Если я увлекаюсь, то увлекаюсь страстно, и одно из таких моих увлечений — садоводство, а весна, когда наступает пора копаться в саду, — мое любимое время года.

Я живу в лесу, у подножия Блу-Ридж, где трудно найти ровное местечко, а в земле полно камней. Непростые условия даже для страстного садовода... Частично я решила эту проблему с помощью множества насыпных клумб, хотя от камней так окончательно и не избавилась — каким-то образом они все равно проникают в мой сад. Каждую весну я сражаюсь с камнями и почти всегда побеждаю.

К счастью, мой муж тоже любит работать в саду. К счастью потому, что, если я хочу посадить в каменистую почву даже луковичку нарцисса, мне приходится звать его на помощь. Однако наши усилия не пропадают даром. Весной, когда я смотрю, как пробиваются из земли мои нарциссы, как зеленеют мои ивы, вижу многолетние растения там, где раньше господствовали камни, я счастлива. Точно так же я счастлива, когда выхожу в сад с лопатой и культиватором, чтобы подготовить почву для тех растений, которые посажу в новом сезоне.

Мой сад все время меняется и не устает согревать мое сердце и радовать глаза, хотя мое хобби подразумевает тяжелый и грязный труд. К тому же он нескончаемый... Почти двадцать лет назад мой муж посадил перед нашим домом тюльпановую магнолию. Теперь каждую весну в окна моей спальни заглядывают роскошные розовые цветы, а когда они опадают, в саду появляется что-то новое. Я опять счастлива и улыбаюсь.

В конце длинного дня — пишу ли я книгу, занимаюсь садоводством или домашними делами — ничто не приносит мне большего умиротворения, чем прогулка по моему саду.

Я призываю всех — сажайте цветы, смотрите, как они растут! Вознаграждение за эти труды превзойдет ваши самые смелые ожидания.

Нора Робертс

1892 год, август

Мемфис, Теннесси

Она вовсе не собиралась рожать ублюдка. Когда она узнала, что забеременела от любовника, первые чувства — оторопь и паника — быстро сменились яростью.

Разумеется, она могла все уладить. Женщина, попавшая в такое положение, всегда найдет нужные связи. Но она боялась. Она боялась знахарок, вытравливающих плод, не меньше этого самого нежеланного плода, что разрастался в ней.

Беременность — непозволительная роскошь для любовницы Реджинальда Харпера.

Она прекрасно жила у него на содержании уже почти два года. О да, она знала, что Реджинальд содержит и других женщин, включая свою законную супругу, но ей не было до них никакого дела.

Она была молодая и красивая, а молодость и красота — товар, на который всегда есть спрос. Почти десять лет она торговала собой расчетливо и хладнокровно, с хорошей прибылью, оттачивая красоту и молодость изяществом и обаянием. С детства она подсматривала за благородными дамами, приезжавшими в величественный дом у реки, где работала ее мать, и успешно им подражала.

Она кое-чему училась, однако науке соблазнения посвящала куда больше времени, чем книгам и музыке.

В первый раз она продала себя в пятнадцать лет и, кроме толики денег, приобрела опыт, однако сие занятие привлекало ее не больше, чем тяжкий труд домашней прислуги или фабричной работницы. Кроме того, она уже тогда прекрасно понимала разницу между уличной девкой и любовницей, живущей на содержании. Мужчина, заплатив девке доллар за торопливое бездушное соитие, забывает о ней, не успев надеть штаны.

Но любовница — умная, успешная любовница, — кроме утех в постели, предлагает нечто совсем другое — утонченность, приятную беседу. Любовница — подруга, источник утешения, воплощение любых плотских фантазий. Честолюбивая любовница знает, как получить много, не требуя ничего.

Амелия Элен Коннор была честолюбива.

И она получила все, что хотела. Ну почти все.

Реджинальда она выбрала сама, и выбрала не просто так. Он не отличался особой красотой или блестящим умом, но, как она убедилась, разузнав о нем хорошенько, был очень богат и не очень верен своей тощей безупречной жене, царившей в Харпер-хаусе.

Реджинальд Харпер содержал любовницу в Натчезе и, поговаривали, вторую в Новом Орлеане. Решив, что он вполне может взять на себя заботы еще об одной, Амелия без особых усилий добилась его расположения и своей цели.

Теперь двадцатичетырехлетняя красавица жила в чудесном доме на Саут-мейн и помыкала тремя служанками. В ее шкафах было много красивых нарядов, а в шкатулке — сверкающих драгоценностей.

Правда, знатные и богатые дамы, которым она когда-то завидовала, ни за что не снизошли бы до Амелии, но полусвет радушно принимал ее. И завидовал ей.

Она устраивала пышные приемы. Она путешествовала. Она жила.

И вдруг — это случилось через год с небольшим после того, как Реджинальд поселил ее в прелестном доме — умело выстроенный мир Амелии рухнул.

Она скрывала бы от любовника свое положение до тех пор, пока не собралась бы с духом наведаться в район красных фонарей и покончить с этим делом, но Реджинальд застал ее в тот момент, когда ей было безумно плохо. Всмотревшись в ее лицо темными проницательными глазами, он все понял.

Как ни странно, Реджинальд не только обрадовался. Он запретил Амелии вытравлять плод. И, самое удивительное, подарил ей за то, что она забеременела, браслет с рубинами.

Она не хотела этого ребенка, а он хотел.

И тогда Амелия сообразила, как ребенок поможет ей устроить свою жизнь. Матери ребенка Реджинальда Харпера — даже незаконнорожденного — не придется тревожиться о своем будущем. С годами, когда ее красота увянет, Реджинальд неизбежно потеряет интерес к ней как к женщине, но будет содержать ее и ребенка.

Его жена так и не смогла родить ему сына, а она, Амелия, сможет. Она родит ему сына.

Пока отступали зимние холода и вступала в свои права весна, Амелия и планировала будущее. А затем случилось нечто... нечто волшебное. Ребенок зашевелился в ней. Затрепетал, потянулся, забил ножками. И нежеланный плод стал ее ребенком.

Он рос в ней, как цветок, который видеть, чувствовать, понимать могла только она. И вместе с ним росла и крепла ее бескрайняя любовь.

Влажным и душным летом Амелия расцвела, впервые в своей жизни познав любовь к кому-то, кроме себя, и к чему-то, кроме собственного комфорта.

Ее ребенок, ее сын, нуждался в ней, и она преисполнилась решимости защищать его, чего бы ей это ни стоило.

Умиротворенно сложив руки на огромном животе, она руководила обустройством детской. Бледно-зеленые стены и белые кружевные занавески. Лошадка-качалка из Парижа, колыбелька ручной работы из Италии.

Она убирала в маленький гардероб крохотные одежки. Из ирландских и бретонских кружев и французского шелка. С изящно вышитыми монограммами — инициалами ребенка. Она назовет его Джеймс Реджинальд Коннор.

У нее будет сын. Наконец-то у нее будет что-то свое! Кто-то, кого она сможет любить. Они будут путешествовать вместе: она и ее прекрасный мальчик. Она покажет ему мир. Он будет учиться в лучших школах. Он — ее гордость, и радость, и любовь.

Тем жарким летом Реджинальд приезжал в ее дом на Саут-мейн все реже и реже, и ее это вполне устраивало. Он был всего лишь мужчиной, а в ней рос ее сын. Она никогда больше не будет одна.

Когда начались схватки, Амелия не испытала страха. И все долгие мучительные часы она мысленно видела только одно — свое дитя. Сына. Джеймса.

Она обливалась потом, изнемогая от жары, — огнедышащий монстр почему-то мучил ее больше боли, — и в какое-то мгновение сквозь туманившую глаза пелену заметила взгляды, которыми обменялись доктор и повитуха. Тревожные, мрачные взгляды. Вапрочем, она молода и здорова. Она выдержит.

Время словно застыло в свете газовых ламп, наполнявших комнату колеблющимися тенями. И наконец сквозь волны изнеможения она услышала тонкий плач.

—Мой сын... — по ее щекам заструились слезы. — Мой сын.

Повитуха не дала ей приподняться, снова уложила на подушки, утешая, нашептывая:

—Полежите спокойно... попейте немного... отдохните...

Она пригубила какую-то жидкость, надеясь смягчить саднящее горло, почувствовала, что это настойка опия, и, не успев возразить, провалилась в глубокий, глубокий сон.

Когда она очнулась, шторы были плотно задернуты и в комнате царил полумрак. Она пошевелилась. Доктор поднялся с кресла, подошел, взял ее руку и стал считать пульс.

—Мой сын. Мое дитя. Я хочу видеть мое дитя.

—Я попрошу принести вам бульон. Вы долго спали.

—Мой сын... Он голоден! Принесите его мне.

—Мадам. — Доктор присел на край кровати. Его глаза казались очень светлыми, очень обеспокоенными. — Мне жаль. Ребенок родился мертвым.

Горе и страх впились в ее сердце острыми обжигающими когтями.

—Я слышала его плач! Вы лжете! Почему вы говорите мне такие ужасные слова?

— Она не плакала. — Доктор ласково сжал ее пальцы. — Вы рожали долго и мучительно. В конце родов вы бредили. Мне жаль, мадам. У вас родилась мертвая девочка.

Она не поверила. Она кричала, металась, рыдала, и ей снова дали опий. Проснувшись, она опять рыдала и бушевала.

Когда-то она не хотела этого ребенка. Теперь она хотела только его и ничего больше.

Ее горе было бескрайним, невыразимым.

Горе свело ее с ума.

2001 год, сентябрь

Саутфилд, Мичиган

Стелла сожгла соус. Она навсегда запомнит эту маленькую досадную подробность, как запомнит громовые раскаты внезапно налетевшей бури и раздраженные голоса детей, повздоривших в гостиной.

Она запомнит резкий неприятный запах подгоревшего соуса, пронзительный вопль пожарной сигнализации, запомнит, как машинально схватила с плиты кастрюльку и бросила ее в раковину.

Стелла не считала себя хорошей поварихой, но привыкла дотошно следовать рецептам. К возвращению мужа из командировки она решила приготовить курицу под соусом «Альфредо» — одно из любимых блюд Кевина. Никаких полуфабрикатов. Она все хотела сделать своими руками: и салат, и песто, чтобы макать в него свежий хлеб с хрустящей корочкой. Не так уж сложно сделать все это на опрятной кухне в красивом доме в тихом пригороде.

Чтобы не испачкать чистую блузку и брюки, Стелла надела темно-синий фартук с нагрудником, а непослушную гриву кудрявых рыжих волос закрутила в узел на макушке. Затем она разложила на рабочем столе все необходимое и пристроила на подставке с прозрачной защитной пленкой раскрытую поваренную книгу.

Стелла собиралась начать пораньше, но завертелась на работе. Выставленные на распродажу осенние цветы и теплая погода привлекли толпы покупателей, превратив более чем спокойный садовый центр в филиал сумасшедшего дома.

Нет, она вовсе не возражала. Она любила свою работу, ей безумно нравилось управлять садовым питомником, тем более полный рабочий день. Теперь, когда Гэвин пошел в школу, а Люк — в детский сад, она могла себе это позволить. Господи, как случилось, что ее первенец уже ходит в школу? Не успеешь оглянуться, и Люк пойдет в подготовительный класс.

Наверное, им с Кевином пора поактивнее заняться... ну, скажем, подготовкой к третьему ребенку. Может быть, прямо сегодня вечером, подумала Стелла с улыбкой... когда дойдет дело до финальной и очень личной стадии праздника в честь возвращения мужа домой.

Она стала отмерять ингредиенты и тут услышала грохот и громкий плач. Поделом мне, решила Стелла, бросив все, что держала в руках. Как можно думать еще об одном ребенке, когда эта парочка способна свести ее с ума!

Стелла влетела в гостиную и увидела двух своих маленьких ангелов. Белокурый Гэвин — физиономия невинная, но в глазах пляшут чертенята — стучал одна о другую коллекционными машинками. Люк, рыжеволосый, как она, рыдал над грудой деревянных кубиков.

Ей ни к чему было видеть произошедшее своими глазами, чтобы знать. Люк построил — Гэвин разрушил.

Непререкаемый закон их маленькой страны.

—Зачем ты это сделал, Гэвин? — Стелла подхватила младшего сына на руки, погладила подрагивающую спинку. — Не плачь, малыш. Построишь другой дом.

—Мой домик!.. Мой домик!..

—Подумаешь! — скривился Гэвин. Чертенята в его глазах подмигнули, и Стелла с трудом сдержала смех. — Авария. Моя машина врезалась в его дом.

—Разумеется. После того, как ты ее туда нацелил. Почему бы просто не поиграть спокойно? Люк же тебе не мешал.

—Я играл. А он малявка.

—Вот именно! Но если ты тоже хочешь вести себя, как маленький, то делай это в своей комнате. Один.

Взгляд у матери был тем самым, и Гэвин потупился.

—Это был глупый дом.

—Нее-ет, мамочка, не-еет. — Люк обхватил ладошками лицо Стеллы, заглянул в ее глаза полными слез, несчастными глазками. — Он был хороший.

—Ты построишь еще лучше, верно? Гэвин, оставь его в покое. Я не шучу. Я занята на кухне. Папа вот-вот будет дома. Ты хочешь встретить его наказанным?

—Нет. Мне просто нечего делать.

—Очень жаль. Очень жаль, что ты не можешь себя занять, — Стелла опустила малыша на пол. — Строй свой дом, Люк. А ты, Гэвин, не трогай его кубики. Если мне придется зайти к вам еще раз, тебе это не понравится.

—Я хочу гулять! — грустно сообщил Гэвин удаляющейся спине матери.

—Идет дождь. Ты не можешь сейчас гулять. Никто из нас не может. Поэтому веди себя прилично.

Разгоряченная улаживанием конфликта, Стелла вернулась к своей поваренной книге и раздраженно нажала на пульт кухонного телевизора. Господи, как же ей не хватает Кевина! Мальчики сегодня раскапризничались, едва переступив порог, и не дают сосредоточиться. Кевина нет в городе всего четыре дня, а она еле справляется с домом, детьми, работой, повседневными делами.

Почему бытовая техника будто ждет не дождется, когда Кевин уедет из дома? Вчера объявила забастовку стиральная машина, а утром покончил жизнь самоубийством тостер, спалив все свое нутро.

Они с Кевином так дружно занимаются домашними делами и воспитанием сыновей, всегда с удовольствием подменяя друг друга, и так счастливы вместе! Если бы Кевин был дома, он сейчас играл с детьми, а она бы спокойно готовила обед.

Нет, еще лучше, он бы готовил, а она играла бы с мальчиками.

Она так соскучилась по Кевину, по его запаху, по тому, как он подкрадывается к ней сзади, когда она что-то делает, обнимает и трется щекой о ее щеку... Как она соскучилась по их долгим разговорам в постели, когда она лежит в темноте, прижавшись к нему, и они строят планы или смеются над чем-то, что мальчики натворили за день.

Боже милостивый, можно подумать, мужа нет дома четыре месяца, а не четыре дня!

Стелла заново взбивала соус, смотрела в окно на кружащиеся на ветру осенние листья и вполуха слушала, как Гэвин уговаривает Люка построить небоскреб и потом вместе его разрушить.

Когда Кевин получит повышение, ему не придется столько мотаться по командировкам. Он так усердно работает, что его обязательно повысят, и очень скоро. Лишние деньги не помешают, особенно когда будет третий ребенок. Может быть, на этот раз девочка...

С его повышением и ее полным рабочим днем следующим летом они смогут детей куда-нибудь вывезти. Хорошо бы в «Диснейленд». Мальчикам понравится. Даже если она забеременеет, это не помешает им чудесно провести время. Она уже откладывает деньги на отпуск... и на новый автомобиль.

Конечно, покупка новой стиральной машины нанесет фонду непредвиденных расходов серьезный урон, но и с этим они справятся.

Услышав смех сыновей, Стелла расслабилась. Все прекрасно. Идеально, как оно и должно быть. Она замужем за чудесным парнем, в которого влюбилась с первого взгляда, за Кевином Ротчайлдом с его медленно расцветающей милой улыбкой.

У них двое чудесных сыновей, красивый дом в хорошем районе, работа, которую они любят, и никаких противоречий в планах на будущее. А когда они занимаются любовью, все еще звонят колокола.

Стелла представила глаза Кевина, когда, уложив детей, она появится перед ним в новом соблазнительном белье, которое купила в его отсутствие.

Немного вина, зажженные свечи, и...

И... И тут послышался совершенно дикий грохот. Стелла закатила глаза к потолку. К счастью, на этот раз вместо рева раздались счастливые крики.

—Мама! Мама! — на кухню ворвался сияющий от восторга Люк. — Мы разрушили весьнебоскреб! Можно печенье?

—Нет. Скоро обед.

—Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пожалуйста!

Люк дергал ее за штанину, карабкался по ноге. Стелла опустила ложку и отодвинула его от плиты.

—Люк, никакого печенья до обеда.

—Мы умираем с голоду, — поддержал брата Гэвин, громко стукнув машинкой о машинку. — Почему нельзя поесть, если мы проголодались? И вообще, почему мы должны есть глупый... уву его там... «Фредо»?

—Потому что, — отрезала Стелла. Этот ответ она ненавидела, когда была маленькой, но сейчас он казался ей всеобъемлющим. — Скоро приедет папа, и мы поедим все вместе. — Однако, выглянув в окно, она впервые забеспокоилась, что рейс Кевина задержится. — Пока могу дать по половинке яблока.

Стелла взяла из фруктовой вазы яблоко, схватила нож.

—Я не люблю кожуру, — заныл Гэвин.

—А у меня нет времени чистить. — Стелла быстро помешала соус. — Кожура полезна. Верно?

—А попить можно? Можно попить? — Люк все тянул и тянул ее за штанину. — Я пить хочу.

—Господи! Дайте мне пять минут! Пять минут. Идите, постройтечто-нибудь. А потом я порежу вам яблоко на дольки и налью сок.

Гром грохнул прямо над их головами.

—Землетрясение! — восторженно закричал Гэвин, подпрыгивая.

—Это не землетрясение.

Ей не удалось остудить ликование старшего сына. С криками «Землетрясение, землетрясение!» он покружился по кухне и выбежал в гостиную. Заразившись восторгом брата и вторя его воплям, следом помчался Люк.

Стелла прижала пальцы к пульсирующему виску. Шум стоял оглушительный, но, может быть, она успеет сделать все необходимое, пока мальчики веселятся. Она отвернулась к плите и без особого интереса выслушала объявление об экстренном выпуске новостей.

Голос диктора с трудом пробивался сквозь головную боль, и Стелла машинально повернулась к экрану. Потерпел катастрофу самолет местной авиалинии, совершавший рейс из аэропорта Детройт Метро в Лансинг. С десятью пассажирами на борту.

Ложка выпала из ее разжавшихся пальцев. Сердце выскочило из груди.

Кевин! Кевин...

Над головой не прекращались раскаты грома. В гостиной визжали от страха и восторга дети. Придавленная своим расколовшимся миром, Стелла соскользнула на кухонный пол.

2004 год, январь

Харпер-хаус

Стелла надеялась, что не струсит перед знаменитой хозяйкой не менее знаменитого дома. Дом славился элегантностью, историей и садами, соперничающими с райскими, в чем Стелла только что убедилась. Про хозяйку говорили, что она интересная, любит уединение и, мягко говоря, человек трудный. Последнее, как знала Стелла, могло характеризовать кого угодно — от женщины с сильным характером до первостатейной стервы.

Подавляя желание вскочить и заметаться по парадной гостиной Харпер-хаус, Стелла напомнила себе, что сможет работать и с той, и с другой. Она справлялась и не с такими трудностями.

Ей необходима эта работа, и не только из-за жалованья, очень щедрого, но и из-за поразительных перспектив. Стелла чувствовала, что способна на большее, гораздо большее, чем то, чем изо дня в день занималась дома. Давно пора разорвать порочный круг, рискнуть и попробовать что-то новое, интересное. Сколько можно вертеться как белка в колесе за зарплату, которую все равно пожирают бесконечные счета? Она мечтала — и пусть это похоже на мантры из серии «Помоги себе сам!» — о творческой и интересной работе. О яркой, насыщенной жизни.

Стелла знала, что у Розалинд Харпер все это есть. Прекрасный дом предков, процветающий бизнес. Интересно, что чувствуешь, когда каждое утро, просыпаясь, точно знаешь, что ты на своем месте, знаешь, что, как и зачем тебе делать.

Если бы она могла заработать и передать своим детям только что-то одно, она выбрала бы это ощущение уверенности. После смерти Кевина Стелла боялась, что потеряла способность ясно воспринимать жизнь. Она умела работать и работала. С этим у нее проблем не возникало. Поставьте перед ней задачу и не мешайте решать ее, она справится.

Однако уверенность в том, кто она и зачем пришла в этот мир, поколебавшаяся в тот страшный сентябрьский день две тысячи первого года, так полностью и не восстановилась.

Переезд в Теннесси мог бы стать для нее началом новой жизни. Финальное — и первое лицом к лицу с Розалинд Харпер — собеседование очень важно. А если не получится с этой работой... Ну, найдется другая. Никто не посмеет обвинить ее в том, что она не хочет работать или не умеет зарабатывать на жизнь для себя и своих детей.

Но, боже милостивый, как же хочется получить эту работу! И она получит ее, обязательно получит.

Старательно заглушая жужжащий в голове шепоток сомнения, Стелла расправила плечи. Она тщательно подготовилась к встрече, постаралась создать деловой, но не слишком агрессивный образ. Темно-синий костюм, белая блузка, хорошие туфли, хорошая сумочка. Простые украшения. Ничего пестрого, ничего аляповатого. Натуральный макияж, только чтобы подчеркнуть синеву глаз. Волосы скручены в узел на затылке и закреплены заколкой. Если повезет, кудрявая грива не вырвется на свободу, пока не закончится собеседование.

Розалинд задерживалась, и Стелла начала подозревать, что намеренно. Ее усадили в роскошной гостиной любоваться чудесными картинами, антиквариатом и потрясающим видом из окон. И томиться неизвестностью.

Может, этой южной изысканностью и неспешностью ей хотят напомнить, что гостей с севера тут не очень жалуют?

«Да, здесь жизнь течет медленнее», — мысленно согласилась Стелла. И она видит, что здесь, можно сказать, совсем другой мир. Роскошный мир.

Камин... Похоже, «Адам»[1]. Лампа от Тиффани, определенно подлинная. Интересно, шторы здесь называют портьерами? Или так их называли во врсмена Скарлет О'Хары? А кружевные гардины на окнах — семейные реликвии?

Господи, она, случалось, чувствовала себя не в своей тарелке, но не настолько же! Сейчас она самой себе казалась рыбой, выброшенной из воды. Как вообще вдову — представительницу среднего класса из Мичигана — занесло в это южное великолепие?

Услышав шаги в коридоре, Стелла подобралась и придала лицу безразличное выражение.

—Я принес вам кофе.

Это была не Розалинд, а жизнерадостный парень лет тридцати, чуть раньше открывший ей дверь и проводивший в эту гостиную. Дэвид, как он представился. Среднего роста, очень изящный. С волнистыми блестящими каштановыми волосами, обрамляющими лицо голливудской звезды. В черном, но совершенно не похожий на дворецкого. Слишком стильный, даже артистичный.

Дэвид поставил на низкий столик поднос с кофейником, чашками и блюдцами, льняными салфеточками, сахарницей, молочником и крошечной вазочкой с фиалками.

—Роз немного задерживается, но скоро придет, так что пока наслаждайтесь кофе. Вам здесь удобно?

—Да, очень.

—Не хотите ли чего-нибудь еще?

—О нет! Спасибо.

—Тогда просто отдыхайте, — Дэвид налил ей кофе. — Что может быть лучше огня в камине в январе? Забываешь, что всего несколько месяцев назад кожа плавилась от жары и сползала с тела. С чем вы пьете кофе, милочка?

Стелла не привыкла к тому, чтобы незнакомые мужчины, подающие ей кофе в роскошной гостиной, называли ее милочкой. Особенно если с виду они на несколько лет моложе ее.

—Со сливками. Немного, пожалуйста, — она усилием воли отвела взгляд от его лица... такого очаровательного, с пухлыми губами и сапфировыми глазами, резко очерченными высокими скулами и ямочкой на подбородке. — Вы давно работаете у мисс Харпер?

—Вечность, — Дэвид одарил Стеллу обаятельной улыбкой и подал ей чашку кофе. — Или так кажется в самом лучшем из всех возможных смыслов. Прямо отвечайте ей на прямые вопросы и не заискивайте. — Он улыбнулся еще шире. — Она терпеть не может, когда перед ней ходят на задних лапках. А знаете, милочка, мне безумно нравятся ваши волосы.

—Ах! — Стелла машинально прикоснулась рукой к узлу на затылке. — Спасибо.

—Тициан знал, что делал, когда писал рыжеволосых женщин. Желаю вам удачи с Роз, — Дэвид повернулся к двери. — Между прочим, потрясающие туфли.

Оставшись одна, Стелла вздохнула. Он похвалил ее волосы и заметил ее туфли. Похоже, парень из тех, кто ходит под голубыми флагами... Какая потеря для женского пола!

Зато кофе очень вкусный, и Дэвид прав: приятно сидеть в тепле, когда на улице холодно и сыро, а небо затянуто низкими облаками. Не хватает еще привыкнуть проводить зимние вечера у камина и пить изумительный кофе из... мейсенского фарфора? Веджвудского? Охваченная любопытством, Стелла приподняла чашку, чтобы рассмотреть клеймо.

—Стаффордшир. Привезен одной из новобрачных Харпер из Англии в середине девятнадцатого века.

Поздно ругать себя и бессмысленно досадовать на то, что ее белая кожа — проклятие рыжеволосых — от смущения заливается румянцем. Стелла опустила чашку и посмотрела прямо в глаза Розалинд Харпер.

—Прекрасный выбор.

—Я тоже так думаю, — Розалинд подошла, плюхнулась в соседнее кресло и налила себе кофе.

Стелла поняла, что одна из них промахнулась с дресс-кодом.

Высокая гибкая фигура Розалинд утопала в растянутом оливковом свитере и бурых, мешковатых, обтрепанных понизу брюках. Вместо туфель длинные узкие ступни облегали толстые коричневые носки, почему, собственно, Стелла и не слышала, как хозяйка дома вошла.

До сих пор они общались только по телефону, факсу или электронной почте, но, желая побольше разузнать о своей потенциальной работодательнице, Стелла покопалась в Сети.

Интернет пестрел выдержками из газет и журналов. Стелла проследила за взрослением Розалинд с раннего детства до юности, с восхищением разглядывала фотографии поразительно красивой и грациозной восемнадцатилетней невесты, сочувствовала мертвенно-бледной, стоически переносившей свое горе двадцатипятилетней вдове.

Разумеется, этим информация не исчерпывалась: колонки светских новостей, слухи, сплетни, досужие домыслы по поводу того, когда вдова снова выйдет замуж и выйдет ли вообще. Затем несколько заметок о созданном вдовой питомнике растений, ее садах, ее личной жизни. Ее скоротечном втором браке и разводе.

Вырисовывался образ умной волевой женщины, а ее поразительную красоту Стелла отнесла на счет выгодных ракурсов, освещения и макияжа.

Как же она ошиблась!

В свои сорок шесть лет Розалинд Харпер была розой в полном цвету. И ни в коем случае не тепличной, а упорно сопротивляющейся стихиям и с каждым годом становящейся все более сильной и прекрасной.

Узкое лицо с тонкими аристократическими чертами, бездонные миндалевидные глаза цвета дорогого виски. Четко очерченные пухлые губы, не накрашенные, как и все прелестное лицо, а уж в этом Стелла разбиралась. Черные, прямые, коротко подстриженные волосы подчеркивали идеальную форму головы и открывали длинную гибкую шею.

Разумеется, время оставило свой след — мелкие тонкие морщинки, разбегающиеся веером в уголках глаз, но они не умаляли красоту этого лица, и единственное, о чем могла сейчас думать Стелла: «Господи, как же я хочу в ее возрасте выглядеть так же. Только я бы одевалась получше, если не возражаете... »

—Я заставила вас ждать, не так ли?

Прямые ответы, напомнила себе Стелла.

—Немного, но ждать в этой комнате и пить изумительный кофе из стаффордширского фарфора... Я не назвала бы это тяжким испытанием.

—Дэвид любит пускать пыль в глаза. Я заработалась в школке [2].

«Быстрая речь, — отметила про себя Стелла. — Не отрывистая — теннесийский говор просто не может быть отрывистым, — но четкая и энергичная».

—Вы выглядите моложе, чем я ожидала. Сколько вам, тридцать три?

—Да.

—И вашим сыновьям... шесть и восемь?

—Верно.

—Вы не привезли их с собой?

—Нет. Они сейчас с моим отцом и его женой.

—Я очень люблю Уилла и Джолин. Как у них дела?

—Прекрасно. Сейчас они наслаждаются общением с внуками.

—Могу себе представить! Когда Уилл показывает их фотографии, он просто лопается от гордости.

—Я хотела, чтобы они как можно больше времени проводили вместе. Это одна из причин моего переезда сюда.

—Хорошая причина. Я сама люблю детей. Соскучилась по шныряющим вокруг маленьким мальчикам. То, что вы приехали с двумя, сыграло вам на руку. Ну, и ваше резюме, и рекомендации вашего отца, и письмо от вашего предыдущего нанимателя не повредили.

Не сводя глаз с лица Стеллы, Розалинд взяла с подноса печенье, надкусила.

—Мне необходим организатор, творческий и трудолюбивый, неравнодушный и, по существу, неутомимый. Мои служащие не должны от меня отставать, а я устанавливаю быстрый темп.

