Лучи рассветного солнца мягко ласкали гладь озера, отбрасывая оранжевые и золотистые блики на сине-зеленые воды. От легкого ветерка по зеркальной глади пробегала рябь. В открытое окно врывались запахи соснового леса. Кэрри Сантаро, свернувшись калачиком на мягкой подушке на подоконнике, наблюдала начало нового дня. Вот уже три дня, как она приехала в штат Индиана и поселилась в арендованном коттедже на берегу озера в местечке Уинтер-Хейвен. Кэрри проводила у окна каждую свободную минуту, наслаждаясь спокойствием, тишиной и одиночеством. Ее сестра Мариабелла, которая по полгода проводила в приморском городке в Массачусетсе, говорила, что жизнь в Америке отличается от жизни в замке на родине.

Она оказалась права. В крошечном городке на Среднем Западе, обладающем неуловимым очарованием, Кэрри чувствовала себя свободной. Здесь она могла быть собой, забыть об обязанностях принцессы и никому ничего не доказывать. Наконец-то она не носит бальные платья и туфли на высоком каблуке, а попросту надевает потрепанные джинсы, майки и сарафаны. Подумав об этом, Кэрри улыбнулась.

Она хотела понять, кем является вне стен родового замка, на что способна. Только оказавшись на достаточном расстоянии от дома, Кэрри получит ответы на вопросы, которые уже давно тревожили ее. Мама как-то рассказывала, что, только посетив этот город, поняла свое предназначение. Возможно, Кэрри тоже повезет.

Зазвонил ее мобильный телефон. Вздохнув, она ответила:

— Здравствуй, папа!

— Карлита! — громогласно произнес Франко.

Родители называли Кэрри полным именем, когда хотели напомнить ей о королевских корнях и обязанностях. Так они в очередной раз говорили ей о том, что она должна быть послушной дочерью и принцессой.

Кэрри никогда никого не слушала. Она была бунтаркой, и жизнь, наполненная условностями, тяготила ее. Она предпочла бы ходить с грязными ногтями, чем рядиться в накрахмаленные платья. Она училась в школе-интернате, постигала тонкости дворцового этикета и присутствовала на бесчисленных мероприятиях, изо всех сил стараясь делать то, что ожидают от принцессы.

Так было большую часть времени. Но теперь Кэрри позволила себе толику свободы, поэтому недовольству ее родителей не будет конца. Она устала от опеки, хотела жить собственной независимой жизнью.

— Когда ты вернешься домой? — Отец заговорил на родном языке страны Учелли.

— Но я только что приехала, — ответила Кэрри. — Я еще не успела поработать.

— Ты должна работать здесь. Возвращайся, — строго произнес он, проигнорировав желание дочери.

— Папа, мы это уже обсуждали. Я буду дома через несколько месяцев. В винном магазине нужен сотрудник, который будет представлять интересы Учелли. Если нам удастся продавать вино в Америке…

— Ты нужна нам здесь, — перебил ее отец. — Ты нужна своим сестрам и нам.

С тех пор как средняя сестра, Аллегра, стала королевой, родители требовали от Кэрри более активного участия в жизни страны и возложили на нее больше обязанностей, которых она, однако, постоянно избегала. Кэрри не хотела иметь с политикой ничего общего. Ей становилось дурно при од ной мысли о том, что придется выставлять себя напоказ.

— Они прекрасно справятся и без меня. СМИ вряд ли заметили мое отсутствие.

В газете Учелли была опубликована лишь краткая заметка о том, что принцесса Карлита уехала отдыхать. Если бы страну покинула Аллегра, то новость обсуждали ли бы в течение нескольких дней. Кэрри в очередной раз поблагодарила судьбу за то, что ей вряд ли суждено занять трон.

— Это потому, что мы стараемся держать твой отпуск в секрете.

— Это не отпуск, папа. Я приехала сюда работать.

Он вздохнул:

— Знаю, что ты любишь свою работу, и думаю, ты хочешь именно трудиться…

— Думаешь? Я буду трудиться.

— Все прошедшие годы я предоставлял тебе много вольности. Ты почти освобождена от обязанностей. Но сейчас тебе уже двадцать четыре года, моя дорогая. Пора остепениться и стать достойной семьи Сантаро.

Остепениться? Кэрри встревожилась при мысли о том, что скоро ей предстоит выйти замуж, и ее будущий муж станет указывать ей, что делать, как одеваться и куда ходить.

— Меньше всего я хочу сейчас остепениться, — сказала она.

— Я люблю тебя, дочь моя, но у тебя есть один недостаток.

Они уже обсуждали этот вопрос тысячу раз, и Кэрри не желала снова к нему возвращаться.

— Папа…

— Ты порхаешь по жизни, как бабочка. Сначала ты хотела стать ландшафтным дизайнером, потом решила стать чемпионом по выездке, потом занялась скалолазанием. Теперь ты собралась работать в винном магазине. — Отец сделал паузу, Кэрри слышала разочарование в его голосе. — Когда ты угомонишься? Пора повзрослеть.

— Я взрослая, папа.

Он вздохнул:

— Понимаю, ты стараешься найти свое призвание, но было бы неплохо, если бы в твоей жизни появилась какая-то стабильность.

Отец Кэрри был прав. Она сменила множество увлечений.

— Нет, не понимаешь. Трудно проявить себя, — тихо произнесла она, — когда так много звезд над головой.

— О, дорогая, ты права. — Его голос смягчился. — Мне ли этого не знать: я второй сын из пяти, вырос при дворе. Если бы мой старший брат не умер, моя судьба сложилась бы иначе. Но я не жалуюсь.

Кэрри возблагодарила небеса за то, что ей, вероятно, никогда не придется носить корону.

— Мне нравится работать на виноградниках и на винодельне, папа. Я хочу со временем заниматься только этим.

— Подобная деятельность не подходит для принцессы, — настаивал отец. — Возвращайся в университет. Стань врачом. Или получи какую-нибудь гуманитарную специальность. Поступи так, как подобает особе королевских кровей.

Другими словами, отец предлагал ей не пачкать руки в грязи. Когда менеджер по маркетингу виноградника в прошлом месяце объявил, что после сбора урожая уходит на пенсию, Кэрри поняла, что ей выпал шанс сыграть более активную роль в компании, которую она так любила. Ее отец согласился. Она хотела доказать ему, что сможет достичь успеха на любимой работе и достойно представить королевскую семью.

— Папа, я приеду домой через несколько месяцев, — повторила она, на этот раз решительнее.

— Это очередная шалость, моя дорогая Карлита. — Франко Сантаро вздохнул. — Я беспокоюсь о тебе.

— Не нужно, папа.

— Я так не могу, дорогая. Ты бросила университет, проучившись там один год. Потом восстановилась и, вытерпев второй год, повторила ту же ошибку. А теперь вдруг умчалась неизвестно куда… — Он не сказал всего, что собирался. — Я волнуюсь. Вот и все.

Кэрри поморщилась, вспомнив прошлое.

— Я просто не гожусь для академической жизни. Я люблю свободу и практические занятия. — Она вздохнула, потом крепче сжала в руке телефон. — Передай маме, что я ее люблю. Мне нужно идти, иначе опоздаю на работу. Я люблю тебя, папа.

— Я тоже тебя люблю. Я позвоню в ближайшее время.

Закончив разговор, Кэрри приняла душ, оделась, а затем проехала две мили до центра Уинтер-Хейвена. Припарковавшись, она поняла, что до начала рабочего дня у нее есть еще полчаса.

Кэрри вышла из арендованного автомобиля и встала перед магазином «Полные бокалы». Здесь ей предстоит проработать до начала осени. Она несколько лет трудилась на виноградниках, пройдя путь от технолога до помощника винодела, а после получила должность помощника менеджера.

Ей нравилась наука создания новых сортов вин. Она любила смотреть, как готовый напиток разливают по бутылкам и отправляют к потребителям. Она обучалась сразу нескольким дисциплинам, прежде чем выбрала ту, которая ей по душе. Кэрри решила заниматься продажами и маркетингом вина, хотя ее отец выступал против.

Кэрри целый год пыталась убедить Франко, что вина Учелли будут хорошо продаваться в США и она должна возглавить винодельческое предприятие. Когда Джейк, муж Мариабеллы, предложил открыть винный магазин в небольшом туристическом городке на Среднем Западе, отец наконец согласился.

Сначала Кэрри просто наблюдала за деятельностью магазина, но несколько недель назад выяснилось, что уровень продаж в Америке пошел на спад, и Кэрри решила, что должна улучшить показатели.

В Учелли она изучила принципы торговли и была настроена весьма решительно, но отец все равно считал, что через пару дней дочери это надоест, как и предыдущие ее увлечения.

Кэрри не могла его винить. Когда она приехала домой, бросив университет, Франко испытал разочарование. Он решил, что она никогда не угомонится и не сделает карьеру. Но сейчас все по-другому. Она займется виноградниками, с которыми чувствовала какое-то странное родство. Все сомнения испарились.

Кэрри докажет не только свою компетентность, но и целесообразность продажи вин Учелли за рубежом.

Кэрри открыла дверь, вошла в магазин и стала готовить его к открытию. К тому времени, когда появилась Фейт, продавщица, в помещении с приглушенным освещением играла музыка.

— Вот это да! — воскликнула Фейт и убрала сумочку за прилавок. — Ты сегодня рано.

— Я очень волнуюсь, сегодня мой первый рабочий день. — Кэрри, желая помочь Фейт, взялась за ручку тяжелой корзины с вином, чтобы выставить ее в витрине.

С продавщицей Кэрри познакомилась сразу по приезду в Уинтер-Хейвен. Девушка была высокой, худой блондинкой с доброй улыбкой и большими зелеными глазами. Она тепло приняла Кэрри и битый час расспрашивала ее о винах Учелли, явно обрадовавшись возможности пообщаться с человеком, работавшим на виноградниках.

— Очень приятно сотрудничать с тем, кто любит свое дело, — сказала Фейт, когда они закончили с оформлением витрины. — Та, что работала здесь до тебя, часто опаздывала, и на день рождения я подарила ей будильник.

— Помогло?

— Нет. Она случайно разбила его в тот же вечер, когда бросилась к своей машине, потому что опаздывала на свидание. — Фейт покачала головой. — Уверена, ты будешь лучше ее. Кроме того, ты прекрасно разбираешься в винах.

Кэрри отвела от лица длинную прядь темных волос и заправила ее за ухо, покраснев.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она.

— Эй, я устраиваю вечеринку в пятницу через неделю, — произнесла продавщица, раскладывая пробки на маленьком круглом столе у кассы. — В доме у озера. Из еды только гамбургеры и чипсы. Ты должна прийти и познакомиться с местными жителями. — Фейт усмехнулась. — Может, ты даже встретишь какого-нибудь симпатягу и закрутишь роман.

— Роман? Я? — Кэрри рассмеялась. — Я здесь не за этим.

— Подумай об этом. Ситуация идеальная. Ты пробудешь здесь только несколько недель, а потом уедешь на другой конец земного шара. Зачем зря тратить время?

— Принцессы не крутят романов, Фейт. У моего отца случится сердечный приступ. — Кэрри уже представляла выражение лица Франко, когда разразится скандал.

Фейт наклонилась к Кэрри:

— Любой женщине не помешает развлечься, Кэрри. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как выйдешь замуж и нарожаешь кучу детей. А потом будешь задаваться вопросом, какого черта ты пропустила самое интересное.

Кэрри подумала о своем будущем. В конце концов ей придется выйти замуж. Ее старшая сестра уже мечтает о детях, а средняя сестра — королева — сыграла помолвку в прошлом месяце. Кэрри должна вернуться в Учелли, найти «приемлемую» работу и «подходящего» супруга, а затем по расписанию посещать официальные обеды, торжественно разрезать ленточки и произносить речи.

При одной мысли об этом Кэрри хотелось выскочить на улицу и заорать. Как только ее мать выдержала такую жизнь? Не потому ли она часто вспоминает о времени, проведенном в Уинтер-Хейвене? Однажды у нее была возможность ненадолго побыть свободной.

— Я приду, — сказала Кэрри, решив воспользоваться выпавшим шансом. Пусть она не избежит удручающей судьбы, но хотя бы сейчас хорошо проведет время.

Бьянка, ее мать, в молодости прожила в небольшом городке в Индиане все лето. Она взяла себе вымышленное имя и на короткое время стала обыкновенной женщиной. В те дни репортеры еще не были такими пронырливыми, как сейчас, и Интернет не так активно использовался, поэтому ее никто не узнал. Мама буквально бредила Уинтер-Хейвеном, поэтому Кэрри решила тоже сюда приехать. Проведя здесь несколько дней, она поняла, почему Бьянка так сильно любила этот маленький городок. Он был очаровательным, тихим, в нем жили добрые и гостеприимные люди.

Всякий раз, когда мама Кэрри заводила речь о Уинтер-Хейвене, черты ее лица смягчались, а взгляд становился мечтательным. Кэрри было интересно, что именно сделало для нее это место таким незабываемым.

Утро пролетело незаметно. В винный магазинчик заглянули несколько покупателей. С каждой проданной бутылкой вина Учелли Кэрри испытывала странные ощущения. Ей казалось, что она передает людям часть наследия своей страны.

К одиннадцати часам клиентов стало меньше.

— У тебя легкая рука, — сказала Фейт. — Я и не думала, что мы продадим столько вина за первые два часа работы.

— Люди должны хотеть покупать вино.

— Или должны быть настолько ослеплены встречей с настоящей принцессой, что будут готовы скупить все напитки.

— О, этого я не знаю. — Кэрри упоминала о своем происхождении, когда люди расспрашивали ее о необычном акценте, который, однако, был почти незаметен благодаря годам, проведенным в британских школах. Обучение в Англии — одна из многих попыток ее родителей обуздать неуправляемого ребенка. Но рассказывала о себе Кэрри неохотно.

— Мы должны делать упор на твоем происхождении. Нужно сделать вывеску, — твердила Фейт.

— Вывеску?

— Небольшую. Не надо никаких броских щитов. В нашем городке полно туристов, и они с радостью пообщаются с принцессой.

Кэрри колебалась:

— Не знаю…

Можно ли использовать в рекламных целях имя ее семьи? Применить ли его в качестве маркетингового инструмента? Сомнительная идея.

— Думаю, было бы лучше не афишировать мое происхождение.

