас здесь больше никого не было. Но когда мы войдём в здание, Льюис выдаст меня с головой своим поведением. С этим нужно что-то делать.

– Сейчас ты будешь вести себя как всегда, но внутренне ты останешься моим, – приказала я, когда закончила вытирать кровь.

Доктор не стал таким, как раньше. Нет, его манера держаться, ходить и говорить вернулись, но в глазах застыла боль и опустошённость. Мне показалось, что я слишком сильно на него надавила. Интересно, мне удастся его вернуть?

Идя по белым коридора к лифту, здороваясь с проходящими сотрудниками и даже умудряясь отвечать на их вопросы и давать советы, Льюис казался таким как всегда, но некоторые отмечали, что он как-то странно выглядит. Мне удалось убедить их, что Льюису нездоровится, поэтому они не стали его допрашивать.

Спустившись на минус второй этаж, мы оказались в холодном коридоре, все двери которого были заперты на магнитные ключи. Такой мне достался из красной папки от покойного Джейсона. Надеюсь, он сработает, ведь в противном случае вся эта затея коту под хвост.

Пройдя до конца, мы оказались перед закрытой дверью, без опознавательных знаков.

– Мы пришли? – довольно нетерпеливо спросила я, чувствуя, как напряжение сквозит через кончики пальцев.

– Да эта комната -214, – равнодушно ответил Льюис.

– Отлично, – я развернула доктора к себе лицом и вновь напрягла глаза, – сейчас ты выйдешь из здания и дойдёшь до своей машины, сядешь в неё и поедешь домой, соблюдая все правила. Дома ты ляжешь в постель, а когда проснёшься, то будешь помнить, что плохо себя почувствовал. Сегодня у нас должны были быть пробы анализов, но по состоянию здоровья ты был вынужден отказаться и поехать домой. Ты не будешь помнить ничего из того, что мы делали вместе. Если по дороге кто-то будет спрашивать – говори, что тебе нездоровится. Ты понял меня? – требовательно спросила я.

– Да, – кивнул Льюис, а затем повернулся ко мне спиной и пошёл в сторону лифта.

– Доктор Льюис, нам надо с вами поговорить! – негромко воскликнула я, нагоняя мужчину.

– Извини, София, – вымученно улыбнулся доктор, – я плохо себя чувствую, пожалуй я поеду домой и отдохну.

Удовлетворительно кивнув, я проследила, чтобы он дошёл до лифта и лишь потом вернулась к запертой комнате. Достав из сумки карту-ключ, я провела её вдоль магнитной ленты. Она сработала.

Эта комната была как из фантастического фильма или же дизайнер работал и на Орден, и на "АмбриКорп".

Абсолютный, белый стиль. Стены, пол, потолок – всё молочное, пустое, холодное. В центре комнаты стеклянный стол с изогнутой ножкой, на котором стоял прозрачный монитор, при взгляде на который сразу становилось понятно – компьютер. Похоже военная модель. Интересно, что же там внутри?

На секунду, на крошечное мгновение, показалось, что там есть информация обо мне. То, гложущее предчувствие, мучившее весь разговор с Сержем, всплыло наружу, заставляя сердце прерывисто биться. Мне подумалось, что я и есть та девочка, нулевой пациент и все эти анализы направлены на создание вируса. Меня пробил холодный пот.

Если посмотреть со стороны, то вся сцена выглядит даже красиво. Молодая рыжая девушка в алом летящем платье до колен в белоснежной комнате, как капля крови на снегу. Завораживает.

Подойдя к компьютеру, приставила палец к экрану, вспоминая кусок диалога с Сергеем.

– У Себастьяна везде, где только можно понаставлены анализаторы крови – вместо кодов доступа. Войти могут только свои. С чего ты решил, что я смогу попасть в систему компьютера?

– Потому что вы связаны, София. Ты пила его кровь, а он пил твою. В вас течёт одна жидкость и её будет достаточно, чтобы система распознала тебя как свою. Это ещё одна причина, почему он так рьяно тебя оберегает. Он знает, что будет, если ты попадёшь не в те руки.

И это сработало. Компьютер бесшумно загорелся, открывая передо мной бесчисленные строки кода. Мне оставалось лишь действовать по инструкции, вбивая непонятные значения и переходя из одной корневой системы в другую. Вся эта свистопляска заняла не больше десяти минут, а я взмокла и почувствовала, как выступившая кровь, плотным слоем прижала платье к телу. Нажав в последний раз enter, попала в графический раздел. На этом месте по инструкции следовало воткнуть usb-провод в компьютер и начать перекачку данных. Разумеется, я так и поступила, а пока данные передавались, по размерам они были около двадцати гигабайтов, решила полазить по системе, надеясь найти что-нибудь незашифрованное и написанное на понятном языке. Названия папок мне ни о чём не говорили, поэтому наугад открывала их и просматривала представленные файлы.

Какая дикая смесь языков! И хинди, и арабский, и китайский вперемешку с английским, русским, французским. Какие-то видео-файлы с нечёткой картинкой камер-наблюдения. Что-то было подчёркнуто красным, а что-то закрашено чёрным, как это делают в секретных архивах. Здесь было всё, от расписания работы неизвестных мне людей до сложных химических формул, отсканированных с простой бумаги с карандашными пометками на полях. Фотографии незнакомцев, запертых в клетках, измождённые, с химическими номерами на запястьях. Процесс обращения оборотня, его частичная трансформация, а затем всё тоже, но с вводом в организм неизвестных препаратов. Это было жутко, также жутко, как невинные детские фотографии с утренников, лежащие в той же папке. Я не знала, что случилось с теми детьми. Были астрологические гороскопы, координаты, рассчитанные по звёздам и списки имён загипнотизированных людей, работающих на крупных стратегических объектах стран мира. Фотографии строящихся лабораторий, в одной из них узнала ту, где нахожусь. Но большая часть файлов была недоступна из-за языкового барьера и недостаточных знаний. А потом я нашла свою папку на русском языке. Я не успела её просмотреть, так как запиликал мобильный телефон с просьбой подтвердить отправку данных. И в то же мгновение, я почувствовала, как на этаж спустился лифт. Доли секунды и я поняла, что это вампир. Нажав кнопку отправить, увидела, что отправка займёт около десяти минут. Боже, надеюсь этого хватит.

С независимым видом, я встала из-за стола и повернулась спиной к компьютеру, готовая встретить его. Себастьяна.

– И почему я не удивлён, что найду тебя здесь? – вместо приветствия, сказал Себастьян, одетый на этот раз в чёрное, с хмурым и холодным выражением лица.

Дёрнувшись, как от пощёчины и обрастая льдом изнутри, я выпрямилась, гордо расправив плечи и чуть презрительно улыбнувшись.

– А чего ты собственно ждал? – сардонически с ледяными оттенками в голосе спросила я. – Ты прятал от меня столь многое и теперь удивляешься, что я это нашла. Хорошая логика, браво! Ты…

– Я надеялся, что ты не будешь столь глупой и не станешь лезть туда, куда не следует, – он прошёл в комнату и устало прислонился к стене.

– Именно поэтому ты затащил меня в свою постель? Чтобы я не лезла в твои дела? – неожиданно визгливо воскликнула я.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов/выдохов, чтобы успокоиться. Боль, как змея, ползла по спине, подползая к горлу, сдавливая его непрошеными слезами.

– Нет, я просто полюбил тебя. Я не мог позволить тебе отдалиться, уйти к другим…

– Жить своей жизнью, – вместо него закончила я. – Боже, это так глупо звучит со стороны. Ты планируешь устроить конец света больше двадцати лет, но переживаешь, что я могу уйти. Фантасмагория в действии. Объясни мне, на что ты надеялся, когда делал из меня свою возлюбленную? Мне Аннет рассказывала об отношениях вампиров, говорила, что это партнёрство! Но за эти месяцы я не почувствовала себя равной тебе. Ты скрывал от меня самого себя и надеялся, что всё будет хорошо? Не будет, Себастьян, нет! – со слезами восклицала я, сжимая и разжимая пальцы. Отстранённо прислушивалась к звукам со стола, надеясь, что отправка скоро закончится. Как и этот разговор.

– Я верил, что ты изменишься раньше того, как всё узнаешь, – со злостью выкрикнул он. – Верил, что ты станешь настоящим вампиром и поймёшь нужды своей расы! Вся твоя скорбь по человечеству до дрожи фальшива, – он патетично сжал кулак перед лицом. – Ты хищник и должна…

– Я никому и ничего не должна! – с гневом в голосе, перебила я.

Всё не так и всё не то. Этот разговор должен был быть другим. Почему мы кричим? Может потому что нашей любви было слишком мало? Может потому, что мы совсем не подходим друг другу? Но почему тогда мы оказались вместе? Что горит в моём сердце все эти месяцы? Неужели связь так сильна и прочна, что лишает нас права выбора?