—Мне и говорили.

«Ладно, — решила Стелла. — По существу, так по существу».

—Я дипломированный специалист по управлению садовыми хозяйствами. За исключением трех лет, когда я сидела дома с детьми, одновременно занимаясь ландшафтным дизайном своего сада и двух соседских. После смерти мужа я больше двух лет воспитывала сыновей и управляла садовым питомником и хорошо справлялась и с тем, и с другим. Я сумею работать в вашем ритме, мисс Харпер. Я сумею работать в любом ритме.

«Может быть, — подумала Роз. — Пока только может быть».

—Позвольте посмотреть на ваши руки.

Слегка раздосадованная, Стелла протянула руки. Роз отставила свою чашку, схватила Стеллу за запястья и, повернув ее руки ладонями вверх, провела по ним большими пальцами.

—Вы умеете работать.

—Да, умею.

—Меня сбил с толку строгий костюм. Хотя он очень милый... — Роз улыбнулась и быстро доела свое печенье. — В последние дни было сыро. Попробуем найти вам сапоги и спасти ваши красивые туфли. Я покажу вам питомник.

Джип Стеллы был забит багажом, а портфель — заметками и эскизами.

Паркер, бостонский терьер, уже выразил свое мнение о переезде, изрыгнув завтрак на переднее пассажирское сиденье. Стелла вычистила обивку и отмыла собаку, опустила до упора, несмотря на январский холод, боковые стекла, и теперь несчастный и обессилевший Паркер неподвижно лежал на полу.

На заднем сиденье ожесточенно ругались мальчишки. Стелла не прислушивалась к их спору и, поскольку до драки пока не дошло, не вмешивалась. Ее сыновья нервничали из-за очередного переезда не меньше Паркера.

Она снова сорвала их с насиженного места. Это же как в садоводстве — сколь осторожно ни выкапывай, организм все равно испытывает шок. Теперь всей семье предстоит пересадка в новую почву. Стелла верила, что они приживутся и расцветут. У нее просто не было выбора. Она должна была верить, или ее стошнило бы, как домашнего любимца.

—Я ненавижу твои скользкие вонючие кишки, — объявил восьмилетний Гэвин.

—А я ненавижу твою жирную глупую задницу! — не остался в долгу шестилетний Люк.

—А я ненавижу твои безобразные слоновьи уши!

—А я ненавижу всю твою безобразную морду!

Стелла вздохнула и включила радио.

Наконец впереди показались каменные колонны, обрамлявшие въезд в поместье Харперов. Стелла съехала с шоссе, остановила машину в начале подъездной аллеи и несколько секунд просто сидела, вслушиваясь в изобретательные оскорбления, словно теннисный мяч летавшие над задним сиденьем. Паркер вопросительно взглянул на нее, вскочил на пустое место впереди и, высунув голову в окно, стал принюхиваться.

Стелла выключила радио и стала ждать. Крики за ее спиной постепенно стихали, и после раздраженного шепота «ненавижу тебя всего» воцарилась благословенная тишина.

—Вот что я думаю, — сказала Стелла с нарочитым спокойствием. — Мы должны обхитрить мисс Харпер.

Гэвин подался вперед, насколько позволил ремень безопасности.

—Как обхитрить?

—Ловко. Но я не уверена, что у нас получится. Она очень умная, должна вам сказать. Значит, и нам придется быть очень хитрыми.

—Я могу быть хитрым, — заверил Люк, и в зеркале заднего вида Стелла увидела, как с его щек сходит воинственный румянец.

—Хорошо. Тогда слушайте план. — Стелла развернулась лицом к своим мальчикам, и ее поразило в который раз, как интересно смешались в них черты ее и Кевина. Ее голубые глаза на лице Люка, серо-зеленые отцовские глаза на лице Гэвина. Ее рот достался Гэвину, а рот Кевина — Люку. Ее рыжие волосы — Люку, бедняжке, а Гэвин — белокурый, как отец.

Стелла выдержала театральную паузу. Она с удовлетворением отметила жадное нетерпение в глазах сыновей.

—Ой, даже не знаю! — Стелла с сожалением покачала головой. — Может, это плохая идея...

Мальчики разразились возражениями, мольбами, запрыгали на сиденье. Паркер поддержал их возбужденным лаем.

—Ладно, ладно! — она подняла руки. — Мы сделаем вот что. Подъедем к дому, тихонько подкрадемся к двери, а когда войдем внутрь и увидим мисс Харпер... здесь-то и понадобится вся ваша хитрость.

—Мы справимся! — Гэвин от возбуждения едва не свалился на пол.

—Итак, когда вы встретитесь с мисс Харпер, вам придется притвориться... я понимаю, как это трудно, но, думаю, у вас получится. Вам придется притвориться вежливыми и воспитанными мальчиками.

—Мы сможем! Мы... — Личико Люка скривилось. — Эх!

—А мне придется притвориться, что я нисколечко не удивляюсь тому, что мои мальчики такие вежливые и так хорошо себя ведут. Как думаете, у нас получится?

—Может быть, нам там еще не понравится, — пробормотал Гэвин.

Стеллу захлестнуло чувство вины.

—Может быть, не понравится. А может быть, понравится. Посмотрим.

—Лучше жить с дедушкой и бабушкой Джо, — губы Люка задрожали, и сердце Стеллы сжалось. — Можно?

—Нет, милый, но мы будем часто ездить к ним, а они будут навещать нас. Теперь мы живем здесь и сможем видеться, сколько захотим. Это же приключение, помните? Но если мы все постараемся и все равно не будем счастливы, то попробуем что-нибудь другое.

—Здесь так смешно разговаривают, — пожаловался Гэвин.

—Вовсе не смешно, просто по-другому.

—И снега совсем нет. Как же лепить снеговиков и кататься на санках, если в этом дурацком месте нет снега?

—Действительно, никак, зато здесь можно делать много всего другого.

Господи, неужели она больше никогда не увидит снег на Рождество? Почему она раньше об этом не подумала?

Люк упрямо выпятил подбородок.

—Если она злая, я не останусь.

—Договорились, — Стелла завела мотор, глубоко вздохнула, собираясь с силами, и повела машину к дому.

И будто в награду она услышала изумленный возглас Люка:

—Какая громадина!

Ну уж тут не поспоришь. Стелла попыталась взглянуть на Харпер-хаус глазами своих детей. Только ли размеры трехэтажного здания поразили их? Или мальчики заметили и красоту бледно-бледно-желтого камня, и величие колонн, и великолепие парадного входа, окаймленного раздваивающейся лестницей, ведущей на второй этаж, и просторную веранду, охватывающую весь дом?

Или они просто видят громаду, раза в три больше их хорошенького домика в Саутфилде?

—Дом очень старый. Ему больше ста пятидесяти лет, и все эти годы здесь жила семья мисс Харпер.

—Ей сто пятьдесят лет? — поразился Люк, заработав от брата презрительное фырканье и тычок локтем под ребра.

—Тупица! Она бы давно умерла. И черви ползали бы по всему ее...

—Должна напомнить, что вежливые, благовоспитанные мальчики не обзывают своих братьев тупицами. Посмотрите, какая большая лужайка! Думаю, Паркеру очень понравится здесь гулять. И сколько места для ваших игр, но ни в коем случае не в садах и не на клумбах! В доме тоже играть не надо, ладно? Мы просто спросим мисс Харпер, где вам можно это делать.

—И деревья такие большие, — прошептал Люк. — Ужасно большие...

—Посмотрите туда. Это белый клен, или явор. Держу пари, он еще старше дома.

Подъездная аллея закончилась кругом с островком посередине, где над азалиями возвышались японский красный клен и кипарисовик горохоплодный — тоже родом из Японии. Не переставая восхищаться искусством дизайнера, Стелла пристегнула поводок к ошейнику Харпера. Как ни странно, руки у нее не дрожали, чего нельзя было сказать о сердце. Если сердце может дрожать...

—Гэвин, ты ведешь Паркера. Вещи мы заберем после того, как увидимся с мисс Харпер.

—Она будет нами командовать? — хмуро спросил Гэвин.

—Да. Такова незавидная доля детей — подчиняться приказам взрослых. И, поскольку мисс Харпер платит мне зарплату, она и мной будет командовать. Я с вами в одной лодке, парни.

Гэвин выбрался из салона машины и взял у матери поводок.

—Она мне не нравится.

Стелла потрепала белокурые волнистые волосы сына.

—Вот это я и люблю в тебе, Гэвин! Ты неисправимый оптимист. Ладно, идемте. — Стелла взяла сыновей за руки, ласково пожала, пытаясь подбодрить, и повела к парадному входу, защищенному от любого удара стихии верандой второго этажа.

Двойные двери, выкрашенные в такой же чистейший и сверкающий белый цвет, как оконные рамы, распахнулись.

—Наконец-то! — Человек, вышедший им навстречу, раскинул руки. — Мужчины! Наконец-то я не в меньшинстве.

—Гэвин, Люк, это мистер... простите, Дэвид, я не знаю вашей фамилии.

—Уэнтуорт. Но давайте оставим просто Дэвид. — Он присел на корточки и заглянул в глаза залившемуся лаем Паркеру. — В чем дело, приятель?

В ответ пес плюхнул передние лапы на колени Дэвида и восторженно лизнул его в лицо.

—Вот так-то лучше! Идемте в дом. Роз сейчас придет. Она наверху — разговаривает по телефону. Сдирает кожу с провинившегося поставщика.

Мальчики вошли в просторный холл, замерли и вытаращили глаза.

—Шикарно, да? — спросил Дэвид.

—Это вроде как церковь?

—Да нет, — Дэвид улыбнулся Люку. — Местами затейливо, но это просто дом. Я все вам покажу, но, может быть, вы не откажетесь подкрепиться горячим шоколадом после долгого путешествия?

—Дэвид готовит изумительный горячий шоколад. — Роз — в той же рабочей одежде, что и накануне — неторопливо спустилась по изящной лестнице, разделяющей холл. — И не жалеет взбитых сливок.

—Мисс Харпер, мои сыновья. Гэвин и Люк.

—Очень рада познакомиться с тобой, Гэвин. — Роз протянула старшему сыну Стеллы руку.

—Это Паркер. Наш пес. Ему полтора года.

—Ты очень красивый парень, Паркер, — Роз наклонилась и погладила пса.

—Я Люк, — не остался в стороне младший. — Мне шесть лет, и я учусь в первом классе. Я могу написать свое имя.

—Ничего подобного, — фыркнул Гэвин. — Печатные буквы не письмо.

—Надо же с чего-то начинать, верно? Очень приятно познакомиться с тобой, Люк. Надеюсь, вам всем будет здесь хорошо.

—А вы вроде не очень старая... — глубокомысленно заметил Люк, и Дэвид сдавленно хихикнул.

—Ну, спасибо. Обычно я и не чувствую себя очень старой.

Подавив горький вздох, Стелла натянуто улыбнулась.

—Я сказала мальчикам, сколько лет дому и что ваша семья всегда здесь жила. Он немного запутался.

—Я здесь не так давно, как этот дом, но мы совсем забыли о горячем шоколаде. Дэвид, мы посидим на кухне, познакомимся поближе.

—Он ваш муж? — спросил Гэвин. — Почему у вас разные фамилии?

—Мисс Харпер не желает выходить за меня замуж и разбивает мое бедное сердце. Оно болит, и я плачу, — сообщил мальчикам Дэвид, ведя их через холл.

—Дэвид шутит. Он заботится о доме и почти обо всем остальном. Он здесь живет.

Люк дернул Дэвида за руку.

—Так она и вами командует? Мама сказала, что она всеми нами будет командовать.

—Я не мешаю ей так думать. — Дэвид первым вошел на кухню — шкафчики из вишневого дерева, мраморная столешница, банкетка под широким окном, обитая ярко-синей кожей, сияющие медные кастрюли и цветущие в синих горшках пряные травы. — Это мои владения! — похвастался Дэвид. — Здесь командую я. И это закон. Стелла, вы любите готовить?

—Не знаю, подходит ли тут слово «люблю», но точно знаю, что не смогла бы приготовить ничего достойного этой кухни.

Здесь были холодильник и морозильная камера, огромная профессиональная плита с двумя духовками и милые мелочи, превращающие серьезное рабочее пространство в уютное помещение. В выложенном кирпичами камине пылал огонь, в старинном китайском буфете сверкало антикварное стекло, на столе цвели выращенные здесь же из луковиц тюльпаны и гиацинты.

—А я живу стряпней. И скажу по секрету, очень обидно тратить мои незаурядные таланты на Роз. Она рада и хлопьям с холодным молоком, а Харпер редко здесь появляется.

—Харпер — мой старший сын. Он живет в гостевом домике. Вы с ним скоро увидитесь.

—Харпер у нас чокнутый ученый, — Дэвид достал кастрюлю и кусковой шоколад.

—Он делает чудовищ? Как Франкенштейн? — задавая вопрос, Люк на всякий случай ухватился за материнскую руку.

—Франкенштейн — выдумка, — напомнила ему Стелла. — Сын мисс Харпер работает с растениями.

—Может, когда-нибудь он выведет гигантское говорящее растение, — с самым серьезным видом сообщил Дэвид.

Гэвин в восхищении придвинулся к Дэвиду.

—Не-а.

—Есть многое на свете, друг Горацио, то есть Гэвин... Тащи-ка сюда табурет, посмотришь, как профессионал готовит лучший в мире горячий шоколад.

—Думаю, вы хотели бы как можно скорее приступить к преобразованиям, — обратилась Стелла к Роз. — Я вчера вечером набросала кое-какие заметки и эскизы... Могу показать.

—А вы время зря не теряете.

—Уж очень хочется начать! — почувствовав, что Люк выдернул руку, Стелла оглянулась и увидела, как он залезает на табурет рядом с братом. — У меня утром встреча с директором школы. Мальчики начнут учиться завтра. Если бы вы могли дать мне рекомендации для группы продленного дня, я бы...

—Эй! — предостерегающе воскликнул Дэвид, мешавший в кастрюле шоколад с молоком. — Эти мужчины теперь мои! Я полагал, что после занятий они будут болтаться около меня. Составят мне компанию, а я воспользуюсь их рабским трудом.

—Я не имею права просить вас...

—Мы согласны, — перебил мать Гэвин. — Мы не возражаем.

—Я не...

—Разумеется, у меня есть условия, — заявил Дэвид, подливая в кастрюлю еще молока. — Если им не нравится «Плейстейшен»[8], сделка отменяется. Я не могу снижать планку.

—Мне нравится «Плейстейшен», — отозвался Люк.

—На самом деле им придется полюбить«Плейстейшен».

—Я люблю! Я люблю! — в один голос закричали мальчики, подпрыгивая на табуретах. — Я обожаю «Плейстейшен»!

—Стелла, пока они здесь развлекаются, мы могли бы достать из машины ваши вещи.

—Спасибо. Я сейчас. Паркер...

—Пусть остается. Он мне не мешает, — перебил ее Дэвид.

—Ну, хорошо. Я скоро вернусь.

Когда они подошли к парадной двери, Роз улыбнулась:

—Дэвид прекрасно ладит с детьми.

—Это сразу видно. — Стелла поймала себя на том, что нервно потирает ремешок часов, и отпустила его. — Просто я чувствую себя так, будто навязала ему мальчиков. Я, разумеется, заплачу, но...

—Об этом вы договоритесь между собой. Я просто хочу сказать вам, как мать матери, что вы можете доверять Дэвиду. Он и присмотрит за ними, и развлечет, и убережет... Ну, вряд ли он убережет их от любых неприятностей, но от серьезных точно.

—Тогда он супермен.

—Дэвид практически вырос в этом доме. Он мне как четвертый сын.

—Это идеальное решение нашей проблемы. Не придется возить мальчиков к няне.

«И впускать в их жизнь еще одного чужого человека», — мысленно добавила Стелла.

—Вы, видно, нелегко привыкаете к переменам.

—Да, вы правы, — выходя на улицу, Стелла услышала, что с кухни доносится дружный смех. — Но я хочу, чтобы мальчики были счастливы, и всегда в первую очередь думаю о них.

—Очень приятно это слышать. Я скучаю по тем временам, когда мои сыновья были маленькими. Ну, давайте займемся вашими вещами.

—Пожалуйста, определите границы, — попросила Стелла, подходя к машине. — Куда мальчикам можно заходить, куда нельзя. Им необходимо знать правила и иметь обязанности. У них были обязанности дома. В Мичигане.

—Я подумаю... хотя у Дэвида, несмотря на то что здесь вроде бы всеми командую я, вероятно, уже есть свои идеи на этот счет. Между прочим, у вас симпатичная собака. — Роз вытащила из багажника два чемодана. — Мой пес умер в прошлом году, и у меня все не хватает духу взять другого. Хорошо, когда в доме собака. И имя хорошее.

—Паркер... в честь Питера Паркера. Это...

—Человек-паук. Я знаю. Я ведь вырастила троих мальчишек.

—Да, Человек-паук. — Стелла взяла еще один чемодан и картонную коробку и, еле удерживая их, отметила про себя, как легко несет чемоданы Роз. — Я хотела спросить, кто еще живет в доме, есть ли еще персонал?

—Только Дэвид.

—Правда? Он упомянул, что до нашего приезда был в меньшинстве.

—Верно. Нас было трое: Дэвид, я и новобрачная Харпер. — Уже поднимаясь по лестнице, Роз добавила: — Это наше привидение.

—Ваше...

—Думаю, было бы чертовски обидно, если бы в таком старом доме не обитало привидение.

—Ну, можно и так на это посмотреть, — Стелла решила, что Роз просто развлекается, запугивая ее семейным преданием, и не приняла ее слова всерьез.

—Вы будете жить в западном крыле. Надеюсь, комнаты, которые мы для вас приготовили, вам понравятся. Я живу в восточном крыле, а владения Дэвида за кухней. Всем хватит собственной территории, никто никому не помешает, что я считаю жизненно важным условием хороших отношений.

—Я никогда не видела более красивого дома, чем ваш.

—Он на самом деле прекрасен. — Роз на мгновение остановилась и посмотрела в окно, выходящее на сады. — Зимой бывает сыро, и вечно приходится вызывать то водопроводчика, то электрика, то еще кого-то, но я обожаю каждый закуток. Некоторые думают, что дом слишком велик для одинокой женщины.

—Но он ваш. Это ваш фамильный дом.

—Вот именно. Таким он и останется, чего бы мне это ни стоило. Вот ваши комнаты. Каждая выходит на веранду. Вы сами решите, запереть ли балконные двери в комнате мальчиков. Я подумала, что в таком возрасте им будет лучше в одной комнате, особенно на новом месте.

—Вы совершенно правы. — Стелла вошла в комнату вслед за Роз. — Ой, им здесь очень понравится! Столько места, столько света! — Она бросила чемодан и коробку на одну из двух односпальных кроватей, разделенных узким проходом. Провела кончиками пальцев по маленькому комоду. — Но это же антикварная мебель...

—Мебелью надо пользоваться, а хорошую мебель надо еще и уважать.

—Поверьте, я все это объясню мальчикам, — пообещала Стелла и мысленно взмолилась: «Господи, только не допусти, чтобы они что-то сломали!»

—К вам можно пройти через ванную комнату. — Роз взмахнула рукой в сторону внутренней двери и, наклонив голову, внимательно посмотрела на Стеллу. — Мне показалось, что по крайней мере вначале вы захотите быть рядом с ними.

—Вы опять угадали.

Стелла вошла в ванную. На мраморном возвышении перед балконными дверями красовалась большая ванна на львиных лапах. От возможных нескромных взглядов защищала плотная штора. В высокой кабинке из желтой сосны затаился унитаз с бачком на трубе и спуском-цепочкой. Стелла представила восторг своих мальчишек.

Рядом с фаянсовой раковиной на медном полотенцесушителе были развешены пушистые полотенца цвета морской волны.

В противоположную открытую дверь виднелась залитая зимним солнцем просторная комната с дубовыми, с ярко выраженной структурой дерева полами, маленьким белым мраморным камином в уютном уголке отдыха и картиной над ним, изображающей цветущий летний сад.

Кровать под прозрачным бело-розовым балдахином щеголяла внушительной горой шелковых подушек нежных пастельных тонов. Комод с длинным овальным зеркалом сиял натертым красным деревом, как и очаровательный, очень женственный туалетный столик и резной гардероб, назвать который шкафом просто язык не поворачивался.

—Я начинаю чувствовать себя Золушкой на балу.

—Если не жмет туфелька. — Роз опустила на пол чемоданы. — Я хочу, чтобы вам было удобно и чтобы мальчики были счастливы, потому что собираюсь загрузить вас работой. Дом большой, и Дэвид потом все вам покажет. Мы не будем натыкаться друг на друга, если сами не захотим. Я не очень дружелюбна, хотя с удовольствием общаюсь с людьми, которые мне симпатичны. Думаю, вы мне понравитесь. Мне уже нравятся ваши дети. — Роз поддернула рукав рубашки и взглянула на свои наручные часы. — Я выпью горячего шоколада — никогда не могла удержаться — и отправлюсь на работу.

—Я хотела бы попозже днем заглянуть к вам, поделиться кое-какими идеями.

—Отлично. Разыщите меня.

Стелла так и сделала. Правда, после встречи с директором школы она собиралась взять с собой детей, но у нее не хватило духу оторвать их от Дэвида.

А она-то тревожилась, как мальчики приспособятся к новому дому, к чужим людям! Похоже, приспосабливаться придется только ей.

На этот раз Стелла оделась и обулась более практично — крепкие полуботинки, уже вымесившие немало грязи, потертые джинсы, черный джемпер — и вскоре с портфелем в руке вошла в главный торговый зал садового центра.

За прилавком стояла та же пожилая женщина, но сейчас она была не одна, занималась покупательницей. Стелла заметила маленькую диффенбахию в вишнево-красном горшке и — в невысокой картонной коробке — четыре драцены Сандера, которые еще называют «Счастливый бамбук», перевязанные декоративной ленточкой. У кассы ждали своей очереди пакет с дренажом и квадратная стеклянная чаша.

Отлично.

—Роз здесь? — спросила Стелла.

—Что? А... — Руби неопределенно махнула рукой. — Где-то тут или там.

Стелла кивнула на портативную рацию двусторонней связи, валявшуюся за прилавком.

—У нее есть с собой такая?

Вопрос, похоже, позабавил Руби.

—Вряд ли.

—Ладно, как-нибудь найду. Это такая прелесть, — сказала она покупательнице, кивнув на драцены. — Уход минимальный, а смотреться будут прекрасно, особенно в той чаше.

—Я поставлю их на полку в ванной комнате. Хотелось чего-то не просто красивого, но и забавного.

—Вы угадали. И потрясающий подарок для хозяйки дома. Более творческий, чем обычные цветы.

—Я об этом не подумала... А знаете, пожалуй, нозьму еще один набор.

—И не ошибетесь, — Стелла ослепительно улыбнулась и направилась к теплицам, поздравив себя с первым успехом. Она вовсе не спешила найти Роз. Поиски предоставили ей отличную возможность сориентироваться, оценить объем и расположение товаров в торговом зале, прикинуть, правильно ли спланировано направление покупательских потоков, и сделать дополнительные заметки.

Она задержалась в школке, изучая развитие рассады и черенков, состояние материнских растений, и только через час добралась до прививочного по¬мещения.

Из-за закрытой двери доносилась музыка — ирландская фолк-группа Corrs. Стелла приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Вдоль стен тянулись длинные столы и еще два были сдвинуты в середине. Со всех столов, как истории болезни со спинок больничных кроватей, свисали дощечки-планшеты с зажимами. Все было заставлено горшками с привитыми и прививаемыми растениями. На углу одного из столов примостился компьютер, его экран пульсировал цветными искрами в такт музыке. Здесь царила влажная жара, пахло вермикулитом[9] и сфагнумом.

На подносах лежали скальпели, ножи, ножницы, секаторы, прививочная лента и множество других инструментов и материалов.

В дальнем конце помещения Стелла заметила Роз. Она стояла за спиной парня, колдующего над черенками, приобняв его, но стараясь не мешать.

—Харпер, этот процесс может занять больше часа. Питомник — наше общее дело. Ты должен встретиться с ней, послушать, что она скажет.

—Ладно, ладно, но, черт побери, сейчас я не могу оторваться! Ты придумала, что нам нужен управляющий, ну и пусть она управляет. Мне все равно.

—Существует такое понятие, как хорошие манеры, — по тону чувствовалось, что Роз пытается не раздражаться. — Я просто прошу тебя на часок притвориться вежливым.

Стелла вспомнила собственные наставления сыновьям и не смогла сдержать смешок. Правда, она попыталась замаскировать его кашлем.

—Простите, что прерываю, — она направилась к матери с сыном по узкому проходу между столами. — Я только... — Стелла остановилась, разглядывая привитый черенок и проклюнувшиеся листочки. — Не узнаю... Что это?

Сын Роз соизволил удостоить Стеллу мимолетным взглядом и кратким ответом:

—Волчеягодник.

—Вечнозеленый. И вы использовали простую копулировку[10].

Парень отложил инструменты, развернулся на крутящемся табурете, и обнаружилось, что он очень похож на Роз: те же резко очерченные скулы, те же бездонные глаза. Правда, темные волосы длиннее, чем у матери, такие длинные, что он связал их в конский хвост чем-то вроде рафии[11]. Как и мать, он был стройным и длинноногим, как и мать, одет небрежно — в драные джинсы и перепачканную землей хлопчатобумажную фуфайку с надписью «Мемфисский университет».

—Вы разбираетесь в прививках?

—Знаю основы. Как-то раз привила вращеп[12] камелию. Получилось удачно. Я предпочитаю прививать черенками. Меня зовут Стелла. Приятно познакомиться с вами, Харпер.

Парень обтер ладонь о джинсы и пожал протянутую руку Стеллы.

—Мама говорит, вы собираетесь нас организовывать и систематизировать.

—Таков план, и я надеюсь, что его претворение в жизнь не будет слишком болезненным для нас всех. Над чем вы работаете? — Стелла подошла к ряду горшков, прикрытых чистыми полиэтиленовыми пакетами. Каждое место прививки было огорожено четырьмя колышками, чтобы не соприкасалось с пакетом.

—Гипсофила... метельчатая. Я пытаюсь вывести голубую, а также розовую и белую.

—Голубой мой любимый цвет. Ну, не буду вас отвлекать. Роз, я надеялась, что мы где-нибудь присядем и обсудим мои предложения.

—Пойдем в зал однолетников. Офис даже не предлагаю... Мы там не поместимся. Харпер?

—Да, да. Идите. Я приду через пять минут.

—Харпер!

—Да приду я! Через десять минут.

Роз рассмеялась и наградила сына легким подзатыльником.

—Не заставляй меня возвращаться за тобой.

—Ой, как страшно!

—Его оттуда и вилами не вытолкаешь, — со вздохом сказала Роз, когда они со Стеллой пришли в обитель однолетников. — Только он из моих мальчиков проявил интерес к питомнику. Остин — журналист, работает в Атланте. Мейсон — будущий врач. Сейчас проходит интернатуру в Нашвилле.

—Вы наверняка ими гордитесь.

—Да, только хотелось бы видеться почаще. Харпер, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, но приходится гоняться за ним, чтобы поговорить.

Роз подтянулась и села на один из столов.

—Итак, что вы задумали?

—Он очень на вас похож.

—Да, так говорят. Но я вижу просто Харпера. Ваши мальчики с Дэвидом?

—Их от него и на канате не оттащишь. — Стелла открыла свой портфель. — Я кое-что распечатала.

Роз взглянула на внушительную пачку бумаг и не поморщилась только из вежливости, к которой только что призывала сына.

—Ничего себе кое-что...

—А на этих эскизах вы увидите, как можно перераспределить растения и аксессуары, чтобы представить их в более выгодном свете и увеличить продажи. Питомник расположен очень удачно, прекрасно вписан в окружающий пейзаж, привлекает красивым фасадом торгового центра.

—Почему-то мне слышится «но».

—Но... — Стелла облизнула пересохшие губы. — Товары в помещении розничной торговли, куда сразу попадают посетители, расположены весьма хаотично. Сделав небольшие изменения, мы сможем направить покупательский поток вдоль стеллажей и далее — в теплицы и на открытые территории. Что касается функциональной организационной структуры...

—Функциональная организационная структура... О боже!

—Не пугайтесь, это вполне доступно. Вам просто необходима цепочка ответственности: продажи, производство и выращивание. Вы несомненно опытный садовод, но в данный момент вам нужна я, чтобы возглавить производство и продажи. Если мы увеличиваем объем продаж, как я здесь предложила...

—Схемы, — выдохнула Роз. — И графики. Я... мне страшно.

—Да что вы? — Стелла улыбнулась. — Ладно. Может быть, чуточку страшно. Но если вы посмотрите на эту схему, то увидите управляющего питомника, то есть меня, и во главе всего — себя. От нас идут стрелки к вашему селекционеру — это вы и, полагаю, Харпер, — руководителю производства — это я, и руководителю отдела продаж, опять же я. Во всяком случае, на данном этапе. Вы должны делегировать обязанности и — или — нанять кого-то, кто будет отвечать за рассаду в контейнерах и в открытом грунте. Здесь штатное расписание — обязанности сотрудников и их ответственность.

—Понятно, — Роз тихонько вздохнула и потерла шею. — Однако прежде, чем я заставлю себя напрячь зрение и прочитать все это, позвольте сказать, что, хотя я и подумывала об увеличении персонала, Логан, мой ландшафтный дизайнер, отлично справляется с внетепличным производством. Я построила этот бизнес не для того, чтобы бездельничать, пока другие выполняют всю работу.

