В хорошую погоду Привиденчик отправлялся гулять.

Как чудесен свежий ночной воздух! Как легко и свободно дышится под открытым небом! Больше всего Привиденчик любил лунные ночи. До чего приятно прыгать на зубчатой стене замка в сиянии луны! Белый, как облако снежной пыли, Привиденчик переполнялся счастьем:

— О, как прекрасен замок Ойленштайн в лунном свете!

Иногда Привиденчик играл с летучими мышами, которые вылетали по ночам из укрытий и порхали вокруг башен замка. Порою наблюдал, как снуют туда-сюда через подвальные оконца крысы и мыши. В иные ночи слушал кошачьи концерты или ловил зазевавшихся ночных мотыльков.

Но больше всего ему нравилось навещать своего старого друга филина Шуху. Тот жил позади замка, в дупле дуба, росшего на краю обрыва над рекой. Шуху радовался визитам Маленького Привидения. Филин был тоже ночным существом, спал днём, просыпался в полночь. Он был старым, очень мудрым и строго следил за тем, чтобы встретить гостя честь по чести. Филин Шуху любил, чтобы к нему относились с уважением. Даже Привиденчик не позволял себе тыкать другу.

Обычно Привиденчик усаживался на ветку рядом с филином, и они чудесно коротали время, рассказывая друг другу разные истории: длинные и короткие, старые и новые, весёлые и грустные, назидательные, для размышлений, — всё, что приходило им в голову.

Однажды ночью, когда Привиденчик появился на ветвях дуба, филин сказал:

— Помнится, вы собирались рассказать историю про шведского генерала. Кажется, его звали Борстензон?

— Торстенсон, — поправил Привиденчик, — Торстен Торстенсон.

— Так что с ним случилось?

— Вот уж поистине смешная история, — начал рассказ Привиденчик. — Случилось это триста двадцать четыре года тому назад. Нет, постойте, ровно триста двадцать пять лет исполнится в следующем месяце, двадцать седьмого июля как раз будет юбилей. Так вот, однажды здесь появился этот Торстенсон со своими шведами. Кавалерия, пехота, артиллерия, тысячи солдат и офицеров.

Они разбили лагерь вокруг замка и города, нарыли рвов, настроили укреплений. А потом подтащили свои проклятые пушки и открыли огонь по замку и городу.

— Представляю себе, как это было неприятно! — заметил сочувственно филин.

— «Неприятно» — не то слово! Это было ужасно. Пушки грохотали весь день и полночи. Обычно я сплю крепко, меня не так-то легко разбудить. Но тогда! Это было выше моих сил! Треск ружейных выстрелов, гул и грохот пушечных ядер, ударяющих по стенам… Я терпеливо сносил адский шум три дня и три ночи. Но моё терпение лопнуло.

— А разве вы могли что-то сделать?

— О да! Я крупно поговорил с этим Торстенсоном, появившись у него ночью в палатке. Высказал всё, что во мне накипело.

— Неужели его палатку не охраняли часовые?

— Конечно, там были часовые: лейтенант и двадцать, а может, даже двадцать пять солдат. Они выхватили сабли и копья и преградили мне дорогу. А лейтенант даже выстрелил в меня из пистолета. Но, как вы знаете, ни сабли, ни копья привидениям не страшны, а выстрелы не могут причинить вреда, они просто проходят сквозь меня, как сквозь дым или туман. Так что я беспрепятственно проник в палатку генерала.

— А что было в палатке?

— Пришлось наподдать жару этому Торстенсону! «Если тебе дорога жизнь, — пригрозил я ему, размахивая руками и отвратительно шипя, — повторяю: если тебе дорога твоя жизнь, немедленно снимай осаду, уводи своих солдат и никогда, слышишь, никогда здесь больше не появляйся».

— А что же генерал?

Он стоял босиком, в отороченной кружевами ночной рубашке, и стучал зубами от страха. Потом упал передо мной на колени и умолял о милосердии. «Пощади меня! — молил он. — Пощади! Я сделаю всё, что ты скажешь!» Я схватил его за шиворот и слегка потряс. «Надеюсь, ты выполнишь всё, что я велю, — потребовал я. — Рано утром уберёшься отсюда. И никогда сюда не вернёшься. Понятно? Н-и-к-о-г-д-а!»

— Здорово, чёрт подери! А что Торстенсон?

— Торстенсон повиновался. На следующее утро, двадцать седьмого июля, он убрался вместе со своей армией. Они удирали, и Торстенсон с маршальским жезлом в руках скакал впереди.

— И он точно больше никогда не возвращался?

— Действительно никогда! — хихикнул Привиденчик.

Привиденчик закончил рассказ о шведском генерале Торстене Торстенсоне. Друзья немного помолчали. Они смотрели вниз — на долину, на реку, поблескивающую в лунном свете, на башни и остроконечные крыши Ойленберга, на флюгеры, крутые лестницы, балконы, фронтоны и эркеры. Видели редкие припозднившиеся огоньки, следили за тем, как те гаснут один за другим. Привиденчик вздохнул:

— Какая жалость, что я не могу посмотреть на город и реку при дневном свете! Вижу их только с сиянием луны.

Филин протестующе ухнул:

— Не будем говорить о дневном свете! У меня начинают болеть глаза, как только я о нём слышу. Считаю, что лунный свет достаточно ярок. Светлее ничего и не надо.

— А мне всё-таки хотелось бы посмотреть на мир днём, — настаивал Привиденчик. — Хотя бы разочек, чтобы понять разницу между днём и ночью. Это должно быть так интересно!

— Тьфу! — неодобрительно хмыкнул Шуху. — Вы — разумное Маленькое Привидение. Как вам пришла в голову такая мысль? Поверьте, дорогой друг, это ужасно! Однажды меня настиг в пути дневной свет, и одного этого раза достаточно!

Привиденчик встрепенулся:

— Я ничего об этом не знаю. Расскажите, господин Шуху, пожалуйста, расскажите!

Филин нахохлился, потом растопырил перья и два раза встряхнулся. Видно, ему нелегко было вспоминать.

— Это произошло в молодости, — начал он. — Тогда я время от времени совершал долгие прогулки вокруг замка Ойленштайн, отчасти ради охоты, отчасти из любопытства. И вот однажды совершенно забыл о времени. И что, вы думаете, случилось? Внезапно я понял, что вот-вот наступит рассвет. Только подумайте! А до замка ещё семь миль по меньшей мере. Смогу ли я попасть туда перед восходом солнца? Я работал изо всех сил крыльями, но солнце поднималось ещё быстрее. Оно догнало меня на пол пути. И мне пришлось закрыть глаза — до такой степени ослепили меня яркие солнечные лучи. Догадываетесь ли вы, какое необходимо мужество, чтобы лететь вслепую?

— Могу себе представить!

— О нет! — ухнул филин. — Никто не может себе представить, не пережив такого! Поверьте, это ужасно! Но самое худшее было впереди.

В этом месте филин сделал паузу, во-первых, чтобы прочистить горло, а во-вторых, чтобы усилить впечатление.

Привиденчик нетерпеливо подпрыгнул на ветке.

— И что же было самым худшим?

— Вороны! Вдруг я услышал их карканье. Откуда ни возьмись, появилась их огромная стая, штук тридцать или сорок. Они поняли, что я слеп и беспомощен, подлетели и стали кружиться вокруг, каркая мне прямо в уши отвратительные ругательства, каких я не слышал ни разу в жизни. Но этого им показалось мало. Один из воронов отважился клюнуть меня. Увы, я не мог защищаться. Другие это поняли, и тогда они, крича, окружили меня и начали клевать. Это был страшный миг, мой добрый друг, поистине — адский. До сих пор не могу понять, как я в конце концов нашёл свой дом и еле живой залез в дупло. Здесь я был в безопасности. Но в каком состоянии! Мне было плохо, очень плохо!

Филин забил крыльями, будто хотел стряхнуть с себя ужасные воспоминания.

— С тех пор, — заключил он свой рассказ, — я поклялся возвращаться домой до рассвета. Мы — ночные создания — не приспособлены к дневному свету. Это относится и к вам, мой любезный друг. К вам в особенности.

Рассказ филина не поколебал решения Маленького Привидения увидеть мир при свете дня.

«Ничего со мной не случится, — думал он. — На крайний случай у меня есть связка ключей. Её можно использовать для защиты. Но что может мне угрожать?»

И вот однажды июльской ночью Привиденчик наконец решился исполнить своё желание. Что ему делать, он уже знал.

«Я не должен ложиться спать, когда истечёт час призраков. Вот и всё».