– Ты не смеешь мне приказывать, что делать! – продолжила разоряться я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Один уже покомандовал мной и ты знаешь, что из этого вышло.

Вместо ответа Себастьян подлетел ко мне, замахнувшись, чтобы ударить. Я ждала этого, поэтому вовремя успела отскочить за стол, разделяя нас. Себастьян хотел было последовать за мной, но его внимание привлёк мобильный телефон. Непозволительно дёрнувшись в его сторону, я убедила Себастьяна, что на нём что-то важное. И в это мгновение раздался долгожданный писк. Отправка завершена.

– Что это такое? – нахмурившись и поднимая телефон со стола, спросил Себастьян.

– Причина, по которой я здесь, – ответила расслабленно, с нотками торжества в голосе, скрещивая руки на груди.

– Что и кому ты отправила? – быстро разобравшись, спросил Себастьян. Он поднял глаза от экрана и сурово посмотрел прямо на меня, обжигая холодом.

– Не знаю, что именно, я действовала по инструкции, но отправила охотникам. Привет от Ордена, любимый, – злорадно воскликнула я.

– И ты думаешь, что это поможет? – только на дне его глаз промелькнула тень тревоги, внешне он вновь стал выглядеть спокойно.

– От меня не убудет, – я была несколько разочарована его реакцией, надеясь на гром и молнии, – кстати, спасибо им больше за открытие. Без них я ни за что не узнала бы, какие же вы на самом деле сволочи.

– Мне жаль, что ты так узко мыслишь, – сухо проговорил Себастьян.

– Знаешь, я заметила, все безумцы с манией величия оправдываются идеями и узколобием остальных, не знаешь, почему так? – иронично проговорила я, не ожидая ответа. Теперь, когда файлы дошли до получателей, я, право слово, не знала, что делать. Продолжать этот полубезумный разговор не хотелось – не видела в нём причины. Такая опустошённость накатила, что все мысли и слова, что я намеревалась сказать Себастьяну, ушли безвозвратно. Сводило зубы от желания сейчас высказать всё, что наболело, но я не знала, как подобрать слова. Так мы стояли, минуту-две, Себастьян изучал информацию на мобильном телефоне, я бессмысленно уставилась в потолок.

– Пожалуй, я пойду, – наконец, хрипло решила я. – Я больше не хочу знать ни тебя, ни остальных. Будет лучше, если мы больше никогда не увидимся.

– С чего ты решила, что я отпущу тебя?

Себастьян вновь стал тем вампиром, которого я встретила в ту ночь, на Изоле́-Капрая. Холодный, чёрствый, но с новыми нотами, вызывающими страх – это была его жажда, до поры дремлющая в глубине, скрытая от глаз. Он смотрел на меня, как на свою собственность – с жаром, обжигающим до льда. Я примёрзла к полу, пытаясь стряхнуть с себя этот чужой, опасный взгляд, цепко держащий меня на месте.

– Потому что я никогда больше не буду твоей, – голос подвёл меня неожиданным писком, как полузадушенный кролик издаёт свой последний отчаянный вздох.

– Будешь, София. Куда ты денешься от меня? Куда пойдёшь? Кроме меня, у тебя больше никого нет. И никогда не будет, уж я об этом позабочусь.

От последних слов во мне проснулась холодная ярость, и я вызывающе вздёрнула подбородок.

– А это мы ещё посмотрим, – огрызнулась я, а затем со всей скоростью, на которую способна, ринулась к приоткрытой двери. Я успела выскочить в коридор, когда до меня донеслись слова Себастьяна:

– Малыш, ты серьёзно? – это был удивлённый смех, но в тоже время сокрытая обида.

Он нагнал меня, когда я подлетала к единственной незапертой на ключ двери – запасной выход наверх. Схватив за волосы, он потянул меня назад, чтобы я рухнула со всей силой на пол. Я ждала чего-то подобного, поэтому ловко подсекла его и вскочила на ноги. Пожалев об отсутствии ножа и слишком длинном и неудобном платье, вцепилась в ручку двери, чтобы открыть её. Себастьян оказался быстрее. В тот момент, когда я была на пороге и уже сделала шаг на лестничный пролёт, он с силой втянул дверь, чтобы прижать меня. Из горла раздалось полузадушенное рычание, и когда он отпустил её, я, не мешкая, развернулась и вцепилась когтями ему в лицо. О, этот сладостный момент, когда твои пальцы погружаются в чью-то плоть! Себастьян, к сожалению, не отреагировал на боль, быстро перехватив правую руку, он вывернул её, а затем прижал меня к стене.

– Не сопротивляйся мне, Соня, – прошипел вампир над ухом.

– Я убью тебя, как и Константина! – каркнула хрипло, отчаянно пытаясь вырваться.

– Что же, я не хотел этого делать, но видимо придётся, – чуть с сожалением протянул он, а затем резко бросил на пол.

Развернувшись на локтях, я увидела, как он достаёт из-за пояса спрятанный кинжал.

– Ты не посмеешь! – безысходно воскликнула я, пытаясь отползти как можно дальше.

– Когда проснёшься – всё уже будет кончено и тебе придётся смириться. Тогда ты будешь только моей, – с полубезумной и расчётливой улыбкой, проговорил вампир. Он с лёгкостью отбил мою руку, прижал коленом к полу, а затем занёс нож.

– Я никогда тебя не прощу!

Мне стало страшно, очень страшно, ведь я помнила, что было в прошлый раз. Я не хотела окунаться в ничто, не хотела пропадать! Это больно, очень-очень больно. Прямо здесь и сейчас в голове проносились желания крикнуть: "Постой! Я на всё согласна, только не убивай меня!" Но губы предательски онемели, плотно сжатые. Глаза, злые и холодные, выражали ненависть, но не страх. Смерть будет долгой, но я проснусь – вернусь и сделаю всё, чтобы отомстить!

Нож вошёл точно между рёбер, пронзил насквозь сердце и застрял в теле. Из губ сорвался отчаянный крик боли, который Себастьян подавил своими губами. Его поцелуй был таким, как прежде – нежным, чутким, с нотами вины и сожаления. Я хотела оттолкнуть его, но боль была сильнее, мощнее, она уводила меня в черноту бездны, сужая комнату до размеров его лица. Он задумчиво убрал выбившуюся прядку с моей щеки, плавно очерчивая линии скул.

– Я буду ждать твоего возвращения, моя малышка.

Но эти слова принадлежали уже не Себастьяну. Так говорил Константин, он всего называл меня "моя малышка". Память тусклыми, рваными нитками сплеталась с настоящим, выбивая из реальности, путая всё и вся. Я погрузилась во тьму забвения, холодного и одинокого, как и вся моя жизнь.

Я стою над обрывом длинной череды меловых скал. Небо чёрное от грозовых туч. Сильные порывы ветра со льдом как острые ножи пронзают его насквозь. Идеальный шторм: вздымающиеся огромные валы, вершины которых ураганный ветер раздувает в сплошные тучи брызг и пены, обрушивающиеся на скалы, с рёвом раненного зверя, унося за собой цельные куски камня. Я вижу красные разводы в небе – это закатное солнце едва-едва прорывается сквозь бурю моих чувств. Всё вокруг на миг выцветает зарядами молний, чтобы через несколько секунд раздался страшный гром, отдающий в ушах. За моей спиной бескрайнее насыщенно-зелёное поле, мокрое от дождя. Вся картинка складывается в один повторяющийся сюжет:

На мне чёрное до пола вдовье платье, шёлковая горжетка на шее, украшенная камеей с ликом Мадонны, волосы укрыты сетчатой вуалью, а на руках матерчатые грубые перчатки до плеч. Я босая и мне приятна мягкость и влажность травы, в которой утопают мои ноги. Обрыв – вот ещё шаг! Но стою на месте, раскинув руки – малейшим движением вызываю очередной удар молнии. Запрокинув голову, ловлю губами собственные слёзы дождя. Его ленты спускаются вдоль моей груди, освобождая душу, порождая желание жить. Короткий взмах – и вот очередной огромный кусок камня вместе с дёрном срывается с грохотом вниз, земля сотрясается под ногами и я смеюсь, делая круговорот. Новый взмах и вот волны обжигают ноги солью.

– Сильнее! – вырывается из горла победоносный крик.

И за спиной образуется гигантский торнадо, с разрядами молний в клубах дыма и пепла.

Я чувствую, чувствую эту силу! Она танцует во мне на кончиках пальцев, щекоча нервы, заставляя всё забыть. Закрыв глаза и запрокинув голову, молча наслаждаюсь покорным буйством природы.

Солнечный свет больно ударил по векам. Сощурившись, непроизвольно сделала шаг назад. Что там, в небе? Откуда солнечные дневные лучи? Я стою в пятне света, словно под прожектором, погружающим остальной мир во тьму. Повернув голову, увидела его. Того единственного, кто мог нарушить мой сон.

– Зачем ты здесь? – чуть испуганно спросила я, прижимая пальцы к губам.

