Привлекательные женские лица то и дело мелькали в нарядной толпе, заполнившей улицы маленького городка Французской Ривьеры. Но Рафаэля де Соузу интересовала только одна женщина — с тех самых пор, как он впервые увидел ее в Лондоне. Красавица супермодель Лейла Сантьяго по-прежнему возбуждала в Рафаэле такое же страстное желание, как и пять лет назад, когда они только поженились. Прошедшие годы ничего не изменили.

Как обычно, шестое чувство предупредило его о появлении Лейлы, хотя он знал, что увидит ее, ждал этого момента, был готов к долгожданной встрече душой и телом.

Еще до свадьбы они договорились не спешить с рождением детей. Оба были молоды и амбициозны, мечтали о блестящей карьере, хотели в полной мере насладиться жизнью и, особенно, обществом друг друга.

Они добились того, к чему стремились.

Или почти.

Успех Лейлы, как и его собственный, превосходил все ожидания. Только за прошлый год она успела дважды объехать земной шар, снимаясь для обложек глянцевых журналов. Рафаэль делил время между обязанностями технического консультанта на съемках фильма и разработкой суперсовременной модели смартфона. А цену вопроса иллюстрировал тот факт, что он мог пересчитать дни, проведенные с женой, по пальцам одной руки. Честно говоря, это был всего лишь один незабываемый уик-энд на тропическом острове Аруба, где проходила очередная фотосессия Лейлы. Тогда Рафаэль попытался было начать разговор о детях, но не успел. Драгоценные моменты счастья наедине выпадали слишком редко, чтобы тратить их на разговоры.

— Мы обсудим это, когда встретимся на кинофестивале во Франции, — обещала Лейла, скользя губами по упругим мышцам его живота.

Через мгновение Рафаэль забыл обо всем, погрузившись в упоительный мир эротического наслаждения, о котором так долго мечтал. У них давно не было такого жадного, жаркого, безудержного секса. Только прижимая Лейлу к сердцу, сливаясь с ней, он испытывал ощущение внутренней цельности и гармонии.

Ночная идиллия закончилась слишком быстро. На восходе солнца Рафаэль уехал, услышав напоследок от Лейлы обескураживающую новость: график ее съемок изменился, она не сможет сопровождать его на свадьбу сводного брата Натаниэля. Разочарованный, обиженный, на прощание он лишь коротко бросил:

— Что ж, увидимся во Франции.

За неделю, которую им предстояло провести на Ривьере, он намеревался убедить Лейлу в том, что настало время создать настоящую семью. Конечно, дни будут посвящены бесконечным мероприятиям и встречам, зато ночи останутся им двоим. На сердце потеплело от мысли, что Лейла родит ему детей, и они, наконец, заживут уютным общим домом, которого у Рафаэля никогда раньше не было.

Его детство получилось одиноким. Мать любила его, но не могла уделять ему достаточно внимания. Ей приходилось работать на износ с утра до вечера, чтобы сын не голодал. Воспоминания Рафаэля о жизни в крошечной квартирке в Вулферстоне до сих пор отдавали горечью и унижением. Он вздохнул свободно, только когда вырвался оттуда. Переехал в Лондон, а после свадьбы с Лейлой купил пентхаус в престижном районе Рио — подальше от места, где вырос. Но в роскошных апартаментах не чувствовалось домашнего комфорта и доброй энергии, которых ему всегда не хватало. Рафаэль мечтал о просторном доме в окружении природы — идеальных декорациях для беззаботного детства, мысленно рисовал семейное гнездо, теплое и безопасное, наполненное любовью. Он хотел дать своим детям то, чего сам был лишен отцом-аристократом.

Лейла в полной мере разделяла желание мужа иметь большую дружную семью. Рафаэль надеялся, что ничто не помешает им совсем скоро приступить к осуществлению этих планов.

Он не спускал глаз с жены, которая плавной походкой приближалась к нему в окружении репортеров. Горящий взгляд жадно ласкал знакомые черты, готовый полыхнуть страстью, подобно лесному пожару. Так было всегда. Желание вспыхивало мгновенно с неукротимой силой, когда он встречал Лейлу после разлуки. Сердце переполняли чувства, слишком глубокие, чтобы выразить их словами. Рафаэль боялся отвести от жены взгляд или просто моргнуть из опасения, что прекрасный мираж тут же растает без следа.

Его жена была ослепительна.

Под яркими вспышками фотокамер она неторопливо шла к нему по набережной Круазетт. Рафаэль знал, что чарующая улыбка на губах не предназначена кому-то лично, она адресована всем и каждому из армии ее преданных поклонников.

Лейла отличалась редкой фотогеничностью, знала, как добиться максимального эффекта, и не упускала малейшей возможности показать себя с самой выигрышной стороны. А почему бы нет? Она воплощала мечту. Мужчины жаждали заняться с ней любовью, женщины стремились подражать ей.

Соблазн. Искушение. Совершенство.

Золотистые вьющиеся волосы пушистым облаком обрамляли лицо, украшавшее обложки глянцевых журналов с той поры, когда ей только исполнилось тринадцать. Со временем большеглазая девочка-подросток, сенсационно ворвавшаяся в модельный бизнес, выросла в красавицу. Алое шелковое платье облегало высокую грудь и под легким дуновением морского бриза льнуло к изящному изгибу бедра. Рафаэль не сомневался, что каждое плавное движение, каждый шаг длинных ног в убийственных босоножках на высокой шпильке точно рассчитаны и отрепетированы. Он уже представлял, как эти сильные, безупречной красоты ноги будут сжимать в постели его бедра в порыве страсти.

Короткое свидание в марте только обострило тоску и напомнило, как он скучал без нее весь прошедший беспокойный год. В разлуке он почти физически ощущал прикосновение пальцев и губ к ее нежной шелковистой коже, возбуждающий аромат тела, ласки, доводящие их обоих до безумия.

Рафаэль заметил мелькнувшее на мгновение смятение в глазах Лейлы, когда она остановилась перед ним и прижала ладони к его груди привычным движением, многократно продублированным фотографами. Обняв жену за талию, он притянул ее к себе уверенным жестом собственника. Мягкие губы Лейлы манили его, и Рафаэль наклонился, чтобы коснуться их. Он едва успел почувствовать вкус легкого приветственного поцелуя, но зато отметил дразнящий аромат духов. Вероятно, именно их Лейла собиралась рекламировать на фестивальной премьере фильма, который назывался так же, как и парфюм, — «Обнаженные души».

Вот уж чего не скажешь о Рафаэле и Лейле.

Если в постели их тела сплетались в экстазе и близость была безраздельной, то своих демонов каждый держал под замком. Так повелось с первого дня знакомства. Рафаэль никогда не рассказывал о страданиях, выпавших на долю внебрачного и отвергнутого сына Уильяма Вулфа. Лейла старалась не думать об анорексии, от которой чуть не погибла в ранней юности. Рафаэль подозревал, что психологически — если не физически — она так и не оправилась от болезни до конца. На секунду ему почудилось, что он заглянул в огромные ореховые глаза тринадцатилетней девочки, когда-то потрясшие мир. Рафаэлю стало трудно дышать.

Однако наваждение рассеялось. Перед ним снова стояла уверенная в себе, соблазнительная женщина, при одном взгляде на которую у мужчин от вожделения текли слюни.

Рафаэль не был исключением. Его тело мгновенно отреагировало на исходившую от Лейлы сексуальную энергию. Он нежно приподнял ее округлый подбородок, вызвав перешептывание в окружавшей их толпе. Но для Рафаэля и Лейлы Вселенная переставала существовать, когда они оказывались рядом. Одних только взглядов, которыми они обменивались, хватало, чтобы избавить молодую пару от коварных вопросов о стабильности их брака.

— Как прошла свадьба Натаниэля? — спросила она.

— Все спрашивали о тебе, — ответил он, все еще испытывая обиду за то, что Лейла не изменила ради него свои планы. — Я звонил…

— Знаю, — кивнула она, продолжая поглаживать ладонями его грудь. — У меня не было выбора.

Рафаэлю ничего не оставалось, как принять короткое извинение, потому что для длинных сейчас было не время и не место. Но напряжение в голосе Лейлы навело его на мысль о каких-то проблемах, которыми она не сочла нужным с ним поделиться.

Даже если у его братьев и сестры возник вопрос, почему самая знаменитая фотомодель последнего десятилетия не смогла вытребовать несколько выходных дней ради семейного торжества, они его вежливо не задали. Впрочем, родственная близость никогда не была отличительной чертой их семьи, члены которой старались избегать слишком сильных чувств или привязанностей. Рафаэль понимал этот странный инстинкт самосохранения: с тех пор, как в его жизнь вошла любовь, он жил в постоянном страхе разрушить драгоценное и такое хрупкое счастье.

От мысли, что он проведет с Лейлой целую неделю, у него по коже бежали мурашки, а сердце грохотало в груди, как колокол. Он сходил с ума от вожделения, но за этим стояло куда более серьезное желание укрепить и поставить на прочный фундамент их совместную жизнь, ставшую слишком хаотичной за последний год.

— Номер в отеле ждет нас, — прошептал он.

— Прекрасно. Мне совершенно необходимо отдохнуть.

Рафаэль кинул на жену быстрый взгляд и снова заметил промелькнувшую в ее глазах тень неуверенности. Профессиональный макияж не мог до конца скрыть необычную бледность. Не больна ли она?

Они вошли в вестибюль отеля, оставив за бархатными портьерами толпу поклонников и вездесущих папарацци. Рафаэль так и не научился спокойно относиться к вспышкам фотокамер, напоминавших о том времени, когда репортеры травили его — незаконного сына Вулфа. Конечно, сейчас он интересовал их по другой причине. Впрочем, независимо от причины ему не нравилось, что их с Лейлой личная жизнь освещалась в прессе.

Крепко держа жену под руку, Рафаэль прошел через элегантный холл прямо к лифту. По счастью, они не встретили знакомых и никто не остановил их, чтобы сфотографироваться или поболтать. Тем не менее Рафаэль вздохнул с облегчением, когда, проводив Лейлу в апартаменты, закрыл дверь. Он специально заказал для них самый дорогой номер с балконом и широкими, обращенными к морю окнами.

— Дух захватывает!

Лейла присела в кресло, любуясь пейзажем, а Рафаэль подумал, что великолепие природы меркнет в сравнении с его женой.

Она повернула голову:

— Когда ты приехал?

— Вчера. Прямо из Лондона.

В лучах заходящего солнца Лейла казалась более хрупкой, чем обычно, и очень уставшей.

— У тебя было достаточно времени, чтобы пообщаться с семьей?

— Я прилетел в день свадьбы и улетел утром следующего дня, — сказал Рафаэль и пожал плечами в ответ на ее удивленно поднятые брови. — Мой график не менее напряженный, чем твой.

Она кивнула и отвела глаза. Рафаэль скрывал от жены правду о взаимоотношениях внутри своей семьи, хотя сам мучительно переживал нежелание Лейлы обсуждать ее прошлое. Свою скрытность он считал оправданной: что за радость делиться воспоминаниями об унижениях, которым подвергал его отец? Рафаэлю еще повезло — на его долю выпали в основном эмоциональные страдания, тогда как сводные братья и сестра, законные дети Вулфа, терпели физическое насилие. Зачем ворошить такое прошлое?

— Давай скоординируем наши планы, — перевел он разговор в безопасное русло. — Пресс-секретарь просил, чтобы мы почаще показывались на людях вместе. Впрочем, я все равно не могу представить, что сможет разлучить меня с тобой.

— Подожди, достану мобильный.

В ее голосе Рафаэлю снова послышались тревожные нотки, но, взглянув на жену, он увидел, что она рассеянно копается в новой дизайнерской сумочке. Он с грустью подумал о том времени, когда они были словно две восходящие звезды, столкнувшиеся в фейерверке страсти. А теперь, на пике успеха, карьера диктовала, как им жить.

Лейла стала миллионершей, ее имя превратилось в модный бренд, который покупали и копировали. Но в ее плотном графике не оставалось времени ни на что больше, включая мужа.

Что касалось Рафаэля, то в прошедшем году он перешел из разряда миллионеров в разряд миллиардеров. Стремительно развивающийся мир компьютерных технологий заставлял постоянно двигаться вперед, держаться на шаг впереди конкурентов. Острое, как рапира, деловое чутье помогло Рафаэлю пробиться в лидеры индустрии, но борьба за место наверху предполагала полную отдачу. Неужели занятость помешала ему заметить, что Лейла изменилась, утратила спокойствие и жизнерадостность, к которым он так привык?

Она определенно казалась более уверенной в себе и вместе с тем — более уязвимой. С Лейлой что-то происходило, но Рафаэль не мог уловить, что именно. Неужели успех, которого они оба так самозабвенно добивались, незаметно подточил их крепкий брак?

Что ж, недели рядом с Лейлой должно хватить на поиск ответов. Рафаэль планировал провести с женой все это время до минуты. Он тосковал без нее сильнее, чем сумел бы выразить словами. Любовные признания давались Рафаэлю тяжело, он не умел формулировать чувства и стеснялся говорить о них вслух. Гораздо проще было доказывать Лейле свою любовь подарками. Рафаэль провел пальцем по тонкому краю смартфона, который привез жене. Это было его любимое детище, аппарат будущего, который остальной мир впервые увидит только сегодня вечером, да и то только на экране — во время премьеры фильма «Бастион-9».

В отличие от смартфонов в черно-серебристых корпусах, которые Рафаэль предоставил для подарочных наборов особо важным гостям и участникам фестиваля и тех, что поступят завтра в продажу по всему миру, в его руках был уникальный экземпляр в нарядном пурпурном корпусе с черными спиралями.

Ее цвет.

Его собственный смартфон был под стать ей, только с обратным сочетанием цветов: в черном корпусе с пурпурными спиралями.

— Нашла наконец, — сказала Лейла, доставая мобильник.

Рафаэль протянул руку:

— Дай мне минуту, чтобы переставить чип в другой телефон.

Ее глаза засияли возбуждением.

— Неужели тот, о котором все только и говорят?

Он кивнул.

— Не знала, что они будут цветными.

— Не будут по крайней мере еще год, но даже потом этот дизайн не повторится.

Потянувшись, Лейла сжала рукой его ладонь:

— Тоже твоя идея?

— Да, — ответил он, чувствуя, как тело мгновенно откликнулось на прикосновение и восхищенный взгляд больших глаз.

Лейла задумчиво сдвинула брови, рассматривая замысловатую игру линий на блестящей поверхности смартфона. Рафаэль точно угадал момент, когда она поняла, что изящная вязь представляет собой надпись на португальском языке.

— «Моя единственная любовь», — прочитала она и коснулась пальцами губ. — Потрясающе!

В этом Рафаэль был с ней согласен. Лейла — единственная женщина, созданная для него. Он понял это, едва увидев ее впервые пять лет назад. Повзрослевшая девушка с триумфом возвращалась в модельный бизнес, хотя внешне по-прежнему больше походила на тоненького эльфа с огромными печальными глазами. Юная модель полностью подчинялась диктату властной матери, сразу вызвавшей неприязнь Рафаэля, который тогда был никем — работал в крупной компьютерной фирме в Лондоне и скрывал родство с Уильямом Вулфом как позорный секрет.

Восходящую звезду Лейлу Сантьяго пригласили для участия в презентации новой модели плеера, разработанного Рафаэлем. Он держался в тени и наблюдал за девушкой, как в детстве издалека смотрел на игры сводных братьев. Время от времени Лейла поглядывала в его сторону. Их глаза наконец встретились, и Рафаэль мгновенно увидел в ее взгляде боль, неуверенность, а еще пронзительное одиночество, от которого страдал сам. Две обнаженных души. Лейла, запуганная и потерянная, отчаянно нуждалась в защитнике, а он, опозоренный и отвергнутый отцом, искал родную душу, ради которой стоило жить.

После презентации все собирались продолжить праздник в неформальной обстановке бара, и Рафаэль радовался, что у него будет возможность познакомиться с Лейлой поближе. Но мать Лейлы ясно дала понять, что не позволит ей пропустить тренировку в спортзале. Девушка устала, но даже не думала возражать, словно давно поняла бесполезность споров.

Все это — и свойственное ему от природы горячее бразильское самомнение — лишь подхлестнуло Рафаэля.

— Составите мне компанию? — спросил он, уловив момент, когда Лейла осталась без присмотра.

Она немного нервно улыбнулась:

— Не могу. Мама уже договорилась, что тренер поработает со мной сегодня.

Он метнул в сторону грузной женщины неодобрительный взгляд:

— Пусть она сама позанимается с тренером, ей не повредит. А вы заслужили свободный вечер.

— С вами? Но я вас совсем не знаю, — запротестовала Лейла не очень уверенно.

Чутье подсказало Рафаэлю, что, пожалуй, он сможет уговорить ее, если проявит больше настойчивости. Он представился, несколько приукрасив свою роль и положение в компании. Уже тогда в его голове зрели грандиозные планы, и он втайне работал над новым проектом, призванным совершить революцию в мире компьютеров.

Рафаэль легко дотронулся до ее руки и вздрогнул, как от электрического разряда. Его поразило не столько мгновенно вспыхнувшее сексуальное влечение, сколько ощущение обретенного единства с родственной душой.

— Пойдем, Лейла, — просто сказал он.

Она оглянулась на мать, подумала, прикусив губу, и пошла за ним. Они провели вместе потрясающую ночь и весь следующий день.

Лейла рассказала, что год назад от истощения потеряла сознание прямо на подиуме и провела несколько мучительных месяцев в клинике, лечась от анорексии. Мать не упустила возможности взять ее жизнь под полный контроль, а у Лейлы не было душевных сил противостоять диктату. Догадка Рафаэля оказалась верна: Лейла была так же одинока, как и он.

Первое импульсивное свидание положило начало бурному роману. Отношения Рафаэля с матерью Лейлы испортились окончательно, но она была бессильна что-либо изменить. Рафаэль без памяти влюбился в юную красавицу и сделал ей предложение, Лейла без колебания согласилась — при условии, что он не будет настаивать на продолжении рода, пока ее карьера на взлете.

Рафаэль не торопил ее, зная, что со временем получит все: семью, дом, выводок ребятишек. Ему хотелось слышать их веселый, счастливый смех, чтобы навсегда изгнать из памяти печальные воспоминания одинокого детства. Однако ожидание затянулось сначала на три года, потом на все пять. Его терпение закончилось, откладывать исполнение мечты больше не было сил.

— Я взял на себя смелость подключить несколько базовых программ, но дальше настраивай по своему вкусу, — сказал он, передавая ей телефон.

Он коснулся ее пальцев, и Лейла заметно вздрогнула. Это было ответная реакция на возбуждение, которое Рафаэль всегда испытывал рядом с ней.

— Покажи, как им пользоваться.

— У нас будет время. — Он поднял с доставленного в номер подноса чашку слегка сдобренного коньяком кофе. — Что будешь пить?

— Воду с каплей сока лайма, — ответила Лейла. — Я выпила апельсиновый сок в аэропорту.

Рафаэль поморщился, услышав извиняющиеся нотки в ее голосе. Лейла редко пила что-нибудь, кроме обогащенной витаминами воды. Он по пальцам мог пересчитать случаи, когда она соглашалась съесть обед из трех блюд, позволяла себе калорийную пищу или алкоголь. Правда, со спиртным Рафаэль тоже был осторожен, но по другой причине: он боялся пойти по стопам невоздержанного отца.

Он повернулся, чтобы передать жене стакан воды, и краем глаза успел заметить, как она скрывается в туалетной комнате. Из-за неплотно закрытой двери услышал, как ее стошнило. Этому могли быть разные причины, но Рафаэлю сразу почудилось эхо анорексии, от которой Лейла страдала в прошлом.

В несколько стремительных шагов он оказался рядом с женой. Склонившись над раковиной, бледная как полотно, она полоскала рот водой.

— Что с тобой?

Она покачала головой:

— Желудочная инфекция. Никак не проходит.

— Ты была у доктора?

— Дежурный врач на съемочной площадке дал антибиотик, но предупредил, что если это вирус, то вряд ли поможет. Не волнуйся.

Рафаэль более внимательно посмотрел на жену. Хотелось верить, что она права и причин для беспокойства нет. Однако в ее поведении сквозила несвойственная нервозность, словно она пыталась что-то от него скрыть.

— Ты не пыталась быстро сбросить вес?

Она резко повернулась к нему:

— Нет! Я больше не страдаю от анорексии или булимии, Рафаэль. У меня желудочный вирус. Если не веришь, спроси у моего агента или лечащего врача.