Всегда, когда истекало время призраков, Привиденчик чувствовал себя усталым. Вот и сегодня ему хотелось зевать. Голова и тело налились тяжестью. Он сел на край дубового сундука и сам себе строго приказал:

— Не спать, Маленькое Привидение! Только не спать!

Но как одолеть самого себя? Когда часы на ратуше пробили час и время призраков прошло, у Привиденчика закружилась голова. На миг он закрыл глаза. А когда их вновь открыл, всё вокруг закружилось: дымоход, луна в слуховом окне, паутина, стропила. Всё-всё вертелось и кружилось.

Привиденчик перестал понимать, где верх, а где низ. Он потерял равновесие, свалился в сундук и тут же уснул.

Он проспал до следующей полуночи и проснулся сконфуженным и сердитым.

— Попробую ещё раз!

Но и вторая попытка окончилась неудачей. Провалилась и третья.

«Если бы я только знал, как бороться со сном!» — подумал Привиденчик в четвёртую ночь.

С погодой на этот раз не повезло. Дождь барабанил по крыше. В дымоходе завывал ветер. По водосточным желобам стекала вода. В скверном настроении Привиденчик отправился в музей. Георг-Казимир и прочие графы и рыцари, казалось, насмешливо поглядывали на него из своих золочёных рам. А генерал Торстенсон чуть не расхохотался.

— Не хватало, чтобы они надо мной смеялись! — нахмурился Привиденчик.

Он уже хотел отойти от рыцарей, принцесс, графов и генерала, когда заметил в одной из стеклянных витрин золотые часы. Это был походный будильник генерала Торстенсона. Тот его потерял в спешке отступления, и позже будильник, пережив много приключений, попал в музей как памятная вещь. Привиденчик раньше играл с будильником Торстенсона и знал, как с ним обращаться. У него мгновенно созрел новый план.

— Надеюсь, дорогой Торстенсон, ты не будешь возражать, — усмехнулся Привиденчик, — если я на время возьму твой будильник. Уверяю тебя, он будет использован по назначению.

Привиденчик потряс связкой ключей, открыл витрину и вынул часы. После чего поспешил к себе на чердак, улёгся в сундук, а будильник поставил на девять часов утра.

«Если я положу будильник под голову, — подумал он, — то обязательно проснусь от его звона, и у меня всё получится».

К сожалению, ничего у него не вышло. Генеральский будильник зазвонил точно в девять, однако Привиденчик его не слышал. Он спал, как обычно, до полуночи и проснулся лишь с двенадцатым ударом ратушных часов.

— Хотел бы я знать, как это случилось, — размышлял неудачник.

Он попытал счастья во второй и третий раз. Увы, с тем же успехом. И тогда Привиденчик решил вернуть золотой будильник на место, что было как раз вовремя. Музейные работники уже заметили пропажу ценного экспоната, жутко разволновались и сообщили об этом в полицию.

— Здесь поработали опытные мошенники, — заключил лучший сыщик города господин Хольцингер. — Вскрыть такую витрину, не оставив ни единого следа, могли только ловкие воры.

Но теперь золотые часы лежали на своём месте, как будто ничего не произошло.

На следующее утро музейные работники только покачали головами от удивления.

Привиденчику же было не до них. Его терзали собственные заботы.

Он рассказал обо всём филину Шуху.

— Можете объяснить, почему меня не разбудил генеральский будильник?

Филин заморгал глазами, стараясь найти рассудительный ответ.

Он был умудрён жизнью и, конечно, знал, что у каждого привидения в мире есть своё время и свои часы. Засыпать и просыпаться привидения могут только по этим часам.

«Ваши часы, мой друг, — мог бы сказать Шуху, — внизу, на ратуше Ойленберга. Они, и только они, решают, когда вам засыпать и когда просыпаться. И как бы вам этого ни хотелось, вы не сможете ничего изменить. Не поможет и генеральский будильник. А если уж вам так хочется проснуться в другое время, остаётся один путь — перевести стрелки на ратушных часах вперёд или назад. Но я бы этого не советовал делать. Думаю, что самое лучшее — оставить всё как есть».

Филин Шуху мог бы всё это сказать другу, но подумал, что разумнее промолчать.

Вдруг Маленькому Привидению удастся перевести стрелки на ратушных часах, и кто знает, что из этого получится!

Поэтому филин уклончиво проговорил:

— Знаете, дорогой друг, на вашем месте я бы смирился с тем, что в мире есть такое, чего не изменить, как ни старайся. Ночные привидения не могут бродить днём, ни при каких обстоятельствах. Примите это к сведению и покоритесь судьбе.

Привиденчик опечалился.

Несколько ночей кряду он бесцельно бродил по замку, опустив голову. И уже не верил в то, что ему суждено увидеть мир при свете дня. Но, как известно, мечты сбываются, и именно тогда, когда этого не ждёшь. Так случилось почти через неделю после разговора с филином Шуху.

Ратушные часы, как всегда, пробили двенадцать, и с последним ударом Привиденчик проснулся. Он по привычке отряхнулся, протёр глаза, потянулся, выпорхнул из сундука, угодив головой в паутину, прочихался и выплыл из-за трубы, потряхивая связкой ключей.

Однако что это? Чердак выглядел необычно — намного светлее и даже просторнее. Сквозь щели в крыше лился золотой лунный свет.

Золотой лунный свет? Он же бывает серебристо-белый или слегка голубоватый. Но золотой?

«А если это не лунный свет, — задумался Привиденчик, — то что же?»

Он шмыгнул к чердачному оконцу и тут же отпрянул, закрыв глаза. Странный свет снаружи был ослепительно ярок. К нему нужно было привыкнуть. Проморгавшись, Привиденчик ещё раз осторожно выглянул в окно и не сдержал удивления:

— Ах, как же сегодня светло и ярко!

До этой минуты Привиденчик знал, что деревья — чёрные, а крыши — серые. Теперь же он видел, что деревья — зелёные, а крыши — красные. Каждая вещь имела свой собственный цвет! Двери и оконные рамы были коричневые, гравий во дворе замка — жёлтый, кустики травы на крепостных стенах — ярко-изумрудного цвета. На башне развевался флаг с золотыми и красными полосками. А надо всем этим простирался сияющий невероятной голубизной небосвод, по которому плыли редкие белые облака, одинокие и маленькие, словно рыбачьи лодки в огромном море.

— Как чудесно! Какая красота! — восхитился Привиденчик. Ему стало ясно, что произошло. — Неужели я проснулся днём?

Он потёр глаза, подергал себя за нос. Нет, это был не сон!

— День! Белый день! — завопил от радости Привиденчик.

Как и почему сбылась его мечта, Привиденчик не знал. Может, произошло чудо?

«Наконец-то я могу посмотреть на мир днём, — подумал он. — Главное — нельзя терять ни минуты. Надо внимательно осмотреть замок Ойленштайн!»

Привиденчик в нетерпении заспешил с чердака вниз. Плавно спустился с четвёртого этажа на третий, с третьего на второй, со второго на первый и очутился в вестибюле, который выходил во двор замка.

Случилось так, что в это утро старший учитель господин Тальмайер привёл свой четвёртый класс на экскурсию в музей. И в тот момент, когда он входил со своими учениками в вестибюль, с противоположной стороны туда выпорхнул Привиденчик. Увидев его, девочки завизжали, а мальчики закричали:

— Господин Тальмайер, привидение! Привидение, господин Тальмайер!

В вестибюле поднялся невообразимый шум.

Не привыкший к детским крикам, Привиденчик так взволновался, что кинулся наутёк и вылетел во двор. Дети подумали, что привидение их испугалось.

— Скорей, скорей! — закричали мальчики. — Бежим за ним, поймаем его!

Не успел господин Тальмайер и слова сказать, как все тридцать семь его учеников с боевым кличем уже мчались догонять привидение.

— Вы его видели? — кричали бежавшие сзади. — Куда оно делось?

— Оно быстро удаляется! — орали передние.

Привиденчик старался держаться в тени крепостных стен. Как все ночные создания, он остерегался яркого солнечного света. Но ему нравилось, что дети устроили за ним погоню.

«Только бы они не кричали!» — сожалел он.

Привиденчик приотстал, чтобы подпустить ребят поближе. Но как только первый подбежавший мальчишка хотел его схватить, он отвесил ему такую оплеуху, что преследователь зарылся носом в землю.

«Здорово! — подумал Привиденчик. — Ну-ка ещё разок!»

Шутка удалась и во второй раз. Но на третий случилось непредвиденное. Увёртываясь от ребят, Привиденчик выскочил из тени на солнечный свет. Как только солнечные лучи коснулись его, Привиденчик почувствовал сильный удар по голове и чуть не упал. Он закричал, прикрыл лицо руками и зашатался.