Вампир молча стоит в таком же солнечном круге, одетый во всё белое с забранными назад волосами. Он не улыбается, не хмурится, только печально смотрит мне в глаза.

– Зачем ты здесь? – закричала я, и молния ударила между нами, электрическим разрядом проходя по нервам.

– Тебе пора просыпаться, София, – может шёпот, может ветер свищет, но он исчезает, тает на глазах, – я жду тебя.

– И всё-таки я не понимаю, зачем они закрылись, – с силой в голосе протянул мужчина в форме охранника.

– Не кипятись, Рауль, – отмахнулся от него второй охранник.

Они сидели за длинным столом, в окружении нескольких мониторов видео-наблюдения. Серая картинка передавала закрытое на все замки здание и глубокую ночь.

– Да мне кажется, что всё дело в той, как её там… Софи, – прихлебнув пиво, продолжил рассуждать Рауль, не обращая внимания на безучастного коллегу, – я как сейчас помню тот день, она вся такая испуганная да заплаканная, потом он приехал, чуть не снеся шлагбаум. И заметь, обратно он уехал опять без неё! Девица на моих глазах здания не покидала, а тогда как раз была моя смена. А потом всё покатилось как снежный шар, трагическое помешательство доктора Льюиса, а следом и закрытие лаборатории… Помяни моё слово, Гуидо…

– Боже, ты так помешан на всяких теориях заговора и прочей ерунде! – раздражённо воскликнул мужчина, – и ежу понятно, что компания закрылась из-за "Белянки". Кому охота разориться из-за правительственных указов! И то, что они были первыми, ничего не доказывает.

– Ну-да, ну-да, – пробурчал Рауль, надувшись как индюк, а затем ему пришла в голову какая-то мысль. Только он собрался было её озвучить, как Гуидо удивлённо воскликнул, глядя на экран:

– Что за чёрт?

Переведя взгляд, Рауль увидел разбитое окно лаборатории. А затем на соседнем мониторе промелькнула какая-то тень.

– Ты тоже это видел?

– Надо пойти посмотреть, – сжав губы, решительно сказал охранник своему напарнику. – Интересно, почему сигнализация не сработала?

Вместо ответа, Рауль поднялся на ноги, проверил кобуру на поясе, взял со стойки ключи и фонарь.

– Я пойду посмотрю, ты оставайся здесь, мало ли что – кто-то должен успеть нажать кнопку экстренного вызова.

– Хорошо, – согласно кивнул Гуано, в душе радуясь, что не ему сегодня идти в ночь.

Однако всё повернулось иначе.

Стоило Раулю выйти за дверь, как неведомая сила подхватила его за шкирку и утащила на крышу охранного пункта. Раздался приглушённый вопль ужаса, а потом на землю полилась кровь.

Первая мысль Гуано – "Мне всё это снится!" мгновенно сменилась второй "Спасите наши души!", так на пороге появился демон. Девушка в разорванном красном платье, со слипшимися рыжими волосами, когтями, клыками, горящими глазами без капли разума, вся измазанная в крови и грязи. Она издала тихий рык, прежде чем по-звериному наброситься на бедного Гуано.

На стекле появились кровавые разводы.

Дом Фриды был точно таким же, каким я его увидела в первый раз. Этот завод простоит не одну сотню лет, прежде чем время превратит его в развалины, а природа прорастёт в расщелинах, равняя с землёй.

Сюда я приехала одна, оставив Грега и Эву дожидаться остальных в центре города. Почему-то знала, что Фрида не захочет видеть остальных. Чёрт, я даже не знала, пустит ли она меня внутрь. Однако ворота открылись, похоже Фрида сделала их автоматическими, и я смогла заехать внутрь.

На дорожке, скрестив руки на груди, в светло-бежевом растянутом свитере, стояла Фрида, настороженно наблюдая за мной.

– Здравствуй, – неловко поздоровалась я, убирая непослушные пряди за уши. – Давно не виделись…

– Что ты здесь делаешь? – довольно грубо перебила меня девушка.

– А что ты хочешь услышать? – тяжело вздохнув, спросила я. – Я приехала к тебе.

– С разрешения Себастьяна, разумеется? Слышала, что ты пропала в позапрошлом месяце… и вот ты здесь. Опять сбежала? Думаешь, что я не сдам тебя твоему Хозяину?

– Он мне не хозяин! – зло крикнула я. Совсем не такого приёма ожидала, когда ехала сюда. – И да, я ушла от него. И, боже мой, у меня были на то веские причины!

– Что он заставил тебя сделать? – иронично выгнув бровь, спросила Фрида.

Фриде удалось вывести меня из себя. Пара слов, но какой смысл! Вместо ответа, я быстро подошла к машине и вытащила из сумки документы.

– Прочти это. А потом уже суди о моих поступках, – сунув папки ей в руки, отрывисто проговорила я.

– Что в них? – нахмурилась девушка.

– Просто прочти, – спешно добавила я. – Я подожду тебя в машине.

Фрида быстро пробежалась по документам. Сначала на её лице читалась лёгкая ирония, но по мере продвижения она всё больше и больше хмурилась. Коротко глянув на меня, она развернулась и пошла к беседке, чтобы спокойно прочитать доказательства конца света.

– А мы с Константином ещё гадали, что происходит, – горько проговорила девушка, выпуская тяжёлую струю сигаретного дыма в воздух. – Значит вот о чём мечтал Маркус – создать идеальный вирус.

Мы лежали на капоте моей машины и смотрели на звёзды. Глухая ночь – третий час, самое время, чтобы насладиться красотой ночного мира.

– Когда я узнала – долго не могла в это поверить, – тяжело вздохнув, согласилась я с мыслями подруги. – И я ещё считала Константина монстром. Глупая, настоящие звери не те, кто совершают насилие, а те, кто творят его чужими руками.

– Вы были близки, – утвердительно проговорила Фрида.

– Да. Между нами не было той самой любви, но мы были близки. Он был моим наставником, защитником. Рядом с ним я могла бояться только его, – горько сказала я, украдкой размазывая слезу по щеке. – Я знала, что он что-то скрывает от меня, но даже в самых страшных фантазиях не могла представить геноцид.

– Не совсем верно, – напряжённо думая, сказала Фрида. – Этот вирус, если я правильно конечно поняла формулы в документах, можно назвать даже своеобразным лекарством.

– Что? – вытянув голову вперёд, недоверчиво переспросила я. – Лекарство? От чего прости? От жизни?

– Это селекция, моя милая, – нерадостно заявила Фрида. – Искусственный отбор, целью которого – люди со способностями. Здоровые, сильные, талантливые люди. Их дети будут гораздо сильнее своих родителей – выносливей, здоровее, лучше. Я не могу сказать всего, мне нужно посидеть с этими данными несколько недель, а то и месяцев в своей лаборатории, чтобы знать наверняка. Это просто интуитивные вывод, если учесть насколько сложными оказались цепочки вируса.

– Но ты понимаешь, что на это нет времени? – осторожно спросила я. – Маркус…

– Я поняла, зачем ты приехала за мной, дорогая, – мягко кивнула девушка, печально смотря на свой дом. – Ты приехала забрать меня, прежде чем это сделает Маркус.

– Ты поедешь со мной?

– А куда мне деваться, – она спрыгнула с капота, отряхнула джинсы и скрестила руки на груди. – Видимо моей кошке придётся стать дикой. Ничего, она справится. Но прежде чем я поеду с тобой, у меня один вопрос – куда мы отправимся? Ты же понимаешь, что у Себастьяна и Маркуса и Лазаря и всех остальных очень много рук и возможностей достать нас из-под земли? Что ты предлагаешь?

– Сделать так, чтобы мы не достались ни одному из них, – холодно сказала я, также слезая с капота. – Я собираю семью из тех, кому некуда идти. Одиночек, отщепенцев, инакомыслящих. Тех, кто не мог приспособиться к жизни вампира и тех, кто был лишён семьи, тех, кого предали и тех, кого преследовали. Всех, кто готов стать частью нашей семьи.

– Ты хочешь создать клан, – Фрида негромко рассмеялась. – Как недолго продержались реформы Лазаря. Достаточно одного конца света и мы возвращаемся к тому, с чего начинали.

– Чтобы назвать свою идею кланом… не думала об этом, – признаться, эта мысль не приходила в голову, однако она была интересной, и её нужно было обдумать. – Так ты поедешь со мной?

– Давай попробуем, – кивнула Фрида. – Только будь готова – если запахнет жареным – я уйду.

Теперь в нашей команде появился новый член. Я, Эва, Грег, Фрида. Лев, после прочтения документов, также присоединился. Эндрю согласился помочь найти Ангела и Сержа, но отказался становиться частью семьи – в отличие от нас, у него были близкие люди во Франции, которых он не хочет бросать в такой трудный час.

Нас пятеро, и я надеюсь, что будет больше.

