За свою жизнь я узнал столько и был свидетелем таких событий, что наверняка дожить мне ее спокойно не дадут. Прецеденты были. Я столь открыто сейчас заявляю об этом по причине того, что некоторые мои действия, по мнению определенной категории людей, мягко говоря, невзлюбивших вашего покорного слугу, не имеют срока давности, и, несмотря на мою непричастность к их неудавшимся предприятиям, они по-прежнему жаждут увидеть меня в гробу. Если кому-либо из них эта книга попадет в руки, он наверняка догадается, о чем идет речь. В свою очередь, хочу сказать, что у меня нет желания освещать беспокоящие эту публику обстоятельства в своих романах. Я устал бояться и выглядеть для своих соседей и друзей допившимся до «белой горячки» человеком, хотя действительно нередко заливал этот хронический и леденящий душу ужас алкоголем. Мне пришлось на собственной шкуре убедиться, что ожидание смерти страшнее ее самой.

Теперь что касается нижеописанной истории. Несмотря на то что многое в ней вымышленно, она основана на событиях, которые происходили в тот момент, когда рождался замысел произведения. Именно сейчас военные пенсионеры, в разное время оставившие Вооруженные силы РФ, мои соседи и сослуживцы, честно выполнившие свой долг в Афганистане, Чечне и Таджикистане, сполна хлебнувшие прелестей жизни в отдаленных гарнизонах, столкнулись с ужасающим по масштабам беспределом. Причиной тому послужило хроническое недофинансирование на протяжении длительного времени ряда социальных программ. Численность необеспеченных жильем военнослужащих запаса росла по мере сокращения Вооруженных сил. Вместо того чтобы решать проблему, когда она достигла критической массы, при Министерстве обороны были созданы такие хозяйственные структуры, как «Рособоронсервис» и «Росвоенжилье», во главе которых были поставлены не только далекие от армии, но и ненавидящие ее люди. С первого дня «отменив» внутренними инструкциями сорок первую статью Конституции и закон о статусе военнослужащих, они улучшили статистику по обеспечению жильем данной категории граждан, попросту ликвидировав очереди вместе с КЭЧ гарнизонов. Одновременно с этим ушлые менеджеры принялись улучшать свое материальное состояние за счет серых схем и грязных технологий в ущерб обороноспособности вскормившей их страны. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, например, в этот момент проводятся обыски в департаменте «Рособоронсервис». Одновременно с его руководителем взят под стражу бывший офицер Российской армии, главный менеджер полукриминальной управляющей компании «Славянка», которая длительное время доводила военные городки до плачевного состояния и собирала с граждан оброк за услуги, которых она не оказывала. Именно сейчас выявлены хищения в «Роскосмосе» более чем на шесть миллиардов рублей, а между тем очередной спутник из-за сбоя в системе управления полетом не выведен на расчетную орбиту. В этот же период арестован министр здравоохранения Челябинской области, тративший бюджетные, а значит, снова наши с вами деньги на закупку ненужного оборудования по умышленно завышенным ценам, министр, у которого нет средств на лечение больных лейкемией детей. Что это? Результат чудовищного эксперимента Сталина по истреблению лучшей части Великой страны или мутация людей из-за изменения климата? Почему избранники народа, становясь у власти, начинают смотреть на тех, кому должны быть слугами, как на быдло, огораживаясь от них законами, заборами и «мигалками»?

Вам, уважаемый читатель, судить о том, насколько для данного произведения подходит привычное предостережение: «Действующие лица романа вымышлены. Всякое сходство их с реально существующими людьми — не более чем случайное совпадение». Я бы назвал этот жанр: литературный диагноз.

Деловар Муминов вышел на улицу. На лес, окружавший баню, опустилась темнота. О присутствии росших совсем близко сосен говорил лишь терпкий запах хвои и разогретой за день осенним солнцем смолы. Он задрал голову вверх. Мириады ярких и едва заметных звезд меж еловых ветвей вновь напомнили родное небо Таджикистана. Черным и завораживающим было оно и здесь, в Забайкалье, куда занесла его несколько лет назад судьба.

Коварна и изменчива в этих краях погода. Днем печет как летом, ночью могут ударить заморозки. После горячего и влажного воздуха на улице стал бить озноб. Не собираясь испытывать судьбу, он развернулся назад, к входу, да так и замер, заметив боковым зрением, как у стены кто-то зашевелился. Несомненно, там кто-то притаился. Кто? Один из воспитанников детдома, которые отдыхают в санатории и сегодня получили от него нагоняй за сломанную в сауне ручку двери? Что он задумал, если так? Разбить в сауне стекло или насовать в замочную скважину спичек? Так или иначе, но Деловар не стал подавать виду, что заметил человека. Так будет легче понять цель его визита и почему он прячется. Бояться Деловару нечего. В прошлом цирковой артист с мировым именем, он до сих пор поддерживал себя в форме. Конечно, если злодей не вооружен. Но зачем пробираться на территорию санатория с оружием? С трудом сводящее концы с концами учреждение вряд ли заслуживает какого-либо внимания. Если, конечно, в нем не поселился прячущийся от своих кредиторов должник. Но и в этом случае, баня-то здесь при чем?

Муминов неторопливо вышел из полосы света, падающего из дверей. Почти одновременно со стороны забора послышались быстрые шаги, звук которых приглушал толстый слой хвои. По мере приближения стало ясно, идут двое. Вот хрустнула ветка, стало слышно тяжелое дыхание.

— Где эта тварь могла потеряться? — раздался голос.

— Здесь он, — с придыханием ответил другой. — На дорогу никто не выходил…

Деловар невольно оглянулся. Освещенная фонарями и пустынная в такое время, она тянулась от проходной через весь санаторий мимо лечебных корпусов и была хорошо видна за деревьями.

Из-за угла появились две фигуры.

— Тихо!

Деловар увидел, как тот, что был пониже, остановил своего дружка рукой.

— Ты чего? — выдохнул коротышка.

— Стоит кто-то…

— Может, он?

— Вам чего надо, ребята? — догадавшись, что эти двое, по всей видимости, гнались за тем, кто лежит сейчас у стены бани, спросил Деловар, решив таким образом отвлечь внимание мужчин на себя.

— Да мы тут товарища одного ищем, — осторожно сказал высокий. — Выпил лишку и давай чудить. Не видел кого?

— Сам только вышел, — развел руками Деловар.

— Ты здесь работаешь? — Мужчины стали медленно приближаться. Под ногами зашуршала трава.

— Работаю, — подтвердил Деловар, пытаясь разглядеть, есть или нет в руках этой парочки оружие.

— Смотри! — неожиданно крикнул тот, что был пониже, и выпрямил руку в направлении лежащего на земле человека.

— Крот! — прохрипел рослый. — Сука! Чего ты бегаешь? Твои сородичи под землей ползают, а ты сверху! Непорядок…

Оба мужчины как по команде бросились к лежащему на земле человеку. А тот неожиданно поднялся на ноги и прижался спиной к стене.

— Ну что, Федор, добегался? — возбужденно спросил рослый.

— Свояк, а он резвый! — не без восхищения воскликнул тот, что пониже. — От самой деревни, в гору, после инфаркта…

— Ты, Таран, жить захочешь, не так побежишь, — заверил своего дружка мужчина, которого назвали Свояком.

— У меня инфаркта не было, — бросил в ответ Таран и встал.

До стоявшего у стены Крота оставалась пара шагов. Преследователи предусмотрительно слегка разошлись в стороны с таким расчетом, что в каком направлении ни попытался бы рвануть беглец, им стоило лишь сделать шаг и протянуть руку, чтобы задержать его.

— Отпустите меня, — впервые за все время подал голос Крот. Он сказал это таким тоном, что у Деловара невольно защемило в груди. Была в нем смертельная усталость и обреченность.

— Размечтался, — хмыкнул Таран.

— Слышь, банщик, — не оборачиваясь, позвал Свояк. — Шел бы ты отсюда от греха подальше…

— Я от греха не бегаю, потому что не грешу, — спокойно ответил Деловар, размышляя, как поступить. Судя по всему, он оказался свидетелем сведения счетов. Крот что-то сделал такое, за что его сейчас Свояк с Тараном будут бить. Хотя, судя по тому, сколько они за ним гнались, то, возможно, дело обстоит намного серьезнее, чем он себе представляет. Не исключено, что, выйдя сюда утром, Деловар обнаружит у стены уже остывший труп. Заступиться? С одной стороны, кто он такой в этом чужом и суровом крае? С другой, если что случится, как потом детям своим в глаза смотреть будет?

— Ты что, не понял? — процедил сквозь зубы Свояк.

— Отойдите от него, — спокойно потребовал Деловар и вышел из тени.

Он был спокоен и собран. Долгое время работая в цирке бок о бок с дрессировщиками хищников, Деловар хорошо знал, как животные чувствуют страх. Стоит человеку испугаться, как жди беды. Хищник это поймет по флюидам и ощутит себя царем всего живого. Остатками таких же первобытных чувств человек невольно ощущает испуг себе подобного. Рискни сейчас дать слабину, позволь страху овладеть тобой, и Свояк это непременно почует и перейдет в наступление. Но этого не произойдет. Деловар сделал еще пару шагов и снова оказался в тени, уже по ту сторону падающей из открытой двери полосы света, которая совсем недавно разделяла их.

— Ты чего, мужик, русского языка не понимаешь? — сквозь зубы процедил Свояк.

В этот момент Крот вдруг бросился на Тарана. По всей видимости, увидев в нем слабое звено, он хотел сбить его с ног и убежать. Но бандит оказался проворнее. Таран резко шагнул правой ногой в сторону. Споткнувшись об нее, Крот рухнул на траву.

— Козел! — с этими словами Свояк поддел его носком кроссовки в бок.

Деловар бросился к нему:

— Прекрати!

Но сбоку возник Таран. Деловар двинул ему по глазам пальцами левой руки. Охнув, бандит схватился за лицо и рухнул на колени. Не давая ему прийти в себя, циркач заехал противнику ногой в подбородок. Раздался лязг зубов, и Таран опрокинулся на спину.

— Ты что делаешь?! — раздался сбоку изумленный голос Свояка.

Едва Деловар шагнул к нему, как в голове словно что-то лопнуло, и он потерял сознание…

Матвей Кораблев снизил скорость и чертыхнулся, увидев, что кроме знака «Стоянка только для служебного транспорта», который никогда не был здесь для него особым препятствием, въезд на небольшую бетонную площадку перед зданием ОВД оборудовали еще и электрическим шлагбаумом.

— Ты чего? — Марта оторвала взгляд от экрана лежащего на коленях ноутбука и посмотрела сначала на профиль Матвея, потом вперед.

— Придется другое место поискать. — Кораблев вдавил педаль газа в пол, пронесся до перекрестка, где ловко развернулся на желтый сигнал светофора.

Сомова едва успела одной рукой схватить полетевший на пол ноутбук, а другой вцепиться в дверную ручку:

— Ты чего?!. Куда?.. Ненормальный!

— Ух! — поежился Матвей. — Какие мы грозные!

Кораблеву нравилось, когда Марта злилась. От негодования из бездонной голубизны глаз будто выстреливали искорки. При этом казалось, будто черные, с отливом, коротко стриженные волосы, словно шерсть у попавшего в незнакомую обстановку котенка, слегка начинают дыбиться. Оттого, что она хмурила лоб, тонкие брови почти съезжались у переносицы, напоминая крылья черной птицы. Матвей прижался к бордюру и надавил на тормоз.

— Ты пойдешь или будешь сидеть в Интернете? — на всякий случай спросил он, заранее зная, что Марта на дух не переносит подобные заведения, суеверно считая, что у них нехорошее биополе.

Мимо прогремел трамвай, на некоторое время закрыв собой тополя, шлагбаум и уныло-серое здание.

— Я уже поздравила его по телефону. — Сомова поправила ноутбук и снова пробежала пальчиками по клавиатуре. — К тому же мне не очень там уютно. Темно и запах какой-то всегда…

— Какой? — забирая с заднего сиденья пакет с подарком, спросил Матвей.

— Тоской и казенщиной пахнет, — пояснила Марта и посмотрела на видневшееся за деревьями здание.

Сегодня у друга, работающего под крышей этого заведения, день рождения. Майору Дешину стукнуло ни много ни мало тридцать три. Вроде не круглая дата, а в то же время тоже символическая. Как принято говорить, возраст Христа.

Матвей подмигнул своему отражению в зеркале заднего вида. Сероглазый, с прямым носом светловолосый мужчина с точностью до наоборот сделал то же самое.

— Чего кривляешься? — не отрывая взгляда от клавиатуры, спросила Марта, подтвердив тем самым, что у женщин сильно развито периферийное зрение.

— А ты не подглядывай, — собираясь с мыслями, Кораблев взялся за ручку дверцы и снова посмотрел на здание РОВД, размышляя, как быть, позвонить и убедиться, что друг на месте, или нагрянуть так? Час назад, когда они с Мартой выбирали подарок, он был в отделе. По идее, работа следователя в корне отличается от той, которую показывают в кино. Это малоинтересный, кропотливый и больше связанный с писаниной труд в прокуренном кабинете. Бегать за подозреваемыми и работать с агентурой — обязанность оперативных сотрудников. Однако следователь должен выезжать на место преступлений. По закону подлости перед самым их приездом Дешин мог укатить на очередное убийство. Еще он часто сам занимался сбором доказательной базы, потому сейчас может быть где угодно. Ну а раз у Дешина день рождения, а у Матвея большое желание увидеть друга, то шансы найти его в отделе равны практически нулю. Как юбилей или праздник, обязательно произойдет что-то такое, что напрочь все испортит. А главное, это случается в самый неподходящий момент. Матвей невольно вспомнил, как еще в институте, направляясь в сторону КПП с цветами для будущей жены Ирины, которой в этот день исполнилось двадцать, он налетел на командира взвода капитана Давыдова. И тот отправил его в караул вместо сломавшего руку курсанта.

И все же Матвей решил не звонить Дешину и толкнул дверцу, впустив в салон вместе с разогретым и пыльным воздухом запахи выхлопных газов и шум улицы. Он вышел на тротуар и направился назад, к перекрестку.

— Извините, мне сказали, где-то здесь милиция! — услышал Матвей, поравнявшись с проездом под домом, взволнованный мужской голос. Он принадлежал уже немолодому мужчине, которому, судя по одышке, усиленной стенами и сводчатым потолком, пришлось пробежаться.

— Какая милиция? — насмешливо спросила пожилая женщина. — Уже давно полиция…

— Умоляю! — простонал мужчина.

Матвей остановился и увидел невысокого худощавого мужчину в сером костюме. У него было узкое лицо, ввалившиеся глаза, седые растрепанные волосы. Двумя руками он прижимал к груди плоский кожаный портфель и слегка приседал на стоящих вместе ногах, словно хотел срочно не в полицию, а в туалет по малой нужде. Было видно, он очень торопился и был сильно напуган. Узел его синего галстука сбился набок, из-за ворота белой, в полоску рубашки торчала худая шея с неимоверно выпирающим кадыком.

— Вы, мужчина, чего трясетесь? — Женщина словно издевалась. — Случилось что?

— Мне в милицию надо! — с тоской протянул мужчина.

Неожиданно послышался топот ног нескольких человек, и со двора в проезд вбежали трое крепких парней.

— Да вот же он! — выпрямил в направлении мужчины руку один из них. Его голову украшала панама с короткими полями. В майке и бриджах он походил на квадрат.

Вся троица устремилась к мужчине. Женщина открыла рот в беззвучном крике и прижалась спиной к стене. Седой бросился в сторону Матвея. Его рот был перекошен. В округлившихся глазах застыл ужас. По всему было видно, он знал, за что эти люди преследуют его, равно и то, что они с ним сделают, когда догонят. Матвей поставил пакет справа от себя и шагнул навстречу.

— Держи его! — крикнул Матвею парень в панаме, словно они были знакомы.

Скорее всего, именно так подумал и Седой. Экстренно тормозя, он сделал несколько мелких шажков и встал как вкопанный.

Матвей показал себе за спину большим пальцем:

— Бегите, полиция через дорогу!

Но мужчина не услышал или был уже в том состоянии, когда слова не воспринимаются сознанием. Он стоял, таращась на Матвея ничего не видящими глазами. Матвей бросился к нему, схватил одной рукой за плечо и резко дернул за себя. В этот момент до квадратного парня оставался шаг. Матвей развернулся к нему боком и двинул в подбородок ногой. Скорости летевшего тела и ноги, умноженные на их массы, произвели впечатляющий эффект. Парень перевернулся в воздухе и со всего размаха рухнул на грязный и заплеванный асфальт.

Дружки парня по инерции пробежали мимо него, и когда тот своей грузной спиной соприкоснулся с землей, поравнялись с Матвеем. Тому, к кому Матвей оказался лицом, он попросту двинул напряженной ладонью в пах. Парень охнул, согнулся и рухнул на колени, схватившись за причинное место. Зато второй, оказавшийся за спиной, все же успел разобраться в происходящем. Матвей едва выпрямился, как ощутил его ладонь на своем плече. Не тут-то было. Он не стал оборачиваться, а лишь посмотрел вниз и каблуком ботинка ударил по верхней части ступни бандита. Почувствовав, что тот от боли присел, Матвей всем телом развернулся к нему. Перекошенное от боли лицо парня оказалось на уровне пояса. Матвею оставалось лишь двинуть ему в подбородок коленом. В тот самый момент, когда, лязгнув зубами подобно псу, пытавшемуся поймать летающую перед носом муху, парень отлетел к стене, воздух сотряс крик пришедшей в себя женщины.

— Пойдемте. — Матвей одной рукой подхватил пакет, другой взял мужчину за локоть и увлек в сторону улицы.

— Вы… Спасибо! — бормотал мужчина до самого перехода.

— Чего они хотели? — спросил Матвей, глядя то на мигающий красным огоньком светофор, то в сторону выезда со двора.

— Они меня, — мужчина оттянул и без того ослабленный узел галстука. — В общем, это длинная история.

— Так это не грабители? — догадался Матвей.

— И да, и нет, — выдавил мужчина.

Загорелся зеленый, и Матвей шагнул на «зебру».

В небольшом фойе, перегороженном невысоким ограждением с турникетом, у которого скучал вооруженный автоматом полицейский, было сумрачно и прохладно.

— Добрый день! — Матвей нагнулся к окошку дежурного.

— К Борису Геннадиевичу? — спросил старший лейтенант, видевший Матвея в его последнее посещение РОВД. Дежурным оказался тот же лейтенант, сидевший в «скворечнике» в прошлый раз.

— Скажи, что уехал, — доставая паспорт, насторожился Матвей.

— Да нет, на месте он, — подвинув к себе журнал посетителей, обрадовал полицейский.

— Я тут по пути вам потерпевшего привел, — Матвей обернулся и отодвинулся от окошка, чтобы дать возможность дежурному увидеть мужчину. — Его избить пытались. Все трое нападавших сейчас в проезде под домом напротив отдела.

Дежурный поднял голову. Его взгляд из добродушно-усталого сделался подозрительно-настороженным:

— Чего они там делают?

— Не знаю, наверное, ваших коллег ждут, — улыбнулся Матвей. — Пришлось немного поколотить.

— Ты… Вернее, вы их что…

— Все в пределах необходимой обороны, — с серьезным видом заверил полицейского Матвей.

— Это тот проезд, что под гостиницей? — уточнил дежурный, беря с телефона трубку.

— Он самый, — подтвердил Матвей, вспомнив неброскую вывеску «Hotel LoV».

— Идите так! — неожиданно принял решение полицейский, решительно отодвинув в сторону журнал учета посетителей, и, слегка наклонившись к окошку, крикнул стоящему у вертушки сержанту: — Пропусти Кораблева!

— Как вас зовут? — напоследок спросил Матвей мужчину.

— Тумаркин Тимофей Степанович, — с благодарностью глядя на Матвея, представился мужчина. — Спасибо вам!

Дешин оказался в кабинете один.

— Остальные пали в борьбе с преступностью? — спросил Матвей, показав взглядом на два пустых стола.

— Типун тебе на язык, — поднимаясь навстречу, усмехнулся Дешин.

— Поздравляю с днем рождения. — Матвей пожал руку приятелю и поставил на стол пакет.

— Спасибо. — Слегка вытянутое лицо следователя подобрело, однако тут же сделалось настороженным: — Ты только не проболтайся нашим.

— Чего так? — удивился Матвей.

— Вечером скажу, когда поляну накрою, а то сейчас работать не дадут.

— Тогда у тебя есть риск остаться без подарков, — на полном серьезе расстроился из-за друга Матвей. — Зная, как ваш брат любит за чужой счет отмечать чужие праздники, в этом случае была бы хоть какая-то материальная компенсация. А так ты даже не даешь коллегам возможности пробежаться по магазинам.

— Да ладно, — Дешин опустился на стул. — На водку тратиться не придется.

— Как это? — опешил Матвей. — Неужели у вас сухой закон в масштабах отдела и будете, как при Горбачеве, молоком отмечать?

— Конфискат есть, — признался Борис.

— Паленая? — Матвею стало смешно.

— Да нет, ларек трое подростков бомбанули, а ППС их с поличным взял. Ну, вот хозяин в знак благодарности и оставил. — Он подвинул пакет к себе и заглянул внутрь: — Чего там?

При этом его дугообразные брови выгнулись еще сильнее.

— Открой да посмотри, — посоветовал Матвей.

Дешин вынул коробку, слегка взвесил ее на руке и положил на стол.

— А Марта где?

— В машине сидит, — Матвей показал глазами в сторону окна.

— Чего так? — Дешин вскинул на него удивленный взгляд.

— Видеть тебя не хочет, — на полном серьезе сказал Матвей.

— Да ладно, — усмехнулся Дешин и открыл коробку: — Ну, ты, брат, даешь!

— Чего?

— И сколько это стоит?

— Глупый вопрос, — хмыкнул Матвей. — Подарок ведь.

Дешин вынул из коробки ноутбук и поставил его на стол:

— Ни хрена себе!

— Марта выбирала, а она, как тебе известно, знает в этом толк.

— Можешь не говорить. — Дешин открыл и закрыл крышку. — Ты вечером придешь?

— Зачем? — удивился Матвей. — Я не пью, а смотреть, как медленно люди превращаются в свиней, надоело. Избавь меня от этого.

— Хорошо, — кивнул Борис. — С вами отдельно посидим.

Матвей почувствовал, как позади него открылись двери, и обернулся. На пороге стояли уже знакомый ему дежурный и Тумаркин.

— Так, — протянул Дешин. — Можешь не говорить…

— Больше нет никого. — Старший лейтенант подтолкнул все еще прижимавшего к груди портфель мужчину к столу: — В общем, думали, хулиганка или грабеж, а тут… Короче, по твоей части…

— А этих троих задержали? — спросил Матвей.

— Там ППС, — ответил дежурный.

— Так, — протянул Дешин и перевел взгляд на Матвея. — Это тоже твой подарок?

— Так получилось, — развел руками Матвей.

У слова «кабинет» есть несколько значений, и одно из них — служебное помещение для ответственного лица. Для Анисимовой Лады Васильевны, шикарной голубоглазой блондинки с длинными ногами, это понятие было чем-то абстрактным. Несмотря на то что для директора департамента, каковым она являлась, кабинет нужен именно для руководства этим самым департаментом, меньше всего она использовала его как раз по прямому назначению. Для нее это было помещение, где она решала вопросы своего личного обогащения, наслаждалась властью и просто приятно проводила время. Вроде бы как и заняться особо нечем, а при большом государственном деле. Временное и уютное пристанище на половине пути между университетской кафедрой и… Даже не хочется загадывать, возможно, дворцами на туманном Альбионе либо где-нибудь на Майорке. А еще лучше и там, и там. Но то, что не в России, это точно. Нужно быть полным идиотом, чтобы, ограбив квартиру, остаться в ней жить…

Огромное, светлое помещение, построенное и оборудованное на деньги налогоплательщиков, Лада Васильевна использовала для мозговых штурмов и разработки разного рода серых схем по обворовыванию тех же самых налогоплательщиков. Сколько в этих стенах было придумано оригинальных решений по выведению самого разного имущества из-под юрисдикции министерства под крыло департамента, где это самое имущество в виде заправочных комплексов для кораблей, санаториев, зданий НИИ в центре столицы, впоследствии превращалось в какое-то неопределенное понятие — непрофильные активы. То есть на сегодняшний день вдруг ставшее ненужным и каким-то странным образом оказавшееся в свое время на балансе министерства барахлом или, того хуже, сооружением, за содержание которого нужно платить. Лада Васильевна научилась легко и быстро освобождать государство от бесполезного ему бремени путем продажи третьим лицам по заведомо низким ценам или, наоборот, заоблачно высоким, если покупателем удивительным образом снова становилось министерство.

Но кабинет был не единственным любимым местом в здании департамента. Каждое утро на входе Ладу встречали персональные массажистка, визажист и косметолог, которые сопровождали ее в уютные комнаты по соседству. Ведь она была ответственным работником и не имела права позволить себе выглядеть перед подчиненными плохо. Поэтому трудовому дню предшествовали массаж и прочие повышающие настроение и тонус процедуры. Государственная служба Ладе нравилась. И вообще, директор департамента «Росвоенсервис» тихо мечтала, как когда-то свершится чудо, и она станет первой женщиной-президентом. А что, плох тот солдат, который не мечтает быть генералом.

Лада Васильевна придирчиво оглядела себя со всех сторон в зеркале, установленном по специальному заказу в ее комнате отдыха. Провела по вздымающей блузку от «Дольче Габбано» груди ладонями, томно прикрыв веки, опустила их ниже, к округлым бедрам. Как ей с утра хотелось молодых и сильных рук! До головокружения, до тошноты! Осень, зима, весна, лето… Неважно. Природа требовала своего вне зависимости от времени года, ведь она молода и красива… Но это было, пожалуй, пока единственным, чего Лада не могла позволить себе. По крайней мере, сейчас. Она утешала себя тем, что большинство женщин ее возраста вынуждены ограничивать себя в приземленных радостях, отдав предпочтение карьере. Однако себя не обманешь. Пика она достигла. Выше уже не прыгнешь. Просто есть он, кому она принадлежит так же, как ей принадлежат непрофильные активы. Даже не сама она, а ее тело. Эдик еще минимум пару лет будет мять и терзать бархатистую кожу, тыкаться мясистым носом в молочного цвета грудь, покусывать, хватать слюнявыми губами соски и противно при этом мурлыкать. Она, томно вздыхая, как и прежде станет имитировать дрожь от его прикосновений и оргазм от примитивного секса. Эдик… Твердо стоящему на ногах чиновнику, возглавляющему министерство, это имя явно не шло. Отчего-то Лада сразу вспоминала другого Эдика, щуплого и прыщавого очкарика из параллельного класса. Он жил в одном с ней районе, ходил в музыкальную школу и постоянно на переменах оказывался рядом. У Лады было много поклонников. Но ни один так не робел, заливаясь краской, когда она обращала на него свой взор. Этот Эдик был другой, полной противоположностью тому, часто пропускавшему по причине простуд занятия, школьному воздыхателю. Севрюков Эдуард Геннадиевич был напорист, хамоват и самоуверен. И если бы его мама при рождении знала, какие посты будет занимать ее чадо в своей жизни, то наверняка нарекла как-то иначе. Сейчас среднего роста, круглолицему, пышущему здоровьем, своими размерами и пропорциями частей тела, напоминающему шкаф, больше бы подошло Иван, как когда-то звали царя Грозного, Александр, по примеру Невского, или, на худой конец, Юрий. Хотя последнее было бы в настоящий момент неуместным по причине затянувшегося спуска на воду и принятия на вооружение ракетоносца, названного в честь князя Долгорукого. Ведомство Эдика то и дело спотыкалось на последних научных разработках по причине все того же тотального воровства и коррупции. Очищая ведомство от авторитетных генералов, избавляясь от разного рода советников, в штыки воспринявших его сокращение армии, в конечном итоге Эдик остался в окружении абсолютно неграмотных и некомпетентных в вопросах обороны людей. Зато они были послушны и заглядывали в рот, когда он его открывал, с энтузиазмом бросались выполнять порой даже самые нелепые распоряжения. Он, как и Лада, играл в министра, и ему тоже это нравилось.

— Лада Васильевна, к вам Виктория Павловна, — раздался из динамика голос секретарши.

Лада толкнула дверь и шагнула через порог, оказавшись позади и чуть правее огромного письменного стола. Придирчиво оглядев апартаменты, которые только что покинула уборщица, она провела пальчиком по барельефу, вырезанному на дверце красного дерева шкафа, поднесла к глазам, брезгливо сморщилась и жестом, похожим на тот, каким подзывают официантов, беззвучно щелкнула пальчиками, удаляя едва заметную пыль.

В этот момент входные двери распахнулись, и в кабинет вошла Виктория Павловна.

— Приветик! — Держа открытые ладони на уровне плеч, мелко и часто ступая, она подбежала к Ладе.

Изобразив на лице радость, женщины обменялись поцелуями, впрочем, не касаясь накрашенными помадой губами щек, и устремились к столу. Вика опустила свой упругий зад на стул, стоящий у стола для совещаний. Лада заняла свое кресло. Тронув пальчиком сенсорную кнопку селектора, слегка наклонилась к микрофону:

— Галочка, у меня совещание с директором смежного департамента.

— Я вас поняла, — раздался усталый голос пожилой женщины.

— Ну, допустим, не директора, а всего лишь исполняющей обязанности, — заметила Вика.

— Ничего, скоро станешь директором.

— Еще чего! — надула в меру накачанные ботексом губки Вика. — Я что, похожа на сумасшедшую? Так и спрос меньше, а в случае чего, всегда легче свалить все беды на прежнее руководство. Мое нынешнее положение меня вполне устраивает. Кстати, если заметила, у нас уже несколько лет только временно исполняющие…

— Опасная у вас работа, — с деланым сочувствием сказала Лада.

— Не то слово, — расстроенно проговорила Вика. — Только за вчерашний день сто восемнадцать писем от Щелкунчиков…

— В смысле? — Лада захлопала длинными ресницами. — Кого ты так называешь?

— Отработавших свой срок зеленых человечков, — пояснила Вика. — Военные пэн-си-онэры, — по складам проговорила она. — Скулят, жилье им не дают для постоянного проживания по выбранному месту…

— Так ведь положено, — заметила Лада. — Вот и скулят.

— На что положено, давно наложено. — Вика забросила ногу на ногу. — Вот ты мне скажи, отработанный материал, старые пердуны. Зачем им квартира?

— Ну как, — Лада на секунду задумалась. — У них дети…

— Послушай. — Вика резко подалась вперед. — Я на шее своих родителей ни дня не сидела. Все сама.

— Погоди, чего-то тебя понесло не туда. — Лада вытянула руки, любуясь переливающимися в кольцах камушками. — В законе о статусе военнослужащих, кажется, сказано…

— Да что вы мне все этим законом? — вспылила Вика. — Ложила я на него…

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Лада. — Насколько мне известно, твои предшественники что-то чересчур уж накрутили там с этим жильем. Сначала собрали всех уволенных с военной службы в очередях при гарнизонных КЭЧ, а в одиннадцатом году их упразднили… Почти что расстреляли…

— Ну и что? — Вика удивленно уставилась на Ладу. — Тебе их жалко? По мне так надо еще одну войну в Чечне устроить, и всех их туда отправить. — Она зашлась странным, неживым смехом, словно механическая кукла.

— Война — это удобно, — согласилась Лада.

— А знаешь, как я приказала им отвечать? — Вика наклонилась вперед, давая возможность Ладе самой угадать.

— Ну, откуда мне знать? — удивилась Анисимова.

— Живущему, например, в Самаре отправляю требование освободить служебное жилье в Москве, и наоборот…

— Зачем?

— Прикольно. — Вика откинулась на спинку стула. — Да и потом всегда можно сказать, будто ошибочка вышла…

— Странные у вас приколы, — пробормотала Лада.

— Надо твоему Севрюкову подкинуть идею построить на сто первом километре каждого города дома, какие для престарелых строят, — стала рассуждать Вика. — Выделить в них по шесть квадратов каждому, и пусть наслаждаются там свежим воздухом. А что, дешево и сердито. Тут тебе и экономия государственных средств, и забота о людях, отдавших, как они любят говорить, здоровье за родину…

— Суровая ты, подруга, однако, — с восхищением протянула Лада.

— Знаешь что, я не за этим к тебе пришла. — Всем своим видом давая понять, что разговор ей неприятен, Вика положила на стол руки и выжидающе уставилась подруге в глаза.

— Говори.

— Ты в Париж не собираешься?

— Зачем?

Сраженная оригинальностью вопроса, Вика некоторое время смотрела на Ладу так, будто у нее неожиданно вырос на лбу рог. Потом удивленно хмыкнула:

— Ты спрашиваешь, зачем двум красивым и молодым женщинам нужно в Париж?

Лада перевела взгляд на окно:

— Можно слетать.

— Ты решишь вопрос с Севрюковым? — Вика игриво склонила голову набок.

— Постараюсь, — кивнула Лада. — Только он в прошлый раз повод заставил самой придумывать.

— И как ты выкрутилась? — В глазах Вики появился неподдельный интерес. Ее завораживали истории, где присутствовали обман и коварство.

— Предложила оформить как поездку группы инженеров для ознакомления с портовой инфраструктурой для «Мистраль».

— Что это такое? — нахмурила лобик Вика.

— Это вертолетоносцы. Их по нашему заказу делают французы. Вот и обосновали мы необходимость отправки самолета для изучения опыта по их базированию…

— Как все сложно, — надула губки Вика. — А теперь как быть?

— Слушай! — Лада решила подшутить над Викой и слегка наклонилась к ней: — А почему бы нам не взять билеты в бизнес-класс и не рвануть за свой счет?

— Ты в своем уме, подруга? — округлила глазки Вика. — Мы не ларечники там какие-то.

— Хорошо, ты только не волнуйся, — одними губами улыбнулась Лада, — что-нибудь придумаем.

— Как к вам обращаться? — дождавшись, когда за дежурным закроется дверь, спросил Дешин мужчину.

— Тумаркин Тимофей Степанович.

— Проходите, Тимофей Степанович. — Дешин сделал Матвею знак рукой, чтобы тот освободил стул.

— Я тогда пойду, — уверенный, что теперь Дешин не отпустит потерпевшего, пока не разберется в случившемся, Матвей встал.

— Ошибаешься, — подтвердил его предположения полицейский. — Насколько я понимаю, ты свидетель по делу?

— Но ты его еще не завел, — напомнил Матвей.

— Так я еще и не знаю, есть ли в этом необходимость. — Дешин перевел взгляд на Тумаркина.

— Думаю, придется. — Матвей посмотрел в окно, пытаясь сквозь листву увидеть машину, в которой его ждала Марта.

— Видите ли. — Тумаркин прошел и сел на место Матвея. — Я сегодня приехал из Читы…

— Откуда? — переспросил Дешин.

— Из Читы, — повторил мужчина.

— На самолете?

— Нет, поездом. — Тумаркин растерялся. — А это важно?

— Смотря что с вами произошло. — Дешин показал взглядом Матвею на стул за соседним столом и вновь уставился на мужчину. — С какой целью?

— Что? — мужчина удивленно захлопал глазами.

— Зачем в Москву приехали?

— Это длинная история, — мужчина сник.

— Хорошо, вы приехали, дальше что? — Дешин взял в руки карандаш и стал его крутить.

— Я поехал на встречу. — Тумаркин нахмурился, словно силясь вспомнить, зачем он действительно приехал.

— С кем? — В голосе Дешина появились нотки раздражения.

— С человеком, которого хотел уговорить приобрести наш санаторий, — выпалил Тумаркин и с опаской посмотрел на Дешина, словно пытаясь понять, огорошил он таким ответом полицейского или нет.

— Так, — протянул Дешин и почесал кончиком карандаша висок. — А вы собственно кто?

— Я? — снова переспросил мужчина и оглянулся на Матвея. — Тумаркин…

— Тимофей Степанович, — договорил за него Дешин. — Знаю. Я имею в виду, кем работаете?

— Я являюсь заместителем начальника санатория, — почему-то обрадовался Тумаркин.

— Где?

— Что?

— Послушайте, — Дешин устало вздохнул. — Изложите суть происшедшего с вами события.

Тумаркин выразительно кивнул:

— В назначенное время я явился в условное место.

— Куда?

— В офис «Гермеса».

— Это мне ровным счетом ничего не говорит, — признался Дешин.

— Руководитель этой компании назначил мне встречу, — пояснил Тумаркин.

— Это с ним вы хотели обсудить вопрос купли-продажи? — попытался угадать Дешин.

Вместо ответа Тумаркин кивнул.

— А кто вам предоставил такие полномочия?

— Коллектив, — ошарашил потерпевший.

— Кто, простите?

— Коллектив и главный врач…

— Санатория? — уточнил Дешин.

— Да, — кивнул Тумаркин.

— А санаторий называется, — следователь выжидающе уставился на Тумаркина.

— Дарасун, — выдохнул тот.

— Понятно…

— Военный санаторий Дарасун, — спохватился Тумаркин.

— Это так важно? — улыбнулся Дешин.

— Там есть еще гражданский, с таким же названием, — Тумаркин махнул рукой. — Почти загнулся…

— Чего же так?

— Не знаю, — пожал плечами Тимофей Степанович. — Наш народ отчего-то больше предпочитает европейские курорты. Хотя я был в Швейцарии. Ей далеко до наших мест.

— Да ну! — не поверил Дешин.

— Я полностью согласен с ним, — поддержал Матвей. — Там даже лучше, чем в Европе…

— Не знаю, ни там ни там не был. — Дешин вновь уставился на Тумаркина. — И что в офисе?

— Я пришел, но на ресепшен мне сказали, что Янковский не сможет сегодня меня принять, а встречу перенесли на завтра.

— Янковский — это олигарх? — уточнил Дешин.

— Почему олигарх? — удивленно захлопал глазами Тумаркин.

— Ну, ему вы собирались предложить купить курорт?

— Участвовать в торгах, — уточнил Тимофей Степанович и снова кивнул.

— Дальше что?

— Я вышел оттуда, прошел немного по тротуару, — стал он восстанавливать в памяти недавние события. — Тут рядом со мной остановилась машина.

— Какая?

— Не наша, — Тумаркин пожал плечами. — Я, знаете, больше в японских разбираюсь. В наших краях, таких, как у вас, почти нет…

— Понятно, — кивнул Дешин. — Остановилась машина, что потом?

— Выскочили эти, — потерпевший неожиданно развернулся к Матвею, — которых вы…

— Что он? — Дешин наклонился, чтобы лучше видеть Матвея.

— Я их побил, — признался Матвей. — Но кажется мне, что не сразу, поскольку перед встречей со мной они где-то долго бегали…

— А по какому адресу расположен офис «Гермеса»? — неожиданно спохватился Дешин.

— Проспект Мичурина, девяносто…

— И ты, отец, оттуда сюда бегом бежал? — заранее зная, что это не так, а лишь для того, чтобы повеселить друга, спросил Кораблев.

— Нет, — Тумаркин замотал головой. — Я же говорю, они меня в машину затолкали…

— Так, — нахмурился Дешин.

— И привезли в какой-то дом…

— Номер, улица, — перебил его Дешин.

— Не видел, да и Москву я знаю постольку-поскольку… Красная площадь, ВДНХ да Воробьевы горы…

— Хорошо, — тусклым голосом перебил собеседника Дешин. — Не отклоняйтесь от темы.

— Из машины выволокли и повели к подъезду. Тут одного из них с балкона женщина окликнула, — Тумаркин наморщил лоб, силясь вспомнить детали. — Она спросила: «Чемезов, сука, ты когда за машину деньги вернешь?»

— Так, — протянул Дешин, что-то записав на лежащем под рукой листке бумаги. — Дальше.

— Этот Чемезов ей и говорит, завтра, мол зайду… Я понял, что лучшего момента для бегства и не найти, выхватил у него портфель и побежал…

— Долго? — перебил его Дешин.

— Что, простите? — нахмурился Тумаркин.

— Долго бежали? — уточнил Борис.

— Почему вы спросили?

— Пытаюсь понять, как далеко находится тот дом, в который вас хотели завести, — устало пояснил Дешин.

— Прилично, — пожал плечами Тимофей Степанович. — Впрочем, где-то шел пешком. Они меня настигали на машине, я скрывался во дворах… Так продолжалось около десяти минут…

— Заявление писать будем? — Дешин уставился Тумаркину в глаза. Неожиданно зазвонил телефон. Дешин приложил трубку к уху: — Да, я… Некоторое время он слушал, потом вернул трубку на место: — Не поймали ваших истязателей.

— И что? — Тумаркин захлопал глазами.

— Не знаю, — продолжая держать ладонь на трубке, пожал плечами Дешин. — Как изволите квалифицировать дело?

— Как? — переспросил Тумаркин и оглянулся на Матвея, словно ожидая, что тот ему подскажет.

Кораблев развел руками.

— Но меня похитили…

— Тогда как вы объясните, что сидите сейчас передо мной, — задал резонный вопрос Дешин.

— Мне помог этот молодой человек, — Тумаркин показал рукой на Матвея.

— Вас били?

— Нет, — покачал он головой.

— Тогда почему не допустить, что эти трое молодых людей попросту были отправлены господином, — Дешин заглянул в листок, — Янковским, чтобы встретить вас и проводить к нему домой?

— Издеваетесь? — обиделся Тумаркин.

— Нисколько.

— Давайте ему позвоним? — оживился Тумаркин, отлепил свою руку от портфеля и сунул в карман.

— Знаешь, я не думаю, что эти люди бежали за ним с целью взять автограф или спросить, сколько времени, — вмешался в разговор Матвей, которому изрядно наскучило сидеть без дела. — Их настырность в преследовании говорит о серьезных намерениях.

— Чего же ты их не покалечил так, чтобы они подольше полежали? — наблюдая за тем, как потерпевший набирает на телефоне номер Янковского, вздохнул Дешин.

— Это так ваш патруль ездит, — огрызнулся Матвей. — Не убивать же?

Между тем Тумаркин приложил к уху трубку и почти сразу опустил руку:

— Занято…

Матвей выразительно посмотрел на Дешина и постучал по запястью пальцем, давая понять, что у него уже нет времени сидеть здесь.

— Слушай, — в глазах Дешина появились озорные огоньки, — а можешь мне настоящий подарок сделать?

— Ну? — уже догадавшись, о чем попросит друг, помрачнел Матвей.

— Пройдите с гражданином по маршруту, по которому он убегал, и попробуйте найти тот двор. Я дам вам оперативников. — Словно уверенный, что Матвей согласится, Дешин перевел взгляд на Тумаркина: — Вы в случае чего сможете показать балкон, с которого вашего похитителя окликнула женщина?

— Если, — Тумаркин развернулся всем телом на стуле и посмотрел на Матвея. — Если мы найдем тот двор, то конечно…

— А ничего, что я как бы не полицейский? — растерялся Матвей.

— Ты хотел мне подарок? — прищурился Дешин.

Матвей встал:

— Хорошо, только Марте скажу, чтобы домой без меня ехала.

Лада разлепила веки. Яркий свет вызвал боль. Она усилием воли подавила в себе желание зажмуриться и стала рассматривать потолок с люстрой посередине. По мере того как сознание прояснялось, все предметы вдруг поплыли с нарастающим ускорением вокруг оси, которой оказалась сидевшая на потолке и невесть как залетевшая в спальню ночная бабочка. К горлу подступил тошнотворный ком.

Лада медленно перевернулась на бок, уткнувшись носом в широкую, покрытую волосами спину Севрюкова. Приступ тошноты накатил с новой силой. Она вдруг вспомнила, как вчера, едва ее самолет застыл на стоянке военного аэродрома Чкаловский, в сумочке от-кутюр, купленной по случаю в Париже, зазвонил второй телефон. Он вернул ее из впечатлений от поездки в реальный, уныло-серый мир. Звонил Эдик.

— Мне доложили, что ты села…

«Кто бы сомневался», — хотела было ответить Анисимова, но сдержалась и вместо этого поздоровалась. Как умела, проникновенно, словно ждала звонка с самого расставания:

— Здравствуй, милый…

— Я в Приволжске. Ты как?

Глупый вопрос. Он полетел туда ради нее. Уже ждет. Она снова должна перешагнуть через себя. А если сказать, что плохо себя чувствую? — неожиданно мелькнула мысль. — Но что тогда? Сколько она продержится у кормушки? Собственно говоря, Лада получила предложение, от которого могла, но не имела права отказаться. Такова участь современной высокопоставленной наложницы.

Спустя полчаса, уже пересев в другой самолет, Лада летела в Астрахань, откуда вертолетом ее доставили прямо сюда. До сих пор у раскинувшегося на нескольких гектарах побережья поселка, обнесенного забором, не было никакого статуса. Даже те, кто строил его, не знали, что здесь будет за объект. Одни говорили, будто санаторий, другие — дачный комплекс для руководства министерства. Лада подозревала, что как и десятки других объектов, этот тоже повесят на баланс ее департамента, а потом прикажут продать по цене в разы меньшей той, что он стоит… А это значит, что и в ее копилочку что-то тоже упадет на безбедную жизнь… Папа будет гордиться своей дочерью.

Сухость во рту стала нестерпимой. Казалось, даже от попытки что-то сказать на небе лопнет похожая на бумагу кожа. Лада медленно села. Огромная, прямоугольная кровать качнулась. Боясь с нее слететь, она вцепилась в шелковую простыню и опустила голову. Волосы упали золотистым водопадом на грудь. Протянув руку к стоявшей в изголовье тумбочке, Лада стянула с нее пеньюар, сунула в рукава руки и, не соизволив даже запахнуть его, встала. Пол стал качаться, словно палуба корабля. Широко расставляя ноги, молодая женщина добрела до холодильника. Однако с минуту посмотрев на бутылки минеральной воды, пересилила себя. Холодное ей сейчас нельзя. Обязательно заработает простуду. Она подошла к кухонному «острову», столешница которого была сделана из черного мрамора. С одной стороны на керамической плите стоял чайник. Взяв с подвески над баром стакан, она наполнила его еще теплой водой и выпила. Стало легче. Второй стакан она осушила, уже предварительно уронив в него две таблетки английского препарата против похмельного синдрома.

С остатками тупой ноющей боли в затылке молодая и преуспевающая чиновница направилась в ванную. Зная требования хозяев, прислуга уже обо всем позаботилась. Лада забралась в огромную, сделанную в форме гигантской ракушки ванну, наполненную пузырившейся водой. Некоторое время молодая женщина прислушивалась к тому, как упругие струи воды, успокаивая, ласкают ее тело. Постепенно мысли вновь стали крутиться вокруг Эдика. Как избавить жизнь от этой мерзости? Правильно говорят, природа не терпит пустоты. Если где-то убывает, то в другом месте прибывает. За свое благополучие она расплачивается молодостью. Судя по всему, этот боров приехал сюда под предлогом инспектирования каких-то объектов. Значит, днем его точно не будет, должен же министр показаться на публике. Но потом опять наступит вечер, и он явится с тем, чтобы снова терзать ее тело. Неожиданно Лада вспомнила Жака. Интрижка с французским бизнесменом была мимолетной, но доставила такое наслаждение, что от одних воспоминаний у Анисимовой сперло дыхание. Не в силах сдержать чувств, она тихо застонала и слегка выгнулась в воде так, что из пены показалась упругая грудь. Лада потрогала сосок, набухший от желания.

— Отмокаешь? — Насмешливый голос беззвучно вошедшего Эдика заставил вздрогнуть и открыть глаза. Ей стало стыдно от того, что он увидел.

— Вспоминала, что ты делал со мной ночью, — соврала молодая женщина.

— Неужели? — Эдик подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. — Я думал, ты утром удивишься, что здесь проснулась, а не в Москве. Зачем так набираться?

— Это в самолете. — Лада с виноватым видом надула губки. — Ты даже не представляешь, с каким трудом я перенесла перелет из Парижа. А тут ты звонишь. Ведь знаешь, что я трусишка.

— Догадываешься, зачем я тебя сюда пригласил? — Эдик посмотрел на нее в зеркало.

— Странный ты. — Лада села в воде, ощутив, как огромные комья пены стали быстро сползать с плеч. — Наверное, соскучился.

— Надо срочно освободиться от этого объекта…

— От какого? — не поняла она, о чем речь.

Севрюков развернулся к ней лицом и обвел стены комнаты рукой:

— От дачи.

— Мы еще никаким образом не провели ее через департамент. — Лада подхватила ладошкой пену и дунула на нее. — У нее даже нет названия.

— Зато есть куча слухов.

— Тем более. — Анисимова встала. Вода с шумом скатилась с ее округлых форм. Севрюков протянул ей руку. Лада обхватила его похожие на сардельки пальцы и вышла. Разбрызгивая воду по теплым мраморным плитам, прошла в душевую кабинку.

— Когда ты решишь вопрос? — крикнул он ей вслед.

— К чему такая спешка?

— Разве не знаешь? — Севрюков стал злиться. От этого его и без того узкие, заплывшие глазки превратились в щелочки.

— Если ты о последних заявлениях президента, то мне просто смешно. — Лада сдвинула дверцу, но задержалась в проходе. — Он их делает с завидным постоянством, и то только потому, что ему это положено.

— Я бы не спешил с выводами, — покачал круглой головой Эдик.

— Сам посуди, председатель правления банка «Столица» тяпнул не меньше нашего, и ему преспокойно позволили уехать из страны. Сейчас живет себе в Англии, и всем хорошо. А почему? — спросила она и тут же ответила: — Просто, когда сказали поделиться, поделился. Думаешь, он, — Лада показала взглядом в потолок, — не ведает, что мы делаем за его спиной? Еще как ведает! Просто ждет. А все эти кампании по борьбе с коррупцией и прочими делами — битва с ветряными мельницами. Они нужны для быдла.

— Откуда ты знаешь, о чем он думает и чего ждет?! — вскипел Эдик. — Кто ты такая, чтобы вообще так рассуждать? Если меня просто отправят в отставку, то тебя намного дальше…

— Неужели ты не заступишься? — поняв, что перегнула палку, Лада улыбнулась.

— Кто бы за меня заступился, — пробурчал Севрюков.

— Не прибедняйся. У тебя вон ядерный чемоданчик, — неожиданно повеселела она. — А у меня ничего нет. Тем не менее мне не страшно.

С этими словами Лада закрыла кабинку и повернула никелированную ручку регулятора воды, выставив цифру «двадцать семь»…

Несмотря на внешнее спокойствие и пренебрежительность к страхам своего протеже, она боялась. Более того, последнее время она просыпалась посреди ночи от страшных непонятных, вмиг вылетающих из головы снов, от которых покрывалась холодным и липкий потом. Но надо было довести дело до конца. Кто она за границей? Никто. У нее нет бизнеса, она не знает языка. Поэтому нужны деньги, много денег, которых хватит не только на жизнь, но и на то, чтобы обезопасить себя от возможного преследования того же Интерпола. То, чем в конце концов может закончиться ее деятельность, Лада прекрасно знала. Однако была твердо уверена в том, что первым должен полететь министр, а уж потом все его придворные. Она надеялась к этому времени убежать.

— Кажется, повернул здесь. — С опаской оглядевшись по сторонам, Тумаркин показал взглядом на угол панельной пятиэтажки.