— Ой, смотрите! — загомонили ребята. — Что случилось с привидением? Оно было белым, а теперь вдруг стало чёрным! Чёрным, как трубочист!

Привиденчик слышал крики детей, но не понимал их. Он чувствовал: с ним произошло что-то невероятное. Откуда ему знать, что от прикосновения солнечных лучей привидения становятся чёрными?

«Нужно уходить, — подумал Привиденчик, — и побыстрей!» Но куда?

Вернуться на чердак он не мог, так как дети преградили ему путь. А! Вон колодец! Может, сигануть туда? Там он будет в безопасности. Спрячется от детей и солнечных лучей…

Недолго думая, Привиденчик подбежал к колодцу и спрыгнул вниз. Дети страшно испугались и закричали:

— Господин Тальмайер, быстрее! Привидение свалилось в колодец!

Учитель Тальмайер не верил в привидения. Он подумал, что в колодец упал человек.

— Боже! Какое несчастье! Дети, надо звать на помощь. Зовите, дети, кричите!

Господин Тальмайер и тридцать семь его учеников стали взывать о помощи. Они кричали так громко, что директор музея, два смотрителя и все экскурсанты прибежали в тревоге и стали наперебой спрашивать, что случилось.

— Кошмар! — заикаясь, лепетал господин Тальмайер. — Кто-то упал в колодец!

— Кто-нибудь из детей? — в ужасе спросил директор.

— К счастью, нет. Это… Это…

— Кто же это?

Господин Тальмайер пожал плечами:

— Не знаю, кто это. Но мы все видели, как он упал в колодец. Надо сделать всё возможное, чтобы поднять его наверх.

Колодец был глубиной в добрых сорок метров. На дне его стояла вода, тёмная и холодная. Привиденчику не хотелось плюхаться в воду. К счастью, он нашёл в стене колодца небольшой выступ, примостился на нём и заглянул в тёмное зеркало воды.

Из глубины на него смотрело чёрное существо с белыми глазами и связкой ключей в руке. Привиденчик понял, что чёрное существо — его собственное отражение.

— Боже! Как я выгляжу! — ужаснулся он. — Я стал чёрным с головы до пят. Белыми остались только глаза. Они сверкают так страшно, что пугают меня! Я боюсь самого себя!

Привиденчик чувствовал себя несчастным. Голова всё ещё гудела.

— Хотелось бы знать, почему я стал чёрным? А ужасная головная боль от чего? Наверное, так подействовал на меня солнечный свет. И он же виноват в том, что я стал чёрным. Если бы я знал об этом, то уж точно остался бы в своём сундуке и не высунулся оттуда и на сантиметр…

Привиденчик ещё раз с отвращением посмотрел на своё отражение в воде.

— Ужасно, если всю дальнейшую жизнь придётся провести этаким страшилой! А может, есть какое-то средство снова стать белым? Остаётся только надеяться…

Пока Привиденчик в колодце размышлял над своей несчастной судьбой, директор музея вернулся в кабинет и вызвал по телефону пожарных. Вскоре к воротам замка с оглушительной сиреной подкатила пожарная машина с семью пожарными и их начальником. Начальник пожарной охраны выслушал рассказ директора и учителя Тальмайера, приложил два пальца к золотому шлему и после минутного раздумья решительно произнёс:

— Ясно, господа. Один из пожарных спустится в колодец и спасёт несчастного.

Он повернулся к пожарным:

— Есть доброволец?

Все семь пожарных, козырнув, заявили:

— Я, господин начальник!

Начальник выбрал самого маленького и тощего. К его поясному ремню прикрепили длинную верёвку, и начальник собственноручно повесил ему на шею фонарь.

— Удачи тебе! — пожелал он на прощанье.

Медленно и с большой осторожностью пожарник стал спускаться в колодец. Сослуживцы держали верёвку, привязанную к его ремню…

Привиденчик увидел пожарного с фонарём, спускавшегося в колодец, и ему стало не по себе.

— Меня обнаружат! Что тогда?

Он огляделся по сторонам. Прямо перед ним в стене колодца была маленькая железная дверь. На двери висел увесистый замок. Куда ведёт эта дверь? Привиденчик качнул связкой ключей, и железная дверь открылась. За ней оказался узкий подземный ход.

— Потайной ход! — обрадовался Привиденчик и юркнул туда. Железная дверь за ним закрылась.

— Замечательно! — пробормотал Привиденчик. — Пускай теперь ищут меня с фонарями. Здесь я в безопасности. Пробуду тут до полуночи, а потом вернусь на чердак, и всё будет в порядке.

До сих пор Привиденчик думал, что может хорошо выспаться только в старом дубовом сундуке. Но оказалось, что это не так. Он мгновенно заснул на сыром каменном полу подземного хода и спал так крепко и безмятежно, что, пробудясь, с трудом припомнил, как здесь очутился. На этот раз он, конечно, не слышал, как бьют часы, но был уверен, что уже полночь.

Привиденчик почувствовал себя отдохнувшим, как всегда при пробуждении с последним ударом часов на своём чердаке. Единственно, чего ему здесь не хватало, — пыли и паутины.

«Непривычно, что у меня не щекочет в носу, — подумал он, — если при пробуждении не прочихаешься, кажется, будто что-то потерял».

Вчера он решил вернуться в замок тем же путём, через колодец, но теперь передумал. Ему пришла в голову новая идея.

— А что, если выйти с другой стороны? Изучу попутно подземный ход.

Новый план увлёк Привиденчика. Он сунул связку ключей под мышку и отправился потайным ходом. В темноте Привиденчик видел, как кошка, передвижение не составляло труда. Подземный ход уходил всё глубже и глубже, пока вдруг не раздвоился.

«Куда идти, налево или направо? — подумал путешественник. — Лучше посчитаю на ключах: направо, налево, направо, налево, направо, налево, направо, налево…»

Ключи определили направо. Ладно! Без колебаний Привиденчик проскользнул в правое ответвление. Здесь было сыро и холодно. Время от времени дорогу ему перебегали крысы. А может, это были мыши! Они выскакивали из темноты и тут же исчезали, да так быстро, что Привиденчик не успевал спросить, куда ведёт этот подземный ход. Где-то же он должен кончиться? Вскоре Привиденчик подошёл ещё к одной развилке. И на этот раз решил свернуть налево. Дальше пошли развилка за развилкой. Привиденчик понял, что угодил в разветвлённую сеть переходов. Весь Ойленштайн и его окрестности, оказывается, были соединены подземными ходами.

«Подумать только, какого труда стоило всё это прорыть! — подумал Привиденчик. — Не завидую людям, которые долбили в скалах эти переходы. Какой гигантский труд!»

Во многих местах переходы разрушились, и бедному скитальцу приходилось пробираться между кучами мусора и обломками камней. Один раз он наткнулся на массивную железную решетку, вмурованную с двух сторон в скалы. Решётка не открывалась. Не страшно! При необходимости привидения могут сделаться тонюсенькими и проскользнуть между прутьями решётки. Через несколько метров переход кончился. Дальше в скале был прорублен узкий отвесный тоннель, ведущий кверху. А на самом верху он был закрыт железной крышкой.

— Интересно, куда ведёт эта дорога?

Не раздумывая, Привиденчик потряс связкой ключей. Люк открылся. Поток дневного света ослепил путешественника.

— Вот это да! — удивился Привиденчик. — Разве сейчас не полночь?

Он высунул голову из люка и огляделся. Первое, что он увидел прямо у собственного носа, были два начищенных до блеска чёрных сапога. Сапоги принадлежали мужчине в голубом мундире с блестящими латунными пуговицами. На его руках были длинные белые перчатки, а на голове белая фуражка.

Привиденчик не имел ни малейшего представления о том, что человек в белой фуражке был полицейским-регулировщиком уличного движения. А полицейский, в свою очередь, не догадывался, что чёрное существо с белыми глазами, появившееся из-под земли посередине самого оживлённого перекрестка города, было Маленьким Привидением. Он принял его за водопроводчика.

— Ты что, с ума сошёл? — уперев руки в бока, крикнул полицейский. — С чего это ты вздумал поднять крышку люка и мешать движению! Немедленно назад, в свой люк, и побыстрее!

Водители никак не могли понять, почему регулировщик их задерживает. Самые нетерпеливые начали сигналить. А Привиденчик не любил, когда на него кричали, и решил проучить крикуна. Он начал раздуваться и раздувался, пока его голова не стала огромной, как дождевая бочка. Потом вытянул губы и выпустил из головы воздух. Раздался звук как от лопнувшей автомобильной шины.

— У-фу-у-у! — Привиденчик сдул с головы регулировщика белую фуражку. От испуга несчастный был на грани обморока. Белый как мел, он стоял, вытаращив глаза.