— Но у нас есть шанс продать много вина, — настаивала Фейт. — Разве ты не хочешь? Не желаешь сделать магазин популярным?

Кэрри взглянула на свои потертые джинсы и футболку с логотипом магазина.

— Одно я знаю наверняка, — произнесла она.

— Что? — спросила Фейт.

— Они разочаруются, увидев меня.

Фейт улыбнулась:

— В этом твое обаяние.

Кэрри выставила на улицу рекламную доску и спросила:

— Где же мел?

Розовощекая малышка пронеслась через всю комнату и упала в объятия Даниэля.

— Папа!

Он рассмеялся и прижал к груди обожаемую дочь Аннабель, вдыхая аромат ее клубничного шампуня. Иногда он не мог поверить, что это четырехлетнее чудо действительно его ребенок.

Резкая боль пронзила сердце, когда он подумал о Саре и о том, как ему ее не хватает. После смерти жены прошел год. Аннабель выросла и очень сильно изменилась. Как жаль, что Сара не может увидеть ее и порадоваться. На глаза Даниэля навернулись слезы, но он моргнул, сдерживая их.

— Я рада, что ты дома. Эта девчушка меня доконала. Она — сгусток энергии. Милый сгусток. — Грета Рейнольдс, мать Даниэля, протянула руку и взъерошила волосы Аннабель. — Мы играли в прятки, строили город с куклами Барби, испекли кучу шоколадного печенья и рисовали.

Даниэль поднял Аннабель чуть выше:

— Это правда?

Аннабель кивнула:

— Угу.

— Похоже, у вас был веселый день.

— Да уж. Теперь мне нужно проверить ужин в духовке. — Грета погладила плечо Даниэля, а затем отправилась на кухню, чтобы присмотреть за курицей с овощами.

— Вот, папа. — Аннабель схватила его за руку и потащила к игрушечному кухонному столу. — Приходи ко мне на чай.

Он сдержал стон. Очередное чаепитие. На круглом столе из клена стоял пластиковый чайный сервиз. На двух стульях из четырех сидели плюшевый медведь Бу-Бу и большой розовый кролик, имени которого Даниэль не мог вспомнить. Прежде чем он успел отказаться, Аннабель подтолкнула его вперед.

Он потянулся за пластиковым бокальчиком, но малышка его остановила:

— Нет, папа. Ты должен надеть вот это. — Она набросила ему на шею пушистый ярко-розовый шарф.

Он посмотрел на нее с сомнением:

— Я должен это носить?

Аннабель выпятила нижнюю губу.

— Папа, это же чаепитие, — заявила она так, словно этим можно было все объяснить.

Он принимал участие в бизнес-ланчах в пятизвездочных ресторанах, брал интервью у высокопоставленных гостей, приглашал известных людей на торжественные ужины. Почему же ему так хочется сбежать куда глаза глядят, когда дочь приглашает его на чаепитие? Дело в том, что рассудительный Даниэль не любил притворяться и заниматься глупостями. Он сдвинул розовый шарф в сторону.

— Ну почему бы тебе просто не угостить меня чаем, Белл?

Она притворилась, что разливает чай в крошечные чашки:

— Вот, папа.

Он взял чашку и наклонил ее набок:

— Там нет чая.

— Папа, ну притворись. — Аннабель снова разочарованно вздохнула, потом взяла чашку, оттопырив мизинец, и стала наслаждаться воображаемым напитком. — Видишь?

— Извини, дорогая, я не гожусь для этого.

— Нет, ты не годишься, — пробормотала Аннабель, повернулась к плюшевому медведю и стала поить его.

Даниэлю было легче взять интервью у президента Соединенных Штатов, чем сидеть и делать вид, что пьет чай. Когда стало ясно, что Аннабель не собирается его упрашивать, Даниэль встал, чувствуя себя крайне разочарованным.

— Ну, думаю, бабушке нужна моя помощь.

Даниэль подошел к кухонному столу и стал нарезать хлеб. Через секунду он почувствовал, как мать положила руку ему на плечо. Затем Грета повернулась и посмотрела на Аннабель:

— Дорогая, мне кажется, ты забыла пригласить на чаепитие Уитни. Бьюсь об заклад, ей сейчас так одиноко.

— О, Уитни! Ты права, бабушка! — Аннабель вскочила и побежала по коридору.

Даниэль упрекнул себя. Он даже не заметил, что любимой игрушки дочери нет в комнате.

Он снова не уделил внимание деталям. Его работа напрямую зависела от деталей, и Даниэль не мог поверить, что не в состоянии применить свои познания в личной жизни.

— Скоро станет проще, — сказала Грета, будто прочитав его мысли.

Он вздохнул:

— Я надеюсь. Спасибо, мама. — Он взглянул на Грету, которая выглядела так, словно вот-вот упадет от усталости. Но, увидев ее снисходительную улыбку, он понял, что она наслаждается каждой минутой общения с энергичной Аннабель. — За все.

— Всегда к твоим услугам.

Он положил нож в раковину, а затем отошел в сторону, пока его мать хлопотала у плиты.

— Как она? — спросил Даниэль.

— Хорошо. — Грета перестала помешивать содержимое кастрюли. — Не думаю, что она до конца понимает, что вы переехали на новое место. Для нее это всего лишь длительный визит к бабушке.

— Надеюсь, в конце концов она успокоится. Ей пришлось нелегко. — Даниэль подумал о переменах в жизни дочери, произошедших в прошлом году.

Он надеялся, что теперь все наладится. Девочке нужны стабильность, уютный дом, двор для игр и, черт побери, щенок. Он рассчитывал, что в Уинтер-Хейвене ему удастся сделать такую же хорошую карьеру, как в Нью-Йорке.

Его мать, догадавшись о размышлениях сына, снова положила руку ему на плечо:

— Ты молодец, Даниэль. С ней все будет в порядке.

Он вздохнул, наблюдая, как Аннабель несется через кухню. Розовое платье развевалось, как облако. Она выглядела такой невинной, беззаботной и счастливой, чего не было очень долго. Общение со снисходительной бабушкой пошло девочке на пользу. Тем не менее Даниэль знал, что, как только он и Аннабель начнут жить вдвоем, ему придется нелегко.

— Надеюсь, — произнес он.

— Я уверена. — Грета снова похлопала его по плечу. — Я вырастила двоих детей, поэтому могу считаться экспертом.

Он сжал руку матери. Грета оказала ему огромную поддержку в прошлом году. Она прилетела в Нью-Йорк и провела там несколько недель, пока Даниэль занимался похоронами жены и старался понять, как ему жить дальше. Он снова и снова прокручивал в мозгу слова Сары, сказанные за несколько месяцев до ее смерти о том, что их брак рушится.

Ладно, у него не получилось стать примерным мужем, но он постарается стать хорошим отцом. Если бы он продолжал работать в Нью-Йорке, то ему пришлось бы оставлять дочь с няней с девяти утра до пяти вечера. Этого он не хотел, поэтому и переехал в другой город, где устроился репортером в развлекательное шоу. Его отец, вероятно, перевернулся бы в гробу, узнав, что Даниэль работает в подобной телевизионной программе. Но Даниэль должен был думать прежде всего о дочери.

А уж о повторной женитьбе нечего и заикаться. Не сейчас. Возможно, позже.

— Аннабель, думаю, твой папа хочет попробовать печенье, которое мы с тобой сегодня испекли. — Грета посмотрела на Даниэля.

— Да, я бы попробовал. — Слава богу, мать напомнила ему о том, что они пекли печенье.

— Можно мне два? — спросила Аннабель, протянув руку к остывающему лакомству. — Одно для меня и одно для папы?

Грета кивнула, и малышка взяла печенье.

— Вот, папа. — Аннабель протянула ему бесформенный кусок запеченного теста. — Я сама сделала.

— Вкусно, наверное. — Он с трудом откусил твердое печенье. Аннабель просияла, гордясь тем, что собственноручно приготовила десерт.

Девочка погрозила отцу пальцем:

— Только одно, папа, потому что сначала мы должны поужинать.

Он кивнул с серьезным видом:

— Хорошо, детка.

— Я хотела бы угостить маму, — вдруг произнесла девочка.

Ее тихие слова разбили сердце Даниэля. Аннабель с трудом переживала потерю матери.

— Я больше не хочу есть. — На ее голубые глаза навернулись слезы, она выронила печенье из рук.

— У меня идея. — Грета присела на корточки, чтобы ее лицо было на одном уровне с лицом внучки. — Почему бы нам не положить печенье рядом с фотографией твоей мамы? Она смотрит на нас с неба и видит, что ты приготовила.

— Она обрадуется?

— Конечно, милая. — Грета взяла малышку за руку и подвела к фотографии с улыбающейся Сарой.

Она приподняла девочку, и та положила печенье рядом со снимком. Затем Грета прижала Аннабель к себе. Девочка обхватила бабушку за шею. Решимость Даниэля сблизиться с дочерью удвоилась.

Выполнив свою миссию, малышка побежала играть в гостиную, а Даниэль снова остался наедине с матерью. Как только Аннабель оказалась вне пределов слышимости, Грета указала сыну на стул у кухонного стола. Тот сел, пока мать проверяла кипящее содержимое кастрюли.

— Как прошла твоя первая неделя на новой работе?

— Ну, я подготовил пробный выпуск. Если начальству понравятся мои истории для шоу, то я получу постоянную работу. Ненавижу неопределенность. Я хочу, чтобы все поскорее наладилось и появилась стабильность. Она нужна не только мне, но и Белл.

— Ты отличный журналист, — сказала Грета. — Как и твой отец.

Отец Даниэля был легендарным репортером, удостоенным Пулитцеровской премии. Дед Даниэля тоже был репортером. Возможно, в древние времена кто-то из рода Рейнольдсов уже делал репортажи, размещая информацию на стенах пещер.

— Я был отличным журналистом, мама, пока все не покатилось под откос. — Он подумал о премиях и наградах, которые когда-то получал.

— Никто не может тебя ни в чем обвинять. Ты пережил ужасный год…

— Самое главное — рейтинги, мама. Мои личные проблемы никого не волнуют. Если рейтинг идет вверх, значит, карьера будет успешной.

Грета прикусила нижнюю губу, будто сдерживая желание что-то сказать.

— Над какими сюжетами ты сейчас работаешь? — спросила она.

— Есть одна супружеская пара. Они женаты шестьдесят три года и до сих пор ходят на танцплощадку каждую пятницу. Есть сюжет о собаке, которая заботилась о помете котят, когда их мать умерла.

— Ах, ну это интересно, — произнесла Грета, хотя ее тон говорил об обратном.

— И… — он улыбнулся, решив сообщить самое приятное в последнюю очередь, — …есть настоящая принцесса. Или, по крайней мере, она так о себе говорит.

— Принцесса? Подожди, это не та, что в Бостоне? Я не помню ее имени, но видела ее в новостях по государственному каналу.

— Нет, не та. Я говорю о ее сестре. Она работает в центре города в винном магазине. Она утверждает, что приходится младшей сестрой королеве Учелли.

— И ты думаешь, она лжет?

— Ну, ее слова никому не удастся опровергнуть. Но мне кажется странным, что принцесса Кэрри работает в магазинчике в маленьком городке на Среднем Западе во время туристического сезона.

Он подумал о девушке, с которой сегодня познакомился. Она совсем не выглядела по-королевски. Ее длинные темные волосы были затянуты в хвост, на ней была простая футболка, говорила она по-английски почти без акцента. Она отлично разбиралась в вине, словно проработала на винограднике или в винном магазине много лет. Это неподходящая работа для принцессы. Обычно королевские особы становятся чиновниками, юристами или экономистами. Но никак не виноделами.

— Может, она любит спокойную жизнь. В здешнем городке тишь да благодать. — Его мать рассмеялась.

Кэрри отличалась неброской, естественной красотой. Она относилась к тому типу женщин, которые выглядят лучше без косметики. Она заинтересовала Даниэля, но он не знал наверняка, испытывает ли только профессиональное любопытство или что-то еще.

В любом случае у него предостаточно собственных проблем.

— Учелли… Учелли. — Грета на секунду задумалась. — Ты знаешь, лет двадцать назад по городу ходили слухи… Сюда приезжала одна женщина, она жила в коттедже у озера. После ее отъезда кто-то, увидев по телевизору королеву Учелли, сказал, что она похожа на нее. — Грета пожала плечами. — Скорее всего, это вранье. Ты ведь знаешь, как людям нравится думать, что они смогут увидеть Микки-Мауса живьем.

Даниэль усмехнулся:

— Я знаю.

— Но если история о королеве правдива, то, возможно, ее дочь просто пошла по ее стопам.

— Возможно. Я мало знаю о принцессах, — сказал Даниэль. — Но она совсем не похожа на особу королевских кровей.

— Ну, это маркетинговый трюк. Или… — Грета коснулась плеча сына. — Ты слишком устал, чтобы увидеть истину.

— Не важно, — ответил Даниэль. — В любом случае я выведаю правду. У меня ощущение, что репортаж о принцессе поможет мне сделать карьеру в этом городе.

— Итак, новичок, что ты раздобыл?

Услышав голос босса, Даниэль выпрямился в кресле. Он повернулся к Мэтту Харроду и остальным членам съемочной группы, которые собрались на совещание в субботу.

— Я нашел принцессу… Вернее, ту, которая называет себя принцессой, — сказал Даниэль. — Она временно проживает в Уинтер-Хейвене.

Мэтт недоверчиво хмыкнул:

— Самая настоящая принцесса?

— Кажется, да, хотя я по-прежнему собираю о ней информацию. — Даниэль вытащил свои записи. — Ее зовут Карлита Сантаро, она утверждает, что приходится третьей дочерью королю Учелли. Это такая страна рядом с Италией. Я выяснил, что действительно существует принцесса Карлита, которая соответствует ее возрасту и внешности. Ее средняя сестра Аллегра стала королевой в прошлом году, а старшая сестра Мариабелла вышла замуж за американца и много времени проводит в США, где работает в художественной галерее в штате Массачусетс. Их мать была в Уинтер-Хейвене более двадцати лет назад, поэтому Карлиту привлек этот город.

— Мне кажется, я слышал об этой цыпочке из художественной галереи. О ней говорили в новостях в прошлом году. Жаль, я не делал о ней репортаж. — Мэтт что-то записал на листе бумаги. — Так что делает в Индиане третья принцесса?

— Ее страна производит вино. А она работает в небольшом винном магазине, который первым начал продавать вина Учелли в Америке. Она тестирует рынок в туристическом городке.

