Долгое время считалось, что у легендарного сибирского золотоискателя Федора Алясина по прозвищу Аляска нет наследников. И вот как гром среди ясного неба прозвучала новость, что наследник, а точнее наследница, есть, и в ее руках — бесценная карта с указанием богатейших месторождений золота.
Никто доподлинно не знает, кто эта девушка, как она выглядит, где живет, но на нее открыта настоящая охота!
Частные детективы и бандиты-отморозки, спецслужбы и журналисты, клан старателей и воры в законе — все сбились с ног в поисках дочери Аляски. Ведь тот, кто первым найдет царицу золотых земель, тот и сорвет самый большой куш в жизни…
1.0 — Litres Downloader, 1.1 — исправление структуры, скрипты, склейка слов, облегчение обложки — Isais.
— Вот и всё, — вздохнул молодой чукча. — Душа Моржа на небесах. А скорее всего, во льдах. Мы теперь являемся хранителями бумаг, которые…
— Я думаю, лучше отдать их Князю, — тихо проговорила миловидная женщина. — Или у нас будут…
— Хватит, Зойка, — недовольно остановил ее Умка.
Она вздохнула.
— Мы ничего не сможем получить, кроме пули или ножа. Ну может, удавку на шею. Ты обещал старейшине Моржу, что…
— Морж мертв, — снова перебил ее чукча, — а это, — он поднял чемоданчик, — стоит больших денег. Курович, адвокат Аляски, не стал бы собирать ничего не стоящие бумаги. Я не читал их, но знаю, здесь компромат на людей, занимавших раньше высокое положение и ставших сейчас богатыми.
— Умка, — качнула головой Зоя, — подумай, как ты сможешь…
— Умка — это белый медведь, сильный и опасный зверь. Меня так прозвали не зря, — самодовольно усмехнулся он. — Я всё смогу и получу большие деньги. Ты со мной?
— Пока да, — вздохнула Зоя, — но при первой опасности уйду и всё расскажу Князю. Он единственный, кто сумеет что-то сделать с этими бумагами.
— Женщина! — угрожающе остановил ее Умка. — Про этот чемоданчик знаем только мы с тобой. В нем наше будущее. Надеюсь, у тебя хватит ума понять это.
— Значит, Морж сдох, — размышлял Князь. — Если верить его словам, наследница Аляски должна объявиться очень скоро, всего через семь месяцев. Тогда и узнаем, существует она на самом деле или нет. Пока же известно, что есть могила матери и девочки, родившейся вроде бы от Аляски. Но ни фамилия, ни отчество не его… Пока ничего не поделаешь. Придется ждать… Бумаги, завещанные девчонке, стоят целого состояния.
— Ваныч, — окликнул его вошедший бородатый мужчина, — помнишь Леньку, ну Умка его прозвали? Он при Морже вроде как в шестерках ходил. С ним баба была, Зойка Вензель. Волчицей ее кликали.
— Короче! — оборвал его Князь.
— Слепой звонил, — заторопился Поп. — Ему по пьяному делу братан Волчицы сказал, что сеструха ему говорила, будто у Умки есть какие-то ксивы и он их продаст только за очень большие бабки.
«Неужели архив Куровича?» — подумал Князь и приказал:
— Закажи билеты на Анадырь.
— Зачем? — спросил Поп. — Легче связаться с Клещом. Он сейчас в Магадане, а там лету всего ничего.
— Закажи билеты на Анадырь, — довольно зло повторил Князь.
Валентин Викторович Песковатский остановил собравшегося было уходить сына.
— Слушай, Филипп, узнай у своих бывших, ну, разумеется, кому доверяешь, что известно о Морже? Помнишь, по делу Аляски проходил этот чукча. Он не раз бывал в столице и был знаком с Куровичем. Я тут наткнулся на дело, которому тогда хода не дали. Так вот, там упоминается Морж, вроде как старейшина у чукчей.
— Фамилия этого Моржа? — спросил Филипп.
— Морж, — усмехнулся отец. — Морж Анатолий. Ему уже под девяносто. Был прапорщиком пограничных войск. Дважды судим. За незаконное хранение оружия. Но потом выбился в люди, стал бригадиром охотничьей бригады. Кстати, в одиночку шатунов уделывал. — И вдруг без всякого перехода резко спросил: — Фотографии получил?
— Вот они, — растерянно проговорил сын и положил на стол несколько снимков.
— Хрен угадаешь, на кого похож новорожденный младенец, — проворчал Песковатский. — А бабец ничего. «Буракова Анна Павловна», — прочитал он надпись. — Что о ней известно?
— Детдомовская. Закончила Щукинское училище, но ни разу нигде не играла. Уехала в Штаты с каким-то продюсером, он погиб, сбит машиной. Виновник не установлен. Она довольно быстро сошлась с Аляской. Он хоть и был в годах, но баб просто завораживал, даже молодух. Когда она забеременела, устроил большой праздник. И вот еще что… Врач, который принимал роды, убит. С ним был детектив, которого нанял Генри Бергман. Кстати, вот кого следует опасаться, он давно мечтает заполучить путь к золоту России. Странный тип. Погиб его сын, а он будто не придал этому значения. Похоронил довольно скромно.
— Почему не говоришь, что встречался с Лаурой, дочерью Бергмана? — перебил его отец неожиданным вопросом. Филипп, явно не ожидавший этого, растерянно уставился на него. — Жду вразумительного ответа, — спокойно проговорил Валентин Викторович.
Филипп вздохнул.
— Она позвонила и предложила поговорить. — И вдруг взорвался: — А ты не думаешь, что я уже вырос из того возраста, когда…
— Что? — привстал отец.
— Батя, — попытался взять себя в руки Филипп, — тебя волновал архив. Судя по всему, он уничтожен. А мои дела — это мои.
— Слушай, щенок, — процедил Песковатский, — рано ты меня на мягкий хлебец переводишь. У меня еще зубы есть, могу насмерть загрызть. Ты в последнее время повел себя так, как будто всё в твоих руках. Может, нашел наследницу?
— Она же умерла, — удивился сын.
— Жива она, — махнул рукой Песковатский. — Иначе не было бы этой охоты за бумагами наследницы. Кстати, найти надо всех, кто был причастен…
— Но погоди, батя, — ничего не понимая заговорил было Филипп. — Ведь…
Отец снова перебил его.
— Что-то намутил Аляска. На могильной надписи фамилия матери, которая ни о чем не говорит, и отчество ребенка — не Федоровна. Ничего пока не понятно. До мая следующего года ждать придется. Не мог Аляска просто придумать сказку, — качнул он головой. — Уверен, есть наследница, и это ребенок Аляски, чужому он бы ни хрена не оставил. Нас это касается в первую очередь. Золотая долина до восемнадцатого года принадлежала моему деду, польскому шляхтичу Песковатскому, и она должна стать нашей.
— Почему ты раньше ничего не говорил? — едва сумел выговорить потрясенный Филипп.
— Забыл, в какое время мы жили? — усмехнулся отец. — Чего хорошего для нас могло быть в СССР, сам понимаешь. Теперь я хочу восстановить свои права, ведь Долину открыл наш родственник, Семен Семенович Песковатский. Посмотри в сейфе, там папка с нашей родословной. Но хочу предупредить, сынок, — криво улыбнулся Валентин Викторович, — не торопись вычеркивать меня из списка действующих лиц. Я запросто могу неприятный сюрприз тебе преподнести.
— Надька твоя родная сестра? — спросил полковник милиции.
— По матери, — ответил Антонов. — А чего это вдруг тебя заинтересовало?
— Да тут вроде как говорок идет, — Зогин потер лысину, — что Надька не от мужа родила Вику. И про тебя, собственно, разговорчики ходят, что ты прикрываешь сестру. Бомжа отмазал какого-то, а он вроде как по мокрухе шел. Мужа своей бывшей замочил…
Антонов кивнул.
— Брали тут одного, ну не то чтобы бомжа… В общем интересно мне, кому и зачем нужно было подставлять этого Марецкого. Мужика жизнь и так по полному ударила. И жена предала, и квартиры лишился, и срок, считай, не за что получил. А был офицер…
— Это ты про Марецкого? Так ведь он вроде как к твоей сестренке подкатывается…
— Слушай, Яков, — шагнул к нему Антонов, — не советую тебе такую чушь молоть. Понятно?
— Да, собственно, я по-дружески тебе сказал, — быстро проговорил Зогин, — потому что слышал, он…
— От кого именно?
— Ну, например, Шишин говорил, что ты, мол, отмазал хахаля сестры, а чего она нашла в этом бомже…
— Понятно, — кивнул Андрей. — Но больше никогда и нигде не повторяй этого. Надеюсь, ты меня правильно понял.
— Тонюха, да я за тебя… — обняв женщину, страстно шептал рослый молодой мужчина.
— Стой, Артур, — отстранилась Гладкова, — особо ручки-то не распускай.
Он снова обхватил Антонину за талию.
— Надька меня по полному бортанула, и хрен с ней. Ая к тебе…
— Ее бывший, знаешь, где? — оттолкнула его Тоня.
Артур усмехнулся.
— А ты, похоже, ревнуешь своего офицерика. Не получилось у тебя муженька крайним по мокрухе сделать.
Я вот чего не въеду, неужели ты, в натуре, думала, что он убил?
— Да нет, Виктор не мог убить, тем более в спину. Он же воевал.
— Да хрен с ним, с твоим бывшим, — снова попытался облапить ее Артур.
— А ты почему расстался с Надькой? — вновь увернулась от его объятий Тоня.
— Да из-за Вики этой, — помолчав, процедил Артур. — Деваха она видная и все женские прелести при ней. Я пару раз ее по отечески по заднице и пригладил. А она, сучка, — зло блеснул он глазами, — чуть челюсть мне не свернула. В секцию ходит. Маманя ее туда направила, и ей понравилось.
— Говорят, твой вроде хочет с золотом дело иметь? — прервал его чей-то голос.
Резко повернувшись, Артур выхватил ТТ.
— Да убери пушку, — усмехнулся вышедший из соседней комнаты Поп, — или тебя пришьют раньше, чем ты успеешь подумать об этом.
Артур заметил слева парня, державшего его на прицеле, и опустил пистолет.
— Чего надо?
Поп сел к столу и взглянул на Тоню. Та налила ему водки. Он взял стакан, сделал несколько глотков.
— Хорош под дурака косить. Чья дочь Виктория?
— У Надьки был хахаль из Штатов, — мрачно сказал Артур. — Я думаю, от него. Но она не признается в этом, у нее же муж был. Он в Штатах погиб. У Надьки роды на несколько дней раньше произошли. По крайней мере, она так говорит.
— Понятно, — немного разочарованно пробормотал Поп и направился к выходу. — Ты вот что, Артурчик, забудь про этот разговор и про встречу нашу забудь. Дольше проживешь. А если где-то кому-то что-то вякнешь, мы тебя, сучонка, в бетон закатаем. Вот, держи на пивко с крабовыми палочками.
Он бросил сотню и вышел. Парни последовали за ним.
Артур зло посмотрел на Тоню.
— Что-то я ни хрена не понял.
— Да я сама не очень понимаю, — пожала она плечами. — Спрашивали про баб, у которых дочери лет двадцати и родились в США или в Канаде. Я и вспомнила, что твоя Надежда…
— Да какая она моя! — заорал Артур. — Просто я пытался бабки сделать за ее счет, но не вышло. А ты, значит, всех знаешь, кто родил за… А этот кто? — кивнул на дверь Артур.
— Козырный фраер, — спокойно проговорила Тоня. — Он с Князем крутится.
— Я же говорил, никому ни слова, — послышался голос Попа, потом дважды хлопнул выстрел. — Хорошо стреляешь, Гаврош, — усмехнулся Поп.
— С восьми лет отец учил, — рыжеватый парень сунул пистолет в ящик для мусора.
— Не жаль пушку бросать?
— Шесть раз бросал.
Рыжий вытащил сзади из-за ремня ТТ с глушителем.
— Здесь устрой пожар, — распорядился Поп. — Как тебя кличут?
— Буран.
— Надо же, на сутки закрыт! — Князь выматерился. — Нельзя в Анадырь, бери билеты до Магадана!
— Магадан тоже не принимает, — сказал Клещ.
— Тогда в Хабаровск.
Клещ кивнул.
— На всех или…
— Нам двоим.
Послышался вызов сотового. Князь узнал голос Попа.
— Это не она, Ваныч. Есть еще одна, проверю сегодня.
— Больше не звони, — предупредил его Князь. — Я сам звякну.
— Не торопись, говори спокойно, — прервал абонента Бергман.
— Они разыскивают женщин, которые двадцать лет назад рожали в США или Канаде, — повторил мужской голос. — Я узнал об этом от своей знакомой.
— А ты не можешь узнать… — начал было американец.
— Мистер Бергман, — перебил его абонент, — но как же я…
Бергман усмехнулся.
— Да, да, понимаю. Но все равно спасибо. Я тебя прошу, Том, об этом никому ни слова. Когда вернешься, заходи.
— Обязательно, — обрадовался Том.
— Его нужно убрать, Лаура, — обернулся к дочери Бергман. — Надеюсь, ты сможешь это устроить.
Она спокойно кивнула.
В комнату вошел рослый мулат.
— Стефани уехала по магазинам, — сказал он. — Сьюзен сейчас в спортзале. Звонила Тресси, хочет завтра приехать.
— Значит, явится с адвокатом и будет требовать долю Берта, — решил Бергман. — Хотя этот слабак был моим сыном, жалеть о его гибели не приходится. Слишком большую проблему он нам оставил. Впрочем, с этим вполне можешь разобраться ты. — Он внимательно посмотрел на Лауру.
— Уволь меня от встречи с этой чокнутой! — вспыхнула она. — Я не хочу быть арестованной за убийство психопатки. В конце концов, почему бы не отдать ей то, что она хочет. Берт довольно удачно начал сам заниматься торговлей.
— Ей этого мало. Она будет требовать его процент доходов от нашего дела, — возразил Бергман.
Лаура резко сменила тему.
— Почему тебя взволновало известите о том, что в России кто-то ведет поиск женщины, родившей ребенка у нас или в Канаде?
Отец понял ее ход и сразу поставил на место.
— Тебе совсем не идет роль наивной глупышки, так что давай звони в Россию.
— Стефани и Сьюзен знают, что наследница жива? — напрямую задала вопрос Лаура.
— Разумеется нет, — недовольно огрызнулся Бергман. — Я старый идиот. Надо было брать Фальконга живым и выбивать из него правду.
— А я думала, его убил не ты, — призналась Лаура. — Но почему тогда детектив…
— Именно поэтому. Я боялся, что Рони сумеет разговорить его. Но слава богу, этого не случилось. Кстати, как наши частные детективы?
— Рони почти здоров, — улыбнулась Лаура. — Хорошо, что вовремя там оказался его напарник. Они в Бостоне. Кстати, Кет живет с Флэйдом. Рони просто принимает заказы, ну а работают Флэйд и Кет. Ты выплатил им оговоренные суммы?
— Они выполнили свою работу и, разумеется, получили деньги. Жаль, что Рони остался жив, хотя он ничего не успел узнать, я с ним говорил. И Стефани говорила, и Мери. Но все же вдруг он просто решил поиграть? И тут еще звонок этого Тома. Почему начали искать наследницу снова? И почему в России?
«А ты хитер, папочка», — мысленно заметила Лаура, а вслух спросила:
— Ты не боишься, что ее могут найти?
— Нет, — покачал головой отец. — Я не боюсь, что ее могут найти, я просто не хочу, чтобы все началось сначала. Тумина написала, что родила девочку любовница Аляски Буракова Анна Павловна. Мать скончалась во время родов, девочка умерла тоже. А тут неожиданно кто-то начал искать женщину, родившую дочь в девяностом году в США или Канаде. Все возвращается на круги своя? — довольно зло спросил он.
Лаура выдержала паузу и наконец спросила:
— А кто мог знать, что это дезинформация? Кстати о Туминой…
— Я знал, что она собирает материал об Алясине и его любовницах только тогда, когда она нашла могилы матери и дочери, и не останавливал ее. Она помогла мне и, что интересно, это ничего не стоило. — Бергман рассмеялся. — Я был уверен, что о наследнице и завещании Алясина все забыли, как вдруг кто-то начал проверять женщин, которые рожали в США или в Канаде. Кто этот умник? — раздражение Бергмана росло. — Почему, после того как все поверили Туминой, он начал поиск снова?
— А ты не думал, что подсказка может идти от кого-то из твоих помощников? — предположила Лаура.
Бергман нахмурился.
— О’Бейли не будет рисковать, связываясь с русскими. У него в СССР были неприятности, когда он пытался заработать, добывая сведения о ракетных точках на Урале. Скорее всего, это инициатива кого-то из имеющих виды на Золотую Долину. Но это человек не от О’Бейли.
— Мне кажется, данные из Москвы — просто попытка спровоцировать тебя на ответные действия. Это не мог быть Том Коргерт? — спросила Лаура.
— Нет. Когда ты была в России, он охранял тебя. И вообще занимался совсем другим.
— А может быть, кто-то просто не поверил Туминой. Правда, тогда появляется вопрос — почему ничего не предпринимают против нее?
— Зачем? Что они могут узнать нового, кроме того, что она уже заявила через газеты, журнал и телевидение? Мне вот что интересно, это каким же надо быть идиотом, чтобы пытаться найти всех женщин, родивших девочек в девяностом году прошлого столетия? — Бергман рассмеялся и, резко оборвав смех, остро взглянул на Лауру. — Я вижу, тебя интересует сейчас только один вопрос: знаю ли я, где дочь Аляски?
Нисколько не смутившись, Лаура утвердительно кивнула.
— Вот в чем дело, — раздраженно начал Бергман. — Дочь Аляски действительно умерла. Но он сделал какую-то другую девочку своей наследницей и оставил завещание. Эта девочка жива и чертовски богата. Скорее всего, она не знает, точнее, наверняка не знает ни об отце, ни о том, что на ее счету целое состояние, что она очень скоро должна стать владелицей карты богатейшего золотоносного участка. Я пытался выяснить, кто она, эта наследница, и нанял детективов. Позже выяснилось, что роды принимал Фальконг Рудельт и любовница Аляски умерла вместе с дочерью. Кстати, Аляска был там. Черт возьми мою тупость! — прорычал Бергман. — Я должен был понять все это раньше! Убив Фальконга, чтобы он не рассказал ничего адвокату Аляски, я убрал единственного человека, который знал правду. Мои люди и полиция Оттавы перевернули все дела о родивших в девяностые годы, но ничего не нашли. Понимаешь?! — заорал он. — А теперь выясняется, что есть кто-то, кто знает о наследнице и о том, что завещание будет оглашено в мае следующего года. Мне пришлось убить и детектива — просто потому, что он нашел Фальконга и мог узнать правду.
— А ты уверен, что детектив не успел узнать?
— Уверен, — кивнул Бергман. — Мы прослушивали их разговор, и когда Фальконг начал говорить о родах, я приказал стрелять на поражение. В бумагах Фальконга нет ничего о дочери Аляски. Понимаешь?
— Но если дочь Аляски умерла при нем, кого он мог назвать наследницей? Аляска авантюрист и умел рисковать, но он не был идиотом или добреньким человеком, мог убить и за унцию золота. Ты не пробовал говорить с Рони?
— Разумеется, пробовал, и не раз, — он махнул рукой. — Говорит, что да, дочь Аляски родилась у Фальконга и умерла немного позже матери. И все. Видимо Аляска сделал хитрый ход специально для таких идиотов, как я. Он просто подставил эту Буракову для сведения всех, а в это время где-то рожала женщина, которую он любил. Раньше мне и в голову такое не приходило.
— Папа, — все так же спокойно продолжала Лаура, — но остался О’Бейли. Насколько я знаю, Фальконг был ассистентом профессора… Почему бы не попробовать.
Бергман вздохнул.
— Согласись, милая, О’Бейли — влиятельный человек. Все знают о его связи с известной террористической группой.
— Давай попробуем войти в его базу данных и посмотрим девяностый год. Вдруг удастся найти человека, который продаст нужную нам информацию. И есть третий вариант. — Она улыбнулась.
— И что это за вариант? — с интересом спросил Бергман.
— Оставим его как последний и…
— Надеюсь, разговор не обо мне? — прервала ее стремительно вошедшая женщина.
— Тресси! — воскликнула Лаура. — Ты покрасилась! Честное слово, раньше ты выглядела лучше.
— Твои слова меня не задевают, — усмехнулась гостья. — и я не к тебе, а к мистеру Бергману. Надеюсь, папа помнит, что его сын, мой покойный муж, оставил мне кое-что.
— А это как раз ко мне, — поднялась Лаура. — Неужели ты не знаешь, что сорок пять процентов от…
— Знаю, — оборвала ее Тресси. — Но я хочу получить все свое.
— Но ты не являешься акционером или членом совета, — усмехнулась Лаура. — О каких деньгах ты можешь говорить? Только о тех, что остались у твоего мужа, моего брата, после его кончины.
Отбросив сумочку, Тресси шагнула к ней:
— Я знаю, что он за двое суток до гибели вложил все сбережения в покупку этой нефтяной вышки. И уговорила его ты!
Бергман, закурив сигару, с интересом смотрел на женщин. Обе сбросили туфли. Пригнувшись, чуть поддернув юбки, они двинулись навстречу друг другу. Начать поединок помешало появление мулата.
— Босс, — поклонился он, — к вам Флэйд Уайт.
Женщины поспешно отошли назад, обулись и сели в кресла.
— Зови, — кивнул Бергман.
Войдя, Флэйд бросил взгляд на женщин.
— Я бы хотел поговорить с вами наедине, мистер Бергман.
— У меня нет секретов от дочери и вдовы моего сына.
— Я могу поговорить с вами наедине? — повторил Флэйд, едва сдерживая улыбку. — Вам это ничего не будет стоить.
Бергман посмотрел на Лауру, перевел взгляд на Тресси.
— Вам, кажется, хотелось что-то обсудить. Ступайте в спортзал или…
— Мы успеем это сделать. — Лаура поплотнее устроилась в кресле.
— А почему нас просят уйти? — капризно спросила Тресси.
Бергман промолчал.
— Хорошо, — сказал глядя на него Флэйд. — Вашего сына убили. Я знаю, что вам плевать на это, вы всегда считали его неудачником. Но убит он из-за вашего интереса к завещанию Аляски. За полчаса до смерти он говорил с мужчиной. С кем именно, мы узнаем позже. Потом позвонил жене и сказал, что имеет важную информацию, поэтому поедет к отцу, то есть к вам.
— Берт действительно говорил тебе это? — уставился немигающим взглядом на Тресси Бергман.
— Он звонил, — кивнула Тресси. — Но просто сказал, что ему надо что-то сообщить вам, и поехал.
— Продолжай, — кивнул детективу Бергман.
— Берт убит выстрелом из снайперской винтовки, — продолжал Флэйд. — Но не у клиники О’Бейли. Он убит в подземном гараже отеля. И там на видеокамере у двери для механика видно, как…
Рядом с домом грохнул взрыв. Все невольно пригнулись. Простучала длинная автоматная очередь. В кабинет ворвались вооруженные охранники. Прикрывая Бергмана, они утащили его в скрытую за портьерой дверь.
— Быстро вниз! — крикнул мулат.
Тресси и Лаура побежали к двери.
— Если взорвали мою машину!.. — рванул за ними Флэйд.
— Не торопись погибать, — остановил его мулат. — Взорвана машина Тресси.
— Сучка, — буркнул Флэйд.
— Кстати, только что звонила Кет и сообщила, что в ваш рабочий кабинет бросили гранату.
— Кассета! — попытался оттолкнуть его Флэйд.
— Там все сгорело, — засмеялся мулат. — А дублирующую запись забрала полиция и нечаянно запорола кассету.
Флэйд остановился как вкопанный.
— Послушай старину Аржу, приятель, — похлопал его по плечу мулат. — Вы выполнили задание мистера Бергмана, получили деньги. Больше не появляйся тут. Я никогда никому не давал советов, но ты не из тех, кто пытается грязно заработать деньги. Уходи и забудь все. Тогда, может быть, останешься живым.
— Спасибо за совет, Аржу, — улыбнулся Флэйд.
— С хозяйкой тебе лучше не говорить, — предупредил мулат. — Твоя машина у бара «Индейское ранчо». Так что выходи через черный ход, тебя проводят. Больше тут не показывайся. Насчет убийства сына мистера Бергмана ты доказать уже ничего не сможешь, а слова, они и есть слова, ты только разозлишь его и пострадаешь. Поверь, парень, я бы не хотел видеть твой труп.
— Позволь вопрос, — сунув пистолет в кобуру, начал было Флэйд. — Почему…
— Передай привет Кет, — перебил его Аржу. — От Черного Тигра. — И улыбнулся.
Появились двое охранников с автоматами…
— Отбой, — остановил их Аржу. — Это просто перепившие малолетки развлекаются.
— Там машину взорвали, — сказал атлет.
— Отбой, — повторил Аржу. — Где Билл? Надеюсь, у него хватило ума не оставлять женщин одних?
— Их вывели через разные выходы, — усмехнулся атлет. — Лично я поставил бы на ничью.
— Я предпочитаю мужской бокс, — хмуро проговорил мулат, — а борьбу не люблю вообще. Проследите за детективом, — приказал он. — Его могут попытаться убить.
— Что, черт возьми, происходит?! — метался в гневе Бергман. — Взрывают машину, стреляют, и все это возле моего дома! Что происходит?!
— Извините, сэр, — виновато потупился офицер полиции. — Несколько наркоманов из индейцев решили почтить память умершего вождя.
— А куда вы смотрите?! — орал Бергман.
Флэйд подошел к бару и оторопело огляделся.
— Угнали?..
— Ваша машина на стоянке, сэр, — подошел к нему краснокожий мужчина с орлиным пером в волосах. — Я сейчас подгоню ее. Аржу просил подождать вас на углу.
Флэйд облегченно вздохнул и сунул в рот сигарету. Худощавый молодой мужчина вытащил сотовый, но, вздрогнув, выронил его и стал заваливаться на бок. Упасть ему не дали подскочившие двое парней. Рядом остановился «мустанг» с открытым верхом. Мужчину забросили на заднее сидение, парни запрыгнули следом. Машина рванула с места.
— Что-то он не звонит, — вздохнул Рони.
— С ним все нормально, — заверила его стоявшая у окна молодая женщина.
— Кет, — улыбнулся Рони, — ты любишь его?
— Да, — ответила она. — И давно. Но Флэйд… — Кет замолчала.
— Вам лучше уехать. Поезжайте в Бостон, а еще лучше — куда-нибудь подальше. Чтобы вас не могли найти. Поверь, я знаю, что говорю.
— А ты? — повернулась к нему девушка.
— У меня есть причина остаться и довести игру до конца. Не спрашивай какая, просто уезжайте.
— Это он! — Кет схватила зазвучавший сотовый.
— Где ты сейчас? — торопливо спросил Флэйд.
— У Рони.
— Никуда не выходи, — продолжал Флэйд. — На звонки не отвечайте. Только на мой номер. И держите оружие наготове. Я, прежде чем войти, позвоню. Все. — И телефон Флэйда отключился.
— Странно, — растерянно посмотрела на Рони Кет. — Он нервничает…
— Делай все, как он сказал.
Поморщившись, Рони встал и, открыв сейф, достал пистолет. Проверил патроны в обойме. Из-под подушки достал револьвер. Кет вытащила из сумочки небольшой пистолет.
— Это что за игрушка? — удивился Рони.
— «Джуниор», — улыбнулась она. — Выпущен в ЮАР на основе браунинга. Небольшой, но убойная сила хорошая. Восьмизарядный. Кроме этого у меня есть Смит-Вессон, достался от папы. Он погиб в Анголе пять лет назад. — Она вздохнула. — Мама умерла от инфаркта, узнав о гибели папы. А я пошла в армию. Но через год пришлось уйти. Я разбила голову одному военному советнику. В общем-то для меня закончилось все неплохо. Я владею немецким, стала работать переводчицей в компании «Ролинг». Потом мы познакомились с Флэйд ом, и я стала помогать вам.
— Какого ты мнения о Мери? — спросил он.
— Стерва, — кратко ответила Кет. — Мы с ней пару раз едва не сцепились. В России. Что касается Стефани, она, пожалуй, верна Бергману. А вот Сьюзен — загадка. Но она готова сыграть против своего шефа, если ей предложат хорошие деньги. Лаура и жена убитого ненавидят друг друга, и очень давно. Они где-то пересекались.
— Почему ты так решила?
— Женщина это просто чувствует, — засмеялась Кет. — Но там дело не в мужчине, а в чем-то другом. Если ты хочешь продолжить эту игру с наследницей, опасайся Сьюзен и особо Тресси. Она жадна и самолюбива. Муж ее не устраивал ни в чем, и она жила с ним только из-за миллионов Бергмана. Но Бергман вот-вот отойдет от дел, и поэтому Тресси и Лаура обязательно сойдутся. А тебе я советую отойти от этого дела.
— Не могу, — покачал головой Рони. — И не будем выяснять причины. Я буду работать один.
— Я же говорил, заприте двери, — войдя, прорычал Флэйд. — Тебе привет от Черного Тигра. — Он посмотрел на Кет.
— Аржу у Бергмана? — удивленно спросила она.
— Да. Кто-то взорвал машину Тресси и выпустил пару автоматных очередей. Кстати, когда я пришел, обе мисс были разуты, юбки поддернуты. Старик явно ожидал схватки. В общем, лихо сработано, — криво улыбнулся Флэйд. — Копы сыграли на их стороне. Пленки нет, я про видеозапись. И копии тоже. А еще мне придется платить за сгоревшую комнату. Хозяйка…
— Хозяйка просила передать, что больше не желает тебя видеть, а деньги можешь засунуть себе… — Кет рассмеялась. — Твои вещи я привезла сюда.
— Единственная хорошая новость, — облегченно вздохнул Рони. — А с чего это она вдруг стала такой доброй?
— Шериф — ее знакомый, я его тоже знаю. Он ей сказал, что будет гораздо дешевле просто выгнать тебя. Если она возьмет деньги, ты не съедешь, а значит, ее снова могут закидать гранатами или еще что-нибудь похуже сделают.
— Спасибо шерифу, — улыбнулся Флэйд. — Кстати, откуда тебя знает Аржу?
— Он воевал вместе с папой, — опустила голову Кет.
— Он посоветовал немедленно исчезнуть, — обнял ее Флэйд. — Мы сегодня же, сейчас же…
— Я остаюсь и доиграю эту игру, — перебил его Рони. — Я не буду работать ни на кого, просто я хочу дойти до конца.
— Конец может быть очень скоро, — с тревогой заговорил Флэйд. — Неужели ты еще не понял?
— Именно поэтому я и остаюсь, — улыбнулся Рони. — Потому что понял почти все. Почти. А хочу выяснить все до конца.
— Слушай, — опустился Флэйд в кресло, — ты не оставляешь мне шанса. Неужели я так и не смогу назвать себя семейным человеком?
— Ты бросаешь меня? — тихо спросила Кет.
— Я не хочу оставлять его, — вздохнул Флэйд. — Он дважды спасал мне жизнь.
— Мы не можем, — со слезами на глазах сказала Кет.
— Ты плачешь! — Флэйд вскочил и обнял ее.
— Она любит тебя и решила, что ты остаешься со мной, чтобы избавиться от нее, — сказал Рони.
— Ну конечно же нет! Просто может быть очень опасно…
Флэйд вложил в руку Кет платок.
— Ая не хотел бы…
— Без нее ты мне не нужен, — не дал ему договорить Рони.
— Спасибо тебе. — Кет благодарно взглянула на него и ушла в соседнюю комнату.
— Ты с ума сошел, — зашипел Флэйд. — Нас запросто могут…
— Лучше физическая смерть с любимым, — покачал головой Рони, — чем знать, что человек не любит тебя. Так говорили в Японии жены умерших самураев.
— А если ее убьют раньше?
— Этого мы не допустим, — решительно сказал Рони. — Обещаю, пока живы мы, и она будет жива.
— Успокоил, — усмехнулся Флэйд. — Кто знает про это твое логово?
— Никто.
— Это успокаивает, — хмуро пробормотал Флэйд. — А теперь ответь на главный вопрос. Почему ты не оставишь это дело? Тем более, как я понимаю, работать мы будем бесплатно. Или я что-то не знаю и тебя, точнее нас, нанял какой-то…
— Кет! — позвал Рони. Она вошла. — Я хочу выяснить все. Денег у нас не так уж и много, поэтому…
— Насчет денег ты ошибаешься, — весело возразила Кет. — Есть двести тысяч долларов. Я получила заработанное у Бергмана.
— Это надо отметить! — в один голос воскликнули Рони и Флэйд.
— Значит, он отказался от услуг детективов? — уточнила Элизабет.
— Отказался, — кивнул профессор О’Бейли. — Бергман всегда был жаден. Убит его сын, а он не желает воспользоваться услугами тех, кто выведет его на виновных.
— Признаться, я не понимаю, почему детектив остался жив, — задумчиво проговорила Элизабет.
— Ему повезло. Собственно, это ничего не меняет, все пока идет, как надо. Как надо мне, — подчеркнул О’Бейли. — Меня занимает вот какой вопрос. Как я понял, Бергман не хочет проверять информацию Тома из России. Странно, почему?
Элизабет вздохнула.
— Я не совсем понимаю, что происходит. Думаю…
— Ты делай то, что я говорю! — оборвал ее О’Бейли. — Думать и принимать решения буду я. Кто устроил шумовое шоу около дома Бергмана?
— Полиция задержала троих индейцев, — ответила она. — Что-то связано с вождем племени…
— Где детективы?
— Сейчас, — она взяла телефон и набрала номер.
— Слушаю, — отозвался голос на французском.
— Где частные сыщики? — спросила она.
— К сожалению, мы потеряли их, — виновато отозвался абонент.
Отключив телефон, Элизабет прищурилась.
— Они их потеряли. — И вызвала другой номер.
— Не надо, — остановил ее профессор. — Когда вернется наш человек? — помолчав, спросил он.
— Послезавтра.
В кабинет ворвался Джуй.
— На кладбище были русские. Фотографировали…
— Значит, все-таки проверяют, — профессор хмыкнул.
Боцман, мордатый верзила, и его напарник по кличке Артист, стройный молодой мужчина в светлом костюме, закончив порученное им дело, вышли за ворота кладбища.
— А ты, кстати, неплохо говоришь по-английски, — заметил Артист. — Я этому всерьез так и не научился.
— Я с детства мечтал в мореходку, чтоб в загранку ходить, — вздохнул Боцман. — Поэтому и нажимал на английский. Первый в школе был, — похвастался он. — Но в училище не приняли, а тут частники появились. И я устроился на один торгаш. Был в Китае и Японии. В Японии троих каратэков поломал по бухаре, и кончилась моя морская жизнь. Я самбо занимался и боксом, вот меня Слепой и приметил. Под следствием с ним в Чите были. Мне гоп-стоп шили, но хрен полезло. Слепой, кстати, и помог. Выпустили меня, а через два дня и он вышел. Вот так я к нему и попал. Когда он про Канаду зачирикал, я думал шутит. А выходит, в натуре, Валек Боцман в Канаде! — хохотнул он.
Артист заметил удивленные взгляды идущих навстречу и прошипел:
— Ты не в цирке. Еще раз загогочешь, познакомишься с канадской полицией. Поверь, туда лучше не попадать.
— Понял, — кивнул Боцман. — А когда мы в Москву?
— Через пять часов.
Князь, отпив из бутылки, полил водкой могилу Моржа и выдал длинную тираду мата. Проходившая мимо старушка, перекрестив его, что-то прошептала.
— Падло гребанное! — не унимался Ваныч. — Так и ушел, ничего не сказав. А ведь знал, сто процентов даю, знал. Не верю я, что Аляска дочь свою похоронил. Бумаги эти… Твою мать и ихнюю тоже. Кто-то воду мутит, а на кой хрен, не понять. — Он еще отпил из бутылки. — Надо Умку шарить. И шкуру эту. Зойка Вензель, кажется. Ну шкура-то наверное ни хрена не знает, а вот Умка…
— Но ведь она звонила, — напомнил Поп. — Получается, есть у нее что-то. Только мы с тобой тут одни, нас запросто могут в вечной мерзлоте закопать. Сам знаешь, не любят туточки на вопросы отвечать. Уезжать надо.
— Есть желание город посмотреть, — возразил Ваныч. — И с Умкой перетереть кое-что. А насчет того, что могут в вечную мерзлоту… Чукчей бояться — на Чукотку не летать. Чукчи, они только в анекдотах смешные и придурковатые. Когда я с Ангарки ушел, меня один на собаках почти сутки вез. И все время пел. — Князь засмеялся. — Я спросил, что за песня такая? А он говорит, что, мол, что вижу, про то и пою. Зарезали его, бедолагу. На всякий пожарный, чтоб ментов навести не мог. Правда, он сумел одного подстрелить, а еще одному перо в печень сунуть. Ему в затылок пулю всадили, а потом ножами били. Надо извозчика ловить и на хату набиваться. В гостиницу желания нет, все-таки приграничный район.
Увидев трехдверную «Ниву», Ваныч замахал рукой.
У кровати больного старика сидели Умка и Шаман в наряде береговых чукчей, расшитом грубыми нитями, лоб и щеки украшали татуировки красного, синего и черного цветов. Их разговор прервал вошедший молодой чукча.
— Приехали двое, — сообщил он. — На кладбище сразу покатили. Один матерился и по-всякому Моржа полоскал. Князь его вроде кличут. И Поп какой-то, но не похож он на попа.
— Сколько с ними парней? — явно испуганно спросил Умка.
— Их только двое, — ответила из соседней комнаты Зоя. — Они квартиру сняли, у таксиста.
— Видно стукнули им про мой базар с Моржом. Интересно, кто они…
— В годах оба, — сказал чукча. — У одного печатка…
— Значит, вор в законе, — кивнул Умка. — Интересно, кто же это?
— А тебе какая разница? — взглянул на него Шаман. — Зря ты влез в дело Моржа. Небо говорит, что примет тебя дно морское из-за твоей глупости.
— Хорош каркать, — огрызнулся Умка. — Я знаю, что делаю. Не хочу прожить все время тут, мне эта тундра… — Он замолчал.
— Вот что значит съездить в Хабаровск, хоть и на неделю, — покрутил головой Шаман. — Город таких, как ты, не примет.
— У меня шанс есть! — взвился Умка. — И я не упущу момент. А твое небо, — он скорчил презрительную гримасу, — научило тебя только вокруг девяти костров танцевать да вопить.
— Закрой свой поганый рот, — приподнявшись, остановил его старик. — Верой живут все народы, нет веры, жизни, значит, нет. Да, — он тяжело вздохнул, — богов много. Много потому, что людей очень много. И каждый народ говорит на своем, данном ему богом языке. Ты, Ванька, оставь эту затею, или тебя порежут, как тюленя на берегу, и потроха в воду бросят. А нет хуже, ежели человек не похоронен. Значит, он и не жил вроде как. Отдай ты то, что Морж оставил. Морж не своей жизнью жил. Если бы не Аляска, давно бы его убили. Так что ты, Ванька, не глупи. Ведь не помилуют ни родных, ни близких. Морж тайну какую-то хранил. И жив был потому токо, что не знал про то никто. А ты уже разболтал, как кедровка в сопках. И Зойка кому-то звонила, разговор был у нее.
Умка вскочил.
— Зойка!
Входная дверь распахнулась, в комнату ворвались двое с пистолетами. Один ударил Умку ногой в спину. Тот отлетел к стене. Шаман метнулся к распахнутой двери и замер у стены.
— Где чемодан? — прижав ногой голову Умки к полу, спросил один из налетчиков, второй заглянул под кровать, на которой лежал старик.
— Здесь чемодан, — подвинувшись вперед, протянул руку Шаман и ребром ладони ударил стоявшего около Умки по шее. Поймав падающее тело, осторожно положил на пол. Второй налетчик, стоя на коленях, вытаскивал из-под кровати большой старый чемодан. Шаман подпрыгнул и ногой резко ударил его между лопаток. Парень рухнул как подкошенный.
— Где то, что тебе передал Морж? — наклонился к застонавшему Умке Шаман.
— У меня в машине, — промычал тот. — Маленький чемоданчик. Вроде дипломата. Серый. Замок цифровой.
Шаман посмотрел на еще не пришедших в себя налетчиков, потом на лежащего старика.
— Они убьют его, а нам их убивать нельзя. — И поклонился старику. — Простите…
Что-то наподобие улыбки скользнуло по бледным губам умирающего.
— Спасибо, Лю. Смерть от руки врага быстрее и безболезненнее той, что приходит сама. Не связывай свой путь с тропинкой Умки. Он трус. Иди своей дорогой и останешься жив. Уходи и спасибо.
Шаман кивнул и помог Умке подняться. Тот хотел было взять валявшийся ПМ, но шаман качнул головой.
— Не тронь. — И вытащил сотовый. Набрал номер. — В пятнадцатой квартире двое вооруженных преступников, — картавя проговорил он. — Дом семь. — Отключив телефон, толкнул Умку. — Быстро к машине.
— Я эту гадину Зойку, — бормотал, спускаясь по ступенькам Умка, — прибью.
— Если бы не она, ты был бы уже труп! — оборвал его Шаман.
— Почему Парамон назвал тебя Лю? — садясь в машину, спросил Умка.
— Старый умирающий человек. Вспомнил, наверное, кого-то, сделавшего ему добро, — отговорился Шаман.
Неожиданно явившиеся двое застали Зою одну.
— Чемоданчик, — всхлипнула Зоя, чувствуя на затылке холод пистолетного дула. — Небольшой и замок из цифр. Он отдал его Ваньке. Ну Умке. Ванька любит, когда его так называют.
— Где этот придурок? — зло спросил рослый блондин.
— У деда своего, — всхлипнула Зоя. — У Парамонова.
Он…
— Садись в машину и показывай, — толкнул ее блондин.
За рулем «Тойоты» сидел смуглый молодой мужчина.
Машину вел уже вполне пришедший в себя Умка, Шаман устроился на заднем сиденье. Набрав номер, он стал говорить по-английски.
— На дурака началась охота, я помогаю ему. В чемодане карты золотоносных мест. На большинстве из них уже ведутся разработки. О наследнице, разумеется, ничего нет, только карты и заметки Аляски. Насчет Долины тоже ничего.
— Что будешь делать? — спросил женский голос.
— Попытаюсь выяснить, кого интересует чемоданчик. За три года я порядком наелся красот этой чудной земли, — он усмехнулся, — но дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Кстати, Аляска был действительно прекрасным золотоискателем. В пяти местах из восьми им определенных добыча заслуживает внимания.
— А что же насчет архива Куровича? — нетерпеливо перебила его женщина.
— Не все сразу, — спокойно ответил Лю по кличке Шаман.
— Почему ты не допросил тех двоих? — спросила она.
— В этом случае их пришлось бы убить, и Умку с дедом тоже. Для властей я стал бы убийцей, а так вечером в новостях местного телевидения про этих двоих скажут, назовут имена. Тогда выйти на хозяина будет просто.
— Ты по-какому говоришь? — не удержался от вопроса сидевший за рулем Умка.
— По-японски, — вполне серьезным тоном сказал Лю. — С богом удачи говорят только по-японски.
— Ааа, — понимающе кивнул Умка. — И о чем просишь?
— О здоровье тебе, мне и об удаче нам обоим.
Навстречу им на скорости прошли два милицейских микроавтобуса.
— Туда летят, — усмехнулся Шаман.
У дверей квартиры, которую они только что оставили, шла перестрелка.
— Там двое! — прижимаясь к стене, испуганно орал в переговорное устройство сержант. — Копина в правую руку подранили, когда он дверь открывал. Что делать, капитан?!
— Держи дверь на прицеле. Окна в одну сторону выходят?
— Вроде да, — выдохнул сержант и облизнул пересохшие от испуга губы.
Послышались быстрые шаги поднимавшихся по лестнице. Он развернулся и вытянул руку с ПМ.
— Да мы это, Мухин! — присев, заорал один из милиционеров. — Копина увезли, — осторожно выпрямляясь, сообщил он.
Мухин вздохнул.
— Двое их там, с пистолетами. Стреляют, су…
В квартире дважды грохнул выстрел охотничьего ружья.
— Заходите! — услышали они голос. — Это я, Парамонов, Парамон. Меня все знают. Я убил их.
Милиционеры переглянулись.
— Пошли, — скомандовал старлей.
Войдя в комнату, они увидели лежащего возле кровати старика. Мухин наклонился к нему.
— А он того… — оглянулся он на старлея. — Мертвый. И улыбается.
Распрямившись, передернул плечами.
— Сумел-таки Парамонов сделать этих, — тихо сказал лейтенант, подошел и закрыл мертвому глаза. — Рак у него был, жить совсем немного оставалось, а ведь хватило сил двоих пристрелить. Охотник отличный был. Хотя ружьишко-то старое. — Он поднял двустволку. — Тулка. Жаканами их уложил. Первому в затылок попал, второй, видно, развернулся на выстрел, ему жакан в грудь угодил. Молодец Парамонов.
Недалеко от дома, где только что шла перестрелка, машина, в которой везли Зою, притормозила.
— Менты, — шепнул сидевший за рулем смуглый парень.
— Я прогуляюсь, — открыл дверцу его напарник, худощавый блондин. — С нее глаз не спускай. Дернется — мочи.
Водитель, повернувшись, уткнул глушитель на стволе ТТ Зое в живот.
— Не дергайся, с тобой все будет в порядке. Поможешь найти Умку, и ты свободна. Еще и бабок получишь.
Свободной рукой он вытащил из кармана и сунул ей в вырез на груди несколько сотенных купюр евро.
Блондин вернулся довольно быстро. Закурил.
— Там двоих хозяин пристрелил, — выпуская дым, проговорил он. — Из охотничьего ружья. И сам умер. Говорят, больной был. В ментуру кто-то звякнул, что в квартире двое бандитов. Неужели Умка сообщил?
Он посмотрел на Зою.
— Ванька мог, — кивнула она. — Он трус. Может, решил продать чемодан Моржа.
— А что в чемодане?
— Я не видела. Умка говорил, какие-то бумаги.
— Про Моржа, видно, кто-то еще вспомнил, — заметил водитель. — Не ты ли…
— Я только со Звездочетом разговаривала, — призналась Зоя. — Он обещал денег, тысячу евро, и что меня не тронут.
— Получишь не одну, а триста, но сначала отдашь нам Умку. Звякни Звездочету, — сказал водитель напарнику. — Стволы вернем, и сваливать надо.
— Кипиш в городе, — сказал, войдя в комнату, Поп. — Двоих отморозков какой-то мужик из ружьишка пристрелил. Говорят, Умку те искали. Еще я видел Якоря, он заметил в баре аэропорта Арийца с каким-то фраером. Похоже, Звездочет тоже в деле.
— Менты сейчас начнут под гребенку брать, попадем не за хрен, — сквозь зубы процедил Князь. — Предъявы не будет, но вопросами задолбают. Я, кстати, был здесь лет десять назад. И в ментуру попал. Ништяк, справка об освобождении была. Мол, по бухе не в тот самолет сел. Трое суток мозги парили. Про Аляску вспоминали. А я тогда хотел Моржа найти. Знал, что Аляска ему оставлял что-то. Но Моржа охраняли, как президента Америки, — он скривил губы. — Правда, не думаю, что Аляска ему свою дочь доверил, но тем не менее что-то у старика было. А вот как Звездочет пронюхал про это? Умка не мог на него выйти. Умка просто шестерка Моржа и племянник его. Тот по-родственному, видно, и решил наградить. Только не знал, что тем самым племяшу смертный приговор подписал. Умка — безбашенный тип и трус, а учитывая, что жаден до не могу, точняком перо или пулю поймает. Думаю, ничего интересного в чемодане нет, — качнул он головой. — А вот Умка этот что-то мог слышать от Моржа. Тот особо не сходился ни с кем, но племяша приблизил и наверняка по пьяному делу говорил о наследнице. Морж в общем-то отморозок, в зоне в поварах был. Его не трогали, он грел неплохо. И где этот Умка… А тут еще жмуры.
Надо сваливать, иначе попадем под ментов, они сейчас всех брать будут. Уйдем с рыбаками, поехали в порт. Нас ждут.
— А погранцы? — спросил Поп.
— Так мы из команды, — засмеялся Князь.
Они довольно долго колесили по городу. Шаман снова набрал прежний номер, спросил:
— И что мне с ним делать?
— Оставь его, — услышал он. — И чемодан оставь. Перефотографируй все и оставь. Его уже разыскивают и пусть возьмут. А тебе лучше вернуться. Надеюсь, ты не забыл…
— Разумеется, нет, — усмехнулся Шаман. — Я все помню. И мне порядком надоели эти ритуальные танцы. Правда, утешает одно. Надеюсь, мой счет пополнился.
— Все, как было оговорено, — заверила его женщина. — Когда узнаешь, кто интересуется племянником Моржа?
— Про убитых сегодня вечером по каналу криминальных новостей, — улыбнулся он. — Про других наверняка знает Вензель. И она сейчас с кем-то ищет Умку. Так что я увижу их.
— Необходимо выяснить, от кого эти парни, — жестко перебили его. — Не трогай их, и тебя они видеть не должны.
— Тогда это будет стоить чуть дороже.
— Разумеется, — согласилась женщина.
Разговор опять шел на английском. Когда Шаман закончил, Умка остановил машину.
— Чего теперь?
— Поехали к тебе, — сказал Шаман.
— Но там наверняка Зойка с парнями, — испугался чукча.
— Вот и познакомимся, — засмеялся Шаман. — И с Зоей, и с парнями. Ты же хотел денег, — напомнил он. — Мне покупать у тебя нечего, поэтому поехали и продадим бумажки тем, кому они нужны.
— Ты серьезно? — опешил Умка.
— Вполне, — кивнул Шаман.
— Значит, он может появиться тут? — уточнил блондин, когда они добрались до дома Умки.
— Да, — кивнула Зоя. — Именно сюда он приедет. Вы мне дали триста евро, а обещали…
— Когда он появится, получишь остальное, — успокоил ее смуглый.
— А здесь есть пожрать? — спросил блондин.
— Да, — показала она на дверь. — Там кухня и холодильник.
— Принеси пиво и мясо, — велел блондин.
Зоя поднялась со стула.
— Вы не дадите Умке ударить меня? А то он предупреждал, чтобы я никому ни слова.
— Все будет нормально, — заверил ее смуглый. — Неси пиво и закуску. Пойдем, я тоже погляжу, что там есть, — решил он.
— Погоди, — остановил его напарник. — Пусть сама принесет, а нам…
— Вообще-то, да, — с полуслова понял его смуглый.
— Мясо подогреть? — спросила Зоя. — Есть медвежатина, оленина и куропатка.
— Неси птицу и пива, — кивнул блондин.
— Что с ней делать будем? — тихо спросил смуглый, когда Зоя ушла.
— Посмотрим, что знает чукча, и решим, — ответил блондин. — Скорее всего, завалим и его, и ее. Не отдавать же ей такие деньги…
Дверь распахнулась, прогремели два пистолетных выстрела. Оба парня получили пули в лоб. Зоя подула в ствол ТТ.
— За дурочку меня считали. Интересно, сколько я заработала. А трупы будут на Умке.
Бросив пистолет, сняла резиновые медицинские перчатки.
— Ну вот мы и в море, — потер руки Князь.
— Меня тошнит, — с трудом выговорил Поп.
— Ты мне вот что скажи, — будто не слыша его, спросил Ваныч. — Как ты в братве-то оказался и почему тебя Попом кличут?
— Я из поповской семьи, — вздохнул тот. — В семинарии учился. Однажды в поезде увидел дипломат с деньгами и, как говорится, лукавый попутал. Все было бы хорошо, ну кто мог на священнослужителя подумать. А я в загул ушел. В общем, загулял и докатился до пары ограблений. На гоп-стоп два раза пошел. Нас батюшка Петр обучал борьбе, поэтому на здоровье жаловаться не приходилось.
— А дальше я знаю, — засмеялся Князь. — Ты иконы умеешь выбирать особые…
— Еще один мой грех, — перекрестился Поп. — Гореть мне в геенне огненной…
— Это когда еще будет, — отмахнулся Ваныч. — Главное, сейчас все получилось бы. Но слетали мы явно не в масть, — признался он. — Ништяк еще, я страханулся и с Кэпом добазарился. А ты за борт вырви, чего икаешь, — посоветовал он.
— Приехали, — прошептал Умка и заглушил мотор.
— Ну пошли, — кивнул Шаман.
— Я боюсь, — сказал Умка.
— Так ты денег не заработаешь, — покачал головой Шаман. — Я рядом. Главное, не дергайся. Зайдем, узнаем, чего им надо, поговорим. Я просто шаман, для твоей удачи. Пошли.
Подойдя к дому, он заглянул в окно.
— Опачки! Похоже, тут еще кто-то был. Очень интересно.
Пригнувшись, подошел к двери, толкнул ее и вошел.
— В лоб обоим. Посылают же дятлов на такие дела! А ножка-то женская.
Присев, поднял резиновую перчатку.
— Значит, она только что ушла. Услышала мотор и ушла. Одну уронила. На рукоятке только пальчики Умки. Ай да Зоинька, — усмехнулся он. — Хотя ты мне подыграла, крошка…
Обернувшись махнул Умке рукой. Быстро подошел к блондину и вложил ему в руку оставленный Зоей ТТ, положил палец убитого на спуск. Как только в домик вошел Умка, дважды нажал на спуск пистолета в руке убитого. Умка, получив пули в грудь и шею, рухнул. Шаман обыскал убитых. Сотовый блондина сунул себе в карман.
— Бабки забрала, сучка, — недовольно пробормотал он. — Менты не поверят, что они пустые были.
Вытащив пачку евро, пять сотен сунул в карман блондина, шесть — в карман смуглого. Достав документы и бумаги, все сфотографировал, затем сделал несколько снимков убитых. Подошел к Умке и, осторожно подняв ТТ, вложил ему в руку.
— Назад придется пешком, — поморщился он. — Лучше к морю. Только бы Зойка тачку не угнала. Хотя на дуру она не похожа. Чемодан оставлю государству.
— Ты откель, девка, так поздно? — спросил водитель КамАЗа, когда Зоя поднялась в кабину.
— Да подружки оставили меня, — всхлипнула она. — Мы грибы собирали, а они уехали. Я…
— Бывает и такое…
Машина тронулась.
— Я убью его, — прошипела Ангелина.
— Привет, подруга, — раздался сзади язвительный голос Дины.
Ангелина резко обернулась.
— Давай не здесь!
— Время и место не важно, драки больше не будет. Я просто убью тебя.
— Кто Дина? — спросил водитель подъехавшего «Фольксвагена». — Я за ней…
Захлопнув дверцу, Дина одарила презрительным взглядом смотревшую на нее с ненавистью Ангелину. К выходу из СИЗО подъехал джип. Дина увидела, что Ангелина подошла к нему.
— Тебя кто прислал? — спросила водителя.
— Увидишь, — буркнул он.
— Останови! — потребовала Дина.
— Да не боись ты, — водитель сплюнул. — Меня Таран кличут. Слыхала?
— Понятно, — кивнула Дина. — Значит, Звездочет…
— Куркуется он где-то, — сказал Таран. — А у нас есть предложение. Собственно, без тебя базара не будет с москвичами.
— Москвичи? — переспросила она. — Кто именно?
— А я откуда знаю? — пожал плечами Таран. — В общем, сказали, ты нужна. Звездочет, сучара, намутил воду и в тину лег. Никто не в курсе, где он. И еще базарок катит, что мы для него вроде как прикрытие были. Горец, Кубинец и Матрос в ярости. Они пытались найти Звездочета, да хренушки вышло. С ментами связи нет, ведь это Звездочет там человечка имел.
— Или его имели, — уточнила Дина. — Ладно. Меня сейчас домой доставь, я вымоюсь, переоденусь, а уж потом…
— Едем в пансионат к Горцу, — сказал водитель. — Там все готово. Одежду выберешь сама, это тебе на губную помаду и прочие дела, — он сунул ей пачку евро.
— Кто спонсор? — положив деньги в сумочку, спросила она.
— Ну не Господь же Бог вас отмазал, — хохотнул Таран. — У вас обеих хранение стволов, драка, сопротивление ментам. Самое малое по пятерке бы ухватили. Но тут из столицы один прикатил — всё путем и титьки набок. Жид какой-то. Адвокат.
— Мильсон?
— Во-во. Этот самый Мендельсон, мать его еврейскую. Не знаю, кому он там что пел, но вас обеих сегодня выгнали.
— А я тебя что-то не помню, — пристально всмотрелась в его лицо Дина.
— Да я в тайге охранял тех, кто золотишко добывал, — сказал Таран. — Я тебя пару разков со Звездочетом видел. Помнишь, ты приезжала на Талую Воду?
— Понятно, — кивнула она.
В джипе речь тоже зашла о Мильсоне.
— Но он при каких тут? — спросила Ангелина.
— А тебе назад в камеру хочется? — усмехнулся сидевший за рулем Самурай. — Если бы не он, так бы и торчали в камере. Менты против вас уж больно настроены…
— Не против нас, они про Звездочета и Горца спрашивали. И еще их интересовало, кто мог в тайге гулять на вертолете и запросто своих убивать.
— Да, про этих отморозков много базарят, — согласился Самурай. — Суки те еще. Своего расстреляли, когда поняли, что Деда могут хапнуть. И что интересно, менты затылки чешут. Нет у них никаких данных. Никто ничего не может узнать. В ФСБ, базарят, и то ни хрена не поймут.
— Так мы сейчас к Мильсону? — уточнила Ангелина.
— Пока нет, — качнул головой Самурай. — Сейчас к Горцу.
— Я не желаю его видеть, — заявила Ангелина. — Он, можно сказать, подставил меня. Ты в курсе, что Горец со Звездочетом в паре?
— Да знаю я все, но тут одним не справиться. Дело уж больно серьезное. Владеть Долиной — это, считай, всех подмять. Во-первых, разведка месторождений. Все с нуля. А где-то золото прямо в ручьях лежит. Под илом и камушками. Ведь сколько раз базарили охотники, что находили самородки в Долине. Я так понимаю, все объединиться желают.
— А Дед? Он тоже в колхоз хочет? Сомневаюсь. Его девиз — я сам себе хозяин.
— Не согласится, тогда заставят.
— А вот тут я еще больше сомневаюсь, — Ангелина засмеялась. — За него каждый в тех местах грудью встанет. Ведь он там и царь и бог. Правительство обещает, а он делает. И работу дает, и пенсионеров не обижает, и тем, кто рожает, пособие выплачивает, и до школы, считай, детей подымать помогает. Нет, с Дедом вам не договориться.
По поводу Деда не сошлись во мнении и Горец с Мильсоном.
— Кто такой этот Дедов? — презрительно ухмыльнулся Мильсон. — Никто и звать никак. Просто необходимо купить или арендовать землю…
— Аренды в золотодобыче практически нет, — возразил Горец. — А с Дедом тебе говорить придется.
— Вы знаете, что он был в Москве? — спросил адвокат.
— Он этого и не скрывал. Тут появилась информация о смерти при родах и матери, и наследницы. Деда вызывал Князь, его еще Ваныч зовут. Не знаю, о чем они базарили, но Дед после возвращения никуда не вылазит. Его вооруженные люди вокруг Долины лазают, и менты сделать ничего не могут. У тех разрешение имеется. К тому же слух прошел, что медведь-людоед объявился и вроде как амурский тигр забрел.
— Я сумею объяснить Дедову ситуацию, — самоуверенно заявил Мильсон. — Но имеется еще так называемый архив Аляски.
— Нам он, архив этот, как раз по фигу. Но там наверняка пунктик имеется… Если наследница не доживет, вместо нее имеет права другой…
— Если что-то подобное есть, я легко докажу обратное.
— Посмотрим, — Горец встал. — Дед есть Дед. С ним базарить — то же самое, что с камнем толковать. В общем, ты умный, ты и…
— Я сумею договориться, — не дослушал его Мильсон.
В кабинете главврача раздался звонок. Звонил Песковатский.
— Да все нормально. Клиент чувствует себя превосходно, всем доволен, — сказал Садкин. — Правда, мне стало известно, что он послал на Чукотку своих людей к некому Моржу и его племяннику. Ивану Медведко по прозвищу Умка. Но посланные молчат, он пытается выяснить через знакомого майора из угро, что произошло.
— Чемодан действительно был у Моржа?
— Был. Но там, собственно, не то, что все думают.
— Ты уверен? — спросил Песковатский.
— Абсолютно. Это заметки Аляски о золотоносных участках. Но уже на многих идут разработки.
— К черту чемодан! — прорычал Песковатский. — Удалось что-то выяснить про архив?
— Пока нет. Лично я думаю, что архива нет. Лев Яковлевич Курович был хорошим отцом и не хотел, чтобы пострадали его дети. Он уничтожил архив и покончил с собой.
— Второе было немного по-другому, — холодно перебил его Песковатский и неожиданно заявил: — Я хочу видеть бумаги из чемодана! А также хочу знать, что было известно Моржу о наследнице.
— Но позволю себе напомнить, — менее уверенно заговорил врач, — что наследница умерла вместе с матерью.
— И тем не менее есть сведения, что она жива и объявится в мае будущего года, — раздраженно настаивал Песковатский. — А значит, вполне возможно, есть и архив.
— Но в этом чемодане только заметки Аляски, — снова повторил Садкин. — Это точно.
Песковатский сменил тему.
— Говорят, в Хабаровске Мильсон. Как думаешь, он сумеет договориться с Дедом?
— Исключаю любую возможность этого, — уверенно заявил Садкин. — С Дедом невозможно разговаривать о Долине. Почему Аляска не начал там работать? Он ведь не боялся государства, его люди мыли золото, где хотели. И на Колыме, и в Якутии, и на севере Хабаровского края. А в Долину он не посылал никого. Потому что Дед перебил бы всех, кто туда сунется с лотком. Такое, кстати, было не раз. С Дедом договориться не удастся. Наследнице, если все-таки она появится вопреки факту своей смерти, придется выделять Деду участок, и не малый.
— Но он стар, зачем ему это? — задал наивный вопрос Песковатский.
Садкин даже растерялся.
— У него есть внук, хотя заявляет, что это сын, — наконец сказал он. — На самом деле сын погиб под шатуном пять лет назад. А вот где внук, не знает никто.
— И как узнать? — вкрадчиво спросил Песковатский.
Врач рассмеялся.
— Понятно… Значит, насчет Деда решение одно. Ликвидация.
— Но это не так просто сделать.
— А Прокофьич? — напомнил Песковатский.
— Родной брат Дедова? Отношения у них братские, хотя это трудно понять. Так вот, Прокофьич с виду божий одуванчик, но не менее опасен, чем Дед.
— Понятно, — буркнул Песковатский. — В общем, если появится новость, звони в любое время. Разумеется, ценность сообщения оценивать буду я.
— Подождите! — торопливо воскликнул Садкин. — Выпустили и Ангелину Антонову, и Дину Соколовскую.
— Это не новость, — проворчал собеседник. — Пока. — И отключился.
— Черт возьми, — бормотал, расхаживая по палате Звездочет. — Что произошло?
В палату вошел майор Зудин и, будто услышав вопрос Звездочета, прямо с порога сказал:
— Умка ухлопал твоих, а один из них успел угрохать его. Чемоданчик сейчас в прокуратуре. Но там нет ничего интересного ни для ФСБ, ни для другой силовой службы. Только геологи получат несколько подсказок. Вензель исчезла. Видно, поняла, что влезла не туда, и спряталась. И Шаман местный пропал, нашли его прибамбасы, в крови. Вот такие дела. Убил твоих дядя Умки. И умер. У него был рак…
— Да пошел он вместе с тобой далеко и бесплатно! — заорал Звездочет. — В общем вот что. Больше ты не получишь ни цента, пока не добудешь нужную мне информацию. Пшел вон! — ткнул он рукой в сторону двери.
Катая желваки, майор вылетел из палаты и столкнулся с Садкиным. Проводив милиционера насмешливым взглядом, врач участливо спросил:
— Что-то не так?
— А то ты не знаешь! — огрызнулся Звездочет и плюхнулся в кресло. — Наверное, пора мне выбираться отсюда. Без меня там…
— Тебя убьют сразу же, — перебил его Садкин. — Гранит не промахнется, кроме этого по крайней мере еще двое желают видеть тебя трупом. Ангелина и Дина. Кстати… Я спрошу, но, если не хочешь, не отвечай. Почему они так ненавидят друг друга?
— Мужчина, — махнул рукой Звездочет. — Обе мечтали выйти замуж за олигарха, тот давал шанс обеим. Его убили, и каждая думает на другую. Киллер так и не найден.
— Здесь тебя не достанут, — сказал Садкин, а сам подумал: «Нужен ты мне, Владимир Васильевич!» Помолчав, продолжил: — У меня отлично подготовленные люди в охране, да и ссориться со мной никто не захочет. Кроме Гранита, кажется. Он уже дважды замечен на расстоянии выстрела. Убрать его я не могу, а он тебя может, и причина благородная. Многие за него. Помнишь Питер?
— Понимаешь, — дослушав врача, начал Звездочет, — я уверен, наследница жива, и сделаю все, чтобы найти ее.
— Ты говоришь, что дочь Аляски жива. А как же могилы, справки о смерти…
— Ну сам подумай, — принялся объяснять Звездочет, — почему убивают тех, кто вновь стал упоминать о дочери Аляски? Когда никто не верил, что она жива, никого не трогали, а теперь болтунов убирают. Именно потому, что ей дают шанс выжить и получить наследство.
— А ты, возможно, прав. Но какие нужно иметь нервы девчонке, которой всего двадцать! Похоже, ее кто-то поддерживает, — предположил врач.
— Я вот что думаю, — уверенно заговорил Звездочет. — Кто-то специально начал раздувать эту историю, потому что уверен — Долина должна принадлежать ему или он может получить часть территории. У него имеются какие-то документы, но о самой наследнице он ничего не знает. Аляска не единожды говорил, что оставит о себе память и это будет сюрприз для всех. Удалось заманить мать и дочь. Заметь, они прилетели из Штатов. Потом их убили. Те, кто доставил сюда мать и дочь, были тоже убиты. Не сразу, потому что их купили, но платить постоянно не собирались. Перестав получать деньги, они бы обязательно назвали заказчика.
— А что ты скажешь о Бураковой Анне и ее дочери, которых похоронили в Штатах? — спросил Садкин. — Ведь есть документы.
Звездочет долго молчал.
— Документы документами, но вся эта история мне представляется так. Есть мать и дочь. Мать — вот заинтересованный человек. Дочь вполне возможно ничего и не знает и считает отцом кого-то не так давно погибшего. А у мамы есть друг. И он связан с уголовниками. Именно поэтому и убирают тех, кто заикнется о дочери Аляски. Я пробовал вычислить эту парочку. Она небедная, имеющая свой небольшой бизнес женщина лет тридцати восьми — сорока. Аляска не стал бы делать наследницу с более старшей. Невыгодно. Ее друг авторитетен в уголовных кругах и знал об Аляске все. Возраст примерно лет сорок пять — пятьдесят. Но понимаешь, в чем проблема… — Он снова замолчал и достал сигарету. С интересом слушавший его Садкин, щелкнув зажигалкой, дал прикурить. Жадно затянувшись, Звездочет кивнул в сторону холодильника. Садкин достал коньяк. — Нет такой парочки, — выдохнув дым, Звездочет огорошил врача, явно ожидавшего иного. — Я с помощью людей, чья профессия знать о преступниках, тем более лидерах, все, проверил свои предположения. Увы, — качнул он головой, — не нашел такой парочки. Нет таких в России. Я поэтому и спровоцировал спецов в таких делах на захват женщины и девчонки. Но все пошло не так. Какой-то американец сумел перехватить их. Быстро понял, что это не то, что ему нужно, вернул мать и дочь в Россию и через месяц убил. Вполне возможно, именно он и организовал похороны. В общем, я теперь ничего не понимаю, кроме одного. Наследница жива, а заправляет всем маманя, имея знакомого, который может нанять киллера. — Звездочет налил коньяк в рюмки. — Он был на Чукотке, убил моих парней и подставил этого чукчу. Его знает Вензель. Она звонила мне. Точнее, Ренате.
— Значит, надо искать эту чукчанку с фамилией Вензель, — заключил доктор.
— Наследница в Москве, — сказал Звездочет. — Американец знает это. Звони своему генералу, пусть немедленно проверяет, кто из родивших в США или Канаде в девяностом году уехал из столицы. Причины не важны. Звони немедленно.
«А ты не так и глуп», — удивленно подумал Садкин.
— В Красноярск, — положила деньги и паспорт Зоя.
«Черт! — подумал стоявший рядом молодой мужчина в очках. — Если б не знал голос, не узнал бы».
— Мне в Красноярск, пожалуйста, — подавая паспорт и деньги, улыбнулся он кассиру соседнего окна.
«Значит, Зойчик не так проста, как я думал, — поудобнее устраиваясь в кресле усмехнулся мужчина в очках. — А она выглядит вполне… И фигурка, и ножки. Да и мордашка симпатичная. Значит, уделала она тех дуриков… — Он улыбнулся. — А я уже не Шаман. И не Лю. Леонид Андреевич Демин. Что ж, пока летим, познакомимся поближе, — посмотрел он на сидевшую в соседнем ряду Вензель. — Умка говорил, что у нее где-то под Красноярском родственник живет. Трижды судим. Последний раз отмотал двенадцать за покушение на жизнь сотрудника милиции. Теперь на свободе и не бедствует. Наверняка к нему она летит. Это хорошо. Допрошу ее и всех кончу». Демин зевнул и закрыл глаза.
«Собственно, пять тысяч евро и тысяча долларов плюс десять триста в рублях неплохая добыча, — думала Зоя. — И прикид у меня нормальный, мужики заглядываются. Зря я Ренатке, этой сучке, позвонила. — Она вздохнула. — Правда, она хотела помочь, а этот козел, Звездочет, киллеров прислал. Умку, наверное, убили. — Она снова вздохнула. — У дяди Паши отсижусь. Поговорю с ним. Его наверняка заинтересует эта сказка про дочь Аляски. Следов я не оставила, так что все будет нормально».
После того как Шаман улетел, Песковатский-младший ждал новостей. Наконец позвонила Алла. Выслушав ее, Филипп предупредил:
— Если его возьмут и он расколется, я тебе лично левую грудь отрежу, пожарю и заставлю съесть.
— Я это уже пять раз слышала, — усмехнулась Алка. — Jly никогда не ошибается. Правда, он не работает бесплатно даже для своей женщины.
— Он уже заработал десять тысяч. Пусть перешлет тебе фотографии бумаг из чемодана.
— Уже выслал, — заверила Алла.
— Кстати, что твоя американская подруга?
— Сразу после сообщения об убийстве она уехала.
— Куда?
— Сегодня узнаю, — пообещала Алла. — И сразу позвоню.
Песковатский-старший получил первую информацию о москвичке, родившей в Штатах девочку двадцать лет назад. Фамилия ее — Скорикова. Замужем второй раз. Отчим удочерил ребенка пятнадцать лет назад. Живут сейчас в Угличе, там же мать и отец мужа Скориковой. Оба на пенсии.
— Вот и в Москве мы, — облегченно вздохнул Князь. — Сейчас приедем, в ванну залезу и минут тридцать отмокать буду. Потом пивка с водочкой и на боковую. Зря мы дернулись на Чукотку эту, — недовольно признался он.
— Что делать будем? — спросил Поп.
— Надо с Дедом добазариваться. Вернется Якут, отправь к нему. Дед все свое войско народное построил, а хотелось бы законно золотишком заняться. Разумеется, работали бы спецы, а мы бы бабки имели. И на общак, и на гревы отстегивали бы. Дед базарил, мол, я им вторую Чечню устрою. Но долго не протянет. Неделю повоюет, и кончат и его, и ополчение народное, Государевы псы этим займутся. Как мы, блин, Моржа подзабыли! Он не лез никуда, в общак давал, претензий к нему не было… Правда, имел бумаги Аляски и молчал. А ведь в курсе был, что мы все дела Аляскины вспоминаем. Про дочь-то он, понятное дело, не в курсе был. Кто бумаги эти забрал, узнать бы. И что в них есть. Как ты мыслишь?
— Так ведь базарок начался в Хабаровске, — сказал Поп. — Какая-то сучка, подруга Умки этого, звякнула своей подруге. Мол, есть чемодан с бумагами Аляски. А та на кого-то пашет. Цинканула шефу, тот и послал отморозков. Но сделали их там.
— Я, кажется, догадываюсь, кому звонили. Подруга Умки знакома с Ренаткой, а та знаешь на кого работает? — Он усмехнулся. — Звездочет решил в игру вступить. У Умки Зойка была, подружка. Она Ренатку знала, вместе в Анадыре медицинское училище кончали. Или в Магадане… Значит, Звездочет не успокоится никак.
— Звездочет в дурдоме, — напомнил Поп. — А там не подступишься. Главный там — бывший медик ФСБ. Восемь лет назад дело на него завели, но он отмазался и еще свой дурдом открыл. Менты понимают, что он прикрывает многих, но ничего поделать не могут. Крыша у Садкина крепкая, а кто его покрывает, неясно. Сто пудов, он тоже наследницу шарит. А вот ты, Ваныч, что-то темнишь.
— Не забывай, с кем говоришь, Попяра! — оборвал его Князь. — Надо кончать с этим Звездочетом, тогда вылезет тот, кто его использует. Сто процентов против полутора, что этот лепило из дурки использует Звездочета по приказу своего покровителя.
— Гадать времени нет, — снова прервал его Князь. — Эта Тумина, журналистка, понятное дело, подыграла нам, но кажется, в это не все поверили. Аляска слишком уж все запутал.
— Аляска не любил лапшу на уши вешать, — ворчливо заметил Поп. — Он или молчал, или говорил правду. Но я был уверен, что ты знаешь наследницу.
— Закрой пасть! — рявкнул Князь. — И вообще, монашеская морда, не лезь с базарами. Аляска с меня слово взял, хоть на самом деле я почти ни хрена не знаю. Я слово вора дал, что помогу его дочери. Про похороны я знал и что могилы есть. Туда, кстати, по моему совету отправили Тумину, — признался он. — И знаю я вроде кто наследница, и в то же время боюсь ошибиться. Архив Курович где-то спрятал, но никому ничего не говорил. Ему устроили автокатастрофу, потому что думали, что архив с ним, а там о таких людишках материалы оказались, что можно и власть поменять. — Он зло прищурился. — Ну если не поменять, то кровушки попить вдоволь. Не по масти мне этой хреновиной заниматься. Сейчас, сам знаешь, настоящих законников осталось на раз-два, поэтому я не лезу никуда. Аляске слово дал и сдержу. Даже если подохнуть придется. Развенчать меня и перстень снять пытались не раз, но голый номер, босой хрен! Я из тех советских экземпляров, кто по праву вором в законе стал. Япончик был тоже таким, хотя вроде и молод. По своей линии шел, ни разу не напортачил и слову не изменил. — Князь покрутил головой. — В СССР просто все было. Вор в законе — в крытой торчи. А сейчас они по круизам разъезжают, открыто дела свои имеют. И друг друга заказывают. В общем, выходит, что я вроде как последний из могикан. Но мочить меня смысла нет. Кипиш пойдет по зонам, да и на волюшке разборки крупные начнутся. Я вроде свое не диктую и на сходняк по приглашению рисуюсь. Что мое, то мое, чужого мне не надо. Беспредела я не допущу. По крайней мере среди своих. Чувствую, кончаются чисто воровские понятия. Сейчас в большинстве всё бабки решают, купить почти всякого и всё можно. В общем, хорош! — остановил себя Князь. — И так много лишнего чего набазарил. Надо наследницу искать. Аляска доверял адвокату, через него все эти дела и решились бы, но его, Куровича этого, замочили, теперь как бабуля говорила: гадай на кофейной гуще полной Луной. Не для меня все эти гадалки. Если ошибочка выйдет, на перо себя сердцем наткну Аляска для меня столько сделал, что не смогу жить, если слово не сдержу. Не успел он сообщить мне главное. Инфаркт его хлопнул. А инфаркт хуже отряда маски-шоу, стопроцентно исполнительный киллер. Бывает, конечно, не добивает, но в основном наглушняк бьет. Я двадцать лет с перерывами на срока пытался выйти на наследницу, но голый номер. Однажды кент Аляски, канадец, наводку дал, но всего сказать не успел. Пришили его. Стоит кто-то в Штатах за этим, свое получить хочет. Но и он тоже не в курсах, кто наследница. А ведь тот, кто роды пронимал и ксивы подписывал, должен что-то знать. И тот, кто видел дело о наследстве…
Он замолчал. Поп не решился расспрашивать.