— Насмотрелся! — усмехнулся Привиденчик и, довольный, опустился в подземный переход.

Хлоп! За ним закрылась крышка люка. Полицейский еле пришёл в себя. Минут, наверное, пять прошло, пока он вновь поднял руку и разрешил проезд отчаянно сигналившим машинам.

После случая на перекрёстке в Ойленберге стали происходить загадочные события. Целую неделю с двенадцати до часа дня то в одном, то в другом месте из-под земли выныривало чёрное существо, пугавшее людей.

Во вторник чудище появилось среди прилавков овощного рынка. Торговки, которых вообще-то трудно чем-либо испугать, вопя, разбежались врассыпную.

В среду в ресторане «Золотой лев» был торжественный приём, и страшилище до смерти напугало персонал и всех гостей.

В четверг чёрное существо со сверкающими белыми глазами объявилось в городском газовом управлении, в пятницу вызвало сумятицу на школьном дворе женской гимназии, когда там занимались физкультурой шестиклассницы.

Короче говоря, всю эту неделю не было дня, чтобы где-нибудь не появилось таинственное чёрное существо. В ойленбергской городской газете печатались длинные возмущённые статьи, авторы которых ядовито вопрошали: доколе отцы города будут попустительствовать странным явлениям в местной жизни?

Бургомистр созвал в ратуше чрезвычайный городской совет. Шеф полиции и его подчинённые денно и нощно, и, к сожалению, безрезультатно, обсуждали методы поимки Чёрного Незнакомца. Никто в целом городе не мог дать объяснения ежедневным происшествиям. Даже лучший сыщик города господин Хольцингер, известный своим умением решать в кратчайшие сроки самые головоломные задачи, и тот терялся в догадках.

А дело не стоило и выеденного яйца. С некоторых пор Привиденчик просыпался не в полночь, а в полдень. К тому же он окончательно заблудился в лабиринте подземных переходов и не находил дорогу обратно в колодец, расположенный во дворе замка. Он тыкался во все ответвления подземных ходов, ведущих на поверхность, в надежде попасть в замок.

«В общем-то я не против того, чтобы осмотреть город, — думал страдалец. — Жаль только, что люди при моём появлении убегают. Наверное, оттого, что я чёрный. Будь я белым — другое дело!»

Порою Привиденчик тосковал по своему пыльному чердаку и укромному сундуку. А иногда грустил при мысли, что отныне ему придётся странствовать при дневном свете и никогда — ночью.

«Замок Ойленштайн так прекрасен в полнолуние! — вздыхал он и уже который раз вопрошал себя: — Что же всё-таки случилось? Может ли ночное привидение ни с того ни с сего превратиться в дневное? Если так, то почему это произошло именно со мной? Должна же быть причина. Боюсь, что я никогда её не узнаю. А если бы мне кто-то и объяснил, что из того? Надо покориться судьбе!»

В воскресенье Привиденчик обнаружил новый выход из подземного лабиринта.

Как и другие выходы, тот был зарешечен. Но удивительно, что через несколько метров за первой решёткой обнаружилась вторая, за второй — третья. А уже за третьей находилась стальная дверь с увесистым замком.

«Что бы это значило?» — задумался Привиденчик.

Справиться с массивным замком было легко. Взмах ключей, и путь открыт.

И этот путь вёл в подвал ойленбергской ратуши.

Привиденчик поднялся из подвала наверх и буквально остолбенел. Ратуша, с её старинными каменными лестницами, пёстрыми витражами, сверкающими в лучах полуденного солнца, очаровала его.

В будние дни здесь кипела жизнь. Служащие и технический персонал сновали из кабинета в кабинет, курьеры перетаскивали горы бумаг. Коридоры были заполнены разными людьми со всевозможными заботами и ходатайствами.

Но сегодня, в воскресенье, тут царило безлюдье. Привиденчик спокойно осмотрел всё здание, открыл каждую дверь и заглянул в каждый кабинет.

Его поразило, что во всех комнатах на стенах висят одни и те же плакаты. А на плакатах яркими красками изображён шведский генерал Торстен Торстенсон! Огромный и важный, он сидел на сером в яблоках коне и держал в правой руке маршальский жезл. За плечами у генерала развевалась рыцарская накидка, а перья на шляпе были такие же красные, как и его остроконечная бородка.

Внизу на плакате было что-то написано крупными буквами.

Но Привиденчик никогда не учился читать и писать и потому не понял, что это реклама.

Надпись гласила:

«Что они носятся с этим Торстенсоном? — подумал Привиденчик. — Понаклеили везде его портреты. Ну один или два, пожалуйста, но чтобы в каждой комнате, во всех коридорах и нишах! Это уж слишком!» В кабинете городского казначея Привиденчик нашёл на столе чёрный фломастер. И тут же пририсовал генералу Торстенсону окладистую чёрную бороду. В следующей комнате он тем же фломастером украсил изображение генерала огромным носом в виде огурца и крупной бородавкой.

— Хоть какое-то разнообразие! — усмехнулся Привиденчик и стал носиться от плаката к плакату.

Одним или несколькими штрихами он пририсовывал Торстенсону то пару ослиных ушей, то пиратскую чёрную повязку на глаз, то ветвистые рога. Рисование увлекло Привиденчика. Всё новые и новые украшения приходили ему в голову: козлиные рожки, выпученные рачьи глаза, толстый живот, трубка с клубами дыма, длинные косматые волосы, кольцо в носу и многое-многое другое. Он был так поглощён своим делом, что забыл о времени.

Вдруг (Привиденчик как раз находился в кабинете бургомистра) на ратушных часах пробило час. Самое время подыскать спокойное местечко, где можно без помех поспать двадцать три часа.

«В подземный ход я уже не успею: слишком далеко, — подумал он, — а я устал…» В углу обшитого деревянными панелями кабинета возвышался старинный кованый сундук. Когда-то в нём хранили письма и счета. Но теперь он был пуст и стоял для украшения.

— Вот что мне подойдёт, — обрадовался Привиденчик. Из последних сил он забрался в сундук, закрыл за собой крышку и сразу заснул.

Проснувшись на следующий день в полдень, Привиденчик услышал в кабинете бургомистра возбуждённый разговор. Он осторожно приоткрыл крышку сундука и выглянул.

В кабинете было трое мужчин. Сам бургомистр сидел за столом в высоком красном кожаном кресле и курил сигару. Напротив него с фуражкой под мышкой стоял шеф городской полиции, а у окна, скрестив руки на груди, топтался лучший сыщик города Хольцингер.

Бургомистр пребывал в ужасном настроении.

— Повторяю вам ещё раз! — Он стукнул кулаком по столу. — Какая неслыханная дерзость! Все плакаты в ратуше обезображены самым непотребным образом! Требую найти мазилу, и немедленно! Это бросает тень на наш славный город. А если вы, уважаемый, не в силах что-то предпринять, — он повернулся к шефу полиции, — значит, вы не на своём месте и придётся с вами расстаться!

Шеф полиции побагровел:

— Смею вас заверить, господин бургомистр, полицией предпринимаются меры для поимки злоумышленника. Убеждён, что это вопрос времени. Мы проанализировали все подобные случаи нарушений за небольшим исключением.

Бургомистр пыхнул сигарой.

— Знаю я ваши исключения… Подумать только: Чёрный Незнакомец делает своё чёрное дело накануне трехсотдвадцатипятилетнего юбилея! Весь Ойленберг в смятении! Для чего нам, собственно, нужна полиция?!

Шеф полиции закусил губу. Что он мог ответить бургомистру? А бургомистр уже повернулся к лучшему сыщику города.

— Ну, Хольцингер, вы тоже ходите вокруг да около?

Хольцингер поднял на свет свои очки, внимательно их разглядел, потом снова надел и, пожав плечами, ответил:

— Боюсь, дело гораздо сложнее, чем мы предполагали. Не удивлюсь, если обнаружится связь между Чёрным Незнакомцем и этим мазилой.

Бургомистр в волнении отложил в сторону сигару.

— Как вы пришли к такому заключению?

— Интуиция!

Бургомистр почесал в затылке.

— Кто же тогда этот Чёрный Незнакомец? Вам ничего не подсказывает ваша интуиция?

— Моя интуиция говорит мне, что во всех этих делах не обошлось без вмешательства сверхъестественных сил.

— Вот как! — издевательски усмехнулся бургомистр. — Сейчас вы мне скажете, что у нас появилось привидение!

— А если так оно и есть? — упорствовал господин Хольцингер.

Бургомистр покачал головой:

— Смехотворная идея! Рассказывайте сказки малышам! А я в привидения не верю!

До этого момента Привиденчик спокойно слушал разговор. Но теперь была затронута его честь. Бургомистр Ойленберга не верит в привидения! Ну, погоди же!

