— Чего я хочу от «Роял групп»? — высокий, хорошо сложенный грек с иссиня-черными волосами приподнял темную бровь и насмешливо улыбнулся. — Пусть Блейк пока немножко понервничает…

— Хорошо, сэр. — Томас Морроу, задавший этот вопрос, интересовавший всех сотрудников, почувствовал, как у него на лбу выступила испарина.

Томасу не часто доводилось встречаться лицом к лицу со своим могущественным работодателем, являвшимся к тому же одним из богатейших людей в мире, и теперь он тщательно следил за своим языком, чтобы не ляпнуть что-нибудь такое, что могло бы показаться глупым или наивным.

Ведь всем известно, что Сержио Демонидес не терпит дураков. Вот только, к сожалению, греческий миллиардер далеко не всегда объяснял подчиненным свои мотивы, так что иногда его указания было весьма непросто выполнить. Еще совсем недавно казалось, что Сержио хочет заполучить «Роял групп» любой ценой, да еще поговаривали, что он собирается жениться на прекрасной Заре Блейк, дочке отельного магната. Но после того, как к прессе попали фотографии Зары в обнимку с одним итальянским банкиром, эти слухи угасли сами собой, но Сержио не проявил ни малейшего интереса к этой истории.

— Я отказываюсь от первоначального предложения. Цена теперь обязательно упадет, — лениво пояснил Сержио. При этих словах его черные глаза так блестели, что сразу становилось ясно, что больше всего на свете этот человек любит заключать выгодные сделки.

Покупать «Роял групп» по завышенной цене у него не было ни малейшего желания, но всего пару месяцев назад он готов был пойти даже и на это. И все почему? Потому что его любимый дедушка, Нектариос, с которого и началась их империя гостиничного бизнеса, серьезно заболел. Но, к счастью, старый скупердяй, как нежно именовал его про себя Сержио, оказался еще весьма крепок, а лучшие кардиологи США вовремя пришли ему на помощь. И теперь Сержио считал, что из «Роял групп» получится отличный подарок деду на восьмидесятилетие, но переплачивать не собирался.

Что же касается предполагавшейся как часть сделки женитьбы, то остается только радоваться, что судьба уберегла его от опрометчивого шага. И теперь совершенно очевидно, что у Зары Блейк нет ни стыда, ни совести. Правда, с такими материнскими инстинктами она смогла бы хорошо воспитать детей. Ведь если бы не трое малышей, оставшихся на его руках после скоропостижной смерти двоюродного брата, то Сержио и думать бы не стал о том, чтобы вторично жениться.

Так, ладно, одной катастрофы ему с головой хватило, но ради детей он был готов сжать зубы и еще раз пойти к алтарю, чтобы раздобыть для них мать и успокоить собственную совесть. Сержио не умел обращаться с детьми, и у него не было ни малейшего желания заводить собственных, но он точно знал, что эти ребята сейчас несчастны, и это весьма ощутимо било по его гордости и чувству собственной значимости.

— Значит, будем ждать, пока Блейк не сделает следующий ход, — нарушил тишину Томас.

— И ждать нам придется недолго, ведь у него уже не осталось ни денег, ни времени, — заметил Сержио, предвкушая удачную сделку.

Когда четыре дня спустя Беа вышла из ворот школы, то заметила припаркованный за углом лимузин.

— Мисс Блейк? — спросил здоровенный мужчина в черном костюме. — Мистер Демонидес хотел бы вас подвезти до дома.

Беа удивленно моргнула. Как Демонидес узнал, где она работает? Пытаясь понять, что он затеял, Беа приняла предложение, ведь ничего другого ей просто не оставалось. Да и зачем ждать автобуса, когда под рукой есть лимузин? Неужели он решил отказать ей лично? К чему так утруждать себя? Таких важных господ чужие проблемы обычно не волнуют.

Подходя к роскошной машине, Беа почувствовала, как ее щеки заливает краска, ведь на нее сейчас смотрят все собравшиеся во дворе школы учителя и родители.

— Беатриса, — приветливо кивнул Сержио, на секунду отрываясь от ноутбука.

И, залезая в лимузин, она вдруг поняла, что от него исходит чисто животное мужское обаяние, а дорогой одеколон, смешанный с запахом тестостерона, лишь довершал картину. Беа, почувствовав, как у нее напрягаются соски, вжалась в спинку кресла от витавшего в воздухе сексуального напряжения и уставилась на его колючий подбородок. Ему определенно нужно побриться. Кроме легкой щетины ничто не выдавало того, что только что закончился тяжелый рабочий день. И Беа вдруг остро почувствовала, что ее волосы взъерошены ветром, а пальто, юбка и сапоги до колена хоть и удобны, но не слишком красивы. Даже странно, обычно она заботилась лишь о том, чтобы ее одежда была чистой и аккуратной.

Когда лимузин тронулся с места, Сержио захлопнул ноутбук, бросил на нее надменный взгляд и сразу же нахмурился. Он заметил не слишком модную и слегка поношенную одежду, но при этом и безупречную кожу, красивые глаза, густые блестящие волосы, которые большинство женщин не преминули бы подчеркнуть. И Сержио впервые задумался, почему она этого не делала.

— И чему я обязана такой честью? — спросила Беа, видя, что он отложил ноутбук. И невольно заметила, что у него очень красивые руки и тонкие пальцы.

— Сегодня вечером я улетаю в Нью-Йорк, но перед этим я хотел бы, чтобы ты встретилась с детьми.

— Зачем? — Ее зеленые глаза в изумлении расширились. — Зачем мне с ними встречаться?

— Разумеется, затем, что я обдумываю твою кандидатуру на эту вакансию, — усмехнулся Сержио.

— Не может быть! — недоверчиво воскликнула Беа.

— Но это так. Твой отец знал, что я не смогу устоять перед твоим предложением, — продолжил Сержио, любуясь ее изумлением. С такой женщиной ему явно скучать не придется.

— Но я не понимаю… ты же можешь выбрать практически любую женщину!

— Ты себя явно недооцениваешь. — Сержио еще раз подумал о том, что ему удалось узнать о Беатрисе после их встречи. А собирал он информацию куда тщательней, чем о ее легкомысленной сестре. — Насколько мне известно, ты — преданная, любящая дочь и при этом одаренная и талантливая учительница, которая действительно любит свое дело. И я верю, что ты сможешь дать этим детям то, что им действительно нужно…

— И откуда ты все это узнал? — разозлившись, спросила Беатриса.

— Любое детективное агентство за подходящую цену всего за пару часов собирает такие сведения, — невозмутимо пояснил Сержио. — Ты вряд ли удивишься, если я скажу, что мне захотелось побольше о тебе узнать. И я весьма впечатлен.

Беа уже хотела огрызнуться и сказать, что она вообще-то и не думала выходить за него замуж, но вовремя успела прикусить язык. В конце концов, отец настроен весьма серьезно, а без его финансовой поддержки маме придется очень плохо. Если она вообще это переживет. Беа вдруг ясно увидела, как перед ней расстилается мрачное будущее, которое она больше не в состоянии предсказать. Ладно, если Сержио серьезно намерен на ней жениться, то отказать ему она всегда успеет.

— Если у твоих племянников есть какие-то расстройства — я никогда не сталкивалась с такими проблемами. — Она решила сразу честно обо всем предупредить. — И я никогда не воспитывала детей и не умею творить чудеса.

— Я не верю в чудеса, так что не жду от тебя ничего сверхъестественного, — сухо возразил Сержио, пристально на нее глядя. — Но у меня есть определенные условия, которые тебе придется выполнять, если ты хочешь, чтобы мы пришли к соглашению.

Все еще не оправившись от шока, Беатриса решила пока поменьше говорить, и в ответ просто промолчала. Что же касается его ожиданий, она даже не сомневалась в том, что ее ждет длиннющий список завышенных требований. К несчастью для нее, Сержио Демонидес привык ко всему самому лучшему в этом мире и ни на что меньшее не согласился бы. Беа вытащила телефон, чтобы сказать маме, что задержится, а когда закончила разговор, лимузин уже свернул на обсаженную только начинающими зеленеть березами подъездную дорожку такого большого и уединенного дома, что его вполне можно было назвать особняком.

— Мое лондонское логово, — пояснил Сержио, глянув на нее своими темными глазами. — Одной из твоих обязанностей в качестве моей жены будет следить за всеми моими домами.

На взгляд Беатрисы сочетание слов «жена» и «обязанности» отдавало девятнадцатым веком.

— А ты, оказывается, домашний тиран?

— Это такая шутка?

— Нет, но, когда в одном предложении употребляют слова «жена» и «обязанности», в этом есть что-то викторианское.

— Ты сама заговорила о своей будущей роли как о работе, и я бы предпочел и дальше рассматривать это в таком духе, — пояснил ее будущий муж.

Верно, вот только ее вполне устраивает и ее теперешняя работа. Выполняя требование отца, она как-то не подумала о том, что ждет ее впереди.

Они вошли в просторный холл, где Сержио мимоходом отдал распоряжения встретившему их дворецкому и повел ее в гостиную.

— В отличие от своей сестры ты очень молчаливая, — заметил он.

— Просто я никак не могу отойти от удивления, — печально пояснила Беа.

— Ты выглядишь немного смущенной. Почему? Я не собираюсь заводить себе обыкновенную жену, мне не нужны эмоциональные привязанности, требования и ограничения. Но если при определенных условиях ты согласишься исполнять эту роль, то мне такое добавление к хозяйству весьма пригодится.

— Наверное, я просто не понимаю, что меня при этом ждет. Если, конечно, не считать того, что ты купишь отцовские отели, и он продолжит обеспечивать мою маму еще какое-то время.

— Если я возьму тебя в жены, я буду обеспечивать твою мать до конца ее жизни, — спокойно поправил Сержио. — И даже если мы с тобой потом расстанемся, тебе никогда больше не придется думать о том, как обеспечить ей достойную жизнь. Я лично прослежу, чтобы у нее было все, что ей нужно, в том числе и лучшая медицинская поддержка, какая только возможна в ее состоянии.

Эти слова прозвучали для Беатрисы словно удар грома. Она сразу же начала размышлять о том, как сможет улучшить жизнь Эмилии Блейк. Теперь можно будет нанять профессионального массажиста и как-то решить периодически возникающие у нее проблемы с дыханием. Беа вдруг поняла, что Сержио достаточно богат, чтобы полностью изменить жизнь ее матери.

В гостиную вошла девушка в форме няни с полуторагодовалым ребенком на руках, а следом за ней безрадостно плелись еще двое малышей.

— Спасибо, оставь детей с нами, — приказал Сержио.

Как только няня опустила девочку на ковер, та сразу же заревела, трехлетний малыш ухватил Сержио за штанину, а старший мальчик настороженно замер в нескольких шагах от них.

— Все хорошо, — прошептала Беа, поднимая малышку, и та сразу же умолкла, подозрительно уставившись на нее голубыми глазками. — Как ее зовут?

— Элени, а это — Мило. — С этими словами Сержио с трудом оторвал малыша от штанины и слегка подтолкнул его к Беатрисе, как бы надеясь, что мальчик вцепится в нее и оставит его в покое.

— А ты — Парис, — продолжила Беа, обращаясь к старшему мальчику, и одновременно присела, чтобы поздороваться с Мило. — Моя сестра Зара сказала, что на день рождения тебе подарили велосипед.

Парис ничего не ответил, но все же подошел к ним чуть ближе. Беатриса уселась на диван и положила девочку себе на колени, и Мило, который явно страдал от недостатка внимания, сразу же попытался устроиться рядом с сестрой, хотя ему и не хватило места.

— Привет, Мило.

— Парис, веди себя прилично, — строго велел Сержио.

Испуганно отведя взгляд, Парис протянул Беатрисе тощую руку в формальном приветствии. Тогда она предложила мальчику сесть рядом с собой, сказала, что работает учительницей, а затем спросила его о школе, но он опять ничего не ответил и снова отвел взгляд. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что у него проблемы в школе. Из всей этой троицы Мило казался самым нормальным — здоровый энергичный малыш, которому нужно внимание и развлечения. Парис излишне напряжен и чем-то озабочен, а девочка, наоборот, слишком тихая.

Уже через полчаса Сержио понял, что Беатриса Блейк — именно та женщина, что сможет сгладить острые углы в его жизни. Дети так и тянулись к ней, к ее теплоте и заботе, а сама она казалась совершенно расслабленной и вела себя очень есте, в отличие от Зары, которая явно нервничала и вела себя хоть и дружелюбно, но слишком уж старалась всем угодить. Беатриса же излучала спокойную уверенность, которая сразу вызывала уважение. Сержио позвал няню, чтобы она увела детей.

— Ты говорил о каких-то условиях, — напомнила Беа, решившая с самого начала расставить все по своим местам. И все равно ей как-то не верилось, что она серьезно рассматривает возможность выйти замуж за греческого магната.

— Да.

Освещенный лучами заходящего солнца, выгодно подчеркивающего роскошные черные волосы и красивые черты лица, Сержио безо всяких усилий полностью завладел ее вниманием. Вот только слова его стали для Беатрисы полной неожиданностью.

— У меня есть женщина, Мелита, и я не собираюсь от нее отказываться, — спокойно продолжил Сержио. — Периодически у меня возникают и другие увлечения, но я веду себя очень осторожно, ведь у меня нет ни малейшего желания читать об этой стороне моей жизни в газетах.

Беа уже успела привыкнуть к его холодной сдержанности, и такая откровенность поразила ее. Мелита? Это греческое имя? Ладно, он явно не склонен к постоянным отношениям с одной женщиной. А потом ей на ум пришли такие яркие образы, что она невольно покраснела. Беа смущенно опустила ресницы, все еще не в силах отделаться от мысли, как это подтянутое бронзовое тело сплетается с фигуристой блондинкой.

— Я не жду от тебя близости, — между тем продолжил Сержио. — Но, с другой стороны, если ты захочешь собственного ребенка, отказать тебе в нем с моей стороны будет просто жестоко…

— А есть еще искусственное оплодотворение.

— Судя по тому, что я слышал, оно не слишком надежно.

Беа старательно рассматривала собственные ноги. У него есть женщина, и он не собирается делить с ней кровать. Но что это дает ей? Ведь так она будет женой только на словах.

— И какую жизнь ты предлагаешь вести мне? — резко спросила Беатриса, поднимая на него глаза цвета лесной зелени после дождя.

— То есть? — уточнил Сержио, радуясь, что она не разозлилась и не заинтересовалась, когда он сказал, что у него уже есть женщина. Да и с чего бы ей об этом волноваться? К тому же он именно такого отношения с ее стороны и хотел.

— Ты тоже рассчитываешь, что у меня будут… разумные любовники? — спросила Беа, пристально на него глядя, и, не в силах скрыть смущение, снова покраснела. Разумный честный вопрос, так что приличия пока придется отбросить.

Сержио яростно блеснул глазами:

— Разумеется, нет.

— Я просто хочу понять, чего ты ждешь от нашего брака, — пояснила Беа. — Но неужели ты думаешь, что женщина моего возраста может принять предложение, в котором не остается места для любой формы физической близости? — как можно спокойней спросила Беа, хотя готова была сгореть от стыда и унижения.

Да, в такой форме ее возражение вполне понятно, вот только Сержио скорее уж позволил бы отрубить себе правую руку, чем согласился бы на неверную жену.

— Я ни за что не соглашусь, чтобы у тебя были любовники.

— Да, старые добрые двойные стандарты, — пробормотала Беа, она как-то не ожидала такой острой реакции с его стороны. Да и вообще как-то не верится, что она серьезно может вести такой разговор. В конце концов, она — двадцатичетырехлетняя девственница. Интересно, что его поразит больше — жена-девственница или неверная жена?

— Не говори со мной в таком тоне… — предупредил Сержио, яростно глядя на нее своими угольно-черными глазами.

Ладно, первый урок усвоен. Он очень легко выходит из себя. Беа глубоко вдохнула, все еще поражаясь его излишне бурной реакции.

— Я задала тебе разумный вопрос, но ты не дал мне разумного ответа. Сколько лет, по-твоему, должен длиться наш брак?

— Как минимум, пока дети не вырастут.

— То есть всю мою молодость, — спокойно заметила Беа. К тому времени, как эти дети станут полностью самостоятельными людьми, ее молодость уже давно закончится.

Сержио пристально смотрел на нее, снова любуясь роскошными изгибами, подчеркнутыми тем самым платьем, что было на ней при их первой встрече. Высокая пышная грудь, женственные округлые бедра. И вдруг к немалому своему удивлению Сержио почувствовал, что у него напрягается промежность.

— Тогда могу предложить тебе настоящий брак, — насмешливо ответил Сержио, не обращая внимания на реакцию собственного тела. — У тебя есть лишь два варианта. Так что, если тебе нужен мужчина в кровати, тебе придется ограничиться мной.

Беа густо залилась краской и отвела взгляд.

— Я не хочу продолжать этот разговор, но добавлю, что, пока у тебя будут другие женщины, я не пойду на близость с тобой.

— Мы лишь попусту тратим время на подобные глупости. Мы — взрослые люди, так что давай решать проблемы по мере их поступления. Разумеется, мы подпишем брачный контракт.

— Ты упомянул о домах и женщинах, а каковы другие условия?

— Со всем остальным прекрасно разберутся наши адвокаты. И если тебя что-то не устроит, ты можешь сразу обращаться к моему адвокату. А теперь, если ты не против, тебя отвезут домой, а мне еще нужно закончить с делами, перед тем как лететь в Нью-Йорк.

Сначала Беа думала, что он пригласит ее остаться на ужин. Что ж, она всегда быстро училась на собственных ошибках.