— Ты уверен, что она настоящая? — спросил Мэтт.

Даниэль пожал плечами:

— Я до сих пор за ней наблюдаю.

— До сих пор? — Мэтт выгнул бровь. Остальные члены съемочной группы удивленно воззрились на Даниэля.

— Ну, не так уж много информации о Карлите Сантаро. — Он открыл лежащую перед ним папку и достал оттуда несколько фотографий Кэрри в одеянии принцессы. — Она старается не привлекать внимания. К тому же она третья дочь, и, следовательно, не слишком интересна СМИ. Поэтому было довольно сложно собрать о ней сведения.

Мэтт взял одну из нечетких снимков Кэрри, сделанных несколько лет назад:

— Ты проверял ее анализ крови?

Даниэль усмехнулся:

— Вы серьезно? Я не могу этого сделать.

— Серьезно. Я не хочу подставлять под удар телекомпанию, делая сюжет о какой-то сумасшедшей, которая считает себя последним потомком Романовых.

Даниэль ощетинился, но сдержал гнев. Ему предоставляется шанс проявить себя на новом месте, и он должен держать эмоции под контролем.

— То, что я о ней читал, похоже на правду. Я не на сто процентов уверен. Мне нужно собрать о ней еще немного сведений.

Мэтт скептически просмотрел записи Даниэля, потом произнес:

— Ладно, мы дадим тебе шанс. Но мне не нужен стандартный репортаж. — Он притворился, что зевает. — Нам нужна сенсационная история. Я хочу вый ти на мировой рынок, дорогой, и твой репортаж должен нам помочь. Мне нужно нечто вроде… испытания.

— Испытание?

— Да, как в сказке. Как она называется? — Он шлепнул по руке молодого стажера лет двадцати, и тот подпрыгнул.

— Хм, «Золушка»? — произнес стажер скрипучим голосом.

— Нет-нет, другая.

— «Белоснежка»?

— Нет. Боже, я работаю с идиотами… — выругался Мэтт. — Как, черт побери, называется сказка? В ней проверяют принцессу.

— «Принцесса на горошине», — сказал Даниэль, ненавидя себя за ответ. Он уже представлял направление мыслей Мэтта.

— Да! — Он ткнул Даниэля и просиял. — Новичок, ты только что заработал дополнительный балл. Занимайся принцессой и добудь о ней дополнительную информацию. А мы придумаем для нее испытание, чтобы доказать ее королевское происхождение.

— Что за испытание?

Мэтт усмехнулся, и у Даниэля от страха засосало под ложечкой.

— О, мы что-нибудь придумаем, — сказал босс. — Но одно я могу гарантировать.

— Что именно? — с ужасом спросил Даниэль.

— Шоу будет иметь успех. — Мэтт улыбнулся. — Огромный успех. И оно принесет нам кучу баксов.

— Вот этого я и боюсь, — пробормотал Даниэль, собрал свои вещи и покинул производственное совещание.

Он очень старался придумать способ сообщить Кэрри о задумке босса так, чтобы у нее не возникло желания запихнуть диадему ему в глотку.

Даниэль внимательно рассматривал Кэрри. «Я не такая, какой они меня представляют». Какое любопытное заявление. Неужели она открыто заявила о том, что не является настоящей Карлитой Сантаро?

Даниэль решил не вдаваться в подробности. Если он будет чересчур дотошным, Кэрри может уйти в себя, и он никогда не получит необходимую информацию.

Он раздал сэндвичи с ветчиной и сыром и разлил по пластиковым стаканчикам газированную воду. Даниэль решил, что лучше всего выждать время.

Однако возникла проблема. Ему почему-то было очень трудно сосредоточиться. Каждый раз, когда Кэрри хмурилась, он хотел увидеть ее улыбку. Он должен оставаться объективным и сохранять ясную голову, но продолжает отвлекаться и разглядывать ямочки на ее щеках. Даниэль обнаружил, что смотрит на ее губы и задается вопросом, не впиться ли в них поцелуем.

Он отмахнулся от нежелательных мыслей.

Аннабель слопала свой сэндвич и побежала к качелям. Через несколько секунд она уже летала взад-вперед, напевая песню о принцессе.

— У вас очаровательная дочь. И у нее сильный характер, — произнесла Кэрри, смеясь.

У Кэрри был легкий и мелодичный смех. Черт побери, он продолжает отвлекаться, хотя должен сосредоточиться.

— Да, она с характером. — Даниэль откашлялся. — Вы, наверное, скучаете по жизни в замке.

Кэрри задумчиво посмотрела вдаль. Наверное, она тщательно продумывает ответ. Неужели такой простой вопрос обеспокоил ее?

— Нет, на самом деле не скучаю. Я никогда не любила королевскую жизнь.

— Почему?

Положив руку на подол светло-желтого платья, Кэрри притворилась, будто смахивает с него ворсинку. По какой-то причине она медлила с ответом. Даниэль цинично подумал, что она старается придумать правдоподобное, но лживое объяснение.

Он представлял, какие ожидания возлагаются на Кэрри. От него самого требовали следовать по стопам деда и отца. Иногда Даниэль задавался вопросом, как сложилась бы его жизнь, если бы он стал, например, ландшафтным дизайнером или художником.

Кэрри была сдержанной и спокойной. Она действительно походила на принцессу, хотя и сидела под кленом, на старом одеяле в испачканном платье.

— Из меня плохая принцесса, — сказала она спустя долгое время. — Хотя я очень старалась стать лучше.

На секунду Даниэль ей посочувствовал. Он знал, каково это — стараться оправдать чьи-то ожидания и достичь невозможного. Например, работая на телевидении, он постоянно стремился брать новые вершины, не желая опозорить фамилию Рейнольдс.

Даниэль интуитивно знал, что Кэрри его не обманывает.

— Значит, ваша мама отдыхала здесь раньше? — спросил он.

Кэрри кивнула:

— Еще до моего рождения. Мои сестры уехали на каникулы с бабушкой и дедушкой на побережье Амальфи, а мама решила отдохнуть в одиночестве.

— И часто она так отдыхает?

— Нет. Королевские обязанности отнимают все ее время. Думаю, она выбрала период между торжественным открытием какого-нибудь объекта и важным банкетом. — Кэрри рассмеялась.

— А вы? Вы живете так же, как ваша мать?

Кэрри неуверенно улыбнулась:

— Ваши расспросы напоминают мне интервью.

— Просто я хочу лучше вас узнать.

Она с подозрением выгнула бровь:

— Да? Зачем?

— Не каждый день я встречаюсь с принцессами. Тем более с красивыми принцессами.

— Вы мне льстите. — Она отмахнулась.

— Я говорю правду. Если бы я действительно брал у вас интервью, то делал бы заметки в блокноте или включил бы диктофон. У меня нет ни того ни другого. — Даниэль вытянул руки, доказывая свои слова. — Хотя людям было бы очень интересно познакомиться с необычной принцессой.

Она рассмеялась:

— Необычная? Я?

— Да, вы кажетесь настолько необычной, что мне почти трудно поверить, что вы — особа королевской крови. — Он наблюдал за ее реакцией на это завуалированное обвинение, но выражение лица Кэрри оставалось задумчивым.

— Необычная… — задумчиво повторила она. — Мне нравится.

Она говорила тихо, и Даниэлю стало не по себе от того, что он все-таки втянул ее в разговор о жизни в замке. Тут он вспомнил об обязанностях журналиста.

— Именно это ваше качество я хочу отобразить в интервью, — продолжил он. — Не кажется ли вам, что мир должен узнать вас настоящую?

— Настоящую? — Кэрри долго обдумывала его слова, потом одарила сияющей улыбкой. — Хорошо. Давайте проведем интервью.

— Отлично. Обещаю, что не буду задавать провокационных вопросов и…

Она подняла руку:

— У меня одно условие.

— Какое?

Ну вот. Сейчас она скажет, чтобы он вообще не затрагивал тему ее королевского происхождения.

— Я хочу поговорить о реальных причинах моего приезда в США, — произнесла Кэрри. — И ничего более.

Даниэль собрал оставшуюся еду, сложил одеяло. Ему еще предстояло выяснить отношения с разочарованной маленькой девочкой.

— Она сказала, что должна уйти раньше. Мне очень жаль, — объяснял он Аннабель.

Малышка надула губы и сердито посмотрела на отца. Сегодня он явно не был ее фаворитом.

— Но у меня для нее подарок. И ты сказал, что я могу отдать ей его.

— Я знаю, дорогая, но…

— Папа! Ты же обещал! — Она топнула ногой, и одна из бутылок с водой покатилась по траве.

— Белл, веди себя прилично. У тебя не получится…

— Ты обещал! — Гнев девочки сменился грустью, ее большие голубые глаза заполнились слезами. — Ты сказал, что сдержишь обещание.

Последние слова были произнесены шепотом и пронзили сердце Даниэля, подобно ножу. Год назад он обнимал плачущую Белл, сидя на ее кроватке. Она просто хотела ощутить уверенность в завтрашнем дне, поэтому Даниэль сказал, что всегда будет выполнять свои обещания. Иногда у него все же не получалось: не успевал домой к ужину, а являлся только через полчаса после того, как няня заканчивала мыть посуду. Потом перестал обращать внимание на более важные вещи, например не отвел дочь в детский сад в ее первый день.

Затем они переехали в Уинтер-Хейвен, и Даниэль заверил Аннабель, что их жизнь наладится. Однако у него никак не выходило быть хорошим отцом.

Он нагнулся к дочери. Выражение лица девочки было суровым, ее губы дрожали, а в глазах блестели непролитые слезы.

— Значит, я тебе обещал?

Она кивнула.

Даниэль выдохнул:

— Ну что же. Давай сложим вещи и пойдем.

— Домой? Но, папа…

— Нет, не домой. — Он взял нежную ручку Аннабель. — Мы пойдем и разыщем принцессу.

Малышка просияла:

— Правда?

Он кивнул, а затем взял одеяло и сумку-холодильник:

— Да. Ты ведь приготовила для нее подарок. И у меня для нее тоже кое-что есть.

— Тоже подарок, папа?

— Нет. Кое-что другое. — Даниэль начал подниматься на холм, таща за собой Аннабель, как на буксире. — Я должен извиниться.

Даниэль и Кэрри не скоро прервали поцелуй.

— Мне очень понравилось, — сказал он, улыбаясь, — но я пришел сюда не для этого.

— Нет?

— Ну, может, это не совсем правда. — Он посерьезнел. — Я действительно хотел извиниться. Я просто должен был убедиться, на самом ли деле ты принцесса или только притворяешься.

— И как? Убедился?

Их взгляды встретились, и Даниэль увидел в ее больших карих глазах ответ, которого ждал весь день.

— Да, принцесса.

Она улыбнулась.

— Ну и что теперь? — спросила Кэрри.

— Я подумал, — он потянулся к ее руке, чувствуя необходимость коснуться ее, хотя понимал, что должен попытаться сохранить с Кэрри только деловые отношения, — что, возможно, мы могли бы совместно поработать над испытанием. Мой босс действительно зациклен на этой идее, но если мы его проконтролируем, то…

— Получим результат, который удовлетворит сразу всех. — Кэрри на секунду задумалась и провела пальцами по его ладони, не давая ему возможности сосредоточиться. — А если мы отнесемся к испытанию весело и непринужденно, то оно не будет казаться…

— Унизительным, — закончил Даниэль.

— Точно.

— Итак, мы договорились?

— Договорились, — кивнула Кэрри.

Даниэль сжал ее руку, затем поцеловал:

— Хорошо.

Он услышал, как Аннабель ворочается на диване в соседней комнате. Взглянув на часы, он понял, что пора расставаться.

— Мне очень не хочется об этом говорить, но нам придется скоро уйти. Моя мама приготовила ужин. — Он улыбнулся Кэрри еще раз. — Почему бы тебе не присоединиться?

— Это невозможно. Она меня не ждет и…

— Моя мама любит компанию. Ты ей понравишься.

— Ну вот, мы молодцы. — Даниэль улыбнулся, когда Кэрри радостно на него взглянула. — Мой босс будет доволен. И ты тоже.

Они сидели в его автомобиле, только что вернувшись в магазин после длительного обсуждения плана действий.

— Спасибо. Я ценю, что ты помогаешь мне готовиться к интервью. Другие репортеры просто…

— Били бы в самое уязвимое место? — закончил Даниэль.

Кэрри кивнула.

— Я не такой, — произнес он, задаваясь вопросом, действительно ли так уж сильно он отличается от других журналистов. Не был ли он прежде профессионалом? Не ждет ли он возможности вернуться к такой работе?

Его отец и дед никогда не пасовали перед трудностями и шли на все ради ценного репортажа. Даниэль отдавал дань их традициям. Но сейчас он уже не был так уверен, что поступал правильно. Он просто работал по-иному, делая развлекательное шоу. Возможно, на его поведение влияло что-то еще.

Например, когда Кэрри смотрела на него так доверчиво, ему меньше всего хотелось ее разочаровывать.

Даниэль припарковал свой автомобиль в квартале от магазина «Полные бокалы», потому что все близлежащие парковки были заняты покупателями. Было очевидно, что небольшой винный магазин приобрел огромную популярность. Каждый турист, посетивший Уинтер-Хейвен, хотел купить вино Учелли. Приезжали даже из соседних штатов, судя по номерным знакам.

— Мне лучше поторопиться и вернуться на работу. Мы наняли двух временных помощниц, но уверена, что Фейт волнуется.

— Я тебя провожу, — сказал Даниэль.

Они вышли из машины и направились по тротуару. Стояла отличная погода, легкий ветерок приносил запахи озера.

Войдя в магазин, они увидели там более десятка покупателей. Фейт стояла у кассового аппарата и обслуживала клиентов. Две помощницы рассказывали про вина всем желающим.

— Еще раз спасибо, — произнесла Кэрри и нежно поцеловала Даниэля в щеку. Он подумал, что никогда не забудет этот поцелуй. — Мне нужно приниматься за работу.

— Поужинаем сегодня?

Улыбка, появившаяся на лице Кэрри, могла бы осветить весь штат.

— Да.

Даниэль немного постоял в углу, наблюдая за тем, как Кэрри общается с покупателями. Она была милой, оживленной и дружелюбной. На ней были черные капри, туфли на низком каблуке и ярко-розовая кофта с коротким рукавом, оттенок которой выгодно подчеркивал ее карие глаза. Темные волосы были распущены.