—Хорошо. Тогда я хотела бы встретиться с Логаном, чтобы скоординировать наши концепции.

—О, нас ждет интересное зрелище!

Если бы Стелла пригляделась, то заметила бы в вежливой улыбке Роз капельку озорства и даже коварства.

—А пока, раз уж мы обе здесь, предлагаю пройти в торговый зал и разобраться на месте. Так будет нагляднее для вас, а мне станет проще объяснять.

«Проще? — мысленно ухмыльнулась Роз, спрыгивая со стола. — Вряд ли теперь что-нибудь у нас будет проще. Но, черт побери, о скуке точно можно забыть».

Стелла наслаждалась новой жизнью, хоть и работала с утра до ночи. Пока ее работа сводилась в основном к планированию, но мало что в жизни она любила больше планирования... разве что наведение порядка. Стелла прекрасно представляла себе, как все может и должно быть.

Кое-кто счел бы недостатком ее склонность к организации и планированию, стремление настоять на своем, даже когда — а может быть, особенно— окружающие не воспринимали или не понимали ее идеи.

Однако сама она смотрела на это иначе.

Жить намного легче, если все находится на своем месте, именно там, где должно быть.

Детство Стеллы было лабиринтом противоречий, неразберихи, нервного напряжения, и потому, повзрослев, она старательно упорядочивала свою жизнь... до гибели Кевина.

В некотором смысле слова она очень рано — ей было всего три года — потеряла отца. Развод родителей расколол ее семью. Единственное, что Стелла ясно помнила об отъезде из Мемфиса, это то, как она рыдала и рвалась к папочке.

С того момента, похоже, они с матерью сражались буквально по любому поводу: от цвета стен где бы то ни было до расходов на отпуск — орать где бы то ни было.

Может, тот же кое-кто сказал бы, что это случается, и нередко, когда в одном доме живут две строптивые женщины, только Стелла с этим не согласилась бы. Суровая истина заключалась в том, что она была практичной и организованной, а Карла — несобранной и импульсивной, что привело к четырем неудачным бракам и трем разорванным помолвкам.

Мать любила шум и суету, а также бурные любовные романы. Стелла предпочитала тишину и порядок, а также верность.

Нет, нет, она вовсе не отвергала романтику, просто относилась к ней рассудительно.

Ее любовь к Кевину, доброму, милому и надежному, была романтичной и рассудительной. Они оба хотели одного и того же: дом, детей, счастья. Она и была счастлива с ним, чувствовала себя любимой и защищенной. И боже, как же ей не хватает Кевина!

Интересно, что бы Кевин подумал о ее переезде сюда, о том, что она так круто изменила свою жизнь? Он бы поверил в нее. Он всегда в нее верил. Они верили друг в друга.

Он стал ее опорой во всем, надежной гаванью после детства, полного бурь и огорчений.

А потом судьба вышибла эту опору из-под ее ног, отняв любовь, самого верного друга и единственного в мире человека, который дорожил ее детьми так же, как она сама.

В первые месяцы после смерти Кевина Стеллу очень часто захлестывало отчаяние, и она думала, что уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни.

Ее поддерживали лишь мысли о том, что она осталась единственной опорой для своих сыновей, и она преисполнилась решимости сделать все для того, чтобы они были счастливы...

Уложив мальчиков, Стелла разожгла огонь в камине — с трудом верилось, что у нее в спальне есть настоящий камин, — села на кровать и пристроила на коленях ноутбук.

Конечно, не самое удобное и практичное рабочее место, но она не посмела спросить Роз, можно ли превратить одну из гостевых спален в домашний офис.

Пока не посмела.

Стелла составила список поставщиков, которым собиралась позвонить, план реорганизации продажи садовых аксессуаров и комнатных растений. Необходимо внедрить цветовую кодировку, установить новую компьютерную программу выписки счетов и поговорить с Роз о временных сотрудниках. Кто они, сколько их, каковы их индивидуальные и групповые обязанности.

И она до сих пор так и не встретилась с ландшафтным дизайнером. За целую чертову неделю он, видите ли, не нашел ни одной свободной минутки хотя бы ответить на ее телефонные звонки. Стелла напечатала большими буквами «Логан Китридж», выделила жирным шрифтом и подчеркнула.

Взглянув на часы, она напомнила себе, что хороший сон — залог успешной работы, выключила компьютер, отнесла его на туалетный столик и поставила на подзарядку. Да, нормальный домашний офис просто необходим.

А дальше ритуал, которому она изменяла разве что в самые худшие времена. Как всегда перед сном, она тщательно сняла кремом макияж и пристально вгляделась в свое отражение в зеркале, не набросала ли за день ведьма старения новые морщинки на ее лицо, затем последовали крем для глаз, крем для губ, ночной увлажняющий крем — все баночки были выстроены на полке строго в соответствии с назначением. Нанеся крем на руки, Стелла еще несколько минут выискивала в рыжей непослушной шевелюре седые волосы. Ведьме старения коварства не занимать.

Стелла всегда жалела, что не родилась более красивой, что у нее не очень правильные черты лица, а волосы кудрявые и дурацкого цвета. Как-то она выкрасила их в каштановый цвет, но это обернулось катастрофой, так что пришлось жить с...

Она поймала себя на том, что тихо напевает, и нахмурилась. Что это? Как можно напевать совершенно незнакомую мелодию?

И тут Стелла поняла, что мелодия звучит не в ее голове, что она ее слышит. Она слышиттихую колыбельную. И звуки доносятся из комнаты мальчиков.

Удивляясь, с чего это вдруг Роз поет ее сыновьям в одиннадцать часов вечера, Стелла подошла к двери в комнату сыновей. Она открыла ее, и пение прекратилось. В тусклом свете ночника с абажуром, на котором красовался Гарри Поттер, Стелла разглядела своих спокойно спящих мальчиков.

—Роз? — прошептала она, входя в комнату... и вздрогнула.

Почему здесь так холодно?

Она быстро прошла к балконным дверям. Они были закрыты, как и окна. И дверь в коридор была плотно закрыта. Странно...

Стелла поклялась бы, что слышит... чувствуетчто-то. Но в комнате не слышалось ничего, кроме ровного дыхания ее сыновей. А еще в ней явно потеплело. Она подоткнула мальчикам одеяла, как делала каждую ночь, коснулась губами взлохмаченных голов и вышла. Смежные двери она оставила открытыми.

В целом вечер прошел вполне прилично. Ни один из мальчиков ни разу ничего не уронил на скатерть и не поперхнулся, и Стелла мысленно погладила себя по голове. Все разговаривали вежливо, даже оживленно, особенно после того, как сыновья вспомнили, что Логаном звали Росомаху из комиксов «Люди Икс».

Логан сразу стал их героем, тем более что, как выяснилось, он разделяет страсть Гэвина к комиксам.

То, что Китриджу общаться с ее сыновьями было явно интереснее, чем с ней, пожалуй, тоже следовало записать в плюсы.

—Если бы Халку пришлось драться с Человеком-пауком, думаю, Человек-паук победил бы.

Логан, отрезавший кусок ростбифа с кровью, согласно кивнул.

—Человек-паук подвижнее и сообразительнее. Но если бы Халк его поймал, то от него и мокрого места не осталось бы.

Гэвин наколол на вилку крохотную молодую картофелину и поднял ее, как отрезанную голову на копье.

—Только если бы Халка задурил какой-нибудь злой парень вроде...

—Вроде мистера Хайда?

—Ага! Мистер Хайд мог бы заставить Халка погнаться за Человеком-пауком, но я все равно думаю, что Паучок победил бы.

—Вот почему Паук потрясающий, — согласился Логан, — а Халк невероятный. Чтобы победить зло, одной силы мало.

—Да, надо быть умным, смелым и сильным.

—Питер Паркер самый умный. — Люк последовал примеру брата и наколол картофелину на вилку.

—Брюс Баннер тоже умный. — Поскольку игра с картошкой веселила детей, Логан тоже наколол на вилку картофелину и помахал ею. — Он всегда умудряется достать новую одежду, когда превращается из Халка обратно в доктора.

—Если бы он и правда был умным, — заметил Харпер, — то изобрел бы растягивающуюся одежду.

—Вы, ученые, — ухмыльнулся Логан Харперу, — ничего не понимаете в обыденном.

—Обыденный — это кто? Супернегодяй? — заинтересовался Люк.

—Обыденный не кто, а какой. Это означает обычный, — объяснила Стелла. — Например, обычно картошку едят, а не играют с ней. Это невежливо.

—Правда? — Люк с озорной улыбкой сунул картофелину в рот. — Ладно.

После обеда Стелла покинула компанию, сославшись на то, что мальчиков пора укладывать спать.

Их надо было выкупать, ответить на неизменную тысячу вопросов и позволить немного погоняться друг за другом, в основном чтобы выплеснуть остатки энергии.

Затем наступало ее любимое время. Стелла ставила стул между кроватями сыновей и читала им, а Паркер похрапывал у ее ног. Сегодня мальчики выбрали «Волшебного коня», и, закрыв книжку, Стелла услышала вполне ожидаемые стоны и мольбы почитать еще.

—Завтра. А сейчас, боюсь, настало время слюнявых поцелуйчиков.

—Никаких слюнявых поцелуйчиков! — Гэвин перекатился на живот и зарылся лицом в подушку. — Ни за что!

—Это закон, и ты должен подчиниться. — Стелла целовала макушку и шею сына, пока он не захихикал.

—А теперь моя вторая жертва. — Она, потирая руки, повернулась к Люку.

—Подожди, подожди! — Он выставил ладонь, защищаясь от нападения. — Сначала скажи, мой зуб завтра выпадет?

—Давай-ка взглянем еще раз! — Стелла присела на край его кровати, изучила качающийся зуб. — Может быть.

—Я хочу лошадку. Можно?

—Она не поместится у тебя под подушкой.

Люк рассмеялся, и Стелла поцеловала его сначала в лоб, а потом в щечки.

Уходя, она выключила лампу, оставив лишь свет ночника.

—Разрешаются только веселые сны.

—Пусть мне приснится лошадка, потому что сны иногда сбываются.

—Да, иногда они сбываются. Спокойной ночи.

Стелла вернулась в свою комнату. Она прислушивалась к перешептыванию мальчиков, которое тоже входило в вечерний ритуал.

В последние два года там, где раньше было четверо, только трое... «Но теперь все наладилось, все хорошо», — решила она, услышав кроме шепота тихие смешки. Постепенно горе перестало мучить ее каждый вечер, каждое утро, как вначале, и она просто дорожила тем, что у нее было когда-то.

Стелла взглянула на ноутбук, подумала о работе, оставленной на вечер, отвернулась и вышла на веранду. Было еще слишком прохладно, чтобы долго сидеть здесь, но ей хотелось свежего воздуха и ночной тишины.

Как странно! Она стоит на улице январским вечером и не замерзает. Хотя прогнозы обещали дожди, ясное небо усыпано звездами и увенчано серпиком луны. В тусклом свете видны цветущие камелии. Цветы зимой — и это можно прибавить к плюсам переезда на юг.

Обхватив себя за плечи, Стелла думала о весеннем тепле и изумительных ароматах цветущего сада.

Она очень хотела быть здесь весной, хотела увидеть начало цветения, хотела быть частью пробуждения природы. И хотела сохранить свою работу. Она даже не сознавала, как сильно хочет сохранить ее, до строгого наставления Роз перед обедом.

Прошло меньше двух недель, а она уже увлеклась, может быть, слишком увлеклась. Вечная ее проблема. Что бы она ни начинала, закончить это ей нужно было обязательно. Религия Стеллы, как называла это ее мать.

Но сейчас Стелла чувствовала нечто большее. Она чувствовала эмоциональную привязанность, хотя и понимала, что так нельзя. Она почти влюбилась в питомник. Представляла, каким он станет весной. Хотела увидеть столы, заставленные цветущими растениями, каскады вьюнов, выплескивающиеся из подвесных корзин и сплетающиеся в зеленые своды. Она хотела видеть людей — разглядывающих, покупающих, заполняющих фургоны и прицепы саженцами и контейнерами с рассадой.

И конечно, ей хотелось бы поехать с каждым из покупателей и показать, как нужно посадить то, что они купили. Правда, с этим желанием она вполне могла справиться.

Она хотела увидеть свою систему регистрации документов в действии. И сводные таблицы. И еженедельные инвентаризационные отчеты.

И, нравится ей это или нет, нужно обязательно посмотреть несколько законченных проектов Логана Китриджа. Чтобы прочувствовать и эту сферу бизнеса.

Если, конечно, Логан не уговорит Роз уволить ее.

Правда, он тоже получил оплеуху. Но у него есть преимущество — он на своей территории.

Ну, как бы то ни было, все равно работать сейчас невозможно. И расслабиться невозможно. И думать ни о чем другом, пока она не разберется со всеми претензиями, невозможно.

Решено. Она спустится вниз, как будто захотела выпить чая, и, если Логан уехал, попробует поговорить с Роз. Хоть минутку.

Внизу было тихо. Стелла представила, что они отправились в постель, и удивилась охватившей ее горечи. Старательно отгоняя возникший в голове образ, она на цыпочках вошла в гостиную и выглянула в окно. Пикапа Логана перед входом не было, но ведь она не знает, где он припарковался и вообще приехал ли на своей машине.

Ладно, придется отложить выяснение отношений до утра. Так даже лучше. Утром она попросит Роз о короткой встрече и все уладит, а пока хорошенько выспится, продумает, что скажет и как.

И раз уж она спустилась, то вполне может заварить себе чай, а потом прихватит чашку наверх и попробует сосредоточиться на работе.

Стелла тихонько прошла на кухню и взвизгнула, увидев в полумраке расплывчатый силуэт. Силуэт тоже взвизгнул и шлепнул ладонью по выключателю на стене.

—В следующий раз лучше сразу пристрелите меня, — сказала Роз, прижимая руку к сердцу.

—Простите. Боже, как вы меня напугали! Я знала, что Дэвид собирается вечером в город, и не рассчитывала кого-то здесь встретить.

—Это всего лишь я. Варю кофе.

—В темноте?

—Подсветка плиты включена, и я здесь хорошо ориентируюсь. Вы хотели покопаться в холодильнике?

—Что? Нет. Нет! — Вряд ли она отважилась бы на это в чужом доме. — Я просто хотела приготовить себе чай и еще немного поработать.

—Милости прошу. Может быть, хотите кофе?

—Если я выпью кофе после обеда, то не смогу заснуть до утра.

Стелле было неловко стоять в тихой кухне наедине с Роз. «Это не мой дом, не моя кухня... — думала она. — И даже не моя тишина. Я не гостья, а служащая. Как бы тактично ни вела себя Роз, все вокруг принадлежит ей».

—Мистер Китридж уехал?

—Называйте его Логан, а то складывается впечатление, что вы все еще злитесь.

—Извините. Я не хотела никого обидеть... Мы неудачно начали, вот и все, и я... О, спасибо! — поблагодарила Стелла, когда Роз подала ей чайник. — Я понимаю, что не должна была на него жаловаться.

Она наполнила чайник водой, судорожно вспоминая все, что хотела сказать, все, что мысленно репетировала.

—Почему вы так думаете? — пришла ей на помощь Роз.

—Ну, дело едва ли выиграет от того, что ваш управляющий и ваш ландшафтный дизайнер станут не переставая ругаться, и еще хуже, если они будут бегать к вам с жалобами.

—Разумные слова зрелого человека.

Роз прислонилась к рабочему столу, ожидая, когда вскипит кофе. «Ты еще молода, девочка, — думала она. — Хоть у нас за плечами похожий опыт, ты моложе меня больше, чем на десять лет. И, пожалуй, чувствительнее».

—Я постараюсь быть им, — пообещала Стелла и включила чайник.

—Я тоже когда-то старалась. А потом решила — к черту всех! Начну-ка я свое дело.

Стелла откинула упавшие на глаза волосы. Господи, кто эта женщина, прекрасно выглядящая даже в беспощадном электрическом свете, откровенничающая сейчас с ней и предпочитающая домашним туфлям древние шерстяные носки?

—Никак не могу в вас разобраться...

—А это для вас главное, верно? Разобраться. — Роз повернулась, чтобы достать из шкафчика кофейную кружку. — Хорошее качество для сотрудника любого уровня, но при личном общении может раздражать.

—Вы не первая, кто так говорит... — Стелла вздохнула. — И при личном общении я хочу извиниться отдельно. Я не должна была говорить все те слова о Логане. Во-первых, недостойно ябедничать на коллегу, а во-вторых, я не знала про ваши отношения.

—Да что вы говорите? — Роз решила, что ей не помешает положить что-нибудь в рот, и, сунув руку в жестяную коробку, никогда благодаря Дэвиду не пустовавшую, вытащила печенье.

—Когда мы спустились... перед обедом. Я не хотела подслушивать, но случайно заметила...

—Возьмите печенье.

—Я не ем сладкое после...

—Возьмите печенье, — настойчиво повторила Роз и воткнула его в руку Стеллы. — Логан работает на меня, хотя сам он видит это несколько иначе. — Ее губы тронула улыбка. — Он полагает, что работает со мной, а я не возражаю. Главное, что он прекрасно выполняет свою работу, она приносит доход, и клиенты довольны. А еще мы друзья. Он мне очень нравится, но это вовсе не то, что вы могли подумать. Наши отношения ни в коей мере не романтические.

—Ой! — Стелла судорожно вздохнула. — Ой!.. Я ляпнула глупость... Ради бога, простите.

—Я не оскорбилась. Я польщена. Логан — потрясающий мужчина, но, пожалуй, я никогда не думала о нем в этом смысле.

—Почему?

Роз налила себе кофе, а Стелла — чаю.

—Я на десять лет старше его.

—Ну и что?

Роз подняла брови, а потом рассмеялась.

—Вы правы. Это действительно не имеет значения или не должно иметь. Однако я дважды была замужем. Один брак оказался хорошим, очень хорошим. Второй — плохим, очень плохим. На данном этапе я не ищу мужчину. Слишком много проблем, черт побери! Даже когда все хорошо, мужчины отнимают немало времени, сил и энергии. Я предпочитаю тратить все это на себя.

—Вам бывает одиноко?

—Да. Конечно, да. Было время, когда я и не мечтала о роскоши одиночества. Растила сыновей, вела дом, суетилась, делала все, что от меня требовалось. — Роз обвела взглядом кухню, словно удивляясь тишине и порядку, царившим здесь. — Сыновья выросли — сие вам еще предстоит испытать, — и их пришлось отпустить. Тогда я решила поделиться своей жизнью, своим домом, собой... Это была ошибка, — лицо Роз осталось приветливым, но голос заледенел. — Я ее исправила.

—Я не могу представить себя снова замужем... Даже хороший брак требует много общих усилий, верно? Особенно когда есть дети, работа.

—Мне никогда не приходилось совмещать. Пока был жив Джон, у меня были только дети, дом и он. Вся моя жизнь крутилась вокруг них. А когда я осталась с детьми одна, то ни о чем другом и не думала. И не жалею об этом, — Роз сделала несколько глотков кофе. — Это был мой выбор. Работа, бизнес у меня начались поздно. Я восхищаюсь женщинами, которые совмещают семью и работу.

—Мне кажется, я справлялась, — при воспоминаниях кольнуло сердце, но уже не так остро, как прежде. — Это изматывало, но я надеюсь, что у меня хорошо получалось. А сейчас? Вряд ли я снова найду силы на то, чтобы быть с кем-то вместе. — Стелла покачала головой. — Просто не вижу никого другого рядом. Только Кевин и... И вся наша жизнь шаг за шагом...

—Может быть, тот человек просто еще не появился в поле вашего зрения.

Стелла пожала плечами.

—Может быть. Но вас и Логана я могу представить вместе.

—Правда? — спросила Роз с таким озорством, что Стелла, забыв о неловкости, расхохоталась.

—Не в этом смысле. То есть я начала, а потом просто заблокировала картинку. Я хочу сказать, что вы хорошо смотритесь вместе. Мило, непринужденно. Я подумала, как здорово, когда есть кто- то, с кем чувствуешь себя легко.

—Вам с Кевином было легко вместе...

—Да. Мы как будто были настроены друг на друга.

—Вы не носите обручальное кольцо...

—Я сняла его около года назад, когда начала ходить на свидания. Мне показалось неправильным носить кольцо, которое мне надел на палец Кевин, когда я с другим мужчиной. Я больше не чувствую себя замужней. Думаю, это происходило постепенно.

Услышав в последней фразе сомнения, Роз кивнула.

—Я понимаю.

—Со временем я перестала думать, что сказал бы или сделал Кевин, что он подумал бы, чего захотел бы. И поэтому тоже я сняла кольцо. Это было тяжело.

—Я сняла свое кольцо в сороковой день рождения, — тихо сказала Роз. — Поняла, что ношу его не столько в память о Джоне, сколько как щит от новых отношений. Вот и сняла его в тот черный для всех женщин день. — Роз криво улыбнулась. — Либо мы идем вперед, либо увядаем.

—Я почти все время слишком занята, чтобы думать об этом. Кроме того, не хотелось бы сейчас вообще затрагивать эту тему. Я просто хотела извиниться.

—Извинения приняты. Я допью кофе наверху. Увидимся утром.

—Благодарю вас. Спокойной ночи.

Настроение у Стеллы заметно улучшилось. Она взяла чашку и отправилась к себе, размышляя о завтрашнем дне. Сначала она продолжит реорганизацию, затем поговорит с Харпером и Роз о том, какие черенки следует внести в инвентаризационную опись. И попробует наладить отношения с Логаном...

Пение, тихое и печальное, Стелла услышала, как только вошла в коридор второго этажа. Она ускорила шаг, сердце заколотилось, чашка задрожала в руке. К комнате сыновей Стелла уже почти подбежала.

Она опять никого не увидела, только почувствовала тот же холодок в воздухе. Стелла поставила чашку на комод и заглянула в шкаф, под кровати. Конечно, там никого не было.

Она опустилась на пол между кроватями сыновей. Пес зашевелился, вскарабкался к ней на колени, лизнул ладонь. Пульс давно пришел в норму, но Стелла так и сидела между своими спящими мальчиками, поглаживая Паркера.

Хейли Филлипс ехала на последних каплях бензина и умирающей трансмиссии. Радио, слава богу, еще работало, и Dixie Chicks во всю мощь своих легких и старенького автомобильного приемника поддерживали ее решимость.

Вся собственность Хейли была втиснута в «Понтиак Гранд Виль», сошедший с конвейера задолго до рождения хозяйки и бывший гораздо капризнее, чем она. Да, в общем-то, этой собственности оказалось немного. Хейли продала все, что смогла продать. Ей было не до сожалений. Чувства — не деньги. На них далеко не уедешь.

Она не нищая. Скромный банковский счет позволит ей пережить тяжелые времена, а если тяжелые времена затянутся, она заработает еще. Кроме того, у нее есть цель.

Хейли точно знала, куда едет. Только не знала, что произойдет, когда она туда приедет... Опять же не страшно. Если все знать, не останется места удивлению.

Она устала и, пожалуй, слишком загоняла старую развалину, но, если бы та продержалась еще парочку миль, им обеим могла бы улыбнуться удача.

Вряд ли ее выставят на улицу, а если и выставят, она не пропадет, все равно будет делать то, что должна. Шаг за шагом.

Хейли нравились окрестности Мемфиса, пронизанные сложной сетью узких живописных дорог, особенно здесь, к северу от города, где за невысокими холмами мелькала река с отвесными берегами. Хорошенькие домики городских окраин постепенно сменились более красивыми и богатыми особняками с большими участками и высокими старыми деревьями. Однако несмотря на каменные и кирпичные заборы, все здесь дышало дружелюбием, а друг ей сейчас не помешал бы.

Увидев указатель на питомник «В саду», Хейли сбросила скорость. Остановиться она не решилась — боялась, что старый «Понтиак» заглохнет и уже не сдвинется с места, а потому ехала очень медленно, разглядывая в скупом свете охранной системы основные постройки и территорию.

Хейли пыталась успокоиться, поэтому глубоко и размеренно дышала. Она заранее продумала, что скажет, но все время передумывала и с каждой новой идеей представляла возможное развитие событий... причем не в одном варианте. Это помогало коротать время, но не помогало выработать единственно правильную тактику.

Может быть, кто-то сказал бы, что в этом ее проблема, но Хейли не согласилась бы. Она знала слишком много людей с закостеневшими взглядами на мир. Человек должен думать и передумывать, иначе зачем Господь увенчал свое самое совершенное творение головой?

Перед самой подъездной аллеей мотор зачихал, автомобиль задергался.

—Давай! Ну, давай же! Еще немножечко... Если бы я заметила, то заправила бы тебя на последней стоянке.

Машина свернула с дороги между каменными колоннами, проехала на полкорпуса внутрь, взбрыкнула в последний раз и замерла.

Хейли стукнула по рулевому колесу без особой надежды на успех. В конце концов никто не виноват, кроме нее самой. А может, так даже лучше. Избавиться от незваной гостьи, если ее машина с пустым баком заблокировала выезд, труднее.

Хейли достала из сумки щетку, чтобы пригладить волосы. Она была рада, что после серии экспериментов остановилась — до лучших времен — на своем естественном цвете дубовой коры и перед отъездом постриглась. Ей нравились пряди разной длины и косая удлиненная челка. Модная стрижка придавала ощущение легкости и уверенности.

Хейли покрасила губы, припудрила нос.

—Ладно. Пора.

Она выбралась из машины, закинула на плечо сумку и побрела по длинной подъездной аллее. Нужно много денег, унаследованных или заработанных, чтобы построить дом так далеко от дороги. Тот, в котором выросла Хейли, стоял у самого шоссе. Приди в голову проезжающему мимо водителю поздороваться с ней, он бы просто высунул руку из бокового окна. Впрочем, ее это не беспокоило. У нее был чудесный дом, и душа до сих пор иногда болела от того, что его пришлось продать.

А этот... разумеется, она видела множество больших домов, но дело вовсе не в размерах. Этот был самым красивым из всех, что она когда-либо видела в жизни, а не в журнале. Здесь причудливо смешались «Тара»[17] и «Мандерли»[18], изящество, женственностьи сила.

Перед домом мерцали фонари. Свет из окон заливал лужайку, будто приветствовал запоздалую гостью. Хороший знак?

Даже если ей будут не рады, даже если ее прогонят, ей повезло увидеть эту красоту. Хотя бы ради этого стоило сюда приехать.

Хейли подошла к парадному входу, вдыхая вечерние ароматы сосен и дыма — похоже, в доме разожгли огонь в каминах, — скрестила на удачу пальцы на ремешке сумки, другой рукой приподняла медный молоток и три раза громко стукнула.

Стелла как раз спустилась в холл с Паркером — сегодня была ее очередь выгуливать собаку — и крикнула:

—Я открою!

Под заливистый лай она открыла дверь и увидела девушку. Модно подстриженные каштановые пряди обрамляли худенькое личико с огромными глазами редкого оттенка голубого цвета, который знающие люди называют цветом яиц малиновки. Девушка улыбнулась, продемонстрировав чуточку неправильный прикус, и наклонилась погладить Паркера, обнюхивавшего ее туфли.

—Привет, — сказала незнакомка, распрямляясь.

—Привет.

«Как она сюда попала?» — удивилась Стелла, не разглядев перед домом машину. Девушка выглядела лет на двенадцать. И была беременна.

—Я ищу Розалинд Эшби. Розалинд Харпер Эшби. Она дома?

—Да. Мисс Харпер наверху. Входите.

—Спасибо. Я Хейли. — Девушка протянула руку. — Хейли Филлипс. Миссис Эшби и я родственницы в несколько запутанном южном понимании.

—Стелла Ротчайлд. Заходите, присаживайтесь. Я позову Роз.

—Это было бы здорово! — Направившись за Стеллой в большую гостиную, Хейли вертела головой, пытаясь разглядеть все и сразу. — Красотища. Просто невозможная красота.

—Мое первое впечатление тоже было таким. Принести вам что-нибудь? Хотите что-нибудь выпить?

—Нет, спасибо. Я лучше подожду, пока... — Хейли подошла к камину. Ей казалось, что она попала в телешоу или в кинофильм. — Вы здесь работаете? Вы, ну, вроде домоправительницы?

—Нет, я работаю в питомнике мисс Харпер. Управляющей. Я схожу за Роз, а вы пока присядьте.

—Ничего, не волнуйтесь. — Хейли похлопала по сильно выпирающему животу. — Мы насиделись.

—Я мигом.

С Паркером на поводке Стелла бегом поднялась по лестнице и свернула в крыло, принадлежавшее Роз. Она была здесь только один раз, когда Дэвид устроил ей экскурсию по дому, но, не раздумывая, поспешила на звук работающего телевизора и нашла Роз в ее гостиной.

Показывали старый черно-белый фильм, однако Роз его не смотрела. Она, в мешковатых джинсах и свитере, сидела за антикварным секретером и что- то рисовала в большом блокноте. Стелла с изумлением заметила ярко-розовый лак на ногтях пальцев ее босых ног и, привлекая внимание, постучала по дверному косяку.

—А? О, Стелла! Отлично! Я как раз зарисовывала одну идею для участка черенков в северо-западной части питомника. Подумала, что он вдохновит покупателей. Взгляните.

—Я бы с удовольствием, но вас внизу кое-кто ждет. Хейли Филлипс. Сказала, что она ваша родственница.

—Хейли Филлипс? — Роз нахмурилась. — У меня нет родственницы Хейли Филлипс. Или есть?..

—Она совсем юная. Почти подросток. Хорошенькая. Каштановые волосы, голубые глаза, повыше меня. И беременная.

—Боже милостивый! — Роз потерла затылок. — Филлипс, Филлипс... Кажется, сестра бабушки моего первого мужа... или ее двоюродная сестра была замужем за Филлипсом.