– Ты не можешь ехать туда одна, – почти кричала Ангел, когда я быстрым шагом, почти бегом летела к выходу с кладбища. Вампирский, будь он проклят, слух. Разумеется, она всё слышала.

– Он сказал, что иначе мой брат будет мёртв, – проклиная всё на свете, стучащими от страха зубами, ответила я. Ангел бежала рядом со мной, всё цепляясь за мои руки.

– Я не позволю тебе…

Я резко остановилась, как вкопанная и девушка налетела на моё плечо.

– Позволишь, – разворачиваясь к ней лицом, прошипела я.

Глубоко внутри меня просыпалась та самая сила, что управляла мной от лица Константина. Только сейчас это были не глупые приказы, а вполне реальная опасность, угрожающая моей "дочери". Я должна защищать её.

– Ты смеёшься? – с испуганной иронией спросила она. – Как ты собираешься это сделать? Константин рассказал мне, что у тебя за способность – ты не можешь меня заставить…

– Как твоя Хозяйка я приказываю не преследовать меня, – чужим, неродным голос проговорила я, смотря девушке прямо в глаза. Её зрачки расширились, а затем сжались в маленькую точку.

– Не делай этого, – еле слышно прошептала она.

– Прости, – мягко ответила я, касаясь её плеча. – Но я не хочу подвергать тебя опасности. Если бы не я, с тобой бы ничего не случилось!

И хоть она могла со мной поспорить, я отмахнулась от её слов, как от назойливых мух.

– Ты должна будешь позвонить Эве, – я медленно проговорила мобильный номер, чтобы Ангел его запомнила, – она позаботится о тебе, как я не смогла. Не поминайте лихом, и если всё будет хорошо… я найду вас!

Как больно, как страшно, как гулко в ушах отдаёт сердце! И вновь бегу вперёд, сметая преграды, не обращая внимания на других. До дрожи, до тошноты мне хочется кричать! Я не могла медлить и боже, какая же я дура. Должна же была что-то почувствовать, о чём-то догадаться, мой брат был недоступен, а я так легкомысленно искала других, создавала семью, когда он – он моя настоящая семья! Мы родились с разницей в несколько секунд, росли вместе, защищали друг друга, любили! Он, кто бил моего обидчика в пятом классе, он, лепящий горстку лейкопластырей на мою коленку, когда я упала с велосипеда, он, рассказывающий на ночь страшные сказки, а потом державший меня за руку, пока я не засну – мне было очень страшно! Это он провожал меня на моё первое свидание, он кричал "Ни пуха, ни пера!", когда я сдавала экзамены, он обнимающий, когда мне больно, он, дарящий ненужные девчачьи браслеты на день рождения, он… он… он… Он мой брат! Мой любимый, самый родной человек на свете! Как я могла оставить его хоть на мгновение? Как могла отдать незнакомой, подчинённой моей воле, девушке? Как могла пойти в эту глупую лабораторию и отпустить его? Почему я не отправилась искать его, когда проснулась? Как я могла такое допустить!

Сотни страшных картинок рождало моё воспалённое воображение, сотни предсмертных криков и слов: Ты виновата в моей смерти! Где ты была сестра?

Кто, кто посмел похитить моего брата? Кто отважился встать на моём пути к нему? Да будет проклят этот чёртов мир, я не позволю ему отнять единственное, что ценно в нём – мою семью! И если придётся, пройду через все круги ада, чтобы вернуть брата, спасти его! Даже если придётся обратить его в вампира – он будет рядом, будет жить!

Гулкая, тёмная сила пробуждалась в моей крови, глаза наливались ослепительным белым пульсирующим светом и только солнцезащитные очки спасали окружающих от моей ярости. Нет места страху, лишь гнев и ненависть, злоба и бешенство. Моя сила со мной. Я убью их всех.

Солнечный Фару встретил меня прибрежным криком чаек, морским воздухом и свежим остужающим ветром. Время было шестой час – пик активности туристов и бойких торговцев. Если бы это было несколько месяцев назад. Сегодня – полупустой город, в газетах, прочтённых по дороге, я поняла, что в городе скоро объявят карантин – слишком быстро распространяется болезнь. Но самым пугающим был запах, эта вонь на грани вампирского обоняния. Гнилостный запашок смерти и разложения.

Возле аэропорта не было активных таксистов, практически все конторы, сдающие в аренду автомобили, были закрыты. В воздухе отчётливо чувствовался страх. Тихий шёпот, крепкие объятия близких, излишне крепкие – многие не верили, что вернутся домой. Теперь я стала думать, что газеты сильно преуменьшают происходящие – аэропорт был почти пустым. Но хоть больных пока ещё не было видно. А на каждого, кто посмел тихонько чихнуть или кашлянуть – смотрели с откровенным ужасом и злобой. Люди стали подозрительными, пугливыми, вспыльчивыми. Я видела, как одна португалка кричала на подростка с носовым платком – он случайно толкнул её. Появившиеся из ниоткуда полицейские быстро увели обоих в служебное помещение. Власть скрывала правду от людей, делая всё, чтобы не возникла паника. Я их отчасти понимала, хоть это и было жестоко к тем, кто здоров – они не знали, что их ждёт.

Спустившись по лестнице, я прошла в небольшую конторку, где арендовала Ford Focus. Там же я встретила первую больную – девушка-продавец. Не знаю, что заставило меня так думать – её внешний вид, запах или что-то другое. Но я точно знала – она больна. Совсем скоро, к вечеру, она почувствует страшную слабость и тогда поймёт, что это не просто лёгкое летнее недомогание. Ей станет страшно, а завтра-послезавтра она умрёт. Это было так странно наблюдать со стороны за человеком, зная, когда его не станет. Не удивительно, что именно её я выбрала в качестве своей жертвы – мне нужно быть сильной перед битвой, а я ещё не оправилась после поступка Себастьяна.

Сев за руль, я поправила зеркало заднего вида и несмело улыбнулась своему отражению. Как бы этот день ни кончился, я точно знаю – выживу. Такие, как я, всегда выживают. Не смотря ни на что.

Когда я ехала к дому, в котором прожила одни из самых грустных месяцев своей жизни, ожидала увидеть пепелище, в крайнем случае, заброшенные, поросшие травой развалины. Но вместо этого передо мной предстал уютный домик, чистый, свежий, новый. Он был красивым – с фиолетовой краской на стенах, увитый девичьим виноградом с черепичной крышей и милым флюгером в виде шипящей кошки. Похоже, настоящие владельцы дома не поставили на этой земле крест и построили новый дом, ещё лучше прежнего. Как это похоже на Теневой мир.

Выйдя из машины перед воротами, я с лёгкостью через них перемахнула и мягко приземлилась на гравий. Прислушавшись, я не поверила своим ушам – в доме было только одно сердцебиение и больше ничего. То есть вообще ничего – там был только один человек.

– Брат! – сорвался с моих губ шепот, и я ринулась вперёд, сметая со своего пути входную дверь.

Он сидел за столом, грея руки о чашку с горячим кофе и чему-то задумчиво улыбался.

– Серёжа? – прошептала я, когда он от моего эффектного появления резко дёрнул рукой, и чашка упала на пол. Сильно запахло кровью – брат порезал ногу.

– Прости, – запричитала я, подходя ближе, однако он, неуклюже выбираясь из-за стола, и падая назад, стал отползать от меня с непередаваемым страхом на лице.

– Что такое? Серёжа? – недоумённо прошептала я, – ты не узнаёшь меня? Сергей?

– Кто ты такая? – закричал парень, поднимаясь по стенке на ноги и судорожно отталкиваясь от неё, обходя меня по кругу, направляясь к двери.

– Я твоя сестра! – воскликнула я, делая несмелый шаг в его сторону. Парень отступил назад и испуганно замер.

– Я тебя не знаю, – отрицательно мотая головой, говорил он, – и меня зовут не Сергей! Уходите, слышите? Уходите!

– Очнись, Серёжа, это же я, София! – прижимая руки к губам и делая ещё один шаг в его сторону.

– Не приближайся – иначе я закричу! – дрожащим голосом, проговорил он.

– Ты под гипнозом, – наконец, прозрела я, и молниеносно оказываясь рядом с ним, прижала парня к стене.

Конечно, куда лучше держать человека на месте используя гипноз, чем привязывать его или пытать. Очень умно, но недальновидно. Похоже, они не ожидали, что я так быстро приеду, поэтому оставили его одного. Но это долго не продлится, я должна распутать его разум и увести отсюда как можно скорее.

Слава богу, мой опыт был так велик по этой части, что всё прошло довольно легко. Мне не пришлось доводить дело до обморока или кровотечения из носа, он быстро сбросил с себя чужое наваждение.

– Соня? – сонным, тихим голосом сказал Сергей.

– Да брат, я пришла за тобой, – прижимаясь к нему всем телом, вдыхая такой родной запах, ответила я. – Я увезу тебя домой.