Он не ожидал такой бурной реакции, хотя, наверное, заслужил отповедь своим недоверием.

— Прости меня. Но после того, что было… — Он сделал попытку обнять Лейлу, но она отстранилась, оставив Рафаэля в полной растерянности. — Я испугался за тебя.

— Знаю. — Лейла нетерпеливо откинула со лба волосы. — Я тоже беспокоюсь о тебе, но этот год… — Она махнула рукой.

Рафаэль перехватил ее запястье и привлек жену к себе. Она не сопротивлялась.

— Теперь все будет иначе, — твердо сказал он.

Лейла неуверенно кивнула.

Прошлый год не должен был повториться. Уже в тот уик-энд на Арубе Рафаэль понял, что звездный статус Лейлы требует слишком больших жертв и фактически отнимает у него жену. Карьера становилась для нее важнее, чем брак. Семья и рождение детей отодвигались на неопределенное время. Он был близок к тому, чтобы решительно потребовать от нее бросить модельный бизнес. Рафаэля остановило только осознание, что подобная тирания сделает его похожим на отца.

Их браку ничего не угрожало. Лейла любила его, а он — ее. Но они слишком долго позволяли внешним обстоятельствам управлять своей жизнью. Этому пора положить конец. Скоро Лейла будет носить его ребенка. И больше никаких разлук!

— Что означает твоя самодовольная улыбка? — спросила Лейла.

Рафаэль медленно скользнул взглядом по ее лицу, груди, бедрам, заглянул в выразительные глаза: — Думал о том, как украсит тебя материнство.

Слова мужа подействовали на Лейлу как ушат холодной воды. Она мечтала подарить Рафаэлю ребенка, зачатого и рожденного в любви, но мысль о повторении ее первой, единственной и неудачной попытки была невыносима.

Год назад Лейла с радостью узнала, что беременна, но на третьем месяце у нее случился выкидыш. Медикам удалось остановить кровотечение и спасти ей жизнь, но Лейле казалось, что вместе с ребенком она потеряла сердце. Врачи видели причину несчастья в последствиях анорексии, искалечившей ее организм. Лейла не могла забыть предупреждения, что ей и в будущем может не хватить здоровья выносить плод до положенного срока.

Ужас парализовал ее, оказался сильнее желания подарить Рафаэлю детей, которых он так ждал и хотел. А потом Лейла услышала о смерти знакомой модели, которой восхищалась. Та тоже страдала от анорексии в подростковом возрасте, потом вылечилась, но за время беременности буквально уморила себя и еще не рожденного ребенка голодом, не в силах справиться с паническим страхом испортить фигуру.

Лейла начала страдать от ночных кошмаров, в которых повторяла судьбу подруги. Она больше не верила, что ее воля окажется сильнее болезни. Как бы сильно ей ни хотелось ощутить под сердцем ребенка Рафаэля, она понимала, что не переживет еще одну потерю. Но ей было страшно подумать, как Рафаэль, мечтавший о семье, отнесется к ее решению не иметь детей. А как отреагирует, узнав, что Лейла скрыла от него выкидыш?

Рафаэль находился в длительной командировке в Бразилии и даже не узнал, что его жена была беременна. Сначала Лейла не хотела говорить по телефону о счастье, позже — о трагедии, но и во время короткой встречи перед новой разлукой не нашла слов. Оправившись от шока, она ждала подходящего момента, который так и не наступил. Как открыться теперь, когда прошло столько времени?

Понемногу страх и чувство вины за то, что она, пусть невольно, утаила от мужа так много, превратились в дракона, который пожирал Лейлу изнутри. И она не знала способов убить проклятую тварь.

Лейла проскользнула мимо мужа в спальню. Она была не в состоянии начать разговор сейчас, когда нервы на пределе после долгого перелета. Ей хотелось просто побыть рядом с любимым мужчиной, прежде чем открыть правду, которая, возможно, разлучит их.

Она ненавидела пропасть, которая образовалась между ними за прошедший год, но боялась снова сблизиться с Рафаэлем. Рядом с ним она теряла контроль над своим телом. Впрочем, Лейла и так уже не принадлежала себе: паника владела ею, вносила коррективы в планы на будущее, топтала мечты.

В растерянности она обвела глазами комнату, не в силах совладать с разбушевавшимися эмоциями. Взгляд задержался на передвижной вешалке с платьями.

— Что-то не так, дорогая? — спросил Рафаэль.

Голос мужа заставил ее сердце замереть: «Прямо сейчас, сию секунду надо все рассказать!» Больше всего ей хотелось броситься к нему, обвить шею руками, прижаться к широкой груди и молить о прощении единственного мужчину, которого без памяти любила. Ей было так трудно ограничивать их общение короткими эпизодами, она хотела большего — вернуть счастье медового месяца, забыть нестерпимую боль потери ребенка, поверить, что во время следующей попытки она сумеет отразить атаки болезни, которая едва не погубила ее саму, а потом убила ее подругу. Но сначала Лейла должна была признаться во всем Рафаэлю, а момент для этого снова выдался неподходящий. Она не могла обрушить на мужа такую эмоциональную тяжесть перед самой премьерой фильма, в который он вложил столько сил.

— Хочу убедиться, что все необходимое под рукой, — сказала она, отгоняя мрачные мысли.

— Не буду мешать. Мне осталось сделать несколько звонков. Премьера в восемь, так что в твоем распоряжении два часа.

Это даже лучше. От его близости у нее кружилась голова.

У Лейлы и в мыслях не было скрывать от мужа трагически закончившуюся беременность, но отчаяние слишком глубоко проникло в ее сознание. Надежной опорой оставалась только карьера — якорь в бурлящем океане жизни. Лейла придумала себе сложные ритуалы, задолго начинала готовиться к съемкам, дотошно проверяла каждую деталь. Дошло до того, что, пользуясь статусом супермодели, она соглашалась работать только с несколькими лучшими профессионалами, знающими ее требования, способными представить ее в самом выигрышном свете. А среди других, менее именитых, фотографов заслужила репутацию капризной стервы. В глубине души Лейла понимала, что в этом есть доля истины.

Она перебирала присланные агентством туалеты, придирчиво рассматривая каждую вещь. Прошло больше часа, прежде чем ей наконец удалось успокоиться и взять себя в руки. Мало кто знал, какие усилия требовались, чтобы удерживать позиции на вершине модельного бизнеса. Лейла не могла позволить себе расслабиться. Более молодые конкурентки только и мечтали свергнуть ее с пьедестала, и она понимала, что рано или поздно им это удастся. После тридцати карьера модели неминуемо идет на спад, и получать выгодные контракты становится все труднее.

Поэтому Лейла не жалела себя в этом, возможно, последнем сезоне. Огромный гонорар за фестивальную фотосессию предназначался на финансирование медицинского центра для девочек, страдающих от анорексии и булимии. До сих пор созданная Лейлой на собственные деньги клиника держалась в основном на энтузиазме персонала и благотворительности, но финансовая стабильность проекта целиком зависела от ее заработков.

Как она ни старалась думать о деле, Рафаэль настойчиво вторгался в мысли. Лейла не могла дождаться, когда останется с ним наедине и они займутся любовью. Только в объятиях мужа боль и тревога оставляли ее.

Она решительно направилась к шкафу, где были развешаны личные вещи. Открыв дверцы, замерла. Как давно на вешалках рядом с ее платьями она не видела мужской одежды: последнее время они с Рафаэлем не проводили вместе более одной-двух ночей. На нижней полке рядом с большим чемоданом на колесах стояли его до блеска начищенные ботинки. Она улыбнулась и погладила рукав темно-серого дизайнерского пиджака. Когда они познакомились, он с трудом мог позволить себе недорогую одежду из универмага. Теперь ему шили на заказ лучшие мастера. Костюмы идеально сидели на высокой фигуре, облегая широкие плечи, подчеркивая узкие бедра и длинные ноги.

— Одобряешь? — Низкий бархатный голос заставил ее затрепетать.

Лейла повернулась и поглядела на мужа с любовью и гордостью. Начав с нуля, он своим трудом заработал состояние, став одним из самых богатых людей мира.

— Прекрасное качество и покрой. Но ты завоевал мое сердце, когда носил обычные джинсы и, помню, белый свитер… — Она шагнула к нему, охваченная приятной истомой. — Какое было время!

Рафаэль тихо застонал от удовольствия, когда она провела ладонью по рельефным мышцам груди:

— Мы почти не виделись в этом году. Я думал, что умру без тебя.

— Я тоже, — прошептала она, боясь, что чувство вины нарушит умиротворение, которое она испытывала в его объятиях.

Бесспорно, Рафаэль необычайно красивый мужчина, сильный и щедрый. Он так добр к ней. Но Лейла знала, что он может быть жестким и непреклонным, особенно если задета его гордость. Его доверие нелегко завоевать. Сама того не желая, она предала Рафаэля. Сможет ли он простить, если она признается?

— Тебя что-то тревожит, дорогая?

Лейла вздохнула, продолжая размышлять, стоит ли открыться прямо сейчас. Выложить все как на духу, а потом молча ждать, пока уляжется гнев, сидя рядом с ним в темном зале во время премьеры фильма.

Испортить ему вечер? Невозможно! У нее много недостатков, но она никогда не была эгоисткой. Она долго ждала подходящего момента, чтобы снять груз с души, подождет еще. День или два ничего не изменят. А пока у нее есть время насладиться ролью жены и любовницы Рафаэля без споров и обид.

— Думаю, как хорошо было бы увильнуть от всех этих встреч и мероприятий, запланированных на неделю, — сказала она.

Он пожал плечами:

— Скажи только слово — и мы уедем отсюда куда-нибудь подальше, чтобы побыть вдвоем.

— Очень соблазнительно, только ты сам знаешь, что мы вдвоем должны быть здесь.

— С каких это пор карьера стала для тебя важнее, чем наш брак?

— Это не так, — запротестовала Лейла.

Темная бровь вопросительно поднялась.

— Разве? В этом году мы встречались всего два раза, да и то на короткое время.

— Не спорю, но именно сейчас мы не можем позволить себе пренебрегать обязательствами. Последствия могут быть самыми плачевными.

Особенно для Лейлы в модельном бизнесе. Она обязана быть на виду, а ее имя должно упоминаться в прессе. Вопрос не в личных амбициях: высокие заработки необходимы для содержания клиники и помощи нуждающимся. Это не только тешило самолюбие, но и придавало смысл существованию.

Однако Лейла с тяжелым сердцем вынуждена была признать, что после выкидыша всеми силами избегала близкого общения с мужем. Она понимала, что не права, но ее поступками руководил какой-то внутренний защитный инстинкт. Чем еще объяснить нежелание открыться единственному человеку, от которого у нее раньше не было тайн?

Урок юности не прошел даром. Несмотря на то что она искренне любила Рафаэля, глубоко внутри жил страх утратить контроль, доверив свою жизнь другому, пусть очень близкому человеку. Надо собрать силы и мужество противостоять несчастью в одиночку, ни на секунду не забывая о том, что отчаяние шаг за шагом может привести ее к разрушительным привычкам прошлого.

— Мне кажется, дело не только в усталости, — проницательно заметил Рафаэль, внимательно следивший за выражением ее лица.

Она отвела взгляд, пытаясь разрушить магнетическое притяжение, которое влекло ее к мужу.

— Последние полгода у меня не было свободной минуты.

Рафаэль задумчиво сощурил глаза, как будто размышляя, можно ли ей верить.

— Тогда сегодня ночью тебе надо хорошенько выспаться.

Как будто она заснет, зная, что он рядом, и ей ничего не стоит обвить руками сильное, мускулистое тело, прижаться, прошептать: «Я хочу тебя» — и рухнуть в омут безумной, всепоглощающей страсти!

— Не буду спорить, — сказала Лейла, абсолютно уверенная, что они оба еще долго не сомкнут глаз.

Выйдя из душа, Лейла причесалась и нанесла макияж, потом скользнула в струящееся аквамариновое дизайнерское платье. Узкая юбка в пол с длинным разрезом льнула к бедрам, корсет подхватывал тонкую талию и прикрывал грудь, как лепестки полураскрытого бутона. Умело подобранный тон пудры оттенял золотисто-смуглую кожу открытых плеч. В ушах голубым огнем переливались бриллиантовые сережки, которые должен был дополнить крупный бриллиант в кулоне на шее. В этот же комплект драгоценностей, подаренный Рафаэлем на день рождения, входило кольцо, которое Лейла надела на палец правой руки. Любуясь бесценными украшениями, она восхищалась щедростью мужа. Однако по-прежнему не снимала с левой руки скромное обручальное колечко с маленьким бриллиантом. Оно вызывало воспоминания о том счастливом дне, когда Рафаэль, встав на колено, сделал ей предложение, а позже, в церкви, надел кольцо ей на палец перед священником, связавшим их узами брака.

Она носила его и не подозревала о том, что внутри золотого ободка выгравирована надпись «Мое сердце», до тех пор, пока мать не попросила показать ей колечко. Нехотя Лейла стянула его с пальца и дала бесцеремонной женщине. Мать высмеяла и недорогое украшение, и надпись, но сердце Лейлы растаяло от нежности, потому что она знала цену этим словам. Страстный и раскованный в постели, Рафаэль не любил пышных фраз, считал, что слова не нужны, если есть уверенность в чувствах и одинаковые, обычные взгляды на жизнь и на семью.

Но их судьбы не были обычными. Вернувшись в модельный бизнес, Лейла подчинила себя жестким требованиям и обязанностям, с которыми пришли большие деньги.

Что касается Рафаэля…

Лишенный привилегий, положенных ему по рождению, он добился успеха, далеко превзошедшего ее собственный. С ним считались в деловых кругах мира. И чем дальше, тем больше. Но она не могла не заметить, что Рафаэль очень изменился за последний год. В нем в полной мере проявились не столь заметные раньше расчетливость и жесткость. Рядом с ним Лейла чувствовала легкую неуверенность, даже робость.

Не помешает ли это сохранить прежние отношения? Не поменялись ли его взгляды на их будущее? Впервые со дня замужества Лейла не могла ответить на вопрос, какое место занимает в жизни мужа. Нужна ли она ему? Если Рафаэль уйдет, вряд ли у нее хватит сил двигаться дальше. Но разве она уже не прошла через худшее?

Стук в дверь застал Лейлу врасплох. Резко повернувшись, она замерла, не зная, что лучше: защищаться или бежать. Однако выбора не было. На пороге стоял Рафаэль в строгом смокинге, воплощение эротической притягательности и мужской харизмы. Лейлу охватил трепет, ноги стали ватными. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Час назад, уступая мужу душ, она уже перенесла стресс при виде его обнаженного загорелого торса и очевидной эрекции. Но он даже не взглянул в ее сторону. Лейлу охватила паника. Почему он ждал в гостиной вместо того, чтобы присоединиться к ней в душе и заняться любовью? Они столько раз проделывали это раньше. Ей стоило огромных усилий не броситься к нему, когда он вышел в спальню, она едва подавила желание охватить руками влажное после душа тело. Только в его объятиях Лейла была в безопасности, знала, что любима и желанна.

— Господи, помоги, — прошептала она, возвращаясь к туалетному столику.

Когда она покончила с макияжем, Рафаэля уже не было в комнате.

И вот он снова рядом — высокий, гордый, чертовски сексуальный.

Темные глаза скользнули по ее лицу почти ощутимой нежной лаской. В его завораживающем взгляде мелькнуло восхищение и что-то еще незнакомое, чего она не успела разглядеть и понять. Лейлу снова охватила неуверенность.

— Выходим через пять минут, — произнес Рафаэль ровным, спокойным голосом.

В горле у Лейлы пересохло, и она кивнула, нервно теребя в руках кулон с голубым бриллиантом:

— Осталось только надеть туфли и ожерелье. Не могу справиться с застежкой.

— Давай помогу.

Он шагнул к ней от двери, двигаясь с уверенной мужской грацией, — хищник, подстерегающий добычу. Терзаемая виной за неумышленное предательство, Лейла и вправду чувствовала себя беззащитной жертвой. Но все-таки, передавая кулон, не удержалась от улыбки. По его лицу она поняла, что он уже придумал, как изменить дизайн застежки на более удобный.

С легкостью Рафаэль застегнул ожерелье на ее шее. Если бы так же просто можно было решить ее проблемы со здоровьем!

Тяжелый холодный бриллиант на груди резко контрастировал с горячей ладонью мужа, быстрым уверенным жестом погладившей обнаженные плечи.

— Бесподобно хороша, — прокомментировал он.

— Спасибо. Ты тоже, — ответила Лейла, мягко, почти незаметно уклоняясь от его руки. — Женщины не смогут отвести глаз.

Близость Рафаэля, его низкий волнующий смех сводили Лейлу с ума. Она была уверена, что от расшалившихся нервов сегодня на приеме не проглотит ни кусочка. Последнее время желудок слишком чутко реагировал на настроение.

Она скользнула ногами в серебристые туфли на шпильке и сразу стала выше ростом. Удивительно, но это прибавило ей уверенности, однако возникла другая проблема: чувственные губы мужа оказались слишком близко. Она умирала от желания поцеловать его. Почему, черт возьми, она постоянно думает о сексе?

— Идем? — коротко бросила она.

— Если ты готова, — промурлыкал он.

Лейла быстро пошла к двери. Если они еще немного задержатся в номере, то окажутся в объятиях друг друга, задыхаясь от страсти.

Или от схватки?

Вполне вероятно. Лейла не сомневалась, что Рафаэль придет в ярость, когда узнает правду. Но сегодня она должна любой ценой избежать ссоры с мужем. Предстоящая премьера слишком важна для него.

— Надеюсь, не придется долго позировать перед камерами, — заметила она, переключаясь на предстоящее событие.

— Скоро увидим.

Он закрыл дверь и пошел рядом, не дотрагиваясь до нее, но его энергетика окружила Лейлу, как защитный кокон. Многие женщины не терпят, когда мужчина подавляет их, а Лейле доминирование Рафаэля давало ощущение комфорта. Он всегда был ее защитником, советчиком, единственным доверенным лицом. Впервые Лейла что-то скрывала от него.

Переживания отступили, когда они вышли в холл. Среди людей даже рядом с Рафаэлем она чувствовала себя экзотической птицей в клетке под прицелом фото— и кинокамер. Это разительно отличалось от привычной профессиональной фотосессии, когда Лейла оставалась наедине с объективом.

Она никогда не любила публичных мероприятий, к сожалению неизбежных в ее профессии. Почитание кумиров казалось ей таким же искусственным и фальшивым, как мерцание электрических звездочек над их головами.

Перед лифтами уже собралась небольшая толпа. Лейла не смогла подавить привычный приступ паники и замедлила шаг. Теплая ладонь Рафаэля легла на плечо.

— Сделай вздох и успокойся, дорогая.

Среди тех, кто ожидал лифта, было несколько знаменитостей, лица которых часто мелькали на фотографиях в глянцевых журналах. Насколько непринужденно Лейла чувствовала себя один на один с камерой, настолько терялась в присутствии коллег по профессии. Ей казалось, что они беспардонно рассматривают ее, оценивают. В душе она оставалась застенчивой пухленькой девочкой, которую мать научила быстрым способом сгонять вес, едва не стоившим ей жизни.

— Сюда, — сказал Рафаэль, подталкивая жену к дальнему лифту, возле которого стояли трое мужчин и элегантная женщина.

Лейла видела их впервые, но по приветственным улыбкам поняла, что они хорошо знают Рафаэля. Впервые внимание было обращено не на нее, а на мужа. Она испытала странное облегчение.

— Рад вас видеть, — приветствовал Рафаэля старший из мужчин. — Новый телефон в подарочных наборах произвел сенсацию. До конца фестиваля все захотят обзавестись новинкой.

Улыбнувшись, Рафаэль пожал протянутую руку:

— Хотелось бы надеяться. Познакомьтесь — моя жена Лейла Сантьяго. Лейла, это продюсер «Бастиона-9».

Представление заняло несколько минут. Дама оказалась женой продюсера, а их спутник — сценаристом, только что получившим награду за предыдущий фильм.

— Знаете, вы кумир нашей дочери, — обратилась дама к Лейле. — Она мечтает стать моделью. Уже сейчас во всем подражает вам.

— Искренне желаю ей успеха, — улыбнулась Лейла, а про себя добавила: «И никаких разочарований».

Она искренне надеялась, что природа наградила эту незнакомую девочку естественной худобой, которая убережет ее от опасной одержимости собственным весом. А если нет — что она сумеет быстро получить помощь в клинике, подобной той, какую открыла и финансировала Лейла.