—Ну, она так и сказала. Мол, вы родственницы в несколько запутанном южном понимании.

—Филлипс... — Роз закрыла глаза и постучала себя по лбу, будто пробуждая память. — Наверное, дочка Уэйна Филлипса. Он умер в прошлом году. Я, пожалуй, пойду и разберусь. — Она встала. — Вы уже уложили мальчиков?

—Да, только что.

—Тогда идемте со мной.

—Вы не думаете, что мне следует...

—У вас трезвый ум, так что идемте. Вы мне поможете.

Стелла подхватила Паркера на руки и, внутренне уповая на крепость его мочевого пузыря, спустилась в гостиную вместе с Роз.

Когда они вошли, Хейли обернулась.

—Это самая потрясающая комната на свете! Здесь так уютно... И чувствуешь себя особенной. Я Хейли, дочь Уэйна Филлипса. Папа был родственником вашего первого мужа. По материнской линии. В прошлом году, когда он умер, вы прислали мне очень милое письмо с соболезнованиями.

—Я помню. Мы однажды встречались с Уэйном. Он мне понравился.

—Я любила папу... Простите, что приехала вот так — без звонка, не спросив вашего разрешения... И я не думала, что приеду так поздно. Машина забарахлила.

—Все нормально. Садитесь, Хейли. На каком вы месяце?

—На шестом. Ребенок должен родиться в конце мая. И прошу прощения за то, что у меня кончился бензин прямо в начале вашей подъездной аллеи.

—Мы позаботимся о вашей машине. Хейли, вы голодны? Не хотите ли поесть?

—Нет, мэм, спасибо. Я недавно останавливалась перекусить. Просто забыла заправить машину... У меня есть деньги. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я на мели и приехала за подаянием.

—Приятная новость. Тогда выпьем чаю. Ночь прохладная, и горячий чай вам не повредит.

—Если я не доставлю вам лишних хлопот. И если у вас есть чай без теина, — Хейли погладила свой живот. — Самое тяжелое во время беременности — отказаться от чая с теином.

—Я приготовлю чай.

—Спасибо, Стелла. — Стелла вышла, и Роз повернулась к Хейли. — Итак, вы проехали на машине весь долгий путь от... Литл-Рока, не так ли?

—Да. Я люблю водить машину. Еще больше люблю, когда машина не упирается, но тут уж как повезет. — Хейли откашлялась. — Я надеюсь, вы здоровы, кузина Розалинд.

—Да, вполне. А вы? И ребенок?

—Доктор сказал, что у нас все отлично. И чувствую я себя прекрасно. Правда, пухну, как на дрожжах, но я не возражаю, ну, не сильно возражаю. Даже интересно. Хм-м-м... А ваши дети, ваши сыновья? Как они поживают?

—Хорошо. Они уже взрослые. Харпер, самый старший, живет здесь в гостевом доме. Он работает со мной в питомнике.

—Я видела его — питомник, — когда подъезжала. — Хейли поймала себя на том, что трет ладони о джинсы, и одернула себя. — Он кажется таким большим! Больше, чем я ожидала. Вы, наверное, им гордитесь.

—Да, горжусь. Чем вы занимались в Литл-Роке?

—Работала в книжном магазине, а потом помогала управлять им. Маленький независимый книжный магазин и кофейня.

—Управляли? В вашем возрасте?

—Мне двадцать четыре года. Я знаю, что выгляжу моложе, — Хейли слегка улыбнулась, — и не возражаю против этого. Если хотите, могу показать вам свое водительское удостоверение. Я училась в колледже на частичную стипендию. У меня хорошие мозги. В старших классах и в колледже в летние каникулы я работала. В книжный магазин меня взяли, потому что папа дружил с хозяином, но повышение я заработала сама.

—Вы сказали, что работали. Значит, больше вы там не работаете?

—Да.

«Она слушает, — подумала Хейли. — И задает правильные вопросы». Уже что-то.

—Я уволилась пару недель назад, но у меня есть рекомендательное письмо от хозяина. Я решила покинуть Литл-Рок.

—По-моему, не лучшее время покинуть дом и отказаться от надежной работы.

—Мне время показалось правильным. Для меня, — Хейли оглянулась на Стеллу, вкатившую в гостиную сервировочный столик. — Я понимаю, что это звучит, как в кино. Понимаю, что вам может показаться, будто я провинциальная простушка, но я так чувствую.

Стелла рассмеялась.

—Я думала точно так же, когда собралась в дорогу. Я заварила ромашковый чай.

—Спасибо, Стелла. Хейли вот рассказывала, что бросила дом и работу... Надеюсь, она поведает нам, почему думает, будто выбрала правильное время для таких кардинальных перемен.

—Не кардинальных, — возразила Хейли. — Просто важных. Я поступила так ради ребенка. Ну, ради себя и ребенка. Думаю, вы поняли, что я не замужем.

—Ваша семья не готова поддержать вас? — спросила Стелла.

—Моя мать сбежала, когда мне было около пяти лет. Вы, вероятно, не помните, — обратилась она к Роз. — Или не упомянули об этом из вежливости. Папа умер в прошлом году. У меня есть тети и дяди, бабушки и кузены. Некоторые живут в Литл-Роке или неподалеку от него. У них... неоднозначное отношение к моему нынешнему положению. Спасибо, — поблагодарила она, принимая у Роз чашку. — Ну, так случилось, что после смерти папы мне было очень грустно и одиноко. Отца сбила машина, когда он переходил улицу... Один из тех несчастных случаев, которые просто невозможно понять и принять. Я не успела подготовиться к его смерти. Думаю, никогда с ней не смирюсь. Папа был, и вдруг в одно мгновение его не стало.

Хейли отпила чаю и почувствовала, как тепло проникает до самых костей и снимает усталость, которую она до сих пор не замечала.

—Я с ума сходила от горя и одиночества. И был тот парень, он учился на юридическом. Не думайте, что мы просто переспали... Ничего подобного! Мы нравились друг другу. Он заходил в магазин, флиртовал со мной. Я отвечала... Когда я осталась одна, он утешал меня. Он был очень милым. В общем, одно потянуло за собой другое. А потом он вернулся в колледж, и через несколько недель я поняла, что беременна. Я не знала, что делать, как сказать ему. Как вообще кому-то сказать. Тянула еще несколько недель, просто не понимала, что делать.

—А когда поняли?

—Я решила поговорить с ним... Поехала к нему в колледж. Оказалось, что он влюбился. Он очень смущался, когда рассказывал мне об этом, ведь у нас с ним были... отношения. Но мы ничего не обещали друг другу, не были влюблены. Просто он нравился мне, а я ему, вот и все. А когда он говорил о той, другой, девушке, он весь светился. Видно было, как он влюблен. Поэтому я не сказала ему о ребенке.

Поколебавшись, Хейли взяла с тарелки печенье.

—Перед сластями я устоять не могу. В общем, я решила молчать.

—Это было очень трудное решение, — заметила Роз.

—Я не знаю, что это было. Не знаю, чего ждала от него, когда поехала туда. Просто думала, что он имеет право знать. Я не хотела выходить за него замуж. Тогда я даже не была уверена, что сохраню ребенка.

Хейли откусила кусочек печенья и ласково погладила свой живот.

—Может, поэтому я и надумала сначала поговорить с ним. Узнать, что, по его мнению, мы должны сделать. Но, услышав, как он говорит о той девушке... — Хейли покачала головой. — В общем, я поняла, что решать придется самой. Если бы я ему рассказала, он расстроился бы или испугался. Зачем портить ему жизнь, если он просто хотел помочь мне пережить горе.

—И вы остались одна, — уточнила Стелла.

—Если бы я ему рассказала, то все равно осталась бы одна. Дело в том, что, решив оставить ребенка, я снова подумала, что должна ему рассказать, и получше разузнала о нем у знакомых. Он собирался жениться на той девушке, так что, думаю, я поступила правильно. Но, когда стало видно, что я беременна, пошли слухи, посыпались вопросы, на меня стали коситься и перешептываться за моей спиной. Я подумала, что нам с малышом нужно начать с чистого листа, поэтому продала дом и почти все, что в нем было. И вот я здесь.

—В поисках того чистого листа, — подвела итог Роз.

—Я ищу работу. — Хейли замолчала, облизнула пересохшие губы. — Я умею работать. Я также понимаю, что мало кто захочет взять на работу женщину на шестом месяце беременности. Я подумала, что, может быть, родственники, даже дальние и некровные, согласятся помочь.

Роз молчала, и Хейли снова откашлялась.

—В колледже я изучала менеджмент. Закончила с отличием. У меня есть опыт и рекомендации. И деньги. Немного. Моя частичная стипендия не покрывала все расходы на обучение, а папа был учителем, зарабатывал немного. Мне хватит денег на жилье, еду, ребенка. Сейчас мне просто нужна работа, любая работа. У вас есть свой бизнес, этот дом. Чтобы все это содержать, нужно много помощников. Я прошу дать мне шанс стать одной из них.

—Вы что-нибудь понимаете в растениях, в садоводстве?

—Мы с папой каждый год разбивали клумбы. А еще у нас был маленький садик... Если я чего-то не знаю, то могу научиться. Я быстро учусь.

—А вы не хотели бы работать в книжном магазине? Дома Хейли управляла независимым книжным магазином, — пояснила Роз Стелле.

—У вас нет книжного магазина. Я могу две недели поработать без жалованья.

—Все, кто на меня работает, получают за свой труд плату. Через несколько недель я начну нанимать сезонных работников. А пока... Стелла, вы могли бы занять ее?

—Я... — как можно сказать «нет», глядя на это юное личико и выпирающий живот? — Что входило в ваши обязанности управляющей?

—Официально я не была управляющей, но именно управляла. Это был маленький бизнес, поэтому я занималась всем понемногу. Инвентаризация, закупки, работа с клиентами, планирование, продажи, реклама... Все, что относилось к магазину. В кофейне был свой персонал.

—Какие у вас, на ваш взгляд, сильные стороны?

Хейли ответила не сразу. Необходимо было перевести дух, успокоиться. Она знала, как важно формулировать сжато и четко. И так же важно для ее гордости не просить.

—Работа с клиентами — ключ к успешным продажам, а я легко схожусь с людьми, не прочь поговорить и помочь им найти то, что они хотят. Ни время, ни усилия не пропадают зря. Если клиенты довольны, они возвращаются и снова покупают. Вежливость, внимание, забота делают обслуживание более личным, и случайные покупатели становятся постоянными.

Стелла одобрительно кивнула.

—А ваши слабости?

—Закупки, — без колебаний ответила Хейли. — Будь моя воля, я скупила бы все. Приходилось напоминать себе, чьи деньги трачу... Но иногда я себя не слушалась.

—У нас сейчас реорганизация и расширение. Я не отказалась бы от помощи по внедрению новой системы. Необходимо ввести в компьютер множество данных — очень нудная работа.

—Я знаю нужные программы.

—Остановимся пока на двух неделях, оплаченных, — решила Роз. — Но будем рассматривать эти две недели как испытательный срок для всех нас. Если не сложится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти вам другую работу.

—Справедливо. Благодарю вас, кузина Розалинд.

—Просто Роз. У нас в сарае есть немного бензина. Я принесу, и мы пригоним сюда вашу машину. Потом перенесем ваши вещи.

—Сюда? — Хейли отставила чашку, потрясла головой. — Я же сказала, что не нуждаюсь в подаянии. Я благодарна за то, что вы предложили мне работу, дали шанс попробовать свои силы, но не хочу вам навязываться.

—Мы здесь рады родственникам, даже дальним и некровным. Кроме того, у нас появится возможность получше узнать друг друга, посмотреть, поладим ли мы.

—Стелла, вы тоже живете тут?

—Да. Вместе с сыновьями. Им шесть и восемь лет. Они сейчас спят. Наверху.

—Мы с вами родственницы?

—Нет.

Роз встала и направилась к дверям.

—Я принесу бензин.

Хейли вскочила, инстинктивно приложив ладонь к животу.

—Я оплачу проживание.

—Мы учтем этот расход в вашей зарплате.

Хейли и Стелла остались вдвоем. Хейли медленно выдохнула.

—Я думала, она старше. И... строже, что ли. Хотя, держу пари, Роз может здорово напугать, если захочет. Невозможно сохранять и приумножать все это, если не умеешь быть жесткой.

—Вы правы. Я тоже могу быть жесткой, когда речь идет о работе.

—Я запомню. Ой, вы с Севера?

—Да. Из Мичигана.

—Далеко отсюда. Здесь только вы и ваши мальчики?

—Мой муж умер около двух с половиной лет назад.

—Это тяжело... Тяжело терять тех, кого любишь... Мы все трое прошли через это. Думаю, можно очерстветь, если нечего или некого любить. У меня есть ребенок.

—Мальчик или девочка?

—Не знаю. На ультразвуке малыш повернулся спинкой. — Хейли потянула в рот большой палец, но, опомнившись, спрятала его в кулак и опустила руку. — Наверное, я должна выйти, забрать у Роз бензин.

—Я пойду с вами. Вместе веселее.

Через час женщины устроили Хейли в одной из гостевых комнат в западном крыле. Хейли понимала, что таращит глаза, понимала, что лепечет, но ничего не могла с собой поделать. Никогда прежде она не видела более прекрасной комнаты и тем более не мечтала жить в такой и называть ее своей, пусть даже временно.

Она разобрала вещи, пробежала кончиками пальцев по натертым до блеска дверцам шкафа, поверхности комода, абажурам настольных ламп из художественного стекла, резному изголовью кровати.

Нежась в теплой пенистой ванне, Хейли пообещала себе, что отработает все это. Она пообещала себе и своему ребенку трудом и преданностью отблагодарить Роз за данный им шанс. Она умеет трудиться и умеет быть преданной.

Хейли обсушилась полотенцем и намазала душистым маслом живот и грудь. Она не боялась родов, не боялась боли, но от души надеялась, что сможет избежать растяжек.

Она почувствовала холодок, поспешно натянула ночную рубашку и краем глаза заметила мелькнувший в зеркале силуэт. Растирая руки, Хейли зашла в спальню. Никого. И двери закрыты.

«Я просто очень устала, — сказала себе Хейли. — Слишком долгим было путешествие из прошлого к порогу будущего».

Хейли взяла одну из книг, лежавших в чемодане, — остальные, те, с которыми она не смогла расстаться, еще лежали в багажнике машины — и, устроившись в постели, раскрыла на закладке, чтобы почитать перед сном часок, как обычно... Она заснула, не дочитав и до конца страницы... Лампа осталась гореть.

Две недели не понадобились. Уже через два дня Стелла поняла, что Хейли энергична, полна энтузиазма, расторопна и аккуратна — идеальный ответ на ее мольбы.

Девочка ловко вводила данные в электронные таблицы, с первого раза понимала инструкции и уважала цветную кодировку. Если окажется, что с покупателями она общается хотя бы наполовину так же хорошо, как с системой регистрации и хранения документов, значит, Хейли Филлипс бриллиант чистейшей воды.

Что касается растений, она могла, например, отличить герань от анютиных глазок, но не более того. Зато быстро училась.

Стелла уже решила просить Роз оставить Хейли, а ближе к маю девочка смогла бы работать неполный день.

—Хейли? — Стелла просунула голову в расчищенный и опрятный кабинет. — Может, прогуляемся? У нас еще час до открытия. Проведем урок по тенелюбивым растениям в третьей теплице.

—Классно! Мы уже ввели треть алфавита в таблицу многолетников, а я понятия не имею, как выглядит половина из них. Правда, по вечерам я почитываю книжки. Я даже не знала, что подсолнечник называется гелиа... гелиа... Не подсказывайте! Гелиантус.

—Точнее, гелиантус называют подсолнечником. Многолетние гелиантусы можно размножать весной — делением куста, или семенами, или черенками, или... это попозже. Семена однолетнего гелиантуса — из того самого огромного коричневого глаза — можно сажать в конце лета или ранней осенью. Хотя культурные сорта легко скрещиваются, результат не всегда оправдывает ожидания. И я читаю лекцию.

—Ради бога! Я же выросла в доме учителя. Я люблю учиться.

Проходя через зал, Хейли выглянула в окно.

—Приехал грузовик. Остановился у... как вы их называете... камней для мощения, — Хейли вспомнила прежде, чем Стелла успела подсказать. — И, м-м-м-м, вы только взгляните,кто на нем приехал. Высокий, темноволосый... Ой-ой-ой, какой сексапильный... Кто это?

Стараясь не хмуриться, Стелла пожала плечами.

—Логан Китридж. Ландшафтный дизайнер Роз. Полагаю, по шкале сексапильности он набрал бы максимум баллов.

—У меня аж мурашки по коже! — Заметив искреннее изумление на лице Стеллы, Хейли прижала ладонь к животу и расхохоталась. — Я беременна, но инстинкты никуда не делись. И если я на данном этапе не ищу отношений с мужчинами, это вовсе не значит, что я не могу ими любоваться. Особенно такими привлекательными. Он весь такой крутой и мрачный, верно? Почему, когда смотришь на крутых мрачных мужчин, в животе становится щекотно?

—Понятия не имею. Что он там делает?

—Похоже, что-то грузит. Если бы не было холодно, он скинул бы куртку... Держу пари, у него классная мускулатура. Господи, как же я люблю такие сладкие зрелища.

—Смотри, чтобы кариес не начался, — пробормотала Стелла. — Китриджу не оставляли камни для мощения... Он не подавал заявку на камни для мощения! Проклятие!

Стелла бросилась к дверям и уже через секунду вылетела на улицу. Хейли вскинула брови и, прижавшись носом к стеклу, замерла в предвкушении шоу.

—Простите?..

—А?.. Что?.. — рассеянно откликнулась Хейли, пытаясь устроиться поудобнее.

И тут она с той же скоростью — через секунду — отскочила от окна, вспомнив, что одно дело — подглядывать и совсем другое — попадаться за подглядыванием. Хейли обернулась и мило улыбнулась, поняв, что получила добавку сладкого зрелища.

Этот парень не был ни большим, ни мрачным. Он был длинноногим и задумчивым. И о-о-очень привлекательным. Хейли быстро сообразила, кто это.

— Привет! Должно быть, вы Харпер. Вы очень похожи на свою маму. Мы с вами еще не встречались, так как, когда я здесь, вас почему-то тут никогда нет. Или наоборот. Я Хейли. Родственница Хейли из Литл-Рока. Может быть, мама говорила вам, что я теперь здесь работаю.

—Да. Да. Да.

Больше никаких слов Харпер припомнить не смог. И все мысли из головы у него вылетели. Его будто молнией ударило. Харпер чувствовал себя идиотом.

—Вам нравится работать в питомнике? Мне уже нравится. Здесь столько всего интересного! И покупатели такие дружелюбные! И Стелла, она просто удивительная. А ваша мама, она... ну, я не знаю!.. Она богиня. Я так ей благодарна! Она взяла меня на работу.

—Да. — Харпер поморщился, прикидывая, можно ли быть более полным идиотом. — Они потрясающие. Здесь потрясающе.

Оказывается, можно. А ведь, черт побери, он никогда не терялся в женском обществе. До сих пор не терялся. Но одного взгляда на эту девушку ему хватило для того, чтобы получить бесконтактное сотрясение мозга.

—Вы... вам что-нибудь нужно?

—Нет. — Хейли озадаченно улыбнулась. — Я подумала, что вам нужно.

—Мне? А что?

—Я не знаю. — Она положила ладонь на выпирающий живот, от которого Харпер не мог отвести глаз, и расхохоталась громко и непринужденно. — Это вы сюда пришли.

—Верно, верно... Нет... Мне ничего не нужно. Сейчас ничего. Позже. Я должен вернуться.

Скорее наружу! На воздух! Там он снова сможет дышать.

—Была рада познакомиться с вами, Харпер.

—Я тоже. — Удирая, он оглянулся и увидел, что Хейли снова прилипла к окну.

Ей снились цветы. Волшебный сад, идеально ухоженный, упорядоченный, с будто проведенными по линейке границами ровно подстриженной травы, окутывал, обнимал ее.

Белые, розовые, желтые и серебристо-зеленые — все оттенки нежных изысканных пастелей мерцали в золотых солнечных лучах. Ароматные цветы притягивали множество прелестных деловитых бабочек и любопытных ярких колибри. Ни один сорняк не нарушал безупречность сада, и каждый распустившийся цветок был окружен дюжинами бутонов, ожидающих своей очереди раскрыться навстречу солнцу.

«Этот сад создала я, — с гордостью и удовлетворением думала Стелла, обходя клумбы. — Я вскопала и удобрила землю, я распланировала этот сад, я выбрала каждое растение и нашла ему единственно правильное место».

Сад настолько точно соответствовал ее замыслу, что был похож на фотографию. Потребовались годы, чтобы создать это чудо, зато теперь все, о чем она мечтала, цвело у ее ног.

Вдруг прямо на ее глазах острый зеленый стебель вырвался из земли, расталкивая листьями соседей, искажая симметрию...

«Откуда он взялся?» — подумала Стелла даже не с раздражением — с изумлением.

Георгин? Она не сажала здесь никаких георгинов. Их место на заднем плане. Она посадила три высоких розовых георгина в глубине клумбы на небольшом расстоянии друг от друга.

Стелла наклонила голову, озадаченно рассматривая разрастающиеся стебли, формирующиеся бутоны. Завораживающе... Завораживающе и неожиданно.

Уже расплываясь в улыбке, она услышала — почувствовала? — шепоток... то ли снаружи, то ли прямо в голове.

Это неправильно. Он не на месте. Его надо выдернуть. Он будет разрастаться, пока не уничтожит все вокруг.

Воздух вдруг стал холодным и влажным, на золотое солнце наползли серые облака. Она задрожала. Ей стало страшно.

Не позволяй ему расти. Он задушит все живое, что ты создала.

Правильно! Конечно, правильно. Он не смеет распихивать всех остальных, нарушать порядок.

Она выкопает его, найдет ему другое место. Придется все переделывать. И это после того, как она считала работу законченной...

«И цвет совершенно неправильный, — думала Стелла, глядя на бутоны, раскрывающие синие лепестки. — Слишком дерзкий, слишком насыщенный, слишком яркий».

Но цветы прекрасны — это отрицать невозможно. Если честно, она никогда не видела столь прекрасных, безупречных цветов. И стебли уже чуть ли не выше ее, и цветы — огромные, с обеденную тарелку.

Ложь. Ложь.

Шепот — женский, яростный — вползал в ее сонный мозг. Она, постанывая, металась в холодной постели.

Убей его! Убей его! Скорее, пока не поздно!

Нет, она не может убить такое трепетное, полное жизни великолепие, но это вовсе не значит, что она оставит его там, где ему не место. Она не позволит ему нарушать порядок.

Сколько она планировала, подготавливала, трудилась, а теперь вот это! Ну, ничего. Просто придется спланировать еще одну клумбу и поработать над ней. Стелла вздохнула, протянула руку и коснулась пальцами ярко-синих лепестков. Предстоит много работы, много хлопот, но...

—Мама...

—Правда, красивый? — прошептала она. — Синий-синий.

—Мама, проснись!

—Что? — Стелла с трудом выбралась из цепких объятий сна, увидела Люка, стоявшего на коленях на краю ее кровати, и сразу почувствовала страшный холод.

—Сынок? — полностью очнувшись, она накинула на Люка покрывало. — Что случилось?

—У меня что-то с животиком.

—А-а... — Она села, машинально приложила ладонь к его лбу, проверяя, нет ли температуры. Лоб был чуть теплее обычного. — Животик болит?

Люк отрицательно покачал головой. Стелла увидела в его глазах слезы.

—Тошнит. Можно я посплю с тобой?

—Можно. — Стелла откинула одеяло. — Ложись и укройся, малыш. Не пойму, почему здесь так холодно. На всякий случай я померяю тебе температуру.

Стелла прижалась губами к его лбу — определенно слишком теплый. Она включила прикроватную лампу, вскочила и принесла из ванной комнаты термометр.

—Давай-ка повспоминаем... — Она отвела от ушка сына прядь волос. — Когда ты ложился спать, тебя подташнивало?

—Не-ет. Просто... — Люк напрягся и тихонько застонал.

Стелла сразу поняла, что его вот-вот вырвет, и с чисто материнской ловкостью подхватила и унесла в ванную. Они успели. В последний момент, но успели. И, пока малыша тошнило, она поддерживала его, гладила, успокаивала.

В конце концов Люк поднял голову, повернул к матери побледневшее личико.

—Меня вырвало.

—Ничего страшного, малыш. Сейчас мы тебя подлечим.

Она дала ему воды прополоскать рот, обтерла личико влажным полотенцем, отнесла в кровать. Странно, в комнате стало тепло.

—Животик успокоился.

—Хорошо. — Стелла все-таки померила ему температуру — та оказалась немного повышенной. На всякий случай она поставила рядом с кроватью мусорную корзину. — А еще где-нибудь болит?

—He-а, но я не люблю, когда меня рвет... Во рту потом очень противно... И зуб опять качается. А если меня снова вырвет, он тоже вылетит, и мне нечего будет положить под подушку.

—Не переживай. Ты обязательно положишь свой зуб под подушку. Я схожу вниз и принесу тебе имбирной водички. Полежишь один? Я вернусь через минуту. Ладно?

—Ладно.

—Если снова затошнит, сплюнешь сюда. — Она подвинула корзину поближе к кровати. — Я быстро вернусь, малыш.

Стелла, как была в ночной рубашке, бегом спустилась по лестнице, подумав, что одно из неудобств большого дома — расположение кухни в миле от спален.

Надо купить маленький холодильник. Такой, как был у нее в комнате в общежитии, когда она училась в колледже.

Что же делать с Люком? Температура невысокая. Наверное, к утру ему будет получше. А если нет, придется обратиться к врачу.

Стелла нашла в холодильнике имбирную газировку, насыпала в высокий стакан кубики льда и побежала назад.

—Я попью имбирной водички, — услышала она голос Люка, подходя к своей комнате. — Потому что меня стошнило. Сейчас мне лучше, но вдруг опять стошнит... Я могу поделиться.

—Спасибо, милый, но...

Стелла влетела в комнату и увидела, что Люк, опершись на подушки, сидит спиной к двери.

В комнате опять было холодно, так холодно, что при дыхании изо рта вырывался пар.

—Она ушла, — сообщил Люк.

Мурашки — не только от холода — пробежали по ее позвоночнику.

—Кто ушел, милый?

—Тетя. — При виде имбирной воды сонные глазки оживились. — Она посидела со мной, пока тебя не было.

—Какая тетя, Люк? Мисс Роз? Хейли?

—Нет. Та тетя, которая приходит и поет. Она хорошая. Можно выпить всю водичку?

—Нет, немножко. — Стелла дрожащими руками налила в стакан немного воды. — Где ты ее видел?

—Прямо здесь. — Люк показал на кровать, затем обеими руками схватил стакан и начал пить. — Вкусно.

—А раньше ты ее видел?

—Угу. Иногда я просыпаюсь, а она рядом. Поет песенку. Дилли-дилли...

Лаванда голубая, дилли-дилли. Лаванда зеленая[23] .

«Эту песню я и слышала», — поняла она, цепенея от страха.

—Она...

«Только не пугать малыша», — предостерегла себя Стелла.

—Как она выглядит?

—Ну, вроде красивая. У нее желтые волосы. Я думаю, она ангел. А тети-ангелы бывают? Помнишь сказку об ангеле-охраннике?

—Ангеле-хранителе.

—Только у нее нет крыльев. Гэвин говорит, что, может, она ведьма, но добрая, как в «Гарри Поттере».

Стелле казалось, что у нее в горле суше, чем в пустыне.

—Гэвин тоже ее видел?

—Да. Она приходит нам петь. — Люк вернул ей стакан и потер глаза. — Животику уже лучше, и я хочу спать. Можно я посплю у тебя?

—Конечно.

Однако прежде, чем лечь рядом с сыном, Стелла включила свет в ванной комнате и взглянула на Гэвина, борясь с желанием выдернуть его из кровати и перенести в свою. В конце концов оставив обе двери широко распахнутыми, она вернулась к себе, не выключая свет, скользнула в кровать, крепко обняла сына и не отпускала, пока он не заснул.

Утром Люк выглядел и чувствовал себя прекрасно и за завтраком радостно рассказывал Дэвиду, как его вырвало ночью и как он пил имбирную газировку.

Стелла подумывала оставить его дома, но температуры у него не было и, судя по аппетиту, никаких проблем с животом тоже.

—Он совершенно здоров, — заметил Дэвид, когда мальчики побежали за школьными рюкзаками. — А вот вы, похоже, глаз не сомкнули.

Дэвид налил ей еще чашку кофе.

—Вы правы. Но не только из-за Люка. Освободившись от лишнего и попив воды, он спокойно заснул. Но сначала кое-что рассказал, и мне стало не до сна.

Дэвид оперся локтями на стойку и подался вперед.

—Откройтесь знающему человеку.

—Он сказал... — Стелла оглянулась, прислушалась, не возвращаются ли мальчики. — Он сказал, что по ночам в их комнату приходит тетя с желтыми волосами и поет им.

—Хм-м. — Дэвид взял тряпку и начал протирать рабочую поверхность.

—Не хмыкайте с этой вашей глупой улыбочкой.

—Эй! Должен вам сообщить, что это моя довольная улыбочка. Ничего глупого в ней нет.

—Простите, Дэвид.

—Прощаю, Стелла. — Он сурово нахмурился. — Роз ведь вам говорила, что у нас живет привидение?

—Упоминала. Но есть одна ма-аленькая проблемка. Привидений не бывает.