По дороге он рассказал мне, что почти сразу, как они приехали с той девушкой, Мадлен, в Фару, их перехватили вампиры. Они не сказали, кому служат и сразу разделили их. Что стало с Мадлен, он не знает. А с ним… всё это время он был под гипнозом, жил в этом доме, считая, что в отпуске. Это был очень грубый, поверхностный гипноз. Его хватало только на то, чтобы Сергей не пытался покинуть дом. Он ел, пил, принимал душ, иногда гулял вокруг дома. Но практически ни о чём не думал.

– Это похоже на сомнамбулизм, – с жаром говорил брат, когда мы ехали по просёлочной дороге.

До шоссе ещё было далеко, поэтому нас ощутимо потряхивало на кочках. Впереди виднелся небольшой пролесок, за которым начиналась настоящая дорога. Скорее бы уже туда попасть. Я решила, что мы поедем по шоссе до самого Лиссабона, там будет проще затеряться, чем в открытую лететь на самолёте из Фару.

– Мне всё время казалось, что я сплю, – ухмылялся он.

– То есть ты ничего не знаешь, что происходит? – устало спросила я. На мне сказывалось то колоссальное напряжение, что испытала, когда узнала, что его похитили.

– Нет, – отрицательно покачал головой брат.

Я собиралась начать ему рассказывать, когда судьба в очередной раз рассмеялась над моими планами. Я увидела человека, которого никак не ожидала здесь увидеть. Даже более того скажу – кого вообще мечтала никогда не встретить.

Это был Палач.

И он был вампиром.

Самым… волнующим из всех, кого я когда либо встречала.

Не сразу смогла нажать на тормоз. Моя машина остановилась в нескольких метрах от него. Побелевшими от напряжения пальцами, сжимала руль, не чувствуя, как он сгибается под руками.

– София, мне кажется, нам нужно выйти из машины, – спокойно проговорил Сергей, смотря прямо в глаза вампиру.

Палач был уникальным вампиром. В первую очередь потому, что он не походил ни на одного из нас. Он был выше, его тело больше подошло оборотню или мужчине-тяжеловесу. Мускулистый, казалось, что ряса лопнет по швам, настолько сильно она его облегала. Короткие, по-военному стриженные, светлые, как лён, волосы, невероятно холодный льдистый северный взгляд. Нос с маленькой горбинкой. Все вампиры выглядели молодо – лет двадцать – двадцать пять, ему было ощутимо за тридцать. Презрительно искривлённые тонкие губы, густые брови и квадратный овал лица. Он выглядел как викинг, мощный, сильный, опасный. Прищурившись, со змеиной улыбкой на устах, он неотрывно смотрел на меня, заставляя чувствовать себя голой.

– Сергей, оставайся в машине, – тихо, еле слышно, проговорила я. – Сергей?

Повернувшись в его сторону, увидела, как он открывает дверцу машины и выходит.

– Серж! – крикнула я, и, чертыхнувшись, сама покинула автомобиль.

Мой брат повёл себя очень странно – он подошёл к вампиру, кивнул ему и встал подле.

– Сергей, отойди от него, – повелительно сказал я, скрывая испуганную дрожь в голосе.

– Здравствуй, София, – голос Палача при такой внешности, звучал на удивление мягко и приветливо. – Я так давно мечтал с тобой встретиться.

– Что? – непонимающе уставившись на него, вопросила я.

– Когда твой брат рассказал мне, что ты Усилитель, я не мог поверить в свою удачу. Встретить такой уникальный дар в наше время большая редкость. Не удивительно, что все вампиры-мужчины сходят по тебе с ума, – рассмеялся вампир.

– Что вы такое говорите? – меня ударили его слова, и я уставилась на брата, в надежде услышать правду от него. Он улыбнулся и помахал рукой.

– Всё в порядке, София, теперь всё будет хорошо, – с удовольствием в голосе, сказал мой… брат? – Один позаботится о нас, мы ему очень интересны.

– Один! – выдохнула я, от шока прислоняясь к дверце машины. Один – глава клана Вечное движение. Его талант… усиливать таланты других.

– Почаще произноси моё имя с придыханием, – зажмурившись от наслаждения, проговорил вампир. – Это так интимно прозвучало.

– Тебя убили… нет-нет… что происходит? – я замотала головой, прикладывая руки к горящим щекам. – Сергей, откуда ты его знаешь?

– Он глава Ордена Охотников, – пожав плечами, ответил Сергей. – Когда я доложил им, что ты Усилитель, он лично встретился со мной. Мы друзья.

Один рассмеялся и легко взъерошил волосы брата. Так мог делать только наш отец.

– Отойди от него! – закричала я, делая шаг вперёд.

– Но почему? Он обещал сделать меня вампиром – бессмертным, ты понимаешь? Я буду сильным, ловким, а при условии, что ты обладаешь таким выдающимся даром, значит и я тоже буду выдающимся, – с лёгким удивлением в голосе, ответил Сергей. – София, что с тобой? Один – наш друг. Он поможет нам выжить в той войне, что грядёт. Все против всех, так всегда бывает во времена великих потрясений. Что не так?

– Ты ничего не понимаешь…

– София, красавица София, – покачав головой, перебил меня Один. – Ты так молода и так прелестна. Ты нужна мне, малышка Софи. И я надеюсь, что ты пойдёшь за мной по доброй воле. Ведь только я один в этом мире понимаю тебя по-настоящему, – продолжил он.

– Я ненавижу других вампиров так же сильно, как ты. Ведь им всегда был нужен только наш талант! Наш дар, вот что их интересовало. Когда они пытались меня убить, последний, кто испил мою кровь, оказался с интересной способностью – он мог заставлять людей видеть то, что не видно другим. Ты когда-нибудь задумывалась, почему всех так тянет к тебе? М?

– Нет, – качнув головой, ответила я.

– Всё дело в нашем даре, – он хищно облизнул губы и искоса глянул на моего брата. – Есть один побочный эффект от него. У вампиров, с которыми мы долго общаемся, появляется жажда обладать нами. Они хотят быть зависимыми от нашей крови, хотят поддаться её чарам. Хотят быть сильными и в прямом смысле обладать этой силой. Я думаю, ты задумывалась, почему у тебя так много кавалеров – вот он, этот ответ. Они жаждут испить твоей крови, жаждут поглотить тебя, присвоить. Так было и со мной в тот день, вот только помножь на мой возраст и ты поймёшь, насколько быстро возникло то привыкание. Жаль, я не мог так воздействовать на мужчин, это так сильно действует только на лиц противоположного пола, но мне повезло, и единственная девушка в тот вечер обладала выгодным мне даром. Жаль, что пришлось её потом убить.

– Вот почему в твоём клане не было женщин, – догадалась я.

– Да, мне не нужны собственники, – кивнул вампир.

– И что было потом?

– Потом я скрылся в тени. Знаешь девиз моего клана? "Пусть погибнет мир, но восторжествует правосудие!" Я создал Орден, будучи в тени, я стал тем самым Палачом. Я поил кровью охотников, даруя им силу бороться с вампирами. Но моя месть была слишком мелкой, мне не удавалось убить истинных виновников… но скоро всё измениться. И всё благодаря тому, что ты нашла в том компьютере.

– Я не понимаю, – отрицательно покачав головой, проговорила я, переводя взгляд с брата на Палача.

– Ты думала, что эти данные нужны, чтобы спасти жалких людишек? Тьфу, они плодятся как блохи – нарожают ещё. Нет, мне нужны были данные, чтобы кое-что изменить… и скоро моя месть будет полной. А когда мы покончим с верхушкой Теневого мира – я займу их место. Я стану Законом, Судьёй и Палачом! Мой клан возродится из пепла и возглавит этот мир. И здесь мне нужна ты.

Он говорил как сумасшедший, тот самый тип, что выглядит нормально до момента, когда начинает говорить о своих планах. Я непроизвольно сделала шаг назад, цепляясь пальцами за обшивку машины.

– Если мы объединим наши таланты – мы породим настоящую расу вампиров, подвластных только нам. Кровь – наше оружие и мне нужна ты… чтобы усилить его, – улыбаясь своим мыслям, сказал вампир. – Не убегай от меня София, тебе некуда бежать. Все, кого ты знала – предали тебя. Даже твой брат. Ты и правда думала, что его похитили? Ха! Да он сам придумал, как заманить тебя в ловушку. Вся эта затея с истоками и потерей памяти – его идея. На удивление смышлёный парень. Думаю, он займёт не последнее место в нашем клане, учитывая ваше родство, уверен – у него будет очень интересный дар.

– Не приближайся ко мне! – закричала я, когда вампир сделал два шага вперёд.

– Куда ты собралась бежать? Оглянись, вокруг тебя мои последователи! – и он взмахнул руками. Среди деревьев появились охотники-вампиры. Среди них была даже Агнесса, вот только это была не она, а её тень, что-то лишённое индивидуальности, личности – пустая опасная оболочка, полностью подвластная своему создателю.