Ох, как она хороша! Даниэлю хотелось целовать ее снова и снова, до тех пор, пока из его головы не улетучатся все мысли и он не перестанет думать о работе и ожиданиях босса. До тех пор, пока в мире не останутся только он и Кэрри. Его заинтриговала эта принцесса, которая вела себя совсем не как особа королевского происхождения.

Но это означало, что Даниэль влюбился. Он обязан заботиться об Аннабель и карьере, а не рисковать душевным спокойствием. Кроме того, он не был уверен, что их роман закончится хорошо. Однажды у него уже были неудачные отношения.

Он должен был возвращаться на работу, но ноги словно приросли к полу.

Когда над дверью звякнул колокольчик, Кэрри обернулась и встретилась взглядом с Даниэлем. Она улыбнулась. У него стало легко на душе. Он давно не испытывал таких ощущений. И вот он уже шел навстречу Кэрри, словно она тянула его магнитом.

— Я не знаю, — говорила клиентка Кэрри — пожилая женщина в чрезмерно яркой, цветастой рубашке и таких же брюках.

Она повернулась к мужу, который внешне был ее полной противоположностью: высокий, худой, с головы до ног одетый в бежевое.

Даниэль усмехнулся. Мистер и миссис Миллер жили по соседству с его матерью. Мистер Миллер вечно жаловался на жизнь, а миссис Миллер — его многострадальная жена — отличалась огромной терпеливостью.

Миссис Миллер обратилась к мужу:

— Как ты думаешь, Уолтер?

Мистер Миллер нахмурился:

— Я думаю, на сегодня с меня хватит магазинов.

— Ты считаешь, что нашим гостям понравится это вино?

— Я пошел на улицу. Гости. От них одни проблемы. Налей им воды, — хмыкнув, он повернулся и вышел.

Даниэль сдержал смешок. Мистер Миллер никогда не был особенно дружелюбным. Даниэль вспомнил, как тот много раз жаловался его матери через изгородь, разделявшую их участки, на то, что на его территории много листьев, или на то, что от клена слишком много тени, или на то, что через его изгородь пролезла роза и расцвела.

Даниэль подошел к Кэрри, которая старалась сохранять спокойствие, общаясь с миссис Миллер. Пожилая женщина по-прежнему не могла решиться на покупку.

— Я могу лично поручиться за это вино, миссис Миллер, — сказал Даниэль. — На самом деле я пил его вчера вечером.

— Да? — спросила миссис Миллер. — И как оно вам?

— Очень понравилось. У него легкий фруктовый аромат и интересные вкусовые нотки. Я думаю, напиток идеально подойдет для ваших гостей. И у вас появится хороший повод для разговора.

Кэрри выгнула бровь и снова улыбнулась:

— Ты про бутылку, которую я оставила во время пикника? Не знала, что ты ее выпил.

— Я хотел узнать как можно больше о тебе и Учелли, — сказал Даниэль. — По-моему, лучше всего начать знакомство, выпив вина, которое ты так любишь и которое создавала собственными руками.

У Кэрри покраснели щеки.

— Рада это слышать.

— Вы работали на виноградниках? — спросила миссис Миллер и удивленно посмотрела на Кэрри.

Она кивнула:

— Да. Я начала там работать еще в детстве и занималась практически всем.

Миссис Миллер хмыкнула:

— Что же за принцессы интересуются подобным?

— Те, которые хотят трудиться, а не просто носить на голове корону, — ответил за Кэрри Даниэль. — Те, которые любят свою страну и очень гордятся плодами своего труда.

Кэрри улыбнулась Даниэлю, и в одно мгновение ему показалось, что его мир стал ярче.

— Спасибо, — прошептала она.

Он кивнул, а затем отошел в сторону, пока миссис Миллер выбирала несколько бутылок вина. У Даниэля возникло странное ощущение. Он сумел завоевать расположение Кэрри и добился разрешения на интервью. Он получил все, что хотел.

Даниэль рисковал своим душевным спокойствием и знал, что их с Кэрри отношения не приведут ни к чему хорошему, но впервые за долгое время ему было наплевать на последствия. Профессиональное наследие Рейнольдсов тяжелым грузом лежало на его плечах, и он больше всего хотел от него избавиться.

К нему приблизилась продавщица магазина.

— Вы, наверное, Даниэль, о котором я так много слышала, — сказала она и протянула ему руку. — Я Фейт.

Он пожал ее ладонь:

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Вы ходили в школу в Уинтер-Хейвене?

Она кивнула:

— Я окончила школу семь лет назад.

— Ах, на несколько лет позже меня.

Не тратя время на предисловия, Фейт сразу перешла к делу:

— Знаете, Кэрри от вас без ума.

У него потеплело на душе. Даниэль был уверен, что на его губах играет глуповатая улыбка, как у пятнадцатилетнего подростка, собирающегося на первое свидание. Боже, он действительно увлекся Кэрри.

— Это чувство взаимно, — ответил он.

Фейт сунула ему в руки приглашение:

— В пятницу вечером я устраиваю вечеринку. Кэрри придет. И вы тоже должны. Она сказала, что у вас дочка, так что приводите и ее или еще кого-нибудь, если захотите. Там будут соседи по району. Для детей мы запечем зефир и раздадим им погремушки с сухими бобами.

— Звучит заманчиво. Спасибо за приглашение, — немного удивленный резким тоном продавщицы произнес Даниэль.

Фейт попрощалась с ним и отправилась помогать Кэрри обслужить миссис Миллер. В магазине появились новые покупатели. Даниэль помахал Кэрри на прощание и вышел на улицу. Возможно, несколько часов, проведенных у компьютера, заставят его не думать о Кэрри. Ему нужно было уточнить еще кое-какие сведения о ней, а потом приступать к подготовке вопросов для интервью.

Приблизившись к автомобилю, Даниэль почувствовал, как вибрирует его мобильный телефон. На дисплее высветилось имя бывшего редактора газеты Уинтер-Хейвена. Джо Руссо вышел на пенсию несколько лет назад и перебрался в Мичиган, где предался любимому делу — рыбалке. Разыскать его оказалось крайне непросто.

— Мистер Руссо? Спасибо, что перезвонили.

— Здесь льет как из ведра. Бьюсь об заклад, рыба клюет как сумасшедшая, а я торчу без дела. Чертов дождь.

— Я не отниму у вас много времени. У меня только пара вопросов. — Даниэль достал из автомобиля блокнот и ручку и прижал телефон плечом к уху. — Вы были редактором газеты, когда в город приезжала Бьянка Сантаро?

— Конечно, я. Я ее помню. Потрясающе красивая женщина, такую нелегко забыть.

— Охотно верю. Ее дочь такая же красивая. Я решил сравнить жизнь этих двух женщин в Уинтер-Хей вене. Карлита открыла здесь винный магазин, а Бьянка приезжала в отпуск. Что вы можете рассказать о ней?

— Вы имеете в виду то, что я публиковал, или то, что… не публиковал?

Даниэль насторожился:

— А что вы о ней не публиковали?

— Двадцать лет назад газеты были совсем другими, — объяснил Джо. — Особенно в маленьких городках. Мы не гонялись за сенсациями, а просто хотели сообщать хорошие, радостные вести.

— С визитом Бьянки связана какая-то неприятная история?

— Я бы так не сказал. Ходили слухи, домыслы…

От напряжения по телу Даниэля побежали мурашки. Он инстинктивно чувствовал, что сейчас узнает правду, которая все изменит.

Даниэль хмурился. Он шел к дому своей матери, тихо ругаясь себе под нос. Соседи, несомненно, решат, что он сумасшедший, но ему было наплевать. Он получил шокирующую информацию и впервые за все время журналистской деятельности пожалел о том, что провел такое тщательное расследование. Портфель с документами, добытыми с таким трудом, казался неимоверно тяжелым.

Сколько бы Даниэль ни обдумывал сложившуюся ситуацию, он так и не решил, каким образом можно осчастливить босса и в тот же момент избавить Кэрри от грозившего ей унижения. Он хотел, чтобы все закончилось благополучно.

Даниэль давным-давно перестал верить в счастливые финалы. Он знал, куда приводит вера в радостное будущее. Сначала его брак начал трещать по швам, они с женой подали на развод, а потом Сара погибла, а их маленькая дочь осталась с никудышным отцом, который так и не смог ей объяснить, почему мама больше никогда не споет на ночь колыбельную.

— Это ты, Даниэль?

Даниэль повернулся, услышав свое имя:

— Здравствуйте, мистер Миллер. Как поживаете?

— Отвратительно. — Уолтер Миллер нахмурился. — Бедро болит так, что еле хожу. Из-за артрита не могу работать в гараже. Еще и коронка на зубе слетела. — Сосед прижал пальцы к щеке и поморщился.

Даниэль подавил смешок:

— Ну по крайней мере вы в хорошем настроении.

Уолтер отмахнулся от слов Даниэля:

— Люди преувеличивают значение хорошего настроения.

— Желаю вам доброго вечера, мистер Миллер. — Даниэль уже собрался уходить.

— Подожди.

Даниэль остановился:

— Вам что-нибудь нужно, мистер Миллер?

Мужчина снова нахмурился, затем поджал губы, словно ему было тяжело говорить.

— Я хотел тебя поблагодарить. Ты помог моей жене выбрать вино. Она меня чуть с ума не свела своей медлительностью, пока выбирала.

Даниэль улыбнулся:

— Всегда к вашим услугам.

— И передай той принцессе, что мы с удовольствием выпили ее вино. Меня от него не тошнило.

— Уверен, она будет рада услышать вашу оценку.

— Пока я ел печень с луком, видел рекламу о том, что она будет участвовать в этом дрянном шоу.

Даниэль сдержал стон. Мэтт не тратил зря время.

— Зачем ты работаешь на такого мерзавца? — спросил мистер Миллер. — Я знаком с режиссером, — пояснил он.

— Это долгая история.

Мистер Миллер посмотрел через плечо на дом:

— Миртл оторвет мне голову, если услышит, как я отзываюсь о племяннике.

— Мэтт ваш племянник? — удивился Даниэль.

— Он сын моего шурина Чарльза. Пошел в своего отца. У этой семейки та еще репутация. — Мистер Миллер откашлялся. — Значит, ты на ней женишься?

Вопрос был настолько неожиданным, что Даниэль растерялся:

— Женюсь?

— Я заметил, как ты смотришь на принцессу. Ну же, мальчик, похоже, ты влюбился.

— Ух, мистер Миллер, вряд ли стоит…

— Позволь дать тебе совет. — Уолтер наклонился к нему ближе. — Жизнь в браке нелегка. Господь знает, что супружество самое сложное испытание, с которым мне пришлось столкнуться. Но если все сделаешь правильно, то не пожалеешь.

— Но я едва ее знаю и…

— И в чем дело? — Уолтер в отчаянии поднял руки, удивляясь упрямству Даниэля. — Если получаешь возможность стать счастливым, хватайся за нее. Господь свидетель, на свете мало счастливых людей. Это как вино.

Даниэль покачал головой, стараясь следовать за мыслью соседа.

— Что как вино? — не понял он.

— Любовь, — разочарованно выдохнул Уолтер. — Сначала ты считаешь, что она тебе не нужна. Затем тебе надо выбрать еще одну чертову бутылку вина, которая загромоздит кухонный шкаф. Но когда ты ее купишь, знаешь, что происходит?

— Хм, нет.

— Женщина, которую ты любишь, улыбается и поет, занимаясь ужином, потому что ты сделал ей приятное. Я даже откупорил бутылку и налил бокальчик моей Миртл. Вот это и есть счастливый брак, сынок. Когда мужчине не хочется рвать на себе волосы.

Даниэль усмехнулся:

— Ну, вы дали мне хороший совет, мистер Миллер. Спасибо.

— Не стоит благодарности. — Он снова к нему наклонился. — И я говорю серьезно. Только не рассказывай Миртл. Она будет меня целовать и обнимать, если услышит, что я сделал что-то хорошее.

— Я буду молчать. Доброго вам вечера. — Даниэль пошел прочь, слыша за спиной бормотание Уолтера о длине его газона.

К тому времени, когда Даниэль вернулся в дом Греты, уже стемнело, а он так и не придумал выхода из ситуации. Достав из холодильника бутылку пива, он уселся за кухонным столом.

— Я думала, что ты поужинаешь с Кэрри, — сказала его мать.

— Я отменил ужин. — Он посмотрел в окно и почувствовал себя тошно. — Сегодня у меня слишком много работы.

— Еда осталась. Хочешь?

Он кивнул, и мать поставила перед ним тарелку.

— Я знаю этот взгляд. Тебя что-то беспокоит. Хочешь поговорить об этом?

— Нет. — Даниэль помолчал, понимая, что ничего хорошего из его упрямства не получится. Возможно, просить о помощи — признак силы, а не слабости. — Да.

Грета сложила руки и по-доброму улыбнулась сыну:

— Я готова слушать.

Даниэль отложил вилку, у него пропал аппетит.

— Сегодня ко мне попала информация, ради получения которой любой репортер пойдет на что угодно. Она может повлиять на мою карьеру.

— Но?..

— Я еще ею не воспользовался. Папа назвал бы меня дураком.

— Твой отец был хорошим человеком, — произнесла Грета. — Но иногда и он ошибался.

— На это способен каждый, мама.

— Ему часто приходилось принимать решения. Иногда они были очень непростыми. — Грета теребила солонку. Даниэль ждал, понимая, что мать готова сказать ему нечто важное. — Я часто думала, что чувство вины стало реальной причиной инфаркта твоего отца.

— Чувство вины? За что?

— Он всегда рассказывал тебе только о хороших статьях. Ими он гордился. Но о тех материалах, которые его беспокоили и угнетали, он молчал. Я видела его задумчивость и пыталась его разговорить, но он просто отворачивался.

Даниэль всегда думал, что отстраненность отца обусловлена его характером. Но, видимо, он совершал поступки, в которых не хотел признаваться.

— Однажды он делал репортаж о кассирше банка, которая пропала без вести с большой суммой денег. Помнишь? Он писал об этом, когда тебе было примерно семь лет.

— Смутно припоминаю.

— Твой отец решил разыскать эту женщину. Она недавно родила ребенка. Так вот он добыл о ней информацию. В те дни он работал чуть ли не круглосуточно. А потом… — мать вздохнула, — он понял, что ошибся. Кассирша не была невинной жертвой, пострадавшей от рук похитителя. Она оказалась организатором этого грязного дела, а во всем обвинили ее начальника. Может, она надеялась таким образом отвлечь внимание от себя.