— У меня тоже есть условие, — сказала она поднимаясь. — Ты всегда должен быть вежлив, уважителен и заботиться о моем счастье.

Эти неожиданные требования застали Сержио на полдороги к двери, заставив задуматься, не намекает ли она на то, что сейчас он ведет себя невежливо и неуважительно. Лишь после восемнадцати лет узнав, что такое хорошие манеры, Сержио всегда очень болезненно относился к подобным вопросам.

— А ты много хочешь. Я себялюбив, быстро выхожу из себя и часто бываю несдержан. И я рассчитываю, что мои служащие как-нибудь с этим справятся.

— Но если я выйду за тебя замуж, я не буду твоей служащей. Пусть даже мы сошлись на том, что в нашем случае жена — это профессия. Кстати, не забывай мне вовремя выплачивать зарплату. — Беатриса пристально посмотрела на Сержио, понимая, что если сейчас позволит ему все делать по-своему, то это обернется для нее настоящим кошмаром в будущем.

А Сержио даже залюбовался ее яростно горящими глазами. Он не ожидал, что она осмелится с ним спорить.

— Хорошо. И если мы пришли к соглашению, я хочу, чтобы мы как можно быстрее поженились, чтобы ты могла переехать сюда, к детям.

— Но я не могу оставить маму… — озабоченно начала Беа.

— Ты — учительница, и у тебя хорошо получается говорить, а вот слушать — не слишком. А теперь постарайся все же услышать, что я тебе говорю. О твоей матери будут заботиться наилучшим образом.

— Наилучшим образом по твоему усмотрению! — зло выкрикнула Беа.

— А ты ждала чего-то другого? — насмешливо уточнил Сержио.

После этого разговора жизнь Беатрисы начала стремительно меняться.

Когда на следующий день она вернулась домой после школы, мать сильно беспокоилась из-за разговора с Монти Блейком.

— Он сказал, что ты выходишь замуж, — начала Эмилия, недоверчиво глядя на собственную дочь. — А я ответила, что ты даже ни с кем сейчас не встречаешься.

Беа покраснела:

— Я тебе еще ничего не сказала, но…

Мама широко распахнула глаза:

— Бог ты мой, у тебя кто-то есть! Но ты же выходишь из дома всего два раза в неделю, да и то на занятия…

Беа взяла хрупкие мамины руки в свои. Ни за что в жизни она не скажет правду, которая огорчит Эмилию. Когда дело касалось спокойствия матери, Беа была готова врать напропалую.

— Извини, что я так долго от тебя все скрывала, но я действительно хочу, чтобы ты порадовалась за меня.

— Значит, все эти вечера ты провела не на занятиях, — продолжила Эмилия, глядя на покрасневшую дочь. — Я так рада. Мы с твоим отцом были для тебя не слишком хорошим примером, и я знаю, тебе пришлось сложнее, чем большинству девушек в твоем возрасте…

— Но ты так и не сказала, из-за чего злился отец, — резко прервала ее Беатриса.

— Какая-то сделка с твоим будущим мужем пошла не так, как он рассчитывал. Вот только я не представляю, чего он хочет от тебя. Послушай моего совета, не лезь в их дела.

Беа напряглась:

— А что именно он сказал?

— Ну, ты же знаешь, каким он бывает, когда что-то идет не так. Лучше расскажи мне о Сержио, ведь ты с ним познакомилась, когда отец пару месяцев назад пригласил тебя на ужин?

— Да. — Итак, похоже, хоть она и согласилась выйти замуж, для отца все повернулось не так удачно, как он хотел. Что ж, приятно сознавать, что Монти Блейк не смог нажиться на ее жертве. Такое отношение с его стороны явно не заслуживает награды.

— Готова поспорить, у вас все было безумно романтично, — просияла Эмилия. — Но ты уверена, что Сержио — именно тот мужчина, что тебе нужен?

Беа вспомнила, как Сержио Демонидес обещал, что ей никогда больше не придется рассчитывать на милость отца, чтобы содержать маму. Пусть ее саму ждет и не слишком завидное будущее, но слово свое он наверняка сдержит.

— Да, мам. Я уверена.

Вечером позвонил Сержио и сказал, что его помощница скоро с ней свяжется, чтобы договориться о свадебных приготовлениях. Даже странно, что он так торопится, с Зарой у них все шло куда медленней, и за несколько месяцев они так и не дошли до алтаря. А потом вдруг заявил, что рассчитывает, что после свадьбы она переедет в Грецию.

— Но у тебя же есть дом и здесь, — запротестовала Беа.

— Я часто бываю в Лондоне, но мой настоящий дом в Греции.

— Но когда ты собирался жениться на Заре…

— Забудь о ней, она не имеет никакого отношения к нашему соглашению, — резко прервал ее Сержио.

— Но я не хочу оставлять маму одну в Лон доне.

— Твоя мама может переехать к нам в Грецию, но только после того, как мы насладимся положенным новобрачным уединением. Я уже распорядился, чтобы для ее приезда подготовили все необходимое. Ты уже разговаривала с отцом?

Так, он уже все готовит для маминого переезда в Грецию. Этого она совсем не ожидала, похоже, что он ее везде опережает как минимум на один шаг.

— Когда он разговаривал сегодня с мамой, то очень злился, — неохотно признала Беатриса.

— Твой отец получил не то, к чему стремился, — сухо пояснил Сержио. — Но ты не имеешь к этому никакого отношения, и я ему так и сказал.

— Так и сказал? — нахмурившись, переспросила Беа.

Они еще не успели пожениться, а он уже стремится полностью распоряжаться ее жизнью. Похоже, что если она прямо сейчас с этим что-то не сделает, то очень скоро сможет оказаться простой марионеткой в его руках.

— Я собираюсь на тебе жениться, так что твой отец не имеет права с неуважением говорить ни о тебе, ни о твоей матери, о чем я его и предупредил.

У Беатрисы кровь застыла в жилах, стоило ей только представить эту картинку. Сержио с холодной надменностью предупреждает Монти Блейка, а тот рвет и мечет.

— Когда ты сможешь перебраться в мой лондонский дом? — продолжил Сержио. — Я бы хотел, чтобы ты переехала уже на этой неделе.

— На этой неделе? — с негодованием переспросила Беа.

— Свадьба уже скоро, а я уезжаю, и дети остаются на слуг. Но мне бы хотелось, чтобы, пока меня нет, за ними присматривала ты. О маме можешь не беспокоиться, я уже заказал для нее сиделку из проверенной фирмы, которая пока с ней поживет.

После этого разговора Беа почувствовала себя непривычно встревоженной. Похоже, хочет она того или нет, но теперь ее жизнь полностью изменится. Неудивительно, что Сержио хочет, чтобы она как можно быстрее привыкла к детям, вот только говорил он все это так, как будто выдавал ей список поручений на работе. И когда Беа рассказала маме об этих сиротах, Эмилия сразу же поняла, в каком положении она очутилась.

— Дорогая, ты должна ставить Сержио и детей на первое место. Прошу тебя, не заставляй меня чувствовать себя еще большей обузой, чем я и так являюсь. А я как-нибудь справлюсь, ведь справлялась же до сих пор.

Беа мягко сжала материнское плечо:

— Ты никогда не была для меня обузой.

— Сержио рассчитывает, что ты поставишь его на первое место, и, раз уж ты собралась за него замуж, так и должно быть. Я не хочу вставать между вами.

Разобравшись со всеми делами и проставив оценки в последний день весеннего семестра, Беа отправилась на занятия по танцу на пилоне и старательно потела, пытаясь не думать о ждущих ее делах. А потом, после встречи с Анабель, личной помощницей Сержио, которой он поручил все приготовления к свадьбе, список дел заметно вырос.

— Я должна побывать у персонального стилиста и столько всего накупить? — слабым голосом уточнила Беатриса, разглядывая составленное для нее расписание на пасхальные выходные. И это уж не говоря об адвокатах, заключении брачного контракта и целого дня в известном салоне красоты. — Но это бред. Какое все это имеет отношение к свадьбе?

— Мистер Демонидес лично отдал мне все эти распоряжения, — холодно пояснила Анабель.

Беатриса судорожно сглотнула и плотно сжала губы. Спорить нужно с самим Сержио, может, он, конечно, и думает, что каждая женщина только и мечтает о том, как навести красоту, но лично ее подобный список глубоко оскорбил.

Новая мамина сиделка пришла этим же вечером, и Беатрисе пришлось с ней общаться и все показывать, и только потом идти собирать чемоданы, чтобы уже завтра утром переехать к Сержио.

А когда она приехала в его дом, ее сразу же проводили в просторную, шикарно обставленную спальню, в которой было все, что только может понадобиться женщине. А потом пришла горничная и предложила распаковать за Беатрису вещи, так что, скрывая смущение от того, что ей тут все готовы прислуживать, она улыбнулась и пошла искать детей.

Но дома оказалась только Элени, самая младшая. По словам няни, Парис был еще в школе, а Мило — в детском саду. Как оказалось, трое нянь по очереди присматривали за детьми круглые сутки, так что, узнав все необходимое о расписании детей, Беа опустилась на ковер, чтобы поиграть с малышкой. Но ее вниманием оказалось не так-то просто завладеть. А потом легкий сквознячок захлопнул дверь, заставив Беатрису вздрогнуть. Но, к ее удивлению, Элени не обратила на громкий стук ни малейшего внимания.

— Ее слух проверяли? — нахмурившись, спросила она.

Но оказалось, что няня поступила на службу совсем недавно и ничего об этом не знает. К тому же, как выяснялось, это была уже не первая замена, так что детям явно не довелось подолгу наслаждаться заботой одного и того же человека. Беа проверила медицинские записи, но ничего там не нашла и позвонила врачу. Выяснилось, что слух Элени так и не проверили, поэтому она договорилась о встрече с врачом и вернулась в детскую, чтобы самой выполнить простейшие тесты. Похоже, у девочки действительно есть проблемы.

А потом вернулся Мило, щедро оделявший своими чувствами всех подряд, и набросился на нее так, как будто они были лучшими друзьями, встретившимися после долгой разлуки. Она почитала малышу книжку с картинками, а затем задремала, но ее разбудил Парис.

— Теперь ты за нами присматриваешь? — нахмурившись, спросил он, увидев ее рядом с младшим братом.

— Да, и теперь вам не нужно будет столько нянь, ведь я буду жить с вами. Мы с Сержио поженимся через несколько недель, — пояснила Беатриса, пытаясь говорить как можно спокойней.

Бросив на нее еще один недовольный взгляд, Парис ушел в свою комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь, как бы намекая, что не хочет, чтобы ему мешали. Решив, что не стоит с ним спорить, пока она не побывает у него в школе и не поговорит с учителями, Беа устало вздохнула. В конце концов, она для него совершенно чужой человек, так что чего еще можно было ждать? Чтобы установить связь с детьми, потерявшими не только родителей, но и вообще все привычное, что у них было всего пару месяцев назад, потребуется много времени. Они еще не скоро смогут ей довериться, и остается лишь надеяться, что Сержио это понимает.

А через сорок восемь часов вернулся Сержио, еще не привыкший, что у него поселилась женщина, но при этом ему не надо каждый раз гадать, что его ждет, переступая порог собственного дома. Прошлого раза ему хватило, чтобы тщательно оберегать свое личное пространство. А потом поспешил напомнить себе, что Беатриса не считается, ведь она здесь только для того, чтобы заботиться о детях. К нему она не имеет никакого отношения. Вот только оказалось, что Беатрисы не было дома, когда он вернулся. А потом, когда он ей позвонил, то к его глубокому неудовольствию оказалось, что она снова пользуется общественным транспортом.

— Я не думала, что ты так быстро вернешься… Я зашла к маме.

А когда она все же вернулась, покрасневшая и запыхавшаяся после быстрой ходьбы от автобусной остановки, оказалось, что его строгий тон всерьез ее разозлил. Неужели он считает, что она будет безвылазно сидеть дома до конца жизни? Или, может, ей нужно каждый раз спрашивать его разрешения? Теперь вся ее жизнь должна полностью подчиняться ему?

Но стоило ей только увидеть Сержио в дверном проеме, как она почувствовала, что упирается в глухую стену. На нем был черный костюм и рубашка в полоску, а о неформальности обстановки намекал лишь слегка ослабленный галстук. Сейчас он казался каким-то разгневанным темным ангелом, которому снова не мешало бы побриться. Хотя щетина ему невероятно шла, лишь подчеркивая его мужскую сексуальность, и стоило ей только об этом подумать, как ее сердце невольно забилось быстрее, а во рту пересохло.

Сержио пристально осмотрел свою будущую жену от растрепанных волос до плохо сидящих джинсов.

— Я приказал, чтобы ты брала машину с водителем, когда уходишь, — сухо напомнил он.

— Ты слишком многого хочешь от девушки, привыкшей к автобусам и метро.

— Но теперь ты — не просто девушка, а моя будущая жена, — холодно продолжил Сержио. — И я рассчитываю, что ты будешь вести себя соответственно. Я — весьма состоятельный человек, так что тебя легко могут ограбить или даже похитить. Забота о собственной безопасности должна стать неотъемлемой частью твоей жизни.

Эти слова сразу же остудили Беатрису и остановили готовые сорваться с ее губ слова.

— Я запомню это на будущее.

Удовлетворенно кивнув, Сержио широко распахнул дверь.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Да, нам действительно нужно поговорить, — согласилась Беа, хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось убежать к себе наверх и дождаться, чтобы ее подростковая реакция на него умерла естественной смертью и перестала ее смущать.

Она чувствовала, как все ее тело горит огнем, вот только последний раз такую реакцию мужчина вызывал у нее уже много лет назад. Когда она это почувствовала первый раз у него в офисе, то решила, что так на нее подействовали волнение и унижение, но теперь она уже была не такой наивной и могла честно признать правду. Физически Сержио Демонидес практически безупречен, и мало кто из женщин сумел бы перед ним устоять. И, следуя за ним, она постаралась себя уверить, что дело только в этом. Просто он чертовски сексуален и притягателен, а у нее здоровый запас гормонов в молодом теле. Все просто и естественно, так что ей не о чем беспокоиться. Нельзя же всерьез считать, что она в него влюбилась.

Сержио начал ее расспрашивать о детях, и Беатриса смогла немного успокоиться, рассказывая, как плохо Элени прошла слуховые тесты, и доктор заподозрил, что у нее экссудативный отит. Мило тоже должен осмотреть врач, а Парис опять рисует на стенах. Изображение родителей и когда-то счастливой семьи рядом с домом вряд ли нуждается в дополнительных пояснениях. Но у него не было ни одной фотографии покойных родителей, и Беатриса спросила у Сержио, почему так получилось.

— Я решил, так ему будет проще двинуться вперед.

— А мне кажется, Парису нужно время, чтобы пережить свое горе, и фотографии ему бы в этом очень помогли, — осторожно возразила Беатриса.

— У меня есть личные вещи его родителей, я поищу фотоальбомы, — неожиданно легко согласился Сержио.

— Мне кажется, все дело в том, что эти дети пережили слишком много перемен за очень короткое время. Им нужна стабильная, размеренная домашняя жизнь.

— Я старался как мог, но этого, очевидно, недостаточно. И я ничего не знаю о детях, я даже не знаю, как с ними нужно говорить.

— Так же, как и со всеми остальными, — с интересом и добротой.

— Это не в моем стиле, — насмешливо улыбнулся Сержио. — Я как-то больше привык приказывать, Беатриса.

— Называй меня Беа… меня все так зовут.

— Нет, Беа звучит как имя какой-то незамужней тетушки. Беатриса намного красивее.

Она удивленно моргнула:

— Вот только я не красавица.

— Просто дай возможность профессиональным стилистам тобой заняться, — посоветовал Сержио.

Беа выпрямила спину и задрала подбородок:

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

Сержио залюбовался тем, как пуговицы на ее груди стараются удержать стягивающую пышные формы ткань. Как же ему сейчас хотелось сорвать ненужные тряпки и прикоснуться к роскошному телу! И от этих мыслей он сразу же весь напрягся. Похоже, ему срочно пора навестить какую-нибудь женщину. Вот только собственную будущую жену рассматривать в этом плане он совершенно не собирался.

Но Беа сама о чем-то задумалась, так что ничего не заметила, а потом с резкостью, ясно говорившей о том, что чувствует себя неловко, заявила:

— Я не хочу прихорашиваться и наряжаться, я и так себе нравлюсь. И ты можешь либо принять меня такой, какая я есть, либо совсем от меня от казаться.

Но Сержио эта тирада совершенно не удивила.

— Но ты же понимаешь, чтобы хорошо выглядеть, нужно прикладывать определенные усилия. Сейчас же ты никаких усилий не прикладываешь.

Как бы защищаясь от столь открытой критики, Беа расправила плечи:

— Я не собираюсь меняться, только чтобы угодить чьим-то вкусам.

— Только не строй из себя феминистку, — простонал Сержио. — Что с тобой не так? Неужели тебе совсем безразлично, как ты выглядишь?

— Со мной все в порядке, — с вызовом ответила Беа. — Просто я устраиваю себя такой, какая я есть.

— А меня — нет. И я рассчитываю, что ты изменишься, чтобы соответствовать своей должности.

— Это слишком личная просьба… и я не считаю, что ты можешь от меня этого требовать, — для пущей доходчивости добавила Беа. — Я уже оставила дом и работу, но как мне выглядеть, я решу сама.

Сержио яростно сверкнул глазами:

— Если ты собираешься выйти за меня замуж, тебе придется выполнять мои требования.

Беа гневно откинула голову назад, и ее густые каштановые волосы разлетелись по плечам.