Техасец позвонил Бергману в условленное время. Разговор шел на английском.
— На Чукотке была попытка захватить чемодан с бумагами. Есть погибшие. Среди них те, кто были присланы. Выяснилось, что в чемодане рабочие заметки Алясина. И ничего более. Также удалось выяснить, что кто-то использует наемников из Белоруссии, поэтому российской милиции не удалось установить личности всех погибших. Некто Князь, вор в законе, тоже пытается разыскать наследницу, — продолжал Техасец. — Есть сведения, что он обещал Аляске сделать все, чтобы его дочь получила в наследство Долину.
— Ты имеешь возможность выйти на этого Князя? — спросил Бергман.
— Исключено, — решительно ответил американец. — Князь очень осторожен. Была попытка устранить его, он был задержан полицией, но вскоре освобожден из-за отсутствия каких-либо доказательств вины. Князь единственный, по-моему мнению, кто действительно хочет помочь дочери Алясина получить то, что ей завещал отец. К сожалению, наблюдение за ним ничего не дало. Он не встречается ни с кем из женщин, которые могли бы быть нам полезны.
— Дьявол тебя побери, Техасец! Когда от тебя будет толк?! — гневно воскликнул Бергман.
— Все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал, — стал оправдываться собеседник. — Я просто не знаю, что делать. Мной проверены две женщины, которые после убийства вернувшихся от вас…
— Из Америки, — резко прервал его Бергман. — Надеюсь, мое имя никак не связанно с…
— Разумеется, нет, — поспешно заверил Техасец. — Мы сделали все, как вы требовали. И это принесло результаты, но ни та, ни другая женщина не может быть матерью дочери Аляски. За ними тем не менее ведется слежка. Что делать дальше? Наше пребывание в России, я считаю, уже бессмысленно, мы исчерпали свои возможности.
— Найдите Скорикову, — требовательно проговорил Бергман. — И еще. В Санкт-Петербурге есть мисс Алонова Светлана Николаевна. У нее дочь Лида, ей вот-вот исполнится двадцать. Алонова родила девочку где-то около границы с Мексикой. Она была там в составе советской делегации специалистов по культуре индейцев. Проработала год и неожиданно забеременела. Ну, разумеется, для всех, кроме нее. Отца ребенка назвать отказывается, говорит, что просто исполнила свою мечту родить от американца. По возвращении в Россию ею долго занималось КГБ и милиция, но имя отца ребенка так и осталось неизвестным. Затем ее взял замуж старший лейтенант ГАИ Андрей Алонов и удочерил девочку. Проверьте все. Надеюсь, это будет гораздо проще, чем то, что вы делали раньше, — не преминул съязвить Бергман. — В Санкт-Петербурге твоих людей встретит Стефани, она все и сделает. Твоя задача: Углич, Яна Скорикова. Там тоже не будет похищений и прочей криминальной чепухи. Тебя встретит Лаура.
— Познакомься, Вика, — смущенно улыбаясь, представила мускулистого, коротко стриженного брюнета Надежда Сергеевна. — Это мой друг…
— Гарри Борисович Волков, — поклонился гость и поцеловал девушке руку. — Рад знакомству с дочерью своей любимой женщины, — улыбаясь, он протянул большой букет белых роз.
— Я люблю красные, — повела бровью Вика. — Мой папа погиб, защищая меня и маму от пьяных негров. Тогда мы были в США. Мама была беременна мной. Я русская, но моя родина, к сожалению, США. Учусь в институте…
— Бога ради, Вика, — улыбнулся Гарри, — не надо принимать меня как врага. Я русский по отцу и украинец по маме. С десяти лет воспитывался в детском доме. Родители погибли во время пожара, когда мы жили в Краснодарском крае. Имя мое немного странно для русского человека, но так захотели родители, и, признаюсь, оно мне нравится. Я офицер. Морская пехота. Был ранен и вот уже год занимаюсь рыбной ловлей в Мурманске. С твоей мамой знаком четыре года.
Девушка посмотрела на мать.
— Я знала, что Артур мне не родной отец, но тем не менее не желала, чтобы у тебя был любовник. Повзрослев, решила, что ты лучше понимаешь, правильно поступаешь или нет. — Она перевела взгляд на Волкова. — Ваша фотография у нее в спальне. Вы сегодня заночуете у нас?
Гарри слегка смущенно покосился на Надежду.
— Сегодня вечером мы уходим в гости, — тихо сказала мать.
Вика пожелала обоим хорошо провести вечер, потом добавила:
— И ночь, разумеется. Кстати, я была бы не против маленького братика.
Сунув букет в пустую вазу, она вышла из комнаты.
— Характер мамы, — улыбнулся Гарри.
Надежда выдохнула:
— Фуу. Все оказалось проще, чем я думала.
Гарри обнял ее.
— Все будет хорошо, я обещаю с ней подружиться.
— Какая жертва для любимой женщины, — усмехнулась стоявшая за дверью Вика. — Но тебе, русский Гарри, придется очень и очень постараться. Кстати, хотелось бы видеть, как отреагирует на тебя дядя Андрей, полковник милиции. Мне вы, господин Волков, не понравились.
Телефонный разговор затянулся, и Валентин Викторович Песковатский нервничал.
— Именно это и надо сделать, — раздраженно прервал он собеседницу. — Но, разумеется, так, чтобы никто из них ничего не понял. Я уверен, у тебя все получится.
— Хорошо, — согласилась женщина. — Но я догадываюсь, зачем это нужно, поэтому цена должна быть другая.
— Сколько?
— Десять, — коротко ответила она.
— Результат анализа крови нужен послезавтра.
Отключившись, Валентин Викторович тут же набрал номер сына.
— Как там у тебя, Филипп?
— Они идиоты, отец, — услышал он недовольный голос сына. — Им нельзя поручать такое. Разве что отправить для слежки.
— Я уже послал туда надежного человека. А эти пусть летят для охраны. Их встретят, скажут: «От Фили». Твоя задача — разъяснить этим бандюкам, что делать они должны только то, о чем их попросит человек, который их встретит. И не приведи их господи хоть словом обидеть его, проживут недолго.
— Понятно, — буркнул сын.
— Извините, — остановил выходившую из подъезда русоволосую девушку молодой мужчина. — Вы Лидия Андреевна Алонова?
— Да, — удивленно сказала она. — А вы кто?
— Корреспондент независимой газеты «Медицинский вестник», — мужчина показал удостоверение. — Вы дочь подполковника…
— Полковника, — поправила девушка. — И тебе, парень, лучше уйти, пока…
— Значит, читатели правы, — огорченно вздохнул он. — Милиция и народ живут разной жизнью. Понимаете, Лида, — вздохнул он, — вы наверняка слышали или читали о трагедии в пансионате для пожилых людей в Пензенской области. Сейчас по всей стране собирают кровь для пострадавших. Вы могли бы сдать кровь?
— А почему нет, — улыбнулась Лида.
Парень тут же повернулся и махнул рукой. К ним подъехала машина скорой помощи.
— Если вы не шутили, — открыл он дверцу салона, — прошу.
— А откуда вы знаете, как меня зовут? — насторожилась девушка. — И почему…
— Нам подсказали те молодые люди, — кивнул он на мальчишек во дворе. — Мол, вон у нее возьмите кровь, она дочь крутого мента из Москвы.
За происходящим из стоявшего неподалеку от дома «Ситроена» наблюдали двое. Увидев, что Лида села в «Скорую», водитель удивленно бросил:
— Не понял. — И посмотрел на напарника.
— Мне тоже это не нравится, — сказал он и вытащил ТТ с глушителем. — Может, пойдем поглядим, что там за дела?
— Погоди немного, — остановил его первый. — Они ведь уже четверых так приглашали. Может, просто дурачков ищут. К тому же брать дочь московского мента стремно. Да вот и она!
Новый знакомый помог Лиде выйти из машины и спросил:
— А мы не могли бы встретиться вечером? Вы получили бы вознаграждение в каком угодно ресторане и, если посчитали бы нужным, рассказали что-нибудь мне как журналисту. О себе, о своей семье. Ваш папа правда сотрудник милиции?
— Правда. А ты испугался? — рассмеялась девушка.
— Нет, конечно, — улыбнулся парень.
И вдруг, оттолкнув ее, дважды выстрелил. Из двери салона «скорой» прозвучала автоматная очередь. Лида, пригнувшись, побежала к подъезду. Из-за угла вылетела «десятка», по «скорой» дали ответную очередь. «Корреспондент» бросился к «скорой».
— Уезжайте! Главное — кровь!
Пуля попала ему в плечо. Он упал. Из «скорой» выскочили двое, подхватили его и затащили в салон. Машина рванула с места.
В конце улицы показался микроавтобус с ОМОНом.
Оказавшись дома, Лида постепенно приходила в себя. Отец беспомощно топтался рядом, а приехавший Антонов пытался понять, что же произошло.
— Погоди, — остановил он снова расплакавшуюся девушку. — Значит, он обратился именно к тебе?
— Да, — всхлипывая, кивнула она. — Сказал, что хочет узнать, сдаст ли дочь офицера милиции кровь для пострадавших стариков.
— Интересно, что это было и зачем им ее кровь? Перестрелка… Странно все это. Вот что, — обернулся он к Алонову, — вези-ка ты ее в больницу. Пусть проверят, не ввели ли какую заразу.
— Не пущу! — бросилась к дочери мать Лиды.
Алонов оттолкнул жену.
— Может, ей наркоту всадили или еще что!
Светлана, ахнув, побледнела. Начала падать.
— Езжайте, — поймав ее, кивнул Андрей. — Если что, вызову «скорую».
— Я с ними! — встрепенулась женщина.
— Тебе, Светка, лучше дома побыть, — попробовал остановить ее муж. — А то по дороге…
— Так мы все равно в больницу едем, — возразила она.
— И все же почему вы поехали в Питер? — снова задал не дававший ему покоя вопрос Антонов.
— Она это все надумала! — сердито посмотрел на жену Алонов. — Чего молчишь?
— Просто захотела увидеть тетю, — опустив голову, тихо ответила та.
— Да тебе всегда на эту каргу старую плевать было! — не сдержался муж. — А тут вдруг поехали и все.
— Я почему спрашиваю… Странно все это, — вздохнул Антонов. — Помнишь, летом в Питере было похищение. Потом мать и девушка вернулись. Их спасли американцы. Но неделю назад обеих убили. Ты родила…
— Боюсь я за Лиду и за себя тоже. Потому и уехала, — тихо сказала Светлана.
— Возвращайтесь домой, — посоветовал Антонов. — Со мной вместе. Я на машине, так что собирайтесь и едем.
— Там лагерь, — кивнул вправо худощавый мужчина. — Я там два года отсидел. За угон. Правда, еще при СССР. А нам надо ехать вон туда, через мост в Алтыново. Мои там дом купили. Так что…
— Но мы посмотрим Углич? — спросила черноволосая девушка лет девятнадцати. — Там, говорят, монастырь.
— Конечно, — заверил мужчина. — Сейчас мама купит гостинцев и поедем. Пляж там хороший на Волге. Правда, коттеджей понастроили.
На площади, у магазина, иномарка остановилась.
— Это они, — кивнул сидевший за рулем Китаец. — Точно, машина Скориковых. Отец, мать и дочь. Что делать будем?
— Пока ничего.
Через открытые окна Лаура что-то сфотографировала и обернулась к сидевшему сзади парню.
— Возьми такси. Они едут в Алтыново, и проследи, где они там остановятся.
— Понял, — по-английски сказал парень.
— С таксистом тоже будешь на английском говорить? — сердито спросила Лаура.
Из магазина вышла женщина с двумя пакетами в руках.
— Янка! — окликнули ее. Она удивленно обернулась и увидела Аллу.
— Вот решила Углич посмотреть, — сказала та. — В Ярославле уже была, в Рыбинске тоже… А ты чего тут? Надолго?
— Даже не знаю, — вздохнув тихо отозвалась Яна. — Как Петя и дочка… Вон наша машина стоит. Уехали мы, потому что страшно. Слышала ведь, разыскивают женщин, родивших в Штатах…
— Но ты-то при чем? Говорят, какая-то россиянка родила дочь от бандита, вот ее и разыскивают. А ты…
— Мой — музыкант, в баре играл, я тогда и подумала, вдруг это настоящее.
— Ну и дура ты! — рассмеялась Алла. — Помнишь хоть, как его зовут?
— Рикардо Будерт. — Яна вздохнула. — Он сейчас какой-то канал на телевидении ведет. Женился, двое детей. Ты слышала, что убили мать и дочь? — прошептала она.
— Да перестань ты, — снова рассмеялась Алла. — При чем тут твой музыкант? Еще говорят, что это какой-то гангстер дочь свою разыскивает. Тебе вообще бояться нечего. Но как ты решилась сойтись с этим музыкантом?
— Понравился он мне сильно, — смущенно призналась Яна. — Решила, что рожу от американца, он потом заберет меня с дочкой. Но когда приехала домой, меня родители чуть было не прибили, а еще по милициям таскали и в КГБ вызывали. В общем, натерпелась я. Хорошо, Петра встретила. Он детей иметь не может, вот мы и нашли друг друга. Он в моей дочке души не чает. Все для нее делает. Мы всем говорим, что она его.
— Номера на машине московские. Случайно встретились или тоже что-то ищет? — недовольно проговорила Лаура, глядя на беседующих женщин.
— Да навряд ли, — качнул головой Китаец. — Просто знакомые, вот и болтают. Вон и муж, и дочка подошли.
В машину вернулся тот, что ходил договариваться с таксистом.
— Она забеременела в Нью-Мексико, от музыканта Рикардо Будерта, так что девушка точно не дочь Аляски. Кстати, можно сообщить Будерту, что у него в России выросла довольно привлекательная дочка. — Он хмыкнул.
Лаура бросила на него сердитый взгляд.
— Ты уверен в том, что сказал?
— Я отлично понимаю русский, — самодовольно улыбнулся мужчина. — А взять фамилию музыканта из газет она не могла. В России ничего не известно о нем.
Лаура достала сотовый, нажала кнопку вызова. Бергман ответил сразу.
— Чем порадуешь?
— Это точно не она, — сказала Лаура. — А как дела у Стефани?
— Результат отрицательный, — недовольно буркнул Генри. — Возвращайся. Китаец пусть остается. Завтра жду.
— Поехали к нам, — предложил Петр. — Кстати, у нас там сосед холостой. Вертолетчик. Познакомишься, парень он нормальный, не пьет. Вертолет его собственный.
— Поехали, — легко согласилась Алла. И тут зазвонил телефон. Она посмотрела. Шаман. Извинившись, отошла в сторону.
— Ты где? — спросил Шаман.
— В Угличе. Решила сама проверить. Все-таки подруга, да и помогла она мне в свое время. А что в Красноярске?
— Да ничего такого… Чукчанка у дяди, кажется, решила там отсидеться. Но ловка шкура! Запросто двоих замочила и ствол Умки оставила. Хорошо, я перчатку увидел. Когда вернешься?
— Дня через три-четыре, — ответила она. — Просто отдохну немного.
— Хвоста нет?
Она взглянула в сторону джипа с московскими номерами.
— Не совсем уверена, но, кажется, нас, точнее Яну, ведут. Баба и трое. Один из них азиат.
— Адрес сообщи, где будете.
— Непременно.
— Сфотографируй машину и вышли. Желательно и лица всех.
— Сделаю.
Джип американцев тронулся, и тут у него лопнуло заднее колесо. Двое мальчишек лет десяти бросились бежать во двор.
— Убью щенков! — по-английски прорычал выскочивший из машины парень.
Алла сфотографировала его и сидевших в салоне.
— Шипы бросили под колеса, — вытаскивая домкрат, ворчал парень. — Щенки российские.
Подъехала машина ДПС.
— Что у вас? — спросил старший лейтенант милиции.
— Колесо пробито, — ответила Лаура. — Мы туристы из США. Автомобиль взяли напрокат. Сейчас собираемся ехать в Москву. У вас к нам имеются претензии?
— Вы должны выставить предупреждающие знаки и включить габаритные огни.
— Сейчас все сделаем, — заверила Лаура.
— Ты понимаешь, что наделал?! — брызгая слюной, орал Песковатский-старший. — На кой черт твои придурки начали стрелять?!
Он схватил стакан и, налив содовой, выпил.
— Это ты не поймешь, — сдержанно заговорил Филипп. — Нас опережает кто-то. Мы можем остаться ни с чем. На Чукотке сумели убрать двоих моих парней. Я уверен, не Умка убил их и не они его. Пропала подруга Умки Зоя Вензель. Убиты вернувшиеся из Штатов мать с дочерью. Кто, зачем, почему? — зло спросил он.
— Американец не желает, чтобы узнали его имя. Но что-то мне подсказывает, что архив вот-вот объявится и тогда конец.
— Мои парни тут при чем? Они поняли, что те могут взять дочь мента.
— Ты, похоже, стал полным идиотом. Что, решил всех перебить?
— Всех нельзя, — усмехнулся Филипп. — Просто хочу поскорее найти дочь Аляски, потому что уверен, вместе с ней и архив появится. А у меня к нему свой интерес. Сам знаешь, архив заставит нас всех ненавидеть и бояться друг друга. Ну я не имею в виду конкретно нас с тобой, — усмехнулся он. — А остальные начнут действовать. То есть убирать свидетелей. Поэтому я вот и подумал, а не начать ли мне…
— Дурень, — вздохнул отец. — Ты представляешь, сколько народу тебе придется положить?
— Да не так уж и много. Ты, кстати, вот что скажи, Антонову хорошо знаешь?
— Какую такую Антонову? — не понял отец.
— Она была замужем за Артуром Дубачем, недавно стала снова Антонова. У нее еще брат полковник милиции Андрей Антонов. В шестом отделе работал, а сейчас вроде в УББ. Так знаешь ее?
— Она моей любовницей не была, — поджал губы отец.
— А я и не сомневаюсь, что она под тебя не легла бы. Ответь все-таки, знаешь эту Надьку или…
— Больше знаю ее брата. Но почему ты говоришь со мной в подобном тоне?
— Она знакома с Марецким, — продолжал сын. — И даже помогла вытащить его, когда он попал в переплет.
— А я думал, он сидит. Почему тебя волнует этот Марецкий? — пожал он плечами отец. — Дело с убийством муженька его бывшей тоже, насколько я понял, повесить на него не удалось.
— В то, что Марецкий мог убить, я не поверил сразу. Марецкого вытащил Мильсон. Мне не понятно, как этот адвокат оказался…
— Не понимаю, к чему ты меня подводишь? — раздраженно перебил его отец. — Слава богу, что ты выпутался…
— Да дело не в этом! — взорвался Филипп. — В Питере, на Лисьем Носу, оказывается, был Марецкий с какими-то людьми и принял довольно активное участие в бою. И оказался он там из-за дочери Антоновой. Я вот и подумал — случайность это, или Антонову и Марецкого что-то связывает? Антонова ведь тоже родила дочь в Штатах.
— От своего муженька, который по фамилии был тоже Антонов. И забеременела она в России, уехала в Штаты брюхатой.
— А не от Марецкого дочь у Антоновой? Почему вытаскивают его после драки с парнями… Почему затем берут его по подозрению в убийстве…
— А разве не ты это устроил? — удивленно спросил отец.
— Не я. И повторяю, не верил этому. Дальше приезжает Мильсон и Марецкого отмазывает. Выходит, у Марецкого есть знакомые в криминале? Ведь Мильсон работает только с делами авторитетных уголовников. Но такой связи у Марецкого нет. Появляется вопрос — откуда Мильсон узнал и почему помог…
— А твои парни спросить у Мильсона не могут?
— Мильсона убить трудно так же, как любого из аппарата правительства, — усмехнулся Филипп. — И тот, кто рискнет это сделать, знает, что его довольно быстро найдут и умирать он будет долго и очень больно и, разумеется, сдаст заказчика. А говорить с Мильсоном нельзя. В общем, Мильсон не вариант. Но кто-то из авторитетов прикрывает Марецкого. Я пытался выяснить, с кем из тех, кто сейчас на свободе, он сидел. Оказалось, был только один вор в законе, и того очень скоро убили. Марецкий сейчас в Хабаровском крае моет золото. Здесь его бывший солдат Игорь Кошкин. Скоро женится.
— Знаю, — кивнул Песковатский-старший. — Но ты это к чему?
— Пытаюсь понять, кому и зачем нужен Марецкий. Сделать его киллером не получится. Тогда кому и зачем он нужен? И как оказался в Питере в нужное время?
— Он ездил хоронить однополчанина, — снова налив содовой, сказал отец. — И встретил там таксиста, тоже бывшего вояку, вот и все. Не стоит вспоминать о Марецком. Он сейчас далеко и наверняка не хочет ворошить прошлое. Архив, — прошептал он, — вот что меня тревожит. Интересно, на кого, кроме нас, накопал этот гад.
— Меня тоже. Но еще интересует и наследница, — упрямо продолжал Филипп. — Должны же появиться хоть какие-то новые сведения.
— А пока мы знали лишь то, что дочь Алясина вступит во владение Долиной в том году, когда ей исполнится двадцать лет. Есть справка о рождении девочки и подпись трех свидетелей изъявления воли Аляски. Все это заверено нотариусом из конторы федеральной службы США. До достижения двадцатилетия наследницы имя и фамилия засекречены, так как ее могут убить до вступления ею в право наследования. Когда ей стукнет двадцать, она появится в Хабаровске с этими бумагами. Аляска задумал и сделал все верно, чтобы голова болела у тех, кто на Долину глаз положил.
— Мы найдем ее! — ударил кулаком по столу Филипп. — И она сама отдаст нам Долину. Но где она, черт бы ее побрал? В США? В Канаде? На Аляске? Уверен, она в Штатах!
— Ты совсем с головой дружить перестал, — устало сказал отец. — На кой тогда американец брал девку с боем, а потом тут ее и кончили. Стал бы он наследницу убивать, да еще вернув назад. В России она. Кто-то знает ее и просто выжидает. В общем, я не знаю, что делать, но Долину просто так не отдам.
— А кто помешает наследнице воспользоваться своими правами? Дед, Звездочет? А может, твой психиатр признает ее невменяемой?
Песковатский долго молчал, потом тяжело вздохнул и тихо сказал:
— Я там был, в Долине. Сам видел два идеальных котлована. Залей их водой и пускай драги. Следуя запискам специалиста типа Аляски, золото можно добывать через пару месяцев. Да еще поставить бригады с проходнушками там, где золото почти наверху. Они могут добывать по старинке, лотками. Спецов по этой части полно. Зачем им рисковать, прятаться от ментов, проверок разных или бандитов, если они просто получат разрешение. Аляска все продумал. Государство будет заинтересовано в таком проекте, зная, какой Алясин специалист. А сколько людей получат работу, сколько будет вовлечено в создание инфраструктуры. В общем, если наследница объявится, достать ее будет просто невозможно. Ее надо убирать сейчас.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил Гарри.
Надежда встала и набросила халат.
— Я скучала по тебе и очень обрадовалась, когда ты появился. Но знаешь… — Она наклонилась и поцеловала Волкова в губы. — Я не готова быть женой. По крайней мере, твоей. Ты можешь обидеться и исчезнуть, но я не хочу и не буду тебя обманывать.
— Это ты из-за своей доченьки, — резко сел в кровати Гарри. — Но не забывай, ты не молодеешь…
— То есть ты мой последний шанс обрести женское счастье? Нет. Я и так счастлива. Я была замужем и, признаюсь, жалею об этом. Ты меня устраиваешь как любовник, но стоит мне представить, что ты всегда будешь рядом, и кончится романтика встреч, все меняется.
— Вот, значит, как…
Гарри встал.
— А я хотел быть твоим мужем и, возможно, заменить отца твоей дочери.
— О Вике лучше ничего не говорить, — чуть повысила голос Надежда. — Дочь самое дорогое, что у меня есть. Она не знала своего родного отца, а тот, кого я выбрала… по любви… довольно успешно играл роль до определенного момента. Я не хочу снова пережить то, что произошло. Кстати, если уж пошел такой разговор, ответь, ты любишь меня?
— Надюша, — Гарри протянул к ней руки.
Она отошла к окну, закурила.
— Тогда почему ты не набил морду Артуру, когда узнал, что он пытался лапать Вику?
Волков растерянно посмотрел на нее.
— Он был твоим мужем, и я думал, ты сама разберешься.
— Но я приехала к тебе в истерике, мне нужна была помощь. А ты… Ты предложил написать заявление в милицию. То есть вынести весь позор и всю мою боль на люди. Кстати, о милиции. Помнишь, однажды мы оказались там, чтобы помочь какому-то бомжу? Нас приняли не совсем дружелюбно и даже оскорбили. Бомж, опустившийся вроде ниже низшего предела человек, ударил оскорбившего нас. А ты не смог защитить имя моей дочери. Не знаю, почему я это вспомнила… Но сейчас поняла, что просто не могу больше быть с тобой. Извини за прямоту, но тот бомж на голову выше тебя во всем.
— В постели тоже? — насмешливо спросил Гарри.
— У тебя десять минут, чтобы исчезнуть, — посмотрела на часы Надя. — На одиннадцатой тебя выбросит охрана. — И запахнув халат, она вышла из спальни.
Вскочив, он рванулся к двери.
— Надюша! Милая…
— Прошло пятнадцать секунд, — преградил ему дорогу мускулистый парень в белом костюме. Позади него стоял второй.
— Надюшка! — снова крикнул Гарри.
— Мы его в окно выбросим или по лестнице потащим? — спросил один из них.
Гарри начал быстро одеваться.
— Десятку баксов за то, что уложится, — засмеялся другой.
Спустившись в подземный гараж, Надежда села в машину.
— Куда? — удивленно спросил водитель.
— Домой, — сквозь слезы сказала она.
— Но вы в халате, Надежда Сергеевна… — растерянно начал было водитель.
— Если появится желание, поеду голой, — смахнув слезу, Надежда улыбнулась.
На переднее сиденье сел телохранитель. Водитель, покосившись на него, тронул машину.
После ухода Надежды охранники решили поразвлечься. Один из них сильно толкнул Гарри в зад ногой, тот вылетел в дверь и рухнул на цветочную клумбу.
— Гони червонец, — сказал охранник напарнику.
— Передайте Надежде Сергеевне, что я не уложился в отведенное ею время, — поднимаясь, повернулся к парням Волков. — Надеюсь, она все-таки позвонит. Я люблю ее и готов…
— Слышь, мужик, — усмехнулся один из них, — свалил бы ты наскоряк, а то так и тянет помочь тебе уползти с территории.
— Уже ушел, — комично поклонился Гарри. — Но мой вам совет, не попадайтесь мне на улице. Сделаю бо-бо.
— А чего сейчас не сделаешь? — загоготал охранник, подходя к нему.
Резкий удар кулака в подбородок отправил его в нокаут. Второго Гарри, крутанувшись, встретил ударом ноги и спокойно проговорил:
— Привет хозяйке. Я вас запомнил и обязательно верну долг.
— Он морпех, — с балкона трехэтажного особняка крикнул парень, когда Гарри скрылся за воротами. — Офицер бывший. Похоже, Царица его отшила насовсем.
Шаман любил иногда вслух подводить итог своих размышлений, даже будучи наедине с самим собой.
— Значит ты, крошка, из Штатов, — бормотал он. — А Китаец, кажется, российский. Другой непонятно кто, но по-английски говорит чисто. Посмотрим, где вы остановились. Выходит, не та баба была вам нужна.
Он закурил. Услышав объявление о посадке на Вашингтон, включил зажигание, тронул джип и, проехав метров десять, остановился, вылез и открыл багажник.
Вика была удивленна, когда в ее спальню вошла Надежда.
— Мама? Я не думала, что ты вернешься. — Увидев заплаканное лицо матери, вскочила. — Что с тобой?
— Ты оказалась права, — горько улыбнулась Надежда. — Я поняла, что не стоит делать вид, что любишь. Ему нужны мои деньги, поэтому он со мной. Почему сильный, опытный боец не заступился за нас, когда Артур…
— Хватит, мама, — остановила ее дочь. — Не надо…
— Бомж вступился, ударил обидевшего нас милиционера, — словно не слыша ее, продолжила Надежда. И вдруг спросила: — Ты хотела бы увидеть Марецкого?
— Не знаю, — растерялась Вика. — Зачем? Я очень благодарна ему за тот случай в Санкт-Петербурге и вообще. Он настоящий офицер, но чужой человек. А почему ты спрашиваешь?
— Я не ношу перстень, который он прислал. Не знаю почему. Не могу даже померить. Может, потому что не хочу предать память о твоем отце. Пусть это будет единственный мужчина, который надел мне на палец кольцо.
Она обняла дочь.
— Знаешь, я случайно узнала, что перстень Марецкого стоит двенадцать тысяч.
— Рублей?
— Евро, доченька, евро, — смущенно улыбнулась мать. — Знаешь, мне иногда кажется, оно заговоренное…
— Мама! Подумай, что ты говоришь! — воскликнула Вика. — Вот уж не ожидала такое от тебя услышать. Марецкий хочет приворожить тебя? Да чепуха! Просто решил выпендриться. Помнишь, каким мы его увидели? А подарок этот прислал, чтобы мы поняли, как круто изменилась его жизнь.
Девушка вдруг притихла, на глазах выступили слезы.
— Если правду сказать, я никогда не забуду, что, если бы не он, я бы погибла.
— Мне все это порядком надоело, — раздраженно говорил Бергман. — Потрачено столько денег и никакого результата.
— Но мы делали то, что считали нужным вы, — напомнила Стефани. — Если решите прекратить поиск наследницы, буду только рада. Я не раз рисковала собой…
— Как это «прекратить»? Об этом не может быть и речи.
Бергман вскочил.
— И почему эта наследница должна быть именно в Москве? Россия большая. Кстати, Аляска хоть раз в жизни бывал в столице?
— Да, — кивнула Стефани. — Его возили в Москву на допрос.
— Извините, мистер, — вошел в кабинет мулат, — вас желает видеть Тресси Бергман.
— Черт ее принес! — все так же раздраженно воскликнул Бергман и посмотрел на Лауру. — Если решите драться, спуститесь в спортзал. Зови, — кивнул он мулату, но Тресси уже появилась в дверях.
— Никаких драк, — сказала она. — Вы не думали, кто мог убить Фальконга Рудельта и его жену и кто пытался убить детектива, нанятого вами?
— И кто же это? — с иронией спросила Лаура.
— О’Бейли, — Тресси села в кресло, достала сигарету. — Двадцать лет назад он был основателем клиники, в которой ему ассистировал и помогал Фальконг. Именно в клинике О’Бейли умерла женщина, родившая Алясину девочку. Умер и ребенок. А через два года О’Бейли расширяет клинику и открывает филиалы в нескольких городах Канады и США. В Буффало главным врачом был Фальконг. О’Бейли неожиданно уволил его и взял на его место русского. Зовут его Семенов Василий. Знаете, когда это было? В восемьдесят девятом. Остается проверить, не лежала ли там в это время русская женщина, к которой приходил Аляска.
— Подождите… — нахмурилась Стефани. — Аляска действительно был в Буффало. Недавно по совету папы я просматривала подшивки газет, криминальную хронику. Как говорят, Аляска, где бы ни появлялся, обязательно попадал в историю. Папа оказался прав, — кивнула она. — В ноябре девяностого он что-то шумно праздновал в русском ресторане. Да, в ноябре. Надо попробовать узнать, что именно отмечалось.
— А ты молодец, — одобрительно посмотрел на Тресси Бергман.
— Мне это начинает надоедать, — процедил сквозь зубы О’Бейли. — Предупреди кого следует, что возможны посетители. Пусть примут, как дорогих гостей. Кстати, нашли Семенова?
— Да, господин, — поклонился темнокожий верзила. — Он был в публичном доме Индианки. Наслаждался борьбой голых женщин в грязи.
— Старый развратник, — засмеялся О’Бейли. — Где он сейчас?
— Отсыпается.
Оставшись один, О’Бейли задумался. «Давно надо было его списать. Но я упустил момент. Семенов стал известен и благодаря ему клиника процветает. Что ни говори, он врач от Господа Бога. Правда, в последнее время увлекается виски… Надо бы поговорить с ним, серьезно предупредить. Не хотелось бы терять такой источник дохода, но, вероятно, придется…»
— Переезжаем, — улыбнулся Рони. — В Чикаго. Там получу офис и еще кое-что. Дядя расщедрился.
— Денег он тебе, случайно, не подбросит? — хмуро спросил Флэйд. — А то у нас…
— Двадцать тысяч, — подмигнул Рони. — Двадцать две, если быть точным.
— И с чего же такая доброта? — удивился Флэйд.
— Я нашел его племянницу, она в Англии и тоже давно его искала. Он уезжает к ней, а мне оставляет дом, офис и двадцать две тысячи долларов. Кроме того две машины и небольшой отель. На двенадцать номеров. Озеро рядом, клиентов всегда много. Так что Кет будет, чем заняться. А мы займемся делом, — подмигнул он Флэйду. — Ты как?
— Если скажешь всю правду, то за, — кивнул Флэйд.
— Мужчины, — недовольно вмешалась Кет, — надеюсь, от меня у вас секретов нет?
— Обо всем поговорим в Чикаго.
Рони стал собирать дорожную сумку.
Семенов лежал на кровати и маялся. Профессорская борода и короткие седые волосы были всклокочены.
— Встали бы, Василий Романович, умылись, может, и полегчало бы, — ворчала пожилая женщина в белом халате. — Или в Россию потянуло?
— Нет, Глафира. В Россию меня как раз не тянет, — отмахнулся Семенов. — Я там семь лет в лагере провел за то, чем сейчас больше половины населения занимается. Работал врачом, а в выходные торговал, мне из Канады товары привозили. Ну и осудили. За спекуляцию. Дали десять, но через семь лет освободили. И уехал я в Штаты. А тут, видишь, даже популярность приобрел. Правда, гражданство так и не получил, да и не нужно оно мне. Деньги заработал. Миллионер почти, — он потянулся. — И ты кстати подвернулась. Сделайка мне чаек свой. У меня две операции, а я вчера перебрал трошки.
— Да уж трошки-то больно велики, — продолжила она ворчать. — Еле живого тебя доставили. А чайком сейчас побалую. С жареными корнями он похмелье зараз выводит. На вкус, понятное дело, горек…
— Зато как будто и не грешил.
В дверь постучали. Заглянул молодой мужчина.
— Доброе утро, доктор. Как ваше здоровье?
— Через пятнадцать минут буду в полном порядке.
Семенов встал с кровати.
— Сегодня у вас жена сенатора, — напомнил мужчина. — Сам О’Бейли звонил, спрашивал, не нужна ли помощь.
— Скажи, все будет нормально, — заверил Василий Романович.
Стефани вела машину, Лаура сидела рядом. Воспользовавшись тем, что оказались без свидетелей, они обменивались тем, что их тревожило.
— В общем, я не уверена, что удастся с ним встретиться, — сделала вывод Стефани.
— Я тоже, — вздохнула Лаура. — И вот еще что интересно. Когда разговор почти закончен, Сьюзен всегда уходит, якобы за тем, чтобы принести чего-нибудь. В других случаях она этого не делает. Попроси у нее хотя бы сок, так начнет высказываться, что она не служанка, а секретарь. Тебе не кажется это странным?
— Я начинаю думать, что Сьюзен работает на сторону. Пока не берусь сказать на кого, но мой тебе совет, будь аккуратней. И еще. Сегодня ты снова провоцировала Тресси. Держи себя в руках.
— Придушила бы эту змею, — сжала кулаки Лаура. — Она уже не просит, а требует акции Берта. Если от брата была хоть какая-то польза, переговоры о закупках вел он, то что может она?
— А мне тут нравится! — весело воскликнула Кет. — Когда я буду хозяйкой…
— Почему будешь? — засмеялся Рони. — Ты уже двое суток владелица отеля. Документы оформлены, познакомься с сотрудниками, входи в суть дела. Уверен, быстро разберешься.
— Разберусь, — Кет чмокнул Рони в щеку. — Спасибо.
— Кстати, тот двухэтажный особняк — ваш с Флэйдом, — сказал он. — Мебель поменяете со временем, а перед свадьбой, обещаю, на сутки все дела прекратим. — Посмотрев на Флэйда, Кет опустила голову.
— А у тебя девушка есть? — тихо спросила она Рони.
— Я не голубой, — снова засмеялась Рони. — Просто… — Он стал подыскивать снова.
— У него, можно сказать, гарем, — выручил приятеля Флэйд. — Рональд пользуется успехом у женщин.
Рони не стал развивать эту тему.
— Завтра начнем розыск одного человека. Подробности потом, — сказал он.
— Кто заказчик? — поинтересовался Флэйд.
— Я, — ответил Рони. Друзья переглянулись и уставились на него. — Объяснять ничего не буду. Дело в том, что я очень хочу найти заказчика тех, кто пытался меня убить.
— Значит, все это, — Флэйд развел руки, — вроде оплаты?
— Повторяю. Это не заказ, это мое дело, — не скрывая раздражения, сказал Рони. — Я пойму, если ты не согласишься работать со мной. И вообще, я не хотел говорить вам об этом. — Он посмотрел на Кет. — Вы любите друг друга, и я не должен подвергать вас опасности. Если ты согласишься, будешь только узнавать про того, про кого я попрошу. Работы у вас и в отеле предостаточно.
Раздался громкий звук пощечины.
— Молодец, — поцеловал Флэйд подругу. — Я бы, пожалуй, что-нибудь ему сломал. Пусть думает, что говорит.
Они вышли. Рони тряхнул головой, потрогал подбородок и поморщился.
— Ответ вполне понятный, — кивнул он. — Зубы не шатаются, через пару минут все пройдет. — И улыбнулся. — Спасибо, Кет. Если бы Флэйд ударил… — Он снова тряхнул головой.
Эскимос и Карлита встретились в условленном месте, чтобы обсудить заказ.
— Их нет, похоже, они сменили место жительства, а следовательно и место работы. Что делать? — спросил он.
— Искать, — спокойно ответила она.
— Шеф сказал, что ему нужны трупы всех, кроме Рональда Рони. Он ему необходим живой. Сама понимаешь, насчет живого, это не к нам…
— Почему же? — пожала плечами Карлита. — Предложи ему встречу, не называя имен. Место пусть выбирает сам.
— Хорошо, — согласился Эскимос. — А платить нам за это будут? За живых обычно ничего не получаем. Живой клиент считается плохо выполненной работой.
— Получим за одного вдвойне, — сказала Карлита.
— Как так?
— Все очень просто. Устроим встречу, получим деньги. После того как заказчик расстанется с клиентом, убьем его и снова получим деньги.
— Правильно, умница, — прошептал Эскимос и поцеловал ее. — Но где может быть этот Рони?
— Найди тетю Кет, она наверняка знает, где племянница.
— Что бы я без тебя делал! — Эскимос заключил ее в объятия.
Сьюзен позвонила О’Бейли и рассказала о своих сомнениях по поводу Эскимоса.
— Мне кажется, он работает еще на кого-то, — заключила она.
— Эскимос выполняет свою работу, у меня нет к нему претензий, — возразил О’Бейли и спросил, не мог ли Бергман заподозрить ее в двойной игре.
— Если бы это было, — усмехнулась Сьюзен, — мы бы сейчас не разговаривали, Бергман наказывает сразу.
— Эта «игра в шахматы» меня устраивает. Благодаря ему я узнал много полезного, поэтому пока его не трогать. — И подчеркнул: — Слышишь, Бергмана не трогать. Если он вдруг что-то почувствует по поводу тебя, я незамедлительно приму меры.
— Когда я получу деньги? — спросила Сьюзен.
— Сегодня тебе передадут десять тысяч, — услышала она. — Остальные, когда будет что-то существенное.
Услышав телефонный звонок, Элизабет взяла трубку.
— На Аляске убиты Боцман и Артист, — сказал звонивший.
— Черт с ними, — отмахнулась Элизабет. — Их все равно пришлось бы убирать. Вот что, как только появится кто-то из России, немедленно сообщи.
— Есть, мэм. — И абонент отключился.
— Давно я не была в Вашингтоне, — прошептала Элизабет, подойдя к окну. — А ведь здесь прошла моя юность, была первая любовь. Потом… — она усмехнулась, — потом я поняла, что нужно зарабатывать деньги, и решила, что буду это делать до сорока пяти. Потом выйду замуж и рожу сына. Ну а если нет, возьму брошеного матерью и уеду в Европу. Надеюсь, все это скоро закончится. От результата и будет зависеть, как и что делать.
— Знаешь, — сказал приятелю Рони, — мне предложили встречу и заверили, что я узнаю много интересного о наследнице. Время и место сообщат позже.
— Ты не пойдешь, — отрезал Флэйд. — Тебя желают добить. Ответь наконец честно, что тебя зацепило в этом деле о наследнице? Я не верю, что ты просто хочешь найти заказчика.
— Заказчика я уже знаю, — признался Рони.
— О’Бейли?
— Мистер Бергман. Ты помнишь, как спокойно он перенес гибель сына? Тот узнал что-то, чего знать не должен был никто. Поэтому Бергман доволен, что ему не пришлось самому убирать сына.
— Ты думаешь? — поразился Флэйд.
— Уверен, — кивнул Рони. — Я все время пытаюсь вспомнить, что знал об этой истории с наследством. Что-то говорил Фальконг, а вот что… — Он недовольно поморщился. — Я должен вспомнить. А предложение дяди я принял потому, что в Чикаго меня пока искать не станут. Про дядю не знает никто.
— Значит, ты решил сделать нам свадебный подарок на тот случай, если тебя убьют? — обозлился Флэйд. — Дать бы тебе…
— Мне вполне хватило от Кет, — потрогал подбородок Рональд.
— Кто может вызывать тебя на встречу, если сам говоришь, что о Чикаго никто не знает?
— Мне прислали эсэмэс, — пояснил Рони. — На телефон в Бостоне. Телефон у одной знакомой, она тоже не знает, где я. Надо вспомнить, что говорил канадец… Может, к гипнотизеру сходить?
Флэйд положил ему руку на плечо.
— Видно, после ранения у тебя не только память отшибло. Всему свое время. Вспомнишь. А гипнотизер — лишний человек, который будет знать то, что знать должен ты, ну и мы.
Виталий растерянно посмотрел на Марецкого.
— Это золото…
— Знаешь, — засмеялся Виктор, — по промысловому поверью, если старатель найдет самородок граммов на пятьдесят, считается, будет удачлив в добыче. Так что с удачей, золотомой. Но мой тебе совет, никогда даже не думай утаить золото. Хоть крупицу. Втянет, и всё. Или убьют, или посадят. Отдай самородок бригадиру.
— Да я и не думал прятать, — обиженно проворачал Сиротин.
За старателями наблюдали двое.
— Твою и ихнюю маму вместе, — опустив бинокль, злобно прошептал коренастый якут. — Везет же придуркам. Ну почему мне не попал под ногу этот самородок, ведь я по этому ручью раз пять ходил! — Он обернулся к Росомахе. — А ты все на того мужика ствол наводишь? Гляди, Дед прознает, на муравейник сходу посадит.
— Марецкий не из тех, кто прощает или забывает, — держа в прицеле снайперской винтовки голову Виктора, сказал Росомаха. — А мне не хочется получить пулю в башку или нож в спину.
Он все же опустил ствол и перевернулся на спину.
— Покрутится тут, послушает базары и запросто может… Ему наверняка подскажут про меня. Всё, уходим.
Он пополз между камнями, но успел заметить, как Марецкий шевельнул плечом. Ремень двустволки скользнул, ружье оказалось в руках.
— Шарахнет сейчас картечью, — шепнул Росомаха и скомандовал: — Бегом вниз.
— Ты чего, капитан? — спросил Сиротин.
— Зверь какой-то, — успокоил его Марецкий. — Росомаха, а может лиса. — Он усмехнулся. — Ушел, зверина. Привычка у меня с Чечни. Посторонний звук — оружие в руки. Пошли, — осмотрев сопку, сказал он.
— Вот едрена бабуся! — Дед хмуро взглянул на Прокофьича. — Живая, выходит, дочурка Аляски. А я уж было губы раскатал, что выкуплю у государства Долину. Выходит, хренушки. А ты чего, собственно, заявился-то?
— Так люди появилися в тайге, — отпив чая из кружки, сказал Прокофьич. — Мои пятерых видали, но они исчезли, как привидения. С автоматами мужики. И не ОМОН, и не спецназ. Бандюки какие-то.
— Понятен хрен, что не армия, — хмыкнул Дед. — Где твои этих ореликов засекли?
Нацепив очки, он склонился над картой.
— Около Гусиного озерка, — указал пальцем Прокофьич. — А отвалили к горному хребту. Умеют ходить! Следов не видать, и псы не взяли. Видать, посыпали чем-то. Было пятеро, — повторил он, — шли у ручейка от озерка Гусиного. Лоток приметили у одного. Знаешь, такой китайский.
— Видывал, — кивнул Дед. — Не лоток, а издевательство. На ем рыбу жарить хорошо. Даже для проб не подходит. Китайцы, одним словом. У меня есть такой. Мы подловили двоих у Камня Вороньего. Но, видать, один убежденный был, кишки себе вспорол. Второго стрельнуть пришлось, уж больно люто отстреливаться начал. Золотишка было сто пятнадцать граммов. Не с Долины. А китайцы российские. Границу не переходили. Мы около Согды поселок сожгли. Тамачки уже девять домов ихних было и шалашей с десяток. Лезут желтолицые, мать их китайскую. Как Доманский отдали, так и полезли… Видал, поди, в поселках китайские кафе, общины. Наши девки с ихними парнями погуливают, по-ленински получается, интернационал. И в Москве тоже кого уже токо нет. — Он выматерился. — А представь, коли наследница из Америки будет. Тоды хана всему и всем. Она ж своих понавезет, чтоб вкалывали, а наших по боку. Ежели так будет, видит Бог, партизанить начну. Места нам знакомые, хоромов полно, землянок тоже, мы годами могем не выходить с тайги…
— Войска понаедут — и привет твоей партизанщине. Али ты и в солдатиков стрелять станешь? С ментами оно, понятное дело, кто кого, частенько хватаемся. Сколь мужиков уже за колючкой сидят. А тут, если ты войну удумаешь, тя враз ваххабитом объявят — и привет Дедовскому корню. Я чего явился. Решать надобно, что делать, пока энтой самой наследницы нема. Счас уже осень как-никак, заморозки вот-вот вдарят, но золотишко потихоньку мыть еще можно. Вот и говорю, давай наберем хлопцев лихих, кто готовый до морозов мыть, нехай они в Долине с севера начнут. Ежели менты, мы посты выставим. Помнишь, как в Сусумане колымском играли, — подмигнул он. — Постов наставили и моем. Токо менты появятся, все враз исчезаем. Они походят, походят и ни с чем сваливают. Давай так сделаем. Объединимся и сколь успеем, столь и намоем. А чтоб не в тюрьму, по разрешениям сезонным мужики нехай моют. Как те такой поворот?
— Уж лучше так, чем никак, — мрачно согласился Дед. — Ты вот про пятерых говорил. Может, это люди той самой наследницы и есть? В общем, ладно, присылай своих, а я туточки наберу. И за твоими, и за моими стоко всего, что им легче пулю принять, чем на пожизненное идти.
— Как думаешь, про нас они не шепнут, коли прижмут? — засомневался вдруг Прокофьич.
— В своих я уверен, — заявил Дед. — А про твоих ты думай.
Прицелившись, Гранит нажал на курок. Столбиком стоявший заяц рухнул в траву. Гранит поднялся, но тут же упал на землю, прижал приклад к плечу. Пятеро вооруженных людей в камуфляже цепочкой двигались вдоль сопки. Двое были со снайперскими винтовками, трое с автоматами. У всех за плечами вместительные, плотно прилегавшие к спинам ранцы. Опытный глаз Гранита сразу отметил — камуфляж не наш, но по цвету и рисунку вполне подходит, ботинки мягкие. Одежда не испачкана и не помята, все выбриты чисто. Идут без проводника и карты, по крайней мере сейчас. Значит, просто вдоль речки. Он посмотрел на часы. Через пару часов начнет темнеть. Решил, отпущу на полчаса и пойду по следу.
Вспомнил — только бы зайца не заметили. Пятерка так же ровно и неторопливо начала входить в распадок. Гранит скорее почувствовал, чем услышал движение сзади. Перекатившись на спину, принял прыгнувшего к нему на ствол винтовки. Тот ударился грудью и коротко вскрикнул. Гранит выстрелил и тут же покатился вниз по склону. В место, где он только что лежал, впились пули. Услышал: «Он живой нужен!»
Вскочил, выстрелил и побежал к большим камням. Пуля обожгла правую икру. Гранит рухнул на траву и покатился вниз по склону. Выронив при падении винтовку, выхватил нож. Пуля прошила кисть правой руки, он на пару секунд потерял сознание. Подбежали люди в камуфляже.
— Если бы не заяц, не засекли бы мы его, — сказал бритоголовый здоровяк. — У него где-то заимка здесь, по следам найдем. Не хотелось, чтобы его тут заметили.
— Золота у него нет, — бросил рюкзак Гранита еще один подошедший.
Гранит резко ударил стоявшего рядом каблуком в колено и полоснул лезвием охотничьего ножа. Удар прикладом выбил из него сознание.
Гранита перевернули на живот, связали руки тонкой бечевкой. Подошла еще группа камуфляжных.
— Один труп, трое покалеченых, — процедил бритоголовый. — Хорошая охота у него получилась. Зайца возьмите, — напомнил он. — И следы приберите.
— Есть заимка, Есаул, — раздался голос от большого валуна сверху. — Здорово сделано. И видно все, и с метра входа не заметишь.
— Раненых и этого туда, — приказал бритоголовый. — Казак, Урядник и Охотник — к Камням.
Гранит не подал виду, что пришел в себя.
«Всего их двенадцать, — думал он. — Какого хрена им на Камнях нужно? — И неожиданно понял: — Площадка для вертушки. Значит, готовятся к появлению наследницы». Не выдержав, вслух припомнил нечистого:
— Черт!
— Ожил, Гранит, — присел бритоголовый Есаул. — Не стану скрывать, я бы тебя прямо сейчас на запчасти разобрал. Но ты живой нужен. Так что придется тебя даже лечить. Мой совет — не дури больше, а то парни и так злы на тебя.
— На кой я вам нужен? — спросил Гранит.
— Нам ты вообще не нужен, — прикурив, сунул ему в губы сигарету бритоголовый. — Заплатили за тебя. Ты уж извини, что попортили, но сам виноват. Тащите его, — поднимаясь, приказал он.
«Звездочет за этим стоит, — понял Гранит. А потом подумал: — Но ему проще было бы заплатить за мою смерть». Он нахмурился. Заметив это, бритоголовый посоветовал:
— Да ты особо не ломай мозг. Просто речка и камни — твоя вотчина, ты здесь каждую ямку знаешь. Будешь вести себя правильно, заработаешь бабок, ну а нет, изуродуем. Убить тебя невыгодно, поэтому живой будешь, но последний раз говорю — не дури, ноги переломаем. Да несите его! — заорал он.
До наступления темноты Есаул обследовал сопку, позвонил Садкину и доложил:
— Он у нас. Мужик лихой. Одного уложил, троих подпортил, но сам почти не пострадал. Ногу задели вскользь и руку продырявили, другого выхода не было. Сейчас ведет себя тихо, однако держим под постоянным контролером. Очень нужны люди, — добавил он. — Самим нам не очистить место для вертушки.
— Утром свяжемся, все решим, — пообещал Садкин и отправился в палату к Звездочету.
— А почему он живой? — выслушав его спросил Звездочет.
— Не все ты решаешь, — улыбнулся врач. — Точнее, ты вообще ничего не решаешь. Неужели до сих пор не понял?
— Слушай, ты! — вскочил Звездочет. — Ветеринар хренов! Ты… — Удар-тычок пальцами в солнечное сплетение заставил его согнуться.
— Я могу и убить, — сказал Садкин. — Поэтому прими правильное решение. В город не выходи. С тобой хочет поговорить один человек. От этого разговора зависит твое будущее. Надеюсь, ты все понял.
Звездочет с криком бросился к нему и нанес удар кулаком в грудь. Садкин отлетел к двери. Звездочет схватил со столика нож, но на крик явился санитар, завернул ему руки за спину и прижал к полу.
— Отпусти, — прохрипел врач, потирая грудь. — Тоже умеешь бить. Впредь давай без этого. Завтра прилетит человек, который скажет, что от тебя нужно. Поверь, тебе это гораздо выгоднее и безопаснее, чем прятаться у меня. Сейчас охотников за тобой стало больше. И запомни, еще один выпад, я просто выброшу тебя.
Потирая плечо, Звездочет вопросительно взглянул на него. Выпроводив санитара, Садкин сказал:
— У тебя будут работать бандиты и лоточники. Золото ты продашь нам, точнее, человеку, который появится завтра. Он пояснит остальное. Может, выпьем мировую?
Звездочет кивнул.
— Коньяк принеси, Рената! — крикнул доктор.
— Слушай сюда, кукла, — довольно зло сказал Горец. — Надо работать! Завтра, точнее, сегодня поедешь к Звездочету и заявишь, что хочешь на него работать, а в подтверждение расскажешь об истории в Питере и о Динке. Точнее, о том, что у нее там есть связи. Вернее, были. В общем, можешь залезть к нему в постель, но ты должна все сделать и остаться у него в палате. Понятно?
— Да, — кивнула Ангелина. — Но меня не пропустят псы Садкина.
— Садкина не будет, этим займутся, а тебя пропустит человек, через служебный вход. Покажет, куда идти.
Въезжая в город, Садкин заканчивал разговор по телефону, держа руль левой рукой.
— Он все понял. Завтра сам увидишь, что он именно тот, кто нужен. Золота у него сейчас около двадцати килограмм. Может, больше. Мы получим его людей и его бойцов, используем его связь с ментами. Поверь, он стоит дорого, а возьмем мы его почти даром. Кандидатуры для подставы лучше не найти.
— До завтра, — услышал он и увидел, что его нагоняет КамАЗ. Удар пришелся в зад «ауди» доктора.
Воспользовавшись отсутствием Садкина, Звездочет позвонил тому, с кем необходимо было обсудить сказанное доктором.
— По телефону объяснять долго, да я еще не все знаю, — говорил он. — Приезжай, это и в твоих интересах. Золото, похоже, придется продать.
— Да ты что?! — услышал он злобный вопль. — Я же договорился…
— Приезжай, — повторил Звездочет таким тоном, что собеседник вынужден был согласиться.
— Хорошо, — сказал он, — буду через полчаса.
И тут в палату вошла Ангелина в распахнутом халате.
— Здравствуй, милый!
— Ты? — опешил Звездочет. — Какого черта…
— Прости меня, Володя, — вздохнула она. — Я виновата и хочу…
— А ты чего тут делаешь, тварь?! — раздался голос Дины, появившейся в таком же виде.
— Сейчас начнется, — подмигнул, глядя на экран видеокамеры, охранник.
Звездочет завопил:
— Охрана!
Не решаясь разнимать сцепившихся женщин, он вскочил на кровать. Дина и Ангелина, обменявшись ударами, скинули халаты и сошлись в борьбе, катаясь по полу. В палату ворвалась Рената, нажала тревожную кнопку. В коридоре загрохотали ноги бегущих санитаров.
— Ненавижу тебя! — крикнула Рената и выскочила из палаты.
— Я не знаю, кто их пустил! — вопил Звездочет.
Санитары растащили женщин и поволокли их прочь.
— Это похоже на провокацию, — прошептал обескураженный Звездочет. — Но кому это надо и зачем?
В соседней комнате, отдышавшись, женщины стали переодеваться.
— Твое счастье, что Горец велел не сильно колотить тебя, — сказала Ангелина.
— Это тебе повезло, что мы не всерьез боролись, — усмехнулась Дина. — Да и то я тебя…
— Чего? — развернулась к ней Ангелина. — Да я…
— Все! — остановил их вошедший охранник. — На сегодня вы свое отработали. А в общем-то класс, — хохотнул он и сунул каждой по пачке долларов. — Вот вам бабки, держите. А теперь одна туда, другая направо, в машины и по домам. Если кто спросит, да, мол, решила помириться, вошла, а там эта сучка. Ясно?
В палату вошел майор милиции, с которым Звездочет говорил по телефону.
— Что тут было? — спросил он.
— Ангелина и Дина появились почти одновременно и начали драться. Я не понимаю, как они сюда попали. — Звездочет отхлебнул коньяк прямо из бутылки.
— Черт с ними, с этими шлюхами, — махнул рукой Галин, взял у него бутылку и налил коньяк в рюмки. — Что у тебя за проблема?
— Завтра прилетит кто-то, — выпив, сказал Звездочет. — Мне Садкин сказал. Меня, кстати, били, — показал он руки. — Связали и пару раз ударили. Я Садкину…
— Он в больнице, — перебил его майор. — КамАЗ врезался. Водила вдрызг пьяный был. Ничего не понимаю. Эти шлюхи… В общем, завтра я тебя подстрахую, поставлю парней вокруг психушки этой гребаной. Давай подробнее, что тебе говорил Айболит?
Услышав звонок, Рената взяла трубку.
— Ты заработала пять тысяч, — услышала она голос Горца и, довольная, улыбнулась.
Спросила:
— А что завтра?
— Ничего. Садкин в больнице, — сказал Горец. — Перелом ноги и сотрясение. Пьянству за рулем бой! — визгливо выкрикнул он. — А ты контакта со Звездочетом не теряй. Разыграй ревность, но аккуратно.
— Хорошо, — согласилась Рената.
— А Садкина, значит, в больницу отправили, — хохотнул Бурый, после того как Горец рассказал ему о разыгранном спектакле. — Ловко ты работаешь.
— Иначе не выжить, — усмехнулся тот. — Гранит срочно нужен, попробуй его разыскать. Он им устроит встречу на высшем уровне. И Граниту хорошо — утолит жажду мести, и у нас проблем не будет. Ренатка попробует узнать у Звездочета, где золотишко…
— Завтра все узнаем. А Гранит не нужен, он все испортит. Зря, что ли, этот цирк устраивали.
— Надо было Айболита наглушняк делать, — говорил Бурый, встретившись с толстяком.
— Ни в коем случае, — возразил толстяк. — Мы же не знаем пока, что за дела у москвича и кто он. А Айболит не так прост, как казался. Но золотишко мы не отдадим. Кстати, не мешало бы, чтоб поисковую группу возглавил Гранит.
— В тайге он, — сказал Бурый. — Я попрошу парней Гнилого найти его и передать, чтоб с нами связался. Мне кажется, все к тому идет, что мы про наследницу наконец узнаем. А ништяк ты, Кашалот, придумал… — Он не договорил, увидев реакцию собеседника.
— Фамилия моя Кашлотов. А кличут Чуткий, — глядя исподлобья, похрипел тот. — На первый раз прощаю, но повтора не прощу. Запомни.
— Да понял я… Кашлотов. — Бурый подавил усмешку — Ну и фамилию тебе предки подкинули.
— Капитан первого ранга Кашлотов принял бой у берегов Камчатки с тремя японскими боевыми кораблями и потопил их. Правда, погиб и сам. Я горжусь своей фамилией и прошу помнить об этом, — расправил плечи Чуткий.
Рената вернулась в палату Звездочета.
— Ты зря приревновала, — сказал он, наливая коньяк. — Для меня появление этих шлюх было полной неожиданностью. И как их охрана пропустила?
— Садкин попал в аварию, — начала рассказывать девушка, — внутренняя охрана поехала к нему. Хорошо, я услышала и вызвала тех, что во дворе дежурят. Я подумала, что ты… В общем, прости меня.
Звездочет размяк.
— Кажется, я могу лишиться всего, — признался он. — Завтра приедет какой-то москвич, покровитель и шеф Садкина, и меня просто заставят отдать золото. Цена вроде почти та же, но я теряю главное.
— Как это? — изобразила удивление Рената. — А твои люди?
— Мне нужен Дед. Скажи, что я очень прошу его приехать как можно быстрее. Позвони Росомахе и скажи…
— Дед не дает никому номер телефона, — напомнила Рената. — А чего ты опасаешься?
Звездочет опустил голову.
— Мои люди, говоришь. Нет, считай, никого. Гранит держал всех, а теперь остался Черный со своими, и то, как я понял, они боятся и работают на Айболита. Смотайся к Деду и поясни ситуацию.
— Хорошо, — согласилась Рената, — но я смогу поехать только завтра вечером. Сейчас мы займемся любовью и…
— Какая, к черту, любовь! — вдруг взорвался Звездочет. — Пойми ты, завтра уже ничего не исправишь! Поезжай к Деду сейчас. Я заплачу тебе пять тысяч, две на дорогу и пять, когда вернешься с Дедом.
— А если он не поедет? Ты же знаешь его.
— Скажи, что приезжает москвич. И что Айболит связан с Москвой. Вполне возможно, они знают наследницу, и речь пойдет именно о ней.
У Горца продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию. Кашлотов настаивал на том, что надо выждать, не спешить с ликвидацией москвича и вызвать Гранита.
— Если все же придется кого-то убирать, без него не обойтись. Ему этого хочется, а нам нужен исполнитель, который с нами вроде бы никак не связан.
— И где ты раньше был? — с иронией спросил Бурый.
— В Германии, — совершенно серьезно ответил Чуткий. — Искал архив Куровича. Курович бывал в Гамбурге. Есть версия, что архив все-таки уничтожен, и я склонен верить этому, но нельзя исключать и того, что архив у наследницы, точнее, у тех, кто за ней стоит. Именно поэтому я вернулся. Думаю, москвич выполняет роль разведчика. Поэтому мы отпустим его, а вот Айболит узнает, что такое монгольская медицина, и, уверяю вас, расскажет все.
— А ты был в Монголии? — удивился Бурый.
— Меня учили монголы. И я оказался способным учеником. — Чуткий засмеялся.
Горец налил водку в рюмки.
— За успех. И делать будем, как говорит Пал Палыч Кашлотов.
— Благодарю за доверие, — приподнял рюмку Чуткий.
— Ты чё, Лис? — вытаращил глаза мужчина в черной длинной рубашке навыпуск.
— Где Дед? — жадно выпив большую кружку воды, хрипло спросил нежданный гость.
— Так кто его знает, — пожал плечами хозяин. — И Прокофьич укатил куда-то.
— Слушай, Монах, — схватил его за грудки Лис. — Мне нужен Дед, и срочно.
Монах, довольно легко оторвав пальцы от рубахи, оттолкнул его. Предупредил:
— Не доводи до греха.
— Гранита взяли, — успокоившись, сел на табурет Лис.
— Погодь, — нахмурился Монах. — Ате откель известно? Ведь Гранит сам по себе…
— Мы с ним должны были у Тигриной балки встретиться. Помнишь, в том году тигра угрохали, он с Амура пришел. Вот там и должен был Гранит появиться, но не пришел. Я ночь ждал. Значит, что-то случилось.
— Окстись, парнище, — усмехнулся Монах. — В тайге чего токо не бывает. Ногу подвернул или еще что.
— Гранит пришел бы, — настаивал Лис. — С ним что-то случилось, и не по делам таежным.
— В тайге чужие, — тихо сказал сидевший у печки якут. — Их у Черного ручья видели. Сколько, точно не знаю, видали пятерых, но их боле. К Трем Камням шли. С товарняка, похоже, прыгнули. С оружием и в защитке маскировочной. Снайпер с ими. У других автоматы. Это я про тех, кого видали пацаны. На рыбалку ходили, вот и заметили. А Гранит как раз где-то возле Трех Камней логово себе делал. Но ты не торопись, — увидев, что Лис поднялся, качнул он головой. — Смерти не ищи, она завсегда рядышком ходит. Я к Деду человека послал, про энто, что вам поведал, сказать. Дед скоро пришлет кого-то, и по следу тех пойдут его люди. Вот с ими и иди. Дед не любит чужих поблизости.
— Да мы тут, Есаул, ни хрена не справимся, — сделал вывод рябой боевик. — Глыбы не сдвинешь. Если только рвануть их…
— Тогда ОМОН или спецназ жди. Что делать будем? Без вертушки нам товар не взять, а осталось двое суток, — зло проговорил рыжебородый снайпер. — Придется груз на ту сопку поднимать. Там верх голый, вертушка запросто сядет. Правда, засечь могут, но кто не рискует, тот…
— Пулю не получает, — закончил Есаул. — Я хочу уйти живым и богатым, мне плевать на то, что хочет москаль. Я живу для себя, надеюсь, вы тоже, панове, — оглядел он шестерых боевиков и остановил взгляд на Сотнике. — А ты, похоже, на москаля молишься. Возьмем, сколько сможем, прилетит вертушка, грузимся и уходим. Половину москалю, остальное нам. Так честно будет.
— Верно Остап говорит, — выкрикнул кто-то.
— Не уйти нам с таким грузом, — пробормотал длинноволосый. — Вертушка только до Комсомольска нас добросит. А далее как?
— С золотом я и пехом потопаю, — усмехнулся молодой с едва наметившимися усиками. — А вертушку и повернуть можно. В Амурскую область. Там есть где пересидеть.
— Вертолет не мотоцикл, его не спрячешь, — зло заметил Сотник. — Менты появятся, хана нам. Без москаля мы ничего не сможем.
Снова заговорил снайпер:
— Кто на этот раз? Мы за этот поход четверых потеряли и даже похоронить не сумели. Я не знаю, что Саньке, сыну Михася, говорить, когда спросит, где батька. Я за то, чтоб взять золото сколько кто сможет, и в Амурскую область. Там и правда есть где отсидеться. Решайте.
— А вы не боитесь, что вас тут вместе со мной оставят? — насмешливо спросил раненых связанный Гранит. — Хоть вы покалечены только трохи, а ничего не сможете нести.
— Закрой свой поганый рот, — пнул его коротко стриженный парень с перевязанной рукой.
— А он дело говорит, — не согласился с ним другой боевик. — Оставят нас тут.
— А как вы вообще в эту канитель попали? — продолжал расспрашивать Гранит.
— По дури, по молодости, — ответил боевик. — В Чечне воевали против ваших. Потом еще кое-где. В Грузии побывали. В общем, замараны по самое некуда. А тут золото… Я его только в магазине видал, и то один раз.
— Правильно он говорит, — вмешался раненный в руку. — Нам, похоже, что-то думать надо. Сотник просто перебьет нас. А Гетман токо на словах хорош. Тоже тот еще зверь. На ем крови ваших немало. В Чечне он…
— Чего ты перед ним, как перед ксендзом, исповедуешься? — зло одернул его Червонный.
Появился Есаул.
— Что за шум?
— Да тут сказки рассказывают…
Есаул не дослушал.
— Вот что, — сказал он. — С вами останется Запорожец. Для прикрытия. Мы пойдем и перехватим товар. Вернемся послезавтра. И мой совет тебе, — посмотрел он на Гранита, — хочешь жить, веди себя тихо. Запорожец вспыльчивый, запросто может тебя кончить, а я обещал, что ты будешь жить. Жратвы тут полно. Вода есть. Если кто-то появится, себя не обнаруживайте. Кончайте их и ждите вертушку.
Боевики переглянулись.
— Только что вошли двое. Вооруженные, — тихо говорил лежавший за кустом стланика человек в камуфляже.
— Там еще четверо, — прошептал Лис. — Охотник видел, как туда четверых оттащили. Значит, двое здоровых и четверо раненых. Один из них Гранитов Олег. Наверняка ранен и связан. Они хотели подготовить площадку для вертолета, — кивнул он на Три Камня. — Если за ними сядет, видно не будет. Но глыбы больно здоровые, не подвинешь.
Заработала радиосвязь.
— Внимание. Группа два работает заимку. Один, четыре — Камни. В заимке заложник. В случае сопротивления бить на поражение. Не подставляться. Горин, тебя это особо касается. Готовность три минуты.
— Во, блин, маски-шоу! На Камне кукуша с СВД. Незаметно не подойти. А заимка вообще караул. Хотя там ход имеется, — зашептал Лис. — Вишь, валун у поломанного дерева? — Камуфляж кивнул. — Под ним ход. Только ползком можно. Между жильем и кладовкой — брезент.
Сидя на рюкзаке с СВД в руках, рыжебородый внимательно осматривал то сопку напротив себя, то вход в ложбину по ручью. Его держал на прицеле снайпер в камуфляже. С трех сторон к Трем Камням короткими рывками приближались трое.
— Пить дайте, — попросил Гранит. — За бутылку минералки — пятьдесят грамм золота.
— Да ты мне и так отдашь, — поднялся Запорожец. — А где минералка?
Гранит кивнул на брезент.
— Там и пиво имеется. Ящик минералки, в сумке-холодильнике — пиво.
— Чего ж раньше-то молчал?
Запорожец подошел к висевшему куску брезента, сдернул его и от удара кулаком в горло, всхрипнув, начал падать. Гранит ногами достал грудь Есаула. Из кладовки глухо хлопнули три выстрела. В жилое помещение ворвались двое. Первый ударил пытавшегося встать Есаула, второй надел наручники Запорожцу. Остальные получили по пуле в лоб.
— Три холодных, два теплых, — тихо сказал в переговорное устройство первый. — Заложник жив.
Услышав короткий свист, рыжебородый повернулся, и в горло ему воткнулся брошенный нож.
Над головами сидевших внутри трех валунов прошли автоматные очереди.
— Все на землю! Дернетесь, гранату брошу! — крикнули из-за камня.
— Через десять минут взлетаем, — сказал вертолетчик. — Грузитесь. Снизимся — кладите всех. Сорок кэгэ золота в двух ящиках. Спрыгиваете, цепляете, поднимаетесь назад. И сразу уходим.
Пробив ворота, на небольшом поле появился микроавтобус. За ним еще два. Из них на ходу выпрыгивали вооруженные люди в камуфляже, с лицами, закрытыми масками.
Вертолетчик поднял руки.
— Трупов на нас пока нет, так что больше червонца никто не получит. Не вздумайте сопротивляться, — предупредил он подельников.
— Осталось часа четыре.
Сев на камень, широкоплечий бородач достал сигарету.
— Лошадей напоите.
Рядом расположились еще трое с автоматами. Длинноволосый якут повел низкорослых лошадей с поклажей к ручью. И замер. На него из-за камня был направлен ствол автомата. Из зарослей к сидевшим бросились вооруженные люди.
— Как заложник? — спросил седоусый генерал ФСБ.
— В порядке, — улыбнулся полковник. — Даже помощь оказал. Ну а Лисов вообще молодец. Мы груз вели, а тут информация о вооруженной группе. Вертолет быстро вычислили.
— Доложите своему начальству, — отмахнулся генерал. — Меня больше группа интересует. А особенно, кто за этим стоит.
— Спасибо, девоньки, — подмигнул проводницам пассажир. — Назад поеду с вами же. Когда ваша…
Вздрогнув, он сделал шаг назад и упал. Проводницы увидели кровь около его головы, испуганно закричали. Обнимавший женщину молодой мужчина, выхватив пистолет, побежал к вокзалу.
— Посланец убит, — быстро говорила женщина в букет цветов. — Пулей в затылок. Выстрела слышно не было.
К вагону бежали трое в штатском.
— Кто знал о грузе? — ударив привязанного к батарее Звездочета, спросил Горец.
— Я, — сплюнув кровью, прохрипел тот. — Еще Муханский. И все. А ты зря со мной так, — снова сплюнул он кровавый сгусток. — Просто не знаешь, против кого пошел.
— Хохлов у Трех Камней хапнули, — сказал Горец. — А твоего гостя из Москвы убрали, как только из вагона вышел. Кто твой хозяин в Москве?
— Да нет у меня никакого хозяина! — визгливо выкрикнул Звездочет. — Это Садкин! Он с кем-то связан! От его хозяина ехал кто-то.
— Похоже, он действительно ничего не знает, — решил Кашлотов. — Я ему верю. Кстати, ты не забыл о добром докторе Айболите и его милой помощнице?
— Он труп, — ответил Бурый. — Ее ищем. К ментам она не пойдет, так что к вечеру будет у нас.
— Ренатка в дурдоме, — торопливо заговорил Звездочет, — в городском. Ее туда сестра положила под другой фамилией.
Горец внимательно посмотрел на него.
— Где твое золото?
Звездочет опустил голову.
— Дай слово, что не убьешь, тогда скажу. А так…
— Не трону, — заверил Горец. Чуткий, усмехнувшись, отвернулся.
— Золото в гараже соседа, Талина Сергея Николаевича. Он с семьей на месяц в Турцию уехал. В багажнике «Таврии».
— Скатайся туда, — велел Бурому Горец. — И позвони.
— Там золото, — повторил Звездочет.
— Ты думаешь, менты не знали, к кому Плехов ехал? — склонился к нему Горец. — У тебя на квартире засада. Муханского тоже взяли, и он раскололся. А начал сдавать вас Жуков Васька. Его на помыве поймали, он вас и вломил.
— Помоги мне уехать за границу, — помолчав, взмолился Звездочет. — Я заплачу пятьдесят тысяч евро.
— Ты все отдашь, — тихо сказал Чуткий. — А потом тебя…
— Нет, мы-то и пальцем больше не тронем, — остановил его Горец, — а вот насчет него не знаю.
Он отступил. Звездочет увидел стоявшего на костылях Гранита и взвыл.
— А-а-а! Я отдам все, только не убивай! У меня много денег и драгоценностей. Только…
Гранит ударил его костылем в лоб.
— Зачем ты подставил отца?
— Не убивай! — орал Звездочет. — Я…
Лезвие вошло в открытый в крике рот. Кашлотов отвернулся.
— Не могу этого видеть. Дикари.
Резко рванув руку, Гранит распорол мертвому Звездочету щеку, с силой воткнул нож в глаз убитого и поковылял к двери.
— Вот тебе и деньги с драгоценностями, — вздохнул Чуткий.
Горец достал сотовый.
— Да, — игриво откликнулся на вызов женский голос.
— Слушай, Полина, — сказал Горец, — у тебя есть выбор. Отдаешь сестру, получишь пять тысяч евро, все ее деньги плюс квартира и машина. Нет — ее найдет милиция. Звездочет сдал ее.
— Она у моего знакомого, — помолчав, ответила женщина. — Биробиджан. Точнее, Раздольное. Порин Александр Семенович. Его там знает каждый.
— Встретимся вечером. Менты уже были?
— Только что. Я сказала, что понятия не имею, где она. Но нужен будет ее труп, чтобы я могла… — Полина вздохнула.
— Труп найдут. — Горец отключил телефон.
— А кто москвича убрал? — спросил Чуткий.
— Скорее всего, майор Галин, — предположил Горец.
— Лихо менты сработали, — удивился отметил Дед. — И груз хапнули, и этих чертовых бойцов прихватили. Надо будет узнать, кто такие и кто ихний хозяин.
— Я ничего говорить не буду, — заявил сидевший со скованными за спиной руками Есаул. — И никто вам ничего не скажет.
— Еще как заговоришь, — спокойно сказал капитан ФСБ. — Переход границы, незаконное хранение оружия, бандитизм на территории другого государства. Ваши вас же и расколют. Ты хоть представляешь, что сейчас начнется?
— Ага, — кивнул Есаул. — Но вам придется отдать нас Украине. Мы там проходим в розыске.
— Хрен тебе, — качнул головой капитан. — На вас тут трупов, по крайней мере, пять. Попытка получить золото. Так что у нас пожизненно сидеть будешь. Поверь, кто-то из твоих очень скоро разоткровенничается.
— Посмотрим, — Есаул отвернулся.
— Кто там? — подошел к двери невысокий лысый мужчина.
— Почта, — услышал он женский голос. — Телеграмма вам, Александр Семенович.