В лифте Рафаэль быстро нажал на кнопку, и двери закрылись прежде, чем за ними хлынула толпа. Лейла благодарно взглянула на мужа, он подмигнул.

— Мы приготовили замечательный сюрприз для гостей, — сказал продюсер. — Надеюсь увидеть вас на приеме. Постарайтесь не опоздать к началу.

— Конечно, — уверил его Рафаэль, — ни за что не пропустим такое событие.

Лейла предпочла бы провести вечер наедине с мужем. Ей не терпелось раскрыть ему душу. Теперь опять придется ждать.

Как только двери лифта распахнулись, она ринулась в холл прочь от чужих ей людей из тесной кабины, где витал тонкий аромат туалетной воды Рафаэля. Лейла не сделала и трех шагов, как муж оказался рядом:

— Что с тобой?

— Ты же знаешь, я плохо переношу замкнутое пространство.

— Так же как я — нацеленные на нас объективы, — заметил Рафаэль с едва скрытым раздражением.

— Красная дорожка перед Пале-дю-Синема — такая же пытка для меня, как и для тебя, — призналась она.

— Ты серьезно?

— Еще как! Ничего общего с фотосессией, где я контролирую процесс. Здесь приходится играть по их правилам. — Она кивнула в сторону репортеров.

— Все равно они не могут заставить тебя делать то, что ты не хочешь.

Конечно, он прав.

— Просто улыбайся. Представь, что увидел в толпе близкого друга, — посоветовала Лейла.

— Ты так справляешься?

— Иногда. — Лейла всегда мысленно видела перед собой лицо мужа, даже когда знала, что он далеко.

Рафаэль глубоко вздохнул, его пальцы легко легли ей на спину.

— Тогда пойдем. Чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.

После премьеры их ждали бесконечные банкеты, на одном Рафаэль уже обещал быть вместе с женой. Лейла не стала возражать, потому что не видела разницы между приемами. На фестивалях короткие мгновения наедине приходилось зарабатывать тяжелым публичным трудом.

В зале они опустились в бархатные кресла, и Лейла немного расслабилась. Вокруг них занимали места знаменитости, дельцы и профессионалы от мира кино. Наконец свет погас.

Когда на экране побежали строки благодарности тем, кто принимал участие в создании фильма, Лейла поразилась, какой огромный вклад внес Рафаэль, и не только в качестве технического консультанта. Со слов продюсера она знала, что в каждом подарочном пакете для ВИП-персон лежал предоставленный ее мужем смартфон, о котором говорили не меньше, чем о самом фильме. Многие прямо в зале нетерпеливо активировали новое устройство.

— Я предоставил всем бесплатное обслуживание на первый месяц, — небрежно пожал плечами Рафаэль в ответ на удивленный взгляд жены.

Более чем щедрый жест, подумала Лейла. За последний год доходы Рафаэля очень выросли, но такая экстравагантность не укладывалась в голове. Много ли она вообще знала о человеке рядом с ней?

Декор яхты, где проходил прием, повторял футуристический антураж фильма. Еда была изысканной, напитки в изобилии и на любой вкус. На темно-синем бархате ночного неба мерцали яркие звезды, искрами отражаясь в воде. В первые годы замужества Лейла могла веселиться с Рафаэлем всю ночь напролет. Но постепенно богемные тусовки перестали вызывать интерес. Вот и сейчас лучшее французское шампанское казалось горьким, а собственный муж — могущественным незнакомцем.

Рафаэль привлекал внимание. Его имя было известно влиятельным представителям самых разных деловых кругов. Он больше не напоминал юного изобретателя, создавшего технологическое чудо на заре информационного прорыва. В своей сфере он был звездой первой величины, так же как она — в своей.

Однако успех дался Лейле дорогой ценой. После возвращения на подиум Рафаэль спас ее, вырвав из цепких рук властной матери, оградив от тягот и стресса модельного бизнеса. Он предоставил ей полную свободу в выборе жизненного пути, дал возможность достичь вершины карьеры. Она была обязана Рафаэлю всем, и поэтому недосказанность между ними особенно тяготила ее.

— Рафаэль де Соуза здесь бесспорно самый шикарный мужчина, — услышала Лейла слова стоящей рядом хорошенькой старлетки.

— Согласна, — едва сдерживаясь, ответила Лейла.

Ее бразильская кровь кипела от ревности. Как посмела эта юная особа открыто демонстрировать перед ней сексуальный интерес к ее мужу!

— С нашей первой встречи я не сомневалась, что он лучший.

— Вы с ним знакомы? — пристально взглянула на нее девица.

Лейла заставила себя улыбнуться, точно уловив момент, когда та узнала ее:

— Я его жена.

Взяв с подноса высокий бокал с шампанским, она решительно направилась к Рафаэлю, который как раз приветствовал подошедшую к нему очень красивую женщину. Похоже, он был рад ее видеть! Лейла разом осушила бокал, так что закружилась голова. Она отказывалась мириться с тем, что женщины буквально вешались на шею Рафаэлю, завороженные скульптурными чертами его лица и магнетическим взглядом. Когда-то Лейла испытала силу его мужской притягательности на себе. Она понимала их, но считала себя вправе ревновать. Он ведь ее муж, разве не так? Сегодня ночью она не собиралась наблюдать со стороны, как хищницы кружат вокруг Рафаэля, и ему не поздоровится, если он будет поощрять их, как эту зеленоглазую красавицу.

— Вот ты где? — нарочито нежно промурлыкала Лейла и взяла его под руку, не обращая внимания на удивленный взгляд. — Я успела соскучиться.

— Так быстро? — поднял бровь Рафаэль, поглаживая пальцем тонкое запястье с участившимся пульсом.

— Может, покажешь мне яхту?

— Чуть позже. — Он бросил на женщину извиняющийся взгляд.

Прежде чем Лейла успела запротестовать, та обратилась прямо к ней:

— Уже несколько лет я слежу за вашей карьерой и восхищаюсь вами. Можно подумать, что модельный бизнес — одно удовольствие, а ведь я знаю, это тяжкий труд.

Лейла выдала предназначенную для посторонних фирменную улыбку. Голова все еще кружилась после двух бокалов вина, выпитых на пустой желудок.

— Вы тоже модель? — спросила Лейла, оценивая высокую, гибкую фигуру незнакомки, тонкие черты лица, выразительные глаза цвета нефрита, пышную шапку каштановых кудрей над высоким лбом.

— Кейт — дизайнер одежды, — раздался за ее спиной низкий голос с явным английским акцентом. — И прекрасный, могу вас уверить.

Лейла оглянулась и почувствовала спазм в желудке, встретив взгляд темно-синих глаз.

— Натаниэль! — воскликнула она, глядя на известного киноактера, такого же высокого и широкоплечего, как Рафаэль.

Фамильные черты делали сходство сводных братьев поразительным. Нежность, с которой смотрели друг на друга Кейт и Натаниэль, застала Лейлу врасплох. Актер не играл роль. Его чувства были искренними.

— Мы очень сожалели, что ты не смогла приехать на нашу свадьбу, — сказал он, обнимая жену за плечи.

— Мне тоже жаль, — ответила Лейла с виноватым видом, переводя взгляд с него на Рафаэля.

Без слов было понятно: не пропусти она семейное торжество, знала бы, кто такая Кейт.

Яхту неожиданно качнуло, и Лейла почувствовала приступ тошноты. В ужасе от того, что ей станет плохо на глазах у всех, она пробормотала извинения и едва успела добежать до туалета, где ее стошнило. Рафаэль уже ждал за дверью.

— Ты больна?

Она покачала головой. Не стоило сейчас объяснять, что ее недомогание вызвано переживаниями, тем более — какими именно.

— Ничего подобного, — сказала она. — Слишком много шампанского на пустой желудок. К тому же меня укачивает.

Рафаэль недоверчиво свел брови:

— Удобное объяснение.

— Поверь, банкеты нагоняют на меня тоску. Может, оттого, что последнее время приходилось много работать, я плохо переношу толпу. Дорого бы дала, чтобы оказаться сейчас в тишине и просто расслабиться.

Рафаэль коротко кивнул:

— Уйдем отсюда.

Лейла прижала руки к мускулистой груди мужа и вздрогнула, ощутив под пальцами жар и силу:

— Останься, ведь это твой праздник.

Он накрыл ладонями ее пальцы, но темные глаза надежно скрывали чувства.

— Об этом не может быть речи. Если мы проведем врозь первый же вечер, папарацци сойдут с ума, строя всякие предположения.

Да, никто лучше них не знал цену общественного мнения. Сегодня Лейла поддержала мужа, завтра он будет рядом с ней на премьере фильма «Обнаженные души». Однако можно ли быть уверенной в этом, если она покается?

— Кроме того, — продолжал Рафаэль, — моя единственная мечта — остаться с тобой наедине.

— Хорошо, — просто ответила она. — Увези меня отсюда.

Стараясь сохранять невозмутимость, Рафаэль ждал ответа в давящей тишине, заглушившей шум набегавшей на песок волны и звуки музыки с набережной. Он задал простой вопрос, на который должен был последовать мгновенный ответ. Ведь они с Лейлой уже давно обо всем договорились.

— Многие женщины продолжают работать после рождения детей, Рафаэль, — услышал он.

Похоже, Лейла склонялась к признанию, что и вправду изменила решение. Проглотив готовое вырваться проклятие, Рафаэль сунул сжатые кулаки в карманы брюк. Ему нельзя сорваться на крик. Надо мыслить спокойно и рационально.

— Работают те, кому нужны деньги, чтобы накормить детей. К тебе это не относится.

— Не согласна. Женщины хотят иметь цель в жизни, — резко возразила Лейла.

— Разве материнство не дает им этого? — В ночных сумерках Рафаэль не мог рассмотреть лицо жены, но отчетливо ощущал ее напряжение. Оно было красноречивее слов.

— Нет ничего более прекрасного на свете, чем материнство, — произнесла Лейла после паузы. Ее голос дрожал от искреннего волнения. — Но это не значит, что я должна бросить карьеру. Мне нравится то, что я делаю. Благодаря работе я могу помогать другим людям.

Рафаэль, конечно, знал о клинике в Рио, которую открыла Лейла. Он гордился благородным поступком жены. Ему было также известно о возникших финансовых затруднениях, которые он мог бы легко разрешить. Однако, когда он предложил помощь, Лейла поблагодарила, но категорически отказалась. Он больше не поднимал щекотливой темы. Тем не менее сейчас он задал вопрос:

— Что ты думаешь о своем управляющем? Он справляется?

— Вполне. Но последнее слово всегда за мной. Мне важно быть в курсе всего, что происходит в клинике.

В своей гордости Лейла не уступала ему. Для нее жизненно важно держать под контролем и карьеру, и благотворительный проект. Рафаэль понимал ее, потому что сам был таким. Тем не менее в последнее время стремление Лейлы вникать в каждую мелочь, не говоря уж о глобальных проблемах, приобрело маниакальные формы. Касалось ли это супружеской жизни и их будущего? Она не хотела бросать работу, отказываться от управления клиникой и в то же время собиралась стать матерью. Если только не надумала снова отложить рождение детей на неопределенный срок.

Рафаэль сделал глубокий вдох, потом другой. Ничего не помогало — нервы сдавали. Ему лучше других известно, как Лейла предана, вернее, помешана на карьере. Какие уж тут материнские обязанности? Скорее всего, детьми займутся няньки и прочие посторонние люди, а Лейла будет пропадать на съемках.

Разве это не напоминало ему собственное детство? За ним присматривали то одни, то другие соседи, пока мать убиралась в богатых домах, чтобы обеспечить жалкое существование. Когда он подрос, она оставляла его одного в маленькой квартирке, уходя на весь день в поисках работы.

Рафаэль заскрежетал зубами от ярости. Еще в юности он дал клятву, что его дети никогда не узнают лишений. У них будет дом, отец и мать, которых они будут видеть каждый день. У детей не возникнет сомнений в том, что они любимы и желанны. Он поднес руку жены к губам, поцеловал пальцы и почувствовал, как она задрожала. По крайней мере, он ей еще не безразличен.

— Лейла, я больше не могу выносить разлуку с тобой, — тихо сказал он. — Мне нужно, чтобы ты была рядом, и я хочу, чтобы у нас были дети.

После паузы он услышал ответ:

— Ты не представляешь, как мне не хватает тебя, но сейчас ты требуешь от меня слишком многого.

— Поверь, я знаю, о чем говорю, — продолжал убеждать Рафаэль. — Мы жили вдвоем с матерью, которая всю жизнь работала, часто в нескольких местах. Мне хорошо известно, что такое одиночество. Не желаю нашим детям такой участи.

Прежде чем Лейла успела ответить, впереди послышался смех. Рафаэль с раздражением заметил шедшие навстречу две подвыпившие пары и уловил непристойную шутку одного из мужчин.

— Давай вернемся в отель, — предложил он, загораживая Лейлу от гуляк.

— Охотно.

Когда, пробравшись через толпу людей, они добрались до своего номера, не обменявшись по дороге ни единым словом, нервы Рафаэля были на пределе. Дальнейшее обсуждение щепетильной темы грозило перерасти в ссору. Однако он не мог успокоиться, пока не выяснит, чем вызвана резкая перемена в намерениях жены. Между ними давно все было решено. Возможно, все это время он пребывал в заблуждении, что их брак по-прежнему крепок и основан на взаимной любви.

— Выбор за тобой, Лейла, — объявил Рафаэль неожиданно холодным тоном. — Семья или карьера.

— Боюсь, мое решение ни при чем, пусть все будет как будет, — прошептала Лейла сдавленным голосом.

В ее глазах промелькнула боль. Не сказав больше ни слова, она скрылась в спальне.

Вместо того чтобы последовать за женой, Рафаэль остался в гостиной, с тревогой размышляя над странным пророчеством.

Задержавшись возле двери гардеробной, Шиобан сказала: — Потрясающая фотосессия.

Хотя коротышка пытался давать указания, фотограф не обращал внимания и продолжал делать свое дело. В конце концов, Шиобан выпроводила настырного клиента. Лейла сохраняла невозмутимое спокойствие и следила только, не ушел ли Рафаэль.

Он разговаривал по телефону — скорее всего, по поводу бизнеса. Однако сегодня он нашел время сопровождать ее на съемки, словно хотел, чтобы она снова привыкала к тому, что он рядом.

— Отдыхайте до вечера, — нарушила ход ее мыслей Шиобан. — Следующая сессия в пять на пляже. Купальники — просто пальчики оближешь. Кстати, не переедайте за обедом.

Как будто Лейле нужно было об этом напоминать!

— Постараюсь.

Она вышла в холл. Рафаэль шагнул навстречу:

— Чем бы ты хотела заняться?

Лейла кинула взгляд в окно на толпящихся папарацци и поморщилась:

— Отправимся в любое тихое место, где нас не найдут.

— Мне показалось, ты получаешь удовольствие, когда позируешь перед камерой.

— Только когда работаю, — призналась Лейла. — В личной жизни мне дороги тишина и покой.

— В этом мы похожи. — Рафаэль взял жену за руку. Она почувствовала, как в нее вливается его энергия. — Пойдем. Знаю такое место.

Через минуту он вывел Лейлу во двор через боковую дверь. Возле низкой красной спортивной машины их ждал шофер в униформе.

— Мерси, — сказал Рафаэль, бросив ему ключи, а сам направился к стоящему в стороне невзрачному автомобилю.

— Как тебе удалось так быстро заказать машину? — спросила Лейла, когда муж открыл для нее дверь.

— Связи.

— А откуда ты взял, что я сбегу с тобой?

Уголки соблазнительных губ приподнялись в улыбке, от которой защекотало внутри.

— Я умею убеждать.

Вскоре Рафаэль уже вел машину из запруженного машинами центра в сторону порта. Лейла, откинувшись на сиденье, наслаждалась панорамой голубого моря с лодками, яхтами, катерами всех видов и размеров. Пестрые зонтики вдоль пляжа напоминали яркое цветное ожерелье.

Наконец они остались вдвоем. Теперь ей надо найти слова, чтобы рассказать мужу об их потере, чтобы он понял ее страхи и цену риска.

В толпе на набережной мелькало немало знаменитостей, однако в глазах Лейлы все сильные мира сего меркли в сравнении с ее мужем. Рафаэль вел мощную машину так, как делал все в жизни — с уверенной легкостью, которая восхищала ее. Излучаемое им ощущение внутренней свободы покорило Лейлу еще при первой встрече.

Рафаэль де Соуза не сомневался, что преуспеет во всем. И в бизнесе, и в любви.

— Ты выйдешь за меня замуж, — сказал он в тот день, когда увез ее из городского хаоса в маленькую хижину в горах.

— Почему ты так решил? — спросила она, хотя мысль показалась заманчивой.

— Ты любишь меня, а я люблю тебя, — ответил он с такой убежденностью, что она поверила. — Мы должны быть вместе, дорогая.

— Уж очень ты самонадеян, — усмехнулась она, но в душе уже согласилась.

Он стал ее второй половинкой, единственным человеком, кому она могла доверить жизнь, будущее, секреты. Лейла нашла в Рафаэле все, что искала: он был талантливым, обаятельным, амбициозным, веселым. И прекрасным любовником.

Рафаэль пробудил в ней женственность и сексуальность. До него, глядясь в зеркало, она видела обычную девушку без каких-либо отличительных черт, кроме растерянного выражения глаз. Рафаэль никогда не принуждал ее, не навязывал свою волю. Он позволил ей самой распоряжаться жизнью и делать то, в чем было отказано в детстве, — играть. Они поженились через два месяца после первой встречи. Церемония в Рио прошла более чем скромно, вызвав взрыв негодования у матери Лейлы, потому что новобрачные лишили тщеславную женщину внимания прессы.

Воспоминания вызвали у Лейлы улыбку. Выйдя из маленькой церкви, они с Рафаэлем бросились к ожидавшей их машине. Как и сейчас, Лейла не имела представления, куда муж везет ее. Впрочем, ей было все равно. Рядом сидел обожаемый мужчина, и они вместе отправлялись в путешествие длиной в жизнь….

— О чем задумалась? — спросил Рафаэль.

— Вспоминаю свадьбу и медовый месяц.

Он долго молчал, только пальцы крепче вцепились в руль, а волевая челюсть напряглась.

— Сожалею, что не смог предложить тебе более достойного путешествия, — вдруг сказал он, к ее немалому удивлению.

— Я была счастлива. — Лейла заметила, что он недоверчиво нахмурился. — Моя модельная карьера началась очень рано. Если помнишь, мать контролировала каждый мой шаг. Поверь, к восемнадцати годам я уже насытилась экстравагантной жизнью.

Они с Рафаэлем колесили по Европе, избегая туристических троп, наслаждаясь друг другом. Останавливались там, где застигала ночь: в гостиницах, на виллах, в шато или на яхтах. Впервые в жизни она полностью расслабилась, забыв на время про звездный статус. После возвращения жизнь снова закрутила их. Карьера и бизнес требовали все большей отдачи. Прошедший год, когда они почти не виделись, выдался особенно напряженным. Лейлу терзало чувство вины, а Рафаэль настаивал на единственной вещи, которая вызывала у нее ужас.

Рафаэль припарковал машину на стоянке возле пирса, взял с заднего сиденья плетеную корзинку:

— Готова?

— К пикнику? Конечно.

— Хорошо. Если поторопимся, успеем на паром до острова Санта-Маргарита.

Прищурившись, Лейла кинула взгляд на море, в сторону синеющего в дымке архипелага:

— Неужели это то место, где мы побывали в медовый месяц?

— То самое. Я вспомнил о нем, когда ты попросила тишины и покоя.

Какой чудесный романтический сюрприз! Тронутая до слез, Лейла прижала руки к затрепетавшему сердцу:

— Ничего лучше нельзя придумать.

— Рад, что угодил тебе.

Они поспешили к ожидавшему парому и через пятнадцать минут ступили на мягкий песок. Как будто и не было всех этих лет! Прогуливаясь по извилистым тропинкам над морем, они восхищались чудесными видами, слушали пение птиц, вдыхали пряный аромат лаванды, эвкалипта, экзотических растений. Лейлу охватило умиротворение, правда, красотам природы оказалось не под силу надолго оторвать ее взгляд от Рафаэля. Ей так долго не хватало его близости. Наступило самое подходящее время, чтобы открыться, но она не посмела нарушить царящую между ними гармонию. Ей хотелось насладиться драгоценными часами наедине с мужем, вспомнить, как это бывало раньше, уйти на время от одолевавших мучительных мыслей. Лейла решила снова отложить тяжелый разговор.