— Но это просто глупо.

— Да неужели? В твоем упрямстве нет смысла. Для женщин естественно гордиться своей внешностью. Что с тобой случилась, что тебя она совсем не волнует? — прямо спросил Сержио.

И между ними повисла звенящая тишина. Беа с трудом удержалась, чтобы не попятиться, ведь его вопрос попал точно в цель. Когда-то она действительно очень внимательно следила за собой и тщательно выбирала одежду. Вот только она не любила вспоминать то время.

— Я не хочу об этом говорить. И к тебе это не имеет ни малейшего отношения.

— Косметолог и стилист не обсуждаются. В качестве моей жены тебе иногда придется сопровождать меня на различные мероприятия. Так что теперь ты не сможешь ходить в обносках и с нечесаными волосами, — холодно сообщил Сержио.

Беа почувствовала, как внутри ее закипает ярость.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Просто я честен с тобой, и тебе придется с этим смириться. — С этими словами он крепко ухватил ее за локоть и подвел к зеркалу. — Скажи, что ты здесь видишь…

В зеркале появилась взлохмаченная девушка в старой рубашке и мешковатых джинсах. И Беа крепко стиснула зубы, подавив желание съездить ему по лицу.

— Можешь говорить что угодно, но я не собираюсь меняться, только чтобы угодить тебе!

— Тогда можешь забыть о нашей свадьбе, — не задумываясь, ответил Сержио. — Твоя внешность должна соответствовать твоей работе, здесь не о чем спорить.

Дрожа от переполнявшей ее ярости, Беа вскинула руки, а потом бессильно опустила их.

— Значит, свадьба отменяется. Сержио, раз и навсегда запомни одну вещь…

— Это какую же?

— Я не дам тебе так собой командовать! Ты не станешь мне приказывать, что мне делать с волосами и что носить, — набросилась на него Беа, глядя изумрудными глазами прямо ему в глаза. — Я знаю, ты привык, чтобы все тебе подчинялись, но от меня ты этого не дождешься.

Ее волшебная грудь тяжело вздымалась. Чем же эта грудь так его манит? Хотя эти высокие холмы просто не могут не обратить на себя внимания приличного мужчины, так что в его поведении нет ничего странного. И как же ярко горят ее глаза. Разозлившись, она выглядела куда привлекательней, чем обычно, вот только такого непослушания он терпеть не намерен.

— Беатриса, это твой выбор, — холодно заметил он. — С самого начала это был твой выбор, а если ты и дальше будешь вести себя так неразумно, то у меня могут возникнуть серьезные сомнения на твой счет.

— Это я-то веду себя неразумно? — Ее уже трясло от ярости. — Ну-ка поясни.

Но вместо этого Сержио просто распахнул перед ней дверь и произнес:

— Разговор окончен.

Никогда в жизни Беа еще так не злилась, но теперь ей ничего не оставалось, кроме как гордо подняться к себе в комнату. Да как он только вообще посмел так о ней говорить? Задавать ей такие вопросы? Так хорошо понять ее мотивы?

Ведь с ней действительно кое-что произошло, когда она без ума влюбилась в парня, который, наплевав на ее чувства, ушел к пустоголовой смазливой блондинке. А ведь она искренне верила, что у них стабильные, надежные отношения. И тогда она старательно причесывалась, красилась, не забывала о маникюре и постоянно следила за тем, что ест. Вот только все эти ухищрения ни к чему не привели, хотя она и убила на них уйму времени. Джон ушел к полной ее противоположности. А Беа еще много месяцев корила себя, что поддалась глупому общественному мнению, обязывающему девушек придавать такое значение своей внешности. С тех пор как она потеряла Джона, Беа решила, что ей бессмысленно соперничать с настоящими красотками, и перестала следить за собой.

И с какой стати ей теперь из кожи вон лезть ради Сержио Демонидеса? Он ничем не отличается от всех остальных мужчин, в том числе и от Джона, и от Монти Блейка. Сержио, конечно, польстил ей, когда сказал, что она — преданная дочь и талантливая учительница, вот только во всем остальном он готов был судить о ней только исходя из ее внешнего вида. Типичный мужчина. Вот только ей-то какая разница?

Ей — может, и никакой, а вот для ее матери разница точно будет. И от этой мысли Беа похолодела. Если она откажется от этого брака, Эмилия Блейк практически наверняка лишится своего дома, ведь разозленный отец захочет отыграться на ней за то, что не получил за «Роял групп» желаемую цену. Монти Блейк всегда любил сваливать свои ошибки и неудачи на других, и сейчас он с радостью сорвет свою злость на них с матерью.

И если она не выйдет за Сержио, то Парису, Мило и Элени придется пережить еще одно предательство взрослых. Она так старалась добиться доверия этих детей, заверяла их, что выйдет за Сержио и всегда будет с ними рядом. Казалось, на Париса ее слова произвели мало впечатления, но она подозревала, что ему просто нужно, чтобы она доказала свои слова на деле, перед тем как он сможет ей довериться. Ведь Зара сумела завоевать их расположение, а потом просто бросила на произвол судьбы, когда поняла, что не сможет жить с их опекуном, потому что влюбилась в другого. Неужели она и сама поступит так же эгоистично?

И все из-за какого-то жалкого салона красоты и шмоток? Ну разве не глупо бросить все и уйти от Сержио из-за такой ерунды? Вот только он слишком хорошо понял ее мотивы, и это ей не слишком нравилось. Когда он так бесцеремонно спросил, что с ней такого случилось, что она совсем перестала заботиться о своей внешности, он очень сильно задел и ранил ее гордость. Из-за этого-то она так и взбесилась. А потом Сержио унизил ее, подтащив к зеркалу и заставив посмотреть на себя его глазами. И, как ни прискорбно это сознавать, ей совершенно не понравилось то, что она там увидела. Беа поняла, что ей действительно нужно постричься и тщательно пересмотреть свой гардероб. Глупо было считать, что столь ухоженный и практически безупречный мужчина примет ее в таком полудиком состоянии.

Причесавшись, Беа спустилась вниз значительно спокойней, чем поднималась наверх. Упрямо сжав зубы, она уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, но потом передумала и просто вошла в его домашний кабинет.

Сидя за столом, Сержио работал за ноутбуком, но при ее появлении поднял холодный негостеприимный взгляд.

Беа понадобилось приложить огромное усилие, чтобы перешагнуть через свою гордость и выдавить:

— Ладно, я согласна… я займусь своей внешностью.

— И что же заставило тебя передумать?

— Мысли о матери… и о детях, — честно призналась Беа. — Я не могу просто взять и забыть о тех, за кого отвечаю.

— Да? А многие так каждый день поступают, — насмешливо отозвался он. Сержио оттолкнул ноутбук и грациозно поднялся, что для такого высокого и плечистого мужчины было весьма непросто. — Не борись со мной, — велел он хрипло. — Мне это не нравится.

— Но ты не всегда бываешь прав.

— Но ты можешь действовать мягче.

А потом он предложил ей выпить, и она послушно приняла бокал вина, хотя и не слишком-то хотела пить.

— Я не уверена, что у меня это получится, — признала Беа.

И он вдруг опять стал таким же далеким, как Анды.

— Ты научишься. Я предупреждал, что со мной тебе придется непросто.

И, поднося бокал с дорогим вином к губам, Беа впервые задумалась о Мелите. А с ней он ведет себя по-другому? Она блондинка или брюнетка? Давно ли она появилась в его жизни? Где она живет? Как часто они встречаются? Беа даже покраснела от такого потока вопросов. Глупое любопытство, к ней это все не имеет никакого отношения, да и вообще не интересует. Она же собирается только зваться его женой, и ничего больше.

— Давай выпьем за нашу свадьбу, — лениво предложил Сержио.

— И за взаимопонимание?

Сержио смерил ее холодным взглядом:

— Нам совершенно не нужно понимать друг друга, да и видеться мы будем не слишком часто. А через какое-то время нам даже не обязательно будет постоянно жить в одном доме…

Заранее представив свое безрадостное будущее, Беа выпила вино и поставила бокал на стол.

— Спокойной ночи, — просто сказала она.

И, поднимаясь к себе, Беа невольно гадала, почему как никогда чувствует сейчас свое одиночество. Неужели она всерьез верила, что Сержио предложит ей свою компанию и поддержку? Похоже что он даже не собирается разделять с ней заботы о детях. Видимо, он уже твердо решил, какими будут их отношения. Он ее не любит, не хочет, и, если вкратце, она нужна ему только в качестве матери для этих детей. Так что, став его женой, она получит лишь круглосуточную работу…

Выйдя из просторной примерочной кабинки, Беа принялась разглядывать свое свадебное платье в огромном зеркале.

Стоит признать, у Сержио отличный вкус, хотя она в него чуть зубами не вцепилась, когда он заявил, что уже подобрал для нее свадебное платье.

— Да о чем ты только думал? — по телефону спросила Беа. — Каждая женщина мечтает сама выбрать свое свадебное платье!

— Я был в Милане на модном показе, и когда увидел модель в этом платье, то сразу понял, что оно создано для тебя, — спокойно объяснил Сержио.

Подавив желание спросить, с кем он ходил на этот самый показ, ведь вряд ли он отправился туда в одиночку, Беа решила, что лучше ей не знать таких подробностей. То, чего она не знает, не сможет ее ранить, хотя ей и не стоит опасаться ран с этой стороны. Нельзя позволять себе испытывать собственнические чувства к мужчине, с которым она даже не собирается делить кровать. Хотя Сержио и предлагал при необходимости заняться с ней сексом, предлагал с таким видом, будто ему проще принести себя в жертву, чем позволить ей гулять на стороне.

И теперь, глядя на свое отражение в выбранном им платье, она отметила, как выгодно оно подчеркивает полную грудь и тонкую талию. Да, похоже, Сержио неплохо разбирается в женских платьях, хотя это и неудивительно, с его-то репутацией героя-любовника. Беа вынуждена была признать, что ее образ уже кардинально изменился. Каштановые волосы теперь лесенкой спадали до плеч, обрамляя лицо, косметика выгодно подчеркивала глаза и скулы, а все тело, от самых кончиков наманикюренных ноготков, было так ухожено и пропитано всевозможными лосьонами и кремами, что ее кожа уже приблизилась к тому совершенству, какое только доступно смертным женщинам. И самое смешное во всем этом то, что вместо того, чтобы чувствовать, как ее нещадно эксплуатируют, Беа лишь наслаждалась осознанием собственной красоты.

Глубоко вдохнув, она вдруг поняла, что ее свадьба действительно состоится всего через тридцать шесть часов. Сегодня она зашла к адвокату, чтобы подписать брачный контракт, который ей до этого уже подробно объяснили по пунктам. В том числе в нем говорилось, что ее матери гарантируется пожизненная финансовая поддержка, но в случае развода ей понадобится отдельное разрешение Сержио на встречи с детьми. И это условие ей совершенно не нравилось, ведь чем больше она проводила времени с Парисом, Мило и Элени, тем больше считала их своими собственными.

Выходя из свадебного салона в элегантном сером платье в полоску и светлой куртке, она заметила, что уже привыкла к постоянному присутствию телохранителя и ждущему в двух шагах лимузину. Прошло всего три недели, а она уже стала забывать, что можно идти под дождем или толкаться в автобусе.

Вернувшись в адвокатскую контору, Беа расположилась в приемной, когда вдруг с изумлением увидела знакомое лицо, отчего ее сердце сразу бешено забилось. Ее бывший парень, Джон Таунсенд, которого она не видела больше трех лет, стоял теперь всего в паре метров от нее. В костюме и галстуке, подтянутый, темноволосый и невероятно привлекательный, хотя и не слишком высокий, он все равно был выше ее. И, пытаясь преодолеть свое изумление, Беа вдруг подумала, что Джон вполне может здесь работать. Ведь когда они познакомились, он как раз окончил университет в области права.

А потом он повернулся и увидел ее, и узнал. И почти в ту же секунду ее пригласили в кабинет к мистеру Смиту.

— Беа? — спросил Джон, подходя к ней и пристально глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами, как будто никак не мог поверить, что это действительно она.

— Джон… извини, но у меня встреча, — поднимаясь, ответила она.

— Потрясающе выглядишь.

— Спасибо. — Беа попыталась изобразить улыбку, хотя думала сейчас только о том, сколько боли ей пришлось пережить из-за него и как сохранить сейчас достойный вид.

— Ты здесь работаешь?

— Да, с прошлого года. Разбирайся с делами, а потом давай встретимся и поболтаем.

При одной только мысли об этом ее улыбка сразу увяла, и Беа поспешила в кабинет к Халстону Смиту со смешанным чувством облегчения и предвкушения. О чем он хочет поговорить? Им было бы о чем поговорить три года назад, но он сам ее бросил, а потом она перестала общаться и со всеми их общими друзьями, так что теперь у них совсем не осталось ничего общего. Он женат, во всяком случае, ей так говорили, и, возможно, у него даже есть дети, хотя, когда они встречались, он не слишком стремился их заводить. И разумеется, он сильно сомневался, что вообще когда-нибудь женится, пока не встретил Джену, миниатюрную блондинку, приходившуюся дочкой судье. И где-то в глубине души ее циничная часть не могла не отметить, что этот союз пришелся очень кстати для молодого амбициозного адвоката.

Мистер Смит еще раз просмотрел брачный договор, пока его помощник почтительно стоял рядом. И до Беатрисы вдруг дошло, что они смотрят на будущую жену миллиардера как на очень важную особу и всячески стараются ей угодить. А потом, услышав, что ее желание встречаться с детьми даже в случае развода нашло свое отражение в контракте, Беа наконец-то смогла расслабиться и, не обращая внимания на напоминание адвоката о том, что ей нужно тщательно взвесить свое решение, быстро везде расписалась, прикидывая, как скоро мама сможет начать курс психотерапии.

Мистер Смит проводил ее до лифта, а когда двери уже закрывались, к ним успел шагнуть Джон.

— За углом есть бар, — заметил он.

— Не думаю, что нам есть о чем с тобой говорить, — нахмурилась Беа.

— Тогда я могу применить физическую силу, а охранник пусть следует за нами, — усмехнулся Джон.

— Мисс Блейк, вы знаете этого человека? — спросил Том, ее телохранитель, подозрительно приглядываясь к юристу.

На лице Джона так ясно читалось изумление, что Беа лишь с трудом не рассмеялась.

— Да. Но у меня мало времени.

Наверняка ему просто хочется узнать, почему она тут оказалась. Ведь когда они встречались, она была лишь обычной студенткой, мечтавшей стать учительницей и ничем не выделявшейся среди своих сверстниц. Пусть ее отец был весьма богат, сама Беа никогда не получала от него денег и лишь изредка оказывалась в роскошном мире Монти Блейка. Джон наверняка в курсе, что она вот-вот выйдет замуж за одного из богатейших людей Европы, и теперь просто хочет знать, как так вышло. Даже жаль, что почти никто не поверит, если она во всем признается.

Когда они зашли в бар, Джон заказал им выпить, а телохранитель уселся неподалеку, разговаривая по телефону. И Беа вдруг вспомнила, как когда-то от одной улыбки Джона ее сердце начинало бешено биться, а по всему телу разливалась сладкая истома. Вспомнила и постаралась сразу же об этом забыть.

— Мы с Дженой развелись пару месяцев назад, — вдруг сказал Джон.

— Мне очень жаль, — неловко пробормотала Беа.

— Любовь вскружила мне голову, но потом я всегда жалел, что ушел от тебя.

— Теперь все это в прошлом, и я не держу на тебя зла.

— Очень любезно с твоей стороны. А теперь давай я все-таки скажу, зачем я тебя сюда позвал, и ты сразу же можешь назвать меня расчетливым сукиным сыном. — Джон вытащил из кармана какой-то листок и протянул ей. — Я хотел бы, чтобы ты подумала о возможности поддержать эту благотворительную программу. Она приносит людям много пользы, а с твоей помощью сможет принести еще больше.

Беа удивленно уставилась на бумажку. Тот Джон, которого она помнила, слишком много думал о том, как подняться по карьерной лестнице, чтобы тратить время на благотворительность. Похоже, повзрослев, он сильно изменился. Даже не верится, что он стал попечителем благотворительной организации, поддерживающей детей-инвалидов, вроде той, в которой и она сама работала волонтером в студенческие годы.

— Не думаю, что после свадьбы я смогу лично принять участие в вашей деятельности, ведь я перееду в Грецию.

— Когда ты станешь женой Сержио Демонидеса, одного твоего имени будет достаточно, чтобы сильно повысить статус нашей организации, — возразил Джон. — А если ты захочешь внести еще больший вклад, тебе будет достаточно изредка появляться на наших мероприятиях.

Поняв, что Джон интересуется ею в основном в профессиональном, а не личном плане, Беа немного успокоилась и мысленно поблагодарила его за то, что он ничего не спрашивает про Сержио.

Уже через пятнадцать минут они распрощались, но не успела Беа еще повернуться и уйти, как Джон схватил ее за руку:

— Я действительно думаю то, что сказал. Я совершил огромную ошибку и потом всегда жалел, что потерял тебя.

Высвободив руку, Беа холодно посмотрела на него своими зелеными глазами:

— Немного поздновато мне это говорить.

— Надеюсь, ты будешь счастлива с Демонидесом.

Но смотрел он так, словно очень сильно в этом сомневался.