— Это от кого еще?
Он открыл дверь. Удар ногой в грудь отбросил его назад. Выстрел из пистолета с глушителем — пуля попала в лоб. Дина быстро прошла в комнату, за ней — коротко стриженный парень. Заглянув на кухню, увидел пившую чай Ренату, вскинул руку с ПМ. Послышался звук разбившейся чашки.
— А квартирка ничего, — огляделся он. — И коньячок есть.
— Бери, что хочешь.
Подойдя к окну, Дина через занавеску осматривала улицу.
— Да нормально все, — успокоил ее парень. — Трехэтажка старая, народ на работе. Я часа полтора наблюдал.
Выйдем по очереди.
Плешивый мужчина лет пятидесяти пяти крутанулся перед зеркалом.
— Маловат тебе стал мундирчик, — поддела его жена. — Все об СССР вспоминаешь и форму бережешь?
Надев фуражку с темно-синем околышем, мужчина вытянулся в струнку.
— Полковник УКГБ УССР Цабейко по-прежнему ведет борьбу с пришедшей на родину западной демократией, используя боевые группы УНФ на территории России. — Помолчав, процедил: — Сволочи, такую державу развалили.
Махнув рукой, он снял фуражку и вдруг как подкошенный рухнул на пол.
— Петро! — бросилась к нему жена. — Что с тобой? — Отпрянув, завизжала. Из пробитого виска обильно шла кровь.
— Очень хорошо, — облегченно вздохнул Песковатский-отец. — Этому можно верить?
— Обижаете, генерал. Будьте здоровы, — сказал звонивший и отключился.
— Меньше минуты звонок, номер засечь не получится, — посмотрел на часы Песковатский. — Еще выяснить бы, где Зудин, прозванный Звездочетом. Убрать его и тогда можно жить спокойно.
В кабинет вошел Филипп.
— Только что сообщили из Хабаровска. Нашли труп Зудина. Удар ножом в рот, распорота щека. Так на Амуре в девятнадцатом веке казнили написавших ложный донос, из-за которого погиб человек. Теперь пускай хохлы говорят, что хотят. Про нас они ничего не знали.
— Ты уверен? — спросил отец.
— Разумеется. Про тебя мог сказать только Звездочет, но он этого при всем желании сделать уже не сможет.
— А твой посланец? Ведь наверняка будут проверять его связи.
— Он выполнял заказ Цабейко, — напомнил сын.
— Значит, все в порядке, — задумчиво проговорил отец.
— Ты боишься, что архив может оказаться у наследницы, — правильно понял его сын. — Но если бы архив был, его бы уже давно запустили в действие. Устроили шантаж с требованием денег или, в конце концов, просто отдали бы его в ФСБ. Давно все было бы решено. Нет архива. Нет! Теперь я в этом уверен.
Глядя на фото Артура на могильной плите, Вика всхлипнула.
— А все-таки жалко его.
— Интересно, кто это сделал? — тихо проговорила Надежда. — Убийцу так и не нашли. Хоть и нельзя говорить плохо о покойниках, мне не жаль его. Он заслужил то, что получил, еще тогда, когда пытался…
— Мама, — остановила ее дочь, — давай не будем об этом. Расскажи лучше, что произошло у вас с Волковым. Гарри мне не понравился сразу.
— Ничего не произошло, — вздохнула мать. — Просто я поняла, что хороший любовник — не значит хороший человек. Марецкий был первый, кому я рассказала о том, что Артур… Господи, с каким презрением я смотрела на Виктора, даже узнав, что его предала жена. Совсем не сочувствовала. А он вступился, когда нас оскорбили. И все-таки даже предположить, что Марецкий может стать моим любовником, невозможно.
— Извини, мама, — улыбнулась Вика, — но Марецкий не любовник. Если он полюбит женщину, она будет его женой. Я хочу написать ему и не знаю как. Снова благодарить глупо. О чем писать?
— А зачем писать вообще? Если будет нужно, поможем. Марецкий — солдат. Это его предназначение. Он и работу выбрал такую, чтобы был риск. Я предлагала ему работать в охране, но он ответил просто: «Сторожевой пес — не мой профиль». Мы могли вернуть ему квартиру, он не захотел. В деле, за которое он был осужден, много непонятного, с него вполне могли снять судимость и даже восстановить в звании, но он заявил, что получил то, что заслужил. Он даже не желает вернуть награды, которые у него были. Гордость — хорошее качество, но…
— Давай не будем обсуждать человека, который спас меня, — остановила ее Вика.
Они молча постояли и пошли к выходу.
Сидевший на заднем сиденье седой мужчина в очках, увидев дочь и мать, что-то сказал водителя. «Мерс» тронулся.
— Нормалек менты поработали, — пробормотал довольный Поп. — Этих сук, которые жути нагоняли и жмуров делали, положили.
— Ништяк у них все поставлено, — признал Князь. — Фраерка, который прикатил, прямо на бану сделали. Звездочет исчез, сестричка, помощница Айболита, кончилась. Очень там все серьезно.
В комнату вошел плотный молодой мужчина.
— Слышь, Ваныч, похоже, интерес к наследнице из-за архива жида. Думали, он сгорел, а оказалось нет.
— Ты в курсе, кому архив нужен?
— Я-то нет, — сказал Лесоруб, — но базарок слышал. — Есть такой Филя, он прессовал сыновей адвоката Аляски.
Повернувшись к двери, тихо свистнул. Двое парней втолкнули мужчину в джинсах и белой безрукавке.
— И кто это? — спросил Поп.
— Управление борьбы с бандитизмом! — выкрикнул мужчина. — Удостоверение в кармане.
Лесоруб вытащил удостоверение и отдал Попу.
— Майор Лубинин Юрий Николаевич, инспектор управления, — прочитал тот и резко ударил Лубинина в грудь. — Мусор! Что ты там вякал насчет наследницы? Мол, у того, кто ее прикрывает, архив.
— Я вас, мразей, — прохрипел майор, — уничтожу. — И согнулся от сильного удара в солнечное сплетение. Державшие его отпустили, он ткнулся лбом в пол.
— Ты охренел, Лесоруб, — покачал головой Поп.
— Все путем, — сказал Князь. — А с кем он базарил?
— С козлом каким-то, — пояснил Лесоруб. — Тот на иномарке был, с ним еще трое. Ну мы этого, когда он такси ловил, взяли и сюда.
Поп схватил майора за волосы и рывком поднял.
— Что за базар ты вел и с кем?
— Оперативная разработка, — прохрипел тот. — Вас, гниды, за меня…
— Что про наследницу знаешь?! — заорал Поп.
— Да иди ты, сука, — огрызнулся майор.
Подошел Князь.
— Все, что ты там чирикал, записано. Есть фотки твои и седого мерина. Мы тебя просто кончим, фотки и запись отдадим кому надо. Пусть разбираются с тем, с кем ты базар вел.
Вошел худощавый молодой человек в костюме, белой рубашке и галстуке.
— Извините, что задержался, пробивал номер и переписывал разговор. — Он подмигнул майору. — Знают они много. Оказывается, и про чеченов в Питере знали. Вот.
Он протянул фотографии Князю. Тот вытаращил глаза.
— Вольский… Шляхтич! Значит, жив бродяга, а мы тебя уже давно поминаем.
— Слышь, Князь, — торопливо начал майор, — я с тобой наедине переговорить хочу.
— У меня с ментами базар только при свидетелях, — спокойно сказал Князь. — Откуда ты этого фраерка знаешь? — повернул он к нему фото.
— Он мой знакомый, — ответил майор. — Ну, в общем, информатор. То есть стукач.
Уловив кивок Князя, Лесоруб ударил майора в живот. Тот, снова согнувшись, осел.
— У тебя мусор, есть шанс остаться здоровым и живым, — продолжал Князь. — Мы в любом случае правду узнаем, но тебе это больше стоить будет и в конце все равно замочим. А чтоб у твоих коллег меньше вопросов было, положим кассету и фотки в карман тебе. Пой правду и выйдешь живым.
У Попа прозвучал вызов сотового. Он посмотрел и пожал плечами.
— Не в курсе такого клиента.
— Включи громкую связь, — сказал Князь.
— Мента можете кончать, — услышали все. — Он понты гольные колотит и все дела. И передай Князю привет. От кого, он знает. Встретиться пока не могу, но обязательно нарисуюсь. Мент имеет подельника и тот ищет наследницу. Я купить хотел, но не добазарились. Засек, что нас сняли, поэтому свалил. Мои довели фотографа до места. Хорошо, что не замочили. Твой номерок я у Лильки хапнул. Зря ты, Поп, проституткам номер даешь. В общем, Князю привет, скоро увидимся. А мента кончайте.
Абонент отключился.
Майор рванулся к окну Худощавый, подпрыгнув, ударил его ногой и тот упал.
— А ты, Малыш, здорово ножкой машешь, — одобрил Поп.
— В кино видел, — улыбнулся Малыш.
— Мочить этого? — вытащил нож Лесоруб.
— Не здесь, — остановил его Князь. — И не сейчас. Спустите в гараж и заставьте сказать, кто из его кодлы наследницу шарит и что он про архив знает.
— Не убивай, Князь, — промычал майор. — Я все скажу. Я много чего знаю. Филипп Песковатский архив ищет. Там дела на его отца, генерала Песковатского, хоть он уже год как в отставке, и бумаги на самом Филиппа.
— Генерал Айболита поддерживал?
— Да, — кивнул майор.
— А кто отморозки, которые в тайге беспредел устроили?
— В Хабаровске вроде взяли этих отморозков украинских и кончили хабаровских, которые могли на Фильку вывести. Там какой-то мент заправлял. Его кончили сегодня утром.
— Филька — это Песковатский-младший? — уточнил Князь. — Теперь только как перед родной мамой, — предупредил он. — Что они знают о наследнице?
— Ничего. Думают, что кто-то все это замутил, чтобы какую-то долину прибрать к рукам. Что-то про Аляску говорили, был такой, золотишком занимался. Клиентами у него были многие, кто большие звезды носил. Аляска, когда понял, что и ваххабиты через этих золото его покупают, на хрен всех послал. Его убрать хотели, он бы многих сдал, но кто-то помог ему в Штаты уйти. Говорят, что есть дочь от него, ее оберегают, и скоро она получит долину.
Князь дал знак, и Поп сказал:
— В гараж его.
— Нет! — рванулся Лубинин. — Я на тебя буду работать, Князь! Я тебе бабок…
Малыш ударил майора ребром ладони по шее, двое подхватили потерявшего сознание и потащили из комнаты.
— А Лесоруба точно не пасли? — спросил Поп.
— Я проверил. Чисто, — сказал Малыш.
«Шляхтич… Значит, ты жив, — размышлял Князь, оставшись один. — Вот так хрен. Но как он причастен к истории с наследницей? Под Аляской не ходил. Вором не стал. За ним что-то было. Бежал, потом его труп менты на опознание выставляли. Родных приглашали. Под шатуна Шляхтич попал, только мизинец левой руки остался целым, по нему и установили, что это Андрей Вольский. А он, значит, жив. Где же он был? И о чем говорить хочет? На мента вышел, купить того хотел. Молодец, Малыш, а то бы непонятно все было. Жмур мусора надо будет за кольцевой бросить. Но пустой. А ксивату его какому-нибудь бомжу в Ярославле сунуть, и так, чтоб менты знали, что бомж этот все время в Ярославле крутился. Что же ты задумал, Шляхтич, в какие игры играть начал?»
— Направь ментов по этому адресу, — протянул в окно машины записку седой мужчина в очках. — И пусть поторопятся. «Мерседес» двинулся дальше.
— Вот, сука, — криво улыбнулся лежавший на полу с вытянутыми руками Князь. — Лихо подставил. Малыш — молоток, сразу мусора увез. Ну, Шляхтич, — прищурился Ваныч, — я с тебя лично кишки выпущу.
— Чисто, — войдя в комнату, сказал омоновец.
— Стволов, наркоты нет, — послышалось из кухни.
— Ну, — поднялся старший группы, — везучий ты, Князь. Но кто-то на тебя нож точит. — И распорядился: — Уходим.
— Браслетики снимите! — заорал Поп.
У коттеджа Князя стояли три машины.
— Опачки!
Не сбавляя скорости, Малыш пригнулся и быстро спросил:
— Дуры у кого есть?
— А я без дурочки, что лесоруб без топора, — откликнулся сидевший сзади Лесоруб.
— Прижмись к кустам и выброси.
Воспользовавшись тем, что машина, сворачивая, закрыла его от омоновцев, Лесоруб швырнул пистолет в густые заросли.
К ним бежал милиционер с жезлом, Малыш приказал:
— Тормози.
— Пропал Лубинин, — услышал Филипп в сотовом нервный голос. — Он пошел на встречу с каким-то уголовником, тот обещал что-то про архив сказать, и исчез. Телефон не отвечает. Я и домой звонил, жена ничего не знает. — Понятно, — сказал Филипп. — Если выйдешь на него, пусть сразу звонит мне.
Малыша уложили на асфальт.
— Давненько не виделись, — склонился к нему капитан милиции. — Ты же полгода назад освободился. Где пропадал?
— На Канарах здоровье поправлял, а сейчас с новыми силами и знаниями банк возьму, — улыбнулся лежавший. — Вы же в курсе, я человек мирный и ворую, а не граблю. Не люблю насилия, да и разница в сроках приличная. А вы меня ждали?
— Поехали, Орин! — крикнули от машин. — Они чистые?
— Чистые! — Капитан расстегнул наручники на Малыше. — Он никогда оружия не носит. Малыш это.
— Малыш? — переспросил командир группы и подошел к ним. — Легендарная личность! Ты, говорят, гений в технике, любой сейф открываешь на счет восемь.
— Десять, — поправил Малыш, — но был один английский, до пятнадцати считал.
— Поехали, командир! — снова позвали от машин. — Начальство рвет и мечет.
— Надеюсь, увидимся, — улыбнулся омоновец.
— Только если в аду, — вполне серьезно сказал Малыш.
Телефонный разговор шел напряженно и на повышенных тонах.
— Ты просто играешь не в очко, Князь! — говорил Шляхтич. — Лучше займись своими делами, ты ж вор в законе, а не волк в загоне. На кой тебе наследница нужна? Придет время — и пострелять придется. Менты, значит, не успели, а было бы хорошо, если б тебя…
— Слушай, сука польская, — зарычал Князь, — ты жмур, запомни это. Жить тебе осталось на раз-два.
— Я тебя переживу, это точно, — засмеялся Шляхтич. — И объясни мне все же, на кой черт тебе эта девка? Ведь ты законник, а пытаешься быть нянькой. Это же не твое, Князь, так и раскороновать могут. Попробовал я тебя ментам подарить, не вышло. Везунчик ты. Но сейчас лучше отойди. Совсем скоро я буду миллионером. Знаешь, с детства мечтал, чтоб на меня холопы вкалывали, и тут такой шанс! — Он засмеялся. — Ну скажи, зачем тебе все это? Ведь не справится она, и ты помочь не сумеешь… А я человек грамотный, смогу хорошо организовать дело. Да, знаешь, Аляска, перед тем как отправиться к предкам, говорил, что верит в тебя. Я разубеждать не стал, молод был да и не интересовал меня законный доход. А в последний раз, когда получил двадцатку за банк, задумался и понял, что это шанс. Наследницу, точнее, ее маман, я знаю, архив на месте. Правда, сыновья адвоката мешали, но с ними разобрались. С моей подсказки. Согласись, лихо я все обделал. Правда, мизинец оставить пришлось, но лучше мизинец, чем голову. Ты не знаешь, наверное, вышло все случайно. Я в тайге человека встретил. Похож на меня чертовски. Он по тайге пять лет кружил. Надоели, говорит, люди, вот и стал отшельником. В общем, я продумал план. Проверил все. Кровь тоже второй группы, резус отрицательный, рост на сантиметр ниже. А главное, наколка трех богатырей один в один. Видно, черт уже давно мой план придумал. Вот и все.
Шляхтич надолго замолчал. Молчал и Князь. Наконец он услышал тяжелый вздох, и Шляхтич продолжил:
— Подняли шатуна. Мужик, когда шатун его завалил, пальцы ему в пасть сунул. Мишка так постарался, что только наколка и мизинец остались. А свой мизинец я когтем шатуна отделял. Больно было. Ну скажи, что не фартовый я! — Он снова рассмеялся. — У тебя не выйдет ничего. Не поверят тебе. Тайну наследницы знаю только я. Еще один знал, убили его. Ладно, вроде всем похвастался. Мой тебе совет, Ваныч, плюнь ты на это дело. И благодарю за то, что убрали тех, кто в курсе мог быть.
— Я тебя лично прикончу, — задохнувшись от злобы, едва выговорил Князь.
— Слово вора даешь? — хохотнул Шляхтич. — Постарел ты, Ваныч, и изменился. Нянькой стать решил. Ни хрена у вас с золотом не выйдет, а у меня все получится. И не обижу я наследницу. А когда архив хапну, многих на место поставлю. Ну все, прощай.
Телефон отключился.
— Поп! — позвал Князь. Тот вошел. — Нужен Шляхтич. Живой. Подключи всех. За ценой не стой. И мента нашего пора включать. Ты меня понял?
— Понять-то понял, — хмуро откликнулся Поп. — Но где его найти, суку. И надо, кстати, помнить, что и он всех покупает, запросто киллера найдет. В общем, ты теперь один никуда. Сейчас списать на разборки проще простого.
— Найди его, Поп. — Князь уставился на него тяжелым взглядом. — Живого привези. Или хотя бы узнай, где он бывает.
— Ты чего? — встревожился Поп. — Крыша поехала?
— Делай, что говорю! — обозлился Князь.
— Садитесь, пожалуйста. Соки, напитки…
Улыбаясь, стюардесса проводила его на место. Сев в кресло, Шляхтич улыбнулся в ответ.
— Я знаю, милая. Не первый раз женат. Правда, на стюардессе ни разу. Может, стоит рискнуть?
Девушка весело рассмеялась.
— Не советую. — Наклонившись, тихо добавила: — Небеса нас делают непредсказуемыми.
— А я как раз именно такую ищу, — кивнул Шляхтич.
— И что делать будем? — сухо спросил Бергман.
— Я думаю, надо дать команду Китайцу, — начала было Сьюзен.
— Идиотка, — оборвал он ее. — Китаец в России, а мы не можем найти следов тут, у себя на родине.
— Вас, мистер, — подал ему телефон мулат.
— Вот что, Генри, — послышался в трубке недовольный мужской голос, — какого черта ты меня впутываешь в эти дела? Всем известно, что рожала от русского Буракова Анна Павловна. Во время родов умерла. Дочь пережила мать на тридцать с небольшим минут. Обе похоронены.
— Послушай, Сэм, — попытался что-то сказать Бергман, но звонивший не стал слушать.
— В тот год в США родили пять русских и три украинки, две белоруски, одна казашка, — со злостью продолжал Сэм. — Русские родили трех девочек, двух мальчиков. Украинки все родили сыновей, одна, кстати, темнокожего. Казашка — сына и до сих пор живет в Техасе, живет очень хорошо. Больше в девяностом никто не рожал, по крайней мере, без отцов тех, кого они родили. И все благополучно разъехались по своим странам, кроме казашки. И все рожали при ждавших в приемной отцах. Мы даже проверили рождение двух иностранцев в мотеле. Там были француженка и канадка. И у обеих тоже были мужья. Могу заявить официально, дочь Алясина похоронена рядом со своей мамой на кладбище.
Бергман поморщился.
— Спасибо, деньги ты получишь все равно.
— Обращайся еще, — хмыкнул Сэм.
— Нечего не понимаю! Черт побери этого Аляску! — Бергман отшвырнул телефон. — Откуда тогда разговоры о свидетелях, нотариусе и росписи Аляски? Надо найти этих людей.
— По закону в подобных случаях человек имеет право ставить любую подпись и оставаться инкогнито до востребования его показаний властями, — напомнила Стефани.
— Да знаю я, — простонал Бергман, — поэтому и подключил этого типа из ФБР. Зря выбросил двадцать пять тысяч, на меньшее кретин не согласился. Чувствую, я вообще зря ввязался в это дело, — махнул он рукой. — Сколько потратил денег! Зачем?!
В соседней комнате раздался грохот и женский визг.
— Мистер, — влетел в кабинет Аржу, — Лаура и Тресси…
— Не разнимать! — Бергман вскочил и быстро подошел к двери, Стефани и Сьюзен тоже. В комнате, уронив столик с вазой, пытаясь свалить одна другую, боролись Тресси и Лаура. Обе без обуви, юбки поддернуты. Что-то бормоча, обхватившись, они медленно кружили по комнате. Лаура попробовала сделать подсечку, но нога прошла мимо, чем сразу воспользовалась Тресси, попытавшись сделать бросок через бедро. Лаура сумела вырваться. Появился рослый мужчина в ковбойской шляпе.
— Остановите их, — потребовал Генри.
Ковбой вклинился между женщинами. Лаура ударила его коленом между ног. Взвыв, он осел. В комнату ворвались четверо, женщины быстро разошлись в разные стороны.
— Постучи пятками по полу, — посоветовала Стефани ковбою.
Покосившись на нее, он так и сделал. Минуты через полторы, выдохнув, встал.
— Не попадайтесь мне, прибью обеих, — пообещал он.
— Что у тебя, Руд? — спросил наконец Бергман.
— Пусть все уйдут, — сказал он. И все вышли. — Детектив в Чикаго, — доложил ковбой. — Это точно.
— Что делает?
— Ничего такого. Открыл мотель, расширил автостоянку. Подвез пять домиков на колесах. Дает напрокат водные лыжи, скутера.
— Тогда не трогайте его, — решил Бергман. — Что с О’Бейли?
— Ведет себя как обычно. Его Элизабет тоже занимается делами. А вот Рульф в Нью-Йорке. И ждет кого-то. Кого — выясним, его плотно ведут.
— Отлично, — похвалил Генри и спросил: — Почему ты решил говорить наедине? Кому-то не доверяешь?
— Всем, кроме вас, — сказал ковбой. — Каждый, если предложат больше, может предать. Кстати, кто-то из ваших работает на О’Бейли. Его люди разыскивают Рональда Рони. Тот что-то знает. Видно, Фальконг кое-что успел ему сказать.
— Нет, — усмехнулся Бергман, — это я бы знал. Рони тогда работал на меня.
— Здесь были люди Бергмана, — отпив пива, сказал Флэйд. — Похоже, мы уже не беспокоим его.
— Он меня не волнует, это просто плохой человек. Спокойно воспринял гибель сына, наслаждается враждой между дочерью и невесткой. А вот О’Бейли опасен. — Рональд сжал зубы. — Никак не могу вспомнить, что мне говорил Фальконг перед тем, как начали стрелять…
— Ты съезди туда, — посоветовал Флэйд. — Говорят, возвращение на место происшествия может помочь. Убить тебя не дадут, прикрытие организуем.
— А если не поможет?
— Но попробовать стоит. Я понял, ты просто так не успокоишься.
Рони кивнул.
— Я должен выяснить, почему меня пытались убить. Знаю, что из-за слов Фальконга. А вот что это были за слова…
Закончив разговор со Шляхтичем, Рульф потер руки.
— А на этом можно и заработать. — Он посмотрел на часы. — Сыграем по твоим правилам, но потом ты будешь играть так, как захочу я. Тут не Россия, правила диктуют американцы.
— Он в русском баре, — доложил вошедший мужчина в мокром плаще. — Дождь, черт бы его побрал. Русский один. Ведет себя спокойно. Кому-то звонил, говорил недолго.
— Он звонил мне. Сказал, чтобы через час я вышел и поймал такси. Куда ехать — позвонит через десять минут. Я вообще не верю русским, но сейчас решил сыграть по его правилам. Вот что, если я пролью напиток, значит, его нужно брать. Где вам будет удобнее. Ясно?
— Да это не проблема, — хмыкнул Грэг. — Но профессор…
— Подыграй мне, и вполне возможно, поимеем профессора за миллион. — Рульф подмигнул.
— Ты решил кинуть профессора? То есть отдашь русскому три, а не…
— Вот именно, — кивнул Рульф.
— Но договор был на четыре.
— После того как узнаем все о наследнице. А пока пусть довольствуется тремя. Тебе что, помешает пятьсот тысяч?
— Я не хочу подставлять голову под кольт профессора, — признался Грэг. — Кстати, что за захват ты задумал?
— Зачем платить, если можно выбить из него…
— Эу, Рульф, — пощелкал пальцами перед его глазами Грэг. — Ты понимаешь, чем это кончится? Профессор просто отдаст нас Темному Эскимосу и Карлите, а попадать ей в руки мне очень не хочется. Она отрезает яйца, причем с перекурами. Сделает надрез и сыпанет туда перец. Я видел это и не желаю испытать на себе. И вообще, с чего это тебя потянуло на подвиги?
— Я хочу получить деньги, — не раздумывая сказал Рульф. — Настоящие деньги, а не те, которые платит профессор.
— Не дури, Рульф, — покачал головой Грэг. — Сделай все так, как приказал О’Бейли. Мы тебя подстрахуем. В конце концов, русский не пойдет на похищение или убийство. Но и ты должен выполнять приказ профессора. Я считаю тебя приятелем, иначе сейчас же позвонил бы Темному Эскимосу. Уж он-то быстро пояснит, что почем. Ты понял меня?
— Понял, — обреченно вздохнул Рульф. — Мне казалось, что я придумал неплохую комбинацию… Извини, мне уже пора.
Заехав в тихий переулок, Шляхтич поднял стекла в машине и попытался заново проанализировать свой план. «Сначала я думал провернуть все сам, но многое вызывает сомнение. Вдруг это не она? Судя по реакции Князя, я не ошибся, хотя он запросто мог сыграть, чтобы подставить меня. Тогда мне конец. О дочери Аляски я узнал от Бурундука, потом его убили. Или он действительно отравился паленой водкой? Я видел могилы бабы, которая родила, и дочки ее. А если это ошибка? Сегодня я должен назвать ее имя, фамилию и адрес. И получу деньги. Надо было все проверить и уж потом выходить на профессора. — Он нахмурился. — Собственно, пока он разберется, я буду далеко. Игра стоит миллион, и я доведу партию до конца».
Вздохнув, Рони закурил. Подошел охранник.
— Здесь нельзя курить, сэр.
— Извини, приятель, — потушив сигарету о ладонь, вздохнул Рони. — Здесь в меня стреляли и убили приятеля.
— Значит, это ты был с Фальконгом? — спросил охранник и с тревогой оглянулся. — Ты извини, но Фальконг был плохим человеком. Таким сделал его профессор О’Бейли. Тот вообще сволочь. Я работал в береговой охране, потом получился скандал. Пьяный был, избил двух американских матросов. Они везде чувствуют себя как дома. Уволили меня, чуть не судили. Профессор взял в охрану и замял это дело. Потом я понял, что он набирает тех, кого можно упрекнуть прошлым. Фальконг отличный врач, но не сошлись они в одном деле. Тут был русский, может, читал об Аляске?
Рони кивнул.
— Он вроде бы из России.
— Фальконг в подпитии, — продолжал охраннник, — рассказывал об одном деле, которое он провернул. Алясин этот привозил беременную женщину, он наследницу ждал. Но и мама, и дочь умерли. Фальконг сказал, что…
Хлестко прозвучал выстрел. Охранник с пулей в виске рухнул на мраморный пол. Рони, выхватив пистолет, прыгнул за колонну. Раздались еще два выстрела. Потом один.
— Стоять! — крикнул кто-то.
Послышался свисток полицейского. Рони побежал в ту сторону.
— Не ходи, — выскочил ему навстречу мужчина с пистолетом. — Киллера полицейские пристрелили.
— Сюда! — позвали из-за ворот. — Да быстрее вы! Копы сейчас нагрянут!
Рони побежал за остановившим его мужчиной. Дверцы стоявшегоо за воротами армейского джипа были открыты. Едва оба заскочили в машину, та рванула с места.
— Смотреть надо, куда едете! — упершись руками в капот полицейской машины, орал среднего роста американец. — Приятеля сбили. — Он присел. — Как ты, Том?
— Ногу сломали, — простонал лежавший перед машиной.
— Вы сирену слышали? — зло спросил подбежавший офицер полиции.
— А вы не видели, что я приятеля вел? — заорал сидевший.
— Сейчас скорую вызову, — сказал офицер.
— Да ладно, — помог подняться приятелю первый. — Дойдет потихоньку. А ваш номер мы запомнили.
Элизабет набрала номер Кармелиты. Когда та ответила, раздраженно выкрикнула:
— Кто был с охранником?!
— Этот тип не один был, — сдержавшись, спокойно ответила Кармелита. — Его прикрывали. И копов они остановили. Один под машину специально попал. Мы проследили за ними, узнаем, кто это. Наш человек заметил, что охранник начал разговаривать с чужим, потом услышал имя Фальконга.
— Поняла. У убитого есть семья? — спросила Элизабет.
— На этот раз профессору повезло, — злорадно сказала Карлита. — Он одинок.
Элизабет бросила трубку.
— Сучка, — прошипела Карлита. — Ничего, придет и твое время. Тобой я лично займусь.
Припомнив всю полученную информацию, она пришла к выводу — это были не канадцы. А тот, с кем заговорил охранник, — детектив.
— Стой спокойно, — услышал Рульф. — Деньги принес?
— Да, — спокойно ответил стоявший за углом американец.
— Сделаем так, — начал Шляхтич, — ты оставляешь кейс, берешь пакет и…
— Ты неплохо говоришь по-английски, — перебил его Рульф. — Но я должен убедиться, что у тебя действительно есть все данные.
— Там все, кроме одной детали, без которой вы наследницу не найдете. Так что убивать меня не советую. Получу деньги, по телефону назову адрес.
Рядом с ним появились двое.
— Не дергайся, с тобой ничего не произойдет, если не будешь делать глупостей. Пошли, русский.
Грэг ткнул ему в подреберье стволом пистолета.
— Мы так не договаривались, — спокойно заметил Шляхтич. — А убивать меня вам невыгодно.
— Я бы сделал это сразу и с удовольствием, — осклабился Грэг. — Ненавижу русских. Давай в машину. И молись Богу, чтобы сказанное тобой было правдой. Иначе кончишь очень и очень плохо.
— Как он? — тихо спросила Кет.
— Неважно, — Флэйд посмотрел на закрытую дверь кабинета. — При нем снова убили человека. Хорошо, я парней послал, а так бы и его убрали.
— Но он хоть что-то вспомнил?
— Ничего не говорит. Просил не тревожить.
Рони, положив руки под голову, не отрываясь смотрел в потолок и вдруг рывком сел. Взял бутылку пива, сорвал пробку и замер.
— Ая сделал наследницу, — пробормотал он. — Точно! Я вспомнил! — закричал он.
В кабинет ворвались Флэйд и Кет.
— «Я знал, что женщина умрет во время родов и погибнет ребенок. И сообщил это Алясину», — вот его слова. Потом выстрел, звук падения, стон… Он что-то выкрикнул. — Рони тряхнул головой. — Но что?
— Значит, Алясин действительно знал, что мать и дочь умрут. Так… Придется ехать в Оттаву, — сказала Кет, — попытаться узнать, что мог сделать Фальконг. Поеду я. Без охраны. Проверюсь как женщина, которая хочет родить здорового ребенка. Ты бы кого хотел? — спросила она Флэйда.
— Сына. Но и дочь будет хорошо. А почему ты об этом заговорила?
— Курс десять дней, — ушла она от ответа. — Стоимость процедур двадцать тысяч долларов. У нас сейчас столько нет…
Раздался стук в дверь. Мужчины выхватили пистолеты, Кет, подойдя, спросила:
— Кто?
— От мистера Бергмана. Привез деньги.
Флэйд резко распахнул дверь. Коротко стриженный мулат в белом костюме белозубо улыбнулся:
— Я ожидал чего-то подобного и понимаю вас. Я без оружия.
Флэйд, ткнув пистолет ему в горло, втащил посланца в кабинет. Рони быстро обыскал его.
— Здесь деньги, — поставил кейс мулат. — Долг плюс то, что Бергман решил выплатить за ранение. Также он просил передать — не следует разговаривать ни с кем из клиники.
Он собрался уходить.
— Открой кейс, — остановил его Флэйд. — Мы выйдем, а ты открывай.
— Не волнуйтесь, — снова улыбнулся мулат. — Там только деньги. У меня дочь выходит замуж через три дня. Согласитесь, что за свадьба без отца.
— Открывай, — приказал Рони.
Мулат откинул крышку, все увидели пачки долларов.
— А это прислано вам, — подошел к Кет мулат.
Она вскрыла конверт и вытащила чек на двадцать пять тысяч. Спросила:
— Где и кем работает ваша дочь?
— Служанка в домике для гостей, — ответил мулат.
— Это ей подарок.
Кет сунула несколько тысяч в карман явно обескураженного мулата. Мужчины добавили еще по тысяче. Поклонившись, мулат ушел.
— Отлично, — засмеялась Кет. — Завтра я еду. Одна и без охраны.
Мужчины переглянулись.
— И как ты будешь выглядеть одна и без охраны? Впечатление произвести на профессора не получится. Поедешь на машине с четырьмя сопровождающими, — нетерпящим возражения тоном заявил Флэйд.
— Но пять человек в машине… — поморщилась Кет. — Тесно, а твои головорезы наверняка еще и курить будут.
Он улыбнулся.
— Хорошо. Поедешь на спортивном ягуаре с водителем, но руль он тебе не даст. Следом — четверо вооруженных парней на джипе.
— Тогда я в магазин, приоденусь? — посмотрела на парней Кет.
— Идемте лучше в бар, — предложил Флэйд. — В конце концов сегодня у нас есть повод.
— Пошли, — в один голос сказали Кет и Рони.
В небольшом зале с рингом у стены полустоял, полувисел Шляхтич. Руки и ноги были растянуты в стороны цепями. Двое крепких парней, сидя на лавке, смотрели американский футбол. Вошли Бергман и Стефани.
— Что за дела? — прохрипел Анджей. — Я сделал все, как договаривались. И все сказал.
— Фамилия, имя наследницы? Говори правду!
— Там же написано, — кивнул на лист в руке Бергмана Анджей. — Виктория… — Резкий удар ноги в живот согнул его, насколько позволяли цепи на руках. Он потерял сознание.
— Не убейте его, — проворчал Бергман. — Надо все проверить. Он повернулся к Стефани:
— Попытайся снова с ним поговорить.
— Хорошо, — вздохнула Стефани. — Но мне сразу показалось, что он, услышав о наследнице, решил заработать. Это преступник, который числится в России погибшим. Три года жил в Сан — Франциско. Несколько раз приезжал в Вашингтон, был на Аляске и несколько раз в Канаде. Встречи с профессором О’Бейли не было.
— Это он тебе сообщил? — насмешливо спросил Бергман.
Стефани никак не отреагировала на иронию. Гарри засмеялся:
— Я поражен, что ты не в ЦРУ, милейшая моя Мата Хари. У тебя просто дар.
— По-моему, он просто аферист. — Она подумала и велела позвать Мери.
— Я говорю правду, — тяжело дыша, заговорил пришедший в себя Анджей. — Ее зовут Вика. Она родилась в…
Появилась Мери.
— В Петербурге среди девушек была Виктория? — спросила Стефани.
— Да, — кивнула Мери. — Я запомнила, потому что у нее у единственной были телохранители, они сумели отбить ее. А еще потому, что один стрелял с двух рук и, как бы пританцовывая, перемещался. По нему снайпер попасть не смог. Вика там была, — уверенно повторила Мери. — Детектив Рони разговаривал с ней. Точнее, через нее с этим русским суперменом.
— Ее, значит, охраняли, — пробормотал Бергман. — Супермен, говоришь?
— Он оказался там совершенно случайно. Приезжал на похороны своего боевого товарища. Таксист, который вез, оказался тоже афганцем.
— У тебя какие-то отношения с детективом? — спросил Бергман.
— Виделись три дня назад, посидели в баре. Мне кажется, он ко мне неравнодушен.
— Устрой с ним случайную встречу, узнай все, что он выяснил во время разговора о Вике. — И взглянул на Шляхтича.
— Живет в Москве, — простонал тот. — С матерью. Фамилия Антонова. Имени-отчества, к сожалению, не знаю. Мать — бизнесмен.
Бергман велел развязать пленника.
— Кормить, оказывать медицинскую помощь. Ни на секунду не оставлять без присмотра, — отдал он распоряжение охране. — Попытка самоубийства будет считаться вашей виной. Тебе придется ехать в Москву — обернулся он к Стефани.
Прижав трубку плечом к уху, О’Бейли делал пометки в блокноте. «Что известно о частных детективах? Они пропали, и мы не можем найти их. Обращаться к знакомым из полиции или ФБР не хочу. Мне кажется, один из сыщиков слишком настойчив, его придется убрать, а это наверняка плохо скажется на наших отношениях. Или они вообще прекратятся, что нам невыгодно».
— Бергман поручил Мери заняться детективом, — сказала Сьюзен. — Если она что-то узнает, немедленно сообщу, но надеюсь, вы не убьете Мери…
— Разумеется нет, — заверил ее профессор. — А где держат русского?
— В боксерском зале на Фо-стрит. Там сигнализация и видеонаблюдение. Анджею будет предоставлено все, что пожелает. Кажется, Бергман поверил ему.
О’Бейли улыбнулся.
— Береги себя, при малейшей опасности немедленно уходи и вызывай Дюка. Кстати, твой счет пополнился на двадцать тысяч.
— Я вижу, ты ей полностью доверяешь, — заметила Элизабет, когда профессор закончил разговор.
— Сьюзен пока ни разу не солгала. Почувствую фальшь, она умрет, — спокойно проговорил он. — А в тебе, дорогая, живет ревность. В общем, надо искать Викторию. Победа, — по-русски, но с акцентом проговорил он, — вот что означает это имя.
— Никогда ни о чем не просил тебя, — воздев руки, шептал Анджей, — сейчас молю, святая Мария, помоги. Буду в костел ходить, пожертвование сделаю. Сохрани мне жизнь и пусть мне заплатят. — Он опустил руки и пробормотал: — По-моему этот американец выплатит деньги. Ведь Бурундук говорил о дочери Аляски, называл ее Вика… — И снова взмолился: — Святая Мария, заклинаю тебя, помоги!
О’Бейли снова просматривал видеозапись.
— Я старый идиот, — он сплюнул. — Надо было прижать Фальконга и все выяснить, но я и подумать на него не мог. Все это как-то странно и непонятно. Что же мог сказать Фальконг, если детектив после ранения решил вернуться на место их встречи? И почему охранник оказался такой говорливый? И что он успел сказать? — уже в который раз задал себе эти вопросы профессор. Ответа не было. Он открыл тетрадь. «Рональд Рони. Сержант морской пехоты. Из армии ушел со скандалом. Избил капитана авианосца. Служил в полиции три месяца. Ушел по собственному желанию и открыл частное детективное агентство. Провел несколько довольно успешных дел по нахождению похищенных ценностей. Помог полиции выйти на Черного Маньяка. Занимался джиу джису, боевым самбо, боксом. Отлично стреляет из пистолета, что с левой, что с правой.
Джим Флэйд. Наемник. В Уганде прозван Кровавым. Всегда добивается результата во время допроса. Жесток, хладнокровен, мастер рукопашного боя плюс навыки каратэ. Авантюрист, любит риск. Верный друг Рони.
Кет Брисум. Служила в полиции. Пыталась закончить школу полиции в Нью-Йорке, но после избиения инструктора, который, по ее словам, домогался, отчислена. Работала телохранителем у одного из банкиров в Денвере. Через три месяца уволилась. Пыталась поступить в армию, но устроила драку с сержантом — женщиной. Владеет разговорным русским. Знакома с Флэйдом пять лет. До серьезных отношений дело долго не доходило, сейчас собираются сыграть свадьбу. У Рони женщины нет, пользуется услугами проституток».
Дочитав, О’Бейли откинулся на спинку кресла, подумал: «Может, попробовать их нанять? Они отлично подготовлены, друг друга в беде не оставят…»
— Если что, — сказал Флэйд, — просто тяни время. Отвечай на все вопросы честно. Мы эту клинику штурмом возьмем, и я профессору башку в обратную сторону разверну.
— Успокойся, Джим, — засмеялась Кет. — Ну разве можно узнать в Фините Русул Кет Брисум!
— Я бы не узнал, — честно признался Рони. — И все же, если почувствуешь опасность, немедленно исчезай. Кстати, сколько телохранителей можно иметь?
— Двоих. Но ваши бойцы совсем не подходят на эту роль. Я скажу, что полностью доверяю охране клиники. И никаких звонков, — предупредила она. — Уверена, в клинике всюду прослушка. Не волнуйтесь! Если вы не признали во мне Кет, неужели профессор сможет? Кстати, терпеть не могу рыжий цвет, — посмотрела она в зеркало. — И короткую прическу…
— Тебе все очень идет, — Флэйд вздохнул.
Около спортивного «ягуара» их ждали четверо охранников.
— В общем, все как договорились, — сказал им Рони. — Предупреждаю, если с ней что-то случится, лично пристрелю каждого. Вот деньги. — Он отдал кейс. — Остальные по возвращении. Получите сигнал опасности, мгновенно сообщаете нам, а сами — на помощь к ней.
— Да все будет о’кей, Рональд, — заверил бритоголовый здоровяк. — У нас там знакомые есть. Если что, такое устроим!
— Привет, парни, — вышла из домика длинноногая рыжеволосая красавица. — Надеюсь, прокатите до…
— С превеликим удовольствием, крошка, — шагнул вперед темнокожий атлет, — но не сейчас. Оставь координаты, пересечемся.
— Поехали, — своим обычным голосом резко бросила Кет.
Темнокожий вытаращил глаза, остальные переглянулись.
— Эй, погоди, — хрипловато пробормотал атлет, — это, в натуре, вы, Кет?
Она послала воздушный поцелуй Флэйду, потом бросилась к нему и обняла.
— Да она вообще не похожа, — продолжал сомневаться атлет.
— Глаза, — пыхнув сигарой, буркнул его напарник. — Зеленые и немного суженные. Профессор неплохой врач, может догадаться.
— Он прав, — согласился сидевший за рулем. — Я тоже уловил что-то знакомое в лице.
— Надо очки! — воскликнул Рони.
— Линзы, — снова пустил струю дыма охранник. — Они меняют цвет глаз.
— Наконец поняла! — всплеснула руками Кет. — Ведь чувствовала, что-то во мне осталось прежнее. Большое тебе спасибо, Вождь!
— Положим, фигурка и ножки тоже прежние, — осмелев сказал водитель.
— Профессор не видел моих ног, — засмеялась Кет.
— На что ты рассчитываешь? — войдя, спросила Стефани.
От неожиданности Анджей чуть не подавился сэндвичем.
— Надеюсь, что вы выйдете на наследницу и дадите мне обещанные деньги, — проглотив кусок, ответил Шляхтич. — Я просто исчезну. Забуду и о вас, и о девке. Я сумел обеспечить себе смерть, поэтому среди живых меня не найдут. Мне нужны деньги, а что делать дальше, я знаю.
— Почему ты уверен, что эта Вика и есть дочь Аляски? Кстати, ты был с ним знаком?
Анджей кивнул.
— Я работал на него. Трижды как убийца, дважды как носильщик и один раз спас ему жизнь. Он провалился под лед на реке Колыма.
— Сколько тебе лет? — продолжала расспрашивать Стефани.
— Пятьдесят три. Когда умер Аляска, было тридцать три. Возраст Христа, как говорят. Тогда я попал на пятнадцать лет. Через два года бежал и устроил так, что меня посчитали погибшим. Правда, пришлось пожертвовать мизинцем. Он поднял левую руку и растопырил пальцы.
«Он очень хитер и совсем не в моем вкусе», — подумала она и молча направилась к двери.
— Если можно… — громко сказал ей вслед Шляхтич. — Я бы хотел женщину. Темнокожую и страстную, телосложения примерно вашего.
Стефани обернулась:
— Экзотики захотелось? — И приказала охране: — Приведите ему негритянскую шлюху, но проверьте на наличие болезней.
«Не понимаю, почему красивая, умная, наделенная силой и обаянием женщина стала рабыней богатого извращенца. А Бергман извращенец. Обожает смотреть женскую борьбу в грязи и масле и приходит в восторг от подобных зрелищ, — размышлял Анджей. — Терпеть не могу подобных зрелищ. Предпочитаю женщину в постели».
— Чего ты хочешь? — раздраженно спросил Бергман.
— Сведи нас с Лаурой! — повторила Тресси. — Приз — акции концерна и место в совете директоров. Поверь, мы рано или поздно все равно сцепимся, и это кончится смертью одной из нас. А тут ты можешь поставить условие — борьба до той точки, когда кто-то признает себя побежденной. Ты знаешь причину нашей ненависти друг к другу. Я хочу получить то, что принадлежит мне после смерти твоего сына, моего мужа. Этого не хочет Лаура. Помоги нам решить этот вопрос и сам получишь удовольствие. Можешь пригласить себе подобных. Мы будем в масках. Поверь, зрелище устроим стоящее.
Бергман с трудом сдерживал себя.
— Если вы еще раз сойдетесь в драке в моем доме, я просто запрещу вам обеим появляться здесь и лишу всего. Я это уже сказал Лауре, и она приняла к сведению. Если инициатором очередной драки будешь ты, я отправлю тебя в дурдом. Иди, я все сказал. Кончится дело с наследницей, я сведу вас, если, разумеется, такое желание у вас обеих останется.
Ни Тресси, ни Бергман не заметили, что свидетелем их разговора была Лаура, тихо появившаяся в комнате.
— Я возненавидела ее, когда она вышла замуж за брата, — сказала она. — Кроме корысти, у нее ничего не было. Впрочем, хватит об этом.
Лаура подошла к отцу.
— Надо ехать в Сан-Франциско навестить Марлен Кванто. Она многое знает. Со мной поедут двое из моей охраны. Отправляюсь сейчас же, о чем и зашла сообщить. А предложение этой… прошу принять, иначе мне будет стыдно называть тебя отцом. Я уехала.
Кивнув, Лаура вышла.
Вернулась Тресси.
— Знаешь, — вздохнул Бергман, — у меня все чаще возникает желание убить тебя. В смерти сына есть доля твоей вины, если его убила не ты… — Он вытащил сигару. — Ладно… Поедешь к Томасу Фаредуту. Он был другом Фальконга и может что-то знать. С собой возьми Индейца и Лута. Они умеют делать такую работу.
Около стоявшего «мустанга» отчаянно махала рукой молодая длинноволосая женщина в шортах.
«Ножки класс», — притормаживая, отметил Рони и спросил:
— В чем дело, мисс?
— Заглохла. Уже полчаса пытаюсь что-то сделать.
Он подошел к открытому капоту.
— Попробуйте завести.
Женщина быстро села за руль, включила зажигание.
— Видите, не получается…
— От моего аккумулятора заведется, — кивнул Рони.
— У меня в багажнике как раз есть такая штука. Ну, аккумулятор.
— Что? — переспросил парень и весело рассмеялся.
— Мне на заправке посоветовали купить. Меня зовут Маргарет, — представилась она. — Маргарет Нильсон.
— Рональд Рони.
— Вас встречают, — увидев идущего навстречу крепкого парня, сказал сопровождавший ее.
— Хорошо, — Лаура закурила.
— Хорошая мордашка и фигура, — оценила она, когда встречавший подошел ближе. — Вполне приятный самец. Посмотрим, как там будет, но спать я наверное буду не одна.
Она одарила его зовущим взглядом…
— Вот и его владения, — сказал Тресси сидевший за рулем джипа индеец. — Охрана пять человек, но они в основном на ранчо. Томас Фаредут занимается лошадьми. Продает их и сам участвует в скачках. Бывший член клана Лупарито, но уже пять лет как освободился. Женился, у него трехлетний сын. Жена Люси. Нагл, смел. Занимается карате. Дерется неплохо, так что если начнет выделываться, будем стрелять.
— Вам какого тут надо? — крикнул из-за ворот парень в ковбойской шляпе. — Проваливайте!
— Мне нужен Томас Фаредут, и чем быстрее мы с ним поговорим, тем вероятнее, что ты не будешь сидеть в камере, — жестко одернула его Тресси.
— А-а-а, — протянул парень. — Федералы. Сейчас позвоню. — И вошел в будку.
Марлен сидела, положив ногу на ногу. До предела короткая юбка будила фантазию охранников Лауры. Заметив это, хозяйка не без иронии взглянула на гостью.
— А ради чего я тебе должна что-то отдавать?
— Мне интересно все, что у тебя осталось от Анджея, — спокойно проговорила Лаура. — Записи, документы, фотографии из России.
— Ты не из полиции, я запросто могу тебя послать, а дернешься, мои мальчики отделают вас. Кто ты, крошка?
— Мы заплатим, если то, что у тебя есть на Шляхтича, нас заинтересует.
— У меня остались его презервативы, — нагло заявила Мадлен. — По сотне каждый.
— Зря ты так со мной, — покачала головой Лаура. — Один звонок, и от твоего вигвама не останется даже углей. Я ехала к умной женщине, а вижу самодовольную дуру и просто поражаюсь выбору Анджея. Может, ты очень талантливая шлюха?
Марлен встала.
— Давай-ка пойдем ко мне и поговорим наедине.
— Хорошее предложение, — встала и Лаура.
Парни вскочили.
— Не дергайтесь, мальчики, — остановила их Марлен, — иначе вас просто изрешетят. Взгляните наверх.
Лаура и ее охранники непроизвольно подняли головы. В окнах второго этажа они увидели стволы ручных пулеметов.
— Вашу хозяйку не убьют, — пообещала Марлен, — хотя желание такое есть. Впрочем, как и у нее, кажется.
— Куда идти? — спросила Лаура.
— В домик для гостей, там никто не помешает ни говорить, ни набить тебе морду, — ответила Марлен.
Лаура молча последовала за ней. Охранники проводили ее тревожными взглядами.
— У них позиция лучше, — пробормотал один из них.
— Не думаю, — возразил другой. — Стволы на подоконниках, следовательно, сектор обстрела сокращен. Да и мы умеем стрелять. Но до этого вряд ли дойдет. Если что, по гранате в верхние окна.
— Как бы Лаура не попала под удар каратистов, — вздохнул первый.
— Вряд ли, — успокоил его встречавший. — Марлен считает себя амазонкой и никогда не прибегает к помощи, если с кем-то один на один. Но все равно, малейший шум — работаем.
— А ты смелая, — заходя в небольшую комнату, сказала Марлен. — Что пить будешь?
— Виски без содовой. — Лаура села в кресло. — У тебя есть то, что нас может заинтересовать? Анджея ты больше не увидишь, но себя спасти можешь.
Марлен молча достала стаканы, налила виски и тоже устроилась в кресле.
— Ты смелая сучка. Твоих парней держат под прицелом пятеро. Два пулемета они видят, троих с винчестерами — нет, а ты пугаешь меня. Давай за знакомство, — подняла она стакан. — Почему вас заинтересовал Анджей?
— Мы ищем одну девушку, — ответила Лаура. — За ней большие деньги в России. Он вызвался помочь, но у нас большие сомнения. Если он обманывает, а, скорее всего, так и есть, ему предстоит при жизни испытать ад. Не будешь откровенной, тебе тоже.
— А палачом будешь ты?
— Могу и я, — кивнула Лаура.
— Давай еще выпьем. Ты мне нравишься. — Марлен отпила пару глотков. — Бумаги Анджея здесь, — кивнула на сейф.
Лаура поднялась и скинула туфли.
— Ты правильно меня поняла, — тоже разувшись, встала Марлен. Сняла юбку и блузку. Лаура, криво улыбаясь, сделала то же самое. — Та, что будет внизу до пяти, проиграет, — сказала Марлен.
— Помнишь состязание в училище, — усмехнулась Лаура.
Пригнувшись, чуть вытянув руки, они начали сближаться.
— Там вроде бы тихо, — прислушался один из охранников.
— С Марлен Лаура справится, — уверенно сказал встречавший в аэропорту.
— Думаешь, они схватились? — спросил телохранитель.
— Марлен всю жизнь зарабатывала борьбой в грязи, масле и прочих смесях. Если она начинает говорить вызывающе с женщиной, значит, предложит ей решить все борьбой. А Лаура уступать не умеет, она тоже зарабатывала деньги борьбой в масле и грязи. Бергман, когда узнал, он в Японии такое видел, сначала взбесился, но потом увлекся этим зрелищем. Кстати, в Америку из Японии пришла борьба в грязи. Потом уже стали менять грязь на масло.
Женщины катались по полу, крепко обхватив друг друга руками и ногами. Внизу долго не задерживалась ни одна. На лицах не было злости, только азарт и желание победы. Тела покрылись потом.
— Отдай бумаги и получишь деньги, — оказавшись сверху, прохрипела Лаура.
— А ты удержи меня, — выдохнула Марлен и неожиданно впилась губами в губы Лауры. Та ответила на поцелуй.
Извиваясь и целуясь, женщины продолжали бороться. Их сплетенные тела ударились о ножки столика под телевизором. Женщины расцепились, телевизор упал на то место, где только что были их головы.
— Ничья, — в один голос, задыхаясь, прошептали они. Поднялись.
— Душ там, — показала налево Марлен. — Мойся, забирай сейф и уезжай. А с женщиной во время борьбы целоваться мне понравилось, — усмехнулась она.
— Мне тоже, — призналась Лаура.
Из дома вышел парень с винчестером.
— Это вам. Виски хозяйки. Пьется легко, а пьянеешь быстро.
Он протянул телохранителям корзинку.
— Заходите и заберите сейф, хозяйка велела.
— Черт возьми, — усмехнулся Фаредут, — кажется, я снова поставил не на ту лошадку. Чувствовал, что поляк что-то мудрит. — Томас погладил лысину. — Все пытался найти какого-то Лубенца. Не знаю, кто это, но запомнил. Фамилия очень необычная. Имя не помню. Да он вроде и не называл. Когда нашел могилы русских матери и дочери, решил там и застрелиться. Но ночь просидел, что-то надумал и поехал в Канаду, к профессору О’Бейли. Вернулся в хорошем настроении.
— Послушайте, Томас, — осторожно начала Тресси, — может быть такое, что настоящая наследница Аляски жива?
— Что женщина, которая родила от Аляски, умерла, это точно. И что Аляска оставил наследницу, так же верно, как то, что я сижу сейчас с наглой красивой женщиной и откровенничаю с ней. Анджей сказал, медику что-то известно и надо заставить его говорить. Но я отказался. Отец оставил мне ранчо, коней, и я понял, что и без пистолета можно спокойно брать в банке деньги со своего счета. В общем, наладил я тогда Анджея, а тут он снова появился. Хотел забрать какие-то бумаги. Я просто вышвырнул его. И предупредил — появится еще раз, брошу под копыта табуна. Знаешь, как выбегают кони, когда дым чувствуют? — Томас пристально посмотрел на собеседницу. — Кстати, он мне пятьсот тысяч предложил. Но возьмешь деньги — соучастником станешь, а я только жить начал. И мои парни довольны.
Тресси поняла, Фаредут не случайно заговорил о деньгах, и, изобразив смущение, спросила:
— А вы не могли бы мне продать бумаги Анджея? Об этом никто не узнает. Двадцать пять тысяч. Согласны?
— А если они таких денег не стоят? — снова бросил на нее острый взгляд Томас.
— Хозяин прислал меня выкупить все, что оставил Анджей. Вот деньги. — Она положила на стол кейс. — Где бумаги?
Томас, кряхтя, поднялся и вышел в соседнюю комнату.
«Я прочитаю их первой, и вполне возможно, Бергман их не получит, — решила Тресси и тут же подумала: — Интересно, как там дела у этой суки? Говорят, Марлен та еще штучка, амазонкой себя называет. Может, прибьет она Лауру».
— Вот, — вернулся Томас со старым чемоданом. — Он битком набит. Вам бы с доктором Рудельтом Фальконгом поговорить. Как я понял, его Анджей тревожил постоянно. Угрожал. Но тогда еще Аляска жив был. В общем бери чемодан и денег не надо.
— А это не мои, они ваши. Спасибо и прощайте, — сказала Тресси.
— С удовольствием услышал это последнее слово, — засмеялся Томас. — А ты, девка, смелая. Ко мне просто так не пройти. Ну давай, крошка, топай и помни, попрощались мы. Да позови кого-то из своих горилл, чемодан тяжелый.
Проверив содержимое сейфа, Лаура позвонила Бергману.
— Там ничего особенного. Какие-то счета, справки, обследования женщин. Трех женщин. Но ни фамилий, ни имен нет. Просто пациентка икс, игрек… Подписаны профессором О’Бейли.
«Значит, все-таки придется поговорить с профессором. И вопросы к Анджею появились», — подумал Гарри и спросил:
— А как насчет боя?
— Пришлось, — засмеялась Лаура. — Боролись и целовались. Это, оказывается, придает особую энергию, но больше подобного не будет. А что у Тресси?
— Пока молчит, — недовольно ответил Бергман. — У меня сложилось мнение, что она, как говорят шулера, тянет карты из рукава, желает сама доиграть эту партию. Будем ждать.
— Ты отличный мужчина, — Маргарет посмотрела на поднявшегося обнаженного Рони.
— А ты просто королева секса, — улыбнулся он. — И целуешься, и все остальное… Надеюсь, ты не замужем?
Маргарет тоже встала.
— Я была замужем. Он был полицейский, три года назад погиб. Его сбил водитель-наркоман. А ты бы женился на мне? Кстати, чем ты занимаешься?
— Я частный детектив, — ответил Рони. — «Рональд Рони и Джим Флэйд». Оказываем любые услуги, не противоречащие закону.
— A-а! Слышала. Даже хотела нанять вас, чтобы проследить за одним человеком, но потом все разрешилось само собой. А я из второй линии секретарей профессора О’Бейли. Знаешь такого?
Она подошла к зеркалу, Рони внимательно смотрел на нее, но это не был взгляд мужчины, восхищенного наготой красивого женского тела. В нем было подозрение, а затем появился азарт.
— Нравлюсь? — Маргарет крутнулась возле зеркала.
— Ты прекрасна. Правда, в тебе есть коварство, — ответил Рони.
— Не понимаю… — повернулась к нему девушка.
— Когда я увидел тебя, взывающую о помощи, не скрою, был очень доволен. Я понял, что на ночь нашел себе женщину. Но когда услышал, что у тебя в багажнике аккумулятор, у меня появилось подозрение. Потом ты сказала, что работаешь у профессора О’Бейли, и все встало на свои места. Я видел, как меня до черты города вела машина, а ты говорила, что стоишь уже по крайней мере полчаса и пытаешься остановить кого-нибудь. Это ложь номер один. Минут за пять езды до тебя мне встретился полицейский, он бы обязательно остановился. Потом, — натягивая джинсы, продолжил он, — мотор у твоей машины был горячий, а гайки на разрядившемся аккумуляторе затянуты наскоро и явно женской рукой. К тому же новый не был новым. После того как тебе сообщили, что объект, которого ты должна закадрить, приближается, ты поменяла аккумулятор. Но почему ты проговорилась?
— Ночь была истинным удовольствием, врать просто не хотелось, — набросив халат, призналась Маргарет. — Жаль, что такого больше не будет. А веришь ты мне, Шерлок Холмс Чикагский, или нет, все равно. Я без восторга приняла приказ профессора, точнее, его помощницы Элизабет, так как раньше подобного не делала и к тому же, извини, но на фотографии ты далек от идеала. Но когда ты вышел из машины и улыбнулся, я поняла, что не смогу тебе врать.
Рональд рассмеялся.
— Гад! — Метнувшись вперед, Маргарет довольно сильно хлестнула его ладонью и, отвернувшись, заплакала.
— Не слабо, — потер он щеку.
— Вот, — всхлипнула Маргарет и, открыв сумочку, бросила ему удостоверение.
Он прочитал:
— Маргарет Нельсон, гид-переводчик, язык — русский.
— А ты действительно говоришь по-русски?
Девушка вытерла слезы.
— С детства учила. На этом настоял мой дедушка. Он был поволжский немец, воевал против большевиков в армии генерала Власова. Я много прочитала про его командира и поняла, что и Власов, и мой дедушка предали родину, воюя на стороне фашистов. Он и многие другие после войны оказались в США и работали в разведке. Это меня поразило. Ты понимаешь по-русски?
— Нет, — серьезно глядя на нее, качнул головой Рональд.
— Мы больше не увидимся?
— Зачем? — пожал он плечами. — Меня твой хозяин дважды пытался убить. И доктор Фальконг на его совести, и охранник… Как профессор нашел нас?
— Ему позвонила какая-то женщина. Как я поняла, кто-то привозил вам деньги за работу, и она узнала, куда возили.
Маргарет опустила голову.
— Элизабет я скажу, что ты просто переспал со мной и уехал не прощаясь.
— Прости, — вздохнул Рони, — я должен уйти. Использовать тебя против профессора нельзя, тебя разоблачат и убьют. Но вот так расстаться тоже не могу. Ты мне очень нравишься. Не знаю, что делать.
— Хочешь, я уйду от профессора? — неожиданно предложила Маргарет.
— Тебя просто убьют! — схватил ее за плечи Рональд. — Даже не думай!
На глазах Маргарет снова появились слезы.
— Вот что, расскажи им все как было, — подумав, решил он. — Но возьмешь с собой жучок. Я буду поблизости. Если возникнет опасность, вызову полицию и явлюсь сам. «Странно все как-то, — подумал он, — но я поверил в нее. Может, зря?»
— Я не знаю, что и как будет дальше, — тихо заговорила Маргарет. — И все же я ни о чем никогда не пожалею. Спасибо тебе за то, что был со мной и что не оттолкнул. Я этого очень-очень боялась. Ты в моей жизни третий мужчина, — продолжала она. — Меня изнасиловали в пятнадцать лет, и я долго боялась отношений с мужчинами. Два года назад мы отмечали какой-то праздник, там был солдат из Ирана. Он воевал. В общем, мы оказались в постели. И мне было хорошо. Я даже пообещала ждать его, а через месяц его убили. Подорвали машину, на которой ехал он и еще десять солдат. И вот ты… Признаюсь, я видела в тебе врага, которого надо обмануть. Хуже тебя и опаснее, как говорила Элизабет, нет. А встретила и не захотела лгать, даже зная, что ты можешь меня прогнать. Как еще мог повести себя человек, узнав, что я выполняю задание того, кто дважды пытался убить тебя. И наверняка попытается снова. За тобой охотится Темный Эскимос. Я не знаю его имени. Он узкоглазый, как жители Аляски, но темнокожий. Я таких не видела. С ним двое. Он и она. Ее зовут Карлита. Где-то есть медицинский архив Фальконга Рудельта. Там что-то очень важное. Профессор безуспешно ищет этот архив, поэтому тебя и хотели убить, боялись, что Фальконг сказал тебе об этих бумагах. И еще что-то, о чем я не знаю. Дочь Аляски жива, я слышала разговор Элизабет и профессора и очень удивилась, ведь есть могилы новорожденной и ее мамы. Есть и заключение о смерти. Как я поняла, женщина и ребенок были обречены и Алясин знал об этом. Но повторяю, дочь жива, о ней знали Фальконг и его жена. Обоих убили. Убили еще и потому, что Фальконг пригрозил профессору разоблачением. О’Бейли, оказывается, делал пластические операции разыскиваемым преступникам и даже членам Аль-Каиды. Есть где-то документы, связанные с наследницей Алясина. Профессор давно их ищет. Кстати, когда вы с другом были на Аляске, профессор очень боялся, что ты найдешь эти бумаги, поэтому и устроили взрыв.
— А последний погибший охранник не случайно со мной заговорил? — спросил Рони.
— Да, — ответила Маргарет. — Он что-то знал.
Бергман внимательно изучил привезенные Стефани бумаги и долго молчал.
— Да, — наконец сказал он, — умен был Аляска. Когда объявится наследница, подписавшие документы как свидетели назовут свои настоящие имена. Тогда все, не быть мне хозяином золотой Долины. Надеюсь, Анджей не обманул и Виктория действительно дочь Аляски. Под любым предлогом заманим ее сюда и заставим сделать меня своим поручителем, ответственным за разработку и продажу Со временем я стану хозяином. Она случайно погибнет. Вот что, Стефани, остается совсем немного времени. Свяжись-ка ты с кем следует в Москве, пусть проверят то, что говорил Анджей. Мердок должен быть в курсе.
— Значит, он помог тебе? — резко спросила Элизабет.
— Да, — кивнула Маргарет. — И мы переспали. Он великолепный любовник.
— Он знает, кто ты и на кого работаешь?
— Да, знает. Я проговорилась…
— Как он воспринял это? — продолжила допрос Элизабет.
— Никак. Просто ушел и все. Но пообещал позвонить. Он мне и как мужчина, и как человек понравился.
— А ты ничего лишнего там не наговорила? — с подозрением взглянул на нее профессор. — Странно, что прослушка отключилась почти сразу, как вы пришли в номер. Пока ты принимала душ, вырубились все три жучка. Как же заставить этого детектива работать на меня? Элиз, может, ты попробуешь совратить честного частного?
— Попробую, — улыбнулась она.
Маргарет опустила голову, пряча полный ярости взгляд.
— А может, дать команду Темному Эскимосу? — спросил невысокий мужчина с бородкой. — Он решит эту проблему навсегда.
— Нельзя, — вздохнул профессор. — Во-первых, ФБР известно, кто пытался убить частного детектива Рональда Рони. Кроме того, его друг Джим Флэйд многое знает и передаст материал в полицию. Начнется атака на нашу клинику, можем не устоять. Поэтому, Элиз, придется тебе заняться этим сыскарем. А ты, — взглянул он на Маргарет, — вроде как злишься?
— Он понравился мне, — тихо ответила она. — Я могу уволиться с работы? — Подняв голову, девушка посмотрела ему в глаза.
— Вот что делает с человеком неожиданно вспыхнувшая страсть, — рассмеялся профессор и вдруг резко оборвал смех. — Встречайся с ним, но веди себя благоразумно. Ни о чем не расспрашивай. Если что-то узнаешь, немедленно сообщай. И ни слова о наших делах. — В голосе зазвучала угроза. — Предательства я не прощаю. Надеюсь, ты не подведешь человека, давшего тебе все. Лишить тебя этого я по доброте душевной не могу, а вот убить — запросто.
— Значит, в этом доме русский, — глядя в темное окно, сказал Карлим. — Выясни у тех, кто жил раньше, план дома и число охраны.
— Так у профессора есть человек среди приближенных Бергмана, — напомнила Карлита. — Именно она и назвала дом. Значит, и все и остальное узнает.
— О’кей. В общем, собери парней, будем работать.
Зазвонил телефон. Это была Элизабет.
— Нашли детектива. Их там трое. Он, второй и женщина. Четвертый пляж Чикаго. Они твои.
— А как же русский? — спросил Карлим. — Осталось только получить план дома, число охраны. Сутки наблюдения, и работа, считай, сделана.
— Я поговорю с профессором, — решила Элизабет.
Китаец, войдя, разулся и, поклонившись, подал Мердоку конверт.
— Что тут? — недовольно проворчал тот. — Не дадут отдохнуть. — Прочитав, качнул бритой головой: — Не думал, что он пойдет на это. Русских убил ты? — посмотрел он на Китайца. Тот молча кивнул. — Значит, Генри решился на все. Ладно. — Мердок зевнул. — Завтра…
— Сегодня, — буркнул Китаец. — И сейчас.
— Ты мне будешь приказывать, что и когда делать? — возмутился Мердок.
Стоявшая в дверях женщина быстрым движением набросила ему на шею тонкий шнур.
— Время течет медленно, но дорога каждая секунда, — сказал Китаец. — Мы поедем сейчас. Отпусти его, Зуйя.
Женщина сняла петлю и убрала ее в широкий рукав халата.
— Ладно, — просипел Мердок. — Собираемся. А ты, Зуйя, оказывается, воин.
Женщина поклонилась.
— Я китаянка, господин. И верна хозяину.
— Значит, исчез, сука, — процедил Князь. — Он нужен мне. Есть предъява. Я лично на нож посажу этого польского гада.
— Ты забыл о сходняке в Люберцах? — осторожно напомнил Поп.
— Я все решил! — не стал слушать Князь. — Дед звонил?
— Да, — кивнул Поп. — Там все путем. Росомаха пока жив, — правильно понял он вопрос.
Князь хмыкнул и заговорил о другом.
— А менты лихо там сработали. Убрали всех, кто чего-то конкретное знал. Чувствую, что голова здесь, в Москве, но сейчас первое — Шляхтич! Этот паскуда может все перечеркнуть. Он последний, кто был с Аляской, поэтому вполне может что-то знать. Тумина писала, что мать и дочь умерли. Ксивы пришли и подписаны. Токо я не въеду вот во что. Какие-то там игреки, иксы, мать их, и зета. А вместо нотариуса вообще какой-то знак, типа орлиной башки. Как все это понять?
— В некоторых Штатах существует такое правило, что ли. Можно подписаться каким-то знаком. А когда придет время, уже в присутствии наследника вскрываются копии точно таких же документов, где указаны фамилии свидетелей и нотариуса, — принялся объяснять Малыш. — В общем, Аляска здорово подстраховался.
— Погодь, умник, — остановил его Князь. — Все равно ничего не понял. Ни хрена не понимаю. Нужен Шляхтич. Зря мы его отпустили. Не будь я законником, я бы из этой суки все выбил. А так… — Он посмотрел на перстень. — Похоже, устал я. Порой хочется и баба чтоб дома ждала, и чтоб детишки папой называли. Но прежде надо разобраться с этим наследством. Вдруг ошибаемся мы и Вика совсем не та.
— А кто указал на эту девку? — поинтересовался Малыш.
— Да подсказали, — вздохнул Князь. — Был приятель у Аляски, он перед кончиной в зоне сказал. Трупы дочери и матери в Штатах захоронены, а нам на Вику показали. Я вот уже не раз думал: не она это. Другая Виктория есть, и тоже Антонова. Мы на нее благодаря менту вышли. Тоже в Штатах рождена, но у ее матери муж был, а Аляска просто зарок давал, что его баба, которая родит, будет свободной от всяких штампов. Нет никого, кто бы подтвердил, что Аляска спал с этой Надеждой Сергеевной. Он авантюрист. Золотом начал заниматься с двенадцати лет. На лоток мыл и продавал старателям. А в шестнадцать начал прогнозы делать. Ну вроде как разведчик. В геологии такая профессия есть — по каким-то признакам месторождение золота находить. Хрен его знает как, но у Аляски нюх был. Ни разу не ошибся. В восемьдесят девятом он купил Долину. Сделаю там, говорит, курортный центр. Когда его менты подергивать начали, он исчез. В Аляску ходил, как с магазина домой. Правда, базар шел, что ему помогает кто-то из погранцов. Я был уверен, что Вика его дочь. И Марецкого свел с ней. Мне цинканули, что захват будет, вот я его и задержал с отлетом. Повесили на него труп мужа его бывшей, но Мильсон отмазал. Капитан меня не узнает, поди, а он мне жизнь спас в Хабаровске на пересылке. Меня там кум, начальник оперчасти, в сучью хату сунул за то, что я ему в морду плюнул. А там пятеро из Владимира были, с пресс-хаты в зону шли.
— Погоди, — остановил Малыш. — Что такое пресс-хата?
— В крытой камера есть, особо борзых по отношению к ментам туда и кидали. Хари на усиленной кормежке, им бросают кого поломать, а иногда даже петушком сделать. Вот туда и Марецкого сунули. Хана бы мне была, если б не он. Что он делал, мама моя родная! — качнул головой Князь. — Менты влетели, он и их окучивать начал. Глаза волчьи, для него все тогда «духами» были. Еле остановили, чтобы баба-медичка подошла, укол сделала. Хозяин тюрьмы прибежал, увидел меня в этой сучьей хате и понял все. Оперу навтыкал по самое некуда, ну а меня по масти определили. Беспредельщиков потом в ветлаге под деревья сунули. А когда Марецкий откинулся, я посоветовал ему на золотишке себя попробовать. Мужики одной артели его взяли и потом не раз благодарили. И работяга ништяковый, и постоять за своих если что… Приехали какие-то отморозки, он им пояснил, что артель никому ничего не должна. Мужики воспряли. В общем, все путем получилось, отблагодарил я Марецкого. А тут канитель эта с наследницей. И свел я их. Подпоил парнишек, чтоб они драку затеяли с Марецким, а как раз маманя с дочкой прошвырнуться вышли… Неужели ошибся? — в который раз задал себе вопрос Князь. И решительно встал. — Надо этого Шляхтича любым способом достать и жать, пока не расколется.
— Вот она, — кивнул Мердок на садившуюся в «десятку» девушку. — Вика Антонова. Родилась в США, отец убит через два года. Говорят, по приказу Аляски. Мать, Антонова Надежда, имеет пару заправок на Ярославском шоссе, пару мотелей при них, четыре магазина в Москве и бар где-то на Петровке. Недалеко от столичной Думы. Баба красивая, умная, дела ведет неплохо. Любовник у нее — банкир. В общем, живет в свое удовольствие. Дочь тоже. Учится в инязе. Немецкий и английский. Занимается дзюдо и, кстати, неплохо выступает. Гордая, самоуверенная. «Десятку» выбрала сама, при этом любит похвастаться тем, что родилась в США. Мать ее переводчицей была у мужа. Она это, дочь Аляски.
— Берем! — решил Китаец.
— Торопишься! — остановил его Мердок. — Придет распоряжение от шефа, будем брать. Сейчас посмотрим, куда она. И не забывай о двух телохранителях. — Он показал на тронувшуюся за «десяткой» «Вольво». — Там ребята — не забалуешь.
— Тогда надо брать маму, — сказала Зуйя. — А она вызовет девчонку.
— С матерью еще тяжелее, — возразил Мердок. — Ее охраняют четверо. А когда она с любовником, там, считай, взвод. Банкир Суровский Сергей Васильевич человек предусмотрительный. Собственно, не вместе они из-за дочери. Она не желает, чтобы хахаль мамы жил с ними, терпеть его не может. Он ей подарил роскошную машину, так она отдала ее в детский дом, а себе купила «десятку». Но с матерью отношения вполне нормальные.
— Она жаждет независимости, — выслушав Мердока, уверенно сказала Зуйя. — Когда узнает, что ее любимая мамочка изменила отцу с русским бандитом, пошлет ее подальше. Такие любят быть во главе, а не в тени. Именно поэтому она и не взяла машину любовника мамы. Договориться с ней будет легко.
— Я такого же мнения, — кивнул Китаец и нетерпеливо спросил: — Когда же будем работать?
— Когда укажет хозяин, — повторил Мердок и тронул машину.
— Мама! — весело крикнула Виктория. — Марецкий соизволил позвонить.
— И что? — холодно спросила мать из соседней комнаты.
— Поздравляет тебя с днем рождения! Говорит, что перстень — это подарок. Он хочет поговорить…
— У меня нет времени, — тем же тоном остановила ее мать. — и скажи, что за подарок спасибо, как и за поздравление, но больше подарков я не приму.
— Зачем ты так? — прикрыв телефон рукой, тихо спросила Вика и услышала в трубке голос Марецкого:
— Извините за звонок и прощайте. Больше беспокоить не стану.
— Зачем ты так? — снова спросила дочь. — Он просто хотел…
Надежда Сергеевна подошла к ней.
— Это долго объяснять. Я в последнее время все чаще вспоминаю его, хотя прекрасно понимаю, что мы не сможем быть вместе. Я ни разу не была с женатым и никогда не буду. Сегодня меня познакомят с человеком, и надеюсь…
— Значит, Гарри получил отставку! — обрадовалась Вика. — Но хотя бы сегодня ты не приведешь домой этого нового? — подковырнула дочь. — Правда, против Марецкого я бы не возразила.
— Уж не влюблена ли ты в него? — внимательно взглянула на нее Надежда Сергеевна. — Скажу честно, я была бы рада, если бы ты была с ним. Тебе нужен сильный, надежный мужчина. А Марецкий как раз… Впрочем, давай о нем больше не говорить.
— Обещаю, ни слова. — Дочь приложила к сердцу руку.