— То есть ее и не похищали. Она ограбила банк, — заключил Даниэль.

Он вдруг кое-что вспомнил из этой истории. Молодая женщина встретилась со своим парнем и ребенком в Мексике, где ее наконец поймала полиция.

Мать кивнула:

— В результате жизнь ее начальника покатилась под откос. Он был чист, обвинение и улики — все было сфабриковано, но он так и не пришел в себя после той истории. Газета продолжала выходить, а оправдательную статью размером с небольшой параграф напечатали в конце последней страницы. В результате тот человек покончил собой, и твой отец… — Грета вздохнула. — Он принял его смерть близко к сердцу. Он сказал мне, что если бы не был одержим желанием сделать тот репортаж, то все могло бы сложиться иначе. После того случая твой отец резко изменился.

— И он стал постоянно уходить из дома, — с горечью произнес Даниэль.

Он вспомнил, как отец с головой погружался в работу, стараясь придумать тему для следующего репортажа. Он проверял и перепроверял информацию для каждой ничего не значащей заметки.

— Верно. Он часто отсутствовал. Думаю, он все время проводил на работе, потому что пытался простить самого себя за ту историю. Ты боготворил своего отца, поэтому он не мог признаться тебе.

— Жаль, что он мне об этом не рассказал. Для меня папа всегда был отстраненным и загадочным. Он был прекрасным журналистом, и я хотел стать таким же.

Грета коснулась руки Даниэля:

— Ты такой же.

— Не уверен.

— Но я вижу, как ты мучаешься, решая, соглашаться сделать репортаж или нет. Ты даже не представляешь, как временами напоминаешь своего отца.

На лице Греты отразилась грусть, она сжала пальцы сына:

— Ты не должен выполнять работу любой ценой, Даниэль. Не должен быть главным репортером на шоу. Тебе не нужно добывать информацию ради сенсации. В жизни есть более важные вещи.

— Например?

— Например, дети. Если ты будешь хорошим отцом, то заслужишь уважение Аннабель. Мы должны жить ради близких людей, а не ради успешной карьеры.

— Я и живу ради близких.

Грета недоверчиво на него посмотрела.

— Ладно, я буду стараться. Но… Наверное, я не знаю, как это делается. — Даниэль вздохнул.

— Просто научись понимать желания дорогих тебе людей. — Грета улыбнулась. — Остальное получится само собой.

— Я не знаю…

Даниэль считал, что наладил контакт с дочерью — целый год трудился над этим, — и все же, их отношения часто заходили в тупик. Кэрри стала ему родной, но как только в руки попала ценная информация, в нем проснулся журналист, жаждущий славы. Неужели он действительно предпочитал успешную карьеру счастью и любви?

— Ты помнишь, как мы жили после смерти твоего отца? — спросила Грета. — Тебе было девятнадцать, и ты обвинил меня в его смерти. Наши с тобой отношения долгое время были очень напряженными.

Даниэль опустил голову:

— Я прошу у тебя прощения. Теперь я понимаю, что ты пережила.

Она накрыла ладонями его руки:

— Все нормально. Я не сердилась. Ты должен жить своей жизнью и делать то, что лучше для твоего ребенка. Семья и близкие люди, которых ты любишь, должны быть на первом месте. Остальное приложится. Будь смелым, Даниэль.

— Мама, я не могу. — Он покачал головой и попытался сдержать слезы. — Я ужасно боюсь снова все испортить. Мой брак не удался. Дочь едва меня знает. Мне страшно думать о новых отношениях… — Его голос надломился, слеза покатилась по щеке. — Не могу…

— Если ты будешь и дальше бояться принимать дары судьбы, то упустишь самое важное, дорогой. — Грета нежно погладила его руки и вышла.

Даниэль остался один в темной кухне, погрузившись в размышления. За сегодняшний вечер уже два человека посоветовали ему не отталкивать любимых.

Среда подходила к концу. После напряженного дня Кэрри обрадовалась, что накануне Даниэль отменил их совместный ужин, хотя по-прежнему по нему скучала. Завтра должно состояться так называемое испытание для принцессы, и Кэрри чувствовала бы себя лучше, если бы увиделась с Даниэлем и еще раз обсудила план.

Какая ирония судьбы, не правда ли? Кэрри использует шоу для того, чтобы доказать свое королевское происхождение, хотя жаждет отказаться от титула. Всю жизнь она восставала против правил, не хотела иметь с замком ничего общего. Она убегала из дома, чтобы работать на виноградниках, старалась стать как все…

— Нервничаешь из-за завтрашнего интервью? — спросила Фейт.

— Немного. Но я верю Даниэлю. Мы с ним договорились насчет испытания, и я знаю, что он мне не навредит.

— Он хороший человек, такие редко встречаются. — Подруга достала из сумочки зеркальце и поправила макияж. — Раз уж мы заговорили о великолепных мужчинах, ты уверена, что не против того, чтобы я ушла пораньше?

— Нет. Иди на свое свидание.

Фейт собиралась встретиться с парнем и захотела уйти пораньше, чтобы как следует подготовиться к важному событию. А Кэрри могла бы некоторое время побыть в одиночестве в магазине и выработать стратегию.

— Спасибо. Я ухожу. — Фейт улыбнулась, затем взяла сумочку и направилась к двери.

Кэрри осталась, чтобы закончить все дела. Она повесила на дверь табличку «Закрыто», затем направилась к кассе, собираясь подсчитать выручку за минувший день. Она как раз распечатала чек, когда над дверью звякнул колокольчик.

— Мы закрыты, — сказала Кэрри, не поднимая глаз.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — произнес Даниэль.

— Привет. — Она широко улыбнулась, потом нахмурилась. — Что случилось?

Он провел пальцами по волосам:

— Я подумал, что тебе лучше не давать интервью.

— Почему?

— Не делай этого. Повышенный интерес СМИ может тебе не понравиться и…

Она сделала шаг в его сторону, встревожившись:

— О чем ты говоришь? Вернее, что ты скрываешь?

— Ничего. Просто… — Он вздохнул. — Просто откажись. Не хочу видеть, как ты в конце концов смутишься.

Кэрри преодолела расстояние между ними за несколько шагов. Упав в его объятия, она сразу же забыла обо всех волнениях. Даниэль пришел, потому что беспокоится за нее. Она ему небезразлична.

— Мне очень повезло, что интервью у меня будет брать такой способный репортер, — произнесла она.

Даниэль замер, услышав ее слова, а затем резко отстранился.

— Не знаю, можно ли меня называть способным. Сейчас я точно не пользуюсь большим спросом, — тихо и печально произнес он, в его тоне чувствовалась уязвимость.

— Даниэль, ты отличный журналист. Я видела несколько твоих работ и думаю, ты придумал прекрасный план. Так о чем ты волнуешься?

Тикали часы, висевшие на стене. Свет от фар проезжавших машин танцевал на винных бутылках, отбрасывая маленькие мерцающие искры на деревянный пол. Наступило долгое молчание. Когда Даниэль наконец заговорил, его голос был мягким, как свет звезд.

— После смерти жены я словно потерялся. Я опаздывал на работу, пропускал интервью, забывал о заданиях. Но настоящий конец моей карьере пришел во время одного прямого эфира. — Он помолчал, потом продолжил: — Это был день рождения Сары. После ее смерти прошло всего пять месяцев, и тот день выдался тяжелым, особенно для Аннабель. Она плакала все утро и умоляла меня не ходить на работу, спрашивала, где мама. Для меня это стало последней каплей. Напряжение последних нескольких месяцев, озабоченность и все мои попытки пробиться к дочери, волнения по поводу заданий — все это меня доконало. Я не понимал, что делаю. — Он язвительно хмыкнул.

— Что случилось? — спросила Кэрри, хотя уже знала ответ. Она чувствовала, что Даниэлю необходимо выговориться.

— Сначала я нормально вел прямой эфир. В какой-то момент нужно было давать сюжет о солдатах, возвращающихся домой с войны. Мы постоянно включали подобные вырезки в программу. Черт побери, я даже брал интервью у нескольких семей военных на протяжении многих лет. Но в тот день у меня сдали нервы. Я не смог смотреть на счастливое воссоединение, слезы и объятия детей с отцом и жены с мужем. Я сорвался на полуслове, на середине новости. — Он поднял руку, прежде чем Кэрри смогла прервать его. — Но хуже всего: когда режиссер приказал переключить камеру на другого репортера, я разозлился. Эмоции, которые я сдерживал все эти месяцы, вырвались наружу и… Я устроил истерику в прямом эфире. Я швырнул сценарий на пол, наорал на парня, рассказывающего о погоде, и выскочил из студии. В прямом эфире! Моя карьера была кончена. Меня продержали на работе еще несколько недель, но в основном из жалости. Во мне будто что-то сломалось, и я просто не мог вернуться в студию. В конце концов я уволился. Сюжет с моей истерикой был выложен в Интернет. Последствия не заставили себя ждать. Мне всюду отказывали, куда бы я ни подавал заявление. В конце концов я устроился в Уинтер-Хейвене.

— Я знаю. Я видела видео. — Кэрри по-доброму ему улыбнулась. — Я собирала о тебе информацию, помнишь?

— Ты… Ты видела?

Она кивнула:

— Возможно, это был не лучший твой эфир, но все, кто был в курсе, что тебе пришлось пережить, тебя поняли. И я понимаю.

— Но…

— Ты боролся, у тебя просто сдали нервы. Я знаю, каково это — жить под гнетом постоянного наблюдения, и могу только благодарить Бога за то, что мне удавалось сдержаться.

— Все это очень грустно. — На лице Даниэля появилась слабая улыбка.

Она сжала его руку:

— Я считаю, тебе потребовалось много мужества, чтобы собраться с силами и вернуться на телевидение.

Даниэль резко вздохнул:

— Не уверен. Мне просто требовалась работа.

— Да, но такую ли работу ты хотел получить? Тебе ведь не очень нравится заниматься развлекательным шоу. Почему ты до сих пор это делаешь?

Кэрри постоянно задавалась вопросом, счастлив ли Даниэль. Посмотрев его видеорепортажи в Интернете, она поняла, чего ему не хватает. В его глазах не было страстности. Даниэль еще не нашел работу по душе.

— Мне нужно обеспечивать дочь, — сказал он. — Я репортер в третьем поколении. И еще…

— Тебе страшно не оправдать чьих-то надежд. — Кэрри положила руку ему на плечо. — Я знаю, потому что сама через это прошла.

— Все не так просто, Кэрри. Ты не понимаешь. Я должен заботиться об Аннабель и не могу просто взять и уйти с телевидения. Работа в этом шоу — возможность восстановить мою карьеру.

— Разве не карьера отдаляет тебя от дочери?

Он пожал плечами:

— Я больше ничего не умею.

— Не говори глупости. Ты прекрасно справишься с чем-то другим, — сказала она.

— Я могу заниматься только журналистикой. А теперь я устроился здесь, Аннабель под присмотром…

— Но ведь Грета не живет с вами постоянно?

— Я делаю все от меня зависящее, Кэрри. Ты не представляешь, как мне бывает нелегко.

— Ты оправдываешь то, что на самом деле не может быть оправдано. — Посмотрев в его лицо, она осознала горькую истину. — Получается, работа для тебя важнее Аннабель? Важнее меня?

— Нет. Ну да. Но не так, как ты думаешь.

Кэрри хотела ему верить. Но Даниэль ясно дал понять, что будет защищать свою работу любой ценой. Неужели завтрашнее интервью для него всего лишь возможность подняться чуть выше по карьерной лестнице?

Аннабель не желала принимать отказ. Даниэль сидел на краю постели дочери, стараясь уложить ее спать. Он хотел уйти в гостиную, выпить пива и немного пострадать в одиночестве.

Кэрри расстроила его, спросив, что для него важнее: близкие люди или работа. Он подумал о документах, которые намеревался ей показать. Но, увидев ее улыбку, отказался от этой затеи.

Тихий голосок разума задал вопрос, на который Даниэль не желал отвечать. Неужели он решил поставить карьеру выше отношений с Кэрри?

Я не хочу эту книжку. Я хочу вот эту. — Аннабель сунула ему в руки библиотечную книгу «Принцесса на горошине».

Даниэлю показалось, что она весит тысячу фунтов. Он предложил Аннабель несколько других сказок, но девочка была непреклонна. Даниэль посмотрел на обложку: девушка стучалась в ворота замка. В сказке она превратилась в принцессу, за воротами замка ее ждала любовь принца.

— И жили они долго и счастливо, — тихо сказал Даниэль.

— Папа, читай, — нетерпеливо требовала Аннабель.

— Мы прочли ее уже трижды.

— Потому что она моя любимая. — Последнее слово она произнесла немного громче.

Девочка понятия не имела, какие страдания причиняет ему эта история. Она напоминала ему о Кэрри. Он встретил женщину, которая заботилась о его маленькой дочке, волшебным образом ей удавалось веселить Аннабель. Кэрри отличалась от других женщин. Она подарила ему надежду на будущее, в котором он уже успел разочароваться.

Мысль о документах не давала ему покоя. Будь он хорошим журналистом, вроде своего отца и деда, использовал бы полученную информацию себе во благо. Он сделал бы все, что потребовалось, ради рейтинга и репутации.

— Я устал, — сказал Даниэль и положил книгу на тумбочку у кровати Аннабель. — Завтра почитаем несколько сказок, Белл, я обещаю.

Слишком поздно он осознал, что слишком часто дает дочери обещания, которые на деле оказываются пустыми. Черт побери, ведь точно так же он недавно поступил с Кэрри: накануне обещал ей удачное интервью. Сказал, что не будет никаких сюрпризов и компрометирующих вопросов.

А в портфеле у него лежали сенсационные документы.

Аннабель нахмурилась, затем повернулась к отцу спиной и прижала к груди Уитни:

— Я больше не хочу читать.

— Белл… — Он протянул к ней руку, но девочка отпрянула.

— Спокойно ночи, папа, — решительно и печально произнесла малышка.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Аннабель притворилась спящей. С разбитым сердцем Даниэль вышел из комнаты.

Даниэль стоял у письменного стола и пялился на открытую папку: в ней были документы, фотографии, выдержки из старых интервью. Тут же лежал лист бумаги с пометками.