Взволнованная после этой неожиданной встречи и еще более неожиданного разговора, Беа вернулась домой и выпила с детьми чаю. Сержио уже больше двух недель ездил где-то по делам, и они разговаривали лишь по телефону. После чая Беа проверила уроки Париса, искупала Мило и Элени, а потом уложила их спать. Через месяц девочке должны были сделать операцию, чтобы решить ее проблемы со слухом. Также Беа успела пообщаться с учителями Париса, узнала, что он никак не может завести друзей в школе, и стала приглашать его одноклассников на чай после школы, чтобы Парису было проще с ними сдружиться. И чем лучше у него шли дела в школе, тем спокойней и доверчивей он относился к самой Беатрисе.

Когда она уже собиралась ложиться спать, из Токио позвонил Сержио.

— Кто этот человек, с которым ты ходила в бар? — резко спросил он.

— Так значит, Том подрабатывает еще и шпионом?

— Беатриса… — нетерпеливо прорычал Сержио.

— Всего лишь старый друг, которого я ни разу не видела после окончания университета. — После секундного колебания она решила, что не обязана вдаваться в подробности.

— Теперь, когда ты выходишь за меня замуж, к тебе прибегут толпы старых друзей, — цинично заметил Сержио.

— Звучит как оскорбление. Но этот конкретный друг попросил меня принять участие в благотворительности, так что тебе не в чем его упрекнуть.

— И поэтому он держал тебя за руку?

— О да, такое событие, друг схватил меня за руку!

— Я рассчитываю, что в общественных местах ты будешь вести себя благоразумно.

Беа уже всерьез начинала злиться.

— Всегда оставляешь последнее слово за собой?

— И при этом я еще всегда прав.

А потом, лежа ночью в огромной кровати, Беа играла в веселую игру под названием «что, если» с Джоном в главной роли. В конце концов, она всего лишь обычная женщина и просто не могла не задуматься о том, что случилось бы, если бы она встретила своего бывшего не накануне свадьбы с другим мужчиной, а чуть раньше. Что ж, стоит признать, что, скорее всего, вообще ничего бы не случилось, ведь если бы не настояние Сержио, то она так и ходила бы огородным пугалом, а такой образ вряд ли произвел бы на Джона нужное впечатление. Да и в любом случае Сержио куда привлекательнее и сильнее…

А эта-то мысль откуда взялась? Нет, Сержио, конечно, очень красивый мужчина, вот только он не ее мужчина, во всяком случае, в том смысле, в котором однажды был и теперь уже никогда не будет Джон. Дойдя досюда, Беа решила, что она слишком умна, чтобы тратить свое время на глупые мечты, в духе «что, если». К тому же она давно уже поняла — если бы Джон действительно ее любил, то никогда не бросил бы просто потому, что у нее есть мама, о которой ей придется заботиться до конца жизни.

Вместе с детьми и Беатрисой в Грецию отправились две няни — Дженни и Карен. Но для них всех было более чем достаточно места в частном самолете Сержио, а внимательная стюардесса готова была выполнить любые их просьбы. Так что, вооружившись приличным запасом игрушек, журналов и фильмов, они уже следующим утром летели в солнечную страну.

Если бы Беатрисе раньше кто-нибудь предложил бы покататься на таком самолете, то она буквально пищала бы от восторга, но теперь у нее было слишком много всего на уме, чтобы обращать внимание на такую ерунду. Ей так и не удалось выспаться, а потом пришлось изображать из себя ка кую-то голливудскую звезду и ослепительно улыбаться за завтраком, чтобы успокоить волновавшихся из-за предстоящего перелета мальчиков. В конце концов, в короткой жизни Париса и Мило и так слишком многое изменилось за последнее время, а теперь их ждала очередная перемена. Но оказалось, что Парис довольно живо может болтать со стюардессой по-гречески, и Мило, склонив голову к плечу, прислушивался к этому разговору, словно узнал язык, на котором им самим были сказаны первые в жизни слова. И пусть они и не вернутся в свой прежний дом в Афинах, дети хотя бы снова окажутся в родной стране, к тому же они вместе с родителями часто бывали в гостях у Сержио.

Убедившись, что с детьми все в порядке, Беа вернулась к совершенно не интересовавшему ее журналу. А потом услышала голос Сержио, поднимавшегося в самолет, и судорожно вцепилась в журнал. Она одновременно и нестерпимо хотела видеть мужа, и надеялась, что ей никогда больше не придется с ним встречаться.

— Калимера… доброе утро, Беатриса, — поздоровался Сержио.

Беа слабо улыбнулась и еле слышно выдавила из себя ответное приветствие, старательно отводя от него взгляд. Да с какой стати она так смутилась? Разве ей есть из-за чего смущаться? Злясь на саму себя за излишнюю чувствительность, Беа открыто посмотрела на Сержио и сразу же столкнулась с его проницательным взглядом. Он знал. И теперь ждал, чтобы она сказала или сделала что-нибудь выходившее за рамки их соглашения. Вот только, старательно продолжая улыбаться, Беа снова уставилась в журнал, решив не доставлять ему такого наслаждения и не беситься.

Самолет взлетел, дети уже пообедали, а она все разглядывала этот глупый журнал. И не отрывалась от него до конца полета. А Сержио подозрительно ее разглядывал. Она не сказала ничего неуместного, ни одного лишнего слова, вот только он почему-то был этому совершенно не рад и даже чувствовал себя немного оскорбленным ее демонстративной отстраненностью и безучастностью. Он не привык, чтобы женщины не обращали на него внимания, и такое отношение ему совершенно не понравилось. И тогда он вытащил из кармана коробочку с кольцом и бросил ее перед Беатрисой на стол.

— Это тебе, — небрежно пояснил он.

Сжав зубы, Беа подняла коробочку так аккуратно, словно боялась об нее испачкаться, открыла крышку, посмотрела на потрясающее кольцо с бриллиантами, закрыла крышку, отодвинула коробочку и поблагодарила таким тоном, что сразу было ясно — она чувствует к нему все, что угодно, кроме благодарности.

Сразу поняв, что таким демонстративным пренебрежением его новоиспеченная жена одновременно пытается бросить ему вызов и наказать его, Сержио напрягся. Удивительно, что она так быстро осмелилась показать зубки. Ну и зачем это женщинам? Сначала делают вид, что их все устраивает, а потом начинают мстить по мелочам. Нет, Сержио, конечно, знал, что Беатриса упряма и весьма консервативна, но других проблем как-то не ждал.

— Ты не собираешься его надеть? — сухо поинтересовался он.

Беа послушно открыла коробочку и безо всякого выражения надела кольцо на средний палец правой руки, а потом вновь сосредоточилась на своем журнале, словно бросая Сержио очередной вызов.

Беа уже настолько разозлилась, что не отваживалась ни заговорить, ни посмотреть на Сержио. Если она на него сейчас посмотрит, то опять начнет представлять его в постели с какой-нибудь тощей блондинкой, выглядящей в сто раз лучше ее самой. А ведь раньше ни внешность, ни сексуальные желания ее совершенно не волновали. Вот только похоже, что свадьба с Сержио весьма прискорбно отразилась на ее способности мыслить разумно.

Когда прошло первое изумление, ведь еще ни одна женщина так равнодушно не относилась к его подаркам, Сержио почувствовал, что начинает всерьез заводиться. А она украдкой глянула на него из-под ресниц своими зелеными глазами. Блестящие каштановые волосы, безупречная кожа, пухлые сочные губы… А что она сможет сделать этими губками, если довести ее до кондиции… Сержио не сомневался в своей способности довести любую женщину до нужного состояния.

— Извини, — безо всякого выражения произнесла вдруг Беа, а потом, пока он еще не успел понять, что она собирается делать, встала и ушла в хвост самолета, и оттуда раздался восторженный вопль Мило.

С огромным облегчением сбежав из враждебной атмосферы, Беа принялась играть с детьми.

— Божественное кольцо, миссис Демонидес! — воскликнула младшая няня, Дженни, хватая Беатрису за руку.

Беа не стала говорить, что это кольцо — всего лишь плата за обычную похоть. Она чувствовала себя глубоко оскорбленной. Он переспал с другой женщиной, но придает этому столь мало значения, что может вот так запросто с ней теперь обращаться и дарить ей подарки! Разумеется, он, как всегда, выглядел безупречно, и ни губная помада на воротничке, ни чужие духи не выдавали его ночных похождений. И такая холодность очень сильно ее ранила. Ей даже захотелось швырнуть ему кольцо и сказать, чтобы он оставил его себе. Поэтому ей пришлось убежать раньше, чем она успела бы сказать или сделать нечто такое, о чем ей бы пришлось потом пожалеть.

И почему она только не может думать о нем как о брате или друге? Откуда у нее взялось это ду рацкое собственническое чувство по отношению к Сержио? Почему ее к нему так сильно тянет? И хуже всего то, что она совершенно не в силах мириться с тем, что у него есть другие женщины. Неужели она влюбилась в него, как какой-то глупый подросток? Очень не хочется думать об этом, но как иначе объяснить свои взбунтовавшиеся чувства?

Нужно срочно что-то сделать с собственными мыслями и начать относиться к нему как к брату, как к асексуальному существу. Для нее это единственное спасение при таких отношениях. Нельзя же допустить, чтобы их брак по расчету распался, ведь ей нужно заботиться о счастье матери. И о Парисе, Мило и Элени. Их отношения с Сержио затрагивают не только их самих, так что ей нельзя попадать в ловушку глупых чувств.

В конце концов, Сержио не так уж и плох. Пусть он жесток, бессердечен, надменен и эгоистичен, да и вообще ведет себя не лучше подзаборного кота, но к ее матери он отнесся очень хорошо. И, хотя его никто об этом и не просил, старательно делал вид перед Эмилией Блейк, что они заключили самый обычный союз любящих людей. И пусть он и не выказывал особого интереса к племянникам, да и к детям в принципе, он все же взял на себя заботу о несчастной троице и женился ради них на Беатрисе. А ведь он мог просто нанять для них воспитателя, ничем не сковывая свою свободу.

Самолет наконец приземлился в Афинах, и они перебрались в вертолет, который должен был доставить их на остров, где жил Сержио.

— Какая красота! — выдохнула Дженни, разглядывая сосновые рощи и ослепительные пляжи.

— И давно этот остров принадлежит твоей семье? — спросила Беатриса.

— Прадедушка получил его вместо возврата долга в двадцатых годах прошлого века.

— Детям здесь будет раздолье, — добавила вторая няня.

Беатриса вдруг подумала, что Сержио вырос в каменных джунглях. Может, не стоит удивляться, что он так холоден и жесток?

А потом они приземлились на площадке перед огромным белым домом, и Мило уже хотел выпрыгнуть из вертолета и убежать куда глаза глядят, но Сержио успел ухватить его за шкирку.

— Отсюда очень просто попасть к морю и скалам, так что не выпускайте детей одних из дому, — предупредил он нянь.

Это предупреждение сразу же убило праздничную атмосферу и напугало Дженни с Карен.

— Детям здесь обязательно понравится, просто им нужно привыкнуть к новым правилам, — заметила Беа, чтобы нарушить неловкую тишину.

И тут к ним приблизилась пухлая жизнерадостная экономка Андроула, обрушив на них целый поток греческих слов. И Сержио вдруг замер на месте, как будто ее слова сильно его удивили.

— Нектариос здесь, — пояснил он, нахмурившись.

— Я думала, вы с дедушкой живете вместе.

— Нет, у него есть свой собственный дом на другой стороне залива. Но Андроула говорит, во время шторма его дом затопило и теперь там невозможно жить. И это все меняет.

Вот только у Беатрисы не было ни малейшего представления о том, что он под этим подразумевает. Андроула потащила их всех в дом, где их поприветствовал широкоплечий старик с живыми глазами. Парис радостно бросился на шею прадедушки, и Мило доверчиво последовал за братом.

— Представь меня своей жене, Сержио. И я сразу хочу извиниться, что вынужден нарушить ваше уединение.

— Вы — член нашей семьи, и мы всегда будем вам рады, — тепло ответила Беа. — Вы только посмотрите, как тянутся к вам дети.

— Красива и очаровательна, — мягко заметил Нектариос. — Ты сделал правильный выбор.

Беа не считала себя красавицей, но решила, что с его стороны это очень любезные слова. Ведь вся косметика уже давно смазалась, а на брюках красовались отпечатки детских ладоней. А тут еще расплакалась Элени, и Беа взяла ее на руки, чтобы успокоить. Дети уже порядком устали, и Беа решила воспользоваться возможностью сбежать подальше от Сержио и пошла вслед за Андроулой в детскую. А потом ей показали ее собственную комнату, располагавшуюся в башне с отличным видом на залив. И Беатриса почувствовала, как у нее горят щеки, когда поняла: все рассчитывают, что с ней вместе в этой комнате с огромной кроватью поселится Сержио.

Убедившись, что у нее еще есть время до обеда, и небрежно разбросав вещи, Беа отправилась в ванную, чтобы смыть накопившуюся усталость.

Но стоило ей только расслабиться и погрузиться в горячую воду, как раздался стук, а потом незапертая дверь сразу же распахнулась, и вошел Сержио.

— Проваливай отсюда! — воскликнула Беа, стараясь прикрыть грудь руками.

— Нет.

Сержио не разозлился только потому, что залюбовался роскошным видом.

Обнаженная Беатриса застыла перед ним в облаке мыльной пены, и Сержио почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к ее божественной коже. Как он и предполагал, ее грудь оказалась больше его ладони, а соски размером и цветом походили на спелые вишенки. Сразу же возбудившись, Сержио вдруг понял, что жить с ней в одной комнате будет не так уж и плохо, как ему показалось сначала. А может, даже и весьма приятно.

— Убирайся! — воскликнула Беа, яростно сверкая зелеными глазами.

Но вместо этого Сержио спокойно вошел в ванную и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной.

— Не ори на меня, — холодно велел он. — Горничные разбирают вещи в соседних комнатах, и предполагается, что у нас медовый месяц. Поэтому советую тебе вспомнить о хороших манерах. Я постучал в дверь, но ты не ответила.

— Ты не оставил мне для этого времени, — возмущенно ответила Беа и потянулась за полотенцем, прекрасно понимая, что ее ладони не в силах прикрыть даже самые сокровенные ее части.

Привстав на колени, она ловко завернулась в полотенце, а только потом вылезла из ванны, тщательно убедившись, что из-под него не торчит ничего такого, чего бы ей не хотелось ему показывать.

Оценив женственные изгибы ее тела, Сержио насмешливо улыбнулся:

— Это полотенце тебе маловато.

И Беатриса сразу же почувствовала себя толстой и неуклюжей. Ведь она прекрасно понимала, что совсем не похожа ни на миниатюрную Зару, на которой он изначально должен был жениться, ни на его первую жену. И именно такие тощие красотки и положены греческим миллиардерам, и она ему наверняка кажется большой девочкой.

— Можешь просто отбросить полотенце, — хрипло продолжил Сержио.

— Если бы у меня руки не были бы заняты этим дурацким полотенцем, я врезала бы тебе по лицу! — огрызнулась Беатриса.

Она даже мысленно не могла представить, как она окажется совершенно голой перед каким-либо мужчиной, пусть даже и перед собственным мужем.

Сержио бросил ей большое полотенце с полки, и Беа торопливо в него завернулась.

— Нам придется здесь жить, — неожиданно серьезно начал он.

— Ты о чем? — нахмурилась Беа.

— Дедушка останется с нами, и я хочу, чтобы он поверил в то, что у нас с тобой самый обычный брак. Но если мы поселимся в разных комнатах и будем вести себя как брат с сестрой, он ни за что в это не поверит, — насмешливо пояснил Сержио. — У нас нет выбора, остается лишь надеяться, что мы сможем достаточно убедительно разыграть весь этот спектакль.

— Неужели ты всерьез думаешь, что я соглашусь разделить с тобой одну спальню? А тем более одну кровать? — выдохнула Беа. — Даже не надейся.

— А тебя никто не спрашивает. Мы заключили договор, в котором говорится, что, помимо всего прочего, мы обязаны прикрывать друг друга, — спокойно продолжил Сержио. — И теперь нам обоим придется с этим смириться. Я хочу расстраивать Нектариоса не больше, чем ты — тревожить свою маму. Дед должен поверить, что мы с тобой — самые обычные муж и жена.

— Но я ни за что не соглашусь разделить с тобой кровать, — упрямо повторила Беа. — Могу лишь добавить, если ты собираешься здесь спать, мне придется подыскать себе другое место для ночлега.

Глаза Сержио горели ярче звезд в ночном небе.

— Только не под моей крышей…

Завернувшись в полотенце, Беатриса чувствовала себя ужасно огромной и неуклюжей, что мало способствовало конструктивной беседе. Он специально, что ли, подсунул ей это полотенце размером с простыню?

— Мне пора одеваться к ужину, — заявила Беа, рассчитывая, что он посторонится и выпустит ее из ванной.

«Только не под моей крышей?» Пускай делает что хочет, но спать с ним в одной кровати она не станет ни за что на свете.

Прищурившись и прижавшись к двери, как матерый опасный хищник, которым он, по сути, и являлся, Сержио загородил дорогу, и Беа почувствовала, что атмосфера стремительно накаляется. А потом он положил руку на ее обнаженное плечо, заставляя остановиться.

— Я хочу тебя, — прямо заявил он, прижимая ее к себе и проводя рукой по спине.

Похолодев от ужаса, Беатриса замерла на месте. «Я хочу тебя»? С каких это пор?

— Об этом мы не договаривались, — спокойно возразила она, боясь шелохнуться, как будто любое ее движение могло послужить для него сигналом к нападению.

В ответ Сержио лишь громко рассмеялся:

— Мы с тобой — взрослые люди, и вполне можем пересмотреть наше соглашение, если захотим, конечно.