—А что тогда? Какая-то блондинка каждую ночь прокрадывается в дом, идет в комнату мальчиков и поет песню? Это более правдоподобно?

—Я не знаю, что это. Я и сама слышала, как кто-то поет, и я чувствовала... — Она нервно задергала ремешок часов. — И все равно говорить о привидении просто смешно. Но что-то происходит с моими мальчиками.

—Люк ее боится?

—Нет. Наверное, мне пение просто почудилось... А Люку всего шесть лет. Он может вообразить что угодно.

—А Гэвина вы спрашивали?

—Нет. Люк сказал, что они оба ее видели, но...

—Я тоже ее видел.

—Ой, бросьте!

Дэвид сполоснул тряпку, отжал ее и положил на край раковины сушиться.

—Несколько раз в детстве, когда ночевал здесь. В первый раз перетрусил до смерти, но привидение не делало ничего плохого. Просто было. Если не верите, спросите Харпера. Он часто ее видел.

—Ладно. Так кто это вымышленное привидение? — Стелла предупреждающе вскинула руку, услышав на лестнице топот детских ног. — Позже.

Около часа дня Стелла и Хейли уединились в туалете для служащих.

—Понятия не имею, почему именно в четверг!

—Наверное, это как-то связано с Тором, скандинавским богом[24]. — Хейли смущенно пожала плечами. — Я знаю кучу разных глупостей. Даже не помню откуда.

—Я не спрашивала о происхождении этого слова, просто удивлялась, почему оно выскочило. Тор? — повторила Стелла, отворачиваясь от зеркала.

—Точно, точно.

—Ну, поверю тебе на слово. Ладно. Теперь самое главное. Как я выгляжу?

—Все отлично.

—Не слишком официально или продуманно?

—Нет, просто мило.

Если честно, Хейли немного завидовала тому, как Стелла выглядит в простых серых брюках и черном джемпере, облегавших ее стройную женственную фигурку. Сама Хейли до беременности была худющей и, как ей казалось, плоскогрудой.

—Джемпер отлично подчеркивает грудь.

—О боже! — Стелла в ужасе скрестила руки, закрывая эту самую грудь. — Слишком облегает? Как будто это призыв: эй, посмотрите, что у меня есть!

—Ничего подобного! — Хейли рассмеялась и развела руки Стеллы. — Прекратите. У вас отличная грудь!

—Я нервничаю. Это смешно, но я нервничаю. Я ненавижу нервничать и поэтому нервничаю очень редко. — Стелла поддернула рукава джемпера и смахнула с плеч невидимые пылинки. — Зачем делать то, что ненавидишь?

—Это ни к чему не обязывающая дневная прогулка, — Хейли удалось избежать слово «свидание», которое они уже обсудили во всех его значениях. — Поезжайте и повеселитесь.

—Ты права. Глупо психовать, — Стелла мысленно встряхнулась, выходя из их убежища. — У тебя есть номер моего сотового.

—Стелла, у всех есть номер вашего сотового. — Хейли весело взглянула на Руби, и та хихикнула. — Думаю, он есть и у мэра на быстром наборе.

—Если возникнут проблемы — любые! — сразу же звоните. Если в чем-то засомневаетесь и не сможете найти Роз или Харпера, тоже звоните мне.

—Да, мамочка. И не беспокойтесь, алкогольная вечеринка начнется не раньше трех. — Хейли хлопнула ладонью по своим губам. — Я сказала «алкогольная»? Я хотела сказать «вечеринка со стриптизерами». Да, со стриптизерами!

—Ха-ха-ха.

—Хотя я не уверена, что со стриптизерами. Может быть, и со стриптизершами. А вы все-таки расслабьтесь.

—Ну, это вряд ли.

—Можно спросить, когда у вас в последний раз было свидание, то есть прогулка?

—Недавно. Несколько месяцев назад.

Хейли закатила глаза, и Стелла сделала то же самое, а потом рассмеялась.

—Я была занята. Столько дел! Продать дом, разобрать вещи, организовать хранение, разузнать о школах и детских врачах на новом месте. У меня не было времени.

—И парня, ради которого захотелось бы выкроить время, как сегодня.

—Ничего подобного. Почему он опаздывает? — Стелла взглянула на наручные часики. — Так и знала, что он опоздает! У него на лице написано: «Я вечно опаздываю, куда угодно».

В зале появился клиент, и Хейли похлопала Стеллу по плечу.

—Сейчас моя очередь. Желаю хорошо провести время. — Улыбаясь, она поспешила навстречу вошедшему. — Чем я могу вам помочь?

Стелла выждала пару минут и убедилась, что Хейли прекрасно справляется. Дважды звякнул кассовый аппарат, это Руби пробила покупки другому клиенту. Помощь управляющей никому не требовалась... Ей оставалось лишь ждать.

Решив делать это на улице, Стелла схватила куртку.

Посаженные ею цветы в вазонах выглядели отлично. Пожалуй, именно поэтому в последние несколько дней были распроданы практически все фиалки. Можно развить успех, поставив еще несколько бетонных вазонов и парочку распиленных пополам бочек, добавив подвесные кашпо.

Делая заметки в блокноте, Стелла бродила по территории, выбирала лучшие места для экспозиций, придумывала, как еще вдохновить посетителей на покупки.

Когда подъехал Логан — в четверть второго, — она сидела на ступеньках, составляя списки необходимых растений и рассчитывая трудозатраты на создание композиций. Увидев Китриджа, она поднялась.

—Я задержался.

—Ничего страшного, я не скучала.

—Не возражаете против пикапа?

—Не в первый раз. — Стелла забралась на пассажирское сиденье, пристегнулась, разглядывая прилепленные к приборной панели бумажки с заметками, напоминаниями, эскизами и расчетами.

—Ваша картотека?

—Большая ее часть. — Логан включил плеер, и Элвис запел «Heartbreak Hotel». — По-моему, подходящее сопровождение.

—Вы большой его поклонник?

—Короля рок-н-ролла нужно уважать.

—Сколько раз вы были в «Грейсленде»?

—Не считал. Все, кто приезжает в Мемфис, хотят увидеть «Грейсленд», Бил-стрит, где зародился блюз, шоу уток в «Пибоди», попробовать ребрышки.

Может быть, действительно нужно расслабиться. В конце концов, они просто разговаривают. Как нормальные люди.

—Тогда это первая галочка в моем списке.

Логан покосился на нее. За темными стеклами она не видела его глаза, но по наклону головы поняла, что он задумчиво щурится.

—Вы здесь уже сколько? Месяц? И не пробовали ребрышки?!

—Не довелось. Меня арестуют?

—Вы вегетарианка?

—Нет. И я люблю ребрышки.

—Милая, вы ничего не знаете о ребрышках, если не пробовали мемфисские. Ваши родители живут здесь. Кажется, я как-то встречался с ними.

—Мой отец и его жена местные. Уилл и Джолин Дули.

—И они не угощали вас ребрышками?!

—Пока нет. Их тоже арестуют?

—Если правда выплывет наружу. Но я дам вам и им шанс исправить ошибку и пока сохраню эту страшную тайну.

—И, полагаю, мы станем вашими должниками.

«Heartbreak Hotel» сменился «Shake, Rattle and Roll».

«Любимая папина музыка», — подумала Стелла. Странно и даже мило ехать в Мемфис, слушая музыку, которую папа слушал подростком, и притоптывать в такт.

—Обязательно свозите сыновей в «Реюнион» полакомиться ребрышками, — посоветовал Логан. — Оттуда недалеко пешком до Бил-стрит, но сначала непременно зайдите в «Пибоди» посмотреть уток. Детям точно понравится.

—Папа уже возил их туда.

—Это может спасти его от ареста.

—Уф! Какое счастье!

Совсем не так страшно, как она думала, только темы, которые она заготовила для непринужденной беседы, кажутся глупыми. Надо придумать что-то другое.

—Кроме того времени, когда уезжали на Север, вы всегда жили в окрестностях Мемфиса?

—Верно.

—Я родилась здесь, но ничего не помню. Странное ощущение. Мне здесь нравится и приятно думать — если забыть об упущении с ребрышками, — что между мною и этими местами есть какая-то связь. Разумеется, я еще не провела здесь лето. И работать у Роз мне нравится.

—Она необыкновенная.

Логан произнес это с такой любовью, что Стелла чуть повернулась к нему.

—Роз говорит о вас то же самое. Вообще-то, я сначала подумала, что вы двое...

Логан расплылся в улыбке.

—Не шутите?

—Она красивая, умная, и у вас много общего. Даже личный опыт.

—Вы правы. Но, может, как раз из-за опыта сие предположение кажется фантастичным. Однако спасибо.

—Я так восхищаюсь Роз! Безумно восхищаюсь всем, чего она достигла. В одиночку. Вырастила сыновей, сохранила дом, подняла бизнес. И все это она делала по-своему, решительно идя к цели.

—А ваши жизненные цели?

—Я не хочу начинать собственный бизнес. Я думала об этом пару лет назад, но такой прыжок без парашюта? С двумя детьми? — Стелла покачала головой. — Роз гораздо смелее меня. К тому же я поняла, что это не мое. М не нравится работать на кого-то другого, находить и устранять недостатки, придумывать, как развить и расширить дело. Управление — вот что у меня получается лучше всего. — Стелла умолкла на пару секунд. — А где же язвительные комментарии?

—В голове. Поберегу их, пока вы меня не разозлите.

—Буду ждать с нетерпением. Я люблю сажать сады с нуля, с чистого листа. И еще больше люблю исправлять то, что не очень хорошо спланировано или нуждается в улучшениях и переделке.

Стелла снова замолчала и нахмурилась.

—Странно, я только что вспомнила. Несколько ночей назад мне снился сад. Очень причудливый сон... И пугающий. Я не могу вспомнить отчетливо, но что-то в нем было... огромный прекрасный синий георгин. Георгины — мои любимые цветы, а синий — мой любимый цвет. И все же ему там было не место. Я его не сажала, а он вырос. Странно...

—И что вы сделали? С георгином?

—Не помню. Меня разбудил Люк, и мой сад и экзотический георгин исчезли. — Мысленно она добавила: «А в комнате было ужасно холодно». — Люку нездоровилось. Проблемы с животиком.

—Он поправился?

—Да. Спасибо, все в порядке.

Очко в его пользу.

—А как его зуб?

Ой, ой, второе очко. Китридж помнит, что у ее ребенка качался зуб.

—Люк продал его зубной фее за хрустящую долларовую купюру и скоро надеется получить следующую. Он сейчас очень мило шепелявит.

—А старший брат еще не научил его плевать через просвет между зубами?

Стелла поморщилась.

—Мне это неизвестно.

—То, что не знаешь... Держу пари, он еще там... ваш волшебный георгин, цветущий в мире грез.

—Приятная мысль.

Убей его.

«Господи, а это еще откуда?» — удивилась Стелла, стараясь подавить нервную дрожь.

—Насколько я помню, он был очень красивый. Мы приехали? — спросила она, оглядываясь по сторонам, когда Логан свернул на парковку.

—Имение через дорогу. Здесь нечто вроде экскурсионного центра. Продажа билетов и сбор групп в автобусы.

Логан выключил двигатель и повернулся к Стелле.

—Обращение в новую веру стоит пять баксов.

—В веру Элвиса? Я и сейчас ничего против него не имею.

—Пять баксов. После экскурсии вы должны купить как минимум диск Элвиса.

—Договорились.

Харпер рыхлил почву вокруг клематиса, карабкающегося вверх по железным шпалерам. В этой части сада царила тишина. Кустарники и декоративные деревья, дорожки и клумбы отгораживали домик, который он до сих пор называл гостевым, от главного дома.

Сверкая желтыми язычками на фоне весенней зелени, начинали раскрываться нарциссы. За ними пойдут тюльпаны. Харпер любил их больше других ранних цветов и поэтому засадил луковицами целую клумбу у своей задней двери.

Гостевой домик, перестроенный из каретного сарая, очень нравился всем девушкам, которые здесь побывали. «Кукольный дом», — говорили они, и Харпер не возражал, хотя сам мысленно называл его коттеджем, на манер коттеджа садовника. Ему было очень уютно в этом домике из выбеленных кедровых досок под двускатной крышей, и места вполне хватало.

Всего в нескольких футах от задней двери располагалась небольшая теплица — его личные владения. Коттедж стоял достаточно далеко от главного дома, чтобы не испытывать неловкости, оставляя на ночь гостей женского пола, и в то же время достаточно близко, чтобы за пару минут добежать туда, если вдруг маме понадобится помощь.

Харперу не нравилось, что она жила одна. Правда, в доме есть Дэвид. Он не уставал благодарить Бога за Дэвида. И тем не менее... Неважно, что мама — самый независимый и сильный человек из всех, кого он знал, просто ему не нравилось, что она жила одна, и все. Не нравилось представлять, как мама день за днем, ночь за ночью бродит одна по большому старому дому.

Конечно, уж лучше так, чем с тем подонком, за которого ее угораздило выйти замуж. У Харпера не хватало слов, чтобы выразить свое презрение к Брайсу Кларку. Пожалуй, сам факт этого замужества доказывал, что мама не безупречна, но тому, кто редко совершает ошибки, гораздо тяжелее их переживать.

Мама вышибла Брайса быстро и безжалостно, и Харпер до сих пор тревожился, не постарается ли тот отомстить за отлучение от Роз, дома, денег и всех прилагающихся к этому благ.

Ведь пытался же подонок ворваться в дом! За неделю до завершения процедуры развода. Харпер не сомневался, что мама справилась бы и сама, но его поддержка не была лишней.

Как хорошо, что теперь мама в доме не одна! С ней две женщины, два ребенка — большая компания. И куча забот тоже большая.

Может быть, ему пора подумать о собственном доме.

Только вот никак не удается найти вескую причину. Он любит поместье так, как никогда не любил женщину. Любит страстно, с уважением и благодарностью.

А сады он любит даже больше, чем главный дом и свое нынешнее жилье. Он может выйти утром из дома и пробежаться до места работы. И приятно, и для здоровья полезно.

Бог свидетель, он не хочет переезжать в город — шумный, кишащий людьми. В Мемфисе здорово провести свободный вечер, повеселиться в клубе с девушкой или друзьями. Но проживи он там месяц, точно задохнется.

И пригороды его не привлекают. Он хочет остаться здесь, в красивом маленьком доме, окруженном обширными садами, со своей теплицей и работой, до которой можно добежать за несколько минут.

Харпер откинулся на пятки, засунул под бейсболку упавшие на глаза волосы. Весна! Что может быть лучше весны? Ее таких привычных ароматов, красот, даже звуков?

Сейчас, ближе к вечеру, свет смягчился. Когда зайдет солнце, станет прохладно, но уже без кусачего морозца. Закончив с посадками, можно будет заглянуть на кухню, выпить пива, посидеть в сумерках и прохладе, наслаждаясь одиночеством.

А пока он достал из пластиковой кассеты для рассады желтую фиалку и стал сажать ее. И не услышал шаги. Он так сосредоточился, что не заметил и упавшую на него тень, поэтому, услышав дружелюбное: «Привет!», вздрогнул.

—Извини, — Хейли рассмеялась и потерла ладонью живот. — Похоже, ты витал где-то в тысяче миль отсюда.

—Похоже...

Пальцы вдруг стали неуклюжими, мозг превратился в желе. Солнце освещало Хейли сзади, поэтому ее лицо оставалось в тени, а когда он прищурился, вокруг ее головы появился ореол вроде нимба.

—Я прогуливалась и услышала твою музыку, — Хейли кивнула на распахнутые окна, за которыми надрывалась рок-группа «REM». — Я однажды была на их концерте. Классно. Фиалки? Они сейчас нарасхват.

—Ну, они любят прохладу.

—Я знаю. А почему в этом месте? У тебя тут вьюны.

—Клематисы. Им нравится, когда корни в тени... Ну, поэтому над ними и сажают однолетники.

—Интересно. — Хейли присела на корточки, чтобы рассмотреть получше. — А какого цвета клематисы?

—Этот лиловый. — Харпер встревожился — беременным вряд ли можно сидеть на корточках. Разве ребенок не сдавливается? — Может быть, принести тебе стул?

—Нет, спасибо. Мне нравится твой дом.

—Мне тоже.

—С этими садами вокруг он как из сказки. Конечно, большой дом очень красивый, но как-то подавляет. — Хейли скорчила гримаску. — Только не подумай, что я неблагодарная.

—Нет, нет! Я тебя понимаю. — Хорошо, что он занят цветами и может на нее не смотреть. — И все-таки дом потрясающий. Мою маму из него не выгнать даже динамитом.

—Я целую неделю избавлялась от желания ходить на цыпочках и разговаривать шепотом. Можно мне посадить одну?

—У тебя нет перчаток. Я могу принести...

—Не надо. Я не возражаю против чуточки грязи под ногтями. Сегодня была одна покупательница. Она сказала, что беременным женщинам очень полезно сажать цветы. Я думаю, это как-то связано с плодородием.

Он не хотел думать о плодородии. В этом было что-то пугающее.

—Хорошо, сажай.

—Спасибо. Я хотела сказать... — И сказать это было легче с занятыми руками. — Понимаю, как это может выглядеть со стороны, ну, что я появилась из ниоткуда прямо на пороге твоей мамы. Я не стану злоупотреблять ее добротой. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я пытаюсь...

—Я знал только одного человека, которому это удалось, но ненадолго.

—Ее второй муж, — Хейли кивнула, приминая землю вокруг цветка. — Я спросила о нем Дэвида, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Он сказал, что бывший муж крал деньги Роз со счета и обманывал ее с другой женщиной. — Хейли выбрала еще одну фиалку. — И Роз так поддала ему под зад, что он опомнился лишь на полдороге к Мемфису. Остается только восхищаться! Но, понимаешь, как бы она ни злилась, он ее обидел.

Хейли прижала ладонь к боку, и Харпер побелел.

—Что?.. Что с тобой?..

—Ничего. Ребенок зашевелился. Для меня это до сих пор шок.

—Ты должна встать! Ты должна сесть!

—Дай мне просто закончить с этим цветком. Дома, когда появился живот, люди — некоторые люди — решили, что я залетела и парень меня бросил. Я злилась, но и стеснялась тоже. Может, отчасти и поэтому уехала. Тяжело стесняться с утра до ночи. Вот. — Хейли утрамбовала ладонями землю вокруг цветка. — Очень красиво.

Харпер вскочил, чтобы помочь ей подняться на ноги.

—Хочешь посидеть минутку? Или я могу тебя проводить.

Хейли похлопала себя по животу.

—Он тебя нервирует.

—Наверное. Немного.

—Меня тоже. Но я прекрасно себя чувствую. Ты, наверное, хочешь посадить все эти цветы до темноты. — Она посмотрела вниз на цветы, оглянулась на дом, на сады. Ее миндалевидные голубые глаза словно впитали все это и сфокусировались на лице Харпера. У него моментально пересохло горло. — Мне на самом деле нравится твой дом. Увидимся на работе.

Он стоял неподвижно, глядя, как Хейли идет — нет, скользит — по тропинке и исчезает за поворотом, словно растворяется в сумерках... и вдруг понял, что совершенно обессилел, как после хорошей пробежки. Пожалуй, лучше сначала выпить пива, успокоиться, а потом уж закончить с фиалками.

«Вот почему свидания редко оправдывают затраченные усилия, — думала Стелла, стоя в трусиках и лифчике перед гародеробом и перебирая одежду. — Если не знаешь, куда едешь, как можно сделать правильный выбор?»

Обед! Слишком скудная информация. Пообедать можно где угодно — от фешенебельного ресторана до придорожной забегаловки. Что же надеть? Свое самое модное и дорогое платье? Или приличное с распродажи? Или брюки с шелковой блузкой? Или джинсы с рубашкой?

Логан едва оставил ей время переодеться, не говоря уж о том, чтобы решить во что.

Свидание. Как что-то желанное, волнующее и веселое в семнадцать или девятнадцать лет, легкое и естественное в двадцать с небольшим, после тридцати стало чем-то не очень приятным и зачастую раздражающим?

Нельзя сказать, что ее избаловал счастливый брак или за эти годы она забыла неписаные правила свиданий, просто свидание двух взрослых людей — дурацкая затея, ведь почти наверняка каждый тащит с собой багаж хотя бы одних серьезных отношений и их разрыва. Взрослые люди уже определились в своих привычках, а также желаниях и так часто ходили на свидания, что на самом деле хотят пропустить ритуал общения и побыстрее перейти к делу... или вернуться домой к телевизору.

А если к тому же мужчина свалился со своим приглашением как снег на голову и не удосужился хотя бы намекнуть, к чему готовиться, то все идет кувырком, еще не успев начаться.

Ну и ладно. Прекрасно. Логан Китридж получит то, что заслужил.

Стелла еще не застегнула маленькое черное платье, как смежные двери распахнулись и в комнату влетел Гэвин.

—Мама! Я закончил домашнее задание, а Люк нет. Но я-то закончил! Можно мне вниз? Можно?

Поскольку Паркер начал карабкаться по ее ноге, Стелла порадовалась, что остановилась на босоножках, исключающих колготки.

—Ты точно ничего не забыл?

—Нет. Выучил все слова.

—А постучать?

—Ой! — Гэвин расплылся в широкой улыбке. — Ты красивая.

—Ах ты, льстец! — Стелла наклонилась и поцеловала сына в макушку. — Но, когда дверь закрыта, надо стучать.

—Хорошо. Так можно вниз?

—Через минуту. — Стелла подошла к туалетному столику за серебряными сережками-кольцами. Пообещай, что будешь хорошо себя вести с мисс Роз.

—На обед у нас чизбургеры, а потом видеоигры. Она сказала, что, может, посмотрит с нами профессиональный рестлинг по телику, но это вряд ли.

—Никаких драк с братом! Считай это вечером отдыха от главного дела твоей жизни.

«Надежда умирает последней», — подумала Стелла и вздохнула.

—Так можно уже вниз?!

—Беги. — Она легким шлепком задала Гэвину направление. — И помни, что сотовый со мной. Звони, если я тебе понадоблюсь.

Когда сын выбежал, Стелла надела тонкий черный кардиган и, изучив в зеркале свое отражение, решила, что аксессуары расширили возможности платья от официального вечернего до непринужденного, чего она и добивалась.

Проверяя на ходу содержимое сумочки, Стелла вошла в соседнюю комнату. Растянувшийся на животе на полу Люк — его любимая рабочая поза — тосковал над учебником математики.

—Проблемы, красавчик?

Люк поднял голову, и все вопросы отпали сами собой.

—Ненавижу математику!

—Я тоже.

Стелла села на пол рядом с сыном.

—Давай посмотрим, что тут у тебя.

—Зачем мне знать, сколько будет два плюс три?

—А как же ты узнаешь, сколько у тебя пальцев на каждой руке?

Наморщенный лоб разгладился, страдальческое личико осветила восхищенная улыбка.

—Пять!

Предотвратив кризис, Стелла помогла малышу с остальными заданиями.

—Вот и все. И, оказывается, ничего страшного.

—Я все равно ненавижу домашние задания.

—Бывает. А как насчет победного танца?

Люк захихикал, вскочил и запрыгал по комнате, а Стелла с улыбкой подумала, что в ее маленьком мире снова полный порядок.

—Почему ты не пообедаешь здесь? У нас чизбургеры.

—Так получилось. Ты будешь слушаться мисс Роз?

—Угу. Она хорошая. Она вышла в сад и бросила мячик Паркеру. И ничего не сказала, когда Паркер вернул ей мячик весь в слюнях. Некоторые девчонки визжат. Я пойду вниз, ладно?

—Конечно.

Оставшись одна, Стелла поднялась с пола, машинально подобрала несколько игрушек и предметов одежды, еще не добравшихся до отведенных им мест, рассеянно погладила сокровища своих сыновей. Обожаемые комиксы Гэвина и его бейсбольную перчатку. Любимый грузовик Люка и его потрепанного мишку, с которым он до сих пор спал.

Руки, несмотря на то что она была в кардигане, вдруг покрылись гусиной кожей, между лопатками зачесалось, как бывает, когда чувствуешь на себе чужой взгляд. Стелла оцепенела, краешком глаза заметила в зеркале над комодом какое-то движение — отражение, тень? — и резко развернулась как раз в тот момент, когда в дверях появилась Хейли.

—Логан только что подъехал к парадному входу. — Хейли осеклась. — Что с вами? Вы такая бледная.

—Все нормально. — Стелла поправила волосы подрагивающей рукой. — Я просто подумала... Нет, ничего. Если забыть о бледности, как я выгляжу?

—Отлично. Мне ужасно нравятся ваши волосы.

—Тебе легко говорить! Не ты просыпаешься с ними каждое утро. Я хотела закрутить волосы в узел, но подумала, что это будет слишком официально.

—Все очень правильно, — Хейли подошла поближе. — Я однажды выкрасилась в рыжий цвет. Полная катастрофа. У меня кожа как будто пожелтела.

—Этот насыщенный каштановый тебе очень идет.

«И ни морщинки на юном личике», — мысленно позавидовала Стелла.

—Да, но рыжий сейчас очень моден! Ладно, я пошла вниз. Займу Логана, а вы спускайтесь не раньше, чем через несколько минут. Отправим вас и начнем пировать. У нас бургеры.

Господи, она вовсе не собиралась устраивать торжественный выход! Но Хейли уже ушла, и как не проверить губную помаду?

И уж лучше нервничать из-за свидания — а сегодня это точно свидание, — чем из-за того, другого. В зеркале отразилась не Хейли. Даже мгновения хватило, чтобы заметить белокурые волосы.

Немного успокоившись, Стелла вышла из комнаты и еще с верхней площадки лестницы услышала смех Хейли.

—Она сейчас спустится. Думаю, не надо предлагать вам чувствовать себя как дома. Мы всей бандой отправляемся на кухню. Отлично повеселимся.

«Девочка экстрасенс?» — Стелла удивилась. Хейли так точно рассчитала время, что, когда проходила мимо лестницы, она уже была на середине, и Логан машинально поднял глаза.

Стелла отметила и дорогие черные брюки, и красивую голубую рубашку без галстука, и стильный блейзер. Однако, несмотря на вполне цивильную одежду, Китридж не выглядел ни безопасным, ни укрощенным. Правда, комплиментом он ее удостоил.

—Хорошо выглядите.

—Спасибо. Вы тоже.

—Хейли обещала передать остальным, что вы уехали. Вы готовы?

—Да, конечно.

Стелла вышла с ним из дома и увидела черный «Мустанг».

—Так у вас все-таки есть машина.

—Это не совсем машина, и только женщина может так ее назвать.

—Женоненавистническое замечание. Но если это не машина, что тогда?

—Автомобиль с большой буквы А.

—Признаю свою ошибку. Вы так и не сказали, куда мы едем.

Логан открыл ей дверцу.

—Попробуем это выяснить.

Роз в теплице поливала однолетники, выращенные за зиму. Скоро, очень скоро придется выставить их на продажу. Расставание всегда немного печалило ее, ведь не она посадит их и не со всеми из них будут обращаться так, как следует.

Одни умрут от небрежения, другие от избытка солнца или его недостатка, но пока они свежие, здоровые и полны скрытых возможностей.

И принадлежат ей.

Придется их отпустить, как пришлось отпустить сыновей, и надеяться, что, как и ее мальчики, они раскроют все свои возможности.

Роз скучала по сыновьям больше, чем сознавала до тех пор, пока в ее доме снова не появились мальчишки с их болтовней, запахами и беспорядком. Разумеется, присутствие Харпера приносит облегчение, но как же трудно удержаться от крайностей — окружать его излишней заботой или, наоборот, слишком сильно зависеть от него!

И, хотя Харпер живет совсем рядом и они часто работают бок о бок, он никогда больше не будет принадлежать только ей. Как и младшие сыновья. Ей остались лишь их редкие приезды, телефонные звонки и электронные письма. И радость от того, что они счастливо строят свою жизнь.

Она родила их, вырастила, воспитала. И отпустила.

Она не из тех властных мамаш, которые не дают детям свободно вздохнуть. Сыновья, как растения, нуждаются в пространстве и воздухе. Но господи, как же иногда хочется вернуться назад лет на десять или двадцать и повозиться со своими бесценными мальчишками еще немного...

Все, хватит сентиментальных воспоминаний, от них одно расстройство.

Роз со вздохом выключила воду как раз в тот момент, когда в теплицу вошла Стелла.

—Нет ничего лучше запаха влажной земли, правда, Стелла?

—Для нас да. Взгляните на календулы. Такое впечатление, что они хотят вылететь отсюда. Я утром вас упустила...

—Сегодня днем собрание садового клуба, и я пришла пораньше, чтобы составить пару дюжин композиций для украшения столов. Решила остановиться вот на этих вазах.

—Отличная реклама. А я хочу поблагодарить вас за то, что вчера присмотрели за мальчиками.

—Я получила огромное удовольствие. Вы хорошо провели время?

—Да, даже не ожидала. Вы не возражаете, если мы с Логаном начнем встречаться?

—А почему я должна возражать?

—Мы оба у вас работаем...

—Взрослые люди должны жить своей жизнью в любых обстоятельствах. Вы взрослые и свободные. Я думаю, сами решите, встречаться вам или нет.

—И мы обе под встречами понимаем нечто другое.

Роз начала прищипывать петунии.

—Стелла, если бы вы не хотели секса с мужчиной, который выглядит так, как Логан Китридж, я бы встревожилась за вас.

—Тогда, думаю, вам не о чем тревожиться. И все же я хочу сказать... Я работаю на вас. Я живу в вашем доме. Вы должны знать, что я не сплю со всеми подряд.

—Ни секунды не сомневалась. Вы слишком осмотрительны, слишком рассудительны и чуточку слишком осторожны, чтобы спать с кем попало.