Взявшись за руки, они продолжали прогулку в уютном молчании. Лейла давно не испытывала такого чувства единения, когда легко представить, что в жизни все безоблачно.

Тропинка вывела на безлюдный пляж перед маленькой пещеркой. Бирюзовые волны с тихим шорохом набегали на берег.

— Какая красота!

— Идеальное место для пикника, — согласился Рафаэль.

Лейла пыталась припомнить, сколько времени прошло с их последней прогулки вдвоем. Вечность.

Рафаэль расстелил коврик, Лейла скинула туфли, погрузив ноги в песок.

— Я подумал, что ты вряд ли голодна, и попросил персонал приготовить легкие закуски. Они предложили розовое вино, но я помню, что в прошлый раз тебе понравился французский шипучий лимонад.

— Он был великолепен, — сказала Лейла, тронутая его заботой.

Она тоже во всех подробностях помнила их пикник на острове. Волчий аппетит Рафаэля вызывал у нее смех. Ей нравилось, как морской бриз трепал непокорную гриву густых волос. Обнявшись, они валялись на песке и самозабвенно целовались, пока, разгорячившись, не бросились обратно в отель.

Рафаэль достал из корзинки жареного цыпленка и прованский салат, фруктовые кексы и виноград. К удивлению Лейлы, в животе заурчало от голода. В последние дни ей совсем не хотелось есть, но сейчас проснулся аппетит. Она чувствовала желание наслаждаться. Едой. Рафаэлем. Жизнью.

— Кажется, моя дама не прочь перекусить, — шутливо заметил он, поднося к ее губам кусочек курицы.

— М-м-м, — простонала она, слизывая угощение.

Потом языком втянула в рот его палец и легко прикусила. В темных глазах Рафаэля зажегся огонь, из груди вырвался глухой стон.

— Лейла…

— Не ты ли научил меня искусству соблазнения, Рафаэль?

Его бровь вопросительно поднялась.

— Разве?

Лейла засмеялась. Она налила лимонад в высокий бокал и протянула мужу, вальяжно раскинувшемуся рядом.

— Кое-что я придумала сама. — Имитируя Рафаэля, она небрежно повела плечами. — Хочешь узнать, что именно?

Он приподнялся на локте. Его губы почти касались ее губ.

— С тобой я готов на любой риск.

Прежде чем она решила, шутит он или серьезен, Рафаэль поцеловал ее, потом еще. Легкие дразнящие поцелуи горячили кровь. Она потянулась ему навстречу.

— Умираю от голода, — сказал он, отстраняясь.

Лейла предпочла бы продолжить ласки. Но скоро их трапеза превратилась в эротическую игру. Сидя напротив, они скармливали друг другу лакомые кусочки.

— Жаль, что мы редко доставляли себе такое удовольствие в последние годы. — Рафаэль провел пальцем по тонкой линии ее бровей, вдоль изящного уха вниз по шее. — Боюсь только, мне больше не выдержать роли наблюдателя на фотосессии.

Лейла едва скрывала волнение.

— Было скучно?

— Я измучился, глядя, как ты тянешься к воображаемому любовнику, — признался Рафаэль с низким, глухим смехом.

Его голос действовал на Лейлу как ласка, прикосновение заставляло трепетать. Если бы он знал, что на съемке она видела перед собой только его одного!

— Мне хотелось броситься к тебе, сорвать платье и заняться с тобой любовью. — Рафаэль коснулся губами нежной шеи, и Лейла не сдержала вздоха удовольствия.

В свое время на съемках ей никак не давался призывный взгляд. Опытный фотограф подсказал уловку: она должна представить любовника, пожирающего ее глазами. Хитрость сработала, но не шла ни в какое сравнение с ощущениями, которые она испытывала в объятиях Рафаэля.

Его глаза стали еще темнее от страсти, губы оказались так близко, что она почти чувствовала их вкус.

— Моя любовь, — прошептал он, накрывая жадным, требовательным поцелуем ее губы.

Лейла вскрикнула и обняла мужа за сильную шею, подчиняясь неукротимому желанию. Рафаэль откинулся на спину, увлекая ее за собой. Он шептал жаркие слова любви, лаская губами лицо, шею, грудь. Лейла задыхалась, тянулась навстречу прикосновениям.

Как сквозь пелену она слышала пение птиц, чувствовала свежесть морского бриза на разгоряченной коже. Вдруг гармонию нарушил резкий, чужеродный звук — трель телефона.

— Черт! — воскликнул Рафаэль, взглянув на дисплей.

Лейла все поняла еще до того, как он заговорил. Ее карьера опять бесцеремонно вмешалась в личную жизнь.

— Твоя фотосессия начинается через час. Надо успеть на ближайший паром, иначе опоздаешь.

«Довериться? — думала Лейла. — Он, вероятно, не слышал, что я ему говорила! А может, не понял степени риска для меня и младенца? Женские страхи так часто кажутся мужчинам надуманными!»

Наверное, она не смогла правильно все объяснить. Ей потребовались годы, чтобы понять: в борьбе с анорексией она похожа на алкоголика, который избегает крепких напитков. Любой стресс мог снова бросить ее в заколдованный круг болезни.

До сих пор ей хватало силы и выдержки, потому что работа требовала держать под жестким контролем и вес, и жизнь. Ее пугала необходимость привыкать к изменениям, которые несла с собой беременность.

— Ты хотя бы представляешь себе нормальную семью? — бросила она, готовая на сей раз признаться ему, каким жалким было ее детство.

— Знаю, какой семья не должна быть, — ответил он, как всегда, серьезно, когда они касались этой темы. — Хотя вы жили бедно, у тебя был дом, любящие родители, брат.

Лейла горько засмеялась:

— О чем ты, Рафаэль? По-твоему, моя эгоистичная и жадная мать способна любить?

Вспомнив череду скандалов, устроенных деспотичной женщиной, он покачал головой.

— Но твой отец и брат? Они были рядом? Ты никогда не рассказывала о них.

Что она могла сказать о людях, которых почти не знала? Или о доме, существовавшем только в воображении ее матери?

— Мы жили в трущобах Рио. Ни воды, ни электричества. Когда умер отец, нас выкинули из двухкомнатной квартиры в убогую развалюху.

Рафаэль выглядел потрясенным. Как и весь мир, он верил рассказам ее матери о том, как она, молодая вдова, одна воспитывала дочку в маленьком доме у подножия гор. Лейла молчала, понимая, насколько бессмысленно опровергать ложь.

Она подавила тяжелый вздох, сожалея, что за пять лет брака так и не открыла мужу правду о своем детстве. В отличие от матери Лейла никогда не пыталась бить на жалость, особенно в общении с Рафаэлем. В конце концов, ей повезло, и она избежала судьбы, уготованной девочкам из трущоб. Но сейчас он спросил, и она не собиралась лгать.

— Отца я почти не помню, он проводил все время на работе, приходил, когда я уже спала, — продолжала Лейла, теребя подол платья. — Суровый человек, вот и все, что могу сказать. Брат был много старше и не обращал на меня внимания. Они с отцом работали вместе и погибли в один день, когда на заводе случился пожар. Мать сумела выжать максимум выгоды из этой трагедии.

Рафаэль сжал губы:

— Почему ты не рассказала об этом раньше?

Лейла подняла глаза:

— Ты не спрашивал. Кроме того, если не ошибаюсь, ты сам никогда не говорил о своем детстве или о родственниках в Англии.

Рафаэль склонил голову. На мгновение его лицо стало жестким.

— Ты права. Наши семьи трудно назвать нормальными.

Лейла ждала, что он продолжит, но Рафаэль замолчал. Возможно, к лучшему. Трудно выдержать столько разоблачений в один день. Она старалась не думать о том, что ожидало их с матерью, если бы не проницательность сотрудника рекрутингового агентства. Он заметил маленькую Лейлу в торговом центре, куда мать привела ее, чтобы разжалобить дальнюю родственницу и выпросить денег. Но об этом пресса никогда ничего не узнала. Официальная «ис тория Золушки» гласила, что они с мамой при шли в магазин за покупками. Лейлу не волновало, как именно ей выпал шанс выбраться из нищеты, она думала только о том, как бы его не упустить. Стремительно ворвавшись в мир моды, вечно голодная девочка с огромными печальными глазами стала кумиром миллионов. О ее прошлом в Рио не знал никто, кроме матери.

Лейла рискнула снова взглянуть на мужа. Он был мрачен.

— Ты сердишься на меня, — сделала она вывод.

— Да, — подтвердил он резко, заставив ее вздрогнуть. — Перед свадьбой мы поклялись, что у нас не будет секретов друг от друга.

Лейла отвернулась, скрывая слезы. Что она могла сказать в оправдание?

— Что было, то было. Мы снова закрепим нашу клятву быть честными до конца. Жизнь продолжается. — Сильные мужские пальцы охватили ее подбородок, повернув лицо так, что их глаза встретились. — Вместе мы добьемся чего угодно, любимая.

— У меня нет такой уверенности.

Наступившая после этих слов тишина оглушила ее. Нервы сплелись в болезненные, пульсирующие узлы.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, смогу ли я дать тебе семейное счастье, о котором ты мечтаешь, Рафаэль. Даже если физически я смогла бы родить ребенка, страх не позволит мне.

— Забудь о том, что случилось с подругой. Тебе ничего не угрожает, я позабочусь об этом, — сказал Рафаэль с такой убежденностью, что она почти поверила ему. Почти. — Наша любовь сильнее. У тебя будут лучшие врачи, заботливый уход, самое изысканное питание. Я не устану баловать тебя, повторять каждый день, как ты прекрасна.

— Сомневаюсь, что мой агент, фотограф и клиенты придут в восторг от такой перспективы. — Слабый смех Лейлы немного разрядил раскаленную атмосферу.

— Какое это имеет значение? Как только забеременеешь, сразу бросишь работу.

Рафаэль почувствовал, как напряглась стройная спина.

— С чего ты взял?

Вот тебе и раз!

— Разве ты не понимаешь, что нагрузки увеличивают риск?

— Эти вещи никак не связаны, — запротестовала Лейла, вырываясь из его рук, но Рафаэль не отпускал ее.

Если они не придут к приемлемому решению, между ними снова встанет стена.

— Не лукавь. Мы богаты сверх меры. У тебя нет необходимости зарабатывать.

Лейла вздернула подбородок:

— В тебе говорит гордость, Рафаэль. Ты вспоминаешь мать, которая гнула спину, чтобы прокормить тебя.

— В этом есть доля правды, — кивнул он.

— Что до меня, то я не желаю походить на свою мать. За всю жизнь она не проработала ни дня, даже когда мы умирали от голода. Ее не беспокоило, что муж трудится на двух работах, а сын почти ребенком поступил на фабрику.

Рафаэль рывком привлек ее к себе, чувствуя, как от злости бешено колотится ее сердце.

— Ты другая, — старался успокоить ее Рафаэль. — И никогда не будешь такой, как она, даже если целиком посвятишь себя материнству.

Недослушав, Лейла покачала головой:

— Я все равно буду работать, может, неполный день или время от времени. Для меня нет ничего важнее оставаться собой, иметь цель и добиваться ее.

— Если бы ты взглянула на себя моими глазами, не стремилась бы доказывать, чего ты стоишь.

— Ты уверен, что хорошо знаешь меня, Рафаэль? Понимаешь, что мной движет? Благодаря карьере я могу финансировать свою клинику и ни за что ее не брошу.

— Прекрасно! — Он рубанул рукой воздух. — Я уже говорил, что готов давать деньги на этот проект и любой другой, если захочешь.

— Но это будет уже твой проект, а не мой! — Лейла прижала к груди сжатый кулак.

На грани отчаяния Рафаэль запустил пальцы в густые волосы и шагнул к окну. Внизу на пляже смеялись люди, подставляя тела ласковому послеполуденному солнцу. Вдоль кромки воды прогуливались пары, взявшись за руки, как они с Лейлой утром до того, как растревожили старые, но незажившие раны.

— Уже поздно, — сказала Лейла. — Пора собираться.

Она ушла в спальню. Звук захлопнувшейся двери болезненно ударил Рафаэля по нервам. Через час они будут на людях. Им придется улыбаться, имитируя полное согласие и благополучие, когда на деле их будущее под угрозой. Он выругался и с силой стукнул кулаком по стене, срывая злость.

Крепко держа Лейлу за руку, Рафаэль пробирался сквозь толпу. Он сгорал от нетерпения. До номера добрались меньше чем за десять минут, хотя ему казалось, что прошли часы. Захлопнув дверь, он повернул ключ. Сердце колотилось как бешеное. Эротический аромат духов Лейлы сводил с ума. Его губы жадно накрыли ее губы. Рафаэль больше не таил обуревавшего его неистового желания.

Лейла обвила его шею руками и прильнула к нему всем телом. Ответный поцелуй был полон страсти. У Рафаэля вырвался низкий рык удовлетворения. Губы опустились ниже на стройную шею, щекоча, поглаживая, покусывая. Тихие мяукающие звуки, которые издавала Лейла, безошибочно говорили о нараставшем возбуждении.

Рафаэль отступил ровно настолько, чтобы сжать ладонями ее грудь и приподнять над низким лифом открытого платья. Лаская нежные полушария, он заметил, как они налились и округлились, вспомнил признание Лейлы, что за последнее время она прибавила пять килограммов. Не отрывая губ, он стянул с нее платье, обнажив до пояса гибкий стан. Захватив языком затвердевший сосок, с силой втянул его в рот.

— Да, — простонала она, терзая пальцами его спину, и выгнулась, теснее прижимая грудь к его губам.

Сердце Рафаэля стучало как молот. Казалось, прошла вечность с тех пор, как в марте они последний раз занимались любовью. С тех пор он жил воспоминаниями и ожиданием встречи. И вот Лейла снова в его объятиях и в его власти. Он целиком отдался изощренным ласкам, пока она не начала извиваться в его руках, а его эрекция не стала болезненной.

— Пойдем. — Задыхаясь, Лейла потянула его в спальню к их огромной кровати.

Рафаэля била дрожь, от вожделения перед глазами плыли круги. Алое платье Лейлы соскользнуло на пол. Она стояла перед ним почти обнаженная, поражая совершенством изящной фигуры с высокой грудью, тонкой талией, слегка округлившимися бедрами.

— Пожалуйста, — умоляла Лейла, расстегивая дрожащими пальцами пуговицы на его рубашке.

— С удовольствием. — Рафаэль поднял ее на руки и бросил на кровать.

Она вскрикнула, когда одним движением он сорвал с нее тонкие трусики.

— Ты великолепна!

— Тогда почему ты еще одет? — спросила она с дразнящей улыбкой.

— Колдунья, — пробормотал он, скидывая одежду и бросаясь на нее.

Матрас мягко прогнулся под их тяжестью. Губы встретились в страстном поцелуе, языки столкнулись. Руки Рафаэля ласкали, гладили, терзали податливое тело, оживляя в памяти каждый изгиб, ямочку, округлость. Губы снова захватывали и сжимали затвердевшие соски. Лейла ахала и постанывала от наслаждения. Наконец она не выдержала. Пальцы впились ему в ягодицы, с силой прижимая к себе, бедра выгнулись навстречу возбужденному члену.

Насколько сильно ее желание? Так же безудержно, как его собственное?

Рафаэль опустил руку, тронул пальцами ее влажную, горячую, набухшую плоть. Эрекция усилилась, требуя немедленной разрядки. Кровь пульсировала болезненными толчками. Он изнемогал от нетерпения войти в истекающее соками лоно, слиться в экстазе, потом обладать ею еще и еще, пока оба не упадут в изнеможении.

Сдерживая порыв, Рафаэль скользнул губами по плоскому животу вниз к мягким светлым завиткам. Как давно он ждал этого момента!

— Рафаэль! — Лейла обхватила руками его голову.

В марте секс между ними был жестким, жадным, нетерпеливым, как будто оба стремились скорее утолить мучивший голод. Теперь Рафаэль не хотел торопиться. Они оба получат наслаждение, которое давно заслужили.

Мягким движением он раздвинул ее ноги, открыв путь к интимной ложбинке. Сжав ладонями тугие ягодицы, Рафаэль коснулся губами нежных складок. Лейла вскрикнула и выгнулась навстречу, удерживая его голову между бедрами. Издав хриплый стон, Рафаэль проник языком во влажное лоно и нащупал чувствительный бугорок, доводя Лейлу до неистовства.

В его движениях больше не было вкрадчивой мягкости, им управлял дикий, первобытный инстинкт. Рафаэль чувствовал, как сладкие судороги сотрясают тело Лейлы. Его ствол стоял как скала, но он думал только о том, чтобы доставить ей наслаждение. В разлуке Лейла должна помнить каждый поцелуй, прикосновение губ, языка, пальцев. Он хотел, чтобы, просыпаясь ночью, она мечтала оказаться рядом с ним, а не на съемочной площадке, бог знает где, среди чужих людей.

Его пальцы скользнули в глубь шелковистого лона, усиливая давление, ускоряя ритм. Близость оргазма окрасила горячим румянцем ее прекрасное лицо. Внутренние мышцы конвульсивно сжались вокруг его пальцев, по телу волной прокатилась судорога. Лейла издала долгий стон удовлетворения и, закрыв глаза, откинула голову на подушку. Она повторяла его имя, как молитву.

У Рафаэля на лбу выступили капли пота, спина стала влажной. Боль от сдерживаемого желания не отпускала, но, глядя на Лейлу, он испытывал невероятные ощущения. Ни одна женщина не сравнится с ней в умении целиком отдать себя в бурном порыве страсти. Если бы она во всем так же безоглядно доверяла ему…

С низким рычанием Рафаэль одним мощным движением вошел в нее. Пульсирующее влажное лоно позволило ему проникнуть так глубоко, что он почувствовал жар, обволакивающий его возбужденный ствол. Его сводила с ума нетерпеливая готовность Лейлы принять его. Они одновременно достигли оргазма, полыхнувшего перед глазами искрами огней, не уступавших вечернему фейерверку на набережной. Ни с чем не сравнимое блаженство. Нирвана.

Лежа рядом в изнеможении, они погружались в легкий сон, а потом снова неторопливо предавались ласкам в ночной темноте. Потом опять занимались любовью, поднимаясь до вершин наслаждения. Только под утро, с первыми лучами солнца, они заснули в объятиях друг друга.

Невозможно преодолеть искушение, когда ее глаза полыхают желанием. Рафаэль стиснул зубы. Почему, собственно, он должен бороться с собой, если сегодня их последняя ночь вместе?

С низким, эротическим стоном он накрыл губами ее губы. Поцелуй был жестким, требовательным, но Лейла ждала именно такого, чтобы в полной мере почувствовать его страсть и пульсирующее нетерпеливое желание, которое так заводило ее. Ногтями она впилась в его спину, отчаянно цепляясь за Рафаэля, когда он прижал ее к стене. Его язык властно вторгся в глубину ее рта, твердый бугор упирался в живот.

— Не хочу, чтобы эта неделя закончилась, — шептала она между поцелуями, пока ее пальцы судорожно расстегивали молнию его брюк. Ей не терпелось принять его в себя, ощутить их связь, убедиться, что она не теряет Рафаэля.

— Это зависит только от тебя. — В хриплом голосе мужа звучала надежда.

Неужели она наконец услышала его? Как он устал от одиночества! Как давно лелеял эгоистичную мечту вернуть жену в свои объятия и в свою жизнь! Лейла говорила о том же, но на деле на первое место ставила карьеру.

Все мысли вылетели из головы, когда Лейла поскребла ноготками по его груди. Если бы в темноте спальни рассыпались искры, Рафаэль бы не удивился. В нем бушевал огонь желания.

Одним движением он сорвал с нее платье, обнажив тугую грудь. Казалось, дерзкий жест еще больше возбудил Лейлу. Она торопливо стянула трусики, как будто желая устранить последнюю преграду между ними. Рафаэль одобрительно хмыкнул, подхватил ее за талию и поднял. Всего лишь секунду он держал ее на вытянутых руках, потом резко опустил на мощный, напряженный пенис. Волна экстаза захлестнула ее. Лейла вскрикнула и обвила ногами его сильные бедра, прильнув к Рафаэлю всем телом, уткнувшись лицом в его шею. Голова кружилась от блаженного ощущения полного слияния. Лейле хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Рафаэль судорожно вздохнул, как будто приходя в себя после взрывного соития, и замер, наслаждаясь теплом нежной кожи и скольжением возбужденной плоти во влажной глубине ее лона.