— Поверь мне, мы совершенно не хотим осложнять наши отношения сексом.

— Звучит неплохо, но на практике эти слова лишены всякого смысла. Желание либо есть, либо его нет. Страсть нельзя спланировать заранее, — доходчиво пояснил он, а потом безо всяких дальнейших церемоний просто накрыл ее завернутую в полотенце грудь своими руками.

И от одного этого легкого прикосновения сердце Беатрисы забилось как бешеное. А потом, когда Сержио небрежно сбросил с нее полотенце и приласкал ее полушария, стук глупого сердца заглушил все вокруг, а из ее губ вырвался приглушенный стон. Беа взглянула на длинные пальцы, игравшие с ее напрягшимися сосками, густо покраснела и крепко зажмурилась, чувствуя, как дрожат ноги. Его нужно оттолкнуть. Его обязательно нужно оттолкнуть, сказать, чтобы он остановился, заставить его остановиться.

А пока она собиралась с мыслями, Сержио просто подхватил ее на руки, отнес в спальню и уложил на огромную кровать. Но стоило ему только отойти, чтобы запереть дверь, как Беа сразу же вскочила, поправляя на себе полотенце.

— Ты никуда не пойдешь, — с мужской властностью заявил Сержио, снова повалив ее на кровать.

— Это плохая идея, — слабо пискнула Беа.

— Ты говоришь как какая-то перепуганная девственница! — рявкнул Сержио и, одной рукой приподняв ей голову за подбородок, крепко поцеловал ее, второй рукой поглаживая ее полную грудь.

И, как будто он поймал ее за поводок, она сразу же успокоилась, поняв, что вместо того, чтобы отталкивать его, наоборот, хочет прижаться к нему как можно плотнее.

— Сержио… — взмолилась она под требовательным натиском его губ.

— Поцелуй меня, — потребовал он, лаская ее руками. — Обожаю твою грудь.

Проклиная свое неразумное тело, Беа чувствовала, что ей все меньше и меньше хочется противиться его натиску. И с отчаянной решимостью она отпрянула в сторону и свалилась с кровати, больно ударившись бедром. А Сержио сел в постели и, удивленно на нее посмотрев, протянул руку, помогая подняться.

— Как это у тебя получилось? Ты ушиблась?

— Нет, но мне нужно было, чтобы мы остановились, — сухо ответила Беа, снова заворачиваясь в полотенце.

— Зачем? — искренне удивился Сержио.

— Потому что я не хочу заниматься с тобой сексом, — зажмурившись, выпалила Беа.

— Врешь, — возразил он, устремив на нее проницательный взгляд. — Я в состоянии определить, когда женщина меня хочет.

Сидя на ковре, от которого деревянный пол не становился ни чуточки мягче, Беа задумалась, почему она не набросилась на него с криком, как какая-нибудь валькирия. Ведь сейчас он больше всего походил на собаку, которая ни за что добровольно не отдаст любимую кость.

— На секунду я забылась… минута слабости. Больше это не повторится. Ты сам говорил, что не хочешь со мной близости…

— Я передумал.

Беа чуть не застонала от отчаяния:

— Зато я не передумала.

Но при этих словах Сержио лишь неотразимо улыбнулся и повалился на кровать.

— Значит, договорились.

— Договорились? — непонимающе переспросила Беа.

— Ты такая напряженная, тебе нужен мужчина вроде меня, чтобы наконец-то расслабиться.

Беа вскочила на ноги, все еще прижимая к себе полотенце, и взметнувшиеся роскошные каштановые волосы окутали покрасневшее лицо.

— Я не собираюсь расслабляться, мне и так неплохо.

Сержио устало выдохнул.

— Если хочешь, можешь забеременеть, — щедро предложил он. — На нас и так уже висят три ребенка, так что от четвертого хуже не будет.

Беа удивленно разглядывала его пару секунд, а потом попятилась, пораженная такими циничными словами.

— По-моему, ты спятил.

Сержио надменно покачал головой:

— Мысли шире, я же пытаюсь с тобой договориться. Хотя, раз ты не занимаешься делами, могу пояснить доходчиво. Я даю тебе то, чего хочешь ты, а в обмен ты даешь мне то, чего хочу я. Все очень просто.

— Не считая того, что речь идет о моем теле, — насмешливо ответила Беа. — Мое тело никогда не станет частью сделки ни с тобой, ни с кем-либо еще. Мы договорились, что между нами не будет секса, и я хочу, чтобы все так и осталось.

— Но твое тело говорит совсем о другом, — протянул Сержио.

— Значит, ты не так его понял, а может, это твое раздувшееся эго заглушает его слова, — сухо ответила Беа и потянулась открыть дверь.

Но тут Сержио вновь уцепился за край полотенца, заставляя ее остановиться. А потом она подняла на него глаза и завороженно уставилась на его невероятно длинные ресницы, чувствуя, что сердце бьется уже где-то в горле.

— Мое эго тут ни при чем, — промурлыкал Сержио, как никогда напоминая вышедшего на охоту хищника.

— Еще как при чем, даже несмотря на то, что ты совсем меня не хочешь и я не отношусь к твоему типу женщин.

— А у меня нет любимого типа женщин.

— А Зара? А твоя первая жена? Давай напомню — такие стройные гламурные девушки, — выдохнула Беа, видя, как стремительно напрягается и бледнеет лицо Сержио, словно она его только что ударила. Рука, сжимающая полотенце, разжалась, и Беа поспешила воспользоваться этой столь нехарактерной для него реакцией и поспешно шагнула назад. — Это — твой тип женщин. А я — не такая, и никогда и близко не буду на них походить.

— Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что меня заводит, — спокойно ответил он.

— Да неужели? Тебе хочется того, что сложно получить. Тебе достаточно бросить вызов, чтобы ты сразу загорелся желанием! — выпалила Беа, поражаясь глубине собственной ярости. — И я случайно повернула все так, что сегодня сама стала для тебя вызовом. А если бы я сама бросилась тебе на шею, ты бы от меня лишь отмахнулся.

— Сейчас не отмахнулся бы, — выдавил Сержио, медленно проводя рукой по крепкому бедру, чтобы привлечь ее внимание к встопорщившимся брюкам. — Как видишь, я сейчас не в том положении, чтобы отказываться от разумного предложения.

И когда Беа посмотрела туда, куда указывал Сержио, она сразу же залилась краской до самых корней волос, не зная, куда девать взгляд.

— Ты — отвратителен, — резко бросила она, хотя сразу же поняла, что так не думает. Осознание того, что она довела Сержио до такого состояния, принесло ей неожиданное удовлетворение. Ведь теперь и без слов понятно, какого он высокого мнения о ее женской привлекательности.

— За ужином подумай о том, чего бы тебе больше всего хотелось, — лениво предложил Сержио. — И имей в виду, я с легкостью могу исполнить твое желание.

Беа оскорбленно отступила еще на один шаг назад:

— Ты предлагаешь, чтобы я переспала с тобой за деньги?

— Как грубо.

— Ты совсем не понимаешь слова «нет»? — яростно набросилась на него Беа. — Ты уже пал так низко, что готов приравнять ребенка к разменной монете!

— Но ты же хочешь ребенка, ведь я видел, как ты смотришь на моих племянников. Никто не сможет так себя вести с детьми, если не хочет иметь собственного ребенка, — уверенно возразил Сержио. — И я достаточно хорошо знаю женщин, чтобы понять, что рано или поздно, но ты захочешь завести себе ребенка.

— Прямо сейчас я хочу только одного — понять, как я вообще согласилась выйти замуж за такого коварного и беспринципного человека!

— Из-за матери, детей и потому, что ты не любишь никого подводить? У тебя очень сильный характер, и я весьма это ценю, — ответил Сержио, поправляя галстук и приглаживая волосы. А потом он вдруг резко придвинулся к ней. — Но хочу тебя предупредить, — ледяным тоном прошептал он. — Я не говорю о моей первой жене, так что не вздумай снова втягивать Кристу в наши… обсуждения.

Пораженная этим нежданным столкновением и в особенности последним предупреждением, Беа вернулась в ванну и залезла в остывшую воду. Когда он к ней прикоснулся, на нее нахлынула такая волна желания, что она чуть не покорилась ему. Вот только она не дура. Пусть она еще никогда не чувствовала такого притяжения ни к одному мужчине, она всегда знала, что сексуальные желания могут быть очень сильны. Иначе с чего бы столько людей, поддаваясь им, навлекали на свои головы неприятности? Ну, никогда не поздно понять, что в этом отношении она ничуть не лучше всех остальных.

После смерти Кристы, чье имя теперь нельзя упоминать, Сержио стал настоящим героем-любовником, так что он наверняка хорошо знает, за какие веревочки нужно потянуть, чтобы даже самые несговорчивые дамы сами с радостью отбросили обернутые вокруг них полотенца. Хотя с нее он сегодня стащить полотенце так и не сумел. А с таким решительным и властным мужчиной, как Сержио, стоит радоваться и такой маленькой победе.

Ей было обидно из-за того, что он ее по-на стоящему не хочет. Просто он разозлился, что из-за постоянного присутствия деда им придется все время притворяться и изображать нормальную пару. Хотя все равно, вряд ли нашлось бы много мужчин, которые, решив соблазнить женщину, предложили бы сделать ей ребенка.

Да, в самоуверенности ему не откажешь. Давно она уже не встречала таких бесстыдных и бесчувственных людей, готовых на все ради своей цели. Но стоит признать, что помимо этого он еще и слишком умен и щедр для того, чтобы она могла чувствовать себя рядом с ним в безопасности. Он без труда разгадал ее слабое место и не постеснялся ударить прямо туда. Ведь мысль о собственном ребенке грела ей душу куда сильнее, чем все деньги и бриллианты мира. И Сержио это понял, понял так верно, что ей хотелось во все горло кричать от отчаяния и смущения.

Как он сумел так глубоко заглянуть ей в душу? Как он понял то, что она сама лишь недавно о себе узнала? Ведь только после того, как Беатриса стала проводить целые дни с Парисом, Мило и Элени, она поняла, как ей нравится быть матерью. А совсем недавно, когда Беа выбирала одежду для Элени, она поймала себя на том, что рассматривает одежду для новорожденных с той радостью, которую не раз слышала в рассказах подруг, но еще не испытывала сама.

Но здравый смысл подсказывал — сейчас ей ни за что нельзя уступать Сержио. Если она с самого начала так просто позволит ему взять над собой верх, всего через пару лет она станет лишь его жалкой рабыней, слепо готовой повиноваться любому его слову. У Беатрисы даже голова разболелась, когда она поняла, что оказалась между молотом и наковальней, выйдя замуж за мужчину, к которому ее неодолимо тянет, но которого она никогда не сможет получить. Беа глубже погрузилась в воду, пытаясь расслабиться и отбросить тревожные мысли. Он ничем не отличается от обычного пирата, вечно бороздящего моря и океаны в поисках очередной наживы. Вот только когда дело касалось Беатрисы, у него были все шансы напороться на мель.

Когда Сержио вошел в спальню, Беа уже заканчивала одеваться. Длинное голубое платье сидело на ней как перчатка, полностью скрывая ее роскошное тело.

— Сексуально, — одобрительно отметил Сержио.

— Но и грудь, и ноги полностью скрыты, — защищаясь, огрызнулась она.

Но эти слова лишь вызвали слабую усмешку на его губах. Материя так плотно облегала ее изгибы, что больше сказать ему просто было нечего. Пусть кожа и была надежно скрыта, зато каждый изгиб был старательно подчеркнут. А изгибов у нее хватало.

Сержио слегка прикоснулся к распущенным волосам:

— Отрасти волосы, с длинными тебе было лучше.

— А ты привык, чтобы женщины по одной твоей указке сразу же менялись? — резко спросила Беа.

— Да, — нахально подтвердил он.

— Еще приказы будут?

— Улыбнись и расслабься. Нектариосу ты уже понравилась, он оценил, как ты повлияла на его правнуков.

— Мое влияние тут ни при чем, я же провела с ними всего пару недель…

— Но свою мать они видели намного реже, так что твое внимание очень много для них значит.

— А почему они редко видели свою мать?

— Она была известной телеведущей и редко появлялась дома, но Тимон ее обожал.

И Беатрисе сразу же захотелось узнать, обожал ли сам Сержио Кристу, но она просто не могла представить, чтобы он вообще бегал за женщиной, пытаясь ей угодить. Хотя, когда они поженились, ему был всего двадцать один год, так что тогда он наверняка еще не был таким циничным. И, вспоминая, как прошла их свадебная церемония, она решила, что Криста чем-то серьезно его ранила. Хотя с тем же успехом может оказаться, что он так страдал из-за смерти жены и их нерожденного ребенка, что поклялся никогда не влюбляться снова.

А потом Беа сама на себя разозлилась за свое непрошеное любопытство. Ей-то какое до этого дело? Он женился на ней исключительно ради детей Тимона, и не стоит об этом забывать. Пусть даже сегодня он и попытался затащить ее в кровать, не нужно заблуждаться насчет его мотивов. Ведь теперь, когда они оказались на этом крошечном греческом острове, разве у него есть выбор? Предполагается, что у них медовый месяц, и, если он хочет убедить деда в нормальности их отношений, он просто не может взять и оставить молодую жену, чтобы предаваться любовным утехам с другой женщиной. И об этом тоже бы неплохо все время помнить, чтобы не понять его действия превратно.

Ужин подали на веранде в лучах заходящего солнца. Беа с наслаждением отдавала должное мастерски приготовленным блюдам, а Нектариос развлекал ее рассказами об истории этого острова и о том, как он попал к их семье. Затем мужчины стали говорить о делах, и Беатриса вдруг поняла, что Сержио с дедом поразительно похожи. И, заверив их, что она не обидится, если они перейдут на греческий, она задумалась о том, что ей нужно как можно быстрее выучить язык, хорошо хоть языки всегда давались ей довольно просто.

Принявшись за десерт из свежих фруктов, Беатриса сосредоточилась на Сержио. Прямо над ним горела лампа, отбрасывая блики на его черные, коротко стриженные волосы и скрывая бронзовое лицо в тени. И Беа в очередной раз подумала, что он невероятно красив, а все его движения наполнены невероятной чувственностью, а потом она вдруг поняла, что Нектариос наблюдает за тем, как она наблюдает за Сержио, и покраснела. А еще через пару минут она сказала, что ей нужно проведать детей, и выскользнула из-за стола.

Проведав детей и пообещав Парису сводить его на пляж завтра утром, Беатриса прошла мимо главной спальни и поднялась в спальню на самом верху башни. Она чуть раньше нашла эту комнату и решила, что из нее получится отличное убежище. К тому же она где-то недавно читала, что многие известные пары, способные позволить себе достаточно просторные жилища, предпочитали, пожелав друг другу спокойной ночи, расходиться по разным спальням. Раздельные кровати еще не говорят о том, что между людьми плохие отношения. И именно это она и скажет Сержио, если он попытается оспорить ее решение.

Надев легкую хлопчатобумажную и совершенно не модную пижаму, потому что те шелковые и сатиновые комбинации, которые посоветовал ей персональный стилист в Лондоне, вызывали у нее отвращение, Беа залезла в большую удобную кровать и улеглась в позе морской звезды, пытаясь расслабиться. Когда-нибудь и этот дом, и вся эта новая жизнь станут для нее родными и привычными, а пока нужно держать себя в руках.

А потом дверь без стука отворилась, заставив ее резко приподняться и напряженно всматриваться в темноту. И в слабом свете, проникающем в комнату из коридора, она различила мужественные черты лица Сержио и его обнаженную волосатую грудь. Похоже что ничего кроме полотенца, обернутого вокруг бедер, на нем не было. Короткий отдых Беатрисы закончился, так толком и не успев начаться, и она резко сдвинула ноги, села и включила свет.

— Что ты здесь делаешь?

— Раз ты покинула нашу супружескую кровать, мне ничего не оставалось, кроме как последовать за тобой. Спать мы можем где угодно, но только вместе, — коротко ответил Сержио.

И Беа невольно оробела, когда рядом с ней оказалось столько обнаженной мускулистой плоти.

Широкие плечи, мощный корпус, подтянутый плоский живот — все это непреодолимо манило к себе ее взгляд.

— Даже не вздумай снимать полотенце! — слабо выдохнула она.

— Только не строй из себя недотрогу. Я всегда спал голым и не намерен теперь менять свои привычки, — небрежно отмахнулся Сержио.

— Но если я увижу тебя совершенно голым, то не смогу и дальше относиться к тебе как к брату! — смущенно воскликнула Беа.

Гадая, с какой стати ей относиться к нему как к брату, когда его собственные желания уже давно переросли эти платонические отношения, Сержио поднял обе руки, как бы желая выразить этим свое негодование.

— Да ладно тебе! Ты же видела толпы голых мужиков!

— А тебе-то откуда это знать? — прошипела Беа, чувствуя себя оскорбленной. — По-твоему, я сплю со всеми подряд?

— У меня было довольно много женщин, здесь нечего скрывать, — сухо ответил Сержио.

— К вашему сведению, не все такие неразборчивые в отношениях.

— Неужели все твои мужчины ходили в пижамах? — спросил он, разглядывая напяленное на нее безобразие с кружавчиками.

— Вообще-то у меня еще не было мужчин, — неохотно признала Беа, понадеявшись, что, может, хоть так она заставит его уважать ее личную территорию.

И при этих словах Сержио действительно резко замер в трех метрах от постели и нахмурился.

— Только не говори, что у тебя еще ни разу не было любовника…

Беа отчаянно покраснела, но все равно заставила себя пожать плечами, словно они говорят о сущих пустяках:

— Не было.