— А вы пройдите и оттуда посмотрите в том направлении, куда бежали, — посоветовал Матвей. — Так будет легче вспомнить…

— Точно здесь! — увидев на стене неразборчивую надпись, сделанную аэрозольной краской, воскликнул Тумаркин и решительно двинулся вперед.

Сунув руки в карманы просторной ветровки, сзади с безучастным видом шел Гера. Хмурый исподлобья взгляд, ежик черных волос и широкая челюсть делали его похожим больше на бандита, чем на лучшего, как сказал Дешин, оперативного сотрудника ОВД.

Между тем Тимофей Степанович, напоминавший собаку-ищейку, пересек двор, обогнул детскую площадку и замедлил шаг.

— Этот дом? — проследив за его взглядом, спросил Матвей.

Вместо ответа Тумаркин кивнул.

— Точно? — оживился Гера.

Потерпевший прошел вдоль стены девятиэтажки и, выглянув из-за угла, отпрянул:

— Здесь!

Его правая рука с портфелем при этом поднялась на уровень подбородка, а левая прижала его к груди.

— Меня так и подмывает спросить, что у вас там? — не выдержал Матвей.

— Где? — одними губами спросил Тумаркин.

— В портфеле.

— Проспекты, рекламные буклеты, разный материал…

— Понятно, — не дал договорить ему Гера. — Теперь постарайтесь вспомнить, где встала машина, на которой вас привезли, в какой подъезд повели и с какого балкона кричала женщина.

— Машина встала у ограждения, где скамейка, а повели в третий подъезд. — Тумаркин прошел немного вперед и посмотрел на дом, у торца которого они стояли. — Вон не застекленный балкон на втором этаже…

— Ну что, пойдем? — Гера вопросительно уставился на Матвея.

— Успеем, — отмахнулся Кораблев, и, восстановив в памяти внешность нападавших, тронул Тимофея Степановича за локоть: — А вы можете мне сказать, кто из этих троих отозвался на оклик женщины?

— Который был в панаме, — не задумываясь, ответил мужчина. — Он ниже всех ростом.

— Понял, — кивнул Матвей, вспомнив, как сломал похожему на квадрат крепышу нижнюю челюсть. — Теперь пойдемте…

Двери открыла средних лет женщина в розовом халате и с повязанной вокруг головы косынкой. Ее руки были мокрыми, от чего можно было сделать вывод, что она занималась хозяйством. Откуда-то из глубины квартиры доносился плач ребенка.

— Здравствуйте. — Гера сунул ей под нос удостоверение и, не дав опомниться, шагнул через порог.

— Опять Колька чего натворил? — схватилась она за грудь.

— Это как всегда, — оглядывая стены прихожей, с ходу соврал Гера, наверняка даже не представляя, кто такой Колька: подросток, донимающий в школе учителей, муж или, возможно, сожитель. — Без этого он не может.

— Господи! — Она прижала кончики пальцев к затрясшейся нижней губе, словно пытаясь таким образом унять дрожь. — И что, опять?

— Пока вопрос можно решить малой кровью…

— Денег нет, — неожиданно выпалила женщина. — Мы вон машину в аренду отдали…

— Мы мзды не берем, а вот по поводу машины поподробнее. — Гера навис над женщиной.

— А при чем тут машина и?.. Неужели этот Ленька на ней сбил кого?

— Чемезов? — уточнил Гера.

Женщина отступила от него и уперлась спиной в стену:

— Так что случилось?

— Пока ничего, но может, — продолжал «напрягать» Гера бедную женщину. — Он с места аварии скрылся, теперь нам надо знать, где его искать. Адрес есть?

— А машина как же? — побледнела женщина.

— Он на ней и сбежал, — развел руками Гера.

— Это когда же успел, я его вот совсем недавно видела…

— Вот такой шустрый парень, этот ваш Чемезов. А кем он вам приходится? — продолжал допытываться Гера.

— Да никем! — стараясь перекричать усиливающиеся из комнаты вопли малыша, почти выкрикнула женщина. — Он с Колькой работал.

— Где?

— В охране…

— А теперь?

— Оба в один день уволились.

— Чего так?

— Кража там была, — она махнула рукой. — Они как раз вместе дежурили, да еще и выпили…

Женщина, наконец, перевела взгляд на Матвея, потом на Тумаркина. Ее брови на мгновение съехались на середине лба, и в тот же миг лицо просветлело.

— Я вас узнала!

Тумаркин даже отпрянул, налетев спиной на Кораблева..

— Вы же с ним были! — обрадовавшись, словно старому знакомому, просияла она. — А когда я кричать стала, бежать бросились…

— Точно, так и было, — кивнул потерпевший.

— Чемезов на пешеходном переходе сбил друга этого гражданина, — нашелся Матвей. — И хотел, чтобы он дал нужные ему показания. В тот дом они его вели насильно.

— Понятно. — Женщина утерла обратной стороной ладони лоб. — Выходит, я вас спасла.

— От чего? — спросил Гера.

— Не знаю, — она растерялась. — Если бы они его в гости вели, он бы от них с такой прытью не рванул.

— Это точно, — согласился с ней Гера.

— А к кому они могли направляться? — поинтересовался Матвей.

— Понятия не имею, — пожала плечами женщина.

— Вы адрес Чемезова обещали дать, — напомнил Гера.

— Сейчас, — женщина бросилась в комнату.

— Ну что, — оказавшись на улице, Гера еще раз заглянул в листок, где корявыми буквами было выведено название улицы и номер дома, в котором, по заверениям женщины, жил загадочный Чемезов. — Сейчас к нему тащиться смысла нет. Мы его вечером с ребятами прихлопнем да потрясем…

— А что вы ему предъявите? — удивился Матвей.

— Предложи другой вариант, — хмыкнул Гера.

Кораблев посмотрел на Тумаркина:

— Вы согласны, чтобы я занялся вашей проблемой?

— Извините, я так и не понял. — Тумаркин бросил затравленный взгляд на Геру и снова уставился Матвею в глаза. — Кто вы?

Вопрос поставил Кораблева в тупик. Нет, конечно, он мог доходчиво объяснить, что нередко помогает за деньги или просто так ради спортивного интереса людям, попавшим в трудные ситуации. Но одно дело, когда кто-то узнает об этом от третьих лиц, и уже со своего рода рекомендацией обращается к Матвею. С Тумаркиным вообще совершенно другая ситуация. Решение его проблемы попросту подарок ко дню рождения друга.

На помощь, весьма оригинальным способом, снова пришел Гера:

— Если вы сейчас напишете заявление, то не факт, что мы разберемся в возникшей ситуации до вашего отъезда обратно в Читу. Как следствие, вы можете увезти эти проблемы с собой. Матвей — птица вольная, имеет связи. Да и возможностей у него больше.

— Вы частный сыщик? — попытался угадать Тумаркин.

Вместо ответа Кораблев кивнул.

Сегодняшний день для Лады начался с мрачного предчувствия. Поводом послужил, как ни странно, не пролитый на роскошный домашний халат кофе, а звонок Снятковой Жанны. Давняя подруга и своего рода член ее небольшого ордена благополучия и вечного счастья просила о срочной встрече. Они подружились еще в университете. Жанна была отличницей и умницей. Однако на фоне эффектной длинноногой блондинки, какой была Лада, она казалась скорее серой мышкой и своим присутствием лишь подчеркивала ее прелести. Практичная Лада умело использовала подругу в своих интересах. Безвольная и легко поддающая ее влиянию девушка стала своего рода чем-то вроде неприметной собачонки, которая благоволит своей хозяйке и, неотступно следуя по пятам, может в любой момент показать клыки и даже пожертвовать жизнью ради сверкающей великолепием породистой Лады. После университета их дружба не закончилась. Используя связи и покровителей, Лада быстро пошла вверх по служебной лестнице, волоча за собой и Жанну. Она до того была уверена в надежности своей невзрачной на вид подруги, что, перебираясь в Москву, оформила на нее свое детище, ООО «Центр правовой поддержки „Дока“. По мере того как росла репутация, а вместе с ней и аппетиты Лады, «Дока» перебазировался в Москву и стал единоличной структурой, занимающейся подготовкой документов, необходимых для продажи объектов Министерства обороны, поиском независимых оценщиков, которые на самом деле устанавливали заранее оговоренные цены, проводил торги.

Кроме этого Жанна контролировала и две дочерние компании: московскую «ВитаПроект» и питерскую ООО «Представительство Киевского сыродельного комбината».

Работая бок о бок, серая мышка превратилась в настоящую акулу бизнеса. Нет, внешне это по-прежнему никак не проявилось. Однако Жанна имела хватку бульдога, молниеносно, как пиранья, ориентировалась в мутных водах министерских неразберих, законах и нормативных актах, сметала на своем пути неугодных. Ладе казалось, что, давя и растаптывая всех и вся на своем пути, эта женщина мстит за свои девичьи обиды.

Створки лифта бесшумно открылись, и Лада вышла. Расположенный под домом гараж был уже почти пуст. Анисимова подошла к машине.

— Доброе утро! — Водитель улыбнулся, обнажив ряд крепких белых зубов, и распахнул перед ней дверцу.

Стараясь не смотреть на него, молодая женщина кивнула и уселась на заднее сиденье.

— В департамент? — устроившись за рулем, водитель испытующе посмотрел на нее в зеркало.

«Дурак! Вывези меня за город, в лес, завали на заднем сиденье и изнасилуй!» — подумала она про себя и томно вздохнула:

— На Предтеченский…

— Понял! — отчего-то обрадовался водитель, плавно трогая машину с места.

«Почему он такой веселый? — неожиданно подумала Лада, разглядывая свои алые коготки. — Чего в его жизни, кроме зарплаты в сто двадцать тысяч деревянных рублей, есть такого, что приносит радость? Он сидит иногда целыми днями в этой консервной банке и разгадывает свои сканворды да раздевает взглядом проходящих мимо девок. Пару раз провез свою задницу через московские пробки, и день безвозвратно прошел… Интересно, он женат? А если женат, то как выглядит его жена?»

Лада украдкой посмотрела на водителя в зеркало заднего вида. По-видимому, почувствовав это, мужчина по-детски смешно нахмурил брови, продолжая следить за дорогой.

О приезде Анисимовой Жанну предупредили поздно. Она едва выскочила из приемной и встретила подругу в коридоре.

— Сколько раз тебе говорила, не делай так! — строго сказала Лада, проходя мимо нее.

— Я не тебя встречала, — семеня следом, пролепетала Жанна.

— Чай, кофе? — вынырнула из-за стойки секретарша.

— Воды без газа, — бросила на ходу Лада и рванула на себя дверь.

Кабинет подруги и ставленницы после апартаментов Лады казался уж совсем унылым, маленьким и невзрачным. У Жанны был обычный, современного дизайна стол и кресло с почти прямой спинкой, за которым висел портрет президента.

На ходу расстегивая плащ, Лада прошла к стоявшему в углу фикусу и опустилась на край находившегося там кресла. Жанна едва слышно кашлянула и села напротив, через небольшой стеклянный столик.

Двери бесшумно открылись, и вошла секретарша, неся на подносе высокий стакан с водой. Лада дождалась, когда женщина наклонится, чтобы было удобнее его взять, и протянула руку.

— Рассказывай, — напившись, выдохнула она и уставилась Жанне в глаза.

— Стасов приехал из Самары…

— Знаю, — оборвала ее Лада. — По существу. Четко, ясно.

— Там пять объектов. — Жанна бросила быстрый взгляд на Ладу, словно опасаясь, что она снова ее оборвет, и положила руки на колени. — Общая стоимость двести шесть миллионов триста тысяч рублей…

— Жанна, неужели ты думаешь, что я этого не знаю? — фыркнула Лада.

— Извини, — она смутилась. — У тебя столько дел. Могла же забыть? Вот я и решила освежить тебе память.

— Спасибо за заботу, — Лада улыбнулась.

— В общем, мы уступаем ему все это за сто шестьдесят, а он возвращает нам двадцать миллионов.

— Двадцатка деньги, конечно, хорошие, — задумчиво проговорила Лада. — Но только лишь для тебя…

— С миру по нитке, нищему рубаха, — попыталась пошутить Жанна.

— Это ты нищая? — вспылила Лада. — Побойся бога!

— Это я так, к слову, — испуганно залепетала Сняткова.

— Кто поедет за деньгами? — заранее зная ответ, зачем-то спросила Лада.

— Конечно Стасов, — как само собой разумеющееся ответила Жанна.

— Послушай, подруга, — Лада склонила голову набок, — а у тебя с ним серьезно? Или так, здоровья ради?

— С чего ты взяла, что у нас с ним что-то есть? — зарделась Сняткова.

— Ну, ты даешь! — не выдержала Лада. — Слов нет!

— Если честно, не знаю. — Жанна уставилась в угол.

— Ты смотри за ним, — погрозила пальчиком Лада. — Он мент…

— Бог с тобой! — испуганно отмахнулась Сняткова.

— Ладно, — неожиданно усмехнулась Анисимова. — Что-то я, правда, не туда заворачиваю.

— Значит, все оставляем как есть? — Жанна внимательно посмотрела подруге в глаза.

— Набрось еще три. — Лада встала. — Мы уступаем ему больше сорока шести. Округляем, и эту выгоду пополам. И ему хорошо, и нам…

— Уверена?

— Странный вопрос.

— Просто мы практически уже договорились, — пожала плечами Жанна.

— Ничего страшного. — Лада положила на подлокотники кресла руки и легко встала. — Мы не благотворительный фонд.

Жанна последовала ее примеру.

— У тебя все? — вспомнив утреннее предчувствие, Лада испытующе заглянула Жанне в глаза.

— Нет.

— Что еще? — У Лады отчего-то защемило под сердцем.

Жанна стрельнула глазками на двери и заговорила тише:

— Проблемы с Дарасуном.

— Это курорт на Урале? — невольно тоже перейдя на шепот, уточнила Лада.

— Нет, он дальше, в Сибири, — махнула рукой Сняткова, по-видимому, туда, где, по ее мнению, находятся территории с этим страшным названием.

В юриспруденции и вопросах ведения бизнеса ей не было равных. Однако с географией имелись сложности. В отличие от Лады, которая хотя бы по курортам знала не меньше полутора десятков стран, Жанна относительно хорошо ориентировалась лишь в Санкт-Петербурге и в Москве.

— Так что там случилось? — заволновалась Анисимова.

— Не там, а здесь, — Сняткова неожиданно махнула рукой. — В общем, в Москву приехал заместитель начальника санатория, который ищет покупателя.

— Не поняла. — Пытаясь понять, что она имеет в виду, Лада внимательно уставилась ей в глаза. — Там же так и так тендер.

— Все правильно, — кивнула Жанна. — Только его гарантированно должен был выиграть Ли Пэн…

— Это твой китайский миллиардер! — наконец вспомнила Лада.

— Почему он мой? — возмутилась Жанна.

— Не в том смысле, — заторопилась Лада. — Они все в какой-то мере твои, поскольку ты занимаешься их поисками и проверкой. Не отвлекайся.

— В общем, они каким-то образом пронюхали, что в случае, если китаец выкупит санаторий, то его сразу перепрофилируют в центр восточной медицины, а персонал уволят.

— Персонал, — протянула Лада.

Снова это жалкое определение компоста, называемого людьми, непонятно каким образом пашущее с утра до вечера за двенадцать тысяч рублей. Лада неожиданно представила себе толстых неухоженных баб, с пустыми глазами стоящих в очереди в бухгалтерию за мизерной получкой, и ей стало тошно.

— Уволят, и что дальше? — Она не могла взять в толк, в чем Жанна видит проблему.

— Ну, как ты не понимаешь? — Сняткова сложила руки на уровне груди лодочкой. — Они хотят, чтобы тендер выиграл русский бизнесмен…

— Так, — протянула Лада. — И…

— И тогда плакали наши денежки, — договорила за нее Жанна.

— Почему? — удивилась Анисимова.

— Как почему, с Ли Пэн решен вопрос об откате…

— Сумма, — попросила напомнить Лада.

— Сто сорок…

— Так, — протянула Лада, собираясь с мыслями. — Ну и пусть ищут. Найдут, дай знать.

— Ты что? — В глазах Жанны появился страх.

— Что я? — начала терять терпение Лада.

— Хочешь его… — она не договорила.

— Ты думай, что говоришь! — вспылила Лада. — Нет, никто никого убивать не будет. Просто мы ему предложим такие же условия…

— Не все так просто, — покачала головой Жанна. — Они ищут такого, кто не пойдет на сделку.

— Тогда не выиграет тендер, — хмыкнула Лада.

— А если они найдут действительно серьезного человека? — не унималась Жанна.

— Им нужно два в одном, миллиардер и патриот в одном лице, а эти две вещи в России несовместимы, — выпалила Лада, сама удивившись своему умозаключению.

— Думаешь?

— Знаю…

— Но в этом случае все равно остаются проблемы. — Она с шумом перевела дыхание. — Только утром позвонили Стасову. На тот случай, если у этого человека ничего не выйдет с покупателем, он будет пытаться предоставить в Генпрокуратуру какой-то компромат…

— Так, — протянула Лада. — А вот это уже интересно.

— Есть предположение, что у него имеется запись разговора, который состоялся между Ксивой и Ли Пэн…

— Кто ее мог сделать? — прищурилась Анисимова. — Если мне не изменяет память, с Ксивой ты отправляла Стасова?

— Так и было, — неожиданно зло подтвердила Жанна и отвела взгляд в сторону.

Ксивой они между собой называли Демину Ксению. Сорокалетняя статная женщина с грудным голосом и властным взглядом была мастером интриг и хорошим переговорщиком. Но главным ее достоинством было умение расположить к себе любого человека, быстро и незаметно войти в доверие и навязать свою точку зрения. Она была одной из помощниц Жанны, и по ее рекомендации Демину взяли на работу в компанию. Однако всего полгода назад Жанна с восторгом рассказывала об этой женщине, а сейчас только одно упоминание ее имени смыло остатки выражения спокойствия на лице подруги, эта метаморфоза заинтриговала Ладу.

— А ну колись, подруга, твой кобель с этой сучкой что, переспал? — она испытующе заглянула Жанне в глаза.

Как большинство женщин, Лада просто обожала интриги с изменами.

— Это меня сейчас как раз заботит меньше всего! — неожиданно резко ответила Сняткова. — Дело в том, что Ксиву уже на следующий день стали шантажировать. Ей в номер подкинули копию. Она показала ее Стасову…

— Скорее они вместе были в номере, когда там оказалась копия, — не удержалась и съехидничала Лада.

— Руслан еще на месте пытался решить проблему с записью…

— Каким образом?

— Он вернулся в Дарасун и нашел человека, который установил в номере оборудование. Им оказался частный сыщик.

— На кого он работает? — оживилась Анисимова.

— Ты же знаешь Стасова, — Жанна пожала плечами. — Он особо не распространяется.

— Ну, ты, подруга, даешь! — восхитилась Лада. — Он все должен рассказывать!

— Стасов заверил, что оснований для беспокойства нет.

— Если он всех нашел, как запись оказалась в Москве? — задала резонный вопрос Лада.

— В том-то и проблема, что они наделали копий.

— Двести сорок миллионов — сумма, за которую стоит побороться, — задумчиво пробормотала Лада. — И где этот заместитель главного врача сейчас?

— Руслан отправил людей, которые его встретили у офиса потенциального покупателя, но он умудрился бежать…

— Так, — протянула Лада. — А кто этот потенциальный покупатель?

— Некий Янковский.

— К вечеру все, что возможно по этому человеку, накопать и ко мне на стол. — Лада встала. — А этого докторишку найти…

— Ладушка. — Жанна медленно встала, при этом ее нижняя губка скривилась и затряслась. — Я больше не могу так. Мне кажется, Русланчик мне что-то недоговаривает.

— Плюнь на него и найди себе другого. Главное, он работает. К тому же много знает, да и коней на переправе не меняют…

— Я не об этом. — Она замотала головой. — Они там, в Дарасуне… Он приехал оттуда совсем другим. Мне кажется…

— Ты думаешь, он в Ксиву влюбился? — напрямую спросила Лада, не понимая, что хочет сказать Жанна.

— Да не об этом речь! — воскликнула Жанна. — Они убили там кого-то!

— Ты чего раскудахталась? — Вспомнив утреннее предчувствие, Ладу обдало жаром. — Думай, что и где говорить!

Матвей сидел за столиком небольшого кафе, пил чай и смотрел запись состоявшегося ночью футбольного матча московского «Динамо» со «Спартаком».

Зазвонивший телефон заставил оторвать взгляд от жидкокристаллического экрана. Он приложил трубку к уху.

— Это я, — с придыханием заговорил оставленный в машине у поликлиники Тумаркин. — Чемезов вышел из проходной и направился в сторону Ленинского проспекта.

— Понял, встречаю. — Матвей отключил связь.

Кораблев бросил на стол деньги и встал. Сомнений не было, Чемезов шел домой. Как Матвей и предполагал, он сломал ему челюсть. Обрадованный тем, что удалось избежать очередного туманного дела, Дешин быстро установил личность бандита. Как оказалось, Чемезов Виктор Викторович до прошлого года проходил службу в полку дорожно-постовой службы и носил погоны старшего сержанта полиции. Аттестация оказалась для него непреодолимым барьером, оказавшимся на пути продолжения карьеры. Гера нашел время и проехал к участковому, от которого узнал, что в настоящее время бывший сотрудник полиции работает в собственной службе безопасности юридической компании «Дока», а свободное от работы время проводит в спортзале или плавательном бассейне. По словам все того же участкового, парень он не проблемный, и в связях, которые могли бы навести на мысль о его участии в криминальных делах, замечен не был. Проживал в расположенной по улице Вавилова квартире, которая досталась от рано умерших родителей. Матвей уже изучил окрестности родового гнезда Чемезова и прекрасно ориентировался в его районе. Сейчас он планировал побеседовать с бандитом с глазу на глаз. Хотя Кораблев не был уверен, что Чемезов и его дружки смогли разглядеть детали его лица и запомнить приметы, готовясь к встрече, он постарался исключить все элементы и цвета одежды, которые были на нем при их первой встрече. Тогда Матвей стоял на въезде в проезд. Свет падал со спины, и вбежавшие с другой стороны бандиты видели вместо него лишь черный силуэт на светлом фоне улицы. Если к этому добавить нешуточные сотрясения остатков мозгов, которые они получили, то шанс быть узнанным практически равен нулю. И все же Матвей решил не испытывать судьбу, заранее зная, что есть огромное количество исключений из правил. И пусть он даже поменял с утра одеколон, есть категория людей, в которых чувство опасности развито до такой степени, что они через стену ощущают приближение заклятого врага.

Матвей увидел Чемезова, когда тот переходил дорогу. Практически не глядя по сторонам, бандит вышел на тротуар и повернул к дому. Матвей шел по противоположной стороне улицы, не теряя его из виду. Вот и подземный переход. Матвей спустился в прохладный, заполненный сладковатым запахом сырости тоннель и перешел на бег. Все расчеты оказались верны. Поднявшись наверх на стороне Чемезова, он оказался впереди него и свернул во двор.

План был прост. Как говорится, на «плечах противника», коим теперь является Чемезов, войти в подъезд, а там действовать по обстановке. Если парень ничего не заподозрит, подняться вместе с ним на четвертый этаж, где обездвижить и, завладев ключами, затащить его в квартиру. Матвей не сомневался: открыв входную дверь электронным ключом, дальше Чемезов понесет всю связку в руке. Поэтому не придется шарить по карманам. Второй вариант, пройти выше, дождаться, когда он войдет в квартиру, после чего спуститься и позвонить. Есть много способов вынудить человека открыть двери, не представляясь водопроводчиком или почтальоном.

Матвей прошел между домами и свернул к подъезду. Постепенно, словно что-то ища в карманах, он пошел медленнее, давая возможность Чемезову обогнать его и оказаться у дверей чуть впереди. Сзади приближались торопливые шаги бандита. Неожиданно внимание Кораблева привлек стоявший в тени деревьев посреди двора автомобиль с тремя пассажирами внутри. Цвет синего «БМВ» с помятым правым крылом и паутиной трещин на лобовом стекле с трудом угадывался из-за грязи. Все это говорило о том, что ее хозяину глубоко безразлично состояние машины. При появлении Матвея и Чемезова автомобиль тронулся навстречу.

«Что за чертовщина? — заволновался Кораблев. — Неужели бывший полицейский успел меня не только узнать, но и сообщить своим дружкам?»

Стараясь выглядеть невозмутимым, он собрался.

Однако, прокатив мимо него, машина мягко скрипнула тормозами рядом с Чемезовым.

— Вы что, меня ждете? — удивился бандит.

Он говорил со стиснутыми зубами, что подтвердило предположение Матвея, что челюсть сломана основательно и сейчас стянута проволокой.

— Свояк зовет, — раздался из автомобиля голос.

— Сейчас, домой зайду на пару минут.

— Ты же знаешь, он ждать не любит.

— Чего этому козлу надо? — вспылил Чемезов.

— Вот ты его сам об этом и спросишь, — спокойно ответили из машины.

Матвей едва не зарычал от досады. Все срывалось. Возможность пообщаться с Чемезовым откладывалась на неопределенный срок. Он отошел уже на такое расстояние, что было невозможно разобрать, о чем говорят бандиты. Наконец раздался звук закрывшейся дверцы. Матвей прошел мимо подъезда и оглянулся. Машина уже выехала со двора. Размышляя, как быть, он направился вдоль дома.

— Аза, ко мне! — раздался строгий мужской голос.

Кораблев обернулся и увидел на огороженной металлической сеткой площадке грузного седого мужчину, рядом с левой ногой которого села огромных размеров овчарка.

Матвей подошел к нему ближе:

— Сколько лет собаке?

— Семь.

Мужчина посмотрел на собаку, потом метнул палочку на другой конец площадки:

— Апорт!

Собака устремилась вперед.

— Вы давно здесь живете?

— А что? — Незнакомец внимательно посмотрел на Матвея, взял из пасти подбежавшей собаки палку и снова метнул.

— Чемезова Виктора знаете?

— Так ведь он сзади тебя шел, — воскликнул мужчина.

— Точно? — сделал вид, будто не поверил Матвей.

— Точнее некуда — в машину сел только что и уехал.

— Вот не повезло, — расстроенно пробормотал Кораблев.

— А почему ты им интересуешься? — Мужчина забрал у собаки палку и зацепил за ошейник поводок.

— Он у моей знакомой взял в аренду машину…

— Значит, это твой микроавтобус?

— Не мой, соседки, — напомнил Матвей. — Просто он ей плату за аренду задерживает.

— А почему она сама не приехала? — Мужчина натянул поводок собаки, дернувшейся было в сторону пробежавшей за ограждением кошки.

— Женщина, — лаконично ответил Матвей.

— Понятно, — вздохнул мужчина и направился в подъезд. — Лови его вечером…

Матвей еще издалека понял, что в машине никого нет. Он огляделся по сторонам, задержал взгляд на газетном киоске, у которого столпилось несколько человек. Может, Тумаркину наскучило маяться без дела, и он решил добежать до него, чтобы купить газету? Однако и там его не оказалось. Матвей уселся за руль и стал ждать. Мало ли? Перенервничал, пока ждал появления Чемезова, вот и приспичило в туалет. Однако время шло, а врач не появлялся. Чертыхнувшись, Матвей достал сотовый телефон. Пропущенных звонков не было. Он надавил на кнопку автоматического набора номера Тумаркина. По спине пробежал неприятный холодок, а под ложечкой заныло, когда он услышал откуда-то из-под сиденья мелодичную трель. Сунув туда руку, нащупал и достал разрывающуюся на все голоса трубку. Некоторое время, размышляя над тем, что все это могло значить, смотрел на светящийся экран определителя номера, потом отключил оба телефона и вышел наружу. Промаявшись еще некоторое время, Матвей пришел к выводу, что Тумаркина каким-то образом вычислили и похитили. Но почему мобильник под сиденьем? Может, на нем был включен диктофон, и врач успел что-то записать на него? Матвей торопливо достал телефон, однако это была простенькая «Моторола», в которой не оказалось ни диктофона, ни даже камеры.

Он огляделся. А что, если похитившие Тумаркина люди сейчас наблюдают и за ним? Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила более пристально осмотреть все стоявшие вдоль тротуара машины. Но здесь, у поликлиники, можно подозревать каждого второго. Вот через одну машину за рулем сидит грузный дядька. В «Форде» напротив молодой мужчина, примерно одного с ним возраста и комплекции. Они могут ждать родственников, которых привезли на прием к врачу, а могут и караулить его. Кораблев перевел взгляд дальше, но он словно магнитом вернулся к «Форду». Почему? И тут Матвей вновь удивился способности подсознания выявлять важные моменты и заставлять сознание обратить на них внимание. На лобовом стекле машины был закреплен видеорегистратор, который смотрит аккурат в зад его, Матвея машины. Некоторое время Матвей наблюдал за водителем «Форда», постепенно приходя к выходу, что это и есть человек загадочного Свояка.

План созрел мгновенно. Кораблев толкнул дверцу и вышел. Обойдя свою машину, незаметно оглядел окрестности. Не увидев больше ничего, что могло бы вызвать подозрение, присел перед передним колесом, тронул его, незаметно наблюдая за водителем «Форда». Тот тут же начал куда-то звонить. При чем делал это, следя за каждым его движением. Сомнений не было, бандиты взяли Тумаркина, теперь будут пытаться схватить и его. Матвей выпрямился и, следя за выражением лица водителя «Форда», прямиком направился к нему. Было видно, мужчина напрягся. Подойдя к машине со стороны водителя, слегка наклонился к приоткрытому окну. Из салона тянуло запахом недавно выкуренной сигареты.

— Ты давно здесь стоишь?

— Примерно полчаса, а что? — Парень окинул Матвея настороженным взглядом.

— Я родственника в поликлинику привез, — Кораблев показал на свою машину. — Пока ходил, он куда-то делся.

— А я здесь при чем? — удивился парень.

— Это дядя жены, — продолжал врать Матвей. — Он немного не в себе.

— Я ничего не видел.

— У тебя видеорегистратор включен? — Кораблев показал взглядом на установленную на лобовом стекле миниатюрную камеру.

— К сожалению, нет, — покачал головой парень.

— Это половина беды, — продолжал врать Матвей. — Колесо спустило, а я, как назло, неделю назад насос в машину жены переложил.

— Так тебе насос нужен? — догадался парень.

Матвей кивнул.

— Ну ты, брат, даешь! — как показалось, облегченно вздохнул мужчина и толкнул дверцу. — Купи еще один…

Они подошли к багажнику. Парень открыл крышку и наклонился. Матвей окинул взглядом стоянку и одновременно положил ему на затылок руку.

— Ты! — успел только сказать парень, пытаясь распрямиться, и слегка дернулся назад. Однако Матвей не дал ему этого сделать. В следующий момент ударом кулака в основание черепа он отправил бандита в глубокий нокаут. Парень рухнул на колени, при этом его голова, прижатая рукой, оказалась в багажнике. Он засипел. Матвей выдернул из нагрудного кармана документы. Продолжая придерживать бандита левой рукой за затылок, он правой подхватил его между ног и легко забросил в машину. Мужчина упал на правый бок, подтянув колени к груди. Матвей выглянул из-за поднятой крышки багажника. По-прежнему все было тихо. Сзади от проезжей части и тротуара их отделяли насаждения.

Матвей открыл ящик с инструментом. Минута ушла на то, чтобы изолентой перетянуть бандиту ноги и руки. Забравшись в машину, он повернул ключ в замке зажигания и открыл документы.

«Потапов Вадим Алексеевич», — прочитал Матвей и поднял взгляд. Напротив машины стояла женщина, державшая за руку ребенка. Она была того же возраста, что и владелец машины. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы понять, она обескуражена тем, что видит за рулем постороннего. Матвею стало нехорошо. Надо же так облажаться? Но нужно было исправлять положение. Иначе проблем не оберешься. Доказать, что он не собирался угонять машину, конечно, можно, но вот нанесение побоев и лишение свободы никуда не денешь. Он выскочил из машины:

— Здравствуйте!

— А где Вадим? — Глаза молодой женщины округлились и стали влажными. — Вы кто?

Матвей уже открыл заднюю дверцу:

— Его срочно вызвали на работу. Он попросил меня вас довезти куда скажете.

— А вы, простите, кто? — медленно подходя к нему, спросила женщина, внимательно глядя в глаза Матвею.

— Я его знакомый, — пожал плечами Матвей. — Тоже привез сюда отца жены…

— Но почему он не позвонил? — возмутилась она. — И какая работа?

— Как какая? — Матвей развел руками, моля бога об одном, чтобы у нее не оказалось прав. В противном случае она начнет настаивать, что сама поедет.

— Опять этот Пурышкин! — в сердцах топнула женщина ногой и дернула малыша за руку.

Матвей дождался, когда незнакомка пристегнет ремень, и тронул машину с места:

— Он не сказал, куда вам.

— Домой.

— Я не знаю, где вы живете…

— На Ленинском, — женщина достала телефон. — Сто три…

Матвей понял, что она собралась звонить мужу, и показал ей на оставленный в держателе телефон.

— А он, как и прежде, рассеянный!

— Козел! — зло прошипела она и отвернулась к окну.

Матвей быстро доехал до названного женщиной адреса. Остановив машину у подъезда старинного дома, заглушил двигатель и выскочил наружу. Услужливо открыв дверцу, подал руку.

— Спасибо, — впервые за все время улыбнулась молодая женщина.

— Не за что, — заторопился Матвей, опасаясь, что, придя в себя, Вадим начнет бить ногами в крышку багажника.

— Как вы теперь назад? — Она поправила панамку на голове мальчика.

— Так он попросил машину на работу к нему пригнать, — объявил Матвей.

— Вы сейчас в прокуратуру? — неожиданно обрадовалась женщина так, как это бывает, когда человек узнает, что ему по пути.

Матвей в очередной раз испытал нечто вроде легкого удара током. Известие, что лежащий в багажнике Вадик — сотрудник этой организации, на какое-то мгновение лишило даже подготовленного ко всему Матвея дара речи.

— Что с вами? — растерялась женщина.

— Думаю, — признался он.

— О чем?

— Как быть, — Матвей, наконец, закрыл дверцу. — Вы с ним работаете?

— Так там и познакомились, — подтвердила молодая женщина его худшие предположения. — А вот вас всю дорогу пыталась вспомнить, никак.

— Я в полиции работаю, следователем, — стал врать Матвей. — Аришевский моя фамилия. Может, он вам говорил?

— Так вы подождете меня? — Она выжидающе уставилась ему в глаза.

— Дело в том, что я не могу сейчас выполнить вашу просьбу. — Кораблев с решительным видом прошел к дверце водителя и, перед тем как сесть за руль, сказал: — Извините. Вадик сам вам все объяснит…

Выбрав тихий и пустой двор какой-то конторки, Матвей подъехал задом к стене кирпичного здания и заглушил двигатель. Еще сворачивая сюда, он слышал, как в багажнике что-то дважды стукнуло.

На Вадика было страшно смотреть. Проведенные в багажнике полчаса напрочь изменили его внешность. Мокрый от пота, раскрасневшийся, с перепачканным грязью лицом, он страшно сопрел и таращил глаза. Матвей молча оторвал с его губ изоленту.

— Фу! Ты кто?! Я где? Куда ты меня привез? Ты понимаешь, — он попытался сесть, но связанные за спиной руки не позволили ему это сделать, и Вадик снова рухнул на пол багажника.

— Извини, друг. — Матвей развязал ему руки. — Я заказ выполнял.

— Чей? — взревел мужчина.

— Фирма у нас такая. — Кораблев всучил Вадиму в руки ключи. — Розыгрыши устраиваем. Твой начальник, Пурышкин, по договору, заказал устроить инсценировку похищения. Ты же в прокуратуре работаешь, вот и подшутил…

— Ну. — Он схватился за кромку багажника, порываясь броситься на Матвея.

— Извини еще раз. — Матвей стал пятиться. — Если что, обращайтесь. Как постоянному клиенту скидка…

Сидя на заднем сиденье джипа и глядя в окно на проносящиеся мимо дома и мелькающих пешеходов, Стасов Руслан Михайлович, он же Свояк, пребывал в глубоком раздумье. С самого утра он не находил себе места. Все началось с глупых и не беспочвенных подозрений Жанны в измене. Он мог отправить ее куда подальше и, во всем признавшись, хлопнуть дверью. Ведь они даже не расписаны. И какое ей дело, с кем он еще, кроме нее, кувыркается в постели? Однако Стасов не собирался портить отношения с этой женщиной. Да, она невзрачная, и фигура не ахти, и вообще не в его вкусе. Они даже не смотрятся вместе. Он высокий, статный, широкоплечий красавец. На его фоне она кажется размытым пятном… Ему подавай жгучих брюнеток или огненно-рыжих. Однако с Жанной он сейчас не собирался портить отношений. Кто он без нее? Дырка от бублика. Расставание, конечно, неизбежно, но только тогда, когда он сколотит себе капитал, который позволит чувствовать себя за границей независимым. Конечно, возможны и другие причины. Одна из них — это все ужесточающаяся борьба с коррупцией, организованная завистниками. Стасов не мог поверить, что есть люди, которые отказались бы от денег. Просто у одних имеется возможность заработать быстро и много, у других нет. Вот и бесятся они, создавая и пропихивая новые законы, клеймя позором со страниц газет и экранов телевизоров нечистых, на их взгляд, сограждан. Стасов не исключал, что рано или поздно шевельнется проржавевший карательный механизм да и затянет зазевавшегося хапугу, а вместе с ним и служившую ему верой и правдой челядь… Но пока вроде все спокойно, да и он не лыком шит, нос по ветру держать умеет. Куда страшнее сейчас вывести из себя Жанну. Свояк снова невольно вспомнил, как, истосковавшись по женскому телу, он на третий день своей командировки приперся в номер к Ксиве с бутылкой коньяку. Как терзал ее уже начавшее увядать, но еще не потерявшее прелести тело. Однако мысли снова вернулись к проблемам, которыми в его отсутствие успели обрасти подопечные. Как выяснилось, они быстро отыскали среди пассажиров, приехавших поездом Владивосток — Москва, Тумаркина и успешно его взяли. Однако дальше начались проблемы. И все из-за глупости Чемезова, который решил для разговора с упрямым докторишкой использовать квартиру своей сестры, плотно подсевшей на иглу и уже вторую неделю находящейся на лечении в наркологической клинике. Как назло, в тот момент, когда они выходили из машины, его узнала и окликнула давняя знакомая, у которой он взял в аренду машину. Взять-то взял, а рассчитаться за последний месяц забыл. Не ахти какая беда. Бывает. Но вот поднятый ею на весь двор крик ввел этого недотепу и его друзей в ступор, чем не преминул воспользоваться Тумаркин. Со слов все того же Чемезова, докторишка проявил такую прыть, какой от него попросту не ожидали. На беду всей честной компании устремился напуганный до смерти Тумаркин в сторону отдела полиции. Парни уже было догнали его, да встретился им на пути сотрудник, который и вступился за беглеца. Именно этот момент больше всего сейчас беспокоил Свояка. Что, если этот сотрудник запомнил парней, а делу дадут ход? Хотя, с другой стороны, возбуждать его по большому счету резона нет. Тумаркин цел и невредим, а то, что за ним гнались, так мало ли сейчас за кем бегают? Однако если у доктора сдали нервишки и он прямо в полиции выложил треклятую запись, хлопот не избежать.

Свояк снова перенесся в тот злополучный день и прокрутил в уме разговор, ставший камнем преткновения. Первая половина ни о чем. Ксива даже успела обсудить с китайским гостем погоду. Но вот потом… Мало того, что в открытую назывались суммы откатов… Когда Ли Пэн попросил передать его московским друзьям подарки, которые привез из Поднебесной, Ксива уточнила, какой предназначен Ладе Васильевне, а какой Жанне Георгиевне.

Что предпримет начальник ОВД, если в его распоряжение попадет подобная информация? Это будет зависеть от того, как ее преподнесет следователь, которому поручат заняться этим делом. А вот здесь как раз может выйти заминка, поскольку несведущий человек не поймет из разговора ровным счетом ничего… Да, обсуждают на экране некие люди непонятный аукцион, который обязательно выиграет китаец, и купит какой-то курорт в далекой Сибири. Что дальше? У них в ОВД своих дел мало? Да и кто знает, что Лада Васильевна, в коллекцию которой китаец передал золотое ожерелье девятнадцатого века, это директор департамента «Росвоенсервис», а Жанна Георгиевна — ее серый кардинал? Наверняка уберет начальник ОВД все это в стол. А если вдруг усмотрит в этом разговоре преступный сговор, да и передаст наверх? Разве не может быть у него знакомых в том же министерстве? Кто там сейчас верховодит? Когда Стасов работал в МУРе, был Лесовой. Прошло не так много времени, наверняка он и остался. А что, если взять да напрямую на него выйти?

Он было уже хотел сказать ехавшему на переднем сиденье Таранову, чтобы тот дал ему телефон, но помощник сам развернулся:

— Поликлиника.

— Он здесь уже? — оживился Свояк и посмотрел вперед.

— Кабан сказал, что здесь, — подтвердил Таранов.

Машина прижалась к обочине на другой стороне улицы и остановилась.

— Так, — протянул Свояк, внимательно изучая ряды машин на парковке. — Кто еще из наших его «водит»?

— Как ты сказал, всех подтягивать не стали. Только тех, кого Чемез в лицо не знает…

— А разве такие есть? — удивился сидевший за рулем Крым.

— В общем, менять ничего не будем, — еще раз прокручивая в голове план предстоящих действий, заговорил Свояк. — Если он «засвечен» и с ним работают, то оптимальный вариант проверить это на пути к дому. Улицы здесь широкие, спрятаться особо негде, народу мало, так что и в толпе не затеряешься. Любой намек на то, что Чемеза ведут, — давай команду Толстому. Пусть встречают у подъезда и вывозят под предлогом, будто ко мне…

— А если Чемеза брать собираются? — испуганно спросил Крым.

— Никто сегодня ничего предпринимать не будет, — сморщился Свояк. — Если вообще будет. Я не уверен, что кому-то взбредет в голову заниматься лепилой. Никаких оснований. Может, ему вообще наши парни привиделись… Я бы отправил его куда подальше…

Договорить не дал звонок сотового телефона. Таран торопливо достал его из закрепленного на панели держателя и приложил к уху:

— На связи… Понял… Встречаем.

— Что, идет? — Свояк наклонился вперед.

— Вышел из поликлиники, — подтвердил Таран.

— Проезжай вперед, — приказал Свояк.

Крым повернул ключ в замке зажигания и плавно отъехал от тротуара.

— Вон он, родимый, — словно боясь, что вышедший из проходной поликлиники Чемезов услышит, негромко сказал Таран.

— Здесь стой, — бросив взгляд на стоянку, спохватился Свояк. — Теперь будем смотреть, кто за ним поедет.

Чемезов все дальше уходил по улице и уже почти скрылся из виду, а со стоянки не выехала ни одна машина.

— Может, рано еще? — осторожно предположил Таран.

— В смысле? — не понял Свояк.

— Не раскачались…

— Думаю, и не раскачаются, но Чемез засветился, и поэтому проверяем по полной, — зло сказал Свояк. — Я после прокола в Дарасуне на воду дую…

Неожиданно ожила лежащая между сиденьями радиостанция:

— Таран, это Хомс, как слышишь?

Таран торопливо взял пластиковую станцию:

— Нормально.

— Ведут нашего друга.

— Да ты что! — не поверил своим ушам Свояк.

По-видимому, Хомс услышал голос шефа и уже по-военному четко продолжил:

— На хвосте Чемеза ментяра, который вчера лепилу принял…

Свояк наклонился и похлопал Тарана по предплечью ладонью. Догадавшись, что от него требуется, тот вложил ему в руку станцию.

— Уверен? — поднеся ее к губам, спросил Стасов.

— Теперь да.

— Все, кончаем Чемеза! — принял решение Свояк и тут же спохватился: — А где он ему на хвост сел?

— У перехода.

— Он там его ждал? — засомневался Свояк такому развитию событий.

— Да, — подтвердил Хомс.

— Значит, кто-то ему «отсемафорил» от проходной, что Чемез вышел, — сделал вывод Свояк и оглянулся на стоянку. — Таран, а ну пройди вдоль машин!

Бывший коллега по службе в МВД, а теперь правая рука и самый опытный сотрудник его небольшой охранной фирмы, бесшумно выскользнул на тротуар.

Свояк не сомневался: если в какой-то из стоявших на стоянке машин есть сотрудники отдела оперативно-технического наблюдения, Таран их на раз вычислит. Ведь бывший майор МВД на протяжении четырех лет возглавлял аналогичный отдел. Поводом к увольнению послужило, как ни странно, не превышение служебных полномочий или нарушение закона о милиции, а обычная бытовая ссора с соседом по площадке, который среди ночи устроил дома дискотеку. Разговор на повышенных тонах перерос в драку, в ходе которой Таран нанес возмутителю спокойствия несколько ударов, приведших того на больничную койку. Дело могло бы кончиться не только увольнением, но и куда хуже. Однако стороны нашли компромисс, и вот уже второй год Таран трудится под крылом Свояка.

Появившийся вскоре у машины Таран выглядел обескураженно.

— Ну что? — дождавшись, когда он заберется на свое место и закроет дверцу, тихо спросил Свояк.

— Пока мы здесь, со стоянки ведь никто не уезжал? — уточнил Таран.

— Старик на такси… Две бабы на «Фиесте», — стал перечислять Крым. — Но они в другую сторону поехали, к тому же одна точно на костылях в машину заползала.

— Ничего не нашел? — догадался Свояк.

— Ничего, — подтвердил Таран. — Там наши отираются. Тоже за стоянкой присматривали. Говорят все, кто в машинах сидят, кого-то привезли и ждут.

— Опера сейчас тоже не лыком шиты, — снова подал голос сидевший за рулем Крым. — Они могли для виду и в поликлинике в очереди постоять.

— Слышишь, ты, умник, я же сказал, там Дрозд с Синицей с утра торчат! — неожиданно вскипел Таран. — Неужели думаешь, они глупее тебя?

— Не шуми! — нахмурился Свояк. — С одной стороны, Крым прав. С другой, не вяжется что-то в этой истории.

— Поясни. — Чтобы лучше слышать шефа, Таран развернулся на сиденье боком.

— Смотри, Хомс утверждает, будто Чемеза ведет тот самый мент, который ему вчера на пути встретился. Сечешь? — Свояк выжидающе уставился в глаза помощника.

— Нет, — признался Таран.

— Почему он? — Не оставляя желания вынудить Тарана напрячь мозги, Свояк вновь замер в ожидании ответа.

— Чего-то я не могу ход твоих рассуждений уловить, — признался Таран.

— Сам посуди, Тумаркин вчера случайно нарвался на мента.

— Ну, — кивнул Таран.

— Вступившись за него, тот навалял Чемезу, Синице и Дрозду.

— Навалял, — эхом повторил Таран.

— Так с какого перепугу он вчера их не стреножил, а сегодня вдруг за Чемезом увязался? — Свояк выжидающе уставился на вихрем закрученные волосы на макушке Тарана.

— Тумаркин рассказал, за что его преследуют, и наши бывшие коллеги возбудили дело, — как само собой разумеющееся ответил Таран.

— Тогда почему за Чемезом следит именно тот мент? — Стасов вздохнул. — Он что, один в ОВД?

— Просто он один, кто их всех троих видел, — нашелся Таран.

— Но ведь его тоже. — Свояк наклонился, чтобы лучше видеть собеседника. — Тут как минимум пара оперов должна работать, а тот, который вчера «засветился», тем более таким образом, и вовсе на «удаленке» находиться. А Хомс докладывает, что он его один ведет.

— Понятно, — наконец осенило Тарана. — Он собственную инициативу проявил.

— Что большая редкость, — поднял палец вверх Стасов. — Поэтому надо узнать, что это за такой мент выискался инициативный. Скажи, чтобы Хомс его заснял…

Ближе к обеду из затянувших небо туч наконец пролился на землю дождь. Он был не сильный и оттого грязный. Мелкие капли лишь собрали витавшую в воздухе пыль и гарь выхлопных газов, вернув их на землю.

Матвей остановил машину прямо напротив подъезда и некоторое время глядел, как елозят по стеклу «дворники». Он не решился сразу ставить в известность Дешина о том, что Тумаркин пропал. Надежды на то, что доктор почему-то сам ушел домой, у Матвея не было. Но нежелание раньше времени портить настроение другу он оправдал тем, что все-таки надо исключить даже самое невероятное развитие событий, и направился к себе домой, где накануне поселил незадачливого заместителя главного врача. Сопоставив все факты, Матвей уже не сомневался, что его просчитали. Также он был уверен, что наверняка, по крайней мере, в ближайшее время он не увидит Чемезова. Не было сомнений в том, что бандиты предполагали такое развитие событий и вели скрытое наблюдение за своим незадачливым дружком. Причем делали это даже втайне от самого Чемезова. Об этом сам за себя говорил состоявшийся между ним и водителем «БМВ» диалог. Все указывало на то, что каким-то образом, узнав в Матвее спасителя Тумаркина, бандиты обнаружили машину и забрали доктора.

Но почему телефон оказался под сиденьем? Матвей выключил «дворники» и вынул ключи из замка зажигания. Может, просто держал в руке, когда они подошли?

На всякий случай он достал из кармана мобильник доктора и просмотрел список входящих и исходящих звонков. Как оказалось, с момента их расставания Тумаркин звонил только ему. Убрав телефон доктора в бардачок, Матвей вышел из машины. Однако тут же зло выругался в свой адрес. А вдруг дома уже засада? Ведь если Тумаркин оказался в руках у бандитов, он наверняка рассказал, где ночевал и кто предоставил ему квартиру. Глядя на выходившие во двор окна своей кухни, Матвей некоторое время просчитывал вероятность такого развития событий и пришел к выводу, что это возможно, но не сейчас. Скорее всего, бандиты вначале повезли беднягу куда-нибудь для беседы. Пока он расскажет, пока они примут решение… Нет, исключено, что его здесь ждут. Матвей решительно шагнул к подъезду.

Первое, что он понял, когда открыл двери: перед самым его приходом здесь кто-то был. Нет, все оставалось на своих местах и в глаза не бросались перевернутые вещи. Просто каким-то внутренним чутьем он понял, что с того момента как они с Тумаркиным вышли, в квартире кто-то побывал. Матвей замер на пороге. Было тихо. В воздухе витал запах одеколона, которым пользовался Тумаркин, и табака, хотя курил он редко.

Осторожно ступая, Матвей прошел по коридору. В своей квартире, где привычные вещи годами стояли на своих местах, он легко мог определить, откуда исходит опасность. Например, каждый уголок кухни просматривался, отражаясь в никелированной поверхности электрического чайника. По крайней мере, превращенный его изогнутой поверхностью в бесформенное пятно, человек угадывался сразу. В зале, на стене панель жидкокристаллического телевизора также служила своеобразным зеркалом. Ни в одном из этих помещений Матвей не обнаружил угроз. Заглянув для верности в ванную, где сразу отметил отсутствие зубной щетки и бритвы Тумаркина, и туалет, он прошел по остальным комнатам. Никого. Странно. От его внимания не ускользнуло и отсутствие портфеля доктора, который стоял в спальне.