— Ты готов, новичок? — послышался голос Мэтта.

Даниэль посмотрел на босса:

— Ну да.

— Ты раздобыл какие-нибудь пикантные подробности? Было бы здорово устроить скандал. Тогда наш рейтинг бы поднялся.

Даниэль закрыл папку:

— Нет, скандалов не будет.

— Ну тогда организуй что-нибудь интересненькое, и быстро, новичок. Тебе, как и мне, известно, что скандалы на телевидении необходимы. Поэтому откопай парочку скабрезных деталей.

Даниэль ощетинился и уже собрался отправить Мэтта куда подальше. Потом он подумал об Аннабель и о том, как сегодня утром она сказала Грете, что ей нравится жить в Уинтер-Хейвене. Тихий город, домашние животные почти в каждом дворе, любимая бабушка рядом. Всю прошедшую неделю Аннабель была счастлива и довольна. Даниэль наконец почувствовал, что его отношения с дочерью потихоньку налаживаются.

Разве он может рисковать благополучием Аннабель?

Потребности дочери для него важнее всего. Как только он отработает на шоу несколько месяцев, сможет перейти на другой телеканал. А сегодня ему нужно перебороть себя вне зависимости от последствий.

Он снова вспомнил слова Кэрри и взглянул на папку с документами. Карьера или отношения с близкими людьми?

— Ну что ж, начнем, — пробормотал Даниэль. — Нам нужно испытать принцессу. — Он вышел из кабинета.

Дверь в студию открылась, появилась Кэрри. Сердце Даниэля забилось чаще, он затаил дыхание. На ней было ярко-синее атласное платье до колен, с неглубоким вырезом и пышной юбкой. Черные туфли на высоком каблуке, подчеркивающие изящность ее ног. Кэрри завила темные волосы, и они ниспадали ей на плечи кокетливыми локонами.

— Вот это да, — произнес Даниэль и подошел к ней. Ощутив ванильный аромат ее духов, он захотел ее поцеловать. — Ты прекрасно выглядишь.

Кэрри улыбнулась:

— Спасибо.

Она пригладила платье и посмотрела на Даниэля с сомнением:

— Как только все закончится, я переоденусь в джинсы.

Даниэлю очень хотелось прикоснуться к ней, но он знал, что Мэтт и все члены съемочной группы за ними наблюдают.

— Ты красива в любой одежде, — произнес он.

Даниэль напрасно надеялся, что Кэрри улыбнется, услышав его комплимент. В ее глазах читалось беспокойство.

— Хм, где мы можем поговорить? — спросила Кэрри. — Я должна кое-что тебе сказать.

Тут только Даниэль заметил, как она бледна и напугана. Что произошло за то время, что они не виделись?

— Конечно, давай пойдем…

— Итак, ребята, шоу скоро начнется. — Мэтт хлопнул в ладоши, привлекая внимание зрителей в зале. — Скоро новый выпуск выходит на эфир, поэтому у нас нет лишней минуты. Я должен получить готовую запись завтра до пяти. За работу!

— Мне очень нужно с тобой поговорить, — взволнованно повторила Кэрри.

Даниэль оглядел студию. Оператор встал за камеру, режиссер занял свое место.

— Можно подождать? Они готовы начинать запись.

Она нахмурилась:

— Думаю, ждать нельзя. Это очень важно.

Мэтт подошел к Кэрри и Даниэлю и встал между ними, пресекая всякие разговоры. Включились софиты, ярко осветив студию, оформленную в бело-розовых тонах. Стояла мягкая белая мебель, на стенах висели репродукции картин итальянских мастеров в толстых золоченых рамах.

Потом Мэтт махнул рукой:

— Все готовы.

— Не думал, что все будет так безвкусно, — заметил Даниэль, обращаясь к боссу. — Мы договаривались, что интерьер отразит глубину и значимость твоей личности.

— Глубину и значимость. — Мэтт усмехнулся. — Да, я буду иметь это в виду. Если найдешь где-нибудь глубину и значимость, дай мне знать.

Затем он подошел к Кэрри и стал раздавать указания работникам на съемочной площадке:

— Итак, ребята. Первым испытанием для принцессы будет проверка ее умения вышивать. Потом… — Он покачал головой и хитро улыбнулся, отчего Даниэлю стало не по себе. — Остальное будет сюрпризом. — Мэтт снова хлопнул в ладоши. — По местам!

— Я готова, — произнесла Кэрри, обращаясь к Даниэлю. — А ты?

— Конечно. Помни, что шоу развлекательное. Я обещаю, что все будет в порядке.

Она усмехнулась:

— Я на это рассчитываю, Даниэль. Я рассчитываю на тебя.

Ассистент взял Кэрри за руку и повел к сцене. Мэтт стоял рядом, пока прикрепляли микрофон к ее платью.

Даниэль приблизился к Кэрри и прошептал:

— Хорошо, что нам не придется готовить еду.

— О, наша кулинарная деятельность закончилась бы катастрофой. — Кэрри рассмеялась. Услышав этот звук, Даниэль затаил дыхание. — В конце концов мы устроили бы пожар.

Их взгляды встретились. Она смотрела на него большими карими глазами из-под длинных темных ресниц. Ах, как она хороша. Кэрри не просто прекрасна. Она неповторима.

— Готовы, ребята? — спросил режиссер. Кэрри отвернулась от Даниэля и кивнула.

— Хорошо. Три… Два… Один. Начали!

Кэрри сидела на подоконнике, тщетно стараясь успокоиться. Покинув студию, Кэрри вернулась в арендуемый коттедж, приготовила себе холодный чай и, завернувшись в одеяло, устроилась на излюбленном месте. Однако расслабиться ей не удалось. Она чувствовала себя напряженной и нервной.

Больше всего Кэрри расстроилась из-за того, что Аннабель видела сегодняшнюю безобразную сцену. Если бы Кэрри знала, что девочка наблюдает, она не сказала бы ни слова. Какой ужас! И, что еще хуже, Кэрри сама спровоцировала скандал. Во-первых, она согласилась на идиотское испытание для принцессы, а во-вторых, выпалила то, о чем хотела молчать.

Кэрри считала, что поборола в себе прежнюю импульсивность и, приехав в Уинтер-Хейвен из-за продажи вина, научилась поступать обдуманно. Очевидно, нет.

Даниэль дважды позвонил ей, но она включила голосовую почту. Сейчас ей не хотелось выяснять с ним отношения. Возможно, он просто надеется закончить с интервью и выяснить всю правду о ее происхождении, а затем обнародовать полученные сведения.

Кэрри закрыла глаза, уже представляя, что произойдет дальше. Магазин, возможно, будет работать, но уровень продаж, вне сомнения, упадет. И вина Учелли станут ассоциироваться с фальшивой принцессой.

Еще предстоял нелегкий разговор с родителями. Кэрри вздохнула, теребя мобильный телефон.

Пора что-то решать. Она вздохнула и набрала номер матери.

Бьянка долго не отвечала, и Кэрри уже собиралась прервать звонок, когда наконец услышала знакомое приветствие.

— Красавица моя, какой чудесный сюрприз! — Голос матери был наполнен добротой и любовью, и на секунду Кэрри задумалась, не перенести ли разговор на другое время. Но она не могла так поступить. Ей требовались ответы.

— Здравствуй, мама. — Она водила пальцем по узору на одеяле. Поколебавшись, она начала: — Я встретила еще одного человека в Уинтер-Хейвене, который тебя знает.

— Встретила? Как мило, — произнесла Бьянка немного сдержанно и напряженно.

— Он знает тебя достаточно хорошо. Ты помнишь Ричарда Паркера?

— Ричард… — выдохнула Бьянка. — Он связался с тобой?

— Да. И он сказал мне, что… — Кэрри закрыла глаза и вспомнила роковую ночь на берегу озера.

Перед ней стоял мужчина, его глаза были похожи на ее. Он открыл ей правду, которая изменила жизнь Кэрри.

— …он мой отец. — Она с трудом сдерживалась, боясь разрыдаться. — Это правда?

Ее мать долго не произносила ни слова. Слышалось только потрескивание на телефонной линии.

— Да.

Одно-единственное слово повергло Кэрри в шок.

Она до последнего момента надеялась, что мать опровергнет заявление Ричарда, назовет его сумасшедшим и пожурит ее за напрасные волнения.

Ее рука, в которой она держала телефон, подрагивала, по щекам катились слезы.

— Почему ты мне не сказала? — прохрипела Кэрри.

— Я не думала, что он узнает. Я так быстро уехала и… больше никогда с ним не общалась. Мне было легче вернуться к прежней жизни и обо всем забыть.

— Он знал обо всем с самого начала. И он уверен, что именно по этой причине ты так быстро уехала из США. Ты решила вернуться к Учелли, к мужу, и Ричард понял, что должен держаться от тебя подальше.

Когда Паркер во всем признался, Кэрри решила, что он солгал. Возможно, он просто хотел шантажировать королевскую семью и требовать денег.

Но их беседа затянулась, и через какое-то время Кэрри поняла, что перед ней человек, который очень любит ее мать. И сейчас он открыл ей правду только потому, что считал ее достаточно взрослой, чтобы справиться. К тому же Ричард всегда мечтал с ней познакомиться.

— Он больше никогда не выходил со мной на связь, — тихо произнесла Бьянка. — Мне всегда было интересно, как он поживает.

Кэрри слышала нежность в голосе матери. Их роман с Ричардом закончился два десятилетия назад, но любовь не умерла. Зря Бьянка ничего ей не рассказала с самого начала.

— Он женился, у него родилось двое детей. Он по-прежнему живет в Уинтер-Хейвене и до сих пор работает юристом. Но сейчас ему уже немало лет, и он подумывает о выходе на пенсию.

— Хорошо, — печально ответила Бьянка. — Прости меня за то, что я скрыла от тебя правду. Я не хотела, чтобы ты знала.

— У меня есть на это право, мама.

— Мне очень жаль, дорогая. Мне действительно жаль.

— А папа?

— Он знает. — Бьянка протяжно вздохнула. — Тогда я была готова оставить твоего отца. Я едва не отреклась от престола.

— Ты бросила бы Мариабеллу и Аллегру?

— Нет, никогда. Но я хотела большего. Я хотела того, чего у меня никогда не было. По иронии судьбы Ричард оказался единственным, кто заставил меня сделать правильный выбор.

— И ты передумала. — Кэрри немного сердилась на мать, но в то же время сочувствовала ей.

— Мое место здесь, дорогая. С человеком, которого я люблю. В стране, которая мне дорога. Я не понимала, насколько сильны мои чувства к твоему отцу, до тех пор, пока не потеряла его. И не только его, но и Учелли.

Ричард понравился Кэрри. Он был открытым человеком, полной противоположностью упрямого, страстного и вздорного человека, которого она на протяжении стольких лет считала отцом. Она могла понять, почему ее мать влюбилась в Паркера. Он напоминал тихое озеро.

— Жаль, что ты не рассказала мне раньше. Я могла бы давным-давно с ним познакомиться.

— Я так поступила по многим причинам. — В словах Бьянки чувствовалось неподдельное раскаяние.

К горлу Кэрри подступил ком.

— Я должна идти, мама. Мне нужно… Мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Я люблю тебя, Карлита. Я думала, что так будет лучше.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответила она, вдруг вспомнив о том, что произошло сегодня в студии.

Закончив разговор, Кэрри еще долго сидела на подоконнике, наблюдая за тем, как лунный свет серебрит воды озера, и слушая пение ночных птиц.

Работа в магазине стала для Кэрри спасением. Она погрузилась в любимое дело, и это помогло ей забыть о том, что скоро в эфир выйдет запись ее интервью. А потом ее спокойной жизни придет конец. Ее начнут преследовать репортеры, и долгие месяцы газеты будут пестреть издевательскими заголовками. И под перекрестный огонь попадет ее любимое вино.

— Ты сегодня очень тихая, — заметила Фейт, подойдя к Кэрри.

— Я просто думаю о том, что произойдет после того, как выпустят эту запись.

Кэрри рассказала о фиаско в студии. Фейт отреагировала с пониманием и состраданием, как и подобает настоящей подруге.

— Может, все не так плохо, как ты думаешь. — Фейт взяла Кэрри за руки. — Ладно, я вру. Но ты сильная и справишься.

— Я на это надеюсь.

— Знаешь, если ты собираешься управлять виноградниками, то должна стать более уверенной.

— Виноградники и вина, которые мы производим, совершенны. В них я уверена.

— Я имела в виду тебя. — Фейт серьезно посмотрела на Кэрри. — Ты замечательно справляешься и станешь отличным менеджером. У тебя получится любая работа, за какую ты возьмешься.

— Уровень продаж высокий потому, что люди находятся под впечатлением от визита принцессы. — Кэрри поджала губы. — Как только станет известно, что я — фальшивка, спрос упадет.

— Да, кое-кто покупал вино только потому, что оно имеет отношение к королевской семье. Но чаще всего его выбирали из-за высокого качества и благодаря доброму отношению замечательной продавщицы Кэрри. Я многому научилась, наблюдая за тобой.

— Правда?

— Ты умеешь выслушать людей, располагаешь к разговору, даешь дельные советы и не преследуешь цель продать как можно больше товара. Покупателям очень нравится такое отношение. Так что вино берут не потому, что ты принцесса, а потому, что ты хороший человек.

Всю жизнь Кэрри пыталась найти свое призвание и теперь оказалась в маленьком винном магазине. Никакая она не принцесса, а обыкновенная женщина, увлеченная работой.

Открылась дверь, и внутрь вошел Даниэль. У Кэрри чаще забилось сердце, но она напомнила себе, что он имеет отношение к шоу, которое через несколько часов разрушит ее жизнь. Именно он раздобыл сенсационную информацию о ее происхождении.

— Я не могу с ним разговаривать, — обратилась она к Фейт.

Если она рассчитывала, что Даниэль, услышав ее слова, поймет намек и исчезнет с глаз долой, то ошиблась. Он последовал за Кэрри в подсобку.

— Ты получил интервью, Даниэль, а теперь оставь меня в покое.

— Я не собирался делать ничего подобного. У меня не было намерения выдавать информацию.

— В самом деле? Разве не ты говорил мне, что цель шоу — доказать подлинность принцессы? Почему ты ничего мне не сказал?

— Я… — Он вздохнул. — Да, какое-то время я колебался, не использовать ли эти сведения в шоу. Но потом подумал, как много проблем это может принести тебе и твоему бизнесу, и решил молчать.