– И это ты хочешь сделать со всеми вампирами? – ошарашенно воскликнула я. – Они же куклы!

– Они мои рабы, – с вызовом в голосе, проговорил вампир. – Покорны, преданы, верны. Разумеется, приближённые будут другими, но воины должны быть именно такими.

В этот момент я почти скучала по Себастьяну и Лазарю с их пандемией вируса. Они хотя бы не стремились уничтожить разум на земле.

– Как ты это с ними сделал?

– Опыт, ты тоже так сможешь, если будешь учиться у меня, – вампир решил, что мне начинает нравиться то, что вижу и он сделал ещё один шаг.

– Никогда! – холодно воскликнула я, вызывающе смотря в его сторону. – Слышишь? Никогда я не стану подле тебя. То, что ты затеял, омерзительно!

– Тогда мне придётся использовать свою силу на тебе, моя драгоценная Софи, – мягко проговорил вампир. – Я знаю, что ты не из тех, кто вечно привязан к одному вампиру. Значит, я смогу разрушить твою связь с Себастьяном и связать тебя с собой. И скорее всего ты будешь жаждать нашей связи, если ты сейчас чувствуешь то же самое, что и я, – и он лукаво улыбнулся. – Так странно испытывать эту жажду, теперь я лучше понимаю, что чувствуют другие, находясь рядом со мной. Что же будет, когда ты отведаешь моей крови, а я твоей? – он вновь облизнул губы, плотоядно разглядывая моё тело. – Нас поглотит всепожирающая страсть? Я не против.

Мне казалось, что меня облили чем-то мерзким, пахучим, дурным. И то, что мой родной брат стоял и так преданно смотрел на этого вампира, лишь усугубляло моё положение.

Вампир видя, что я не собираюсь сдаваться и падать к его ногам, нахмурился и ещё сильнее сжал губы.

– Ах так, – процедил он, а затем кивком головы что-то приказал одному из охотников.

Спустя несколько секунд на дорогу вывели… Ангела. Охотник кинул её к ногам Одина, а тот, схватив девушка за плечи, поднял и притянул к себе. Из его пальцев выросли когти, и он прижал их к её шее.

– Думаю, тебе не нужно объяснять, что будет дальше.

История повторялась многократно. Как отражение, как зеркала. И вновь в моих руках её судьба. Я рассмеялась горько, вынужденно, безжизненно. Вновь устало прислонившись к машине, запрокинула голову и захохотала в полный голос. Я не хочу так больше жить. Я не могу так жить! Меня трясло от смеха до боли в животе. До судорог, до тошноты, до рвоты. И если б мне хватило сил – закричала бы от невозможности моего бытия.

– У неё что, истерика? – о да, это был именно тот, мужской тембр голоса при женских истериках, недоверчивый, смущённый, раздражённый. – Я жду твоих действий!

– А можно подумать ты оставил мне какие-то варианты? – зло выплюнула я. – Можно подумать, что если я откажусь и она умрёт, ты не возьмёшь меня силой? Что за манерность прятать свои грязные умыслы за псевдо-доброй воли? Я говорю тебе нет, а ты ставишь меня в положение, где мои слова бессмыслены. Хочешь получить мой ответ? Да, я согласна быть… кем ты там хочешь меня видеть? Да, согласна и как-то там ещё говорят в таких случаях? Ах да – только отпусти её! – наигранно-жизнерадостным тоном проговорила я. – Ты счастлив?

Вместо ответа вампир отбросил Ангела в сторону, из-за чего она всхлипнула, больно ударившись о землю.

– Ангел, прошу, только не делай никаких поспешных движений, – сказала я, видя как загораются решимостью её глаза, – хорошо?

Она недоверчиво посмотрела на меня, словно ожидая хозяйского приказа. Видимо я больно ударила по её самолюбию, когда воспользовалась своей властью. Надеюсь, она когда-нибудь меня простит… если это "когда-нибудь" наступит.

– Иди ко мне, – и вампир распахнул свои объятия. На его лице играла холодная, жестокая улыбка жажды.

А самым противным было то, что и я, боже мой, я сама чувствовала вожделение к этому вампиру. Меня буквально тянуло к нему, не смотря на все доводы рассудка. Я хотела принадлежать ему, хотела обхватить ногами его бёдра, хотела, чтобы он поглотил меня, забрав мои мысли, я хотела быть его. Эта потребность росла с каждым шагом, что я делала в его сторону, с каждой долей секунды внутри меня происходил взрыв желания. Я хотела впиться ему в шею, пить кровь, когда он будет пить мою. Мои губы пересохли, я чувствовала, как шевелится паразит в спине. Последний шаг сделала не я, а он – его объятия были иссушающими, жаркими, ночными, непристойными. Он властно обхватил моё лицо, прижимаясь губами к моим.

Вот настоящее зло. Не игры в бога, что устроили Маркус и Себастьян, не жажда власти Люциана, не "сермяжная" правда Лазаря. Это зло поглощения. Это зло принадлежности, безволия, безрассудности. Это рабство.

Я всю жизнь бежала от любви. От Дмитрия, от Диона, Константина, Даниэля, Себастьяна, Лазаря. Всё, что я испытывала к каждому из них – был мой побег. Я позволяла им любить меня. И каждый по-своему это делал. Но стоило мне испытать чувства, как я натыкалась на предательство. Каждый раз я думала – за что и почему? На самом деле всё просто – нельзя любить поневоле. Они не любили меня, лишь жаждали. И эта жажда забирала всё, что имело отношение к любви. Все чувства испарялись под её напором, оставляя за собой безжизненную пустыню.

А теперь пришёл финал моих чувств. Я сама попала в ту же самую ловушку, в которую попадали мои возлюбленные. Я тонула в эйфории ложных чувств. Не могла остановить Одина, когда его руки спускались всё ниже и ниже. Я хотела, чтобы он овладел мной прямо здесь и сейчас, на глазах всех. Я знала, что мой брат ничего не скажет, знала, что рабы ничего не почувствуют, знала, что Ангел отвернётся, вытирая кровавые слёзы. И я хотела этого!

– Кого я вижу! – раздался насмешливый голос из-за спины.

Не размыкая объятий, мы синхронно посмотрели в ту сторону. Там стоял Лазарь собственной персоной.

– Лазарь, – прошипел Один, сжимая меня со всей силой.

– Вот уж сюрприз так сюрприз, – рассмеялся вампир.

Его окружали вампиры и оборотни, готовые в любой момент начать бой. Их число почти равнялось числу сторонников Одина, и они все были закалёнными воинами, что обещало жаркую бойню.

– София, иди сюда, – приказал Лазарь, сжимая губы. – Себастьян обыскался тебя. Никто не ожидал, что ты вздумаешь бежать.

Доли секунды тишины, доли секунды напряжения и выжидания. Один, два, три… и первые головы с плеч!

Посмотрев в глаза своего греха, я улыбнулась кончиками губ, ловя отражение своей улыбки на его устах. Он думает, что победил, что я теперь буду с ним. Один, два, три…

Длина когтей точно соответствовала расстоянию до сердца. Пробить грудную клетку тяжело, но у меня уже был опыт в подобных делах. Я просто вырвала из его груди сердце, а затем оттолкнула вампира, чтобы успеть прочертить по шее линию смерти.

– Ангел! – закричала я, видя тень Лазаря, летящую сквозь толпу. В последний момент его нечаянно задержал один из последователей Одина, за что поплатился головой. Девушка коснулась моей руки, унося в Московию к могиле матери. Мы ушли не одни, кто-то обхватил мою ногу. Неожиданный пассажир в лице моего брата.

– Что теперь будет, София? – осторожно спросила Эва.

Мы стояли на террасе домика Ангела, наслаждаясь закатной дымкой над водой озера. Прошло четыре дня с момента, как мы вернулись из Фару. Я была так неопытна в обращении с подопечной, что не смогла правильно сформулировать запрет и она, в компании Грега и Эвы, отправилась всё-таки вслед за мной. Мне повезло, что ребята знали, где погиб Константин, но всё равно им пришлось разделиться. Ангел напоролась на охотников и они доставили её к Одину. Когда мы вернулись в Московию, девушка тут же связалась с остальными, объявив общий сбор, пока я была… скажем так, неадекватна.

Именно она спасла жизнь моему брату, когда я набросилась на него, пытаясь задушить. Она привезла меня сюда, вымыла, переодела и уложила спать. Двое суток я провела без движения, без сна, просто безучастно смотря в потолок. Все эмоции просто испарились под давлением бесконечного безграничного дикого одиночества. Мне было так холодно, как бывает человеку в тридцатиградусный мороз. Я была укутана в несколько одеял, но всё равно мёрзла. Лишь на третьи сутки я встала, тогда же ко мне привели здорового человека, и я почти полностью осушила его. Мне стало немного теплее. Но холод, казалось, въелся в мои кости, и теперь я всё время куталась в шерстяной плед.