Матвей вернулся в зал, увидел на столе листок и склонился над ним.

Матвей несколько раз перечитал текст, написанный капиллярной ручкой. Перевернул лист, зачем-то понюхал:

— Странно…

— Значит, говоришь, после того как Чемезова увезли, ты направился к поликлинике? — Повертев в руках оставленную Тумаркиным записку, Дешин положил ее на край стола и уставился на Кораблева.

— В пределах десяти минут я шел вслед за Чемезовым от перекрестка, пять-семь минут ушло на разговор с собаководом, — стал перечислять Матвей. — Столько же на дорогу обратно.

— Ну вот, все сходится, — Дешин откинулся на спинку стула. — Он тебе позвонил, когда Чемезов вышел из проходной, и с чувством выполненного долга отправился домой.

— Исключено, — замотал головой Матвей.

— Почему ты не допускаешь такого развития событий? — расстроился Дешин.

— Я бы поверил в это, если бы не был уверен в том, что меня просчитали.

— Почему бы не допустить, что эти парни на «БМВ» действительно поджидали Чемезова с тем, чтобы отвезти к… — Он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить кличку, которую услышал во дворе Матвей.

— Свояк, — вздохнул Кораблев. — А почему не допустить обратное, Тумаркина нашли только из-за того, что заметили меня?

— Так оперативно даже бандиты только в кино работают, — усмехнулся Дешин.

— Ты пойми, — Матвей встал и прошел по кабинету, — так или иначе, я теперь не успокоюсь, пока точно не узнаю, что с ним все в порядке.

— Но вот же письмо, — Дешин показал на край стола. — Мало?

— А ты уверен, что он написал его не под диктовку? — Матвей выжидающе уставился приятелю в глаза.

Вместо ответа Борис пожал плечами.

— К тому же мы не знаем его почерка. Может, это вообще посторонний человек написал?

— Что предлагаешь?

— Если допустить, что Тумаркин действительно уехал по собственной воле, то в ближайшее время он направится к себе домой.

— Ты хочешь, чтобы я оформил официальный запрос в аэропорт и на вокзалы? — догадался Дешин.

— Разве нельзя?

Следователь покачал головой:

— Для этого нужно основание.

— Так, — протянул Матвей и снова сел. — То есть возбуждение уголовного дела?

— Правильно мыслишь!

— Скажи, а тебя совесть не гложет? — неожиданно спросил Кораблев, забыв, что сам накануне согласился сделать ему подарок.

— Гложет, — неожиданно легко признался Дешин. — Как, впрочем, и тебя. Что делать будем? Чтобы исправить ошибку, нужно заявление.

— Может, я за него напишу? — заранее зная, что сморозил, по меньшей мере, глупость, Матвей улыбнулся.

— Теперь это может сделать только кто-то из близких родственников, — сказал очевидное Дешин.

— Или вы возбудите автоматически…

— Сплюнь! — нахмурился Борис и постучал по краю стола костяшками кулака. — Трупа нам еще не хватало.

— Ладно. — Размышляя, как спланировать день, Матвей ударил себя ладонями по коленям. — Я пока попробую связаться с руководством санаторно-курортного комплекса, а через него выйти на жену Тумаркина. Наверняка он как-то даст ей знать, что выехал.

— Как бы твоя инициатива не обернулась боком, — задумчиво глядя прямо перед собой, пробормотал Дешин. — Ты сейчас сообщишь бедной женщине, что ее муж пропал, и попросишь информировать, когда он объявится или выйдет на связь.

— Действительно, нелепая ситуация, — согласился Матвей, поднимаясь со стула. — Можно попытаться связаться с главврачом, или кто у них там? Начальник санатория?

— Это более реалистично, — обрадовался Дешин. — А я, в свою очередь, попробую все же навести справки по подводу его отъезда.

— Слушай, — спохватился Кораблев, — а у вас в базе данных случайно не значится этот самый Свояк?

— Что-то я совсем закрутился. Действительно, Чемезова ведь усадили под предлогом, будто его некий Свояк зовет, — задумчиво проговорил Дешин. — С этого и надо было начинать. Ты присядь пока.

От Матвея не ускользнуло, что Бориса терзают какие-то мысли и сомнения.

— Так, — протянул Кораблев, возвращаясь к столу, однако не сел на стул, а упер руки в столешницу и навис над другом: — Говори.

— Ты не ошибся? — испытующе глядя на Матвея снизу вверх, уточнил Дешин.

— Я редко ошибаюсь.

— Свояк, он же Стасов Руслан Михайлович, в прошлом полковник милиции. Сейчас руководит небольшой охранной фирмой, отвечающей за обеспечение безопасности объектов недвижимости в компании, как-то связанной с Министерством обороны.

— Значит, это его люди? — обрадовался Матвей.

— Не спеши, — покачал головой Дешин. — Я лично не знал Стасова. Так, виделись пару раз. По слухам, вылетел он из органов за то, что несколько раз надерзил кому-то из руководства.

— Хочешь сказать, что Свояк, которого упомянули мужчины в «БМВ» у дома Чемезова, и этот — разные люди?

— Почти уверен, — подтвердил Дешин. — Таких кличек в преступном мире пруд пруди.

— Ты сказал, что он возглавляет службу безопасности в структуре, близкой к Министерству обороны, — ухватился за ниточку Матвей. — Так ведь и курорт, вокруг которого разгорелся сыр-бор, принадлежит этому ведомству.

— Думаешь? — с тоской в голосе уточнил следователь.

— Не понимаю, почему у тебя в голосе пропал оптимизм?

— Не люблю дел, где каким-то боком замешаны бывшие сотрудники, — признался Дешин. — Как правило, они имеют связи с действующими начальниками, и возглавляемые ими группировки очень живучи.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Матвей. — Так ты проверишь?

— Скажи, как?

— Просто, — пожал плечами Кораблев. — Раз на курорт положил глаз департамент «Росвоенсервис», значит, надо там искать человека с похожей кличкой.

— Хорошо, попробую что-нибудь сделать, — сдался Дешин.

— Я пойду. — Размышляя, стоит или нет рассказать другу о казусе с работником прокуратуры, Матвей еще некоторое время смотрел на Дешина. Однако передумал, справедливо решив, что для следователя это будет явным перебором. Зачем на такой нервной работе еще знать об издержках производства?

Свояк стоял посреди огромного, заросшего травой и мелкими деревьями двора, сразу за которым начинался сосновый лес, и наслаждался наступающим вечером. Несмотря на то что было тепло, его бил озноб. Свояк знал, это от волнения. Он еще хотел обмануть себя, будто до сих пор окончательно не решил, как поступит с «засвеченным» подчиненным. На самом деле это было не так, и независимо от того, как далеко зашли их бывшие коллеги в расследовании неудавшегося похищения Тумаркина, завтрашнее утро Чемезов однозначно встречать не будет. Просто он наделал слишком много ошибок, чтобы пустить это дело на самотек.

«А может, бросить все это к черту, развернуться да поехать домой?» — неожиданно возникшая в голове мысль даже заставила оглянуться по сторонам. Свояку вдруг показалось, что он проговорил это вслух. Но люди сидели в машинах, не обращая на своего босса никакого внимания. «Что, если по заявлению Тумаркина никакого дела не заводили? — принялся он рассуждать. — Покружат бедняге попросту голову и дадут под зад, чтобы катился за свой Урал и не мутил в столице воду. Конечно, если он не начнет бить во все колокола, а запись не отдаст в редакцию какой-нибудь газетенки или, того хуже, на телевидение». Свояк неожиданно представил, как в новостном блоке показывают крупным планом Ксиву, перебирающую на столе красивые коробки и футляры, развалившегося в кресле Ли Пэна, который уточняет, какой подарок кому предназначается, и на заднем плане его, бывшего полковника МУРа, Стасова Руслана Михайловича. Как ни странно, больше всего Свояка приводила в бешенство мысль, что это наверняка увидят десятки его бывших коллег. Сколько будет пересудов, а главное, смеху! Еще бы, сам Стасов, который с высокомерием смотрел на них, оставшихся влачить жалкое существование в статусе госслужащих, уйдя на вольные хлеба, с размаху сел в лужу, не обеспечив своим работодателям важную встречу. А для этого надо было всего лишь проверить детектором помещение да заглянуть в каждый угол. Работа для дилетанта.

— На данный момент у меня нет важнее задачи, чем найти эту долбаную запись! — вслух подумал он.

— Шеф, ты что-то сказал? — раздался сзади голос Тарана.

От неожиданности по внутренностям Свояка пробежал холодок. В такие моменты способности помощника ходить, практически не издавая шума, раздражали.

— Ты меня так когда-нибудь до инфаркта доведешь, — не оборачиваясь, пробурчал Свояк.

— В отделе, которым я руководил, главным было уметь незаметно подкрасться, — похвастался Таран и встал рядом.

— Тумаркина, черт бы его побрал, хоть из-под земли достать надо, — взял себя в руки Свояк.

Послышался гул машины, а между деревьями замелькал свет фар.

— Едут! — облегченно вздохнул Таран и шлепнул ладошкой присосавшегося к щеке комара.

В брешь, оставшуюся от ворот, въехала грузопассажирская «Газель». Ломая кустарник, она развернулась и встала рядом с джипом. Дверцы открылись, и наружу выбрались Кабан и Якут.

— Привезли? — зачем-то спросил Свояк, заранее зная, что парни выполнили поручение.

— А как же? — кивнул Кабан и направился к дверцам грузового отсека.

Невысокий, с близко посаженными глазами, похожий на квадрат молодой мужчина имел патологическую тягу к насилию. По этой причине он вылетел в свое время из полиции. Но Свояк брал к себе на работу не только бывших силовиков. Не понаслышке зная, как подобные организации притягивают внимание его бывших коллег, он разбавлял полицейских военными и просто нанятыми с улицы людьми. Например, комплекс зданий, в которых проживали чиновники Министерства обороны и профильных департаментов, охраняли строго уволенные по разным причинам из армии офицеры и прапорщики подразделений спецназа; дачи — сплошь приехавшие на заработки в столицу иногородние, а склады и другие объекты — сотрудники вневедомственной охраны, с которой у Свояка был заключен договор.

— Где те двое придурков, которые с ним были? — спохватился Свояк и посмотрел на Тарана.

— С кем и когда? — не сразу понял, о ком речь, Таран.

— Кто ездил с Чемезовым за Тумаркиным?

— Дрозд и Синица, — отчего-то обрадовался помощник и посмотрел на Якута.

— Всех вместе привезли, — показал рукой на «Газель» рослый, с раскосыми глазами и круглым лицом черноволосый парень. Он был русский, и звали его Иваном, но походил он на азиата.

Тем временем Кабан распахнул двери и что-то сказал сидящим в грузовом отсеке людям. Послышалась возня, и на землю спрыгнули «птицы», как называл неразлучную пару Свояк. Павлик Дроздов и Вова Синицын были типичными представителями криминального мира, в разное время отмазанными от срока Тарановым. Свояк использовал их там, где нужна была грубая сила. Еще Дрозд мастерски вскрывал любые замки. Конечно, официально парочка у него не числилась. Причин было две, и обе веские. И тот и другой имели за плечами по нескольку судимостей за кражи и одинаково не имели желания официально где-либо трудиться. Парни сидели у Свояка на коротком поводке. Взял их Таран, еще находясь на службе в МВД. Оба покусились на святое, и по незнанию влезли в дом к уважаемому в определенных кругах человеку. До смерти перепугав его дочь и прихватив с собой золотые украшения, которые хозяин дома при своем статусе и не думал прятать, Дрозд с Синицей уже на следующий день сидели в кабинете Таранова. Надо было видеть, с каким ужасом они смотрели в записи выпуск состоявшихся накануне «Новостей», в которых рассказывалось о краже в доме уважаемого всеми москвичами человека. Парням никак нельзя было в зону. Да и вообще, огласка задержания могла привести к тому, что они бы навсегда исчезли с лица земли. И Таранов, конечно за определенную часть похищенного, согласился сделать так, чтобы дело оказалось нераскрытым… Вспомнили о «птицах» совсем недавно, когда возникла необходимость проникнуть в дом к одному человеку, уж рьяно взявшемуся критиковать деятельность департамента. Гонорар, полученный за работу, удивил воришек, и, вопреки «понятиям», они стали сотрудничать со Свояком через Таранова.

— Что за дела, начальник? — растягивая слова, зло сверкнул глазами на Тарана Дрозд и уставился на Свояка. — Мы что, бакланы? Какого…

— Ша! — осадил его старший по возрасту и рангу Синица. У худого сорокалетнего мужчины, с синими от наколок руками, было на одну ходку больше, поэтому он позволял себе иногда приструнивать молодого и горячего дружка.

— Тебя что смутило? — нахмурил брови Свояк, краем глаза наблюдая за стоящим чуть поодаль Чемезовым.

— Схватили, ничего не сказали, засунули в эту банку консервную, — Дрозд кивком указал на «Газель». — Я уж и не знал что подумать…

— А сейчас знаешь? — зло прищурился Таран.

— Не спеши, — тронул его за предплечье Свояк.

— Кто вас хватал, кто засовывал? — неожиданно вскипел Якут.

— Ну, не в этом смысле, — развел руками Дрозд.

— А разве у нас был выбор? — перебил Синица.

— Короче, парни напугались и невесть что подумали, пока ехали, — пытаясь разрядить обстановку и оттягивая разговор с Чемезом, улыбнулся Свояк. — Просто другого транспорта не было.

— Там ни скамеек, ничего, — обиженно вставил Дрозд. — На ящике перевернутом ехали.

— Хорошо, что не в ящике, — хохотнул Кабан, но тут же осекся под тяжелым взглядом Свояка.

— По поводу ящика и всякого хлама, с которым вас пришлось везти, все вопросы к товарищу Чемезову, — наконец решился и перевел взгляд на виновника выезда за город Свояк.

— При чем тут я? — удивился «виновник торжества».

Челюсти его были стянуты проволокой, от чего он говорил сквозь зубы.

— Ты мне, друг любезный, скажи для начала, — Свояк оглянулся на Тарана и вновь уставился на Чемеза, — я, когда тебе задачу ставил найти грузопассажирский микроавтобус, что сказал?

— Чтобы не старый был и без проблем…

— Еще что?

— Все, — передернул плечами Чемез, словно за шиворот ему попала льдинка. Он явно понимал, к чему клонит шеф, но не хотел признаваться.

— А тебе было сказано, купить! — процедил сквозь зубы Свояк. — И деньги на это ты получил не малые. А ты как поступил?

— Ты что, Свояк, думаешь, я скрысятничал?! — вмиг переменился в лице Чемез. — Взял, аренду оформил, а остальные деньги в карман?

— Разве не так? — Свояк склонил голову набок и выжидающе уставился на проштрафившегося подчиненного, безуспешно пытаясь вызвать у себя к нему неприязнь.

— Не так, — замотал головой Чемез, считая, что именно этот поступок стал результатом разговора. — Я аренду с последующим выкупом оформил. Если машина подойдет, то потом остаток отдам. Вдруг движок перегретый, или еще что? Ты же сам сказал, чтобы потом не тратиться на ремонт… А деньги у меня… Я отчитаться за каждую копейку могу!

Микроавтобус был необходим для того, чтобы перевезти из дома Анисимовой за город картины русских художников. На даче отца этой хищницы с кроваво-красными ногтями, по слухам, уже была оборудована мастерская, в которой она собиралась сделать копии. Для каких целей, не знал даже Свояк. Однако решил подстраховаться и машину после перевозки уничтожить. Но Чемез спутал все карты.

— Даже если все так и есть, как ты говоришь, — Свояк медленно подошел к нему ближе, — то это лишь подтверждает мое предположение…

— Какое? — на глазах бледнея, с трудом выдавил из себя Чемез.

Он прекрасно понимал, просто так в глушь Подмосковья шеф не вывезет практически весь костяк их полукриминальной организации.

— Ты считаешь, что умнее меня? — между тем спросил Стасов, пытаясь сейчас представить себя на месте Чемеза. Как бы он повел себя?

— Я ничего не считаю! — простонал Чемез.

— Твоя инициатива привела к тому, что вы упустили Тумаркина, а потом к нам на хвост плотно сели менты, — тихо сказал Свояк, зная, какой леденящий ужас испытывают в такие моменты его люди.

— При чем тут я? — захлопал глазами Чемезов.

— Ты или дурак, или прикидываешься, — не выдержал Таран, подскочил к нему и двинул кулаком в лоб. Удар был не сильный, но Чемез зачем-то сделал вид, будто не устоял на ногах, и упал.

— Встань! — приказал Свояк и придержал левой рукой Тарана, который уже размахнулся ногой.

Чемезов торопливо поднялся.

— Если бы ты сделал, как я сказал, то никто бы тебя у подъезда не окликнул по фамилии, — стал перечислять Свояк. — Тогда бы не сбежал доктор, а менты потом не вычислили, кто его преследовал.

— Ты меченый, Чемез, — констатировал Таран.

Эти слова прозвучали в вечерней тишине как приговор.

У Чемеза округлились глаза, а нижняя губа скривилась. Издав нечленораздельный звук, он вдруг странно подпрыгнул и бросился к пролому в заборе.

— Стой! — осадил Свояк, шагнувшего было следом за ним Дрозда.

Неестественно быстро работая руками и ногами, Чемез бежал к спасительному проходу, за которым начинался лес.

— Уйдет же, — простонал кто-то.

Но Свояк был спокоен. Он предвидел такое развитее событий, а еще он любил эффекты.

Вот до заветной бреши остаются считаные шаги. Словно спринтер перед финишем, Чемез с криком делает прыжок. Дальше происходит что-то на первый взгляд неестественное. Когда его тело сравнялось с рваными краями бетонных плит, ноги вдруг замерли на месте, а тело, с необычайной быстротой продолжив полет, врезалось в землю. Одновременно раздался звук, похожий на тот, что издает лопнувшая струна. Тут же рядом с Чемезом возник Крым. Это он по указанию Тарана заранее натянул леску на всех направлениях, куда мог броситься бежать ставший ненужным дружок.

— Ы-ыы! — завыл от боли и ужаса Чемез.

Крым схватил его за шиворот и легко поставил на ноги. Однако тут же двинул ему кулаком в живот. Чемез согнулся. Воздух с кровью вылетел из носа.

Крым развернул его в сторону бреши и подтолкнул под зад:

— Хватит бегать…

Морщась и неестественно вращая выкатившимися из орбит глазами, Чемез, хромая, подошел к Свояку.

— Размялся? — брезгливо разглядывая разбитое в кровь лицо, поморщился Свояк.

Вместо ответа Чемез издал странный квакающий звук и, не имея возможности дышать носом, выпустил из ноздрей кровавые пузыри. По щекам потекли слезы.

— Надо сделать так, чтобы у обнаружившей его полиции не было сомнений в несчастном случае, — выдохнул Свояк, неожиданно ощутив странное состояние азарта и желания выплеснуть вдруг переполнившую его энергию. — Он должен умереть в машине.

Чемезов неожиданно затих. Казалось, бандит, ловя каждое слово, перестал дышать.

«Интересно, что он сейчас испытывает?» — вновь подумал Свояк, размышляя, как потянуть время и насладиться неограниченной властью над другим человеком.

— Там, чуть дальше, — махнул рукой в сторону руин Таран, — остов какой-то эстакады. Из нее арматура торчит на полтора метра. Посадим его за руль, машину разгоним, и пусть в нее въедет. Кабину проткнет на раз, и его как на шампуре… Подумают, не заметил…

— Может, просто в карьер столкнуть, а перед этим поджечь? — неожиданно вмешался Крым. — Тоже ничего не докажут.

— Только у следствия обязательно возникнет вопрос, за каким чертом он сюда поехал, — задумчиво произнес Свояк.

Они говорили до того обыденным тоном, словно решали не то, как лишить человека самого дорого, что у него есть — жизни, а где по возвращении в Москву перекусить.

— И-ии! — заскулил Чемез, ноги вдруг перестали его слушаться, и он рухнул как подкошенный.

— Чего вы гадаете? — неожиданно осенило Свояка. — А разве он не мог сам на себя ручонки наложить?

— Точно! — воскликнул Таран. — Тем более у него уже попытка суицида была.

— Приехал в этот заброшенный и глухой угол, чтобы никто не помешал уйти из жизни, — трагическим голосом развил версию Крым. — Листок надо, чтобы записку оставил…

— Ты как? — Таран шагнул к Чемезу и нагнулся, чтобы лучше видеть его лицо, и тут же отпрянул: — Не пойдет.

— Почему? — удивился Крым.

— А ты его морду видел? Он что, сам ее себе разбил?

— Все, хватит здесь комедию ломать, — неожиданно разозлился Свояк и посмотрел на Тарана. — Сажайте его за руль и в эстакаду.

— Тоже не дело, — ошарашил Таран, сам же предложивший такое решение вопроса.

— Чего так? — удивился Свояк. — Твоя же идея.

— Я не подумал, что мы здесь натоптали.

— Тогда в озеро, — окончательно решил Стасов, вспомнив дамбу, которую они переезжали по пути сюда.

Не дожидаясь команды, Якут, Крым и Дрозд бросились к сидевшему на земле и, казалось, потерявшему от страха рассудок Чемезу. Подхватив на руки, они подтащили его к «Газели» и ловко забросили в грузовой отсек. Свояк направился к своей машине.

«Не дай бог, чтобы со мной когда-нибудь точно так же обошлись, — с содроганием подумал он. — Лучше сразу…»

Матвей закрыл воду и вышел из душа. Долго, до красноты растирал полотенцем тело, разгоняя по сосудам кровь. После вчерашнего похода в спортзал мышцы приятно ныли. Несмотря ни на что, нужно было поддерживать себя в форме.

Марта сидела за столом у открытого ноутбука. Справа радиотелефон, слева — сотовый телефон. С раннего утра она пыталась дозвониться до администрации курорта, где работал Тумаркин. Разница во времени составляла шесть часов, и скоро там уже будет конец рабочего дня.

— Ну, как?

— Дозвонилась до начальника санатория. — Марта сцепила пальцы, вытянула над головой руки и потянулась. — Тумаркин взял отпуск за свой счет и уехал. Больше его никто не видел.

— А он хотя бы звонил?

Вместо ответа Сомова покачала головой.

— Врет, — расстроился Матвей. — Просто не доверяет. Не поверю, что заместитель поехал по собственной инициативе.

— А если это так и есть? — Марта уронила руки на стол. — Ты не допускаешь, что они враги, и начальник также замешан в этих махинациях?

— В нашей стране все возможно, — согласился Кораблев с девушкой.

— В этом случае можно допустить, что именно он и сообщил московским бандитам о приезде своего зама в Москву, — продолжала Сомова развивать свою версию.

— Ну почему я не поговорил как следует с Тумаркиным? — Матвей отошел к окну и посмотрел на все еще забитую машинами и людьми улицу. — Наверное, придется туда ехать.

— Зачем? — удивилась Марта.

— Пока не знаю, — признался Матвей. — Но думаю, не помешает подробнее узнать, из-за чего, собственно, сыр-бор.

— Под каким предлогом ты там появиться собираешься?

— А разве ты на этот раз не составишь мне компанию? — Матвей отвернулся от окна.

— Когда я таким образом ставлю вопрос, то однозначно имею в виду нас обоих, — уточнила Марта.

— Есть идея с сегодняшнего дня стать художником.

Сомова окинула Матвея изучающим взглядом:

— Не могу тебя представить в берете и с кистью, — улыбнулась она.

Кораблев провел ладонью по небритому подбородку:

— Надо отпустить бороду.

— Оригинально, — поддержала идею Марта.

— Ты можешь найти мне телефоны и адрес Николаса Сапронова? — спросил он.

— Хочешь взять у него мастер-класс? — попыталась угадать девушка.

Но Матвей уже звонил Дешину.

— Чем хочешь обрадовать? — ответив на приветствие, осторожно поинтересовался друг.

— Пока особо нечем, — признался Матвей. — В Дарасуне Тумаркина нет, своему шефу он не звонил.

— Кто бы сомневался, — вздохнул Дешин. — Туда ехать неделю…

— Пять суток, — уточнил Матвей. — Он мог бы позвонить.

— Ты, наверное, забыл, что телефон остался в твоей машине, — напомнил Борис.

— У него были деньги, — возразил Кораблев. — Они стоят копейки.

— А номера? — усмехнулся Дешин. — Думаешь, он помнит?

— Но домашний наверняка знает, — не унимался Матвей.

— Ты за этим звонил?

— Мне на полдня надо пару оперов.

— Чего? — переспросил следователь.

— Два человека нужны, — повторил Матвей.

— И куда ты хочешь их втянуть?

— Никуда. — Кораблев отнял трубку от одного уха и приложил ее к другому. — Им надо сыграть роль телохранителей.

— Это в каком фильме?

— Если сейчас у нас все получится, — Матвей посмотрел на Марту, — то они просто занесут пару картин к одному известному художнику, постоят пару минут рядом, а потом спустят их в машину.

— И все? — недоверчиво спросил Дешин.

— Все, — подтвердил Матвей.

— Картины небось из Эрмитажа? — осторожно-шутливо поинтересовался друг. — Колись, где взял?

— Картины с улицы, — признался Кораблев. — Буду выдавать себя за состоявшегося миллионера и начинающего коллекционера.

— Зачем тебе? — осторожно поинтересовался следователь.

— Надо, — лаконично ответил Матвей.

— Задача невыполнимая, — огорошил Борис.

— Почему? — растерялся Матвей.

— У нас каждый опер на вес золота, это раз, — стал перечислять майор. — А во-вторых, никакого морального, а уж тем более законного права сделать это я не имею. Если в свободное от работы время ты сам поговоришь с Герой…

— Поговорю, — согласился Матвей. — Но мне надо двух.

— Вторым я пойду, — ошарашил Дешин. — Другого выхода нет.

Марта на удивление легко нашла и телефон и адрес известного на весь мир художника. Жил он недалеко от центра Москвы, там же имел и студию. Несмотря на свою популярность, Николас не страдал манией величия. Матвей позвонил ему домой и, представившись Михаилом Коровиным, попросил о встрече. Однако дальше начались проблемы. Как оказалось, день у мэтра искусства расписан по минутам, и ближайшее «окно» для встречи аж на следующей неделе.

— Что будешь делать? — расстроенно спросила Марта.

— Не бывает безвыходных положений, — натягивая джинсы, подмигнул ей Матвей. — Дешин еще не знает, что ему придется сегодня просить великого художника дать оценку найденным среди краденых вещей картинам.

— Ты что-то собираешься красть? — не поняла Сомова.

— Нет, — покачал головой Кораблев. — Просто нам он отказал, а сотруднику полиции, майору, который ведет сложное дело, это сделать будет неудобно. Собирайся, поехали!

В девяностых, когда государственные музеи просто загнулись, а частные галереи еще не находили своего покупателя, на улицах Москвы можно было недорого приобрести картины мастеров академии художеств и даже творения именитых художников-авангардистов. Сейчас все это перекочевало под крышу дорогих выставок и аукционов. Однако вернисажей под открытым небом осталось хоть отбавляй. Марта недолго посидела в Интернете и узнала, что самое почетное место среди них занимает тот, что располагался рядом с Центральным домом художника.

— Кажется, выезжает! — заволновалась Сомова, внимательно оглядывая нестройные ряды самых разных машин. — Точно, поворачивай!

— Чего кричишь, как оглашенная? — поморщился Матвей, выворачивая руль.

— Сейчас опять опередит кто-нибудь! — шутливо захныкала девушка.

Они уже довольно долго кружили по стоянке в поисках места. С трудом втиснув машину между двумя представительскими «меринами», Матвей заглушил двигатель.

Для начала решили пройтись вдоль выставленных прямо под открытым небом картин. Бойкая торговля шла как раз напротив стоянки.

Матвей некоторое время разглядывал натюрморты, потом перевел взгляд на скучающую рядом с ними пожилую женщину, лицо которой было под таким слоем косметики, что казалось неживым:

— Это все ваше?

— Можно сказать и так, — грубым, низким голосом заядлой курильщицы заговорила она. — Без меня не было бы того, что перед вами.

— Значит, муж, — констатировал Матвей.

— Эрнст очень талантлив, — заволновалась женщина, по-видимому, испугавшись, что они, узнав об этом, тотчас уйдут. Хотя так оно и было. Матвею нужен был авангард.

— Эрнст — это псевдоним? — с деланым интересом спросил Матвей.

— Нет, что вы, настоящее имя! — воскликнула женщина.

— А вообще это выгодный бизнес?

— Разве можно называть то, что мы делаем, бизнесом? — округлила она глаза. — Мы несем в дома людей частичку своего тепла и делаем их уютнее…

— И как, хорошо берут?

— Берут. — Ее взгляд неожиданно погас. Имея чутье на покупателя, женщина поняла, что Матвей остановился рядом лишь из праздного любопытства. — В основном китайцы да мафиози…

— Кто, простите? — подумав, что ослышался, переспросил Матвей.

— Ну, это дачники там всякие, — махнула она рукой. — Понастроили вокруг столицы домов, теперь обустраивают. Все что ни попадя хватают. А китайцы просто влюблены в нашу живопись, богатую, как и русская душа, красками и плавными линиями. У них-то, кроме бамбука да угловатых пальм, ничего не пишут.

— Вы не поможете нам? — Матвей оглянулся по сторонам и заговорил тише: — Видите ли, я бы с удовольствием у вас что-нибудь купил, но мне нужен авангард. Дело в том, что у моего друга день рождения, а он без ума от этого направления в искусстве. Я заплачу, если вы подскажете, что выбрать более-менее стоящее. — С этими словами он извлек из кармана пятисотрублевую купюру.

— Не только подскажу, но и покажу, — пряча в карман деньги, кивнула женщина и окликнула сидевшего рядом с картинами соседа:

— Петр, присмотри, я отойду.

Дождавшись, когда тот, окинув изучающим взглядом Матвея и Марту, кивнет, женщина направилась вдоль рядов:

— По большому счету купить здесь стоящую вещь почти нереально.

— А у вас? — впервые не выдержала Марта.

— У меня совсем другое дело! — Женщина даже остановилась и подняла указательный палец с алым ногтем вверх. — Это же Эрнст Квачинский!

— Понятно, — осуждающе посмотрев на Марту, кивнул Матвей.

Вскоре они остановились перед выставленными прямо на асфальт холстами с непонятными фигурами, раскрашенными всеми цветами и оттенками, которые только можно было себе представить.

— Борис, — делая ударение на первый слог, строго позвала их провожатая высокого нескладного мужчину в очках, — я тебе клиентов привела.

Уверенный в том, что женщина после их ухода сдерет деньги еще и с этого косматого художника, Матвей невольно улыбнулся.

— Что интересует? — Мужчина поправил пальцем очки и выжидающе уставился на Кораблева.

— Я не разбираюсь, поэтому доверюсь вашей коллеге, — Матвей посмотрел на женщину. — Вы согласны помочь?

— Конечно, почему бы и нет? — шаря взглядом по картинам, пробормотала она. — Я бы порекомендовала эту, — она показала пальцем в стоявший по центру холст, на котором была изображена странная, разбитая на геометрические фигуры птица, и эту, — она перевела взгляд на крайнюю.

— Прекрасный выбор! — просиял художник. — Несмотря на то что я практически никогда не доволен конечным результатом, эти две как раз из тех, которые мне нравятся. Первая называется «Птица», а та, которая с краю, — «Вечность»…

— Как бы не перепутать, — пошутил Матвей. — Сколько?

— За обе две…

— Чего две?

— Тысячи долларов…

— Вот за это? — Матвей сделал вид, будто напуган.

— А как вы хотели?

— Петр, побойся бога! — покачала головой женщина.

— Хорошо, — сник художник, — за обе восемьсот и разбегаемся…

Свояк пришел в себя от наступившей вдруг тишины и даже не понял, спал он или просто находился в болезненном забытье, но испугался этого состояния, придя к выводу, что оно результат принятия очень страшного для человека решения. Встрепенувшись, посмотрел по сторонам. На небе уже зажглись первые звезды, а горизонт растворился в бордовой мгле вечернего тумана. Впереди, между кустиков, казавшихся в это время суток черными, блестела вода. Двери открылись, и вмиг заполнивший салон сыростью и холодом воздух окончательно привел его в чувство. Дождавшись, когда Таран и Крым выйдут из машины, он сунул руку под сиденье, нащупал там гранату, положил ее в карман ветровки и выбрался наружу. Под ногами зашуршала мокрая трава. Машины стояли на берегу небольшого водохранилища, построенного во времена всеобщей мелиорации, а сейчас превратившегося в рукотворное болото. Когда-то это был просто овраг, по которому дождевая и паводковая вода утекала в реку. Потом его перегородили земляной плотиной и укрепили бетонными плитами. Со временем поля вокруг стали ненужными, и пруд оказался заброшенным. Заросший по краям камышом и осокой и переживший смутные девяностые, он хранил много тайн. Сейчас к ним прибавится еще одна.

Свояк посмотрел на стоявшую на склоне заведенную «Газель», вокруг которой суетились его бойцы. Стонал и причитал вконец лишившийся рассудка Чемез. Неожиданно раздался глухой удар, и он затих. Несколько человек обступили Чемеза, подняли и стали усаживать за руль «Газели».

Шаря взглядом по корягам, поваленным деревьям и кочкам, Свояк медленно направился к берегу. Наконец его внимание привлек торчащий из земли пень. Подойдя к нему, он увидел рядом ствол валяющегося дерева. Его сердцевина давно прогнила. Прикинув расстояние от берега, Свояк удовлетворенно хмыкнул, оглянулся по сторонам и, убедившись, что на него никто не смотрит, вынул из нагрудного кармана паспорт, герметично запакованный в пластиковый пакет, присел на корточки и уложил его в полость. Туда же пристроил гранату, которую присыпал трухой. Есть! Еще раз огляделся. Внимание всех бойцов его небольшой армии было приковано к «Газели».

Свояк направился обратно. Практически везде, где совершалось нечто подобное, он на всякий случай прятал гранату и паспорт, в который была вклеена его фотография, но вписаны другие данные. Свояк знал, если их арестуют, то обязательно начнут возить по местам «боевой славы» на следственные эксперименты. Привезут и сюда. За то, что он уже натворил, ему светит максимальное наказание и рассчитывать на снисхождения нет смысла, как и идти на сделку с правосудием. Остается одно: любой ценой бежать… Граната — единственный безотказный выход из положения. Будучи пристегнутым наручником к оперативному сотруднику с пистолетом, вряд ли будешь чувствовать себя уверенно. Граната же с освобожденной чекой действует на находящихся в зоне поражения гипнотически. Спрятанный документ позволит беспрепятственно куда угодно уехать.

Свояк не сразу понял, что Таран протянул ему мобильник.

Краем глаза наблюдая за последними приготовлениями к отправке Чемеза в мир иной, он взял телефон из его рук и приложил к уху.

— Это я, — раздался голос Егина. — Узнал?

— А как же? — усмехнулся Свояк.

Директора «Русинки» он недолюбливал. Выбившийся из грязи в князи отставной военный несколько лет назад был назначен руководителем организации, которая отвечала за коммунальное хозяйство казарменного и жилого фонда всего Министерства обороны. Человек словно сорвался с цепи. Он совсем недавно снял военную форму и вместе с ней словно лишился чести и человеческого достоинства. Если Свояк мог понять питерских дамочек, даже не представлявших, что такое служба, и пришедших в Министерство обороны с одной целью — обогатиться и покуражиться, то действия этого человека в голове попросту не укладывались. Его квартире стоимостью в половину миллиарда рублей на Малой Бронной мог позавидовать любой шейх. Свояк не только видел этот дом, с коваными балконами, эркерами и скульптурами. По долгу службы ему приходилось бывать и в самих апартаментах. Его буквально коробило, когда он смотрел на золотой унитаз со сливным бачком в виде сделанного из хрусталя лебедя. Свояк не понимал, на что рассчитывают подобные Егину люди. Ведь не бывает, чтобы так красть и ничего не случилось. Даже если государство вконец слепое, есть бандиты… А может, это все нарочно, и этот Егин вовсе не зарвавшийся пенсионер Министерства обороны, а специально назначенная единица? И он в случае чего прикроет всех собой, возьмет на себя вину и сядет. А взамен за это ему дают какое-то время насладиться жизнью.

— Я чего звоню, — продолжал, растягивая слова, Егин, — у меня день рождения через месяц…

— Знаю, — поморщился Свояк. — Полтинник.

— Дата, — вздохнув, многозначительно проговорил Егин. — Подумать только, половина века…

— Не говори, — усмехнулся Свояк, едва удержавшись, чтобы не добавить: «другую половину в тюрьме проведешь».

— Я тут задумал Дженнифер Лопес пригласить, — тоном вальяжного человека продолжал миллиардер.

— Приглашай, — неожиданно вскипел Свояк. — Только не пойму, а я тут при чем?

— Афишировать, конечно, не собираюсь, но ты же знаешь журналистов, — с горечью в голосе стал вводить тот в курс дела. — Как бы устроить так, чтобы ей тут фанаты не докучали…

— Все шеф, готово, — выдохнул возникший из темноты Таран.

— Давай, — кивнул ему Свояк.

Таран развернулся и махнул рукой. Машина тут же взревела двигателем и, стремительно набирая ход, покатилась с берега.

— Чего давай? — не понял Егин.

— Это я не тебе, — поморщился Свояк, и, не удержавшись, добавил: — Убиваю тут одного проштрафившегося… Хлопотно за вами дерьмо прибирать. Не обходится без издержек.

Его слова утонули в шуме воды.

Убедившись, что озеро полностью поглотило «Газель», бандиты расселись по машинам.

— Если завтра вдруг хватятся, то поймут, что подстава, — задумчиво глядя в окно, сказал Таран. — Следов много.

— Завтра не хватятся, — уверенно заявил Крым, поворачивая ключ в замке зажигания. — Купаться уже перестали, да и не ходили сюда. Разве что когда-то рыбаки наткнутся. Только как? Сам видел, здесь с берега удочку не закинешь, один ил…

До дома Свояк добрался ближе к полуночи.

— Почему так долго? — заспанным голосом спросила Жанна.

— Работа. — Он чмокнул ее в лоб и прошел в гостиную.

— Ты есть будешь? — спросила она вслед.

— Не хочу. — Свояк плюхнулся в кресло, и в этот момент в кармане куртки снова зазвонил телефон.

— Это Таран, — торопливо представился помощник. — Тут по человеку, который Чемеза «обломил», информация появилась.

— Говори, — разрешил Свояк.

— Кораблев Матвей Сергеевич…

— Кто он?

— В том-то и дело, что он «никто» и зовут его «никак», — продолжал интриговать помощник.

— В смысле? — не понял Свояк.

— Он никакого отношения к полиции не имеет, — с затаенной досадой в голосе стал рассказывать Таран. — Просто у него там друг работает. Фамилия Дешин. Следователь. Слышал о таком?

Свояк закатил глаза под потолок, перебирая в памяти фамилии знакомых ментов, и пожал плечами, словно это движение было видно Тарану.

— Не припомню.

— Весь прикол в том, что наш Тумаркин все это время живет у него, — ошарашил Таран.

— Как?! — Свояк вскочил с дивана. — Адрес!

— Чей? — не понял Таран.

— Ты что, идиот? — взревел не своим голосом Свояк.

— Как бы не совсем, — зло заговорил Таран. — Только этот Кораблев почти не появляется в своей квартире.

— Где сейчас Тумаркин? — краем глаза увидев на входе гостиной силуэт Жанны, взял себя в руки Свояк.

— Полагаю, там, — выдержав паузу, неуверенно сказал Таран.

— Где там? — вновь начал терять терпение Свояк. — Ты толком объясни!

— В общем, Кораблев поселил нашего доктора в свою квартиру, а сам живет у шмары.

— Все, давай хватай Дрозда с Синицей, и живо ко мне…

— Звони, чудо, — вздохнув обреченно проговорил Дешин.

Матвей посмотрел на массивную дверь с золоченной ручкой и латунной табличкой, на которой витиеватыми буквами было выгравировано: «Художественная мастерская Николаса Сапронова». Если бы он не видел этого, еще довольно молодого и импульсивного мужчину по телевизору, то сейчас бы непременно подумал, что двери им откроет уже обеленный сединой сутулый старец с бородкой, в сдвинутой набок беретке и перепачканной краской куртке.

Щелкнул замок, и на пороге возник высокий мужчина с уставшим взглядом.

— Это я вам звонил, — Дешин протянул художнику открытое удостоверение.

— Дешин Борис Геннадиевич, майор, — прочитал Сапронов и посмотрел на Матвея: — Они с вами?

— Да, наши сотрудники, — пряча удостоверение в карман, кивнул Дешин. — Где мы сможем поговорить?

— Проходите прямо по коридору, — пропуская Матвея и Геру с замотанными в мешковину полотнами, посторонился художник. — А вы, простите, кто? — обратился он к Марте.

— Наш эксперт, — на ходу соврал Дешин.

— Как вас много, — удивился художник.

В мастерской царил полумрак, а в воздухе витал запах красок, пыли и дерева. От самого потолка стены были завешаны похожим на мешковину материалом. Посреди просторного помещения возвышался небольшой подиум, перед которым стоял мольберт. Закрепленная на нем картина была закрыта куском материи.

— Ставьте сюда, пожалуйста, — Николас показал на два стула с высокими спинками и щелкнул выключателями. Под потолком вспыхнули лампы. Одновременно раздался едва слышный гул, и на окнах задвинулись шторы.

Матвей быстро распаковал свой «шедевр» и установил на стул. Рядом водрузил холст с «рыбами» Гера. Причем поставил он его вверх ногами, чем с ходу разрядил обстановку, рассмешив мэтра.

Некоторое время Николас рассматривал картины издалека, потом подошел ближе, взял одну, слегка наклонил, осмотрел подрамник, снова поставил на место и развел руками:

— Что могу сказать? Техника исполнения — масло, стиль авангардизм. Фактура грубая, отсутствует буйство красок, присущее этому направлению. Сюжет ни первой, ни второй картины не претендует на глубокий смысл… Холсты не могут представлять какую-либо ценность. Нечто подобное, но более высокого качества можно за копейки купить на Арбате.

— Значит, они не могли быть украдены из какой-нибудь коллекции? — спросил Дешин, на которого теперь ложилась основная ответственность по качественному обману художника.

Матвей встал ближе к Николасу и посмотрел на Марту.

Она достала из сумочки цифровую камеру. Мастерскую осветили несколько вспышек.

— Это зачем? — насторожился Сапронов.

— На память, — честно признался Матвей. — Кто обычному менту поверит без фотографии, что я рядом с вами стоял?

— Вы мне льстите, — смутился художник. — По большому счету если бы я знал, что дело займет мало времени, то немного не так спланировал сегодняшний день.

— Вы нас извините. — Дешин сделал Матвею и Гере знак паковать картины.

— Расписаться нигде не надо? — доставая сотовый телефон, спросил Николас.

— Нет, — покачал головой Дешин.

— Мне сегодня звонил один человек, — словно извиняясь, стал объяснять художник, — просил посмотреть свои приобретения, а я ему отказал из-за отсутствия времени. Сейчас заодно спрошу, есть ли у него возможность подъехать, — с этими словами он надавил на кнопку вызова.

Марта укладывала в сумочку камеру, когда у нее зазвонил сотовый. Матвей с ходу понял, в чем дело. Ведь это он утром звонил с ее телефона Сапронову. Неужели не догадается?

Он подхватил холст и развернулся. Так и есть, Марта, как ни в чем не бывало, приложила трубу к уху:

— Да.

— С этого номера мне звонили утром, — начал было Сапронов, но замолчал и медленно развернулся к Марте. — Вы?!

— Что? — растерялась молодая женщина.

— Это я вам звонил, — шагнул и встал между ними Матвей. — Дело в том, что в отделе никого не было, чтобы решить вопрос о встрече, и я придумал легенду, надеясь таким образом решить проблему с экспертизой раньше.

Некоторое время Николас переваривал услышанное, глядя на Матвея, потом пожал плечами:

— Неужели вы думаете, что я легче бы пошел навстречу какому-то нуворишу, не знающему, куда деть деньги, чем полиции?

— Теперь будет знать, — вмешался Дешин, окатив Матвея осуждающим взглядом. — Еще раз извините…

— Да, Марта, ты нас чуть под монастырь не подвела, — усевшись на переднее сиденье, начал сокрушаться Дешин.

— Но ведь все закончилось хорошо. — Марта щелкнула ремнем безопасности.

— Будь на его месте кто-то другой, не миновать мне проблем, — признался Дешин. — Чего ему стоит сразу позвонить министру?

— М-да. — Матвей повернул ключ в замке зажигания и вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида на Бориса.

— Что? — насторожился полицейский.

— Мы сейчас домой, быстро меняем имидж, а потом в «Солярис».

— А что это? — Дешин чуть наклонился вперед.

— Клуб. — Матвей включил передачу. — Там сегодня светская тусовка. Будет много «звезд».

— Зачем тебе? — удивился Борис.

— Надо иметь еще пару фотографий в компании известных людей, — пояснил Матвей.

— Как думаешь туда попасть? — продолжал засыпать вопросами Дешин.

— Деньги делают все, — трогая машину с места, ответил Матвей.

— Неужели? — повеселел Дешин.

— Не понял иронии, — выезжая на дорогу, насторожился Кораблев.

— А разве не ты сегодня пытался предстать перед Николасом в образе состоявшегося олигарха?

— Это скорее исключение, — вздохнул Матвей.

— Смотри. — Борис откинулся на спинку сиденья. — Такие мероприятия обычно по приглашениям.

Вопреки опасениям Дешина, вечер сложился удачно. Матвею и Марте удалось попасть на презентацию нового альбома группы «Ночь». Известностью музыканты не отличались, а лишь стояли где-то на той половине пути к славе, откуда если свалишься, то уже не поднимешься, и наоборот. Как обычно, в числе приглашенных были несколько известных композиторов и исполнителей. Матвею не составило труда сняться в их компании, однако времени на все это ушло прилично, и к дому они подъехали лишь под утро.

— А у тебя есть там что-нибудь перекусить? — спохватилась Марта, когда Матвей заглушил двигатель.

— Тумаркин питался пельменями, которые покупал в супермаркете, — глядя на освещенный фонарями двор, проговорил Матвей и пожал плечами. — В холодильнике их было на неделю точно запасено. Поэтому, если не забрал, они там и лежат.

— Ты же знаешь, что я принципиально не питаюсь полуфабрикатами, — выбираясь из машины, сказала Марта.

— Странная ты. — Кораблев толкнул дверцу. — Зачем мне дома продукты, если я у тебя живу?

— Мало ли.

— Не понял. — Матвей спрыгнул на землю. — Это намек на то, что мне пора сворачиваться?

— Дурачок, — раздался из темноты голос. — Я просто страшно устала и плохо соображаю.

Сомова обошла машину и обняла его за талию.

— Буду считать это бредом. — Он поцеловал девушку в лоб и убрал с талии ее руку. — Надо краски забрать.

Они решили преобразить квартиру Матвея в обитель художника. Два холста, которые привозили к Николасу, купленный по пути мольберт и с десяток приобретенных еще днем у студентов общежития художественной академии эскизов они занесли домой перед поездкой в клуб. Осталось рассовать повсюду краски и кисти да устроить творческий беспорядок. Матвей обошел машину, открыл багажник и замер. Его внимание привлекло едва заметное свечение в окнах квартиры. Оно появилось и пропало, но этого было достаточно, чтобы быть уверенным: у него дома посторонние. Кто они? Матвей снова закрыл багажник:

— Садись в машину.

— Зачем? — насторожилась Марта.

— Так надо, — не спуская глаз с окон, тихо проговорил Кораблев.

— Как скажешь, — догадавшись, что случилось что-то из ряда вон выходящее, Сомова почти беззвучно открыла дверцу со стороны водителя и замерла. — Что, кто-то забрался в дом?

— Возможно, — подтвердил он ее опасения.

— Может, Тумаркин вернулся? — выдвинула девушка предположение.

— Ты забыла, ключи были оставлены рядом с запиской, — с досадой напомнил ей Матвей.

— А если…

— Я сказал, в машину, — разозлился Матвей.

Марта, наконец, подчинилась и заняла место водителя.

Кораблев оглядел двор. Освещения фонарей было достаточно, чтобы увидеть даже сидящих в машинах людей. Но ничего, что могло бы говорить о присутствии здесь еще кого-то, кроме него и Марты, он не заметил. В окнах свет больше не появлялся.

«Может, показалось?» — подумал Матвей, направляясь вдоль дома к подъезду. Он не собирался подниматься на этаж, а тем более в квартиру. Если это домушники, то наверняка заметят, как он возится с замком, и встретят. Как правило, в таких случаях они идут на крайние меры. Кораблев не принадлежал к числу тех, кто бездумно бросается в авантюры.

«А если это Ирина? — неожиданно вспомнил он свою бывшую жену и тут же усмехнулся своим мыслям. — Кто ей свет не дает включить?»

Дойдя до подъезда, он прислушался. По-прежнему было тихо. Приложив магнитный ключ к замку, осторожно потянул за ручку двери и проскользнул в образовавшийся проем. В подъезде было темно. На стене мерцал красный светодиод выключателя. Лампы здесь отключались через определенное время реле, однако света, пробивающегося через щели из шахты лифта, хватало, чтобы различить крупные предметы и силуэты людей.

Матвей отошел к почтовым ящикам и стал ждать. Время тянулось медленно. Подъезд жил своей ночной жизнью. Оживали странные светлые пятна на стенах, шуршали в щитках электрические счетчики, где-то журчала вода. Неожиданно откуда-то сверху раздался едва уловимый звук закрывающейся двери. Матвей уже был уверен, кто-то вышел из его квартиры и направился вниз по лестнице. Шаги приближались. Было ясно, идут двое.

— Когда все закончится, я эту хату еще раз навещу, — раздался шепот. — Только уже не пустой буду уходить.

— Что ты там забыл? — удивился второй.

— Ты шмотки видел какие?

— Ну.

— А «стойка», телик? — перечислял второй.

Шаги приближались. Матвей уже понял: спускавшиеся по лестнице люди приходили не грабить. По крайней мере, сейчас, хотя, судя по разговору, не брезгуют этим ремеслом. Зачем они наведывались к нему? Установить прослушку или что-то искали? Стоп! Чего я ломаю голову? Они также пытаются найти Тумаркина!

Шедший первым поравнялся с Матвеем. Он увидел его едва заметный силуэт на более светлом фоне. От мужчины исходил запах пота.

Матвей решился на отчаянный шаг и едва слышно спросил:

— Вы чего разорались?

Парни встали как вкопанные. Он понимал, как ошарашена эта парочка явлением возникшего из темноты силуэта. Он умышленно задал вопрос шепотом. Во-первых, это естественно в такой ситуации, ведь никто не хотел поднимать шум, а во-вторых, если у бандитов были снаружи напарники, они могли принять Матвея за одного из них. И не ошибся.

— Таран, ты, что ли? — охрипшим от волнения голосом спросил тот, что шел чуть впереди своего дружка, на расстоянии вытянутой руки от Матвея.