Теснее прижимаясь к Рафаэлю, Лейла сосредоточилась на пульсирующих толчках внутри, рождавших волны наслаждения и заставлявших петь ее сердце. Инстинктивно она расслабила мышцы, а потом крепко сжала вокруг длинного ствола, удерживая в себе, желая получить все, что он может дать ей.

— Моя любовь… — прошептал Рафаэль.

Он почти вышел из ее лона, чтобы снова глубоко вонзить ненасытный член. Губы обрушились на нее с такой же жадной настойчивостью, как и его мужское естество. Лейла запустила пальцы в густые темные волосы, отвечая на поцелуй, двигаясь навстречу в едином ритме с необузданной страстью, не оставлявшей сомнений, что он — ее единственный любовник, единственная любовь.

Задыхаясь, они оторвались друг от друга, чтобы набрать в легкие воздух. Кожа Лейлы горела, а полыхавший внутри огонь грозил превратить обоих в пепел. Рафаэль откинул голову. Он напоминал ожившее языческое божество, олицетворяющее страсть, любовную муку, обладание.

Рафаэль контролировал каждое движение, подчиняя ее своей воле. Она не могла противостоять его эротическим атакам ни секунды дольше. Возбуждение бушевало в ней, как цунами, грозя лишить рассудка. Каждый дюйм тела — от упиравшихся в его грудь сосков до сердца, стучавшего быстро и сильно, — превратился в обнаженный нерв. Но она хотела большего, еще большего, чтобы сохранить драгоценные воспоминания.

Они оба были изобретательны в постели. Их любовь всегда была страстной. Но никогда раньше Лейла не испытывала такого потрясения. Ей казалось, умри она сейчас — ушла бы из жизни на вершине блаженства.

Ее пальцы легко коснулись напряженных мышц его спины, дрожью ответивших на прикосновение. Лейла закрыла глаза, стараясь запечатлеть в памяти каждый миг невероятного наслаждения. Если бы она могла навсегда удержать Рафаэля в своих объятиях, внутри своего лона! Когда они соединялись воедино, мир вокруг переставал существовать. Они становились единым существом, дышали одним дыханием, их сердца бились в унисон, в душе звучала только им знакомая мелодия.

Возбуждение достигло высшей точки, открывая путь в стратосферу. Она ахнула в ожидании взрыва, после которого отключалось сознание, оставались только чувства, наступала нирвана. Только она. Только Рафаэль.

Без него она не мыслила жизни.

Лейла прижалась к нему, желая вместе вознестись к вершине, но сознание уже не подчинялось ей. Она содрогнулась в оргазме, рассыпавшим перед глазами брызги огней. Лейла выкрикнула его имя и утратила чувство реальности.

Она смутно ощущала мощный торс Рафаэля, прижимавший ее к прохладной стене, последний рывок и глухой стон, говоривший, что и он достиг пика. Она слабо улыбнулась от гордости за то, что отдала себя всю без остатка.

— Потрясающе, — сказала она, прижимаясь губами к его влажной груди.

— Потому что ты — потрясающая женщина, — уточнил Рафаэль, сжимая ладонями ее ягодицы.

Лейла закинула руки ему на плечи, подняла голову и посмотрела в лицо:

— Это твоя заслуга.

— Все рано или поздно кончается, — неожиданно произнес Рафаэль с нотой обреченности в голосе, заставив Лейлу насторожиться. — И приходится начинать все сначала.

Лейла вздохнула с облегчением и коснулась губами его губ:

— Так давай начнем с сегодняшней ночи.

Его тело напряглось на долю секунды. Неужели он откажется? Как ей тогда быть?

— Ты знаешь, чего я хочу, — сказал он.

Лейла не умела лгать. После долгой паузы она ответила:

— Знаю, но боюсь, я никогда не смогу дать тебе этого, Рафаэль.

Рафаэль проглотил ругательство. Его надежды не оправдались — все осталось по-прежнему. Он не убедил красавицу жену, что вместе они преодолеют все преграды. Неизвестно, что сулит им будущее, но эта ночь принадлежит ему. Возможно, завтра придет сожаление и раскаяние, но сегодня он согласен взять даже то немногое, что Лейла готова дать ему. Он сохранит воспоминания и будет жить ими.

Рафаэль неохотно оторвался от ее губ. Издав звук протеста, Лейла быстро скользнула языком вдоль его шеи к обнаженной груди. Она щекотала, покусывала, ласкала чувствительную кожу. Желание снова вспыхнуло, как молния, вызвав мощную эрекцию.

— Ненасытная, — пробормотал он севшим голосом, крепче прижимая к себе ее бедра и наслаждаясь изысканной пыткой.

— Я нравлюсь тебе такой, — промурлыкала она в ответ.

Бесспорно. В постели Лейла была сексуальна, изобретательна и умела доставить ему блаженство. Если бы только он мог убедить ее решиться забеременеть! По иронии судьбы в первый год супружества именно его преследовал страх, что из него не выйдет хороший отец. Рафаэль боялся, что в нем проснутся порочные гены Уильяма Вулфа, который улыбался, причиняя боль собственным детям. Конечно, были и другие причины отложить рождение наследников: они с Лейлой недавно поженились, он начинал собственный бизнес, отнимавший все силы и время.

Однако спустя два года Рафаэль понял, что жизнь без Лейлы пуста. Лейла дополняла его, придавала смысл его существованию. Мечта о жене рядом, о детях и доме полностью захватила его. Он не был близок с родственниками, а его мать посвятила себя помощи обездоленным, в чем он ее горячо поддерживал. Рафаэль поставил срок, до которого был готов терпеть и ждать, — третья годовщина свадьбы. Он понимал, что карьера Лейлы, да и его собственная, на взлете, и не торопил события. Сам с утра до позднего вечера пропадал на работе, а ночью возвращался в пустой, холодный дом. Он был глубоко несчастен и отчаянно скучал по Лейле.

Но она не собиралась бросать ради него карьеру. Он должен либо уважать ее решение, либо совсем отпустить.

— Приезжай ко мне в Малибу, — сказала она, проводя пальцем по его скуле.

— Я буду занят в Бразилии.

— Тогда встретимся в Рио?

— И проведем весь месяц дома.

— Отлично.

Рафаэль поднял ее на руки и понес в спальню. Вожделение туманило мозг, кровь стучала в висках.

— Завтра будешь падать с ног от изнеможения, — пообещал он, бросаясь рядом на постель.

— Как и ты.

Рафаэль положил руку на ее плоский живот, и Лейла затрепетала. Он погладил ладонью теплую нежную кожу. Само совершенство!

— Люби меня, — попросила она, потянувшись к нему.

— С удовольствием.

Прошло почти две недели с тех пор, как она вернулась из Франции, но каждое утро Лейла с трудом заставляла себя встать с постели. Отдых в уютном доме на холмах Малибу не приносил покоя. Впервые она узнала, что такое бессонница. Ворочаясь в темноте, она бесконечно возвращалась мыслями к Рафаэлю, последней страстной ночи в Ницце, его желанию больше не разлучаться с ней. А еще Лейле не давала покоя проблема выбора — карьера или семья? Черт возьми, она хотела и того и другого. Панический страх перед беременностью заставлял ее отчаянно цепляться за работу. Неудивительно, что вернулись ночные кошмары, преследовавшие ее после выкидыша.

— В последний месяц ты слишком много времени проводила на съемках, — сказала ее агент, когда Лейла пожаловалась на постоянную усталость. — Это отражается на внешности. Так дело не пойдет.

Как будто Лейла сама не замечала! Она с трудом выдерживала очередную фотосессию, а дальше график обещал стать еще более напряженным.

— Ты консультировалась с врачом?

— Нет. Когда пришлют контракт?

— Со дня на день. — В голосе агента звучало беспокойство. Ей не понравилось, что Лейла поспешила сменить тему. — Съемки начнутся сразу, как будут подписаны бумаги. Сорвешь график, считай, карьера под ударом. Еще хуже, если будешь выглядеть такой изможденной, как сейчас.

Кошмар любой модели! В ее возрасте для Лейлы самое главное — сохранить безупречную внешность. Надо принимать срочные меры — снова пить антидепрессанты, если нужно.

— Ладно, — согласилась Лейла. — Сегодня позвоню терапевту.

Доктор был очень занят, но, учитывая звездный статус пациентки, согласился принять ее вечером.

— Поздравляю. Видел вас в рекламе «Обнаженных душ», — сказал он вместо приветствия. — На фестивале вы очаровали всех.

Лейлу приятно удивило, что врач, отличавшийся честностью и прямотой суждений, не остался равнодушен к ее успеху.

— Незабываемые впечатления, — откликнулась она, вспоминая счастливые часы с Рафаэлем. — Вот только, к сожалению, я подхватила желудочный вирус. Никак не могу избавиться.

Доктор мгновенно вернулся к своим обязанностям.

— Расскажите, что вас беспокоит.

— Усталость, чувствительный желудок.

— Это началось во Франции?

Лейла нахмурилась:

— Раньше. В Ницце я еще несколько дней страдала от последствий инфекции.

Доктор внимательно выслушал ее жалобы на тошноту от запаха еды, головокружение, резкие перемены настроения.

— Сейчас мне лучше, тревожит только постоянное чувство усталости, — призналась она после тщательного медосмотра.

— Должен уточнить кое-что, касающееся истории вашей болезни, чтобы исключить возможность рецидива, — сказал доктор. — У вас были проблемы с приемом пищи?

Лейла ожидала такого вопроса.

— Нет. Я строго следую рекомендациям и даже прибавила в весе.

— Прекрасно.

Взвесив ее, он объявил, что с прошлого визита она добавила два килограмма. Лейла пришла в ужас: никогда она не поправлялась так стремительно. Понятно, почему ей стало тесно в привычной одежде. Хоть она неосторожно обещала Рафаэлю набрать вес, как советовал врач, сама мысль казалась абсурдной. В ее бизнесе изменение привычных размеров не приветствовалось. Но, видно, последнее время голова была слишком занята другим.

Впрочем, хорошо, что неприятное сообщение не вызвало паники. Может быть, не все потеряно?

— Лейла? — вывел ее из задумчивости голос доктора. — Давайте подумаем, что вызывает усталость. Вы, вероятно, много работаете в последнее время.

— Верно, — призналась она, подумав, что бессонные ночи с мужем — слишком интимная информация. — После фестиваля никак не могу прийти в себя, хотя стараюсь больше спать.

Доктор сделал пометку в журнале:

— Вы быстро засыпаете?

— Последнее время страдаю от бессонницы.

— Как настроение? Бывает депрессия?

— Нет, — сказала Лейла, хотя очень тосковала по Рафаэлю. — Но снова вернулись кошмары.

Доктор нахмурился:

— Прежде чем выписать антидепрессанты, попрошу сдать анализы. Посмотрим, что они покажут. Если причина в остаточной инфекции, то эффективное лекарство устранит ее в два счета.

— Хотелось бы. Мне сейчас нельзя болеть.

Полчаса спустя Лейла сидела в пустой приемной в ожидании предварительных результатов тестов и листала глянцевые журналы. Никогда ей не приходилось видеть свое лицо на стольких обложках сразу. Фотографии были разные, одно неизменно — улыбка уверенной в себе женщины.

Какая ложь!

В дверях появился доктор, на его лице читались удивление и озабоченность.

— Лейла, вы продолжаете принимать противозачаточные таблетки?

— Регулярно, — ответила она, поднимаясь ему навстречу.

— Не пропустили ни дня?

— Уверена, — покачала она головой, заподозрив неладное.

В явном замешательстве доктор потер рукой подбородок. Когда пауза затянулась, Лейла занервничала.

— Когда последний раз принимали антибиотик?

— В марте. Мне прописали их от цистита на Арубе, где проходила съемка.

Доктор задумчиво кивнул. Нервы Лейлы напряглись до предела.

— У вас был секс в это время или вскоре после?

Ее лицо вспыхнуло от воспоминаний о безумной ночи любви с Рафаэлем.

— Да, ко мне приезжал муж.

— Тогда все понятно.

Лейле показалось, что кровь в жилах заледенела.

— Что именно?

— Антибиотики снижают эффективность противозачаточных средств. Вы пользовались презервативом?

Лейла испугалась, когда поняла наконец, о чем говорит доктор. Она хорошо помнила неловкий момент, когда, разгоряченные, они с Рафаэлем смотрели друг другу в глаза. В ответ на его немой вопрос она сказала, что принимает таблетки. После этого уже ничего не могло остановить Рафаэля.

— Что со мной? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Вы беременны.

Два слова прозвучали как приговор.

— Не может быть!

— Это так. Анализ крови покажет точно, но, думаю, около трех месяцев.

Лейлу охватил ужас. Она закрыла глаза, не в силах вынести нахлынувших воспоминаний о потере долгожданного ребенка. Второй раз она не вынесет таких мук.

— Господи, как это могло случиться? — простонала она, непроизвольно прижимая руки к животу.

Что за коварный поворот судьбы! Во Франции она упрямо твердила Рафаэлю, что не готова рожать, не подозревая, что уже беременна. «Он будет в восторге от новости», — подумала она, испытав некоторое облегчение. У них с Рафаэлем будет ребенок! В голове промелькнула страшная мысль.

— Могли таблетки повредить ребенку? — спросила она.

— Вряд ли, но давайте дождемся окончательных результатов, — ответил доктор, переходя сразу к сути. — Вы вполне в состоянии родить, Лейла, но придется принять особые меры предосторожности. Настоятельно рекомендую обратиться к лучшим специалистам.

— Разумеется! — Именно так она и поступила в прошлый раз, однако… — А что, если снова выкидыш?

— Успокойтесь. Может быть, тревога ложная.

Следующие двенадцать часов превратились в кошмар. Она не стала звонить Рафаэлю, чтобы не пробуждать, возможно, беспочвенные надежды.

Утром агент принесла ей на подпись долгожданный договор. Ответ предстояло дать в тот же день. У Лейлы не было другого выбора, кроме как сказать правду.

— Беременность станет концом карьеры. — Реакция агента была вполне предсказуема.

Впрочем, обе знали, что существует и другая, более серьезная опасность.

— В моем распоряжении есть месяц, потом станет заметно, — сказала Лейла. — Буду работать, пока могу.

Ради ребенка ей необходима уверенность в себе и стабильность, которую дает работа. Кроме того, ей нужен Рафаэль.

— Может, мне удастся уговорить их быстрее закончить съемки. — В голосе агента звучало сомнение, но Лейла с надеждой ухватилась за предложение. Однако следующая фраза повергла ее в шок: — Ты можешь прервать беременность, если захочешь. Вот адрес хорошей клиники — мои девочки не раз обращались туда.

Машинально, не глядя, Лейла сунула визитку в сумку. Пусть на этот раз она не планировала зачать, но это не значило, что ребенок нежеланный. Рафаэль только и мечтал о детях. Лейла знала, что он будет прекрасным отцом. Несмотря на страх, она даже помыслить не могла о том, чтобы прервать беременность.

— Позвони мне, — велела агент. — Чем раньше я узнаю о твоих планах, тем лучше.

Остаток дня Лейла металась между надеждой и отчаянием.

— Беременность подтвердилась, — сообщил ей доктор.

Лейла смотрела в широкое окно на калифорнийское побережье. Сквозь пелену слез с трудом различала знакомые очертания. Никогда в жизни она не испытывала такой паники, никогда так не желала, чтобы Рафаэль оказался рядом. В прошлый раз она не оправдала его надежд. Теперь сделает все, что в ее силах, чтобы сохранить ребенка.

— Вы должны пройти обследование в гинекологической клинике, — сказал доктор. — Записать вас?

Лейла сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться:

— Да, пожалуйста.

Привычная сдержанность изменила Рафаэлю. Он внимательно оглядел жену. Платье свободного покроя скрывало фигуру, и он не заметил никаких признаков, подтверждающих ее слова.

— Ты уверена?

— Никаких сомнений. Анализы подтвердили. Мой доктор сказал, что ребенок зачат в марте. Когда мы встретились на Арубе.

— Я помню, дорогая.

В памяти всплыли мельчайшие подробности их бурного воссоединения. Они оба тогда были ненасытны.

По телу пробежала нервная дрожь, и Рафаэль тихо рассмеялся:

— Какой… срок? Три месяца? — Мысль о том, что уже через полгода он станет отцом, с трудом укладывалась в голове.

Лейла кивнула:

— Виноваты антибиотики, которые я принимала. Они снижают действие противозачаточных таблеток. Не могу поверить, что это произошло.

— Ты справишься, потому что я буду рядом. Теперь у тебя нет выбора.

Лейла метнула на него раздраженный взгляд, но Рафаэль только пожал плечами. Можно назвать это чудом или подарком судьбы, но все, о чем он мечтал, скоро исполнится. А уж он приложит все силы, чтобы помочь Лейле сохранить здоровье и выносить ребенка. Для этого им нужно кардинально изменить жизнь, причем очень быстро. Рафаэль надеялся, что Лейла не будет возражать.

Он подошел и нежно обнял жену. Полотенце скользнуло на пол, чего Рафаэль даже не заметил. Сердце разрывалось от счастья, ему хотелось кричать, но он сдержал порыв, щадя чувства Лейлы. Она была непривычно скованна в его объятиях и время от времени тихо вздрагивала. Рафаэль понимал, что ситуация требует от него предельной осторожности.

— Помнишь, во Франции ты сказала, что судьба распорядится за нас, — прошептал он, целуя ее в висок. — То, что мы зачали ребенка, не подозревая об этом, иначе как чудом не назовешь.

Лейла судорожно вздохнула. Напряжение понемногу отпускало ее.

— Что случилось, то случилось, хотя мы не планировали этого.

Рафаэль никогда не видел Лейлу такой серьезной и подавленной.

— Вместе мы справимся, — утешил он жену, сам начиная испытывать беспокойство.

— Ты не все знаешь. — Она немного отстранилась, оставаясь в кольце его рук.

«Господи! — взмолился он. — Спаси нашего ребенка, спаси Лейлу. Не допусти, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое».

— Что еще? — поторопил Рафаэль, чувствуя, как перехватило дыхание.

Лейла нервно сглотнула:

— Ультразвук показал, что у меня двойня.

От неожиданности он переспросил:

— Близнецы?

Лейла была на грани обморока. Ей пришлось пройти через ад, вынашивая одного ребенка, а теперь их двое. Откуда она возьмет силы? Впервые Рафаэль по-настоящему испугался. И без того страшный риск увеличился вдвое.

— Рафаэль, я смертельно боюсь. — В глазах Лейлы читалось отчаяние. — Я приехала потому… — Она часто заморгала, но не удержала слез. — Не знаю, что делать. Вдруг у меня не получится?

Он рванулся к ней и обнял дрожащими руками:

— Не говори так. Даже не думай об этом. Я буду рядом, чтобы защитить тебя.

На сей раз Лейла доверчиво прижалась к нему, и страх, сжимавший его сердце, как будто немного улегся.

— Ты, как всегда, самоуверен. Мне хочется верить тебе.

— Разве я когда-нибудь подводил тебя, дорогая?

Расставшись с Лейлой во Франции, Рафаэль всерьез занялся изучением рисков, связанных с анорексией. Теперь он гораздо лучше понимал, какие безжалостные демоны терзали душу его жены, и дал слово неустанно, каждый день повторять ей, как она прекрасна, любима, желанна.

— За тобой будут наблюдать лучшие врачи. Не волнуйся, — заявил он с уверенностью, которую, к сожалению, не испытывал.

Прочь сомнения. Рафаэль закрыл глаза и сосредоточился на замершей в его объятиях женщине — его жене, а скоро и матери его детей. Он вернет себе Лейлу. У него будет семья. У него будет все.

— Мы переберемся жить на фазенду, — мечтательно произнес он, уже планируя телефонный звонок с приказом персоналу подготовить дом к их приезду.

— Мне надо вернуться в Калифорнию.

Лейла не закончила фразу, а Рафаэль уже отрицательно качал головой:

— Нет необходимости. Твои вещи переправят прямо сюда.

— Я боялась, что ты это скажешь.

Лейла вывернулась из его рук и отступила. Достаточно близко, чтобы, сделав шаг, он мог дотянуться до нее, но достаточно далеко, чтобы показать — у нее хватит сил отстаивать свою независимость. Рафаэль развел руками:

— Разве так не лучше для тебя и детей?

— Это только начало. — Она подняла руку и свела пальцы, оставив маленький зазор между большим и указательным. — Ты вот настолько близок к тому, чтобы превратиться в диктатора.