— У-у-у-у-х! — завыл Привиденчик в пустом сундуке.

Ему вторило эхо в кабинете. Бургомистр и его собеседники испуганно вздрогнули.

— У-у-у-у-х! — Привиденчик открыл крышку и медленно, очень медленно, вздыхая и охая, позвякивая ключами, стал подниматься из сундука. Он уставился на бургомистра своими белыми глазами и взвыл ещё громче и заунывнее:

— У-у-у-у-х! У-у-у-у-х!

Бургомистр покрылся холодным потом, выронил сигару и начал хватать ртом воздух. У шефа полиции и сыщика волосы на голове встали дыбом. Не в силах пошевелиться, они смотрели, как привидение, звякая ключами, покидает кабинет.

Первым пришёл в себя Хольцингер. Не прошло и минуты, как привидение покинуло кабинет бургомистра, а он уже мчался за ним вдогонку.

Сыщик увидел, что чёрная фигура со связкой ключей скрылась за углом.

— Стоять! — закричал он. — Вы арестованы!

Но Привиденчик не имел ни малейшего желания быть арестованным и полетел ещё быстрей, усмехаясь про себя.

Хольцингер кричал так громко, что эхо отзывалось во всех коридорах.

— Внимание! Всем — внимание! В ратуше Чёрный Незнакомец. Мы должны задержать его! Хватайте! Ловите! Не упустите Чёрного Незнакомца!

Было время обеденного перерыва. Большинство чиновников разошлись по домам. Немногие оставшиеся выскочили из своих кабинетов. Каждый хотел собственноручно поймать Чёрного Незнакомца.

— Вы слышали, господин Мюллер? Он уже проник в ратушу!

— Дайте мне ножницы, госпожа Краузе. Хоть какое-то оружие!

— Следует поставить в известность полицию.

— Прекрасная мысль, госпожа Шнайдер, какой у них номер? 20–0–1 или 1–0-20? Алло, это полицейский участок? С вами говорит Леманн, советник по строительству. Приезжайте немедленно в ратушу. Здесь Чёрный Незнакомец! Да, да, он появился у нас. Пожалуйста, побыстрей! Вы меня поняли? Как можно быстрей!

Сыщик Хольцингер возглавил поиски Чёрного Незнакомца. Преследователи осмотрели все комнаты, все шкафы, лестницы, площадки, закоулки и ниши. Не забыли даже каморки для швабр и веников, кладовки и туалеты. Но Чёрного Незнакомца нигде не было. Ни на чердаке, ни в подвале. Аякс, полицейская собака, и та не смогла напасть на его след.

— Это какая-то загадка, — заявил Хольцингер. — За девятнадцать лет примерной службы со мной ничего подобного не случалось.

Куда же делось Маленькое Привидение? Даже привидения не могут испаряться бесследно.

Зато они умеют делать кое-что другое. Сначала Привиденчик хотел вернуться в подземный ход. Но перепуганные чиновники преградили ему путь. Пришлось взбираться на чердак, затем в башню ратушных часов. Когда преследователи наконец пришли туда (он слышал их топот по крутой лестнице), Привиденчик, недолго думая, нырнул внутрь часового корпуса.

— Они не догадаются искать меня здесь, — решил он.

И действительно, никто так и не заглянул туда, даже лучший городской сыщик Хольцингер.

Внутри корпуса было душно, а непрерывное тиканье и жужжание часового механизма мешало Привиденчику заснуть.

— Насколько лучше быть ночным привидением! — вздохнул он. — Чего бы я только не отдал, чтобы опять им стать…

А ведь для этого достаточно было лишь нескольких поворотов стрелок на ратушных часах. Но Привиденчик о том не знал. Да и откуда ему было знать? Филин Шуху ведь не проговорился.

«Как здесь неудобно и шумно!» — подумал скиталец.

Он заткнул уши пальцами и провалился в глубокий сон, как в омут.

На другой день в полдень Привиденчик проснулся невыспавшимся. Бой ратушных часов разрывал уши. Ему казалось, будто его двенадцать раз ударили тяжеленным молотом по голове.

— Скорее в подвал! — решил несчастный.

Но это оказалось не так-то просто: именно сейчас уборщица подметала лестницу и протирала поручни.

«Кажется, опять я не спущусь вниз без приключений, — подумал Привиденчик. — Мне уже порядком надоели шум и беготня. Такие, как я, не привыкли к волнениям. Придётся переждать здесь до воскресенья. А в воскресенье мне не помешают ни бургомистр, ни уборщица, ни служащие ратуши, ни даже полицейские. В моём распоряжении тогда будет целая ратуша. А пока придётся поискать прибежища на чердаке».

И Привиденчик нашёл себе укромное местечко, которое ему даже понравилось: много пыли и паутины. Правда, паутина, свисавшая с потолка, была не такой густой и развесистой, как в замке Ойленштайн. Но всё же Привиденчик чувствовал себя тут почти как дома. Прежде всего, здесь было спокойно. Никто не мешал ему, никто его не пугался и за ним не гнался. Да и скучно здесь тоже не было. Просыпаясь в полдень, он подлетал к чердачному окну и смотрел вниз, на город.

На рыночной площади сидели торговки зелёнью. Их корзины были доверху набиты луком, морковью, редиской, сельдереем, салатом и чесноком.

Если же он смотрел в другую сторону, то видел на ратушной площади фонтан, плещущий радужными струями, и полицейского в белой фуражке. Через определённые промежутки времени тот взмахивал руками. Повинуясь его знаку, по площади с двух сторон проезжали машины — спортивные, грузовые, рефрижераторы, фургоны, автобусы, велосипеды, мотоциклы. Иногда мелькала жёлтая почтовая машина, а изредка — пожарная.

«Как весело там, внизу, — думал Привиденчик. — Этот человек в белой фуражке, он кто, волшебник? Экипажи движутся по взмаху его руки. И экипажи какие-то странные, сделанные из металла и стекла. И едут они без лошадей! Как может экипаж двигаться без лошадей? Филин Шуху ни за что не поверит, когда я ему обо всём расскажу…»

Филин Шуху! Как давно Привиденчик не вспоминал о друге!

— Боже мой! Я почти забыл о нём! Увижу ли я его когда-нибудь? Стоит только вспомнить, как мы, бывало, сидели на ветке старого дуба и разговаривали при свете луны… Я тоскую по дому… Скучаю по старым добрым временам, когда я был ночным привидением…

В следующее воскресенье весь Ойленберг был взбудоражен. Дома украшали зелёные ветки и флаги. Над входом в ратушу городской садовник повесил огромный сосновый венок, в середине которого была табличка с золотыми цифрами: 325. Подобные таблички, но размером поменьше, с золотыми цифрами 325 на синем фоне, висели над дверями многих домов и в витринах магазинов. В Ойленберг пришёл праздник.

Первые гости появились рано утром. И с каждым часом на автомобилях и в автобусах прибывали всё новые и новые. Объединённая молодёжная группа из Верхнего и Нижнего Гайзельфинга прикатила даже на украшенной цветами и пёстрыми лентами платформе, которую тянул трактор. Все хотели видеть большой исторический праздник.

Праздник начался маршем шведских пехотинцев со стороны рынка. Возглавляли колонну знаменосцы. За ними в форме шведских солдат следовало вооружённое пиками и старинными мушкетами хоровое общество «Гармония». Шведскую кавалерию изображали члены ойленбергского конно-спортивного клуба. Городская капелла музыкантов с накладными бородами, в бархатных штанах и пёстрых камзолах, в шляпах с развевающимися перьями играла военные марши и пьесы для фанфар, сочинённые их капельмейстером в честь генерала Торстена Торстенсона. Спортивный союз, Ойленбергское объединение мясников и мелких торговцев, Общество садоводов и пожарных, Клуб курильщиков и любителей кегельбана «Счастливая девятка», Содружество ветеранов «Верность до конца» составляли шведское войско.

Для сопровождения генерала выделили две пушки.

Каждую пушку тащили ломовые лошади, которые в обычные дни перевозили бочки с пивом. Их вели под уздцы возчики, сменившие голубые холщовые куртки на ржаво-коричневые военные мундиры. С первого взгляда было ясно, что они представляют шведских королевских канониров.

Тем временем шведская армия расположилась у ратуши.

Теперь каждую минуту мог появиться знаменитый полководец — грозный генерал Торстен Торстенсон. Зрители встали на цыпочки, вытянув шеи.

Грозный важный генерал ехал на сером в яблоках коне. Левая рука его упиралась в бок, правой он сжимал маршальский жезл, которым размахивал в знак приветствия.

Он был великолепен! Зелёный камзол. Рыжая бородка клинышком. Шляпа с перьями, отделанная золотым позументом.