Сержио показалось, что весь мир вокруг него перевернулся, ведь он-то считал, что девственницы вымерли примерно в то же время, когда изобрели контрацептивы. И меньше всего он ожидал найти девственницу в собственной кровати, так что, не говоря больше ни слова, Сержио развернулся на пятках и вышел из комнаты.

Беа облегченно выдохнула и выключила свет. Да, сразу видно, такая новость подействовала на него не хуже ушата холодной воды. И из ходячего вызова она сразу же превратилась в неизведанную территорию, которую у него явно не было ни малейшего желания исследовать.

Вот только оказалось, что она ошибается, потому что всего через пару минут Сержио вернулся, хотя на этот раз на нем были черные боксеры, совершенно не скрывающие его бронзовое мускулистое тело.

А потом он молча залез к ней в кровать, смакуя это непривычное для него слово — девственница.

Но стоило мускулистой ноге дотронуться до нежной ноги Беатрисы, как она стремительно дернулась в сторону, как будто ее прижгли горячим углем. Даже ее железные нервы не могли выдержать такого наплевательского отношения ко всем ее словам и желаниям.

— Никогда еще не был в кровати с девственницей, — задумчиво протянул Сержио. — Сегодня вас можно встретить не чаще, чем динозавров.

И от такого необычного заявления Беа почувствовала, как где-то в глубине ее рождается нездоровое веселье, а потом чуть не задохнулась, но все равно не сумела сдержать отчаянно рвущийся наружу смех.

— Я не сказал ничего смешного, — заметил Сержио, обнимая ее.

— А ты попробуй представить себя самого в роли динозавра! — посоветовала она, не в силах справиться с приступом смеха. — Надеюсь, ты подумал хотя бы не о Т-Рексе.

Эта вспышка смеха очень сильно удивила Сержио, привыкшего относиться к жизни очень серьезно, а к сексу — еще серьезней. И он молча сжимал Беатрису в своих руках, пока та смеялась, навалившись грудью на его грудь, прикасаясь бедрами к его бедрам, и пытался представить, как, охваченная страстью, она будет так же беспомощно извиваться в его руках. И в нем снова вспыхнуло желание, причем на этот раз так яростно, что он даже сам этому удивился.

Запустив одну руку в ее роскошные волосы, чтобы неподвижно зафиксировать голову, Сержио нагнулся и просунул язык между ее приоткрытых губ. И с нее мигом слетела вся веселость, когда он принялся покусывать и посасывать ее нижнюю губу, знакомясь с ее чувствительным телом, а потом она беспомощно вздохнула и прижалась к нему в отчаянной потребности большего.

— Сержио… — слабо запротестовала она, когда он на секунду отстранился.

— К утру ты по-прежнему останешься девственницей, — прошептал он. — Это я тебе обещаю.

Беатриса отчаянно дрожала, со сводящей с ума ясностью ощущая каждую эрогенную точку своего тела, но в то же время у нее в голове все время крутились слова о том, что любопытство сгубило кошку. Сержио затеял с ней игру, правил которой она не знала, но была полностью уверена, что, если сейчас ослабит защиту, потом жестоко об этом пожалеет. Вот только ее глупое сердце билось все быстрее, подчиняясь властным движениям его языка, неторопливо исследующего ее тело.

Он стянул с нее пижаму, обнажая роскошную грудь и одновременно спутывая ей руки. И никогда еще он не видел ничего столь соблазнительного и волнующего, как эти манящие к себе полушария в неярком лунном свете. Он провел по ним руками, а потом жадно припал ртом к розовым соскам, дразня их зубами и губами, заставляя ее выгибаться и стонать под его прикосновениями. Неторопливо переходя от одной груди к другой, Сержио постепенно усиливал натиск.

Беатрисе казалось, что ее разобрали на кусочки, а потом собрали вновь, но уже совершенно в другом порядке. А потом она с отчаянием поняла, что не сопротивляется, не хочет сопротивляться. И даже зная, что уже, возможно, никогда не будет прежней, она все равно не могла заставить себя отстраниться. И вместо этого запустила пальцы в его роскошные волосы, пока он ласкал ее соски, покусывал и лизал груди, а потом снова возвращался к ее губам, впиваясь в них жадными поцелуями. И она с нестерпимой ясностью почувствовала, как влажным жаром горят ее бедра, наливаясь сладкой болью. И прижалась к нему еще плотнее, чувствуя, как ее сердце бьется все быстрее и быстрее, тело судорожно извивается под ним, слова куда-то исчезают, а вместо них из горла вырываются лишь сладострастные стоны. А потом все ее чувства сплелись в какой-то невероятный клубок, и, отчаянно выгнувшись с громким криком, Беа поняла, что ее тело взмывает на какой-то неведомый ей ранее уровень, но она уже ничего не могла с этим поделать.

А потом ей захотелось выскочить из кровати и куда-нибудь убежать, вот только бежать ей было некуда. Не может же она снова запереться в ванной. И теперь Беа смирно лежала в его объятиях, чувствуя себя камнем, только что сброшенным с огромной высоты, никак не в силах отдышаться и успокоиться. И это не говоря о бешено бьющемся сердце и томлении внизу живота. Бог ты мой, во что она ввязалась?

— Было очень любопытно, — задумчиво протянул Сержио. — Настоящий ледокол.

— Что? Это ты, что ли? — пробормотала Беа, осознавая, что сегодня победа осталась за ним.

— Пойду приму холодный душ, — заявил он.

Тихо радуясь, что он наконец оставил ее в покое, Беа задумалась. Ведь она даже и не подозревала, что так можно достичь оргазма, и ее совершенно не радовало, что Сержио повел ее по пути сексуальных наслаждений.

— А ты, оказывается, очень страстная женщина, — добавил Сержио, вылезая из кровати. — Сразу видно, что Таунсенд тебе совершенно не подходил.

— А что ты знаешь о Джоне? — встревоженно спросила Беа.

Сержио замер на пороге ванной, а потом медленно повернулся к ней.

— Больше, чем ты решилась мне сказать, — спокойно ответил он. — Я кое-что о нем узнал.

— Что? — потребовала ответа Беа, пытаясь одновременно привести в порядок пижаму и вылезти из кровати. — Зачем тебе это понадобилось? Я же сказала, что он — мой друг и…

— Да, вот только он оказался не другом, а бывшим парнем, так что ваша встреча в баре выглядит уже не такой невинной, — заметил Сержио, спокойно разглядывая ее взбешенное лицо. — Но раз ты так ни разу с ним и не переспала, то его, видимо, можно не считать.

— Если ты еще хоть раз до меня дотронешься, я закричу.

— Я только за, мне понравилось, как ты кричала в моих руках, — насмешливо ответил Сержио и ушел в ванную, захлопнув за собой дверь.

А Беатрисе ничего не оставалось, кроме как сжать кулаки в бессильной ярости и помечтать о том, как было бы замечательно запустить ему вслед что-нибудь тяжелое. Но это было бы слишком по-детски, а она уже давно не ребенок. Вот только она ужасно сглупила, позволив ему испытать на себе его хваленое сексуальное притяжение. Хотя сколько бы смущенной и униженной она себя сейчас ни чувствовала, они ведь так ничего и не сделали. Просто она слишком серьезно ко всему относится, а нужно просто сделать вид, что ничего особенного не случилось.

Но ей ни в коем случае нельзя оставаться в одной кровати с Сержио. Как только он пришел, нужно было сразу же без оглядки бежать прочь, ведь совершенно очевидно, что в таких делах у него намного больше опыта, и ему ничего не стоит взять все в свои руки. Но зачем он стал собирать информацию на Джона Таунсенда после той случайной встречи? Неужели он совсем никому не доверяет? Разумеется, нет. Но сколько же раз его предавали, что он стал таким подозрительным? И как ни прискорбно это сознавать, но даже Зара сначала согласилась выйти за него замуж, а потом сбежала. Возможно, если бы Беатриса была с ним немного откровенней, он бы смог больше ей доверять.

На этой мысли она, вероятно, задремала, потому что проснулась она, когда Сержио укладывал ее в холодную постель.

— Э… что… где… Сержио…

— Спи дальше, — просто велел он.

Удивленно заметив, что снова оказалась в основной спальне, Беатриса просто повернулась на другой бок и снова заснула, слишком устав, чтобы о чем-нибудь сейчас думать.

А наутро она проснулась в одиночестве, и лишь вторая подушка свидетельствовала о том, что ночью она спала не одна. Беа быстро приняла душ и оделась, чтобы, как она вчера и обещала, отвести мальчиков на пляж. Но сначала позавтракала на веранде, где Нектариос читал газету.

— Сержио пошел работать, — сообщил он, откладывая газету в сторону. — Чем ты собираешься сегодня заняться?

— Отвести ребят на пляж.

— Беатриса… это ваш медовый месяц, — задумчиво заметил пожилой грек. — Забудь на время о детях и вытащи моего внука из офиса.

Беа даже не стала представлять, как попробует заставить Сержио сделать что-либо против его воли, но она сразу же поняла, что Нектариос видит нестыковки в их истории. Потом он стал расспрашивать Беатрису о матери, заявив, что с нетерпением ждет ее приезда.

Поев, Беа отправилась на поиски Сержио, хотя после прошлой ночи предпочла бы никогда с ним больше не встречаться.

Он одновременно работал на ноутбуке и говорил по телефону в ярко освещенной комнате, и выглядел он при этом весьма озабоченно. И не важно, как сильно он ее разозлил, она все равно не могла в очередной раз не отметить, что он невероятно красив в любое время суток. А потом он договорил и повернулся к ней:

— Беатриса…

— Я собираюсь отвести детей на пляж, и ты должен пойти с нами. Нектариос удивлен, что ты так быстро вернулся к работе.

— Дети и пляж — это не для меня, — ответил Сержио, внутренне содрогаясь при одной мысли о подобной прогулке.

— Значит, пора это исправить, — заявила она, распрямляя плечи. — Ты нужен этим детям… им нужна не только мать, но и отец.

— Я не умею быть отцом, у меня никогда не было собственных детей…

— Но это еще не значит, что ты не можешь позаботиться о племянниках, — отрезала Беа. — Лучше, когда отец появляется хоть изредка, чем когда его вообще нет. Мной отец никогда не интересовался, и я всю жизнь болезненно ощущала его отсутствие.

Сержио расправил плечи и провел рукой по волосам.

— Беатриса…

— Даже не пробуй заткнуть мне рот просто потому, что я говорю то, что ты не хочешь слышать! — закричала Беа, начиная заводиться. — Даже если ты способен потратить на детей всего один час в неделю, это лучше, чем ничего. Сержио, всего один час. Это все, о чем я прошу, а потом можешь совершенно о них не думать.

— Я тебе уже высказал свои соображения по этому поводу, — серьезно ответил он. — Я специально на тебе женился, чтобы ты о них заботилась.

— Так ты опять говоришь о нашей сделке? — насмешливо уточнила Беа. — Даже странно, мои условия ты готов с легкостью изменить, а вот своих почему-то придерживаешься очень твердо.

— Если я схожу на пляж, согласна ли ты делить со мной комнату без дальнейших споров? — спросил он, приподняв бровь.

— Ты не понимаешь, чем отношения отличаются от сделок?

— А по-твоему, они отличаются? Ты совсем не веришь в принцип брать и давать?

— Разумеется, я в него верю, но я не хочу считать секс разменной монетой или какой-то там платной услугой.

— Секс и деньги вращают мир.

— Я выше этого, и тебе придется с этим смириться. Я — не животное и не сексуальная рабыня.

Даже странно, что она сначала показалась ему пресной и склонной угождать другим. Живые зеленые глаза, идеальная кожа, яркие губы — натуральная красавица. Даже не верится, что она — единственная женщина, которая ему отказала. И от этого отказа он распалился еще больше, хотя теперь, когда она призналась, что все еще девственница, он лучше понял и оценил ее поведение.

Заметив, что атмосфера накаляется, Беа напряглась. А потом он так на нее посмотрел, что от одного этого взгляда у нее затвердели соски и заныло внизу живота. Покраснев, она быстро отвела взгляд, досадуя, что совсем не в состоянии держать собственное тело под контролем.

— Хорошо, — резко выдохнула она. — Если ты согласен без лишних жалоб проводить с детьми один час в неделю, я больше не буду возражать против совместной комнаты. За завтраком я поняла, что твой дед очень наблюдателен, и нам непросто будет убедить его в том, что мы — обычные молодожены.

— Я уже давно говорил, что никогда больше не женюсь, и он очень хорошо меня знает. Поэтому неудивительно, что у него есть некоторые сомнения по поводу нашего брака.

— Увидимся на пляже, — недовольно ответила Беа, переживая из-за того, что ей пришлось уступить. Но раньше ей и вовсе не удавалось убедить Сержио принимать хоть какое-то участие в воспитании детей, и она просто не могла упустить возможность хоть как-то это изменить.

Карен уже успела одеть детей и собрать им сумку с игрушками и закусками. Так что Беатрисе оставалось лишь последовать за Парисом через сосновую рощу к песчаному пляжу, а потом к ним присоединился и Сержио в расстегнутой рубашке, оставляющей на всеобщее обозрение накачанный пресс. И мальчишки радостно бросились ему навстречу, наслаждаясь столь редким с его стороны вниманием. И пока Сержио болтал с Парисом о крабах, акулах и рыбалках, Беа придерживала Мило и Элени за руки, чтобы они всей кучей не задавили Сержио. Сначала она водила малышей по колено в волнах прибоя, а потом отпустила их строить песчаный замок вместе с Парисом.

А Сержио неторопливо подошел к Беатрисе.

— Тридцать две минуты, я засекла, — тихо заметила Беа, подозревая, что он хочет убежать раньше положенного срока.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны, — усмехнулся он.

— А что случилось с твоим отцом? — резко выпалила она, пока не успела растерять решимость.

— Он умер в двадцать два года, пытаясь стать гонщиком, — прищурившись и глядя на волны, ответил Сержио.

— Ты никогда его не знал?

— Нет, но, даже если бы Петрос и остался жив, он не обратил бы на меня ни малейшего внимания. Моей маме, Ариане, не было еще и двадцати лет, когда он мимоходом повалил ее на стол в один из тех редких дней, когда показывался в офисе Нектариоса.

— И твоя мама никому ничего о тебе не сказала?

— Отец не отвечал на ее звонки, а когда она попыталась с ним встретиться, попросту уволил ее. Мама тогда просто не знала, что у нее есть определенные права, к тому же у нее не было семьи, которая могла бы ее поддержать, а у Петроса не было ни малейшего желания становиться отцом. Пока мама была беременна, у нее начался диабет, и она никогда так полностью и не выздоровела после моего рождения, и мне приходилось воровать, чтобы добыть деньги на пропитание, — лаконично сообщил он. — А к четырнадцати годам я уже был настоящим ветераном в воровстве машин.

— От того к этому… — Беа неопределенно махнула рукой, пытаясь охватить весь остров и роскошный дом. — Наверное, для тебя это было огромным потрясением.

— Нектариос был очень терпелив со мной, но, думаю, для него это было еще большим испытанием, чем для меня. У меня было отвратительное образование, и я очень сильно переживал после смерти матери и на всех кидался, когда он со мной только познакомился. Но он от меня не отказался, несмотря ни на что.

— Наверное, он решил, что ты стоишь потраченного времени куда больше, чем твой отец, которого ты никогда не встречал, — предположила Беа.

Сержио пристально на нее посмотрел и недоверчиво покачал головой:

— Только ты можешь верить в такое после того, что я тебе только что рассказал о своей полной преступлений юности.

Беа снова начала заливаться краской, но, заметив, что Мило сосредоточенно топает к морю с ведерком в руках, бросилась ему наперерез. Но Сержио опередил ее и поймал мнущегося по щиколотку в воде малыша, подбросил в воздух, вызвав радостный писк, и, вместе с полным ведерком воды, поставил у песочного замка. Постелив плед, Беа уселась на него рядом с молчаливой Элени, а рядом с ними растянулся Сержио. А потом он запустил пальцы в ее каштановые волосы и, приподняв ей голову, пристально посмотрел ей в глаза.

— И чего ты от меня хочешь? — удивленно спросила она, нахмурившись.

— Прямо сейчас? — усмехнулся Сержио, отчего у нее сразу же по спине побежали мурашки. — Все, что ты готова мне дать. Разве ты этого еще не поняла?

И с этими словами он накрыл ее губы своими губами, исследуя, соблазняя… И в ней сразу взметнулось неконтролируемое пламя желания, и этот внезапный приступ страсти так напугал ее, что она даже нашла в себе силы оттолкнуть его, а потом сразу же оглянулась на детей, проверяя, все ли с ними в порядке. И заметила, как смущенно отвернулся наблюдавший за ними Парис, отчего она сама смутилась еще сильнее. Сержио лежал, опершись на локоть и согнув одну ногу, вот только это не помешало ей заметить, как напрягся его член под тканью брюк. Сразу же почувствовав такой жар, как будто ее живьем загнали в костер, она поспешно отвернулась и снова сосредоточила свое внимание на детях.

— Ты пытаешься меня использовать просто потому, что сейчас я — единственная доступная тебе женщина, — выдохнула она.

Сержио провел кончиком пальца по ее руке, и она неохотно повернулась к нему, сразу же встретившись взглядом с его угольно-черными глазами.

— По-твоему, я настолько отчаянно нуждаюсь в женщине?

— Про отчаяние я ничего не говорила.

— Я могу в любое мгновение покинуть остров, чтобы удовлетворить собственные потребности.

— Если ты все еще хочешь убедить деда в том, что ты — счастливый молодожен, то не можешь.