Дед долго и весело смеялся. Находившиеся в доме тревожно поглядывали на него, не зная, чего ожидать. Только Гранит, казалось, не обращал ни на что внимания.
— Эти хохлы вообще-то отличные воины, — наконец проговорил Дед. — Но ты, Гранит, просто герой. Ну а ты, якутская морда, вообще сделал все лучше не бывает.
— Я Лис, — тихо поправил его якут.
— Теперь ходи и оглядывайся, — заметил Росомаха. — Колымские не простят тебе груза. Все-таки сорок четыре килограмма и два камушка. Представь, сколько бабок они потеряли. Я уж не говорю о тех, кого повязали. А впрочем, хохлы бы их все равно положили. Хапнули бы все и исчезли.
— А ты, Гранит, чего голову повесил? — спросил Дед.
— Да вот думаю, — вздохнул тот, — почему мне раньше не говорили правды? Ты знал и молчал, — ожег он взглядом Деда.
— А ты на меня не зыркай, — зло бросил Дед. — Ну, положим, я бы пришел и стуканул тебе про то, что Айболит твоего пахана под расстрел подвел. Ты б поверил? — спросил он. — Только не руби с плеча, а подумай, прежде чем ответить.
— Не поверил бы, — качнул головой Гранит. — Звездочет мне как брат был. Он же меня принял и научил всему. Хорошо, газеты нашлись. А откуда они…
— Князь в какой-то библиотеке нашел. А у тебя дела с Капитаном как? — взглянул Дед на Росомаху.
— Он меня в упор не видит, — сквозь зубы выдавил он. — И его пацаненок тоже. Правда, раз этот солдатик чуть было в драку не полез, так Капитан его махом остановил. Да ведь не в курсе я был, что псих с гранатой — кент Капитана. А ты, Дед, знал?
— По мне хоть батяня твой будь там, я все равно бы послал, и ты бы сделал то, что сделал. Просто не ждали вы, что он вас гранатой вместе с собой шарахнет. — Дед встал и развел руками. — Это все принадлежало семье Дедовских. И прадед мой, и дед, и отец за это людей убивали и себя подставляли. Сколько лет я в лагерях ждал, покамест все на место вернется. Неужели ты думаешь, что я вот так, запросто, дам кому-то мое брать? Да хрен всем! — заорал он. — И вы при мне потому, что деньги получаете и власть какую-никакую. А Капитан работает, вот и нехай работает. Ежели начнет про кента вспоминать, так много туточки мстителей лежит. — Он скривил рот. — Яне буду дожидаться, покамест он ко мне придет и скажет: «Отдай мне Росомаху и сам пулю получи». Прознаю, что он зубами защелкал, враз его в вечную мерзлоту отправлю. Как и любого другого. Пока не лезет никуда, нехай живет и деньги зарабатывает. Мой батяня как говорил: держи ушки на макушке и ночью одним глазком спи, тогда живым останешься. И не имей друзей в золотом деле, а просто работяг и таких, кто зараз убить могет, ежели заметит, что золото берут с его земли. Ментам счас ой как несладко. Частная собственность не так, как на Западе, конечно, но все ж защищается. Мне пару дней назад участковый наш, Палыч, с такой улыбочкой ехидной говорил, скоро, мол, хозяйка появится. Разрешение у нее на коленях выпрашивать станешь, а она тебя просто на хрен пошлет. Хотел я ему прикладом башку разбить, но подумал, правду ментяра говорит. Приедет соплячка с мужиками и охраной из маски-шоу, и кончится наша веселая жизнь. Если так, подорву здесь к едрене фене все, что они настроят, и будь что будет.
— Ао внуке ты думал? — спросил Гранит. — Ему-то как жить? Рядом только те, кому ты платишь. Тебя не будет, в детский дом сдадут. Кончится род Дедовских. В детдоме фамилию поменяют, а если кто усыновит, он о тебе и не вспомнит. Ты его когда в последний раз видел?
— А те что за дело? — угрожающе прошипел Дед.
— Мне-то ничего, а вот ты о себе говоришь, про внука забыл. Ему еще жить да жить, а те бабки, что ты ему откладываешь, в случае твоей смерти люди добрые сумеют прикарманить. Сейчас все хорошо, потому что ты жив и в силе. Ты стареешь, кончится твоя власть, и разбегутся все в разные стороны нового хозяина искать. Подыхать один будешь.
Катая желваки, Дед молчал.
— Все твои верные псы хапнут, кто чего сможет, и в разные стороны разбегутся. Без тебя их повяжут и надолго упекут. Сбавляя себе срок, они все на тебя валить будут и на майора, он же у тебя крыша. Тебе бы сейчас внука надежным людям отдать и деньги положить в банк, а не в банках их держать. Я вот выжил потому, что тот, кто моего отца подставил, не бросил меня, дал возможность и в школе учиться, и в доме жить, в детдом не сдал. Но ему киллер нужен был, его он из меня и сделал. Ты не думал, что с внуком будет, когда тебе хана придет? Ты ж не Кащей Бессмертный. Сколько еще протянешь? — насмешливо спросил Гранит. — Год-два, а то и меньше. А если, в натуре, наследница появится, от тебя все уйдут.
— Ты за базаром-то следи! — вскочил Росомаха.
Гранит скривился.
— Правда, она никому не нравится. Ты сколько золотишка припрятал, чтоб, когда Дед крякнет, дернуть отсюда и на новых документах жить? Да и ты, Лис, не просто так помог ментам. Это на тот случай, если с Дедом что, ты к ним. Мол, я вам помог и вы мне помогите с жильем и работой. Ты, Росомаха, в тайгу уйдешь, постараешься в каком-нибудь маленьком поселке пристроиться. Кстати, не у Зинки Кабановой? — усмехнулся он. — Она, конечно, не красавица, но и не уродина. Кстати, щи варит классные.
Росомаха, сжав рукоятку ножа, привстал.
— Дернешься, пристрелю сразу, — спокойно сказал Гранит и положил на колени ТТ. — Лично я подлечусь и посмотрю, что за хозяйка объявится. Если человек, на нее работать буду. Грехов, понятное дело, полно, но до сих пор докопаться не могли, значит, и не смогут. Ну а если возьмут, кончу себя. Срок тянуть не буду. А ты, старик, прикинь все, что слышал, и сделай что-то нормальное для внука. Может, хоть один из вашей породы хорошим человеком будет.
— Разговорился ты больно, — мрачно пробурчал Дед.
— Кроме меня тебе никто правду не скажет. Сам ведь понимаешь. Тебе бы легкие проверить, кашлять ты часто начал.
Будто в подтверждение этих слов Дед надсадно закашлялся. Подскочила Анна, сунула таблетку, дала запить теплой водой с медом.
— Дед, — сказал, входя в комнату, русобородый мужчина, — якуты рыбу привезли. Хотят деньги получить.
— Анна, рассчитайся с ними, — приказал Дед.
— И менты тут подъехали, — продолжал русобородый. — Из Хабаровска.
— Из Хабаровска? — насторожился Дед. — Ну давай зови. Убери пушку-то, — кивнул он Граниту.
В комнату вошли четверо: два сержанта, капитан и худощавый блондин в штатском.
— Подполковник угро Полынин, — представился он и вытащил удостоверение.
— Ты мне ближе поднеси, — нацепив очки, кашлянул Дед. Подполковник поднес удостоверение ближе. — Похожий вроде.
— А ваши документы? — спросил Гранит. Подполковник кивнул, остальные тоже показали удостоверения.
— И что те, подполковник, надобно? — спросил Дед.
— Поговорить зашел, — Полынин сел. — Чайку можно?
— Налейте им, — кивнул Дед.
— Интерес у нас имеется к твоим охотникам. Пусть покажут оружие.
— Слышь, мент, — удивился Дед, — а ты в своем уме али с психушки недавно? Думаешь, у всех двустволки охотничьи? Так не заблуждайся. Двустволка на куропатку, ну на зайца хороша. А ежели на стаю волков нарвешься, под медведя попадешь? Что тогда делать станешь? В свистульку свою дуть?
— Совершено убийство, — стал объяснять подполковник, — из карабина калибра…
— Дайте ему стволы, — перебил его Дед.
— Мы их на пару дней заберем. Экспертиза нужна.
— А кого завалили? — спросил Дед.
— Участкового вашего сегодня ночью, — пристально глядя на него, ответил подполковник. — Убит одним выстрелом. Он ехал в Талакан, и на мосту через Дорку его застрелили. В висок. Похищено оружие. Пистолет ПМ и две обоймы. Деньги в сумме пять тысяч и удостоверение.
— Так разрешаю обыскать, — сказал Дед.
— Участковый вчера был у тебя, — уставился на него подполковник. — И вы о чем-то спорили. О чем, можешь сказать?
— Да про наследницу, мать ее за ноги и об угол башкою! Вот и весь разговор. Погодь, мент… Так ты, значится, мыслишь, что я участкового угрохал? Да по мне, жил бы он еще лет пятьдесят. Безвредный мужичишко был. А сейчас наверняка матерого пришлют и неприятности начнутся. До него мы туточки кого токо не видели. И добрых, и лихих, и трусов, и смельчаков. Так вот последний, Музин, нормальный мужик был. И требовал вроде, и обыски даже проводил, коли согласие дашь, но не беспредельничал и власть свою попусту не казал. А проверять стволы — время зря терять. Не били его мои. Не за что, да и знал бы я, если б какой-то гад пальнул в участкового. Ты вот что, подполковник, двое суток дай, мы тебе его привезем. Как там с им будет, не скажу. Он все ж мента хлопнул и оружие имеет да еще и пистоль прихватил. Но доставим мы его, точно.
Подполковник вздохнул.
— Я бы согласился, хотя вроде и нельзя так делать.
— А коли нельзя, сами управляйтесь, — отмахнулся Дед. — Бери оружие, проверяй и лови этого супостата.
— Сопки уже проверяют, — сказала Анна. — Якуты говорили, что там в камуфляжах с автоматами лазают.
— Ну тогда вы его точно потеряли, — засмеялся Дед. — Он на автобусе мог запросто до железки добраться. Тогда все, не взять вам его. Одно точно подскажу — это кто-то из местных. Ну я говорю о районе. Потому как только местный и про мост знал, и про то, что участковый по вызову поедет.
— Товарищ подполковник, — войдя, козырнул старший лейтенант, — обрез нашли в воде. Охотничьего карабина, ижевский.
— Значит, просто помочь желания нет? — Подполковник поднялся.
— Так вы ж там все истоптали, — заметил Дед. — Да и казать вам, как мы ходим, желания не имею. Мало ли что в жизни бывает. Так, значит, наши пушки не берешь?
— Все, мужики, — заглушил мотор бульдозерист. — Пора пожрать. — Он махнул подающему грунт и вылез на гусеницу. — Что-то по сопкам менты шастают.
— Солдаты, — сказал Марецкий, ставя на керосинку кастрюлю с супом. — Часа полтора уже.
— Помощник твой где?
— Сиротин? Решил на лоток попробовать.
Все устроились с мисками.
— Гороховый, — улыбнулся бульдозерист. — Ты первый, кто варит, обычно ели кто что с собой возьмет.
— Рано желудки портить.
Марецкий принялся разливать суп.
— Руки! — раздался сзади угрожающий голос. Сидевший на корточках Сиротин, положив лоток и скребок, поднял руки.
— Кто такой? — спросил другой голос.
— А вы кто? — не поворачиваясь, задал вопрос Виталий. — Я с элеватора. Вот на лоток пробую. Разрешение в кармане.
— Никого не видел? — спросил первый голос.
— Мужик вон там по ручью часа полтора назад шел, — сказал Сиротин. — Рюкзак за плечом, двустволка и котелок. Он меня не видел. Похоже, не местный, услышал, бульдозеры работают, враз вверх повернул.
— Куда именно? — подошел к нему старший сержант.
Сиротин показал на склон противоположной сопки.
Солдаты побежали через ручей. Один из них что-то говорил в переговорное устройство.
Тумина, сделав несколько снимков, вздохнула. «Интересно, что будет здесь через год, после того как начнутся работы?» — подумала она. Сев на камень, открыла сумку, достала термос и бутерброд.
— Приятного аппетита, — заставив ее вздрогнуть от неожиданности, раздался сзади мужской голос. Вскочив, Ирина резко повернулась. Перед ней стоял небритый, крепко сложенный высокий мужчина. На плече висел полупустой рюкзак.
— Здравствуйте, — кивнула Ирина. — А вы кто?
— Турист, — ответил он. — Ты одна или…
— С другом, — сама не зная почему, соврала она.
— А хаваешь одна, — усмехнулся он. Но, оглянувшись, быстро спросил: — Ты откуда?
— Из Хабаровска, — невольно сказала правду Ирина.
— Значит, на тачке. В общем, поехали. Если что, завалю.
Тумина испуганно отступила.
— Куда Капитан пошел? — спросил один из бульдозеристов.
— Наверное парня искать, — облизав ложку, ответил напарник. — Тут кого-то ищут.
— Так участкового убили, — сказал бульдозерист. — Мне жена позвонила. На мосту его подстрелили. Говорят, двое зэков сбежали. Их на Колыме шарят, а они уже сюда добрались.
— Следы двоих, — доложил по рации старший лейтенант. — Подсказали, что один ушел на Черную сопку, ведем преследование.
— Да вы что, мужики? — испуганно тараторил невысокого роста пожилой мужчина. — Я со стланика шишки собираю. Вона, в рюкзаке. А вы чего навалились-то?
— Отбой, — зло скомандовал по рации командир группы. — На сопке местный житель. Какого хрена бежал? — зло спросил он.
— А ты бы не побег, если на тебя такие орлы с автоматами бегут, — поднимаясь отозвался старик.
Марецкий быстро поднимался по крутому склону. На вершине сопки должна быть Тумина. Она заезжала два часа назад и, оставив машину, сказала, что пойдет сюда фотографировать осенний пейзаж. Марецкий остановился и прислушался. Уловил голоса. Пригнувшись, бесшумно двинулся вперед.
— Короче вот что, сучка, — говорил один, — отсидимся в пещерах, они про них не знают, и вода там, следов не будет. Дернешься — прирежу. Хотя ты нам, вообще-то, живой нужна. С заложницей легче с ментами базарить. Если повезет, до железки нас дотащишь, там расстанемся.
— Короче, Шнифт, — заговорил второй, — они на Старичка клюнули, он их на Черную увел. Давай к пещерам, потом видно будет.
— Иринка! — крикнул вылезая из кустов Виктор. — Мы тебя к обеду ждем. А это твои знакомые?
— Дернешься — пристрелю, — направив на него ИМ, предупредил небритый.
Второй поднял обрез двуствольного охотничьего ружья.
— Тут жиганы. Медведя валят.
Виктор рванулся вперед и влево. Пуля прошла мимо.
— Не стреляй, Клешня, — заорал тот, что с обрезом. — Услышат. Мы его так кончим. Заодно и прикинешься. Размерчик почти твой. — Он прижал к горлу бледной Ирины острие ножа. — Дернешься, сука, я ей горло перережу.
— Да вы чё, мужики, — немного развязно, с блатной интонацией заговорил Марецкий. — На кой понты колотить. Вас там солдатня шарит. Я по тропинке вас проведу, под скалами. Выйдем на элеватор. Там подстанция старая, отсидитесь в ней для надежности, а вечерком за работягами микроавтобус придет, с ними и уедете. Они тоже срок тянули, так что все путем будет.
— Где чалился? — задал вопрос небритый.
— На Талой, — ответил Виктор. — Семерик оттащил. За мусора, — усмехнулся он. Ирина с удивлением смотрела на него. — Короче, прячьте волыны, но так, чтоб выхватить сразу можно было, и покакали. Если солдатики, то троих так, без шума, уделаем. У меня к ним свои претензии. — Он криво улыбнулся.
— Ну смотри, фраерок, — отпустив Иру, кивнул тот, что с обрезом. — Малейшее, и обоих положим.
Резким ударом ноги Марецкий выбил пистолет из рук небритого и упал на спину. Жакан из обреза пролетел над ним. Второй бандит получил удар в голень и, взвыв, согнулся. Тумина, отскочив, схватила палку и сильно ударила его по голове. Марецкий кулаком уложил шатавшегося бандита на землю.
— Вяжи ему руки, — бросил Ирине свой ремень Виктор. — Петлю сделай и стяни кисти. На выстрел должны среагировать. — Увидев бегущих к ним солдат, поднял руки. — Я старатель, свою любимую спасал.
— Я журналистка Тумина, — показала удостоверение Ирина и, сделав несколько снимков лежавших бандитов, подошла к Виктору, обняла его и закрыла глаза. Марецкий, покосившись на солдат, начал целовать ее в губы.
— Извините, — услышали они, — это вы ему ногу сломали?
— Мы, — не отпуская шею Виктора, сказала Ирина.
Подбежал майор.
— Взяли?
— Да вот они, собственно, и взяли, — кивнул на целующихся прапорщик.
— Извините, что помешал, — начал было майор. — Должен выразить вам…
— Оставь себе благодарность, Махуров.
Марецкий отвернулся. Майор застыл с удивленной улыбкой. Ирина даже успела сфотографировать его.
По дороге к месту, где работали золотодобытчики, спросила:
— Ты его знаешь?
— Сидел в его колонии. Гад, если коротко.
— Но очень понятно, — засмеялась она. — Почему тебя зовут Капитаном?
— Я бывший капитан ВДВ, — сказал Марецкий. — Осужден трибуналом на восемь… Об этом как-нибудь позже. Дело пересмотрели, и я отсидел два года с небольшим. За это время от меня ушла жена, вместе с квартирой в Москве, — смущенно добавил он. — Как женщина она мне нравилась. Ее брат погиб в Афгане, я нашел ее и привез в Москву. Перед Чечней расписался… — Он махнул рукой. — Я ни о чем не жалею.
Ирина внимательно глядела ему в глаза. Тихо спросила:
— Это ее муж недавно убит?
Виктор вздохнул.
— Знаю, что это не ты, — кивнула Тумина. — Я почему-то была уверена, что появишься ты и все будет хорошо. Но когда ты начал вести себя как-то по уголовному, извини… — она прижалась к нему. — Мне на мгновение показалось, что все это спланировано.
— По-другому не получилось бы. У них было оружие, — объяснил Виктор.
— Ты теперь просто обязан жениться на мне, — вполне серьезно проговорила Ирина.
— Я обдумаю это, — также серьезно отозвался Марецкий.
— Я нравлюсь тебе? — тихо спросила. — У меня не было мужа, но я жила, как принято говорить, гражданским браком полтора года. Он немец, из Берлина. Тоже журналист. Я знаю два языка, английский и чуть хуже немецкий, и одно время работала…
— Зачем мне все это, — перебил ее Марецкий. — Я, можно сказать, недавно освобожденный уголовник. Ни жилья, ни профессии. У меня нет будущего. До весны я должен быть здесь. Не самое лучшее место, но меня устраивает. По крайней мере спокойнее, чем в Москве.
— Ты поставил на своей жизни крест? — удивилась Ирина. — Тебе сорок два года…
— Тридцать девять, — поправил он. — А при чем тут возраст?
— Ну как же! Настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и обязательно оставить потомство. Знаешь, мне очень нравится твоя фамилия, и я буду Марецкой. Ирина Игоревна Марецкая, — с удовольствием выговорила она.
Марецкий покачал головой.
— Еще одного предательства я не переживу. Жена изменила, предала. Я получил срок в Чечне, хотя не был виноват. Родина, которая научила меня воевать и которая за это умение дважды награждала, посадила меня в тюрьму…
— Марецкий, — остановила его Ирина, — я не буду жалеть тебя. Через все это ты уже прошел, прошел сам и все вынес. Могу сказать одно. Я никогда ни в чем не обману и тем более не предам тебя. Давай все решим весной. Если тебе нужна будет супруга, не просто женщина для любовных утех, а женщина-хозяйка и мать твоего ребенка, тогда мы поженимся. Если нет, я просто исчезну из твоей жизни. Да и сейчас я особо, то есть специально, не стану попадаться на глаза. Но если вдруг тебе будет плохо, вспомни обо мне. А сейчас проводи до машины, мне пора ехать.
Виктор внимательно смотрел на нее.
— Я попрошу только об одном. Не ври мне. В свою очередь я заверяю, что делать подобного не буду.
— А разве ты умеешь обманывать? — рассмеялась она. — Ты и ложь не совместимы. — Ирина подхватила его под локоть. — Раз уже так все сложилось, попробую успеть первой сдать в газету материал о задержанных беглецах.
— Когда увидимся? — спросил Виктор, когда Ирина садилась в машину.
— Не знаю, — вздохнула она. — Видите ли, господин Капитан, я зарабатываю на жизнь своими сенсациями. Меня так и зовут «Мадам сенсация». Сейчас мне не дает покоя наследница. Я не все узнала и поэтому лечу в Штаты. Кажется, я написала то, что кому-то было нужно, а я не люблю, когда меня используют. — Строгое выражение лица неожиданно сменила застенчивая улыбка. — Все-таки я бы с удовольствием стала твоей женой, Капитан, — сказала Ирина и тронула машину.
Проводив «Ниву-Шевроле» взглядом, Марецкий направился к старателям.
— Начали! — крикнул подающий грунт под помывку бульдозерист.
— Умеет Капитан работать, — одобрительно заметил Дед. — И вообще, настоящий мужик. Ты вот ответь, Венька, токо по правде, — обернулся он к Росомахе. — Никто знать не будет. Боишься мести Капитана?
— Есть страх, чего уж скрывать-то, — признался Вениамин. — Вроде хлопнуть его, и все дела. Но ведь ты не дашь, да и сам не смогу. В общем, как будет, так пускай и будет. А к чему ты это начал?
— Да просто интерес имею. Про внука я токо щас понял. Что ждет его. — Он вздохнул. — Я не вечный, в любую минуту прибить могут, али сам крякну. Анна, она баба, слышу, как ночью скулит в подушку. И клянет меня не раз в день. Задумался я, чё делать. А вот что, хрен его знает. Растревожился. Покатили, — резко оборвал он себя.
— Ну ты даешь, Тумина, — тяжело вздохнул главный редактор. — Ведь убить могли.
Ирина засмеялась:
— Знаешь, Никита Сергеевич, я, кажется, влюблена окончательно и бесповоротно. Если ничего не получится с замужеством, беру ребенка из детского дома, устраиваюсь на спокойную работу и ставлю крест на личной жизни.
Он внимательно смотрел ей в глаза.
— А кто он, этот супермен, не шепнешь по секрету?
— Просто мужчина, о котором я мечтала с детства. Умеет все. Только вот любить умеет ли? — погрустнела она. — Время покажет.
— И куда ты сейчас, неугомонная?
— В США. Звонили мне, кое-что оказывается не совсем так, как я написала.
— А может, не стоит? — засомневался главный. — Убивают потихоньку причастных к этой истории. Врача этого, ну ты про него писала, ассистента профессора, угрохали. И жену его тоже. Пусть сами разбираются, кому это очень нужно.
Ирина покачала головой.
— Нет. Завтра лечу в Вашингтон.
Чмокнув главного в щеку, быстро вышла.
— Зудин и Айболит — трупы, — сказал Галин. — Поэтому сейчас никаких дел. Золото есть, но поставлять не будем. Все это должно успокоиться, а уже потом… В общем, остальное — не телефонный разговор.
— Не много ли на себя берешь? — строго спросил Песковатский — отец.
— А вот пугать не надо, — нагло заявил майор. — У вас же никого тут нет. Если появится наследница, вообще ничего получать не будете. Поэтому я металл и придерживаю. Поглядим, кто и что эта наследница и получится с ней договориться или нет. Нет, тогда золото и пригодится. Наверняка она всех одиночек и звенья под себя сгребет. Дед, конечно, попытается что-то придумать, но у него ничего не получится. Сейчас народ рисковать не любит. Работу ту же предложат, заработок побольше, на кой черт им свою башку под пули бандюков подставлять или руки под наручники. Я буду ждать наследницу. А если попытаешься убрать меня, то запомни, генерал, материала имеется достаточно, есть и записи разговоров твоих с Садкиным. Да и со Звездочетом тоже. Поэтому не буди медведя зимой, шатун такого наворотить может, пожалеешь, что тронул.
— Вон как ты заговорил, падлюка! — возмутился Песковатский. — Забыл все, что я для тебя, гада, сделал.
— За то, что сделал, спасибочко. А сейчас, если что, у меня такое найдется…
— Ну смотри, Галин, — прервал его Песковатский, — тебе жить. А сколько, это только от тебя зависит. — И отключил телефон.
«Значит, надо все отвезти к брату, — подумал майор. — У него надежнее будет, все-таки ячейка сейфа. Сейчас и отвезу», — решил он.
Двое парней остановились у двери. Один поднял руку к звонку.
— Не надо, — шепнул напарник. — Он выйдет сейчас. На глушняк не бей. Вдруг не все записи будут.
Послышались шаги. Щелкнул замок. Едва дверь открылась, один из парней ударил Галина кулаком в подбородок.
— Ты чего-то забыл? — раздался женский голос.
Из спальни вышла плотная женщина. Удар ножа пришелся в область сердца. Поймав падающее тело, один из парней отнес его назад и положил на кровать. Накрыл труп одеялом. Второй, заклеив Галину рот скотчем, за ноги подтащил его к ванной комнате, поднял валявшийся дипломат и открыл его.
— Все тут. И кассеты, и фотографии. Все как Оборотень говорил. Мочи и уходим.
— Помоги. Тяжелый, сука, — позвал напарника тот, что был в ванной комнате. Вдвоем они подняли майора и положили в ванну. Включили воду. Майор, замычав, попытался сесть и получил удар рукояткой пистолета в висок. — Давай и бабу сюда, дольше вонять не будет, — предложил один.
Они направились в спальню. В квартиру вошел человек в маске и с пистолетом с глушителем. Первым получил пулю в лоб державший убитую, второй — в висок. Подхватив дипломат, неизвестный заглянул в ванную. Закрыв кран, приставил глушитель ко лбу Галина и нажал курок. Выйдя, начал не торопясь обыскивать квартиру.
— Значит, взяли беглых, — усмехнулся Горец. — Сроку-то по пять-шесть осталось, а сдернули. Значит, что-то за ними было.
— Да хрен с ними. Нам-то что делать? — Кубинец посмотрел на Горца. — Дед чего-то замолчал. Вроде стрелку забили, а он в отказ пошел. Приболел, говорит.
— В натуре у него внук есть? — спросил Бурый.
— Есть где-то. А тебе что?
— Да просто базар слышал…
— Внук Деда — это, считай, ключ ко всем его сокровищам, — сказал Кубинец.
— Слушай сюда, Куба, — надвинулся на него Горец. — Не советую говорить и даже думать об этом. Еще раз услышу, Деду отдам. А что с тобой сделают, сам понимаешь.
— А почему, Леха, тебя Кубинцем прозвали? — спросил Бурый.
— Был на Кубе, — вздохнул тот. — Мать с отцом там работали, какие-то болезни лечили, ну я тогда и родился. С детства кличут Кубинцем. Старики мои какую-то заразу подхватили и спеклись, как только в Союз вернулись. Я спасся, наверное, потому что, когда мне три года было, меня батя к своей матери отправил. Старушка быстро крякнула, меня в детский дом в Волгограде сдали. Восемь лет мне было. А ты уши не ломай, — обернулся он к Горцу. — Яж говорю, услышал в баре, как двое про внука Деда чирикали, вот и спросил.
— Как выглядели? — спросил Горец.
— Да я особо не приглядывался, — признался Вениамин.
— Об этом обычно не говорят, тем более в баре. Мало кто знает, что у Деда внук есть. Пошли прокатимся, может, узнаешь этих говорливых.
Кубинец положил в карман ПМ. Бурый сунул за пояс ТТ.
— Езжайте, я Деду звякну, — сказал Горец.
Выслушав его, Дед не на шутку разволновался.
— Верно Гранит базарил, похоже, кто-то пронюхал. Найди их, Гошка, — попросил он, — иначе быть беде, чую я запах крови. Найди! — повторил он.
— Думаешь клюнет? — спросил сидевший за рулем «Таврии» мордатый парень.
— Сто процентов.
Молодой мужчина в темных очках, сидевший сзади, делал себе укол.
— Слышь, Кобра, — полуобернулся водитель, — ты же обещал больше не колоться.
— Это только для успокоения, — ответил очкастый.
— Государыня узнает, снова тебя запрут.
— Но ты, Буйвол, не сдашь? — Кобра закурил.
— Не люблю я дело с наркоманами иметь, — признался тот. — Не надежные они.
— Со мной будет полный порядок. — И кивнул на выехавшую на трассу светло-зеленую «Ниву».
— Потихоньку за ней двинемся. Потом, если что, поведут другие, — сказал водитель.
Марецкий вернулся с прииска.
— Попить бы чего. Где Анна?
— Тут такое дело… — Росомаха помолчал. — В общем, кто-то в Хабаровске внука Деда вспоминал. Кубинец разговор слышал. Дед послал Якута Басурманина и Анну…
— У них телефон есть? — быстро спросил Марецкий.
— Конечно.
— Дед, — заскочил в спальню Виктор, — это называется «покажет сам». Звони Анке, скажи, чтоб ехала к Прокофьичу. Быстро, пока они не добрались.
Дед побледнел и схватил сотовый.
— В Хабаровске убили Галина с женой, вроде как ограбление, только до того еще двоих пристрелили, — торопливо рассказывал Марецкий. — Мне Тумина звонила. Сын майора говорит, что дипломат отца забрали. А тут разговор про внука твоего. «Таврия» за «Нивой» Анны двинулась. Пусть Анна едет к Прокофьичу.
Услышав отзыв в сотовом, Дед затараторил:
— К Прокофьичу поезжай. Понятно? Потом все разжую и в рот положу! В общем, давай к Прокофьичу.
— Хорошо, — услышал он плачущий голос Анны. — А как же…
— Делай как говорю, кошка ты драная! — взревел Дед.
— А я с этими двумя потолкую, — сказал Марецкий. — Только попить дайте. Кваску Аннушкиного.
— Дайте ему термос, — велел Дед.
— А я, может, с вами? — подавая термос, спросил Росомаха.
— Я с тобой не то что в разведку, на рыбалку не пойду, — отрезал Виктор.
— Что-то я не понял, — удивился сидевший впереди Якут.
— Дед знает, что делает, — ответил державший руль узкоглазый амбал.
Анна посмотрела назад.
— За нами «Таврия» едет, — испуганно сообщила она.
— Тогда понятно, почему маршрут изменили, — кивнул Якут. — Как же Дед узнал о них?
— Да-да, — говорил по рации старший лейтенант милиции. — Я стажер, исполняю обязанности участкового. Останови «Таврию» и проверь документы. Да поосторожней, вполне возможно, бандюки.
— Менты, — усмехнулся Кобра. — Готовь ксивы, Буйвол. Ништяк тачку по доверенности взяли. Тормози.
— Так этих упустим, — кивнул на «Ниву» Буйвол.
— Лучше ей не дать улететь, — услышал в сотовый Филипп. — Просто так она не полетела бы. Кто-то звонил ей.
— Понятно. Но мне уже порядком все это надоело. Суеты много, а результат — ноль. Хотелось бы…
— Осталось немного, — перебил его мужской голос.
— Ладно, — согласился Филипп. — Задержим. Повод найти легко, она взрывная бабенка.
— А говорила, расстались, — увидев сидевших в летнем кафе мать и Гарри, прошептала Вика и попросила водителя притормозить. «Получается, соврала. Собственно, она взрослая женщина и сама знает, что делать. Почему мне так неприятен Гарри? — продолжала размышлять девушка. — Наверное, потому, что сравниваю его с Марецким».
— Остановить, что ли? — покосился на нее водитель.
— Нет, — качнула она головой, — едем дальше.
— Добрый день, — поздоровался Мердок.
— Привет, — кивнул открывший дверь Суровский. — Чего надо и кто ты такой?
За его спиной маячили двое парней.
— Я есть американский гражданин, — Мердок показал паспорт. — Я бы очень хотел говорить с Антонова Нина Петровна.
— Чего тебе от нее надо? — посмотрев документы, спросил Сергей.
— Но позволю себе заметить, — улыбнулся американец, — ты не ест Нина Петровна, а мне нужна именно она.
— А ты наглец, янки, — спокойно заметил Сергей и приказал: — Выбросьте отсюда этого господина мира.
Выскочивший из-за его спины Китаец коротким ударом в печень уложил одного охранника, а колено американца врезалось в пах второго. Суровский хотел захлопнуть дверь, но нога Китайца не дала этого сделать.
— Я не люблю грубость и насилие, — снова улыбнулся американец, — но вы не оставили мне выбора. Мне очень нужно говорить с Ниной Петровной.
— Я сейчас вызову милицию, — пригрозил Сергей.
— А я скажу, что мне в ЦРУ, знаете, что это за организация, дали ваш адрес и просили передать деньги. Вот, кстати, пять тысяч долларов, на конверте ваш адрес. Вы возьмете доллары сами или предпочитаете разговор с ФСБ?
В комнату вошла Нина Петровна.
— Кому я понадобилась?
«Сильная, красивая женщина», — оценил Мердок.
— Позвольте представиться, — склонился к ее руке гость. — Ирмант Мердок. Мой телохранитель Лу, — кивнул он на Китайца.
— И зачем же я вам?
— Сейчас объясню, — улыбнулся Мердок. — Но прежде скажите, вы говорите по-английски?
— Проводите их в гостевую комнату, — не ответив на вопрос, приказала Нина.
Китаец подозрительно осмотрел комнату и шагнул следом за ней.
— Если нападут, я возьму ее заложницей, — шепнул он Мердоку.
— Ничего подобного не будет.
Нина Петровна, посмотрев на Сергея, повторила это на английском.
— О! — одобрительно восклинул Мердок. — Вы знали Анджея Шляхтича?
— Знала, и неплохо. Его настоящая фамилия Синысовский. А что с ним случилось? — равнодушно спросила Нина. — Убили или посадили?
— Анджей в США.
— Значит, снова сбежал в Америку. А вы от него? Надеюсь, он не забыл, что брал в долг…
Нина обернулась на звук шагов. Появилась Вика. Мать представила ее американцу Тот направился к девушке и вдруг остановился, глядя на висевшую на стене фотографию худощавого бородача.
— Наконец-то!
— Вы знали Федора? — спросила Нина.
— Лично нет. Но очень много о нем слышал и рад встретить женщину русского авантюриста, — Мердок поклонился.
— Он был бабник, — вздохнула Нина. — Но, правда, оставил мне кое-что, — посмотрела она на дочь.
Мердок облегченно вздохнул.
— А вы знаете, что скоро будете очень богаты?
— После рождения Вики что-то писали в прессе, но я в это не верю.
— Думаю, вам нужно готовиться к отъезду в США. — Мердок поклонился, вслед за ним в низком поклоне согнулся Китаец.
— А ты говорила правду, мама, — тихо сказала Виктория.
Взглянув на нее, Мердок попросил разрешения позвонить и извинился за то, что разговор с боссом должен быть конфиденциальным.
— Понимаю, — улыбнулась Нина. — Там, — она указала на дверь, — вас никто не услышит.
Когда Мердок и Китаец скрылись в соседней комнате, Сергей покрутил головой.
— Ни черта не понимаю. Ты говорила, что этот…
— Извини, милый, — перебила его Нина, — но я не могла сказать тебе всего. Я не знаю точно, о чем именно говорят американцы, но, кажется, отец моей Виктории сдержал слово, и она получит то, что было обещано двадцать лет назад. Ну и я разумеется.
— Говори сначала ты, — сказал Китайцу Мердок. — Мне почему-то все это не нравится.
Лу молча кивнул. Когда Стефани ответила, он в нескольких словах обрисовал ситуацию и передал трубку Мердоку.
— ДНК! — коротко бросила Стефани. — Только это может нам дать уверенность.
Дверь распахнулась, к ним в комнату вошли пятеро с пистолетами и Нина.
— Скажешь, что это я родила дочь Аляски, — потребовала она.
— Я могу сказать, что угодно, но в любом случае потребуется анализ ДНК. Конечно, вы можете убить нас, но что это изменит… Ничем помочь не могу. Моя работа заключалась в том, чтобы найти вас.
— Но Вика — дочь Аляски! — закричала Нина.
— Я не верю вам, — не скрывая разочарования, вздохнул Мердок. — Если бы это было действительно так, вы бы не угрожали оружием, а просто сделали анализ.
Нина подошла к окну и, опустив голову заговорила:
— Я не спала с Алясиным. Хотела, но ничего не вышло. Он просто не смог. Шляхтич, задумав свой ход, заверил, что все будет хорошо, и я решила подыграть. Сейчас скажу правду, разумеется, не за спасибо. — Она повернулась к Мердоку. — В Пензенской области живет Антоненко Оксана Петровна. Она была любовницей Аляски и родила в одно время с русской, у которой умерла дочь, скончалась и сама роженица. Аляска ждал ребенка от Антоненко и поэтому был в родильном отделении клиники. Он назвал дочь Викой, но не хотел, чтобы точно знали, кто именно его дочь. Виктория родилась в девяностом году в клинике Рудельта Фальконга. Алясин дал Оксане денег и отправил в Россию. Купил ей хороший дом в Пензенской области. Точного адреса не помню. Но Пензенская область, это точно. Она была судима, у нее кличка Зимушка. По крайней мере так ее называл Аляска. Мы с ней дважды дрались из-за него… Точнее, из-за его наследства. Я сказала вам правду, а теперь убирайтесь, и пусть Шляхтич горит в аду. Он сказал, что сделает все, чтобы вывести американцев на меня, мне надо просто поставить фотографию Алясина на видное место и внушить Вике, что она его дочь, назвать клинику…
Мердок кивнул Китайцу. Ли положил на стол пакет.
— Здесь десять тысяч, — сказал Мердок. — Если окажется, что та женщина действительно имеет дочь-наследницу, вы получите еще двадцать. А сейчас повторите, пожалуйста, все, что вы о ней знаете. — Он включил диктофон.
Надежда Сергеевна, сидя в кресле, просматривала подшивки старых газет. Найдя то, что искала, прочла: «Погиб русский авантюрист Алясин. К нему у правоохранительных органов СССР осталось множество вопросов. Но волнует деловой мир Дальнего Востока по-настоящему один. Кто будет наследником Золотой Долины севера Хабаровского края, где, по словам, точнее, прогнозам Алясина, огромные залежи золота. Алясин за три месяца до смерти выкупил Долину и стал хозяином довольно большого участка. Кто получит золотые залежи Долины? У Алясина нет детей или близких, могущих претендовать на его участок и на довольно внушительный счет в швейцарском банке».
Отложив подшивку, взяла «Коммерсант»: «В США обнаружены две могилы, — сообщала газета. — Видно, висевшее над Алясиным проклятие убило и мать, и дочь». Кривая улыбка скользнула по губам Надежды Сергеевны. Она открыла фотоальбом. На большой фотографии худощавый бородач обнимал за плечи русоволосую женщину. Перелистнув, увидела на снимке себя, молодую, в белом подвенечном платье, и мужчину примерно того же возраста. Вздохнув, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
— Мама! — окликнула ее вбежавшая Вика. — Мне Виталик письмо и фотографии прислал. Как он тебе? — положила она перед ней снимки.
Надежда Сергеевна взяла один и увидела Сиротина. С карабином на плече, в камуфляже. Взяла второй. Виталий держит в руках рыжую лису. На третьем он вместе с Марецким около убитого медведя.
— Это шатун, мама, — сказала дочь. — Загрыз бабушку и девочку маленькую. С зимы ходил по сопкам. Представляешь?
— Ты всерьез увлечена этим детдомовцем? — неприязненно спросила мать. — Ты хоть понимаешь…
— Я тебя понимаю. — Дочь сгребла фотографии и ушла.
— Кстати, — спохватилась Надежда Сергеевна, — тут твой разжалованный офицер задержал опасных преступников. Они бежали из колонии. Убили егеря, семью на подстанции и милиционера. Потом захватили женщину, независимую журналистку, а твой герой спас ее. Можешь полюбоваться. — Она развернула «Комсомольскую правду».
Вика подошла и увидела портрет Марецкого. Усталый, небритый, в какой-то робе, он явно не знал, что его фотографируют.
«Бывший офицер задержал опасных преступников, — прочитала она. — И спас независимую журналистку Ирину Тумину».
— Почему не назвали его имя, фамилию? — удивленно спросила она.
— Видимо, в целях безопасности, — усмехнулась мать.
Зазвонил телефон. Она сняла трубку.
— Есть адрес, ну не полностью, но все же… — сказал Гарри.
— Встретимся и все обсудим, — прервала она его и встала. — Я по работе. Приехал человек с Сахалина, предлагает рыбу и икру по очень выгодной цене. Я уехала.
Бергман был категоричен и краток, к тому же мешали какие-то шумы на линии.
— Подождите, босс, — растерялся Мердок, — как я могу это сделать?
— Очень просто! — оборвал его Бергман. — Поедете и найдете. Если будет нужно, проедешь всю Россию. Насчет Антоновых, кстати, пусть побеспокоится Китаец. Он знает, что делать. А ты завтра должен быть в Пензе. Там тебя встретят.
— И что? — сердито спросила русоволосая симпатичная женщина лет сорока, хозяйка небольшого магазинчика. — Я уже не раз говорила, что не хочу вспоминать об этом. И Вика никогда ничего не узнает.
— Но Вика может узнать от меня, — заявил Никитин.
— Слушай, Мишка, отстань от нас, пожалуйста, — продолжала наступать Оксана. — Пойми, ничего этого просто быть не могло. Да, я работала с Алясиным на Колыме, когда была студенткой Воронежского университета. Мы проходили практику в Магаданской области. Он показывал нам, будущим геологам, новые месторождения. И что? — всплеснула она руками. — В девяностом я была по приглашению занимающихся нефтедобычей в море. И все!
— Ну да. Встретила там Аляску и переспала с ним. Потом родила доченьку в Вашингтоне, тебя сняли с самолета.
— Ты как был дураком, Никитин, так им и остался, — засмеялась Оксана. — Моя дочь от тебя, и ты это хорошо знаешь.
— Не дури, Оксана, — перешел Мишка на шепот. — Ты просто не знаешь, какие это бабки, если дочь…
В магазин вошел Князь.
— Привет, молодые люди. Мне нужна Оксана…
Из подсобки выскочил плешивый мужик.
— Ревизия тут, ослеп, что ли?! — заорал он.
— Вы Оксана? — спросил женщину Князь.
Вошедший следом за ним Малыш, открыв холодильник, спокойно изучал напитки.
— Мне надо с вами поговорить, — продолжал Князь. — Меня зовут…
— Да ты чё, козел! — схватил его за плечо Михаил, но, получив удар в область печени, с криком боли рухнул на пол. Плешивый появился с ножом, но через мгновение уже лежал рядом.
— Ты знала Аляску? — спросил перепуганную женщине Князь.
— Да, — прошептала она.
— Спала с ним?
— Да что вы все ко мне привязались! — возмутилась Оксана. — То Мишка завелся, мол, дочь у тебя от Алясина, и все, то какие-то трое приехали, ДНК им понадобилась. А вам чего надо?
— Малыш, — позвал Князь, — поясни этому шакалу, что с женой себя так не ведут. А мой совет тебе, Оксана, разведись.
В магазин вошли еще трое подручных Князя.
— Аккуратно, как родного папу, в машину этого, — указал он на Михаила, — и того тоже. Аятут поговорю. В магазин никого не пускать. Ты повесь табличку какую-нибудь, ну что временно не работаешь, — посоветовал женщине.
— Да кто вы такие и что вам надо? Что случилось-то?! — вскрикнула Оксана и расплакалась. — С утра приехали какие-то медики и кровь брали. Теперь вы…
— Понятно, — вздохнул Князь. — В общем, ты уши не ломай, все путем будет.
— Я кредит брала, — всхлипнула она, — чтоб магазин открыть, дочь в медицинском учится, а…
— Поможем, — заверил ее Князь. — Только ты мне правду скажешь об Аляске. Ну об Алясине Федоре.
— Да что я могу про него сказать? Он специалист был…
— Ответь, только честно, ты спала с Аляской?
— Да что вы все! — вскочила Оксана. — С ума посходили! Мишка с этими медиками явился, пристал, признайся и все. Его знакомый в Америке, Шляхтич какой-то…
— Так, — остановил ее Князь, — давай-ка чайку налей и поговорим. А деньги вот, тебе за перерыв. — Он достал пятьсот евро. — Хватит наверное.
— Погодите, — отстранилась она. — Может, объясните, что происходит и почему все спрашивают у меня про этого Алясина. Между прочим, он ни разу даже не приставал ко мне. Даже когда ливень был, промокли мы сильно, и он меня собой закрыл, потом вытирал насухо, одежду свою сухую дал. И ничего…
— Чайку налей, — повторил Князь. — Да покрепче завари.
— Слышь, земеля, — спросил сидевший на заднем сиденье джипа Михаил, — а кто это…
— Еще слово, и тебе язык отрежут, — сказал водитель.
— Слушай ты, мужское начало, — открыл дверцу машины Малыш, — если еще раз ты ее хоть словом обидишь, кастрирую и скажу, что так и было. А для диалога ответь. От кого ты про Аляску узнал?
— Так приехали медики, — торопливо начал Михаил, — и говорят, что устанавливают детей какого-то миллионера из Штатов. Но для этого нужны анализы дочери моей, так как, мол, жена моя, ну Оксана, трахалась с тем самым…
— И ты позволил им взять анализы? — Малыш отвернулся. — Ну и падаль же ты.
— Так они пятьсот баксов дали. А мне, например, всегда казалось, что Вика… — затараторил Михаил. Короткий удар вырубил его.
— Мразь, — плюнул ему в лицо Малыш.
На пороге магазина появился Князь.
— Дуба ко мне. И отоварьтесь тут по полной, — приказал он подошедшим. — Она еще и за «крышу» платит, пусть хоть на вас заработает.
Парни зашли в магазин.
— Так, — кивнул один, — все пиво, какое есть, сигареты подороже тоже все. А дальше будем глядеть. В общем, что у тебя дорогое и в натуре путное, давай.
— Да как же это? — оробела Оксана. — Это же…
— Ты считай давай, — прервал ее парень. — А мы пока разберемся.
К «Мерседесу» Князя подбежал запыхавшийся мужик.
— Слушай меня, Дуб, — сказал Князь, — этот магазин не трогать. Берете его под охрану. С двумя педагогами из университета, вот тут фамилии, перетри по-человечески, и если они Вику прессовать начнут, предупреди, что хреновато будет. С этим дерьмом, Михаилом, разберись. Не ломать, но профилактика нужна.
Парни заканчивали перетаскивать из магазина покупки и, подмигнув Малышу, сели в машины. На крыльцо выскочила Оксана, хотела что-то сказать, но не успела.
— Пусть дочь хорошим лепилой будет! — крикнул Малыш и закрыл дверцу.
Из притормозившего джипа выбросили Михаила и его дружка.
— Ко мне их, — процедил Дуб.
Оксана растерянно глядела вслед уезжавшим.
Большую часть пути Князь молчал, пытаясь разобраться в том, что услышал от Оксаны. Наконец сказал:
— Кто-то воду мутит, а мы лакаем, как псы, из луж. Найдите этих америкашек, пора разборку устроить. Достали эти янки хреновы. И заметь, — обернулся он к Малышу, — они впереди нас идут. Я про эту Оксанку даже не слышал, а она работала с Аляской и отзывается о нем очень хорошо. В общем, найди янки, хватит ходить за ними следом.
Выполнив поручение Бергмана, Мердок позвонил ему и уверенно заявил:
— Это не дочь Алясина. Как быть дальше?
— Найди Князя и поговори с ним. Он друг Аляски и может помочь. Но будь осторожен. Он мафиози или, как говорят в России, вор в законе. В обмен на наследницу — любую сумму плюс процент от дохода. Если захочет что-то еще, соглашайся. Он ищет наследницу и, боюсь, найдет ее. Князя разыщешь через одну женщину. Запиши адрес.
— Да не знаю я ничего, — плача, говорила Нина Петровна. — Просто Шляхтич сказал, если приедут…
— Твою мать! — не выдержал Филипп. — И здесь опоздали. Почему ты, сука, — он ударом кулака сшиб майора милиции, — не мог найти ее раньше?
— Они в Пензу поехали, — вспомнила Нина Петровна. — К Антоненко Оксане.
— Адрес? — ожег ее взглядом Филипп. — Номер машины этих америкашек?
— Ты действительно останешься со мной? — спросила Рита.
— Конечно. Но сначала мы должны все сделать как надо, иначе ничего не получим. А то, что я с Надькой… твоя идея. — Приподнявшись, Гарри закурил.
— Налей шампанского, — попросила Рита, натягивая на себя прстыню.
— Скоро будем пить самое лучшее. — Он коснулся ее губ.
— А ты уверен, что Вика — дочь Аляски? — спросила Рита.
— Уверен, не уверен, сейчас главное — действовать аккуратно. Тот, кто все знает, молчит, потому что не пришло время. Узнают ее имя, останется жить наследнице совсем ничего. Многие желают ее смерти. Сейчас в Долине воруют лоточники и небольшие группы под прикрытием уголовников. Неофициальным хозяином тех мест считается Дед. Фигура, кстати, ужасная. На его руках столько крови… Можно было бы попытаться договориться с американцами…
— Наследницу разыскивает Бергман, — неожиданно сказала Рита.
— А ты откуда знаешь? — уставился на нее Гарри.
— Ты сам говорил…
— Я не мог этого говорить! Выходит, ты играешь со мной?!
Он вскочил с кровати. Рита рассмеялась.
— Милый мой Гарик, Бергман, вот кто более всего заинтересован в успехе этого дела. Ему достаточно будет роли совладельца рудников. Опыт в разработке у него огромный. Он однажды меня спас, давно, при прорыве из Грозного. С тех пор я работаю на него. Кстати, именно он вывел тебя на Антонову.
— С ума сойти, — растерянно пробормотал Гарри и подумал: «Надо сделать так, чтобы никто не узнал о нашем разговоре».
Он подошел к стулу, на котором висел пиджак. В кармане был пистолет.
— Надька просто не могла быть с Аляской, — продолжала Рита. — Мы это проверяли.
— И я только сейчас узнаю об этом? — спросил Гарри, пытаясь дотянуться до кармана.
— Сам говорил — всему свое время.
В номер вошел Китаец.
— Вот оно что, — распрямился Гарри. — Значит, я больше не нужен.
— Поэтому ты умрешь, — кивнула Рита.
— Меня убьет он? — кивнул на Китайца Гарри. — А я почему-то в этом сомневаюсь…
Сзади послышался шорох, и на его шею набросили петлю.
— Ну вот и все, — Рита посмотрела на Китайца.
— Пока не знаю, — как-то странно взглянул на нее он.
Она, отступив, прижалась спиной к стене.
Вошел Мердок, брезгливо посмотрел на мертвого Гарри и подал какой-то знак. Звездочка ниндзя вошла Рите в горло.
Мердок закурил.
— Ее разыскивает Интерпол. — Он внимательно оглядел номер. — Надо бы здесь все прибрать.
— Ван все сделает, — сказал невысокий азиат и вытащил топорик для рубки мяса.
— Погоди, — остановил его Мердок, — я выйду. Это надолго?
— Полчаса, — спокойно ответил Китаец.
— Машину нашли, — отчитывался по телефону Поп. — Никого в ней нет. Устанавливать хозяина…
— Ладно, — перебил Князь. — Выходите на америкашек. И найдите этого морпеха. Его пару раз видели с какой-то биксой, а ее с американцем, Мердоком.
— А может, с Антоновой почирикать? — предложил Поп.
— Не забывай, кто ее брат! — раздраженно отозвался Князь. — К ней лучше не соваться. Займитесь янки. Кстати, кто из наших там?
— Значит, ты решил поиграть с нами. Довольно смелый, но очень глупый поступок. Завтра ты улетишь в Россию. И не заставляй меня прибегать к крайним мерам.
Тон Бергмана был жестким, взгляд неприязненным. Анджей, напротив, был настроен иронично.
— Мне все равно уже, а вот тебе предстоит объяснение с властью. Хотя бы по поводу того, что ты похитил иностранного гражданина.
— Идиот, — вздохнул Бергман. — Ну объясни, зачем ты влез в это? На что надеялся?
— Да я и сейчас не теряю надежды. Ведь тебе нужны будут люди в России. Или ты думаешь, тебя там встретят с рюмкой водки и русским караваем? Ошибаешься, американец, — Анджей не скрывал насмешки. — Неужели ты думаешь, что тебе вот так запросто дадут добывать золото? Да кем ты себя возомнил?! Ты был в таежной России? Ты видел, как киркой разбивают голову за несколько граммов золота? Знаешь, что такое русское гостеприимство по-колымски? Хочешь стать там золотым богом? Да не будут на тебя молиться и кланяться не будут. Тебя там уже ненавидят. — Шляхтич вдруг громко рассмеялся. — Аляска лихо вас всех завел. Я только теперь понял, не найти вам его дочери. Объявится она, когда нужно, и будет ее уже государство защищать. Я думал, что неплохо его знал, а оказывается, вообще не знал. В России она, и там вам ее не найти! Ответь, почему ты решил, что она родилась в США? Да потому, что Аляска хотел, чтоб так думали. Нашел женщину и ребенка, которые умерли после родов, похоронил, и все. Вы клюнули на это.
Бергман внимательно разглядывал Анджея, будто видел его впервые.
— Знаешь, — постукивая пальцами по столу, заговорил он, — я бы согласился с тобой, если бы не были убиты доктор Фальконг с женой, а затем и охранник, который что-то хотел сообщить этому непоседливому детективу. Тайна рождения наследницы — в США. Мы поступили как идиоты. Надо было брать Фальконга и добиваться от него правды. А ты, значит, уверен, что дочь Аляски родилась в России. Я думал об этом. Но, во-первых, об этом узнали бы сразу после его смерти. Кроме того, Аляска бы не единожды наведывался к ней, а он последние два с половиной года из США не выезжал. В общем, его номер с умершей дочерью удался… Ты хочешь жить? — неожиданно спросил Бергман. Шляхтич насторожился. — Я много слышал об архиве адвоката Аляски, — продожал Бергман. — И убежден, тайна наследницы в архиве. Помоги выйти на архив — и ты получишь жилье там, где захочешь, и два миллиона долларов.
— Маловато предлагаешь, — усмехнулся Анджей. — И в то же время много. Знаешь, сколько у тебя будет врагов, когда выяснится, что архив Куровича у тебя?
— Ну, положим, войны я никогда не боялся, — ответил Бергман. — К тому же готов продать информацию каждому, кого она лично касается. Данные о наследнице — единственное, что меня интересует. Кстати, насчет того, что в России меня не примут как своего. Я там не покажусь ни разу. Разве что из любопытства загляну Руководить всем будет дочь Аляски. Но за ней буду стоять я. Где, по-твоему, может быть архив? И не говори, что не думал об этом.
— Думал, и не раз, — признался Шляхтич. — Есть одна мысль. Возможно, архив находится у наследницы, о чем она и не подозревает.
— То есть? — встрепенулся Бергман. — Ты хочешь сказать, что это своеобразная гарантия того, что наследница будет в безопасности?
— А ты не дурак! Она оказывается застрахованной от тех, про кого много чего есть в архиве. Именно это заставит каждого из них оберегать ее. Это вообще-то в стиле Аляски.
— А ведь это вполне возможно, — вынужден был признать Бергман. — Но как она могла все это время ни о чем не догадываться?
— Довольно просто, — махнул рукой Анджей. — Открыт счет, ячейка на ее имя, в двадцать лет ей преподнесут сюрприз: она узнает, что является наследницей Алясина и кроме того получит архив, в котором будут поименованы все ее враги.
— И что же, мать, как и дочь, не знает о завещании?
Анджей пожал плечами.
— Может, решила поставить дочь перед фактом, а может, сама хочет использовать все это. То есть в день, когда ее дочери исполнится двадцать, от ее имени продаст участок земли. Есть еще вариант. Она просто убьет дочь Аляски. Сама или с помощью киллера и завладеет всем.
— А ты редкий негодяй, — сказал Бергман. — Мне подобное развитие событий в голову не приходило. И как ты думаешь, что именно она выберет?
— Знать бы, кто маманя… И каковы отношения между ними. А тебе чего больше хотелось бы?
— Мне все равно, — вздохнул Бергман. — Я проигрываю в любом случае. Хотя, если мать совершит убийство, ее признают преступницей, тогда я…
Вошел телохранитель-мулат.
— Сэр, вам сообщение.
— Читай, — буркнул Генри.
— Оно лично вам.
«Отдай Шляхтича, получишь наследницу», — прочитал Бергман и непроизвольно взглянул на Анджея.
— Что там? — нервно спросил тот.
Бергман позвал Сьюзен.
— Что у нас с детективами?
Не успела она ответить, как внизу хлопнули пистолетные выстрелы. Мулат, закрыв собой побледневшего Бергмана, выхватил пистолет.
— Уходите, сэр, через гараж. Я задержу их.
Сьюзен выстрелила ему в грудь. В комнату ворвались четверо. Один ударил Бергмана по голове, тот упал.
— Кто вы? — испуганно спросил Шляхтич.
— Те, кто хочет спасти тебя, — ответила Сьюзен. — Пошли скорее.
От двери последовал выстрел, Сьюзен рухнула на пол.
— Больше она ничего сделать не сможет, — сказал стрелявший, — а вывести на нас могла запросто. — Пошли, — кивнул он Анджею.
Бергман, приподнявшись, вытащил кольт и дважды выстрелил в ящик, стоявший в углу. Раздался воющий звук наружной сигнализации.
— Уходим! — заорал кто-то. — Быстрее, дверь заблокируется!
Налетчики бросились к выходу.
— Джуга, — подполз к телохранителю Бергман, — ты как?
— Бронежилет, сэр, — промычал тот. — Но очень больно.
— Зато не смертельно, — успокоил его хозяин.
Внизу начали стрелять.
— Копы, сэр, — попытался подняться мулат.
Пока полицейские надевали двоим захваченным наручники, Шляхтич без конца повторял:
— Я русский! Я захвачен силой и требую представителя российского посольства!
Тем не менее и он оказался в наручниках.
— Как вы, сэр? — спросил офицер полиции.
— Все в порядке, — ответил Бергман. — Взяли гангстеров?
— Конечно, сэр. Один заявляет, что он русский и был захвачен вами.
— И вы ему верите? — Бергман потрогал повязку на голове.
— Женщина жива, — сообщил другой полицейский. — Срочно врача на второй этаж. Здесь раненая.
— Это моя сотрудница, прошу обеспечить ей охрану, — начальственным тоном сказал Бергман.
— Ранен хозяин, убита горничная, — говорила женщина-диктор. — Из нападавших в живых остался один. Он без сознания и доставлен в больницу. По понятным причинам полицейские отказываются сообщить подробности.
— Да выключите вы, наконец! — заорал О’Бейли. — И что нам это дало? Ранена Сьюзен и теперь наверняка сообщит Бергману о своей работе на меня. Представляешь, что начнется в прессе?
— Значит, она не должна ничего сказать, — спокойно отозвалась Элизабет.
— Ты лично попросишь ее об этом? — съязвил профессор.
— Именно поэтому я уезжаю в Вашингтон.
Проводив ее взглядом, О’Бейли зло спросил:
— Мне кто-нибудь объяснит, зачем нам нужен был русский?
— Бергман не зря держал его у себя. Мы хотели выяснить, что ему известно, — сказал неприметный молодой человек.
Профессор молча ушел к себе в кабинет, лишь громко хлопнул дверью.
— Чем-то недоволен? — насмешливо спросил вошедший Эскимос.
— Всем, — отрезал секретарь профессора. — Операцию провалили полностью. Представь, что начнется, когда русский начнет говорить?
— Наконец-то они сцепились, — улыбнулся Рони, чокаясь с Флэйдом.
Выпить им помешала Кет.
— Мужчины, к вам клиент. И с довольно необычной просьбой. По-английски знает «здравствуйте» и «хорошо».
— Русский? — спросил Рони. — Зови.
— Хаудуюду, — войдя, поздоровался невысокий, лет сорока мужчина. — Мне нужно узнать, где лежит раненый из дома Бергмана. Вы называете палату и получаете пять тысяч долларов. Нам это очень важно.
— Перевела дословно, — закончила Кет.
— Я могу узнать, зачем вам это? — осторожно спросил Рони.
Русский кивнул.
— Он должен сдохнуть. Что будет со мной, не важно. Про вас никто не узнает.
— Спроси его, Кет, он понимает, о чем и кого просит?
Выслушав перевод Кет, гость засмеялся.
— Мне сказал Капитан, что вы поможете. Из-за этого гада могут пострадать хорошие люди.
Кет, помолчав, перевела.
— Капитан? — переспросил Рони. — А он разве из мафии?
— Нет, конечно, — выслушав Кет, снова засмеялся русский. — и я не из мафии. Просто этот гад подставил уже троих и может подставить еще.
Рони направился к двери.
— Вернусь через час, — бросил он на ходу.
— Погоди! — Кет метнулась за ним.
— Я только выполню просьбу родственника раненого русского, — остановил ее Рони. — Ведь вы ему брат? — взглянул он на гостя. Кет повторила вопрос по-русски.
— Двоюродный, — усмехнулся гость и, оглядевшись, расположился в кресле.
Спустя какое-то время позвонил Рони. Выслушав его, Кет кивнула.
— Поняла.
Она подошла к русскому, допивавшему чай.
— Вот адрес. Третий этаж. Возле его палаты двое полицейских. Они вооружены. С вашим знанием английского, боюсь…
— Спасибо за чай, — поднялся русский. — Вот деньги. — Это вам, а это… — он достал еще тысячу. — Выпейте за Митьку Гурона. Поймайте такси до этой больницы. Дайте, сколько запросит. Скажите, что я глухонемой. — Он покрутил головой. — Я про такое только в книжках читал.
Рони ждал неподалеку от входа в клинику. Появился русский и, закурив, стал изучать план задания, висевший на двери. Рони ждал. Его странный гость потушил сигарету, повернувшись к стене, нацепил черные очки и незаметно взял у мелькнувшего прохожего трость.
— Помогите войти, — сказал он по-английски. Рони от удивления открыл рот.
— Пожалуйста, помогите, — повторил русский. — Мне нужен третий этаж, доктор Стаундж.
— Хорошая подготовка, — отметил Рони.
К «слепому» подошла медсестра и осторожно повела его к лифту. Рони едва успел сесть в соседний.
В это время Элизабет, войдя в процедурный кабинет, говорила:
— Надеюсь, ты помнишь про свой долг. Сделай это, и ты ничего не должна. Получишь еще пять. — И, развернувшись, быстро вышла.
Полная чернокожая медсестра испуганно уставилась на ампулу, оказавшуюся в ее руке.
На третьем этаже Стефани осторожно наблюдала из-за угла. Наконец увидела идущую к палате, возле которой сидели двое вооруженных полицейских, чернокожую медсестру.
— Следующая дверь — кабинет доктора, — предупредила провожатая «слепого». — Осторожнее, там порожек.
«Слепой» толкнул ее на стоявшего слева от двери копа, второго ударил ногой. Пинком открыл дверь.
— От Князя, сука! — услышал Рони, затем раздались три пистолетных выстрела.
Сидевшие возле палаты охранники, услышав выстрелы, вскочили. Один рванул на помощь, второй пропустил темнокожую медсестру и остался у двери. Выждав, Элизабет крикнула:
— Она убьет ее!
Полицейский влетел в палату. Медсестра испуганно отпрянула назад. Полицейский выстрелил. Пуля попала ей в лоб. Из рук выпал уже пустой шприц.
— Она успела, — довольно улыбнулась Элизабет.
Полковник Дубницкий только что посмотрел «Новости».
«Началось и в Штатах, — подумал он. — Чем ближе появление наследницы, тем больше трупов будет. Молодец Князь, достал Шляхтича. Представляю, что сейчас в России делается. Князя, понятное дело, затаскают. Хотя доказать, что именно он послал киллера, невозможно. Аляска умница, верно все рассчитал. Правда, он не думал, что будет такое… Хотя предполагал. А интересно, что думает мама? Мне кажется, придется повоевать и с ней. Скорее всего, ее придется убирать. Главное, чтобы не вышли на меня. — Он вспомнил Фальконга и покачал головой. — Конечно, провернули все очень неплохо, даже профессор в идиотах оказался. Ведь у него в клинике все произошло. Аляска был прав. Если бы не так, как мы сделали, наследницы уже не было бы. А она красавица и кроме того от папы получила примету один в один. И глаза, — улыбнулся он, — тоже папины. Интересно, как она отнесется ко всему? Шок испытает или воспримет как должное? Меня больше беспокоит мама, остальным я просто сделаю предупреждение через прессу. Не угомонятся, следующие публикации привлекут внимание следственных органов».
— Я выполню свое обещание, Федька, — вслух сказал он и снова задумался. «Может, и в Россию поеду. Изменилось там все до неузнаваемости. Порой смотрю по телевизору и не узнаю, что показывают».
— Кузьма Кузьмич, — послышалось из-за двери, — пора укол делать.
Вошла молодая миловидная женщина.
— Явилась, Ева Браун, — проворчал он. — Тебе бы, Евка, женой Гитлера быть. — Перевернувшись на живот он оголил ягодицы и прикусил губу. — Ширяет, будто я Адольф.
— Теперь через четыре часа, — сказала Ева. — Кстати, сегодня вы выглядите лучше.
— Просто новости порадовали.
Он натянул штаны.
— Вы про стрельбу в клинике?
— Точно. Доволен я, что Шляхтича убили. Сволочной породы человек. Ничего святого. Отца родного в тюрьму засадил, чтоб дом ему достался. Наркотики подложил в машину и ментам позвонил. В итоге семь лет. У него больное сердце было, через два года умер. Исполнителя мне жалко, но он знал, на что шел. Сейчас здоровье надо беречь, чтобы успеть выполнить просьбу Аляски. Если все же меня призовет Всевышний, ты доведешь дело до конца. Не забывай, он спас мне жизнь. — Кузьма Кузьмич тяжело вздохнул. — Двадцать лет я не был на родине, очень хотел бы побывать в Москве. Увидеть дом, в котором вырос. Меня, разумеется, там уже никто не помнит. А может, это и хорошо.
— Лично мне, извините, — неожиданно сказала Ева, — не нравится ее мама. Как человек.
Полковник кивнул.
— Я надеюсь на дядю нашей наследницы. Он, правда, доставил мне несколько весьма неприятных моментов, но все же я верю в него.
— Я не разделяю вашего мнения, — призналась Ева, — хотя, в конце концов, он честный человек, несмотря на то что милиционер.
Кузьма Кузьмич улыбнулся.
— Осталось две недели.
— А с этим что? — посмотрела она на старый массивный сейф.
— Через газету сделаю предупреждение. Кто заинтересован в документах, поймет: если хоть раз, неважно, кто из них сделает неверный шаг, я передам все в ФСБ. Тогда им конец.
— А я бы сделала это сразу. Их аферы с оружием привели к гибели наших ребят в Афганистане и Чечне, — раздраженно заметила Ева.
Дубицкий внимательно посмотрел на нее.
— Нет, поспешных шагов делать нельзя. Может пострадать наследница. Помнишь, как говорил Аляска. Бить надо тогда, когда почувствуешь угрозу. Они трусы и вполне могут принять наши условия.
— Пора завтракать.
Ева подала на подносе стакан молока.
— Только чтобы не обижать вас, — улыбнулся полковник. — Кстати, как там профессор? Знаете, я был против Фальконга, но оказалось, он очень приличный человек. Напомните, как зовут того детектива, с которым у доктора был последний разговор?
— Рони Рональд или Донадьд. Так он себя называет в зависимости от того, с кем говорит. Настоящее имя Рональд. Его напарник Джим…
— С Флэйдом я знаком. Этот «солдат удачи» обязан мне жизнью. Где они и работают ли на Бергмана?
— В Чикаго. С Бергманом никаких отношений. Есть интересная новость. Профессор решил через женщину получить сведения о Рони. Но детектив довольно быстро разобрался, с кем имеет дело.
— Допивайте молоко, Кузьма Кузьмич, сейчас принесу салат, — заботливо напомнила Ева.
— Господи, Аляска, как ты нашел эту девочку! Тебе, Ева, тогда было всего восемнадцать лет, Федор увидел тебя в каком-то борделе, привез и заявил: «Она не шлюха и не будет шлюхой. У нее честные глаза, помогите ей, полковник». И я не разу не пожалел…
Ева выскочила в дверь.
«Старый дуралей! — опомнился Дубицкий. — Нашел что вспоминать!» И полным раскаяния голосом крикнул:
— Простите, Ева это старческий маразм.
— Пейте молоко, черт вас побери, полковник! — услышал он в ответ.
— Вроде знакомая морда, — задумчиво проговорил Флэйд, глядя в окно. — Где-то я ее видел… Что не спал — это точно. Не знакомился. Не работал на нее. Но где-то я ее видел.
— Кого? — подошла к нему Кет.
— Женщину. Видишь, в машине.
К ним присоединился Рони.
— Они вроде собираются остановиться у нас.
— Вспомнил! Она смотрела, как тебя забирали медики, стояла в отдалении. Потом поехала за «скорой». Это она. Тебе лучше уйти.
— Наоборот, — усмехнулся Рони. — Они приехали показать, что знают, где я. Не будем разочаровывать профессора.
Кет быстро сфотографировала машину и убрала фотоаппарат.
— Добрый день, — сказал, войдя, Карлим. — Мы могли бы остановиться у вас на пару суток? Нам с женой люкс, а ему желательно поближе к нам, — кивнул он на остановившегося в дверях Клара.
Кет подошла к стойке.
— Регистрироваться не будем?..
— Приятно иметь дело с умными людьми, — улыбнулся гость.
— Вам с видом на воду, горы или…
— С видом на бар, — рассмеялся он. Остановил взгляд на Рони. — А вы были копом…
— Была такая страница в моей биографии, — кивнул Рони. — Мы пересекались?
— Было такое. Когда ваш начал ногами избивать женщину, ты ударил его дубинкой. Тебя сразу увезли, и, думаю, это был последний день твоей службы копом. Жалею, что узнал тебя только сейчас.
— Могу спросить, почему?
— Поговорим вечером, — сказал Карл им.
Профессор был в бешенстве. Он ждал звонка, а Карлим не спешил сообщать о себе.
— Они наверняка решили устроить себе выходной, — успокоила его Элизабет. — В случае крайней необходимости я знаю, как с ними связаться.
Несколько поутихнув, О’Бейли протянул ей фотографию. На ней был запечатлен бородач, с ним еще трое.
— Почему до сих пор я ничего не знаю об этих людях?
— Одного я, кажется, знаю. Разумеется, могу ошибаться, но тем не менее… Я займусь ими.
Элизабет удивленно приподняла брови.
— Что известно о Князе?
— Уголовный авторитет, вор в законе. Но в последнее время вроде бы отошел от дел.
— С ним необходимо связаться, — распорядился О’Бейли.
Проводи в гостей в номер, приятели собрались в маленькой гостиной.
— Ты видел его взгляд? — спросила Кет.
— Странный какой-то, — кивнул Флэйд. — А у нее просто растерянный. Откуда он тебя знает? — спросил он у Рони.
— Я работал в полиции, и нас послали на разгон демонстрации, — нехотя начал рассказывать тот. — Поступали жестко, но только с теми, кто нападал. Вижу, один из наших хочет ударить дубинкой девушку. Точнее, раз уже достал. Ну я ему и врезал. Естественно, прощай, полиция, и все такое. Странно, откуда он это знает?
— Прослушку включать? — поинтересовалась Кет.
— Нет, — качнул головой Флэйд. — Наверняка он включил помехи. Такие делают это инстинктивно.
— Знаете, — призналась Кет, — я боюсь.
— Напрасно, — Флэйд обнял ее. — Во-первых, мы с тобой, во-вторых, судя по их поведению, работа по профилю киллеров не предусмотрена. Они просто решили отдохнуть, даже отключили телефоны.
— Не верю, что Капитан мог попросить меня помочь убить русского в больнице, — нахмурившись, заговорил Рони. — Мне самому хотелось это сделать, только поэтому я и помог. Потом, кто такой Князь? Я понял, что убит этот Шляхтич по его приказу. Интересно знать, как связаны Князь и Капитан. И наконец главное. Я чувствую, что за всем этим делом о наследстве кто-то стоит и этот «кто-то» знает все. Несколько раз мы слышали про архив. Скорее всего, там разгадка этой истории. В общем, нам нужен Капитан и кто-то из них. — Он положил на стол фотографию — на ней был бородач и еще трое.
Кет хотела что-то сказать, но Рони покачал головой.
— Извини, сейчас у меня из головы не идет эта явившаяся к нам парочка.
«Парочка» действительно отдыхала.
— А ты уверен, что это тот самый коп? — спросила Карлита лежавшего на кровати Карлима.
— Абсолютно. — Он повернулся к ней. — Я его давно искал. Он не знает, что тогда сделал… И что я дважды пытался убить его. Что ж, если профессор прикажет, придется. — Эскимос тяжело вздохнул. Карлита, опустив голову, промолчала.
Спутниковая связь была неустойчива, и Бергман нервничал.
— Я хочу знать о нем все, — раздраженно повторил он. — Абсолютно все. Ты меня хорошо слышишь?
— Да, — сказал собеседник. — Могу сказать, что я знаю одно слабое место этого человека, и как только выясню подробности, сразу свяжусь с вами.
— Осталось две недели, — напомнил Бергман. — И еще. Это в твоих интересах. Либо я получаю нужную мне информацию, либо ты больше никто и звать тебя никак. Надеюсь, ты не забыл охоту на Байкале. — И отключил телефон. — В последнее время я получаю газеты тех краев, — сказал он Стефани. — И почти во всех упоминается этот человек. А в его возрасте и с его образом жизни просто не может не быть такого, чего бы он не боялся. Я очень хочу знать, на чем его можно купить. Или на ком. До сих пор я абсолютно ничего не знаю о его семье. Известно только, что был сын, который погиб на охоте. И все.
Маргарет все же решилась позвонить Рони.
— Я очень хочу встретиться с тобой, — сказала она. — Правда, с небольшим условием. Ты не будешь выяснять ничего о профессоре и…
— Марго, — перебил ее Рони, — к сожалению, обещать я ничего не могу. Не потому, что непременно хочу что-то узнать. Меня дважды пытались убить, и сейчас у нас двое, Карлим с подругой.
— Берегись этой пары! — с тревогой воскликнула Маргарет. — Это киллеры, их услугами уже не раз пользовался профессор.
— Мы встретимся у меня, — сказал Рони.
Неожиданный телефонный звонок встревожил Алексея. Положив трубку, он тут же набрал номер Марецкого.
— Привет, — отозвался Виктор. — Надеюсь, ничего серьезного, а то…
— Помнишь америкашек на Лисьем Носу? — остановил его Алексей. — Они прислали запрос на номер моей тачки, хотят узнать имя владельца. Значит, пытаются выйти на тебя. Я-то им не нужен. Мне один знакомый позвонил. Я сказал, пусть отсылает.
— Все правильно, — согласился Марецкий. — Кстати, тогда детективы вели себя молодцами. Если будут разыскивать меня, дашь им номер. Сам-то как?
— Да нормально, — заверил Алексей. — Кстати, бабки, которые отстегнула мать спасенной девчонки, очень помогли. Спасибочки ей. А если у тебя появятся проблемы, в пределах тысячи километров от Питера, звони, нарисуюсь зараз.
— Договорились, — улыбнулся Марецкий.
— А как там Сирота?
— Лежит без сил, — засмеялся Марецкий. — Мы только с ночи. Он уже сам вкалывал. Устает, но доволен.
— Да погоди, мент, — усмехнулся Князь. — Я-то при каких тут? Знал я эту сучару и вынес ему приговор. Но мысленно и об этом никого не просил. Ты пытаешься мне навесить заказ. Не было заказа, а того, кто это сделал, я отблагодарю. Ну не его лично, жаль мужика, а родных точно. И пиши, что хочешь, — махнул он рукой. — Мне по хрену. И вот что еще, ментяра. Больше базара без адвоката не будет. Я даже закурить не попрошу. — И демонстративно отвернулся.