— Фантастика! Потрясающее зрелище! — кричали зрители и аплодировали от восторга.

Корреспондент иностранной газеты спросил в толпе имя человека, изображающего Торстенсона.

— Не узнаете? Это же господин Кумпфмюллер, директор пивоварни!

— Вы удивлены? Да, да, он рождён быть генералом! Только посмотрите, как он выглядит. Настоящий Торстенсон смотрелся бы хуже.

Грянули фанфары. Торстенсон направился к середине площади и начал говорить. Зрители затаили дыхание. Голос генерала гремел раскатисто и торжественно:

— Я здесь от имени шведского короля. Пришёл взять этот город и замок, который угрожающе смотрит на нас с горы.

Он говорил возвышенно и грозно, как знаменитый полководец. Затем к нему подбежал молодой офицер (это был провизор Дойерляйн). Генерал послал Дойерляйна парламентёром требовать сдачи города и замка на милость победителя. Комендант замка презрительно засмеялся в ответ.

— Пусть только попробует войти в крепость! — сказал он.

Получив такое известие, генерал пришёл в ярость. И поклялся до основания разрушить замок и сровнять город с землёй. Потом он подал знак канонирам и произнёс страшные слова:

— Так пусть же говорят пушки!

Шведские канониры зарядили пушки и начали обстреливать город. Публика кричала от восторга. И никто не заметил, что ратушные часы пробили двенадцать.

Точно, как по расписанию, Привиденчик проснулся с последним, двенадцатым ударом. Он ничего не знал о грандиозном историческом празднике, который бурлил на площади перед ратушей. Но услышал грохот пушек и испуганно выглянул в слуховое окно.

О боже! Площадь заполнили солдаты.

— Что такое? Что происходит? — удивился Привиденчик. — Неужели вернулись шведы? Что они здесь делают?

Привиденчик вышел из себя и пожелал шведской армии с её пушками провалиться в тартарары. И вдруг в облаке пушечного дыма он увидел всадника на сером в яблоках коне.

— Неужто это сам Торстенсон?

Генеральская шляпа, кружевной воротник, полное лицо с красной бородкой клинышком…

— Никакого сомнения, Торстенсон собственной персоной! Дело принимает другой оборот! — заметил мрачно Привиденчик. — Значит, он-таки вернулся! Осмелился показаться здесь. Что он, собственно, задумал? Вообразил, будто я всё стерплю только потому, что он генерал? Но он жестоко ошибается, этот… этот пушечный мазила! Надутый индюк!

Дальнейшие события развивались стремительно. Привиденчик ринулся сломя голову из чердачного окна, спикировал на площадь и приземлился точнёхонько в трёх шагах от серого в яблоках коня.

— Эй, Торстенсон! — крикнул он. — Ты, наверное, с ума сошёл! Ты что, забыл о клятвенном обещании, которое дал в ту ночь, когда валялся у меня в ногах и умолял о пощаде? Немедленно убирайся отсюда!

Торстенсон, вернее, директор пивоварни Кумпфмюллер перепугался до смерти. Он уставился, онемев от страха, на чёрное существо с белыми глазами и никак не мог понять, откуда оно взялось и что от него хотело…

— Ну, ты сам уйдёшь или тебе помочь?

Не успел господин Кумпфмюллер ответить, как Привиденчик разразился жутким воем:

— У-у-у-у! У-у-у-у!

Конь в яблоках взбрыкнул, встал на дыбы, потом попятился и понёсся куда глаза глядят. Господин Кумпфмюллер с перепугу выронил свой жезл и выпустил поводья. Ещё мгновение, и он бы с треском вылетел из седла. Но сообразил ухватиться за конскую гриву.

— У-у-у-у! — выл Привиденчик. — У-у-у-у!

Неудивительно, что и другие лошади тоже перепугались и понесли. Они мчались по площади к рынку, прочь из города!

Шведская пехота пришла в замешательство. Солдаты и офицеры побросали оружие и в ужасе отпрянули от разъярённого чёрного существа с белыми глазами.

А что же зрители?

Дамы визжали, дети плакали.

— Прочь! Прочь с площади! — кричали со всех сторон.

Люди в ужасе скрывались в домах. Увы, Привиденчик не думал о зрителях. Его занимали только шведы.

— У-у-у-у! — с проклятиями продолжал он выть. — Убирайтесь к чёрту вместе со своими пиками и мушкетами! У-у-у-у!

Трудное дело затеял Привиденчик. Непрерывно воя, он метался из конца в конец площади, не давая себе ни минуты покоя, тряс за шкирку непрошеных гостей, пока шведское войско, включая знаменосцев и полковой оркестр, позорно не бежало.

— Виктория! — закричал Привиденчик. — Победа! Торстенсон разбит! Шведы бежали! Ойленберг спасён! Виктория!

Час бодрствования ещё не истек. Но Привиденчик так устал, что, несмотря на свой триумф, готов был упасть. Это ведь не пустяки — обратить в бегство знаменитого полководца с его армией!

— Думаю, на сегодня хватит! — решил Привиденчик и отправился спать, хотя было ещё рано.

Рядом оказалась аптека. Одно из подвальных окон было настежь открыто. Привиденчик, не раздумывая, юркнул туда. И устроился в нижнем ящике старого комода.

Он гордился своим триумфом.

Вскоре, успокоенно пробормотав: «Виктория!», Привиденчик заснул.

В понедельник, в двенадцать часов, победитель шведов проснулся с головной болью, чувствуя себя разбитым.

«Вчерашние волнения не прошли для меня бесследно, — подумал он. — Надо выйти на свежий воздух. Здесь так душно…»

Привиденчик выбрался из комода и осмотрел подвал аптеки, заглянул в угольный чуланчик, кладовку для овощей и фруктов, винный погреб.

— Вот это да, сколько бутылок! — удивился он. — Наверное, в доме живут люди, испытывающие необыкновенную жажду.

В погребе было узкое зарешеченное окошко, выходящее в сад, в это время открытое. Привиденчик сунулся было в него, но услышал детские голоса.

Трое детей аптекаря лежали на коврике в тени и разговаривали. Привиденчику было слышно каждое их слово. Старшего мальчика звали Герберт. Ему было одиннадцать лет, близнецам Гюнтеру и Ютте — по девять. Как обычно, речь держал Герберт:

— Согласитесь, что это было потрясающе! А Чёрный Незнакомец — просто великолепен! Все разбежались от него, как зайцы. Я чуть не умер со смеху!

Но у Ютты было другое мнение:

— Что смешного в этой истории? Разве не жаль, что испорчен прекрасный праздник?

— И мне жаль, — поддержал сестру Гюнтер. — Начало было очень хорошим. Если бы не появился этот…

— А знаете, кто мне больше всех понравился? — сказала Ютта. — Генерал Торстенсон. Он выглядел точь-в-точь, как на портрете в музее. И даже папиного помощника, провизора Дойерляйна, можно было принять за настоящего шведского офицера.

— Подумать только, — задумчиво заметил Гюнтер, — столько труда и каких денег всё это стоило! Сшить четыреста семьдесят шесть шведских мундиров, изготовить шляпы с перьями! А оружие для всех!

Привиденчик буквально повис на оконной решётке, не веря собственным ушам. Значит, вчера он прогнал вовсе не шведскую армию. И это был совсем не Торстенсон! Правильно! Разве это мог быть настоящий Торстенсон, ведь со времени осады города и замка прошло полных триста двадцать пять лет?! Никто не может прожить так долго, даже генерал.

«Что же я наделал? — в ужасе подумал Привиденчик. — Ах ты боже мой, как же я наглупил! А считал себя героем. Вот так герой!»

Привиденчик настолько расстроился, что готов был надавать сам себе затрещин.

— Скорей, скорей, в замок Ойленштайн. Здесь, внизу, ничего хорошего нет, одни неприятности! С меня довольно! Таких приключений хватит до конца моих дней… Но перед тем как уйти из города, я должен объяснить этим ребятам, как всё произошло. А они пусть расскажут всем остальным. Раз уж по моей вине сорвался грандиозный исторический праздник, жители Ойленберга должны знать, почему так вышло. Пусть не думают обо мне плохо.

Привиденчик бесшумно выплыл в сад и спрятался за ближайшим кустом сирени. Оттуда он тихо и ласково обратился к ребятам:

— Тс-с-с, дети! Не пугайтесь! Я должен кое-что вам рассказать. Не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого.

Герберт, Ютта и Гюнтер в замешательстве оглядели сад. Они никак не могли понять, кто это с ними говорит. Вдруг Ютта слегка вскрикнула:

— Ой, смотрите! Чёрный Незнакомец!