— Я чуть не обделался, — прошептал второй.

— Чуть не считается, — вновь едва слышно проговорил Матвей, узнав в мужчинах преследователей Тумаркина, которым навалял в проезде под домом, и посторонился, пропуская их мимо себя.

— Нет там никого, — просипел шедший первым, поравнявшись с Кораблевым. — По ходу съехал он…

Матвей скорее почувствовал, нежели разглядел практически в кромешной тьме, что бандит взялся за дверную ручку. Он спокойно обхватил двумя руками голову шедшего следом и двинул о стену. В следующий момент его локоть уже врезался в основание черепа оказавшегося к нему спиной второго бандита. Полетев лицом вперед, тот ударился лицом о двери. По подъезду раздался гул. Матвей щелкнул выключателем. Конечно, появившийся в окнах лестничных площадок свет видно далеко. Но он был уверен, Таран, за которого его приняли бандиты, находится с другой стороны дома. Даже если допустить, что Матвей как-то проглядел и дружок его гостей прячется где-то в глубине двора, то наверняка свет бандита не насторожит. Мало ли кто мог выйти?

Оба бандита без движений лежали на полу. Матвей толкнул ногой в плечо шедшего первым. Перевернувшись на спину, он застонал, открыл глаза и тут же сел. Взгляд средних лет мужчины был бессмысленным, но Кораблев знал, пройдет еще немного времени, и он начнет соображать. Ногой в лицо он вновь уложил его на лопатки. Сбоку послышалась возня. Матвей развернулся и увидел, что второй уже стоит на четвереньках. Удивленный живучестью бандитов, Кораблев поддел и его носком туфли. Бандит завалился на бок. Морщась от боли в пальцах ноги, которые повредил о лица незваных гостей, Матвей проверил карманы сначала одного, потом второго мужчины и переложил к себе два паспорта, водительское удостоверение, сотовые телефоны, комплект отмычек и перчатки. У того, что постарше, нашел маску с прорезями для глаз и рта. Немного подумав, натянул ее мужчине на голову таким образом, что лицевая часть оказалась на затылке. Представив, что придется ему пережить, когда он придет в себя, надавил на кнопку вызова лифта. Двери бесшумно открылись. Матвей по очереди затащил парней в кабину и, оставаясь на площадке, ткнул в кнопку верхнего этажа. Створки бесшумно закрылись, и лифт стремительно пошел вверх, увозя с собой двух друзей.

Конечно, можно было прокатиться с ними, а наверху допросить. Но где гарантия того, что перед выходом из квартиры они не позвонили этому Тарану? А так он был уверен, бандиты наверняка не свяжут нападение на них в подъезде с посещением квартиры.

Сидя на заднем сиденье джипа, Свояк пытался понять, почему Тумаркин оказался в квартире друга следователя, не имеющего никакого отношения к органам. Хотя об этом Кораблеве практически ничего не удалось узнать. Свояк обратился по этому поводу к своим бывшим коллегам, но и они не смогли помочь. Минимум информации. Прописан по данному адресу два года назад, в прошлом военный, по неизвестным причинам оставивший армию. В настоящее время безработный, к тому же в разводе…

«Может, ты, голубчик, просто обыкновенный представитель криминального мира? — неожиданно подумал Свояк. — Но тогда бы все равно на тебя что-то имелось. А если все гораздо проще, и ты попросту мент? А что, как еще можно объяснить такое доверие к тебе Дешина? Работал по специальной программе, а потом ушел на вольные хлеба, но связи остались! Бред. Бывшие школьные друзья?»

Однако это тоже было что-то из области фантастики. Да и в обычную дружбу Свояк не верил. Большинство его бывших коллег придерживались мнения, что сотруднику лучше вообще не иметь друзей, потому как они для полицейского лишняя головная боль. Практически у каждого человека в жизни случаются моменты, когда им нужна помощь людей в погонах. Кому-то не отдали долг, у кого-то забрали права, на кого-то наехала налоговая полиция, а кто-то купил ружье и не хочет регистрировать его в установленном порядке. И все почему-то уверены, что если ты носишь форму, то просто обязан решать любые проблемы. Хотя, с одной стороны, это так. Нужным людям и Свояк не раз помогал в силу своих возможностей. Полицейский если не сам, то через своих знакомых или начальников может решать серьезные дела. Особый склад ума, смекалка, другие навыки, приобретенные в результате профессиональной деятельности, позволяют быстро находить выход из самых сложных ситуаций. Но при чем тут загадочный Кораблев, у которого какой-то майор Дешин селит человека, привезшего в столицу компромат на высокопоставленных чиновников одного из департаментов Министерства обороны? Может, они попросту собираются перенаправить лепилу в военную прокуратуру?

— Чего они там так долго? — заерзал на переднем сиденье Таран.

— Надо было во двор заехать, — зачем-то сказал сидевший за рулем Крым.

— Они что, от этого быстрее вышли бы? — разозлился Свояк. — Неизвестно чем все закончится. Вдруг там лепила не один, и сейчас нашего Дрозда с Синицей запаковали? Ты хочешь машину засветить?

Свояк отправил «птиц» с условием, что если они попадутся, то должны сказать, будто просто шли ограбить квартиру, которая, по их сведениям, давно была без присмотра.

По улице прогремел первый трамвай. Все чаще стали проноситься машины.

— Может, сходить посмотреть? — осторожно предложил Таран.

— Идут! — воскликнул Крым.

Свояк чуть наклонился и увидел бредущих от выезда со двора по тротуару Синицу и Дрозда. Несмотря на расстояние, было видно, оба дружка едва передвигают ноги и шатаются из стороны в сторону. При этом Синица то и дело останавливался, прижимал к вискам ладони и тряс головой.

— Чего это они? — удивился он.

— Слышь, Свояк, может, свалим? — осторожно спросил Таран. — По ходу навалял им там кто-то.

— А они, часом, не обдолбились? — выдвинул свою гипотезу Крым.

Теряя терпение, Свояк вышел из машины. Его примеру последовал Таран. При виде босса и его помощника оба «пернатых» замерли как вкопанные.

— Смелее! — оглянувшись по сторонам, Свояк вытянул руку и поманил их пальцами. — Чего это вы как будто контуженые?

Дружки, трясясь, осторожно двинулись вперед.

— Вы что, в доме бухло нашли и выпили? — спросил Свояк, когда до Дрозда оставались считаные метры.

Оба рецидивиста снова встали. Вид у них был ужасный. Если бы не одежда, то Синицу можно было и не узнать. Теперь он походил на корейца. Глаза заплыли, превратившись в две узкие щелочки, а нос так распух, что занимал по площади добрую треть лица.

— Таран, за сто? — чуть не плача прошамкал Дрозд.

Его два передних зуба, и без того гнилые и черные от чифиря и курева, оказались обломанными. Холодный воздух при вдохе вызывал у него боль, поэтому он морщился при каждой гласной.

— Чего Таран? — не понял Свояк. — Ближе подойдите!

Дрозд, с опаской косясь на Тарана, обошел его и встал напротив Свояка.

— Что с вами?

— Как сто? — вскинул голову Дрозд. На глазах то ли от обиды, то ли от боли в обломках зубов выступили слезы.

— Кто вам навалял, полудурки? — не выдержал Таран.

— А ты не знаешь? — провыл Синицын и странно крутанулся на одной ноге вокруг своей оси. — Охренеть и не жить! Встретил в подъезде! Как дела? И тыквой в стену…

— Кто, я? — Таран ткнул себя в грудь.

— Ты думаеф, мне память отфибло? — с обидой в голосе спросил Дрозд. — Я тебя еще по запаху вычислил!

— Так, Дрозд, к нам в машину, — догадавшись, что кто-то встретил обоих в подъезде и избил, принял решение Свояк. — Синица, один поедешь. Вперед! — вспылил он. — Нечего здесь глаза мозолить!

Некоторое время ехали молча. Стасов на всякий случай несколько раз потянул носом воздух. Мало ли? Может, действительно нажрались, спьяну друг другу морды поразбивали, а сейчас несут с перепугу ахинею. Но ни спиртным, ни анашой не пахло.

— Рассказывай, — потребовал Свояк.

— Мы, как ты и сказал, вошли в квартиру, — подменяя почти половину согласных букв одной «ф», заговорил Дрозд. — Там никого. На всякий случай поискали портфель лепилы. Не найдя, вышли оттуда. По лестнице спускались, не включая света. В самом низу чувствую, кто-то стоит и спрашивает: «Чего разорались?» Я спросил: «Таран, ты?» — Рецидивист наклонился, чтобы было лучше видно сидевшего на переднем сиденье Тарана, и повысил голос: — Он мне ответил «да»!

— Не отвечал я тебе ничего! — вспылил Таран.

— Он вообще из машины не выходил! — подтвердил Крым.

— Тогда кто это был? — вконец растерялся Дрозд.

— А ты карманы проверял? — повеселел Свояк. — Может, вас просто шпана ограбила?

— Чего, меня?! Вот так вот в подъезде? — возмутился Дрозд нелепости предположения босса. — Да никогда!

— Зашли двое нариков ширнуться, смотрят, лохи идут, вот и решили сразу два дела сделать, — повеселел Таран, — на дозу заработать и уколоться.

— Я в себя пришел, понять не мог, где нахожусь. Чуть с ума не сошел! — растягивая слова, словно сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, продолжил Дрозд. — Темнотища, хоть глаз коли, оказалось мне на голову мою же маску напялили… Стянул, огляделся, — он пожал плечами. — В лифте почему-то сидим… Голова как улей. Я подумал, мы на площадке первого этажа, где нас Таран и встретил…

— Да не было меня там! — взревел Таран.

— Тише, — давясь от смеха, тронул его через спинку за плечо Свояк и посмотрел на Дрозда. — Продолжай.

— Растолкал Синицу, а он идти не может. Стонет — голова лопнула… Я его поднял да поволок к выходу…

Дрозд замолчал.

— И что? — чувствуя, что на этом несчастья «птиц» не закончились, спросил Свояк.

— Из лифта вышли, вообще ничего не видно. Оказывается мы не внизу, а этот… — Дрозд вновь с опаской покосился на Тарана. — Ну, который вместо него… Кабину наверх отправил. В общем, иду, вдруг пустота. Волосы аж дыбом встали. Понять ничего не мог, пока до лестничной клетки все ступени не пересчитали.

До этого момента Свояк еще сдерживал себя как мог. Однако когда стало ясно, что пришлось пережить двум закадычным дружкам, зашелся раскатистым смехом:

— Ну, на то вы… Вы и птицы, чтобы ле… Летать!

Улицы наполнялись людьми и машинами. Быстро светало.

— Позвони своему брату, — взял себя, наконец, в руки Свояк. — У метро пусть тебя заберет.

— Дрозд, ты все-таки проверь, у тебя все на месте? — неожиданно развернулся на сиденье Таран. — Телефон, документы…

— Он что, на дело с паспортом ходит? — удивился Крым.

— А как же, — ошарашил Дрозд, запустив руку во внутренний карман ветровки. — С моим портретом без документов нельзя.

По тому, как изменилось выражение его лица, Свояк понял, что два матерых вора-домушника сами оказались жертвами преступников.

— Что, нету? — насмешливо спросил Таран.

Дрозд запустил руку в другой карман, потом похлопал себя по бокам. Его лицо вытянулось от удивления и злости:

— Вот дают!

— Кому рассказать, не поверят, — хохотнул Таран. — Воров обчистили!

— Я найду этих козлов! — не своим голосом взвыл Дрозд. — Гадом буду, найду!

Крым тем временем прижался к тротуару и надавил на тормоз.

— Дебилы, — процедил сквозь зубы Свояк. — Пошел прочь!

— Ты не видел, пока мы стояли, во двор кто проходил? — спросил Таран Крыма, когда тот тронул машину с места.

— Машина заезжала, — выдержав паузу, ответил тот. — Больше ничего.

— А выезжала? — спросил Свояк.

— Я джип этот тоже видел, — вспомнил Таран. — Там мужик с бабой были.

— Что за джип? — не унимался Стасов.

— Слушай, шеф, в доме шесть подъездов, четыреста квартир, — начал было Таран, но Свояк не дал ему закончить мысль:

— Отвечай!

— Белый, — пожал плечами Таран. — Или… В общем светлый, «Ленд Крузер».

— Точно, — кивнул Крым.

— Завтра, вернее сегодня, — поправился он, — узнайте, какая машина у этого Кораблева.

— Сделаем, — заверил Таран.

— Я чуть с ума не сошла! — всхлипнула Марта, когда Матвей, бесшумной тенью проскользнув вдоль стены дома, возник у машины и открыл дверцу.

Он прижал палец к губам, давая понять, чтобы девушка не шумела:

— Сейчас тихо уходим через соседний двор к тебе.

— А картины? — догадавшись, что случилось что-то из ряда вон выходящее, едва слышно спросила она.

— Потом…

Дождавшись, когда Марта выйдет из машины, Матвей взял ее за руку и направился в глубь двора.

— Комары заели, — пожаловалась Сомова и тут же встала как вкопанная: — Черт!

— Где? — пошутил Кораблев.

— Ноутбук забыла!

— Никуда он не денется, утром заберешь. — Он потянул девушку за руку.

Домой они добрались, когда было уже совсем светло. Приняв душ и позавтракав, Матвей позвонил Дешину и договорился о встрече. Спустя час он уже сидел в условленном месте на скамейке в сквере неподалеку от ОВД. Дешин появился откуда-то сзади, из-за акаций.

— Вид у тебя какой-то странный. — Ответив на рукопожатие, следователь сел рядом.

— Не спал сегодня, — признался Матвей.

— Понятно, — проводив взглядом прошедшую мимо девушку, кивнул полицейский.

— Ты чего шифруешься? — Кораблев оглянулся по сторонам.

— Есть чувство, как будто кто-то меня пасет, — давая возможность Матвею высказаться по этому поводу, выдержал паузу.

— УСБ, кто же еще, — пошутил Матвей.

— Типун тебе. — Дешин шутя толкнул его локтем в бок. — Для них пока я точно не представляю интереса. Ты чего звал?

— Я сегодня под утро вернулся из клуба и застал дома «гостей».

— Дома — это где? — спросил Дешин.

— У себя. — С этими словами Матвей вынул пакет с трофеями и положил на колени полицейскому. — Здесь паспорта на Синицына и Дроздова, а также их орудия труда.

Дешин заглянул в пакет и кивнул:

— Понятно. Они тебе все это сами отдали?

— Можно сказать и так, — улыбнулся Матвей. — Думаю, эти клоуны считают, что их просто ограбили.

— Судя по инструменту, парни не простые. — Борис еще раз заглянул в пакет.

— В общем, у меня дома они искали Тумаркина.

— Это понятно, — кивнул Дешин и изучающе посмотрел на собеседника: — Надеюсь, ты их не сильно покалечил?

— Пройдет, — успокоил приятеля Матвей. — Меня они точно не видели. Я их встретил в подъезде, когда они квартиру покинули.

— Что от меня требуется?

— Наверняка, если пробить номера телефонов, потрясти вашу базу, ты к вечеру уже сможешь иметь представление, с кем и на кого они работают.

— Зачем тебе это знать? — нахмурился Дешин.

— Завтра я улетаю в Читу. Думаю, если стоящего за всеми этими событиями человека заинтересовала моя персона, он об этом узнает и кого-то отправит следом.

— Смысл?

— Пока не знаю, — признался Матвей. — Но на его месте я бы глаз не спускал с хозяина квартиры, в которой жил Тумаркин и который за него вступился…

— Согласен, — кивнул следователь. — Пойдем?

— Куда? — удивился Кораблев.

— В отдел. — Он встал.

— Зачем?

— Думаю теперь, — Дешин потряс пакетом, — я решу этот вопрос за полчаса.

— Почему так уверен?

— Дрозд мне знаком. — Дешин на секунду задумался, словно восстанавливая в памяти лицо этого человека. — Дроздов Павел Николаевич, шестьдесят девятого года рождения. Вор-рецидивист…

— Убедил. — Матвей поднялся. — Идем, — однако тут же замер. — А как же твои подозрения?

— Насчет чего? — Борис часто заморгал.

— Ты сказал, будто подозреваешь, что за тобой следят, — напомнил Кораблев.

— Вероятность такого развития событий не исключена. — Дешин взял приятеля за локоть и увлек по дорожке. — Тем более если за всем этим делом стоит Стасов.

— Что за Стасов? — не сразу понял, о ком речь, Матвей.

— Свояк! — Дешин улыбнулся и похлопал Кораблева по плечу. — Ты устал. Отдохни пока, а я, как все узнаю, позвоню…

Матвей прошел через проезд и оказался в наполненном детским смехом и криками дворе. Была середина субботнего дня. По-летнему ярко светило солнце. Повернув к подъезду, он увидел стоящую рядом полицейскую машину. Дверца со стороны водителя была открыта, а за рулем сидел сотрудник в погонах сержанта. Кораблев почувствовал тревогу. Неужели вычислили квартиру Марты? — ужаснулся он, почти переходя на бег. Приблизившись к бело-голубому «Форду» облегченно вздохнул. Это оказалась машина ДПС. Все легче. Однако на всякий случай Матвей наклонился к увлеченному игрой на планшетном компьютере водителю:

— Вы к кому приехали?

— А вам-то что? — оторвав взгляд от планшетника, посмотрел на него сержант.

— Живу здесь.

— Фамилия?

— Кораблев…

— Значит, к вам. — Сотрудник посмотрел на двери подъезда. — Иди, там инспектор поднялся.

— Скажите хотя бы, что случилось? — заранее зная, что водитель не будет отвечать, спросил Матвей.

— Все вопросы к инспектору, — махнул рукой сержант и вновь уткнулся в дисплей.

Поднимаясь по лестнице, Матвей достал мобильник и набрал номер Марты.

— А я только собиралась тебе позвонить, — с тревогой в голосе сообщила она. — Тут какое-то недоразумение…

— У тебя все нормально? — на всякий случай спросил он.

— У нас полиция, — сообщила девушка. — Говорят, что ты ночью совершил наезд на припаркованную машину, бросил свою и скрылся.

— Все? — пытаясь понять, зачем бандитам понадобилось инсценировать аварию, уточнил Матвей, доставая ключи. В том, что это сделано специально, он не сомневался. Даже предполагал, что нечто похожее произойдет. Только почему осторожничают? Могли бы сделать еще красивей, сбить кого-нибудь, тогда бы его арестовали.

— Все, — между тем подтвердила Марта.

— Постой, — осенило Матвея, — а как полиция смогла установить, что машина принадлежит мне? И вообще, откуда у них мой адрес?

Несмотря на увольнение, данные о Матвее нельзя получить в открытом доступе. Участие в секретных операциях, а также желание многих криминальных авторитетов заполучить в свои ряды офицера ГРУ вызвало необходимость создания отдельной базы данных.

— Я пошла утром за ноутбуком, — она выдержала паузу, давая возможность Матвею вспомнить подробности ночных событий.

— Обнаружила, что машины нет на месте, и заявила в полицию, — договорил за нее Матвей. — Понятно, у тебя же генеральная доверенность.

— Угадал…

Убрав телефон в карман, Матвей бесшумно открыл двери, проскользнул в прихожую и замер. Как бы он ни доверял Марте, лучше перестраховаться. Не понаслышке зная, что любого без исключения человека можно подчинить своей воле и вынудить говорить так, как нужно, он допускал, что и здесь кроется какой-то подвох.

— Сказал, что идет, — услышал он голос Марты.

— Хорошо, — ответил ей мужчина.

Матвей вошел в зал.

Старший лейтенант при его появлении встал из кресла.

— Я не слышала, как ты вошел, — растерянно пробормотала девушка.

— Матвей Сергеевич? — уточнил полицейский и выжидающе уставился Кораблеву в глаза.

— Он самый, — кивнул Матвей.

— Старший лейтенант Иванов.

— Чему обязан? — Кораблев опустился на край дивана.

— Утром к нам обратился гражданин Лавров, — полицейский взял с журнального столика папку, не спеша открыл ее. — Собираясь на работу, он обнаружил на своей машине повреждения, оставленные вами.

— Мной? — Матвей ткнул себя в грудь. — Но ведь на мне ни царапины!

— Не ерничайте! — предостерег полицейский.

— Хорошо, не буду, — ломая голову над вероятностью сговора между бандитами и сотрудником полиции, пообещал Матвей.

— Джип «Тойота Ленд Крузер», государственный номер «И» сто восемь «РВ», — ваша?

— Моя, — кивнул Матвей. — А что с ней?

Иванов устало посмотрел на Марту.

— Вот, — спохватилась она и развернула к нему ноутбук.

Матвей увидел свою машину, впритык стоящую сзади новенького «Ситроена». Сердце защемило, когда он разглядел разбитую фару и обломки бампера на асфальте.

— Когда это случилось? — прикидывая в уме, во сколько обойдется ремонт обеих машин, спросил Матвей.

— Хотелось бы у вас это узнать, — хмыкнул полицейский.

— Я оставил машину в четыре утра во дворе дома, в котором проживаю. — Матвей перевел взгляд на полицейского.

— И отправились в другой район пешком? — с иронией спросил офицер.

— Так и было, — переглянувшись с Мартой, подтвердил Кораблев.

— А, может, вы направлялись домой на машине, однако совершив наезд на припаркованный у обочины автомобиль, покинули место происшествия, чтобы потом свалить все на несуществующего угонщика?

— Зачем мне это надо? — удивился Матвей. — Повреждения несерьезные, и мне не составит труда оплатить ремонт. К тому же у меня страховка.

— Отвечаю, — полицейский выдержал паузу, словно интригуя, и улыбнулся: — Вы возвращались после бурно проведенного вечера и на момент аварии были пьяны. Собственно, это и стало, по всей видимости, причиной наезда. Как еще можно объяснить такое положение вещей? Ночь, абсолютно пустынная дорога…

— Хорошо, — Кораблев поднялся со своего места и посмотрел на часы. — Прошло не так много времени, чтобы алкоголь, даже в небольшом количестве, бесследно исчез из крови, поэтому попрошу немедленно провести медицинское освидетельствование.

Машина плавно остановилась перед выложенной мраморной плиткой стенкой. Блики вплотную приблизившихся фар исчезли вместе с едва слышным щелчком повернутого в замке зажигания ключа. Лада продолжала сидеть, глядя перед собой. Она вспомнила сон, как двое похожих на ее водителя мужчин срывали с нее одежду, целовали, гладили ее тело… Неудивительно, что проснулась Анисимова в диком возбуждении. Заранее зная, что легла одна, а Эдик так и не пришел, все равно провела рядом с собой рукой. Никого. Лада запустила руку в трусики и тут же отдернула ее. Пора! Надежда на то, что душ приглушит это состояние, оправдалась, но ненадолго. Стоя у окна с чашкой кофе, она вдруг снова почувствовала страшное желание и бросилась собираться. Всю дорогу, пока Лада ехала на заднем сиденье, она не сводила взгляда с рук водителя, представляя, как обхватывает губками его палец, как он гладит ее другой рукой по голове, проводит по груди. Что это? — ужаснулась молодая женщина, едва не закричав прямо в машине. Раздев взглядом стоявшего у турникета плечистого охранника, она пронеслась мимо него как фурия. Шагнув из лифта, едва не сшибла с ног массажистку, в который раз пожалев, что она не мужчина.

— Лада Васильевна, а я вас жду, — проворковала женщина.

— Сегодня нет времени, — бросила она.

В итоге в свой кабинет Анисимова вошла в крайнем возбуждении и самом мрачном настроении, какое можно было представить, поскольку не имела понятия, как снять сексуальное возбуждение. Потом ей пришлось принимать доклады от подчиненных. Ведь был понедельник. С трудом выдержав час, Лада выпроводила помощников и тут же распорядилась подать машину, чтобы поехать по магазинам, решив, что хотя бы шопинг отвлечет ее до вечера от мыслей о сексе. Там она непременно что-нибудь придумает. Однако, увидев водителя, вновь испытала желание. Потеряв способность даже думать и набрав всякой ерунды, всю дорогу до дома она сидела как на иголках. И вот, наконец, они приехали…

Водитель вышел из машины, обошел вокруг, открыл с ее стороны дверцу и услужливо протянул руку. Когда ладошка Лады утонула в его большой и мозолистой ручище, бедняжка едва сдержала стон. Сердце замерло, дыхание перехватило, а голова пошла кругом. Она вдруг поняла, что ноги перестали ее слушаться.

— Вам плохо? — неожиданно наклонился к ней водитель.

Лучше бы он этого не делал! А может, чувствует, как она, страдая, желает его и специально измывается?

Лада вышла, однако продолжала держать водителя за руку.

Он молчал. Анисимова знала, что его зовут Гена. Она провела по его мозолям подушечками пальчиков:

— Ты что, в свободное от работы время лопатой работаешь?

— Почему вы так думаете? — удивился он.

— Может, не хватает зарплаты, и вам с женой приходится все свободное время проводить на даче, — неожиданно решив, что нашла способ, как приблизить этого великана к себе, спросила молодая женщина ставшим вдруг срываться голосом.

— Обижаете, Лада Алексеевна! — Гена, такой большой и сильный, подался вперед. — Зарплаты на все хватает!

— Откуда мозоли?

— Я в спортзал хожу, — признался он.

— В спортзал? — переспросила Лада, представив его мускулистую грудь и спину. — Как интересно! Я тоже два раза в неделю занимаюсь спортом!

— Я знаю, — улыбнулся он.

— Ах, да, конечно, — Лада прижала тыльную сторону ладони свободной руки ко лбу. — Я совсем забыла, вы ведь меня туда и возите.

— Конечно, таких апартаментов я себе позволить не могу, — начал было он, но Лада неожиданно для себя обхватила его указательный и средний палец и сжала:

— Мой водитель может, нет, обязан соответствовать моему статусу, поэтому с этого дня я оплачу тебе абонемент.

— Да бросьте вы, — зарделся Гена. — Я не беру от женщин ничего…

— Так уж ничего? — прищурилась Лада.

— Что вы имеете в виду? — растерялся он.

— Берите пакеты, пойдемте в дом, — неожиданно строго сказала молодая женщина и направилась к лифту.

«Дурочка! — обозвала себя Лада. — Он сейчас зажмется, и будешь ты опять одна куковать в ожидании, когда заявится этот обрюзгший кабан по имени Эдик. Господи, на что я трачу лучшие годы жизни? Зачем мне будут нужны старой и страшной богатства, на которые не купишь молодость? Сколько можно торговать своим телом ради карьеры и денег?!»

Оказавшись в квартире, Гена замер на входе с охапкой разноцветных пакетов и коробок.

«Ну и пусть так стоит!» — зло подумала про себя Лада, направляясь в комнату.

— Куда положить? — раздался робкий голос, когда она опустилась в кресло.

— Неси сюда.

Послышалась возня. Лада поняла, что он снимает туфли.

«Тюфяк!» — вздохнула молодая женщина.

В огромных двустворчатых дверях, наконец, возник Гена.

— Скажи, я сильно страшная? — неожиданно спросила Лада, поднимаясь с кресла.

— Вы?! — водитель выпучил глаза.

— Я, — подтвердила она, подходя к нему ближе.

— Кто вам сказал? — Гена облизал пересохшие губы.

Лада приблизилась к нему вплотную, коснулась животом костяшек пальцев его рук, не мигая, глядя в глаза, взяла пакеты и потянула на себя. Гена разжал руки, и все посыпалось на пол.

— Извините! — Водитель присел, пытаясь поднять покупки, однако Лада опустилась перед ним на корточки и взяла его лицо ладонями:

— Я тебе совсем не нравлюсь?

В следующий момент случилось то, о чем Лада втайне все это время мечтала, или почти о том, но никак не ожидала. Гена вдруг взял ее за плечи и осторожно, словно сделанную из хрусталя, повалил на пол. Коснувшись спиной мягкого ковра, Лада вытянулась в струнку и закрыла глаза. То, что было потом, можно было сравнить с полетом во сне и наяву! Покрывая ее лицо, шею, грудь поцелуями, он медленно освободил Ладу от одежды. Лаская самые потаенные уголки ее тела, Гена странным образом смог одновременно раздеться сам. Рыча, он вошел в нее, и ей вдруг показалось, что мир разлетелся на части и в тот же миг снова соединился в одно целое…

— А-ага! — вырвалось из нее и тут же замерло на ее губах, потому что Гена накрыл их своими губами. Язык Гены, горячий и влажный, со вкусом кофе проник в ее ротик. По спине пробежали мурашки. Неожиданно он замер и отстранился.

— Что? — открыла глаза Лада.

Звонок в дверь заставил попытаться свести колени, однако таз Гены не позволил ей этого сделать.

— Встань! — Лада уперла ему руки в грудь, ощутив желание обхватить его ногами и со всей силы прижать к себе… Но нельзя. Просто так, обычный человек не может войти в этот дом для высокопоставленных чиновников, подойти к ее дверям. Раз звонят, значит, пришел кто-то свой, кто имеет доступ к телу. Круг вхожих в ее апартаменты людей очень узок. Кроме водителя это Жанна, ее помощница Ксива… А что, если это… Анисимова села.

— Что? — одними губами спросил Гена.

Вид у него был напуганным. Стоя на четвереньках, он напоминал огромного, породистого кобеля, только соскочившего с суки. Неожиданно ей стало смешно:

— Муж пришел!

— Муж! — протянул Гена, при этом его глаза округлились, а лицо сделалось бледным как мел.

— Ну, все, хватит, — схватив в охапку нижнее белье, колготки и юбку, Лада вскочила и бросилась в ванную.

— А я! — ужаснулся Гена.

Но ей было не до него. Быстро плеснув на лицо воды и проведя мокрыми ладонями по голове, Лада накинула халат и направилась в коридор. На экране видеофона переминался с ноги на ногу не кто иной, как Стасов.

«Где ты раньше был?» — с досадой подумала она и заглянула в зал.

Спешно напялив на себя рубашку и брюки, Гена стоял в проходе. Волосы его, спутавшиеся и приглаженные ладонью, диковатый взгляд и пот на лбу явно говорили о том, чем он занимался пару минут назад.

— Иди в спальню, — приказала Лада и стала открывать замки.

— Я думал, охрана что-то напутала, — Стасов развел руками. — Сказали, ты дома, звоню, никто не открывает.

— Ты же знаешь, что здесь никто ничего не путает, — нервно ответила Лада, отступая в глубь коридора. — Зачем пришел?

— Ты не одна? — Его глаза при этом забегали.

— Стасов, ты пришел, чтобы это узнать?

— Шеф здесь? — округлив глаза, одними губами продолжал засыпать вопросами экс-полицейский.

Лада неопределенно пожала плечами.

— Там внизу машина, — он показал пальцем через плечо. — Водитель где?

— Слушай, ты зачем пришел? — вскипела Анисимова.

«Жанна рвет и мечет, когда этот похотливый кобелина изменяет ей с Ксивой, — подумала Лада. — А что она будет делать, если он изменит ей со мной?»

— У нас возникли проблемы, которые я решаю, — напомнил молодой женщине Стасов. — Все это требует дополнительных расходов.

— Ты не по адресу обратился, — Лада покачала головой. — Для решения проблем у вас свой бюджет. Если он для тебя мал, уходи, найду другого человека, который будет справляться с обязанностями кризисного менеджера.

— Возможно, другой будет лучше, — не стал спорить Стасов. — Только пока этот «другой» будет входить в курс дела, время уйдет. А проблема требует немедленных решений и соответственно вливаний.

— Сколько?

Стасов выпрямил один палец.

— Миллион? — уточнила она.

Он кивнул.

— Долларов? — не сводя с гостя глаз, задала Лада уж очень неуместный вопрос. Стал бы Стасов являться к ней из-за рублей.

Он кивнул.

— Губа не лопнет?

— Нет, — покачал головой хапуга. — Не лопнет. Мне необходимо здесь оплатить работу ряда сотрудников, после чего снова перебросить часть людей в Читу.

— Хорошо, — на секунду задумавшись, согласилась Лада. — Но потом подробно отчитаешься за каждый цент, — предупредила она.

— Какая красота! — Марта развела руки в стороны, запрокинула голову и закружилась.

Матвей поймал ее за талию и притянул к себе:

— Упадешь!

— Не упаду.

Кораблев приник к ее губам своими губами. Девушка застонала, обвила его шею руками.

— Пойдем в номер? — Матвей отстранился.

— А что мы там будем делать? — Марта стала крутить пуговицу на его куртке.

— Неужели, оставшись наедине, двое влюбленных не найдут чем заняться? — удивился он.

— Здесь тоже никого нет. — Она убрала от него руки. — И вообще, кто-то ехал сюда совсем с другой целью.

— Нужно адаптироваться, притереться к местным условиям, изучить окрестности, — стал перечислять Матвей.

— Менталитет проживающих здесь людей, традиции, — скучным голосом добавила Марта, по-видимому, вспомнив уроки проведения рекогносцировки перед поездкой в Конго а потом в Сибирь, к старообрядцам.

— Смеешься? — расстроился Матвей. — Вот ты сегодня снова с утра носом клюешь.

— Извини меня, разница в шесть часов! — возмутилась Марта и взяла его за руку.

Они стали подниматься по тропинке выше. Покрытые сосновым лесом горы золотились рваными заплатками березовых рощ. Щебетали птички, где-то стучал дятел. Наполненный запахом хвои воздух казался волшебным. Несмотря на почти сутки, проведенные в дороге, Матвей, едва выйдя из автобуса, вдруг почувствовал необъяснимый прилив сил. Будто земля вдохнула в него невидимый поток энергии. Здесь все, каждый предмет, куст, дерево, камень, казались на своих местах, за века и тысячелетия притертые природой друг к другу, будто обрели души, как долго находящаяся в квартире мебель, и наполняли радостью.

Два дня назад утренним рейсом Москва — Чита они вылетели навстречу солнцу и оказались в столице Забайкальского края поздним вечером. Переночевав в гостинице «Даурия», на следующий день взяли билеты и на автобусе приехали сюда.

Курорт Дарасун расположился среди покрытых дремучей тайгой гор, которые местное население почему-то называло сопками, на краю села с одноименным названием и состоял из двух частей, разделенных дорогой. Одна принадлежала Министерству обороны, другая Министерству здравоохранения. Часть зданий последнего была брошена. Созерцая окружавшую красоту чернеющими пустотой глазницами оконных проемов, огромные корпуса вызвали тоску и жалость.

Остаток дня и сегодняшнее утро Матвей потратил на то, чтобы познакомиться с распорядком, изучить персонал и пройти по окрестностям. Выяснять, приехал или нет сюда Тумаркин, он пока не собирался. С ходу это делать, по крайней мере, опрометчиво. Неизвестно, какие силы стоят за продажей этого уголка поистине райской природы китайскому бизнесмену. Не исключено, что кто-то занимается изучением приезжающих на отдых людей.

Пока все шло по плану. С самого начала Матвей выдавал себя за художника, приехавшего на курорт в поисках вдохновения для новых работ. Для этого сегодня, на рассвете, прихватив ящик с красками и мольберт, вышел за территорию, поднялся сюда и около часа пытался изобразить наступающее в лесу утро. Он был уверен, что непрофессионалу будет трудно отличить его мазню от настоящей живописи.

Марта вновь остановилась и посмотрела вниз.

— Не понимаю, почему, имея такую красоту на родине, люди едут в Швейцарию?

— Ты не назовешь сейчас сумму, которую мы потратили, чтобы только добраться сюда? — насмешливо спросил Матвей.

— Два билета на самолет почти сорок, — стала перечислять девушка.

— Автобус и такси не в счет, — предупредил он. — Умножь на два с учетом туда и обратно, итого две с половиной тысячи долларов, или восемьдесят тысяч рублей. А теперь скажи, сколько стоит билет на самолет в Цюрих, откуда до Давоса два часа на машине?

— Не знаю, — откровенно призналась Марта.

— Пять тысяч туда и столько же обратно. Теперь сама считай, куда выгоднее летать среднестатистическому россиянину?

— Понятно, — вдохнула Сомова и, присев, взвизгнула: — Белка!

Матвей обернулся. Серый зверек перескочил с ветки сосны на землю, пробежал несколько метров и взобрался на лиственницу.

— Ты ее заикой сделала.

— Почему она серая? — Марта подняла на Кораблева округлившиеся от удивления глаза.

— А какая, по-твоему, она должна быть? — повеселел он.

— Рыжая.

— Здесь у них у всех такой цвет, — пояснил Матвей. — Пепельный.

Они повернули обратно.

— Скоро ужин, — Марта посмотрел на часы. — Надо торопиться.

— Одна пойдешь, — решил он.

— Почему? — девушка замедлила шаг.

— Наверное, забыла? — Он обнял ее за плечи. — Я должен поддерживать имидж творческого человека, находящегося в поиске смысла жизни.

— Поясни.

— Напьюсь и буду приставать к отдыхающим с разговорами о высоком. — Давая Марте возможность пройти, Матвей приподнял нависшую над тропинкой сосновую ветку.

— А если серьезно? — насторожилась Сомова.

— Я навещу жену Тумаркина, — признался Кораблев.

— Можно после ужина, — шутливо захныкала девушка.

— Посмотришь, кто проявит интерес к моему отсутствию, — давая понять, что вопрос решен, продолжал он свой инструктаж.

— Думаешь, что за нами следят? — перейдя на шепот, заговорщицки спросила Марта.

— Я допускаю любое развитие событий, — уклончиво ответил Матвей.

— Что мне отвечать, если действительно кто-то спросит, куда ты пропал? — заволновалась она.

— Ушел искать хороший вечерний пейзаж, — с ходу придумал Кораблев, одновременно удивившись тому, как удачно подобрал он себе легенду.

Проводив Марту до «вертушки», за которой начиналась территория курорта, Матвей круто развернулся и пошел назад. Пройдя по тропинке, которой они вернулись с прогулки, он свернул налево и стал подниматься в гору. Вскоре среди сосен стали видны пятиэтажки, в которых жили несколько поколений работников и врачей санатория. Дом с нарисованной сбоку краской цифрой «четыре» он нашел сразу. Войдя в подъезд, Матвей поднялся на этаж и позвонил в двери пятнадцатой квартиры, одновременно определив, что окна выходят во двор. Некоторое время было тихо. Потом что-то скрипнуло, словно кто-то крался к двери. Матвей надавил на кнопку звонка еще раз.

— Кто? — раздался глухой женский голос. Было понятно, его обладательница сильно напугана.

— Я могу увидеть Тимофея Степановича?

— А кто его спрашивает?

— Матвей, — на всякий случай представился он.

— Нет его!

— А когда подойти?

— Не знаю, — зло ответила женщина.

Матвей чувствовал по голосу, что она прилипла к глазку и внимательно изучает его.

— Извините, — Кораблев направился прочь.

Выйдя во двор, он оглянулся на окна. Свет в квартире был выключен, но Матвей отчетливо разглядел, как от окна кто-то отпрянул, слегка задев штору.

— Странно, — вслух подумал он, размышляя, как поступить.

Если бы Тумаркин был дома и сейчас по голосу или через окно узнал его, то наверняка дал о себе знать. Однако этого не случилось. Что все это значит? Он не приехал из Москвы или приехал, но живет у знакомых, а в окно наблюдала жена?

«Какова кобылка! — выйдя из лифта и направляясь к своей машине, размышлял Свояк, находясь под впечатлением, увиденной в коротеньком халатике Лады. — И кто же тебя оседлал сегодня? Кто тот счастливчик? Эдик улетел на Северный флот и будет там еще двое суток. Ах, сучка! Грязная потаскуха! — неожиданно разозлился он, ощутив странную ревность. — Шопинг, секс да рассуждения на тему, где половчее чего стырить! Вот жизнь!»

— В офис? — спросил Кеша и, чтобы лучше слышать ответ, вполоборота развернул наполовину облысевшую голову.

Некоторое время Свояк тупо смотрел на его профиль, остатки седых волосков за ушами, чуть вздернутый огромный нос, покрытый пористой кожей. Кеша был «парадным» водителем. Не посадишь же для поездки в министерство за руль Крыма? О существовании второй жизни Свояка, конечно, знали многие и наверняка не удивились бы и появлению его в обществе отпетых бандитов. Но выпячиваться он не собирался, даже имея серьезную «крышу». Ведь в основном кто горит? Кто с тормозов слетает. Воруют все, а исчезают с политической арены и оказываются за седым Уралом в качестве губернаторов или того хуже, «ЗК», те, кто меры не знает и теряет от вседозволенности инстинкт самосохранения. Несмотря на то что он не относился ни к чиновничьему аппарату, ни к бизнесменам, род его занятий обязывал постоянно находиться среди этих людей и заниматься решением проблем именно этой категории. Свояк прекрасно понимал, что большинство из них знает, либо подозревает, какими способами и средствами бывший полковник МВД защищает интересы «синдиката». Именно так, а не иначе он про себя называл департамент, обросший множеством самых разных подконтрольных фирм и организаций, которые опутали криминальной сетью практически всю Россию. Огромное хозяйство требовало пристального внимания.

Между тем, не дождавшись ответа, Кеша странно повел носом и тронул машину к автоматическому шлагбауму.

— Давай-ка домой! — наконец принял решение Свояк, размышляя, под каким предлогом выдернуть туда сейчас Жанну, которая последнее время стала поражать его своим либидо. Вроде осень, а она как с цепи сорвалась. Вообще Свояк заметил, что чем больше нервничает и рискует человек, тем сильнее отрывается на противоположном поле. Может, подсознательное ощущение приближающей смерти толкает на то, чтобы оставить потомство? Он поежился и незаметно сплюнул через левое плечо. Сейчас не девяностые. А вот в места не столь отдаленные отправиться можно.

«А ведь я уже на пожизненное могу раскрутиться!» — Неожиданно пришедшая в голову мысль напрочь отбила охоту заниматься любовью с Жанной.

Он тронул водителя за плечо:

— Поворачивай на Мичуринский.

— В офис?

— Туда, — с тоской глядя в окно, подтвердил он.

У себя в кабинете Свояк, к своему удивлению, обнаружил Тарана. Сидя за столом для совещаний, тот о чем-то беседовал с кем-то по телефону. При появлении шефа вскочил:

— А вот он и сам пришел!

Свояк встал, уставившись на него испепеляющим, как ему казалось, взглядом.

— Все, хорошо, передам… Ага, больше не буду, — торопливо продолжал он говорить в трубку, косясь в сторону Стасова виноватым взглядом нашкодившей собаки.

— Чего ты не будешь? — дождавшись, когда Таран уберет трубку в карман, спросил Свояк.

— Знакомому звонил, который с «гайцами» вопрос решал, — стал рассказывать Таран, но Свояк перебил его:

— Так вроде решили все?

— Не совсем, — цокнул языком Таран. — Не все там ровно.

— Поясни. — Свояк прошел на свое место и сел.

— Как ты знаешь, их использовали втемную. — Таран сунул трубку в карман ветровки. — Мы утром угнали машину, устроили аварию и бросили ее. Гайцы, когда приехали по вызову хозяина разбитой машины, сразу установить владельца не смогли и оттащили джип на штрафстоянку, предварительно все задокументировав.

— Погоди, погоди, — нахмурился Свояк. — Как это, не смогли установить владельца?

— А вот так! — Таран положил руки на стол. — Сам ничего не могу понять. Нет его в базе данных, а машина числится за человеком, который давно этот мир покинул.

— Убит, что ли? — Свояк выжидающе уставился на Тарана, придя к выводу, что Кораблев попросту какой-то криминальный авторитет, до сих пор неизвестный правоохранительным органам, к которому решил обратиться Тумаркин.

— Не убит, а своей смертью помер, — пояснил Таран.

— Значит, машина оформлена на умершего человека? — Свояк не мог уловить ход мыслей своего помощника. — В общем, это понятно. Есть куча схем легализации транспорта, доверенность, наконец…

— Ты меня не понял, — расстроился Таран. — Человек, который оформил на него доверенность, умер и близких у него не осталось. Все сделано таким образом, что нереально узнать, у кого в настоящий момент находится данное транспортное средство.

— Тогда как они адрес Кораблева вычислили? — вконец запутался Свояк.

— Случайно. — Таран смахнул со стола невидимую соринку. — Его баба пришла утром и обнаружила, что ее нет. Она сразу бросилась в полицию, заявление писать.

— Хорошо, — переваривая услышанное, кивнул Свояк. — Вот ты тоже в органах работал. Может, я чего-то не понимаю, но получается, что машиной он владеет не вполне легально.

— Владеет легально, — не согласился Таран. — Но в то же время принял все меры, чтобы в случае чего никто не смог его по ней вычислить.

— Зачем ему это надо? — Свояк выжидающе уставился на Тарана, заранее зная, что на этот вопрос у него нет ответа.

— Может, он как-то с криминалом связан? — осторожно предположил Таран.

— А мне сдается наоборот, — покачал головой Свояк.

— Что, может оказаться сотрудником? — одними губами спросил Таран.

— Все может быть, — уклончиво ответил Стасов. Он поднялся было из-за стола, но тут в двери кабинета постучали.

— Войдите! — он снова сел.

На пороге возник Крым. Вид у него был обескураженный.

— Ты чем обрадуешь? — тусклым голосом спросил Свояк.

— Кораблев и Сомова утром вылетели в Читу.

— Как?! — в один голос воскликнули Свояк и Таран.

— Сели и улетели, — растерявшись от того, что его известие произвело такой эффект, развел руками Крым. — Перед этим отвалили хозяину разбитого «Ситроена» такую сумму, что он на радостях не только заявление забрал, еще и ящик шампанского хотел гайцам всучить. Насилу отбились…

— Мы отстаем на шаг. — Свояк задумался, размышляя, как быть. С одной стороны, он собирался сам вылететь в Забайкалье. С другой, рассчитывал, что это произойдет не так скоро. Так где же все-таки эта чертова флешка?

— Значит, он вылетел со своей бабой? — уточнил Свояк и сжал кулаки.

Как быть? Они понятия не имеют, кто затеял против них игру. То, что Главная прокуратура не в курсе, он был почти уверен. В противном случае его бы предупредили. С другой стороны, ситуация с Кораблевым день ото дня становится все более загадочной и непонятной. Он случайно оказался на пути убегающего Тумаркина, а влез в это дело, судя по всему, очень плотно. Как могло такое случиться, и что им движет? Кому поручить его разработку? То, что для этого не годится ни один из его бойцов, факт. А что, если привлечь к этому делу Татьяну? — Неожиданно пришедшая мысль показалась спасительной. Маленькая, кроткая, с точеной фигуркой, похожая на балерину женщина с грустными глазами даже у него вызывала трепет и нежность. Несведущему человеку и в голову не могло прийти, что эта дважды осужденная в свое время за мошенничество рецидивистка как раз и пользовалась своей внешностью, чтобы вызывать у жертв доверие. Она сразу располагала к себе тихим и нежным голосом, правильностью суждений, какой-то таинственной печалью.

— Свяжись с Татьяной, — принял Свояк решение. — Пусть сегодня же вылетает следом. Задача: поселиться на курорте и наладить контакт с этой парочкой. Как, меня интересует мало. К моему приезду, она должна стать членом их семьи.

— Они не женаты, — зачем-то сказал Крым.

— Знаю! — рявкнул Свояк. — Это я образно…

Матвей открыл глаза и сразу покосился на сиреневый квадрат окна, пытаясь понять, сколько времени. Несмотря на то что с момента приезда прошло несколько дней, после смены часовых поясов, внутренний хронометр еще допускал погрешность. Судя по всему, сегодня этого уже не произошло. Он проснулся, как и планировал, где-то за час-полтора до восхода солнца. Этого времени ему хватит, чтобы привести себя в порядок и подняться в гору, туда, где накануне присмотрел место для своего занятия. Небольшая полянка, подпертая тайгой почти к отвесной скале, словно была специально создана природой для того, чтобы любоваться с нее завораживающими видами окрестностей и писать пейзажи.

Все время с момента своего приезда Матвей действительно с усердием лечился, а в свободное время писал, быстро набивая руку. Вечером в Интернете изучал теорию рисования и термины. Кое-что попросту вспоминал. Например, такие понятия, как «перспектива» и «линия горизонта», ему были известны со школьной скамьи. Даром что в четвертом классе ходил в художественную студию по классу «Акварель». Это потом записался на бокс…

Дни в какой-то мере походили один на другой, но не надоедали. Напротив, он вдруг почувствовал, что ему хочется здесь быть еще. Тайга словно отсекла поселившихся здесь счастливчиков от суеты остального мира с его грязью и пробками городских улиц, депрессией и раздраженностью.

Сразу после завтрака все расходились на процедуры, которые заканчивались перед обедом. Вторую половину дня кто-то отправлялся спать, кто-то уходил любоваться местными достопримечательностями. Были здесь и бассейн с тренажерным залом. Матвей на пару с Мартой проводили время в окрестностях курорта. После посещения квартиры Тумаркина и разговора с его женой через закрытую дверь Кораблев пока ничего не делал такого, что могло как-то приблизить их к разгадке исчезновения врача. Причин было несколько. Матвею требовалось время, чтобы освоиться. Он хотел лучше узнать, чем живут находящиеся за территорией санатория люди. Матвей еще понятия не имел, зачем это надо, но не изменил своей привычке тщательно готовить любую операцию. Еще одной причиной занятия позиции находящегося в засаде крокодила было его глубокое убеждение, что бандиты сами будут пытаться на него выйти. Он был уверен, что ни в отношении его, ни Марты не станут без глубокого изучения применять какие-то насильственные действия. Столкнувшись с невозможностью установить его личность даже через полицию, бандиты будут действовать осторожно. Ведь простой смертный не может быть так обезличен. Другой вопрос, кто он? Пока Матвей и сам не решил, какую роль ему выбрать, когда образ художника будет развеян теми, с кем он сейчас вступил в противоборство.

Потянувшись, он сел и посмотрел на Марту. Сунув ладошку под щеку, она сладко сопела. Длинные ресницы слегка подрагивали. С трудом подавив в себе желание коснуться губами завитушек волос на виске, он свесил с кровати ноги и встал. Осторожно, чтобы не шуметь, сдвинул в сторону тюлевую занавеску, открыл окно шире и стал делать зарядку. С приездом в санаторий Матвею пришлось отказаться от утренних пробежек и тренировок в спортзале и бассейне. Он решил ничем не выделяться от находящихся на лечении людей, большинство из которых были военные пенсионеры и их жены. Жизнь в санатории текла тихо и размеренно, как, впрочем, и полагается в таких заведениях.

Восточная часть небосклона окрасилась бордовым светом, когда Матвей вышел на «точку». Сняв с плеча ремень, поставил этюдник на выступающий из земли валун и некоторое время выбирал место, откуда он будет писать пейзаж. Кораблев делал все обстоятельно, пытаясь быть похожим на художника. Определившись с натурой, он установил треногу этюдника, закрепил на его крышке холст. Выдавливая на палитру спиральки белой краски, покрыл его короткими мазками. Закончив, некоторое время любовался набирающим силу рассветом. Потом тронул мизинцем грунт и, убедившись, что он начал густеть, стал подбирать краску. Пока ему нужны были синяя, легкий черный и красный цвета. Между тем природа пробуждалась. Лес наполнялся пением птиц, застучал дятел. Матвей достал нож для палитры и стал смешивать краски, когда на фоне звуков просыпающейся тайги уловил за спиной едва различимый шорох. Он без труда определил, что до его источника по меньшей мере более пяти метров. Еще Матвей предположил, что это женщина, а через мгновение был в этом уверен, поскольку в чистом и прохладном воздухе уловил аромат духов. Однако это была не Марта. За все время, проведенное с ней, он научился чувствовать ее появление. Весь обратившись в слух, Матвей вынул из ящика широкую кисть.