Сегодня приехала Фрида. Последняя из членов нашей маленькой семьи. Эндрю отчалил во Францию, когда узнал о событиях на Фару. Его можно было понять – в тот день я открыто выступила против всех и вся, хоть это и так было понятно. Вчера вырубился Интернет, а в городе объявили карантин и комендантский час. Смешные меры, учитывая, что болезнь распространяется с геометрической прогрессией. Последнее, что мы узнали из новостей, прежде чем погрузиться в добровольную изоляцию – Лазарь объявил, что это охотники создали вирус. И что охотниками руководил Один. Скоро должна состояться его публичная казнь, а это значит, что я не убила его.

Смешно то, что это больше меня не волнует. Пусто. Вампиры никогда меня не найдут. Это был последний подарок от Эндрю. Я стала невидимкой, как когда-то Один. И теперь я могла заняться тем, что мне было интересно.

– Что будет? – потеплее укутавшись в плед, а потом, сделав неглубокий глоток обжигающе горячего кофе, я сказала. – Пошли в дом, лучше если я всё скажу смотря в глаза каждому. Ясно же, что все подслушивают.

Из дома раздался негромкий смех Льва.

Пройдя внутрь, я впервые ощутила лёгкое дуновение тепла, когда посмотрела на них всех.

Ангел и Фрида, обе одетые почти в одинаковые свитера и джинсы. Как вампиры они были похожи, но как учёные разнились как день и ночь. Первая – серьёзная, вдумчивая, но не способная полностью погрузиться в работу, отдавая предпочтение врачевательству. Вторая, наоборот, склонная с головой уходить в идею, забывая поесть или поспать. Я чувствовала, что Константин солгал, говоря, что в ней нет дара. Эта чувствительность появилась сравнительно недавно, но позволила мне увидеть, насколько уникальны мои близкие. И насколько мне повезло с ними.

Лев, мальчишка, с печальной, грустной улыбкой на устах, смолящий папиросу и бездумно пинающий пол. Пока нам не удалось поговорить по душам, но мне почему-то казалось, что мы сойдёмся, ведь нам обоим люди не казались врагами или бездушными овцами.

Грег, суровый воин, стоящий рядом с Эвой. Он будет защищать её, ведь она была рядом с ним в трудную минуту. Он единственный из нас не бессмертен, но его желание жить ставит нас на одну линию. Я знаю, что вслед за ним придут, и другие оборотни-одиночки и в моей семье появится стая волков. Так будет, ведь у Грега нет спутницы жизни, а ею может стать только волчица. И как бы мне не хотелось, чтобы эти двое были вместе – такого никогда не случится, ведь оборотни и вампиры не совместимы для обращения друг в друга. Жаль, если они расстанутся. Но так будет, как бы им не было хорошо вместе.

И, наконец, Эва. Девушка-загадка, та, что стала ближе всех, находящихся в комнате. И пускай говорят, что всё это действие предсказания Феи, я просто знала, что скоро мы станем настоящими и самыми близкими друзьями. Я вижу в ней своё будущее.

Подойдя к окну и отдёрнув занавеску, я поймала последний лучик солнца из-за деревьев и, прищурившись от его яркого света, улыбнулась. Пора.

– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы присоединились ко мне, – плавно начала я, развернувшись к ним лицом.

– Хочу сказать спасибо каждому из вас. Спасибо Эве и Грегу за то, что спасли меня от Лазаря, за то, что отправились со мной искать остальных. За то, что поверили и остались здесь, хотя могли скрыться в неизвестности и строить свою собственную семью. Спасибо вам за тепло! Я хочу сказать спасибо Льву, за то, что ты, не зная кто я такая, пришёл ко мне и встал рядом. Я уверена, что скоро мы станет хорошими друзьями, ведь нас греет одна и та же идея мира, не правда ли? – я подмигнула ему, и он ответил на улыбку.

– Я хочу сказать спасибо самодостаточной Фриде, подруга, ты могла уйти куда угодно, везде тебя бы ждал тёплый приём, но ты согласилась пойти со мной, хоть я пока и не обладаю достаточной силой, чтобы защитить тебя. Спасибо за веру! И, наконец, я хочу сказать спасибо Ангелу, девушке, которая стала моей дочерью по правилам крови. Ты прошла через ад в одиночку, но нашла в себе силы жить дальше. Ты была со мной, когда я не знала, кто я. Ты спасла мне жизнь и подарила веру в себя. Я никогда не забуду, что ты сделала и на какие жертвы пошла ради меня. Мне не хватает слов, чтобы выразить, как я благодарна тебе и в каком долгу перед тобой… спасибо за всё! – чувственно проговорила я, сжимая руки, и со всей теплотой, на которую была способна, смотря на неё.

– Сейчас я хочу сказать вам то, почему я собрала вас. Дело ведь не только в том, что все мы сироты, потерявшие свой дом по разным причинам. А в том, что происходит вокруг. Мы знаем, почему появился вирус. Это была не прихоть Маркуса, хоть и не без этого. Всё из-за того, что мы так боимся, не без оснований, людей, что пошли на геноцид, чтобы выжить. Но ведь это неправильно, разве нет? Я очень долго думала, что нужно сделать, чтобы эти колоссальные жертвы не случались вновь. Как изменить мир, чтобы мы существовали рядом, не вызывая боли и страданий? Что нужно для этого сделать? Я нашла ответ – мы должны взрослеть вместе. Всю жизнь вампиры гордились тем, что они старше и "мудрее" людей. Они верили в свою хищность и с гордостью охотились на человечество, вызывая страх и ненависть. Но разве это поступки старших? Нет, это игры жестокого ребёнка, обожравшегося вседозволенностью. Это неправильный путь, ведущий к смерти. Я создаю клан, который выйдет из тени и будет жить рядом с людьми, не скрывая сути, – в комнате раздался всеобщий изумлённый вздох.

– Я хочу, чтобы люди видели в нас своих защитников, не врагов, а друзей! Наш возраст и опыт позволит обезопасить их от будущих невзгод, наши знания прошлого сохранят историю вида людей, позволяя избежать ошибок цивилизации в будущем. Я хочу начать с территории Московии, постепенно расширяя границы нашего государства равенства. Я верю, что люди поймут правильность нашего пути и встанут рядом. Не скрою, нас ждёт очень долгий, трудный, изнуряющий путь, и до финала многие просто не дойдут. Но я хочу сказать вам – что будет, если мы не попробуем изменить мир? Рано или поздно, но всё опять упрётся в войну между людьми и вампирами, и опять смерть будет царствовать по всей планете, не разбирая, кто станет её жертвой – человек или сверхъестественное существо! Так давайте хотя бы попробуем изменить этот мир в лучшую сторону! Я верю в эту идею, я знаю, что права! – высоко поднятая голова, вздёрнутый подбородок и прямой, уверенный и сильный взгляд. Они должны поверить в меня, иначе всё напрасно…

– Я рядом, София, чтобы ты не решила, – спустя минуту звенящей, оглушающей тишины, сказала Эва, поднимаясь на ноги. – Я верю в твой путь!

Грег присоединился к словам подруги.

Следом поднялась Ангел, а за ней и Фрида. Последним встал Лев, задумчиво глядя в пустоту.

– Когда-то и Васса мечтала о том же. Как жаль, что она не дожила до тебя, София. Она будет гордиться мной, если я разделю с тобой этот путь, – немного торжественно проговорил парень.

– Как ты назовёшь наш клан? Не "Милосердие пастухов", случайно? – с иронией спросила Фрида.

– Нет, – звонко рассмеявшись, сказала я, – наш клан я назову – Алая колыбель, название, отражающие события предшествующие рождению нашей семьи. И нашим девизом будут слова – "Мы на верном пути". Потому что я знаю, что это так.

Как мне хотелось бы избавиться от своей наивности. Конечно, на словах и рядом с друзьями, всё звучало великолепно и интересно, но задумалась – сможем ли мы сделать это? Ведь речь идёт даже не о силах, а о возможностях. Следующие годы будут тяжкими, особенно этот, первый год пандемии. Когда разрушения и болезни, насилие и страх достигнут своего предела, только тогда мы сможем начать действовать. Помогать единицам, строить небольшой посёлок, постепенно расширяя его границы и принимая новых поселенцев. Пройдут годы, прежде чем начнётся что-то получаться и как же я рада, что среди нас есть врач! Не все болезни нужно спасать кровью, люди должны знать, как позаботиться о себе самостоятельно. Наша задача составить действующий план по созданию нового государства, а для этого нужны знания. Значит будем учиться, будем работать, изучать психологию и политологию, теорию войны и мира. Так много нужно сделать! И пускай я наивна своей верой в людей и вампиров, в конце концов, я могу попробовать, а получится или нет – время покажет. И хорошо, что я так молода, это даёт мне силы верить в хорошее. А без этого никуда.