—Еще один способ обозвать меня закомплексованной, — пробормотала Стелла.

—Не совсем. Но даже если бы вы были неразборчивы в сексуальных связях, это все равно оставалось бы вашим делом, а не моим. Вы не нуждаетесь в моем одобрении.

—Но хотела получить его, потому что, как и сказала, я работаю на вас и живу в вашем доме. И потому, что я вас уважаю.

—Вот и прекрасно, — Роз перешла к бальзаминам. — Вы его получили. Я требовала, чтобы вы жили в моем доме, еще и потому, что хотела присмотреться к вам, узнать вас поближе. Я передала в ваши руки часть очень личного, очень важного для меня. Если бы через несколько недель я решила, что вы не тот человек, которого я могу любить и уважать, я бы вас уволила. — Роз оглянулась. — Как бы компетентны вы ни были. Компетентного работника найти не так уж и сложно.

—Наверное, я должна вас поблагодарить.

—Пожалуй, добавлю в композиции герань, тем более что у нас ее полно и она уже пересажена в горшки. Сэкономлю силы и время.

—Сообщите мне количество, я внесу в инвентаризационную опись. Роз, я еще кое о чем хотела с вами поговорить...

—Говорите, — Роз кивнула, выбирая растения.

—О привидении.

Роз приподняла оранжево-розовую герань и осмотрела со всех сторон.

—Так что там с ней?

—Я чувствую себя идиоткой, но... вам никогда не казалось, что она вам угрожает?

—Угрожает? Нет. Пожалуй, слишком сильно сказано, — Роз поставила герань на пластмассовый поднос и взяла другую. — А в чем дело?

—В том, что... кажется, я ее видела.

—Ничего странного. Новобрачная Харпер обычно является матерям и маленьким мальчикам. Иногда и маленьким девочкам. Я сама в детстве видела ее несколько раз, затем довольно часто, когда одного за другим родила мальчиков.

—Опишите мне ее.

—Примерно вашего роста. — Разговаривая, Роз продолжала невозмутимо выбирать герани для садового клуба. — Худая. Очень худая. Лет двадцати пяти-двадцати восьми, хотя трудно сказать наверняка. И выглядит неважно, то есть даже для призрака. — Роз рассеянно улыбнулась. — Такое впечатление, что она была очень красивая, но некоторое время болела. Блондинка, цвет глаз где-то между зеленым и серым. И очень печальная. Серое платье... — или оно кажется серым — болтается на ней, будто она сильно исхудала.

—Вот кого... вот что я видела. Фантастика, но я видела.

—Она редко показывается не членам семьи, во всяком случае таково предание. Стелла, вы должны чувствовать себя польщенной. И не бояться.

Но я ощутила угрозу. Вчера вечером, когда вернулась домой и зашла проверить мальчиков. Сначала я услышала пение, что-то вроде колыбельной.

—«Голубая лаванда». Ее фирменный знак, если можно так выразиться. — Роз отрезала маленькими садовыми ножницами тоненький боковой стебелек. — Она никогда не заговаривала со мной, да и ни с кем другим, насколько я знаю, но по ночам поет детям, живущим в доме.

—«Голубая лаванда». Да. Эту старинную песенку я и услышала, когда влетела в комнату. Привидение... Она стояла между кроватями и смотрела на меня. Это длилось секунду, но она смотрела на меня. Ее глаза не были печальными, они горели гневом. Потом я почувствовала резкий холод, будто она в ярости ударила меня. А раньше я просто чувствовала холодок.

Роз уже заинтересованно посмотрела на Стеллу.

—Несколько раз мне тоже казалось, что я ее чем-то рассердила. Она вела себя как-то иначе. Очень похоже на то, что вы описываете.

—Это случилось на самом деле.

—Я верю вам, но, исходя из своего личного опыта, могу сказать следующее. Она кроткая, ласковая, а вспышки гнева я относила на счет дурного настроения. Я думаю, что у привидений бывает дурное настроение.

—Вы думаете, что у привидений бывает дурное настроение? — медленно повторила Стелла. — Это выше моего понимания.

—У людей же бывает дурное настроение. Почему после смерти они должны меняться?

—Ладно, попробую сделать вид, что это не безумие, — решила Стелла, немного подумав. — Тогда, может, ей не нравится мое присутствие в доме?

—За последние сто лет в Харпер-хаусе проживало много членов семьи и гостей. Она должна была привыкнуть. Если вы хотите переехать в другое крыло...

—Нет. Вряд ли это что-то изменит. И хотя я вчера побоялась оставить мальчиков одних и спала в их комнате, я чувствую, что на них она не сердилась. Только на меня... Кто она?

—Наверняка никто не знает. В приличном обществе ее называют новобрачной Харпер, но подразумевается, что она была прислугой. Няней или гувернанткой. Как я думаю, один из мужчин нашей семьи соблазнил ее и бросил, что еще более вероятно, если она забеременела. А предположить это вполне логично, поскольку у нее явная связь с детьми. Держу пари, она умерла в доме или где-то рядом.

Но ведь должны быть документы. Свидетельства о рождении и смерти, фотографии... Да что угодно!

—О, документов великое множество.

—Если позволите, я бы их просмотрела и попыталась выяснить, кто она. Я хочу знать, с чем или с кем имею дело.

—Хорошо. — Все еще сжимая ножницы, Роз уперлась кулаком в бедро. — Странно, я даже не задумывалась, почему никто не сделал этого раньше, включая меня саму. Я помогу вам. Это будет очень интересно.

В следующий выходной Стелла повезла сыновей в зоопарк, где они должны были встретиться с ее отцом и Джолин. Уже через час мальчишки бегали по парку с надувными шарами и мороженым в сладких вафельных рожках.

Стелла давно смирилась с тем, что главное дело жизни дедушек и бабушек — баловать внуков, и раз уж судьба подарила ее сыновьям лишь один комплект, отец и Джолин получили полную свободу действий.

Когда компания взяла курс на террариум, Стелла передала бразды правления отцу.

—Ваша мамочка всегда боялась змей, — заговорщически сообщил Уилл мальчишкам.

—И не стыжусь в этом признаваться. Идите, я подожду вас здесь.

—Я составлю тебе компанию. — Джолин поправила светло-голубую бейсболку. — Лучше я побуду со Стеллой, чем с каким-нибудь удавом.

—Девчонки... Что с них взять. — Уилл обменялся с внуками взглядами, полными превосходства. — Мужчины, вперед!

Стелла и Джолин устроились на ближайшей скамейке.

—Папа так чудесно, так естественно ведет себя с ними. Я очень рада, что мы теперь живем неподалеку и они могут часто видеться.

—Мы счастливы не меньше тебя. Честное слово, Уилл в последние дни сам вел себя как ребенок, не мог дождаться встречи. Он безумно гордится вами троими.

—Мы многое упустили, пока я росла.

—Зато сейчас прекрасно наверстываете упущенное.

Стелла покосилась на Джолин.

—Ты никогда ни словом ее не упоминаешь. Никогда не осуждаешь.

—Дорогая моя, за последние двадцать семь лет я прикусывала язык столько раз, что удивляюсь, как он вообще уцелел.

—Почему?

—Ну, милая... Что еще остается делать второй жене, да еще и мачехе? Ты сильная, умная, порядочная, растишь двух самых красивых, умных и обаятельных мальчиков в мире. Зачем осуждать ее?

«А она тебя осуждает», — подумала Стелла.

—Я когда-нибудь говорила тебе, что ты — самое лучшее, случившееся в жизни папы?

Джолин мило порозовела от смущения.

—Может, раз или два. Но я ничего не имею против повторений.

—Тогда добавлю, что и для меня ты — один из лучших подарков судьбы. И для детей.

—Ой, какие добрые слова! — Глаза Джолин влажно заблестели. — Ты меня растрогала до слез. — Всхлипнув, она достала из сумочки кружевной платочек, промокнула глаза и обняла Стеллу. — Я так тебя люблю! И всегда любила.

—А я всегда это чувствовала. — Стелла покопалась в своей сумочке, нашла бумажную салфетку. — Боже, только посмотри, что мы сотворили друг с другом.

—Оно того стоит. Я не размазала тушь?

—Нет. Разве что самую чуточку... — Стелла стерла крохотное пятнышко под глазом Джолин уголком своей салфетки. — Ну вот, теперь все в порядке.

—Я чувствую себя на миллион долларов, не облагаемых налогом. И пока я опять не разревелась, расскажи мне о себе.

—В том, что касается работы, лучше не бывает, правда. Я уверена, мы побьем рекорд весенних продаж! Мальчики счастливы, завели друзей в школе. И, строго между нами, я думаю, что Гэвин влюбился в маленькую кудрявую блондинку из своего класса. Ее зовут Мелисса. Когда Гэвин о ней упоминает, у него краснеют кончики ушей.

—Какая прелесть! Нет ничего лучше первой влюбленности, верно? Я помню свою... С ума сходила по тому мальчику. У него были веснушки по всему лицу и такой задорный вихор. Я чуть не умерла от счастья, когда он подарил мне маленькую жабу в обувной коробке.

—Жабу?!

—Ну, милая... я была восьмилетней деревенской девчонкой, так что подарок можно считать уместным. В конце концов он женился на моей подруге... Я была на их свадьбе в отвратительнейшем розовом платье с кринолином, под которым могла бы спрятать лошадь и доскакать на ней до церкви. И еще оно все было в рюшках, так что я выглядела, как живой свадебный торт.

Стелла расхохоталась, а Джолин взмахнула руками.

—Не знаю, почему я до сих пор это помню... Разве что такой травматический опыт не забывается даже через тридцать с лишним лет. Сейчас они живут на другом конце города. Мы иногда встречаемся в общих компаниях. Веснушки у него остались, а вот вихор исчез вместе с большей частью волос.

—Думаю, прожив здесь всю жизнь, ты знаешь очень многих людей и местную историю.

—Да, пожалуй. Когда бы я ни заглянула в «Уолл-март», днем или вечером, обязательно встречаю хотя бы полдюжины знакомых.

—Джо, а что ты знаешь о привидении Харперов?

—Хм-м. — Джолин достала пудреницу и подкрасила губы. — Только то, что оно... она бродит там давно, во всяком случае, столько, сколько люди помнят. А что?

—Может, это покажется безумием, особенно если это скажу я, но... я ее видела.

—О! Джолин захлопнула пудреницу. — Расскажи мне все-все-все.

—В двух словах не получится.

Но Стелла рассказала и о том, что видела, и о затеянном расследовании.

—Как интересно! Ты как настоящий детектив. Пожалуй, мы с твоим папочкой сможем помочь. Ты же знаешь, как он любит играться со своим компьютером! — Джолин хлопнула Стеллу по плечу. — Держу пари, ее убили! Отравили или зарезали и закопали в саду. Или сбросили в реку... кусочками. Я всегда так думала!

—У тебя богатое воображение, только призрак вполне целый. И самая надежная ниточка к ней — одна из предков Харперов, умершая родами.

—Да, верно. — Джолин помолчала, явно разочарованная. Ну, жаль, если так. Убийство гораздо увлекательнее. Повтори все это своему отцу. Посмотрим, что можно сделать. У нас обоих полно свободного времени. Мы отлично повеселимся.

—А для меня это отклонение. Что-то в последнее время я часто отклоняюсь от нормы.

—И твои отклонения включают мужчину? Высокого широкоплечего мужчину с брутальной улыбкой?

Стелла прищурилась.

—С чего вдруг такой вопрос?

—Помнишь мою четвероюродную сестру Люсиль? Вы однажды встречались. Она случайно обедала в городе пару вечеров назад и сообщила мне, что видела тебя в ресторане с очень красивым молодым человеком. Люсиль не подошла к вашему столику, потому что сама была с приятелем, а он еще не совсем развелся со второй женой. Вообще-то он «не совсем разведен» уже полтора года, однако нашу Люси это не смущает. Нуда бог с ней! Так кто же этот красивый молодой человек?

—Логан Китридж.

—О-о-ой, — ошеломленно протянула Джолин. — Мне казалось, что он тебе не нравился.

—Не то чтобы не нравился, просто он меня раздражал, с ним было трудно работать. Мы потихоньку налаживаем деловые отношения, и как-то так случилось, что вроде встречаемся. Я как раз стараюсь разобраться, хочу ли развивать эти отношения, то есть не деловые, а...

—А что тут разбираться? Или ты хочешь, или нет.

—Я хочу, но... Я не должна выпытывать у тебя сплетни, но...

Джолин придвинулась поближе.

—Милая, к кому же тебе обратиться, если не ко мне?

Стелла фыркнула, взглянула на террариум — убедилась, что мальчики не бегут к ним со всех ног.

—Я хотела бы узнать, пока не влипла по уши, об отношениях Логана с женщинами.

—То есть ты хочешь знать, не слишком ли он любвеобильный.

—Ну, можно сказать и так.

—При такой внешности это было бы неудивительно, только я не слышала, чтобы люди говорили: «Логан Китридж тот еще распутник», как говорят о Куртисе, сыне моей сестры. Что касается Логана, то люди — их лучшая половина, по большей части — удивляются, как это бывшая жена его отпустила или почему какая-нибудь умная женщина до сих не прибрала к рукам. Ты собираешься прибрать его к рукам?

—Нет... Нет. Определенно, нет.

—Может, он подумывает прибрать к рукам тебя?

—Я бы сказала, что мы оба прощупываем почву. — Стелла заметила возвращающихся мужчин. — Идут наши охотники за рептилиями. Пожалуйста, не упоминай при мальчиках ничего из того, о чем мы говорили.

—Молчу, молчу.

Когда она влетела в дом переодеться перед свиданием, ее мучило чувство вины. Нет, не из-за свидания, поправила себя Стелла, вставая под душ. Поскольку они не договорились куда-то пойти, это не свидание. Она просто ненадолго заскочит к Логану.

Итак, экскурсия, свидание и мимолетный визит. Господи, более странных отношений у нее еще не было.

Но, как этони назови, она чувствовала себя виноватой. Не она накормит обедом детей, не она услышит их веселую болтовню о дневных приключениях...

Конечно, совершенно не обязательно проводить с мальчиками каждую свободную минуту, успокаивала себя Стелла, выскакивая из душа. Это было бы вредно и для них, и для нее. Не умрут же они с голоду, если не она поставит перед ними еду.

И все же эгоистично отдавать их в чужие руки только ради встречи с мужчиной... ради интимной близости с мужчиной, если все пойдет так, как она задумала.

«Простите, детки, сегодня мамочка не может пообедать с вами. Она наметила себе страстный секс...»

О господи!

Разрываясь между чувством вины и предвкушением плотского удовольствия, Стелла втерла в кожу крем.

Может, отменить? Она явно торопит события, что совершенно не в ее стиле. Отклонения от генеральной линии обычно приводят к ошибкам. Но ей тридцать три года. Она имеет право на интимные отношения с мужчиной, который ей нравится, который ее возбуждает и с которым у нее много общего.

Тридцать три года.

«В августе стукнет тридцать четыре», — напомнила себе Стелла, поморщившись. Это уже не чуть-чуть за тридцать, а хорошо за тридцать... и на горизонте маячит сорокалетие.

Ладно, долой грустные мысли о дурацких цифрах! Она просто взрослая женщина. Вот так-то лучше.

Стелла надела халат и занялась макияжем.

Взрослая одинокая женщина. Взрослый одинокий мужчина. Общие интересы, дружеские отношения... Сильное сексуальное влечение...

Как женщина может ясно мыслить, когда представляет мужские ладони на своем...

—Мамочка!

Стелла тупо уставилась на собственное недокрашенное отражение в зеркале.

—Да?

Стук в дверь между спальней мальчиков и ванной комнатой прозвучал, как пулеметная очередь.

—Мамочка! Можно войти? Можно? Мамочка!

Очнувшись, Стелла вскочила и распахнула дверь.

Взъерошенный, раскрасневшийся от злости Люк притоптывал на месте, воткнув сжатые кулачки в худенькие бедра.

—Что случилось?

—Он на меня смотрит!

—О боже, Люк!

—И корчит рожу. Мамочка! Он делает... то лицо.

Стелла прекрасно знала то лицо. Прищуренные глаза, глупая самодовольная улыбка, которые выводили Люка из себя. И Стелла прекрасно знала, что Гэвин отрабатывал это выражение лица перед зеркалом.

—А ты не смотри на него.

—Тогда он шипит и пыхтит.

Шипеть и пыхтеть Гэвин при желании мог часами.

—Понятно.

И как, черт побери, настраиваться на секс, разнимая сыновей? Стелла пробежала через детскую, пересекла коридор и ворвалась в гостиную, где ее мальчикам полагалось спокойно смотреть мультфильмы.

Размечталась!

Глупая женщина. Глупая, глупая женщина!

Растянувшийся на полу Гэвин поднял голову и взглянул на мать с наигранным недоумением. В лице под растрепанными белокурыми волосами — Стелла мгновенно внесла в свой мысленный список поход в парикмахерскую — не было даже намека на то, что он виноват.

На экране телевизора мелькали персонажи мультиков, но Гэвин, не глядя на экран, возил туда-сюда коллекционный джип. Другие машинки, опрокинутые набок или крышу, валялись так, будто их разметало в ужасной автокатастрофе. Миниатюрная пожарная машина и полицейский патрульный автомобиль, похоже, столкнулись лоб в лоб.

Помощь не придет.

—Мамочка, у тебя лицо перекошенное.

—Я знаю. Гэвин, немедленно прекрати.

—Я ничего не делаю.

Усилием воли Стелла сдержала рвущийся из горла пронзительный визг. Придавила его. Придушила. Она не будет визжать на своих детей, как ее мать визжала на нее.

—Может быть, тебе понравится ничего не делать в своей комнате в одиночестве весь отстаток вечера?

—Я не...

—Гэвин! — Стелла оборвала возражения сына, боясь, что они вытянут из ее горла тот омерзительный визг. — Не смотри на своего брата. Не шипи на своего брата. Ты знаешь, что его это раздражает и что именно поэтому ты так делаешь. Немедленно прекрати. Я требую.

Невинное личико помрачнело. Джип полетел в кучу изуродованных транспортных средств.

—Как это получается, что виноват всегда я?

—Да, интересно, как это? — с не меньшим раздражением откликнулась Стелла.

—Эта малявка...

—Я не малявка! А ты мудак.

—Люк! — Не зная, смеяться или падать в обморок, Стелла повернулась к младшему сыну. — Где ты услышал это слово?

—Не помню. Это ругательство?

—Да, и я не хочу, чтобы ты его повторял.

«Даже когда оно уместно», — мысленно добавила Стелла, заметив гримасу старшего сына.

—Гэвин, я могу отменить свои планы на вечер. Ты хочешь, чтобы я это сделала и осталась дома? — вкрадчиво спросила она. — Мы могли бы вместо игр перед сном убрать твою комнату. За час вполне успеем.

—Нет, — Гэвин, признав поражение, стал разбирать машинки. — Я больше не буду на него смотреть.

—Тогда, если мы все уладили, я пойду одеваться.

Выходя, Стелла услышала, как Люк шепчет:

«Что такое мудак?» Она закатила глаза, но возвращаться не стала.

Оказалось, что Логан действительно умеет стряпать. С минимальной помощью он приготовил тунца на гриле, коричневый рис, приправленный зеленью, соте из грибов и крупных кусков перца. Все получилось на удивление вкусным, хотя Логан, явно наслаждаясь процессом, смешивал ингредиенты на глаз или интуитивно.

Стелла считала себя вполне приличной поварихой, однако, в отличие от Логана, дотошно следовала рецептам и относилась к приготовлению пищи серьезно, как к одной из своих повседневных обязанностей. Разве это не отличная иллюстрация к тому, сколь они разные люди, и еще одна причина, по которой она не должна обедать на его кухне или прыгать в его постель?

Кто спорит, секс был невероятным. Нет смысла притворяться. Только после невероятного секса она должна бы чувствовать себя расслабленной, так откуда это внутреннее напряжение? И почему ей до смерти неловко?

Они чуть не умерли от наслаждения, а потом он просто скатился с кровати и занялся обедом. Можно подумать, они сыграли партию в теннис.

Но, с другой стороны, Логан поцеловал ее пальцы — очень милый, очень трогательный жест, поразивший ее до глубины души.

«Это моя проблема, — напомнила себе Стелла. — Логан не виноват в моем пристрастии все анализировать, докапываться до причин, выискивать объяснения. Но если не анализировать, как понять, что происходит?»

—Обед понравился?

Стелла прервала внутренний диспут, подняла глаза на Логана и увидела, что он пристально за ней наблюдает.

—Очень вкусно.

—Ты почти не ешь.

Она демонстративно нацепила на вилку большой кусок тунца.

—Я никогда не понимала людей, которые, как ты, устраивают из приготовления еды шоу. Смешивают наугад, подсыпают щепотку того, подбрасывают щепотку другого. Откуда ты знаешь, что это правильно?

Если бы он поверил, что именно об этом она размышляла, так сексуально надувшись, то вышел бы во двор и слопал полную лопату мульчи.

—Я не знаю. Обычно получается как надо или немного иначе, но все равно правильно, только по-другому. — Пусть он не может читать ее мысли, но скорее всего они связаны с сексом или тем, что последовало за ним. Ради бога! Почему бы не подыграть ей. — Если я готовлю, а поскольку я не собираюсь каждый вечер торчать в ресторане, то готовлю, я хочу получать от этого удовольствие. Любые правила и ограничения меня бы раздражали.

—А я, если хоть в какой-то степени не регламентирую процесс, начинаю нервничать. Не получится ли слишком пресно? Или чересчур остро? Не переварится ли? А вдруг недожарится? Я бы с ума сошла еще до того, как поставила еду на стол. — Ее лицо омрачила тревога. — Мне здесь не место, верно?

—Уточни.

—Здесь. Здесь, — Стелла широко развела руки. — С тобой. За этим чудесным импровизированным обедом. На твоей прекрасной кухне в твоем неухоженном, но все равно очаровательном доме. После сексуального безумия там, наверху, в твоей спальне в стиле «я-настоящий-мужчина-и-я-это-знаю».

Логан откинулся на спинку стула, решив промочить горло, а заодно и прополоскать мозги добрым глотком вина. Каждый раз, когда ему казалось, что он понял Стеллу, оказывалось, что до конца он в ней так и не разобрался.

—Никогда прежде не слышал подобных формулировок. Должно быть, северные штучки.

—Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — Стелла вспыхнула. — Это не... это не...

—Не функционально? Не продуктивно? Не упорядоченно?

—Не разговаривай со мной таким снисходительным тоном!

—Это был не снисходительный тон. Это был мой раздраженный тон. В чем твоя проблема, Рыжик?

—Ты меня смущаешь.

—А... Всего-то... — Логан пожал плечами и вернулся к еде.

—Ты думаешь, это смешно?

—Нет, я думаю, что голоден и что вряд ли могу как-то повлиять на твое смущение. Правда, если бы и мог, не стал бы. Вдруг ты начала бы расставлять все в алфавитном порядке.

Голубые, как колокольчики, огромные глаза превратились в щелочки.

—Ты: а — авантюрист, б — баламут, в — высокомерный, г...

—Г— генеральша, но меня это уже не так беспокоит, как вначале. По-моему, между нами происходит что-то интересное. Никто из нас к этому не стремился, но я готов рискнуть. Ты пытаешься разложить все по полочкам, и будь я проклят, если знаю, почему мне это начинает в тебе нравиться.

—Я рискую больше, чем ты.

Логан посерьезнел.

—Я никогда не обижу твоих детей.

—Если бы я хоть минуту подумала, что ты мог бы их обидеть, я бы не была с тобой на этом уровне.

—На каком на этом?

—Секс и обед на кухне.

—По-моему, с сексом ты справилась лучше, чем с обедом.

—Совершенно верно. Потому что я не знаю, чего ты ждешь от меня сейчас, и не совсем уверена в том, чего жду от тебя.

—А это для тебя равносильно произвольному смешиванию продуктов в кастрюле.

Стелла возмущенно выдохнула.

—Ты явно понимаешь меня лучше, чем я тебя.

—Я не настолько сложный.

—Если бы... Ты — лабиринт, Логан, — Стелла перегнулась к нему через стол так близко, что смогла разглядеть золотистые крапинки в зелени его глаз. — Чертов лабиринт без всякого намека на геометрию. Ты один из самых талантливых ландшафтных дизайнеров, с которыми мне доводилось работать, но половину своих идей и графиков ты чиркаешь на клочках бумаги и распихиваешь по карманам или по всем щелям своего грузовика.

Логан зачерпнул еще риса.

—Меня устраивает.

—Не сомневаюсь, но это не должноникого устраивать. Ты благоденствуешь в хаосе, что, кстати, подтверждает этот дом. Никто не должен благоденствовать в хаосе.

—Постой-ка! — Китридж взмахнул вилкой. — Где ты видишь хаос? Каждая вещь на своем месте.

—Здесь да! — Стелла победоносно улыбнулась. — У тебя чудесная кухня, удобная и стильная спальня...

—Стильная? — Логан обиженно скривился. — Господи Иисусе.

—И пустые комнаты. Тебе бы рвать на себе волосы, но нет, ты просто... просто... — Стелла замахала рукой. — Просто бесцельно слоняешься.

—Никогда в своей жизни бесцельно не слонялся. Прогуливаюсь иногда. Но никогда не слоняюсь.

—Неважно, не придирайся к словам. Ты разбираешься в винах и читаешь комиксы. Как это сочетается?

—Прекрасно, если учесть, что я люблю вино и комиксы.

—Ты был женат и считал отношения очень серьезными, если уехал так далеко от дома.

—Зачем жениться, если не готов и не хочешь делать все, чтобы другой человек был счастлив? Или, по крайней мере, не хочешь попытаться сделать его счастливым.

Стелла кивнула.

—Ты любил ее. И все же сумел уйти без шрамов. Ты понял, что не сложилось, и покончил с неудачным браком. Ты можешь быть грубым и резким, а в следующее мгновение уже милый и сговорчивый. Ты знал, зачем я приехала, но взял на себя труд приготовить обед, то есть проявил заботу, что попадает в колонку на букву «з».

—Господи, Рыжик, ты меня убиваешь! Я бы перескочил к «п» и сказал, что ты прелестна, но так и просится эпитет «помешанная». Чуточку.

Логан расхохотался, однако Стелла была слишком взвинченна, чтобы поставить точку.

—И после невероятного, ослепительного, фантастического секса ты скатываешься с кровати, как будто мы надоевшие друг другу супруги. Я за тобой не поспеваю.

Кажется, она высказалась. Логан поднес к губам бокал и задумчиво сделал несколько глотков.

—Давай проверим, правильно ли я понял. Хотя должен сказать, что и в тебе не обнаружил никакой геометрии.

—О!..

Стелла попыталась вскочить, но Логан удержал ее.

—Нет, сиди. Теперь моя очередь. Если бы я работал не так, как работаю, я не смог бы делать то, что делаю, и, уж будь уверена, не любил бы свою работу. Я понял это там, на Севере. Мой брак оказался ошибкой. Никто не любит признаваться в ошибках, но невозможно прожить жизнь, не совершив ни одной. Мы не причинили вреда никому, кроме самих себя, понесли наказание и двинулись дальше.

—Но...

—Минуту! Если я груб и резок, то потому, что хочу быть грубым и резким. Если я уступаю, опять же потому, что хочу или чувствую, что должен уступить. — Он допил свое вино. Стелла свое едва пригубила. — Что там еще? Да, ты приехала. Да, я знал зачем. Мы не подростки, а ты весьма прямолинейная женщина... по-своему. Я тебя хотел и ясно дал это понять. Ты не постучалась бы в мою дверь, если бы не была готова. Что касается обеда, на то была пара причин. Первая: я люблю вкусно поесть. Вторая: я хотел, чтобы ты приехала, я хотел быть с тобой, хотел обедать с тобой. До, после и между. И как-то вот сложилось.

Пока Логан говорил, ее раздражение угасло.

—Почему, когда я слушаю тебя, все кажется нормальным?

—Я не закончил. Соглашаясь с твоим определением нашего секса, я возражаю против слова «скатываешься». Я не скатываюсь и не слоняюсь бесцельно. Я встал с постели. Потому что если бы я подышал тобой еще немного, то попросил бы тебя остаться. Ты не можешь остаться и не останешься. Если тебе нужны разговоры вроде: «О, малышка, это было изумительно...»

—Ничего подобного! — возмутилась Стелла, но невольно улыбнулась: уж слишком забавным было его раздражение. — Я и без слов знаю, что сокрушила тебя.

Логан взял ее за запястье, повернул ладонь и погладил пальцы.

—Взаимно, смею заметить.

—Хорошо, сойдемся на взаимном сокрушении. Первое интимное свидание — и думаю, что все женщины со мной согласятся, — нервирует не меньше, чем возбуждает. Женщине важно все, что происходит после, особенно если сама близость затронула в ней что-то сокровенное. Ты что-то затронул во мне, и это пугает.

—Вот она — твоя прямолинейность, — прокомментировал Логан.

—Моя прямолинейность и твой лабиринт. Сложное сочетание. Повод серьезно подумать о многом. Прости, что раздула эту проблему.

—Рыжик, ты родилась, чтобы создавать и раздувать проблемы из любой ерунды. Сам себе удивляюсь, но уже начинаю привыкать.

—Может быть, ты прав, и признаю, мне интересно, совместятся ли наши разные ритмы, однако сейчас я помогу тебе убрать кухню и поеду домой.

Стелла встала. Логан тут же вскочил, взял ее за плечи, прижал спиной к холодильнику и поцеловал. В этом поцелуе бурлили и еле сдерживаемое раздражение, и отчаяние, и страсть.

—И об этом подумай, — слегка задыхаясь, предложил он, отстраняясь.