— А вы совсем не похожи на художника, — раздался позади бархатистый женский голос, подтвердив его предположение.

«Наконец-то!» — обрадовался Кораблев, одновременно испытав тревожно-радостное предчувствие начала нового этапа в их с Мартой расследовании. Нечто подобное испытывает весь день просидевший у реки без поклевки рыбак, и вдруг видит, как поплавок начинает подрагивать. Изобразив на лице удивление, Матвей обернулся.

Невысокая женщина с большими печальными глазами и русыми волосами, спрятанными под некое подобие тюрбана, куталась в синий платок. Джинсы, обтягивающие стройные ноги, были до колен мокрыми от росы. Утро смыло с нее яркие краски, однако это сближение с природой лишь добавило красоты.

— Мое почтение, — кивнул Матвей, разворачиваясь к незнакомке всем телом.

— Здравствуйте.

Она подошла и встала рядом. Вытащив из-под накидки руку, протянула Матвею:

— Таня…

Он осторожно взял ее ладошку и едва хотел представиться, как она сама за него ответила:

— Матвей, я уже знаю.

— Откуда? — Он сделал вид, будто удивился.

— Земля полнится слухами, — проворковала Татьяна и неожиданно выпрямила руку куда-то за спину Матвея: — Смотри!

Он обернулся. В паре десятков метров от них стояло небольшое, размером с собаку, и похожее на козу животное. Покрытое коричневой шерстью, оно казалось в предрассветной дымке серой.

— Это кабарга, — догадался он, хотя ни разу не видел диких коз, обитающих в этих краях. — По сути, маленький олень.

Между тем животное бросилось в сторону и почти бесшумно исчезло в зарослях багульника.

— Вы сказали, что я не похож на художника, — напомнил он, вновь повернувшись лицом к женщине.

— Вы никогда не видели себя со стороны? — насмешливо спросила она.

— Мое увлечение позволяет это четко представить, — уклончиво ответил Матвей.

— Вы не похожи на человека, который может часами скрупулезно писать картину, — пояснила Татьяна.

— Вы здесь живете? — спросил он, уверенный, что это не так.

— Почему вы так решили? — между тем искренне удивилась Таня.

Были в ее ответе вопросом на вопрос нотки обиды. Она словно оскорбилась, что ее приняли за провинциалку, которая проживает за тысячи километров от цивилизованной столицы.

— Я из Москвы, — подтвердила она его предположение.

— Странно. — Матвей снова развернулся к женщине спиной и пошатал этюдник, проверяя его на устойчивость. — Здесь, как я уже успел заметить, в основном отдыхают местные. Из центра ехать накладно и далековато.

— У меня небольшие проблемы с желудком, врачи рекомендовали этот санаторий, — пояснила Татьяна, ничем не выдавая, что лжет.

— Если не секрет, куда вы так рано собрались?

— Посмотреть, как вы работаете, — робко призналась новая знакомая Матвея и встала рядом. — Можно?

— А как вы вообще узнали, что я здесь? — с деланым интересом продолжал Кораблев засыпать ее вопросами.

— Просто я жаворонок, — женщина застенчиво улыбнулась. — Смотрю, вы пошли в лес, я сзади и пристроилась.

— Не боитесь? — нахмурил он брови.

— Вас?

— Хотя бы меня, — кивнул Матвей.

— Не боюсь, — Таня покачала головой и улыбнулась.

«Может, ошибся?» — развернувшись к холсту, подумал он.

В это самое время верхний край похожего на огромный апельсин солнца показался из-за угрюмых вершин, заливая все багряным светом.

Матвей восстановил в голове прочитанные накануне в Интернете уроки живописи, и кончиками щетины широкой кисти, едва касаясь холста, стал наносить мазки. Делал он это относительно быстро и уверенно, постепенно опускаясь к его середине, все меньше и меньше нажимая на кисть.

Таня стояла сбоку и завороженно наблюдала за его действиями. Кораблев молчал. Наконец небо было нарисовано. Матвей взял тюбик с черной краской и мастихин.

— Я не мешаю? — робко спросила женщина.

— Нисколько.

— А вы умеете, — она замялась, по-видимому, подбирая нужное определение. — Графика. Ну, в общем, карандашом рисовать портреты?

— Это не мое направление, — соврал Кораблев. — Но в академии изучали все.

— Вы учились в академии? — отчего-то удивилась она.

— Не похоже? — Матвей улыбнулся.

Таня пожала плечами.

— Почему вы заговорили про графику? — спросил Матвей.

— Хотела заказать вам свой портрет, — она кокетливо прищурилась. — Шутка.

«Рассказывай, — с тоской подумал Матвей. — Хороший вариант проверить меня как художника». Он стал неторопливо протирать кисти и укладывать их в ящик.

Таня заглянула в сделанный им набросок, потом посмотрела на горы, которые он рисовал, снова на холст:

— Похоже…

Матвей осторожно двумя пальцами убрал выбившуюся из-под тюрбана прядь волос:

— Оригинальная шапочка.

Таня смутилась, но не отстранилась.

Кораблев взял ее за плечи и притянул к себе.

Татьяна неловко дернулась, пытаясь освободиться, но Матвей не дал этого сделать и поцеловал ее в губы.

— У тебя жена! — слегка отстранившись, она обдала его горячим дыханием.

— Но ведь и ты замужем. — Матвей поднес ее пальчики к глазам и тронул обручальное кольцо. — Однако пришла сюда, ни свет ни заря, чтобы это случилось…

— Вы! Да как ты смеешь! — Таня смешно толкнула его в грудь кулачками.

Однако во всех ее движениях чувствовалась некая незаконченность. Таня словно не хотела, чтобы он прекратил развивать успех.

Матвей с новой силой притянул ее к себе и впился в губы, неожиданно почувствовав, что ему приятно это делать. Татьяна была первая женщина после знакомства с Мартой и разрыва с женой. Она уже не сопротивлялась, вернее не имитировала сопротивление, покорилась и отвечала взаимностью.

— Какой у тебя номер? — оторвавшись от нее, выдохнул Матвей.

— Триста первый, — не открывая глаз, простонала женщина.

Он снова слился с ней в поцелуе, не понимая, что это: просто порыв страсти или новые чувства. Совсем недавно Матвей то же самое испытывал с Мартой. Таню поцеловал спонтанно, чтобы подыграть ей, однако испытал немного не то, что ожидал.

— Пойдем к тебе? — выдохнул он.

— А жена?

— Она еще спит…

— А потом?

— Что-нибудь придумаем, — пожал Матвей плечами, размышляя над тем, как правильно он поступает.

— Так сразу? — игриво спросила женщина.

Вместо ответа Матвей стал торопливо собирать этюдник.

— Давай я пойду первая, а ты чуть позже, — неожиданно предложила Таня. — Двери будут открыты, ты не стучи…

Матвей, перестав ритмично двигаться, оторвался от Тани и откинулся на спину. На душе вдруг стало тошно. Как теперь быть с Мартой? Он осторожно повернул голову. Ресницы закрытых глаз Тани подрагивали. Она будто бы едва заметно улыбалась.

— Тебе хорошо со мной? — Почувствовав, что он на нее смотрит, Татьяна слегка коснулась пальцами внутренней части его бедра и легонько повела вверх.

— Извини, — охрипшим голосом Матвей зачем-то попросил прощения.

— За что, дурашка? — Татьяна открыла глаза и резко перевернулась к нему лицом. Поставила коготки указательного и безымянного пальца на его грудь и стала ими шагать к подбородку Матвея. Потом коснулась подушечками пальцев нижней губы.

Страсть к этой женщине у него прошла. Он больше не испытывал того неудержимого влечения, как в самом начале. Чужой запах, чужое тело, не та кожа и не те волосы…

Кораблев взял женщину за запястье и поцеловал в горячую ладошку.

— Ты напишешь мой портрет? — спросила она.

— Знаешь, а ведь я не настоящий художник, — признался он.

— Знаю, сейчас скажешь, что настоящий — это Микеланджело, Николас Сапронов или Дали…

— Я действительно впервые после школы взял кисти здесь.

— Значит, про академию наврал? — Татьяна приподнялась на локте.

— Скорее пошутил.

— Хорошенькое дельце, — женщина склонила голову набок. — А чем ты занимаешься?

— Сейчас мне надо найти одного человека, но его прячет жена, — следя за ее реакцией, продолжал Матвей.

— В этом санатории? — вдруг изменившимся голосом спросила Таня.

— Тимофей Степанович работает здесь заместителем начальника, — подтвердил Кораблев.

— Зачем он тебе? — продолжала она засыпать вопросами.

— Мне необходимо с ним встретиться.

— Раз он здесь работает, неужели это так сложно сделать? — удивилась Татьяна.

— Дело все в том, что он не хочет видеть меня, — пытаясь по интонации определить, насколько его новая знакомая взволнована событием, сказал Матвей.

— Почему?

— Сначала этот человек посчитал, будто я его друг, но когда понял, для каких целей понадобился, сбежал…

— Интересно…

— Ты поможешь мне?

— Я? — удивилась Таня.

В ее голосе было столько недоумения, что Матвей понял, женщина точно работает на Свояка.

— Именно ты, — продолжал давить он.

— Но почему ты просишь меня об этом? — В ее голосе появились нотки растерянности. Она явно не рассчитывала на такое развитие событий.

— Ты женщина…

— Но у тебя есть Марта.

— Он ее знает, — привел свой аргумент Матвей.

— Ты только из-за этого решился со мной переспать? — расстроилась Таня и села.

— Нет, что ты? — Кораблев погладил женщину по спине. — Эта идея пришла ко мне сейчас. Да и потом, Марта меня наверняка прогонит.

— Ты думаешь, она узнает? — оживилась Таня.

— Думаю, да, — подтвердил ее опасения Матвей.

— Не хватало мне еще скандала, — она поежилась.

— Не будет никакого скандала, — заверил он Таню, ломая в это время голову над тем, чем может все это закончиться в действительности.

Таня свесила ноги с кровати:

— Пора…

Любуясь игрой света на гранях бриллианта, Лада выпрямила руку:

— Не спрашиваю, сколько стоит, скажи хотя бы, чья работа?

— Тиффани, — ответил Егин развалившись в кресле.

— Чарльз Льюис Тиффани, основатель «Tiffany & C°», — блеснула своими познаниями коллекционера Лада. — Король алмазов. Кто бы мог подумать? — Она подняла на Егина взгляд. — Ведь был обычным продавцом бумаги, потом выкупил Драгоценности Французской Короны. Его клиентами стали Эсторы, Вандербилты и Морганы.

— Теперь ты, — вставил Егин.

— За что?

— Странный вопрос для красивой женщины, — приторным тоном проговорил Егин.

— А если точнее? — Анисимова подняла на собеседника взгляд.

— За то, что ты есть, — он слащаво улыбнулся.

Лада не любила этого человека. Можно сказать, терпела. Несмотря на весь свой презентабельный и надменный вид, этот мужчина был в ее руках всего лишь марионеткой. Сапог, как его называл Эдик, еще совсем недавно радовался жалкой квартирке. Сейчас занимает три этажа дома и подсовывает ей разные побрякушки, в надежде на милость. Чего он боится? А может, просто хочет? Она вспомнила его жену. Довольно симпатичная женщина, его ровесница… Наверняка она ему приелась, как Ладе Эдик. Хотя она никогда не испытывала особой радости от совместно проведенного вместе с Севрюковым времени. Можно сказать, это была ее работа. С ней он самоутверждался. Надеть на Эдика костюм с вещевого рынка и сменить специальность министра, например, на инженера его же «Уралвагонзавода», и ни одна женщина, тем более одного с Ладой возраста, не посмотрит в его сторону. С ним она отрабатывала повинность. Секс в обмен на красивую жизнь и возможность оказывать влияние на бизнес родственников. Только вот чего Егина-то к ней нечистая принесла, да еще с подарком? То, что это предлог, Лада была уверена. Стоп, а что, если Стасов понял, что у нее интрижка с водителем, да и сболтнул этому козлу? У Егина тут же взыграло самолюбие, как это так, какому-то Гене можно, а мне нельзя? Неужели и этот кобель туда же? Лада попыталась представить себя и его в одной постели. Нет уж, это перебор. Хватит ей Эдика, который, чтобы не ударить лицом в грязь, втайне лопает за ужином что-то вроде «Виагры». Еще бы, в его-то возрасте, да при таком образе жизни, ненадолго хватит. Лада всерьез опасалась, что у любовника могут пропасть к ней чувства, и она не сможет, как прежде, вить из него веревки, выжимая миллионы…

— У тебя скоро юбилей, — вспомнила она. — Чем удивлять собрался?

— Если расскажу, то удивить не получится, — резонно заметил Егин.

— Ну и не надо, — налюбовавшись подарком, Лада положила руки на стол. — Я и так знаю, что в моем королевстве происходит.

— От тебя ничего не утаишь, — гость сделал вид, будто расстроился.

— А как ты хотел?

Лада была прекрасно осведомлена обо всех планах этого не на шутку разошедшегося вояки. Для празднования своего юбилея он выбрал зал в Екатерининском дворце, расположенном в культурном Центре Российской армии на Суворовской площади. В аренду зала, вмещающего несколько сот человек, входили праздничное убранство, скатерти и занавески под старину, позолоченные канделябры на столах, фейерверки и встреча гостей артистами, переодетыми в форму царских лакеев, — улетела, как он любил выражаться, четверть миллиона рублей. Это без застолья. Меню Егин еще и не обсуждал. Был решен вопрос с выступлением звезд российской и зарубежной эстрады. Гвоздем программы должна была стать Дженнифер Лопес.

— Как я понимаю, ты пришел не просто так, — не вытерпела и напрямую спросила Лада. — Да еще с подарком.

— Ну, зачем ты так? — начал было Егин, но осекся, однако сделал это, будто спохватился и что-то вспомнил. — Кстати, все хочу тебя спросить, чего это Жанна такая озабоченная?

— Не замечала, — пожала плечами Лада, размышляя, почему его волнует этот вопрос.

— Ну как же? — воскликнул он. — Вы же подруги!

— Ты решил мне это напомнить? — разозлилась Лада.

— Нет, зачем? — испугался Егин. — Просто Стасов зачастил в Читу, она сама не своя, Ксива что-то мечется.

— Тебе-то что? — начала терять терпение Анисимова.

— Сны плохие в последнее время снятся, — признался гость. — Предчувствие нехорошее не покидает.

— Предчувствие это плохо. — Ладе стало смешно. — В девяноста случаях из ста оно не подводит.

— Сплюнь.

— А что тебе может угрожать, кроме внезапной смерти от храпа?

— Откуда ты знаешь? — удивился Егин.

— Про то, что храпишь? — Лада тихо засмеялась. — Просто мне кажется, что все военные храпят…

— Я — бывший военный, — неожиданно оскорбился Егин, по-видимому, вспомнив, как подтрунивает над «зелеными человечками» босс. — И все-таки. — Он положил руки на стол и спросил: — Что случилось?

— Ксива переспала со Стасовым, — как само собой разумеющееся ответила Лада.

— Точно? — оторопело сказал Егин и тут же удивил своей проницательностью: — А я-то думаю, что это они после возвращения из Читы такие угрюмые ходят! И это все?

— Мало? — удивилась Лада.

— Знаешь, сейчас любое изменение настроения коллег, которому не можешь дать объяснения, настораживает, — признался он. — Главное, все молчат!

— А ты что хотел, чтобы Жанна посыпала себе голову пеплом?

— Нет, конечно, — Егин пожал плечами. — Просто как-то надо информировать… На фоне всей этой борьбы с коррупцией, мало ли что может прийти в голову?

— Ты, никак, уже намылился за кордон свалить? — Она пристально посмотрела собеседнику в глаза.

— Я сваливать никуда не собираюсь. — Егин перевел взгляд на окно. — Не вырос еще тот человек, который мне что-то предъявить может…

— Ой ли! — прищурилась Лада. — Сплюнь.

— Значит, ложная тревога. — Он встал.

— Значит, ложная, — подтвердила молодая женщина, размышляя, как бы он сейчас вел себя, расскажи она ему о проколе Ксивы и Стасова.

Собственно говоря, если даже представить самое невероятное развитие событий, Егина это наверняка не коснется. Все дела с недвижимостью замыкаются на Ладу. А она пока имеет самого надежного покровителя и делает все, чтобы он был от нее в восторге. С другой стороны, выстроенная ею схема гарантировала, что в случае чего отвечать за все будет Жанна.

Лада посмотрела на часы. До обеда оставалась еще уйма времени. Собственно говоря, уйти с так называемой работы она могла в любое удобное для нее время. Просто пищу принимала строго по часам и только ту, которую ей на каждый день рекомендовали диетологи. Однако теперь у нее появилось еще одно увлечение, которому она с удовольствием предавалась и которое включила в свой распорядок дня, как фитнес, шопинг, посещение светских раутов и прочие обязательные мероприятия. Гена был идеальным любовником. Однако в квартире они больше не встречались. В городе была масса шикарных гостиниц, в стоимость номеров которых входила и анонимность.

— Куда? — Усевшись за руль, Гена посмотрел в зеркало заднего вида.

— Странный вопрос. — Лада слегка подалась вперед, протянула между сиденьями руку и провела пальчиками по его щеке.

— Понял, — трогая машину с места, кивнул водитель.

«Интересно, что он обо мне думает? — Неожиданная мысль заставила ее украдкой посмотреть на отражение лица Геннадия. — Считает богатой шлюхой, которая не знает, как провести время?»

Постепенно мысли снова вернулись к разговору с Егиным. Сама того не замечая, Лада заразилась от него страхом. Директор «Русинки» жил на широкую ногу, словно хотел оторваться за все время своего нищенского существования в войсках, или, наоборот, перед смертью. Ему было за что беспокоиться. Дочь, жена… Может, с одной стороны, хорошо, когда никого нет? С другой стороны, делая карьеру, она как-то незаметно перешла в разряд старых дев. Подруги, с которыми училась в школе и университете, уже проверяют школьные тетрадки своих детей, а она?

Выйдя из машины, Стасов с шумом втянул в себя благоухающий осенью воздух и посмотрел на Тарана:

— Чего кислый такой?

— А чему радоваться? — тусклым голосом спросил помощник, катая носком кроссовки камешек.

— Что-то не нравится мне твое настроение. — Свояк сплюнул себе под ноги. — Небось, жмура спрятали как попало, вот тебя теперь и тянет сюда возвращаться?

— Само по себе возвращение вызовет подозрение…

— У кого? — удивился Свояк.

— Разве нас мало кто видел? — вопросом на вопрос ответил Таран.

— А кто вообще сказал, что мы уезжали? — сделал удивленным лицо Свояк.

— Идет, — тихо сказал Крым.

Свояк проследил за его взглядом. Татьяна шла не спеша, задумчиво глядя себе под ноги. Она словно не видела Свояка и приехавших с ним людей.

— Идет как по Бродвею, — хмыкнул Крым.

— А ты что, там был? — отчего-то разозлился Таран.

Татьяна подошла и встала, молча глядя в глаза Свояку.

— Чего уставилась? — растерялся он.

— Я переспала с ним, — тихо сказала женщина. Была в ее голосе странная обреченность. Татьяна словно переосмыслила свою жизнь и, проведя время в постели с мужчиной, вдруг поняла свою никчемность.

«Стареет», — с сожалением подумал Свояк, увидев на этот раз в глубине ее глаз тоску.

В том, что случилось, не было ничего удивительного. Давая последние наставления, перед тем как женщина уезжала сюда, Свояк требовал, чтобы Татьяна как можно теснее сблизилась с Кораблевым. Зная, как она умеет вести себя с мужчинами, он даже допускал, что этому черту в юбке удастся влюбить в себя Караблева. Однако сейчас, услышав из ее уст нечто вроде признания, Свояк ощутил ревность.

— И как он в постели? — расплылся в улыбке Крым.

— Нормально, — не глядя на него, бросила Таня.

— Быстро ты, однако, — восхитился Свояк, неожиданно почувствовав желание обладать этой коварной женщиной.

— Интересно, что ты скажешь, когда узнаешь, как мы расстались? — насмешливо спросила она.

— Жена застукала? — попытался угадать Крым.

— Он не женат, — снова не глядя на него, сказала Татьяна.

— Говори, не томи! — поторопил Свояк.

— Матвей попросил меня помочь ему найти одного человека, — следя за реакцией Стасова, продолжила она. — Как ты думаешь, кого?

— Тумаркина! — догадался Свояк. — Вот это удача! На раз. Погоди, — он схватил ее за руку, но тут же отпустил, словно извиняясь, провел ладонью по плечу: — А кто он, этот Кораблев, смогла узнать?

— Пока нет, — покачала головой Таня. — Но думаю, это дело времени.

— Умничка! — Стасов не удержался и притянул ее к себе.

Таня безропотно стояла, прижавшись к нему всем телом. Ощутив упругое тело женщины, Свояк вдруг захотел поцеловать ее. Но тут у него в голове созрел план, от которого у него по спине пробежали мурашки. Он был чудовищным, и Свояк вдруг отпрянул от Тани, испугавшись, что она сможет подслушать его мысли.

— Я пойду? — по-своему поняв это, спросила женщина.

— Иди, — охрипшим вдруг голосом разрешил Стасов, однако продолжал держать ее за талию.

— Еще что-то? — отводя от него взгляд, спросила Татьяна.

— Чуть не забыл! — неожиданно осенило Свояка. — Мне нужен дубликат ключа от твоего номера.

— От моего? — проговорила Татьяна так, будто ослышалась.

— Да! — лихорадочно соображая, как оправдать эту просьбу, кивнул он.

— Зачем?

— Странная ты, — так ничего и не придумав, выдохнул Свояк.

— Но у меня всегда с собой только один…

— Сделай сегодня еще один, — как само собой разумеющееся предложил Свояк.

— Где в этой дыре я найду мастера? — удивилась Татьяна.

— Не напрягайтесь, — вмешался в разговор Таран. — Дай нам сейчас его, а когда вернешься, дежурной скажешь, будто потеряла.

— А если они замок поменяют? — растерялась женщина.

— Не поменяют, — уверенный в своей правоте покачал головой Таран. — Здесь часто теряют ключи. Кто на процедурах, кто на прогулке… Поэтому у администрации к каждому номеру целый комплект. Проверил в прошлый раз, когда жил здесь, — ответил он на немой вопрос во взгляде Крыма.

— Молодец, — похвалил Тарана Свояк, поймав себя на мысли, что он тонет в бездонных глазах Татьяны.

«Неужели она скоро тоже окажется за той чертой, куда я, так легко отправляющий людей и кажущийся тому же Крыму неким сверхчеловеком, даже заглянуть боюсь? — со странным, щекочущим нервы ужасом подумал Свояк, пытаясь представить такую красивую и еще молодую Татьяну мертвой. — Не сможет дышать, есть, пить, наслаждаться прелестями этого мира. — Он убрал с ее талии руки. — А я и Таран останемся. И сучка Лада останется, ради которой эта красавица и умница отдаст самое ценное, что есть у нее… Какая у меня поганая работа! — скрипнул он зубами, глядя вслед удаляющейся по дороге точеной фигурке. — Но иначе нельзя. Допустил ошибку, надо разгребать. Собственно, ничего особенного я не делаю. Разве это грех? Они все равно рано или поздно умрут и забудут, сколько и как они прожили, впрочем, как когда-то и я…»

Свояк пришел в себя от того, что кто-то провел перед его носом рукой.

— Что с тобой? — настороженно глядя в глаза, спросил Таран.

— Задумался, — признался Стасов и, больше не говоря ни слова, уселся в машину.

С Татьяной его познакомил Таран. Еще находясь на службе в МВД, он задержал эту красотку у себя в районе. Тогда еще совсем юная, она продавала старикам несуществующее лекарство от всех хворей. Попутно обокрав фронтовика, она получила условный срок, и за несколько дней до его окончания, оказалась в эпицентре еще одного грандиозного скандала, превратившегося в новое уголовное дело. На этот раз, на пару с подругой Татьяна решила попробовать грабить состоятельных мужчин, подмешивая в спиртное клофилин. Непонятно, что сыграло главную роль в том, что она отделалась лишь годом общего режима: то, что они попались в первый же день, или любвеобильность Тарана, который с момента их знакомства стал наведываться к Татьяне, а потом и взял дело в производство. При ведении расследования они не давали повода коллегам заподозрить, что знакомы.

— Куда сейчас? — спросил Крым.

— Пришла очередь пообщаться со Шкипером, — взвесив все «за» и «против», принял решение Свояк.

— Он разве здесь? — в один голос спросили Таран и Крым.

Несмотря на то что никто из них не видел Шкипера, упоминание об этом человеке вызывало у обоих трепет. Свояк повеселел, но виду не подал. Ему хотелось узнать, что они переживут, когда узнают, что на самом деле неуловимый и хитрый киллер по кличке Шкипер, не кто иной, как он, собственной персоной Стасов Руслан Михайлович. Таким образом он решал две серьезные задачи. Ему не надо было тратиться на оплату услуг специалиста высочайшего уровня, за которого он выдавал мифического Шкипера. С другой стороны, исключал зависимость от исполнителя. Стасов знал, что его Шкипер никогда не попадется в руки полиции и не заложит его. Ему не придется ломать голову, как избавиться от убийцы, когда подойдет его срок. А то, что он наступает для любого работника этой сферы, Свояк знал не понаслышке. Ему уже приходилось иметь дело с наемными убийцами. Себя он не считал специалистом высокого уровня. Просто брался за такие дела, где гарантирован успех и нет особого риска. Почти все его клиенты не имели серьезной охраны и не занимали того положения в обществе, которое бы стало поводом для серьезного расследования. Однако со своей стороны, той же Жанне или Ладе он преподносил клиентов как цели, которые требуют серьезного подхода, тем самым поднимая ценовую планку и оправдывая аппетиты мифического Шкипера.

Лежа на кровати, Матвей смотрел телевизор, когда в дверях раздался звук вставленного в замочную скважину ключа. Внутри все похолодело и сжалось.

— Привет! — Марта вошла в номер, вмиг заполнив его собой. — Так классно!

— Ты о чем? — глядя на кривлявшегося на экране шоумена, спросил Матвей.

— О бассейне. Час проплавала!

— Рад за тебя…

Девушка бросила на стул пакет и села рядом:

— Ты где так долго пропадал?

— Рисовал. — Матвей слегка сдвинулся, чтобы лучше видеть экран.

— Что смотрим? — Сомова проследила за его взглядом.

— Муть…

Она встала и стянула через голову футболку:

— Я в душ.

«Неужели пронесло?» — облегченно подумал Кораблев.

Марта задержалась в дверях:

— Если думаешь, что я ничего не знаю, заблуждаешься!

— Что ты имеешь в виду? — предательски изменившимся голосом спросил Матвей, продолжая глядеть в экран.

— Не «что», «а кого».

В груди все оборвалось. Матвей сел:

— Извини… Я тебе все объясню.

— Чего ты объяснишь? — насмешливо спросила Марта.

— Издеваешься? — вконец расстроился Кораблев.

— Ничуть. — Веселость на ее лице сменило удивление. — Почему я должна издеваться?

Не в силах больше терпеть ее иронии, Матвей встал:

— Как-то все… Кто тебе сказал?

— Она сама и рассказала, — ошарашила Марта. — Довольно приятная женщина. Знаешь, а я к тебе ее даже ревную.

Почувствовав, что девушка знает не все, Кораблев сделал вид, будто до него только дошло о ком речь. Он шлепнул себя по лбу ладонью:

— Так ты про Таню?

— А что, сегодня с тобой еще кто-то встречал рассвет? — повеселела она.

— Нет, — покачал головой Матвей и снова сел. — Где ты ее видела?

— На процедурах в корпусе для приема ванн. Она подошла и сказала, что сегодня все утро наблюдала, как ты рисуешь. Ей понравилось…

— Надеюсь, у тебя хватило ума догадаться, кто это? — как можно строже спросил он.

— Правильно надеешься, — подтвердила Марта. — Поэтому и не ревную.

«А зря, — подумал Матвей, неожиданно испытав к девушке жалость и чувство вины. — Какой я козел!»

Марта, наконец, заперлась в душевой. Зашумела вода.

Почему-то после того, как стало ясно, что Марте ничего не известно об измене, Матвею стало совсем тошно. Хотя должно было быть наоборот. Пытаясь привести мысли в порядок, он прикрыл глаза. Нужно было работать. Итак, Татьяна уже завела знакомство с Мартой. Такое развитие событий дает ему возможность в следующий раз отказаться от интима, мотивируя тем, что не может так по-скотски обманывать свою подругу.

— Рассказывай, — шлепая босыми ногами по полу, вернулась Марта.

С намотанным вокруг головы полотенцем и в коротеньком халатике, она сейчас напоминала Таню.

— Что рассказывать? — Стараясь не смотреть на прелести девушки, Кораблев отвел взгляд в сторону.

— Чем займемся? — Марта села рядом на кровать.

— Пока не знаю, — признался Матвей. — Я попросил Татьяну нам помочь.

— Ты? — ужаснулась она. — Как? Ведь сам сказал…

— Пусть думает, будто я ничего не заподозрил. — Матвей встал и отошел к окну. — Так легче будет дезинформировать через нее приехавших сюда людей Свояка, а потом и вычислить. По сути, я хочу использовать Тумаркина вслепую.

— Даже не зная, здесь он или нет? — спросила она.

— Поэтому мы его и ищем.

— Послушай, — неожиданно спохватилась Марта. — Может, это важно. Утром, когда я сидела на скамейке, ко мне подошла женщина. Спросила, как давно я здесь живу.

— С этого и надо было начинать! — воскликнул Матвей. — Я ведь лишь предполагаю, что Татьяна работает на бандитов. Может, ошибся?

— Так вот, она ищет мужа, — выпалила Сомова.

— Кто он?

— Частный детектив. Его следы теряются в районе курорта.

— А что он здесь делал, и когда она в последний раз с ним связывалась? — насторожился Матвей.

— Выполнял чей-то заказ, — Марта пожала плечами. — О подробностях своей работы он не говорил даже ей. Она предполагает, что проверял на предмет верности чью-то супругу или супруга.

— Почему она так считает?

— Уже были прецеденты.

— Как ее зовут, телефон? — Кораблев впился в собеседницу взглядом. — Надеюсь, додумалась взять?

— А как же! — улыбнулась Марта. — Кротова Раиса Петровна.

— Одевайся, — заторопился Матвей.

— Что ты собираешься делать? — снимая с головы полотенце, спросила она.

— Для начала найти Кротову.

— Зачем? — удивилась Марта. — Я тебе все рассказала. Она ничего добавить не сможет.

— Уверена? — Матвей насмешливо посмотрел ей в глаза.

— Разве с тобой я могу быть в чем-то уверена? — стушевалась Марта. — Кстати, она остановилась в соседнем санатории.

На сборы ушло совсем немного времени. Матвей уже взялся за ручку обитой рейками двери, но тут Марта легонько толкнула его в бок и показала взглядом на одну из расположенных вдоль дорожки скамеек. Кораблев увидел сидевшую в тени вековых сосен худенькую, одетую в синий спортивный костюм, женщину с осунувшимся лицом. Каштановые волосы были стянуты на затылке резинкой. Она сидела одна, сложив на груди руки, и смотрела перед собой.

Матвей с Мартой подошли ближе. Почувствовав приближение людей, Кротова подняла глаза. По-видимому, узнав Марту, оживилась:

— Вы?!

В ее глазах вспыхнула радость надежды, которую тут же сменил страх. Матвей понял состояние этого человека. Кротова совсем недавно разговаривала с Мартой, а сейчас наверняка подумала, что она уже нашла какого-то очевидца исчезновения мужа.

— Свободно? — зачем-то спросил Матвей и уселся рядом.

Сомова опустилась с другой стороны Кротовой и слегка наклонилась вперед:

— Знакомься, это Раиса Петровна.

— Вы что-то знаете про моего мужа? — спросила женщина.

— Пока нет, — огорчил ее Матвей. — Но думаю, что его исчезновение связано с проблемой, которую сейчас пытаемся решить мы.

— Вы тоже занимаетесь частным сыском? — упавшим голосом спросила женщина.

— Что-то в этом роде, — уклончиво ответил Матвей. — Вы не могли бы поподробнее рассказать о том, что произошло с вашим мужем?

— Я все рассказала Марте, — женщина пожала плечами. — Мой муж десять лет назад уволился из милиции. Некоторое время работал начальником охраны. Потом предприятие, которое он охранял, разорилось, и он с другом открыл детективное агентство.

— А где сейчас его помощники? — обрадованно спросил Матвей.

— В том-то и дело, что в конце концов Федор был вынужден отказаться и от этого. Но его услугами продолжали пользоваться. Кто-то обращался по старой памяти, кто-то через знакомых. В общем, кроме пенсии у нас была небольшая прибавка к бюджету. Он практически не сидел без дела.

— Чем в основном занимался?

— Проверял предприятия на надежность перед оформлением сделок, — стала перечислять она. — Искал людей, машины… Много чего.

— А сюда он зачем приехал?

— Не сказал, — расстроенно сказала она. — Но, думаю, что за тем же, за чем и раньше.

— То есть? — насторожился Матвей.

— Иногда сюда отправляются на лечение жены местных олигархов, — стала рассказывать Кротова. — Сам курорт как таковой не для вип-персон. Средств не хватает содержать его. Но лечение здесь достойное. Недаром его китайцы хотят купить.

Матвей кивнул, удивившись осведомленности женщины.

— Иногда мужья просили проследить, как их благоверные проводят здесь время, — продолжала она. — Я не одобряла такую работу, и на этой почве у нас не раз были скандалы. В общем, я предвидела, что когда-то это именно так закончится.

— Вы так говорите, будто уже уверены, что с ним произошло что-то ужасное, — осторожно заметил Матвей.

— Но если человек, который по нескольку раз в день звонил и справлялся о том, как здоровье сына, вдруг пропадает, что можно подумать? — В ожидании ответа она уставилась на собеседника покрасневшими и припухшими глазами.

— Ну, не знаю, — Матвей пожал плечами. — Может, нашел кого?

— Бросьте, — Кротова отмахнулась. — Скорее всего, доигрался… Нехорошо это — лезть в чужую жизнь.

— А с сыном что? — спросила Марта. — Вы ничего мне не говорили.

— Компрессионный перелом позвоночника, — сказала женщина. — Упал со стремянки на даче.

— Понятно, — кивнула Марта. — Надеюсь, прогнозы хорошие?

— Именно это и позволило мне приехать сюда, чтобы как-то попытаться повлиять на расследование, — подтвердила Кротова.

— Что-нибудь удалось узнать? — осторожно спросил Матвей.

Женщина покачала головой:

— Как назло, друг его сейчас в отъезде…

— Что за друг?

— Он в соседнем санатории заместитель начальника, — сказала Кротова.

Нельзя сказать, что это известие было сродни взрыву бомбы, однако у Матвея внутри все сжалось.

«Есть, еще один кончик ниточки! Неплохо для первой недели. Только как бы в них не запутаться?» — подумал он, а вслух спросил:

— Случайно не Тумаркин?

— Он, — кивнула она.

— А как они познакомились?

— Школу одну окончили…

— Вот как! — удивился Матвей уже уверенный, что Тумаркин привлек Кротова для помощи, и тот из-за этого пострадал.

— Так что они старые друзья, — не обращая внимания на его восклицание, добавила Кротова.

— А точно известно, какого числа он пропал? — продолжал засыпать вопросами Матвей, уже уверенный, что своей заинтересованностью насторожил женщину.

— Десятого сентября его последний раз видели за ужином в столовой, — на секунду задумавшись, ответила Кротова.

— То есть официально вечер десятого, — проговорил Кораблев и посмотрел на Марту. — В какое время заканчивается ужин?

— В семь…

— Точно установлено, что он вышел перед самым закрытием столовой, — всхлипнула Раиса Петровна.

— Вы не падайте духом, — Матвей встал. — И лучше будет, если прекратите поиски.

— Почему? — Взгляд женщины потемнел. — Вы что-то знаете? — Она тоже поднялась. — Говорите!

— Я ничего не знаю. — Расстроенный ее реакцией, Матвей оглянулся по сторонам, но на них никто не обращал внимания.

— Тогда почему вы требуете прекратить поиски Федора?

— Поисками должны заниматься профессионалы. А самодеятельность может закончиться тем, что вы вспугнете злоумышленников или, того хуже, насторожите их своей настырностью, и они попытаются помешать вам…

— Вы хотите сказать, его могут убить?

— Все возможно, — уклончиво ответил Матвей, прекрасно понимая, что они говорят об одном и том же, но обходя точные определения, которые могут тут же перевести разговор в другое русло.

Распрощавшись с Раисой Петровной, Кораблев увлек Марту в сторону проходной, за которой начиналось село. Пройдя несколько пятиэтажек, они оказались на обычной деревенской улице.

— Куда мы идем? — наконец спросила Марта.

— К твоим коллегам.

— В больницу? — догадалась она. — Зачем? Наверняка и полиция с нее начала расследование.

— Правильно думаешь, — согласился Матвей. — Да и Кротова там была. Только все равно нужно кое-что проверить.

Дежурный врач, как назло, оформлял только поступившего больного, и Матвею пришлось изучить практически все плакаты, висевшие на стенах приемного отделения.

— Объясни пока, что ты хочешь еще здесь узнать? — неожиданно попросила Марта.

— Сама посуди, со слов Кротовой, ее муж бывший сотрудник МВД, к тому же занимается опасным делом, — стал рассуждать Матвей, разглядывая плакат с нарисованными сперматозоидами. — Наверняка он всегда ожидает нападения или чего-то подобного. Как правило, такие люди даже если не вооружены, то умеют за себя постоять. Как говорится, чем черт не шутит? Вдруг в момент своего задержания он смог оказать достойное сопротивление, и кто-то из бандитов при этом пострадал так, что был вынужден обратиться за медицинской помощью?

Двери открылись, и в фойе вошел молодой мужчина в белом халате. Матвей и Марта встали.

— Вы ко мне? — спросил доктор.

— Возможно, — кивнул Кораблев. — Хотелось бы узнать, кто и с какими травмами обращался к вам со второй половины дня десятого сентября по, — он посмотрел на Марту, — плюс три дня…

— А вы, простите, кто? — Взгляд врача сделался подозрительным.

Матвей предвидел такое развитее событий:

— Не беспокойтесь, ваши коллеги.

— Меня зовут Марта, — Сомова протянула руку и улыбнулась.

Доктор кивнул и растерянно взял ее за кончики пальцев.

— Сергей… Борисович.

— Очень приятно.

— Чему обязан? — доктор с опаской посмотрел на Матвея и вновь уставился на Марту.

— Можно узнать, сколько человек и кто поступал к вам по неотложке с вечера десятого сентября? — перехватила девушка инициативу в разговоре.

— Если вы врач, то должны понимать, что эта информация предоставляется не каждому…

— Тут дело вот в чем, — вмешался в разговор Матвей, отругав себя, что не позаботился заранее о липовом удостоверении сотрудника полиции. — Я стал очевидцем драки. Более того, мне пришлось разнимать ее участников. А Марта оказывала одному из них помощь. И у нас случайно оказался его телефон.

— Так позвоните кому-нибудь, кто есть в записной книжке! — воскликнул врач.

— Невозможно, он заблокирован, — для наглядности Матвей вынул свой мобильник и повертел перед носом доктора.

— А почему вы уверены, что он к нам обращался? — направляясь в ординаторскую, спросил врач.

— Я его просила прибегнуть к квалифицированной помощи, — пришла на помощь Марта. — Он мог прийти и на следующий день. Там обширная гематома височной кости, сотрясение головного мозга, контузия глазного яблока… Ему наверняка понадобился больничный.

— Понятно, — с шумом перевел дыхание доктор, беря лежавший на краю стола журнал. Открыв на нужной странице, он развернул его к Матвею:

— Десятого никого, а вот в ноль пятнадцать Муминов Деловар… Но у него не те повреждения, о которых вы говорите. Избит неизвестными. Сотрясение головного мозга. Со слов больного, кто-то нанес удар по голове сзади…

— Больше никого? — сделал вид, будто расстроился Матвей, просматривая страницы с более поздними числами.

— У нас народ спокойный, — подтвердил доктор.

— А этот Деловар, гастарбайтер?

— Да нет, — повеселел доктор. — Таджик, но живет здесь.

— А где работает? — на всякий случай спросил Матвей, даже не обрадовавшись знакомству доктора с таджиком.

— Он работает в санатории, банщиком, — на секунду задумавшись, сказал доктор. — Интересная личность.

— В каком смысле? — спросил Матвей, не подавая виду, что его заинтересовал этот человек.

— Бывший циркач, работал в советском цирке дрессировщиком…

— Что теперь? — оказавшись на улице и отойдя от больницы на приличное расстояние, спросила Марта.

— Нужно пообщаться с этим циркачом.

— Прямо сейчас?

— Нет, — на секунду задумавшись, ответил Матвей. — Может, это и есть человек, виновный в исчезновении Кротова?

Этим утром Таня опередила Матвея. Когда он вышел из леса на свое место, то увидел ее, стоящей спиной к нему и задумчиво смотревшей в сторону восхода. На фоне багрового неба и курившихся туманом сопок она выглядела эффектно. Кораблев даже залюбовался ею. Почувствовав взгляд, Татьяна развернулась и устремилась к нему.

— Этого еще не хватало, — опуская этюдник на покрытую мхом землю, проговорил он одними губами и покосился на видимую часть ведущей к санаторию тропы. Ему казалось, что Марта что-то подозревает. А если это так, то может прийти. Нет, она не опустится до того, чтобы следить. А вот просто посмотреть на то, как он пытается писать, может.

Таня обвила его шею руками и стала целовать в губы, в глаза, в щеку, потом уткнулась в ухо:

— Я с трудом вытерпела день… Милый… Хороший, я ни с кем не хочу тебя делить. Слышишь? Марта ведь не жена тебе! Почему так? Я не могу без тебя!

Матвей неуклюже ответил ей поцелуем в мочку уха и поставил на землю:

— Давно ждешь?

— С вечера! — ошарашила она, но Кораблев понял, что это шутка. Проведя здесь ночь, женщина выглядела бы совсем по-другому.

Он наклонился, взял этюдник, обнял ее за талию и направился к своему месту.

— Нет! — Татьяна обхватила его за плечи и развернула к себе. — Пойдем ко мне!

— Таня, — ломая голову, что это: умелая игра матерой обольстительницы или действительно внезапно воспылавшие чувства, вздохнул он, — я не могу обманывать Марту.

— Разве нам плохо вдвоем? — расстроилась женщина.

— Хорошо, — не кривя душой, признался он. — Только мне надо разобраться. С ней я знаком уже не один год… Как-то не по-взрослому отдаваться только что возникшим чувствам.

Татьяна резко выпрямила руки, желая увидеть его всего.

— Значит, все, что случилось между нами, не больше чем просто удовлетворение животного инстинкта?

— Почему? — разозлился он на себя.

— Ну а если нет, то пойдем! — Она взяла его за руку. — Мне надо многое тебе рассказать…

Они вернулись в санаторий.

— Господи! — едва закрыв двери, Таня стала срывать с Матвея одежду…

Они снова отдались безудержной страсти.

«Вот влип! — с тоской думал спустя час Кораблев, гладя в окошко, за которым вовсю светило солнце. — И как теперь быть?»

Он посмотрел на Таню. Разметав по подушке руки, она спала. Он осторожно встал, оделся и вышел, ругая себя за то, что даже не спросил, как закончился ее визит к Тумаркину и что она хотела ему рассказать.

Марта сидела на кровати с каким-то журналом в руках.

— Привет! — Матвей поставил этюдник на стул, шагнул к ней и наклонился, чтобы поцеловать.

Но она, не отрывая взгляда от журнала, отпрянула.

В груди Матвея шевельнулась тревога.

— Ты не в настроении?

— От тебя женщиной пахнет, — девушка окинула его негодующим взглядом и вновь уставилась в журнал.

— Знаю, — хмыкнул он. — Татьяна ногу подвернула. Пришлось помочь спуститься… За руку вел.

— Тебя на горе не было. — Марта шмыгнула носом.

— Ты ходила? — уже зная, как ответить на это, сделал вид, будто удивился, Матвей.

— Да.

— Тогда почему не предупредила? — расстроился Кораблев. — Я бы сказал, где нас искать. Чуть выше прошли… К тому же у тебя телефон есть…

— Покажи, что нарисовал?

— Говорю же, ничего, — поняв, что провал уже состоялся, продолжал он врать. — Татьяна едва добралась до места… Ногу подвернула.

— И вы столько времени шли? — вздохнула Марта.

— Я ей помог дойти до больницы, — Матвей пожал плечами. — Потом обратно…

— Нетрудно проверить, — она перевернула страницу.

— Проверяй, — снова уверенный в том, что Марта не опустится до этого, он стянул с себя ветровку. — Ты пойдешь со мной к банщику?

— Вот с Татьяной и сходи, — съязвила Сомова.

— Возможно, воспользуюсь твоим советом. — Матвей взял полотенце…

Как Кораблев ни старался, к бане, расположенной на территории соседнего курорта, он подошел ближе к полудню. Одноэтажное строение из силикатного кирпича располагалось в окружении вековых сосен, на склоне горы, недалеко от проходной. Размышляя, Матвей обошел здание со всех сторон. Двери были открыты, но людей он не видел. Немного поколебавшись, вошел внутрь, окунувшись в остывший пар с ароматом березовых веников. Пройдя через небольшой вестибюль, оказался в коридоре, по обе стороны которого располагались двери. Стояла странная тишина. Более того, Матвей понял, что здесь кто-то есть и этот кто-то знает, что он вошел. Кораблев ощутил это по особому напряжению в воздухе. Медленно разворачиваясь вокруг своей оси, спросил:

— Здесь есть кто-нибудь?

Не дождавшись ответа, шагнул в открытую дверь и оказался в небольшой комнате. Выходящие на солнечную сторону окна были закрыты шторами. Вдоль стен стояли два шкафа, посредине — прямоугольный стол. Матвей хотел было развернуться, но вдруг почувствовал за спиной человека, и вместо этого шагнул вперед. Однако подкравшийся сзади злодей оказался не промах. Он использовал его уловку против него самого и мягко подтолкнул в спину, придав ускорение. В результате Матвей налетел на стол. В тот же миг аккурат между лопатками уперся ствол ружья.

— Дернешься, спущу курок! — раздался спокойный голос с легким акцентом.

Именно тон, с которым обратился к нему мужчина, не позволил Матвею броситься в сторону. Он понял: человек контролирует свои действия, он не напуган и его реакция адекватна ситуации. А это значит, что у Матвея нет шансов оказать сопротивление.

— Вы всех так встречаете, кто к вам мыться приходит? — спросил он, уверенный, что это и есть банщик.

— Нет, других нормально, — ответил мужчина.

— А чем я отличают от нормальных?

— Ходил вокруг бани, будто купить ее хотел…

«Это Деловар, и ему есть чего бояться, — пришел Матвей к выводу. — Иначе бы он не приглядывал за прилегающей местностью и не заметил, как посторонний человек изучает со стороны его хозяйство».

— Вы наблюдательный, — похвалил Матвей. — Мне нужен Деловар Муминов. Судя по всему, это вы.

— Зачем?

— Поговорить…

— Это ты вчера с женщиной к врачу приходил? — спросил мужчина.

— Теперь понятно, откуда такая бдительность, — усмехнулся Матвей. — Оружие убери!

Он, затаив дыхание, ждал дальнейших действий таджика. Матвей прекрасно понимал, что этот человек может оказаться обыкновенным убийцей и грабителем, который расправился с сыщиком из корыстных побуждений. Тогда неизвестно чем закончится их встреча. Он даже поежился. Однако Деловар выполнил просьбу. Матвей медленно развернулся.

Перед ним стоял смуглый, лет пятидесяти поджарый мужчина в майке и пестрых шортах. На ногах пляжные тапки. Коротко стриженные черные волосы слегка подернуты на висках сединой. Настороженно глядя в глаза Матвею, он поставил дробовик прикладом на кафельный пол:

— Рассказывай, зачем пришел?

Матвей с испугом посмотрел на расположенный за спиной бывшего дрессировщика выход.

Деловар «клюнул» и развернулся в сторону мнимой угрозы, оказавшись спиной к Кораблеву. Дальше дело техники, шаг вперед, ладонью левой руки выбил ружье, правой толкнул мужчину в угол. Мгновение, и они поменялись местами. Теперь Матвей стоял, направив ружье на банщика.

— Ловкий ты, — раздосадованно процедил Деловар сквозь зубы. Оттолкнувшись от стены, он спокойно обошел стол и уселся на стул: — Опусти ружье, оно не заряжено.

Матвей положил дробовик на стол, сам сел на стул с другой стороны.

— Зачем пришел? — изучающе глядя в глаза собеседнику, спросил таджик.

— Поговорить.

Деловар опустил руку. От Матвея не ускользнуло едва заметное изменение в его взгляде. Он схватился за ножки стола и рванул на себя. Деловар соскочил со своего места. В глазах промелькнули огоньки досады. В следующий момент Кораблев опрокинул стол на бок таким образом, что он оказался развернутым крышкой к циркачу. Дернувшись было в его сторону, он налетел на нее и, едва не упав, замер:

— Шайтан!

Матей опустил взгляд и присвистнул. С четырех сторон под крышкой скотчем были приклеены ножи. Выходит, с какой бы стороны Деловар ни сел, всегда бы смог вооружиться и дать отпор. Стало ясно, цирковой артист по совместительству оказался бандитом и готовился к приему гостей. Значит, у него есть основания бояться. Теперь Матвей был уверен, что исчезновение частного детектива Кротова и банщик как-то связаны. Опасаясь, что у циркача остались еще нереализованные заготовки для обороны, он обошел столик и показал ему взглядом в сторону выхода.

Муминов подчинился.

Оказавшись на улице, таджик встал и упер руки в бока:

— Зачем пришел?

— А ты не догадываешься?

— Я никому ничего не говорил. У вас свои дела, у меня свои…

— Значит, идем в полицию? — не зная как вести себя дальше, спросил Матвей.

— Идем, — Деловар развернулся.

— Ты не боишься? — удивился Кораблев.

— А чего мне бояться? — Муминов пожал плечами. — Я разве кого-то убивал?

— А разве нет?

— Кто сказал? — нахмурился Деловар.

Свояк открыл глаза и некоторое время пытался понять причину столь резкого пробуждения. Его словно ударили легким разрядом электрического тока на середине сна, который, впрочем, он и не запомнил. Лежа на диване, бандит еще некоторое время приводил мысли в порядок, разглядывая в потолке трещину.

— Что ты сказал? — раздался голос Тарана и скрип кровати.

— Кораблев оделся и собирается уходить от Татьяны, — ответил Крым.

Свояк сел и потер руками лицо:

— Куда она убрала его нож?