Ироничное замечание мгновенно пробудило мучивший Рафаэля кошмар. Его отец отличался тираническим нравом, а к концу жизни пристрастие к алкоголю и наркотикам превратило его в безумца. Ни дня не прожив рядом с ним, Рафаэль тем не менее боялся, что однажды в нем проснутся фамильные пороки. Лейла задела больное место.

Рафаэль несколько раз глубоко вздохнул, чтобы вернуть способность ясно мыслить.

— Зачем тебе лететь в Калифорнию?

— К доктору на прием, который я не могу пропустить.

— В Сан-Паулу мы найдем не менее квалифицированных врачей, — рассудил он. — Если мы переедем туда, не лучше ли сразу пройти обследование там?

Лейла нахмурилась и быстро отвела взгляд. Что это было? Растерянность? Желание что-то скрыть?

Она прикусила губу, подавила вздох и наконец посмотрела на него:

— На следующей неделе у меня последняя фотосессия. Потом я закрываю контракт.

Она что, сошла с ума?

— Ты беременна. Я запрещаю тебе работать.

— Запрещаешь? Решение могу принять только я. — Ореховые глаза Лейлы сверкнули холодно, как осколки янтаря.

— К черту! Ты моя жена и носишь моих детей! — Рафаэль запустил пальцы в копну темных волос и выругался. — Подумать только! Приезжаешь сюда в истерике, рыдаешь, боишься навредить детям и в то же время хочешь продолжать сниматься?

Лейла прижала ладони к вискам и в отчаянии крикнула:

— Прекрати! Я советовалась с врачом. Мое состояние позволяет довести контракт до конца, если соблюдать осторожность.

— Мне это не нравится.

— Знаю, но выслушай меня, — мягко сказала она, подходя вплотную и глядя ему прямо в глаза. Когда она обвила его руками, Рафаэль прочитал в ее взгляде страх, тревогу и любовь. — Заказчик согласился изменить сроки съемки так, чтобы избежать малейшего риска. Фотосессии закончатся через неделю, может, раньше. Мой доктор будет недалеко.

Как бы Рафаэль ни противился, он понимал: ничто на свете не заставит Лейлу изменить решение. Удержать ее можно, только заперев в комнате.

— Когда ты возвращаешься в Лос-Анджелес?

— Завтра утром.

— Отлично, — рявкнул он, хватая мобильник и набирая номер. — Я лечу с тобой.

— Нет необходимости…

Рафаэль рубанул рукой воздух, не дав договорить:

— Больше мы не расстанемся ни на один день. Не желаю наблюдать за своей семьей со стороны.

— Думаешь, я смогу обойтись без тебя? — подняла брови Лейла. — Отниму у тебя детей?

Рафаэль сжал челюсти. От нахлынувших воспоминаний на скулах выступили красные пятна. Лейла не знала подробностей, не представляла всей глубины пережитого им в детстве унижения.

— Что случилось? Что ты скрываешь от меня?

Рафаэль пожал плечами.

— Не о чем говорить.

— Пожалуйста, Рафаэль, расскажи, что тебя так гнетет, — настаивала Лейла, поглаживая руками его спину. Ее теплое дыхание ласкало шею. — Я твоя жена. Не надо ничего скрывать от меня. Ничего!

Рафаэль опустил голову, закрыл глаза. Лейла права, но от этого признание не давалось легче.

— Ты не можешь представить, какая тяжесть лежит на душе, — сказал он, все еще не решаясь произнести вслух то, что его мучило.

— Так скажи, чтобы я поняла. — Лейла прижалась к нему, согревая своим теплом, растапливая сковавший сердце лед.

— Тебе известно, что отец отказался от меня, — медленно заговорил он, сжимая край подоконника так, что побелели костяшки пальцев. — Он запретил мне даже приближаться к особняку Вулфов.

— Помню, ты говорил. — Лейла продолжала легко поглаживать его, успокаивая. — Но старший брат не подчинился и признал тебя членом семьи.

Рафаэль кивнул. Он всегда будет благодарен Джейкобу — и не только за признание. Тот сделал гораздо больше, передав ему в день совершеннолетия свою долю наследства. Рафаэль мудро распорядился капиталом, обеспечившим лучшую долю ему и матери. Он искал возможность лично поблагодарить сводного брата, но после смерти отца Джейкоб неожиданно покинул семейное гнездо, исчез в неизвестном направлении. Рафаэль встретил его лишь однажды — несколько лет назад на компьютерной конференции в Рио. Они провели за разговорами несколько часов. После многолетнего перерыва Джейкоб поначалу был очень сдержан, но потом немного оттаял, слушая рассказы Рафаэля об успехах брата, сестры и его собственных. Однако почти ничего не сообщил о своей жизни и отказался от предложения вернуть долг.

— Отдай их на благотворительность, — сказал Рафаэлю брат. — И передай большой привет твоей матери.

С тех пор они не виделись. Но Рафаэль не оставил надежду когда-нибудь отблагодарить Джейкоба за благородство.

Тряхнув головой, он отогнал воспоминания и вернулся к рассказу.

— Уильям Вулф лишил мать всякой материальной помощи, поэтому ей приходилось работать сразу в нескольких местах, — продолжил он, хотя кое-что уже рассказывал Лейле раньше. — Она редко появлялась дома. Чтобы как-то занять меня и удержать от опасных связей на улице, мать приносила в качестве игрушек разную старую электронику, в которой я с удовольствием ковырялся.

Именно тогда Рафаэль нашел свое призвание, увлекся делом, которое теперь понимал едва ли не лучше всех. Позже он узнал, что к нему переходили компьютеры и другие приспособления, в которых больше не нуждались его сводные братья. Его это не волновало. Главное, что он получил возможность учиться и развивать воображение.

— План твоей матери прекрасно сработал, — заметила Лейла.

Рафаэль вздохнул и взглянул на жену:

— Она делала все, что в ее силах. Помню, как-то на Рождество дала мне с трудом скопленные двадцать фунтов. Но главным сюрпризом оказалась поездка на целый день в Лондон. Ей хотелось, чтобы я увидел праздничные торжества и сам выбрал себе подарок.

— Какие чудные воспоминания!

— Если бы так, — нахмурился Рафаэль. Обида и разочарование отвергнутого ребенка нахлынули с безжалостной силой. — Мы дошли до «Харрингтона» и остановились у витрины. Через стекло я увидел брата и сестру, которые забавлялись среди полок с новенькими игрушками.

— Это магазин твоего отца.

Рафаэль коротко кивнул. Картина живо стояла перед глазами, как будто все происходило вчера. Холодные сумерки. Мерцающий снег. Веселые лица родных, с которыми он напрасно мечтал соединиться. Боль и обида пронзили его, как острый нож, оставив незаживающую душевную рану.

— Мой отец тоже был там. Он стоял в стороне, наблюдая за игрой детей, — через силу произнес Рафаэль. Горечь воспоминаний сдавила горло так, что стало трудно дышать. — Когда он увидел меня и мать, мерзнущих на улице под снегом, его лицо исказила злоба, а рот скривился в презрительной усмешке.

Лейла не сдержала крика отчаяния:

— Как он мог быть так жесток к сыну?

Рафаэль тысячу раз задавал этот вопрос, но не нашел ответа. Старший Вулф страдал от тяжелых приступов депрессии, которые усугублялись алкогольной и наркотической зависимостью, поэтому Рафаэль никогда не завидовал сводным братьям. Выносить тяжелый характер отца каждый день было достаточно тяжело, а в депрессии он становился настоящим зверем.

В тот день, когда Рафаэль получил от Джейкоба его долю наследства, мать купила ему самый современный компьютер. Спустя два месяца юноша, обратив унижение и обиду в мощный заряд творческой энергии, усовершенствовал аппарат. С тех пор ничто уже не могло остановить его на пути к выбранной цели. Он сметал все преграды. Так будет и впредь.

Рафаэль обнял жену за узкие плечи и, глядя в ее встревоженное лицо, подумал, как ему повезло встретить ее.

— Теперь понимаешь, почему я не хочу быть вечно отсутствующим отцом для своих детей? Отныне мы не расстанемся.

— Но, Рафаэль! Ты ничуть не похож на своего отца.

— Пока что нет. Однако, если ты заметишь во мне признаки тяжелой наследственности, обещай, что заберешь детей и оставишь меня. Уедешь и не оглянешься назад.

Лейла побледнела как полотно:

— Я не могу…

— Обещай!

На ее ресницах заблестели слезы.

— Пусть будет так, но я знаю, что этого никогда не случится.

Рафаэль постарался изобразить улыбку, хотя не разделял ее уверенности.

Стараясь не тревожить уснувшую в самолете по дороге в Лос-Анджелес Лейлу, Рафаэль занялся решением деловых вопросов. Он очень неохотно и крайне редко передавал управление компанией своим менеджерам, но в этот раз у него не было выбора.

Коротким сообщением по электронной почте Рафаэль передал полномочия заместителю и назначил дату собрания совета директоров. В течение часа он отправлял необходимые документы и составлял подробное письмо с изложением своей позиции по основным вопросам развития компании. Рафаэль испытывал крайнее беспокойство, вручая бразды правления в чужие руки, но шел на жертвы, чтобы избежать более серьезного риска.

Жена, дети, его семья.

Он простить себе не мог, что не был рядом с Лейлой в дни пережитого горя. На этот раз он оправдает ее доверие и не допустит трагедии.

Рафаэль выключил компьютер и глубоко вздохнул. Он верил, что Лейла совершенно честна перед ним. Больше никаких секретов, никаких демонов!

Если бы он мог сказать то же самое про себя! Ему еще предстояло раскрыть постыдные обстоятельства своего рождения. Безжалостную правду о матери он узнал от завистливых соседей, когда ему только исполнилось восемь лет, — Уильям Вулф платил ей за секс. Рафаэль тогда ничего не понял и задал матери вопрос. Она покраснела и велела забыть все, что услышал. Спустя какое-то время он узнал, что такое проституция, и это причинило ему невыносимые муки. Почти год Рафаэль ненавидел собственную мать так же глубоко и яростно, как Уильяма Вулфа. Однако, поняв причины, заставившие мать заниматься грязным ремеслом, со временем снова научился доверять ей.

А что же Лейла? Она скрыла от него потерю ребенка, но он сам виноват, нельзя было оставлять ее одну так надолго. Рафаэль сделал несколько глубоких вздохов. Бессонная ночь и эмоциональный стресс туманили сознание. Он поглядел на тихо спящую в соседнем кресле жену, на душе потеплело, несмотря на переполнявшую его тревогу. Никогда он не простит себе, если потеряет ее и детей!

Нарушив тишину, телефон Лейлы заиграл протяжную мелодию в исполнении модного кельтского музыканта. Рафаэль забеспокоился, что звонок прервет так необходимый жене сон. Мобильник лежал сверху в раскрытой сумке Лейлы рядом с ней. Не колеблясь, Рафаэль взял его в руки, чтобы отключить сигнал. Визитная карточка выпала на пол салона.

Звонок смолк. Рафаэль наклонился, чтобы поднять визитку. Его внимание привлек логотип клиники с канадским адресом. Рафаэль насторожился. Он не знал, что у Лейлы есть доктор в Канаде. Означает ли это, что она собирается туда на съемки? Через секунду Рафаэль уже набирал незнакомый адрес в Интернете.

Две вещи произошли одновременно. Самолет сильно тряхнуло в воздушной яме, от чего Лейла вскрикнула и проснулась. Рафаэль прочел, что канадская клиника, информация о которой высветилась на экране монитора, специализировалась на абортах.

Красная пелена ярости заволокла глаза.

Неужели парализующий страх и горе заставили Лейлу решиться на такое? Могла ли она планировать избавиться от двойняшек?

— Надеюсь, скоро прилетим, — сказала Лейла, не замечая его мрачного вида.

Рафаэль смерил ее яростным взглядом. Он с удовлетворением заметил, как она вздрогнула.

— Зачем тебе адрес клиники абортов? Собиралась обратиться туда?

Лейла шевелила губами, но выдавила только высокий жалобный стон:

— Визитку мне дала агент на случай, если решу воспользоваться. Я сразу забыла про нее.

Рафаэля больше всего возмутило, что она обратилась за советом к агенту, вместо того чтобы сразу броситься к нему. Лейла все-таки явилась, чтобы сообщить ему новость и спросить его мнение, а если бы нет? Возможно, агент уговорила бы ее избавиться от беременности ради проклятой карьеры.

— Ты действительно готова пойти на это? — спросил Рафаэль.

Лейла дернулась, как будто он ударил ее:

— Судя по вопросу, ты совсем не знаешь меня!

Рафаэль был готов взорваться, но в долю секунды перед ним возникло искаженное злобой лицо человека, потерявшего от гнева рассудок. Лицо его отца! Сравнение отрезвило. Рафаэль мгновенно пришел в себя. Ему стало стыдно.

— Гораздо важнее узнать, как визитка оказалась у тебя, — вопросительно взглянула на него Лейла. — Залез в мою сумку? Не доверяешь настолько, что обыскиваешь мои вещи, будто я непослушный подросток?

— Бумажка выпала, когда я доставал телефон.

Лейла продолжала выжидательно смотреть на него.

— Прости меня, дорогая, — сказал Рафаэль, проклиная себя.

Лейла как будто сникла, но через мгновение решительно выпрямилась в кресле.

— После всего, что я рассказала о потере ребенка, ты мог подумать, что я способна сделать аборт? — тихо спросила она.

Рафаэль услышал в ее голосе сталь, которую почувствовал при первой же встрече. Твердый характер помог юной женщине вырваться из нищеты и достичь вершины в своей профессии. Как и ему, Лейле прошлось пройти через страдания и боль, оставившие в душе глубокие шрамы. Однако с присущей ему надменностью и гордыней он дал волю подозрениям, едва для них появился самый незначительный повод. Это пробудило в Рафаэле прежние сомнения, что в нем до поры прячется монстр. Он прижал ладонь к щеке жены и с радостью отметил, что она не отстранилась.

— Я просто хотел, чтобы ты отдохнула, дорогая, — оправдывался он.

— Странный способ проявлять заботу.

Рафаэль ждал, что она скажет еще что-то, но Лейла замолчала и закрыла глаза, как будто захлопнула перед ним дверь. Его лицо горело от стыда.

— Мне нужно знать правду.

Она ничего не ответила и даже не взглянула в его сторону.

Самолет приземлился. Не дожидаясь остановки двигателя, Рафаэль отстегнул ремень. До сих пор он совершал ошибку за ошибкой. Наклонившись к жене, он сжал в ладонях ее холодные, напряженные пальцы.

— Не отвергай меня, Лейла.

Она покачала головой. Губы предательски дрожали.

— Мне бы не хотелось, Рафаэль, но давление рождает сопротивление. Я не позволю ни к чему себя принуждать.

Он склонил голову и вздохнул. Похоже, предвкушение отцовства лишало его способности мыслить здраво.

— Я действую из лучших побуждений, чтобы защитить тебя и детей. Меня не было рядом в прошлый раз. Теперь все иначе. — Рафаэль сделал паузу, чтобы успокоиться. — Завтра, когда ты поедешь на съемку, я буду сопровождать тебя. Просто постою в стороне. Никакого контроля.

Лейла недоверчиво кивнула:

— Согласна.

Что же. Неплохо для начала. В аэропорту Рафаэль нанял такси, доставившее их к резиденции Лейлы. Его ждал сюрприз — ехать пришлось по еще незнакомому ему адресу. Незадолго до того, как они встретились, Лейла купила в престижном района Лос-Анджелеса большой вычурный особняк, который отвечал плебейским представлениям ее тщеславной матери о роскоши и высоком статусе. Очевидно, старая ведьма жила там до сих пор, а ее знаменитая дочь переехала на новое место.

Такси миновало шлагбаум и остановилось у крыльца дома, почти спрятанного в лесу.

— Давно ты здесь? — спросил Рафаэль, бросив взгляд на просторное приземистое строение.

— Семь месяцев.

Он сдвинул брови. Лейла поселилась на уединенной вилле незадолго до того, как перенесла выкидыш.

— Почему не сообщила мне о переезде?

— Наверное, по той же причине, которая помешала тебе рассказать о покупке усадьбы в Сан-Паулу, — пожала плечами Лейла и добавила: — Ты был в отъезде, а когда вернулся… — Наклонив голову, она отвернулась к окну.

К тому времени она уже потеряла ребенка, вылечилась и погрузилась с головой в работу.

В архитектуре нового дома Лейлы смешались черты испанского и американского стиля, сразу напомнившие Рафаэлю купленное им в Бразилии имение. Характерная для Калифорнии тяжелая черная кованая мебель гостиной была расцвечена яркими подушками. Из широких окон открывался великолепный вид на лесистые холмы, зеленые поляны и бескрайний океан.

Но Рафаэлю не понравилось, что Лейла выбрала такое изолированное место. Он не заметил рядом другого жилья, только нескольких черепичных крыш маячили вдалеке среди деревьев.

— У тебя есть охрана?

Лейла засмеялась, как будто сочла вопрос неуместным:

— Достаточно электронной сигнализации. В доме и на территории установлена новейшая система контроля, которая сразу оповещает о вторжении.

Не всегда. Рафаэль прекрасно знал, что опытный хакер может взломать любую систему.

— В поселке было бы спокойнее.

Лейла взглянула с сомнением.

— Среди проверенных, добропорядочных семей? — презрительно хмыкнула она, и, не дожидаясь ответа, продолжала: — Такая жизнь не для меня, Рафаэль. Тесное общение с соседями слишком напоминает детство в нищих районах Рио — ни личного пространства, ни безопасности.

Рафаэль понимающе кивнул. В Англии они с матерью жили в крошечной квартирке на бедной окраине, где ничего нельзя было сохранить в тайне от соседей. Именно поэтому, разбогатев, он купил усадьбу среди тропического леса и нанял немногочисленный персонал, который умел быть невидимым.

Только там Рафаэль чувствовал себя свободным, пусть даже и одиноким. Но, когда Лейла переедет туда и дом наполнится детскими голосами, он перестанет наконец страдать от одиночества и обретет долгожданный причал в бурном океане жизни.

— Ты не голоден? — поинтересовалась Лейла. Она бросила сумку на пол террасы и направилась в кухню. Ее каблуки стучали по плитам в такт ударов его сердца.

— Несравненная, — пробормотал он, следя за соблазнительным покачиванием ее бедер.

Рафаэль последовал за женой, решительно подавив вспыхнувшее вожделение. Прочитав об опасностях, которые подстерегали Лейлу, он ни за что не решился бы заниматься с ней любовью до тех пор, пока не поговорит с ее врачом. Рафаэль не был уверен, что, даже получив разрешение, пошел бы на риск.

— Где ты хочешь пообедать? — спросил он, ругая себя за то, что не сообразил остановиться у ресторана по пути из аэропорта. Правда, он не знал, что Лейла переселилась за город и у нее нет ни экономки, ни кухарки.

— Прямо здесь.

Лейла на кухне? Она быстро приготовила большую миску салата из свежих овощей, зрелого сыра и местных оливок. Специально для него выложила на блюдо парового цыпленка и достала бутылку белого калифорнийского вина. Его удивила домовитость, которую он раньше не замечал в Лейле. За год, что они не виделись, она действительно очень изменилась.

Рафаэль отнес еду на террасу, обращенную на скалистые утесы. Сидя рядом с Лейлой, он наслаждался легкой закуской и наблюдал, как оранжевый шар закатного солнца медленно опускался в океан, расцвечивая небо волшебной игрой красок. Теплый бриз приятно обдувал лицо. Кругом царили тишина и покой.

Не слишком ли тихо и уединенно? Как быстро Лейла получит медицинскую помощь, если потребуется? Кто узнает, что ей нужна помощь, когда рядом никого нет?

— Мне необходимо встретиться с твоим врачом, — сказал он.

Лейла еле заметно нахмурилась:

— Прием назначен на завтра после фотосессии. Можешь сопровождать меня, если хочешь.

Как будто его надо уговаривать!

— Сколько времени занимает дорога до больницы?

— Если нет пробок, могу быть там через сорок пять минут.

— Слишком долго. — Внутри все сжалось от мысли, сколько драгоценного времени уйдет на дорогу. — Лучшая во всей Бразилии гинекологическая клиника всего в двадцати минутах езды от усадьбы.

— Все предусмотрел, не так ли?

Рафаэль коротко кивнул. Учитывая риск, он не упустил ни одной детали.

— В Бразилии ты будешь следить за каждым моим шагом, — недовольно заметила Лейла.

— В интересах твоей безопасности… — начал он, но фразу прервал телефонный звонок.