Разговор с сестрой явно не клеился. Антонов едва сдерживался.
— Понимаешь, происходит что-то странное. Проверяет кто-то всех женщин, родивших в США в девяностом году того века. И связанно это с наследницей Алясина. К тебе кто-нибудь обращался? Может, угрожали…
— Ничего подобного не было, — спокойно ответила Надежда. — Да это и невозможно, у меня прекрасно подготовленная охрана.
— Ладно. Оставим это. Помнишь, после расставания с Артуром ты говорила, что будешь заниматься золотом. Что ты имела в виду?
— Я хотела открыть ювелирный магазин, но потом передумала. А почему ты вдруг вспомнил? Или завидует твоя Лизонька? — вызывающе усмехнулась сестра.
— Понесло… — Полковник устало поднялся. — Я, пожалуй, пойду, пока ты меня не обвинила еще в чем-нибудь. Пока, Вика! — крикнул он племяннице.
Она появилась на пороге комнаты.
— Подожди. Ко мне уже дважды подходили с просьбой сдать кровь. И мне кажется, что за мной следят.
— Почему ты ничего мне не говорила?! — закричала мать и тут же набросилась на Андрея. — Это не твое дело, о своей дочери я позабочусь сама!
— Да пойми ты, уже было подобное, и там пять трупов! — тоже перешел на крик полковник. — У нашей однофамилицы тоже брали кровь. Только ее папа — мент. Полковник УБП. Навещали и Антонюк, родившую в США. — Андрей взял себя в руки. — Слушай, Надюша, выкладывай все, пока не поздно.
— Мне тебе нечего сказать! — зло бросила она. — И поверь, я не желаю своей дочери зла.
Полковник понял — продолжать бессмысленно и, уходя, сказал:
— Вика, если что, немедленно звони мне. Поняла?
— Ее есть кому защитить и кому позвонить тоже! — снова выкрикнула Надежда.
— Я обязательно позвоню, — поцеловав дядю в щеку, шепнула девушка.
«Значит, поиск наследницы достиг апогея, — подумала Надежда. — Ну ничего, все будет так, как хочу я».
— Мама, — подошла к ней Вика, — а почему ты хранишь фотографию Аляски?
Мать ударила ее по щеке.
— Ты рылась в моих вещах?! Да что ты себе позволяешь?! В дядю своего, видно, пошла!
— Я увидела фото в семейном альбоме. — Вика всхлипнула и быстро ушла к себе.
— Вика, доченька, — бросилась за ней Надежда, — прости, я не хотела…
— Не надо, мама, — девушка пристально посмотрела на нее. — Ты ударила меня, чтобы я не задала другой вопрос. Этот бандит — мой отец?
— Ну что ты такое говоришь?
Надежда Сергеевна хотела обнять дочь, но та захлопнула перед ней дверь. Вернувшись в кабинет, Антонова позвонила в охрану.
— Ко мне никого не пускать, за Викой постоянное наблюдение. Отвечаете за нее жизнью.
— Чего? — раздраженно спросил Князь. — Какие, на хрен, американцы? Я только из камеры, даже вымыться не успел. На хрен вообще всех. Понятно?
— Наладим, — услышал он в ответ.
— Стой! Через десять минут введи их. Быстро душ и переодеться.
— Он сейчас примет вас, — улыбаясь сказал Мердоку Малыш. — Его только что привезли с похорон. Ну он, разумеется, в печали, и костюмчик заменить надо. Пройдемте, — улыбаясь сделал он приглашающий жест. — Выпьете что-нибудь, и Князь, то есть Иван Иванович нарисуется. Что будете пить? — спросил он переводчицу.
— Если можно, яблочный сок, — ответила она.
— Запросто, — улыбнулся Малыш.
Из «десятки», припарковавшейся неподалеку от дома Князя, позвонили Филиппу — Похоже, американцы желают договориться с Князем. Сначала вроде их наладили, но потом Малыш подошел и завел в дом. Что делать?
— А ничего, — ответил Песковатский-сын. — Жди, как только поедут, сообщи куда. А может, мы и раньше успеем.
— Слышь, — подошел к курившему у окна Малышу покрытый татуировками детина, — мне та тачка не в жилу. Как эти прикатили, стоит. Тип за рулем звякал куда-то пару раз. Как прикатили и когда ты этих к Князю повел.
— Молоток! — похлопал его по плечу Малыш и сунул пятьдесят долларов. — Пивка с похмелюги выпьешь, а я подойду посмотрю.
Выйдя на дорогу, Малыш достал телефон, выронил его и, как бы невзначай задев, отправил к «десятке», стоявшей с открытой дверью.
— Извините, — наклонился он. — Но иначе просто нельзя.
Короткий удар по сонной артерии вырубил водителя. Перебросив его на пассажирское сиденье, Малыш сел за руль, машина тронулась.
Выполняя очередное поручение, Мердок на этот раз взял с собой переводчицу, чтобы чувствовать себя увереннее.
Минуту-другую послушав перевод, Князь бесцеремонно сказал:
— Слышь ты, умник, давай сам базарь. Какого хрена понт ломаешь, что по-русски не можешь. Не мучь ты деваху. — И рассмеялся. — Что касается дочери Аляски, сукой буду, даже предположить не можем, кто она. На парочку вроде вышли, но оказалось не они. Да вы сами это знаете. И вот что своему боссу передай. На чужой каравай рот не разевай. В общем, пусть отойдет от этого дела. Не получит он ни девчонку, ни Долину. Полезет глубже, шлепнем. Аляска не для того эту канитель начал, чтоб вам, гребаным янки, российское добро отдавать. Надеюсь, ты меня понял и давай на выход. Кстати, вас пасли и вполне возможно хотят положить вроде бы моими руками.
— Извините, — растерялся Мердок, — но я действительно не понимать половину…
— Расстреляют вас тут, а меня менты хапнут, — улыбнулся Князь. — Да, сейчас сами все увидите. — Он подошел к окну и махнул рукой.
Из открытых ворот выехал джип, на котором прибыли американцы, на заднем сиденье просматривались два человека. Гости с испугом уставились на Князя. Едва ворота закрылись, из верхних окон стоявшего напротив коттеджа ударила автоматная очередь. Головы сидевших на заднем сиденье разлетелись на пластмассовые осколки.
Автоматчик, бросив оружие, поднялся, но удар в затылок свалил его.
— Пеленайте, — сказал Малыш, снимая с киллера маску. — Опачки! Вот это номер, чтоб ты не помер. Капитан Якунин.
Послышалась сирена. Он засмеялся.
— А вот и твои коллеги.
Омоновцы бросились к коттеджу Князя и к расстрелянному «мерседесу», четверо были в милицейской форме.
— Эй, — заорал Малыш, — киллер тут! Жив-здоров. И пушка тоже.
Наблюдавший за домом верзила сообщил Филиппу, что операция провалилась, киллера взяли. Песковатский-младший растерянно молчал.
— Обещай, что угодно. Мол, психиатрическая экспертиза признает его тронутым, а через полгода мы его высвободим, — наконец сказал он.
— Ему легче сдать нас. Трупов-то нет. Скажет, что заметил подмену, поэтому и стрелял. Им заказчик нужен, — возразил верзила.
Филипп грязно выругался.
— Попробуй уговорить, потом что-нибудь придумаем. — И вдруг сообразил: — «Форд» на месте? Вели ударить прицельно, времени в обрез.
Прозвучал вызов его сотового.
— Ну, мент, ты и попал, — услышал Филипп незнакомый голос. Раздался щелчок: «Песковатский Филипп послал, — говорил киллер. — Я должен был проследить за американцами. Как войдут, позвонить Якунину. Он должен был…»
Связь оборвалась.
— Зачем ты все это затеял? — сердито спросил отец.
— Князь и америкашки могут найти наследницу, тогда всей нашей затее хана! — зло выкрикнул Филипп.
— Олух ты царя небесного, — вздохнул отец. — Представляешь, что теперь будет?
Он ударил сына по лицу.
— Куда он, его мать! — вдавливая тормоз, заорал старший сержант ОМОНа. Микроавтобус занесло, но он ушел от столкновения с милицейским уазиком, в котором сидел задержанный. В
— Что? — переспросил Филипп. — Это точно?
— Да уж куда точнее, — сказал звонивший. — Там такое творится… Раненых человек двенадцать. Убитых пятеро, плюс этот террорист-смертник. Нашли водителя «Форда». Горло перебито. Он тачку в гараже взял, там ее и взрывчаткой начинил.
— Отлично, — облегченно выдохнул Филипп. — Остался только один, уже легче.
— Пошли своих головорезов. Пусть выяснят, где его держат, и кончат. Но без шума, — посоветовал отец. — Бой начнется, все насмарку пойдет. Работать ты умеешь, а вот думать…
— Сучара ментовская! — метался разгневанный Князь. — Такую хреновину отчебучил! Значит, рано я тебя из колоды выбросил. Вот сучонок, и тут обыграл, паскуда. Скорее всего, пахан его постарался. Генерал, та еще мразь, со знаком качества, как в СССР говорили.
После безрезультатной встречи с Князем Мердок никак не мог решиться позвонить Бергману. Тянуть больше было нельзя.
— Разговора не получилось, — сходу признался он. — Князь нам, правда, жизнь спас. И предупредил: если мы будем мешать, убьют всех.
— Возвращайтесь как можно быстрее, — потребовал Бергман. — Китаец пусть остается. Сейчас начнется его игра.
— Значит, я могу вернуться? — обрадовался Мердок. — Ура! — И положив трубку, закричал: — Домой. — Он воздел руки. — Господи, спасибо тебе.
Выплакавшись, Вика встала и подошла к окну.
— Неужели это правда? Неужели мой отец — бандит? Нет, — качнула она головой, — не может быть. Мама не такая, она не станет врать… но почему убили Артура, а потом и Гарри? Зачем у меня хотели взять какие-то анализы? И не у меня одной…
Она подошла к книжному шкафчику, снова начала перечитывать газету.
«Ходит множество разговоров о наследнице известного авантюриста, знатока золотодобычи Алясина Федора Федоровича. Недавно появились документы, подтверждающие, что у него есть дочь и что она будет владелицей Золотой Долины, которая в девяностом году, в дни вседозволенности, была куплена Алясиным. Но в США, в Вашингтоне, обнаружены могилы женщины и новорожденной девочки. Врачи клиники О’Бейли утверждают, что женщина, Буракова Анна, родила девочку от Алясина. Но девочка, как и мать, мертва. Откуда же появились слухи о живой наследнице, которая, как только ей исполнится двадцать лет, станет владелицей Золотой Долины и некой суммы в швейцарском банке? Возникают вопросы. И первый — почему, похоронив дочь, Алясин не дал ей свою фамилию и даже отчество? Почему в клинике исчезли документы, касающиеся родов? Почему принимали роды у умирающей женщины, зная, что обречен и ребенок? Надо найти ответы, и я попробую это сделать. Ирина Тумина».
— Тумина, — вслух произнесла Вика фамилию журналистки. — Надо что-то делать, не хочется верить, что мама говорила неправду.
— Кто там? — сонно спросила, кутаясь в халат, Тумина.
— ФСБ, — услышала она мужской голос. — Капитан Завин. Посмотрите в глазок и убедитесь.
— А не будете ли вы любезны позвать дежурную и еще пару человек? Иначе я немедленно вызову милицию.
— Хорошо. Дежурная и пара официанток из бара вас устроят? У двери мой человек, поэтому пытаться исчезнуть не советую, — предупредил Завин.
— Какого хрена вам тут надо? Я сейчас позову парней, — послышался другой голос.
— Вам знакома дама из номера тридцать восемь? — спросил капитан.
— Конечно, — ответил охранник отеля. — Это журналистка Тумина. А в чем дело?
— Подтвердите ей, пожалуйста, что мы сотрудники ФСБ. Капитан Завин и старший лейтенант Зайцев.
Проверив документы, охранник подошел к двери номера.
— Точно они из ФСБ, Ирина Николаевна.
Она открыла дверь. Охранник остался стоять неподалеку.
— Ты чего? — подошли к нему двое дежурных. — Буянит кто?
— Да тут двое у Туминой, — негромко сказал он. — Документы вроде нормальные, а она почему-то боится.
— Сейчас любой документ купить можно, — вздохнул дежурный. — В общем, если что, нажимай тревожную, попробуем задержать.
— У них стволы, а у нас газовые баллончики, — усмехнулся охранник. — Ладно, посмотрим, как оно будет. А то ведь Тумина такого напишет, что потом никуда не сунешься.
В номере у Туминой шел довольно откровенный разговор.
— То есть, возможно, все это правда? — переспросил Завин.
Ирина кивнула.
— После моих публикаций произошло несколько событий, которые заставили меня в это поверить. Я сегодня, в десять вечера, вылетаю в Вашингтон. Попробую разговорить персонал клиники.
— Спасибо вам, некоторые детали стали для нас яснее. Вмешаться в ситуацию мы пока не можем, — признал он, — нет оснований, но допустить к российскому золоту американцев, это, как вы понимаете, чересчур. Буду откровенен и я. Нас более интересует архив Аляски, хранившийся у адвоката Куровича. Были данные о том, что архив сгорел. Но это опровергла совместная экспертиза, наша и финская. Что аварию подстроили, в этом нет никаких сомнений. И вот что еще, Ирина Николаевна… У вас хорошая память?
— Пока не жалуюсь. Поверьте, уж вас-то я не забуду.
— Вот фотография, — Капитан достал снимок, — на ней четверо. Алясин, а это Курович, — показал он на плешивого мужчину. — А вот эти двое нам неизвестны. Интерпол помочь не смог. Вполне возможно, они сделали пластические операции. Мы предполагаем, что у одного из них архив, а в нем важные сведения о предателях, не побоюсь этого слова.
— Понятно, — засмеялась Ирина. — Вы желаете с моей помощью найти хотя бы одного.
Капитан вздохнул.
— Слухи слухами, но из-за этого наследства произошло несколько убийств. Вам, наверное, понадобится помощник…
Ирина не дала ему договорить.
— Вашими услугами я не воспользуюсь. Я все привыкла делать сама. Назовите номер, по которому можно связаться с вами.
— А может, все-таки возьмете секретаря. Женщину.
— Я все делаю сама, — повторила Ирина. — Еще одна попытка привлечь меня в ваши ряды, и я пошлю вас к черту, — спокойно добавила она. — Вы не могли бы назвать людей, верных Алясину и его памяти?
— Пожалуй, самый верный и надежный — Князь, — сказал капитан. — Но он…
— Я знаю, кто он, — улыбнулась Ирина. — А есть такой же человек в Штатах?
— Дубицкий Кузьма Кузьмич. В конце восемьдесят девятого уехал в США. Полковник предчувствовал крах СССР и не желал доживать в условиях анархии, которая возникнет на некоторое время. Его место жительства неизвестно и вообще, что с ним, не знает никто. Последний раз его видели на похоронах Алясина. Говорили, что им интересовались поочередно ЦРУ и ФБР, но конкретно ничего никто сказать не мог. Желаю вам удачи и, как будет возможность, звоните мне.
— У меня есть мужчина, который устраивает меня абсолютно во всем, — засмеялась Ирина.
— Я тоже женат и боготворю свою жену, — улыбнулся капитан. — Извините за столь поздний визит, но мы очень рассчитываем на вашу помощь. От нашей вы, увы, отказались.
— Давайте закажем кофе и успокоим охрану, — предложила Тумина.
Выслушав Песковатского-старшего, Надежна Сергеевна холодно сказала:
— Ну что ж. Я слишком долго ждала этого, чтоб проиграть. С ней я разберусь сама.
— Желаю удачи, — кивнул Валентин Викторович. — Поверьте, меня беспокоит только архив и ничего более. Денег у нас предостаточно, силы есть. Кстати, за безопасность дочери можете быть совершенно спокойны, как и за свою собственную.
— Что касается дочери, то я вполне доверяю своей охране, — с иронией заметила Антонова. — А о себе могу позаботиться сама.
Она схватила стоявшего слева от нее рослого телохранителя Песковатского за руку, вывернула ее и ударила парня коленом в живот. Тот упал.
— Браво! — кивнул Песковатский.
— Я этим начала заниматься после родов, — сказала Антонова. — Не знала, что буду богатой, думала, придется защищать дочь и себя.
— Ну кто там еще? — услышав стук, вздохнула Ирина. Открыв дверь, увидела женщину.
— Ирина Николаевна Тумина?
— Это я, — кивнула Ира. — Назовите свое имя.
— Забудь о том, что ты хочешь писать о наследнице, — угрожающе проговорила женщина.
— Кто вы? — спросила Ирина. — В конце концов, неприлично закрывать свое лицо. Даже если оно обезображено. — И протянула руку, чтобы сорвать закрывавший лицо незнакомки шарф. Та схватила ее за кисть. Ира, в свою очередь, поймала ее руку. Незнакомка заставила Ирину отступить и ногой захлопнула дверь. Тумина сильно рванула ее вперед и бросила на пол. Шарф свалился с лица Антоновой. Ирина ахнула.
— Господи! Надежда Сергеевна Антонова. Простите, — она хотела помочь ей подняться. Та дернула ее на себя, обе рухнули, не отпустив друг друга.
— Ты ничего нового не опубликуешь, — прошипела Надежда, прижав Ирину к полу. — И полетишь в США, чтобы найти архив. В нем будущее моей дочери, и я не позволю тебе…
— Но вы не могли родить от Аляски, — начала было Тумина.
Антонова хлестнула ее по щеке.
— Заткнись!
Сильно толкнув Надежду ладонью в подбородок, Ирина сбросила ее с себя и вскочила.
— Я отвечаю на удар.
Поднявшись, Надежда заметила стоявшую на тумбочке фотографию. Всмотрелась.
— Что? Кто это?
— В скором времени мой муж, — улыбнулась Ирина.
— Все-таки придется набить тебе морду, — прошипела Антонова. — Этот мужчина будет моим. Только моим.
— В жизни не дралась из-за мужчин, и сейчас огромное желание просто вышвырнуть тебя вон, — сказала Тумина.
— А ты попробуй!
Надежда бросилась на нее.
Придя в отель, Вика столкнулась с охранниками Туминой.
— Она занята и просила никого не пускать, — сказал один из них.
— Надеюсь, это поможет ответить на ее вопрос, почему вам срочно потребовалось спуститься в бар. Там началась драка.
Она сунула каждому по триста евро.
— В натуре, — кивнул другой, — там шум какой-то. — Он подмигнул напарнику.
Вика быстро пошла по коридору.
— А дочь щедрее, — заметил первый. — На двести больше.
Подойдя к двери номера, Вика хотела постучать, но услышала странный шум и рывком распахнула дверь. Женщины мгновенно отпустили друг друга.
— Мама! — воскликнула Вика. — Ирина Николаевна! — узнала она во второй журналистку. — Что это значит? Что случилось?
Ирина быстро поднялась с пола и, сразу поняв, кто перед ней, заговорила:
— Когда-то, на чемпионате Москвы, мы боролись с Надеждой и нам присудили ничью. Ни она, ни я не согласны с этим. Сейчас после выпитой бутылки «Мартини» заспорили и решили выяснить, кто все-таки победитель.
— Извини, доченька, — начала было мать, но, опомнившись, с криком вскочила. — А как ты вышла?! Я их всех уволю!
— Просто спустилась в гараж, взяла оба пульта и выехала, — ответила Вика. — Стрелять они, разумеется, не стали.
Ирина незаметно сунула упавшее на пол фото Марецкого под тумбочку.
— Я хотела поговорить с вами, Ирина Николаевна, — так ничего и не поняв, сказала Вика. — Но вам, наверное, надо привести себя в порядок. На правах хозяйки номера в ванную идете первой вы, а мы с мамой кое-что обсудим.
— Зачем ты к ней приехала? — тихо спросила дочь, когда Ирина скрылась в ванной.
— Но Ирина объяснила тебе, — пожала плечами мать. — Она завтра улетает по своим делам, и я зашла, чтобы проведать ее. Выпили, вспомнили тот поединок, и как-то получилось, что начали бороться.
Вика покачала головой.
— Кто мой отец?
— Ванная свободна, — выйдя из ванной, сказала Ирина.
Кусая губы, явно не желая оставлять дочь и Тумину, Надежда, поочередно посмотрев на обеих, все-таки пошла в ванную комнату.
— Алясин действительно мой папа? — услышав шум воды, спросила Вика.
— Извини, — вздохнула Ирина, — но точного ответа пока не знает никто. На маму не обижайся. Знаешь, сколько матерей пытались выдать свое дитя за дочь Аляски? Он был бабник. В молодости, если женщина беременела, заставлял сделать аборт. Хорошо платил, женщины соглашались. В девяностом кто-то все-таки родил от него и, как видно, с его согласия. Ему был уже семьдесят один год, но в этом деле он дал бы фору любому молодому. По крайней мере, так говорили все. А дальше происходит, на первый взгляд, что-то странное. Оказывается, и мать, и плод были обречены. Врачи знали об этом, но Аляска заплатил, и операцию, кесарево сечение, сделали. Потом странности продолжаются. То, что фамилии Алясина нет на могиле матери, понятно, они не были расписаны, но и дочь похоронили под фамилией матери. Я сегодня вылетаю в США, снова попытаюсь докопаться до истины. Вполне возможно, эта истина не понравится многим, в том числе и твоей маме. Среди тех, кто мог забеременеть от Алясина, я не нашла ни имени, ни фамилии твоей матери. Более того, когда была зачата дочь Алясина, твоя мама находилась в Вашингтоне, а Аляска в Канаде. Они никогда не встречались.
— Что вы обсуждаете? — спросила появившаяся Надежда. — Надеюсь, не отцовство Аляски.
— Именно это, — призналась Вика. — Ты ведешь себя так, как будто уверена, что наследницей буду я. А Ирина Николаевна говорит, что ты просто не могла встретиться с Алясиным…
Антонова насмешливо посмотрела на Тумину.
— Почему погиб твой муж? — спросила Ирина.
— Автомобильная катастрофа, — совершенно спокойно ответила Надежда. — Пожалуй, нам пора ехать. Надеюсь, мы скоро решим, чей это приз, — посмотрела она в сторону тумбочки. — Заверяю тебя, он достанется мне.
— Я уверена в обратном, — улыбнулась Ирина.
Надежда снова бросила взгляд на тумбочку. Убедившись, что фото Марецкого на ней нет, самодовольно хмыкнула.
— Надеюсь, на судью давления не будет оказано.
— Обещаю, — заверила ее Ирина.
— О чем это вы? — не поняла Вика.
— О своем.
Мать обняла ее и вывела из номера.
Ирина опустилась в кресло.
— Господи! Я готова была убить ее из-за Виктора.
Песковатский-старший был настроен миролюбиво.
— Недавно я смотрел фотографии и вдруг вспомнил кое-что, — рассказывал он сыну. — Вспомнил и позвонил. Оказывается, и она не забыла. В общем для нас главное — архив получить. А он, я уверен, у наследницы. Точнее, он будет отдан ей вместе с Долиной. И тогда мы ее возьмем за горло. Вот так-то, сынок. Береги эту девчонку как зеницу ока. Американцы очень хотят найти наследницу. Интересно, на кой черт она им нужна? Ну, допустим, они выяснят, что это Вика Антонова. И что дальше? Пошлют их куда подальше, и все дела. А нам она нужна из-за архива этого сукина сына Куровича. Ну а там и с Долины свой кусок иметь будем. Все-таки память штука хорошая, — довольно улыбнулся Валентин Викторович.
Зазвонил телефон.
— Эта сучка сегодня улетает в Штаты, — сказала Антонова. — Передо мной у нее были из ФСБ.
— Что? — вытаращил глаза Песковатский.
— И вы, и я можем потерять не только Долину. Вы меня поняли?
— Прекрасно понял. Во сколько у нее самолет?
— Кажется, в восемнадцать пятнадцать.
Он отключил телефон.
— Тумину пора убирать. И чем быстрее, тем лучше.
Филипп потер руки.
— Я сам это сделаю с большим удовольствием.
— Если бы каждую бабу за то, что отшила, убивали, знаешь, во что бы мир превратился? — засмеялся отец.
— Хочу увидеть ее глаза перед смертью, — сквозь зубы процедил Филипп. — А что за спешка? Ведь она нам вроде как даже помогла, когда написала, что…
— У нее были из ФСБ.
Прикурив, молодой мужчина в потертых джинсах и завязанной на животе безрукавке поправил широкополую шляпу и начал веником обметать основание фонтана с тремя русалками. Покосившись, увидел подъехавший к автостоянке джип.
— Везет людям, — вздохнул он. — Такие машины имеют. А тут «шестерку» поменять уже пять лет не могу.
Из джипа вылезли трое и пошли к небольшому отелю. Водитель, вытащив ТТ, спокойно накрутил на ствол глушитель. Мужчина в шляпе, продолжая сметать мусор, приближался к машине, а из расположенного поблизости летнего кафе Филипп, попивая коктейль, наблюдал за происходящим. «Выпадет из окна, сломает ногу или руку, наша „скорая“ заберет ее, а там уж мы с ней поговорим», — криво улыбаясь, думал он.
— Послушайте, черт бы вас побрал, — довольно сердито говорила Ира, — мне скоро уезжать, а вы затеяли ремонт в номере.
— Так ведь начальство приказало, — оправдывался электрик. — Мы люди подневольные.
— Ну вот, — щелкнув замком на открытой двери, сказал слесарь. — Теперь и здесь все нормально, не стучит и запирается легко.
— Подойдите сюда, — позвал Ирину сантехник.
— Что такое? — спросила она, переступив порог.
— Тсс, — зажал он ей рот ладонью и едва успел увернуться от резкого удара.
Из номера послышался шум, приглушенный вскрик и грохот падающего тела.
— А вы умеете бить, — отпустив ничего не понимающую Тумину, улыбнулся сантехник.
— Все, — заглянул электрик. — Трое. Четвертый был в машине, его Сергей спеленал. — Он взглянул на Ирину. — Вас отвезут в аэропорт и посадят на самолет, полетите сначала в Нью-Йорк. Где ваши вещи? Выходим через черный вход.
«Ремонтники» подхватили чемодан, Ирина последовала за ними. Трое в наручниках лежали на полу.
— Сучка поганая, — промычал один из них. — Крыса фээсбэшная.
Едва пришедшая в себя Тумина ударила его каблуком между ног. Он взвыл. Сотрудники ФСБ переглянулись.
Выйдя из отеля, Ирина увидела Завина.
— Спасибо вам. Теперь я поняла, что капитан — самое высокое и правильное звание в мире. Меня капитан однажды уже спас, и вот теперь…
— К вам после меня заходили две женщины. Чего они хотели?
— Антоновы? Мы немного знакомы с Надеждой Сергеевной и, как выяснилось, влюблены в одного мужчину. Был небольшой скандал, но вовремя появилась ее дочь.
— Кстати, а ее вы не рассматриваете как наследницу?
Ирина задумалась.
— У меня есть по этому поводу кое-какие соображения… Надеюсь, в США мне удастся многое прояснить.
Поняв, что затея провалилась, Филипп позвонил отцу.
— Ее нельзя выпускать! — заорал Песковатский-старший. — Уверен, ФСБ посылает ее за архивом! Ее нельзя выпускать! Я же говорил, надо было убирать ее раньше. Как чувствовал, что эта шалава с ФСБ связана. Сделают ее, и к гадалке не ходи.
— Она не улетит, — заверил его сын.
Доложив по телефону о завершении первого этапа операции, Завин с удивлением услышал:
— Чего ты так волнуешься, капитан! Налет этих троих — попытка грабежа, и ничего больше.
— Извините, товарищ полковник, но по-моему, была попытка устранения. Я связываю это… — хотел объяснить Завин, но его оборвал недовольный голос:
— Не забывайтесь, капитан! Делайте то, что приказано. — Полковник двусмысленно хохотнул. — Сейчас в вас говорит мужик, увидевший хорошенькую бабу.
Выслушав начальника, Завин решил вести дело по-своему и приказал снова проверить опасные места на подъезде к аэропорту.
— Мы уже работаем, — услышал он.
— Вижу двоих, — спустя какое-то время доложил капитану сотрудник. — Оба с винтовками. Заняли позиции…
— Ну и как? — пристраивая снайперскую винтовку, покосился на напарника киллер.
— В бензобак всажу, сто процентов, — кивнул тот. — Отличное место, и уходить легко.
«Но уйду я один», — подумал первый.
— Мужики, — раздался сзади голос, — а у вас…
Киллер, развернувшись, вскинул руку с пистолетом и, уронив ее, ткнулся лбом в пол. Второй получил пулю в левое плечо и, вскрикнув, схватился за рану. Сильный удар по голове выбил из него сознание.
— Терпеть не могу, когда мужик орет, — проворчал ударивший его парень в комбинезоне строителя и нажал на сотовом кнопку вызова.
— Все нормально, капитан. Оба отдыхают. Очнутся, будут говорить.
Спустя какое-то время капитан снова вышел на связь.
— Все чисто?
— Абсолютно. Только вот проблема — этих стрелков ядом зарядили. С минуты на минуту кончаться должны.
Завин выругался.
— Плохие новости? — усмехнулась сидевшая рядом Ирина.
— Довольно плохие, — подтвердил он. — Но вы улетите чисто. Через сорок пять минут, — посмотрел он на часы. — Надеюсь, там вас ждать не будут. А мы проиграли этот раунд, мать его туда и обратно, — снова не сдержался он. — Живыми взять никого не получилось.
— А кого? Это здесь?
— Нет, в другом месте, — поняв, что ляпнул лишнее, сказал капитан.
— Черт возьми, — раздраженно говорил подполковник ФСБ. — Неужели не понятно, что вы просто подставили эту журналистку? Какой идиот решил воспользоваться Туминой?
— Но мы просто пытаемся через журналистку выйти на архив Куровича, — пояснил стоявший навытяжку подполковник милиции. — А ваши сотрудники…
— Мать вашу, покровительницу идиотов — милиционеров! — неожиданно для всех гневно выкрикнул подполковник. — Ее уже дважды пытались убить. А что исполнители?
— Им дали яд, — сказал мужчина в штатском. — Выстрелить оба успели бы и не более. Они отравлены.
— Отравлены?
— Фляжка с коньяком. Видно, оба пригубили. Выстрелить они бы успели, ну и уйти недалеко. Это ноухау. Сделал работу, и через пять минут труп. Удобно.
Устроившись в кресле самолета, Ирина закрыла глаза. Хотелось одного — отдохнуть наконец. Но тут же услышала:
— Боитесь летать?
Импозантный мужчина сел в соседнее кресло.
— Роберт Притчатаус, — представился он. — Решил наконец-то увидеть США собственными глазами и очень надеюсь, что наш рейс не пополнит процент разбившихся самолетов.
— Вы умеете успокаивать, — неприязненно взглянула на него Ирина.
— Очень боюсь самолетов, — откровенно признался Роберт. — Никак не могу пересилить себя. Понимаю, что это не красит меня.
— И кроме того не успокаивает тех, кому вы в этом признаетесь. — Ирина отвернулась.
— Какие будут предложения? — спросил Бергман, выслушав полученные новости.
— Надо поговорить с русской, — сказала Лаура. — Тумина много чего знает, не зря же ее пытались убить. Есть сведения, что она встречалась с сотрудниками ФСБ. Эту организацию очень интересует архив адвоката Аляски. Долгое время считали, что архив погиб вместе с Фальконгом, сгорел. Позже экспертиза установила, что в чемодане-сейфе были просто газеты. Архив так и не найден. Затем неожиданно появились слухи о наследнице. Кто-то именно у нас, в США, ведет свою игру. И мне кажется — в память об Аляске. Кто-то старый и больной просто пытается восстановить справедливость. Так по крайней мере думает он сам.
— Версия близка к истине, — кивнул Бергман. — Но от этого не легче. Найдите этого больного и старого или здорового и молодого идиота! Я должен стать опекуном наследницы, черт вас всех побери! Именно я помогал Аляске, поэтому и должен владеть Долиной. Он обещал… — Махнув рукой, он сплюнул. — Но обманул. Никак не пойму, почему там не готовятся к добыче…
Тресси фыркнула.
— А мне это совсем неинтересно. Гораздо важнее то, что мы, точнее, вы, не смогли найти никаких концов. И это при ваших связях и в США, и в России.
— Заткнись! — одернул ее Бергман. — Каким же я был идиотом, когда допустил свадьбу сына с такой глупой змеей. Тебя всегда интересовали только деньги, а как они зарабатываются, ты понятия не имеешь!
— Знаете, зачем ей нужны акции нашей компании? Она хочет продать их канадским бизнесменам, — сказала Лаура. — Переговоры назначены на сегодняшний вечер. Но вынуждена разочаровать тебя, милая, — насмешливо взглянула она на Тресси, — ничего у тебя не выйдет, потому что у тебя ничего нет.
— Гадина! — взвизгнув, Тресси накинулась на нее.
— Выбросить ее! — вскипел Бергман. — Я больше не желаю видеть эту дрянь!
Появились двое охранников и, ухватив Тресси за руки, выволокли ее из кабинета.
Подождав, пока Бергман успокоится, Элизабет осторожно заговорила:
— Тумину дважды пытались убить, и я не исключаю, что это именно ФСБ. Все, абсолютно все уверены, что Тумина сможет найти архив. Она возвращается в США. Зачем? — Она помолчала. — Знаете, лично я восхищена этой русской. Она понимает, какому риску себя подвергает, и тем не менее идет на него.
— А сколько ей платят? — вдруг спросила Лаура.
— Она делает это не ради денег, она профессионал. Дороже этого ничего нет.
Сказав это, Бергман встал.
— За Туминой установить круглосуточное наблюдение. Проверить, не наблюдают ли за ней агенты ФСБ или наши из ФБР. Вполне возможно, есть и третья сторона. О’Бейли — один из первых, кто установит наблюдение за ней. Нужны отличные сыщики.
— Рони и Флэйд, — сказала Мери. — Правда, теперь их трое. Есть еще Кет.
— Ко мне их, — кивнул Бергман и вышел.
— Эта журналистка вызывает уважение. Похоже, она знает, зачем летит. Представляю, сколько за ней будет хвостов, — рассмеялся Эскимос.
— Она тебе нравится как женщина, — сухо заметила Карлита.
— Перестань, милая. — Обняв, он притянул ее к себе. — Во всем мире меня волнует только одна женщина. Ты. Просто я восхищен ею как человеком ее профессии, хотя никогда терпеть не мог журналистов.
— Зачем ты столько говоришь о ней?
— Она может вывести на архив адвоката Аляски. Представь, сколько денег получим, взяв за горло тех, на кого там материалы.
— О’Бейли не простит нам ухода, — сказала Карлита.
Эскимос едва сдержал раздражение.
— Когда О’Бейли получит наследницу мы не будем нужны ему Он избавится от нас. Я не собираюсь погибнуть от другого наемника, поэтому и хочу получить архив. Нужно только успеть уйти, пока не нашли наследницу. Ты кое-чего не знаешь обо мне. Прошу, делай все, как я скажу.
Выйдя из аэровокзала, Ирина посмотрела на часы. Подумала: «Надо успеть сегодня попасть в Вашингтон».
К ней подошел полицейский:
— Извините, мисс. У нас к вам несколько вопросов. Вы не могли бы пройти со мной?
— А в чем, собственно, дело? — спросила она. — Я журналистка из России. Вот, — показала она документы.
— Вам лучше пойти с нами, — тихо проговорил плотный мужчина, подошедший сзади. Слева встал худощавый парень в потертых джинсах.
Рядом послышался рев мотоциклов.
— Ирен! — весело крикнул мотоциклист в шлеме с темным стеклом. — Какого дьявола ты тут стоишь? Я ждал тебя там…
Второй мотоцикл притормозил прямо у ног полицейского.
— Извините, коп, — сказал мотоциклист, — скажи, за сколько тебя купили? — Резкий удар в живот сложил того пополам.
Окликнувший Ирину достал пистолет.
— Пристрелю обоих, — предупредил он застывших от неожиданности двух мужчин в штатском.
Ударивший полицейского что-то прошептал Ирине на ухо, и она села на заднее сиденье. Мотоцикл рванулся с места. За ним сорвался с места второй. К лежавшей без движения троице подбежали патрульные.
— Обыщите их! — приказал старший.
— Или вы скажете, кто вы, или я спрыгну! — по-русски прокричала задохнувшаяся от встречного ветра Ирина.
— У меня в кармане телефон, посмотрите фото, — отозвался женский голос.
Ирина опешила. Спустя минуту все же достала телефон. Включив, увидела фото Марецкого.
— Вы кто? — с облегчением спросила она.
— Потом поговорим, — откликнулась мотоциклистка.
Узнав о происшествии в аэропорту, Эскимос вынужден был признать:
— У этой русской неплохая охрана. Скверно, что наших взяли. Похоже, посадят. У них нет разрешения на оружие.
— Они из этих пистолетов стреляли в доктора, а затем в охранника, — сказала Карлита.
— Сколько раз говорил, не пользуйся одним и тем же оружием! Почему ты разрешила это?! Теперь конец. Через них могут выйти на профессора, а следовательно, и на нас. Дьявол! Снеси ты этим идиотам головы молнией или еще чем-нибудь. Звони О’Бейли! — вскакивая, крикнул он.
— Частный детектив, — удивленно сказала Ирина, возвращая Кет удостоверение. — Ате двое — ваши напарники?
— Ну да, — ответил вошедший Флэйд. — Я Джим Флэйд, а это Рональд, хочешь, Дональд. В общем, Рони, — кивнул он на появившегося следом приятеля.
— А те полицейские…
— Ни один из них никогда не был копом, — сказал Рони.
— Капитан просил нас приглядеть за вами.
— Извините, — перебила его Ирина, — но Виктор мне ничего не говорил о знакомых частных детективах из США.
— Санкт-Петербург, Лисий Нос — это вам это о чем-нибудь говорит?
— А Капитан скромнее, чем я думала — засмеялась Ирина. — Значит, вы по его просьбе будете меня охранять.
— Мы поможем вам, а вы, в свою очередь, нам. Надеюсь, вы не против партнерства?
— Не против, — улыбнулась Ирина. — А сейчас я бы хотела попасть в Вашингтон. Меня там ждут.
— Позвоните и скажите, что не можете, — посоветовал Рони. — Вам сейчас лучше побыть там, где никто искать не станет.
— Мне очень нужно в Вашингтон сегодня, — настойчиво повторила Ирина.
— Придется помочь мисс, — вздохнул Флэйд. — Сейчас я подгоню машину, и поедем. Возьмите термос с кофе. Выходите после того, как я махну рукой.
— Похоже, сегодня неудачный день.
Рони вытащил из висевшей на стуле полукобуры пистолет. Кет положила в сумочку свой.
— Вы как на войну собираетесь. Или и в Америке в меня стрелять будут? — усмехнулась Ирина.
— А как ты думаешь? — неприязненно взглянул на нее Рони. — Ты что-то знаешь об архиве и наследнице и сама пока не понимаешь этого. А может, прекрасно все понимаешь, просто решила все сделать сама. Буду откровенен. Ты мне не нравишься. Если бы не Капитан, я бы плюнул на тебя, делай, что хочешь, но без меня. Но Капитан спас нам жизнь, поэтому я буду твоей тенью, хочешь ты этого или нет. Кет и Флэйд тоже.
Ирина, тяжело вздохнув, направилась к окну. Провожая ее взглядом, Рони вдруг бросился на пол и сбил ее с ног. В стекле образовалось маленькое отверстие.
— Вот так, — поднявшись усмехнулся он. — Игра перестает быть равной. Про нас они, похоже, знают все, тогда как мы — ничего.
Вернулся Флэйд и приволок с собой «стрелка».
— Я зашел к Либу, взять фонарь. Свет в гараже не горит.
— Забыл лампочку поменять, — виновато сказал Рони. — Мы же здесь были в последний раз месяц назад.
— И хорошо, что забыл. Подхожу, дверь открыта. Толкнул ее и вижу: на балконе мужик с винтовкой, а она, как на экране, в окне. Поговорим, стрелок, — посмотрел он на валявшегося на полу со скованными руками и связанными ногами молодого мужчину. — Ты чуть не убил нашу знакомую и ранил старину Либа, который присматривал за жильем в наше отсутствие.
— Что с ним, опасно ранен? — бросился было к двери Рональд.
— Обошлось, спас какой-то сложный пояс для массажа. — Флэйд подошел к киллеру. — Советую отвечать быстро и честно, иначе будет очень и очень больно. Вы как относитесь к тому, что другому больно? — посмотрел он на Ирину.
Она, шагнув вперед, резко ударила связанного носком туфли в пах.
— Значит, нормально, — кивнул Флэйд.
— Он чуть не убил меня, — Тумина снова пнула связанного, на этот раз по колену.
— Пусть она с ним и работает, — сказал Рони. — По болевым точкам бьет. Говорить будешь? — подошел и он к мычавшему пленнику.
— Я его кастрирую сейчас, — по-русски проговорила Ира. Кет перевела.
Связанный, задергавшись, умоляюще глядя на Рони, закивал. Тот сорвал с его губ скотч.
— Кто заказал ее?
— Пиранья, — прошепелявил связанный. — Мне позвонил Билл и сказал, что надо убрать женщину. Пиранья заказ сделал. Назвал адрес и по телефону фотографию прислал. Вон, в кармане…
— Кто такой Пиранья? — вытаскивая телефон, спросил Рони и показал Ирине снимок. — Тебя снимали еще на выходе из самолета.
— Кто этот Пиранья? — снова спросил Флэйд.
— Не знаю, — качнул головой связанный. — Заказ он делал через Билла Рокофа. Тут, в другом кармане, и телефон, и адрес. Записная книжка. Билл сам записывал.
Рони вытащил записную книжку.
— Где он сейчас?
— Дома, — выдохнул связанный. — Я ему позвонить должен был.
— Звони! И скажи…
— Наверняка этот Билл уже труп, — остановил его Флэйд.
— Он без ног, — сказал связанный. — С Афганистана. Там и с Пираньей познакомился.
Друзья переглянулсиь.
— Прокатимся, проведаем ветерана, — предложил Рони.
— Дайте мне пистолет, — попросила Ирина. — Я умею обращаться с оружием.
— Дай ей один из своих, — сказал Кет Флэйд.
— Я уехал, куда, не знаете.
О’Бейли сел в машину.
— Уехал вчера утром. Не звонил, как всегда. Будут показывать троих, вы их никогда у меня или со мной не видели. Будьте в Чикаго, она должна появиться там.
Эскимос и Карлита молча кивнули.
— И не вздумайте оставить меня. Знаете, что будет.
Об исчезновении О’Бейли Бергман узнал от Стефани.
— Правильное решение, — кивнул он. — Парни заговорят, и у ФБР появятся вопросы к профессору, помогут и канадские коллеги. А кто страховал русскую?
— Неизвестно, — сказала Стефани. — Полицейские увидели драку мотоциклистов с двумя штатскими и полицейским. Побежали туда. Мотоциклисты скрылись, а у оставшейся троицы нашли оружие, фальшивое удостоверение и значок полицейского.
— А эта мисс не так проста, — заметил Бергман. — Надо ее найти. Кстати, Маргарет что-нибудь говорила о своем Рони?
— Что они в Чикаго.
— А ты можешь сварить мне борщ? — спросил Дубицкий. — Чертовски хочется наваристого, со свининкой, русского борща. На хлеб намазать хрен, а в борщ настоящую сметану положить. Мечтаю уже лет пять, — смущенно признался он. — Ты, вообще, что-нибудь кроме этих разных салатов готовить умеешь?
— Я готовлю то, что идет вам на пользу. А сейчас пора принимать таблетку.
Ева налила в стаканчик воду.
— Я уже не раз умирал и воскресал, — продолжал откровенничать Кузьма Кузьмич, — а жить так, как сейчас, ей-богу, просто не хочется. Постоянные боли, слабость, да еще все постоянно чешется. С ума сойти можно. — Он помолчал. — Я никогда не спрашивал, а ты, естественно, не говорила… Аляска оставил тебе что-то за работу?
— Разумеется, — кивнула Ева. — Кроме этого ваша еженедельная зарплата. Я вполне довольна.
— После моей смерти все, что у меня есть, будет принадлежать тебе. Будь моя воля, я бы сделал наследницей Федора тебя, но не могу, — вздохнул он.
— А вы считаете, я заслужила это?
— Ты же знаешь, Федор всегда поступал по-своему. Я-то надеялся, что в семьдесят он перестанет быть мужчиной в постели, но ошибся. Он дочку родил. Сумасшедший. Скорее бы все закончилось. Правда, потом такое начнется… Маманя-то стервоза, таких поискать надо. Дочка, может, тоже мегерой выросла. Хотелось бы ее увидеть. Но Аляска запретил даже говорить про нее, я слово дал и вот уже двадцать лет слово это держу. А еще хотелось бы морды тех увидеть, на кого в архиве материал есть. Ну ладно. Долина Долиной, а ты тоже внакладе не будешь. Тоже неплохо заживешь после моей смерти. А помру я скоро. — Кузьмич улыбнулся. — Сделаю все, как велел Аляска, и хватит.
Ева не моргая смотрела на него. Прозвучал вызов сотового. Выслушав звонившего, Ева нахмурилась. Буркнула:
— Ладно, пусть пока будет так, как есть. — И отключила телефон.
— Поклонник? — полюбопытствовал Кузьмич.
— Можно сказать и так, — кивнула она.
— Да не смущайся. Пора уже мужчину завести, детишек народить. Я тебя не оставлю, — заверил Кузьмич. — Поверь, я не такой бедный, каким кажусь. — Полковник подмигнул Еве.
— Что нашла о Пиранье? — спросил Рони сидевшую за компьютером Кет.
— Почти ничего, — пожала она плечами. — Нашла убийство одного японца в Детройте. Пятилетней давности. Убили стрелой с ядом и бросили в ванну с тремя пираньями. Убийство не раскрыто. У японца ничего не похищено. Никто ничего не видел.
— Немного, — разочарованно вздохнул Рони.
— Знаешь, — неожиданно сказала Кет, — Маргарет, кажется, влюблена в тебя. А ты?
— Что я?
— Ты к ней как относишься?
— А тебе, собственно, какое дело до наших отношений? — уставился он на нее.
— Хорошо, что говоришь «наших», — засмеялась Кет.
— Слушай, Кет, не лезь в мою жизнь. Понятно? — непривычно жестко проговорил Рональд.
— Мне это давно понятно, а вот Флэйд желает знать о твоем отношении к Маргарет.
— Джим? Ему-то что за дело? Ты серьезно?
— Не веришь, спроси его. Когда, кстати, они приедут? — Она посмотрела на часы.
— Ревнуешь? — подмигнул Рони.
— Глупый вопрос. Просто немного волнуюсь.
— Я не помешаю? — открыв дверь, спросила Маргарет.
— Нет, — улыбнулась ей Кет и попросила: — Подмени меня. Сейчас должны подъехать туристы из Балтимора. Оформи их, пожалуйста, а я пойду освежусь.
Проходя мимо здания большого офиса, Кет услышала русскую речь.
— Здесь ее нет, — говорил в телефон парень. — Мы уже три часа тут ошиваемся.
Кет присела на ступеньку, разулась и начала растирать ногу.
— Понятно, — сказал парень. — И сколько нам тут сидеть?
— Чего говорит? — подошел к нему плешивый мужчина в шортах.
— «Ждите, должна появиться», — парень отключил телефон.
— А мне нравится тут! — кивнул плешивый. — И озеро, и вообще место клевое. Пиво просто класс.
Кет решила проверить, говорят ли эти двое по-английски.
— Извините, — обратилась она к парням, — вы не могли бы помочь мне дойти до офиса? Я работаю здесь…
— Конечно. Куда вас нести? — с акцентом, но в целом правильно отозвался плешивый.
— Просто поддержите и все, — улыбнулась Кет.
— Чего она хочет? — спросил парень.
— Она работает здесь. Давай поможем, заодно…
— Что с тобой? — подбежал к Кет Рони, выходивший из небольшого магазинчика рядом.
— Ногу подвернула, — подмигнув, ответила Кет. И шепнула — Один из них говорит по-английски, я попросила помочь мне.
— Извини, парень, — подошел к нему плешивый, — мы тут пытаемся найти нашу знакомую. Ты ее не видел?
Он показал фото Ирины.
— Я — нет, — взял фото Рони. — А ты? — показал он Кет.
— Она утром была, — помолчав, сказала Кет. — Уехала с каким-то мужчиной на мотоцикле. Заправили полный бак.
— А вы не слышали, куда? — забирая фото, спросил плешивый.
— Нет. Хотя… Мужчина вроде говорил, что до Сант-Клауда доедут не останавливаясь.
— Докуда? — переспросил плешивый.
— Сант-Клауд, — отчетливо повторила она.
— Понятно и спасибо, — кивнул плешивый и побежал к автостоянке, на бегу вытаскивая телефон. Парень не отставал от него.
— Чего это ты отправила их в Сант-Клауд? — удивился Рони.
— Там помощник шерифа — Остар Груд. Не знаю почему, но он просто ненавидит русских. Проверит гостей по полной программе, и мы очень скоро узнаем о них все.
Ирина и Флэйд уже были в машине, они ждали Рони, чтобы где-нибудь пообедать. Позвонила Кет.
— А как думаешь, они из ФСБ или бандиты? — спросил Флэйд, когда Кет рассказала о встрече с русскими.
— Вели себя развязно и только один говорил по-английски. С акцентом, но вполне прилично. Второй явно преступник. Но мы скоро все о них узнаем.
— Спасибо вам, — вздохнула Ирина. — Если бы не вы… В Москве меня пытались убить, здесь — захватить. Стреляли… — Ирина устало покачала головой.
— Но ведь ты не на экскурсию ехала. Какова твоя цель? — поинтересовался Флэйд.
— Я хочу повидать одного человека, — ответила Ирина. — В прошлый приезд все казалось ясным и понятным. Но потом возникли вопросы, и я неожиданно вспомнила об этом человеке. Уверена, он может объяснить многое. Я не могу найти его. Он богат, но живет без гражданства. Не знаю, на чем зацепил его Алясин, но он помогал тому во всем. У Алясина было какое-то невероятное чутье на золото, это помогало ему избежать тюрьмы. Откупился. Потом сумел получить разрешение на мытье в одиночку. Именно так он вышел на залежи золота в Долине. И купил ее. Тут тоже есть какая-то тайна, до две тысячи десятого года производить разработку для мытья золота было запрещено. У него было два надежных человека — адвокат Курович и еще один, Кузьма Кузьмич Кузьмин. «Три К», как звал его Аляска. Если Курович работал за деньги, то «Три К» — человек и так богатый. Жив он или нет, этого я, к сожалению, не знаю, но приехала, чтобы попробовать отыскать его.
— Жив, — сказал Флэйд. — Иначе бы вас так не встречали. А кто знает о том, что вы поехали к нам с определенной целью?
— Сотрудник ФСБ капитан Завин… Еще моя знакомая, подругой я ее назвать не могу. Да, — припомнила Ирина, — я проговорилась одной очень неприятной особе. Кстати, она знакома с Марецким. — Тумина слегка покраснела.
— Значит, знали трое, — не обратил внимания на ее смущение Флэйд. — В ФСБ сделали бы проще — не выпустили бы вас из Москвы.
— ФСБ заинтересовано в этом «Три К». У него может находиться собранный адвокатом Аляски Куровичем архив, который содержит компромат на очень многих высокопоставленных людей.
— Итак, ищем «Три К», — подытожил Флэйд.
— Я могу спросить, надеясь на честный ответ? — пристально посмотрела ему в глаза Ирина. — Почему вы помогаете мне?
— Вы видите меня? Я живой. Можете ущипнуть, я скривлюсь от боли. Я скоро женюсь на Кет. И все это благодаря Капитану И не я один обязан ему жизнью в самом прямом смысле этого слова. Мы привыкли отдавать долги. Недавно мы обратились к нему по одному вопросу, он сообщил нам о твоем приезде и попросил помочь. Так что мы просто исполняем просьбу нашего русского друга. Кроме этого, мы по заказу одного типа тоже разыскивали наследницу. Моего друга Рональда дважды пытались убить. Убит врач и охранник той же клиники, оба во время разговора с Рони. Сам он был ранен во время покушения на Фальконга.
— Давайте на «ты», Джим, — попросила Ира.
— О’кей, Ирен, — улыбнулся он. — Я несколько раз называл тебя на «ты», но реакции никакой, и я подумал…
— Знаешь, Джим, я, наверное, впервые в жизни по-настоящему напугана, — призналась Ирина, — и подумываю, не вернуться ли в Москву.
Флэйд закурил и некоторое время молчал.
— Это дело твое, — наконец сказал он. — Отговаривать тебя мы не можем. Только я знаю случаи, когда людей убивали, не зная, что они решили все прекратить.
— Привет, — подошел к машине Рональд. — Пора бы и пообедать.
Из микроавтобуса с прицепленным домиком на колесах за детективами и Туминой внимательно следили двое.
— Это она, — уверенно проговорил индеец.
— Откуда она знает этих парней? — удивленно спросил водитель.
— Ставь машину. Ночуем здесь. Будем наблюдать, чтобы не упустить малейшей возможности. Пиранья предупреждал…
— Хорошо, — согласился водитель.
Маргарет глядела в окно.
— На кого так внимательно смотришь? — подошла к ней Кет.
— Видишь дом-прицеп…
— И что? Белый водитель и индеец…
— Они остановились потому, что она тут. Смотри, у индейца трубка длинная. Из такой стреляют отравленными иглами.
— Ты предупреди Ирину, а я выставлю эту пару отсюда.
Кет вышла из офиса и остановилась у прицепа.
— Извините, — улыбнулась она, — но согласно правилу третьему мы не имеем возможности давать место под дом-прицеп. Это будет мешать парковке. Территория принадлежит нам, поэтому, будьте любезны, уезжайте.
— Мы заплатим за стоянку, — начал было водитель, но Кет не стала его слушать.
— А на каком основании вы будете платить? — строго спросила она. — Это будет равносильно даче взятки. Поэтому уезжайте, иначе я вызываю полицию.
Буркнув проклятие, водитель кивнул.
— Копов нам еще не хватало.
— Она здесь, — сказал в телефон индеец, когда фургон отъехал, — но нас выгнали. Нельзя там стоять.
— Пиранья будет недоволен, он хочет знать, где объект каждую минуту, — коротко ответил абонент.
— Он будет это знать, — заверил индеец.
— Вот та парочка, — сплюнув жевательную резинку, кивнул на идущую на скорости машину рослый полицейский.
— Жмут под сто миль, — усмехнулся офицер. — Тормози их, но осторожнее, парни могут быть вооружены.
Полицейский, сняв с предохранителя кольт, махнул рукой и встал так, чтобы машина была чуть впереди него.
Затормозив, плешивый улыбнулся.
— Извините, мы что-то нарушили?
— Оба из машины, руки на крышу, ноги шире плеч. При попытке сопротивления закон позволяет открывать огонь на поражение, — предупредил полицейский.
— Чего им надо, Кучерявый? — спросил парень.
— Из машины чтоб вышли, руки на крышу, ноги шире плеч. Дернемся, пули получим, твою мать.
Оба вышли из машины.
— У молодого ствол! — крикнул офицер и, исчезнув вперед, ударил прикладом парня по голове. Тот рухнул на асфальт.
— Дернешься — пристрелю, — ткнув стволом между лопаток второго, предупредил полицейский и начал обыскивать задержанных.
Кет слушала отчет полицейского.
— …и глушители на стволы. Один по нашему не говорит, второй молчит. Да, еще у них две фотографии одной и той же женщины. Я забрал фото, к протоколу приобщать не буду. Спасибо тебе за информацию, Кет. С нас причитается.
— А как их фамилии?
— Астинов Леонид — тот, что плешивый. Второй — Губин Семен. Наглый, ему, скорее всего, прилично перепадет. Шериф приехал, а он не любит грубиянов.
— Значит, Астинов Леонид и Губин Сергей, — записывая по-русски, уточнила она.
— Так оно и есть, — подтвердил полицейский.
— Тут еще кое-что… — сказала Кет. — Двое на джипе и прицеп-домик на колесах. У индейца белое перо и трубка для плевка-выдоха стрелкой с ядом. Трубочка в левом рукаве. Стрелы — в вороте слева. Уехали полчаса назад в сторону озера, могли остановиться не доезжая милю.
— Белый Сокол! — воскликнул полицейский. — Его техасцы разыскивают. Он убил ковбоя с ранчо Войтера. Томагавк кинул, грудь прорубил. И ушел. Но теперь хоть примерно знаем, где они. Виски готовь. — Он засмеялся. — И пожарь птицу. Уж больно у тебя хорошо выходит. Спасибо еще раз.
— И тебе, Вильямс, — сказала Кет. — А фотографии перешли нам.
— К вам Эрул поехал, он и отдаст. Парень нормальный, ему можно доверять.
— Расходимся, — сказал индеец, когда они остановились у озера. — Со мной тебе опасно. Ты эту мисс не прозевай, они сюда вроде всей компанией собирались. Стрелять не вздумай, — предупредил он. — Я к озеру, может, искупаться захочет. — Он криво улыбнулся.
Сделав три шага, обернулся. Плешивый вытащил винтовку и вставил обойму.
— Я же говорил — не стреляй, — вздохнул индеец и достал узкую трубочку.
Плешивый вздрогнул: в приклад вонзилась маленькая стрелка.
— Протри хорошенько, — посоветовал Белый Сокол. — Яд действует восемь часов.
Плешивый натянул рукавицы, вытащил иглу-стрелу и бросил в кусты. Проклиная все индейские племена, начал осторожно стирать капельки на прикладе.
— Краснозадый! — бросил он вслед индейцу. — Я тебе это припомню!
Увидев, что индеец скрылся из вида, лег на крышу домика, прижал приклад к плечу и начал медленно водить стволом. Заметил сидевшую на раскладном стульчике русскую.
— И что же ты такого сделала, что за тобой такая охота идет.
Услышав шум приближавшейся машины, слез и сунул винтовку под закрепленную на задней части домика резиновую лодку. Пистолет спрятал в густой траве. Показался джип полиции. Узким лезвием выкидного ножа плешивый проткнул заднее колесо домика и спрятал нож.
— Что случилось? — остановив машину, спросил сидевший за рулем.
— Колесо пробил, — вздохнул плешивый.
— Документы! — потребовал полицейский и вышел из машины.
На дороге показался еще и полицейский «бьюик».
— Джумс Бульяро… А где твой красномордый дружок? Вроде вы вместе в Техасе шалили. Руки за голову и не дыши, — направил он пистолет на Джумса. — Обыскать.
Водитель пошарил под лодкой и присвистнул:
— Винтовка!
Офицер обернулся. Плешивый воспользовался этим и вырвал у обыскивавшего его из кобуры пистолет. Дважды выстрелил. Офицер и водитель упали. Полицейский, чью руку захватил плешивый, обхватил его сзади за горло. Джумс, сунув руку с пистолетом назад, снова нажал на курок. Отбросил вскрикнувшего полицейского и вытащил из травы свой пистолет. Офицер, лежа, дважды выстрелил. Пуля попала плешивому в правое плечо. Он, сморщившись, качнул головой. Собрав силы, заполз под машину, прикрывшись попавшейся курткой полицейского.
Послышался рокот подлетавшего вертолета.
«Курсанты рейнджеров, — вспомнил плешивый. — У них рядом тренировочный лагерь».
Сделав полукруг, вертолет снизился. На землю спрыгнули трое. Один подбежал к офицеру, двое других побежали к озеру и увидели следы.
— Мокасин! — крикнул один. — Белый Сокол. Мы за ним.
— Как там, живые есть? — спросили в громкоговоритель из вертолета.
— Два трупа, а тех сейчас посмотрю, — отозвался полицейский.
— Мы к озеру, вы снимите мундиры, — скомандовал офицер из вертолета. — Вы отдыхающие. Заметите его — вызывайте. Белый Сокол — опытный боец.
Вертолет, крутнувшись, пошел по направлению к зоне отдыха. Плешивый облегченно вздохнул.
Оставшиеся у трейлера снова стали осматривать площадку.
— Куртка полицейского и шорты? — Курсант усмехнулся и поднял снайперскую винтовку. — Ведь он не нужен живой, босс?
— Не нужен, — послышался в наушниках голос офицера.
Плешивый осторожно поднял пистолет, поймал на мушку присевшего курсанта. И тут из вертолета хлопнул выстрел. Пуля попала бандиту в лоб. Курсант от неожиданности свалился на землю.
— Все в порядке, — сказал офицер. — Молодец. С курткой шорты не носят. А я его и не заметил.
«Копы, — понял индеец. — Среди отдыхающих будут искать». Он перевернулся на живот и уткнулся в песок.
— Вон он, — кивнул один из подходивших к пляжу курсантов. Оба были в плавках.
— Чего делать будем? — спросил парень покрепче. — Он наверняка вооружен, могут пострадать люди. Помнишь правило ноль восемь? Исключать при задержании возможность ранений окружающих.
— Чуть не так, но в целом правильно, — усмехнулся второй, худощавый блондин. — Девушка, — упав рядом с пышнотелой женщиной, он засмеялся, — надеюсь, вы не замужем?
— Чего надо, парень? — приподнялся лежавший рядом с ней могучий мужчина с волосатой грудью и отбросил его на индейца.
Курсант растерянно замер. Блондин, не давая индейцу шевельнуться, крикнул:
— Наручники!
Пришедший в себя курсант, вытащив из пакета пистолет и наручники, бросился к ним.
— Уйди или продырявлю! — ткнул он рукой с пистолетом в сторону остановившегося амбала.
Индеец извернулся и пяткой ударил сидевшего на нем в поясницу. Сбросив его, сыпанул горсть песка в глаза подбежавшего курсанта. Амбал, что-то выкрикнув, метнулся вперед, ударил головой индейца в живот и сразу же нанес удар кулаком в лоб падающего преступника.
— Вымой ему глаза! — крикнул он жене, кивнув на присевшего курсанта. — Жив? — спросил мычавшего от боли блондина.
— Поясница… — простонал тот. — Вчера на тренировке…
— Секунду.
Ухватив руками за подмышки, амбал поднял пострадавшего и резко встряхнул.
— Ой мама! — взвыл тот. И тут же, тряхнув плечами, пошевелился. — Прошло! — весело заорал он и бросился к индейцу.
— Минут пять еще в нокауте будет, — заверил амбал.
Индеец неожиданно вскочил, в прыжке нанес удар ногой ему в подбородок, вырвал из ворота стрелу и зажал в кулаке. Дважды ударили пистолетные выстрелы. Индеец упал мертвым. Курсанты посмотрели на амбала. В его руке был револьвер.
— Я фермер, — сказал он. — Коня кулаком кладу, а этот краснокожий — крепкий парень.
— Его живым брать надо было! — воскликнул блондин.
— У него ядовитые стрелы и трубка, — кивнул на разжавшийся кулак индейца амбал. — Царапина — и ты труп. Извините, парни, но я не хотел, чтоб кто-то умер.
К ним бежали четверо курсантов с офицером.
— Что там? — нервно спросила Ирина.
— Индейца и его напарника убили, — ответила Кет, — но они, точнее, плешивый убил троих. У плешивого снайперская винтовка и пистолет, у индейца две отравленные стрелы и трубка. И твоя фотография у обоих.
— Меня убьют, — обреченно прошептала Ирина.
— Но сначала им придется убрать нас, — сказал подошедший Флэйд. — А я жениться хочу и пару-тройку малышей завести.
— Один скоро будет, — смущенно шепнула Кет.
Подошел Рони.
— Надо уезжать. Индеец куда-то дважды звонил, но куда — не узнать, тот телефон просто уничтожили.
— А кто тут? — спросила Кет. — Может, я останусь…
— Останусь я, если вы не против, — сказала Маргарет.
— Она справится, — заявила Кет.
— Не одна, — качнул головой Рони. — Надо вызывать кого-то.
— Лоград и Кубинец уже здесь, вон они, — показал Флэйд на подъехавший джип.
— Что с тобой? — подошел к сидевшей у телевизора Еве Кузьмич.
— Россию показывали, — вздохнула она. — Вы же знаете, я родилась в Биробиджане, потом родителей убили, а меня — в детский дом. Там и нашел меня Аляска. Называл наследницей…
— Потому что твой отец был еврей, — пояснил Кузьмич, — а он не любил евреев. Но тем не менее ты получила образование и, как я думаю, неплохо живешь. Но ты в последнее время довольно часто говоришь о наследстве, — с огорчением заметил он и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Я думала, если не я, то моя дочь… Но Аляска считал меня племянницей, а с родней, говорил, я детей не делаю. Да ладно вообще-то!
Поднявшись, она подошла к Кузьмичу и, обняв, поцеловала в щеку.
— Зато у меня есть вы, добрый, чуткий и очень хороший дедушка.
— Спасибо, милая, — подобрел Кузьмич.
— Помнишь Кузьмича? — неожиданно спросил Дед.
— Как не помнить! — засмеялся Горец. — Он, считай, Аляску и сделал.
Дед кивнул.
— Оказывается, живой Кузьмич-то. Где-то в Америке прижился. Мне тут позвонили и привет передали. А чтоб я не сомневался, фото в почтовый ящик бросили. — Он вытащил фотографию. — Постарел, понятое дело… Признаешь? Я все понять не мог, кто так хорошо про Долину знает. А тут вон как повернулось…
— Ты что же, думаешь, за наследницей он стоит? — удивился Горец.
— Уже не думаю, — проворчал Дед, — уверен в этом. Он, старый волчара, все это мутит. А ведь я его из-под медведя раненого вытащил. Ай да Кузьмич, мать его за ногу.
— Не верю я в это, — решительно качнул головой Горец. — Даже если ты прав, на кой хрен ему себя высвечивать да еще и фотку присылать? Не Кузьмич воду мутит, хотя и не в стороне от этого дела. Он выполнит то, что ему Аляска поручил.
«Это мы еще поглядим», — подумал Дед.
— Наконец-то, — поздоровавшись за руку, довольно улыбнулся Соломон, невысокий худощавый мужчина с бородкой. — А я уж решил, что вы передумали.
— Давай сразу к делу, — длинноволосый здоровяк по прозвищу Геракл уселся напротив хозяина. — Кто тут особенно против и от кого чего можно ждать.
— Эу! — воскликнул Соломон. — Я предупреждал, что войны не нужно, и вызвал вас не для того, чтоб вспомнить девяностые. Пока отдыхайте, завтра с утра поговорим.
— Слушай, Соломон Рудольфич, — недовольно начал детина в камуфляже, — мы не отдыхать приехали.
— Закрой ротик, мальчик, — остановил его Соломон. — Иначе я тебе язык укорочу. Надеюсь, повторять мне не придется.
Улыбнувшись, он вышел. «Камуфляж» посмотрел на напарника.
— Это как понимать? Я что, должен слушать этого…
Третий из приехавших усмехнулся:
— Я на твоем месте поберег бы язычок.
В комнату вошла молодая женщина с подносом.
— А вот и ужин! — потер руки Геракл. — Надеюсь, тетушка Сара нальет нам чего-нибудь. — И шагнул навстречу вошедшей.
— Не особо облизывайтесь, воины, — насмешливо проговорила появившаяся следом за девушкой пожилая сгорбленная еврейка. — Тетя Сара — это я. Полагаю, двух бутылок коньяка и ящика пива вам хватит, чтобы отметить возвращение на родину. А это Кристина. Руки распускать не советую. У нее черный пояс по карате.
Адам позвонил Соломону, чтобы убедиться — посланцы прибыли на место.
— Они готовы на убийство? — напрямую спросил Соломон.
— Обижа-аете, Соломон Рудольфович, — протянул Адам. — Они готовы на все. Но не советую форсировать события. Пока мы держим ситуацию под контролем и, кто наследница, кажется, знаем. Но именно это и мешает принять меры по ее устранению. Да, есть и еще причина, но уверен, что очень скоро все разрешится.
— Надеюсь на это и я, — сердито сказал Соломон, — но почему-то до сих пор не прочитал ни в одной из газет о кончине этой назойливой журналистки. Она что, все еще жива?
— К сожалению, да, — нехотя признал абонент. — У нее неожиданно оказались телохранители. Мы потеряли…
— А мне плевать, что и кого вы потеряли, — взорвался Соломон. — Даю тебе два дня. Если твои люди не справятся, буду вынужден уволить тебя.
— А коньячок французский! — оценил Геракл. — И пиво самое то. Обожаю «Тинькофф». А вы чего-то заскучали? — наливая по новой, оглядел он приятелей.
— Да вроде мы ехали сделать работу, получить деньги и быстро вернуться, а тут какой-то мужичишко, божий одуванчик, ля-ля разводит, да еще грозится отрезать мне язык, — злобно проговорил парень в камуфляже.
— Не делай поспешных выводов, — предупредил его Геракл. — В этих краях всем правит золото, тот, у кого его больше, имеет право на все. И прими совет: побереги язык. Соломон Рудольфович очень не любит, когда его перебивают. Мне, например, сейчас просто не хватает бабы, — осклабился он. — Все остальное стерпится. А что бы ты хотел, Гриф? — посмотрел он на одного из сидевших за столом.
— Того же, чего и ты, — засмеялся тот. — А Удав не в настроении. Может…
В дверях появилась тетя Сара.
— Господа воины, на ваш вкус. Выбор за вами. Не беспокойтесь ни о чем. Они абсолютно здоровы. Прошу, дамы. — В комнату вошли четыре красивые, с хорошими фигурами молодые женщины.
— У меня настроение поднялось, — засмеялся Гриф.
— А у меня не только настроение, — поддержал его Садист.
— Да я, собственно, ничего не хочу, — качнув головой, сказал сидевший у камина Прокофьич. — Это Дед, братик мой, желает заполучить чертову долину. А ведь там нужно памятники ставить, а не золото копать. — Посмотрев на икону, перекрестился.
Старый якут вздохнул.
— Грехи СССР нас вроде бы и не касаются. Золото там большое пойдет. Ну а что вперемешку с костями, так Колыма через подобное прошла уже давно. Место так и называлось — «Долина смерти». Видать, где кровью обильно полито, и золотишка лежит много. Завсегда из-за золота убивали. Но ты не из-за костей и черепов, пулями пробитых, не хочешь вскрывать Долину. Ты знаешь, что там…
— Хватит! — крикнул Прокофьич.
Хотел что-то сказать, но пуля, пробив стекло, вошла ему в переносицу. Он грохнулся на пол. Якут, мгновенно присев, на карачках пополз к двери. Обернувшись, посмотрел на труп хозяина, потом головой толкнул дверь и замер — голова ткнула пустоту. Он несмело поднял глаза. Последнее, что увидел — ствол пистолета с глушителем.
— Обыщите все хорошенько, — приказал мужчина в шапочке-маске. — Меня интересуют письма, телеграммы, номера телефонов. И адреса. Все адреса. Время есть.
Он взял бутылку, понюхал и удивился:
— Самогон, а без запаха.
Приподняв руку, Росомаха показал четыре пальца и бесшумно пополз. Все последовали за ним. Росомаха остановился, в руке у него появился эластичный шнур с петлей на конце. Остальные вытащили ножи. На пригорке приподнялся человек с АКМСУ. — А я думаю, где часового оставили, — усмехнулся Росомаха.
Старший в камуфляже внимательно следил за обыском. Когда работа была закончена, скомандовал:
— Забирайте все. Исчезаем.
Один за другим трое скрылись за дверью, и тут послышался приглушенный вскрик. Старший вскинул автомат, полоснул длинной очередью по окнам. На его шею упала петля. Захрипев, он выронил автомат.
— Отпускай, — крикнул Росомаха.
Потерявшего сознание старшего группы быстро и надежно связали. Росомаха дал ему понюхать нашатырь. Тот, фыркнув, тряхнул головой.
— Жив, милый, — похлопал его по щеке Росомаха и заклеил рот связанного скотчем. Потом склонился к Прокофьичу. Прошептал: — Припоздали мы. — И выматерился. Услышав звук мотора, криво улыбнулся: — Ну, Дед теперя устроит поминки.
В комнату вошел Дед. Все поняв, шагнул к связанному и вытащил нож.
— Нет, Дед, — схватил его за руку Росомаха, — надо узнать, от кого и на кой приходили.
Связанный что-то промычал.
— Освободи рот, — велел Дед.
— Режь, дедуля, — облизав губы, усмехнулся старший группы налетчиков. — Я ни хрена не скажу. А тебе недолго жить осталось.
— Значит, герой… — прошептал Дед. — Когда все расскажешь, я тебя буду еще трое суток убивать. Пакуйте его и на заимку ближнюю. — Присев около брата, заговорил: — Странно все как-то. Я ж тебя все время придурком считал. Пару раз даже грохнуть хотел, чтоб не мешал. Ты же, старый хрен, многим жизнь спас, а тебя — раз и, как белку, пулей в голову. Хорошо хоть не мучили. — Он вздохнул и встал, закрыв брату глаза. — Я найду всех, кто хоть как-то причастен к этому. Найду. — Дед подошел к Росомахе: — В общем, вот что… Сделай так, чтоб все знали, что помер он от инфаркта. И заключение, и все остальное, чтоб было как надо. Ежели хоть кто-то прознает, что Феликса убили, разбираться не стану, всех на китайские горшки посажу.
Горбясь, он вышел.
Приехав на заимку, Дед сразу приступил к допросу:
— Фамилия, имя, отчество…
— Да иди ты, сука старая, — плюнул ему в лицо пленник.
Подошла Анна и вытерла Деда.
— Ладно, — кивнул он, — несите китайский горшок. Через десять минут в очко пролезет крыса. Ты почувствуешь боль и начнешь говорить. Через пятнадцать минут она будет грызть желудок. Боль адова. Будешь просить убить тебя. Говорить ты начнешь через две минуты. За семь минут я узнаю все, и восемнадцать минут тебя будут грызть внутри. Потом кровь пойдет изо рта и носа и ты сдохнешь. Несите горшок.
— Я все скажу! — испуганно завопил пленник. — Меня послали Песковатские. Им нужен адрес твоего внука.
— Привязывайте, — велел Дед.
— Я все скажу! — продолжал вопить пленник.
— А мне уже неинтересно, — вздохнул Дел.
Налетчика посадили на железную табуретку с приваренной к ней клеткой, в которой металась большая крыса.
Сиротин, срезав масленок, положил в уже полное ведро. «Хорошо набрал», — подумал он, но, увидев еще три, присел и замер.
— Там они, — тихо говорил мужчина. — Мы должны взять, сколько успеем, за пятнадцать минут. Вы держите бульдозеристов, вы — монтирщиков.
Послышался шорох удаляющихся шагов. Поднявшись, Сиротин увидел шестерых вооруженных обрезами мужчин в масках, вскинул двустволку и ударил из обоих стволов. Перезарядив ружье картечными пулями, выстрелил в ноги стоявшего в стланике. Тот упал. Левое плечо Виталия обожгла горячая боль, и он присел за кустом, но, услышав впереди мат и звуки ударов, вскочил. Матерясь, Марецкий молотил кулаками сразу двоих.
— Один вправо ушел! — крикнул Сиротин.
— Никуда он не ушел! — откликнулся бородатый бульдозерист. — Мы его тут добьем или в ментовку полуживого все ж сдадим?
— Лучше живых в ментовку, — сказал Марецкий. — Но одному уже все равно. Виталий ему в шею всадил. Сам-то ты как? — обернулся он к Сиротину.
— Плечо вскользь, — махнул рукой Виталий. — Хорошо, я за грибами пошел. А то бы…
— Да уж, давненько на наш участок не нападали.
— А ведь там никого! — спохватился второй бульдозерист и, схватив двустволку, побежал вниз по склону сопки к отвалам.
— Ты вот что, позвони Князю, — сказал Анне Дед. — Он наверняка про этих самых Песковатских в курсе. Пусть говорит, кто такие и с чем их сожрать можно. Про брата ни полслова. Просто скажи, интерес, мол, Дед к этим самым Песковатским имеет. Большой интерес.
Когда Анна связалась с Князем, Дед взял параллельную трубку. Выслушав ее, Ваныч сказал:
— Я понял. Сегодня вылетит Поп и все про этих козлов растолкует. Хотя нет, — передумал он, — Малыш полетит, у него там дела есть. А чего это Дед вдруг ментами интересоваться начал?