— На журнальном столике за подносом с графином, — сказал Крым и уточнил: — Это мастихин.

— Что? — протянул Свояк.

— Мастихин, — по складам проговорил Крым.

— Не понял. — Свояк заволновался. До сих пор он в глаза не видел оружие, которым ему придется имитировать убийство Татьяны.

— Мастихин — это специальный нож, больше похожий на мастерок, — стал объяснять Крым. — Им краску смешивают, очищают палитру, грунтуют холст. Иногда им еще и пишут…

— Как это пишут? — вконец запутался в понятиях Свояк и встал.

— Картины рисуют, — более доступно объяснил Крым.

— Ты откуда знаешь? — удивленный познаниями бывшего гаишника, спросил Свояк.

— Так он в Интернете посмотрел, — выдал тайну Таран.

Свояк наклонился и глянул через плечо на сидевшего за столом Крыма. На экране стоявшего перед ним ноутбука спешно одевался Кораблев.

— Знала бы Татьяна, зачем ставит видеокамеры в собственной комнате, — хмыкнул Таран.

— И крала у него мастихин, — поежился Крым.

Женщине они накануне сказали, будто запись на камеры нужна, чтобы потом скомпрометировать Матвея перед его подругой. Нож должен понадобиться, если придется его подставить. Конечно, Татьяна понимала, каким образом это сделают. Но у несчастной женщины и в мыслях не было, что Свояк планирует испачкать мастихин в ее крови.

— Отключай скайп. — Дождавшись, когда Матвей заберет этюдник и выйдет из комнаты, Свояк хлопнул Крыма по плечу.

— Жалко, — раздосадованный условиями Шкипера, вздохнул Крым.

Свояк предупредил своих помощников, что киллер не станет иметь с ними дело, если заподозрит, что в номере работает «прослушка» или видеокамеры. Требования были обоснованными. Люди таких профессий всегда остаются в тени и остерегаются любого компромата.

— Действительно, — неожиданно встрепенулся Таран. — Как он узнает, что мы не выключили видеонаблюдение?

— Дебилы! — прорычал Свояк, натягивая рубашку. — У него детектор. Он в комнату не войдет, если эта штука зафиксирует сигнал! И учтите, — он погрозил пальцем, — в случае чего неустойку мы выплачивать будем.

На самом деле Свояк попросту опасался быть узнанным своими подельниками. Рот он им, конечно, закрыть всегда может, да они и сами не дураки трепать о том, кто на самом деле киллер. Но зная, как упадет после этого в их глазах его имидж, скрупулезно проверял все моменты, которые могли его выдать.

Остановив машину на дороге, где накануне назначали встречу Татьяне, он огляделся. Подступившие к проселку сосны лениво подергивали своими колючими лапами под весом маленьких серых птичек. В придорожной траве, уже потерявшей летний лоск, нестройно пели кузнечики. В окно легким дуновением ветерка наносило запах прелой листвы, хвои и грибов. От того, что придется в такой день лишать жизни так и не пожившего толком человека, на душе стало тоскливо. Свояк в таких случаях искал что-то такое, что могло бы вызвать у него неприязнь. Тот же Чемез. Сколько он сам отправил на тот свет и покалечил? А Татьяна обманывала беззащитных стариков, которые тратили на ее бутафорские лекарства последние деньги. Крала ордена. Наверняка, не встреться ей на пути Таран, неизвестно чем бы закончилась ее криминальная жизнь. Однако, как Стасов ни старался, он не смог вызвать у себя к этой женщине ненависть. Напротив, у него появилась жалость.

«Может, попробовать обойтись без этого? — неожиданно подумал он и тут же толкнул дверцу. — Нет уж, дудки! Так я досижусь, что расплачусь. Обратной дороги нет. Тем более Крым и Таран в курсе, что некий киллер по кличке Шкипер поставит сегодня на ее жизни точку!»

Свояк вышел на дорогу, тихо прикрыл дверцу и тронул усы, из-за которых не мог дышать носом. Он не переносил странного, едва уловимого запаха чего-то кислого. Может, ему это казалось, но почти всегда, прикасаясь к атрибутам грима, Свояк испытывал странную брезгливость.

Оглянувшись по сторонам, Стасов подошел к багажнику, вынул из него дорожную сумку, ремень которой закинул на плечо, и двинулся в сторону санатория. С минуты на минуту должен был приехать из Читы рейсовый автобус. Как правило, с ним прибудет с десяток отдыхающих. Под шумок он собирался проскользнуть мимо окна медсестры.

Оказавшись на территории, еще издали увидел направляющихся к спальному корпусу людей. Это были трое мужчин и две женщины.

Свояк замедлил шаг, давая возможность им нагнать себя. Поравнявшись у крыльца, вместе со всеми прошел в двери. Все повернули налево, в административную часть здания. Он проскользнул к дверям, за которыми была лестница. Однако миновать пост незамеченным не удалось.

— Мужчина! — окликнула молоденькая медсестра, когда Свояк уже прошел мимо окна и начал подниматься на следующий лестничный пролет. Он встал и перевесился через перила.

— Вы только приехали? — Она вышла из комнаты.

— А как догадались? — насмешливо спросил Стасов.

— Я не догадалась, просто всех в лицо знаю, — сказала женщина. — Какая у вас комната?

— Триста седьмая, — не моргнув глазом, соврал он.

Удовлетворенная ответом, медсестра вернулась на свое место.

Свояк ступил в коридор. Было тихо. Прошагав по дорожке, остановился у дверей Татьяны, за которыми шумела в душевой вода. Быстро натянув перчатки, он достал ключ и открыл замок.

— Кто там? — раздался из-за боковой двери голос женщины.

— Я. — Свояк прошел в комнату, наклонился над столиком и нащупал мастихин.

В этот момент шум воды стих. Свояк поставил сумку на пол, открыл замок и взял из нее вставленный в резиновый шланг кусок толстой арматуры. Скорее это был обрезок лома.

В этот момент двери сзади открылись, и в коридор вышла Таня.

— Кто вы?! — раздался испуганный голос. — Что здесь делаете?

Свояк чертыхнулся про себя, напрочь забыв, что со спины она не узнает его в парике. Опасаясь, что напуганная женщина поднимет шум, он улыбнулся:

— Не узнала?

— Ты? — обомлела она, затягивая узел на халате.

— Где ключ от комнаты Кораблева? — стараясь не глядеть ей в глаза, спросил Свояк. Он знал, взгляд выдаст его намерения.

— Ты правда ничего не сделаешь ему плохого? — испуганно спросила Татьяна.

— Что, влюбилась? — усмехнулся Стасов.

Это далось ему с трудом.

Она отвела взгляд в сторону.

— Не бойся, просто поссорю их. Тебе это даже на руку.

— Покажи запись, — неожиданно попросила Таня.

— Какую? — не сразу понял, о чем речь, Свояк. Однако тут же спохватился: — Она в сумке. Ты ключ давай!

— На столике под салфеткой.

— Понял, — кивнул Стасов.

— Но по…

Договорить ей бандит не дал. Мощным ударом он проломил Татьяне теменную кость. Не издав ни звука, женщина рухнула как подкошенная на пол. Свояк прислушался. В коридоре по-прежнему было тихо. Он убрал дубинку в сумку. После этого взял мастихин и наклонился над Таней. Лежа на боку, она глядела перед собой странным, стекленеющим взглядом. Под головой увеличивалась в размерах казавшаяся черной лужа крови.

Свояк хладнокровно ткнул ей мастихином несколько раз в живот, в грудь, порезал руки. Немного подумав, отказался от мысли перерезать горло. Уложив нож в пластиковый пакет, он достал губку и осторожно собрал ею кровь. Когда дело было сделано, аккуратно уложил эти предметы в сумку и прислушался. По коридору кто-то прошел, хлопнула дверь, и все стихло. Свояк осторожно открыл дверь и выглянул наружу. Никого. Шагнув через порог, торопливо закрыл замок и только после этого снял перчатки. Оглядел себя. Крови не было. Он удовлетворенно хмыкнул и направился на этаж, где жил Кораблев. Люди находились на процедурах, и в коридорах было тихо. Легонько постучав в двери, прислушался. Он не сомневался, что в номере никого нет. Марта в это время уже в бассейне, а Кораблев направился в соседний санаторий. Оказавшись в номере, Свояк первым делом вновь надел перчатки и заглянул в шкаф. Тут были куртки Матвея и Марты. Он оглядел комнату. Одежда, в которой он ходил утром писать пейзажи, была брошена на спинку стула. Вынув из сумки пакет, Свояк выложил из него мастихин на стол, а пропитанной кровью Татьяны губкой испачкал грудь и рукава брошенной на стул куртки Матвея. Потом измазал ею носки кроссовок. Покончив с этим, убрал пакет в сумку, открыл стоящий на стуле этюдник. Вынув из него кусок тряпки, небрежно протер лезвие мастихина и уложил его вместе с кистями. Туда же сунул тряпку.

Спустя полчаса, сидя в тени деревьев на склоне сопки, у подножия которой раскинулся санаторий, Свояк с удовольствием наблюдал, как у парадного входа спального корпуса тревожно скрипнула тормозами вызванная им же полицейская машина.

Матвей подошел к Деловару сзади, положил на плечо руку и развернул к себе лицом:

— Скажи, кого ты боишься?

— Никого, — спокойно ответил таджик.

— Тогда зачем у тебя повсюду на расстоянии вытянутой руки оружие? — продолжал он допытываться.

— Привычка, — улыбнулся одними уголками губ циркач. — Я же всю жизнь дрессировщиком работал. Вдруг хищник бросится? Здесь ведь тайга, — с этими словами он обвел вокруг себя рукой.

— Не ври, — насмешливо глядя собеседнику в глаза, покачал головой Матвей. — Ты с лошадьми работал, а они не хищники.

— Но рядом дрессировали львов, тигров, и я их боялся, — продолжал шутить Деловар.

— Значит, не хочешь со мной говорить? — разозлился на себя Матвей, размышляя как быть дальше. Он пожалел, что вот так вот сунулся к Деловару. Безо всякой подготовки и легенды. Мало того, так явно изучая его хозяйство, насторожил страдающего подозрительностью банщика. Теперь он и вовсе ничего не скажет.

— Кто ты такой? — прищурился Деловар. — Почему я тебе должен все рассказывать?

— Действительно, — согласился с ним Матвей и протянул руку, — надо познакомиться…

— Матвей! — Крик Марты и ее торопливые шаги заставили обернуться.

Марта шла напрямую, обходя сосны и почти не пригибаясь под ветками. Весь ее вид говорил о том, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

— Что случилось? — Он шагнул навстречу, не выпуская Деловара из виду.

— Ты спал с ней?! — Девушка встала, не доходя до Кораблева пары шагов.

— С кем? — Решив обратить все в шутку, Матвей оглянулся по сторонам и вновь уставился Марте в глаза.

— С Таней! — она топнула ногой.

— С чего ты взяла? — стараясь придать голосу уверенности, спросил он.

— Ее убили! — Сомова подскочила к нему и обхватила за пояс руками. — Говорят, будто это сделал ты.

— Кто? — зачем-то спросил Матвей, хотя и так понял, что произошло.

— Полиция приехала. Никого из корпуса не выпускают. — Девушка всхлипнула. — Я обманула всех…

— Так, — протянул Матвей, освобождаясь от рук Сомовой. — А ну, пойдем отсюда. — Он увлек ее в баню.

Деловар направился следом.

— Рассказывай, — оказавшись в фойе, потребовал он.

— Я… Она… Они, — захлебываясь, пыталась выдавить из себя Марта.

Матвей взял ее за плечи и прижал к себе:

— Ну, успокойся! Разве у нас не было ситуаций страшнее этой? Вспомни, как было страшно в Конго… Но ты никогда не теряла контроль над собой.

— Они говорят, что ты изменял мне с Таней, а когда она решила рассказать об отношениях мне, решил с ней разделаться! — выпалила девушка и расплакалась.

— И у меня в номере нашли окровавленную одежду, — попытался он угадать, что случилось.

Девушка отстранилась от него:

— И нож в этюднике…

— Так, — с досадой протянул Матвей. — Что-то подобное я ожидал, но не так скоро.

— Давай все расскажем полиции? — сквозь слезы предложила Марта.

— Что ты расскажешь? — насмешливо спросил Матвей, вытирая обратной стороной ладони ее щеки. — Нам нужны факты, Тумаркин и документальное подтверждение того, о чем он говорил…

— Тебя ищут, в номере обыск. — Словно пытаясь привести Матвея в чувство, она тряхнула его за запястье.

— Не бойся. — Кораблев погладил девушку по плечам. — Главное, мы с тобой знаем, кто стоит за всем этим. Поверь, еще немного, и настоящие убийцы окажутся там, где им положено быть…

— Пойдем, — неожиданно напомнил о себе наблюдавший за этой сценой Деловар.

Теряясь в догадках, что решил Муминов, Матвей взял Марту за талию и увлек вслед за банщиком.

Они вернулись в комнату, где состоялась их первая встреча. Банщик молча поставил на место стол, поднял с пола стулья и на один из них сел:

— Расскажи, зачем ты меня искал?

— В тот вечер, когда ты обращался за медицинской помощью, в окрестностях этих курортов пропал частный сыщик Кротов Федор Иванович, — стал рассказывать Матвей. — Есть предположение, что его убили. До сих пор никто не знает, чем он занимался.

— Но ты не мент? — продолжал допытываться Деловар.

Вместо ответа Матвей покачал головой.

— При чем тут я? — задал циркач следующий вопрос.

— Я смотрел книгу регистрации больных, — признался Матвей. — Ты обращался за медпомощью в тот день.

— Думаешь, что я в этом замешан? — с досадой спросил Деловар.

— Я не исключаю никаких версий, — подтвердил его предположение Матвей.

— Ты почти прав. — Муминов поднялся со своего места. — В тот вечер мне не спалось, и я вышел из бани. Стоял у входа, — он махнул рукой. — Тут услышал шум. Два человека выбежали и стали меня спрашивать, не видел ли я кого. Оказалось, что тот, за кем они гнались, лежал у стены. Они его заметили и стали бить. Я попытался вступиться, но меня чем-то ударили, — он тронул пальцами висок. — Пришел в себя, никого нет.

— А этот человек?

— Не знаю, может, сам ушел, может, унесли, — Деловар развел руками. — Я сходил в больницу, а утром нашел это, — он неторопливо подошел к окну, взял с подоконника горшок с цветком и вынул из него флеш-карту.

— Так, — протянул Матвей и перевел взгляд на Марту. — Как нам теперь ее посмотреть?

— Я тебя совсем перестала понимать, — сквозь слезы заговорила девушка. — Тебя полиция ищет…

— Ты знаешь, что на ней? — Матвей посмотрел на Деловара.

— Зачем мне читать чужое? — удивился тот. — Просто взял. Вдруг хозяин вернется?

— Не вернется, — покачал головой Матвей. — Скорее всего, они его убили здесь, а где-то спрятали.

— Думаешь, это и есть тот самый. — Деловар вдруг замолчал, словно что-то вспомнив, и вдруг его лицо оживилось. — Точно! Они ему сказали, пойдешь в свою стихию под землю. Крот ведь под землей живет!

— Значит, тело где-то рядом, — сделал вывод Матвей. — Но сейчас мы пока его поисками заниматься не будем, — он протянул руку к Деловару: — Дай.

— Почему я должен верить, что поступлю правильно, если отдам ее тебе?

— У тебя нет других вариантов, — пожал плечами Матвей.

— Хорошо, — покосившись на Марту, кивнул таджик. — Если бы не эта красивая девушка, не поверил, что ты честный…

— Куда теперь? — оказавшись на улице, поежилась Марта.

— Ты, наверное, пойдешь сейчас в номер, — восстанавливая детали сегодняшнего утра, сказал Кораблев.

— Сумасшедший! — Она всплеснула руками. — Меня же арестуют!

— За что? — с досадой спросил он.

— Ну, я же с тобой была…

— Если следовать логике, то ты ко всей этой истории не имеешь никакого отношения, — пытаясь понять, почему она так не считает, стал рассуждать Матвей. — Ведь получается, я совершил убийство Татьяны, чтобы скрыть от тебя близость с ней.

— А что, это правда было? — Она заглянула ему в глаза.

— Нашла время, о чем сейчас говорить! — разозлился Кораблев. — Сейчас ты должна вернуться.

— Как? — На глаза Марты снова навернулись слезы. — Как ты представляешь это? Ведь люди думают, что ты действительно убил!

— Ну, вот и хорошо, — улыбнулся Матвей. — Пойми, ты мне нужна у компьютера.

— Зачем?

— Чтобы попытаться вычислить, откуда меня пасли.

— Каким образом? — Она захлопала глазами.

— Я был в номере Татьяны и видел ноутбук. Наверняка через него картинка шла к убийцам…

— Так ты все-таки был у нее? — Марта смешно уперла кулачки в бока. — Сам вычисляй. Я ни минуты здесь не останусь.

— Хорошо, — кивнул он. — Валяй…

— Сам знаешь, что не уеду, — вздохнула девушка. — Козел.

— Электронная почта у Татьяны была tatyna u. семьдесят семь, «собака» ру. Думаю, скайп не составит труда вычислить. Можно отследить ее соединения. Ведь так?

— Так, — буркнула Сомова. — Только не по себе мне как-то возвращаться назад.

— А все равно придется.

— Так тяжело мне еще не было, — призналась девушка. — Ведь все сейчас будут во мне видеть жену убийцы.

— Наоборот, пожалеют, — возразил Матвей. — Все думают, будто мы вообще по дороге познакомились…

Раскинув руки, Лада с закрытыми глазами лежала на огромной кровати. Ее левая нога покоилась на коленях Гены, который с силой массировал ступню.

— Как тебе это гнездышко? — не открывая глаз, спросила она.

— Впечатляет, — признался водитель.

Анисимова улыбнулась. Ей нравилось изумлять Гену. Накануне они уже вместе прилетели в Париж самолетом, который любезно предоставил Севрюков. Бедняга и не подозревал, что его рога с каждым днем становятся все больше и больше. Включение в полетный лист водителя, которому Лада заблаговременно оформила загранпаспорт, она объяснила разъездным характером работы. Эдик знал, что еще в прошлую свою поездку во Францию его наложница присмотрела себе в Монако пентхаус, общей площадью в двести квадратных метров, бассейном, огромным балконом и отдельным лифтом. С самого верха двадцатиэтажного жилого здания открывался прекрасный вид на море.

— Все, хватит. — Молодая женщина осторожно села. — Скоро придет один человек, он не должен тебя здесь видеть…

— Это мужчина? — нахмурился Гена.

— Ты уже ревнуешь? — насторожилась Лада. — Не смей. Я твои услуги включила в прейскурант.

— Я что-то вроде мальчика по вызову? — Он встал.

— Нет, — она провела ладонью по его загорелой груди. — Ты мальчик, только при мне. В отличие от проститутки, тебя вызывать не надо…

Лицо Гены вмиг потемнело, а на скулах заиграли желваки.

— Ну что ты? — Лада примирительно улыбнулась. — Разве тебе не нравится такая работа? К тому же об этом знаем только мы…

— Значит, этот, — Гена схватил штаны и вставил в них ногу, — твой Эдик, лучше?

— Был бы лучше, я бы с тобой не встречалась, — призналась она. — Просто я у него что-то вроде тебя у меня.

— Значит, тоже продаешь тело, — усмехнулся Гена.

— Дорого продаю, — уточнила Лада, назидательно выпрямив указательный палец.

— А не боишься, что я его грохну? — застегивая рубашку, спросил водитель.

— Что? — протянула Анисимова, беря пальчиком его за подбородок и разворачивая лицом к себе. — Повтори!

— А что, — он упер руки в бока. — Откручу голову и все.

— Ты это серьезно? — внимательно глядя в глаза, спросила она, ловя себя на мысли, что в ее жизни это первый случай, когда мужчина из ревности угрожает убить другого.

— Более чем, — подтвердил свои намерения водитель.

— Но ведь ты женат, — поймав себя на мысли, что Гена уже давно смотрит на нее странным, задумчивым взглядом, напомнила Лада.

— Нетрудно развестись…

— Как ты представляешь наш союз? — Ладу стал забавлять разговор, и она села в кресло.

— Как у всех. — Гена пожал плечами и обвел комнату взглядом. — Хотя бы здесь.

— Значит, ты мне сейчас делаешь нечто вроде предложения? — Пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно, Лада испытующе уставилась ему в глаза.

— Понимай как знаешь. — Гена сделал шаг к выходу.

— Стой! — нахмурилась молодая женщина и встала. — Выбрось эти мысли из головы. Думать забудь…

Не говоря больше ни слова, Геннадий вышел.

Лада была в странном замешательстве. Что это было? — размышляла она. — Первый звоночек о том, что доигралась? Она попыталась понять, что испытывает к Гене. Как мужчина он ее устраивает. Она не чувствует к нему отвращения, ей приятно с ним проводить время, она заводится при одной только мысли о нем. Не более. А так челядь. Что он возомнил о себе?

Лада огляделась. Высокие потолки, расписанные ангелами на голубом фоне, белые с золочеными барельефами стены, мраморный пол… Отчего-то ей стало тоскливо. Вся эта роскошь в один миг стала давить. Пытаясь освободиться от этого чувства, Лада отправилась на балкон, который занимал почти половину крыши. Опершись на перила, она посмотрела вниз.

«Ради чего все это? — Неожиданно возникший вопрос оказался вдруг неразрешимым. — Вот случится сейчас со мной несчастье, просто умру. Ведь бывает же такое. И что? Кто спустя месяц, кроме родителей, вспомнит обо мне? Гена? Может быть. А хотя какая разница на том свете, что и кто о тебе думает и вспоминает? А если все-таки правы люди и есть другая жизнь? Пусть не в раю и аду, но в каком-то параллельном мире? И от того, как я проживу здесь, зависит, какой я буду там? — Лада поежилась. — Ни детей, ни любимого человека. Как резиновая кукла в игрушечном мире. И вокруг все куклы. Ничего и никого настоящего. Никаких тебе законов физики и математики, о которых говорили в школе. Все измеряется в баксах, евро, рублях и акциях… Подумать только, у нее сейчас только одна спальня размером с квартиру и дачу родителей в начале девяностых! Но они, в отличие от нее, в своей крошечной спаленке были счастливы! Как сияли мамины глаза, когда Лада возвращалась из школы и звонким голосом с порога объявляла о своих успехах! Как любила теребить простого сибирского кота, помогать мыть посуду, убирать свою комнату… А ведь мама была тогда ее ровесница!» — От этой мысли по телу Лады пробежал озноб. Она вдруг испытала страх, какой испытывают люди, отставшие от поезда на незнакомом вокзале. Отбежал купить пирожков, вернулся на перрон, а поезда уже нет. И не вернешь…

— …Ты что, оглохла? — Голос подруги вернул Анисимову в реальный мир.

Лада развернулась и нос к носу столкнулась с Викой.

— Как ты вошла?

— Горничная впустила, — пожала плечами Вика. — Она что, тебе не докладывала?

— Не знаю, — призналась Лада. — Я задумалась.

Вика положила ладони с неимоверно длинными ногтями на холодный камень перил и мечтательно окинула взглядом город: — Красота! И сколько заплатила?

— Сорок пять, — лаконично ответила Лада.

— Семнадцать комнат, три спальни, три туалета, бассейн, — задумчиво перечислила Вика. — Балконы и отдельный лифт. Что же, поздравляю с покупкой.

— Как ты думаешь, журналисты не раскопают?

— А как они узнают? — фыркнула Вика.

— Мало ли? — пожала плечами Лада и едва не добавила: — «Ты и настучишь как с работы вылетишь».

— Ты водителя сейчас с собой брала, он случайно не в курсе? — Заранее зная, что это так, хитрая лиса Вика игриво заглянула Ладе в глаза.

— Нет, — испугалась Лада. — Я ему сказала, что это арендованное жилье…

— А прислуга?

— Предупредила, — отмахнулась Лада. — Я и яхту завтра забираю.

— Как называется? — продолжала засыпать вопросам Вика.

— Угадай с трех раз, — улыбнулась Анисимова.

— «Лада», — с ходу огорчила своим остроумием Вика. — Теперь тебе нужен шкипер…

— Шкипер? — содрогнулась Лада, неожиданно вспомнив недавний разговор со Стасовым.

— Неужели уже есть? — по-своему поняв реакцию подруги, удивилась Вика.

— С чего взяла? — взяв себя в руки, нахмурилась Лада. — Пойдем отсюда.

— Послушай, — неожиданно спохватилась Вика. — Ты, когда мне дом показывала, провела по трем залам. Они у тебя пустые…

— Это пока, — Лада вошла в двери. — Почему спросила?

— Я у одного своего знакомого недавно была. — Вика опустилась на диван и картинно положила на подлокотник руку. — На Майорке… Он жене отгрохал в таком же помещении тренажерный зал, закачаешься.

— У меня уже один есть, — напомнила Лада. — Рядом с бассейном.

— А ты для мужика сделай! — не унималась Вика.

— Для какого?

— Ну не вечно же ты будешь одна.

— А я и так не одна…

— На твоем месте уже надо задуматься и о детской комнате, — наступила на больную мозоль Вика.

— Слушайте, чего это вы все мне личную жизнь беретесь устраивать? — взорвалась Анисимова. — О себе позаботьтесь. Тоже не девочки все.

— Извини, — смутилась Вика и встала. — Просто думала, ты не знаешь, как их использовать…

— Хочешь, скажу? — прищурилась Лада.

— А что, это такая большая тайна? — насторожилась Вика.

— Не то чтобы очень, — размышляя, стоит или нет посвящать подругу в детали своих планов, заколебалась Лада.

— Ну, не томи! — поторопила Вика.

— Ты же знаешь, сколько у меня украшений? — прищурилась Лада, и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Так вот, один зал я оборудую как музей, в котором их можно будет выбрать. Все они будут на виду. Его я оборудую специальными дверями и сигнализацией. А в двух других устрою просто галереи.

— В смысле? — не поняла, о чем речь, Вика.

— Я собираюсь заняться коллекционированием картин.

— Говоря доступным языком, ты собираешься вкладываться в искусство? — уточнила Вика.

— Можно сказать и так.

— И с чего планируешь начать? — В глазах Вики появился неподдельный интерес.

— Ты видела у меня дома полотна Шишкина и Айвазовского?

— Насколько мне известно, это…

— Да, они из хранилища, — подтвердила Лада. — И надо быть полной дурой, чтобы не воспользоваться сразу двумя факторами.

— Какими? — одними губами спросила Вика.

— Пока у нас есть возможность брать самолет у Эдика, и пока эти шедевры у нас…

— Но… — Вика растерянно захлопала глазами. — А если вдруг…

— Не будет никакого «вдруг», — перейдя на заговорщицкий шепот, быстро заговорила Лада. — Нужно просто сделать очень хорошие копии!

— Да ты, подруга, совсем страх потеряла! — с восхищением проговорила Вика.

— Из этой страны надо брать все! — Глаза Лады заблестели нехорошими огоньками. — Когда еще такая возможность будет? Я отдаю за это самое дорогое — молодость, и поверь, возьму все, что только смогу…

— Ты знаешь, а в этом что-то есть, — задумчиво кивая, пробормотала Вика. — Только нужен очень хороший специалист.

— Я уже работаю над этим, — заверила подругу Анисимова, заметив в ее глазах досаду. В их негласном состязании она явно шла впереди.

В отличие от Марты, Матвей был абсолютно спокоен. О каком обвинении в убийстве человека может идти речь, если у него железное алиби? Уходя на встречу с банщиком, он перекинулся парой фраз с медицинской сестрой, дежурившей в это время на посту. Причем сделал это умышленно, как и накануне. Подспудно он предвидел что-то подобное. У выхода ему попались соседи по столику в столовой, престарелая чета из Свердловска. И с ними он успел немного пообщаться, а заодно уточнил, который час. После этого зашел к жене Кротова, чтобы узнать, не появилось ли у нее что-нибудь новенькое. С ней попили кофе… На все ушло около полутора часов. Особо не беспокоясь и уверенный в том, что для оправдания ему понадобится совсем немного времени, возвращаться в санаторий Матвей все же не собирался. Причин было несколько. Но главным препятствием на пути решения вопросов с полицией была задача во что бы то ни стало найти Тумаркина. Почему-то Матвей был уверен, как только неизвестный пока ему злодей поймет, что он нейтрализован, сразу переключит свое внимание на заместителя начальника санатория. Этот момент мог быть Матвею, с одной стороны, на руку. Можно использовать Тумаркина в качестве наживки, чтобы одновременно выйти на бандитов. Хотя возникала угроза доктору и его семье. У Тумаркина были хлипкие двери, обычный английский замок, который откроет даже школьник. В подъезде ни домофона, ни видеонаблюдения. Здесь жизнь словно замерла в далеком и счастливом советском прошлом, известном Матвею лишь по фильмам да рассказам родителей. Тем не менее Матвею здесь нравилось все. Тихо, спокойно, всегда чистый воздух, а в вековых соснах, росших прямо между пятиэтажками, можно было увидеть бурундуков и белок.

Опасаясь быть узнанным кем-то из работников санатория, Матвей стал обходить жилой массив, в котором располагался дом Тумаркина, по склону горы. Быстро темнело. То и дело натыкаясь на ветки сосен, он вышел к трансформаторной будке. К дому подходил с опаской, предварительно изучив находящихся во дворе людей и машины.

Поднявшись на этаж, надавил на кнопку звонка, ощутив состояние дежавю.

— Это снова вы? — раздался из-за дверей уже знакомый голос Тумаркиной.

— Мне нет смысла уезжать, не убедившись, что с вашим мужем все в порядке, — устало ответил Матвей.

— Почему с ним что-то должно случиться? — с тревогой в голосе спросила женщина.

— Но ведь вы сами понимаете, что у Тимофея Степановича не все в порядке, — улыбнулся Матвей. — Даже боитесь открыть двери.

— Почему боюсь? — Раздался звук отпираемого замка, и в образовавшейся щели появилась невысокая, с жиденькими волосами женщина. Ее глаза увеличивали стекла стареньких очков.

— Здравствуйте! — обрадовался такой удаче Матвей. — Значит, его снова нет дома?

— Нет, — громко сказала она, глядя на непрошеного гостя поверх цепочки.

— Но он хотя бы звонит?

Женщина сначала замотала головой, потом кивнула:

— Да, конечно.

— А вы не могли бы дать его телефон?

Женщина на какой-то момент повернула в глубь квартиры голову, и Матвей решил этим воспользоваться. Вставив левую ногу в просвет между косяком и дверью, он с силой толкнул их плечом. Раздался треск, однако с одного раза ему не удалось порвать тонкую на вид цепочку, и он тут же двинул сильнее. Металлический звук и вскрик отлетевшей внутрь квартиры женщины утонул в грохоте врезавшейся в стену двери.

Оказавшись в коридоре, Матвей торопливо закрыл за собой дверь, развернулся к хозяйке квартиры и тут же налетел на стволы ружья.

— Уходите! — не своим голосом завыл Тумаркин.

— Да что же сегодня за день такой?! — медленно поднимая над головой руки, выдавил из себя Матвей. — У вас тут что, все население вооружено?

— Тайга кругом, ружье необходимо в каждом доме! — беря себя в руки, сказал Тумаркин.

— Тимофей Степанович, уберите, пожалуйста! — взмолился Матвей, пытаясь таким способом произвести на него впечатление. — Не берите грех на душу!

Тумаркин стал отходить в глубь квартиры:

— Вы один?

— Нет, с Мартой, — Матвей кивком показал в сторону дверей. — Она в санатории осталась.

— Зачем приехали?

— Я вас искал.

— Для чего?

— Не был уверен, что с вами все в порядке, — честно признался Матвей. — Вы оставили записку, но никто не видел вашего настоящего почерка, и я не мог быть уверенным, что ее не написал кто-то другой.

— Теперь убедились, что у меня все в порядке? — Тумаркин, по-видимому, устав держать ружье направленным в грудь, стал медленно опускать дробовик. Теперь вертикально расположенные стволы двенадцатого калибра смотрели аккурат между ног Матвея, отчего ему стало вдвойне хуже.

— Вы бы совсем его убрали, — попросил он. — Или подняли выше. Предпочитаю умереть, чем стать евнухом…

— Шутить изволите? — прищурился Тумаркин.

— Никак нет! — по-военному ответил Матвей, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. И дело вовсе не в том, что взъерошенный доктор с ружьем выглядел смешно. Просто он поймал себя на мысли, что второй раз за день стоит с поднятыми руками под наведенными на него стволами раритетных ружей и понимает, что ничего сделать не может. Стоит только дернуть Тумаркину пальцем, и из двух стволов вылетит приличная доза картечи или крупной дроби. Впрочем, с такого расстояния нет разницы, чем заряжены патроны. Шансов выжить выстрел не оставлял.

— Вы убедились, что я дома? — между тем еще раз спросил Тумаркин.

— Убедился, — подтвердил Матвей.

— Теперь уходите.

— Хорошо, я сделаю, как скажете, — кивнул Матвей. — Только объясните, происшедшее с вами в Москве как-то связано с флеш-картой Кротова?

— Откуда вам известно про карту? — Лицо врача вытянулось от удивления.

— Мне не только это известно, — следя за выражением лица Тумаркина, усмехнулся Матвей. — Могу предположить, что она у меня.

— Что значит «предположить»? — удивленно захлопал глазами Тумаркин.

— А это значит, что в кармане моей куртки находится сменный накопитель, который был найден одним человеком на месте, где последний раз видели Кротова живым.

— Как это в последний раз?! — Жена Тумаркина, словно испугавшись, что закричит, прижала кончики пальцев к своим губам. — Неужели?

— У вас есть компьютер? — Матвей опустил руки.

Неожиданно в двери позвонили. Матвей развернулся и прильнул к глазку. На площадке стояла женщина. Дверь рядом была открыта.

— Соседка, — выдохнул он, отходя в сторону.

— Спроси, что ей нужно, — тихо попросил Тумаркин жену, опустив, наконец, ружье.

С опаской покосившись на Кораблева, женщина проскользнула между ним и стенкой и открыла двери.

— Привет, — раздался, настороженный голос. — У тебя все нормально?

— А в чем дело? — взволнованно спросила Тумаркина.

— Шум какой-то был…

— Мебель двигаем, — соврала женщина…

— Пойдемте, посмотрим, что там у вас, — махнул Тумаркин Матвею рукой. — Вы на меня не сердитесь, — усаживаясь за письменный стол и открывая крышку стоявшего на нем ноутбука, вздохнул он. — Сломался я.

— Почему вы даже не позвонили?

— Знаете, я ведь что только не передумал, после того как этих бандитов у машины увидел…

— Каких бандитов? — насторожился Матвей.

— Совсем забыл. — Тумаркин ударил себя ладонью по колену. — Спустя полчаса, может, чуть больше, после того как Чемезов вышел из поликлиники, я увидел рядом с машиной двух парней. Один из них был среди пытавшихся похитить меня людей. Я наклонился и так просидел, пока они не ушли. Меня ошеломило то, как они работают. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы не догадаться, что эти люди вычислили вас. Поэтому я сразу рванул домой, собрал вещи, написал вам записку и уехал на вокзал.

— Теперь понятно, почему телефон оказался на полу машины, — догадался Матвей. — Выронили.

— Возможно. А вы что подумали?

— Подумал, что вас похитили. Объясните, — оживился Матвей, — почему вы не захотели выйти ко мне, когда я пришел первый раз, а сегодня и вовсе встретили с ружьем?

— Я перестал кому-либо верить, — опустил взгляд Тумаркин. — Просто подумал, что вас вынудили меня искать. Ведь бандиты напали на ваш след.

— В какой-то степени вы поступили правильно, — согласился Матвей. — Только в таких случаях дом из убежища превращается в ловушку. Находясь здесь, вы облегчаете бандитам задачу.

— Думаете…

— Давайте посмотрим, что здесь, — не дал врачу задать следующий вопрос Матвей и протянул флешку.

Тумаркин вставил ее в ноутбук и положил палец на «мышь». Его лицо тут же приняло сосредоточенное выражение. Он подался вперед, словно увидел на экране что-то из ряда вон выходящее.

— …стоимость триста десять миллионов рублей, — раздался из динамиков женский голос.

Матвей обошел стол и встал позади доктора.

Взору открылась небольшая комната, по всей видимости, это номер в гостинице. В креслах и на диване расположились мужчины и женщины. На журнальном столике лежали папки и документы.

— Да, я уже ознакомился с договором купли-продажи, — с ужасным акцентом заговорил сидевший в кресле мужчина с азиатской внешностью. — Меня полностью устраивают условия. Однако я хотел бы гарантий.

— Какие гарантии вам еще нужны? — удивленно воскликнула женщина. — Сама глава департамента курирует ход сделки. Она на контроле министра.

— Я гражданин Китая, — словно оправдываясь, заговорил мужчина. — Простите, но мне пока трудно поверить в масштабность российского бизнеса. У вас другой мир. Надо привыкнуть…

— У нас надо просто ловить момент, — сказала женщина, беря со стола какие-то документы.

— Если вас разоблачат, меня могут на родине расстрелять…

— Какой ужас! — всплеснула руками женщина.

— Поэтому нужно тщательно проработать этот вопрос, — стоял на своем китаец. — Возможно, создать еще одну фирму-посредницу, которая купит санаторий у вас, а потом перепродаст мне.

— Это небольшие расходы, — вмешался в разговор сидящий на диване мужчина. — Дело займет немного времени…

— Это та запись! — воскликнул Тумаркин.

— Разве у вас нет ее копии? — удивился его реакции Матвей.

— Нет, — замотал головой, убирая звук, Тумаркин. — Если бы об этом узнали амазонки…

— Кто? — не понял Матвей.

— Девки из департамента «Росвоенсервис» и «Росвоенстрой», то я бы уже здесь не сидел. Они боялись, что мы успели наделать копии. Я нужен Стасову живым!

— Кому? — не поверил своим ушам Матвей.

— Ему, — возбужденный Тумаркин ткнул пальцем в монитор. — Вот этот человек. Он страшный… Я уже имел честь общаться с ним.

— Когда? Он здесь? — обрадовался удаче Кораблев.

— Сейчас не знаю, а приходил он ко мне накануне отъезда в Москву… Где вы взяли флешку? — Тумаркин развернулся в кресле.

— Это не имеет значения, — попытался уйти от ответа Матвей.

— Нет, что вы. — Тумаркин вскочил со своего места и схватил его за руку. — Еще как имеет! Эта запись для меня не так важна, как человек, который добыл ее…

— Кротов? — попытался угадать Матвей.

— Где он? — Тумаркин подался вперед.

— Думаю, что нигде…

— Хотите сказать? Нет! — Тумаркин испуганно замотал головой. — Я никогда не прощу себе…

— Знаете что, — Матвей оглядел комнату. — А вы не позволите теперь мне тоже здесь прятаться?

— Вы хотите остаться? — догадался Тумаркин. — Ну, конечно…

Неожиданно в кармане зазвонил телефон. Матвей приложил трубку к уху.

— Ты где? — раздался голос Марты.

— В надежном месте.

— Понятно, — она вздохнула. — Меня переселили в соседний номер. Тот опечатали. Теперь о главном, я сделала немыслимое и теперь знаю, скорее вижу, — поправилась она, — комнату, из которой наблюдали за Татьяной.

— Так, — протянул Матвей. — Как тебе это удалось?

— Система проще некуда, — стала объяснять девушка. — Использовали самые примитивные алгоритмы. Как ты и сказал, у Татьяны в комнате были видеокамеры, подключенные к ноутбуку…

— Понятно, — догадался Матвей. — Через скайп. Значит, мы сможем увидеть все, что происходило в комнате?

— Нет, камеры работали в режиме онлайн, к тому же полиция все убрала.

«Слава богу!» — едва не вырвалось у Матвея. Он даже думать не хотел о том, чем мог закончиться просмотр Мартой записи его любовных похождений. Однако она тут же вновь испортила ему настроение:

— Конечно, бандиты могли все записать…

— Я могу увидеть это помещение? — спросил Матвей.

— А у тебя есть компьютер?

Матвей перевел взгляд на Тумаркина:

— Да.

— Диктуй «почту»…

Свояк выключил телевизор и бросил пульт на кровать:

— Все, спекся наш Кораблев!

— Откуда знаешь? — увлеченно стуча ложкой по дну банки с кабачковой икрой, спросил Таран.

— По телевизору сказали, — пробубнил с набитым ртом Крым.

Сам того не ожидая, Свояк залепил ему ладонью по затылку. Изо рта Крыма на стол вылетели остатки пережеванной картошки и тушенки.

— Слышишь, ты, шутник, над девочкой своей так будешь подтрунивать, — брезгливо поморщился Свояк.

— Я чего, я так, — пунцовый от напряжения, просипел Крым, разрывая на груди футболку.

Свояк плюхнулся на стул и задумался. На душе было так тоскливо, что хотелось закричать во всю глотку. Это состояние навалилось, когда он оказался за воротами санатория. Остро осознав, что совершил непоправимое и Татьяну уже не вернуть, он вдруг ощутил лютую ненависть к людям, ради которых лишал жизни других людей. До самого дома в каждой светловолосой женщине, встречающейся на его пути, он вдруг начинал видеть Ладу или Жанну. С трудом добравшись до дому, Свояк плюхнулся на диван перед телевизором и просидел так до самого вечера, не воспринимая то, что видит.

— Свояк, — осторожно позвал Таран.

— Чего тебе? — заранее зная, что хочет сказать помощник, не глядя, буркнул он.

— Ты сказал…

— Знаю, — прорычал он и посмотрел на часы.

Пора было идти к Тумаркину. Накануне ночью Таран с Крымом уже побывали там и осмотрелись. Решено было вскрывать ночью двери отмычкой. На тот случай, если у Тумаркина цепочка, заранее приобрели ножницы по металлу, на ручки которых Крым приладил трубки для увеличения рычага. То, что Тумаркин прячется дома, никто не сомневался. Это успела разузнать отправленная на тот свет Татьяна. Под видом отдыхающей, которой что-то не понравилось, она пыталась найти заместителя начальника санатория. Двери ей никто не открыл, а вот соседи сказали, что Тумаркин дома.

Ближе к полуночи, Крым заглушил машину на проселке, в том самом месте, где накануне Свояк давал последние наставления Татьяне.

— Ты что, нарочно здесь остановился? — словно почувствовав настроение босса, заерзал на сиденье Таран.

— А чего ты боишься? — Крым щелкнул выключателем фонарей. Свояку вдруг показалось, что из подступившей к машине темноты на него смотрят десятки мертвых глаз. Он поежился.

— Выходим.

— Все пойдем? — спросил Таран.

— А ты хочешь остаться? — вновь вскипел Стасов.

— Почему именно я? — стушевался Таран.

— Мне сам бог велел идти, — зло сказал Свояк. — А лучше и быстрее Крыма никто замки не вскрывает, так что можешь остаться.

— Да я просто спросил, — виновато произнес Таран. — Пойду я, пойду! И чего ты сегодня такой дерганый?

— Какой есть! — зло ответил Свояк.

— А что, если этого козла дома нет, а соседка что-то напутала? — вновь стал осторожничать Крым.

— Они здесь все друг друга знают, поэтому исключено, — возразил Свояк. — Вперед!

Дойдя до городка, встали и некоторое время изучали обстановку. Людей на улице не было, а свет горел лишь в нескольких окнах.

— Ну что, с богом? — выдохнул Свояк и двинулся первым.

Они бесшумно прошли через двор, где между вековыми соснами стояли качели, песочница и домик. Однако когда до подъезда оставались считаные шаги, раздался шум и из подвала показался силуэт мужчины. Дождавшись, когда человек уйдет, двинулись дальше. Оказавшись в подъезде, немного постояли, привыкая к темноте и обстановке. На лестнице было темно. Свет горел где-то на самой верхней площадке. Осторожно поднявшись на этаж, прислушались. Из-за дверей напротив доносились пьяные голоса.

— Давай, — Свояк легонько толкнул в бок Крыма.

Тот опустился на корточки:

— Посветите.

Таран включил фонарик. Рассеянное пятно бледного света выхватило из темноты замочную скважину и часть лица Крыма. Фонарь предназначался для военных. Им можно было осветить небольшую часть карты, часы, рану, чтобы обработать. Не более. Крым быстро перебрал отмычки, надетые на кольцо, и сделал знак рукой, означающий «выключай».

Все вновь утонуло в темноте. Лишь чуть ниже можно было различить оконный проем лестничной клетки. Раздался едва слышный металлический щелчок:

— Есть! — облегченно выдохнул Крым.

Свояк поморщился. Он не любил, когда вслух, пусть шепотом, кто-то комментирует свои действия. В такое время суток обязательно найдется страдающая бессонницей старушка, у которой вместе с шизофренией обостряется и слух.

Таран снова включил фонарь и протянул Крыму ножницы. Свояк встал позади них. Таран осветил косяк и навалился плечом на двери. Раздался едва слышный скрип петель, но в образовавшейся щели бандиты не увидели цепочки. Крым шагнул в сторону и наклонился, кладя не пригодившийся инструмент на пол. В этот момент Таран с силой толкнул двери и влетел в квартиру. Свояк шагнул за ним. В тот же миг раздался страшный грохот свалившейся на пол посуды. Он даже зажмурился и тут же открыл глаза:

— Сука!

Было ясно, Тумаркин соорудил баррикаду из кастрюль и ведер.

Но это было не все. В следующий момент Свояку показалось, будто над головой лопнул потолок. Вспышка на мгновение осветила стены и дверной проем. Неведомая сила толкнула его в грудь так, что воздух колючей пробкой вылетел из легких, и, казалось, разодрал вмиг оказавшуюся узкой глотку. Со всего размаху Свояк опрокинулся на спину, к своему удивлению лишь услышав стук удара затылком о кафельный пол площадки, но не почувствовав боли.

— У-ууа! — леденящий душу вой ударил по барабанным перепонкам.

— Назад! — не своим голосом орал кто-то из глубины квартиры. В тот же миг снова раздался грохот и вспышка. Свояк попытался встать, но не смог перевести дыхание. Он втягивал в себя воздух, который вдруг стал щекотать горло. Из глаз брызнули слезы.

Кто-то подхватил его под руку и с силой рванул вверх. В это мгновение он почувствовал сильную боль в грудной клетке. Свояк захлебнулся в собственном крике.

— Крым! — не своим голосом орал Таран. — Помоги!

В следующий момент кто-то наступил Стасову на ногу. Но он снова не ощутил боли. Его схватили уже с двух сторон и поволокли вниз.

В себя он пришел от удара в темя. Причем он был такой силы, что Свояк услышал хруст собственных позвонков. Как оказалось, его головой попросту открыли дверь подъезда. Он хотел что-то сказать, но не смог. В груди булькало, а по животу текло что-то горячее. Свояк, наконец, стал понимать, что их встретили выстрелом из ружья, и ужаснулся. По всей видимости, это был дробовик. На расстоянии это оружие не так страшно. Дробь или картечь успевают рассеяться и летят облаком. Пуля, круглая, как шарик от подшипника, теряет начальную скорость. Однако ни то и ни другое в упор практически не оставляют шансов выжить.

Быстро передвигая ногами, дружки поволокли его через двор вверх. Ловко обегая деревья, они уже удалились от дома на приличное расстояние, когда Свояк от боли зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел прямо перед собой ствол сосны. Унося ноги, Таран и Крым обходили дерево каждый со своей стороны. Свояк не успел даже закрыть глаза. Лязг зубов и вспышка было последнее, что он помнил…

Как Марта ни пыталась, изображение комнаты, из которой злодеи наблюдали за происходящим в номере Татьяны, передать не смогла.

— Хорошо, — Матвей устало откинулся на спинку кресла. — Расскажи, что видишь?

— Уже ничего, — с горечью в голосе сказала Сомова. — Стемнело. Днем застала трех мужиков. Звук не смогла включить. У них микрофон не активирован, а у меня нет с собой специальных программ. Они куда-то собирались. Еще было видно часть стола, кровать, окно, картину на стене и пара фотографий.

— Значит, они в квартире? — Матвей с досадой сжал кулаки. — Она может быть где угодно, хоть в Москве!

— Нет, почему? — оживилась на экране Марта. — Дом точно в поселке. Я успела увидеть расположенное напротив строение.

— Он в городке?

— Это деревенская изба, она стоит напротив дома, с синим козырьком. — Марта стала описывать вид из окна, но неожиданно спохватилась: — Я просто выложу видео в Интернете, а тебе сейчас скину ссылку.

— Ты все записала? — обрадовался Кораблев.

— А ты думал, — самодовольно улыбнулась девушка.

Для связи они использовали модемы сотовых операторов. Трафик никуда не годился, и речь безбожно отставала от действий. Марта давно замолчала, а из динамиков раздавался ее голос:

— Какая я дура, надо было сразу так поступить, — тихо ругалась она, набирая что-то на клавиатуре. — Отвыкла решать вопросы простым и доступным способом. Стоило оказаться без своих ключей и драйверов, как сразу «зависла»…

Не прошло и десяти минут, а Матвей уже знал в лицо всех бандитов, и понял, где они устроились. Теперь он не сомневался, что изначально поступил верно, посвятив первые несколько дней рекогносцировке. Они с Мартой досконально изучили поселок, и Кораблев без труда узнал улицу и даже вспомнил номер дома, который располагался напротив того, где находилась берлога злодеев. Матвей просмотрел запись в ускоренном режиме и понял, что большую часть дня бандиты валялись на кроватях и смотрели телевизор. Когда начало смеркаться, засобирались. Самый старший по виду отдавал указания. Двое других оделись, уложили в дорожную сумку ножницы по металлу, две трубки, маски с прорезями для глаз рта, перчатки…

— Знаете, куда они собирались? — продолжая наблюдать за происходящим на экране, спросил Матвей стоявшего за спиной Тумаркина.

— Могу предположить, что ко мне, — упавшим голосом ответил доктор.

— С вами приятно работать, — похвалил хозяина квартиры Матвей. — И сейчас эта троица где-то в лесу недалеко от вашего дома.

— Понятно, — Тумаркин покосился на окно. — Ждут, когда совсем стемнеет.

— Мне придется вас оставить, — следя за реакцией доктора, сказал Матвей.

— Я вас понимаю. — Тумаркин прошел к дивану и сел. — Может, мне вызвать полицию?

— По идее, конечно, так и нужно поступить, — кивнул Матвей. — Но как вы сейчас быстро сможете все объяснить полицейским? Ведь бандиты уже где-то рядом. Полиция своим появлением только вспугнет негодяев. Рано или поздно они вернутся… Поэтому будем действовать самостоятельно.

— Думаете? — одними губами спросил Тумаркин.

— Доверьтесь мне. — Матвей посмотрел на окно. — Уже почти совсем стемнело. Еще час, полтора, и они придут.

— Вы так говорите, словно это Дед Мороз со Снегурочкой, а не киллеры…

— Но ведь вы ждали именно такого развития событий, — Кораблев заглянул доктору в глаза. — Или я не прав?