Рафаэль подумал, что Лейла проигнорирует вызов, но она отодвинула тарелку с недоеденным салатом и взяла телефон.

— Да, я знаю, где это, — сказала она. — Вторая съемка там же?

Рафаэль напрягся. Еще одна фотосессия?

— Хорошо, — продолжала Лейла. — Чем скорее закончим, тем лучше. Спасибо за сообщение.

— Насколько я понял, это агент? — покачиваясь в кресле с бокалом вина, спросил он, когда Лейла закончила разговор.

— Она всегда уточняет детали по телефону перед съемкой, особенно если есть изменения. — Лейла подавила зевок. — Фотограф намерен провести обе сессии завтра. Он сможет вернуться в Лос-Анджелес только через шесть недель, но тогда беременность уже будет заметна.

Рафаэль надеялся, что к этому времени они обоснуются в своем доме в Сан-Паулу, но не стал говорить об этом.

Лейла поднялась из-за стола и снова зевнула:

— Два перелета за короткое время вымотали меня. Прости, что ухожу спать так рано.

Рафаэль махнул рукой, больше озабоченный ее изможденным видом. Это нормально или стоит позвонить врачу? Не пора ли ему вмешаться?

В кармане завибрировал телефон. Вероятно, что-то срочное, если звонок раздался в такое неподходящее время. Рафаэль выругался — так и есть! Его менеджер не стал бы беспокоить по пустякам.

— Извини, но я должен ответить, — сказал он, поднимая голову, но Лейла уже ушла в дом, оставив один на один с одолевавшими его тревогами.

Остаток вечера Рафаэль провел, занимаясь проблемами компании. Долгие телефонные переговоры сменялись напряженной разработкой проектов на компьютере. Рафаэль покончил с делами далеко за полночь. Спина ныла, а в голове крутились бесконечные цифры и коды.

В доме было темно и тихо. Он добрался до спальни, разделся и улегся в постель рядом с Лейлой, обняв и положив руки на ее плоский живот. Она тихо застонала во сне, устраиваясь удобнее. Рафаэль умиротворенно улыбнулся.

Утром он вез Лейлу к месту съемки. Мощная машина легко преодолевала крутые повороты, подъемы и спуски прибрежного шоссе. Выбранная фотографом среди живописных валунов площадка обрывалась в море и создавала ощущение опасности. Как всегда, Лейла заслужила аплодисменты всех присутствующих, даже фотографа. На фоне скал, песка, океана она выглядела богиней, работала легко, но Рафаэль знал, каких усилий стоила эта непринужденность.

Послеобеденная фотосессия в маленьком городке дальше по побережью проходила иначе. Лейла начала уставать. Ее тело было по-прежнему безупречно, а улыбка эротична, но огонь в глазах погас.

— Еще несколько снимков, и уедем отсюда, — попросил фотограф в перерыве, когда она поправляла макияж и пила воду. — Потерпи немного.

Лейла передернула плечами, потянулась и приняла откровенно соблазнительную позу. Рафаэль почувствовал, как его охватывает вожделение.

— Вот так, — похвалил фотограф, быстро делая снимки и меняя ракурс. — Теперь убей их!

Рафаэль отступил было в сторону, но поймал пристальный взгляд жены. В ее глазах горел вызов. У него сразу пересохло во рту. Кровь пульсировала в венах резкими толчками. Сексуальное возбуждение вызвало стремительную и мощную эрекцию, как во время съемок на юге Франции. Однако на сей раз он целиком отдался новой опасной затее — любовной прелюдии на публике. Впервые он ослабил железный контроль над собой в обстановке, где его могла видеть не только Лейла. Но никто, кроме нее, не наблюдал за ним. Только она.

Ее манящий взгляд не отпускал его. Ответный взгляд Рафаэля распалял ее желание. Наслаждаясь игрой, Лейла подняла подбородок, дразня и соблазняя. Было что-то глубоко эротичное в том, чтобы, скрываясь в тени, вступить в поединок с женой, стоящей на виду под софитами. Вся съемочная группа не отрываясь смотрела на Лейлу, завороженная сменой вызывающих поз и страстным выражением лица.

— Прекрасно, Лейла, — повторял фотограф, торопясь заснять на пленку уникальное зрелище. — Не останавливайся. Бей наповал!

Именно так она и поступила. Ее взгляд обволакивал Рафаэля, разжигая огонь, готовый спалить его. А он затуманенными страстью глазами ласкал округлые полушария высокой груди с затвердевшими сосками, нетерпеливо ожидавшими прикосновения его пальцев и губ. Мысленно он уже двигался в едином ритме с ее бедрами, ощущал упругую тяжесть ягодиц вокруг возбужденного члена, проникал в глубь влажной ложбинки.

К тому времени, когда фотограф наконец удовлетворенно кивнул, закончив съемку, Рафаэль был близок к агонии. Лейла, похоже, могла бы отдаться ему в ту же минуту. Но по пути к машине вдруг слабо застонала. Глаза сделались огромными, к щекам прилила кровь. Но Рафаэль по-настоящему встревожился, когда Лейла прижала ладони к животу.

— Я вдруг почувствовала острую боль, — призналась она. — Наверное, слишком долго стояла в неудобной позе на площадке.

Возможно, так и было, но Рафаэля охватили неприятные предчувствия. Сев за руль, он погнал в сторону Лос-Анджелеса на предельной скорости.

— Позвони доктору и спроси, что он посоветует — ехать к нему или прямо в больницу.

— Думаю, ты преувеличиваешь опасность, — сказала Лейла, набирая номер.

От нетерпеливого ожидания Рафаэля тряс холодный озноб, когда он слушал ее ответы по телефону:

— Не думаю. Только один приступ. Мы уже едем.

— Куда? — спросил он, сохраняя видимость спокойствия.

— К доктору. — Она назвала адрес.

Из-за пробок дорога заняла два часа. Нервы Рафаэля были на пределе. Почти не сбавляя скорости, он влетел на парковку и ударил по тормозам. Казалось, кровь в его жилах разогрелась до температуры реактивного двигателя.

— Как можно куда-то успеть в этом городе? — пожаловался он.

— Ситуация на дорогах непредсказуема, — согласилась Лейла. Она была напряжена не столько от боли, сколько от тревоги.

Рафаэль взял ее за руку, сплетая пальцы, и ему передалась ее нервная дрожь.

— Не сомневаюсь, что ты доверяешь своему доктору, но мне будет спокойнее, когда ты переедешь в наш дом в Сан-Паулу.

Лейла кивнула. Мучительное продвижение по перегруженным магистралям произвело на нее тягостное впечатление.

— Согласна.

Рафаэль впервые вздохнул с облегчением. Наклонившись, он нежно поцеловал руку жены.

— Вот и хорошо. Послушаем теперь, что скажет врач.

Доктор осмотрел Лейлу и назначил ультразвуковое исследование. Когда Рафаэль услышал, как бьются сердца малышей, он испытал восторг. Эмоции захлестнули настолько, что он не мог произнести ни слова.

— Легкий спазм случился из-за жары и переутомления, — объяснил врач. — Советую вам, Лейла, оставить работу.

— Я уже сделала это, — ответила она.

Рафаэль поблагодарил доктора и обнял жену. Никакие слова не могли передать его любовь к ней.

— Пора домой, дорогая.

Только два места в мире они считали своим домом с тех пор, как поженились пять лет назад — их первую маленькую квартирку и купленный позже роскошный пентхаус в Рио. В бесконечном калейдоскопе жизни они перемещались из делового центра мегаполиса в бурную ночную жизнь побережья.

На этот раз, когда личный самолет Рафаэля приземлился в аэропорту, Лейла подумала, что готова к новому повороту судьбы. Они сели в ожидавший их лимузин.

Несмотря на усталость, Лейла любовалась из окна живописными картинами сельского ландшафта. Красная земля в полях была уже вспахана или щетинилась стерней. На плантациях сахарного тростника шел сбор урожая. Все было новым для нее. До этих пор ни ей, ни Рафаэлю не приходилось жить за городом. Хотя Рафаэль давно мечтал купить землю, Лейла не понимала, что двигало им.

— Почему ты решил поселиться здесь? — спросила она.

Он сделал глубокий вдох и улыбнулся:

— Здесь свежий воздух и покой.

— То же самое я чувствую в Малибу, — кивнула Лейла, радуясь, что их вкусы совпадают.

— Тебе здесь понравится.

Он не ошибся.

Дом был великолепен, хотя оказался не таким большим, как она ожидала. Во всяком случае, он никак не напоминал помпезную резиденцию миллиардера. Еще больше она удивилась малочисленной тактичной прислуге. Рафаэль устроил жене короткую экскурсию. Лейла заметила, что кофейная роща старой аристократической усадьбы сохранялась как дань традиции, но кабинет Рафаэля, как она и предполагала, отличался современным дизайном и функциональностью.

Их спальня поражала размерами. Рафаэль вряд ли часто пользовался ею, потому что в шкафах и комодах ничего не было. Глядя на пустые полки, Лейла испытала потрясение. Где бы она ни жила, ее всегда окружало огромное количество одежды — в основном от модных домов, на которые она работала. Дизайнерских туалетов было гораздо больше, чем ей требовалось. Именно поэтому она выставляла их на аукцион, а вырученные деньги отправляла в фонд клиники в Сан-Паулу.

Другая секретная причина окружать себя нарядами заключалась в том, что все они были одного размера, а для модели самое важное — поддерживать неизменную форму. Как она отнесется к тому, что в ее шкафу появится бесформенная одежда для беременных? Кто будет узнавать, прибавила она в весе или нет?

Лейла испугалась собственных мыслей. Нельзя позволить прошлому разрушить будущее. Доктор снабдил ее таблицей веса на разных этапах беременности. До тех пор, пока она будет укладываться в параметры, с ней все будет в порядке. Должно быть в порядке!

Лейла беспокоилась, чем бы занять себя. Хоть Рафаэль и обещал проводить с ней больше времени, она понимала, что его бизнес требует постоянного внимания. В глуши, где нет ни друзей, ни знакомых, она в одиночестве будет предоставлена собственным мыслям, а для человека с ее историей болезни это опасно. Гораздо опаснее, чем работать. Впереди шесть месяцев полной бездеятельности. Достаточно времени, чтобы сойти с ума.

Лейла подошла к широкому окну с видом на плантацию. Как Рафаэль и говорил, хозяйство было технологичным, эффективным, современным. На полях трудилась небольшая армия мужчин.

— Работники живут здесь или в городе?

— Большинство в общежитии, которое я построил для них. — Рафаэль указал на здание в стороне от дороги.

Лейла нахмурилась. Не похоже, чтобы в нем хватало места семьям. Неужели он способен эксплуатировать бедняков после того, как снял жестокий, но честный фильм о проблемах нищеты в Рио?

— Там не тесно женщинам с детьми?

— Несколько семей живут в коттеджах, а в полях работает молодежь из городских трущоб, — объяснил Рафаэль. — Я встретился с ними год назад, когда собирал для фильма материал о жизни городских окраин. В основном бездомные подростки, дети потерявших работу инвалидов или тех, кто погиб в криминальных разборках.

От неожиданности Лейла удивленно заморгала.

— Все они рвались помогать нам тогда, — помрачнел при воспоминаниях Рафаэль. — Когда съемки закончились, я не смог бросить их на произвол судьбы.

Лейла задохнулась от нахлынувших чувств:

— Ты дал им работу.

— Не только. Я дал им возможность улучшить жизнь, — просто сказал Рафаэль. — Каждый, кто хочет, посещает занятия. Образование или профессиональная подготовка обеспечат им будущее.

Слезы застилали глаза Лейлы, когда она смотрела на молодых людей в поле. Они выглядели здоровыми и довольными. В этот момент любовь к Рафаэлю переполняла ее. Он мог казаться суровым и требовательным, но его сердце было открыто для сострадания.

Она гордилась клиникой, которую открыла в Рио, но ей далеко до Рафаэля. Он не только спасал жизни, но и заботился о будущем Бразилии. Если бы только кто-нибудь дал шанс ее отцу и брату…

Напрасно она пыталась сдержать слезы.

— Что с тобой, любимая? — обеспокоенно спросил Рафаэль. Он сжал ее запястья и, немного отстранив, заглянул в глаза. — Ты пугаешь меня. Признайся, что тебя тревожит.

Лейла попыталась улыбнуться. Ее руки скользнули под рубашку мужа. Приложив ладони к сильным мышцам груди, она чувствовала, как в нее проникает его тепло, прогоняя удушающий страх.

— Я в той или иной степени пережила все, о чем ты рассказал в своем фильме «Карнавал». Все! — подчеркнула она, надеясь, что он поймет: в детстве она стала свидетелем страшных человеческих трагедий в охваченных криминальными войнами окраинах Рио.

— Жаль, что моему отцу и брату не довелось встретить кого-то вроде тебя! Возможно, сейчас они оба были бы живы, брат обзавелся бы семьей… Твоя щедрость и благородство…

Рафаэль приложил палец к ее губам, заставив замолчать:

— Еще столько предстоит сделать, любимая. Главное — у нас есть возможность помогать людям.

Слезы все еще не просохли и щипали глаза.

— Мы сможем заниматься этим вместе?

— Если захочешь. Хотя мне понятно твое желание самой руководить клиникой.

Щеки Лейлы вспыхнули. Когда она спорила с ним, не представляла масштаба благотворительных проектов мужа.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Ты всегда в моем сердце, — ответил он, целуя распухшие от слез глаза, покрасневший нос и губы. — Отдыхай. Я позову, когда будет готов ужин.

Лейла неохотно выбралась из кольца его рук и пошла в спальню. Свернувшись в комок, она уютно устроилась на краю огромной кровати, чтобы на несколько минут закрыть глаза. Худшее осталось позади.

Или нет? Лейла прижала руки к животу, словно защищая растущих внутри нее малышей.

Она проснулась час спустя, чувствуя себя бодрой и очень голодной. Вкусные запахи из коридора дразнили аппетит. Когда она ела в последний раз? Может, повар сжалится и позволит ей перекусить до ужина.

При мысли о еде Лейла сглотнула. В залитой светом просторной кухне у плиты спиной к ней стоял высокий мужчина. Стильные джинсы соблазнительно облегали стройные бедра и длинные ноги, а белая футболка подчеркивала рельефные мышцы спины, оттеняя золотистый цвет кожи. Рафаэль колдовал над шкварчащей сковородой. В теплом воздухе плавал пряный аромат фасоли со специями.

— Впечатляет, — сказала она, подходя ближе. — Надеюсь, ужин скоро.

— Угощу тебя традиционным блюдом. Мать часто готовила его в детстве. Когда возвращаюсь домой, хочу только его. — Темные глаза озорно блеснули. — Почти так же сильно, как хочу тебя, дорогая.

— Мне хорошо знаком твой ненасытный аппетит, — поддразнила его Лейла, стараясь не поддаваться беспокойным мыслям.

Не потеряет ли он интерес к ней, когда у нее вырастет живот? «Перестань думать, что твоя привлекательность напрямую зависит от веса», — приказала она себе, однако страхи не отпускали. Доктор предупреждал, что это связано с гормонами.

— Здесь найдутся свежие овощи? — спросила она, шагнув к холодильнику, чтобы избежать его проницательного взгляда.

— Не сомневайся, — усмехнулся Рафаэль. — Я подозревал, что ты предпочтешь салат простым бразильским блюдам.

— Как себя чувствует твоя мать? — переменила Лейла тему, уходя от проблем питания. Выложив на стол горку овощей, она быстро резала салат.

— Здорова, но очень занята. — Рафаэль нахмурился. — Заведует детским садом в своем районе. Работа отнимает все время.

Ей показалось или в его голосе прозвучала недовольная нота?

— Это же прекрасно.

Рафаэль недоуменно пожал плечами:

— В этом нет необходимости. Я ее хорошо обеспечил, зачем ей работать?

— А ты не думал, что работа с детьми ей нравится? Может она чувствовать себя нужной людям?

— Так она и говорит, — отозвался Рафаэль с нескрываемым сарказмом.

— Скажи, Рафаэль, ты против того, чтобы женщины вообще работали, или это касается только твоей жены и матери?

Он бросил на нее быстрый взгляд и повернулся к плите, продолжая готовить блюдо, которое выглядело гораздо аппетитнее, чем ее овощной салат.

— Мать в таком возрасте, когда должна получать удовольствие от жизни: путешествовать, отдыхать. — Он упрямо поднял подбородок. — Что касается тебя, мое отношение к твоей работе известно. Особенно когда появятся дети.

— Мне кажется, тебя беспокоит нечто более серьезное. Хотела бы я знать, что именно.

Рафаэль стремительно пересек разделяющее их пространство и повернул жену к себе. Темные глаза сверкали раздражением, тревогой и болью, отчего у Лейлы кольнуло сердце.

— Хочешь знать, чего я боюсь, если ты вернешься к работе после рождения детей? — почти выкрикнул он. — Что же, скажу тебе. Я хорошо изучил тебя, дорогая. Ты помешана на своей карьере.

— Да, я люблю делать свое дело лучше всех, — согласилась она, вырываясь из его рук, не желая слышать справедливых упреков.

Рафаэль горько усмехнулся:

— Ты не сможешь работать время от времени, когда представится случай. Один контракт перейдет в другой, в третий. Пройдет немного времени, прежде чем ты отправишься в турне по миру. — Глаза Рафаэля метали искры. — Кто останется ухаживать за детьми?

Лейла решительно тряхнула головой, но ее бравады хватило ненадолго.

— У меня будут кормилица и няня.

Рафаэль раздраженно вскинул руки и выругался:

— Ты оставишь детей на попечение чужих людей, чтобы снова заняться карьерой?

— Нет! Я буду брать их и няню с собой…

— Никогда! — яростно крикнул он.

Бурная реакция поразила ее настолько, что она предпочла не спорить.

Рафаэль запустил пятерню в волосы:

— Дети будут жить в этом доме. Я не позволю таскать их по миру.

С этим Лейла вынуждена была согласиться. Хотя она и предложила свой вариант, вряд ли рискнула бы увозить детей из родного дома. Не говоря о том, что в поездке они непременно стали бы легкой добычей для папарацци.

— Пусть будет по-твоему, — неожиданно уступила она.

Рафаэль скованно кивнул. Неужели она снова задела больное место?

— Рад, что мы пришли к соглашению, — сказал он.

— Ошибаешься, — упрямо заявила она.

Рафаэль удивленно вскинул голову.

— Допустим, ты прав. Детям лучше оставаться здесь. Но имей в виду: если я оставлю работу, то временно.

Рафаэль упер руки в бока, с трудом удерживаясь, чтобы не ударить кулаками в стену. По вызывающей позе и непреклонному выражению лица Лейла поняла, что дискуссия окончена. Если она сейчас же не выяснит, что гнетет его, вопрос так и не будет решен. Хотя оба не повышали голоса, было ясно, что никто не готов уступить.

Лейла изобразила сладкую улыбку, еще больше разозлившую Рафаэля.

— Во время моих коротких отлучек, уверена, ты мог бы присмотреть за детьми.

— Не беспокойся. Я собираюсь жить здесь постоянно.

— Конечно, работая в своем кабинете.

— Я выберу для них время.

— Как любезно с твоей стороны, — насмешливо заметила Лейла. — С тех пор, как мы встретились, ты мечтаешь о семье, настаиваешь, чтобы я бросила карьеру и сидела дома с малышами. В то же время собираешься продолжать руководить компанией и «выбрать для детей время». Так ты представляешь себе семью?

Рафаэль ничего не ответил. Пока она говорила, он достал из шкафа тарелки и снова повернулся к плите. Лейла тяжело вздохнула. Когда речь шла о личном, Рафаэль замыкался в себе. Казалось, он боялся брать на себя ответственность за собственное потомство.

Как только эта мысль пришла ей в голову, Лейла поняла причину тревоги Рафаэля. Ее гордый, сильный муж не решался оставаться один со своими детьми! Поэтому требовал, чтобы она неотлучно находилась рядом с ними. Лейла не сомневалась, чья это вина. Рафаэль слишком боялся, что унаследовал гены безумного, бессердечного отца.

Он положил щедрую порцию поджаренного на углях мяса в тарелку и подал ей. Занятая своими мыслями, Лейла автоматически взяла ее. Она ждала, что муж поделится с ней сомнениями, но он молчал. От запаха еды кружилась голова, но желудок сжался в нервный комок. Она боялась, что не сможет съесть ни кусочка.

— Ты совсем другой, Рафаэль, — сказала она, когда наконец он сел за стол. — Из тебя получится замечательный отец.