— Да, так меня называют в Ойленберге, — проговорил Привиденчик. — Знаю, что все жители города боятся меня. Но я лишь несчастное Маленькое Привидение! И сожалею, что испортил вчерашний праздник. Поверьте, я сделал это не со зла. Я думал, что прибыл настоящий Торстенсон со шведским войском.

Дети аптекаря не знали, что им делать: завизжать и убежать или остаться и слушать.

— Вы… Вы привидение? — с сомнением спросил Герберт.

— Да, привидение.

«А почему чёрное?» — хотел спросить Гюнтер, но сказал:

— Я думал, что привидения белые…

— Только ночные привидения белые, — вздохнул Привиденчик и горестно замолчал.

— А вы какое? — заинтересовалась Ютта.

— К сожалению, я стал дневным привидением. Солнечный свет сделал меня чёрным. Но раньше, будучи ночным привидением, я был белым, как облако снежной пыли. И жил на чердаке замка Ойленштайн.

— Однако с некоторых пор, — назидательно заметил Герберт, — вы всех пугаете здесь, внизу.

— Это вышло случайно. — Привиденчик умоляюще взглянул на детей. И поведал им свою историю.

— Вы не представляете себе, как я сожалею о том, что случилось. Мне так хотелось рассказать всем жителям Ойленберга, что я не желал причинять им неприятности! Но как это сделать?

— Напишите письмо бургомистру, — предложил Гюнтер.

— Письмо? Но ведь я не умею ни читать, ни писать.

— Не страшно, — заверила его Ютта, — мы поможем.

Она побежала в дом за ручкой и бумагой.

Пристроившись на коленях перед садовой скамейкой, послужившей ей столом, Ютта приготовилась писать.

— Готово! Диктуйте!

Привиденчик начал диктовать, а Ютта писала:

Это был довольно длинный рассказ. Окончив его, Привиденчик попросил прочитать написанное. Затем Ютта чернилами помазала Привиденчику большой палец правой руки, и он приложил его к листку бумаги вместо подписи.

— Кажется, всё. Или чего-то не хватает! Ах да! Можно приписать ещё немного? — спросил он Ютту.

— С удовольствием допишу.

После так называемой подписи оставалось ещё место. И Привиденчик продиктовал:

Ютта сунула письмо в конверт и надписала адрес.

— Значит, вы завтра возвращаетесь в замок Ойленштайн? — спросила она у Привиденчика.

— Да, конечно.

— И снова станете ночным привидением? — поинтересовался Гюнтер.

Привиденчик печально взглянул на него.

— Хотелось бы, чтобы это было так. Но боюсь, что у меня нет никакой надежды…

И Привиденчик заплакал. Большие белые слёзы капали из его глаз и падали на землю, как градины. Кап-кап-кап…

Дети удручённо на него смотрели.

— Не надо отчаиваться! — воскликнул Герберт.

Гюнтер молча поскрёб затылок. Лишь Ютта нашла слова утешения:

— Только не отчаиваться! Давайте вместе подумаем, как вам помочь. Это гораздо лучше, чем плакать.

Привиденчик покачал головой.

— Никто не может мне помочь, — всхлипнул он. — Если бы я только послушался филина Шуху! Он же меня предупреждал! — И тут Привиденчику пришла в голову счастливая мысль: — Нужно спросить филина Шуху! Если кто и посоветует, то только он. Он очень мудрый и знает много такого, о чём люди и не догадываются. Если вы действительно хотите мне помочь, дети, то должны посоветоваться с филином Шуху!

— А почему вы не спросите его сами? — допытывался Гюнтер.

— Не могу! Я же сейчас дневное привидение, а филин — ночная птица. Но он мой друг. Шуху живёт в дуплистом дереве за замком. Его легко найти.

Дети много раз гуляли с родителями по замку, поэтому знали, как туда добраться. Они были уверены, что без труда выскользнут ночью из дома.

— Но как мы проникнем в замок? — спросил Герберт. — Вечером ведь ворота запираются. А к дубу можно пройти только через замок.

У Привиденчика решение было наготове.

— Я дам вам мою связку с тринадцатью ключами, и вы откроете любые двери.

Узнав про это, аптекарские дети пообещали Привиденчику пойти ночью к старому дубу, чтобы переговорить с филином Шуху.

Привиденчик был счастлив. Он протянул Герберту связку ключей и на прощанье посоветовал:

— Не забудьте: филин Шуху высоко ценит вежливость. Ему нельзя тыкать. Обращайтесь к нему только со словами: «господин Шуху». И ещё одна просьба: пожалуйста, не посылайте сегодня письма бургомистру.

— Но почему? — удивился Герберт.

— Я пообещал покинуть Ойленберг завтра. Однако может так случиться, что завтра я ещё отсюда не уйду. И тогда нарушу своё слово…

В ту же ночь, около половины двенадцатого, дети потихоньку вышли из дома. Всё прошло без сучка без задоринки: ни родители, ни провизор Дойерляйн, дежуривший в аптеке, ничего не заметили.

Город Ойленберг крепко спал. Дети торопливо шли по узеньким улочкам и тесным переулкам. Наконец вышли на каменистую крутую тропинку, ведущую к замку. Здесь стало потруднее. Во тьме ребята спотыкались на каждом шагу о корни деревьев и свои ноги.

«А для чего у меня, собственно, фонарик?» — подумал Гюнтер.

Он хотел его включить, но Герберт предостерёг:

— Мы выдадим себя!

На площадке перед воротами замка путники решили передохнуть. Ютта вынула из кармана упаковку леденцов.

— Вам не хочется подкрепиться?

Не только у неё, но и у братьев сердце отчаянно колотилось. Гюнтер, конечно, заявил, что в этом виноват крутой подъём.

— Ну что, пойдём дальше? — спросил Герберт через некоторое время.

— Конечно, — мужественно согласились Гюнтер и Ютта.

Наступил ответственный момент. Герберт взмахнул связкой ключей. Получилось! Тяжёлые ворота отворились легко и бесшумно.

Быстрей в замок!

Как только они проникли во двор, ворота также тихо закрылись.

— Фантастика! — не сдержал восторга Гюнтер.

И вторые, и третьи ворота крепости повиновались взмаху ключей.

Дети всё решительней продвигались вперёд. Над их головами вспархивали летучие мыши, дорогу перебегали крысы. Ребята на мгновение испугались, но уже ничто не могло их отвлечь от цели. Примерно в полночь они подошли к старому дуплистому дубу.

Хоть бы филин Шуху оказался дома, в дупле!

Гюнтер включил фонарик и осветил им ветки. С дерева донёсся хриплый голос. Кто-то говорил на птичьем языке. Дети ничего не поняли, но Герберт объяснил:

— Он говорит: «Выключи фонарик, не слепи мне глаза!»

Гюнтер и Ютта были поражены.

— Ты его понимаешь?

— А вы разве нет? — удивился Герберт и тут же догадался: — Значит, это связано с ключами.

Гюнтер и Ютта дотронулись до связки ключей и вдруг обнаружили, что тоже понимают язык филинов.

— Кто вы? — спросил Шуху. — И откуда пришли?

— Мы дети аптекаря из Ойленберга, — ответил Герберт. — Ваш старый друг послал нас сюда передать сердечный привет.

— Старый друг? — фыркнул филин. — Вот уж не знал, что у меня в Ойленберге есть друг!

— Это Маленькое Привидение, — продолжал Гюнтер, а Ютта добавила:

— Он попал в беду, и ему нужен ваш совет!

Филин навострил уши.

— Почему же вы мне сразу не сказали? Подождите, я спущусь вниз, и мы всё спокойно обсудим.

Филин слетел на нижнюю ветку дуба.

— Рассказывайте! Не томите! Ну же!

Герберт, Гюнтер и Ютта изложили всё, что знали. Филин молча выслушал, потом распушил перья и встряхнулся.

— Очень печально! — проухал он. — Вот, оказывается, почему мой друг не навещает меня в последнее время… Ну а если вы спрашиваете, отчего он вдруг превратился в дневное привидение, в чём тут загвоздка, то я вам могу сказать одно: это связано с часами…

— С какими часами? — одновременно спросили Гюнтер и Ютта.

— Конечно же с ратушными. Вы должны выяснить, останавливал ли кто-нибудь городские часы или переводил на них стрелки дней четырнадцать назад. Если это действительно так, позаботьтесь о том, чтобы они снова шли правильно. Это всё, что я могу сказать. Будьте здоровы, господа, и передайте Маленькому Привидению мои наилучшие пожелания. — С этими словами филин расправил крылья, дружелюбно кивнул и исчез в темноте.

На следующий день, как только ратушные часы пробили полдень, Привиденчик вылетел из подвального окна в сад, где его уже поджидали дети.