—Подумаю. Не сомневайся!

Логан любил в своей жизни дважды. Вожделение охватывало его гораздо чаще, он нередко испытывал к женщинам интерес и симпатию, но любовь сбивала его с ног лишь два раза. В первый раз ему не исполнилось и двадцати. И он, и девушка его мечты были слишком юными, чтобы справиться с сильным чувством. Они выжгли свою любовь безумными страстями и столь же безумной ревностью, однако теперь Логан вспоминал о Лайзе Энн Лауэр со сладкой тоской и нежностью.

А потом была Рей. К тому времени он немного повзрослел, немного поумнел, и они не спешили, два года до свадьбы испытывали свои чувства. Они оба хотели пожениться, правда, удивили всех, кто их знал, не только помолвкой, но и его согласием переехать на Север.

Сам Логан ничуть не удивлялся. Он любил Рей, а она хотела жить на Севере. Ей необходимо было там жить, поправил он себя, а он по наивности, как выяснилось, думал, что сможет прижиться где угодно.

Он не вмешивался в свадебные планы Рей и ее матери, лишь вносил посильный вклад, когда просили, и совершенно не нервничал. Ему даже понравилась многолюдная, пышная и — что уж душой кривить — несколько помпезная свадьба.

На Севере у него была хорошая работа, во всяком случае теоретически, однако его не покидали тревога и неудовлетворенность. Он чувствовал себя чужим в асфальтированном и загазованном городском улье.

«Простой провинциальный парень без особых амбиций не сумел вписаться в урбанистический ландшафт», — думал Логан, заканчивая вместе с помощниками крышу перголы.

Он завял там вместе со своим браком. Начиналось с мелочей, вскользь сказанных колкостей, с которыми, как он понимал, оглядываясь назад, вполне можно было справиться, найти компромисс и как-то все уладить. Но нет! И он, и Рей оставляли те мелочи прорастать и расцветать буйным цветом, пока не отдалились друг от друга, не разошлись в противоположные стороны.

Рей, в отличие от него, оказалась в своей стихии. Если коротко, он не был счастлив, а она не была счастлива оттого, что он так и не смог приспособиться. Как любая болезнь, несчастье иссушило их отношения до такой степени, когда никакое лечение уже не в силах помочь.

Нельзя сказать, что вся вина лежала на нем. И не во всем виновата была Рей. В конце концов у них хватило ума — или безрадостного сосуществования, — чтобы поставить точку.

Неудача в браке, как и потеря многообещающей поначалу любви, причинили боль. Стелла ошиблась насчет шрамов. Они остались, просто с некоторыми шрамы можно спрятать.

Поскольку была заказана пергола, обвитая глицинией, Логан объяснил помощникам, что и где сажать, и отошел к маленькому пруду, который, по желанию клиента, предстояло украсить водяными растениями.

Сегодня Логана одолевали мрачные мысли, а когда его одолевали мрачные мысли, он старался по возможности работать в одиночестве.

Он натянул высокие сапоги, вошел в воду и начал распределять растения. Предоставленные самим себе камыши захватили бы весь пруд и придушили всю остальную растительность, но в контейнерах они придадут водной глади милый пасторальный оттенок. Затем Логан притопил три водяные лилии, тоже в контейнерах, а у самого берега, чтобы поиграть с цветом, посадил желтые болотные ирисы.

Работа, как всегда, приносила удовлетворение и не мешала думать о постороннем. Может, и на своем участке в обнесенном стеной садике он выкопает маленький пруд... Но никаких камышей в нем не будет. Пожалуй, низкорослые лотосы и немного водяных канн для фона. Логану почему-то казалось, что Стелле понравилось бы.

И что же ему делать с этой женщиной и двумя до смешного обаятельными мальчишками? Сейчас, как дважды прежде, он чувствовал робкие ростки новой любви. Он мог бы придавить их. Возможно, и придавит. С диаметрально противоположным отношением почти ко всему он и Стелла определенно сведут друг друга с ума. Вряд ли они сожгут друг друга, хотя, видит бог, в постели она его здорово запалила, но их отношения могут увять, как случилось с ним и Рей. Медленное увядание гораздо болезненнее мгновенной вспышки, и на этот раз необходимо принимать во внимание двоих детей. Не потому ли привидение Харперов лягнуло его в задницу?

Трудно поверить, но, потея во влажном горячем воздухе под затянувшимся тучами небом, Логан думал не о ландшафте и не о мульче, которую сыпал по краю пруда, а о том столкновении.

Он считал себя человеком широких взглядов, хотя до встречи с привидением лицом к лицу, если можно так выразиться, не верил в потустороннее, считал все это болтовней, ерундой. Предполагается, что в старых домах должны водиться призраки. Красивая история, а южане любят красивые истории. Логан принимал это как часть культуры или что-то, что может случиться с кем-то другим, особенно если этот кто-то немного пьян или слишком впечатлителен.

Он был трезв, а впечатлительностью сроду не отличался, однако почувствовал ледяное дыхание и дикий гнев. Привидение, к выяснению личности которого его привлекли, хотело причинить ему вред, хотело прогнать его. Прогнать от детей и их матери.

Черт побери, а вдруг та неприкаянная душа, кем бы она ни была, права? Не лучше ли для всех, если он отступит?

Логана отвлек телефонный звонок. Поскольку работа была почти закончена, он решил ответить и, стянув грязные рабочие перчатки, сорвал с ремня аппарат.

—Китридж.

—Логан, это я, Стелла.

Мгновенно и беспомощно встрепенувшееся сердце разозлило его.

—Чертовы бланки у меня в грузовике!

—Какие бланки?

—Любые, из-за которых ты мне звонишь, чтобы досадить.

—Так случилось, что я звоню не для того, чтобы досадить тебе, — резко и деловито ответила Стелла, лишь усилив тот сердечный трепет и раздражение.

—Ну, у меня все равно нет времени на болтовню. Я на работе.

—И поскольку ты на работе, мне хотелось бы, чтобы ты включил в свой график консультацию. Одной клиентке нужна консультация на ее территории. Клиентка здесь, так что, если бы ты просветил меня насчет своих сегодняшних планов, я бы передала ей, когда ты сможешь с ней встретиться, если сможешь.

—Где?

Стелла отбарабанила адрес. Это оказалось в двадцати минутах езды. Логан огляделся, прикинул, как со временем.

—В два часа.

—Отлично. Я ей передам. Ее зовут Марша Филдз. Уточнения нужны?

—Нет.

—Отлично.

Логан услышал резкий щелчок и разозлился еще больше, потому что не успел отключиться первым.

С воцарением весны солнце начало припекать, как в разгар лета в Мичигане. Суматоха в питомнике постепенно стихала, но ощущение праздника не пропадало. Все так же, как в начале сезона, сюда стекались толпы садоводов-любителей. Может, не столько для того, чтобы что-то купить. Просто хотели побродить среди растений час-другой, поболтать с персоналом или другими посетителями, во всяком случае, так казалось Стелле. И все равно каждый день тележки с рассадой и многолетниками, пышными кустами и декоративными деревьями гордо выкатывались на парковку перед главным зданием.

Стелла пристально следила за пополнением запасов саженцев, спешила заполнить пустоты на столах посадочным материалом из теплиц. Когда раскупались составленные ею композиции в вазонах и подвесных корзинах, она создавала новые и неутомимо звонила поставщикам, заказывая удобрения и семена трав, подкормки и стимуляторы роста, а также многое другое во все больших объемах.

Вооружившись планшетом, она тщательно инспектировала запасы, умоляла Роз щедрее расставаться с выращенными растениями и часто слышала в ответ:

—Еще рано. На следующий год.

—С такими темпами у нас скоро закончатся водосбор, астильба, хоста... — в очередной раз возмутилась Стелла, взмахнув планшетом. — Мы уже распродали добрую треть многолетников. Май на старых запасах протянем, только если очень повезет.

—Торговля замедляется, — Роз аккуратно отщипнула у гвоздики боковые побеги. — Вряд ли я осчастливлю покупателей, если начну продавать недозревшие растения.

—Но...

—Эти гвоздики не расцветут до следующего года, а клиенты хотят видеть цветы. Стелла, ну кого я учу? Вы же сами это прекрасно понимаете. Все хотят воткнуть в землю распустившийся или готовый распуститься цветок, и никто не желает откладывать удовольствие до следующего года.

—Я понимаю, но...

—Вы просто увлеклись, как и все остальные, — не снимая грязную перчатку, Роз почесала щеку. — Руби сияет так, будто опять стала бабушкой, а Стив при каждой встрече пытается удариться со мной ладонями поднятых рук, как со сверстницей.

—Они обожают питомник.

—Я тоже. И это наш лучший сезон с тех пор, как я основала «В саду». Отчасти благодаря погоде — в этом году прекрасная весна, — а еще нам удалось заполучить квалифицированного и увлеченного управляющего, что тоже далеко не пустяк. Но самое главное — качество. Количество на втором месте.

—Вы правы. Конечно, правы... Просто я выхожу из себя при мысли, а вдруг что-то закончится и придется посылать клиента в другое место.

—Надеюсь, до этого не дойдет, особенно если у нас хватит ума предложить хорошую замену.

—Опять вы правы, — вздохнула Стелла.

—А если все-таки придется порекомендовать другой питомник...

—Мы покорим покупателей своей заботой о них. Вот почему вы хозяйка питомника, а я управляющая.

—И не забывайте, что я родилась и выросла здесь. Через несколько недель закончится сезон весенних посадок. Во второй половине мая посетители в основном интересуются сопутствующими товарами, иногда покупают уже готовые композиции или пару растений, чтобы заменить те, что погибли или отцвели. А когда наступит июньская жара, мы выставим остатки весенних и летних цветов на распродажу и займемся осенними растениями.

—В Мичигане сильно рискуешь, если сажаешь что-то до середины мая.

Роз начала заполнять черенками следующий поддон.

—Вы скучаете по Мичигану?

—Хотелось бы ответить «да», чтобы не показаться предательницей, но нет, не очень. Я оставила там только воспоминания.

И эти воспоминания о хорошей жизни с любимым мужчиной ее тревожили. Потеряв Кевина, она осталась сокрушенной и неуверенной, собирала свою жизнь по кусочкам ради детей, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя в ее душе затаилось не только горе, но и страх.

Она боролась со страхом и хранила воспоминания.

Однако она не просто потеряла мужа. Ее сыновья потеряли отца. Гэвин вспоминал его с нежностью, хотя с каждым годом все более смутно, а Люк тогда был слишком мал, чтобы ясно запомнить отца. Какая ужасная несправедливость... И если развивать отношения с Логаном, пока мальчики еще так малы...

Наверное, это все равно что перестать скучать по дому. И похоже на измену.

Войдя в демонстрационный зал, Стелла увидела довольно много посетителей, разглядывающих стенды, и Хейли, присевшую на корточки, чтобы поднять большой красный горшок с цветами.

—Не смей!

Посетители обернулись на ее резкий оклик, но, не обращая внимания на любопытные взгляды, Стелла вихрем пронеслась через зал, подбоченилась и сердито уставилась на Хейли.

—Что ты, черт возьми, делаешь?

—Мы распродали все демонстрационные растения. Я подумала, что это будет хорошо смотреться у кассы.

—Не сомневаюсь. Ты не забыла, на каком ты месяце?

Хейли опустила взгляд на свой огромный живот.

—Такое трудно забыть.

—Если хочешь передвинуть тяжелый горшок, попроси кого-нибудь это сделать.

—Я сильная, как бык.

—Бык на девятом месяце беременности...

Одна из покупательниц похлопала Хейли по плечу.

—Слушайся ее, детка. Ты же не хочешь рисковать. Как только ребеночек выскочит, уж натаскаешься, поверь мне. А пока пользуйся своим положением и не мешай окружающим баловать тебя.

—Приходится не спускать с нее глаз, — вздохнула Стелла. — Изумительная лобелия, не правда ли?

Женщина перевела взгляд на свою тележку.

—Мне очень понравился этот насыщенный голубой цвет. Я вот думала посадить рядом ту красную сальвию и, может, сзади, как фон, космею?

—По-моему, идеально. Очаровательно и ярко. Весь сезон у вас будут цветы.

—Еще остается место в задней части клумбы, но я не придумала, что там посадить. — Покупательница закусила губу, осматривая столы, заставленные разными цветами. — Если у вас есть время, я не возражала бы против совета.

—Всегда к вашим услугам. У нас имеется потрясающий разноцветный алтей, достаточно высокий, чтобы посадить позади космеи, и, если хотите поддержать сальвию, думаю, отлично подойдут вон те ноготки. А периллу вы видели?

—Даже не представляю, что это такое, — рассмеялась женщина.

Стелла показала ей травянистое растение с пышной шапкой пурпурных листьев, а Хейли выбрала несколько крепких ноготков. Как-то незаметно втроем они заполнили еще один поддон.

—Я рада, что вы согласились на лобулярию. Видите, как белое освежает остальные цвета? Ваша тележка дает отличное представление о том, каким будет сад. Все эти растения прекрасно гармонируют друг с другом.

—Жду не дождусь, когда посажу их. Мои соседи позеленеют от зависти.

—А вы пошлите их к нам.

—Непременно. Я делаю это уже не в первый раз. Езжу сюда с тех самых пор, как открылся питомник. Жила в миле отсюда, а два года назад переехала поближе к Мемфису. Теперь получается больше пятнадцати миль, но я всегда нахожу у вас что-то особенное, потому и приезжаю снова и снова.

—Как приятно это слышать! Я или Хейли можем еще чем-нибудь вам помочь? Вам нужны припосадочный питательный раствор, мульча, удобрения?

—С этим я и сама справлюсь. Хотя... — женщина улыбнулась Хейли... — моя тележка полна, но если вы попросите одного из тех сильных юношей оттащить ваш неподъемный цветок к кассе, а потом в мою машину, я его куплю.

—Если позволите, я откачу к кассе вашу тележку. — Стелла строго взглянула на Хейли. — А ты веди себя хорошо.

—Вы сестры? — спросила покупательница, когда Стелла отошла.

—Нет. Она мой босс. А что?

—Вы напомнили мне мою сестру и меня. Я до сих пор вот так же поругиваю младшую сестренку, особенно когда тревожусь о ней.

—Правда? — Хейли проводила Стеллу взглядом. — Тогда мы вроде как сестры.

Понимая, как сильно рискует, Харпер отправился на поиски Хейли и в конце концов обнаружил ее на высоком табурете за контрольным столом у выхода из магазина, где она пробивала чеки запоздалым покупателям. Ее просторная алая блуза — или туника, или как там называется одежда для беременных — пламенела среди множества ярких растений. Забавно, именно этот дерзкий, чувственный оттенок красного он представлял всегда, когда думал о Хейли.

Под длинной челкой ее глаза казались огромными, а большие серебряные кольца в ушах, выглядывая из-под неровных прядей, покачивались при каждом ее движении.

Прилавок загораживал живот, и почти невозможно было догадаться, что Хейли беременна.

«Разве что взгляд усталый», — подумал Харпер. И личико слегка припухшее, то ли от набранного веса, то ли от того, что она не высылается. Ну, что бы то ни было, вряд ли стоит об этом упоминать. Он и так теперь почти всегда говорит невпопад, особенно когда оказывается рядом с Хейли. Вряд ли очередная попытка получится удачнее, однако ради правого дела он пообещал принять удар на себя.

Харпер дождался, когда Хейли освободилась, и, собравшись с духом, приблизился.

—Привет!

Хейли взглянула на него не очень приветливо.

—Привет. С чего это вдруг ты покинул свою пещеру?

—На сегодня я работу закончил. Только что позвонила мама и спросила, не смогу ли я отвезти тебя домой.

—Я не закончила, — разозлилась Хейли. — Где- то слоняются еще как минимум два покупателя, и по субботам я закрываю питомник.

М-да... С покупателями она так не разговаривает. Похоже, этот тон приберегается специально для него.

—Я знаю, но мама сказала, что ты ей зачем-то нужна как можно скорее, а с покупателями пусть разберутся Билли и Ларри, и питомник они закроют.

—А в чем дело? Почему Роз не позвонила мне?

—Понятия не имею. Я всего лишь посыльный. Ларри я уже предупредил, он помогает последней парочке. Так что все в порядке.

Хейли начала сползать с табурета, и, хотя у Харпера руки чесались, так хотелось ей помочь, он побоялся, что эти самые руки она ему переломает.

—Я могу и пешком дойти.

—О господи... Да перестань уже! — Харпер сунул руки в карманы и уставился на нее не менее раздраженно. — Зачем ты загоняешь меня в угол? Если я тебя отпущу, мама сотрет меня в порошок. А когда она покончит со мной, то, между прочим, и тебе наподдаст. Давай просто сядем в машину.

—Ну давай сядем.

На самом деле Хейли чувствовала себя безумно уставшей и разбитой, и психовала она от страха, что, несмотря на все заверения доктора, с ней и ребенком что-то неладно. Вдруг малыш родится болезненным или уродцем, потому что она... Она не знала, в чем именно виновата, но считала, что это было бы только ее виной.

Хейли взяла сумочку и, попытавшись поизящнее обойти Харпера, выплыла из зала.

—Я должна была работать еще полчаса, — недовольно сказала она, сама распахивая дверцу машины. — Не понимаю, что такое срочное не может подождать полчаса.

—Не знаю.

—Роз еще не встречалась с тем парнем-генеалогом?

Харпер сел на водительское сидение, завел двигатель.

—Нет. Все в свое время.

—А тебе, похоже, совсем неинтересно. Почему ты никогда не приходишь на наши собрания, посвященные новобрачной Харпер?

—Мне пока нечего сказать. Приду, когда что-нибудь придумаю.

Сейчас, в замкнутом пространстве, он остро чувствовал аромат Хейли, такой же яркий и чувственный, как ее блуза. И дразнящий. К счастью, ехать было недалеко.

Удивляясь, что пот ручьем не льется по спине, Харпер резко остановил машину перед домом.

—Водить такую щегольскую машинку так быстро все равно что напрашиваться на штраф.

—Это не щегольская машинка, а надежный спортивный автомобиль. И я не превышаю скорость. Почему ты все время ко мне цепляешься? Чем я тебя так сильно раздражаю?

—Ничего я к тебе не цепляюсь! Я просто сделала наблюдение и высказалась. Хорошо хоть она не красная! — Хейли открыла дверцу и попыталась спустить ноги на землю. — Пижоны предпочитают красный цвет. Может, только потому, что она черная, из перчаточного отделения и не сыплются штрафные квитанции.

—За последние два года мне не выписали ни одного штрафа.

Хейли фыркнула.

—Ладно, за восемнадцать месяцев, но...

—Ты не мог бы перестать спорить хоть на пять секунд, подойти сюда и помочь мне вылезти из проклятой машины? У меня не получается.

Харпер рванул с места, как в финале на стометровку, и, обежав капот, подскочил к пассажирской дверце. Только он не знал, как выполнить поставленную задачу. Хейли сидела раскрасневшаяся, с горящими глазами. Он хотел было тащить ее за руки, но подумал, что, наверное, лучше... приподнять ее, что ли.

В общем, он наклонился, подхватил ее за подмышки и поднял.

Хейли ударилась о него животом, и вот тут уж пот полился по его спине не ручьем — рекой.

Это было... необычно.

Только Хейли уже отталкивала его.

—Спасибо, — пробормотала она, чуть не плача от унижения.

Она даже не способна переместить собственный центр тяжести и выбраться из дурацкой машины! Но если бы Харпер изначально не заставил ее влезть в свою игрушку, никакого унижения не было бы!

А ей всего-то хотелось съесть шоколадно-ванильное мороженое и посидеть в ванне с прохладной водой. Нет, лучше просидеть в прохладной воде всю оставшуюся жизнь.

Хейли раздраженно распахнула парадную дверь и протопала в дом. И чуть не проглотила подпрыгнувшее к горлу сердце от криков: «Сюрприз, сюрприз!»... и чуть не описалась. В последнее время ее мочевой пузырь вел себя совершенно непредсказуемо.

С потолка гостиной свисали розовые и голубые гирлянды из гофрированной бумаги, в углах пританцовывали связки белых воздушных шаров, а на высоком столе громоздились коробки, обернутые разноцветной подарочной бумагой с огромными бантами. В комнате было полно женщин: Стелла, и Роз, и все девушки, работавшие в питомнике, даже несколько постоянных покупательниц.

Роз подошла к Хейли и обняла ее за плечи.

—Нечего так сильно удивляться. Неужели ты думала, что мы позволим тебе родить малыша без посвященной ему вечеринки?

—Вечеринка для моего малыша... — еле сдерживая слезы, Хейли расплылась в улыбке.

—Заходи и садись. Прежде чем разворачивать подарки, можешь выпить один бокал магического фирменного пунша Дэвида.

—Это... вы... — Хейли увидела в центре гостиной кресло, украшенное вуалью и шариками, как праздничный трон. — Я не знаю, что сказать.

—Тогда я сяду с тобой рядом, дорогая. Я Джолин, мачеха Стеллы. — Джолин погладила руку Хейли, затем живот. — У меня слов на всех хватит.

—А вот и пунш из шампанского. — Стелла протянула Хейли бокал.

—Спасибо... Спасибо вам всем огромное... Это самое приятное из всего, что для меня когда-либо делали.

—Ну, поплачь немножко, не стесняйся, — Джолин сунула Хейли кружевной платочек. — А потом мы все классно повеселимся.

И они повеселились. С каким удовольствием все охали, ахали и ворковали над невероятно крохотными одежками, над воздушными, как облака, одеяльцами, над вязанными вручную башмачками, над погремушками и плюшевыми зверушками, а потом играли в глупые игры, какими могут наслаждаться лишь женщины на вечеринке, посвященной будущему малышу! А сколько пунша было выпито, сколько пирожных съедено!

И кулак, все последние дни сжимавший сердце Хейли, разжался.

—Это был лучший праздник в моей жизни. — Голова кружилась, и Хейли с трудом сосредоточила взгляд на подарках, которые Стелла уже успела аккуратно разложить на столе. — Я понимаю, что все это было ради меня, и мне очень понравилось, но, по-моему, и остальные повеселились, правда?

—Издеваешься? — Стелла, сидя на полу, педантично складывала разбросанную оберточную бумагу в опрятные квадратики. — Потрясающая вечеринка.

—Стелла, вы хотите сохранить всю упаковку? — изумилась Роз.

—Когда-нибудь Хейли это понадобится, и я пытаюсь спасти то, что она не разодрала в клочья.

—Я не могла удержаться. Просто умирала от любопытства. Надо будет купить благодарственные открытки и постараться вспомнить, кто что подарил.

—Пока ты рвала обертки, я составила список.

—Ну кто бы сомневался? — Роз налила себе еще бокал пунша, опустилась в кресло и вытянула ноги. — Господи, я совсем без сил.

—Вы все так потрудились. Это было... У меня нет слов, — Хейли замахала руками, боясь снова разреветься. — Все... Я даже забыла, какими добрыми и щедрыми бывают люди. Боже, только взгляните на все эти чудесные вещи! Ох, этот крохотный желтый комбинезончик с медвежатами. А качели! Стелла, как мне отблагодарить вас за качели?

—Я бы без своих пропала.

—Вы обе такие милые! Я понятия не имела, что вы задумали, и безумно удивилась, и безумно вам благодарна.

—А как ты думаешь, кто все это спланировал? — Роз кивнула на Стеллу. — Дэвид теперь называет ее генерал Ротчайлд.

—Я должна сказать ему спасибо за всю эту чудесную еду. Поверить не могу, что слопала два куска торта. Я сейчас взорвусь.

—Нет, нет! Погоди взрываться, мы еще не закончили. — Роз поднялась. — Теперь мы пойдем наверх, и ты посмотришь мой подарок.

—Но вечеринка...

—Это был общий подарок, а наверху ждет еще один, который, надеюсь, тебе понравится.

—Я рычала на Харпера, — вздохнула Хейли, поднимаясь по лестнице с помощью Роз и Стеллы.

—На него и раньше рычали.

—Но мне стыдно. Он помогал вам устроить мне сюрприз, а я над ним издевалась... Харпер сказал, что я вечно к нему цепляюсь, и он прав.

—Скажешь ему, что сожалеешь. — Женщины вошли в западное крыло, миновали комнаты Стеллы и комнату Хейли. — Вот мы и пришли.

Роз распахнула дверь и ввела Хейли внутрь.

—О боже, боже... — Хейли вытаращила глаза и зажала ладонями рот.

Стены комнаты были выкрашены в спокойный желтый цвет, на окнах висели кружевные шторы.

Кроватка... Хейли сразу поняла, что кроватка антикварная. Только старинная и нежно хранимая вещь может быть такой прекрасной. Дерево сияло, переливаясь глубокими темно-красными оттенками... А это приданое для новорожденного Хейли видела в журнале и вздыхала, зная, что никогда не сможет позволить себе ничего подобного.

—Кроватка взаймы, пока ты здесь живешь. Я пользовалась ею для своих детей, как моя мама, и ее мама... уже более восьмидесяти пяти лет. Но постельные принадлежности и пеленальный столик твои. Стелла добавила коврик и лампу. А Дэвид и Харпер, благослови их Господь, покрасили стены и притащили мебель с чердака.

От избытка чувств Хейли лишь качала головой, не в силах вымолвить ни слова. Стелла успокаивающе потерла ей спину.

—Как только принесем сюда все подарки, у тебя будет очень милая детская.

—Здесь так красиво! Даже в самых смелых мечтах я не представляла ничего подобного. Я... я так сильно скучаю по папе, и чем ближе роды, тем больше мне его не хватает. Мне было тоскливо и страшно, а больше всего жалко себя. — Хейли стерла слезы со щек. — И вот сегодняшний праздник... Я чувствую себя так... Дело не в вещах. Они чудесные и безумно мне нравятся... Но главное — этот праздник для меня и малыша.

—Ты не одна, Хейли. — Роз положила ладонь на ее живот. — Мы все теперь не одни.

—Я знаю. Я думаю... Ну, я думаю, что каждая из нас справилась бы и в одиночку. Я бы очень старалась, много работала бы. Но я не надеялась, что у меня опять будет настоящая семья. Я не ждала, что кто-то станет заботиться обо мне и ребенке. Какая же я дура!

—Нет, милая, — возразила Стелла, — ты просто беременная.

Хихикнув, Хейли сморгнула последние слезинки.

—Наверное, это все объясняет, хотя животом мне уже прикрываться недолго. Я никогда-никогда не смогу отблагодарить вас, отплатить вам. Никогда.

—О, просто назови ребенка в нашу честь, и будем в расчете, — рассмеялась Роз. — Особенно если родится мальчик. Может, мальчику с именем Розалинд Стелла нелегко придется в школе, но справедливость превыше всего.

—Эй! Я думала о Стелле Розалинд.

Роз надменно выгнула бровь.

—Это один из тех редких случаев, когда выгодно быть самой старшей.

Стелла вернулась домой в отличном настроении, хотя от усталости валилась с ног. Дети давно должны были спать, но она не сомневалась, что мальчики выбегут к ней, однако встретил ее лишь восторженный Паркер, облизавший хозяйке лицо, как только она подхватила его на руки. Стелла поцеловала пса в нос.

—Угадай, что случилось, мой пушистый дружок? У нас сегодня родилась девочка. Наша первая девочка!

Восторг тут же сменился чувством вины. Роз уехала из больницы пораньше и сейчас наверняка сражается наверху с мальчиками. Стелла поспешила к лестнице и увидела Логана.

—Потрясающий денек.

—Лучше не бывает, — согласилась Стелла.

Она вовсе не ожидала столкнуться с Логаном и вдруг осознала, что, помогая Хейли, взмокла так, что пот смыл весь макияж. И запах наверняка соответствующий...

—Ты не представляешь, как я тебе благодарна за то, что взял на себя мальчиков.

Никаких проблем. Парни выкопали мне пару приличных ям, но, боюсь, тебе придется сжечь их одежду.

—У них есть другая. Роз с ними наверху?

Нет, она на кухне. Дэвид там что-то взбивает, и до меня дошел слушок о шампанском.

—Опять шампанское? Мы чуть не утонули в шампанском в больнице. Я лучше поднимусь и угомоню свою банду.

—Они давно заснули. Еще и девяти не было. Копание ям изматывает мужчин.

—Ой! Когда я позвонила тебе рассказать о ребенке, ты сказал, что привезешь их домой, но я не думала, что уложишь их спать.

—У них хватило сил только принять душ, но мы сделали это как положено, по-мужски, а потом они заползли в кровати и через пять секунд отключились.

—Я перед тобой в огромном долгу.

—Расплатишься, — Логан подошел к ней, обнял и целовал до головокружения. — Устала?

—Да. Но лучшей причины для усталости не знаю.

Логан поднял руки, поиграл с ее волосами.

—Как поживают наша новенькая и ее мамочка?

—Отлично. Хейли просто чудо! Прекрасно держалась все семь часов родов. А девочка хоть и родилась на пару недель раньше срока, но выскочила пулей. Гэвин весил ненамного больше, чем она, а мне пришлось вдвое дольше убеждать его выбраться наружу.

—Тебе не захотелось родить еще одного?

Стелла побледнела.

—О... ну...

—Вот! Теперь я тебя напугал. — Довольный Логан обнял ее одной рукой за плечи. — Идем посмотрим, что там дают к шампанскому.

Логан с интересом разглядывал крохотное существо, щурившееся в солнечных лучах, проникающих сквозь молодую листву. Он и раньше видел младенцев, даже иногда в непосредственной близости, и всегда, может из-за странного взгляда, находил в них сходство с рыбешками. Но у этой малышки были густые черные волосики, и она навевала ему мысли о русалке, экзотическом существе из другого мира.