— Тогда откуда Мэтт обо всем узнал? — Она подняла руку, прежде чем он смог ответить. — Знаешь, твой ответ не имеет значения. Я надеюсь, ты заработаешь миллионы на этом скандале.

Он тихо выругался и покачал головой:

— Я не хотел, чтобы так получилось.

— Может, и не хотел. Но все записано на пленку. Работа важнее чувств людей, верно?

— Моя работа заключается в том, чтобы докопаться до истины, Кэрри.

— Ты можешь найти другую. Ту, которая не заставит тебя идти на сделку с совестью. — Кэрри отвернулась и стала собирать документы в стопку.

— Кэрри…

— Иди и делай свое сенсационное шоу, Даниэль. — Она махнула на дверь.

— Ты считаешь, мне нужна сенсация? — Когда Кэрри не ответила, Даниэль взял ее за руку и осторожно развернул. — Ты действительно веришь в то, что я хотел тебя подставить?

— Разве репортеры не охочи до скандалов? — Она покачала головой, сдерживая слезы.

— Раньше я был таким, — сказал он. — Я собирал интересные факты, добывал сведения… Но куда это меня завело? Я овдовел и потерял доверие дочери.

И я обидел женщину, которая действительно меня понимала. — Его голос надломился, и Кэрри едва не утратила решимость.

В дверь тихонько постучали. Фейт заглянула в подсобку:

— Кэрри, извини, что прерываю, но с тобой хочет посоветоваться старая клиентка.

— Мне нужно работать, — сказала Кэрри. — Ты можешь уйти через заднюю дверь.

— Принцесса Кэрри! — Аннабель подбежала к Кэрри и упала в ее объятия. Грета торопливо шла следом за энергичной внучкой. — Я по тебе скучала!

Сердце Кэрри оттаяло. Она наклонилась и крепко обняла малышку:

— Я тоже по тебе скучала, принцесса Аннабель.

Кэрри и пожилая женщина пожали друг другу руки.

— Я рада нашей встрече, — произнесла Грета.

— Я тоже. — Она улыбнулась, подумав, что при иных обстоятельствах ей удалось бы поладить с Гретой, которая стала бы идеальной свекровью.

— У меня столько дел на этой неделе, — сказала Аннабель, изобразив усталость. — Я ходила, как принцесса, играла с Уитни, а бабушка помогала мне делать пирожные. А вчера, когда я легла спать, пришел папа и… поиграл со мной в чаепитие!

— Правда?

— Угу. Папа пил чай с Бу-Бу и Кроликом. Уитни не пришла, потому что спала. Нам с папой было весело. Я надела диадему и туфли на каблуке.

— Кажется, вы приятно провели время.

— Папа был такой смешной. — Аннабель захихикала. — Даже Бу-Бу смеялся.

Значит, Даниэль наконец нашел подход к дочери и поиграл с ней. При мысли об этом у нее потеплело на душе. Кэрри представила, как она, Аннабель и Даниэль сидят за столом, пьют чай и едят сэндвичи. Кэрри одернула себя и заставила вернуться в реальность. Она не будет с Даниэлем. Ни сейчас, ни потом.

Он, несмотря ни на что, выбрал карьеру. И хотя Кэрри очень нравилось проводить время с Аннабель, она не может завязывать отношения с человеком, которому не доверяет.

Кэрри села в шезлонг, и малышка взобралась к ней на колени. Она уже привязалась к девчушке. Вероятно, это чувство никогда не исчезнет.

Карлита Сантаро — неуправляемый ребенок, на протяжении многих лет избегавший дома и семьи, полюбила это маленькое чудо. Она уже не могла представить, как вернется в Учелли, чтобы навсегда забыть озорное личико Аннабель. Эту утрату она будет переживать очень тяжело.

— Аннабель, я хочу попить. Подождешь, пока я вернусь?

Девочка кивнула. Кэрри вскочила и ушла прочь от гостей, решив спрятаться среди деревьев в глубине двора.

Потом она увидела Даниэля, и все мысли вылетели у нее из головы. Он подошел к столу, поцеловал мать в щеку, они о чем-то быстро переговорили. Даниэль обернулся и посмотрел на Кэрри.

В жилах забурлила кровь. Она с беспокойством наблюдала, как он направляется к ней. Кэрри вернулась к костру, насадила на вертел зефир и, наклонившись, притворилась, что поглощена процессом жарки.

— Я надеялся, что к моему приходу костер еще не будет разожжен, — сказал Даниэль.

Кэрри почти против воли взглянула на него, выругав себя за несдержанность.

— Почему? — спросила она.

На его губах играла улыбка, сердце Кэрри забилось чаще.

— Потому что тогда я мог бы похвастаться перед тобой своими удивительными навыками бойскаута.

— Ну, костер уже горит, а мне нужно следить за зефиром. — Она перевела взгляд на обуглившийся зефир.

— Думаю, его уже не спасти. — Даниэль взял вертел с двумя зубцами на конце и нанизал на них свежий зефир. — Вся хитрость в том, чтобы держать его подальше от пламени и медленно крутить над горячими углями. Нужно постоянно следить за ним, и в результате получится то, что нужно.

— Если бы все было так просто. — Она бросила сгоревшее лакомство в костер.

— Все просто, Кэрри. — Он вытащил вертел, а затем продемонстрировал Кэрри золотисто-корич не вый, идеально поджаренный зефир. — Для вас, миледи.

Осторожно сняв липкий десерт с вертела, она отправила его в рот. Сахарная масса мгновенно растаяла на языке. Почувствовав его невероятный вкус, она тут же вспомнила о губах Даниэля.

— Ну, спасибо, — пробормотала Кэрри.

Даниэль съел второй зефир, отложил вертел в сторону, отряхнул руки и поднялся:

— Мы можем поговорить?

Кэрри следовало ответить ему отказом. Она должна уйти и пообщаться с остальными гостями. Ей не следует обращать внимание на Даниэля.

— Я должна…

Она не закончила фразу, потому что не знала как.

Более того, она не знала, что делать дальше. Ее голос дрогнул от нерешительности.

— Пожалуйста, пойдем со мной. Я должен кое-что тебе сказать. — Даниэль протянул ей руку, и Кэрри не задумываясь приняла ее, но затем через несколько мгновений высвободилась.

Она не хотела снова им увлекаться и доверять ему. До них донесся мелодичный смех Аннабель, и ее сердце мучительно сжалось.

Какое-то время они шли молча, пока не оказались у качелей под ивой. Изящные ветви дерева развевались от легкого ветерка, образуя над качелями мягкий золотистый балдахин. Смеркалось. Во дворе была интимная атмосфера. Гости болтали и смеялись, их голоса сливались в однообразный шум.

Кэрри села на качели, а Даниэль встал рядом. Он взялся за штангу качелей и улыбнулся Кэрри.

— Боже, как я скучал по твоему красивому лицу.

Она вздохнула и поднялась:

— Не надо…

— Чего не надо?

— Делать вид, что все хорошо. Мы оба знаем — это не так. — Она хотела уйти, но он схватил ее за руку и притянул к себе.

Кэрри уперлась в его грудь. Ей было приятно вдыхать пряный аромат знакомого одеколона и мечтать о поцелуе. Она отвернулась и отступила.

— Извини. Наверное, мне не стоит так говорить, но я по тебе скучал. — Даниэль не отпускал ее руку.

Их взгляды встретились. — Все будет хорошо, Кэрри. Я обещаю.

— Возможно, сегодня все будет хорошо. Но я знаю, что ты выжидаешь время, чтобы устроить скандал, Даниэль. Например, надеешься встретиться с моим отцом и взять у него интервью. Или станешь терзать обоих моих родителей.

Кэрри запаниковала, ее голос стал хрипловатым. Ее хрупкий мир, выстроенный с таким трудом, рушился. Она едва успела доказать свою профессиональную состоятельность, как Даниэль уже разбил вдребезги все ее мечты. Несмотря на поддержку отца и его заверения, Кэрри слишком хорошо знала, к чему может привести скандал.

— Я видела предыдущие выпуски шоу и знаю, что произойдет.

— Я не собираюсь устраивать скандал. Поверь мне, — произнес Даниэль.

— Я доверяла тебе раньше, и к чему это привело? — Кэрри покачала головой.

— И к чему же?

Ох, как он ей докучает! Почему Даниэль не может просто оставить ее в покое? Пойти и сделать то, что собирался, и прекратить держать ее в неизвестности?

— Зачем ты спрашиваешь?! — в отчаянии воскликнула Кэрри.

— Ты посмотрела шоу сегодня вечером?

Она покачала головой:

— С меня достаточно того, что я в нем снималась.

— Ну, тогда это многое объясняет. — Он улыбнулся, и Кэрри захотелось стереть улыбку с его лица. Неужели Даниэль не понимает, что может погубить ее жизнь и бизнес?

— Для тебя это просто очередной репортаж. Еще одна галочка в перечне репортерских достижений.

— Вовсе нет. На самом деле я думаю, что интервью с тобой — самый важный репортаж в моей карьере.

Его спокойствие привело Кэрри в ярость. Даниэля явно не волнует, какие последствия будет иметь для нее шоу.

— Зачем только я на тебя полагалась?! — Она снова попыталась отвернуться, но Даниэль не позволил.

— Мэтт рылся в моей папке и достал оттуда результаты расследования. Я их ему не отдавал. Кэрри, я не сделал ничего, что подорвало бы твое доверие ко мне.

— Нет, неправда. Ты… — Она замолчала, пытаясь вспомнить те моменты, когда он лгал.

Даниэль всегда говорил ей правду и все же поставил в неловкое положение. Он подвел ее.

— Ты обещал, что все будет хорошо, — хрипло произнесла Кэрри. Ее голос дрожал. — Но все вышло иначе.

— Знаю. И мне жаль, Кэрри. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы компенсировать твои страдания и все изменить, — ответил Даниэль.

Где-то кричали ночные птицы, гости смеялись. Даниэль вздохнул, отпустил руку Кэрри и сел на качели.

— Давным-давно я нарушил самое важное обещание в своей жизни, и с тех пор все изменилось.

Кэрри расположилась рядом. Сейчас Даниэль выглядел потерянным и беззащитным. А вдруг она судит его слишком строго? Может, стоит его выслушать и попытаться понять?

— Почему? — спросила Кэрри.

Он отвел взгляд, и она прочувствовала его боль и сожаление.

— Я должен был быть там, — тихо сказал он, слова давались ему с трудом. — Я должен был остаться дома, как обещал, а не выходить на работу.

— Людям постоянно приходится работать сверхурочно, Даниэль. Ты не можешь себя за это винить.

Он покачал головой.

— Мне следовало вызвать няню. Черт побери, я должен был перенести встречу на другое время. — Он порывисто выдохнул. — На первом месте — семья, а не проклятая карьера.

— Но теперь ты заботишься о своей семье. Аннабель…

Даниэль повернулся к ней:

— Неужели ты не понимаешь? Меня не было там, когда она во мне нуждалась. Не имеет значения, что мы собрались разводиться. Когда Сара мне позвонила, я должен был проявить заботу о ребенке. И с тех пор я постоянно произносил фразу «Я обещаю», но обещаний никогда не выполнял. Я снова и снова обманывал собственную дочь. А теперь… — Он посмотрел в ее глаза. — Я подвел тебя. Не нарочно. Но разницы никакой. Я думал, что держу ситуацию под контролем, но оказалось иначе. Мне очень жаль, Кэрри. Ты не представляешь, как я сожалею.

Кэрри читала на его лице муку, ей хотелось протянуть к нему руку и успокоить его. Она желала верить Даниэлю и любить его всем сердцем.

— Ах, Даниэль, ты всего лишь человек и поступаешь так, как считаешь нужным. Никто не застрахован от ошибок.

— Ты была права. Карьера стала для меня важнее отношений с близкими. Я зациклился на репортажах, репутации, деле Рейнольдсов. — Последние слова были произнесены с легким сарказмом. — Я только об этом и думал, пока не встретил тебя. Я пытался исправиться, но этого оказалось недостаточно. Ни в ту ночь, ни после. — Его голос сорвался. — Я… их обманул, Кэрри. Боже правый, я их подвел. Мне очень жаль.

— Ты никого не подводил. Ты обыкновенный человек, вот и все.

Однако Даниэль не слышал ее и продолжал себя обвинять:

— Если бы я не уехал… — Он покачал головой. — Я должен был… Боже мой, я должен был поступить иначе.

Кэрри крепко обняла Даниэля и стала шептать слова утешения. Он снова и снова извинялся; его слезы намочили ткань на ее плече, но она продолжала обнимать Даниэля, позволяя ему выговориться и выпустить наружу страдания и боль, сдерживаемые в течение года. Если до возвращения в Учелли Кэрри не сможет наладить с ним отношения, то хотя бы сумеет утешить.

Через некоторое время Даниэль успокоился. Кэрри заметила, как его взгляд прояснился, будто принятие принесло ему облегчение.

— Прости… — сказал он.

— За что? За то, что позволил другу тебя утешить?

— Мы с тобой друзья, Кэрри? — Он пытливо посмотрел ей в глаза.

Друзья. Кэрри спросила себя, действительно ли это так? Если бы она ответила утвердительно, то солгала бы. Если бы она ответила отрицательно, то спровоцировала бы новые вопросы, обсуждать которые ей не хотелось. Поэтому Кэрри решила отступить и сменила тему:

— Ты через многое прошел. Я поддерживаю тебя, Даниэль.

Возможно, он заметил, как она увильнула, но не стал возражать.

— С этого момента я не стану давать обещаний, которые не смогу сдержать. Никогда. Я уже много раз подводил Белл и не желаю делать этого снова, — сказал он.

— Вы устраивали чаепитие, — улыбнулась Кэрри.

Кажется, Даниэль немного расслабился:

— Устроили. Я даже надел боа.

Кэрри рассмеялась:

— Ты? В самом деле?

— Да. Я решил, что настало время продемонстрировать моей дочери свою любовь. Я показал, что прислушиваюсь к ее желаниям. С тех пор как умерла моя жена, я считал, что не смогу стать хорошим отцом. Я часто отсутствовал, пока Белл была совсем маленькой, и едва ее знал. Я был чужаком для собственной дочери. Я не знал имен ее плюшевых игрушек, какую кашу она любит, названия ее любимой книги. Но после встречи с тобой я стал уделять Аннабель больше внимания.