— У меня не оставалось выбора, — подтвердил Тумаркин. — Я родился и вырос в Забайкалье. С детства ходил на охоту. Всякое бывало. Поэтому уверен — рука не дрогнет…

— Вы их встретите. — Матвей решительно встал. — Только запомните, все делать так, как я скажу, и нигде не пытаться поступить по-своему. Иначе настоящего Деда Мороза вы точно больше не увидите.

— Говорите, — Тумаркин приготовился слушать.

— Чем у вас заряжены патроны?

— В одном стволе картечь, во втором пуля…

— Не пойдет, — покачал головой Кораблев. — Зарядите в оба мелкую дробь… Желательно четвертый номер.

— Но какой с нее прок?! — возмутился Тумаркин, будто Матвей хочет его гибели.

— Поверьте, с двух шагов этого хватит. Тут и пыжами контузить может. Они ошалеют от выстрелов и наверняка попытаются бежать. — Матвей выдержал паузу, давая возможность переварить услышанное. — Поэтому не следует применять ни картечь, ни пулю.

— Согласен, — кивнул Тумаркин.

— С другой стороны, в случае, если вдруг полиция узнает, что вы намеренно ждали бандитов и не сообщили об этом, вам будет тяжелее отвертеться от обвинения в преднамеренном убийстве, — пояснил он свое решение.

— Но как? — открыл было рот Тумаркин, однако Матвей предостерегающе поднял руку: — Не надо вопросов, делайте, как я сказал…

— Хорошо, — часто закивал Тумаркин.

— Сейчас, как я выйду, вы должны поставить на небольшом расстоянии от дверей табурет, на котором соорудить из всего, что только может при падении издать грохот, неустойчивую конструкцию.

— Теперь понимаю, — лицо Тумаркина посветлело.

— Ну, вот и хорошо, — обрадовался Матвей. — Вы знакомы с соседями сверху?

— А как же? — удивился доктор. — Мы здесь дружно живем. Хорошие люди.

— Жене придется подняться к ним. Когда все начнется, желательно и там поднять шум. Пусть просто бросит на лестницу ведро, — придумал Матвей. — Его грохот по ступенькам в довесок ко всему, что произойдет у вас в квартире, создаст иллюзию, будто весь дом ополчился против них. Поверьте, пережив напряжение, предшествующее визиту к вам, они испытают настоящий шок.

Конечно, многое Тумаркину было не понять. Но Матвею этого и не нужно. Главное, чтобы все сделал правильно. Тогда бандиты не только не решатся использовать оружие, они напрочь про него забудут. Кораблев хорошо разбирался в тонкостях влияния на человеческую психику. Это было частью его работы, ведь спецназ не раз использовал способы воздействия на противника. В его арсенале было много чего, начиная от шумовых гранат до источников инфразвука, ввергающих человека в состояние предсмертного ужаса.

Проинструктировав Тумаркина, Матвей отправился искать дом, в котором обосновались бандиты. Конечно, можно было осмотреть в окрестностях лес. Наверняка они подъедут на машине. Не составит труда ее найти, ведь дорог не так много. Но Матвей не был уверен, что бандиты дадут так просто подойти к ним. Пытаться встретить их после того, как они будут уносить из городка ноги, тоже сомнительное занятие. Даже если ему удастся нейтрализовать этих парней, пообщаться не даст полиция, которая будет здесь, по всем расчетам, быстро.

Вскоре Кораблев уже подошел к неприметному домику на окраине села. В отличие от остальных домов, в окнах этого свет не горел.

Он толкнул калитку. Заскрипев на всю улицу, она открылась. Пройдя через двор, заглянул за дом. В темноте с трудом угадывались хозяйственные постройки. Матвей поднялся на крыльцо. Двери оказались закрыты на навесной замок. Дернув его, огляделся. Потом обошел дом с другой стороны. Прислушался. Было тихо. Кораблев снял ветровку, намотал на руку и надавил на раму. Раздался хруст полусгнившего дерева и звон стекла. За забором, у соседей, загремела цепь и залаяла собака. Взвизгнула свинья. Он замер. Дождавшись, когда все стихнет, толкнул створки сильнее. Открыв окно, легко перемахнул через подоконник. Дождавшись, когда глаза привыкнут к темноте, Матвей огляделся. Печь, стол, несколько табуретов… Ноутбук стоял точно не здесь. Он прошел в двери и оказался в небольшой комнатке с выходившим на улицу окном. Включив на сотовом телефоне дисплей, осветил стол. Вот и ноутбук.

«А что, если бандиты вдруг решат после произошедшего сразу валить в город?» — неожиданно подумал он и стал осматривать оставленные в комнате вещи. В небольшом старомодном шкафу Матвей обнаружил кожаную куртку, кепку из такого же материала и брюки. В карманах оказалась лишь пачка жвачки. Он посветил вниз и увидел дорожную сумку. Вытащив ее, расстегнул замки и тут же нащупал в ней пластиковый пакет с чем-то мягким. Теряясь в догадках, что бы это могло быть, сунул в него руку. Сразу стало ясно, что это парик, бутафорские борода и усы. Положив пакет рядом, стал исследовать содержимое дальше. Брюки, носки, спортивный костюм… Есть! Паспорт. Он открыл его и снова включил дисплей. Документ оказался на имя Стасова Руслана Михайловича. Сомнений быть не могло, это «тревожный чемоданчик» главаря небольшой и мобильной группы, которая все это время проживала здесь. Потратив еще некоторое время, Матвей обнаружил и туалетные принадлежности на трех человек, безопасные станки, небольшой запас продуктов. Однако оружия не было. Он сел за стол и включил ноутбук. Зашел в папку с видео и стал изучать подписи файлов. Последняя запись была создана в одиннадцать десять… Матвей насторожился. По его подсчетам, именно в этот промежуток времени могли убить Татьяну. Он щелкнул по кнопке «мыши». Из глубины экрана выплыло изображение до боли знакомой ему комнаты. Вот на спинке стула ее пеньюар… Судя по всему, камера стояла на столике. На кровати кто-то лежит. Он подцепил курсором перемотку «вперед» и потянул вправо. Вот проснулась Таня. Перевернулась на спину, провела рядом с собой рукой. Обнаружив, что Матвея нет, она села, свесила ноги, потянулась. Матвей скрипнул зубами. Сил не было видеть последние минуты жизни уже не чужого человека. Между тем Татьяна встала, накинула пеньюар и пошла в душевую… Матвей смотрел на словно застывшую картинку. Неожиданно двери открылись, и в комнату вошел выше среднего роста мужчина. Сразу становится ясно, что на нем обнаруженные сейчас в сумке усы и бородка. Очки придают лицу интеллигентный вид. Однако взгляд злой, бегающий. На руках медицинские перчатки. У Матвея внутри все сжалось. Вот мужчина замер у двери в душевую и тут же что-то ответил. Скорее всего, Татьяна поняла, что он зашел.

Между тем мужчина подошел к столу и что-то взял. Мастихин! — узнал Матвей. — Выходит Татьяна сама украла у него оружие, которым ее убили! Вот мужчина поставил сумку на пол, открыл замок и взял из нее вставленный в резиновый шланг кусок толстой арматуры. Скорее это был кусок лома.

В этот момент двери сзади открылись, и в коридор вышла Таня. Ее лицо исказила гримаса страха. Матвей напрягся. Мужчина развернулся к ней всем телом. Она успокоилась. Понятно, сначала просто не узнала его со спины. Татьяна затянула на халате узел. Мужчина медленно подошел к ней. Она что-то испуганно спросила. Он ответил. Неожиданно, на полуслове, размахнулся и ударил ее дубинкой в лоб. Татьяна как подкошенная упала на пол. Некоторое время мужчина прислушивался, потом спрятал в пакет орудие убийства, взял мастихин и наклонился над Таней.

— Нет! — выдохнул Матвей.

— К вам полковник Васильев, — донесся голос из селектора.

Лада слегка коснулась изящным пальчиком сенсорной кнопки:

— Пусть войдет.

Двери бесшумно открылись, и в кабинет ввалился широкоплечий рослый офицер.

— Разрешите?

— Раз вас впустила секретарь, значит, я уже разрешила! — едва сдерживая раздражение, сказала Лада. Она не любила подобные визиты. Вернее сказать, не могла терпеть. Раз порог переступал военный, это могло означать одно: он несет очередную проблему. Самое страшное было то, что никто не приходил по пустякам. Имитируя работу, Лада зачастую даже не вникала в суть вопросов огромного организма под названием «вооруженные силы», которому ее департамент должен был обеспечивать жизнедеятельность. Она люто ненавидела ограниченных офицеров, уверенная в том, что весь цвет страны обживает чиновничьи кабинеты и скупает за океаном недвижимость. Все остальные это челядь, которая должна довольствоваться тем, что остается с барского стола, и от этой серой и полуголодной массы надо дистанцироваться, иначе можно заразиться нищетой. Она это знала не понаслышке. Еще учась на втором курсе университета, стала свидетелем забавной истории. Была у них на курсе умница, отличница и красавица Капустина Катя. Какие парни пытались ухаживать за ней! Лада завидовала по ночам Кате, представляла, как девушка ломает ногу, мечтала о том, чтобы какой-то маньяк изувечил ей лицо. Однако, отдав предпочтение Глызину Иннокентию, пареньку из провинции, у которого была больная мать и сестренка, Катя на радость завистникам поставила на жизни крест. Сначала молодой муж перевелся на заочный факультет, чтобы как-то тянуть молодую семью, а потом и вовсе забросил учебу. Как результат попал в армию, в Чечню, получил инвалидность, и теперь живет Катя с одноногим мужем и двумя детьми на жалкую пенсию да свою зарплату дознавателя в РОВД.

Между тем полковник остановился у стола для совещания.

— Говорите. — Анисимова окинула посетителя взглядом, силясь вспомнить имя и отчество. Неделю назад ей на стол положили привезенные Васильевым документы, подготовленные для предварительного изучения. Но хоть убей, она понятия не имела, в чем, собственно, смысл изложенного в нем материала.

— В ответ на ваше требование, изыскать возможность уменьшения суммы на комплектующие и работы, до сорока процентов, мною была представлена вам справка по ценообразованию на ремонт двигателей для самолетов дальней авиации, — осторожно напомнил он.

— Чтобы быть точнее, на сорок! — вспомнила, наконец, Лада проблему. — А понятие «до сорока» можно трактовать и как двадцать и десять…

— Помилуйте! — побагровел полковник.

«Кому нужны твои самолеты?» — едва не вырвалось у нее, однако Анисимова быстро взяла себя в руки.

— Вы сколько получали три года назад?

— Почему вы спросили?

— Отвечайте! — Она коснулась ладошкой стола, не осмелившись по нему ударить.

— Немного. — Васильев передернул плечами, словно за шиворот ему попал кусочек льда. — Затрудняюсь ответить.

— Короткая у вас память, — брезгливо сморщилась Лада. — Но я напомню, в семь раз меньше, чем сейчас. И летали раз в пятилетку, и то тремя экипажами на одном самолете. Так?

Полковник смотрел перед собой и молчал.

— За счет чего вам сейчас подняли денежный паек?

— Довольствие, — поправил он ее.

— Что? — не сразу поняла, о чем речь Лада.

— Денежное довольствие военнослужащего, — громко сказал Васильев.

— Что вы себе позволяете? — неожиданно вышла из себя Лада. — Я вас спрашиваю? Вам служить надоело?!

— А разве в вашей компетенции задавать мне подобные вопросы? — В глазах военного появилось смятение и растерянность.

— Я директор департамента, — медленно проговорила Лада. — А кто вы?

— Я полковник Васильев, представитель заказчика.

— Вы были летчиком?

— Отстранен от полетов в связи с ранением…

— И нашли себе тепленькое местечко…

— Да как вы смеете? — задыхаясь от негодования, одними губами спросил Васильев.

Ох как хотелось Ладе, чтобы он покрылся пятнами и стал хвататься за сердце, а ночью умер от злости на руках своей толстой жены и кучи детишек… Нет, надо резко прекратить перебранку и выставить его за дверь. Пусть теперь его разъедает желчь от бессилия. У него сейчас, кроме желания убить ее, ничего нет. А это очень хорошо. Как упоительно наслаждаться неограниченной властью над челядью…

— Государство не дойная корова, — с назиданием сказала Анисимова. — Вам следует умерить аппетиты. Стоимость ремонта не будет выше той, которая определена мной.

— Откуда вы знаете, во сколько должен обходиться ремонт авиационного двигателя? — едва сдерживая ярость, почти простонал полковник. — Это уникальные агрегаты. Их обслуживают специалисты высокого класса, которым тоже надо платить…

— Хорошо, сколько они получают? — перебила она его.

— Кто? — растерялся Васильев.

— Монтеры, — Лада щелкнула пальцами. — Или как их еще называют?

— Но двигатель — это целая совокупность узлов, деталей и механизмов, и над ним работают специалисты самых разных направлений…

— В среднем. Или не знаете? — Она слегка подалась вперед, словно пытаясь уличить Васильева во лжи.

— Не в моей компетенции знать, я выступаю со стороны Министерства обороны, — уточнил он.

— И все-таки. — Анисимова слегка склонила голову набок и выпрямила спину, заранее зная, что так выглядит строже.

— Двадцать две, двадцать четыре тысячи, — пожал плечами Васильев и, спохватившись, добавил: — Рублей.

Его тонкий намек на то, что она может быть не в курсе, чем платят в России зарплаты, Лада проглотила.

— Вот! — самодовольно улыбнулась молодая женщина. — А какой у нас минимальный размер оплаты труда?

— Четыре тысячи шестьсот рублей, — не понимая, к чему она клонит, пробормотал летчик. — Или около того…

— Почти в шесть раз больше! — торжественным голосом объявила Лада. — Сделайте, чтобы было в два. Пусть получают десять. Вот вам еще часть средств.

— Да вы в своем уме? — возмутился полковник. — А дети, а коммунальные услуги…

— Напомните, где находится предприятие?

— В Самаре, завод имени Кузнецова, — тусклым голосом сообщил полковник.

— Видите! — протянула Лада. — В Самаре. Это же не Москва!

— А чем отличается столица от провинции? — удивился Васильев.

— Там расходы меньше, — как само собой разумеющееся ответила молодая женщина.

— С чего вы взяли? — не унимался полковник. — Цены на продукты в полтора раза выше, чем здесь.

— Послушайте, вы зачем пришли? — Лада уставилась посетителю в глаза. — Утвердить план или рассказать, сколько стоит в супермаркете картошка?

— Утвердить план, — кивнул полковник.

— Я его не утверждаю. — Она показала рукой на дверь. — Идите…

Не успела за полковником закрыться дверь, как вошла Вика:

— Привет. Это к тебе военный приходил?

— Как догадалась? — съязвила Лада.

— Чего ты с ними делаешь? — Она присела за стол для совещаний. — Вылетел красный как рак. Я думала, застану тебя здесь мертвой.

— Не дождетесь.

— Чего он хотел?

— Раздули бюджет, — отмахнулась Лада. — На ремонт двигателя для самолета денег просит, как на новый.

— Все хотят жить красиво. — Вика украсила свое лицо слащавой улыбкой.

— Не в этом дело, — покачала головой Лада. — Ладно бы себе он что-то тянул, так у него рабочий получает в четыре раза больше, чем минимальная зарплата. Я понимаю в два раза, а то… — Она фыркнула. — Совсем уже.

— Я надеюсь, ремонт нужен не тому самолету, на котором мы в Париж летаем? — осторожно спросила Вика.

— Сплюнь, — усмехнулась Лада. — Стратегическая авиация.

— Это которые летают вокруг Земли с атомной бомбой? — округлила глазки Вика. — Зачем они вообще нужны? Вдруг оторвется?

— Ты чего пришла? — насторожилась Анисимова.

— Ты помнишь, в Монако насчет картин тему подняла? — Вика замерла в ожидании ответа.

— Не хотелось бы в этих стенах это обсуждать, — разозлилась на неосмотрительность подруги Лада.

— Брось, — фыркнула она. — Кого ты боишься?

— Знаешь, — задумчиво заговорила Анисимова, — вот порой остаюсь дома одна, наедине со всей этой роскошью, и становится страшно. Кажусь я себе какой-то маленькой, беззащитной и одинокой…

— Чего это тебя, подруга, на лирику потянуло? — повеселела Вика.

— Понимаешь, ощущение, что позволили мне пожить до поры до времени красиво, и кончится скоро вся эта сказка…

— Думаешь? — нахмурилась Вика. — Мне так не кажется. Даже если где и прорвет, то первым окажется на пути потока твой Севрюков…

— Как бы он нас перед собой не поставил, — едва слышно сказала Лада. — Я тут подумала и поняла, что он практически не при делах остается, если что. Нигде ни за что не расписывается, все по родственникам рассовывает. Братья, сестра по нескольку фирм имеют, а он скромно в министерской дачке живет…

— Ты просто устала, — сделала заключение Вика. — Лучше скажи, художника нашла?

— Стасов приедет, спрошу, как у него дела в этом плане продвигаются. Я ему поручала.

— Он еще в этой, как его, — Вика нахмурила лобик. — Дарасунии?

— В Дарасуне, — поправила ее Лада.

На село опустилась ночь. Матвей сидел в темноте, на стуле напротив окна, вслушиваясь в доносившиеся с улицы звуки. Тишину пару раз нарушили голоса прогуливающейся молодежи да проехавший мотоцикл.

Неожиданно в руке заработал виброзвонок телефона. Кораблев приложил трубку к уху и поморщился от раздавшегося из нее крика:

— Это Тумаркин! Прости… Простите, что сразу не позвонил!

— В двух словах, у вас все в порядке? — перебил Матвей.

— Я сделал, как вы сказали…

— Когда они пришли и где сейчас?

— Точно не скажу, — растерялся врач. — Полчаса назад… Может меньше… Мариночка, сколько времени?

— Вы успокойтесь, — вздохнул Матвей. — Мне важно знать, где они сейчас?

— Никого нет, вся лестница залита кровью… Меня теперь затаскают, — причитал доктор. — Вы придете?

— Полиция приехала? — поморщился Матвей.

— Почти сразу. Я даже не ожидал…

— Вы при них звоните? — нахмурился Матвей.

— Нет, что вы? — Тумаркин заговорил тише: — Капитан Кукушкин сказал мне принести разрешение на оружие и охотничий билет.

Матвей увидел, как улицу осветил свет автомобильных фар, и встал со своего места. У дома остановилась машина. Послышались звуки открывающихся дверей и приглушенные голоса. Стукнула калитка, раздались семенящие шаги нескольких человек и приглушенные голоса. Было понятно, двое несут третьего. Кто он?

— Мне про вас не говорить? — спросил Тумаркин.

— Расскажите все, как было, — заторопился Матвей. — Можете начать с самой Москвы. Теперь это не так важно.

Он отключил связь, сунул трубку в карман и забрался под кровать.

Бандиты ввалились в дом со стонами, тяжелым дыханием и злой бранью в адрес «лепилы». В комнате вспыхнул свет.

— Шторы закрой! — прохрипел кто-то.

Матвей увидел три пары ног, обутых в спортивную обувь. Одна была в крови. Один из бандитов едва передвигал ногами. Его подтащили к кровати, после чего она прогнулась.

— Сука! — со свистом сказал раненый.

— Свояк, что теперь делать? — торопливо спросил кто-то.

— Уматывать надо, — как само собой разумеющееся сказал другой голос.

— Таран, — позвал раненый, — посмотри, что там у меня?

— Сейчас, только руки вымою, — один из мужчин вышел.

— Крым, — продолжал стонать Свояк, — воды дай.

— Таран не велел, — испуганно ответил парень, которого назвали Крымом.

Восстановив в голове увиденные на записи лица бандитов, Матвей догадался, кому из них какой голос принадлежит, и понял, кого и как зовут.

Вернулся Таран.

— Каков лепила жук оказался! — прерывисто дыша, недоумевал Свояк. — Кто бы мог подумать?

— А ты уверен, что это он? — спросил Таран. — Темно было!

— А еще кто мог быть?

— Не знаю, — Таран склонился над кроватью.

Послышался звук рвущейся материи.

— М-мм, — застонал Свояк.

— Слушай, — оживился Крым, — а ведь Кораблева так и не нашли.

— Думаешь, это он? — догадался, что хотел сказать дружок, Таран.

— Похоже на то, — согласился Свояк. — Ну, что?

— Хреново дело, — Таран выпрямился. — Тебе точно в больницу надо.

— Ты спятил?

— Свояк, дробь хоть и мелкая, но она не успела разлететься и горстью тебе в живот вошла. Он уже вон как раздулся. Стоял бы дальше, она и одежду не повредила бы, а так…

— У меня рука немеет, — всхлипнул Крым.

Матвей догадался, что он тоже ранен.

— Здесь оставаться опасно. — Свояк скрипнул зубами. — Надо хотя бы свет погасить.

— Это точно, — согласился Таран и направился к выключателю.

Раздался щелчок, и комната погрузилась в темноту.

— Погоди, а повязка? — слабеющим голосом спросил Свояк.

— Зачем она тебе? — ошарашил Таран. — Пойми, утром здесь будет полиция, а до этого времени нам надо уехать в Читу.

— С чего ты взял? — ужаснулся Свояк, догадавшись, что задумал Таран.

— Все очень просто, нашу машину здесь видели, — продолжил за Тарана Крым. — Как только новость о стрельбе у Тумаркина разнесется по деревне, про нее вспомнят.

— Ну и пусть, — выдержав паузу, выдохнул Свояк. — Что мы такого сделали?

— Совсем ничего, — хмыкнул Таран. — Только вот мне не в кайф идти паровозом по убийству Татьяны.

В комнате воцарилась тишина. Ее нарушил Крым:

— Что ты сказал?

— Что слышал, — загремел стул и послышались шаги.

Матвей понял, что Таран отошел к окну.

— Поясни, — с тревогой в голосе потребовал Крым.

— Нет никакого Шкипера, — устало проговорил Таран. — Это он завалил ее…

— Сучонок, — прохрипел Свояк. — Я же сказал, отключить… М-мм!

— Я сразу заподозрил, что здесь что-то нечисто, — усмехнулся Таран. — Про детектор как-то настойчиво намекнул.

— Значит, ты все видел? — упавшим голосом спросил Свояк.

— Не только видел, но и записал, — подтвердил Таран.

Матвей догадался, что речь идет о записи, которую он нашел в ноутбуке.

— Хорошо, уезжайте, — неожиданно смирился с решением подельников Свояк.

— Не угадал, — изменившимся от волнения голосом возразил Таран. — Уедем мы, а ты ментам все и расскажешь. Терять-то тебе нечего. Если даже Татьяну на тебя повесят, то от Кротова и Чемеза я точно не откручусь.

— А я? — раздался голос Крыма.

— Козлы, только попробуйте! — простонал от бессилия Свояк и попытался сесть.

— Лежать! — раздался легкий шлепок.

— Сука! — с досадой просипел Свояк. — Убивай, чего ждешь?

— Ты теперь должен нам рассказать, где денежки, — с придыханием сказал Таран.

— Хрен угадали! М-мм! Ах! — кровать вздрогнула.

По всей видимости, Таран сунул Свояку что-то в рану.

— У меня ничего нет…

— Рассказывай, — хохотнул Крым.

— Таран, мы же с тобой одной крови, — запричитал Свояк.

— Поэтому я поступаю точно так, как и ты бы поступил со мной, — ответил Таран. — Вспомни того же Чемеза. Почему ты его приказал убрать? Да потому что, как и сейчас, возникла угроза провала всей группы.

— О какой группе ты говоришь? — возмутился Свояк, и его голос от страха и боли вдруг сорвался на фальцет. — Есть я, а вы так, пушечное мясо…

— Сейчас судьба поменяла нас местами, — вздохнул Таран. — Выбирай, или легкая смерть, или ты все равно все рассказываешь, но только умрешь в муках…

— На том свете без разницы, как умру, — продолжал храбриться Свояк.

— Колись, куда добро прячешь? — слова Тарана утонули в вопле главаря банды.

— Нет! Уу!

— Заткни ему рот! — крикнул Таран.

Крым соскочил со своего места. Матвей мог различить в темноте лишь ноги.

— М-мм! — замычал Свояк. — Скажу! Только с одним условием.

— С каким?

— Половину денег ты передашь моей жене…

— Вот это уже другой разговор, — обрадовался Крым.

— А я не тебя прошу, урод, — неожиданно взвился Свояк. — Тебе не верю. И ты, Таран, тоже не верь…

— Время! — напомнил Таран.

— Все в Балтийском банке, — признался Свояк. — Номер ячейки почти целиком совпадает с номером моего пистолета, а ключ…

— Так откуда нам знать, что у тебя за ствол? — открыл было рот Крым, но его осадил Таран.

— Заткнись, я знаю!

— Ключ здесь, в сумке, под обложкой паспорта…

— Ты сказал, одна цифра не совпадет, — напомнил Таран.

— Третья семерка, — выдохнул Свояк.

Понимая, что сейчас бандиты прикончат Свояка, Матвей схватил одной рукой ноги Тарана, с силой рванул их на себя и выкатился из-под кровати.

Взвыв от ужаса и непонимания того, что происходит, бандит со всего размаха рухнул спиной на пол. Матвей выпрямился, оказавшись лицом к лицу с Крымом. Это он понял по запаху гнилых зубов из рта. В какой-то момент ему показалось, что он видит даже выражение его глаз. В следующий момент Матвей схватил его левой рукой за кадык и, с силой сдавливая, пригнул к полу, а ударом кулака в висок отключил. Дико крича, Таран пытался подняться с пола. Однако под весом рухнувшего сверху подельника, вновь упал. Матвей разглядел его голову и кулаком правой заставил замолчать.

Быстро обыскав обоих, нашел три пистолета. Понятно, один принадлежал раненому Свояку. Подойдя к двери, щелкнул выключателем. Потом вернулся к кровати, сорвал с нее одеяло и взял простыню. Разорвав ее на полосы, связал начавшим приходить в чувство бандитам руки.

— Даже не знаю, благодарить тебя или…

Свояк не договорил. Чувствовалось: каждое слово дается ему с трудом. Он лежал на спине, прижимая к окровавленному животу руки. Вид у него был ужасный. Распухший и ободранный нос посинел, от чего глаза заплыли, превратившись в две пуговки. На лбу отчего-то отсутствовала кожа, словно ее сняли наждаком. Окровавленные на макушке волосы слиплись и торчали в разные стороны.

Подавив желание придушить мерзавца, Матвей вынул мобильный телефон. Последний раз взвесив все «за» и «против», набрал единый номер особого ситуационного центра. На тот случай, если офицер ГРУ, находясь вне подразделения, сталкивался с угрозами национальной безопасности страны, каждый знал код, дающий возможность довести это до лиц, их касающихся.

— Дежурный «Форпоста» полковник Ласутин, — четко ответил голос в телефоне…

— «Синева» триста, — Матвей восстановил в голове известную узкому кругу лиц формулу, по которой подтверждается, что пароль назвал действительно приближенный к этим людям человек. Быстро прибавил к дате сто и отнял день недели:

— Сто три…

— Слушаю вас.

— Капитан Кораблев… Нахожусь в населенном пункте Дарасун, Забайкальского края…

— Знаем такой, — поторопил дежурный.

— По адресу «Веселая», «семь», частный дом, обосновалась террористическая группа в количестве трех человек. Имеет задачу провести в ближайшее время террористический акт в отношении находящихся на лечении в военном санатории Дарасун военнослужащих.

— Оружие?

— Три пистолета «ПМ», — глядя в расширившиеся от удивления глаза Свояка, сказал он.

— Вы в безопасности?

— Они не знают о том, что я веду наблюдение, — врал Матвей.

— Вам можно звонить?

— В любое время…

Матвей положил трубку на стол и посмотрел на пришедшего в себя Тарана.

Бандит, не мигая, смотрел на него.

— Что с тобой?

— Ты что, псих? — заговорил первым Крым.

— Парень, это, наверное, чтобы быстрее менты приехали? — слабеющим голосом спросил Свояк. — Молодец!

— Вы вот что, — Кораблев посмотрел на часы, — пока суть да дело, расскажите лучше, за что убили и куда спрятали тело Кротова.

— Чье? — скривился Крым.

Таран повернул голову и с видимым пренебрежением плюнул через плечо. Однако клейкая слюна повисла на подбородке. Чертыхнувшись, он стал вытирать ее плечом.

— Может, договоримся? — неуверенно предложил Крым.

— О чем? — удивился Матвей.

— Ты ведь не мент, зачем тебе это надо?

— Крота он убил, — неожиданно вновь заговорил Свояк. — Я такой команды не давал. Мне он живой нужен был, чтобы узнать, где флешка…

— Ах ты, сука! — взревел Крым, пытаясь встать с полу. Однако связанные за спиной руки позволили лишь наклониться вперед. Посидев в таком положении, он вновь обессиленно навалился спиной на стену.

Опять зазвонил сотовый. Матвей приложил трубку к уху.

— Кораблев, это дежурный «Форпоста», как обстановка?

— Будут изменения, доложу, — пообещал Матвей, заранее зная, что теперь его будут контролировать. Он был уверен, что на интерактивной карте в ситуационном центре его сотовый телефон уже высветился зеленой мигающей точкой…

Периодически отвечая на звонки сначала дежурного, а потом какого-то полковника Семина, Матвей между делом допрашивал бандитов.

Уже рассвело, когда вновь запиликал лежавший на столе телефон. Беря трубку, Матвей погрозил пальцем связанным по рукам и ногам бандитам.

— Полковник Рязанов, ФСБ. Дом оцеплен. Доложите, где вы находитесь?

Кораблев выглянул в окно. Однако, как и следовало ожидать, никого не увидел.

— В одной из комнат. Преступники нейтрализованы, можете заходить…

Лада сделала два последних взмаха и ухватилась за никелированные поручни. Она давно увидела Эдика. В сером костюме, он стоял у торца бассейна, как ожидающий пенальти в «стенке» футболист, сложив на причинном месте руки, и наблюдал за тем, как она плавает. Лада плескалась в бассейне, исключительно для того, чтобы отдать дань моде. Здесь, на даче, его наполняли водой из артезианской скважины, которая проходила несколько степеней очистки и минерализации. Никакой хлорки, которая может вредить здоровью и коже. Все экологически чистое. Лада не любила даже, когда сюда забирался Эдик. Это очень возмущало его. Почему спать с ним можно, а плавать в одном бассейне, нет? Но Лада ничего не могла с собой поделать. Брезгливость не была врожденной, а развилась одновременно с тем, как она поднималась по социальной лестнице. Однажды, обнаружив здесь волос горничной, Лада построила всю прислугу и вынудила признаться того, кто осмелился «посягнуть» на ее территорию. После этого за забором оказались сразу две девушки. Кроме горничной вылетела мажордом, которая осуждающе посмотрела во время разбирательства в ее сторону. Челядь должна знать свое место. Пусть радуется, что допустили убирать в этих стенах пыль и подстригать травку, а не где-то в цеху за копейки ворочать тяжести. Вот у Эдика с этим делом пока не все в порядке. Он не всегда в состоянии ударить по столу кулаком и уволить зарвавшегося генералишку.

Наблюдая за ним, Лада выбралась из бассейна, сняла очки, шапочку, развернулась спиной к горничной, которая набросила на нее халат.

— Я смотрю, ты не в духе? — расправляя волосы рукой, спросила Лада, старясь выглядеть невозмутимой.

Однако внутри все сжалось. Неужели ему кто-то осмелился доложить, или того хуже, сам Васильев настучал? Эдик не любил, когда его женщины жестче, чем требовалось, ставили его же «подданных» на место.

— А ты не догадываешься? — хмуря брови, спросил Севрюков.

— Могу предположить, что кое-кто выразил свое недовольство по поводу моей работы в плане экономии средств на ремонт авиатехники, — ответила Лада заранее приготовленной фразой.

— Мы оба знаем, что это не так.

— Уволь меня. — Она запахнула халат. — Собирай совет директоров, ставь вопрос на голосование…

— И уволю, — Эдик сделал вид, будто хмурится. — Зачем в ущерб обороноспособности выносишь решения?

— По мне, так вообще не надо ничего ремонтировать.

— Это почему? — обескураженно спросил Севрюков.

— Зачем нужна вся эта техника? — Лада остановилась возле дверей душевой. — Войны все равно не будет.

— Не кипятись. — Эдик подошел ближе. — Пойми, не со всеми так можно. Это любимец, — он поднял глаза под мраморный потолок. — К тому же его и там уважают и любят, — с этими словами министр посмотрел под ноги. — Три войны говнюк прошел и выжил. Мне приходится иногда считаться с такими людьми. Он через полчаса сидел у вице-премьера.

— Козел, — вздохнула Лада. — Ты подожди меня.

Когда Анисимова поднялась на террасу, Эдик пил кофе и любовался садом.

Она бесшумно опустилась напротив:

— Ты надолго?

— Пока не знаю. — Он поставил на столик чашку.

— А где твои болваны? — Лада огляделась, заранее зная, что вся свита осталась в комнате для гостей и в машинах.

— Почему они тебя так беспокоят?

— Скорее раздражают, — призналась молодая женщина.

— За столько времени могла бы уже привыкнуть. — Севрюков провел по коротко стриженным волосам ладонью. — И вообще, лучше уж пусть они, чем надзиратели…

— Зачем пугаешь? — содрогнулась Лада.

— С чего ты взяла, что я пугаю? — удивился Эдик. — От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Зачем звала?

— Если я вдруг решу перевезти во Францию кое-какие дорогие мне вещи, это возможно сделать твоим самолетом? — Следя боковым зрением за выражением лица Эдика, Лада стала стряхивать с груди невидимую соринку.

— Что за вещи? — напрягся Севрюков.

— Разная мебель, — неопределенно пожала плечами молодая женщина. — Пара картин…

— Так, — протянул он, — вот с этого места поподробнее.

— А что? — удивилась Лада. — Никакого криминала. Приобрела по случаю. Все документы в порядке.

— Зная твою любовь к искусству, могу продолжить, что эти картины и есть цель?

— В общем да, — сдалась Анисимова. — От тебя ничего не утаишь.

— Не боишься? — Эдик наклонился, взял ее за кончики пальцев и потянул к себе.

— С тобой мне ничего не страшно. — Лада поднялась, обошла столик и села на краешек дивана.

— А вот мне с вами неспокойно, — признался министр.

— С кем «с нами»? — Молодая женщина запустила ему в волосы пальчики.

— С некоторых пор я начал ощущать себя хозяином гарема, — слащаво улыбнулся Севрюков.

— Главное, что не сторожем. — Она вдруг прыснула со смеху. — Евнух… А почему сразу гарем? Разве у тебя с кем-то еще?..

— Конечно. — Он стал расстегивать на груди пуговицы.

— Кто она?! — Лада надула губы и несильно толкнула Эдика в грудь.

Она не собиралась устраивать истерику. Есть, нет, в конце концов, и Лада не святая, а он еще и женат. Просто страшновато было вдруг перейти в разряд невостребованных. Как говорится, свято место пусто не бывает. Потом глядишь, и от «кормушки» отодвинут. Хотя набрала уже на несколько жизней, даже не по себе становится.

Лада обвила его шею руками и чмокнула в губы, испытав привычное отвращение.

«Господи, за что? Стоит ли тех денег это мучение?» — неожиданно подумала она, испытав приступ тошноты.

— Пойдем? — Он нежно провел по руке.

Лада кивнула и через силу улыбнулась, ощутив прилив жара к лицу.

Эдик поднялся, взял ее за талию и шагнул к лестнице, ведущей в спальню. Анисимова вдруг отчетливо представила его язык, мокрый и скользкий, который слюнявит ее сосок…

— М-мм! — Она прикрыла рот ладошкой и бросилась в туалет.

— Тебе плохо? — настороженно глядя в глаза молодой женщины, спросил Эдик, когда она вернулась.

Лада кивнула.

— Почему? — не унимался он. — Я противен тебе?

— Глупый вопрос, — через силу улыбнулась Анисимова. — Разве я была бы с тобой столько времени?

— Кто вас, женщин, разберет? — Эдик сел в кресло. — И все-таки?

Лада отошла к окну. Она не хотела, чтобы он видел ее такой. Изучив массу способов обольщения, она знала, что сейчас ни в коем случае нельзя было выходить к нему. Но у нее не было выбора. Эдик капризный, как ребенок, и может подумать все, что угодно. Занятая мыслью о том, как она выглядит, Лада отчего-то даже не подумала, что послужило причиной тошноты.

— Послушай, — неожиданно изменившимся голосом воскликнул Севрюков, — а ты случайно не залетела?

Ладу снова бросило в жар. Нет, не от того, что он, возможно прав. Просто в тот самый миг перед глазами возник улыбающийся во весь рот Гена. Испугавшись, что Эдик что-то заподозрит, она рассеянно пожала плечами:

— Не дай бог!

Неожиданно на помощь пришел запиликавший на столике телефон. Лада быстрее, чем следовало бы, бросилась к нему, отчего у Эдика взгляд сделался подозрительным.

Он встал:

— Пожалуй, я сегодня не стану у тебя задерживаться.

Она кивнула.

Еще на подъезде к Москве Лада позвонила Жанне и попросила приехать.

— Зачем звала, подруга? — Внимательно глядя в глаза, Сняткова слегка коснулась щеки Анисимовой и чмокнула губками воздух.

— Поговорить надо. — Лада показала рукой на стол: — Что-нибудь выпьешь?

— Не хочу, — покачала головой Жанна и плюхнулась на диван.

Собираясь с мыслями, Лада прошла из угла в угол комнаты.

— Так, — протянула Жанна, — ты меня настораживаешь…

— Послушай, у тебя двое детей, — Анисимова развернулась к Снятковой всем телом и замолчала.

— И что? — не понимая, к чему клонит подруга, Жанна удивленно захлопала глазами. — У тебя орден Почета.

— При чем тут орден? — удивилась Лада.

— Как при чем? — пожала плечами Сняткова. — Тоже законодательная скидка.

— Жанна, ты о чем?

— А ты к чему про детей? — изменилась в лице Жанна. — Небось, опять сон плохой приснился?

— Так при чем тут дети?

— Я думала, ты снова про тюрьму, — стушевалась Жанна. — Дети ведь смягчающее обстоятельство.

— Кто о чем, а вшивый о бане, — поежилась Лада. — Просто я к тому, что ты опытнее меня в этих делах.

— В каких?

— Мне кажется, я беременна.

— Поздравляю, — отчего-то совсем не удивилась подруга. — Давно пора.

— Ты в своем уме? — разозлилась Лада.

Она, наконец, поняла, что зря сердится на подругу. Жанна ведь не в курсе того, как она жила последнее время. А может, ей и не надо знать?

— Ладно, сказала «А», говори «Б», — потребовала Сняткова.

— А что говорить? — удивилась Лада. — Спросить тебя решила, что делать?

— Извечный русский вопрос! — вздохнула подруга. — Эдик знает?

— Ты спятила?

— А что тут такого?

— Я не знаю, кто отец!

— Как?!

Ладе вдруг показалось, что Жанна обрадовалась такому развитию событий.

«Конечно, ничто нас так не радует, как неприятности друзей», — вспомнила она сказанную кем-то шутку.

— Каком кверху, — обиделась такой реакции подруги Лада.

— Хорошо. — В глазах Снятковой появился неподдельный интерес. — Скажи хотя бы, кто возможные претенденты на отцовство?

— Святой дух, — Лада села напротив. — Это больно?

— Что?

— Аборт…

Жанна едва открыла рот, чтобы ответить, как вдруг на столике запиликал сотовый. Лада взяла телефон.

— Это Стасов, — сухо сообщил голос в трубке. — Добрый день.

— Здравствуйте, Руслан Михайлович, — поприветствовала Анисимова. — Вы уже вернулись?

— Нет, здесь еще остались нерешенными дела, — сообщил он. — Я забыл вам сообщить, что перед отъездом нашел человека, который вам требуется.

— Вы о ком? — не сразу поняла, о чем речь, Лада.

— Вам был нужен хороший, но неизвестный в широких кругах художник, — напомнил он. — Уже отменяется?

— Нет, что вы, конечно нужен! — воскликнула молодая женщина.

— Тогда я сообщу ему телефон, по которому он может обратиться?

— Конечно, — кивнула Лада.

В здании аэропорта было полно людей. Матвей и Марта подошли к стойке регистрации в числе первых.

— Ты знаешь, а мне в санатории понравилось, — неожиданно призналась Сомова.

— Я знаю, — кивнул Матвей. — Мне тоже.

После задержания Стасова и его людей они провели в Дарасуне еще неделю.

Поначалу Кораблеву досталось. Ведь по указанному адресу прибыли сразу две мобильные группы спецназа, а в Москву ушел невнятный доклад о террористической угрозе. Однако, разобравшись, операцию засекретили.

Матвей поставил чемодан на эскалатор и посмотрел на сидевшую за монитором девушку в синей форме сотрудницы аэропорта. Она заметила это и улыбнулась ему.

— Красивая? — съязвила Марта.

— Ничего, — кивнул Кораблев, наблюдая, как чемодан вползает в приемник рентгеновской установки. Неожиданно Матвей почувствовал, как девушка напряглась. Он перевел на нее взгляд. Нахмурив брови, она хищно вглядывалась в экран.

— Чего это она? — заволновалась Марта.

— Не знаю, — Матвея охватило легкое волнение. Он не исключал, что Свояка серьезно страховали. И сейчас эти люди включились в работу. Чтобы задержать Матвея в Чите, подкинули что-то в багаж. Он мысленно проследил весь путь до терминала. В номере они не оставляли вещи без присмотра. В автобусе чемодан и дорожная сумка ехали в багажном отсеке автобуса. На вокзале они сразу взяли такси и приехали сюда. Странно…

Тем временем к таможеннице подошли еще двое сотрудников в форме. Они некоторое время что-то вполголоса обсуждали, потом все втроем уставились на Кораблева.

— Что? — Марта взяла его под руку.

— Пройдемте со мной, — раздался сбоку голос.

Матвей обернулся. Двое сотрудников полиции выжидающе смотрели на него.

Матвей подчинился. Лишь оказавшись в комнате личного досмотра, он с ходу понял, в чем дело. За столом, у которого стоял единственный стул, в кожаном плаще и шляпе сидел полковник Рязанов.

— Чему обязан? — спросил Матвей.

— Оставьте нас, — попросил полковник полицейских. Дождавшись, когда они выйдут, он встал из-за стола и протянул для приветствия руку.

— Неожиданная встреча, — признался Кораблев, отвечая на рукопожатие.

— Иначе нельзя. — Полковник посмотрел на Марту. — Еще раз простите за причиненные неудобства.

— Вы хотите уточнить какие-то вопросы по делу? — Матвей напрягся. Он опасался, что у сотрудников ФСБ вдруг возникнет желание более детально разобраться, в каких отношениях он находился с Татьяной. Сомову начинало нервировать даже упоминание об этой женщине. Еще бы, ведь рабочей версией убийства у полиции было то, что состоявшая с Матвеем в интимной связи женщина пригрозила рассказать об их отношениях гражданской жене. Пытаясь скрыть связь, он решился на крайнюю меру. Мотив, может, и убедительный, но произошедшее указывало на то, что совершивший убийство человек был в состоянии аффекта. Иначе как объяснить, что Матвей сначала оглушил женщину, а потом изрезал, словно маньяк, мастихином? Большие сомнения вызывало и то, что после преступления он спрятал в этюднике и орудие убийства.

— Вопросы мы уже все задали, а вы ответили, — между тем успокоил Матвея Рязанов. — Есть предложение.

— Интересно. — Кораблев посмотрел на часы.

— Не волнуйтесь, вы улетите вовремя, — догадавшись, что его беспокоит, успокоил полковник.

— Так в чем дело?

— Я сегодня тоже возвращаюсь в Москву, — собираясь с мыслями, Рязанов потер висок. — Там продолжу курировать это дело. Как вы уже понимаете, Свояк, Таран и Крым, это низшие звенья цепи…

— Конечно, понимаю, — согласился Матвей. — Вы хотите, чтобы я принял участие в операции?

— Угадали, — подтвердил полковник и виновато посмотрел на Марту.

— Что я должен делать?

— Видите ли, — Рязанов вновь сел на стул, — по словам Свояка, Анисимова перед отлетом ставила ему кроме всего прочего задачу подыскать художника…

— Так, — протянул Матвей. — Но если вы знаете, с живописью я столкнулся лишь здесь…

— И, по словам все того же Свояка, прекрасно справились с этой ролью, — не дал договорить Рязанов. — Поверьте, его мнение как бывшего полковника полиции для нас важно.

— Хорошо, — кивнул Матвей. — Допустим, я соглашусь и приму ваши условия. А как мне быть, когда она предложит нарисовать ее портрет?

— В том-то и дело, что художник ей нужен не для этого, — улыбнулся полковник. — У этой дамочки уже прилично картин, где она изображена в качестве царицы на троне и в одеянии Клеопатры. И писали их известные художники.

— Интересно, — пробормотал Матвей. — Может, она собирается рисовать деньги?

Рязанов рассмеялся:

— Вы не лишены чувства юмора!

Матвей ждал.

— Деньги ей рисовать как раз ни к чему, — успокоившись, продолжил полковник. — Их у нее хватает. Мы подозреваем, что она собирается сделать копии находящихся в ее доме картин.

— Для чего? — не понял Матвей.

— Все очень просто, дамочка, пользуясь положением, взяла из запасников Культурного центра армии полотна Шишкина, Васнецова, Репина, Айвазовского. Рано или поздно, она должна с ними расстаться.

— Значит, собирается подменить?

— Пока не знаю, — покачал головой Рязанов. — Но эта одна из версий. Этого же мнения придерживается и Стасов.

Матвей задумался. А что, если это ловушка? Свояк не так прост, как кажется. Бывший полковник полиции почти сразу начал давать показания. Под давлением такого количества улик в его положении сотрудничество с органами было оптимальным вариантом. Но Матвей подозревал, что даже сделка со следствием не поможет пройдохе. Слишком много он натворил дел, работая на «амазонок», как в ФСБ с ходу обозвали женщин. Следственная бригада трудилась споро. В тот же день был обнаружен труп Кротова. Как оказалось, Свояк, Таран и Крым во время своего первого визита отыскав Кротова и не найдя у него флеш-карты, убили его, а тело спрятали в лесу. По сути, и банщику Деловару тогда повезло, поскольку Крым, который ударил его сзади обрезком арматуры, подумал, что убил. По всему выходило, что непосредственно на Свояке только в Дарасуне два трупа. В Москве по его указанию устранен Чемезов. Это только те факты, о которых узнал Матвей. Таран и Крым дают показания. Рязанов неохотно рассказывал Матвею о том, что они говорят, но обмолвился, что на этом количество убитых не заканчивается.

Что, если хитрый и ловкий Стасов решил напоследок свести с Матвеем счеты? Терять ему нечего.

— Чего задумался? — неожиданно перейдя на «ты», спросил Рязанов. — Да или нет? Если согласен, сегодня же Стасов позвонит Анисимовой.

— Вы думаете, она еще не в курсе его ареста? — испытующе глядя полковнику в глаза, спросил Матвей.

— Конечно, не на все сто, — развел руками Рязанов. — Все предусмотреть невозможно.

— Хорошо, пусть звонит, — кивнул Матвей.

— Он уже позвонил, — ошарашил Рязанов.

— Как? — удивился Кораблев.

— На свой страх и риск я принял решение сделать это еще вчера, — признался полковник.

— А если бы я не согласился? — удивился Матвей.

— На фоне случившегося это выглядело бы с вашей стороны по меньшей мере странно, — пожал плечами Рязанов. — Вы целенаправленно занимались этим делом, не имея на то никаких оснований. Более того, не раз преступили закон.

Свояк проснулся от шума в коридоре, но долго не открывал глаза, оттягивая тот момент, когда снова увидит похожую на русло реки трещину на потолке и решетку, которой его кровать, именуемая в этих местах шконкой, отгорожена от остальной палаты.

— Спишь, мент? — раздался голос Потапа, с вечера надоевшего сухим и звонким кашлем. — Ты спишь?

Свояк промолчал. Не хотелось говорить.

Еще по пути в Читу, куда его везли на «Скорой помощи», Стасов понял, что у него нет вариантов, кроме как бежать в самом начале следствия. Потом будет поздно. Находясь в палате интенсивной терапии одной из читинских больниц, где ему промывали и зашивали кишки, бывший полковник полиции продумал примерный план действий. Хорошо знающий систему, Свояк быстро определил, что пока у него есть шанс сбежать. Первое, что дает ему преимущество: это то, что часть следственных действий будет проводиться в Дарасуне. Дорога расслабит и утомит охрану. Кроме этого есть ряд других факторов, которые могут способствовать успеху задуманного. Главный из них это наличие спрятанного на месте убийства Кротова паспорта на другое имя, но с его, Стасова, фотографией и граната Ф-1. Свояк сунул ее между двумя кирпичами, закрыв полость куском бетона. Какой же он все-таки дальновидный! Теперь главное, чтобы его уловка с тайниками сработала. Кроме всего прочего, на стороне Свояка фактор внезапности. Рана, хоть и выглядела ужасно, практически не доставляла неудобств, и уже на третий день после операции он начал ходить. Однако продолжал скрывать это и симулировал немощь. С другой стороны, хорошо знакомый с психологией Свояк прекрасно понимал, что немаловажное значение будет играть то, как он сумеет расположить к себе следователя. Хитрец как мог старался вызывать сочувствие. Основным изобретением его изощренного ума он считал лангету на правой руке. Пястную кость Свояк сломал, ухитрившись со всей силы двинуть несколько раз в стену. Долгое время сначала в школе, а потом еще и в училище, занимавшийся боксом Свояк неплохо знал анатомию и уж тем более способы, как уберечь руки от увечий. Следователю же сказал, будто травму получил на лестнице, когда спасался бегством из дома Тумаркина. У хирурга переломы тем более не вызвали никаких подозрений о членовредительстве. В результате Стасов прекрасно мог шевелить всеми пальцами, и лишь мизинец вызывал терпимую боль. Зато теперь следователь не будет настаивать пристегивать его руки наручниками к двум операм и обойдется одним. С ним, имея в руках оружие, Стасов знал, как поступит, терять ему было нечего.

— Стасов! — вновь позвал Потап.

— Ну, чего тебе? — не открывая глаз, спросил Свояк.

— А кто тебе так морду разукрасил?

Стасов вспомнил, дружки, спасаясь бегством, открыли его головой сначала дверь в подъезде дома Тумаркина, а потом двинули аккурат лицом о дерево.

— Под поезд попал, — давая понять, что не хочет вспоминать об этом, нехотя пошутил он.

— У тебя семья есть? — не унимался Потап, которому наскучило лежать молча.

— Ну, допустим, — устало вздохнул Свояк.

— А дети?

— Чего ты докопался? — разозлился Стасов.

— Я своих пять лет не видел, — с тоской заговорил Потап. — А живут совсем от этого места близко, на Карбюраторной. Смешное название, да? И номер дома тринадцать… Все думал, счастливый… А ты откуда?

— Из Москвы, — ответил Свояк.

— Эко тебя занесло. А я гуран.

— Это как? — не понял Стасов.

— Животное такое есть, только у нас водится. Так коренных забайкальцев в шутку называют.

Неожиданно Свояка словно окатили ушатом холодной воды. Он открыл глаза, лихорадочно соображая, каким способом вытянуть из рецидивиста побольше информации.