— Ну как? — в нетерпении воскликнул он. — Удалось что-либо узнать?

— Не волнуйтесь! — успокоил его Герберт.

А Ютта добавила с сияющей улыбкой:

— Надеюсь, вас порадуют новости. Похоже на то, что мы сумеем вам помочь.

Привиденчик запрыгал от радости.

— Расскажите же поскорей!

— Пойдёмте в беседку, — осторожности ради предложил Герберт, — там нам никто не помешает. Но сначала возьмите свои ключи. Большое спасибо!

В беседке было приятно и тихо.

Все четверо, как заговорщики, уселись вокруг круглого столика. И ребята рассказали о разговоре с филином Шуху.

— Сначала мы долго ничего не могли придумать, — признался Гюнтер. — А потом решили, что самое лучшее спросить обо всём у господина Циферле, часового мастера. Мы пошли к нему и что, вы думаете, узнали?

— Что? — в нетерпении спросил Привиденчик.

— Господин Циферле сказал нам, — объявила Ютта, — что шестнадцать дней тому назад, по указанию бургомистра, он ремонтировал ратушные часы. Утром в семь часов остановил часовой механизм и проработал над ним полных двенадцать часов, до семи вечера.

— А потом, ровно через двенадцать часов, — продолжал Герберт, — господин Циферле снова завёл часы, и они пошли в тот же час, в который он их утром остановил. Ведь циферблат показывает то же самое время. И вовсе не важно: было это в семь часов утра или в семь часов вечера…

— Но это не имеет значения только на циферблате, — вставил Гюнтер. — На самом деле ратушные часы отстали ровно на двенадцать часов. Когда было двенадцать ночи, часы били двенадцать дня, а в полдень они били полночь! Ни один человек в городе этого не заметил, потому что никто не видел никакой разницы, за исключением…

— За исключением меня! — воскликнул Привиденчик. Наконец-то он понял, в чём дело. — Из-за того, что ратушные часы отстали на двенадцать часов, я просыпаюсь вместо полуночи в полдень!

Ребята согласно кивнули. Они были уверены, что это и есть разгадка тайны.

— А теперь вы можете мне помочь?

— Конечно, поможем, — заверил Герберт.

— Сегодня вечером, в семь часов, мы с господином Циферле поднимемся на башню, — пояснил Гюнтер.

— И там, — продолжила Ютта, — он переведёт стрелки на двенадцать часов вперёд. Тогда часы будут показывать правильное время.

— И это всё? — удивился Привиденчик.

— Да, это всё, — заверили ребята в надежде на счастливый исход.

— Ах, дети, — вздохнул Привиденчик, вращая белыми глазами, — какое это будет счастье вновь бродить в замке по ночам! Нет ничего лучше на свете, чем быть ночным привидением! — И тут он вспомнил о письме бургомистру: — Письмо можно вечером отнести на почту. В любом случае завтра в это время меня уже не будет в Ойленберге.

Он хотел вернуться в подвал, но Ютта его не пустила. Она решила, что Привиденчику лучше остаться в беседке, и с помощью кукольных подушек соорудила ему удобную постель в ящике.

— Спите спокойно, — пожелала маленькая хозяйка. — Желаю удачи при пробуждении!

В семь часов вечера, после того как они отнесли письмо бургомистру на почту, дети аптекаря вместе с часовым мастером Циферле забрались в башню.

Господин Циферле перевёл стрелки на двенадцать часов вперёд. Теперь на циферблате было верное время.

— Ну, всё в порядке! — сказал он, закончив. — Остаётся надеяться, что это поможет…

Жена аптекаря никак не могла понять, почему сегодня дети сразу же после ужина легли спать.

— Хотела бы я знать, что это с ними? — сказала мужу озабоченная мама. — Не заболели ли? Они только дважды в своей жизни без напоминаний ложились спать. В первый раз, когда заболели свинкой, во второй — скарлатиной. Не дай бог, если на этот раз они схватили корь или ветрянку!

Но дети ведь почти не спали всю предыдущую ночь! Теперь они поставили будильник на без десяти двенадцать и тут же заснули.

Герберт и Гюнтер спали так крепко, что не слышали будильника.

К счастью, Ютта проснулась и с трудом разбудила братьев.

— Вставайте быстрее, Гюнтер и Герберт! Пора! Вот-вот пробьёт полночь!

Дети выглянули в окно. Отсюда они могли наблюдать за беседкой. Луна в этот миг спряталась за тучу.

К счастью, возле забора горел уличный фонарь. Он освещал беседку, в которой спал Привиденчик.

— Не напрасно ли ждём? — засомневался Гюнтер.

— Хоть бы всё получилось… — так же неуверенно заметил Герберт.

Лишь Ютта была убеждена, что всё удастся. Она оставалась спокойной, пока ратушные часы не начали бить полночь. Тогда и у неё заколотилось сердце.

Почти не дыша, Ютта считала удары:

— Десять, одиннадцать… Полночь!

Дети боялись пошевельнуться. Они напряжённо смотрели на садовую беседку. И вот дверь приоткрылась, появилась тёмная фигура со сверкающими белыми глазами.

— Это он! — радостно закричала Ютта.

Привиденчик подлетел к их окну. В левой руке он держал связку с тринадцатью ключами и приветливо помахал правой.

— Спасибо, милые дети, за помощь! Не могу описать, как я счастлив! Если бы я был хранителем сокровищ, то отдал бы их вам. Но всё, чем я могу отблагодарить, — это мои наилучшие пожелания. Желаю, чтобы вы были так же счастливы, как сейчас я!

— Как мило с твоей стороны! — откликнулась Ютта, и никто из братьев не попрекнул её, что она говорит Привиденчику «ты».

Привиденчик тоже нашёл это вполне приемлемым.

— Вы не рассердитесь, если я сейчас же откланяюсь? — спросил он. — Меня так тянет домой в Ойленштайн!

— Ясное дело! — заверил Гюнтер.

А Герберт добавил:

— Не задерживайся, Маленькое Привидение! Мы тебя понимаем!

Привиденчик летел домой над крышами спящего города. Он пролетел над ратушей, рынком и устремился дальше — к замку.

— Будьте счастливы, жители Ойленберга! Я доставил вам много хлопот. Но теперь вас покидаю. Останусь там, где был всегда. Ничто больше не заставит меня покинуть замок, даже собственное любопытство!

Привиденчик трижды пролетел над крепостными стенами, башнями и куполом рыцарского зала. Всё было таким же, как прежде, хотя ему показалось, что он отсутствовал целую вечность.

— Может, нанести визит генералу? — подумал Привиденчик. — Нет, оставим это для ненастной погоды. Сегодня у меня есть дела поважнее.

Филин Шуху сидел на ветке старого дуба и вовсе даже не удивился, когда с ним рядом примостился Привиденчик.

— Вы позволите, господин Шуху?

— Нет ничего приятнее…

Друзья сидели некоторое время молча.

— Значит, им удалось вам помочь? — прервал молчание Шуху.

— Да, как видите, — ответил Привиденчик. — Вчера вы дали блестящий совет Ютте и её братьям. Благодарю!

— Не стоит благодарности, мой дорогой друг! — Филин взъерошил перья. — Откровенно говоря, я преследовал собственную корысть… Да, корысть, — повторил Филин и в подтверждение своих слов важно кивнул. — Без вас здесь очень скучно. Жизнь гораздо интереснее, когда есть достойное общество. У вас, наверное, было много приключений в Ойленберге. Пожалуйста, расскажите мне о них!

— Как вы пожелаете!

Привиденчик приготовился начать свой рассказ о приключениях в городе: как он испугал полицейского и рыночных торговок, как попал в ратушу, напугал Торстенсона, разогнал шведских солдат, которые вовсе не были шведами, однако вдруг случилось нечто непредвиденное, что остановило его.

Из-за чёрной тучи, покрывавшей небо, выглянула луна, большая и круглая, как серебристо-сияющий талер. Нежный лунный свет коснулся Привиденчика, и он почувствовал себя необыкновенно лёгким, воздушным, намного легче и воздушнее, чем когда-либо раньше. И вдруг он увидел, что больше не чёрный, а снова сияет, вновь он белый.

— Я белый! — радостно закричал Привиденчик. — Белый! Я — белый!

Филин Шуху засмеялся:

— Вы удивлены! Но это же само собой разумеется, дорогой друг. Солнце виновато в том, что вы почернели, а луна вновь сделала вас белым. Так и должно быть.

Привиденчика переполняла радость. Он никак не мог успокоиться. И до конца часа призраков танцевал на стенах замка, порхал в лунном свете с зубца на зубец и был несказанно счастлив, что снова стал белым. Ослепительно белым. Белым, как облако снежной пыли.