— Я легко могу придумать срочное дело, требующее моего присутствия где-нибудь в другом месте, — лениво возразил Сержио. — Но у тебя какая-то поразительно заниженная самооценка.

— Всего лишь реалистичная. Мужчины никогда не обивали порог моего дома, — хладнокровно призналась Беа. — Джон какое-то время вел себя по-другому, но потом и он осознал, что ко мне в обязательном порядке прилагается больная мама, и быстренько испарился.

— И женился на дочке богатого судьи. В амбициях ему не откажешь, а вот сердце у него могло бы быть и почувствительнее, — заметил Сержио, заставив ее содрогнуться от осознания того, как хорошо он осведомлен о ее прошлом. — Тебе не кажется странным, что теперь он вдруг снова появился в твоей жизни в качестве представителя благотворительной организации?

Беа проигнорировала это замечание, предполагавшее, что Джон всего лишь хочет воспользоваться старым знакомством, чтобы добиться личных интересов. Она не собирается перенимать его циничное отношение к людям.

— Нет, теперь, когда я стала твоей женой, я могу очень помочь любой благотворительной организации.

— А когда ты станешь моей бывшей женой, ты сможешь еще сильнее помочь самому Джону, — насмешливо закончил за нее Сержио. — Веди себя поосторожней, а то ты сможешь ненароком отправить его в другой мир.

— Я не настолько глупа.

— Ты не глупа, но излишне наивна и доверчива, — пояснил Сержио, с любопытством ее разглядывая. — В конце концов, ты пропустила все предупреждения мимо ушей и вышла за меня замуж.

— Если ты будешь относиться ко мне с уважением, я отвечу тебе тем же, — пообещала она. — Я не вру, не обманываю и не люблю, когда мной управляют.

На этот раз Сержио просто рассмеялся:

— А я очень люблю управлять людьми.

— Я заметила, — совершенно серьезно ответила Беа. — Но теперь, когда ты заполучил меня в свою кровать, больше тебе рассчитывать не на что.

— Это будет огромной потерей для нас обоих, Беатриса. Ведь между нами так и летят искры.

— Со всем уважением, — сладко промурлыкала Беа, — вынуждена заметить, что ты сейчас несешь полную чушь. Ты хочешь со мной переспать только потому, что считаешь, так мы будем изображать супружескую пару более достоверно перед твоим дедом. И хотя он мне и понравился, но я не готова зайти так далеко, только чтобы доставить ему удовольствие.

— Я могу заставить тебя захотеть меня, — напомнил Сержио.

— Да, но только в приступе короткого безумия. Надолго такие фокусы со мной не действуют, — возразила Беа, жалея, что смех и улыбки так скоро подошли к концу. А потом вдруг учуяла новую опасность.

Ведь если бы ее муж всегда был таким, как всего несколько минут назад, то она с легкостью могла бы в него влюбиться. А он и так невероятно красив и обаятелен, вот только, к сожалению, совершенно беспринципен. И стоит только дать Сержио возможность, как он использует ее, а потом без малейших колебаний и сожалений выбросит. И что ей тогда останется? Безнадежно любить мужчину, который никогда не полюбит в ответ и будет ей изменять с первыми встречными женщинами? От одной этой мысли она внутренне содрогнулась, а весь нахлынувший на нее жар сразу же поостыл.

А потом вдруг ей в бок врезался мячик, выбив у нее весь воздух из легких. И Сержио сразу же вскочил и принялся отчитывать Париса, но Беатрису подобное вмешательство в их дела только обрадовало, и, вернув мячик мальчишкам, она поспешила присоединиться к их игре.

Сержио задумчиво посмотрел на Беатрису, вспоминая всех тех женщин, что пытались притащить его к алтарю, и сравнивая их с Беатрисой, которая так упорно отказывалась воспользоваться положением его законной жены как в постели, так и за ее пределами. Он чувствовал себя не в своей тарелке, общаясь с женщиной, оценивающей вещи не только в денежном эквиваленте. Все эти чувства, верность и… девственность — все это не для него. Обычно он исходил из того, что все женщины одинаковы, если достаточно щедро оплачивать их услуги. И такой подход отлично работал в перерыве между двумя его браками. Вот только почему-то с Беатрисой Блейк все сразу стало по-другому.

За Сержио пришел слуга и сказал, что ему только что звонили по очень важному делу, и, когда он ушел, Беа постаралась не обращать внимания на возникшую вокруг нее пустоту, которую ничто не могло заполнить. Ведь просто невозможно не замечать такое подавляющее очарование, каким обладает Сержио Демонидес. Уже после полудня Беатриса вернулась вместе с уставшими детьми с пляжа, вся промокшая, в песке и обгоревшая, несмотря на крем от загара.

Потом она покормила Элени и немного с ней повозилась, обсуждая с нянями предстоящую операцию, которая, если повезет, решит проблемы девочки со слухом. Затем она отправилась принять душ перед тем, как одеваться к ужину. А придя в спальню, обнаружила несколько коробок с дизайнерским женским ночным бельем, предназначенным для услады мужских взглядов и ничем не напоминавшим те удобные пижамы, к которым она привыкла. Просто не верится, что Сержио заказал ей эти тряпки, хотя уже, наверное, можно было бы привыкнуть к его манере все решать по-своему.

А когда она вышла из ванной в своей собственной пижаме, Сержио был в спальне, и она невольно напряглась, еще не успев привыкнуть к тому, что теперь ей придется все время делить с ним свое личное пространство.

— Ты все это заказал для меня?

— А почему бы и нет?

— Потому что я не привыкла носить такие вещи.

Сержио лишь равнодушно пожал плечами:

— Дед решил вернуться в свой собственный дом.

— Но я думала, там сейчас невозможно жить.

— Пострадали только две комнаты, так что ему есть где расположиться. Думаю, он все это затеял, просто чтобы посмотреть на нас с тобой, — сухо пояснил Сержио. — Детей с нянями он забирает с собой.

Беатриса вскинула голову, посмотрев на него расширенными от удивления глазами:

— А детей-то он зачем забирает?

— Потому что ни одни нормальные молодожены не захотят, чтобы в их медовый месяц у них под ногами путались трое детей, — нетерпеливо выдохнул Сержио. — Только не устраивай ненужных сцен. Нектариос предлагает от чистого сердца, к тому же он им родной прадедушка.

— Да, я знаю, но…

— Возражать бессмысленно, все уже решено, и если сейчас мы откажемся, то это будет выглядеть очень странно.

Беа не сумела скрыть того, что ей очень не понравилось, что все это решили за ее спиной. Ведь Сержио женился на ней только ради того, чтобы она заменила этим детям мать, но похоже, что ни материнских прав, ни материнских чувств ей иметь не положено. Особенно если они идут вразрез с желаниями Сержио.

— Да, но дети только успели ко мне привыкнуть, и не стоит их излишне тревожить, вот так запросто передавая с рук на руки.

— Если хочешь, можешь каждый день их навещать. В первую очередь ты — моя жена, ну так и веди себя соответственно.

Беа густо покраснела, словно ее уличили в чем-то постыдном.

— Это приказ… господин?

— Да, приказ, — спокойно подтвердил Сержио. — Давай не будем усложнять. Я просто говорю, чего хочу, а ты это исполняешь.

Когда Беа вернулась в ванную, чтобы накраситься, эти слова все еще звенели у нее в ушах. Она никогда не любила, чтобы ей указывали, что и как ей надлежит делать. К тому же она успела чертовски на него разозлиться. Он сам говорил, что она должна стать этим детям настоящей матерью, и все ради чего? Ради того, чтобы она отказалась от этой роли по первому же его слову? Чтобы вела себя как настоящая жена? Но если она так и поступит, ему это совершенно не понравится, ведь жены тоже могут много требовать от своих мужей.

Сегодня у Сержио явно не было желания изображать из себя внимательного мужа перед слу гами, так что он присоединился к Беатрисе только в конце ужина.

— А я и не думал, что ты так легко обижаешься.

У Беатрисы сразу же пропал аппетит, и она оттолкнула тарелку.

— Завтра я возьму тебя покататься на яхте, — объявил Сержио с таким видом, будто ждал, что она сразу же бросится благодарить его за такую заботливость.

— Как мне повезло, — тихо буркнула Беа.

— А ближе к концу недели я свожу тебя на Корфу, чтобы ты могла пройтись по магазинам.

— А это обязательно? Я ненавижу ходить по магазинам.

Между ними ненадолго повисла тишина.

— Когда я брал тебя в жены, мне казалось, что ты — разумная понятливая женщина.

— А мне казалось, мы договорились, что между нами будут лишь платонические отношения. Что лишь лишний раз доказывает, как глубоко мы можем заблуждаться относительно друг друга.

— Как по-твоему, удастся ли нам убедить твою мать, что мы счастливы в браке?

Стоило ему только коснуться этого болезненного вопроса, как Беа сразу же побледнела.

— И сегодня не жди меня, я занял дедушкино место в совете острова, и у него сегодня вечером как раз назначена встреча, а потом я еще задержусь, чтобы выпить, так что вернусь поздно.

Расстроившись, что он ушел, а они так ни в чем и не разобрались, Беатриса позвонила маме и, сжав зубы, с три короба наврала ей о том, как счастлива в браке. Потом она попыталась почитать, но никак не могла сосредоточиться и, промучившись до десяти часов, решила, что, раз ей совершенно не хочется спать, стоит подвигаться, чтобы снять напряжение. По ее просьбе в спортзале уже поставили шест, хотя ей и пришлось выслушать немало насмешек Сержио, интересовавшегося, что именно она с ним собирается делать. Видимо, как и большинство людей, он считал, что танец с шестом относится к каким-то непотребным занятиям, пригодным только для стриптиз-клубов. Облачившись в шорты и майку, Беатриса размялась и включила музыку.

Сержио устало возвращался домой. Ни выпивка, ни шутки с коллегами, узнавшими, что он недавно женился, не помогли ему расслабиться и снять напряжение. И ему пришлось в очередной раз напомнить себе, что брак — это тяжелое испытание. Всегда непросто ужиться с другим человеком, и Сержио понимал это, как никто другой, ведь именно потому он так высоко и ценил свою свободу. Прошлая ошибка слишком дорого ему обошлась и оставила кровавые шрамы на сердце. Сержио прекрасно понимал — ему нужно радоваться, что Беатриса так привязалась к детям. Она — хорошая женщина с добрым сердцем и твердыми моральными ценностями. И ему стоило бы ценить, что, неожиданно вернувшись домой, он не рискует нарваться на разгульную вечеринку.

Но когда Сержио вернулся, он вдруг понял, что злится из-за того, что Беатриса легла, не дождавшись его, тем самым показав, как относится к их браку. И он очень сильно удивился, когда в глубине души понял, что хочет, чтобы она вела себя как самая настоящая жена. И то, что она так просто легла спать, пока его не было дома, весьма сильно его задело. Хотя вряд ли стоит удивляться, что она не в силах угадать его желания, ведь он уже и сам не понимает, чего хочет.

Но, как оказалось, в спальне никого не было, так что ему пришлось вызвать Андроулу, чтобы узнать, что Беатриса отправилась в зал. Сбросив пиджак и развязав галстук, Сержио пошел на звук музыки, а подойдя к стеклянной двери, с удивлением замер на месте.

Беатриса вверх ногами висела на шесте, а когда он вошел в зал, уже выполняла стойку на руках, вращаясь вокруг шеста и так раскинув ноги, как он никогда не позволил бы ей в общественном месте. И, наблюдая, как она выполняет различные акробатические элементы, он вдруг понял, что, оказывается, Беа находится в отличной форме. И все эти движения были так неожиданны в исполнении тихой консервативной женщины, что казались еще более необычными и замысловатыми. Наблюдая, как двигаются ее стройные ножки, и в особенности божественные бедра, Сержио решил на время отбросить ненужные мысли и просто наслаждаться невиданным зрелищем. А потом она выгнулась, выставив вперед грудь, и грациозно перекатилась по полу, окончательно его добив.

— Беатриса? — выдохнул он хрипло.

Стоило ей только услышать голос Сержио, как она сразу же вскочила, пытаясь понять, давно ли он за ней наблюдает.

— Когда ты вернулся? — спросила она, вытирая вспотевшее лицо полотенцем.

— Десять минут назад. И долго ты тренировалась, чтобы этому научиться?

— Года три. Танцы значительно веселее, чем обычный фитнес.

Сержио не удержался и просто крепко поцеловал ее в губы, обвил руками и прижал к себе так, что она почувствовала, как ей в живот упирается его напрягшийся член.

— Я хочу тебя, — выдохнул он хрипло. — Пусть наш брак наконец-то станет настоящим.

Пораженная этим предложением, Беа попыталась высвободиться из его рук, но Сержио, не собиравшийся так просто ее отпускать, повел ее из зала.

— Но нельзя же так с ходу все решать, — запротестовала Беа, которая никак не могла отдышаться после его страстного поцелуя.

— Давай доверимся инстинктам, мы и так слишком много думали в последнее время, — предложил Сержио, не собираясь сдаваться. — Не обязательно продумывать каждый свой поступок, иногда нужно просто отдаться естественному потоку событий.

Распахнув дверь спальни, он еще раз жадно припал к ее губам, так умело работая языком, что по всему ее телу прошла волна наслаждения. Может, ему, конечно, и кажется, что все это как нельзя более естественно, вот только сама Беатриса считала, что в том, что она вся дрожит и не способна нормально мыслить, нет ничего естественного. Сначала этот страстный натиск застал ее врасплох, а потом и в ней самой разгорелся ответный огонь. Сплетясь в объятиях, они ворвались в комнату и повалились на кровать.

— Я не хочу, чтобы еще хоть кто-нибудь видел, как ты танцуешь, — прошептал Сержио, поглаживая ее изгибы. — Это так сексуально…

— Но это всего лишь зарядка, чтобы поддерживать себя в форме.

— Никогда еще не видел такой эротичной зарядки, — усмехнулся Сержио, нетерпеливо стягивая с нее шорты.

— Нам обязательно нужно об этом поговорить.

— Я не хочу сейчас ни о чем разговаривать, мы и так слишком долго говорили, — ослепительно улыбнулся Сержио.

Глядя на эту улыбку, Беа просто не удержалась и поцеловала его сама, запуская пальцы в шелковые черные волосы, впервые позволяя себе такую вольность. Если они займутся любовью, он станет ее мужчиной, и сейчас этого хотела каждая клеточка ее тела, причем с такой силой, какой она в себе даже и не подозревала. Расстегнув рубашку Сержио, она стянула ее с плеч, и он сам со смехом отбросил рубашку, радуясь нетерпеливости Беатрисы. Поднявшись, он быстро сбросил с себя оставшуюся одежду, и Беа невольно уставилась на его напрягшийся член, яснее всяких слов говоривший о том, как сильно он ее сейчас хочет.

Сержио притянул к себе Беатрису, стащил с нее футболку и спортивный бюстгальтер, а потом с блаженным стоном заключил ее пышную грудь в свои ладони и принялся покусывать и полизывать набухшие соски, пока она вся не затрепетала в его руках.

— Отлично, — хрипло выдохнул он.

Беа почувствовала, как все ее тело наливается желанием, а потом он сдвинул влажную полоску ее трусиков и прикоснулся рукой к самому сокровенному ее месту, и она послушно приподняла бедра, позволяя ему стянуть с себя последний предмет одежды. Сперва Сержио проложил цепочку поцелуев по ее извивающемуся телу, а потом добрался до самой чувствительной точки. И принялся сладко мучить ее своими искусными пальцами и языком.

И даже если бы она все еще могла контролировать себя, то теперь, когда на нее обрушился невероятный поток ощущений, точно не смогла бы ничего с собой поделать. И ей не оставалось ничего, кроме как полностью отдаться в руки Сержио и наслаждаться его поцелуями и прикосновениями. А потом он вошел в нее одним движением. И на секунду ее пронзила резкая боль, от которой она невольно вскрикнула. Но совсем скоро от жара его крепкого мужского тела она снова наполнилась желанием и охотно задвигалась ему навстречу.

— Извини, — выдохнул Сержио, хотя в его голосе чувствовалось чисто мужское удовлетворение. — Я старался все сделать как можно мягче.

— Я не в обиде, — прошептала Беа, слишком занятая тем, чтобы страстно выгибать спину и двигать бедрами, чтобы думать о такой ерунде.

— Ты такая узкая, — с наслаждением выдохнул Сержио, приподнимаясь на локтях и выходя из нее, только для того чтобы снова пронзить Беатрису своей мощной плотью.

Дыхание застряло у нее в горле, сердце бешено билось, а сама она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его тела внутри себя. Они двигались все быстрее, с каждым разом соединяясь все глубже и отчаяннее, и она полностью отдалась бесконечному чувственному блаженству. И наконец возбуждение дошло до такой точки, что Беа забыла обо всем на свете, для нее осталось лишь жаркое тело Сержио и разбушевавшаяся страсть внутри ее самой. А потом она дошла до грани, взвилась в облака и разлетелась на тысячи мелких осколков, когда ее накрыла последняя волна наслаждения.

И в эту же секунду яростно закричал Сержио, который еще никогда не испытывал такого долгого и сильного оргазма. А потом он слез с нее и откинулся на подушку, не обращая внимания на то, что Беа попыталась его удержать, не готовая расстаться с ним в эту минуту полной близости.

— Было чертовски хорошо, — судорожно дыша, заметил Сержио. — Спасибо тебе.

Спасибо? Беа удивленно мигнула от таких вежливых слов и потянулась рукой к его руке, опустила голову на его мускулистую грудь и провела по ней свободной рукой.