– София, что ты собираешься делать со своим братом? – осторожно спросила Ангел, когда мы остались одни. Грег и Эва отправились на охоту, Лев и Фрида собираются начать сооружать лабораторию в подвале дома. Девушка не собирается отказываться от своих исследований, она и Ангел планируют досконально изучить вирус, чтобы узнать обо всех его особенностях. Надеюсь, что эти знания пригодятся в будущем.

– Я хочу его убить, – поморщившись, ответила я.

В моих руках тлела последняя "особенная" сигарета, новые вряд ли появятся в ближайшем будущем. У Фриды и так много дел, незачем её нагружать моей маленькой слабостью.

– Но… я не могу так поступить. Не после того, через что я прошла. Это желание идёт вразрез с моими мечтами о будущем. Оно жестокое и принадлежит вампиру, спрятанному внутри меня. Поэтому Сергей будет жить. Завтра я отвезу его как можно дальше отсюда. Что с ним будет – меня уже не коснётся. Он лишился права зваться моим братом. Завтра я сотру его память. Он будет думать, что я умерла вместе с нашими родителями. Так будет лучше для нас обоих.

– Ты уверена? – грустно спросила девушка, забирая из моих рук сигарету. – Я хочу сказать… он же твой близкий родственник. Вы близнецы. Готова ли ты отказаться от него?

– Я не человек, – с усмешкой проговорила я. – И мой кровный родственник – ты. Сергей для меня теперь никто. И он сам выбрал этот путь. Никто его не принуждал, я проверила это. Никто не внушал ему помогать Одину. Он всё решил самостоятельно.

– Что же, это твой выбор, – она похлопала меня по плечу и оставила одну на террасе.

Девушка удивительно точно почувствовала, что я хочу побыть одна. Мне это нужно – немного передохнуть от всех.

Спустившись вниз по склону, я вышла на узкий бережок, сокрытый ивами. Войдя в воду, осторожно ступая среди камышей, оттолкнулась от земли и ушла на глубину. Спустя несколько мгновений оказалась на дне. Мне повезло, и я нашла приличный камень, обхватив руками который, смогла там задержаться. Как в старые добрые времена. Только мутная, зелёная вода, подводный гул и маленькие стаи рыбок.

Кажется, пришло время подвести какой-то итог. Взвесить всё, что было и ступить в будущее с чистой душой.

Я убийца. Это правда, которую мне нельзя забыть. Я убивала и людей, и вампиров, и других существ.

Я предательница. Я предала Диона, Константина, охотников, Себастьяна и Одина.

Я лгунья. И моя ложь простирается на многие мили. Даже сейчас я не могу рассказать всего своим друзьям. Это то, с чем придётся мне жить.

Я наркотик. Моя кровь вызывает зависимость, а моё тело жажду. Это можно изменить, если я научусь контролировать свою способность. Один за эти столетия так и не понял, или не захотел понять, что не обязательно быть всё время объектом желания. Ведь это не моя суть, это лишь одна её часть. И это можно контролировать, если приложить достаточно усилий и времени. Мне это по силам. Ведь я хочу когда-нибудь вновь встретить того, кто сможет согреть моё сердце без этого яда. Я хочу быть любимой, и мне кажется, что я достойна любви. Сейчас я понимаю, что во мне нет ярости к Себастьяну. Он никогда не любил меня. Наша мимолётная связь была основана на отношениях между создателем и его дитём, а также на жажде. Это фальшивые чувства, мучившие нас, мешающие создать полноценные партнёрские отношения. Они привели к трагическому финалу и боже, я надеюсь, что это действительно финал, и мы пойдём разными путями. Это то, чего я хочу – перешагнуть через эти отношения и жить дальше. Мои страдания должны закончиться на такой высокой ноте. Я больше не хочу испытывать любовную боль. Мне нужно время залечить душевные раны.

Возможно, я действительно нехороший человек. Но я молодой вампир, который только учится жить. Два года назад я была обычной студенткой художественной школы. Одинокой, потерянной, незнающей, как жить. Теперь я вампир, прошедший через мясорубку жизни, любящая, преданная, разбитая, одинокая… Но! И это тоже ложь, ведь теперь я не одна – рядом со мной есть те, кто также настрадался от жизни и ищет семью. Вместе мы больше не одиноки, мы есть друг у друга. Это я считаю своей маленькой победой, ведь собрала их я. Скоро я стану главой маленького, но очень крепкого клана "Алая колыбель", названного в честь мира, которому придётся возродиться через муки и зловония гибели старого. Этот мир, основанный на крови, будет чистым, живым и звериным. Пройдут годы, прежде чем он начнёт становиться цивилизованней. И наша задача пройти через эти изменения с высоко поднятой головой и твёрдой почвой под ногами. Я верю, что смогу это сделать.

Я вампир. Не монстр. Просто существо, способное жить вечно. Но как прожить эту вечность решает не паразит в моём теле – я сама. И то, что мне упорно вдалбливали в голову остальные вампиры – ложь. Не способен паразит изменить нашу психику, меняется лишь небольшая часть, работающая только тогда, когда наш разум спит. Это состояние называют – истинный облик вампира. Всё остальное время мы сами решаем как жить. И здесь сокрыта глобальная ложь, передающаяся из поколения в поколение: Мы высшая раса, хищники, мы должны относиться к людям, как к низшим, мы должны питаться ими, насиловать, запугивать и убивать. Просто потому, что мы такие, как есть и это наша природа. Чушь! Это уловка разума, а не истина. И я смогу сделать свой клан без этого презрения к людям, каким страдают остальные. Это моя правда и моя жизнь. Это я.

Такой близкий и такой далёкий рокот волн. Свесив ножки вниз, я сидела на выступающем крае прибрежной скалы. Оперевшись руками о камень, чуть наклонившись вперёд, пыталась разглядеть сквозь густой и плотный, как молоко, туман скалистый берег. Мне казалось, что кроме этой скалы больше ничего нет. Утренний туман создавал впечатление бесконечного одиночества и пустоты. Бросив камешек вниз, не услышала и не увидела его падения. Здесь было так спокойно и тихо, что если бы я уже не спала – заснула бы прямо на этих камнях, впивающихся в кожу. Здесь я была человеком.

– София, почему ты оставила меня? – рядом со мной появился Себастьян. Он был одет во всё черное, его глаза пусты и печальны. – Зачем ты ушла?

– Потому что я всегда знала, что мы с тобой ненастоящие, – мягко улыбнувшись, ответила я, а затем бросила ещё несколько камешек в пустоту. – Наши отношения были построены из фальшивых материалов. Такая любовь рано или поздно рассыпается осколками, больно ранящими душу. Я не могла позволить себе и дальше калечить нас. И я ушла.

– Но почему, почему ты не простилась? Почему так просто сдалась? – со злым отчаянием в голосе, воскликнул вампир. Он попытался схватиться за мои плечи, но руки прошли как свозь пустоту. Он удивлённо посмотрел на них и вновь попытался дотронуться до меня. – Что за чёрт? – удивлённо пробормотал мужчина.

– Наша связь рвётся, Себастьян, – тяжело проговорила я.

– Как? Это невозможно!

– Константин учил меня рвать эту связь. Именно поэтому я смогла его убить. Теперь это происходит и с нами. Мне больше не нужен отец, не нужен учитель, не нужен хозяин. Я сама негаданно-нечаянно стала матерью. Я уничтожаю красные нити, чтобы ты не смог меня найти, прежде чем я стану достаточно сильной, чтобы ты говорил со мной на равных. Мне нужно время, чтобы научиться управлять своим даром. Нужны силы, чтобы ты смотрел на меня с уважением, а не с жаждой, что и сейчас гложет твоё сердце.

Я говорила, наблюдая, как медленно растворяется в воздухе вампир.

– Но я люблю тебя, София! Пожалуйста, не уходи от меня! Кто ещё сможет защитить тебя от всего мира? Кто позаботится о тебе? София! – он почти кричал, зло, агрессивно. Себастьян пытался достать меня, но это был мой сон, и теперь он здесь случайный гость. – Неужели ты хочешь быть вечно одной? Никто не полюбит тебя просто так! Они все будут жаждать заполучить твой дар!

– А вот тут ты ошибаешься, – рассмеявшись, ответила я, чуть прищурившись. – Больше никто не будет использовать меня, никто не доберётся до моего сердца без моего позволения! Для этого мне хватит сил. И теперь у меня есть семья, которую мне когда-то обещал Константин. Моя семья! Я больше не одинока! – закричала я, смеясь от тепла, огнём, разливающимся по моим венам. Это моя жизнь. Это моя судьба. Моя свобода. Мои правила. Я больше не кукла, с которой играют взрослые дяди. Я вампир. И я буду жить так, как захочу.

Себастьян исчез, оставив после себя лёгкий аромат фиалок и гвоздик. Такой была наша связь. И теперь я свободна. Навсегда.