— Из-за меня? — Кэрри осторожно раскачивалась. — Что же я такого сделала?

— Ты быстро проникла в ее мир и нашла с ней общий язык, хотя совсем ее не знала. И рядом с тобой она стала счастливее.

— Нам, девочкам, — Кэрри пожала плечами, — легче понять друг друга.

— Аннабель и я связаны, поэтому я подумал, что нам с тобой будет проще наладить отношения. Мне было ужасно трудно, я переживал. Я… — Даниэль покачал головой и выругался, — …боялся.

— Ты? — Кэрри окинула взглядом высокого, сильного мужчину, сидевшего рядом.

Того, кто, не боясь огня и боли, отправлялся на поле боя, чтобы сделать репортаж. В сознании Кэрри понятие страха к Даниэлю было просто неприменимо.

— Чего?

— Снова подвести тех, кого люблю. Я думал, что если не стану заводить отношений с женщинами и сосредоточусь только на работе, то мне будет легче. — Он посмотрел в ее глаза. — И мне было бы легче, если бы я не рисковал своим сердцем и не влюблялся.

Его слова охладили Кэрри, точно ушат ледяной воды. Она отпрянула:

— Влюбиться? Не говори о любви, Даниэль, если не имеешь это в виду.

Он поднялся и встал перед ней:

— Я искренен, Кэрри.

Как же она хотела ему верить. Но однажды он уже подвел ее. Она задумчиво посмотрела на оранжево-желтое пламя костра. Даниэль может погубить ее, а Кэрри не желает рисковать. Она убеждала себя, что Даниэль подбирается к ней только для того, чтобы получить новую порцию информации, а ее чувства ему не нужны. Кэрри встретила его взгляд и задала вопрос, который давно крутился у нее на языке.

— Скажи мне правду, Даниэль, — произнесла она. — Как быстро ты предашь меня и разрушишь мою жизнь?

Даниэль озадаченно смотрел на Кэрри. Разве она не знает о том, что он сделал?

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно произнес он.

— Ты хочешь встретиться с моим настоящим отцом? Так сколько должно пройти: день, неделя, месяц? — Кэрри прикусила губу, в ее глазах блестели слезы. — Давай покончим с этим, Даниэль.

— Я не пустил это в эфир.

— Что?

— Я не собирался выпускать интервью в эфир в том виде, в каком оно было сделано, — повторил он. — На самом деле записи скандала не существует.

Даниэль осознал, что Кэрри действительно не видела сегодняшнего выпуска шоу, иначе не говорила бы таких ужасных вещей.

— Я была там, Даниэль. Мне жаль, что я оказалась слишком глупой и не держала рот на замке, когда Мэтт разносил новость по всему миру.

— Ты не слышишь меня, Кэрри! Запись уничтожена. Интервью получилось пристойным. — Даниэль крепко сжал ее руку. — Поверь, все ненужные кадры я стер.

Ничего не понимая, Кэрри продолжала сопротивляться. Даниэль видел неверие в ее карих глазах.

— Как ты это сделал? — наконец спросила она.

— Я пошел сегодня в студию, отредактировал запись и отправил ее до выхода в эфир. Затем уничтожил все свои заметки. Я должен был сделать это сразу, как только понял, что полюбил тебя.

Даниэль улыбнулся. Слава богу, в монтажной оказался Тед, который с готовностью согласился помочь. Оказалось, Тед до смерти устал от стычек с Мэттом и его безнравственности, поэтому с радостью решил ему отомстить.

— Но… Тебя могут уволить.

— Я уже уволился. — Даниэль пожал плечами.

Он думал, что будет волноваться из-за перспективы потерять работу, но этого не произошло. Сотрудничая с человеком, который вызывает лишь отвращение, не построишь карьеру. Творчество превращается в заключение.

— На меня могут подать в суд, но думаю, Мэтт не станет этого делать.

— Они просто найдут способ восстановить запись и выпустить ее, — заметила Кэрри.

— Нет. Я и об этом позаботился.

— Как? Даниэль, журналистов нельзя остановить, когда они чуют сенсацию.

— Можно, если тебе известно что-то, что им не хочется обнародовать.

Даниэль не понимал, почему эта идея не пришла ему в голову прежде. Но лучше поздно, чем никогда. Теперь он готов пойти на все, лишь бы защитить Кэрри.

— О чем ты говоришь? — спросила она.

— Оказывается, мистер Миллер — твой клиент и сварливый сосед моей матери — кое-что знает о моем боссе Мэтте. Он племянник мистера Миллера и не оканчивал Гарвард, как любит заявлять. Он вообще не имеет высшего образования. Его выгнали из университета за плагиат курсовой работы. Владельцу телекомпании не понравится такая правда. И Мэтт об этом знает. Он получил работу только благодаря нужным связям. После разговора с одним из сотрудников я узнал, что Мэтт занимается темными делишками.

Тед поведал о некоторых грешках босса: проплаченные участники шоу, подстроенные скандалы, фальшивые интервью.

— Ты его шантажировал? — в ужасе спросила Кэрри.

— Скажем так, я убедил Мэтта, что в его интересах пойти на уступки. — Даниэль не сомневался, что бывший босс долго не продержится в телекомпании. Скорее всего, он уже рассылает свое резюме, подыскивая новое место.

У Даниэля было достаточно материалов, чтобы сделать сенсационный репортаж. Он мог продать его на один из государственных каналов. Кстати, таким образом Даниэль и восстановит свою репутацию, и сделает карьеру. Но сначала нужно было заняться другим.

— Я мог бы использовать эту информацию, чтобы получить возможность вернуться на телевидение, — сказал он. — Но я этого не хочу. Ты научила меня, как важно быть честным с самим собой.

— Я тебя научила? Как?

— Будучи честной с самой собой.

— Ведь я выдавала себя за принцессу. — Кэрри отвернулась. — Ты ошибаешься.

— Думаешь, кровное родство — единственное, что делает тебя частью семьи, пусть даже и королевской?

— Нет, но…

— Никаких «но». Ты принцесса. В моих глазах, в глазах горожан и жителей твоей страны. И особенно — в глазах Аннабель.

Эти слова разбили ей сердце. Кэрри не хотела снова разочаровывать маленькую девочку.

— Если ты будешь вести себя как принцесса, то мир станет воспринимать тебя так, — прибавил Даниэль.

— Вести себя как принцесса? — Кэрри вздохнула. — Ты же меня знаешь. У меня никогда этого не получалось.

— Ты была ею, когда села на самолет и отправилась в Уинтер-Хейвен, чтобы реализовать проект, которым дорожишь. Проект, принесший пользу Учелли. Ты делаешь то, что важно для тебя и твоих людей, то есть исполняешь роль посла. Разве не ты говорила Аннабель, что принцесса всегда старается заботиться о людях и отстаивает их права?

Кэрри покачала головой. Посол не стал бы устраивать скандал на телевидении; он сумел бы держать язык за зубами.

— Не знаю, прав ты или нет… — протянула она.

— Дочь так часто твердила мне об этом, что я могу повторить ее слова в точности. — Даниэль усмехнулся. — Быть принцессой не значит происходить из знатного рода или целоваться с принцем. Прежде всего ты должна стать хорошим человеком, заботиться о других людях и отстаивать то, что для тебя важно. — Его улыбка стала нежнее. — Ты сама об этом говорила, Кэрри, и была права.

— Возможно, но…

— Не опровергай свои слова. Ты отстаивала собственные интересы, когда тебе представилась возможность приехать в США и работать в винном магазине. Приняв участие в шоу, ты показала миру, что настоящая принцесса не должна вышивать или болтать по-французски. Принцесса может заниматься бизнесом. Я понял, что, как и ты, должен отстаивать самое дорогое.

Ее широко раскрытые глаза блестели.

— А что дорого тебе? — уточнила Кэрри.

— Семья. Люди, которых я люблю. Я хочу исполнять обещания, данные им. Это важнее, чем все остальное: чем любой репортаж, любая работа. — Даниэль пришел к этой мысли вчера вечером, когда сидел за маленьким столиком с Аннабель. Он мечтал видеть улыбку дочери, знать, что она счастлива. — Я дал тебе обещание, Кэрри, — сказал, что все будет в порядке, — и теперь его исполню.

Она прикусила губу:

— Что ты собираешься делать?

— Ну… — Даниэль улыбнулся и погладил большими пальцами тыльную сторону ее рук. — Думаю, что мне нужно жениться.

— Же… — Она покачала головой, боясь поверить в услышанное. — Что?

— Жениться. Хотя мне будет трудно найти невесту — ведь я безработный.

— Уверена, ты скоро устроишься. Ты очень талантливый. — Она отвернулась. — Твоя жена будет очень счастливой женщиной.

Он приблизился к ней, и она почувствовала тепло его тела.

— Неужели тебе так сложно научиться снова мне доверять? — прошептал Даниэль.

— Я доверяю.

Он выгнул бровь:

— Кэрри, дорогая, ты никому не веришь.

Она вздохнула:

— Ладно. Я с трудом общаюсь с людьми. А с журналистами…

— Тебе труднее всего, — закончил он.

— Да.

Даниэль поморщился. Он понимал, как у нее сложилось подобное отношение. Он заработал свою репутацию не слишком честно, как и некоторые из его коллег. В стремлении сделать интересный репортаж он не обращал внимания на тех, кто мог пострадать.

Но отныне будет иначе. Он стал другим человеком.

— Я был ужасен. Мэтт использовал меня, чтобы получить скандальную историю. Я тщился, что смогу его как-то сдержать, но ошибался. Он безжалостный карьерист, жаждущий славы и богатства любой ценой. Но больше я не хочу работать на такого человека. Я осознал, как сильно пострадаешь ты, твоя семья, Учелли, бизнес, если информация выйдет в свет. Поэтому и принял меры.

— Да, но есть же свидетели. Что им помешает продать новость в газету?

— Ничто. — Жаль, он не мог стереть воспоминания зрителей, как стер запись. — Но мы будем бороться, если такое произойдет. Вдвоем. Мы справимся с любой ситуацией.

Кэрри смотрела на него с сомнением:

— Даниэль, я не думаю…

Он прижал палец к ее губам, не давая ей закончить мысль:

— Ты никому не доверяешь, потому что никто не знал, какая ты на самом деле. Но я тебя знаю, Кэрри. Ты фантастическая женщина.

— Мы познакомились всего несколько недель назад. Как ты можешь быть в этом уверен?

— Ты решительная, сильная и пойдешь на любой риск, чтобы защитить самое дорогое. Настоящая принцесса, а не какая-то кукла с диадемой. Ты заботишься о любимых и оберегаешь их. К тому же ты честная и милая. И завоевала расположение Аннабель. — Он усмехнулся. — Если хочешь знать, завоевать ее расположение и согласие очень непросто.

— Согласие на что?

— На то, чтобы ты стала моей женой.

Кэрри в замешательстве открыла рот. Неужели она не ослышалась?

— Твоей женой?

— Ты — единственная принцесса, на которой я хочу жениться. — Секунду помолчав, он прибавил:

— Карлита Сантаро.

До Кэрри медленно доходил смысл слов Даниэля. Они проникали в ее душу и сердце. Она посмотрела в его голубые глаза и увидела в них искренность.

— Неужели этот мужественный и прекрасный человек хочет связать свою судьбу со мной, обыкновенной женщиной?

Он рассмеялся:

— Ты, моя дорогая, отнюдь не обыкновенная.

— И ты тоже. Как только мы встретились… Ну, может, во время нашей второй встречи, — она улыбнулась, — я поняла, что ты не похож на остальных. Увидев, как ты читаешь сказку дочери, я поняла: ты человек с добрым сердцем и щедрой душой. Человек, который сделает все возможное, чтобы защитить тех, кого любит. И ты защитил меня.

— Потому что я люблю тебя, Кэрри. — Протянув руку, Даниэль погладил ее подбородок. — Тебя, истинную принцессу.

Кэрри рассмеялась, ее душа переполнялась радостью, как весной переполняются цветами сады. Она пошла на риск, гораздо более серьезный, чем поездка в США, и выиграла. Мужчина, с которым она познакомилась и в которого влюбилась, на самом деле оказался принцем.

— О, Даниэль, я тоже тебя люблю.

Смеясь, он привлек ее к себе и поцеловал, страстно и нежно. Они едва сдерживались от нахлынувших чувств. Даниэль гладил ее по спине, и Кэрри с радостью к нему прижималась. Спустя какое-то время она отстранилась и спросила:

— Но ведь я больше не буду носить диадему.

— Мне все равно. Главное, чтобы ты носила кольцо. — Даниэль глубоко вздохнул, сунул руку в карман и вытащил оттуда небольшую черную бархатную коробочку.

Внутри было кольцо с крупным бриллиантом, окруженным более мелкими камнями. Даниэль обошел три ювелирных магазина, прежде чем нашел то, что хотел. Увидев выражение лица Кэрри, он понял, что старался не зря.

— Оно потрясающее, Даниэль…

— Я хотел, чтобы кольцо напоминало тебе об Учелли, — сказал он. — Бриллианты цвета шампанского имеют почти такой же оттенок, как вино «Пино Гриджо», которое свело нас вместе.

Кэрри прижала руку к губам, на глаза навернулись слезы. Даниэль действительно понимал ее. Как же ей повезло встретить человека, который полюбил ее такой, какая она есть.

— Оно само совершенство, — произнесла Кэрри.

Даниэль преклонил колено:

— Ты согласна? Ты станешь моей женой?

— Я… — Кэрри широко улыбнулась, потом кивнула и прошептала: — Да. Да, Даниэль, я стану твоей женой.

От радости ему захотелось кричать во весь голос. Поднявшись, Даниэль поцеловал Кэрри и надел кольцо ей на палец. Он поднес руку невесты к своим губам:

— Знаешь, я читал Аннабель много сказок. В конце каждой принц завоевывает принцессу, и они уезжают вдаль на породистом коне, озаренные лучами закатного солнца. Но, — он притворился разочарованным, — у нашей сказки есть одна проблема.

— Какая?

— Я не принц.

— Скажу тебе по секрету, — произнесла Кэрри, целуя его в губы, — что я тоже не принцесса. Но это нам не помешает.

— В чем?

Прильнув к Даниэлю, она положила голову ему на грудь:

— Жить долго и счастливо.

— Мы проживем долго и счастливо, любовь моя, — прошептал он и припал к ее губам.