— Такие нежности — это не ко мне.

— Тебе еще не поздно научиться, — сонно прошептала Беа, уставшая после страстного столкновения, но чувствуя себя теперь намного ближе к Сержио, чем раньше. — Ты только что убедил меня заняться чем-то спонтанным, а я обычно тоже так себя не веду.

В очередной раз убедившись, что Беатриса может найти разумный ответ практически на что угодно, Сержио решил сменить тему и пристально посмотрел в ее раскрасневшееся лицо:

— Тебе больно?

Беа чуть-чуть подвигала бедрами, чтобы проверить свои ощущения.

— Немного.

— Жалко, — улыбнулся он. — А то бы я не прочь все повторить прямо сейчас, а так придется подождать до завтра.

— Ты не использовал презерватив. — До Беатрисы только сейчас это дошло.

— Я регулярно прохожу проверку, так что я абсолютно здоров, что же касается контрацепции, то у меня здесь нет презервативов, будем надеяться, что все обойдется, — пояснил Сержио, а потом добавил: — Я еще никогда не приводил женщин в этот дом.

Беатрисе сейчас хотелось задать ему тысячу вопросов, но она все же удержалась и ничего не спросила, тихо радуясь, что ни в этой комнате, ни в этой постели у него не было других женщин. Но ей все равно хотелось узнать о его первой жене, Кристе, ни одной фотографии которой не было в этом доме. А потом, еще оставалась его любовница, но этот колючий вопрос явно еще слишком рано поднимать перед мужчиной, который так упорно цепляется за свою свободу и свои секреты. И одной ночи ему точно не хватит, чтобы измениться.

«Пусть наш брак наконец-то станет настоящим». Так он сказал в зале. Неужели он действительно этого хочет? А может, он просто так возбудился, когда увидел ее танец, что не мог думать не о чем, кроме секса? И просто сказал то, что, по его мнению, она больше всего хотела услышать? Заледенев при одной мысли об этом, Беатриса все же решила не унижаться и не спрашивать, чего он действительно хочет от их брака. Ведь стоит только заговорить о своих сомнениях, как они могут тут же обернуться суровой реальностью.

— А шест твой мы поставим прямо здесь, в спальне, чтобы ты могла заниматься вдали от посторонних глаз, — лениво сообщил Сержио.

Беа собственным ушам не поверила. Оказывается, он говорил вполне серьезно.

— А я и не думала, что ты — такой ханжа.

— Ты — моя жена, — напомнил он, вот только сказал он это с таким видом, что казалось, сами эти слова причиняют ему боль.

И что же он все-таки думает о их близости? Беа тряхнула головой, отказываясь переживать из-за того, на что она все равно не в силах повлиять. Она ведь с самого начала знала — ей придется непросто, но, зная Сержио, можно было не сомневаться — очень скоро он выскажет ей все, что о ней думает.

— Почему-то мне казалось, ты уже будешь спать, когда я приду, — заметил вернувшийся после одиннадцати Сержио. Его усталость выдавали лишь темные глаза и небритые щеки, и он вдруг неожиданно понял, что действительно рад снова оказаться дома. — Ведь сегодня был такой длинный день, а с утра пораньше нам нужно лететь в Лондон.

— Ты летишь с нами? — удивленно спросила Беа.

— Элени ждет операция, — нахмурился Сержио. — Разумеется, я лечу с вами. А ты на это не рассчитывала?

— Вообще-то нет.

Радуясь его неожиданной поддержке, Беа подавила желание сразу же заговорить о Мелите. В конце концов, если у этой блондинки есть тут родственники и дом, то она имеет полное право находиться на острове, может, она приехала вовсе не из-за Сержио. Или она просто пытается себя обмануть? Беа не могла отделаться от этих мыслей, пока готовила легкий ужин в огромной кухне, решив не беспокоить служанок в этот поздний час, тем более что она и сама вполне в состоянии покормить собственного мужа.

Сержио вышел из ванной с полотенцем, обернутым вокруг бедер, и уселся за накрытый стол. Теперь, когда он побрился и принял душ, он уже выглядел не таким усталым.

— Трудный день? — осторожно спросила Беа.

— Этот день всегда трудный, — скривился Сержио, а потом вдруг решил, что ему нет смысла и далее скрывать правду о первой жене. — Родители Кристы помнят ее юной девушкой, которой она была задолго до нашего знакомства, а может, они просто говорят об идеальной дочери, которую хотели бы иметь. В любом случае та, что живет в их воспоминаниях, не имеет никакого отношения к той женщине, с которой я прожил три года в браке.

— Я не понимаю…

— Криста страдала от маниакально-депрессивного психоза, но упрямо отказывалась принимать таблетки. И узнал я об этом только после того, как взял ее в жены. Если уж совсем честно, то я вообще почти ничего о ней не знал, когда предложил ей выйти за меня замуж. Я был молод и глуп.

— А-а-а, — протянула Беа, даже и не зная, что на такое можно ответить. Маниакально-депрессивный психоз? Это серьезное заболевание, но даже его можно вылечить.

— Я влюбился в Кристу и потащил ее к алтарю, не в силах до конца поверить, что девушка моей мечты действительно согласилась навсегда стать моей. Вот только, к сожалению, эта мечта превратилась в кошмар для нас обоих. Она отказывалась принимать таблетки и большую часть времени совершенно себя не контролировала. Она стала принимать наркотики и закатывать безумные вечеринки. А потом разбилась на моей машине. Ее смерть наступила мгновенно.

— Сержио, мне так жаль, — с сочувствием прошептала Беа. — Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти и потерять ребенка.

— Это был не мой ребенок, и я даже не знаю, кто был его отцом. К тому времени мы уже давно спали в разных кроватях.

— Жаль, что ты мне раньше всего этого не рассказал.

Беатриса только сейчас поняла, как сильно он любил свою первую жену, а ведь она так старательно пыталась убедить себя, что он вообще не умеет любить. И теперь, когда она узнала всю правду, она почувствовала, как ранена ее гордость.

— Я всегда ощущал вину за смерть Кристы. Я должен был что-то сделать, как-то помочь ей.

— Но что ты мог сделать, если она отказывалась признавать, что ей нужно лечение? — тихо спросила Беа, укладываясь в кровать. — А ее родители совсем не имели на нее влияния?

— Она была любимым и единственным ребенком. Ее родители ни в чем не могли ей отказать и не осознавали всю серьезность ее состояния. А под конец стали винить меня во всех ее несчастьях.

Сержио нервно расхаживал по комнате, погрузившись в печальные воспоминания. А потом продолжил свой рассказ. Каждый раз, когда он возвращался в их дом в Афинах, Сержио никогда не знал, что его там ждет. Глубокая депрессия Кристы обычно сопровождалась буйными истериками и шумными выяснениями отношений. И Криста всегда все делала по полной и с избытком, был ли это простой поход по магазинам или вечеринка. Пару раз он заставал ее в кровати с другими мужчинами, одурманенную наркотиками, которые, по ее мнению, помогали ей намного лучше, чем обычные лекарства. От них отвернулись почти все друзья и слуги, из дома постоянно пропадали ценные вещи, а сам дом превратился в какой-то притон наркоманов. Целых три года Сержио ничего не мог поделать с женой, любовь к которой умерла намного раньше, чем она сама. Теперь Беа наконец-то поняла, почему он так хотел, чтобы ему не нужно было вкладывать в их брак ничего, кроме денег. Предательство Кристы так глубоко его ранило, что теперь он старается избегать сильных чувств и привязанностей.

— Теперь ты знаешь, почему я избегал о ней говорить, — устало добавил Сержио, ложась рядом с ней. — Я так ее подвел.

— Криста была больна. Ты должен простить и ее, и себя за все, что пошло не так. Ты старался, как мог, тебе не в чем себя винить.

Сержио посмотрел ей прямо в глаза, а затем задумчиво провел кончиком пальца по ее нижней губе:

— Ты всегда говоришь правильные вещи, от которых становится легче на душе.

Полностью сосредоточившись на его прикосновении, от которого у нее сразу же пересохло во рту, Беа спросила:

— Неужели?

— Когда Парис спросил, в раю ли сейчас его мама, ты ответила, что да, хотя прекрасно знала, что она была атеисткой.

— Но она все равно могла попасть в рай, — не задумываясь возразила Беа. — И Парис действительно очень переживал из-за этого. Я хотела, чтобы он успокоился.

— Мне уже давно нужно было рассказать тебе о Кристе, но я чувствую что-то неправильное, когда начинаю о ней говорить.

— Теперь я тебя понимаю, и вполне естественно, что ты хочешь остаться верным ее памяти.

Имя Мелиты вертелось у нее на самом кончике языка, но она все же решила, что не стоит портить возникшую между ними близость подозрениями, а может, даже и ссорой.

На сегодня хватит и разговора о Кристе.

— Такая сладкая, такая тактичная… — прошептал Сержио, наклоняясь к ней и обжигая своим дыханием, а потом просунул кончик языка между ее приоткрытых губ. Он всегда умел одним поцелуем заставить ее нестерпимо желать его крепкого тела.

— Но должен же хоть кто-нибудь быть таким, — игриво прошептала Беа.

Сержио уже в который раз принялся изучать ее губы своими губами и языком, отчего ее соски сразу же напряглись и затвердели. И он освободил ее от ненужной сейчас одежды и охватил ее нежную грудь своими крепкими руками, умело лаская ее пышное тело. Беа судорожно вздохнула, когда его руки спустились вниз ее живота, а он застонал с чисто мужским удовлетворением, увидев, что она уже готова принять его в себя.

Сержио развернул и приподнял ее, а потом, крепко ухватив за бедра, вошел в нее одним резким сильным движением. И, зарычав где-то у нее над самым ухом, он плотно прижал ее к себе и начал медленно вращать бедрами, заставляя ее стонать от нестерпимого наслаждения. А потом, все так же двигаясь над ней, Сержио принялся умело ласкать ее клитор. И наслаждение захлестнуло ее с головой, и она разлетелась на тысячи мелких осколков от невероятно мощного оргазма. Дрожа и всхлипывая от пережитого блаженства, Беа прижалась к нему, не в силах больше ничего чувствовать и ни о чем думать.

— Спи, — велел Сержио, все еще сжимая ее влажное, мелко подрагивающее тело в своих объятиях. — Завтра операция Элени, тебе потребуется много сил.

Поняв, что Сержио, оказывается, успел ее очень хорошо изучить, она чуть не засмеялась, но все же не стала. Для этого она слишком устала. Ведь она весь день переживала из-за Мелиты и Элени, а теперь еще эта вспышка страсти. Беатриса сразу же погрузилась в глубокий сон.

Видимо, ей нужно радоваться, что любовница ее мужа боится последствий их встречи больше, чем она сама. Но Беа еще не знала, стоит ли ей рассказывать об их встрече или нет, так что ничего не ответила.

Их уже ждал кофе, и они уселись за стол напротив друг друга, хотя Мелите приходилось действовать очень осторожно, ведь не так-то легко двигаться в туфлях на пятнадцатисантиметровых каблуках и тесной юбке, готовой порваться при малейшем напряжении.

— А я и не думала, что Сержио когда-нибудь снова женится. Но все мы — взрослые люди, и я не вижу причин, почему бы нам не стать, гм… подругами.

Беа сразу же подумала, что для этого есть всего одна причина, которой и так более чем достаточно. Ведь сейчас она готова убить любую женщину, посягнувшую на ее мужа.

— Мы с Сержио очень близки уже много лет, — самодовольно улыбаясь, сообщила Мелита.

На лице Беатрисы не дрогнул ни один мускул, она сделала вид, что пьет кофе.

— Я об этом догадалась.

— Я не собираюсь охотиться на твоей территории, — важно заявила Мелита. — Я никогда не хотела быть женой или матерью, так что твои права мне не нужны.

— Но тебе нужен Сержио, — беспомощно выдохнула Беа.

— Он нужен любой женщине, — насмешливо ответила любовница Сержио. — Но нет никаких причин, почему бы мы не могли его поделить.

— Одна причина есть, и ее вполне достаточно. Я не собираюсь ни с кем его делить.

— Это можно считать объявлением войны? — удивленно сведя тонкие брови, уточнила Мелита.

— Только если ты сама этого захочешь. Зачем ты меня сюда позвала? — сухо спросила Беа.

— Я хотела сказать, что у меня нет ни малейшего желания портить твой брак. Ведь Сержио действительно нужна жена, которая бы присматривала бы за домом и за детьми. И разумеется, я в курсе, что вы… как бы это сказать… заключили взаимовыгодное соглашение.

— Сержио тебе так и сказал? — А Беа и не знала, что при желании может так хорошо владеть своим голосом. — Не хочу тебя огорчать, но наш брак — это вовсе не какое-нибудь там соглашение.

— Если ты о том, что вы спите в одной кровати, меня это совершенно не смущает. В конце концов, я не всегда могу быть с ним рядом, так что ты вполне можешь меня подменять. Ведь такой мужчина, как Сержио, просто не в состоянии подолгу обходиться без женщины, — проворковала Мелита.

На какую-ту секунду Беатрисе стало так плохо, что она чуть не убежала в ванную, чтобы расстаться там со скудным больничным завтраком. Она просто не могла думать о том, как обнаженная Мелита обвивается вокруг Сержио. Как же больно. А еще больнее думать о том, что она для него всего лишь замена, некое подобие фастфуда, которым Сержио приходится перебиваться, когда роскошный банкет по имени Мелита оказывается вне пределов его досягаемости.

— Надеюсь, ты понимаешь, что твой дорогой муж не упускает ни единого шанса, чтобы уединиться со мной? — презрительно спросила Мелита. — Он пришел ко мне в вашу первую брачную ночь, и у меня нет ни малейшего желания от него отказываться.

— Делай что хочешь, — выдавила Беа, аккуратно поставив чашку на стол и поднимаясь. — Думаю, мы и так сказали друг другу слишком много. Если ты еще раз попробуешь со мной связаться, я скажу об этом Сержио.

— Не смей угрожать мне! — яростно выкрикнула Мелита.

Беа повернулась и ушла, не дыша и не оборачиваясь, пока снова не очутилась в безопасной кабине лифта. Сержио по-прежнему спит со своей любовницей, спит с ней с первого же дня их брака. Вот только почему она этому так удивляется? Разве она могла ждать чего-то другого? Он ведь сразу сказал, что не собирается расставаться с Мелитой, и она приняла это условие.

Ничего не соображая, Беа выбежала из отеля и пошла куда глаза глядят, ведь не могла же она в таком подавленном состоянии идти ни в больницу, ни к матери. А потом ей позвонил Джон Таунсенд. Что ж, может, хоть разговаривая с ним, она сможет отвлечься от мрачных мыслей и немного прийти в себя. Джон позвал ее поужинать с ним и его коллегой, и она согласилась. Так ей хоть будет чем себя занять и о чем подумать. Но, разговаривая с Джоном и в сотый раз думая о Сержио и Мелите, она не заметила, что за ней следят.

— Сейчас ты себя хорошо чувствуешь? — встревоженно спросил Сержио.

— Замечательно! Прекрати волноваться.

Хотя Беатрисе собственное отражение в зеркале совершенно не нравилось. По случаю вечеринки в честь восьмидесятитрехлетия Нектариоса на ней было прекрасное платье, но, как ей казалось, даже бриллианты в ушах и на шее не могли сделать ее элегантной на восьмом месяце беременности.

Сержио нежно притянул ее к себе, положил руки на ее огромный живот, а потом, когда их дочка легонько брыкнула ножкой, неприкрыто обрадовался.

Элени уже исполнилось четыре, и она с нетерпением ждала, когда же у нее появится маленькая сестренка. А сама Беа провела немало счастливых часов, обставляя детскую и выбирая для дочки одежду и игрушки, хотя ей как-то не верилось, что они прожили с Сержио уже целых три года. Правда, ребенка они решили завести чуть позже, чем собирались изначально, но все же в ее жизни не было ни единого темного облачка. Мелита Теаркис продала свой дом и, выйдя замуж за итальянского миллионера, переехала в Милан. Сама Беатриса занялась благотворительностью, правда, не той, в которой ей предлагал участвовать Джон Таунсенд, рядом с которым она чувствовала себя неловко. Так что теперь в те часы, что она не занималась детьми и не путешествовала с Сержио, — ведь ему часто приходилось разъезжать по делам по всему миру, и они не хотели расставаться больше чем на пару ночей подряд, — она искала спонсоров для поддержки инвалидов.

Эмилия, мама Беатрисы, счастливо жила рядом с ними на острове, где не только чувствовала себя намного лучше, но и могла больше развлекаться и общаться с людьми, а Парис, Мило и Элени относились к ней как к родной бабушке. Нектариос часто их навещал, и теперь с нетерпением ждал появления четвертого правнука.

— Ты так тщательно готовилась к этой вечеринке, и я просто не хочу, чтобы ты переутомлялась, — признал Сержио.

В доме уже собралось множество гостей, а гул подлетающего вертолета говорил о том, что сейчас здесь станет еще больше народу.

— Со мной все будет в порядке, — лениво отмахнулась Беа, радуясь, что муж так о ней заботится, ведь беременность протекала настолько легко, что ей даже почти не пришлось менять обычный образ жизни. Но Сержио все равно всячески старался ее оберегать и обязательно ходил с ней на все медицинские осмотры.

Сержио пристально посмотрел на любимую женщину и в очередной раз попытался скрыть извечный страх того, что с ней может что-нибудь случиться. Ведь чем больше он ее любил, тем больше боялся потерять.

— Я люблю тебя, милая, — нежно прошептал он.

— А я люблю тебя больше всего на свете, — выдохнула она.