— Менты, значится, — положив трубку, вздохнул Дед. — Вот кто интересоваться Мишкой начал. Внук им нужен. Поэтому и собрали все письма и бумажки. Схвати они братана, он бы сдал… Выходит, хорошо, что убили. И в тайге сызнова бандюки появились. Марецкий со своими — молодцы. Надо сказать, чтоб отметили мужиков. Ну премию какую дали и отпуск оплачиваемый. Ведь Сироту даже подранили трохи. Да… Не пойди он по грибы, была бы кровь на участке. Марецкий просто так не дал бы золотишко хапнуть. Брата похороним завтра. Никого звать не стану. Сами закопаем и помянем… А ведь не жаль мне его. Даже вроде как доволен я тем, что узнал, кого интересую. Значит, все ж фигура я на этой доске, — усмехнулся он. — Но надо решать, как быть и что делать. Я ж помереть скоро могу, уже шестьдесят два. Но пока, тьфу, тьфу, тьфу, — плюнул он через левое плечо, — ни на что не жалуюсь. Но сколь годков мне еще отпущено? Может, завтра кто пулю всадит. Меня ж ненавидят все… Вот ты как ко мне относишься? — спросил он Анну. — Не боись, правду говори.
— Правду? — посмотрела она на него. — Боюсь я вас и ненавижу. Боюсь, потому что страшный ты человек, Дед. Даже имени у тебя нет, Дед и Дед. А ты не думал, каково мне, матери, сына не видать? — На ее глазах появились слезы. — Постоянный страх — вдруг прознают, чей он внук. А еще, — она опустила голову, — я молодая, здоровая баба, а мужика не имею уже сколько…
— У всех вас одно на уме, — вздохнул Дед. — Я же предлагал, поменяй фамилию и выходи замуж, за кого пожелаешь.
— А сын как же? Дай мне с ним уехать! — упав на колени, взмолилась Анна. — Никто знать не будет, чей он внук. Он фамилию поменяет…
— Хрен те! — прорычал Дед. — Мишаня последний из фамилии моей! Нету более никого, тока от него мой род продолжиться может. Знаешь, почему у брата не было никого? Ему в девятнадцать лет шатун когтями мужское хозяйство вырвал. Он выжил, первое время все покончить с собой желал. Но потом вроде смирился. А погиб из-за своего двоюродного внука. Ищут Мишку, ты понимаешь, дурища, али нет?! — орал он. — Потому как нет у меня места, куда больнее вдарить можно. Я смерти не боюсь, только Бога молю, чтоб дал возможность Мишку вырастить. Ну пока он для жизни такой не созреет. Счас вид, ипть чего делается. Бьют и убивают кого ни попадя. И сами менты, вона, вовсю пуляют. Любого счас похоронить запросто можно. Никто и не спросит…
— Отдайте мне Мишу, — стоя на коленях, поклонилась Анна. — Ведь у вас не вырастет он хорошим человеком. При живой матери без нее растет… Отдайте мне сына, Афанасий Прокофьевич.
— Гляди-ка ты, — усмехнулся он. — И по имени-отчеству вспомнила. А что ты Мишке дать сможешь? — Схватив ее за волосы, подтянул к себе. — Ты ж ни специальности, ни образования не имеешь. Что ты ему дать-то сможешь? — И брезгливо оттолкнул.
Анна бросилась к стене, на которой висела двустволка.
— Патроны в патронташе, — подсказал Дед. Она достала два патрона с жаканами. Закрыла стволы и взвела курки. — Зазря жакан вставила, — качнул он головой. — Промахнуться можешь. Картечь серьезнее. Штук пять войдет — и больно, и умереть можно. Перебьет артерию какую, и привет. Токо вот ты о чем не подумала, — усмехнулся он, наливая себе в стакан молока. — Ну прибьешь ты меня сейчас, а далее что? Где Мишка, ты понятия не имеешь. И к тому же в тюрьму тебя посадят. Лет восемь дадут. Да и парни мои жить тебе не дадут. Не потому, что я по жизни отец им родной. Может, они меня более, чем ты, ненавидят. Но я деньги большие плачу и потому нужен. Опять же здешняя милиция их не трогает. Снова заслуга моя. А ты не тяни, — снова налив молока, кивнул он. — Чем дольше думать будешь, тем тяжелее убить. Точно говорю. Вот у тебя и слезы появилися, и страх, что посадят. Ну и меня ты, понятное дело, страшишься: изобьет ведь. Да пальцем не трону! Может, и права ты. Хреново, наверное, пацану без родителей. И дед его бандит. Но я ведь о нем думаю. Вот ты бабенка видная, но замуж никто не зовет. Почему? Меня боятся.
Анна заплакала, опустила ружье и села на пол.
— Да не реви ты, — вздохнул Дед. — Слезами тут делу не помочь. Ты мне вот что скажи. Ежели меня убьют, что ты делать станешь?
— Сына, Мишку, искать, — плача, ответила она.
— И где ж ты его искать-то мыслишь?
— Буду твоих мужиков опрашивать, кто-нибудь да скажет…
— Навряд ли, — с грустью сказал Дед. — Ежели меня не станет, разбегутся все в разные стороны и, конечно, каждый попытается кусок пожирнее ухватить. Кровушки немало прольется. — Он надолго замолчал. — В общем вот что, — решительно заговорил он снова. — Как токо меня прибьют, тебе сразу привезут адрес сына. Никому, слышишь, никому не говори, где вы будете. Там есть дом, машины и деньги. Магазин, который записан на твое имя. Конечно, не миллионы выходят, но хватит на жизнь тебе и сыну. Мой счет на твое имя переведут. Так что не мучь себя, а просто погоди трохи. Как токо эта канитель с Долиной закончится, сына я отдам. Уедешь, может, кого настоящего найдешь. Слово мое верное, ты это знаешь. Как токо с наследницей все понятно станет, поедешь к Мишке. Гостинцев ему от деда привезешь. Точнее от дедушки.
Он поднялся и подошел к сидевшей на полу Анне. Она, вздрогнув, сжалась.
— Ну вот те нате, — усмехнулся Дед и, кряхтя, опустился рядом, попросил: — Принеси кагорчику, что так просто сидеть. А ведь ты меня действительно пристрелить хотела! — неожиданно захохотал он. — И знаешь, я впервые испугался. Думаю, сейчас дура-баба пальнет — и все, конец мне. И мысля дурацкая в голове — больно, когда убивают, али нет. Неси кагорчику-то, — слегка толкнул он ее локтем. Она с мокрыми глазами испуганно и удивленно смотрела на него. — Где кагор-то, говорю, едри твою мамашку?
Анна, поднимаясь, уронила ружье. Дед поймал и осторожно спустил курки.
— А вы не сердитесь? — тихо спросила она.
— Не-а, — качнул он головой. — Конечно, делать так боле не след, но я понял, что ради сына ты на что угодно пойдешь. Просто поверь, не могу я сейчас сказать тебе, где он. Брат не от инфаркта помер. Пристрелили его. Это я велел про инфаркт говорить. Но как с наследницей вопрос ясен станет, поедешь к сыну. Слово даю свое. Да неси ты кагор! — заорал он. — Прям тут и выпьем.
Услышав звонок, Соломон Рудольфович сам открыл дверь. На пороге стоял наряд милиции.
— К вам позавчера приехали четверо мужчин, — сказал старший лейтенант. — Мы бы хотели проверить их документа и узнать, кто они и откуда.
— Так я удовлетворю ваш интерес, господа милиционеры, — улыбнулся хозяин. — Действительно, у меня были гости. Как раз позавчера. Знакомые охотники. Они привезли мне куропаток, убитых на охоте. Могу вам показать. — Соломон пригласил милиционеров войти. — Заодно убедитесь, что в моем доме я, Сара и горничная Кристина. И более, заверяю вас, никого.
Милиционеры вошли.
«Это кто ж такой наблюдательный?» — подумал он, взглянув на окна соседнего дома.
Когда милиционеры ни с чем ушли, этот же вопрос, но уже вслух, повторил Геракл, первым выбравшийся из подпола. При этом заметил:
— A y вас там, кстати, отлично.
— Этот дом строил мой дед, — пояснил Соломон. — Он был уверен, что война с Китаем неизбежна, вот и устроил скрытое бомбоубежище.
Судя по всему, это мало интересовало гостей.
— Позволю вам напомнить, — сказал Геракл, — мы солдаты и прибыли для выполнения задания…
— Вы наемники, — жестко поправил его Соломон. — И будете ждать, когда мне будет удобно, чтобы вы сделали свою работу.
— И как долго ждать? — раздраженно спросил Садист.
— Ты что-нибудь слышал о Деде? — едва сдержавшись, заговорил Соломон. — Уверен, что нет. Поступим вот как. Сегодня вас Кристина выведет потайным ходом в город. В каком-нибудь баре присядьте рядом с отмечающими что-нибудь старателями. Желательно, русскими. Заверяю вас, вы обязательно услышите о Деде и поймете, кто наш противник. Он господин части тайги Хабаровского края и Якутии. Его люди и на Колыме вес имеют.
— Да все я понял, — улыбнулся Малыш, — растолкую Деду. Про наследницу он тоже наверняка спросит, что отвечать?
— А черт его знает, — почесал затылок Князь. — Все, что говорили, фуфлом оказалось. Тумина сначала написала, что могила дочери Аляски есть, потом опровержение дала и уехала. Ее пришить хотели. И с фээсбэшниками она толковала. А перед этим какая-то баба у нее была, они там дрались. Потом девчонка нарисовалась. Кто, не знаем. Охранники говорят, и баба, и девчонка баксами платили. Потом стрелков мертвых у аэропорта Внуково нашли. Марецкий кому-то в Штаты фотку Туминой выслал. Любовь у них намечается. — Он усмехнулся. — Только зря Капитан старается, бортанет она его. Поклонников у нее вагон и пара автобусов. За ней такие тузы ухлестывают… Ладно. Самолет у тебя через два часа. Давай кати.
— Как, кстати, мадам Антонова? — спросил Малыш.
Князь пожал плечами.
— Не знаю, что у них произошло, но Вика переехала к дяде, ну к менту этому. Уже три дня у него.
Антонов в который раз пытался поговорить с племянницей.
— Ну, чего ты молчишь? — постучав в дверь комнаты, спросил он. — Что у вас там произошло? Надька тоже не желает говорить. Вика!
Подошла жена.
— Со мной тоже о матери не хочет говорить.
— Может, ты чего знаешь? — покосился на нее Андрей.
— Если б знала, — вздохнула Оля, — сказала бы. Мой тебе совет — поезжай к Надежде и выпытай у нее все. Случилось что-то серьезное. Вика собирается лететь в Хабаровский край, к Сиротину.
— Что? — поразился полковник.
— Езжай, поговори как брат с сестрой.
— Придется.
Полковник, тихо ругнувшись, ушел на кухню.
— Вика, — позвала Ольга. — Ты есть будешь?
— Да, — ответила девушка. — А дядя Андрей…
— Он на кухне. Злой! Твоей мамане, чувствую, достанется. Сейчас я принесу поесть.
— Не понимаю, что случилось, — раздраженно говорил Песковатский-отец. — Почему группа молчит, ничего не докладывает?
— Я сам ничего не понимаю, — недовольно признал сын. — Группа одна из лучших. Тут вообще много странного. Брат Деда умирает от инфаркта, падая, ударяется виском о какой-то штырь. Врачи поставили диагноз — инфаркт. Получается, что Прокофьича напугали и он умер от инфаркта. Но почему они ничего не взяли, как было приказано?
— Скорее всего, группа нарвалась на людей Деда, и ее положили. Это территория таежных бандитов.
— Отец, — удивленно посмотрел на него сын, — ты так спокоен… Что-то произошло, чего я не знаю?
— Кое-что, — самодовольно кивнул Валентин Викторович. — Наследница, считай, у нас в кармане, а следовательно, архив тоже.
— Я чего-то пропустил? — раздраженно спросил сын.
— Не пропустил, а упустил, — гневно поправил его отец. — Тумина в США, а до этого она имела беседу с сотрудником ФСБ капитаном Завиным.
— ФСБ тут ни при чем, — покачал головой Филипп. — Кто-то еще охотится за Туминой и пытается ее убить. Может, наследница. Я говорю о настоящей, а ты поставил на Антонову. Тебе просто понравилась ее мама? — насмешливо спросил Филипп.
— Так ты знаешь? — удивился отец.
— Я был в отеле, и охранники мне кое-что рассказали. Сейчас не надо выбивать информацию, заплати и будешь знать все. Как я понял, Тумина и Антонова не поделили мужчину. Интересно, кого?
— Марецкого, — услышал он в ответ.
— Снова этот Марецкий!
Филипп вскочил, но быстро взял тебя в руки.
— Интересно, кого предпочитает он?
— Ну неужели ты думаешь, что Тумина выберет бывшего заключенного, разжалованного офицера? У нее куча поклонников, а тут бомж, бывший зэк. Для Антоновой главное, что в данное время Марецкий работает с золотом, хотя он нравится ей как мужчина. Сейчас важно, чтобы Тумина не нашла архив. Иначе все пойдет прахом, и тогда хоть стреляйся. Не в тюрьму же идти. Советую и тебе над этим подумать.
— У меня немного другое мнение на этот счет, — возразил Филипп. — Да и на твоем месте я бы не торопился с выводами. В конце концов, у тебя опыт, связи плюс деньги. Можно запросто устроить себе роскошную жизнь на каких-нибудь островах. На худой конец объявишь себя врагом российской демократии, заявишь, что пытался бороться с этой властью всеми возможными способами. Любая организация экстремистов примет тебя в советники. В общем, выбор широкий.
— Ты забыл, что я стар для подобных игр. Я отыграл свое, теперь просто хочу дожить в России, но в условиях, которые я в конце концов заработал. Не важно, каким путем. И все было бы именно так, если бы не этот чертов Аляска. Он послал Куровича на Кавказ, и тот собрал сведения обо всех, кто помогал ваххабитам деньгами, бензином, оружием.
— Каждый зарабатывает, как может. Лишь бы побольше ухватить денег. Этому ты учил меня с детства. И я, если бы благодаря тебе не стал ментом, был бы бандитом. Хотя одно другому никак не мешает, даже наоборот. Ты на сто процентов веришь Антоновой? — спросил Филипп.
— На сто процентов я не верил никогда и никому, поэтому до сих пор живой и на свободе. Так же делаешь ты, и тебе это помогает.
— А все-таки?
— Не знаю, — помолчав, вздохнул отец. — Есть одна деталь, что ли, которая заставляет верить. В общем, это скоро станет известно точно. Только бы не вернулась Тумина. Архив в США, и Тумина не успокоится, пока не найдет его. У нее там имеются ангелы-хранители, но кому-то она мешает. Очень надеюсь, что этот кто-то сумеет достичь результата, который устроит и нас.
— Валентин Викторович, — заглянула в кабинет молодая женщина в мини, — к вам полковник Артемьев.
— Вот нелегкая принесла, — проворчал Песковатский-отец. — Подожди в соседней комнате, — кивнул он Филиппу.
— Я могу пригласить господина Артемьева? — спросила она.
— С каких пор российских офицеров мой секретарь называет господами? — Песковатский звучно хлопнул ее по тугим ягодицам.
— Но вам, Валентин Викторович, нравится, когда я обращаюсь к вам «господин генерал», — лукаво улыбнулась она.
Через пару секунд в комнату стремительно вошел плотный, с усиками полковник милиции. Не дожидаясь приглашения, сел и достал сигареты.
— Выпьешь? — спросил Песковатский.
— С удовольствием, — кивнул полковник.
Хозяин налил две рюмки. Полковник, не чокаясь, опрокинул коньяк в рот. Закурил.
— Что с тобой, Аркадий? — отпив глоток, внимательно посмотрел на него Песковатский.
— Да много чего, и все неприятное.
Полковник хотел взять бутылку, но Песковатский задержал его руку.
— Говорить о плохом лучше трезвым. Итак, что случилось?
— Дед знает о твоей группе, — сообщил Артемьев. — Он наводил справки о тебе у Князя.
— Князя? — удивленно переспросил Песковатский. — А откуда это известно тебе?
— У меня там есть свой человек. Он и стуканул. Сегодня в Хабаровск улетит Малышев Андрей. Собственно, у него несколько имен, но известен он как Малыш. Предан Князю и боготворит Аляску, хотя, разумеется, лично его не знал. Верит, что дочь Аляски, то есть наследница, есть и поможет старателям-одиночкам собраться для работы и не рисковать, моя золото без разрешения и попадая периодически под бандитов, как это было с другом известного вам Марецкого. Он и еще двое, так называемое артельское звено, мыли золото, на них напали. Двое погибли, а друг Марецкого вспомнил Чечню, где был старшим лейтенантом, взорвал себя и нескольких бандюг. Есть неточная информация о том, что Марецкий знает того, кто остался живым. Поэтому вполне возможно продолжение истории. И еще. Помните захват заложников в Питере?
— Конечно, — кивнул Валентин Викторович. — Но при каких тут Марецкий?
— Он награжден орденом за мужество, — продолжал Артемьев. Заметив недоумение на лице Песковатского, кивнул: — Объясню. Он поехал в Питер на похороны друга. На Лисьем Носу был он и еще трое, один из них Сиротин. Они вступили в бой с террористами, благодаря им число жертв было намного меньше. Тогда погиб Исмаилов. Обо всем этом до сих пор молчали, но сейчас подписан указ о награждении Марецкого орденом, остальных — медалями за отвагу. Вот так, господин генерал в отставке.
— Заткнись, — буркнул Песковатский.
— Я хочу предупредить, что возможны неприятности у вашего сына.
«Я убью этого гада», — катая, желваки шепнул, стоя за дверью, Филипп.
— Не знаю, что с ней, — раздраженно говорила Надежда. — Может, выросла и желает жить со своим беспризорником Сиротиным. Я пыталась с ней разговаривать, чем это кончилось, ты знаешь. Почему ты не прогнал ее, не отправил домой?
— Только потому, — сухо ответил Андрей, — что очень за нее беспокоюсь. Я ее никогда такой не видел. Она все время плачет, но я очень надеюсь, что она успокоится и я все выясню.
— А что ты хочешь выяснить? — недовольно спросила сестра. — Тебе мало моих объяснений?
— Ты что-то скрываешь. Например, свое посещение Туминой в отеле.
— Тебе это Вика сказала? — разозлилась Надежда.
— Значит, и Вика была у нее, — пробормотал Антонов. — Теперь я начинаю кое-что понимать.
— И что же ты начал понимать?! — взорвалась сестра.
— Я все пойму, когда поговорю с Викой, — огрызнулся полковник и вышел из комнаты.
— Значит так, братик, — сквозь зубы процедила Надежда и взяла сотовый.
— Перестань, Виктория, — весело смеялась Ольга. — Ты наследница этого авантюриста Аляски?
— Я бы тоже смеялась, — вздохнула Вика, — если бы так мне не сказала мама. Теперь я думаю, что именно поэтому погиб в Америке папа. Ну тот, которого считали моим папой.
— Но это невозможно, — растерянно пробормотала Ольга. — Надька не была знакома с Аляской. Хотя… — она нахмурилась. — Нет, — тут же снова качнула головой, — этого не может быть!
— Чего не может быть? — быстро спросила Вика.
— Потом, — нахмурилась Оля и, взяв сигарету, закурила.
— Вы курите, когда очень нервничаете, — заметила Вика. — О чем вы не хотите мне говорить?
— Придет Андрей и, возможно, скажет.
Ольга глубоко затянулась.
Антонов, остановив машину, подошел к ларьку.
— Пачку ЛМ, — протянул он деньги.
Продавщица, молодая женщина, взяв деньги, отсчитала сдачу и положила на тарелку. Андрей качнулся, попытался развернуться, но начал падать.
— Помогите! — испуганно закричала продавщица. — Мужчине плохо! — К ларьку подбежали двое патрульных. Присев, один крикнул.
— Он ранен! Кровь на спине! Вызывай «скорую»!
— Слушаю, — взяла сотовый Ольга. — Кто говорит?
— Ваш муж, полковник Антонов, тяжело ранен, — услышала она. — Его доставили в больницу на Пятницкой.
— Еду! — крикнула Оля.
— Что такое, тетя Оля? — метнулась к ней Вика.
— Андрей ранен!
— Я с вами!
— Позвольте получить должок, — осклабился Тарзан. — Я пиво брал… Не договорив, он ткнулся головой в стену соседнего киоска и рухнул. На затылке было пулевое отверстие.
— Да он сигареты покупал, — плача, говорила продавец ларька. — Вдруг вздрогнул и начал падать. Я и закричала.
— А что видели? — спросил мужчина в штатском.
— Как полковник падал, — всхлипнула она. — А потом подбежали двое в форме и…
— А перед тем? — остановил ее оперативник. — Машина какая-нибудь, мотоцикл или просто прохожий?
— Парень шел, — вспомнила женщина. — Здоровый такой. Он остановился, руки в карманах были. Куртка такая… плащевка.
— Рост парня?
— Да я ж говорю, здоровый такой. И знаете, хлопки были. Ну как будто шампанское открывали.
— Сколько было хлопков? — спросил оперативник.
— Два, — уверенно сказала женщина.
— Тарзан пулю получил, — покрутил головой старший лейтенант. — Странно. Обычно таких бутылкой по голове, ну ножом…
— У него ПМ, — сообщил оперативник, обыскивавший труп. Понюхал ствол. — Стреляли недавно. А не в Антонова ли? — спросил он подошедшего майора. Аккуратно выщелкнул обойму. — Два патрона. И в полковника стреляли два раза. А вот и еще находка, — нащупал он в заднем кармане джинсов глушитель. — Точно, Тарзан Антонова ранил.
— Эксперты скажут, — прервал его догадки майор. — А сейчас давай все связи Тарзана, — он посмотрел на лейтенанта. — Ты участковый, должен знать.
— Знаю я эту гоп-компанию, — кивнул участковый. — Есть у меня среди них дятел. Правда, за так ничего не говорит, а за пол-литра поет, как соловей, но не врет.
Из операционной вышел доктор.
— Как он? — со слезами подскочили к нему Вика и Ольга.
— Жив ваш полковник, — улыбнулся хирург. — Повезло ему. Одна пуля вскользь по правой лопатке прошла. Он, видно, падать начал и полуразвернулся. Другая попала в левый бок, но жизненно важных органов не затронула. К нему сейчас нельзя, крови много потерял. Приходите послезавтра, может, разрешу.
— Но хотя бы увидеть его можно? — взмолились женщины.
Вбежала Надежда, схватила доктора за рукав.
— Как он? Жив? Господи, доктор, что с Андреем?
— Живой, — осторожно отнял он ее руки он своего халата.
— Слава богу, — прошептала Надежда.
Плача, к ней подошла Виктория. Они обнялись.
— Вот те хрен с пушкой! — недоумевал Князь. — Кто же полкана подстрелил? И Тарзана хлопнули. Погоди… — поглядел он на Попа. — Про Тарзана надо выяснить, кому эта животина помешать могла. Надо же, пулю на него потратили. Да патрон дороже его стоит! Пушку где он хапнул? Ручками, ножами помахать любил. Умел махаться. А тут пушка. Но если полкана сделал он, какой чмо заказ ему дал? И потом замочил. Хреновина какая-то. По такому случаю и нас могут потянуть, так что Мильсона в курс сразу введи.
— Так он уже звонил, — сказал Поп. — Удивлен до не могу. Хотя сейчас кого только не мочат. Вон журналюгу отоварили. Подъехал, бедолага, домой, а его поклонники с букетом ждут. Правда, видать, цветочки на могилу приготовили. Отпинали его, еле живой. Но полкана мочить — это уже перебор.
— Жив мусор, — войдя в комнату, сказал рослый парень. — Крови потерял многовато, а так ничего опасного. У нас там шкура работает, полы трет, вот она и позвонила.
Князь кивнул и снова удивленно спросил:
— Неужели Тарзан в полкана стрелял? С кем он последнее время крутился?
— Да его со шкурой пару раз видели. Не из путан, приличная вроде дамочка. Почирикают минутку, и в разбег. Наводчица, наверное. На Тарзане две хатенки. На ура взял. Хапанул прилично. Он же гоп-стопник по жизни.
— Но какой кретин его на полкана натравил? — продолжал недоумевать Князь. — Потом сам, видно, и Тарзана положил. Кому-то полкан тропинку перешел по-крупному.
— Малыш улетел? — поинтересовался Поп у парня.
— Ага, — кивнул тот. — Правда, мусора его трясли долго. Все швы прощупали. Малыш спокойно вел себя. В общем, улетел.
Князь продолжал говорить о том, что его сейчас занимало.
— У Песковатских, похоже, неприятности начнутся. Дед не простит смерти братана. Наверняка что-то задумал. А допрашивать он умеет. Не было случая, чтоб ответа не получил. — Князь мрачно усмехнулся. — Кого-то его парни хапнули, ну а узнать, кто послал, для Деда плевое дело. Не зря он Песковатскими интересовался.
— А если Дед к нам обратится? — спросил Поп.
— Что ж, Песковатским давно пора кровь по-крупному пустить, — сказал Князь.
— Нас любой расклад устроит. Из-за Туминой голова и болит, — признался Песковатский-старший. — Хорошо бы ее там грохнули.
— У меня такое чувство, что кто-то из ФСБ решил подставить журналистку. Найдет архив, ее уберут. А не найдет, все равно уберут, — сказал Филипп. — Почему ФСБ так спокойно засветило Тумину? Обычно так не делают. Так что, когда она сдохнет, вопрос времени. Интересно бы знать, кто из бывших решил ее подставить?
— Почему подставить, а не использовать?
— Похоже ты прав, — помолчав, буркнул отец. — Там наверняка очень хотят получить архив. Помнишь, когда одного из бывших взяли и второго прихватили, несколько самоубийств среди офицеров было.
— Помню, — кивнул Филипп.
— А вот про «Три К» никто не помнит. Был такой профессор. Историк. Антисоветчик вроде. Но его не прессовали особо, он не призывал к свержению или чему-то подобному. И про Князя что-то не слышно. Вроде и вор в законе, и авторитет имеет, но как-то не светится нигде, ни на одной сходке, которые мы в последнее время накрывали, не был. Нюх звериный, наверное. Может, что-то знает такое…
— Да тебе-то что до этого? — непонимающе спросил сын. — Нам нужна наследница и архив. Собственно, это одно и то же. Я склонен верить Антоновой, но вопросов все равно полно.
Выслушав сына, Песковатский-старший согласился.
— Нам лучше верить Антоновой. Даже несмотря на то что история с ее мужем выглядит более чем нелепо. Ведь как получается… Она забеременела, он девять месяцев не обращал на это внимания, а потом взял и погиб. Хотя если верить полиции США, в аварии его вины нет. В его машину врезался наркоман. Вроде и убийство. Но если предположить, что из-за рождения дочери, то почему тянули. Главное, никто не может сказать, что видел Антонову вместе с Аляской хоть раз.
— Я недавно вот что вспомнил, — сказал Филипп. — Бурундук незадолго до смерти говорил про какую-то девчонку из Биробиджана. Аляска вроде бы спас детдомовку и с собой в Штаты увез. А у нее потом родня нашлась, хочет бабки Аляски получить, детдомовку ту к наследнице пристроить. Она наверняка имеет свои планы относительно наследства Аляски. — Он неожиданно рассмеялся. — Сколько же наследниц уже появилось в России!
— Да мы сами из каждой русской женщины, родившей в Штатах дочь, делали мать наследницы, — не удержался от смеха и отец.
— А вот ты бы хотел, чтобы Антонова получила наследство Аляски? — спросил Филипп.
— Только не Надька! — хохотнул Валентин Викторович. — Вика меня бы устроила, особенно при погибшем дяде. Если полковник будет жив, то все это быстро закончится. Он не позволит Вике…
— А его никто спрашивать не станет, — не дослушал отца Филипп. — Слушай! А не Надежда ли Сергеевна заказала своего брата?
— Она бы сделала это раньше, — возразил отец. — Это не она. Полковник перешел кому-то дорогу и получил то, что давно заслуживает. А с Антоновой не все понятно, но пока будем держаться ее версии. Аляска всегда был непредсказуем. Но все же главное — архив Куровича. Долина — это большие деньги, но архив — это жизнь. Спокойная до того дня, когда призовет Господь. Я очень хочу умереть своей смертью.
В коридоре больницы Антонову остановила полная женщина в белом халате. Разговор с ней привел Ольгу в смятение. Кивнув, она стремительно вышла на улицу.
— Но почему он ничего не говорил, — садясь в машину, шептала она.
Резкий автомобильный сигнал заставил ее инстинктивно нажать педаль тормоза. Идущий на приличной скорости «форд» врезался в ее «десятку». Машину отбросило на встречную полосу, и она задела маршрутное такси.
— Мама! — вбегая, крикнула Вика. — Тетя Оля в аварию попала! У нее тяжелые травмы. Вот номер телефона больницы.
— Поехали! — рванулась к двери Надежда.
Пока они ехали, кто-то успел сообщить о несчастье Антонову. Он застонал, попытался подняться и потерял сознание. Позвали врача. Он пришел в ярость.
— Кто за язык тянул! Срочно капельницу, а мне успокоительного, черт бы вас всех подрал! Медики называются.
— Как она, доктор? — спросила Вика.
Он взял ее под руку.
— Положение тяжелое, множественные ушибы и переломы. Сотрясение мозга. Конкретно мы можем что-то сказать примерно через полчаса. Сейчас ее обследуют, но ваша мама будет жива и скорее всего все обойдется.
— Это жена моего дяди, — вздохнула Вика. — Он ранен и тоже в больнице. Полковник милиции. А тетя Оля… — Девушка заплакала.
Подошла Надежда.
— Извините, — тихо спросила она, — а где это произошло?
После разговора с Марецким Ирина поспешила поделиться новостью с матерью.
— Господи, Ирка! — обрадовалась звонку дочери женщина. — Как ты там?
— У меня все нормально, — торопливо сказала Ирина. — Раньше не могла позвонить, была занята. Ты, мама, не волнуйся, все будет хорошо.
— Ну как же не волноваться? Тут тебя уже почти похоронили. Твои коллеги такое говорят…
— Мама, — не дала продолжить ей Ира, — во-первых, никому не говори о моем звонке. И ради бога, не слушай никого. У меня есть защита, я в полной безопасности. А теперь главное. Ты горевала, что я старая дева и никому не нужна, а тебе очень хотелось бы понянчиться с внуком или внучкой. Так вот, мне сделали предложение, правда, по телефону Я дала согласие. Скоро я стану Ириной Николаевной Марецкой. Тебе нравится фамилия Марецкий?
— Погоди, — подвинув газету, нацепила очки мать. — Как ты сказала? Вот тут написано: «Марецкий Виктор награжден орденом…»
— Это он! — весело крикнула Ирина. — Разве я могу отказать орденоносцу?
— А почему по телефону предложение? Где он сейчас, этот герой? — всхлипнула мать.
Герой в это время садился в вагон пассажирского поезда.
— Вернешься, отпразднуем! — крикнул кто-то из провожавших.
— Надоело это ожидание, — раздраженно говорил Геракл. — Когда дело?
— Когда Соломон Рудольфович даст команду, — не без иронии ответил Садист. — Хотя не от него это зависит. Нас послал Тугар-паша, он и команду отдает. А Соломон просто хозяин явочной квартиры. Меня беспокоит то, что работа предстоит в тайге. Ведь никто из нас ее не знает.
— А почему не в городе? — спросил Гриф. — Я почти уверен, что это Хабаровск, и все будет вери мач, господа. Кстати, кто куда поедет отдыхать? Получим очень приличные деньги.
— Да не боитесь вы, воины, — сказал Соломон, выходя из соседней комнаты. — Дело обычное. Приехали, постреляли и уехали. Это будет на хуторе. Там семья в большом, окруженном забором доме. Войти просто, ну а уйти еще проще. Единственное, что опасно, стрелять они умеют. Так что действовать надо аккуратно.
— И когда? — спросил Геракл.
— А вот этого я не знаю, — признался Соломон. — Как сообщат, так и поедете. Вас Кристина повезет. Она и войти поможет. Ее знают. Ну, разумеется, постарайтесь не светиться в дороге. Такси возьмете, а таксиста — того… — Он сделал рукой вполне понятный жест.
— И как же мы впятером на такси поедем? — спросил Садист.
— Так водителя же… — Он повторил свой жест. — В общем, время подойдет, все обговорим подробно.
— Кто они такие? — пыхнув трубкой, спросил Дед.
— Песковатские? — прикурив, улыбнулся Малыш. — Отец — бывший генерал МВД. В отставке уже почти два года. Сын Филипп — офицер внутренних войск. В Чечне воевал. Потом там скандал вышел, говорят, из-за него осудили какого-то офицера. Песковатский по пьяному делу на чеченку полез, а потом, когда его чеченцы чуть не прибили, стрелять начал. Один десантник вступился, так его же потом и обвинили, мол, по мирным жителям стрелял. Он, офицер этот, на Колыме сидел. Говорят, его специально подальше отправили.
— Погодь, паря, — остановил его Дед, — уж не Капитан ли энто? Его фамилия Марецкий?
— Точно, — кивнул Малыш. — А вы его знаете?
— Ты энти свои выкания брось, на хрен, — недовольно проговорил Дед. — У нас, паря, тайга, здесь под Богом все ходим. Нет господ, чтоб выкать. Понятно? А тя как кличут-то?
— Малыш…
— Да по имени! — уточнил Дед.
— Леонид, — ответил Малыш.
— Так вот чего, Ленчик, — вздохнул Дед, — ты, паря, как Князь говорит, лихой и драки не боишься. Значится так. У меня к те разговор сурьезный имеется. Энто мы наедине обсудим. — Он покосился на сидевших за столом мужиков и возившуюся у плиты Анну. — Ну так что Песковские…
— Песковатские, — поправил его Малыш.
— Нехай будут как я говорю. Им чаво надо было туточки? С какого лешего они братана мово прибили и якута Михаську? Бумаги искали. Значится, как я понял, внук им мой нужен, Мишка. Иначе меня не прижать. Получается, что они вроде как про наследницу Аляски чтой-то прознали?
— Почему вы так думаете? — не понял Леонид.
— Ну хрен с тобой, выкай, — разрешил Дед. — Горбатого токо могила выравнит. Если б они про дочь Аляски не знали, на кой леший им меня за горло брать? С какого будуна-то?
— Я не совсем вас понимаю, — признался Малыш.
— Тупой ты, паря, мать твою веником из крапивы, — недовольно проговорил Дед. — Если б наследницу эти Песковатские не знали, ну что она вскоре объявится, на кой им меня за горло брать? Они внука мово ищут. Потому что нет для меня никого дороже Мишаньки. Четыре годика мальцу, а смышленый уже, — вздохнув, улыбнулся он одними глазами. — А энти Песковские серьезные мужики али так, пристегни-отстегни?
— Он генерал в отставке, — повторил Малыш. — Сын во внутренних войсках был, сейчас в УБОП работает. Майор. Тварь конченная. Может, помнишь, тут недавно загуливали и своего, если раненый был, добивали?
— Как не помнить, — кивнул Дед.
— Песковатский-младший их сюда и нанимал.
— Вона как. Значится, противник сурьезный.
— Серьезный, — подтвердил Малыш.
— Ну пусть сунутся, сучары, — усмехнулся Росомаха. — Мы и не таких серьезных обламывали.
— Цыц, едрена бабуся, — остановил его Дед. — Так что делать надобно? С братаном я неплохо придумал. Инфаркт, мол… А Песковские энти ломают уши, куда парни ихние подевалися. Но ведь по новой могут бойцов послать. К кому?
— К тебе и пошлют, — сказал Якут. — Хотя нет, они наверняка в курсе, что один ты не бываешь. Анку попытаются прихватить, подумают, что она не может не знать, где внук твой.
— А она что, не знает? — Малыш посмотрел на женщину. Та, опустив голову, выскочила из дома. — Понятно… Значит, для вас внук смысл жизни, а женщина, которая ему жизнь дала, так, служанка, не более. А парнишка, вообще, слово «мама» знает?
Дед ударил кулаком по столу.
— Ты, паря, прежде чем рот открыть, думай!
— А я всегда говорю, что думаю, — усмехнулся Малыш. — Кому не нравится, предъявите, могу ответить. Тут, я вижу, только ваше слово верное, остальные должны слушать и соглашаться, чтоб в немилость не впасть. Вы, барин, их кнутом поучаете или как?
Дед побагровел от ярости.
— Заткнись! — привстал Якут и выхватил нож.
Малыш, отскочив в угол, вырвал из левого рукава финку.
— Хватит! — махнул рукой Дед. — Ты не своей смертью помрешь, — сказал он глядя на гостя.
— А я не собираюсь на пенсию жить, — Леонид сунул нож обратно в рукав. — Не в жилу мне вот так с вами сидеть. Короче, отваливаю я. Что Князю передать?
— Не торопись, Ленчик, — усмехнулся Дед. — Ты парень горячий, ну энто от молодости и от желания мужиком быть. А ты убивал кого? Ножиком бил? — кивнул Дед. — Ловко ты его в рукаве содержишь. На его внимания не обращай, — кивнул он на Якута. — Они часто меж собою цепляются. А тепереча вот чо я те сказать хочу. Ты меня вроде как обидеть пожелал. Барином назвал. А не ведаешь, что в десятку попал. Мои предки энти края осваивали с Хабаровым вместе. Токо потом мой прадед вместо того, чтоб в Китай уйти, здеся против красных пять лет оборону держал. А дед воевал с фашистами. Я не смог, мал был, но золотишко вместе с зэками мыл. Заместо армии тюрьму прошел. Тамачки, собственно, и Аляску узнал. Ты вот как мыслишь, наследница в натуре имеется али просто разговоры одни?
— Есть наследница, — кивнул Малыш. — И Песковатские что-то о ней знают, а это уже хреново. Им Долина нужна, сам понимаешь. Ну а что касается внука, зря ты мать сына лишил. Прятать его надо было вместе с ней.
— А совета я не спрашиваю, чтоб потом винить некого было. И не лезь ты в дела энти, — едва сдержавшись, сказал Дед.
— Она тебя скоро ненавидеть будет. Врага хуже, чем мать, обиженная за ребенка, тебе не найти. Зря ты не хочешь меня услышать. В общем, извини, но я все-таки поеду.
— Ты остаешься, — едва слышно сказал Дед. — Не забыл, что у меня к те разговор имеется?
— Забыл, — признался Малыш. — Если разговор есть, тормозну немного.
— Ты мне нравишься.
На губах старика мелькнула страшноватая улыбка. Заметив это, Леонид ответил:
— А ты мне нет. И я не баба, чтоб нравиться. Слышал я, что Дед — мужик классный, правильный во всем, а оказалось… — Малыш махнул рукой. — Сам я мать рано потерял. Ее пьяный фраер на машине сбил. Я его двенадцать лет искал. Нашел. Дали мне восемь. Отсидел пять, вышел по амнистии. В общем, зря ты сына с матерью разлучил. Знаешь, как я ненавидел того гада…
На этот раз Дед смолчал. «Насчет внука и Анки он правильно говорит, — думал он. — Моя маманя под автоматы бросалась, когда за мной солдаты приехали. Прикладом ее тогда остановили. После этого слегла и меня уже не дождалася».
— Анна! — позвал он.
Через минуту она вошла в комнату, тихо спросила:
— Чего принести?
— Собирайся, — буркнул он. — К Мишке поедешь. Пять минут на все про все.
Вскинув голову, она обожгла его вспыхнувшим счастьем взглядом и выскочила из комнаты.
Соломон давно ждал звонка, но содержание разговора было и неожиданным, и пугающим. Звонивший говорил на иврите и приказал отложить планировавшуюся операцию, так как главная акция переносится в Москву.
— У тебя в Москве есть люди с опытом киллера? — спросил абонент.
— Нет, — сразу ответил Соломон. — У меня и тут нет, поэтому мне и прислали опытных воинов. Но отправлять их в Москву…
— Найди киллера, который сработает в Москве, — настойчиво повторил звонивший. — Пиранья говорит, что это нужно сделать срочно, не более чем в три дня.
— Но, — растерянно начал было Соломон, — как же я…
— Три дня, или сдохнешь сам, — зло бросил абонент и отключился.
Соломон испуганно вздрогнул.
Троица детективов с удовольствием слушала разговор Ирины с Марецким.
— Я вернусь скоро, и ты немедленно поведешь меня в загс. Я просто очень, очень хочу быть твоей женой. Я люблю тебя и согласна стать Марецкой. Устроюсь в районную газету и буду постоянно с тобой, где бы ты ни был. Почему ты молчишь?
— Просто слушаю твой голос, — улыбнулся Виктор. — И очень хочу поцеловать тебя. Я люблю тебя, Ирина. Слышишь? Я люблю тебя!
Кет тихо переводила их слова.
— На свадьбу, надеюсь, нас пригласят, — улыбнулся Рони.
— Обязательно, — перейдя на английский, заверила Ирина.
— Ни разу не был на свадьбе у русских, — засмеялся Флэйд. — Но слышал странное выражение: «Какая свадьба без мордобоя». Это действительно так? — Ира рассмеялась.
— В старину родственники жениха делали вид, что хотят отбить невесту, довольно часто из шоу это превращалось в рукопашную схватку. Заверяю, у нас подобного не случится!
На берегу было непривычно многолюдно и шумно, отмечали годовщину открытия пляжа.
— Это она, — сказал бледный мужчина в очках.
Лежавший рядом мулат с биноклем кивнул:
— Милая женщина и виновата только в том, что подобралась слишком близко к архиву Куровича.
— Нам обещали хорошие деньги за эту журналистку Кстати, сколько она платит этим детективам?
— Знаешь, Бейер, — вздохнул мулат, — ты наемник до мозга костей. Заплати тебе за мою смерть, ты также спокойно готовил бы покушение на меня. Но я не ты. Мою мать спас от болезни Аляска и ничего не потребовал от моего отца. Тебе незнакомо чувство благодарности, так что извини. — Он прижал ствол к боку. — Сейчас ты прикуешь себе руку наручником к рулю. Я не хочу стрелять в тебя, не заставляй меня передумать.
— Ты с ума сошел, Ритган, — пробормотал Бейер, — Аляска уже двадцать лет мертв.
— Вставай, — приказал мулат. — Иди к машине и сделай так, как я сказал. Иначе я для начала продырявлю тебе колено левой ноги, затем правой. Криков не услышат. Там весело, шумно, — кивнул он на ярко освещенную часть берега.
Бейер попытался пинком выбить пистолет. Мулат нажал на спуск. Пуля вошла чуть выше левого колена. Взвыв, бледный упал. Мулат выстрелил в другое колено и вытащил из кармана телефон.
— Интересно, кому я понадобился, — услышав звонок, пробормотал Рони.
— Наверху, — сказал Мулат, — один из наемников Пираньи. Ему нужна смерть русской. Причину не знаю, но Аляска спас мою маму и я не хочу выполнять…
— Ты можешь подождать меня? — перебил его Рони. «Жду» — услышал он и кивнул Флэйду: — Я наверх. Там киллер.
— Я подстрахую…
— Нет, я пойду один. Этот человек знает номер моего телефона, и голос мне показался знакомым. Уведи Ирен.
Мулат подошел к джипу и ткнул стволом в перемотанную поверх брючины левую ногу Бледного. Тот, застонав, открыл глаза.
— Сейчас придет человек, и мой тебе совет, по-хорошему расскажи ему все. Иначе я…
Вздрогнув, он упал лицом вперед. Под лопаткой торчало оперение стрелы. Вторая стрела вошла в шею прикованного к рулю Бледного.
Рони быстро поднялся по выбитым в скале ступеням, увидел стоящий джип. Остановился и присел. Затем лег, стараясь на фоне темнеющего неба увидеть того, кто мог находиться на скале. Появился человек с луком. Подойдя к машине, положил лук и вытащил нож.
— Замер! — крикнул Рони. — И не шевелись, а то пристрелю.
Лучник, прыгнув, закатился под машину. Рони вскочил. Из-под машины блеснула вспышка выстрела. Рони упал, ткнулся лицом в землю. Лучник осторожно вылез из-под джипа и, держа оружие в вытянутой руке, пошел к Рони. Он не видел, что сзади появился человек и, пригибаясь, бесшумно двинулся за ним.
Подойдя к Рони, лучник наклонился и неожиданно получил сильнейший удар в голень. Рони вскочил на ноги и увидел бегущего к нему человека. Вскинув руку, выстрелил. Человек, на секунду опередив выстрел, упал и зло заорал:
— С ума сошел! — это был Флэйд. — Я думал, он тебя ранил! А ты, кретин чертов, чуть не всадил мне пулю!
Он подбежал к Рони, связывавшему ремнем руки рослого индейца.
— Это он звонил?
— Тот, что у машины, — кивнул на джип Рони.
Ирина никак не хотела уходить с пляжа.
— Рони и Флэйд просили, чтобы ты зашла в домик, — требовательно повторила Кет.
— Хорошо, — наконец согласилась Тумина. — Пойду помогу Маргарет. Не провожай. — И направилась к себе.
Неожиданно откуда-то сбоку появился плотный мужчина. Ирина отшатнулась, рука с ножом прошла перед ее животом. Мужчина, резко развернувшись, хотел нанести режущий удар, но по пояс голый парень, прыгнув, бутылкой ударил его по голове и пинком сбил на землю. Подбежала Кет.
— Все в порядке, — улыбнулся парень, надевая наручники нападавшему. — Я Боб. Рони просил присмотреть за вами, но я увлекся пивом.
— Дай мне пистолет, Кет, — протянула руку Ира. — Я буду у себя. Прежде чем войти, назовите свое имя. Кто бы ни был.
— А он труп, — склонился к налетчику подошедший полицейский.
— Странно, — удивился Боб. — Вроде череп цел. А ногой я его просто уложил. Тут что-то торчит.
— Не трогай! — крикнула Кет. — Отравленная стрела из трубки. Попали в него, а метили в тебя, — посмотрела она на побледневшую Тумину.
— Какая-то женщина тут была, — сказал полицейский. — Длинноволосая и в длинном платье. Но не видать ее, — пожал он плечами.
— Получается, что кто-то довольно ловко использует наши с О’Бейли интересы. Сейчас вовсю идет охота на Тумину… Хотел бы я иметь такую сотрудницу. И вот что интересно. Почему ее охраняют наши частные детективы? Что их может связывать? Они всегда работают за деньги, и вдруг бескорыстная помощь. Я в это не верю. Ты говорила с Маргарет? — спросил он Стефани.
— Маргарет не желает разговаривать. Она влюблена в Рони, и он, как мне показалось, тоже неравнодушен к ней. А Тресси пропала. Никто не знает, где она.
— Я бы с удовольствием получил известие о том, что обнаружен ее труп, — признался Бергман. — Уверен, она не оставит все это просто так, будет мстить. И не удивлюсь, если ее желание использует тот, кто пытается убрать журналистку У Тресси есть деньги и люди. Собственно, люди есть потому, что имеются деньги. Кстати, мои, — недовольно добавил он. — Надо разыскать Тресси, она вполне может воспользоваться ситуацией и попытаться убрать нас.
— Не понимаю, почему ты меня вызвала и чего хочешь, — раздраженно сказала Карлита.
— Я хочу знать правду о рождении дочери Аляски, — заявила Тресси. — И воспользоваться этим. Сейчас поиском правды занимается русская журналистка…
— Но при чем тут я? — изобразила удивление Карлита.
— Правду может знать О’Бейли, а ты на него работаешь. Я готова заплатить за информацию любую сумму.
— Правда о рождении наследницы убита вместе с Фальконгом. Мы тут ни при чем, хотя все уверены, что к этому причастен О’Бейли. Вовсе нет. Кто убил Фальконга, неизвестно. А охранника убили мы. Он тоже что-то знал, и мы не хотели, чтобы это узнал Бергман. Кстати, спасибо за информацию о журналистке. Ее пытаются убрать, и тот, кто это хочет, знает многое. Вот на кого бы выйти.
— Но я была уверена, что профессор О’Бейли обладает какой-то информацией, — призналась Тресси.
— Нет. Профессор был в ярости, узнав о смерти доктора. Ведь стоило надавить на Фальконга, все бы выяснилось. Роды принимал он. Теперь, похоже, правду уже не узнает никто.
— Тогда из-за чего пытаются убить русскую? — не поняла Тресси. — И кто?
— Помнишь публикацию русской о могиле дочери Аляски и ее матери? Она устраивала всех. Бергман даже поверил в это. Но потом неожиданно все началось снова. Чертовы бумаги! Если архив Куровича попадет кому-то в руки, в России полетят многие головы.
— Но почему охотятся за журналисткой?
— Она может случайно что-то узнать, хотя сама этого не понимает, — пояснила Карлита. — Но я думаю, что ее смерть поставит точку на поиске наследницы.
— Но ведь ты сама говоришь — бумаги, — напомнила Тресси. — В России где-то.
— Там нет имени наследницы, — сказала Карлита.
— Мне нужен человек, который охотится за журналисткой, — неожиданно заявила Тресси. — Я была уверена, что это ты, по поручению профессора О’Бейли. Но выходит, ошиблась.
— Найдите мне этого человека, — настойчиво повторила Тресси. — Я заплачу пятьсот тысяч.
— Ты думаешь, я соглашусь подписать себе смертный приговор? — засмеялась Карлита. — Да и как ты себе это представляешь? Дать объявление в газету?
— Я кое-что, кажется, придумала, — таинственно улыбнулась Тресси.
— И что же это?
— Надо устроить встречу журналистки и Бергмана. И он, и она желали этой встречи. Надо это устроить, тогда Бергман станет мишенью.
— А ты поумнела, — с удивлением заметила Карлита. — И как ты это сделаешь?
— Позвоню журналистке от его имени, а ему — от ее. Они начнут диалог, а дальше все просто. Бергман погибает вместе с Лаурой, я получаю их состояние. Согласно закону о наследстве.
— А не боишься, что Бергман узнает об этом? Например от меня.
— От тебя? — посмотрела на нее Тресси. — А ведь и правда. Но, знаешь, я не советую этого делать.
— Пугаешь? — насмешливо спросила Карлита. — Выходит, ты хочешь получить деньги Бергмана. Это можно сделать проще. Подпиши бумагу с заявкой на убийство и все. О цене поговорим потом.
— Вот что, — сказала, секунду подумав, Тресси. — Я заплачу полмиллиона долларов за убийство Бергмана и триста тысяч за убийство Лауры, но без всяких бумаг и подписей. Тебе просто придется поверить. Согласна?
— Конечно, — засмеялась Карлита. — Мы же сделаем это, Карлим? — громко спросила она.
— Нет, — вышел из соседней комнаты Эскимос. — Умрет и Бергман, и О’Бейли. Я не люблю, когда меня выбрасывают. Ты говорила, что русская что-то знает и сама не подозревает об этом. И что Бергман делал все, чтобы найти наследницу И ему это не удалось. Но он причастен к похищению русских матери и дочери. Его адвокаты будут заявлять о том, что Бергман, наоборот, спас девушку и мать. Но сделал это не в США, а в Польше, а затем отправил мать и дочь в Россию, где их убили. Кто убил, неизвестно. Русская полиция не нашла преступников и никак не связала это с Бергманом. Теперь О’Бейли. Зачем ему нужно было убивать Фальконга? Почему он не узнал у него правду о рождении наследницы? Почему нет никого, кто бы подтвердил, что та, о ком говорят в России, и есть истинная наследница Аляски? И еще вопрос, — усмехнулся он. — Почему детективы, один из которых был копом, защищают русскую журналистку?
— Я просто хочу получить деньги после смерти Бергмана и Лауры, — растерянно проговорила Тресси.
— Почему ты обратилась с этим к Карлите?
— Она рассказывала, как вы на Аляске убили… — начала Тресси.
От резкого удара в подбородок Карлита грохнулась на пол. Тресси вскочила.
— Сядь, — кивнул Карлим. — И расскажи все, что слышала о наследнице. Вспомни, что говорил Бергман и что он говорил, когда были убиты доктор и его жена.
— Хорошо, — испуганно посмотрев на лежащую без сознания Карлиту, поспешно согласилась Тресси.
— Ничего не придумывай и не ври, — предупредил Эскимос.
— Сегодня вам намного лучше, — Ева поцеловала Кузьмича в щеку.
— Просто сегодня я кое-что вспомнил. — улыбнулся он. — Думаю, это поможет наследнице.
— И что же вы вспомнили?
— Где ты была сегодня ночью? — неожиданно посерьезнел Дубицкий.
— Спала, — удивилась Ева. — Почитала и уснула. А почему вы спросили?
— Яне люблю лжи, — вздохнул он. — Тебя в два часа двенадцать минут не было. Я выходил, дверь в твою комнату была приоткрыта, и я случайно увидел, что кровать пуста.
— То, что меня не было в кровати, не говорит о том, что я вам солгала. Я ходила в ванную. — Ева смущенно опустив голову и покраснела. — У меня… Я женщина… В общем… — Она замолчала и закрыла лицо руками.
— Старый пень! — воскликнул Кузьмич. — Ева, милая, прости, — подошел он к ней. — Прости ради Бога. Ты знаешь, как я ценю твою помощь. Без тебя все было бы намного сложнее. И кто знает, дожил бы я до оглашения…
— И все же вы не очень верите мне. Когда нет доверия, со временем это может превратиться в большую жизненную проблему. Сомнения будут возникать снова и снова.
— Сомнения? — задумчиво повторил Кузьмич. — Скорее это вопросы. Например, я вижу, что ты ненавидишь наследницу, и хотел бы знать, за что. Вины на ней нет. В этой истории нет ничьей вины. Аляска решил так, как решил, значит, так и будет. Да, — кивнул он. — Я сначала возражал, даже пытался спорить с ним, но он сумел убедить меня тремя словами. И я согласился. Он разрешил мне сообщить правду одному человеку, но я думаю, что…
В дверь позвонили.
— Пора обедать, — сказала Ева. — Сегодня у вас будет то, о чем вы меня просили. Русский борщ со сметаной. Разумеется, не домашний, как вы хотели, но, говорят, очень вкусный. Я заказала борщ и жареную картошку в ресторане русского квартала.
— Так давай скорее! — потер руки Кузьмич.
Бергман велел позвать Лауру.
— Тресси видели в городе, — с тревогой сообщил он. — Ради бога, будь осторожней. Я приказал усилить охрану. Странно… Я, богатый, независимый человек, боюсь своей невестки. Действительно, боюсь ее. Сын полностью зависел от нее, за что я его терпеть не мог. И не очень опечалился, когда он погиб. Сейчас думаю, что делать? Обратиться в полицию? Газеты поднимут на смех. Охрана — тоже ничего не гарантирует.
— Сэр, — постучав, вошел в кабинет Ажура, — к вам Карлим Суабе. Вы его не знаете, но он заявляет, что у него для вас важная информация.
— Пригласи, — кивнул Бергман. — Тебе это имя ни о чем не говорит? — спросил он Лауру, когда слуга вышел.
— Нет, — ответила дочь.
— Я по поручению вашей невестки Тресси Бергман, — войдя, сказал Экскимос.
Генри и Лаура переглянулись.
— Она требует перевести на ее счет в Вашингтоне пять миллионов долларов, — продолжал Карлим. — В случае отказа будут переданы в ФБР ваши разговоры с двумя русскими, матерью и дочерью, которых вы похитили, затем отправили в Россию, где обе были убиты.
Генри от неожиданности растерялся, но только на секунду.
— Передай Тресси, что она вправе делать все, что ей угодно, — спокойно заговорил он. — Но также добавь, что ее счет в банке закрыт. Дом и имущество выставляются на торги. А сам убирайся, — указал он на дверь. — Или тебе помогут.
Карлим не двинулся с места.
— Извините, но я не все сказал. Вам, Лаура Бергман, Тресси просила передать, что с вами она покончит лично.
— Задержать его и отдать полиции! — довольно громко проговорил Генри.
Появились охранники.
— Нет! — воскликнула Лаура. — Не трогайте этого человека.
Карлим неторопливо направился к выходу, но вдруг остановился, посмотрел на охранников и быстро пошел назад.
— Ты испытываешь мое терпение, — сквозь зубы процедил Генри.
— Она никуда ни о чем заявлять не будет, — глядя на Лауру, сказал Карлим. — Просто попытается убить вас. Передайте детективам, которые работали на вас, русская журналистка знает ответ, точнее, где и у кого получить ответы, если вспомнит свой поступок. Я не знаю, что означают эти слова, но это так. Рони Рональд оказал мне одну услугу, и я пытаюсь сделать то же самое. До свидания и помните, Тресси клятвенно пообещала разделаться с вами, и я ей верю. Ненависть и зависть всегда были плохими советчиками.
Поклонившись, он вышел.
Тресси ждала Карлима в машине.
— Куда? — спросил он, садясь за руль.
— К вам, — ответила она.
— К нам нельзя. И вообще, для тебя будет лучше, если забудешь, что мы когда-то пересекались. Зря ты вообще вспомнила о Кар лите, да и обо мне тоже. По заказам мы не работаем, а общение с тобой ничего хорошего не сулит. Я высажу тебя здесь, — остановил он машину. — И запомни, если кто-то узнает о Карлите, я перережу тебе глотку.
— Не надо пугать меня, — приставив к его затылку ствол пистолета, прошипела она. — Я заплатила тебе и заплачу еще. Отвези меня к Карлите, а сам сегодня не приходи.
— О’кей, — кивнул он. — Но запомни, ты угрожала мне оружием, а я этого не прощаю.
Чуть слышно хлопнул пистолетный выстрел.
— Это тебе на память.
Тресси, открыв дверцу, вышла. Карлим потрогал прорванную пулей рубашку, на пассажирском сиденье остался след от пули.
— Ты труп, Тресси, — сказал Карлим, глядя ей вслед.
Неподалеку остановился красный с нарисованными на капоте рогами джип, и кто-то открыл заднюю дверцу. Как только Тресси села, машина рванула вперед. «У нее уже команда, — подумал Карлим. — Значит, меня просто использовали».
— Что делать с Темным Эскимосом? — спросил сидевший за рулем Питер.
— Карлита говорит, что использовать его против детективов не получится. Один из них, бывший полицейский, спас его беременную жену от копа, который начал бить ее дубинкой, — сказал он.
— Погоди, — вмешалась Тресси, — а разве Карлита не жена…
— Конечно нет. С ним и с журналисткой надо кончать.
— Про это даже не заикайся, — предупредил Питер. — Пиранья сразу убьет. Карлим много знает, без него ничего не выйдет. Конечно, когда все будет сделано, он сдохнет и, скорее всего, сам. Сердце не выдержит. Я поражаюсь его преданности. Двадцать лет быть верным трупу. На его месте можно было иметь такие деньги.
— А ты уверен, что архив у него? — спросила Тресси.
— Пиранья утверждает, что да. А этот болван Бергман так и не догадался, что его сына убила невестка потому, что тот хотел сообщить отцу, что Тресси причастна к убийству доктора.
— Карлиту подключаем?
— Разумеется. Ей проще всех. Ее видели с Карлимом и наверняка думают, что именно ее и спас тогда Рони. Кстати, крутой парень. И второй тоже не мальчик. А ты молодец, вовремя вышла на Карлиту и ее придурковатого Эскимоса. Но хреново, что он не пойдет против Рони.
— Ты?! — удивленно воскликнула Карлита, увидев Карлима.
— А почему тебя это удивляет? — усмехнулся он. — Сучка. — Он ударил ее в подбородок. Карлита упала на кровать. — Что же ты молчала, что знаешь и Тресси, и блондина, и Вождя? — Карлим взял со стола бутылку виски и сделал несколько глотков. — Сколько тебе заплатили? — Увидел в руке Карлиты пистолет, бросив в нее бутылку, прыгнул к двери, дважды выстрелил. Пригнувшись, Карлим метнулся к двери. Сильный удар ноги отбросил его назад.
— А ты не так и хорош, — усмехнулся вошедший блондин, который вел машину. — Извини, Темный Эскимос, Карлита — наш человек, и спасибо тебе. Благодаря твоей памяти ее подпустят к русской. Она приготовит кофе или чай — и все, проблема будет решена. Ты же слышал мудрость индейцев. Смерть врага должна быть тихой. Придется сдохнуть и тебе. Кончай его, Карлита.
Она, поднявшись, посмотрела в зеркало и увидела припухший подбородок. Что-то прошептав, направила ствол пистолета на Карлима.
— Погоди, — остановила ее вошедшая Тресси. — Профессор О’Бейли приехал. С ним четверо. Они идут сюда. Что делать, Питер?
— Карлита встретит его, — быстро сказал Питер. — Карлима нет, когда будет, не знаешь. Какого черта его принесло в Вашингтон? Сидел бы у себя в Канаде. Не вздумай стрелять, — предупредил он напарника. — Они из Канады, и он светило медицины. Встречай иди, — подтолкнул он Карлиту.
Карлим внезапно ударил каблуком по голени Питера и выпрыгнул в окно. Карлита от двери, развернувшись, дважды выстрелила. Услышал выстрелы, профессор присел и, согнувшись, бросился к машине. Четверо его сопровождавших выхватили пистолеты.
— Уходим! — крикнул Питер и бросился к двери запасного входа. За ним остальные.
Четверо парней О’Бейли, увидев Карлима, направили оружие на него.
— Всем замереть! — раздайся властный окрик. — Положите оружие!
— Это мои телохранители, — осмелел при появлении полицейских О’Бейли. — Я профессор из Канады. — Он показал документы. — Мои парни в чужой стране немного нервничают. Разрешение на оружие получено в Оттаве.
— А это кто? — указав на Карлима, спросил старший патруля.
— Мой эскимос, запил, поэтому я и приехал, — усмехнулся О’Бейли. — Берите его, — кивнул он телохранителям.
Двое схватили Карлима за руки и потащили к машине.
— Помощь не нужна? — спросил офицер.
— Мы уже справились, — заверил О’Бейли. — Разве что помогите одному из моих добраться до вертолетной площадки, а то у нас теперь пассажир, и получается, что в машине тесновато.
— Вы его в багажник, — махнул рукой офицер. — А мы этого не видели.
Услышав имя звонившего, Рони удивленно переспросил:
— Кто? — и шепотом ответил на вопросительный взгляд Флэйда: — Бергман.
— Мне нужна русская, — начал Бергман. — Я говорю о журналистке Туминой.
— Вам-то зачем она? — спросил Рони, включая громкую связь.
— Она должна что-то вспомнить и тогда поймет, где искать ответ на интересующий вопрос. И еще. Тумину ищет Пиранья для того, чтобы уничтожить. Помогает Пиранье Вождь. Ни о том, ни о другом ничего не известно. Тресси имеет отношение ко всему, что происходит. Она с самого начала работала на профессора О’Бейли и Пиранью. Профессор напуган и прекратил заниматься этим делом. Можете доверять Эскимосу, а вот его женщине — нет. Вполне возможно, она предпримет попытку убить Тумину. Это не она была на демонстрации, где ты, Рональд, не дал избивать беременную женщину. Ваше дело, доверять моим словам или нет, но скажите Туминой, пусть вспомнит все до мелочей. Какой-то поступок. И последнее. Вам привезут деньги, не отказывайтесь. Это не плата за что-то, а просто благодарность за проделанную работу и за защиту вами Туминой. Хотелось бы знать, почему вы защищаете ее, но я понимаю, что на правдивый ответ рассчитывать не могу.
Телефон отключился. Рони посмотрел на Флэйда.
— Из всего сказанного мне понравилось про деньги, — не без иронии заметил Флэйд. — Интересно, сколько мы получим? А что касается Ирен, думаю, это очень серьезно.
Появившаяся на пороге Ирина услышала последнюю фразу.
— Я могу узнать, что вы имели в виду?
— Звонил Бергман, — сказал Рони. — Тебя хочет убить Пиранья. Кто это, никто не знает. Ранее о таком не слышали. Хотя вполне возможно и о такой… Скажи, у тебя хорошая память?
— До сих пор не жаловалась, — улыбнулась Ира. — Профессия обязывает.
— «Если Тумина вспомнит, она найдет ответ на все вопросы» — это слова Бергмана. То, что тебя хотят убить, лишь подтверждает это. Может, было что-то такое, чему ты просто не придала значения? — спросил Флэйд.
— Да ничего такого не было, — сердито ответила Ирина. — Тем более связанное с Аляской. Последний год я только этим и занимаюсь, значит, просто не могла забыть.
— Ну мелочь какая-то, — мягко остановил ее Рони. — Ничего вроде существенного, случайный разговор со случайным человеком…
— Да все разговоры со всеми я помню! — окончательно рассердилась Ирина. Разволновавшись, она перешла на русский. — И почему это Бергман вдруг заговорил о моей памяти?
Увидев растерянность на лицах мужчин, извинилась, перешла на английский. И вдруг замерла, глядя на фотографию четверых мужчин.
— Аляска, — прошептала она. — Курович, Морж и «Три К». Откуда она у вас?
— Кет нашла у одной старушки, — ответил Рони. — Та умерла месяц назад, а знакомая Кет вспомнила, что старушка довольно часто говорила о Федоре Алясине. Восхищалась им.
— «Три К», — повторила Ирина. — Кузьмин Кузьма Кузьмич. Один из самых верных людей Аляски. Непростой человек. Ходячая энциклопедия. Ученый, писатель, бунтарь. Уехал из Советского Союза накануне его распада по приглашению какого-то университета. У него может быть и архив, и все о наследнице. Он в США, но вот где? И как я могла забыть о нем? — Ирина виновато посмотрела на Рони, потом на Флэйда. — Его надо найти. Или его могилу.
— Запиши мне его данные, и я сегодня же узнаю, жив он или нет, — сказал Рони.
— А я сделаю запрос в полицию и мне в течение трех суток должны назвать адрес, где в данное время, если он жив, зарегистрирован выходец из России. Гражданства он, наверное, не менял, — предположил Флэйд.
— «Я рожден в России и умру гражданином великой Руси, где бы ни находился», — вспомнила слова Кузьмина Ирина.
— Извини, Генри, но я не поняла причину твоей откровенности с детективом Рональдом, — призналась Стефани.
Бергман с грустью посмотрел на нее.
— К сожалению, я не могу сделать ничего такого, что помогло бы им. Сказанное мной — всего лишь подсказка, которую, надеюсь, они правильно поймут. Я горел желанием получить права на Долину, но меня предали те, кому я верил. Сын пытался договориться с О’Бейли, и его убили наемники Тресси, которая вела свою игру. Сьюзен, которой я всегда доверял… Выходит, я свое получил. Детективы не единожды рисковали жизнью, выполняя мои поручения, и я подумал, пора платить по счетам. Я богат, у меня есть абсолютно все. Зачем я полез в это? Похитил двух русских женщин…
— Ты спас их, — перебила его Лаура.
— Но потом их убили. — Бергман закрыл глаза. — Скажу честно, я больше не боюсь покушения. Я стар, дела перейдут в надежные руки Лауры. Ты, Стефани, получишь часть акций сына. В общем, в обиде никто не останется. Вот и я решил хоть чем-то помочь этим детективам, которых я за людей не считал. И журналистке, которая, заметь, пытается просто установить истину. Мои люди будут искать Тресси и Пиранью. Я заплачу детективам в два раза больше, чем они получили. И последнее, — остановил он что-то хотевшую сказать Стефани, — ты получаешь пятнадцать процентов акций и работаешь в компании. Ты, — перевел он взгляд на Лауру, — возглавляешь ее, а я отхожу от дел. И это не обсуждается. Я не выжил из ума и пока еще относительно здоров. Просто хочу пожить без забот, проблем, поездок, деловых переговоров и всего, что с этим связанно. И очень прошу тебя, — посмотрел он на Лауру, — успей порадовать меня как деда. Я очень хочу внука, ну по меньшей мере внучку.
Лаура подошла к отцу и поцеловала его.
— Через восемь с небольшим месяцев ты станешь дедом. Полковник Брейд будет твоим зятем, когда вернется.
— Вилли Брэйд? — удивился Бергман.
— Да, папа, — кивнула она. — Все знают, как ты относишься к военным, поэтому я предпочитала молчать.
— Все вон! — загремел Бергман. — А мне виски и позвоните моим приятелям. Я буду отмечать зарождение новой жизни. Когда вернется Вилли?
— Через неделю, если ничего не произойдет. Там война, — ответила Лаура.
Кет разглядывала молодую женщину, стоявшую на пороге.
— Мы никого не берем на работу, — сказала она.
— Вы не поняли, — опустила голову Карлита. — Я не хочу получать деньги, я просто хочу помогать. Ваш хозяин… Мой друг узнал его. Рони спас меня.
— Но чем же вы можете нам помочь? — удивленно спросила Кет.
— Я хорошо готовлю, хотите, приготовлю мясо по-мексикански. Поверьте, это нечто. В сумке — холодильнике в машине у меня все, что нужно. Вы увидите и поймете…
— Привет, — подошел Флэйд. — Решила навестить? А где твой приятель?
— Занят чем-то, — улыбнулась Карлита. — Так как насчет ужина? Я родилась в Мексике, в портовом городе Тампико. Папа был штурманом на торговом судне. Мне было пять лет, когда он погиб. Не в море, в пьяной драке. А мама через три года попала под машину. Я оказалась в приюте, сбежала через три года.
Видя смущение девушки, Кет пожалела ее.
— Ладно, — засмеялась она, — готовь свое мясо по-мексикански.
— Это Карлим, — сняв трубку, услышал Рони.
— И что тебе надо? — недовольно спросил Рональд.
— Это насчет русской. Я приеду, поговорим, а сейчас слушай и запоминай. Я уверен, у вас появится Карлита…
— Она уже тут, — перебил его Рони.
— Она хочет убить русскую, — торопливо продолжал Карлим. — Пиранья и Черный Леопард охотятся за ней, но пока безуспешно. Кстати, с ними Тресси, невестка Бергмана. — Он сплюнул. — В общем, поговорим, когда приеду Сейчас берегитесь Карлиты. Ее прислали, чтобы убить русскую. Скорее всего, она попытается отравить вас всех. Понял?
Выскочив из кабинета, Рони увидел Карлиту, с большой сумкой-холодильником направлявшуюся в офис.
— Через час приглашаю на пробу, — сказала Карлита, когда на кухне появился Флэйд.
— Отлично! Обязательно придем все. Кстати, ты не знакома с Ирен? — спросил он. — Русская журналистка. Отличный человек.
— Какой ужин нас ждет! — входя, потянул носом Рони. — Ни разу не пробовал мяса по-мексикански, но пахнет очень вкусно. Кстати, надо обязательно пригласить Ирен, — взглянул он на Флэйда, — она любит мясо.
— Тебе помощь не нужна? — спросил Флэйд. — А то Маргарет свободна.
— Я все сделаю сама, — улыбнулась Карлита.
— Он поехал через Кливленд. Один, — быстро говорил в телефон Питер. — Он не должен доехать. Не пропусти его.
Он назвал марку машины и номер.
— А Карлита? — спросил Олидж.
— Карлим не отдаст Карлиту. Он все-таки эскимос, а они своих женщин убивают не сразу. И сами. Сейчас главное — не пропустить его.
На подъезде к Кливленду «Ягуар» Карлима остановил полицейский.
— В чем дело? — спросил Эскимос.
— Превышение скорости, — сказал патрульный.
Появился второй. Карлим бросил взгляд на патрульную машину «Да там Олидж! — Эскимос усмехнулся. — Придется, ребята, вас убить».
Резко распахнув дверцу он сбил полицейского и выстрелил в него. Выпрыгивая из машины, выстрелил во второго и откатился. Из открытого окна джипа раздалась автоматная очередь. Карлим прицелился — сначала в салон, потом — в бензобак. Раздался взрыв. Подойдя к «Ягуару», он положил на заднее сиденье толовую шашку, поджег фитиль и побежал в сторону от дороги.
— Может, лучше прекратить все это, — посмотрел в сторону кухни Рони.
— А ты уверен, что этот бандит сказал правду? — спросила Кет. — Эскимос подозревается в трех убийствах и пяти нападениях на банки.
— Что это? — взял у нее бумагу Рони.
— Справка ФБР. Работает чисто, задерживали его только раз.
— Значит, ты предлагаешь все-таки отужинать?
— А почему бы и нет, — улыбнулся Флэйд. — Но пробу будет снимать она. И…
— Это не выход, — возразил Рони. — Необязательно яд окажется сильнодействующим и мы умрем сразу.
— Так давайте пристрелим ее, — предложил Флэйд.
— Что с тобой, парень? — подошел к лежавшему на полянке Карлиму мотоциклист.
— Нож в животе, — простонал тот.
Мотоциклист вытащил телефон. Сверкнуло лезвие брошенного Карлимом ножа и воткнулось в горло парня. Карлим снял с убитого куртку, посмотрел документы. С удовольствием отметил — с убитым они даже похожи.
— Все готово, — сообщила Карлита и оглядела офис. — Вы говорили, будет еще кто-то?..
— Наша русская подруга Ирен, — сказал Флэйд.
— Значит, нужно шесть порций, — кивнула девушка. — Сейчас принесу.
За окном послышался треск мотоцикла.
— Знаешь, Карлита, — спокойно проговорил Рони, — Ирен, к сожалению, не сможет ужинать с нами. Она чем-то отравилась и очень сожалеет о том, что не попробует ваше блюдо.
— Я помогу ей, — кивнула Карлита. — У меня есть капли бабушки. Сейчас отнесу, примет, сразу будет легче. А мясо для нее мы оставим, через сутки она сможет попробовать.
Карлита собралась выйти, но в дверях столкнулась с мотоциклистом, лицо которого было скрыто темными стеклами шлема. Он резко ударил ее в лицо, Рони едва успел поймать падающее тело. Флэйд и Кет выхватили оружие.
— Это я, — снял шлем Карлим. — Надеюсь, она вам ничего не варила?
— Мясо по-мексикански, — сказал Флэйд и направил на него ствол пистолета. — А ты, оказывается, известный бандит.
— Да, — спокойно кивнул Карлим, — я бандит. Но вас я не обманываю. Ты спас моего ребенка, когда не позволил бить мою жену. Теперь у нас сын. Жена болеет, нужны большие деньги.
— Что за болезнь? — спросил Рони.
— Туберкулез. Осталось набрать десять тысяч. Эта женщина, — он показал на Карлиту, — не жена мне. Сейчас будем пробовать мексиканские специи.
Прижав Карлиту к стене, он обыскал ее, нашел порошок в пакетике. Приказал:
— Открой рот!
— Нет! — взвизгнув, крикнула она. — Это яд!
К ним подошла Кет.
— Мы и верили, и не верили тебе, Карлим… Спасибо.
— Ты держишь ствол пистолета напротив моей груди, — осторожно отвел он руку Кет в сторону. — И не надо «спасибо», мне оно ни к чему. Просто, если бы не Рони, я не был бы мужем и отцом. Жену я обязательно вылечу. Денег мне не предлагаайте, — тут же предупредил он. — Так что с ней делать будем? — кивнул он на Карлиту.
— Допросим, — входя, сказала Ирина. — Значит, ты одна из тех, кого наняли, чтобы убить меня. Кто такой Пиранья?
— Не знаю, — прошептала девушка.
— Женщина или мужчина?
— Когда упоминают имя, нельзя понять, она это или он. Пиранья говорит то-то, или велит то-то. Это знает Вождь. Черный Ягуар. Он потерял уже нескольких воинов…
— Главарь военной группировки «Прерия для индейцев», — пояснил Рони. — Не найдя поддержки населения, они начали заниматься убийствами и грабежами.
Карлим поднес ко рту Карлиты порошок.
— Ешь!
Она тряхнула головой, попыталась вырваться. Карлим схватил ее за горло.
Его остановила Кет.
— Что ты предлагаешь? — хмуро спросил ее Рони. — Вызвать копов? Завтра все газеты будут заполнены сенсацией. «Русскую журналистку, которая пытается найти наследницу русского авантюриста, хотели убить. Но ее спасли честные американцы», и будут перечислены наши фамилии. Сюда явится сотня журналистов. Отпускать ее нельзя, держать у себя мы тоже не можем.
— Я все сделаю сам, — сказал Карлим, подхватил бывшую напарницу на руки и вынес из комнаты.