Если бы рядом был Гэвин, Логан сказал бы ему — только чтобы Хейли не услышала, — что этот ребенок похож на отпрыска Аквамена и Чудо-Женщины[37]. Парень бы понял и оценил.

Еще младенцы вызывали у Логана чувство неловкости. Ему казалось, что они видят взрослых насквозь, как будто знают о них гораздо больше, чем сами взрослые, и просто терпят их, пока не вырастут и не возьмут свою судьбу в собственные руки.

Однако рядом в ожидании его восторгов стояла счастливая мамочка, и он должен был изречь что-то более подходящее, чем сравнение с вымышленным плодом вымышленной любви вымышленных супергероев.

—Она так прекрасна, словно прилетела с Венеры, где трава сапфировая, а небо — чаша из золотой пыли.

«Очень близко к истине, — решил Логан, — и гораздо поэтичнее теории с Акваменом».

—Ох как поэтично! — Хейли подтолкнула его локтем. — Возьмите Лили на руки. Не бойтесь.

—Может, лучше подождать, пока она станет более осязаемой?

Хейли хихикнула и осторожно вынула Лили из переносной люльки, стоявшей на скамье.

—Такой большой мужчина не должен бояться маленькой девочки. Держите. Только не отпускайте головку.

Переходя из рук в руки, малышка задергала ножками.

—Какие длинные ножки для такой крохи. Хорошенькая, как картинка, и очень похожа на тебя.

—Никак не могу поверить, что она моя... — Хейли поправила кружевной чепчик Лили и заставила себя убрать руки. — Можно теперь открыть подарок?

—Конечно. Ей солнце не навредит?

—Мы ее поджариваем, — ответила Хейли, дергая блестящую розовую ленточку с коробки, которую Логан оставил на столе во внутреннем дворике.

—Что?

—Она немножечко желтушная. Солнце ей полезно. Стелла сказала, что у Люка так тоже было и они держали его на солнышке понемногу несколько раз в день, — теперь она занялась подарочной оберткой. — Такое впечатление, будто Стелла и Роз знают о детях все-все-все. Я могу задать самый глупый вопрос, и одна из них обязательно ответит. Я не устаю благодарить Бога за то, что у меня и Лили есть они.

Три женщины на одного младенца. Наверняка не успевает Лили чихнуть, как одна из них тут как тут.

—Логан, как вы думаете, все в жизни случается по воле судьбы или от человека тоже что-то зависит?

—Думаю, зависит, потому что так предназначено.

—Я вот все размышляю. Если среди ночи просыпаешься два-три раза, есть время на размышления. Когда я покидала Литл-Рок, то хотела — мне было необходимо — просто уехать, и я поехала сюда, так как надеялась, что Роз возьмет меня на работу. А ведь я могла поехать в Алабаму. У меня там более близкий родственник, чем Роз, — кровный. Но я приехала сюда, и, думаю, это судьба. Лили было предназначено родиться здесь, и чтобы в ее жизни были Роз со Стеллой.

—Мы бы многое потеряли, если бы ты направила свою машину в другую сторону.

—Я здесь чувствую себя, как в семье. Мне так этого не хватало после смерти папы... Я хочу, чтобы у Лили была семья. Я думаю... я знаю... мы бы справились и сами. Но теперь мне мало просто справляться.

—Дети все меняют.

Хейли просияла улыбкой.

—Да, вы правы. Мне кажется, что теперь я совсем другой человек. Не та, что год и даже неделю назад. Я мамочка. — Хейли расправилась с остатками обертки и издала звук, который, как считал Логан, могут издавать только женщины.

—Ой, младенец! Какой красивый! Какой мягкий! — Она взяла куклу на руки и стала качать, как Логан — новорожденную.

—И больше, чем Лили, — заметил Китридж.

—Это ненадолго. Какой румяный! А какая шапочка!

—Когда ее снимаешь, звучит музыка.

—Правда? — Восхищенная Хейли стянула розовый колпачок, и заиграла «Колыбельная». — Потрясающе! Лили ее полюбит. Спасибо, Логан, огромное спасибо.

—Я решил, что для девочек много кукол не бывает.

Он оглянулся на хлопнувшую дверь, выходящую во дворик. Паркер опередил двух визжащих мальчиков и стал дергать его за штанину.

«И они когда-то были такие же маленькие», — с оторопью подумал Логан. Такие маленькие, что уместились бы на его согнутой руке. И такие же беспомощные, как рыбки, выдернутые из воды.

Мальчики вместе с отцепившимся от Логана псом закружились по траве, наслаждаясь свободой.

—Мы увидели ваш грузовик! — крикнул Гэвин. — Поедем работать?

—На сегодня я закончил. — Восторженные личики комично вытянулись, и Логан испытал такое удовольствие, что решил поменять планы на выходные. — Но на завтра я наметил строительство перголы в своем дворе. Мне не помешала бы парочка субботних рабов.

—Мы можем стать рабами! — Люк, почти как Паркер, дернул Логана за штанину. — Я знаю, что такое пергола. Это такая штука, по которой растения тянутся вверх.

—Отлично. Пара квалифицированных рабов. Но надо спросить вашу маму.

—Она согласится! Она завтра работает, потому что Хейли в отпуске.

—По уходу за ребенком, — уточнила мамаша.

—Ладно. — Люк снова дернул Логана за штанину. — Можно на нее посмотреть?

—Конечно, — Китридж с ребенком на руках присел на корточки. — Кроха, правда?

Гэвин осторожно похлопал пальцем по щечке Лили.

—Она ничего не умеет. Только плачет и спит.

Люк почти прижался губами к уху Логана и зашептал заговорщически:

—Хейли кормит ее молоком. Грудью...

Логану удалось кивнуть с совершенно невозмутимым видом.

—Кажется, я где-то слышал об этом, но так трудно поверить...

—Это правда. Для этого им и нужна грудь. Девчонкам. У парней такой нет, поэтому у них и не получается молоко, сколько бы они ни выпили.

—Хм-м. Это все объясняет.

—У жирдяя мистера Келсо есть грудь, — сказал Гэвин, вызвав новый приступ безудержного веселья у Люка.

Стелла подошла к двери и увидела Логана с младенцем на руках и своих мальчиков рядом. Все трое ухмылялись во весь рот. Солнце пробивалось сквозь листья красного клена, на плитах дорожки дрожали замысловатые узоры из света и тени, головокружительно пахли роскошные экзотические лилии и ранние розы, свежескошенная трава и вербена. Слышались птичье пение, смех, и восторженный шепот ее мальчиков, и изысканный перезвон китайских колокольчиков, висевших на одной из ветвей клена.

Стелла замерла, потрясенная, потом ойкнула. Может, получилось слишком громко, так как Логан резко обернулся. Когда их взгляды встретились, его широкая ухмылка превратилась в теплую, приветливую улыбку.

«Он кажется слишком большим, сидя там на корточках», — подумала Стелла. Слишком большим, слишком грубым с крохотным младенцем на руках, слишком мужественным рядом с ее бесценными мальчиками.

И в то же время... таким неотразимым, что дух захватывает. Загорелый, подтянутый, сильный.

Он более уместно смотрелся бы в лесу, прокладывающим дорогу сквозь деревья и валуны, а не здесь, в этом изящном внутреннем дворике с ароматными цветами и младенцем, спящим на его руках.

Логан распрямился и подошел к ней.

—Твоя очередь.

—О! — Стелла потянулась за Лили. — Наша девочка, наша красавица... — Она легко коснулась губами нежного лобика, вдохнула младенческий запах. — Хейли, как она себя сегодня ведет?

—Прекрасно. Стелла, посмотрите, что подарил ей Логан.

«М-да, чисто женские штучки», — подумал Китридж, когда Стелла, увидев кукольного младенца, издала точно такой же звук, как Хейли.

—С ума сойти!

—А теперь? — Хейли стянула шапочку, и заиграла музыка.

—Мама, мама! — Люк подскочил к Стелле и стал дергать ее.

—Сейчас, малыш.

Пока женщины восхищались куклой и Лили, Люк закатывал глаза, нетерпеливо пританцовывая на месте.

—Пожалуй, нам с Лили пора спать, — Хейли уложила малышку, подхватила люльку и куклу. — Еще раз спасибо, Логан. Очень мило с вашей стороны.

—Рад, что тебе понравилось. Береги себя и Лили.

—Куклы — отстой, — заявил Гэвин, правда, вежливо дождавшись, пока Хейли исчезла в доме.

—Да неужели? — дернув за козырек, Стелла надвинула бейсболку сыну на глаза. — А кто тогда те человечки, которыми заставлены все твои полки и письменный стол?

—Это не куклы! — ужаснулся Гэвин, как только может ужаснуться восьмилетний мальчик. — Брось, мам! Они трансформеры.

—Это меняет дело.

—Мы хотим быть субботними рабами и строить перголу. — Люк дернул Стеллу за руку, привлекая ее внимание. — Можно?

—Субботними рабами?

—Я завтра строю перголу, — пояснил Логан. — Помощь не помешает, а тут два волонтера. Я слышал, они работают за сандвичи с сыром и фруктовое мороженое на палочке.

—Вообще-то я собиралась взять их завтра с собой на работу.

—Мама, там пергола! — взмолился Люк, будто ему представилась возможность построить космический корабль и слетать на нем на Марс. — Я никогда-никогда не строил перголу.

—Ну...

—Давай поделимся, — предложил Логан. — Ты возьмешь их утром на работу, а я где-то в полдень заеду и заберу.

Вроде бы нормальное предложение. Как будто они родители. Семья. Однако у Стеллы все внутри сжалось, и сквозь шум в ушах она еле слышала просьбы и мольбы мальчиков...

—Отлично. Если ты уверен, что они тебе не будут мешать.

Прозвучало очень натянуто и официально. Логан вскинул голову.

—Если будут мешать, я просто вышибу их вон. Вот как сейчас. Ну-ка, парни, немедленно найдите своего пса и выясните, чем он занимается, а я пока поговорю с вашей мамой.

Гэвин скорчил презрительную гримасу.

—Пошли, Люк. Наверное, он хочет ее поцеловать.

—Ну, этот малый видит меня насквозь. — Логан приподнял пальцами ее подбородок и, следя за глазами, коснулся ее губ. — Привет, Стелла.

—Привет, Логан.

—Ты скажешь мне, о чем думаешь, или я должен догадаться?

—О многом. И ни о чем особенном.

—Ты стояла в дверях такая обалдевшая.

—Обалдевшая. Не каждый день услышишь это слово.

—Давай-ка прогуляемся.

—Хорошо.

—Хочешь знать, зачем я приехал?

—Привез Лили куклу.

Они вышли на одну из дорожек, услышали крики мальчиков и лай собаки, а затем удар пластмассовой биты Люка. Похоже, пока беспокоиться не о чем.

—И за этим, и попробовать выманить у Роз приглашение на обед, то есть хоть в компании пообедать с тобой. Вряд ли мне в обозримом будущем удастся оторвать тебя от новорожденной.

Стелла не смогла сдержать улыбку.

—Кажется, и я совершенно прозрачна. С младенцем в доме так весело! Когда мне удается опередить Роз и украсть девочку у Хейли на часок, я играю с ней, как с куклой. Такие восхитительные крохотные одежки. У меня никогда не было девочки. Я даже не представляла, что можно увлечься всеми этими платьицами.

—Когда я спросил тебя, не хочется ли тебе, глядя на Лили, родить еще одного, ты запаниковала.

—Я не запаниковала.

—Ну, скажем, напряглась. Почему?

—Для женщины моего возраста с двумя довольно большими сыновьями вполне естественно напрячься при мысли о новом ребенке.

—Понятно. Ты снова напряглась, когда я сказал, что хочу завтра забрать мальчиков к себе.

—Нет, просто я уже спланировала...

—Рыжик, не пудри мне мозги.

—Просто все происходит очень быстро и в направлении, о котором я не думала.

—Если ты собираешься планировать каждую мелочь, может быть, начертить тебе чертову таблицу?

—Я сама могу начерить себе таблицу, и нечего злиться, — Стелла остановилась у буйно разросшегося страстоцвета. — Я думала, что здесь, на Юге, жизнь течет медленно.

—Ты раздражала меня с первого взгляда.

—Большое спасибо.

—И как я не понял, чем это кончится. Как только я тебя видел, у меня начинало зудеть между лопатками. В том самом месте, до которого, как ни старайся, не дотянешься. Я бы с радостью притормозил. Обычно я не вижу смысла в спешке. Но, видишь ли, Стелла, любовь спланировать невозможно, а я в тебя влюбился.

—Логан...

—Тебя это пугает до смерти, и я вижу две причины. Первая — ты меня не любишь и боишься обидеть. Вторая — очень любишь, и это приводит тебя в ужас.

Логан сорвал страстоцвет с белыми лепестками и короной из длинных голубых ворсинок и воткнул в волосы Стеллы. Этот непринужденный и романтический жест совершенно не соответствовал отчаянию, звучавшему в его голосе.

—Я склоняюсь ко второй не только потому, что она меня больше устраивает. Целуя тебя, я чувствую, что творится с нами обоими.

—Физическое влечение.

—Да знаю я, что такое физическое влечение! — Логан схватил Стеллу за плечи. — И ты знаешь. Нет, это совсем другое.

—Может, ты прав... Может быть... Отчасти поэтому меня и тревожит такое быстрое развитие событий. — Она положила ладони ему на плечи. — Мы с Кевином до того, как все стало серьезно, были знакомы целый год, и прошел еще год, прежде чем мы заговорили о будущем.

—Примерно столько же времени развивались мои отношения с Рей. Стелла, ты пережила трагедию, я не справился с обстоятельствами, но сейчас мы здесь и оба знаем, что никто не может дать никаких гарантий, как бы долго и тщательно ты все ни планировала.

—Но сейчас речь не только обо мне. Я должна думать о мальчиках.

—Да, вы идете в комплекте. — Логан погладил ее руки и отступил на шаг. — Стелла, я не безупречен и не постеснялся бы подружиться с твоими детьми, чтобы добраться до тебя, но правда в том, что они мне нравятся. Я с удовольствием провожу с ними время.

—Я знаю, знаю! Я могу распознать фальшь. Дело не в тебе, а во мне.

—Самое поганое, что можно услышать.

—Ты прав, но и я права. Мне известно, что чувствует ребенок, когда его мать мечется от мужчины к мужчины. Нет, нет, это не про нас! — воскликнула она, увидев, как вспышка гнева исказила его лицо. — И это я знаю. Но моя жизнь сейчас крутится вокруг мальчиков. Иначе я не могу.

—Ты не веришь в меня? Боишься, что я не смогу стать им отцом, потому что они не мои?

—Я думаю, нужно время...

—Ты же знаешь, как получить сильное, здоровое растение вроде этого? — Логан кивнул на страстоцвет. — Можно привить его, и будет новый цветок, более здоровый. Возможно, даже получится новый вид.

—Да, но на это нужно время.

—Надо начать. Я не люблю этих мальчиков так, как ты, но я чувствую, как мог бы их полюбить, если бы ты дала мне шанс. Поэтому я хочу этот шанс. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

—О боже, я не могу... мы не можем... — Стелла прижала ладонь к сердцу, с трудом глотнула воздуха, но его не хватило. — Боже, Логан, я не могу дышать...

—Хорошо. Значит, ты пять минут помолчишь. Я люблю тебя и хочу, чтобы в моей жизни были ты и твои сыновья. Если бы несколько месяцев назад кто-то сказал, что я свяжусь с рыжей занудой и парой шумных мальчишек, я бы смеялся до колик. Но так уж случилось. Я бы предложил пожить некоторое время вместе, чтобы ты привыкла, но знаю, что ты не согласишься. Поэтому не вижу, что нам мешает начать нашу общую жизнь.

—Вот так просто! Все равно что пойти и купить новый грузовик?

—У нового грузовика больше гарантий, чем у брака.

—От твоей романтики у меня кружится голова.

—Я мог купить кольцо, опуститься на одно колено. Я так себе все и представлял, но вот я здесь. Стелла, ты ведь меня любишь!

—Начинаю размышлять почему.

—Ты всегда размышляешь. Ради бога, продолжай размышлять. Мы с тобой могли бы отлично жить вместе. Ради себя. — Логан кивнул в сторону, откуда раздавались шлепки пластмассовой биты по мячу. — Ради мальчиков. Я не могу быть им папочкой, но мог бы стать хорошим отцом. Я никогда не обижу ни их, ни тебя. Я буду злиться, раздражаться, но никогда ни одного из вас не обижу.

—Я знаю. Я не полюбила бы тебя, если бы ты не был хорошим человеком. Ты хороший, ты очень хороший человек. Но брак... Я не уверена, правильное ли это решение для всех нас.

—Я уговорю тебя. Рано или поздно я тебя уговорю. — Явно повеселевший Логан приблизился к Стелле и намотал на палец прядь ее волос. — Лучше, конечно, рано... Тогда ты смогла бы решить, как обставить пустые комнаты в моем большом доме. Я подумываю в следующий же дождливый день заняться одной из них.

Стелла прищурилась.

—Запрещенный удар.

—Какой угодно, лишь бы сработало. Стелла, ну выходи за меня замуж. — Он потерся губами о ее губы. — Будем семьей.

—Логан... — сердце рвалось к нему, но тело не слушалось. — Давай повременим. С семейной частью. Я видела тебя с Лили.

—И что?

—Мне скоро тридцать четыре. У меня дети восьми и шести лет. У меня ответственная работа, и я желаю ее сохранить. Я не знаю, хочу ли еще детей. У тебя никогда не было своего ребенка, а ты этого заслуживаешь.

—Я думал об этом. Я буду счастлив, если ты родишь мне ребенка... Если мы оба придем к этому решению. Но думаю, мне уже повезло. Ты и двое чудесных мальчишек. Я не должен предвидеть все, что может случиться. Я не желаю знать никаких чертовых мелочей. Я просто знаю, что люблю тебя и их.

—Логан, — пора было вернуть его с небес на землю. — Мы как-нибудь сядем и все обсудим. Мы еще даже не познакомились с семьями друг друга.

—Это легко. Во всяком случае, с твоими. Можем пригласить их на обед. Выбирай день.

—У тебя нет никакой мебели, — голос Стеллы дрогнул, и она постаралась взять себя в руки. — Но главное не это. Мы пропустили множество необходимых этапов.

Только в этот момент все этапы перепутались в ее голове и расплылись...

Брак, снова перемены в жизни мальчиков, возможность появления нового ребенка. Как со всем этим справиться?

—Ты хочешь взять на себя заботу о двух мальчишках. Ты не представляешь, что значит жить в одном доме с двумя сорванцами!

—Рыжик, я сам был мальчишкой. У меня есть предложение. Составь для меня список последовательных шагов. И мы, если тебе это так важно, их сделаем. Но скажи мне здесь и сейчас, ты меня любишь?

—Ты уже сказал, что люблю.

Логан обхватил ее за талию, притянул к себе, приподнял, и, как всегда, когда он это делал, у Стеллы быстрее забилось сердце.

—Скажи мне сама.

Понимает ли он, какое огромное значение имеют для нее эти слова? Слова, которые она не говорила ни одному мужчине, кроме того, которого потеряла? Может быть, но Логан смотрит на нее и ждет простого признания в том, что уже знает.

—Я люблю тебя. Люблю, но...

—Пока мне этого хватит, — как всегда, когда он целовал ее, вспыхнувшие эмоции были почти неуправляемыми, но через пару мгновений он отступил. — Напиши список, Рыжик, и начинай думать о цвете стен в гостиной. Передай мальчикам, что мы завтра увидимся.

—Но... ты не останешься на обед?

—У меня есть кое-какие дела, — бросил Логан уже через плечо. — Как и у тебя.

Стелла размышляла и размышляла над предложением Логана и к полудню уже собралась составлять очередной мысленный список всех «за» и «против», но не успела — Китридж приехал за мальчиками.

Она понимала, что Логан на нее сердится и наверняка обижен, однако, как ни странно, нисколько в нем не сомневалась. Он обещал мальчикам, что приедет, значит, приедет. Логан — надежный человек, которому она может доверить своих детей.

Конечно, споры неизбежны. Они оба слишком эмоциональны, чтобы спокойно обсуждать столь чувствительные вопросы. Однако она не имеет ничего против споров. Хороший спор обычно обнажает острые проблемы и позволяет выплеснуть чувства, а без этого невозможно решить что-то так, чтобы все, кого это касается, были счастливы.

Стелла поручила детям собирать оставленные покупателями тележки. За этим занятием их и застал Логан, совершенно, к ее изумлению, веселый и даже вполне счастливый.

—Готовы к мужской работе, парни?

Мальчики выразили свое согласие радостными криками и бросили тележки ради более интересных дел. Люк с гордостью показал Логану пластмассовый молоток, воткнутый в ременную петлю шортов.

—Пригодится. Люблю работников с собственным инструментом. Стелла, я сам привезу их домой.

—Когда примерно...

—Зависит от их выносливости. — Логан дотронулся до бицепсов Гэвина. — Этого силача, думаю, хватит надолго.

—Пощупайте мои! Пощупайте мои! — Люк согнул руку и напрягся.

Китридж выполнил просьбу, одобрительно присвистнул и кивнул Стелле:

—До встречи.

Вот так просто.

А она до конца дня размышляла и тревожилась. Чего, собственно, Логан и добивался.

Несмотря на то что она переоделась в сухую одежду и выпила бренди — на этом настояла Роз, — Стеллу трясло.

—Амелия. Ее зовут Амелия. Я увидела имя на стекле перед тем, как она исчезла. Она не хотела причинить мальчикам вред. Она злилась на меня и защищала их от меня. Она не совсем чокнутая.

—Ты в порядке? — Логан так и стоял, склонившись над Стеллой. — Точно?

Она кивнула, но вцепилась в бокал и глотнула еще бренди.

—Я не сразу успокоюсь, но да, я в порядке.

—Ни разу в жизни мне не было так страшно... — Хейли с опаской оглянулась на лестницу. — Вы уверены, что дети в безопасности?

Стелла успокаивающе положила ладонь на плечо Хейли.

—Она никогда их не обидит. Думаю, что-то разбило ей сердце и свело с ума, но дети — ее единственная радость.

—Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что все это кажется мне очень интересным, но совершенно безумным, — сказал Митч, не переставая мерить шагами гостиную. — Если бы я не видел своими глазами... — Он потряс головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. — Когда я начну исследование, мне понадобится вся уже имеющаяся у вас информация.

Митч замолчал и пристально взглянул на Роз.

—Я не могу дать разумное объяснение. Я это видел, но не могу объяснить рационалистически. Это... За неимением лучшего, я назову это существом. Некое существо было в той комнате. Комната была... запечатана. — Он рассеянно потер плечо, которым колотился о твердый воздух. — И оно было внутри.

Роз подлила в его чашку кофе.

—Мы не ожидали подобного шоу в первый же ваш визит.

—Вы так спокойны...

—Я прожила с ней дольше всех присутствующих.

—Как это? — удивился доктор.

—Здесь мой дом. — Розалинд была бледной, но ее глаза воинственно блестели. — Ее присутствие не может это изменить. Это мой дом. — Роз перевела дух и сделала глоток бренди. — Хотя я признаю, что случившееся сегодня меня потрясло, как и всех нас. Ничего подобного тому, что произошло наверху, я никогда прежде не видела.

—Я должен закончить проект, над которым работаю, а затем соберу ваши свидетельства. — Карнейги обвел взглядом комнату. — Каждый расскажет то, что видел.

—Хорошо.

—Стелле необходимо прилечь, — заявил Логан.

—Нет, все нормально. — Она оглянулась на монитор, прислушалась к тихому шелесту. — Мне кажется, сегодняшний вечер что-то изменил. В ней, во мне... Эти сны, синий георгин.

—Синий георгин? — удивился Митч, но Стелла лишь покачала головой.

—Я объясню, когда немного приду в себя, но не думаю, что те сны будут повторяться. Я полагаю, новобрачная Харпер оставит цветок в покое, даст ему разрастись, потому что я достучалась до нее. И только потому, что обратилась к ней как мать к матери.

—Мои дети выросли в этом доме. Она никогда не пыталась оградить их от меня.

—Вы не собирались замуж, пока ваши сыновья были детьми, — сказала Стелла и увидела, как прищурился Логан.

—Тебе не кажется, что ты пропустила пару шагов? — спросил он.

Стелла выдавила усталую улыбку.

—Не думаю, что они очень важные. А что касается новобрачной Харпер, может, ее оставил муж, или она забеременела от любовника, который ее бросил, или... я не знаю. Я не могу думать ясно.

—Как и все мы, и сколько бы вы ни уверяли, что хорошо себя чувствуете, вы еще очень бледны. — Роз поднялась. — Отведу-ка я вас наверх и уложу в постель.

Заметив, что Логан собирается возразить, Роз отрицательно покачала головой.

—Все вы можете оставаться, сколько хотите. Харпер?

—Хорошо. — Поняв, что его оставляют за хозяина дома, Харпер тоже встал. — Кому еще вина? Кофе?

Стелла еле держалась на ногах, однако, позволив Роз отвести себя наверх, пыталась бодриться.

—Я, конечно, устала, но вы вовсе не должны со мной нянчиться.

—После такой душевной травмы вы заслуживаете, чтобы с вами понянчились. Логан прекрасно справился бы, но сегодня, по-моему, это лучше сделать женщине. Не стесняйтесь, раздевайтесь. — Роз отвернулась, чтобы расстелить постель.

Под напором усталости шок потихоньку отступал, и Стелла покорно переоделась, выскользнула через ванную комнату к детям, взглянула на них еще раз и вернулась.

—Мне было так страшно... Я боялась, что не пробьюсь к ним.

—Вы оказались сильнее, чем она.

—Я никогда в жизни не испытывала такого потрясения. Даже... — она легла в постель. — ... даже когда погиб Кевин. Тогда я ничего не смогла сделать... Не смогла пробиться к нему, вернуть его, как бы этого ни хотела.

—А сегодня вы могли что-то сделать и сделали. Женщины... во всяком случае, такие женщины, как мы, делаеют то, что должны делать. Отдыхайте. Я перед сном загляну проверить вас и мальчиков. Оставить свет?

—Нет. Спасибо.

—Помните, мы внизу. Совсем рядом.

Оставшись одна в ночной тишине, Стелла вздохнула, замерла в темноте, прислушиваясь, но так и не услышала ничего, кроме собственного дыхания.

Все закончилось... На сегодня, по крайней мере.

Стелла наконец закрыла глаза и заснула. И спала без сновидений.

Камин с квадратными пропорциями корпуса и топки. Название дано по имени одного из создателей — английского архитектора Р. Адама (именно этот камин в обиходе называется английским). — Здесь и далее примеч. перев.

Теплица для выращивания рассады.

Около 30 метров

Магазины, торгующие в розницу по ценам, приближенным к оптовым.

Около 0,5 гектара

Двухместный открытый автомобиль.

Место проведения всемирно известного шоу уток.

Игровая приставка.

Минерал, добавляется в земляную смесь для повышения ее рыхлости.

Концевая прививка черенков с одинаковыми косыми срезами.

Пальмовое волокно. Несколькими прядями можно перевязать, например, букет.

Способ, при котором привой фиксируется в рассеченной на две трети ветви материнского растения.

Около 1 метра 95 сантиметров.

Прием пищи, объединяющий завтрак и ланч.

Коктейль — смесь шампанского и свежевыжатого апельсинового сока.

По-латыни Стелла — звезда.

Поместье Скарлетг О'Хары из романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром».

Поместье из романа Дафны дю Морье «Ребекка».

В теннисе удар слева.

Граница между Пенсильванией и Мэрилендом, проведенная английскими топографами Чарлзом Мейсоном и Джереми Диксоном в 60-е годы XVIII столетия. До Гражданской войны и во время нее линия Мейсона—Диксона была символом разделения рабовладельческих и свободных штатов.

Поместье в колониальном стиле, построенное в Мемфисе в 1939 году. Известно главным образом как дом знаменитого американского певца и актера Элвиса Пресли.

«Обман» луковиц, когда в ускоренном режиме имитируют зиму и весну, чтобы стимулировать цветение на ранних сроках.

«Голубая лаванда» — народная песня, которую часто поют как колыбельную.

В английском языке четверг — Thursday — соотносится с богом Тором — Thor

Герой мультсериала «Скуби Ду» постоянно попадает со своими друзьями в удивительные истории, часто связанные с привидениями.

Журнал об образе жизни в южных штатах США (культура, традиции, путешествия, дома, интерьеры, садоводство, кулинарные рецепты и т.д.).

Светлый бисквит из яичных белков.

Широко используемый эпитет для 90-х годов XIX века в США.

Культовое явление 90-х годов XIX века, образ, созданный иллюстратором Чарльзом Даном Гибсоном, — девушки независимые, но женственные.

Маргарет Зангер в 1921 году создала Лигу контроля над рождаемостью.

По-английски георгин — dahlia — произносится «дейлия».

Разновидность бейсбола для закрытых или ограниченных пространств.

Baby Got Back— песня Sir Mix-a-Lot, поющего в стиле хип-хоп.

2,5 килограмма, 47 сантиметров.

Система быстрой оценки состояния новорожденного, его физиологической зрелости. Главное ее назначение — определить, нужна ли ребенку экстренная помощь.

Розалинд Расселл (1907—1976) — известная американская актриса.

Аквамен — супергерой «DC Comics», который может дышать под водой, управлять всеми формами морской жизни и плавать на больших скоростях. Чудо-Женщина — супергероиня того же комикса.

Сандвич из поджаренного хлеба с мясом, сыром, помидорами и т.д.

Одна из двух самых крупных американских компаний, выпускающих комиксы.