— Этого никто не знает.

Неуверенность в голосе мужа привела Лейлу в ужас. Она протянула руку и коснулась его плеча, ощутив зажатые от напряжения мышцы.

— Я знаю, какой ты нежный, заботливый, любящий. Дети будут обожать тебя. Боюсь только, ты слишком избалуешь их.

Наклонив голову, Рафаэль тяжело дышал. Он слушал ее, но сам не произнес ни слова. Лейла прикусила губу, озабоченная в эту минуту его страхами больше, чем собственными.

Лейла хорошо понимала его чувства. Она смотрела в тарелку, но не притронулась к еде. Разговор с мужем совершенно лишил ее аппетита.

— Мне нужна твоя помощь, Рафаэль.

Он взглянул на нее, и Лейла вздрогнула, увидев в темных глазах выражение боли и отчаяния.

— Я все думаю, что не смогу смириться, если заметно прибавлю в весе. Перестану есть, начну худеть.

— Чем я могу помочь?

— Следи за мной. Помоги стать такой матерью, какой я хочу быть, а я постараюсь доказать тебе, что ты ни в чем не похож на своего отца.

Рафаэль смерил ее долгим взглядом. Наконец поднял руку в безмолвной клятве.

— Договорились, — тихо произнес он.

Лейла проглотила застрявший в горле комок и протянула ладонь, которую он легко сжал. Едва заметная улыбка тронула его губы, и она вздохнула с облегчением. Им предстоял долгий путь вдвоем. Соединив руки, они вновь скрепили свой брачный союз пока еще хрупкими, непрочными узами. Любая неосторожность могла легко разрушить их, но они по-прежнему вместе. Лейла не теряла надежды, что душевные раны заживут, потому что теперь от этого зависело благополучие — а может быть, и жизнь — двух маленьких существ.

Спускаясь с трапа самолета, Рафаэль пребывал в таком же предгрозовом расположении духа, как нависшие над аэропортом Сан-Паулу серые облака. Поездка в Лондон совершенно вымотала его. Проблему на производстве можно было давно решить на месте, но совет директоров настаивал на его личном присутствии. Теперь все должно пойти гладко — новый программный продукт появится на рынке точно в срок.

Рафаэль смог наконец вернуться в Бразилию к Лейле и двойняшкам, подраставшим у нее в животе. Не было минуты, чтобы он не думал о жене. Короткая разлука показала, как ему тяжело без Лейлы. Смешно подумать, но, обвинив ее в стремлении любой ценой продолжать карьеру, он сам шел по этому пути.

Редкий талант разработчика позволил ему собственными силами построить компьютерную империю, которой он бессменно руководил. Потребовалась небольшая заминка на производстве и ссора с Лейлой, чтобы понять: настало время передать управление компанией в другие руки. Ему же пора переключиться на роль главы семейства.

Лейла обнажила его тайные страхи, но и вселила надежду. Как бы ему хотелось верить ей! Рафаэль внутренне готовился открыть душу и сердце своим детям. Он должен стать для них таким отцом, о котором мечтал в детстве, завидуя сверстникам.

Однако в эту минуту, сидя в мчавшейся по шоссе машине, он думал о жене. Страстное желание обнять, целовать, ласкать ее нарастало по мере того, как сокращалось расстояние до усадьбы. В последнее время, опасаясь за здоровье Лейлы, он сознательно вел себя сдержанно, усилием воли подавляя сексуальное влечение. Рафаэль поклялся, что следующие несколько месяцев проведет дома.

Он кинул взгляд на рощу кофейных деревьев на холме, на плантацию сахарного тростника — красивое, доходное хозяйство. Но что может быть дороже семьи? Рафаэль еще не привык к тому, что Лейла дома ждет его возвращения. Плывущие над усадьбой тяжелые облака встревожили его. Сырой ветер вызывал озноб. Может быть, стоит отвезти Лейлу на несколько недель в Рио, где зима более мягкая, чем на высокогорье?

Подъезжая к воротам, Рафаэль сгорал от нетерпения обнять жену, убедиться, что с ней все в порядке. Меньше всего он ожидал увидеть микроавтобус с незнакомыми номерами, припаркованный перед входом. Рафаэль не мог представить, кто приехал к Лейле, но сразу почувствовал раздражение. Кем бы ни был этот посетитель, он помешает их встрече.

Рафаэль вошел в гостиную и замер. Незнакомая женщина отрывисто, генеральским тоном отдавала распоряжения группе суетившихся вокруг людей. Он сразу понял: зал превратился в съемочную площадку.

На негнущихся ногах Рафаэль двинулся вперед, едва сдерживая гнев. Софиты бросали теплый свет на два кресла, установленные в центре комнаты. На одном из них с королевским достоинством сидела Лейла.

— Попробуем еще, на сей раз — как следует, — скомандовала женщина.

Лейла подняла голову, встретилась взглядом с Рафаэлем и быстро встала. Он окинул прищуренным взглядом голубое платье, подчеркивающее полную грудь и сильно округлившийся живот. Изменившаяся за неделю фигура поразила его не меньше, чем ее бунт. Как посмела она пригласить съемочную группу в их дом? Зачем рискует, утомляя себя работой?

Он решительно шагнул к ней, но споткнулся о чехлы от камер и коробки под ногами.

— То предложение, которое ты обещала отклонить?

— Объясню потом.

Лейла гордо выпрямилась и вернулась в кресло с таким решительным видом, что стало ясно: она не уступит без боя. Рафаэль не торопился начинать сражение, учитывая ее положение и толпу посторонних, жадно ловивших каждое слово. Однако промолчать он тоже не мог:

— Ты пошла против моей воли. Прекрасное лицо Лейлы побледнело.

— Пожалуйста, Рафаэль, позже.

— У меня тень в кадре, — пожаловался фотограф.

Прикосновение к руке заставило Рафаэля повернуться к продюсеру съемки.

— Прошу вас отойти назад, сэр.

Гнетущая тишина вокруг проникла, наконец, в затуманенное злостью сознание. Рафаэль огляделся, и кровь горячо прилила к щекам. Все глаза были устремлены на него. Как будто он чужой — незваный гость, досадная помеха — в собственном доме!

— Хорошо, — против воли согласился он.

Съемочная группа вернулась на места, легкий гул наполнил комнату. Рафаэль пытался поймать взгляд Лейлы, но она не смотрела на него. Тогда он сделал попытку мысленно послать ей вопросы: «Почему ты так поступила? Неужели карьера дороже семьи, дороже детей?»

— Сеньор де Соуза? — спросила подошедшая женщина.

Рафаэль оглядел дорогой костюм незнакомки. В руках у нее был блокнот. Он чертыхнулся.

— Извините, я не общаюсь с репортерами, — резко заявил он и мысленно уточнил: «Особенно с теми, кто врывается в мой дом».

— Прекрасно понимаю, — улыбнулась женщина. — Но я штатный журналист престижного журнала, а не случайный репортер. Ваша жена дала прекрасное интервью о том, как меняются приоритеты, когда женщина собирается стать матерью. Нашим подписчицам, большинство из которых сочетает материнство с работой, будет очень интересно.

— Не сомневаюсь, что им важно знать ее мнение. — Рафаэль осторожно подбирал слова.

— Вы правы. Конечно, у нее особое положение, но решение оставить карьеру ради семьи вызывает восхищение. Многие из нас берут с нее пример, — заметила журналистка. — В любом случае поздравляю вас с грядущим пополнением семьи.

— Спасибо, — кивнул Рафаэль.

Комплимент журналистки охладил его гнев. Рафаэль боялся, что рутина забот охладит их с Лейлой чувства, оттолкнет друг от друга. Именно поэтому он настаивал, чтобы Лейла оставила карьеру. Наблюдая за женой, гордой и прекрасной в своей беременности, Рафаэль впервые осознал, что, принуждая ее покоряться его диктату, как никогда близок к тому, чтобы разрушить их счастье. Он рисковал сломать женщину, которую поклялся защищать и поддерживать во всем! Прозрение ошеломило его. Он взглянул на нее другими глазами: не жена, не любовница, не мать его детей, а профессионал высокого класса. Лейла выглядела немного усталой, но довольной, хозяйкой положения. Люди вокруг спешили выполнить не его, а ее указания. Для них он всего лишь был мужем супермодели Лейлы Сантьяго.

— Корбин, расслабься, — велел фотограф. — Ты должен изображать счастливого отца. Обними Лейлу, положи руки ей на живот.

Высокий стройный мужчина, которого Рафаэль раньше не заметил, встал рядом с Лейлой, но его поза выглядела напряженной, неестественной.

— Не годится.

Лейла, прижмись к нему.

Она кивнула, хотя особой радости ее лицо тоже не выражало.

— Отлично. Теперь расслабьтесь. — Фотограф быстро щелкал затвором. — Склоните головы. Ближе.

Еще ближе.

Губы молодого человека почти касались шеи Лейлы. Рафаэль наблюдал, затаив дыхание. Бессмысленная ревность отравляла его куда эффективнее любого смертельного яда.

— Пожалуй, все, — заключил фотограф.

Партнер Лейлы с облегчением опустил руки и шагнул в сторону. Ругая себя за то, что подвергся такой пытке, Рафаэль сделал глубокий вдох. Он не мог совладать с эмоциями, хотя знал, что Лейле приходится позировать с мужчинами, причем часто — почти обнаженной. На этот раз несколько минут съемки показались вечностью. Видеть, как незнакомец прикасается к его жене и детям, которых она носила, было выше его сил. Он повернулся, чтобы уйти, понимая, что выглядит полным дураком.

— У Корбина снова фальшивое выражение лица и неестественная поза, — сообщила продюсер недовольным голосом, полоснувшим Рафаэля по натянутым нервам. — Прости, Лейла, но придется повторить съемку.

Рафаэль успел заметить, как Лейла устало опустила плечи и обреченно вздохнула.

— Если бы она расслабилась, я не был бы так напряжен, — оправдывался Корбин.

Кажется, он хочет переложить вину на Лейлу.

— Пробуем еще. Постарайся на этот раз, — сказал фотограф. — Наш рейс через два часа.

Заметив выражение злобы на лице Корбина, Рафаэль решительно вернулся к съемочной площадке. Его терпению пришел конец. Бормоча ругательства на английском и португальском, он выскочил под софиты.

— Куда? Что вы делаете? — завопила продюсер.

— То, что должен был сделать раньше. — Рафаэль смерил Кобрина угрожающим взглядом. Тот попятился.

Лейла положила руку на плечо мужа:

— Успокойся.

— Я совершенно спокоен, — прорычал Рафаэль. — Им нужна твоя фотография с любящим мужем, обнимающим малышей? Вот как это выглядит!

Не обращая внимания на отвисшие челюсти продюсера и фотографа, он сделал то, о чем давно мечтал — обнял свою прекрасную жену и нежно прижал ладони к ее округлому животу. Рафаэль был готов отказаться от своих владений, компании, миллиардов, и все равно считал бы себя богачом, если бы у него осталась только Лейла и ее любовь. В горле стоял комок, глаза щипало.

— Моя любовь, — прошептал он, теснее привлекая Лейлу к себе, пока плотные ягодицы не уперлись в его пах.

Легкий цветочный аромат духов кружил голову. Рафаэль испытывал райское блаженство. Наклонившись, он коснулся губами шелковистой шеи и не сдержал низкого эротического стона. В ответ она протяжно вздохнула. Скованность исчезла, они расслабились в объятиях друг друга.

— Вот так, — бормотал фотограф. — То, что надо!

Продолжайте!

Рафаэль и не думал останавливаться. Он не притворялся — чувства были искренними. Пять долгих дней он мечтал обнять жену и, не спеша, насладиться близостью. Рафаэль щекотал губами нежную мочку уха, целовал стройную шею, опускаясь ниже к изгибу плеча. Ее изменившаяся фигура возбуждала его. Рафаэль хотел увидеть ее обнаженной, трогать, ласкать, пробовать на вкус.

Где-то вдалеке прозвучал голос фотографа:

— Закончили съемку.

Лейла повернулась к мужу. Его губы жадно накрыли ее рот. Она ответила с не меньшим пылом. Задохнувшись, они, наконец, прервали поцелуй, но не разомкнули объятий. Тишину комнаты нарушало только взволнованное дыхание и торопливый стук его сердца. Рафаэль огляделся — они остались одни. Посторонние ушли, как он надеялся, навсегда.

— Какое счастье, что все закончилось, — сказал он после паузы.

Лейла напряглась в его руках. Кажется, ей не очень понравилось его замечание.

— Да, — горячо согласилась она. — Не ожидала от тебя. Я почти испугалась, когда ты выскочил на площадку и спугнул моего партнера.

Конечно, он действовал слишком импульсивно, но добился чего хотел — обнял жену и выставил из дома съемочную группу. У Лейлы было другое мнение. Она резко вырвалась.

— Дорогая, поверь, я только хотел защитить тебя и детей.

Она покачала головой, глаза наполнились слезами.

— Ты не понимаешь, — задыхаясь, сказала она. — Я не могу жить как птица в клетке, терпеливо дожидаясь, когда ты соблаговолишь выпустить меня ненадолго или уделишь внимание, оторвавшись от своей работы.

Рафаэль запустил пальцы в волосы и чертыхнулся. Лейла была права. Сегодняшний день еще раз показал, что не в его силах запретить ей строить собственную карьеру.

Неожиданно на память пришел случай из детства.

Он поймал маленького крольчонка в кустах за домом в Вулферстоне и попросил разрешения оставить его дома.

— Я буду заботиться о нем, — обещал он матери с искренностью восьмилетнего ребенка, — Кормить, любить, оберегать.

— Рафаэль, ты подумал, какую жизнь готовишь привыкшему к свободе животному? — спросила его мать.

— Но я люблю его, — со слезами умолял Рафаэль.

Мудрая, терпеливая женщина только улыбнулась:

— Если любишь кого-то, отпусти. Выбор остаться или уйти должен быть добровольным. Это касается многих вещей в жизни.

До сегодняшнего дня Рафаэль не вспоминал урока.

Лейла — его жена, а не собственность. Если держать ее пленницей, рано или поздно она возненавидит его.

— Согласен, — сказал он, пряча боль за непроницаемой маской. — У меня нет права запретить тебе работать или удерживать здесь насильно. Но я не допущу, чтобы мы вернулись к беспорядочной жизни, которую вели последний год. Дети должны знать родителей.

Лейла прижала пальцы к вискам.

— Рафаэль, я не собираюсь работать постоянно и не смогу жить вдали от тебя. Мне удалось добиться невероятных успехов в профессии, но в личном плане этот год был самым трагичным в моей жизни. Я потеряла нашего ребенка и боялась, что ты уйдешь от меня.

— Но ты не собираешься бросить карьеру, — заметил он, все еще опасаясь, что счастье, которое он почти обрел, ускользнет сквозь пальцы.

— Буду соглашаться только на эксклюзивные заказы и не в ущерб семье. — Лейла шагнула навстречу и положила ладонь на его грудь, ощущая сильные, частые удары сердца. — Забудем прошлое. У наших детей будут мать и отец, чтобы играть, учить и бесконечно любить их.

— Но я хочу того же.

— Возможно. Однако в последнее время ты замкнулся в себе. — Заметив его удивленный взгляд, она горячо продолжала: — Делишься со мной лишь малой долей того, что тебя волнует. Между нами не должно быть тайн. Я хочу доверять тебе мечты, тревоги, страхи. Ты мой защитник и любовник, но для меня гораздо важнее знать, что ты любишь меня так же сильно, как я тебя.

Что мог ответить Рафаэль? Лейла призналась в любви, а он предпочитал скрывать чувства, потому что не был полностью уверен во взаимности. Но теперь ему открылась истина.

— Пойдем, ты сама все поймешь, — сказал Рафаэль. Он взял Лейлу за руку и потянул за собой.

— Думаешь, все определяет секс? — воскликнула она, безуспешно стараясь вырваться.

— Для меня нет большего удовольствия, чем заниматься с тобой любовью, но сейчас у меня другое на уме.

— Не проще ли сказать словами? — возмутилась Лейла.

Не обращая внимания на протесты, Рафаэль вел ее по коридору мимо кабинета к соседней комнате, которую она считала кладовкой. Открыл дверь и пригласил войти.

— Любимая поговорка моей матери, — сказал он. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Лейла открыла рот, чтобы ответить, но слова замерли на языке. Стены просторного светлого зала были сплошь завешаны фотографиями в рамках, плакатами, обложками и разворотами журналов с ее изображением. Она огляделась — обширная коллекция представляла все ее работы за пять лет их с Рафаэлем супружеской жизни. Ни одной фотографии, где они вместе, — только она. Это было похоже на алтарь сияющей в одиночестве суперзвезды.

— Зачем? — спросила Лейла, не в силах понять замысла.

— Я обустроил этот дом, чтобы привезти тебя в семейное гнездо. Но твоя карьера сделала невероятный виток, и мои надежды рухнули. — Рафаэль нервно сжал руки. — Мне никогда не было так одиноко. В пентхаус доставили ящик с фотографиями, и я принялся их разбирать. Мне становилось легче, когда я смотрел на твое лицо.

Лейла проглотила комок в горле. Она не знала, гордиться или печалиться. В темных глазах Рафаэля отражались чувства, слишком сильные, чтобы выразить словами. Ей хотелось подойти, обнять и утешить его. Любить его.

— Почему ты раньше не сказал мне?

Он тихо засмеялся:

— Гордость не позволила. Признаться значило выставить себя эмоционально зависимым романтическим дураком. Развесив фотографии в пустом доме и глядя на них, я убеждал себя, что ты где-то рядом.

— Помогало?

— Нет. Мне стало казаться, я потерял тебя.

— Как ты мог подумать? — сказала Лейла.

Она шагнула в его объятия и взяла в ладони лицо.

Заглянув в грустные глаза, Лейла увидела маленького мальчика перед нарядной витриной лондонского магазина, который смотрел через стекло на отвергнувшую его семью.

Он мечтал только о родных людях рядом, о доме и любви.

— Мы с тобой слишком увлеклись карьерой и потеряли ориентиры, — признала Лейла очевидный факт. — Я достигла вершины и не жалею об этом, но цена непомерно высока. В перерывах между съемками я страдала от одиночества и безумно скучала. Лежа ночью в постели, гадала, думаешь ли ты обо мне или нашел замену.

— Никогда! — с неподдельной страстью почти крикнул Рафаэль. — Ни одна женщина, кроме тебя, никогда не привлекала меня. Я люблю тебя, Лейла, и буду любить до конца моих дней. Но не стану принуждать…

Ее сердце замерло. Она приложила палец к его губам, заставив прервать фразу:

— Повтори еще раз.

От сексуальной улыбки, вдруг осветившей его лицо, у Лейлы проснулись совсем другие желания.

— Не стану принуждать жить здесь, потому что…

— Нет, скажи, что на сердце, — запротестовала она, моргая сквозь застилавшие глаза слезы.

— Потому что я люблю тебя сейчас и навсегда, моя дорогая.

Его губы мягко накрыли ее губы в таком нежном поцелуе, что она не выдержала и разрыдалась. Он любит ее, и ничего, кроме этого, не имеет значения. Как давно она мечтала услышать слова признания!

— Мне все равно, где жить, — сказал Рафаэль.

— Мне тоже, лишь бы рядом с тобой.

Он неуверенно кивнул и посмотрел на нее полными сдерживаемых слез глазами:

— Что касается карьеры, обещаю, что не встану поперек дороги.

— Я уже предупредила агента, что после следующей, последней фотосессии больше не буду сниматься до рождения детей. На первом месте — интересы семьи, двойняшек. Хотя по-прежнему боюсь рецидива, но когда ты рядом, чувствую себя красивой, любимой, защищенной. Ты делаешь меня сильной, Рафаэль.

— Хорошо. Я передал управление компании заместителям и смогу проводить с тобой больше времени. Можешь во всем рассчитывать на меня, на то, что вместе мы преодолеем любые трудности. Но мне, вероятно, понадобятся твои советы, чтобы стать хорошим отцом и научиться заботиться о наших драгоценных малышах.

— Из тебя получится прекрасный отец, я уже говорила. Но, главное, мы всегда будем помогать друг другу. — Лейла поцеловала мужа и лукаво взглянула на него: — А чем займемся сейчас, пока у нас есть свободное время?

— Есть кое-какие идеи. — Он вернул поцелуй, не оставивший сомнений в удовольствиях, которые Рафаэль собирался делить с ней.

Сегодня. Завтра. До конца жизни.