Детекитвы и Ирина видели в окно, как он привязал ее к сиденью, сел сам и, сведя ее руки на своем животе, связал кисти.
— Может, мне уехать? — тихо спросила Ирина. — Дело не в том, что я боюсь. Ужасно боюсь, но ведь вам здесь жить…
— Вот именно, — кивнул Рони. — И если мы не доведем дело до конца, нас рано или поздно убьют. А ни за что умирать мне совсем не хочется. Хотя решение за тобой.
— Я доведу свое расследование до конца. Пришел ответ на запрос о Кузьмине?
— У него в Колумбии шикарный особняк на ранчо, — ответил Рони. — Но он там не был уже год. Также особняк в портовом городе Корпус — Кристи, — продолжал он. — Но и там его не было уже года полтора. Доход ему приносит фабрика кофе и консервный завод. Доход приличный. Но вот что интересно, чтобы получить справку о его местопребывании, нужно указать причину, по которой хочешь это знать. Но самое интересное — в Колумбию приезжала молодая женщина с охраной. Трое охранников и она говорили по-русски. Это мой приятель узнал. Ну, разумеется, за деньги.
— А имя той русской? — спросила Кет.
— Ее называли просто «госпожа». Есть еще кое-что. Между собой она и те трое, когда их никто не слышал, говорили и на иврите.
— Стоп! — остановила его Ирина. — Я сейчас. — И быстро вышла.
Друзья растерянно посмотрели друг на друга.
— Нашла! — вернулась в кабинет Ирина. — Ева Ковручиц! Она была с Аляской до самой его смерти и называла себя наследницей. — Ирина вдруг задумалась. — Но с ней был Кузьмин, а он честный, преданный Аляске человек.
— Этот честный человек имеет несколько миллионов в долларах, — заметил Рони. — Есть непроверенные данные, что его люди в Колумбии занимаются наркотиками.
— Это ложь! — воскликнула Ира. — Кузьма Кузьмич никогда не станет этого делать.
— Но золото он с Аляской воровал, — продолжал Рони. — Или тоже делал это во благо? Тогда на что он купил роскошные дома в Колумбии и у нас? И где он сейчас? Почему до сих пор не вышел на тебя? Почти в каждой газете тебя упоминают. Или он ничего не читает?
— Я никогда не поверю, что Кузьмин причастен ко всему, что происходит, — настаивала Тумина. — Он скорее всего болен или его удерживают насильно. Открою вам секрет. Именно Кузьмин позвонил мне и сообщил, что в могиле не наследница Аляски. Разговор был очень короткий.
— А номер звонившего? — спросила Кет.
— Не определился, — призналась Ира.
— «Ева Ковручиц», — записал Рони. — Попробую попросить поискать эту Еву своего приятеля из ФБР Официально, думаю, делать этого не стоит. Потому что, если ты права в отношении Кузьмина и его насильно где-то держат, почувствовав опасность, просто убьют.
— Ева, — прошептала Ирина. — Я ее видела. Моя одногодка, рано потеряла родителей и воспитывалась у какого-то родственника в Биробиджане. Сейчас позвоню в Москву, узнаю про этого родственника.
— Что же получается? Пиранья — это Ева? — задумчиво проговорил Флэйд. — Ирен, стремясь узнать имя истинной наследницы, мешает ей.
— Значит, истинной наследнице угрожает опасность, — прошептала Тумина.
— Вполне возможно, Аляска, подстраховываясь, внес в завещание еще одну наследницу. А возможно, что и не одну, — осторожно заговорила Кет. — Все-таки в течение двадцати лет может случиться что угодно, а ты говорила, что Аляска был очень хитер.
— Значит, Ева Ковручиц, — снова шепотом повторила Ирина.
— Но она могла поменять и имя, и фамилию, — предположила Кет.
— Вряд ли, если она есть в завещании как второй претендент, — возразил Флэйд.
— Я не знаю, что делать, — вздохнула Ирина. — Если Антонова — наследница, ей реально угрожает опасность. Но я никогда не верила в это. Если ошибусь, Вику убьют. А если не Вика, то, значит, есть еще кто-то… Что же делать?
— Вика — это та девушка, за которую вступился Марецкий? — уточнил Рони.
— Марецкий в любом случае вступил бы в бой, — улыбнулась Ирина. — В общем, я звоню Антоновой и предупреждаю ее. У нее есть охрана и брат полковник милиции.
— Ну тогда Вика защищена! — засмеялся Рони.
— Но если это не она, а до сих пор я так думала, настоящую наследницу убьют, а я… — Тумина обвела взглядом друзей. — Знаете, мать Вики — моя соперница. Она, как говорится, положила глаз на Марецкого, то есть влюблена в него. Мы, — Ирина опустила голову и смущенно призналась, — мы дрались с ней. В полном смысле этого слова. Не знаю, чем бы все закончилось, я уже не первый год занимаюсь в секции самообороны, она, оказывается, тоже. Но пришла Вика. Представьте себе картину. Дочь заходит в номер к журналистке, а там две разъяренные женщины катаются по полу, волтузя друг друга. Я, признаюсь, готова была убить соперницу И она тоже. Но, как я поняла, Вика приходила за тем, чтобы узнать, действительно ли она дочь этого авантюриста. Представьте, во время драки Антонова утвержала, что она мать настоящей наследницы, а Вике сказала противоположное. Где правда? Может, все-таки поговорить с Антоновой?
— Она просто не будет говорить с тобой, — сказала Кет. — Потому что знает, чем ты занимаешься, и постарается сделать из тебя дуру. Извини за грубость. Если она действительно мать наследницы, твое предупреждение будет очень своевременным и полезным, но тебе она правды не скажет.
Флэйд поддержал Кет.
— Думаю, если она сразу не пошлет тебя, что сделает любая женщина по отношению к сопернице, а выслушает, она действительно мать наследницы. Ну а потом, когда узнает об угрозе, разумеется, прервет разговор и ты услышишь гудки отбоя с той стороны.
— Вы правы, — согласилась Ирина, — я звоню.
— Не убивай меня, — рыдая, просила привязанная к дереву Карлита.
— Ты давно предала меня? — прикурив, спросил Эскимос.
— Нет, — качнула головой она. — Просто я знаю Питера давно, и он, узнав о твоем знакомстве с Рони, придумал все это.
— Ладно, — поднялся с поваленного дерева Карлим. — Я подарю тебе жизнь, если скажешь, кто Пиранья. Но не ври.
— Не знаю я! — закричала Карлита. — Узнаю сегодня же и сразу… — Получив удар ножом, она издала сдавленный стон и согнулась.
— Мы договорились, что не будем любовниками, и ты сдержала слово. Но ты пыталась убить меня, пыталась подставить, когда я вышел на Рони. И ради чего? Чтобы сдохнуть. Я буду убивать тебя медленно.
Он полоснул ее по бедру и снова сел. Подождав, пока она придет в себя, подошел и, воткнув лезвие ей в горло, дважды крутнул. Оставив нож, чтобы не забрызгаться кровью, отошел. Посмотрел на часы. «Индейцы, наверное, уже на месте. Зря вы со мной так. К тебе, Черный Ягуар, я ничего не имею, но ты свел ее с Питером. За все надо платить, — думал он. — Ее цена — смерть, моя, наверное, тоже». Кровь текла уже не так обильно. Карлим вытащил нож и вытер о траву. Достал из сумочки Карлиты деньги, пересчитал. Усмехнулся.
— Десять тысяч, плата за работу. — И пошел зарослями к озеру. Сев на камень, стал смотреть на воду. — Ты всегда любила купаться. Я выполню твое желание.
Ирина набрала номер Надежды. Услышав ее голос, холодно поздоровалась.
— Это ты? — прошипела Антонова.
— Послушай меня, — начала Тумина. — Здесь, в США, меня уже несколько раз пытались убить.
— Жаль, не получилось, — сказала ее соперница.
— Здесь есть та, которая является наследницей Аляски.
— Это ложь, — заявила Надежда. — Но я тебя слушаю.
— Она вполне может послать людей или найти их в Москве, чтобы убили Вику. Аляска, скорее всего, сделал запасное завещание. То есть если названная наследница не доживет до объявления завещания, то автоматически наследницей становится вторая, тоже записанная при свидетелях. Разумеется, второй хочется, чтобы не было первой. Теперь ты понимаешь?
— Теперь, да, — помолчав, сказала Надежда. — Но больше мне говорить с тобой не о чем, шлюха. И запомни, Виктор будет моим, а если ты посмеешь…
— Позаботься об охране Вики, если ты родила ее от Аляски, — прервала ее Ира и отключила телефон.
— И что? — в один голос спросили детективы.
— Знаете, — уставилась на них Ирина, — выходит, я полная дура. Антонова Вика — наследница Аляски. Я спросила: «Ты понимаешь меня?», она молчала около тридцати секунд. Взвешивала…
— Теперь, как я понимаю, надо искать Еву, — решил Флэйд.
— Искать надо Кузьмина, — не согласилась Ирина. — Он с ней. И как мне кажется, не знает правды. Ничего не понимаю. Когда Антонова могла забеременеть от Аляски?
— Как они, доктор? — спросила Вика.
— Полковнику гораздо легче, а у его жены, увы, никаких улучшений. А вот и Андрей Петрович, — улыбнулся врач ковылявшему на костылях полковнику. — Можете поговорить. Не много ли вы ходите, товарищ полковник?
— Расхаживаюсь, — невесело пошутил Антонов.
Вика подбежала к нему и осторожно поцеловала в щеку.
— Как Ольга? — спросила она.
— Не пойму никак, ездит она осторожно, а тут говорят, задом выезжала на скорости, как будто ничего не видела или пьяная была, — не ответив на вопрос, сказал дядя. — И что она делала на этой чертовой Пятницкой? Чего ее туда занесло? Ты не знаешь? Свидетели говорят, задом вылетела со скоростью под шестьдесят на проезжую часть. Почему так спешила?
— Мама тоже удивляется, — кивнула Вика.
Андрей вздохнул.
— Как-то странно все складывается. Когда я побывал у вас, две пули получил. И от кого? От Тарзана. Меня спасло то, что я в стекле увидел, как он пистолет направляет. А это твои? — кивнул он на троих крепких молодых людей.
— Да. Мама говорит, хватит с нее брата и его жены. Без водителя и троих телохранителей мне теперь никуда. Не знаю, с чего такая осторожность.
— Ну, положим, это не помешает, — уклончиво проговорил дядя. — Тумина не звонила?
— Нет. А почему вы спрашиваете? Вы тоже думаете…
— Упаси Бог! А ты чего тогда к ней ходила?
— Да мама начала о каком-то наследстве говорить, мы поссорились, я и поехала к Туминой. Вошла, а там они катаются по полу. Мама и Тумина. Одежда порвана, видно, всерьез схватились. А мне сказали, мол, в секцию ходили вместе и до сих пор не признают решения судей, которые присудили ничью.
— Ну и зря не поверила, — улыбнулся полковник. — Так было.
— Вы серьезно? — опешила девушка.
— Зачем мне врать?
— А я думала, почему они дрались, — Вика засмеялась, а полковник подумал: «Причина, по-моему, ясна — Марецкий. И с твоим рождением, девочка, тоже не все так просто. Я на Надьку тогда по полной, как на допросе, наехал. Сказал, что пошлю официальный запрос. Вот и получил две пули».
— А Наде не звонил никто? — спросил он.
— С кем-то она ночью разговаривала, — ответила Вика, — когда я спала.
— Наверное, по работе что-то, — не дав ей развить тему, улыбнулся Антонов. Про себя отметил: «И охрану сразу приставила… Интересно, с кем она говорила?» — Обязательно узнаю, — сказал он вслух.
— Что узнаете? — не поняла Вика.
— Да я все об Оле думаю, — нашелся Андрей.
— Давайте я попробую узнать, где она была и с кем разговаривала.
— А эти доложат матери, и она всыплет тебе по первое число, — предупредил ее полковник. — И вообще, особо не разгуливай, а то влипнешь во что-нибудь. Вон мы с Олей как попали.
— Тумина так и не проявилась, — ворчал Князь, — а ведь могла бы позвонить, мать ее за ногу.
— Значит, что-то не срастается, — заметил Поп.
— Извини, Князь, — несмело начал худой мужчина в очках, — но в «Нью-Йорк таймс» написано было, что русскую журналистку хотели убить. И фамилию называли. Вроде Туми…
— Ты, очкарик, давай без вроде, — зло прервал его Князь. — Откуда у тебя эта «Нью-Йорк таймс» взялась?
— Так сейчас можно купить.
— Дуй за этой газетенкой, зачитаешь, — велел Ваныч. — Ты, значит, шпрехен зе дойч?
— Я по-английски читаю и немного разговариваю, — смущенно признался очкастый.
— Как тебя кличут?
— Инглиш Петька. Так в зоне, в Рыбинске, звали.
— Во, блин, — покрутил головой Князь. — Башковитая молодежь пошла. Ему бы бизнесом заняться да по загранке кататься, а он здесь. Ладно, дуй за этой самой «Таймс». За что он срок тянул? — спросил Ваныч Попа.
— Участкового чуть не прибил. Застал его у своей невесты, ну и… А на вид вроде как язвенник. Дай раз по зубам, он и кувыркнется.
— У него третий дан по карате, — сказал коренастый мужик. — В Ярославле на пересылке молодняк блатануть хотел, ну и выбрали жертву. Инглиш троих в больничку отправил. Вообще, ништяк пацан.
Князь кивнул.
— Он чтоб поблизости постоянно был. Не грузите его особо. А что за базар по поводу Капитана?
— Он в зоне одному грузину прилично настучал по бокам, — сказал коренастый. — Тогда как раз конфликт был. Грузин сейчас предъяву вроде Капитану выставил…
— Я перетру с Дато, он ему пасть закроет, — не стал дослушивать Князь. — Капитан — стоящий мужик, кипиша тут быть не должно. И вот что еще, — взглянул он на Попа. — Что за дела у Греха в Саратове?
— Он наркобарона чуть не пришил. Сына Греха на иглу посадить хотели.
— Понял, — кивнул Князь. — За сына любой за нож схватится. Хотя, в основном, молодняк сам на иглу садится. И не понимают, что все, крест на себе и на жизни ставить можно. Хотя это дело каждый для себя сам решает. Где тот Инглиш хренов? — раздраженно спросил он. — В Штаты, что ли, за газетой отправился?
— Да вот он, — кивнул коренастый.
— Вот тут написано, — подошел к Князю Инглиш.
— Жива она или ранена? — нетерпеливо прервал его Князь.
— Жива. На нее дважды покушались, но кто-то ей помогает. А сейчас ее местонахождение никто не знает. «Тумина, известная своим профессионализмом, в данное время пытается выяснить имя наследницы русского авантюриста Федора Алясина, известного под кличкой Аляска, — начал читать Инглиш. — В России…»
— Хватит, — буркнул Князь. — Значит, Тумина там и все еще ищет. Настырная девка! Кстати, что с бабой полковника? Жива или крякнула уже?
— Жива, — сказал Поп. — А он ковылять начал. Тарзан в мента шмалял, обалдеть можно. Ведь баклан по жизни, по бухе может на гоп-стоп пойти, а тут в мента…
— Ты вот что, — велел коренастому Князь, — перетри со своим ментом. Интересно, как баба полковника в аварию угодила. И где она была.
Немолодая женщина вышла из подъезда и направилась к своей «Ауди». Неизвестно откуда появившийся парень ударил ее по голове короткой резиновой дубинкой и, подхватив выпущенную ею сумочку скрылся за углом дома.
— Помогите! — раздался из открытого окна первого этажа испуганный женский крик. — Милиция!
На улицу выбежал мужчина в трико и домашних тапочках.
— Верунчик, — приподнял он голову женщины, — милая, ты как? — Дрожащей рукой вытащил сотовый.
— Мама, ты дома? Мама! — позвала Вика, вернувшись домой.
— Надежда Сергеевна уехала в Тулу, — сказал телохранитель, бритоголовый верзила. — Записка в комнате на столе.
— Спасибо, — кивнула Вика. «Я в Туле по работе, — писала мать. — Вернусь завтра вечером. Без охраны никуда не выходи. Поверь, все очень серьезно. Мама».
Вику охватила тревога. Что происходит? Несчастье с дядей Андреем, с тетей Олей… Странная настойчивость по поводу охраны… Девушка не могла забыть слов матери: «Ты богатейшая девушка. Скоро весь мир будет у твоих ног».
— Что это значит? — задумчиво прошептала Вика и вскочила: «Ой! Надо же съездить на Пятницкую. Выяснить, почему тетя Оля так странно вела себя. И что она там делала?»
Выслушав Соколина, Антонов спросил:
— Ты ничего не путаешь?
— Никак нет, товарищ полковник, — ответил старший лейтенант. — Ваша жена была у Веры Ивановны Ляпиной, она врач-педиатр. Частный врач с отличной репутацией.
— Погоди… А что Оля делала у педиатра?
— Я вот что хотел сказать. Два часа назад на Ляпину напали у подъезда.
— Жива? — шагнул к нему Антонов.
Соколин кивнул.
— Сильный удар по голове, судя по всему, резиновой дубинкой. Бил умелец. Прямо по макушке. Оглушает мгновенно, потом человек долго не может восстановить память. По крайней мере так говорит китайская медицина. На макушке находится точка…
— Да хватит, Соколин! — рявкнул полковник. — Достал ты уже этой китайской хреновиной! Что медицина говорит?
— Ну минимум трое суток будет без сознания. Удар был нанесен…
— Потом что? — нетерпеливо перебил его Антонов.
— Врачи опасаются за ее память, — виновато начал Соколин, полковник выругался:
— Твою мать! — И вздохнул: — Ну не то чтоб твою…
— Понимаю, товарищ полковник, — кивнул Соколин.
— Вот что, старлей, — помолчав, сказал Антонов, — может, не одна она там работала. Ну секретарь или медсестра какая… Ты бы скатал туда, пообщался. Мужик ты молодой, внешне очень даже ничего. Для женского пола, — уточнил он. — Обаянием тебя Бог не обидел. В общем, попробуй выяснить, что там делала Ольга. Мне кажется, врача этого не просто так по макушке треснули. Убивать не хотели. Нужно было, чтобы на какое-то время она не могла сказать о том, почему у нее была Ольга. А следует из этого, что речь шла о том, о чем знать не должен никто. Оля, видимо, была настолько ошарашена, что забыла про все, потому и вела себя за рулем так безрассудно.
— Там работают две женщины. Уборщица, ну, точнее, санитарка и помощница. Я постараюсь разговорить их. Может, есть какие-то записи у доктора.
— Дуй туда, жду к обеду, — кивнул полковник. — Не вздумай испортить мне аппетит, — добавил Антонов, заметив волнение старшего лейтенанта.
Феликс Абрамович, сидя на диване с бокалам молока, выслушал Толина.
— Красивая девушка, — закончил тот, — но ее охраняют всерьез.
— Кеннеди тоже охраняли, — отхлебнув молока, сказал старик. — Тут другой случай. У вас двое суток. Как вы это сделаете, меня не волнует. Мне нужен труп. У вас двое суток и ни минутой больше. Надеюсь, меня поняли все? — осмотрел он сидевших за столом. — А ты узнал, где Князь?
— У себя, — ответил Толин. — Ему-то чего прятаться.
— Я знаю точно, некоторых, которые просто назвали имя наследницы, убили. Эту деваху действительно не пасут люди Князя?
— Никто ее кроме четверых амбалов не пасет. Парнишки с пушками, да и просто так, кулаком, прибить могут. Я думаю, лучше ее кончить ночью, точнее, вечерком. Она часто выходит на балкон и стоит там подолгу.
— Выходила, — поправил его Феликс Абрамович. — Ты плохо осведомлен. Сейчас окна закрываются и в квартире, и на даче. Машина бронирована. Телохранителей четверо, вместе с водителем. Иногда бывает машина сопровождения. В ней трое, — кивнул он. — Иногда «десятка», иногда «Москвич». А девчонку лучше убивать на выходе из дома. Она строптивая, все время старается не подчиниться телохранителям. Но не дура. Ей, видимо, что-то сказали, но не полностью, — качнул он головой. — Мать ее, змея эта, понимает свою выгоду.
— Думаю ей звонила Тумина, — сказал Толин. — Охрана у девчонки появилась неожиданно для нее, она была очень недовольна этим.
— Почему Тумина до сих пор жива? — зло спросил старик. — Неужели так трудно убить бабу? Тем более она сама на рожон лезет.
— Попытки были, но ей везет. Кроме того, ее охраняют. Я поддерживаю связь с Питером. Там проверенный, надежный человек. Он подключил к делу индейцев, боевую группу фанатиков под руководством Черного Ягуара, но и у них пока ничего не получилось. Туминой на удивление везет. А почему с ней не разделались здесь, в России?
— Потому что никто не предполагал, что она выйдет на след Евы, — ответил старик. — И Соломон не выполнил ничего из порученного. Все чего-то ждет…
— Соломон никогда не принимал решение самостоятельно, поэтому боится сделать что-то не так. Насколько я знаю, его задача уничтожить Деда…
— Его задача — захватить внука Деда, — резко перебил его старик. — Дед, как ни странно это звучит, полезнее живой, нежели мертвый. Нам нужен его внук. Это гарантия того, что Дед выполнит все, что мы прикажем.
— Феликс Абрамович, — неожиданно заговорил Снайпер, — мне не нравится ваша откровенность. Обычно так говорят про тех, кто уже никому и ничего не сможет сказать. Буду откровенен. Нас наняли, чтобы мы убрали девчонку, остальное мы не знаем и не желаем знать. Поэтому не надо говорить при нас о ваших делах.
— Ты же профессионал, Снайпер, — покачал головой Феликс Абрамович. — И ты все прекрасно понимаешь, знаешь, почему надо убрать девушку. Не делай вид, что тебе все равно и ты приехал, чтобы просто выполнить работу.
— Я здесь для работы, а не для того, чтобы слушать ваши разговоры, — повторил Снайпер. — Обычно мне дают мишень, данные о ней и сообщают срок исполнения. Я работаю, мне платят, и я уезжаю. Зачем и почему я убил кого-то, мне совершенно неинтересно. В конце концов я получаю за это деньги. Ваши проблемы — это ваши, одну из которых я берусь устранить. Надеюсь, вы меня поняли?
— В общем-то, ты прав, — кивнул Феликс. — К сожалению, бывают ситуации, когда ни о чем другом не то что думать, говорить не можешь. Извини.
— Да, собственно, не за что, — совсем другим тоном заговорил Снайпер. — Покажите нам, где можно отдохнуть, да и пожрать бы не помешало. Разумеется, грамм по сто — сто пятьдесят коньяку. И еще. Сказали, что винтовка, какая мне нужна, у вас есть. Я хотел бы ее проверить. Надеюсь, место для этого есть?
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала? — недовольно спросила Парамонова.
— Ну проговорилась! — взорвалась Надежда. — Все равно она скоро обо всем узнает. После того как эта стерва предупредила, что Вику попытаются убить, потому что есть якобы вторая наследница, я усилила охрану, хотя и не поверила…
— Ну и дура! — не выдержала Парамонова. — Туминой можно доверять. Раз она говорит, значит, так оно и есть.
— Хватит каркать. Скоро моя дочь станет владелицей Золотой Долины и надо будет искать мужчин, которые знают толк в золотодобыче.
— Но ты вроде говорила, что у тебя есть один такой, — напомнила Нина.
Надежда отмахнулась.
— Я его начальником охраны поставлю. Боевой офицер, к тому же из Питера…
— Так погоди, — удивилась Парамонова, — это который твою Вику отбил и бой дал? Он, что ли?
— Он, — самодовольно ухмыльнулась Надежда.
— А внешне он как?
— Интересный мужчина. Высокий, подтянутый такой. И главное, Вике нравится.
— А Гарри твоего за что убили? — спросила Нина.
— Во-первых, он не мой, а во-вторых, не лезь не в свое дело! — оборвала подругу Надежда.
— Все-таки боишься, — усмехнулась Нина. — Я тебя предупреждала, что все это может плохо кончиться.
— Заткнись! — закричала Антонова.
— Чего ты орешь? — разозлилась Парамонова. — Ты ко мне приехала, а не я к тебе. Представляешь, если твой братец узнает…
— Да заткнись ты! — вскочив, снова оборвала ее Надежда.
— Боишься, — повторила Нина.
— Я еду домой! — Антонова встала.
— Что за шум, а драки нет? Вас за километр слышно, — входя в комнату, недовольно проговорил Покер. — Ты бы язычок прикусила, — посмотрел он на Нину. — А то недолго вообще без него остаться. А ты не дури, — кивнул он вернувшейся с сумочкой Наде. — Тебе светиться особо не надо. Зря ты с этой журналисткой сцепилась. Тем более из-за мужика. Мужиков, их вон сколько, а Долина одна. Дура ты, Надька, в таких случаях, наоборот, дружбу заводят. Хорошо, что она звякнула и предупредила. Вику ей, видать, жаль. А ты, если б не дура была, извинилась, пообещала по ее возвращении все рассказать. Заодно бы узнала, как там и что, почему Тумина так говорит. Ты, в натуре, Надька, хреновину спорола с журналисткой этой. Надо было…
— Что надо, — прервала его она, — я сама знаю. Зря я вас во все это посвятила.
— Тогда мы тебе нужны были, а теперь у тебя бабок полно, охрана имеется, — сказала Нина.
— Хорош, мать вашу! — остановил ее Покер.
Надежда внимательно посмотрела на него.
— Я чего приехала… Может, ты все-таки с Князем потолкуешь?
— Сдурела, — качнул он головой. — Мне сразу кердык сделают.
— Покер, Покер, — насмешливо сказала Антонова, — а ты здорово изменился. Трусоват стал.
— Слушай ты, сучка, — он шагнул к ней, — я тебе, шалава…
Договорить ему не дал веселый смех Антоновой.
— Вот что я тебе скажу, Павлик. Я вас столько лет подкармливала не для того, чтобы вы меня за горло взяли. Надеюсь, понятно? — сменив тон на угрожающий, она посмотрела на Нину. — Забудьте все и, не дай Бог, кто-то из вас заикнется о Долине.
— Вот что, Антонова, не пугай нас и не вздумай валить, — угрожающе надвинулся на нее Павел.
— А то что? С того света мне телеграмму дашь? Ты как был идиотом, так им и остался. Надо убрать брата и его женушку. Это главная причина моего приезда. Короче, чего вы хотите?
— Мы хотим, — сказала Нина, — чтобы все, что будет идти на счет Вики, делилось на троих. Ты возьмешь нас в компанию своей дочурки…
— Это исключено, — решительно заявила Антонова.
— Тогда кое-что попадет в прессу, — пообещала Нина.
— Например, это. — Покер включил запись, «…надо убрать брата и его женушку». — И все, что было раньше, — добавил он.
— Понятно, — Надежда помолчала. — Тогда вот что я вам скажу. Ты, Покер, забыл о Тарзане и Гладкове. Помнишь, сколько тебе заплатила жена Марецкого, чтобы ты убрал ее мужа и постарался сделать так, чтобы подозревали именно его? Князь об этом, разумеется, не знает, он очень хочет выяснить, кто это сделал. А ты, — она перевела взгляд на Парамонову, — больше ничего не получишь. Руслан, — позвала Антонова.
В комнату вошли двое крепких парней. Покер, получив толчок в спину, упал. Нине ко лбу приставили ствол пистолета. Руслан влил коньяка в рот Покера. Тот, икнув, обмяк. Выстрела не было слышно.
— Где то, что может попасть в прессу? — спросила Нину Надежда.
— Нет у нас ничего, — едва выговорила женщина. — Покер уверен был, что ты брата с женой закажешь, и записал это.
Надежда кивнула. Парень и ей влил в рот полстопки коньяка. И на этот раз выстрела не было слышно. В руки убитых вложили рюмки, бутылку поставили на столик.
— А пальцы на ней твои, — напомнила Надя.
— Я в резиновых перчатках, — он показал руки. — Пальцы там только их. Они с час назад пили из этой бутылки.
— У нее в спальне сейф, за картиной, — сказал Руслан.
— Проверь, что в нем. Драгоценности и деньги не бери. Только бумаги или пленки, — распорядилась Надежда.
Спустя какое-то время Руслан вернулся и сказал:
— Вот. Фотографии и какие-то рецепты. Все на английском.
Надежда быстро просмотрела фотографии.
— Он. Аляска. И молодой Покер. Кузьмин, — узнала она третьего. — А это кто? Канадец! О’Бейли.
— Пора уходить, Надежда Сергеевна, — поторопил ее Руслан. — Я за машиной, будем ждать на углу.
Он выпрыгнул в открытое окно.
— А мы давайте через сад, — предложил второй охранник. — Вдруг кто из соседей заметит. Подъедете на машине, все будет как надо.
— Сегодня тишь да Божья благодать, — зевнув, проговорил дежурный. — Два вызова по семейным делам и все. Просто удивительно. — Сплюнь, а то накаркаешь, — проворчал проходивший мимо полковник. И тут зазвонил телефон.
— Убили! — истерично кричала Надежда. — Нину и мужчину какого-то! Убили!
В окнах стал зажигаться свет.
— Что тут? — выбежала молодая женщина в халате.
— Успокойтесь, Надежда Сергеевна, — громко говорил Руслан. — Милицию уже вызвали. Успокойтесь!
Собралась толпа.
— А ну разойдись! — требовательно прокричал участковый. — Что тут произошло?
— Нину Парамонову убили, — плача, ответила Антонова. — И мужчину. Они лежат…
— Сейчас глянем, — сказал участковый и представился: — Капитан Журин.
— Значит, ты их нашла, — недоверчиво посмотрел на Надежду полковник милиции. — А на кой приехала?
— В гости, — всхлипнула Надежда. — Что с ними? Отравились, что ли?
— Эксперты скажут.
— Погоди, Муравьев, — всхлипнула Надя. — Неужели ты думаешь…
— С тобой что-то в последнее время не так, — задумчиво проговорил милиционер. — Брат твой, полковник Антонов, две пули получил, его жена…
— Слушай сюда, Муравьев, — со злостью перебила его Надежда, — не лезь, куда не надо. Здесь я не при делах. Даже если бы хотела это сделать, не смогла. Я была в дороге.
«Значит, точно она руку приложила, — понял полковник. — Но чисто сработала. Эксперты, может, чего и найдут, но нельзя ее… А то ведь и меня…»
Вздохнув, он подмигнул напряженно глядевшей на него Антоновой:
— В общем, если что, вызовем. И тебя, и твоих горилл. Сейчас напишете, каждый, что, как и когда увидели. И не забудьте время указать. Кстати, по дороге гаишники не тормозили?
— Тормозили, — кивнул Руслан. — Но хозяйка спала, я говорил с инспектором. Старший сержант Лубин, на перекрестке.
— Отлично, — явно с облегчением сказал Муравьев. — А ты в это время, конечно, проснулась? — спросил он Надежду.
— Нет. Я спала, пристроившись на заднем сиденье за спиной охранника. Инспектор мог меня и не видеть.
Князя разбудил телефонный звонок.
— Покера нашли, — сказал мужской голос.
Князь сел.
— Менты нашли, — продолжал звонивший. — Жмур он. У бабы какой-то. Вроде отравились. И Покер, и баба. Там была Антонова. Она первая их видела. Ментов вызвали ее гориллы.
— Тормози, — остановил его Князь. — А хозяйку не Парамонова Нина Петровна зовут?
— Точно, — подтвердил мужчина.
— Понятно, — буркнул Князь. — Выясни, что эксперты хреновы скажут, и возвращайся. — Он отключил телефон. — Антонова, Антонова… Что-то ты нервничать начала. А за Покера благодарю, — он засмеялся.
— Ты чего? — осторожно приоткрыв дверь, спросил Поп.
— Покера замочили. Пока рано об этом базарить, но, похоже, маманя наследницы.
— Антонова? — вытаращил глаза Поп. — А она-то как с ним сошлась? Или в Штатах встречались?
— Видимо, да. Ничего выяснять не будем, — предупредил Князь. — Портовик у своего ментенка узнает и звякнет.
— Менты! — предупредил кто-то из соседней комнаты.
— И какого им надо? — Князь встал и велел Попу: — Звони адвокату, пора ментовский беспредел тормозить. Как, пусть сам думает.
Узнав о случившемся в Туле, Сомов сразу же позвонил Антонову.
— Ваша сестра нашла трупы Парамоновой и Петрова, уголовника по кличке Покер. Что послужило причиной смерти, пока неизвестно.
— Узнаешь, немедленно сообщи.
— Понял, товарищ полковник.
— А кто на выезде был? — спросил Антонов.
— Полковник Муравьев.
— Муравей, значит… Повезло или так и задумано было? — прошептал он.
— Извините, не расслышал, — сказал Сомов.
— Все путем. Звони.
Антонов подошел к окну и открыл створки. «Парамонову-то за что? — думал он. — И Ляпину. Ограбление вроде, но странно все это. Скорее бы Оля в себя пришла. Рассказала бы, зачем ездила к детскому врачу, о чем они говорил и. Уверен, авария с Олей и убийство Ляпиной взаимосвязаны. — Он закурил. — А в тебе, Антонов, мент в первую очередь живет. Жена в тяжелом состоянии, а ты версии строишь…» Он снова тяжело вздохнул.
— Где Вика? — спросила Надежда, вернувшись домой.
— Спит, — сказал охранник. — Она долго телевизор смотрела.
— Звонила куда-нибудь?
— Нет. И ей никто.
— В ванную ходила?
— Если вы думаете, что мы не следим за ванной и туалетом, — улыбнулся охранник, — то ошибаетесь. У нас же прослушка, а не видеосъемка. Она ни с кем не говорила, и ей никто не звонил.
— Что с женой полковника?
— По-прежнему без сознания. А ему гораздо легче, с костылями хорошо управляется. По делу Ляпиной ведется расследование, но вяло. Такие дела менты обычно называют висяками.
— Скажи, пусть наберут мне ванну. — Антонова зевнула и пошла к себе наверх.
Кошкина так обрадовал звонок Сиротина, что он засыпал его вопросами. Виталий, с трудом пробившись сквозь этот шквал, наконец смог спросить:
— А как там дела у Антоновых?
— Хреново, — ответил Кошкин. — Полковника ранили, два пулевых.
— А Вика как?
— Да с маманей у нее не все хорошо. Она даже у дяди жила до его ранения. А тут еще и жена полковника в аварию попала. Серьезно пострадала.
— Вика не нашла себе бизнесмена какого-нибудь? — спросил Сиротин.
— Да ты что! — удивился Кошкин. — Вы когда в Москве появитесь?
— Не раньше декабря, — сказал Виталий и спросил: — А сам-то как? Работаешь?
— В ЧОП устроился, — засмеялся Кошкин. — В общем, все нормально. Натка у себя в клинике.
— Слушай, чоповец, — перешел к делу Сиротин. — Ты не в службу, а в дружбу свяжись с Викой, узнай, как у нее дела. Это не я прошу, Капитан. Что-то беспокоит его.
— Погоди, — не понял Кошкин. — А ты чего сам не позвонишь?
— Да не пара мы, — вздохнул Виталий. — Сам прикинь. Она образованна, богата, я старатель. Буду уезжать почти на год золото мыть, а она в столице. И что? В общем, я прикинул и понял — у нее своя жизнь, у меня своя. Не пара мы…
— Не понял, — удивился Игорь. — А ты ее спросил? Или плевать на то, что Вика думает? Может, ты там нашел кого?
— Ты чего, Игорек? — растерялся Виталий.
— Да она задолбала нас, — заорал Кошкин, — почему Виталька не звонит! Я говорю, мол, в тайгу их сунули, сотовые там не берут. Эх ты… Одно слово — сирота. — И окончательно расстроившись, отключил телефон.
— Чего это он? — недоуменно поднял брови Виталий.
— Как я понял, он тебя послал, — усмехнулся Марецкий. — И правильно сделал. Вика не из тех, кто хочет заиметь богатого мужа. В конце концов, с деньгами у нее все в порядке.
— Вот как раз это меня и смущает. Я всего лишь старатель.
— Ну, во-первых, ты идиот, — с удовольствием уточнил Виктор. — Забыл, что Вика хотела приехать сюда? Перевестись на заочное и работать где-нибудь. Ее с трудом отговорили. Сказал бы прямо, что тебе нравится Людочка из магазина. Я же видел, как ты ей куры строил.
— Просто я хотел как-то забыть Вику, — признался Виталий. — Ну не пара мы. Она ведь может жить по-королевски, а что я ей дам? — Он махнул рукой. — Поэтому и клеился к Людке. Но она теперь меня видеть не хочет. Мы договорились, что приду к ней, а я вспомнил Вику и не пошел. Так что путь в магазин закрыт.
— Если б ты переспал с Людкой, я бы тебя кастрировал. Это, конечно, не значит, что ты не можешь спать с женщиной, но не раньше, чем выяснишь с Викой. Предать ее я не позволю. Она прекрасный человек.
— Люблю я ее, — признался Виталий, — но не могу жить за счет женщины. Брошу работу на прииске, что дальше? Устроюсь водителем или охранником?
— Да не торопись ты себя отпевать! — хлопнул его по плечу Марецкий. — Мы уже заработали неплохие деньги, а еще два месяца мыть. Потом посмотрим. Может, купим бар или заправку. Ну, в общем, на что денег хватит. Ты бы позвонил ей, поговорил. Разумеется, не про то, что мне сейчас…
— Не могу, — опустил голову Виталий. — Накрутил я себя этими думами. Пока не переварю все, звонить не буду.
— Вот его дом, — показала Кристина.
— Вышел кто-то, — сказал смотревший в прицел снайперской винтовки Гриф. — Мужик какой-то. Не Дед.
— Дед нам не нужен, — отмахнулся Садист. — Нужен рыжебородый крепкий мужик.
— Я мог бы положить вас сейчас всех, профессионалы хреновы, — раздался сзади насмешливый голос. — Но…
Послышался звук удара и рухнувшего тела.
— Ты не убил его, Удав? — склонился над упавшим Гриф.
— Да нет. Вырубил минуты на три-четыре. Мне не понравился его тон.
Геракл сел рядом с лежащим без сознания рыжебородым.
— Мы его с собой или как?
— Здесь поговорим.
— И чего полезного он может сообщить? Просто моет золото на лоток у Деда, — пожала плечами Кристина.
— Слушай, ты, — ожег ее взглядом Геракл, — заткнись и собирай ягоды. Ясно?
Рыжебородый зашевелился.
— Ни хрена себе, — тряхнул он головой и сел. — Шишак на макушке.
— Кто знает, где внук Деда? — спросил Удав.
— Скорее всего, Анка. — Рыжебородый поморщился. — В последние дни она повеселела и с Дедом ладит. Он ей что-то обещал. Его москвич завел про то, что, мол, мать — это для маленького всё. Анка в слезы…
— Где ее можно выхватить?
— Она без охраны сейчас не ходит. Четверо постоянно с ней.
— Всего-то, — ухмыльнулся Садист. — Короче, вот что. — Он посмотрел на Кристину — Ты дороги здесь хорошо знаешь?
— Знаю, — сердито ответила она.
— Будем считать дело наполовину сделано.
Он резко ударил ребром ладони по горлу Медного. Тот рухнул на траву. Садист и Геракл подхватили его, оттащили вверх по склону и опустили глубокую яму.
— Когда его хватятся? — спросил Удав.
— Часа через три, — сказала Кристина. — Он с оружием и лотком, значит, пошел мыть золото. Успеем. Пошли.
— Даже не верится, что в воскресенье я увижу сына, — вздохнув, счастливо улыбнулась Анна.
— Если не будешь болтать про это, — прошипел Дед. — Разжалобил меня этот москвич. Все думали, что Михаилу уж лет семнадцать. Старые, кто знает правду, молчат, понимают, что враз на кол посажу, остальные ни имени его, ни возраста не ведают. Послезавтра поедешь у сыну. Тебя Росомаха с Медведем повезут. Мужики надежные, крепкие. Поедете на поезде. До станции мы тебя все проводим. Дальше в поезде втроем поедете. Куда, узнаешь потом. Не серчай за недоверие, постарайся понять меня. Ведь нет более никого из рода нашего. Один Мишка остался. Я ж все для него делаю. Ну и для тебя, значится. Так что не серчай, — повторил он.
— Медного завалили, — ворвался в дом Якут. — Джуна рвется к стланику, а я не пойму, чего. Не лает, не рычит, просто рвется. Вспомнил, там яма. Заглянул — Медный. Карабин и все остальное при нем. Кончили его совсем недавно, кровь еще изо рта идет. По горлу шибанули. Я Росомахе сказал, тот с Алтыном по следам пошел. Четверо их и баба. Мужики бывалые, след в след ходят и ветки не ломают. Они, видать, к дороге пошли, значит, тачка там. Росомаха номер запишет, будем знать, на кого эти мальцы работают.
— Вояки, мать их, — разглядывая в бинокль четверых мужчин и женщину, сквозь зубы процедил Росомаха. — По ручью пошли. Видишь, ноги не вытаскивают, это чтоб брызг на камнях у берега не было. Возвращаемся.
— Может, положим? — азартно предложил Алтын.
— Отсюда бить, как в темноте, — поморщился Росомаха, — не попадем, а у них три снайперских, они нас зараз положат. Так что пошли.
Один из идущих резко развернулся, сорвал с плеча винтовку и выстрелил. Пуля попала в бинокль, который только что отвел в сторону Росомаха.
— Видал? — шумно выдохнул он. — Не отведи я бинокль, хана бы мне. Уходим в темпе.
— Значит, нашли Медного, — сказал Геракл. — Бегом!
— А ты бегать умеешь? — спросил Кристину Садист. Она, не ответив, легко побежала вперед.
— Теперь можно и по берегу, — выскочил из ручья Геракл.
— Ну Соломон! — выбравшись на сопку, прохрипел Росомаха. — Еврейская морда. Всё вась-вась, мол, вы мне только мех несите, а сам людей нанял. Или ему их прислали. Дед прав, охота за внуком началась. Но Соломон-то здесь каким боком? Не понимаю.
— Не было там Соломона, — убежденно сказал Алтын.
— Ты бабу видел? Это Кристинка, верная собака Соломона. И дерется, и стреляет отлично. Она у этих четверых за проводника. Медный, видно, что-то им слил, сучара поганая. Я заметил, что в последнее время он в Биробиджан кататься начал. Мужики спрашивали, чего он туда ездит, говорил, паскудина, евреечку себе нашел. А он к Соломону ездил.
— Ништяк ты машину водишь, — похвалил Кристину Геракл. — Молодец. И тайгу знаешь. Стрелять-то умеешь?
— Я умею всё. И приласкать, и зарезать.
Сидевшие сзади переглянулись.
— Как будем действовать дальше? — спросил Геракл.
— Лично я забросал бы эту хижину гранатами, после того как Анка выйдет, — заявил Садист.
— Дело как раз в Деде. Внук — повод, чтобы заставить его сотрудничать. — Скорее всего, — продолжала Кристина, — Дед понял, что охота на внука началась. И наверняка завтра пошлет к нему верных людей. Мы вполне можем проследить за ними.
— И как нам все это сделать? — спросил Садист. — Во-первых, нас узнают…
— Узнали меня, — поправила его Кристина, — и поняли, что Соломон заинтересован в обнаружении внука. Дед, отправив людей к внуку, пошлет и на разборку с Соломоном, разумеется, полагая, что убийцы Медного у него. Мы же дадим возможность охране показать хозяину свои боевые навыки, а сами будем ждать людей Деда на станции.
— Почему на станции? — не понял Садист.
— Я видела, как Дед садился в поезд Хабаровск — Благовещенск. Значит…
— Внук в Благовещенске, — догадался Садист.
Кристина вздохнула.
— Дед за внука запросто посадит на кол или на китайский горшок. А это больно и заканчивается смертью. Меня знают…
— Значит, так, — решил Геракл, — завтра едем на станцию. Наверняка люди Деда приедут раньше. Ты покажешь нам их и уедешь. А мы…
— Я с вами, — заявила Кристина. — Яне зря уже два года служу этому старому козлу Соломону. Нам нужна Долина, и она будет наша. А Дед поможет в этом.
«Не хотел бы я иметь такую жену», — подумал Садист.
— Сделаем так, находим предлог, чтобы уйти от Соломона сразу, и едем на станцию. Надеюсь, переночевать там есть где? — спросил Геракл.
— Значит, Соломон, — Дед поджал губы. — Ты уверен, что это была Кристина?
— На все сто, — кивнул Росомаха.
— Тогда так. Медного убили, потому что он не нужен им боле. Наверняка сказал он про Мишку, сучонок. Подслухал, видать, и сказал. Завтра, Якут, едете с Анкой к Мишке. Ты со своими ползунами головой отвечаешь. Заберешь его и сюды.
— А я бы не торопился, — заметил Малыш. — Вы не думаете, что именно этого они и хотят? Что мог сказать Медный? Ничего конкретного. Если бы он дал наводку, его бы не тронули. Головы рубят курам, которые не несут яйца. Так бабуся моя говорила. Зачем убивать человека, который дает нужные сведения?
— Ты говори, что хошь, — прервал его Дед, — но у нас тут свои правила. Росомаха, ты со своими — в Биробиджан. И к чертовой матери и хату Соломона и всех, кто тамочки будет. Понял?
— Чего ж не понять. Стоит домяра его на окраине, так что вырежем и костерок разведем под газовыми баллонами. Все будет по счету, — подмигнул он Деду.
— Ты глазом-то не дергай, — рассердился тот. — Работу справь, как надобно. А ты, — повернулся он к Якуту, — бери своих и Анку, езжайте за Мишаней. Ежели хотя бы волосок с его головушки падет, твоя голова с плеч долой. В общем, всем все понятно, действуйте.
— Ну я тоже, наверное, поеду, — сказал Малыш. — Мне ваши разборки ни к чему. С твоими до станции, а там по разным вагонам.
— Поезжай, — махнул рукой Дед.
— Отлично! — потер руки Соломон. — Значит, нашли мальчонку. Позвоню Феликсу Абрамовичу…
— Рано, — остановил его Геракл. — Вот когда мальчишка будет у нас, позвоним и доложишь. — Он посмотрел на часы. — А сейчас нам пора.
— Да… — вздохнул Горец. — Вот бы где поработать, — показал он на большой распадок между сопками. — Построить поселок, и все, потому что возить сюда народ хлопотно да и расходно. Здесь надо посменно работать и чтоб отдых нормальный был и связь налаженная. Правда, охотники будут возмущаться, зверь, мол, уйдет в сопки, но что делать. Еще не ко времени наследница какая-то объявилась. Хорошо, чтоб параша все это. Ты как думаешь?
— А мне один хрен, — отозвался Гранит. — Я решил в Якутск переехать. Там предложили в охотничью артель вступить, жилье дают. Бабу найду и заживу нормально. Надоело мне на людей охотиться.
— И рад бы в рай, да грехов много, — засмеялся Горец. — Не забывай, что ты сам дичь. На тебя сколько заказов? И не думай, что Звездочета простят. Его братья вот-вот приедут, да, собственно, и ехать им не за чем. Пришлют парочку стрелков, они тебя быстро найдут. Так что надо сначала с делами разобраться, а уж потом о мирной жизни думать. Сколько на тебе трупов, считал?
— Да более десяти. Это кто по работе заказан. А так, в тайге… — он махнул рукой. — Да не боюсь я никого. А ехать решил и уеду. Можешь на мне деньжат срубить. Начнет кто искать, подскажи.
— Я на своих не зарабатываю, — не поддержал шутку Горец. — Тут заварушка начинается. Кто-то на внука Деда вроде как охоту начал. Медный кому-то информацию слил. Четверо их было с Кристиной, ну этой амазонкой еврейской. Их Росомаха с Алтыном догнал, но рисковать не стали. Один с разворота по его биноклю всадил. Видно, бойцы серьезные.
— Значит, Дед пошлет кого-то Соломону кровь пускать, — решил Гранит. — Не даст он чужим здесь порядок наводить.
— Он воевать за Долину будет — сто процентов. — согласился Горец. — Внука на цепь посадят, Дед враз угомонится, но для виду. А потом кровушки будет пролито… — Он покачал головой. — Дед не из тех, кого можно на привязи держать. Хренушки чего выйдет у них. Внука еще найти надо, он совсем не тот, про которого думают. Всей правды я не знаю, но, похоже, очень удивятся те, кто внучонка ищет. Дед правду никому не говорит — и мне он не больно нравится. С другой стороны, я понимаю, Дед — реальная сила в этих краях. У него везде свои люди. И на Колыме, и на севере Якутии. Размах… Золото, охота, рыба, олени. И, считай, по закону все. Конечно, хапает тоже прилично, однако не только сам умеет жить, но и другим жить дает. Его народ уважает. Может, конечно, за спиной и шепчут. Даже наверняка. Но уважают. Он работу многим дает. И детский сад построил, и больничку соорудил в трех поселках. В общем, вроде все для людей делает. Но если кто против хоть полслова скажет, пропадает человек и никто найти не может. Слух ходит, что есть у Деда прииск невольничий. Рабы под охраной золото моют. Кормят их, одевают, но пашут они бесплатно. Хотя, может, и параша это.
— Да тут про каждого, кто более-менее вылез наверх, байки рассказывают, — махнул рукой Гранит. — А как будет дальше, кто знает… Чужих тайга не любит, а уж тем более на золоте.
— Ладно, — сказал Горец, — покатил я. Должны товар завезти. Пока.
— Покедова, — кивнул Гранит. — А я пойду по Долине пройдусь. Может, больше не придется.
Вика вышла из подъезда и остановилась.
— Проходите, — поторопил ее один из телохранителей. — А то…
— Да отстаньте вы! — недовольно отозвалась девушка. — Господи, зачем все это?
Снайпер и Толин второй день наблюдали за Викой.
— Ведет себя совершенно спокойно, можно не сомневаться, сегодня вечером мы ее сделаем.
Толин кивнул.
— Слушай, а тебе кличку такую с какого перепуга дали? Снайпер для ментов — это же почти что киллер.
— Позывной мой был в Чечне, так и называют до сих пор. Знаешь, — сказал Снайпер, провожая глазами джип, в котором куда-то отправилась Вика с телохранителем, — первый раз буду в женщину стрелять. Она, может, еще девочка, а я ей пулю всажу. Интересно бы знать, за что. — Заметив косой взгляд Толина, усмехнулся. — Да я просто так. Работу выполню.
Феликс Абрамович позвал Даяна и снова заговорил о том, что не лучше ли было бы уже сейчас убрать Деда.
— Убирать Деда невыгодно и опасно, — сказал Даян. — Он всех и все знает, без него там начнется анархия. Его место попытаются занять, а это снова разделение на банды и тому подобное. Пойдут разборки, всем достанется. Милиция, увы, в тех местах бессильна, поэтому хозяин, такой как Дед, просто необходим. А контролировать его можно только под давлением, и единственное его слабое место — внук.
— А если попробовать договориться со стариком?
— Это невозможно, — категорично заявил Даян. — Я видел его пару раз. Самоуверенный, убежденный в своей правоте человек. Хитрый, сильный и умный, хотя образования никакого не имеет. Очень неприятное впечатление.
— Ну хватит о нем, — решил Фелин. — Что с девчонкой?
— Звонил Толин. Снайпер сказал, что вечером все будет исполнено.
— После того как покончат с девчонкой, всех троих убрать. — Будто ставя точку, Феликс Абрамович пристукнул ладонью по столу.
— Серега! Толян! Вот это встреча!
— Кошка! — бросились к нему два парня. — А ты-то тут как оказался?
— Вот обосновался в столице, — улыбнулся Игорь. — С Сиротой недавно говорил. Он сейчас золотишко моет. И знаете с кем? С Марецким!
— С Капитаном? — в один голос воскликнули парни.
— Ну да! Где-то в Хабаровском крае. У Сироты тут девушка есть, но он сильно переживает, что они не пара. Из новых русских. Маман у нее — бизнес-вумен, а дядя, брат матери, полковник милиции.
— Тормози, — остановил его Сергей. — Эту девушку не Вика Антонова зовут?
— Во блин, — удивился Кошкин. — А ты откуда знаешь?
— Что делать? — посмотрел на Анатолия Сергей. — Надо Славику звонить. — И вытащил сотовый.
— Снайпер тут, — ничего не поняв, обрадовался Кошкин. — Пусть подъезжает.
Толик кивнул.
Услышав, что ребята встретили Кошкина и что есть серьезный разговор, Снайпер задал только один вопрос:
— Где вы? — спросил он.
— Слушай, Надька, что происходит? — спросил Андрей, когда сестра пришла к нему в больницу. — В последнее время возникают какие-то странности. И все связано с тобой.
— Со мной все в порядке. А вот ты… Выздоравливай поскорей.
— О чем ты говорила с Ляпиной? — снова задал вопрос полковник.
— С кем? — переспросила Надежда. — Я не поняла.
— Ты была там, на Пятницкой.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — повторила Надежда.
— А я, кажется, начинаю понимать! — повысил голос Андрей. — После нашего разговора, когда ты болтанула, что Вика скоро будет богатой, что она наследница какого-то авантюриста, я получил две пули. И стрелял в меня Тарзан, человек Артура.
— Началось, — усмехнулась она. — Во-первых, я тогда просто плела бог знает что, а во-вторых, выходит, ты меня подозреваешь в причастности к покушению на тебя. Может, я виновата и в аварии Оли?
— Ты знаешь, что Ляпина убита?
— Какая Ляпина? — по-прежнему спокойно спросила Надя.
— Врач, у которой ты была! Тебя там запомнили. И медсестра, и санитарка. Правда, о чем вы разговаривали, они не слышали.
— Я не была ни у какой Ляпиной. Я была у врача-педиатра, — довольно резко начала Надежда. — Знакомая попросила меня купить лекарства, нужен был рецепт. Только об этом мы и разговаривали.
— Неправда это, — сказал вошедший в палату старший лейтенант Славин. — Вы пригрозили Ляпиной, если кто-то узнает… О чем, санитарка не расслышала. Потом, видимо, испугались, что после аварии с Ольгой Константиновной правда все-таки будет раскрыта, и заказали Ляпину. Сделал киллер все очень хитро. Ударил ее дубинкой так, что она потеряла память. В больнице ей сделали укол, и она умерла от шока.
— Хватит! — в бешенстве крикнула Надежда. — Какое вы имеете право обвинять меня черт знает в чем?! Ты, Андрей, всегда завидовал моему благополучию.
— В общем, так, — совсем тихо проговорил полковник. — Я буду копать, и если ты виновата, я тебя посажу. Исполнитель в розыске, его вот-вот возьмут.
— Господи, — насмешливо сказала Надежда, — как плохо быть богатой сестрой нищего мента. Ладно, — она поднялась. — Вот что, господин полковник, и ты, старший лейтенант Славин. Я иду к адвокату и пишу жалобу. Вы не имеете права, пользуясь своим положением, проводить частные расследования. Выздоравливай, братишка, а ты, старлей, скоро будешь уволен. В милиции не любят частных сыщиков.
— Ведь напишет жалобу, — вздохнул Славин, когда Надежда ушла. — И у нас будут неприятности.
— Ничего она не напишет, — успокоил его полковник. — Она напугана. Это видно. Куда же ты вляпалась, сестренка? — задумчиво пробормотал он. — Значит, о чем-то просила и даже предлагала деньги. Интересно, что ее так волнует? Погоди, — нахмурился он, — Вика будет очень богатой, потому что наследница русского авантюриста. Русский авантюрист… — задумчиво повторил он. — Что-то я слышал…
— Так Алясин Федор, — подсказал Славин. — Аляска. Он умер в США двадцать лет назад. Об этом Тумина писала. Помните, похищали в Питере девушку, а потом ее мать. Их из США вернули, а через три дня убили. Аляску так все и называют, «русский авантюрист».
— Двадцать лет? — нахмурился Андрей. — Вике как раз исполняется двадцать. В США Надька и родила. Они там были почти год на курсах каких-то. Потом написали, что Надька забеременела. А через девять месяцев родилась Вика. Но муж Надьки все время был там. Потом погиб в автокатастрофе. Но я видел и ее, и его, все нормально было. Вику он очень любил. Ни хрена не пойму, ерунда какая-то получается. Ты вот что, Володя, постарайся узнать про этого Аляску как можно больше.
— Кое-что я и так знаю. Он умер двадцать лет назад в США. В Вашингтоне. Писали, что там похоронена женщина и девочка, которую та родила от Аляски. — Лейтенант хмыкнул. — Он в семьдесят лет еще детей делал и заявлял, что оставит наследницу. Не наследника, а именно наследницу. Так по крайней мере писали газеты. Он был судим, сидел на Колыме. Был знаком с Васей Бриллиантом. Кстати, Князь тоже знал Аляску. Меня вся эта история почему-то заинтересовала, я стал следить за публикациями. Сейчас Ирина Тумина, независимая журналистка, ищет в США данные о наследнице. Эту Тумину уже пытались убить.
— Спасибо, — кивнул полковник.
— За что? — не понял Славин.
— За головную боль.
— Да-а, — растерянно протянул Снайпер. — Вот оно как. Черт возьми! И что же делать?
— Погодите, что-то я не пойму, почему вас так взволновало, что Вика Антонова — невеста Сиротина и знакома с Капитаном? Я могу позвонить ей и пригласить ко мне. Она с Наташей дружит, — сказал Кошкин.
Ребята переглянулись.
— Ладно, звони, — решил Снайпер. — Пусть едет к тебе домой, но входит без своих псов. Я про телохранителей. Мы подъедем позже.
— Да я живу вот тут, — кивнул на многоэтажку Игорь.
— Значит, придем позже.
— В общем, я в полной растерянности, — закончила свой рассказ о событиях последних дней Вика.
Снайпер, сидя в кресле, молча смотрел на нее. Наташа, явно не поняв ничего, прижимаясь к плечу Игоря, молчала.
— Знаешь, — тихо заговорил Снайпер. — Я чувствовал, что не смогу тебя убить. Утром идеальная позиция была, ты из подъезда вышла, остановилась. Выстрел — и все. А я не смог почему-то… Сирота мне жизнь спас. Раненого вытащил. Площадь Минутка в Грозном есть, вот там бы я и остался. Он сам пулю поймал, но меня вытащил. Не гляди так, заказали тебя. После Чечни я случайно в Москве двух гадов встретил, которые в Урус-Мартане над нашими пленными особенно измывались. И ведь не местные, европейцы, мать их… В общем, убил я обоих. Потом киллером стал, помощников нашел, — кивнул он на Толика и Сергея. — Они тоже в переплет попали, правда, условно получили. За драку. Мы стали по заказам работать.
Услышав что-то, Сергей вскочил. Анатолий, достав пистолет, метнулся к окну, но, вскрикнув, упал.
— Ложись! — крикнул Снайпер и сбил Вику с ног. Предназначавшиеся ей пули вошли ему в спину Сергей выстрелил в открывшего дверь парня, но короткая автоматная очередь уложила и его. Кошкин, толкнув Наташу за диван, схватил пистолет Сергея и выстрелил в ворвавшегося из прихожей парня. На улице тоже стреляли. Игорь выглянул в окно. Около джипа Антоновой лежали ее телохранители. Двое милиционеров бежали через двор, преследуя хромающего парня.
В квартиру вошли трое милиционеров. Кошкин бросил пистолет и поднял руки. Старший сержант сбил его с ног.
— Ты что делаешь? — вскочила Наташа и кинулась на милиционера. Тот отбросил ее.
— Убью, сука! — взревел Кошкин, ударил сержанта кулаком в подбородок, но тут же получил ответный удар — другой милиционер оглушил его рукояткой пистолета.
— Да вы что делаете! Я вам сейчас устрою! — закричала Вика и достала сотовый.
Сержант вырвал его.
— Сучка! Место знай, а то…
Вошедший капитан подбежал к сержанту, надевавшему Вике наручники.
— Ради бога извините, Виктория, — сказал он.
— Немедленно освободите его, — кивнула она на Кошкина и бросилась к Наташе. — Как ты?
— Нормально, просто вот тут больно. — Девушка дотронулась до плеча. Вика, приподняв короткий рукав халата, увидела огромную ссадину.
— Жива, — облегченно выдохнул ворвавшийся в комнату Славин.
Полковник Антонов выбрался из такси и на костылях поковылял к подъезду, у которого лежали три накрытых простынями тела.
Его встретил Славин.
— С Викторией все хорошо, спас киллер, который должен был ее убить.
— Да быстрее вы, — торопил Толин Даяна и Феликса Абрамовича. Те ускорили шаг. Вслед за ними, постоянно оглядываясь, шли двое.
— Как же так? — нервно спросил Феликс, когда все уселись в «Форд».
— Двоих ваших взяли живыми. Менты, — тронув машину, сказал Толин. — Моих всех положили. Ваши ментам начали петь про вас, Феликс Абрамович. И про тебя, Даян. Что вы их наняли и послали на дело. Снайпер — ваш человек? Это он закрыл собой Антонову.
— Но Снайпер — нанятый киллер.
— Он спас Антонову! — заорал Толин, остановил машину и повернулся к Даяну. — Ты нанял Снайпера и его помощников, а они убили наших и спасли Антонову. Как это понимать? — Он поднял пистолет.
— Перестань! — остановил его Феликс. — Это просто роковая случайность, не более. У меня вопрос. Куда мы едем?
— Вика, доченька! — вбежав в кабинет, закричала Надежда Сергеевна. — Ты…
— Спокойно, — загородил Вику капитан милиции.
— Я ее мать, — выкрикнула Надежда, — отойди!
— Может, ты все-таки скажешь мне правду? — подойдя к ней, тихо спросила Вика. — Что происходит?! Убили водителя и двух телохранителей. Меня спас человек, которого наняли убить меня.
— Вика, доченька, — заплакала Надежда Сергеевна, — я не знаю, кто хочет твоей смерти и за что тебя хотят убить. Я…
— Ты врешь! — перебила ее дочь. — Ты говорила, что я наследница какого-то миллионера! Помнишь?! Кто мой отец?
— Мы обо всем поговорим дома. — Надежда Сергеевна всхлипнула.
— Я всегда считала, что мой папа — Григорий Антонов, однофамилец своей жены, а я, Виктория Григорьевна Антонова, я гордилась мамой, считала, что…
— Милая ты моя, — протянула к ней руки Надежда Сергеевна, — я же все ради тебя делаю, я живу ради тебя. Поехали домой, и я отвечу на все твои вопросы.
— Надежда Сергеевна, — вмешался капитан, — сегодня было убито десять человек. Трое из вашей службы охраны, трое вроде как киллеры, которые вашу дочь спасли, и еще четверо наемных убийц. Неизвестно, что скажут и на кого укажут задержанные. Вдруг окажется, что за всем этим стоите вы?
Громкая пощечина обожгла ему щеку. Пошатнувшись, капитан отскочил.
— Да я тебя…
— На «вы» и шепотом, — усмехнулась Надежда Сергеевна. — Послушай, капитан, что ты майором не будешь, это уже понятно. Но если ты еще что-то ляпнешь наподобие того, что сказал, я тебя под статью подведу. Доченька, — резко сменила она тон, — поехали домой. Я тебе все объясню. Пожалуйста. — И опустилась на колени.
— Мама! — бросилась к ней Вика. — Встань, мама! — Она попыталась поднять мать.
Капитан выругался и вышел бормоча:
— Ну и играет, стерва. Слезу постила, а глаза, как у снайпера. Твое счастье, бизнес-вумен хренова, что брат у тебя полковник. Ты бы мне за пощечину, — потер он покрасневшую щеку, — по полной ответила.
— Поехали, Вика! — в голос зарыдала Надежда.
— Ладно, — помолчав, согласно кивнула дочь. — Но ты расскажешь мне все-все-все.
В коридоре Наташа и Игорь о чем-то говорили с оперативниками.
— Позвоните мне, если что-то не так будет, — шепнула Игорю Вика.
— Ни хрена себе уха из петуха, — усмехнулся Князь. — Выходит, киллер спас девку?
— Трое их было, — сказал Поп. — Помнишь солдатика, с Марецким который приехал?
— Тот, что с ним золото моет?
— Вот-вот, — кивнул Поп. — А эти трое вместе с ним и Марецким воевали в Чечне. Не знаю, как они встретились, но, в общем, у Наташкиного парня собрались. И туда то ли вызвали Антонову, то ли она сама зачем-то приехала. Заказчик, видно, что-то учуял и решил убрать всех разом. Горилл Вики положили, киллеров, которые у однополчанина были, и четверых из нападавших. Базар идет, какой-то тип заказал девчонку. И вроде как с ним Толин дело имеет. И Даяна там видели.
— Этот лысый козлище опять нарисовался? Почему он не жмур? Его же, сучару, приговорили еще три года назад в Краслаге, когда он Батона с подельником сдал. Их у запретки ждали, и мужики себя там кончили. Даяна в больничке скрыли, оттуда он и откинулся. Кто сказал, что Даян тут? И откуда про жида знаешь?
— Тульские базарили, — ответил Поп. — Вчера на игру прикатили.
— Кто у них козырный? — помолчав, спросил Князь.
— Да, ничего у тебя дачка, — оглядевшись, сказал Феликс Абрамович. — И тут же жестко спросил: — Когда будет исполнен заказ?
— Мне что, самому ее теперь валить? — огрызнулся Толин.
Повисло тяжелое молчание. Толин не выдержал.
— Я что-нибудь придумаю…
— Слушай меня внимательно, — заговорил Феликс. — У тебя двое суток. Если девушка будет жива, сдохнешь ты. Говори правду, сможешь убрать девчонку или нет. Если нет, я подключу своих людей, а ты вернешь деньги и будешь отвечать за мою безопасность. — Он пристально посмотрел в глаза Толину — Что выбрал?
— А есть варианты? — понурился Толин.
— Значит, девочку ты не уберешь. Звони Темному, — приказал Феликс Даяну. — Сегодня пусть приезжает. Встретит его он, — показал он на Толина. — Из вагона пусть выходит третьим. А он, — снова ткнул пальцем в сторону Толина, — будет стоять слева от вагона и читать газету.
— Темный приедет на машине, — сказал Даян. — Он терпеть не может общественный транспорт. Любой.
— А как он провезет оружие? Теперь милиция все дороги перекроет, до нитки каждого прощупывать будут.
В комнату вошел коренастый мужик в спортивном костюме.
— Его блатные ищут, — кивнул он на Даяна. — Мне кент звякнул. Замочат тебя, змееныш, — радостно хохотнул мужик, глядя на Даяна.
— И за что, если не секрет? — спокойно поинтересовался Феликс.
— Он сдал двоих, когда те побег готовили, — ответил коренастый. — Они себя ножами в запретке кончили, а его, — снова посмотрел он на Даяна, — спрятали в больничке.
— Зачем ты это сделал? — спросил Феликс Абрамович.
— Мне срок за это на два года сократили, — признался Даян. — К тому же один из них сидел за убийство моего приятеля.
— Я, разумеется, не оправдываю подобные вещи, — засмеялся Феликс, — но и судить не могу. Так если найдут, убьют?
Коренастый кивнул.
— Даже предъявлять ничего не будут. Замочат и все.
— А что с тобой сделают, если узнают, что ты знал, где он, и не сообщил?
— Да лучше, если б не узнали…
— Ладно, ты мне живым нужен, Жук. Может, займешься девочкой? Убивать ты умеешь.
— Не-а, — качнул головой Жук. — Яне мастер по таким мишеням. У нее охраны навалом, а после того, что было, и менты наверняка пасти будут. У нее дядька-то полковник. Зря вы такую бойню устроили, — вздохнув, поморщился он. — И плохо, что двоих живыми взяли, они, сто процентов, колонутся.
— Это все он, — кивнул на Толина Феликс.
— Ты мне правду скажешь? — спросила Вика, когда они вернулись домой.
— Знаешь, доченька, — тяжело вздохнула Надежда Сергеевна, — мне бы очень не хотелось говорить об этом, хоть я ни в чем не раскаиваюсь. Ты действительно дочь человека, которого я очень любила. — Она опустила голову. — Это был миг страсти. Разумеется, муж ничего об этом не знал, когда я забеременела, очень обрадовался. И вот совсем недавно мне стало известно, что твой отец по крови оставил завещание. В нем говорится, что, когда тебе исполнится двадцать лет, ты получишь деньги. Сколько, я не знаю. Еще и участок земли где-то на Дальнем Востоке. Там большое месторождение золота…
— И как давно ты это знаешь? — на удивление спокойно спросила дочь.
— Совсем недавно, — тихо ответила мать. — Где-то месяц, а может, чуть меньше. Мне позвонили и сказали об этом. Кто звонил, не знаю.
— Все ты врешь, мама, — с горечью сказала Вика. — Я читала про историю с завещанием много раньше. Получается, что твой любовник и мой настоящий отец — русский уголовник по прозвищу Аляска. Алясин Федор Федорович. И именно поэтому и было нападение на нашу группу в Санкт-Петербурге. Только почему-то те бандиты перепутали и похитили не меня. А может, просто потому, что вмешался Марецкий. И с Туминой ты дралась не потому, что вы раньше занимались спортом. Она знает правду, и ты хотела заткнуть ей рот, как-то спровоцировав ее. Ты, наверное, готова была даже убить ее. Теперь, я думаю, из-за этой истории пытались убить дядю Андрея. — Она всмотрелась в мгновенно высохшие глаза матери и прошептала: — Ты страшный человек. Боюсь, что правду я так и не узнаю.
— Через две недели тебе исполнится двадцать лет, и ты сама поймешь, что я говорю правду, — резко заговорила мать. — Я сама ничего не знала, но когда узнала, разумеется, распространяться об этом не стала. А что в Андрея стреляли и что Ольга попала в аварию… — Она пожала плечами. — Обвинять меня в этом просто глупо. Насчет драки с Туминой ты частично права. До этого мы не встречались. А дрались мы из-за Марецкого. Как соперницы.
— Я не верю больше ни одному твоему слову! — вскочив, закричала Вика.
— Я делала все, чтобы защитить тебя. Поэтому и молчала, — все так же жестко продолжала Надежда. — Ты помнишь, что стало с матерью и дочерью, которых по ошибке похитили? А знаешь, что пострадали еще две матери и дочери? Только потому, что женщины родили дочерей в США двадцать лет назад. Знаешь, Вика, — вздохнув, мягче проговорила мать, — мне все равно, кто что думает, но я сказала тебе истинную правду и рада тому, что сделала это. Да, — кивнула она. — Это был просто безумный любовный порыв. Он был много старше меня…
— Я не верю тебе. Вообще не верю, — с отчаянием сказала Вика. — Не понимаю, как ты могла жить, каждый день обманывая и меня, и других. И папу. Наверное, папу убили тоже вы. — Она опустила голову и тут же вскинула ее, посмотрела матери в глаза. — Папа узнал о том, что ты изменила, и вы убили его.
— Ты с ума сошла! — воскликнула мать. — Я любила Гришу. Да, у меня были любовники, иногда я позволяла себе кое-какие вольности, но жила ради тебя и всего добивалась сама, чтобы быть хорошей матерью.
— Почему ты ничего не рассказала мне раньше?
— Яне знала, — заверила ее Надежда, — а когда узнала, была поражена. Федор ничего мне не говорил. Я только догадывалась, что он не беден.
— И что он преступник?
Надежда Сергеевна кивнула.
— А долго вы были знакомы? Скажи честно, — попросила Вика.
— Мы познакомились в Детройте. Было в нем что-то такое, что очень нравится женщинам. Какая-то бесшабашная удаль, предупредительность и сила. Ему было почти семьдесят лет, а выглядел он на пятьдесят. В общем, я никогда таких мужчин не встречала. Разве что Марецкий чем-то напомнил Федора. Очень скоро ты будешь богата и независима. Будешь хозяйкой золотоносного участка. Это как раз там, где сейчас находится Марецкий и, кстати, Сиротин.
На ее лице мелькнула тень неприязни.
— Ты думаешь, что это действительно будет, что я приму это? Я не хочу быть наследницей преступника, который, вполне возможно, убил того, кого я считала отцом.
— Ты не должна так говорить! Григорий погиб в автокатастрофе! — с раздражением проговорила мать.
— Тогда скажи, из-за чего пытаются убить меня? — спросила Вика.
Надежда Сергеевна внимательно посмотрела на дочь и поняла, что разговор придется продолжить.
— Есть какая-то женщина, которая считает, что все должно достаться именно ей, поэтому хочет избавиться от тебя, от настоящей наследницы Федора Алясина. Поэтому и Тумину уже не раз пытались убить. Ее спасли американские друзья Марецкого. Я очень удивилась, прочитав об этом. Откуда у Виктора в США…
— Наверное, это те, что были в Питере, ну на Лисьем Носу, — перебила ее дочь. — Как я поняла из разговора, они частные детективы. Ведь я немного понимаю по-английски.
В дверь требовательно постучали, потом раздался длинный звонок.
— Антонов, — уверенно сказала Надежда Сергеевна. — Сначала стучит, потом звонит. Сейчас начнется…
Толин и его подручные наблюдали за подъездом из машины.
— Брат ее матери приехал, — сказал он.
— У нее, значит, дядя — мент, — усмехнулся сидевший на заднем сиденье Темный. — Занимательно. Это, выходит, телохранители мадам, — кивнул он на стоявших у мерседеса парней в одинаковых темно-серых костюмах. — А почему такая бизнес-леди живет в квартире обыкновенного дома?
— Здесь живет ее дочь, твоя цель, — объяснил Жук. — У ее мамани на Рублевке домяра.
— Занимательно! — повторил Темный.
— Еще ни разу не приходилось убивать родственников полковника-мента. К тому же сразу после покушения. — Темный засмеялся. — Взяться за это мог только такой же болван, как вы. И этот болван я. Но мне нравится риск, тем более такой, связанный с ментовкой. Так что я сделаю все с великим удовольствием.
— Значит, такие дела… — выслушав сестру, растерянно опустился в кресло полковник. — Вот это хрен с горчицей… Получается, что правду ты сказала только после того, как твою дочь чуть не убили. А ведь спасло ее чудо. Если бы не были знакомы Кошкин и те парни, если бы они не воевали вместе… Это просто нереально — те, кто должен был убить, спасли ее, пожертвовав собой.
Антонов надолго замолчал и наконец сказал, подойдя к Надежде:
— Я не верю тебе и хочу знать детали. Когда ты узнала о том, что Вика — наследница Аляски? Кстати твой биологический отец — личность легендарная, — повернулся он к племяннице. — Из России в США ходил, когда хотел. Ну конечно, не так часто, как ты в магазин, но все же. Очень рисковал. Приходилось иногда чуть ли не через Северный полюс…
— Я могу увидеть его фотографию? — спросила Вика. — И еще. Он убивал людей?
— Только раз, тогда не было выбора. Знаешь, — перевел он взгляд на сестру, — ни в какой порыв страсти я не верю, ни в любовь с первого взгляда. Может быть, ты все-таки скажешь правду? Так будет лучше для всех. Если кому-то понадобилась жизнь Виктории, значит, есть кто-то, кто считает, что может стать наследником. Точнее наследницей, потому что Аляска всегда хотел дочь, это знали все. — Полковник тяжело вздохнул. — Не понимаю, ни черта не понимаю! Как ты могла молчать все эти годы?! Почему не сказала сразу, когда вернулась?! Черт бы тебя побрал! — в ярости выкрикнул он. И вдруг тихо спросил: — А где был Григорий, когда ты трахалась с Аляской?!
— Он уезжал на курсы для тех, кто хотел начать свой бизнес, — спокойно ответила Надежда.
— А как ты оказалась в постели с Аляской? Как вы вообще встретились?
— В конце концов это никого не касается, — зло бросила Надежда, но потом все же сказала: — Мы встретились совершенно случайно, и между нами пробежала искра. В общем, я не знала, что это Аляска и что он хочет наследницу. Мне он понравился, я переспала с ним и поняла наконец, что такое любовь. И еще оказалось, что теми двумя часами я своей дочери наследство от Алясина заработала. Я никогда его больше не видела и о смерти его да и о том, что он русский авантюрист Аляска, узнала из газет. Верите вы или нет, мне все равно. Я говорю правду впервые. Вику хотят убить, значит, я была не права, не поверив Туминой, которая говорила мне об этом.
Она, кстати, совсем недавно звонила и снова говорила про это. Но я видела в ней только соперницу. Я хочу сказать, что влюблена в Марецкого. Имею я право на женское счастье? Я жила с Артуром просто потому, чтобы рядом был мужчина. Да, у меня были любовники, молодые и сильные, но все они альфонсы. Приходилось платить за удовольствие. — Она горько усмехнулась. — А ты, родной брат, просто возненавидел меня. Не виновата я ни в том, что в тебя стреляли, ни в том, что произошло с твоей Ольгой, ни в смерти врача, у которого была. Вот и все, что я могу сказать. Кто пытается убить Вику, я только догадываюсь. Имени не знаю, но абсолютно уверена, что заказ идет из США.
— У нас немного другое мнение, — холодно заметил Антонов. — Но, как говорится, тайна следствия. Кстати, твоя охрана — просто мальчики для битья. Стоят и боятся, как бы кого на нервной почве не пристрелили. Я машину остановил, они сразу выхватили оружие. Хорошо, быстро узнали. Я подключил тут троих оперов, они в отпуске, будут приглядывать за тобой. А ты, Надежда, разберись с охраной. Кто боится, пусть отваливает. А ты, Вика, вот что, — строго взглянул он на племянницу, — никаких походов и поездок без звонка мне. И выполнять будешь все, что потребует охрана. Мои парни будут чуть в стороне. Конечно, им придется платить, — предупредил он сестру.
— Я согласна на любую сумму, — сказала Надежда.
— Как мне все это надоело! — воскликнула Вика. — Не хочу я никакого наследства. Ничего мне не надо!
— Ты не пори горячку-то, — явно неожиданно для Надежды Сергеевны проворчал Антонов. — Если все по закону, зачем отказываться…
Полковник собрался уходить и уже от самой двери сказал, глядя на сестру:
— И все-таки ты не все сказала.
— Значится, сегодня, — кивнул Дед. — Ну и ладненько. И ни разговоров и ничего такого. Просто всех, кто там имеется, положите, желательно без шума, и уходите. Ежели шум какой, то тайгой по одному рассыпайтесь, а затем в населенный пункт любой. Да вы знаете, что делать. И главное, оружие сховайте. Без оружия вы и не виновные вовсе.
— Звонил Серый, — сказал, войдя в комнату, охранник. — Велел передать, что прав был Малыш, сидят там четверо, с ними Кристина. Пасут.
— Чего-то нет никого, — устало потянулся Геракл. — Сидим сутки, и получается, зря.
— Почему зря? — кивнул на показавшуюся «Ниву» Садист. — Это Дедова тачка.
— Его, — подтвердила Кристина. — Давайте, по одному на вокзал. Берите билеты на поезд, на какой возьму я. Скорее всего, с прицепными до Благовещенска.
Она поднялась и, шатнувшись, упала. На лбу было пулевое отверстие. Гриф с пробитой грудью упал на спину. Садист оскалясь, стрелял из пистолета в сторону предположительного стрелка-снайпера. Удав, перекатываясь вниз по склону, дважды выстрелил. Присев с пистолетами в обеих руках, напряженно вслушивался. Сзади раздался шорох, развернувшись, он начал стрелять.
Стрелок в камуфляже поймал в прицеле его плечо, выстрелил. Удав выронил ТТ, вскинул другую руку с ПМ, но нажать на курок не успел, пуля вошла ему в лоб. От дороги вверх по склону бежали несколько милиционеров. Затрещали автоматные очереди.
— Мусора! — зло бросил Садист и побежал вверх по склону.
— Подожди, — окликнул его Геракл, — уходить к ручью надо.
— Помогите, — простонал Удав.
Садист выстрелил ему в лоб. Геракл, пригнувшись, через кусты дважды выстрелил в показавшихся милиционеров и сразу упал. Садист рухнул рядом. Они поползли вниз, надеясь, что милиционеры замешкаются у двух трупов, оставшихся на полянке.
— На кой хрен в ментов стрелял? — зло спросил Якут.
— Чтобы разозлить, — усмехнулся стрелок. — Они…
— Дура ты, паря, — качнул головой коренастый бородач с карабином. — Поймут, что пуля из винтовки, а у этих шакалов пистолеты.
Якут сильным ударом сбил стрелка с ног.
— Винтарь протри и брось подальше, — посоветовал коренастый. — Туда, в кусты, — кивнул он на березняк. — Вытри хорошенько, и патроны тоже. Торопись, пустоголовый.
Геракл, меняя в пистолете обойму, услышал шум и, повернувшись, увидел двух милиционеров, направивших на него стволы автоматов.
— Руки в гору! — приказал один.
Геракл медленно поднялся. Вздохнув, дернулся влево, но прыгнул вправо. Милиционеры, инстинктивно дернув стволами влево, нажали на курки. Геракл все же получил три пули.
— Против автоматов маятник не качают, — со стоном проговорил он.
Недалеко снова простучали автоматные очереди.
Садист прицелился в голову приподнявшегося милиционера. По нему с двух сторон ударили из автоматов двое. Он вытащил лимонку. Вырвав чеку, лежа размахнулся, но пуля прошила ему кисть. Грохнул взрыв.
— Тут винтовка! — раздался крик из кустов. — Выбросили, суки. Патронов нет. Спецы!
Из кустов вышел милиционер.
— Двоих убили и пятеро ранены. Поняли, что в брониках, стреляли в плечи, ноги и головы. Не местные.
— А тут баба лежит, — крикнул с поляны старший лейтенант. — Ее из винтовки уложили. Только непонятно, чья винтовка. Этого тоже снайпер сделал, — кивнул он на валявшегося с пулей в груди Грифа.
— Чего-то молчат, — вздохнул Соломон. — А ведь сутки уже пошли. Кристина позвонила бы. Видно, что-то произошло. Надо на время исчезнуть.
— Так Лева приедет сегодня, — напомнила жена, — и Яшеньку привезут. Ему послезавтра пять лет будет. — Она улыбнулась.
— А я забыл, — виновато признался Соломон.
— Вот он. Дворец, а не дом! — удивился Росомаха. — И как мы его достанем? — тихо спросил лежавший рядом парень в камуфляже. Еще двое лежали правее. У всех было по пистолету, ножу и десятизарядные малокалиберные карабины, стрелявшие почти бесшумно. За спиной рюкзаки с небольшим набором продуктов и фляжки с водой.
— Как темнеть начнет, работаем, — сказал Росомаха. — Надеюсь, никто не явится.
— Тут два года назад конюшня была. Сгорела. Остались руины, и сюда не ходят, — прошептал бритоголовый парень.
— Такси возьмем, и через полчаса мы дома, — улыбнулся молодой мужчина.
— Яша что-то грустный, — погладила по голове черноволосого мальчика мать. — Наверное не выспался.
— Я пить хочу, — всхлипнул мальчик.
— Здорово Биробиджан изменился, — заметил Горец. — Правда не так, как в центре России. Все-таки евреи умеют держать равновесие во всем. И сейчас время перемен для них что-то вроде глотка воды в пустыне. В отличие от остальных, они зажили получше. И что интересно, даже в лихие девяностые тут было более-менее спокойно. Давненько я тут не был, — засмеялся он. — Почти два года. И рядом, и все никак не попадал. В общем-то дел не было, а так просто не хотелось. Где же этот Яшман? — посмотрел он часы. — Время уже…
— Я на месте, — подошел к столику невысокий еврей. — Товар где? — посмотрел он на сидевшего с Горцем за одним столиком длинноволосого молодого мужчину.
— У него, — кивнул на Горца тот.
— Сколько?
— Как договаривались, — ответил Горец. — Пять с половиной. Деньги где? — в свою очередь поинтересовался он.
— Ну не здесь же делать дело, — улыбнулся еврей. — Поехали ко мне, там все и сделаем. Заодно пообедаем, ну и отметим. У меня есть прекрасный коньяк.
— Ради хорошего коньяка поехали. — Горец поднялся.
— К ним кто-то приехал, — недовольно пробормотал Росомаха. — И ребенок еще, — он сплюнул.
— Какая разница, ребенок, взрослый. Свидетелей оставлять нельзя. Я им сам займусь, — сказал бритоголовый.
— У вас, скинхедов, все такие? — посмотрел на него Росомаха. — Хотя ты вроде вышел из их рядов?
— Меня все у них устраивало, но вот свастика… — парень поморщился. — Меня дед, считай, вырастил, а он воевал. Не смог я деда предать.
— Уснул, — с улыбкой сказала молодая женщина, войдя в столовую, где сидели Соломон, Сара и ее муж. — Плохо Яшенька дорогу переносит, — покачала она головой.
Четыре фигуры перемахнули через высокий бетонный забор, у будки осталась лежать убитая овчарка. — Работаем ножами, — предупредил Росомаха. — И чтоб пикнуть не успели. Потом быстро осматриваем дом, деньги, драгоценности забираем и уходим. Ты сразу в подвал и сам знаешь, что делать, — сказал он невысокому молодому мужчине. Тот спустился в подвал, включил фонарик и начал колдовать у газового аппарата.
— Давайте вспомним создателя нашего, — поднялся Соломон.
Сверкнули три брошеных ножа. Один вошел Соломону в шею, второй под затылок Саре, третий — сидевшему спиной к двери их сыну под левую лопатку. Молодая женщина, вскочив, замерла от ужаса. Нож воткнулся ей в горло.
— Пацаненок где-то, — напомнил Росомаха. — Хотя все равно, уйдем, дом взорвется, — махнул он рукой.
— Что-то у Файбермана тихо, — удивился, глядя в окно, сосед Соломона. — Ведь сын с женой приехали, внука привезли. И свет не горит.
Грохнул взрыв. Двухэтажный особняк, осев, начал разваливаться. Вспыхнул пожар. Вскоре, завывая сиренами, появились три пожарные машины и две скорые.
— Капитан, — выскочил из будки Сиротин со спутниковым телефоном в руках. — Тебя! Ирина!
Марецкий бросился к нему, схватил телефон.
— Я слушаю!
— Ну, во-первых, здравствуй, — дрогнул в улыбке голос Туминой. — А во-вторых, я хочу тебе признаться, что впервые в жизни соскучилась по мужчине.
— Я тоже, — рассмеялся Виктор, — но только по женщине. Как у тебя дела? Тут разное болтают. В Москве пытались убить Вику. Мне звонил Кошка и рассказал. Ее, можно смело сказать, спасло чудо, потому что…
— Я знаю, — не дала ему договорить Ирина. — Все искали наследницу, а оказалось, она под боком.
Виктор был ошарашен.
— Вика Антонова — наследница Аляски?
— Конечно, многое еще непонятно, но кое-что говорит за то, что Вика и есть наследница, ну, в общем, дочь Аляски. Ее мать как раз в тот год была в США и родила Вику. Она была вместе с мужем и рожала тоже при нем. То, что Вику пытаются убить, — серьезный аргумент правдивости слов Надежды Сергеевны. Я не верю, что Виктория — дочь Аляски, но тем не менее…
— Почему ты не веришь? — спросил Виктор.
— Не могу найти подтверждение встречи Аляски и Антоновой, но, надеюсь, все выясню. У меня есть одна зацепка, думаю, она поможет. Кстати, спасибо за твоих американских знакомых, если бы не они…
— Спасибо им, а не мне, — вздохнул Виктор. — Я бы многое отдал, чтобы быть с тобой. Никогда ни за кого не боялся, а тут… Когда ты вернешься?
— Не знаю, — виновато сказала Ирина, — хотя мне впервые так хочется домой. Я люблю тебя, Марецкий.
— Бергман, кажется, устроил охоту на Тресси, — сказал Рони. — Его парни проверяют все адреса, где она может появиться. Предложил нам десять тысяч за установление ее местонахождения. Нужно только узнать, где она, а дальше…
— Значит, решил покончить с ней. Выходит, нам еще и ее искать. Черт бы побрал ФБР! Не могут вычислить этого Кузьмина, — с раздражением воскликнул Флэйд.
— Кузьмина? — переспросила Ирина. — Я слышала, его часто называли Дубицкий. Вполне возможно, у него документы на Кузьму Кузьмича Дубицкого.
— Какого же дьявола ты раньше не сказала? — проворчал Флэйд и, взяв телефон, ушел в другую комнату.
— Я только что вспомнила об этом, — виновато посмотрела ему вслед Ирина. — Увидела запись в записной книжке и вспомнила.
— Идите завтракать! — позвала Кет. — Все готово.
— Мне гамбургер и кофе! — крикнул Флэйд. — Это я не тебе, — сказал он в телефон. — Фамилия вполне может быть Дубицкий. Да, Кузьма Кузьмич. И с ним молодая женщина. Ева. К сожалению, знаю только имя. Что? — спросил он и замолчал. Потом усмехнулся. — Хорошо, я заплачу тебе, если информация будет достоверной. — И отключил телефон. — Вот тебе и друзья, — качнул он головой. — Я ему буду должен три тысячи. Вот тебе и агент ФБР.
— Ева… — нахмурилась Ирина. — Подождите.
Она вытащила из сумочки блокнот, записную книжку и тетрадь. Начала перелистывать.
— Давайте поедим, — взмолился Рони.
— Я же помню, я знала фамилию, — шептала Ирина. — Но…
— Ирен, — позвала Кет, — иди завтракать.
— Ковручиц! — нашла наконец Тумина. — Правда, я не уверена, что это та Ева, но вдруг…
— Ладно. — Офицер полиции встал. — Я понял все и постараюсь помочь. Я же обязан вам, Генри.
— Постарайся, Фреди, — взглянул на него Бергман. — От этой женщины исходит угроза. Я уверен, что она…
— Помочь с охраной?
— Охрана справится. Просто мне надо найти ее, — Бергман закрыл глаза. — И уничтожить. Тресси убила моего сына и угрожает…
— Я немедленно подключу своих людей, — пообещал офицер.
— Но ее не надо задерживать, она должна…
— Не забывайте, кто я, — остановил его полицейский. — Но вы помогли мне, и поэтому я не буду искать ее официально. Когда найдут, сообщу. Но убедительная просьба, сэр, больше с такими просьбами не обращайтесь.
— Их нет, — сообщил по телефону Черный Тигр. — Мой человек узнавал, они уехали два дня назад. Куда, никто не знает.
— Послушай, я не хочу слышать отговорок. Они должны умереть, — едва сдержала негодование Ева. — Эти трое и русская. Иначе…
— Белая змея, — оскалился индеец, когда разговор закончился.
— Зря ты, — усмехнулся подошедший Питер. — Так и умереть можно раньше времени. Будь сдержаннее, вождь, — усмехнулся он.
Индеец ожег его взглядом. Хотел что-то сказать, но прозвучал вызов мобильного. Он включил телефон и поднес к уху.
— Мы нашли Темного Эскимоса, — услышал он. — Он живой, у нас.
— Понял, еду! — индеец отключил телефон. — Темный Эскимос у моих, около пещер.
— Едем, — сказал Питер.
— Понятно, — недовольно проговорила Ева, выслушав Феликса Абрамовича. — Кстати, спасибо за моих родственников. Я понимаю, что с ними гораздо легче было разделаться, чем с наследницей.
— Мы не убивали твоего дядю, — перебил ее Феликс. — Их убрали люди Деда, скорее всего. А наследницу сейчас охраняют, как президента. Телохранители, какие-то люди еще, мы думаем, это сотрудники милиции.
— Ты понимаешь, что можешь потерять все? И не только в материальном смысле.
— А вот пугать меня, девочка, не стоит, — усмехнулся Феликс. — Ты без нас ничего не сможешь сделать.
Она фыркнула.
— Мне не нужны разговоры. Эта Антонова должна умереть, и чем скорее, тем лучше. Кстати, и для вас тоже.
— А теперь выслушай меня, — посуровел голос Феликса. — Надеюсь, тебе не следует объяснять, что опасность всему делу исходит от журналистки. А она почему-то до сих пор жива. Антонову мы уберем и очень скоро.
— Надеюсь! — зло бросила Ева. — Позвонишь снова, когда все будет кончено.
— Вот это да, — прошептал Кузьмич. — Значит, Тумина давно в США, а я не знал об этом. Забастовка газетчиков… Но почему сегодня об этом ни слова? Обязательно написали бы. Что-то тут не так, — решил он и продолжил чтение. Но беспокойство не оставляло его. — Тумина в США, и ее пытаются убить, а я об этом узнаю только сейчас, — заговорил он вслух. — Газет не было, именно поэтому я ничего не знал. Совпадение? — Он покачал головой.
— Да, — входя, сказала Ева, стоявшая за дверью. — Яне давала вам газет специально. Потому что настоящая наследница Аляски я!
— А ты, оказывается, не так и проста, как я думал, — тяжело вздохнул Кузьмич. — Вот что я тебе скажу. Ева… Я выполню последнюю волю Федора, и что бы ни сделала эта русская…
— Его наследница я, — вызывающе повторила Ева. — Я была с ним до конца. Ухаживала за ним…
— Ты получила за это неплохие деньги, — напомнил ей Кузьмич. — Кроме этого, я обещал тебе, что все, что принадлежит мне, станет твоим.
— Я получу Золотую Долину, буду владелицей богатейшего месторождения золота. И не советую мешать мне, — угрожающе предупредила она. — Именно поэтому я и не давала вам прессу. Вы бы обязательно нашли эту сумасшедшую Тумину.
— И я сделаю это, — кивнул Кузьма Кузьмич.
— Не искушайте судьбу! — шагнула к нему Ева. — Только попытайтесь!
— Вот оно как. Мне следовало понять это раньше, после того как ты звонила в Биробиджан. Я не знаю иврита, но мог бы догадаться. Так вот что я тебе скажу, — поднялся Кузьма Кузьмич, — я сделаю все, как того хотел Аляска. Он просто допустил одну ошибку, дописав, что в случае гибели или смерти от болезни наследницы право владеть всем переходит второй, имя и фамилия которой указаны в приложении к завещанию, заверенному нотариусом в присутствии свидетелей. Как положено. Я дал слово Аляске и сдержу его. Я выполню волю Аляски, — повторил Кузьмин.
— Не делайте глупостей. Я не уступлю своего! Вы горько пожалеете о своих словах!
— Так, — Кузьмич подошел к Еве. — Немедленно убирайся. Собирай свои вещи и вон, — указал он на дверь.
— Ну что ж, — усмехнулась она. — Чем раньше тем лучше. Если хотите жить, скажите, где дополнение к завещанию и все остальные бумаги.
— Вон! — крикнул Кузьмич. И согнувшись от резкой боли повалился на бок: Ева пнула его в низ живота. С презрением взглянув на скорчившегося старика, достала телефон. Набрав номер, требовательно сказала:
— Ты мне нужен.
— Я кое-что вспомнил и хочу проверить… Надеюсь, он оставил их, — будто сам с собой заговорил О’Бейли.
— Я могу узнать, о ком и о чем это вы? — удивленно посмотрела на него Элизабет.
— Да о Фальконге. Он же принимал роды. И что-то там было не так. А вот что… Надо в архиве просмотреть.
— Но что именно?
— Точно я не помню, — повторил профессор. — Но что-то Фальконг говорил.
Четверо мужчин, молча, одновременно кивнули.
— Где они? — пнув в окровавленное лицо валявшегося Эскимоса, спросил Сэм. Эскимос, крутанувшись на спине — его руки и ноги были связаны, — коленями подсек пятки парня и, когда тот грохнулся, вцепился зубами ему в горло. К ним бросились трое и стали ногами бить Эскимоса. Вокруг головы Сэма расползалось темное пятно. — А он Сэму глотку перегрыз, — присев, испуганно сказал мулат.
— Я сейчас, — услышав, как открылась дверь, сказала Тресси. Не получив ответа и поняв, что кто-то вошел, она резко развернулась и увидела Лауру и Бергмана. Закричала: — Ко мне! Сюда!
— Твоих парней я купил, — остановил ее Бергман. — Они привели тебя в этот дом. Ты сдохнешь, как бешеная собака.
— И сделаю это я, — кивнула Лаура.
Тресси бросилась к своей сумочке. Бергман, явно нервничая, отступил к двери и сунул руку в карман пиджака. Тресси, выхватив пистолет, вскинула руку с оружием. Лаура дважды нажала на курок. Обе пули попали Тресси в голову.
— Здесь были индейцы, — испуганно сказал молодой мужчина, встретив детективов у входа. Все осматривали, правда, никого не тронули, вас искали. Больше я сюда ни ногой.
— Пора кончать с этим, — мрачно пробурчал Флэйд. — Они нам всех посетителей распугают.
— Дадим бой? — усмехнулся Рони.
— Сделаем проще. Мы все-таки законопослушные граждане великого государства. — Флэйд посмотрел на часы. — Вот и Стив.
— Что он задумал? — тихо спросила Кет Рони.
— Не знаю. А тебе он ничего не говорил?
— Нет.
К ним подъехал джип, из которого вылез молодой мужчина.
— Привет всем, я Стив Малбург, — представился он. — Пойдемте в бар, есть два важных сообщения.
— Они приехали, — тихо говорил в телефон лежавший за камнем индеец с винчестером. — Все. Еще какой-то на машине, только что. Людей здесь почти нет. На озере четверо и трое играют в теннис. — Через пятнадцать минут выезжаем, — услышал он голос вождя. — Оставайтесь там. Мы въедем на территорию и перебьем их на месте. Наблюдай. Если появятся какие-нибудь люди, сообщи.
— А это по Еве, — Стив отдал лист бумаги Флэйду. — Информация проверена. Все так, как написано.
Вождь сидел на переднем сиденье рядом с водителем. Микроавтобус, в салоне которого было восемь вооруженных мужчин, на приличной скорости шел по прямому шоссе. Вождь включил телефон.
— Слушаю, — ответила Ева.
— Минут через десять с русской журналисткой покончим. Могу привезти тебе скальп. — Он хмыкнул и отключил телефон.
— Черт! — недовольно буркнул Стив. — Это еще кто?
На территорию базы отдыха въехал «Форд-Скорпион».
Из него вылез плотный мужчина и, осмотревшись, пошел к офису.
— Кто ты и чего надо? — спросил его Рони выйдя навстречу.
Флэйд, Стив и Кет держали незнакомца под прицелом пистолетов.
— Дайте и мне оружие, — потребовала Ирина.
Маргарет сунула ей револьвер. Тумина взвела курок.
— Я из Оттавы, — выставив вперед ладони, на ломаном английском заговорил мужчина. — Я был, точнее, моя жена Лина была медсестрой у доктора Фальконга. И я иметь бумаги и медицинский карта.
— Это ко мне, — вышла вперед Ирина. — Кто вы…
— Зайдите в помещение, — велел Стив.
Микроавтобус свернул вправо.
— Приготовиться, — сказал идеец. — Через триста метров будет…
И тут с двух сторон ударили автоматные очереди. Водителя убили сразу. Микроавтобус, потеряв управление, уткнулся в камень на обочине и остановился. По нему продолжали стрелять. Потом к пробитой пулями машине бросились вооруженные люди в бронежилетах и с закрытыми масками лицами.
Спустя какое-то время зазвонил телефон Стива. Ответив, он широко улыбнулся.
— Понятно. — И подмигнул Флэйду. — Черному Тигру конец.
— Можно ехать, — сказал Рони, входя в комнату после разговора с канадцем.
— Куда и зачем? — спросила Ирина.
— Это в первую очередь надо тебе, — ответил он. — Хотя и нам тоже.
— В Детройт, — прояснил Стив. — Там ваш знакомый живет.
— Дубицкий? — не удержалась Тумина.
— Кузьмин, — усмехнулся агент ФБР. — Дубицкого мы не нашли.
— Спасибо! — Ирина бросилась ему на шею и, поцеловав, метнулась к Рони, затем к Флэйду. — Вы самые хорошие люди в мире!
— Собственно, я все сделал, — развел руками Стив. — Вам спасибо за помощь. Вождь уничтожен вместе с группой. Правда, там не оказалось Питера Дробери, его называют Палач. На его счету около десяти убийств, но это уже наше дело.
— Черт побери! — проворчал О’Бейли. — Он все же успел найти и отвезти бумаги русской. Я выхожу из игры. Аляска был русским, следовательно, это дело русских. Честно говоря, если бы не Бергман, я бы, наверное, не полез в это дело. Теперь все, никаких авантюр.
— Одобряю ваше решение, профессор, — засмеялась Элизабет.
— Вот гадина, — расхаживая по комнате, бормотал Кузьмин. — Заперла, как в клетке. И как я сразу не понял ее нутро! — Он сплюнул. — Пригрел на груди змею. А ведь все ей достанется, черт бы ее побрал. Заставит подписать, долго сопротивляться я не смогу. Вот гадина!
— Ну, допустим, мы убьем журналистку, — выслушав Еву, кивнул Питер. — Что тебе это даст?
— Убить Кузьмина я не могу, — сказала она. — Сам знаешь почему. Тумина ищет его и, скорее всего, найдет. А у него бумаги, в которых план мест, богатых золотом. И счет в швейцарском банке на предъявителя. А еще имя той, которая получит наследство Аляски в том случае, если наследница, то есть Антонова, не доживет до дня оглашения завещания. Я не знаю, кто она, но не я. Какая-то Таня или Тоня. Аляска никогда не верил мне, — призналась Ева. — Я сама в этом виновата. Украла у него пять тысяч долларов, а когда он простил, пыталась соблазнить его.
— Разве нельзя заставить старика все отдать? Припугнуть как следует, если не захочет сделать это добровольно.
— Добровольно он мне не отдаст, а малейшая угроза убьет его. У него больное сердце. Я прозевала газеты, он узнал, что Тумина здесь, в США, и хочет встретиться с ней. Аляска ценил его ум, верность и честность. Он чувствует, что русская бескорыстно занимается этой проблемой.
Послушался шум въехавший во двор машины. Ева и Питер вскочили, достали оружие.
— И все же я думаю, она там не одна, — снова сказал Рони. — И наверняка вооружена. Может, вызвать копов?
— Они возьмут в заложники русского, — возразил Флэйд, — и это будет на нашей совести. Давайте все же я пойду, спрошу Рональда Рони. Мол, ищу старого знакомого, дали этот адрес. А там видно будет.
Прозвучал вызов телефона.
— Да, — ответил Рони.
— В доме шесть человек, — услышал он голос Стива. — Пожилой мужчина закрыт в маленькой комнате. В большой, у окон, трое, все вооружены. Еще двое, женщина и мужчина, в кабинете, тоже с оружием. Окна выходят в вашу сторону. Делай, как говорил в самом начале.
— А ты откуда знаешь, что я говорил? — удивленно спросил Рони.
— Видишь хлебовозку? — усмехнулся Стив. — В ней двое наших, они все слышат. Извини, но в доме Палач. Так что…
— То есть нам лучше убраться? — переспросил Рони.
— Правильно, — ответил Стив.
— Там Кузьмич! — выпалила Ирина и, открыв дверцу выскочила из машины.
Рони и Флэйд бросились за ней.
— Внимание! Готовность номер один, — отдал команду своим сотрудник ФБР.
— Повезло, — усмехнулась Ева, — сами сюда прибыли. И журналистка, и детективы. Впустите их, — кивнула она двум парням, — и спрячьте оружие.
«Кто-то приехал?» — удивленно подумал Кузьмин, встал у запертой двери и прислушался. Услышав незнакомые голоса, он принялся барабанить в дверь.
— Помогите!
— Закрой ему рот! — приказала Ева охраннику.
— Мы ищем Рональда Рони, — сказал Флэйд открывшему входную дверь парню.
— Спросите у хозяйки, — отступив, кивнул тот. — Может, она что-то знает.
Охранник распахнул дверь, замахнулся, но, получив гантелей по голове, грохнулся на пол.
Кузьмич поднял его пистолет, улыбнулся.
— Вот и пригодились уроки Аляски.
— Где Кузьмин? — опередив мужчин, спросила на русском Ирина. — Что ты с ним сделала? Я вызову полицию!
— Я не понимаю вас, — по-английски сказала Ева.
— Перестань, — насмешливо проговорила Ирина, — Ева. Кстати, в Москве попытка убить Антонову провалилась и вряд ли что у тебя выйдет. Где Кузьма Кузьмич?
— Я здесь, — послышался его голос.
Ева сильно ударила Рони ногой в пах и подняла пистолет. Ирина поймала ее руку и вывернула за спину. Флэйд отправил в нокаут одного из охранников. Рони выбил пистолет у второго. Еве удалось вывернуться и оттолкнуть Ирину. Питер выстрелил. Кузьмич успел закрыть Ирину собой. С пулей в боку он упал. Рони отбросил Питера в кабинет, Флэйд нейтрализовал Еву и бросился к старику. В доме уже хозяйничали агенты ФБР.
— Наконец-то встретились, — прошептал лежавший на кровати Кузьмин.
— Сейчас врачи приедут, — закончив перевязку, успокаивала его Ирина.
— Вон там, — показал глазами Кузьмич, — за картиной «Три богатыря», сейф. Он открыт. В нем все бумаги Аляски. И завещание мое. Дай его. И не кори ты ее, Аляска все равно дочь получил, как и хотел. Ну, а что так вышло. — Он закрыл глаза. — Дай завещание, — повторил он. — И ручку.
Ирина быстро пошла к картине.
— Позовите сюда двоих. Да шевелитесь вы, — поторопил Кузьмин, — а то помру сейчас.
— Вот это да… — растерянно протянул агент ФБР. — Это же список убитых. Мы столько времени пытались выйти на след. Почерк женский, указано время и место. Вот это да…
Рони и Флэйд с удивлением смотрели на русского старика, около которого плакала Ирина. Врач посмотрел на них.
— Пуля задела печень. И как он успел все подписать? Кому-то повезло. Такие деньги…
— Не могли приехать быстрее? — со злостью взглянул на него Рони.
— Все равно ничего уже не сделали бы, — сказал врач и счел за лучшее уйти.
— Вот мы и разбогатели, — с горечью пробормотал Флэйд. — Деньги, дом, две машины… И деньги в детский дом в Смоленске? Он что, оттуда? Ирина переводила, но я расслышал.
— Я как во сне, — признался Рони. — Когда старик начал спрашивать фамилии, имена, адреса, год рождения, я не понял, зачем. А он, — тряхнув головой, Рони вздохнул: — «За помощь ей». Это было последнее, что он сказал. А до этого, что наследница русская и в Америку не поедет. Ты веришь в это?
— Верю, — кивнул Флэйд.
— А что он Ирен говорил, — попытался вспомнить Рони. — «Не кори ты ее». И что-то про дочь. Ирен перевела, но не все.
— Не лезь ты в это, — посоветовал Флэйд. — Нам еще Ирину отправить в Россию надо. И обязательно, когда Капитан вернется в Москву, едем в Россию.
— Да, — вызывающе вскинула голову Ева, — я убивала, потому что хотела убивать. Мне было плевать на всех.
— Но зачем? — снова спросил агент ФБР.
— Чтобы потом они убили тех, кого надо будет мне. Хотя бы эту Тумину, — сквозь зубы зло прошипела она. — Больше я ничего не буду говорить.
— Без адвоката я не скажу ни слова, — заявил Питер, когда его привезли в полицейский участок.
— Вызывай своего адвоката, — согласился офицер.
— Он приедет завтра, — нагло усмехнулся Питер.
Полицейский остался невозмутив.
— Зря ты так, Палач. В тюрьме тебя ждут не дождутся парни Одинокого Фэда. Сначала они поимеют тебя как девочку, а потом отдадут парням Темного Эскимоса. Так что тебе будет очень весело.
— Но почему, за что, — удивленно спросила Кет, выслушав рассказ друзей о щедром завещании Кузьмича.
— Вы помогали мне. Рисковали жизнью только потому, что знаете Виктора, не для заработка, — объяснила Ирина. — Кузьма Кузьмич просил кремировать его, а прах рассеять над Колымой. Я получила разрешение на вывоз урны и исполню его просьбу.
Все надолго замолчали. Наконец Ирина встала.
— Большое вам спасибо. — Она поклонилась. — И прошу прощения за то, что ничего не говорила про бумаги Кузьмина. Ждем вас всех на свадьбу.
— Шалава! — орал Феликс. — Тварь! Все, выходит, зря. — Он пнул стул и сморщился. — Господи! Пусть самолет этой Туминой упадет, пусть ее помощников посадят на электрический стул! Хорошо хоть Соломона вместе со всем семейством угрохали.
— Да успокойся ты, — устав от его воплей, сказал Даян. — Главное — унести ноги.
— Сейчас главное — не дать восторжествовать этой юной миллионерше, — огрызнулся Феликс. — Она даже не представляет, что очень скоро может стать королевой золотодобычи в России. Черт возьми! Ну почему мир так несправедливо устроен? Ведь мы были так близки к удаче. Нет! — выкрикнул он. — Просто так я из России не уеду. Хотя бы испорчу праздник наследнице.
Вошла помощница и сказала, что его спрашивает майор милиции.
— Милиционер? — испуганно переспросил Феликс.
«И что ты сделаешь? — мысленно усмехнулся Толин. — При одном упоминании милиции голос задрожал».
Он вытащил ТТ, передернул затвор. Два парня сделали то же самое. Даян, покосившись на Толина, достал браунинг.
— Кто вы? — нервно сглотнув слюну, спросил Феликс.
— Управление по борьбе с бандитизмом. Майор Песковатский.
— Песковатский? — ничего не поняв, переспросил Феликс.
— Отец ждет вас, — засмеялся Филипп.
— Слава тебе, Господи, — облегченно вздохнул Феликс.
— Отец хочет с вами обсудить кое-что. Если желаете, можете взять кого-то из своих…
— Ай да девка, — потирая руки, приговаривал расхаживающий по комнате Князь. — Скоро, значит, и мы золотишком живым заниматься будем. Ай да Тумина! Все сумела. А я, дело прошлое, не верил ей. Ну ништяк!
— Привет, — войдя, сказал Малыш. — Дед злой до невозможности. Говорит, наследницу лично на кусочки порежет и собакам скормит.
— Перетолчется Дед, — криво улыбнулся Князь. — Не для того мы всех ложили и я столько лет думал об этом. Золотом заниматься будем. И на общак двадцать пять процентов отстегивать. Мамаша ее ничего испортить не сумела, а Тумина разобралась с теми, кто на место наследницы метил. Аляска хитер был. Страханулся. В общем, Тумину встретим и все перетрем. А уж потом к наследнице. Пускай привыкает девка, что богатой будет и что покровители у нее есть. Представляю морду полковника, — хохотнул он. — Бумага и у меня есть, — подмигнул он Малышу.
— Какая бумага? — насторожился Поп.
— А ты почему спрашиваешь? — покосился на него Князь. — Или забыл, кто есть кто?
— Ты, Князь, что-то мутить начал, — недовольно заметил Поп.
— Закрой рот. И не открывай. Вас это тоже касается. — Ваныч презрительно глянул на Слепого и Корявого.
— Нормально выходит! — усмехнулся Слепой. — Значит, как валить — так мы. Ты что, Ваныч, киллеров в нас узрел? Насколько я помню, базар другой был.
— Ты мне предьяву кидаешь? — зло спросил Князь.
— Да никаких предъяв, — качнул головой слепой. — Ты забыл, видимо, что базарил Аляска. Нам положено по сто кусков зелени и все. Девку мы не трогаем. А ты на золото лапу положить хочешь. Как-то не так выходит. Ты же вор, Князь, а получается…
— Аляска базарил, что дочь получит все и будет сама всем заниматься, — сказал Шаман. — Вот ксивы, — он положил на стол бумаги. — Их Морж хранил. Остальное привезет журналистка. Поэтому, Князь, о золоте тебе лучше забыть.
Ваныч угрожающе взглянул на него.
— Давай не будем, — остановил его Малыш. — Ты же в законе, а ведешь себя как баклан. В память об Аляске, которого я в общем-то не знал, я помогу его дочери. Сделаю так, как он хотел.
— Да поймите вы! — снова взорвался Князь. — Аляска все нам оставил! Девчонке отойдут бабки, а нам…
— Ей отойдет все, — перебил его Шаман. — Морж хранил ксиву Аляски. Вот, читай. — Он придвинул к Ванычу пожелтевшие от времени листы. — Аляска знал, что ты предъявишь права на золото. Можешь нам и дальше лапшу на уши вешать про то, как ты с ним в кентах был, но он пишет другое. Не верил он тебе и знал, что ты золото попробуешь заграбастать. И еще кое-что там есть. Поэтому ты и искал Моржа, но вот на Чукотку попасть не сумел, не додумался до этого.
— Вы на кого бочку покатили? Да я вас… — начал было Ваныч, но Шаман не дал ему договорить.
— Кончилось твое «я вас», — спокойно сказал он. — Лучше разжуй, на кой хрен ты Марецкого в эту канитель вписал? Устроил ему встречу после отсидки и уговорил остаться золото мыть. Потом в столице твои орелики его на уши поставили и обчистили. И по твоей наколке ему устроили драку, когда Антоновы…
— Хватит! — на этот раз перебил его Князь. — Я Марецкого пристроил к Вике, чтоб он охранял ее. И чтобы с маманей ее сошелся. Потому что вы ни хрена не знаете про эту сучку. Ее мужика, кстати, угрохали в Штатах потому…
— Приедет Тумина, узнаем, — вмешался Малыш. — А тебе, Князь, пора съездить в Тулу. Там Ваня Тульский ждет не дождется.
— Тульский? — опешил Князь. — Но он же…
— Жив он, и в Туле. Очень хочет тебя увидеть. Есть ему что тебе сказать. Насчет Песковасткого. Генерала Песковатского. Ведь когда тот полканом был, он легко вышел на Тульского после его побега с единички ветлага. Помнишь или забыл? Так что мой совет — прокатись в Тулу. Мы, понятное дело, тебе предъявить ничего не можем, но Тульский — вор, и он тебе предъяву кидает. Ты сдал его Песковатскому.
Князь, затравленно оглянувшись, сунул руку в карман пиджака. Малыш выхватил ТТ.
— Не искушай, Князь, а то с удовольствием тебе черепушку продырявлю. Я, в натуре, тебя уважал, ты для меня авторитетом был. Пока Шаман у Моржа не побывал и ксиву от Аляски не получил. И Тульский не нарисовался. Чтоб тебе удобнее ехать было, он провожатых прислал.
В дверях появились трое мужчин.
— А чтоб базару не было, что по беспределу все, Батя тут.
В комнату, прихрамывая, вошел невысокий седой мужчина. Посмотрев на побледневшего Князя, вздохнул и сел в подставленное ему Шаманом кресло.
— Сыми перстень, Князь. И поехали к Тульскому. Предъява тебе серьезная, разобраться надо. А перстень сыми, — повторил он. — И не вздумай дурить, а то пареньки в этих делах не понимают, запросто могут на нож посадить.
— Да иди ты! — заорал Князь. — Золото, вот оно, почти в руках, бери, не хочу, а вы Тульскому верите! Он мне, Князю, предъявляет, что я ментам его сдал?! Просто убирает с дороги. Он же с Аляской не раз про золотишко базарил, поэтому и хочет меня убрать. Хрен вам!
Он выхватил браунинг. Хлопнули два выстрела пистолетов с глушителями. Одна пуля попала Князю в грудь, вторая в лоб.
— Во житуха пошла, — усмехнулся Слепой. — Законники со стволами ходят.
— Сука он, — вздохнул Батя. — Он бы и вас подставил. Почему менты частенько его навещали? Стучал он Песковатскому-младшему, а тот по беспределу большой специалист. Песковатский через Князя получить архив хотел.
Поэтому и оберегал его. Князь и Капитана с матерью девки свел, чтобы он стучал ему, если бы та чего задумала. И Тумину уболтал в Штаты поехать. Хотел после ее возвращения убрать ее и ксивы забрать. Там про Песковатского и еще кое-кого грязи полно. По войне в Чечне, да и про Афган тоже. Курович ведь и в Афгане был, военным корреспондентом, и в Чечне. А потом адвокатом заделался.
— Менты! — послышался крик. Раздались автоматные очереди. Им ответили пистолетные выстрелы. Двухэтажный коттедж был окружен, пулю получил каждый, кто выпрыгивал из окон.
— Что там? — спросил Филипп, когда стрельба прекратилась.
— Двенадцать уголовничков, — услышал он в наушнике. — Каждому вложим в руки по стволу, никто ничего не поймет. У нас четверо раненых и двое убитых. Главное, чтоб газетчики не пронюхали.
— Это исключено, — заверил Филипп. — Мы сами дадим небольшую утечку информации. «При попытке задержать вооруженную банду преступники первыми открыли огонь и убили двоих сотрудников СОБРа. Был отдан приказ на уничтожение банды». И никаких подробностей. Так что убитые сослужат нам добрую службу.
— Отлично, — облегченно вздохнул Песковатский-отец. — Значит, все эти добропорядочные уголовнички трупы. Ну а эту журналистку встретят люди Шелинова. Он не подведет. В бумагах Куровича и на него есть кое-что. Надеюсь, архив будет с Туминой, и тогда одну проблему можно считать решенной. Ну а насчет Долины посмотрим, что будет в завещании. Наш адвокат уже пытался его оспорить, к сожалению, ничего не вышло. Шансов у нас почти нет. Но Песковатские без боя не сдаются. Кстати, евреев нашли?
— Нет, — услышал он недовольный ответ звонившего. — Объявлять их в розыск нельзя. Если возьмут, всплывет и наше дерьмо. Вполне возможно, что у Туминой есть какой-то компромат на наследницу. Ведь до сих пор неясно, как Антонова встретилась с Аляской и могла ли переспать с ним. А насчет архива… Я не уверен, что Тумина привезет его. Обычно из Штатов не выпускают иностранных журналистов с документацией, не проверив ее. Да и как архив Куровича мог оказаться там? Скорее всего, Курович припрятал его, так он и сгниет где-то. Да, кстати, ты видел эту Вику? Есть в ней что-то от Аляски?
Песковатский поморщился.
— Глаза. Даже прищур его. В общем, похожа она на него.
Телефонный разговор Марецого с Антоновым был короткий. Выслушав Виктора, полковник сообщил, что Туминой интересуются несколько бывших и трое действующих сотрудников ФСБ. И это не государственный, а личный интерес.
— Кроме этого, Надька что-то задумала. А она, как ни крути, мать Вики и моя сестра. Когда узнала, что Ирина прилетает, сразу куда-то уехала. В общем сделаем, как я говорил.
— Хорошо, — согласился Марецкий. — Но не забывай, Иринка — человек с характером.
— Ты ей позвони, — попросил Андрей, — и обрисуй ситуацию. Она должна понять.
— Если с ней что-то случился… — Виктор не договорил.
— Давай делать, как я предложил, и все будет хорошо, — заверил его Андрей.
Горец, лежавший рядом с Надеждой, потянулся и повернулся к ней.
— Ведь я сразу предлагал тебе сотрудничество, а ты…
— Я боялась, что ты просто хочешь использовать меня и… — призналась она.
Он поцеловал ее.
— Просто я бы мог договориться с Дедом. Без него, увы, ничего не получится, и поэтому его, как говорится, надо брать в долю. Поверь, Надюша, если Дед не будет союзником, можно потерять все. Я, когда узнал, кто наследница, хотел тебе написать, но побоялся, что письмо попадет в чужие руки.
— Я рада, что мы встретились, Григорий.
Антонова встала, накинула халат.
— Князя и его уголовников перестреляли в загородном доме. Сейчас будет «Дорожный патруль», наверняка про это будут говорить. Пойду приму душ.
«Вот подфартило, — подумал Горец, включив телевизор. — Хотя я все равно снова появился бы в твоей жизни, Наденька, — усмехнулся он. — Долина принадлежит твоей дочери, а значит, тебе. Ну точно подфартило, что Дед послал меня в Москву».
«А может, они хотят использовать меня и я останусь ни с чем? — продолжала сомневаться Надежда. — Вряд ли, — в конце концов решила она и засмеялась. — А ведь был легкий роман на Кипре. И вот, пожалуйста — вовремя появился. — Выключив душ, взяла полотенце. — Главное сейчас — Тумина. Она может все испортить. Документы наверняка при ней, значит, надо ее как-то нейтрализовать. Похитить что ли, — вздохнув качнула головой. — А если она переслала все почтой?»
— Как бы то ни было, ее надо изолировать. Или убить, — прошептала она.
— Да перестань, Вика, — улыбнулась Наташа. — Что ты мучаешь себя?
— Я никак не могу в это поверить, — повторила девушка. — Уже погибло столько людей. Я не знаю, что делать.
— Понимаю, — кивнул Кошкин. — Я представил на минутку, что я на твоем месте, и впал в ступор. А у тебя все это в действительности. В общем, взгляни на это проще. Ну подумаешь, будешь миллионершей, тебе и делать ничего не надо. Твоя мать будет всем заниматься, соберет команду, она будет золото мыть, охрана будет охранять и так далее. А ты — получать деньги. Не так уж и плохо, с одной стороны. Хотя с другой — масса ограничений, постоянная охрана. Жизни никакой.
— Не хочу! — качнув головой, воскликнула Вика. — Я довольна тем, как живу. Через два года закончу институт, буду лечить людей. А золото… Не хочу я, тем более что не знаю, от кого все это. — Опустив голову, она всхлипнула. — Я хочу правду узнать. Я же всегда думала, что моя мама — самая хорошая мама и человек самый хороший и правильный. А тут… — Вика вытерла слезы. — Я ее почти ненавижу. Думаю, она все это затеяла ради себя. Ведь она еще летом говорила, что наверное перейдет на золото. Я подумала, шутит, а оказывается, она знала, что вот-вот золото будет ее. Она уже набирает сотрудников. Марецкому предложила возглавить охрану концерна. И название придумала — фирма «Московские женщины». — Вздохнув, Вика вновь всхлипнула.
— Анка рада, — улыбнулся Дед. — Жаль Малыша, — качнул он головой. — Я как чуял беду, не пущал его в Москву-то. Мол, оставайся, и все путем будет. А он смеялся. Я, говорит, парень городской и в вашей тайге очень скоро чокнусь. Остался бы здесь, живым был.
— Журналистка прилетает, — с порога сообщил Росомаха. — Слышал, как Капитан с ей по телефону базарил. О делах ни полслова, только «скучаю, люблю» ну и прочая лирика. Завтра она в Москве будет. Марецкий собирался лететь встречать, но что-то передумал.
— А ты как с ним? — поинтересовался Якут.
— Да никак, — усмехнулся Росомаха. — Он меня в упор не замечает. А вот Сирота хренов все время нарывается, но его Капитан держит.
— Хватит, — оборвал их Дед. А затем проворчал: — Значицся, будем дожидаться наследницу. Глянем, что и как она туточки мутить начнет. Горец ее маманю знает. Трахал ее, что ли, где-то на отдыхе. Сейчас он в столице. В общем, поглядим, что и почем будет.
— Анка-то звонила? — спросил Якут.
— Счастлива баба, — засмеялся Дед. — Дай-то бог, чтоб Горец с энтой маманею договориться сумели.
— Попить кваску дайте, — выдохнул вошедший старший лейтенант милиции и плюхнулся на стул.
— Чего слыхать у ментов про Соломона? — спросил Дед.
— А слыхать то, что, мол, те, ну, которых у станции положили, грабанули Соломона, вырезали семью и ушли. А газовый котел заминировали. Вот что думают. Но я тут, собственно, не поэтому. — Лейтенант бросил на Деда многозначительный взгляд.
— Ну-ка вышли, — скомандовал тот и закурил трубку. — Ну и чаво тамочки такое секретное?
— Среди старателей-одиночек слушок ходит, — понизил голос участковый. — Мол, в тайге какие-то хунхуты появились. С автоматами. Вроде как на ментов похожи, но не менты.
— Ты, участковый Тараскин, мать твою в душу, свою агентуру иметь должен, а ты «навроде у дяди Володи». Даю те сутки, — зло проговорил Дед. — Ежели не прознаешь, кто такие, зимой в прорубь упасть могешь. Понятно, али еще говорить надо?
— Так я что слышал, то и сообщаю, — испуганно затараторил Тараскин. — Может, все это просто разговор. Охотников я спрашивал, так не видали они и не слыхали ничего. В тайге чужаки есть, но это по амурскому тигру комиссия. Два профессора и три лаборанта. Еще охотовед. При них охрана, четверо с АКМ и двое с СВ Д. Этих я видал, документы проверял.
— Сутки я тебе дал, — не стал слушать его Дед.
— Жениться будешь, Капитан? — отпив из кружки чая, спросил один из бульдозеристов.
— Буду, — улыбнулся Марецкий.
— А не пожалеешь? — усмехнулся худой мониторщик. — Ведь она баба неспокойная, все катается, сенсации ищет. Умна и деньги немалые имеет, а ты старатель. Ну, правда, с орденом, хотя один хрен вроде.
— Тебе-то что? — остановил его Сиротин.
— Ты вообще вроде как скоро под хозяйкой будешь, — оскалился монтировщик. — А в постели-то она сверху или…
Удар в челюсть сбросил его со скамейки. Рванувшегося вперед Сиротина двое схватили за руки.
Марецкий закурил и присел возле лежащего монтировщика. Зачерпнул кружкой воды и вылили ему на голову. Замычав тот, открыв глаза, сел и стал нащупывать ручку топора.
Марецкий наступил ему на пальцы. Заорав, мониторщик вскочил.
— Не лезь не в свои дела, — посоветовал ему бульдозерист. — Еще раз вякнешь что-то не то, мы тебя из смены уберем. Понял?
— И вы думаете, здесь действительно есть золото? — спросил невысокого мужчину в накомарнике толстяк.
Сняв накомарник и сунув в рот трубку, тот улыбнулся.
— Есть золото, и, поверьте, предостаточно. Об этом говорят смельчаки, которые с лотками золото на свой страх и риск моют, и те, кто пробу брал по заданию министерства. Кроме этого, Алясин обладал редким даром находить месторождения. Ни разу не ошибся. На Колыме, где он отбывал срок на поселении, с его помощью государство получило два участка. А за эту Долину столько крови уже пролито и сколько еще прольется… Знаете, Филимон Адамович, я зауважал Феликса Абрамовича. В нем есть мужское начало.
— Не порите чепухи, Максим Валерьевич, — перебил его напарник. — Он просто хочет ухватить кусок побольше. Ему плевать и на Соломона с семьей, и на Еву, которую ждет электрический стул. Он хочет золота и пойдет на все, чтобы не уехать пустым. Скоро прилетит эта неугомонная журналистка, и снова начнут стрелять. Ее попытаются убить, это ясно как божий день. Разумеется, наследницу тоже. Я разговаривал с Надеждой Сергеевной. Это просто Гитлер в юбке. Не даст она дочери власти. А вот наследницу увидеть, увы, не удалось. Представляю, какая сейчас у нее в голове путаница. Двадцать лет жить спокойно и вдруг узнать, что ты — дочь великого авантюриста и будешь владелицей золотоносной долины и счета в банке. Мне жаль девочку. Ее тоже убить хотели, и наверняка на этом не остановятся. Золото… — Он покрутил головой. — Как только поняли его цену, так начали убивать и будут убивать. Наступит ли время, когда не будут убивать из-за денег и не станут воровать? Думаю, такого никогда не будет. Зависть, куда она денется? Она-то и толкает на преступление. К тому же деньги — это власть. А здесь большущие деньги. Темнеть начинает, вполне могут появиться и бандиты, пора уходить.
— Точно говорю, — кивнул на двухэтажный особняк мужчина лет сорока пяти. — Там трое и пес. Не на привязи. Здоровенный волкодав. Тех, кто в доме, знает, а других атакует сходу.
— На каком этаже он? — спросил рыжеволосый верзила.
— На втором. Два крайних окна слева. Баба постоянно с ним.
— Ночью кто-то дежурит? — спросил коротко стриженный мужчина.
— Пес лает так, что и мертвого поднимет. Сразу говорю, заходить в дом — гроб заказывать. Эта троица — парни натасканные. Сам видел, как один из них кирпич кулаком колол. Кстати, у бабы в комнате двустволка. Охотничий билет есть.
— Держи, — сунул ему конверт рыжий. — И не шепни кому-нибудь, — усмехнулся он.
Мужчина в спортивном костюме накрыл маскировочной сеткой мотоцикл, взял винтовку Подойдя к приставленной к дереву лестнице, полез вверх. Лег на закрепленные на ветвях две доски. Прижав приклад к плечу, прицелился. Увидев такси «Волга», поймал в прицел водителя, плавно перевел на пассажира.
— Сидит сзади, дам зажигательным по баку, — прошептал он.
— Самолет приземлился, — сказал в закрепленный на лацкане пиджака микрофон Филипп. — Повторяю, перехватываете ее у выхода, в машину и увозите. — Да успокойся ты, Филя, — услышал он. — Все будет, как надо.
— Фээсбэшники тут, — сообщили Антонову. — Около выхода. — Отлично, — кивнул он. — Встречайте, где уговорились, и сразу отдайте записку. И телефон не забудьте.
— Вот я и на родине, — улыбнулась спустившаяся по трапу Ирина.
— Она прилетела, — получила информацию по сотовому Надежда.
— Надеюсь, не доедет?
— Троих точно не пройдет, — усмехнулся звонивший. — В аэропорту — раз, по дороге — два и у дома — три. Так что готовь бабки, Антонова.
— Ты ее узнал? — тихо спросил Горец.
— Да, — коротко бросил невысокий бледный парень. — Она труп.
— Удачи тебе.
Горец быстро пошел к выходу. Бледный, держа левую руку в кармане кожаного пиджака, неторопливо двинулся навстречу пассажирам.
Миновав паспортный контроль, Тумина едва успела сделать несколько шагов, как услышала за спиной:
— Славин, старший лейтенант уголовного розыска. Вам записка и телефон, звоните Марецкому. А здесь билет. Самолет через три часа из Домодедова. Вас доставят в аэропорт на вертолете. Позвоните и…
— Умри, сучка! — раздался истошный крик.
Славин, перехватив руку с ножом, завернул ее бандиту за спину и коленом ударил его в живот. Подскочили двое, на руках нападавшего защелкнулись наручники.
— Звоните Марецкому, — повторил Славин. — И поскорее.
— Где вертолет? — спросила Тумина. — Позвоню позже.
— Да быстрее вы! — поторопил их человек в летной форме.
— Где она? — растерянно пробормотал Филипп. — Что за чертовщина. — И сам побежал к выходу.
— Не выходила, — сообщили ему в трех местах наблюдавшие.
— Не было ее, точно не было, — подошел к нему тот, что ждал у выхода.
— А это вам просил отдать Левин, — протянул Туминой конверт и тетрадь летчик, встретивший ее и Славина в аэропорту Домодедово.
— Спасибо, — улыбнулась Ира. — Сама я бы не смогла…
— Это вам спасибо. Отдельное спасибочки за коньяк, — подмигнул летчик, — и, конечно, за репортаж год назад. Если бы не ваши фотографии и статья, нас бы посадили или по крайней мере летать не дали.
— А что там было? — поинтересовался Славин.
— До нас три украинца в лоскуты пьяные докопались.
И в мать, и в бога, в общем, оккупанты мы и слава Бандере. Еще и в морду нам полезли. Ну, разумеется, выдержать мы не могли, а нас потом обвинили. Мол, русские летчики спровоцировали драку в аэропорту Парижа. Хорошо, она с самого начала все снимала и записывала. В общем, спасибо, Ирина, — поклонился он.
Прощаясь, Славин сказал:
— В Магадане Марецкий вас встретит. И бога ради, кроме него, никому никаких звонков.
— Передайте это полковнику Антонову. — Тумина отдала ему тетрадь и конверт. — Он знает, что с этим делать.
— А действительно Вика — дочь Аляски? — не удержался от вопроса Славин.
— Да, — помолчав, вздохнула Ирина. И спросила: — Как Ольга Васильевна?
— Сегодня полковник забирает ее домой, — улыбнулся Славин.
— А врач?
— Она умерла через сутки.
— Я так и думала, — с грустью сказала Ирина.
— Ее нет, — докладывал по сотовому сидевший на заднем сиденье коренастый мужчина. — В общем… К машине с двух сторон подскочили люди в штатском и вытащили водителя. Коренастый успел выстрелить в живот открывшему дверь и получил пулю в лоб. Водителя застрелил подскочивший Филипп. Присев около упавшего, вложил ему в руку ТТ.
Снайпер, лежа на досках, посмотрел на часы. Недовольно вздохнув, через прицел продолжал рассматривать дорогу. Послышался хруст веток. Он успел взглянуть вниз и, получив две пули, рухнул на землю.
— Стрелок готов, — доложил стрелявший.
— Я ничего не понимаю, — недовольно говорил Феликс. — Ее просто нет. Моих людей в аэропорту убили. Снайпер молчит. В чем дело? Звони генералу Песковатскому, Даян.
— Не надо никому звонить, — остановил его Толин. — Вы просто выходите из игры.
Даян вопросительно взглянул на него.
— Я что-то не понял? — И метнулся за кресло.
Толин дважды выстрелил в Феликса. Даяну всадил пулю в голову парень с серьгой в ухе.
— Да черт с ними! — истерично прокричал в телефонную трубку Песковатский — отец. — Где эта чертова журналистка? Я уверен, она сумела привезти архив! Люди Шелимова молчат! Где Филипп?
Прозвучал вызов сотового.
— Да, — отозвался Песковатский.
— Нет ее, — услышал он резкий голос. — Черт знает, где она. Мы убрали конкурентов и снайпера, но Тумина исчезла! — орал Шелимов.
— Послушай, — едва сдерживаясь, процедил Песковатский, — ты взял это на себя и обязан убрать сучку.
— Да иди ты! — прорычал Шелимов. — Похоже, пора уматывать из России. Советую сделать это, пока нам всем Чечня не аукнулась.
Генерал услышал в трубке отбой.
— Это, в общем-то, не ко мне, — прочитав несколько листов и посмотрев фотографии, качнул головой Антонов. — Давай в ФСБ, — сказал он водителю. — Ольгу заберет из больницы Славин. Странно, насчет наследства тут нет ничего.
Отправив Тумину, Славин позвонил Марецкому.
— Все обошлось, так что встречай. Полковник сейчас в ФСБ. Молодец Тумина. Я лишь мельком глянул и то обалдел. Там такие люди…
— Ты, старлей, за Викой присматривай, — сказал Марецкий. — Кстати, что она решила, не знаешь?
— Да ничего, — ответил Славин. — Плачет, мать видеть не хочет. В общем, в полной растерянности.
— Брать всех, — катая желваки процедил генерал-лейтенант ФСБ. — И в одиночки, — добавил он.
— Надо, похоже, сваливать, — сквозь зубы процедил Филипп. — Но как эти бумаги попали к вам?
— Антонов привез, — сказал генерал, — но я тебе ничего не говорил.
— Конечно нет, — усмехнулся Филипп и отключил телефон. «Ну ладно, я вам устрою передачу наследства». — Давай собирай команду, — кивнул он стоявшему рядом верзиле. — Через час жду в Быково. Звони всем.
В кабинет вошли трое в штатском.
— Вы арестованы, генерал-лейтенант Шелимов.
— Да вы понимаете, кто перед вами, — вскочил он.
— Руки! — рявкнул один из вошедших. — Таких, как ты, я бы на месте стрелял.
— Молчит сынок, — прошептал бледный Песковатский. — Пожалуй, он еще может спастись, хотя и не из тех, кто просто будет прятаться. Убей эту шалаву, очень тебя прошу, сын.
Последнюю фразу он произнес достаточно громко, будто Филипп мог слышать его. Сев в кресло, он выдвинул ящик письменного стола, вытащил ТТ с дарственной надписью. Передернул затвор и поднес пистолет к виску. Закрыл глаза.
— Интересно, — снова вслух произнес он, — больно это или нет? — И чуть нажал на курок, но тут же рывком отдернул руку с пистолетом. — Не могу. Я жить хочу. Не могу, — простонал он, выронил пистолет и заплакал.
В дверь кабинета тихонько постучали. Песковатский вздрогнул, испуганно спросил:
— Кто там?
— Нина Петровна открывает дверь каким-то мужчинам, — робко сообщила горничная.
Песковатский схватил пистолет и, сунув ствол в рот, нажал на курок. Громкий крик и выстрел слились воедино.
Антонов позвонил жене, когда она была уже дома.
— Все очень просто, — объяснила происшедшее Ольга. — Григорий не мог иметь детей, и врач знала об этом. Надежда просила ее никому не говорить. Предлагала деньги. Я тоже заплатила и узнала правду, поэтому, наверное, меня и хотели убить. Надьку надо арестовать и…
— За что? — тяжело вздохнул Антонов. — Все это бездоказательно. Что касается тебя, то аварию спровоцировала ты. Сегодня вечером, точнее, часа через два, я освобожусь, заедем к Надьке и Вике. И поговорим очень серьезно. Кажется, я понимаю, почему погиб Григорий.
Надежда Сергеевна вернулась в сопровождении трех незнакомых Вике мужчин.
— Все, доченька, — весело проговорила она. — Анализ подтвердил, что ты дочь Аляски, и сегодня мы летим…
— Я никуда не полечу, — отступила на шаг Вика. — Мне ничего не надо.
— Хорошо, — кивнула мать. — Давай поговорим. Выпей воды, успокойся, и мы все обсудим.
Она подала дочери стакан воды. Вика, схватив, быстро выпила.
— Вы едете с нами, — сказала Надежда Сергеевна телохранителям.
— Вы не мокли би коворит анклиски, — медленно выговорил полный мужчина в очках. — Ми ест отчен…
— Через пять минут выезжаем, — по-английски, почти без акцента, сказала Антонова. — Моя дочь, мисс Виктория, немного болеет. Но это не помешает нам. Езжайте на аэродром, мы будем следом.
— О’кей, — кивнул толстый. — Надеюсь, вы понимаете, что в отсутствие наследницы все будет прекращено. Такова воля Алясина, это четко прописано в завещании.
— Я все это знаю, — улыбнулась Надежда Сергеевна. — Так же, как и то, что завещание должно быть оглашено в присутствии наследницы, адвоката и трех свидетелей на месте завещанного участка. Надеюсь, свидетели…
— Они на месте.
Все трое ушли.
— Выносите ее в машину, — приказала Надежда телохранителям. — Поосторожнее, ради бога, — попросила она, когда те подняли на руки спящую Вику.
— И куда мы летим, шеф? — спросил бритоголовый верзила в камуфляже. — К Долине, — усаживаясь в кресло, ответил Филипп. — Испортим праздник, заберем золото и все. Работа закончена, уходим в Китай, к Луму, оттуда кто куда захочет.
— Не нравится мне мисс Антонова, — признался один из тройки иностранцев, побывавших в доме Надежды, — но тем не менее я должен сделать все, чтобы доставить к Долине наследницу. Сомнений нет никаких. Дочь Антоновой является наследницей русского авантюриста. Мы просто обязаны огласить завещание на земельном участке в присутствии трех свидетелей, упоминающихся в завещании и сотрудников местной власти. И получим за это довольно приличную сумму. Если быть откровенным, я не верил, что это произойдет. Двадцать лет назад этот русский выбирал молодых перспективных людей. В их число попал и я, мне было двадцать два года. И вот этот день настал.
Диспетчер аэропорта, покачав головой, сказал сменщику:
— Представляешь, рейс на Хабаровск закуплен госпожой Антоновой, а летит восемь человек. Вот люди! Не знают, куда деньги девать.
— Извините, мисс, а с наследницей все в порядке? — тихо спросил полный, когда все разместились в салоне.
Надежда усмехнулась.
— С моей дочерью все хорошо. Наслаждайтесь полетом и не лезьте с глупыми вопросами. Что остальные?
— Они уже в Хабаровске и дожидаются нашего прилета, — ответил толстяк.
— Фуу, — освобождаясь из рук Марецкого, засмеялась Ирина. — Никогда так не целовалась. Я люблю тебя, Витька, и хочу фамилию Марецкая. И честное слово, устроюсь в издательство. С кочевой жизнью покончено. Но и ты должен оставить эту работу. В Москве мы что-нибудь интересное обязательно тебе найдем.
— Сезон закончится, и я все-таки буду с деньгами. — Виктор засмеялся. — Разумеется, я выбираю тебя, а не артель.
Ирина прижалась к нему.
— Привет от детективов и их подруг я тебе передала, но забыла сказать, что мы приглашены на две свадьбы. А почему ты ничего не спрашиваешь о Вике? Она наследница Аляски, но я могу изменить все это.
— Значит, Вика не наследница? — спросил удивленный ее словами Марецкий.
— Если есть какой-нибудь родственник, даже самый дальний, он запросто может оспорить права Вики.
— Ложитесь! — заорал Сирота и, прыгнув, сбил их с ног. Над упавшими просвистели пули короткой автоматной очереди. Дважды хлопнули пистолетные выстрелы. Стоявший у «Мицубиси» парень с АК, получив пули в спину, упал. К нему подбежали двое милиционеров.
— Спасибо, Сирота, — поднимая Иру, сказал Марецкий. — Кажется, дальние родственники объявились.
— Им как раз не выгодно убивать меня, — возразила Ирина. — Я уверена, это человек Надежды или кого-то из ее сообщников. Кстати, мужа Надежды убили, потому что он не мог иметь детей. Об этом не должны были узнать. Надька — хищница.
К ним подошел старший лейтенант милиции.
— В вас стреляли…
— Нет, — качнул головой Марецкий. — Мы, как я понимаю, оказались на линии огня.
— И тем не менее вам придется пройти с нами, — заявил милиционер.
— Я думаю, вам не нужен скандал, — Ира показала удостоверение. — Стрелял он в сторону машины, которая быстро уехала. Какая-то японская.
— И все же вы пойдете с нами, — требовательно повторил милиционер.
— Извините, товарищ старший лейтенант, — подошел к нему среднего роста худощавый мужчина в штатском. — Можно вас на ми…
— Отвали, — бросил милиционер, но, обернувшись, вытянулся по стойке «смирно».
— Расслабься, — убирая удостоверение, сказал подошедший. — А вы идите, — кивнул он Ирине, Виктору и Виталию.
— А вы кто? — спросила Ирина.
— Мент, но старше по званию, — засмеялся спаситель. — Поосторожнее будьте, это запросто может повториться.
— Давайте в машину, — озираясь, поторопил Сиротин.
— Придурок, — зло проговорил Горец, наблюдавший эту сцену. И, вздрогнув, упал.
— Я же говорил, что я завязал, — держа в руке окровавленный нож, сказал Гранит. — Кстати, ножом первый раз убиваю.
Вытерев лезвие об одежду Горца, сунул нож в ножны и пошел к своей «Ниве». Сев за руль, поехал, держа в поле зрения УАЗик Сиротина.
Насвистывая, капитан милиции вышел из подъезда и тут же услышал:
— Служба собственной безопасности. Вы арестованы, капитан Рукин.
— За что? — попробовал возмутиться он.
— За содействие в попытке похитить Михаила, внука Деда.
— И слышать нечо не желаю, — отмахнулся Дед. — Сейчас туточки жить станете. И воздух полезный, и еда своя, и безопасно. Время школы подойдет, думать будем. Кстати, слыхала, Малыш убит в Москве. Менты многих положили и Князя заодно.
— А эти люди кто? — тихо спросила Анна. — В заимке которые? И милиция с ними.
— Из Америки. Уходит Долина. Завтра наследницу узнаем. Я б ее, сучку, собственными руками удушил, а теперяча, едрена вошь, охранять придется.
— Здесь все состоится, — сказал Филипп. — Охрана наверняка большая и народу полно. Ваша задача — девчонка и ее мать, — кивнул он двум снайперам. — Журналистку я лично сделаю. Остальные лупите по тем, кто к нам ближе будет. Как уберем баб, уходим.
Придя в себя, Вика с недоумением огляделась.
— Где я?
— В Хабаровске, — услышал она голос матери. Та вошла в комнату и подала ей стакан сока. — Познакомься, это адвокат твоего отца Томи Лубис из Вашингтона, — показала она на полного. — Свидетели при составлении завещания — Гарри Горд, Алекс Филерт и Андре Дунальд, — представила она остальных. — А это дочь Алясина и моя, — улыбнулась Надежда. — Виктория Григорьевна Антонова. Надеюсь, ей не придется менять фамилию и отчество.
— Нет, это не предусмотрено, — качнул Лубис. — Но давайте обо всем говорить во время оглашения завещания. Таковы правила.
Вика, ничего не понимая, села на кровати.
— Где, говоришь, мы? — тихо спросила она.
— В Хабаровске, — снова сказала Надежда. — Поверь, я все делаю ради тебя.
— В Хабаровске? Выходит, ты так же легко можешь убить меня, как сделала это. — И вдруг улыбнулась. — Но значит, я увижу Виталия и Марецкого. Спасибо хоть за это. Я могу позвонить?
— Нежелательно, — сказал охранник.
— Когда будет оглашено завещание?
— Завтра, в двенадцать сорок пять, — ответила мать. — Ты родилась в США, когда в России было…
— Наверное, надо говорить так, чтобы и вы понимали. — Вика посмотрела на американцев. — Так и будем разговаривать. Хочу спросить, я могу отказаться от завещания?
— Нет, — сказал Лубис. — Вы сможете действовать, когда станете полноправной хозяйкой, и то не ранее, чем через пять суток. Кроме земельного участка, вы получаете пятьсот тысяч долларов из швейцарского банка и чек из вашингтонской компании на сто сорок тысяч долларов. Кроме этого квартиру в Москве.
— Даже так? Ну что ж, тогда я хотела бы видеть фотографии отца и поменять отчество. По-моему, Виктория Федоровна звучит лучше, чем Виктория Григорьевна. Фамилию я все равно поменяю на Сиротину. И спасибо папочке, — иронически улыбнулась она, — за квартиру. — Она посмотрела на мать. — Яне хочу больше ни видеть тебя, ни слышать. Я дам тебе сто тысяч, остальное отдам в детский дом. И это не обсуждается. А что я имею еще? — спросила Вика. — Ах, Золотую Долину! Скажите, а владельцу Долины, ну когда там будут добывать золото, обязательно находиться на месте?
— Разумеется, нет, — ответил Дунальт. — Вы поставите руководить опытных, понимающих в деле людей, которым доверяете…
— Понятно. Еще вопрос. Я после пяти суток могу подарить кому-нибудь эту самую Долину?
— Ты не сделаешь этого! — выкрикнула мать.
— Можете, — кивнул Лубис. — Но на вашем месте, я бы просто поставил людей, которым вы доверяете, и получал бы оговоренный процент от добычи золота. Это ваше право. Но в случае, как вы изволили выразиться, подарка, вы подвергнете опасности человека, которому будет сделан этот подарок. Заверяю вас, Алясин очень бы не хотел этого. Как он говорил, если Виктория, имя, кстати, вам дал ваш настоящий отец, подарит кому-то Долину, я перевернусь в гробу теми косточками, которые еще будут.
Надежда зло глядела на дочь.
— Значица, завтра Долина будет иметь хозяйку, — задумчиво проговорил Дед. — Ну что ж, глянем, что за хозяйка такая.
— Дед, в обиду я ее не дам. Имей это в виду, — предупредил Марецкий.
— Так я энто понял, — кивнул тот. — Нет, воевать я не стану. Из-за его, — кивнул он на дверь детской. — Просто глянуть ей в глаза желание имеется. И узнать, что она делать станет.
— Вы туточки вокруг все обшарьте, — настойчиво повторил Дед. — Чтой-то неспокойно мне. Песковатский-младший кудай-то делся, вполне тут могет быть.
— Едут! — раздался крик.
Дед увидел три машины и микроавтобус с вооруженными милиционерами. Выматерившись, медленно пошел к небольшой площадке, на которой стояли стол и шесть стульев.
— Вона сколь притопало, — усмехнулся он, глядя на собравшихся. — Та молодуха, знать, и есть дочь Аляски. — Прищурился. — А похожа, ети ее отца. Красива деваха! А энта еенная маманя? Ну не мудрено, что Аляску на себя затащила. Видная бабеха, а по молодости вообще краса наверно была.
За стол сели американцы, Надежда Сергеевна, представитель администрации Хабаровского края и явно смущенная Вика. Поднялся представитель администрации.
— Сегодня у нас беспрецедентное событие. В права вступает наследница человека, владевшего этой землей, Алясина Федора Федоровича Виктория Антонова. Вот она. — Он захлопал. Послышались негромкие хлопки.
Лубис начал зачитывать завещание. Все молчали, и было прекрасно слышно голос переводчика. Закончив, Лубис с поклоном протянул бумаги Вике. Та поднялась, сказала толпе:
— Здравствуйте…
— И те не хворать, — раздался чей-то голос. — Ты как работать-то будешь, с янки, али своих работяг привезешь?
— Я Виктория Антонова, — тверже зазвучал голос девушки, — став хозяйкой Долины, приняла следующее решение. Я не буду принимать участие в работе, а после начала золотодобычи согласна получать пять процентов от суммы за сданное золото. Руководить всем, то есть стройкой, подготовкой к золотодобыче, начиная с завтрашнего дня, будут Афанасий Пантелеевич Дедовский, Дед, Марецкий Виктор Николаевич и Марков Иван Семенович.
— Вот и хрен, — вытаращил глаза Дед. — Выходит, я в начальство выбился. А как же ты, деваха, Маркова-то уболтала за золото взяться? Он ведь ни в какую на это дело не шел. А тут нате пожалуйста.
На помост вышел худощавый мужчина лет пятидесяти.
— Меня знают все, и как я работаю тоже. Я здесь потому, что Виктория заверила — золото будет продаваться только государству, процент, который мы определим, будет отчисляться на детский сад и школу, а также материальную помощь многодетным семьям и матерям — одиночкам. Я верю Виктории и буду работать не покладая рук и другим спуску не дам. Лоботрясам…
— Таких туточки не будет, — подал голос Дед. — А Марецкому мы охрану так организуем, что из Москвы командовать сможет. Ты, голубушка, — повернулся он к Вике, — прости меня, хрыча старого. Яжтя в штыки встренуть собирался. Прости за ради Христа.
Она подошла к нему, обняла. Прошептала:
— Мне Марецкий и Марков посоветовали. Я очень надеюсь на вас.
— И верно делаешь, голубушка, — поклонился старик. — Все по закону будет и по совести.
— Верно, — отозвалась толпа.
Росомаха, стоявший на помосте рядом с Дедом, куда подняли и Марецкого, неожиданно прыгнув, закрыл Виктора собой. Пуля вошла ему в грудь. Надежде Сергеевне пуля попала чуть выше сердца. Вику сбил с ног подскочивший Сиротин. Милиционеры бросились в сторону сопки.
— Вот мы с тобой и в расчете за приятеля твоего, — простонал Росомаха, повернув голову к Надежде.
— Не говори правды и простите меня, — прохрипела Надежда. — Не говори Вике правды, — повторила она. Изо рта пошла кровь.
Когда перестрелка в сопках закончилась, по рации доложили:
— Всего было пятеро. Два снайпера. Песковатский Филипп застрелился. Его ранили, и он себе пулю в лоб пустил.
— О чем она просила не говорить? — тихо спросил Ирину Марецкий.
— Обещай, что никто не узнает.
Вытащив несколько бумажек, Ира зажигалкой подожгла их.
— Слово офицера, — ответил Марецкий.
— Доктор Фальконг и Надежда были знакомы. Он ввел ей семя спермы Аляски. Аляска узнал об этом, когда Надежда была уже на седьмом месяце, и потребовал, чтобы доктор при родах умертвил и мать, и дитя. Когда увидел родившуюся девочку, воскликнул: «Виктория!», имея в виду «победа». И решил, что она будет его наследницей. Собрал свидетелей, адвоката, составил завещание. Может, чувствовал приближение смерти, а может, что-то другое им руководило. Надежде он, как написал Фальконг, плюнул в лицо и сказал: «Надеюсь, Вика не станет такой же, как ты. А когда узнает правду, возьмет мое отчество». Я не стану говорить Вике правду. Девушка и так поняла, что за человек ее мать. Муж Надежды не мог иметь детей, и когда родилась Вика, был в ярости. Ему хорошо заплатили за молчание, но он где-то ляпнул про то, что случилось на самом деле, и его убили.
Марецкий и Ирина сыграли свадьбу, на которой были частные детективы со своими подругами. Вика и Сиротин тоже поженились, и через девять месяцев у них родился сын, которого назвали Федором. Дед и Марков поладили, уже весной следующего года Долина отдала первое золото.