— Жена в столовке работает, — продолжал между тем тот. — До пенсии год…

— А чего ты дома не жил? — осторожно спросил Свояк.

— В смысле? — оживился в предвкушении разговора Потап.

— Ну, как, — Свояк взялся за решетку рукой и медленно сел. — Сейчас ты в следственном изоляторе. А до этого три года, где тебя черти носили?

— Так сидел я, — Потап кашлянул.

— Как это? — не понял Свояк.

— Молча. В Краснокаменске пятерик от звонка до звонка. Откинулся, решил по пути дружка своего навестить. Он там недалеко живет, в Октябрьске. Приехал, как водится, встретились, посидели… Скоро деньги кончились. Как раз ночь была, когда понесло нас за очередной дозой горячительного. Догнаться, мать его, решили. Ну а продавщица, значит, в долг не дает. Тут меня и дернул черт ножичком ее постращать…

— Настращал себе на новый срок, — догадался Стасов. — Лихо. А друг твой что?

— Отмазался, — вздохнул Потап…

— Ты за что первый раз сел?

— Как и все, ни за что. — Потап зашелся кашлем.

— Разве так бывает? — дождавшись, когда он угомонится, продолжал засыпать расспросами Свояк.

— В нашей стране все бывает. — Потап закряхтел и тоже сел. — Мне иногда кажется, что на страну в целом бог отпускает срок, который между людьми делится. Только есть у нас неприкосновенные, это чиновники разные, министры и их родственники. Им сидеть не положено. А то, что богом для этой категории отпущено, делится между нами, простыми. Карма у России такая.

— Хорошо, сформулирую вопрос по-другому, какая статья первая была?

— Кража, — лаконично ответил Потап.

— И что ты спер?

— Даже рассказывать смешно, — признался Потап. — Начало девяностых, сам понимаешь, кто в бизнес, купи-продай, кто в рэкет… А я тихо работал на железной дороге и никуда особо не лез. Тут сосед попросил в долг. Говорит, съезжу в Китай, куплю товар, здесь продам, рассчитаюсь… Дал ему по нашим деньгам сущие копейки — две тысячи, потому как больше и не было. Он через неделю вернулся и молчит. Я месяц подождал, другой… Тут как раз совсем платить зарплату перестали. А он потихоньку торгует. Я ему раз напомнил, подожди, второй… Тут совсем уже невмоготу стало, хоть иди и воруй. Ну, пришел к нему, давай, как хочешь, а долг верни. Он старую пластинку: нету, подожди немного. Я смотрю, у него ящик тушенки стоит. Ну, возьми да и ляпни, у меня семья лапшу китайскую быстрого приготовления ест, а ты жируешь, давай, говорю, натурой. Он ни в какую, это говорит не мое, а тещи. Она продуктами занимается. Я ящик этот схватил, он отбирать начал. Пришлось его в туалет запихать и подпереть там. Тушенку домой принес, даже попробовать не успел. Опера нарисовались. Кражу впаяли и разбой… В общем четыре дали, два отсидел, по удо вышел. Только куда после отсидки? Страна другая, на работу с судимостью не берут. Так постепенно и сменил профиль.

— Значит, воровать стал? — догадался Свояк.

— Брать у того, кто сам ворует, — поправил Потап.

— Жену как зовут? — осторожно спросил Свояк, уже уверенный, что у такого человека на черный день что-то припрятано. По всей видимости, и сейчас он не просто так в зону собирается. Не похоже, что из-за магазина и по пьянке. Скорее успел вернуться домой, провернуть какое-то дело, и обратно в Краснокаменск, чтобы по более легкой статье сесть.

— Тебе-то что? — между тем насторожился Потап.

— Просто.

— Наталья Сергеевна, — с затаенной грустью сказал Потап.

— И как она без тебя? — с безразличием в голосе спросил Свояк. Понимал он, не признается вор, что не без средств семью оставляет. Однако имея богатый опыт оперативной работы, умел с большой долей вероятности определить, врет человек или говорит правду.

— Помогают, — уклончиво ответил Потап. — Да и так оставил кое-чего на черный день.

— В банке счет имеешь?

— Я банкам не доверяю, — спокойно ответил ничего не подозревающий Потап. — Все дома прячу.

Дни в изоляторе тянулись медленно. Когда рана окончательно затянулась, Свояка вновь перевели в одиночную камеру.

Потихоньку он стал приводить себя в норму. Утром и вечером качал пресс, отжимался от пола. Однако едва слышал, что к камере приближаются шаги, садился на нары, прижимал к животу руки и начинал раскачиваться, имитируя невыносимые боли.

Матвей сидел в припаркованной у газетного киоска машине и смотрел на дорогу. Смешанный с дымом туман и мелкий дождь смыли с улицы краски. Теперь небо, асфальт на дорогах и дома стали одинаково серыми, а спешащие по тротуарам люди одинаково раздражительными и безликими. Разбрызгивая по сторонам грязную воду, по шоссе проносились машины.

— Унылая пора, очей очарованье, — вздохнул Кораблев и посмотрел на Марту.

Она сидела рядом без привычного в такой ситуации ноутбука на коленях и дремала.

— Что ты сказал? — встрепенулась девушка.

— Говорил, увольняйся. — Матвей провел обратной стороной ладони по прохладной щеке Марты. — Зачем тебе работать?

— Скажи, — она неожиданно отстранилась. — У тебя точно с Татьяной ничего не было?

— Опять двадцать пять! — Он положил руки на рулевое колесо и посмотрел вперед. — Сколько раз можно повторять?

— Тогда почему ты так переживаешь, что ее не стало? — не унималась девушка.

— Странный вопрос, — глядя на дорогу, разозлился Матвей. — Она ведь человек. Неужели тебе не жалко?

— Раньше я не замечала, чтобы ты так страдал, — привела Марта новый аргумент.

Кораблев вдруг поймал себя на мысли, что, сама того не замечая, Марта дала задуматься над исключительностью их союза.

— Потому, что я мог помочь ей, но не смог, — пожал он плечами.

— Я раньше никогда таким тебя не видела, — призналась Сомова.

— Странная ты…

— Почему?

— Ты ревнуешь к умершей. Даже не по себе как-то, — хмыкнул Матвей. — Она ко мне уже во сне приходит…

Он посмотрел на часы. В полдень здесь была назначена встреча с человеком Анисимовой. Зачем директору департамента «Росвоенсервис» понадобился художник, не знал даже Свояк.

Неожиданно возникший сбоку от машины мужчина дважды стукнул в окно костяшками пальцев.

Матвей надавил на кнопку стеклоподъемника, впуская в салон вместе с тяжелым от сырости и запахов гари воздухом терпкий аромат одеколона.

— Матвей Сергеевич?

Круглая, наполовину облысевшая голова мужчины блестела от воды.

— Он самый, — кивнул Кораблев.

— Можно? — Мужчина показал на заднее сиденье.

Матвей сделал вид, будто не понял, и толкнул дверцу. Он не любил говорить с незнакомыми людьми, когда они сидят за спиной.

Матвей выпрямился. Мужчина отпрянул. Он явно не ожидал такого оборота событий. Ну и пусть.

— Меня Павел зовут, — представился мужчина и протянул руку.

— Меня ты знаешь, — ответил на рукопожатие Матвей и оглянулся по сторонам, пытаясь понять, на чем приехал Павлик.

— Значит, это с тобой Руслан Михайлович разговаривал? — прищурился Павлик.

— Послушайте, — Кораблев сделал вид, будто возмутился, — а как я, по-вашему, здесь оказался?

— Хорошо, — смутился Павлик. — Вы можете сейчас проехать со мной в одно место?

— Далеко?

— Прилично. — Павлик наклонился и посмотрел через окошко на Марту. — Я не знал, что вы не один.

«Рассказывай! Небось, все вокруг облазил, прежде чем подойти», — усмехнулся про себя Матвей, а вслух спросил:

— Это мешает?

— Да не так чтобы очень, — пожал плечами Павлик. — Просто удобно ли таскать с собой женщину?

— Подбирайте выражения! — возмутился Матвей. — Она что, кукла, чтобы ее таскать?

— Извините, если это вас оскорбило, — с издевкой попросил прощения Павлик. — Вы наверняка не рассчитывали сегодня ехать за город?

— Не рассчитывал, — подтвердил Матвей, размышляя, готовы или нет к такому развитию событий наблюдающие за ним сотрудники отдела оперативно-технического наблюдения ФСБ. — А куда именно?

— По Калужскому шоссе, — уклончиво ответил Павлик и взялся за ручку дверцы: — Вы позволите?

— Позволяю, — нехотя согласился Кораблев.

Они долго пробивались по забитым машинами улицам и лишь спустя час оказались за городом. Переехав развязку Садового кольца, будто бы оказались в другом мире. Это совпало с появлением солнца. Матвей набрал скорость и вопросительно посмотрел на Павлика в зеркало заднего вида.

— В Сосенках вправо уходим, — догадавшись, чего от него хотят, махнул рукой мужчина. — Там пять минут, и на месте.

Проехав через поле, оказались в небольшом дачном поселке.

— Здесь направо, — скомандовал Павлик.

Матвей послушно повернул руль.

— Сразу за этим домом налево! — властно, изменившимся вдруг голосом, дал он следующее указание.

Они миновали двухэтажное строение из красного кирпича и тут же снова повернули. Проехав мостик через овраг, нырнули в узкую улицу, образованную одинаковыми, похожими друг на друга строениями из цилиндрованного бревна.

Матвей понял: Павлик сбивает возможный «хвост». Но самой большой неожиданностью было вновь оказаться на той же самой дороге, по которой они въехали в поселок. Миновав поле, свернули на шоссе.

— Такое впечатление, что едем не картины писать, а копировать секретные планы российского правительства.

— Ты почти угадал, — усмехнулся Павлик и тронул Матвея через спинку сиденья за плечо: — Здесь потише.

Матвей сбавил скорость, увидев впереди съезд на узкую асфальтированную дорогу.

Проехав через дачный поселок, свернули на дорогу, которая уперлась в высокие деревянные ворота. Матвей едва успел остановить машину, как створки медленно разошлись. Взору открылся похожий на замок дом, возвышавшийся посреди живописной лужайки с искусственным прудом.

— Твой? — спросил Матвей, вкатываясь во двор.

— Я здесь управляющий, — сказал Павлик.

Поднявшись по ступенькам, оказались в просторном холле.

— Тут такое дело, — Павлик виновато посмотрел на Кораблева, — ваша жена должна остаться здесь.

— Тут? — Матвей показал пальцем в пол. — Почему?

— Человек, к которому мы направляемся, хочет говорить с вами без свидетелей, — пояснил Павлик, и, не спрашивая желания у Марты, взял ее за руку и провел к стоящему в центре дивану: — Сейчас вам принесут кофе.

На немой вопрос в глазах девушки Матвей пожал плечами и направился вслед за Павликом, который уже поднимался по мраморной лестнице наверх. В расположенной на втором этаже почти пустой комнате с закрытыми на окнах шторами Кораблев увидел установленную на подставке картину, на которой была изображена тянущаяся через лес грунтовая дорога.

Павлик встал напротив нее, давая возможность Матвею осмотреть полотно.

— Верещагин, — догадался Кораблев. — Чья копия?

— Это оригинал, — расстроился Павлик.

— Неужели? — сделал вид, будто удивился Матвей. — Почему вы его мне показываете?

— Нужно сделать копию, — как само собой разумеющееся ответил Павлик.

— А вы уверены, что я смогу? — удивился Кораблев.

— А куда ты денешься? — раздался сзади голос.

Матвей обернулся и увидел стоящего в дверях невзрачного, худощавого мужчину в домашнем халате и тапках. По виду можно было догадаться, что это и есть хозяин апартаментов.

— Кто это? — отругав себя за опрометчивый поступок взять с собой Марту, все же спросил Матвей.

— Какая тебе разница? — усмехнулся мужчина.

— А почему вы так со мной разговариваете? — спросил Кораблев, задержав взгляд на худых, покрытых черными волосами ногах мужчины.

— Извини, не обучен хорошим манерам. — Мужчина вошел в комнату. — А чтобы тебе работалось лучше, Марта пока поживет здесь.

— Что? — Матвей шагнул к нему, однако был остановлен рукой Павлика.

— Не стоит, у нее будут прекрасные условия.

Кораблеву ничего не стоило сейчас уделать обоих наглецов. Даже если Павлик вооружен, он стоит на расстоянии вытянутой руки. То, как обучен действовать в рукопашной схватке Матвей, не оставляет ему на таком удалении шансов применить оружие.

— Вы не понимаете! — разозлился Матвей. — Я художник, и не могу работать по принуждению.

— А тебя никто и не заставляет, — хмыкнул мужчина. — Не хочешь, отрежем туловище от головы да прикопаем в лесочке. Разве это проблема? Вон вашего брата в Москве сколько.

— Мне нужен инструмент, краска…

— Все, что пожелаешь, — развел руками мужчина. — Любой каприз…

— Жить, как я понимаю, мне придется здесь?

— Догадливый, — обрадованно всплеснул руками мужчина. — Но если что надо привезти, всегда пожалуйста. Павлик будет находиться внизу. По первому свистку он в вашем распоряжении.

— Я смогу видеться с женой?

— Пока нет, — покачал головой мужчина.

Автозак раскачивало и трясло так, что уже через полчаса езды Свояка стало мутить, а к середине пути попросту вырвало на пол. Тарана и Крыма он увидел мельком, когда их грузили в машину. Все ехали в одной будке, в изолированных камерах, именуемых «стаканами». Стены и потолок из оцинкованного железа. Сделанная из такого же материала дверь имела глазок и отверстия для вентиляции. У стенки небольшая скамейка. Все. Свояк знал, что даже Страсбургский суд считал перевозку в российских автозаках пыткой, но не придавал этому значения. Теперь на собственной шкуре убедился, что это так. Но устать он успел еще до того, как его вывели в тесный дворик следственного изолятора. Зачем-то разбудив за час до подъема, Стасова еще несколько часов продержали в тесной каморке, освещенной тусклым светом электрической лампочки, а потом столько же «мариновали» в стоявшем автозаке. Свояк заранее знал, что их повезут раздельно. О проведении следственного эксперимента его еще несколько дней назад предупредил круглолицый капитан юстиции Темирбаев, бурят по национальности. С того самого момента Свояк потерял сон. Он раз за разом прокручивал в голове варианты побега. Нужно было найти повод, чтобы оказаться в развалинах. Но все будет бесполезно, если Свояка, несмотря на изувеченную руку, прикуют наручниками сразу к двум оперативникам. В этом случае он ничего сделать не сможет. Опасаясь такого развития событий, Свояк на допросах имитировал боль в поврежденной руке, придерживал ее, словно ребенка, морщился, когда менял положение, с трудом держал авторучку и практически не мог писать. С другой стороны, он честно рассказывал все, что знал, бессовестно топя оставшихся на свободе подельников и своих хозяев. Другого выхода у Стасова не было. Он прекрасно понимал, что стоит начать юлить, как следователи почувствуют фальшь. Все, что могло играть против его плана, Свояк предусмотрительно исключал.

А жизнь, казалось, подкидывала все новые сюрпризы. Накануне утром его, как обычно, вызывали для допроса. Однако, к своему удивлению, вместо Темирбаева Стасов увидел за столом незнакомого мужчину в штатском. Представившийся полковником Рязановым, он предложил Свояку оказать содействие и позвонить Анисимовой. Как оказалось, ФСБ задумало игру с чиновницей и решило использовать для этого Кораблева. Свояк легко согласился, одновременно увидев в этом добрый знак свыше. Ведь иначе как подарок Кораблева он не расценивал и всерьез рассчитывал теперь свести с ним счеты. С другой стороны, Стасов попросту не верил в благоприятный для следствия исход дела. Конечно, было понятно, что ФСБ получило на такие действия «добро» на самом высоком уровне. Однако, прекрасно зная российскую действительность, бандит был уверен, ничего Анисимовой не будет. Даже если всплывут все мошеннические схемы и связанные с этим преступления, ей позволят, как и многим другим, бежать со своими миллиардами за границу, а потом будут для видимости теребить Интерпол и правительства государств, где она скрывается, разного рода требованиями. На этом фоне Свояк оставался со своей проблемой один на один, и, кроме как на себя, ему надеяться было не на кого.

Итак, подъезжая к месту проведения следственных действий, бывший полковник полиции имел дерзкий план, в котором были продуманы все этапы его реализации.

От размышлений отвлекло то, что машина сбавила ход и повернула. Их стало трясти и подбрасывать. Свояк понял, что уже едут по проселку. От заполнившей стакан пыли стало нечем дышать. Стасов поправил лангету и стал ждать. Вскоре машину тряхнуло так, что сквозь собственный вскрик он услышал хруст своих же позвонков. Наконец они остановились. Послышался шум открывшихся дверей, приглушенные голоса. Сколько Свояк так просидел, он не знал. Время словно остановилось. Грохот открывающихся замков заставил сердце биться сильнее. Наконец двери распахнулись:

— Стасов, на выход!

С трудом выбравшись наружу, Свояк огляделся. Рядом с автозаком стояли «уазик» и «Нива», на которых приехал следователь с оперативными сотрудниками. Один держал в руке небольшую видеокамеру. Его дружок, рослый, с рябым лицом мужчина, со скучающим видом курил. Свояк с замиранием сердца дождался, когда подошедший оперативник застегнет на запястье левой руки браслет надетого на его правую руку наручника и посмотрит на следователя.

— Понятые, подойдете сюда, — следователь показал рукой рядом с собой. Стоящие в сторонке и с опаской разглядывающие Свояка мужчина и женщина подошли и встали рядом.

Стасов стал незаметно изучать их. Круглолицый полный мужчина был уже в возрасте и имел нездоровый цвет лица. Мешки под маленькими глазами, обвислые щеки и приоткрытый рот делали его похожим на сову. Свояк пришел к выводу, что заложник из него получится никудышный. От страха у него отнимутся ноги, и его придется таскать на себе, либо попросту хватит сердечный приступ. Женщина была ровесницей Свояка. Статная, со строгим лицом, понятая то и дело поглядывала на часы. Она скорее была предупреждена заранее о предстоящей поездке в лес. На ней была куртка-ветровка, джинсы и кроссовки. Стасов остановил свой выбор на ней.

Оперативник в рыжей кожаной куртке включил видеокамеру и направил на Свояка:

— Я готов.

— Обвиняемый, что это за место, куда мы прибыли? — следователь выжидающе уставился на Стасова.

— Мы прибыли к месту, которое находится рядом с тем, где было совершено убийство гражданина Кротова, — оглядевшись по сторонам, спокойно ответил Свояк.

— Расскажите обстоятельства происшедшего, — потребовал следователь.

— Кротов установил записывающие устройства в помещении, где руководство нашей компании проводило переговоры по поводу продажи курорта китайскому бизнесмену, — стал рассказывать Стасов. — Попавшая в его распоряжение запись ставила под угрозу успех сделки.

— И вы решили его убить? — следователь, не мигая, уставился на Свояка.

— Сначала не собирались этого делать, — покачал головой Стасов. — Нам нужно было лишь отобрать у него запись и получить гарантии, что нет дубликата. Но он не шел на диалог, убегал, оказывал сопротивление. Поймав его у бани в санатории, мы повели его сюда в ложбину…

— Вы можете показать рукой, откуда вы шли? — следователь огляделся.

— Да, конечно, — с готовностью кивнул Свояк и намеренно поднял прикованную наручником руку вместе с рукой оперативника. — Мы направлялись со стороны реки.

— Куда шли?

— Вот, в направлении руин. — Стасов развернулся, отыскал взглядом на склоне горы, среди зарослей багульника, белеющие остатками побелки стены и показал на них закованной в наручник рукой.

— Пройдемте, — бросил следователь понятым и направился к руинам.

— А предыдущий мужчина показывал немного не там, — неожиданно сказала женщина понятая.

— Попрошу без комментариев, — бросил на ходу следователь.

Свояк догадался, что Таран, которого выводили первым, рассказал все, как было. Тогда, конечно, нужно было пройти левее…

— Здесь. — Он остановился рядом с бетонной площадкой, по периметру которой высились до половины разрушенные стены.

— Вы уверены? — следователь переглянулся с оперативником.

— Абсолютно, — заверил его Свояк. — В прошлом, если не забыли, я носил погоны…

— Хорошо. — Следователь перевернул на папке лист протокола и поднял на обвиняемого взгляд: — Какие дальнейшие действия вы совершили?

— Потерпевший находился здесь! — Стасов решительно вошел внутрь развалин и встал рядом со стенкой, в которой была спрятана граната. — Я напротив…

В следующий момент Свояк слегка потянул руку с наручником на себя. Не ожидая такого развития событий, оперативник чуть подался вперед и тут же согнулся от мощного удара в пах. Пользуясь замешательством, Свояк присел и запустил руку в щель между кирпичами. Ухватив обломок застывшего бетона, он пошатал его и выдернул. Мгновение, и вот уже у него в руках гаранта. Зацепив указательным пальцем прикованной к оперативнику руки кольцо, он рванул его и поднял гранату над головой:

— Стоять! Все знаете, что это такое? Только в кино смельчакам удается обезвредить человека с такой игрушкой!

Между тем полицейский, к которому была прикована левая рука, с протяжным воем выпустив воздух, рухнул на колени и завалился на бок, потянув за собой Свояка. Парню сейчас было безразлично, взорвут его или пристрелят. Он был занят только своей проблемой. Не давая браслету затянуться, Свояк шагнул следом, присел на корточки, продолжая держать гранату над головой.

— Одно неосторожное движение, и он мертв!

— Черт! — выдохнул кто-то.

Оказавшиеся в развалинах понятые, следователь, два сотрудника в штатском и с видеокамерой, стали медленно отступать к стенам, пока не уперлись в них спинами.

— Не делай глупости! — не своим голосом крикнул единственный оказавшийся в развалинах в форме сотрудник.

По всей видимости, это был местный участковый, который привез понятых.

— Отдайте ключи от наручников понятому! — не обращая внимания на его вопли, приказал Свояк. — Живее!

— Давай я тебя отстегну, — предложил следователь.

— У меня тоже ключи есть, — капитан шагнул к Свояку.

— Стоять! — не своим голосом крикнул он и тряхнул рукой с гранатой. — Я сказал, пусть она принесет… И не шутите больше. С такого расстояния я не оставлю вам шансов выжить.

— Ты же сам мент, — вновь заговорил следователь. — Знаешь, что мы не имеем права ставить под угрозу жизнь…

— Молчать! — всем своим видом показывая, что теряет над собой контроль, взвыл Свояк. — Я не мент! Делай что сказал!

В этот момент он боковым зрением заметил, как выскользнувший из кабины оставшегося на дороге «автозака» сотрудник прижал ствол автомата к стволу дерева и целится в него. Непонятно, на что рассчитывал конвойный.

— Сука! — выдохнул Свояк и укрылся за полицейским. — Брось ствол и вспомни инструкцию!

— Дегтярев, отставить! — крикнул конвойному оперативник в рыжей куртке.

Тот медленно положил автомат на землю.

— Я не могу держать ее долго! — Свояк показал взглядом на пристегнутого к нему сотрудника, потом на себя.

— Передайте ему, — следователь протянул мужчине понятому ключ.

— Нет, я не могу… Я не, — он замотал головой.

— Давайте я, — неожиданно женщина выхватила из руки полицейского ключ и подскочила к Свояку.

— Умница, — обрадовался он. — Теперь отстегивай.

— Стасов, вы просили ключ, но не просили отстегнуть, — возмутился следователь.

— Дебилы, — покачал головой Свояк и посмотрел на женщину: — Отстегивай!

Женщина вздрогнула, однако тут же взяла себя в руки и ловко открыла замок.

Свояк тут же накинул браслет на вторую руку полицейского, обхватил заложницу рукой за шею и отошел к пролому в стене:

— Тимербаев, дай команду оставшимся у машин тоже подойти сюда!

После того как все собрались, он показал взглядом на центр комнаты:

— Сейчас вы все полностью снимите с себя одежду и сложите сюда.

— Зачем? — растерялся следователь.

— И не дай бог, если кто-то попытается заныкать телефон, — пропустив его вопрос мимо ушей, нахмурил брови Свояк. — Живее!

Через три минуты вдоль стен стояли шестеро абсолютно голых мужчин. Понятой, так же раздевшийся, перенес и положил одежду рядом со Свояком.

— Теперь все к автозаку!

— Ты женщину отпусти! — взмолился следователь.

— Ага, сейчас, чтобы она с вами в этом фургоне парилась? — рассмеялся он. — Не женское это дело. Правильно?

С этими словами Свояк с силой дернул женщину к себе.

Матвей неторопливо прошел между рядами всевозможных кистей и оказался перед стеллажом с масляной краской.

— Вам помочь? — Возникшая сбоку девушка с бейджиком, на котором красовался логотип сети магазинов для художников «Передвижник» и написанным зеленым именем «Аня», застыла в ожидании ответа.

— Нет, спасибо, — поблагодарил продавщицу Матвей, с задумчивым видом теребя бороду.

— У нас для студентов и творческих союзов скидка пять процентов, — сказала Аня.

— Мне это не интересно, — Кораблев покосился на маячившего в начале прохода Пашу.

Девушка исчезла так же, как и появилась.

Матвей стал складывать в тележку тюбики и коробки. Он понятия не имел правильно или нет поступает. Никто из стоящих за операцией людей не предполагал, что ему самому придется копировать картины. Все рассчитывали на то, что Кораблев настоит на том, чтобы ему дали помощника, и тогда ему предоставили бы в помощь профессионального художника. Человек уже был готов к работе и проинструктирован. Однако с самого начала все пошло не так, как предполагали. Настораживал и Павел. В действиях этого мужчины угадывался профессионализм.

Матвей направился к кассе. Павел шагал чуть сзади.

— Лейтенант Кораблев!

Окрик был сродни удару током. Матвею стоило огромных трудов, сохранить невозмутимость и спокойствие. Голос однокурсника и соседа по комнате в общежитии Сереги Шахова он узнал с ходу. Даже отчетливо представил выражение его лица. Еще бы! Он также вспомнил, что жена Сергея — художник-оформитель. Матвей видел ее на КПП института. Худенькая тихая девушка в огромных очках казалась школьницей рядом с похожим на медведя другом.

Делать вид, что они незнакомы, просто бессмысленно. Была надежда на то, что Павлик не услышал, как к нему обратились. Конечно, Матвей не имел отношения к правоохранительным органам, но его принадлежность к офицерскому корпусу тут же ставила под сомнение легенду об окончании Академии художеств. Матвей изобразил на лице радость, широко расставил руки и шагнул навстречу другу.

— Серый, вот так встреча!

Он намеревался обнять его и шепнуть на ухо, что из-за новой специальности вынужден выдавать себя за художника. Однако, по закону подлости, события развивались совершенно по другому сценарию. Подойти к Сергею вплотную мешала тележка, которую он толкал перед собой. Груженная рулонами ватмана и упаковками гуаши, она стояла как раз между торцом стеллажа и ограждением.

— Ты что, в художники подался? — продолжал между тем, сам того не ведая, выдавать с головой Кораблева друг. — Ну, даешь!

— Почему бы и нет? — с досадой выдавил из себя Матвей, краем глаза увидев возникшего рядом Павла.

— Кораблев! — пропищала сзади Ольга. — А я с бородой тебя и не узнала.

— Ты что, уволился? — добил Сергей.

Матвей посмотрел на Павла. Тот уже обошел полки с товаром, проскользнул мимо касс и направился к выходу.

Не теряя времени даром, Матвей перемахнул через никелированное ограждение и бросился за ним. Оказавшись на улице, Павел устремился по тротуару в сторону автостоянки, на ходу доставая сотовый телефон.

Матвей рванул так, что затрещала на швах одежда. Когда до Павлика оставалось совсем немного, тот попытался опрокинуть его через себя, резко остановившись и присев. Но Кораблев успел повторить маневр, с той лишь разницей, что выставил вперед руки. Получив мощный толчок в спину, Павлик растянулся на асфальте. Матвей бросился к вылетевшему из его рук телефону.

— Куда летишь! — крикнула на него какая-то женщина.

— Под ноги смотри! — взвизгнула ее подруга.

— Хулиган телефон хотел украсть, — поднимая с асфальта трубку, стал оправдываться Матвей.

— Сука, — выдохнул Павлик и встал.

— Пошли в машину, — Кораблев взял его за локоть.

Он опасался, что у бандита может оказаться оружие, и старался не упустить момент, если тот вдруг решит им воспользоваться.

— Скажи, — вырвав локоть, Павлик отряхнул штаны, — ты мент?

— А сам как думаешь? — Матвей поймал его за отворот куртки и поволок в проезд под домом.

— Куда ты меня тащишь? — Павлик сделал неловкую попытку вырваться. Он схватил его за запястье и попытался оторвать руку от одежды. Матвей вывернул ему кисть. Павлик вскрикнул и смирно пошел рядом. Оказавшись в тоннеле, Кораблев стал ощупывать его, пытаясь найти оружие. Но у Павлика ничего, кроме телефона, не оказалось.

— В общем, так, — Матвей развернул пленника лицом к себе и прижал спиной к стене, — сейчас мы возвращаемся в магазин, и я оплачиваю покупки. После этого едем обратно, и ты ставишь в известность своего хозяина, что мне нужен помощник.

— Какой еще помощник?

— Неважно, — Матвей посмотрел на улицу и приблизил свое лицо к физиономии Павлика. — Не дай бог, кто-то узнает о том, что здесь произошло.

— Мужик, умоляю, — бандит, вдруг резко потяжелев, сполз по стене и опустился на корточки. — Я не поеду обратно.

— Почему? — Пытаясь понять, прикидывается Павлик, что напуган, или только пытается притупить его бдительность, спросил Матвей.

— Ты не знаешь, с кем связался. — Он с опаской покосился в сторону улицы и поднял взгляд. — Это страшные люди.

— Ты меня бойся, — размышляя, как убедить Павлика подчиниться его требованиям, сказал Матвей.

— Телефон отдай, — неожиданно потребовал бандит.

— Это еще зачем? — удивился Матвей.

Павлик неожиданно толкнул Кораблева двумя руками в грудь, ринулся обратно на улицу.

— Стой! — Матвей поддел его ноги своей, и Павлик звонко шлепнулся на асфальт.

— У-уу!

Кораблев поморщился, представив себя на его месте. Взяв Павлика за шиворот, он вынудил его встать:

— Ты чего же такой непонятливый?

— Не жилец ты, — морщась от боли, процедил сквозь зубы бандит. — Кто бы за тобой ни стоял…

— А за мной невозможно встать, — усмехнулся Матвей. — Я сам по себе.

— Да ладно! — не поверил Павел.

Кораблев оглянулся по сторонам. Пока они стояли в проезде, не прошел ни один человек. Он натянул на голову Павлика капюшон, взял за лоб и с силой приложил затылком о стену. Бедняга тут же свалился на асфальт. Матвей отправился за машиной. Когда спустя всего пару минут он въехал в проезд, то увидел рядом с так и не пришедшим в себя Павликом двух подростков. Сидя на корточках, они ловко проверяли карманы. Увидев машину, заслонившую свет, оба как по команде схватили стоящие рядом ранцы и устремились в сторону двора. Матвей остановил машину рядом с Павликом. Загрузив его на заднее сиденье, достал из багажника веревку и связал руки.

Оставив машину на стоянке, он вернулся в магазин. К счастью, все, что он покупал, так еще и стояло в тележке. С той лишь разницей, что ее откатили к кассам. Сереги Шахова уже не было.

— Этот мужчина у вас что-то украл? — спросила Кораблева продавец.

— Нет, я просто перепутал его с другим человеком, — улыбнулся Матвей.

Павлик пришел в себя, лишь когда выехали за город. Сначала он долго ерзал и сопел. Потом вздохнул:

— Куда ты меня везешь?

— В лес, — как само собой разумеющееся ответил Матвей.

— Зачем?

— Убью и спрячу, — на полном серьезе ответил Матвей. — Только сначала расскажешь, где Марта и кто стоит за всем этим делом.

— А если серьезно? — не унимался Павлик, старясь говорить уверенно.

— Серьезней некуда, — Матвей свернул на проселок. — По-другому тебе рот, вижу, не закрыть…

На самом деле Кораблев еще не знал, как поступит с бандитом. Он не исключал и такое развитие событий. Именно поэтому не стал звонить куратору операции Рязанову. Ситуация с Павликом связывала Матвею руки, а в случае неблагоприятного развития событий и вовсе делала преступником.

— Может, договоримся? — проблеял Павлик.

— Как? — Матвей свернул в просвет между деревьями.

По кузову зашлепали ветки, с которых на лобовое стекло посыпалась пожухлая листва.

— Ты мне голову разбил, — всхлипнул Павлик.

— Она тебе уже не понадобится. — Кораблев выехал на заросший травой проселок и увеличил скорость.

— Послушай, я никому ничего не скажу…

— Будет надежнее, если вообще не сможешь больше говорить, — Матвей выехал на полянку и надавил на тормоз. Выбравшись наружу, открыл заднюю дверцу и схватил Павлика за щиколотки.

— Нет! — взревел нечеловеческим голосом бандит, согнул ноги в коленях и двинул ему в грудь. Матвей отпрянул.

— На что ты рассчитываешь?

— Не трогай меня, пожалуйста. — Невесть как, Павлик сел.

— Ого, — восхитился Кораблев. — Какие мы вежливые.

— Я не знаю, кому принадлежит дом, — неожиданно стал рассказывать бандит. — Я раньше работал в полиции. Летом уволился. Недавно один знакомый предложил заработать. Спросил, что делать, говорит, дом охранять. Старший у нас Вова Хмель… Между собой его зовем Кабаном. Он и поручил мне тебя сегодня встретить. Сказал, везти к дому со всеми мерами предосторожности. Мотивировал это тем, что картины, которые ты будешь копировать, принадлежат серьезному человеку.

— Этот сморчок в халате и тапках и есть твой Вова? — попытался угадать, о ком идет разговор, Матвей.

Павлик покачал головой и едва слышно выдавил из себя:

— Хозяин…

— А ты мне сказал вначале, что не знаешь, кому принадлежит дом, — напомнил Кораблев.

— Я правда не знаю даже, как его зовут, — часто закивал Павлик. — Первый раз увидел вместе с тобой…

— Все?

Павлик так кивнул, что подбородком ударился о грудную клетку.

— Где Марта?

— На том же этаже есть спальня с отдельным туалетом. На окнах решетки. Там сказали вас временно поселить.

— А потом?

— Не знаю, — пожал плечами Павлик. — Хозяин после разговора с тобой уехал. Вова сказал, что он вообще появляться там не будет больше.

— Хорошо, — задумчиво проговорил Матвей.

— Теперь отпустишь? — в ожидании ответа Павлик подался вперед.

— Где гарантии, что ты меня не сдашь?

— А что ты собираешься делать?

— Ты в полиции работал, неужели не понимаешь? — насмешливо спросил Матвей.

— Действительно, глупый вопрос, — согласился Павлик. — Оригиналы картин, копии, художник, о котором никто не должен ничего знать…

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Матвей и развернул Павлика за плечо спиной к себе.

— Ты из ФСБ?

— Вроде того, — уклончиво ответил Матвей, развязывая ему руки. — Так уж и быть, возьму тебя после всего на поруки.

Дождавшись, когда пытавшийся выстрелить в него конвойный бросит в общую кучу свои трусы, Свояк тряхнул заложницу за руку:

— Тебя как зовут?

— Марина Анатольевна… Марина, — поправилась она.

— Вот, что, Марина, достань мне из этой кучи один телефон и пистолет…

Женщина вопросительно посмотрел на следователя. Он кивнул. Это вывело Свояка из себя.

— Всех касается, — взревел он не своим голосом. — Кру-гом!

Сотрудники полиции и понятой неуклюже развернулись лицом к лесу.

— Хочу напомнить, что рука у меня не железная, — вне себя от восторга, что все так легко получилось, громко сказал Свояк. — И я уже устал прижимать рычаг гранаты…

Женщина присела на корточки, торопливо вынула из чьей-то наплечной кобуры пистолет, достала мобильник и протянула ему.

Свободной рукой Стасов сунул оружие в карман брюк.

— А теперь слушайте меня внимательно, — он смерил взглядом расстояние до дороги. — Сейчас один из вас бежит к машине и выпускает моих подельников.

— Товарищ полковник, — неожиданно обратился к нему по званию следователь, — у вас есть еще возможность…

— Молчать! — не своим голосом заорал Стасов. — Выполнять!

— Ключи! — развернулся коротышка.

— Живее! — испугался Свояк, неожиданно почувствовав, что рука уже начинает неметь. — Считаю до десяти!

Конвойный на полусогнутых ногах подбежал к одежде и стал торопливо перебирать штаны. Наконец он нашел ключи и устремился к машине.

— Ну, ты даешь, Свояк, — ошарашенный происшедшим протянул Таран, оказавшись среди развалин.

— Разбирайте оружие, — приказал Стасов. — Проверить карманы и все деньги отдать мне. — Еще, — он подцепил носком кроссовки кожаную куртку оперативника, который снимал все на камеру. — Это мне и кобуру… Тоже пригодится.

У бывших сотрудников полиции ушли считаные минуты, чтобы обезвредить гранату и усадить всех в будку.

— Что теперь? — Таран развернулся к Свояку и протянул собранные деньги.

— А ты меня хотел убить, — напомнил ему Стасов, беря свернутые в рулон купюры, и выстрелил подельнику в лоб.

Не издав ни звука, опрокинутый попавшей аккурат в переносицу пулей, Таран замер на прошлогодней листве.

— Зря ты так, — осуждающе проговорил Крым, решив, что теперь ему отводится роль правой руки. Однако не рассчитал, и следующей пулей был свален рядом со своим дружком. Свидетели Свояку были не нужны.

Вытащив из папки протокол следственного эксперимента, он поджег его найденными в бардачке машины спичками.

Солнце нырнуло за окружавший город сопки, когда Свояк въехал в город. Свернув с шоссе, немного проехал в глубь жилого массива и надавил на тормоз, остановившись между двумя металлическими гаражами. Некоторое время сидел, собираясь с мыслями и вслушивался в доносившиеся с улицы звуки. Неожиданно в будке что-то стукнуло. Он наклонился к переговорному устройству и надавил на кнопку:

— Еще шум услышу, через верхний люк заброшу гранату!

Быстро стянув с себя рубашку, присел, нацепил на голое тело ремни кобуры, в которую вставил пистолет, снова оделся. Сверху накинул куртку, которую забрал у оперативника.

Немного подумав, надавил на кнопку связи с конвоем:

— Значит, так, бывшие коллеги и сочувствующие им, сидим тихо, не шебуршим. До утра отбой…

— Ты хоть в туалет выйти дай, — раздался наполненный тоской голос следователя.

— Перебьетесь. — Свояк отключил связь и тихо открыл дверцу. Он знал: не имея никакой связи с внешним миром, сидящие в будке полицейские понятия не имеют, где находится машина, и наверняка, пока кто-то из местных жителей что-то не заподозрит, они так и будут сидеть в неведении.

Спрыгнув на землю, огляделся. Было тихо. В двухэтажном строении в окнах уже горел свет. Он вынул телефон и набрал номер Дрозда…

Вернувшись на освещенное фонарями шоссе, остановил «Тойоту».

— Карбюраторная знаешь где? — спросил Свояк молодого мужчину, усевшись на заднее сиденье.

— Чего же не знать? — вопросом на вопрос ответил тот. — Частный сектор или новые дома?

— Частный, дом сорок второй, — наобум назвал Свояк, справедливо считая, что нетрудно потом найти тринадцатый. Он не исключал, что может случиться чудо и полиция установит водителя, подвозившего преступника.

Окруженный высоким деревянным забором дом Потапа Стасов нашел быстро. Одноэтажное, похожее на барак строение из почерневшего бруса с двускатной шиферной крышей располагалось практически в начале улицы. Не найдя звонка, Свояк постучал по доскам кулаком. Во дворе загремела цепью и залаяла собака.

— Ну, правильно, зачем звонок? — усмехнулся он, оглядывая пустынную улицу.

Хлопнула дверь, послышались шаркающие шаги, звякнул засов, и калитка открылась. Взору Свояка предстала сухощавая женщина лет пятидесяти.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Наталья Сергеевна?

— Она самая. — В глазах женщины появился страх. — А что случилось? Вы от Толи?

— Нет, вашего сына я не знаю, — покачал Стасов головой и улыбнулся. — Муж ваш, Семен Петрович, велел к вам зайти.

— Вон оно что! — всплеснула женщина руками и посторонилась. — Так входите!

Миновав асфальтированный двор, Свояк поднялся по скрипучим ступенькам крыльца, миновал остекленную веранду и оказался в просторной комнате, со стоящим посередине столом. Судя по газовой и дровяной печам, помещение служило кухней и столовой одновременно.

— Раздевайтесь, проходите, — пригласила хозяйка дома.

— Вы одна? — Снимая куртку, Стасов скользнул взглядом по вешалке.

— А с кем мне быть? — удивилась женщина. — Дети уже давно отдельно живут. Муж, — она улыбнулась. — Тоже от государства жилье имеет…

Усадив Свояка за стол, хозяйка дома выставила нарезанную колбасу, сыр, салат…

— Значит, вы с ним срок отбывали? — разливая по чашкам чай, спросила она.

— Можно сказать и так, — кивнул гость. — Но вы же знаете, он сейчас в следственном изоляторе. Там мы и познакомились. Семен как узнал, что меня скоро выпускают, сразу попросил к вам зайти.

Он отпил горячего чаю.

— Как он там? — Наталья Сергеевна села напротив и подперла кулаком щеку.

— В больничке лежал, — Свояк поставил чашку на стол, взял с тарелки ломтик сыра, сунул в рот. — Ноги у него…

— Знаю, — она махнула рукой и села напротив. — Неймется дураку! Это же надо, выйти, чтобы снова заехать!

— Он меня просил не просто проведать, — перешел к главной теме Свояк. — Я же сам из Октябрьска. Ну, оттуда, где он снова дебош устроил…

— Я знаю, — махнула женщина рукой.

— В общем, чтобы сейчас на суде свидетели говорили как надо, кое-что необходимо сделать. — Он многозначительно посмотрел ей в глаза.

— И что? — Женщина наклонилась вперед.

— Он сказал, деньги имеются…

— Раз сказал, так оно и есть. — Женщина с опаской покосилась на двери.

— Много надо, — прищурился Свояк.

— Он тебя отправлял, значит, знал, что имеются. — Наталья Сергеевна выжидающе уставилась Свояку в глаза.

— Что? — насторожился тот.

Неожиданно в глубине глаз женщины мелькнул недобрый огонек, от чего Стасову вдруг стало не по себе.

— Почему вы на меня так смотрите? — спросил он, и тут же понял в чем дело. Ну конечно, как он мог сразу не догадаться?! Наверняка она ждет от него условного слова, которое даст ей гарантии, что он действительно пришел от мужа.

— Послушайте, — нашелся Свояк, — мы разговаривали, можно сказать, на бегу. Он подозвал меня в больничке и быстро начал говорить. Тут конвойный заметил, и меня оттащили от него.

— Знаешь что, — прищурилась женщина, — а давай я ему вечером позвоню, да и спрошу?

— Как? — растерялся Свояк. — У него что, телефон есть?

— Он же опытный сиделец уже, — подтвердила женщина его предположение. — Чего же не быть?

— Вот что, — Стасов резко встал, упер руки в стол и навис над женщиной, — никому звонить ты не будешь. Просто сейчас дашь мне денег, и я уйду.

— Почему ты решил, что будет по-твоему? — глядя на него снизу вверх, насмешливо спросила Наталья Сергеевна.

— Потому что другого выхода у тебя нет, — решив сразу дать понять, что настроен решительно, Свояк сунул руку под рубаху, вынул из наплечной кобуры пистолет и представил ей ко лбу. — Ты правильно догадалась, не просил он меня заходить к тебе. Просто я знаю, что у тебя припрятаны деньги, которые сразу после отсидки он тиснул…

— Хорошо, — без намека на испуг, сказала женщина. — Я дам, что ты просишь. Только сразу уйдешь.

— Не вопрос. — Свояк сел на стул.

— Возьми топор, — она показала взглядом на дверь. — На веранде.

Свояк вскочил со своего места и направился выполнять указание. Вернувшись с небольшим плотницким топориком, он выжидающе уставился на хозяйку дома.

— Теперь давай за мной, — с этими словами женщина встала и направилась в соседнюю комнату.

Свояк устремился следом.

— Боишься? — насмешливо спросила она.

— Береженого бог бережет, — ответил он, ощутив легкую дрожь. От того, что скоро ему придется лишить ее жизни, его охватил страх и легкое возбуждение.

Они прошли через просторный зал и оказались в комнатушке. Наталья Сергеевна подошла к окну и показала себе под ноги:

— Поднимай половицу.

Свояк присел на корточки, всунул острие в щель, и поддев доску, вытащил ее.

— Чуть ближе ко мне сунь руку, найдешь сверток.

Свояк подчинился и вскоре извлек из-под пола пластиковый обернутый скотчем пакет.

— Доску на место, пошли на кухню, — приказала женщина, и, не дожидаясь, пока незваный гость приведет все в порядок, вышла.

Отряхнув пакет от пыли, Свояк вскрыл его на столе ножом. Внутри оказались перетянутые банковской лентой купюры и несколько паспортов.

Неожиданно Стасова насторожила странная тишина. Он вдруг вспомнил про женщину, развернулся, и в этот момент вспышка и удар в грудь отбросили его к стене. Последнее, что в своей жизни увидел Стасов, это стоящую напротив женщину с направленным на него ружьем.

— Вы, я вижу, занимались уже этим раньше, — зевнул Матвей, наблюдая за тем, как Семен Маркович наносит тонким простым карандашом на очередной холст сетку.

— Скажу больше, это мой хлеб, — огорошил Семен Маркович, убирая прядь седых волос под повязанную вокруг головы тесемку.

— Как это? — удивился Матвей.

— Во всех музеях мира вы с большой вероятностью встретите людей, зарабатывающих таким способом на жизнь. — Семен Маркович отложил линейку и карандаш на стоящий рядом столик. — Более того, обращаясь в администрацию за разрешением скопировать то или иное произведение, любой художник может сразу попросить предоставить фотографию картины и мольберт…

— Интересно, — пробормотал Матвей.

— Единственным и основным условием во всех без исключения музеях является запрет на исполнение копий одинакового масштаба. Ваша картина должна отличаться от оригинала размерами. Существуют и другие дополнения, но это не так важно. — Он махнул рукой, взял тюбик бирюзы и выдавил на палитру. — Копирование есть способ научиться писать самому, — продолжил он. — Рафаэль копировал Леонардо да Винчи и Микеланджело, а, например, Рубенс написал копию Караваджо «Погребение Христа». Разве не знали?

Кораблев покачал головой, отошел и сел на диван.

Вторую неделю подряд на пару с Семеном Марковичем они занимаются изготовлением копий полотен Шишкина. Художника, любезно предоставленного органами, встретил и привез все тот же Павлик, легко и без особых потерь согласившийся сотрудничать с Матвеем. У него не было выбора. Мужчине, можно сказать, повезло, он еще не успел натворить дел и перед законом был чист. Все это время Кораблев жил в отведенной для них с Мартой комнате, по соседству с той, куда поселили приехавшего от Рязанова Семена Марковича. Кораблева тяготила жизнь на даче. Не спасал даже спортивный зал, оборудованный в одном из помещений первого этажа, и прогулки по огороженному высоким забором участку леса с небольшим озером.

Неожиданно в кармане завибрировал телефон. Матвей покосился на установленную под потолком камеру и приложил мобильник к уху.

— Это я, — громом среди ясного неба раздался голос Рязанова. — Ты можешь говорить?

— Могу, — подтвердил Кораблев.

— Только что сообщили, при проведении следственного эксперимента сбежал Стасов.

— Так, — протянул Матвей, лихорадочно соображая, как это может отразиться на нем и Марте. — Но ему сейчас наверняка не до нас.

— С одной стороны, он понимает, что в Москве его будут ждать, — согласился Рязанов. — С другой, ты ему перешел дорогу.

— Думаете, захочет свести счеты?

— Насчет этого не знаю, а вот позвонить своим покровителям он случая не упустил. — Давая переварить услышанное, Рязанов выдержал паузу и, вздохнув, продолжил: — В общем, этот негодяй воспользовался телефоном одного из конвоиров, и Анисимова уже все знает.

— Но нам ничто угрожать не может, — сделал вывод Матвей. — Могу предположить, какие будут ее дальнейшие действия. Она спокойно может сказать, будто копии намеревалась оставить себе, а оригиналы вернуть обратно в культурный центр.

— Так поступил бы здравомыслящий человек, — согласился Рязанов. — Но эта дамочка с неадекватной психикой.

— Хорошо, я вас понял, — Матвей отключил связь и посмотрел на Семена Марковича. — Все бросайте и собирайтесь.

— Как? — растерялся художник.

— Просто, — Кораблев встал. — Жду внизу через десять минут.

Марту он застал в спортзале на велотренажере.

— Ты на нем домой поедешь? — улыбнулся он.

— А разве мы уезжаем? — не поверила девушка, продолжая яростно крутить педали.

— Давай, собирайся. — Матвей тронул ее ладошкой по мокрой спине.

Сомова слезла с тренажера, взяла висевшее на руле полотенце:

— Шутишь?

— Да какие уж там шуточки? — Он показал рукой на двери: — Живее!

Павла они встретили в коридоре. Вид у него был растерянным:

— Объясни, что происходит, почему в мастерской все бросили?

— Мы больше не нужны твоим хозяевам.

— Мне никто ничего не говорил, — покачал он головой.

— Скажут еще, — заверил Матвей и протянул руку: — Ключи от машины.

— Я уже готов! — раздался за спиной голос Семена Марковича.

Кораблев обернулся. В беретке, огромном шарфе, обмотанном вокруг шеи, и ядовито-зеленой куртке художник больше походил на клоуна, чем на мастера кисти.

Они спустились в гараж. Марта села за руль джипа и завела двигатель. Матвей подошел к воротам и потянул за шнур разблокиратора. Полотно ворот с шумом стало подниматься вверх, открывая взору сначала кроссовки, затем ноги в джинсах двух мужчин. Когда последняя секция ушла, полностью открыв проезд, Матвей понял, кто встречал его перед гаражом, — это были побитые им в подъезде Дроздов и Синицын. Лиц их тогда Матвей из-за темноты не разглядел, но подробно изучил фотографии паспортов, которые передал Дешину.

— Куда собрался? — скривился Синица.

— Вы как сюда попали? — возмущенно воскликнул Павлик.

— Молча, — расплылся в улыбке Дрозд, оголив желтые пеньки зубов.

— Этих людей сказали отпустить. — Павлик вышел и встал перед Матвеем, словно пытаясь заслонить своей грудью.

— Сказали, отпускай, — выразительно кивнул Дрозд. — А мы встретим. У нас с этим козлом свои счеты.

Синица тем временем воровато оглянулся, вынул из кармана пистолет и направил на Павлика:

— Отойди!

— Вы что, русского языка не понимаете? — силясь скрыть волнение, Павлик старался повысить голос, но от этого он еще сильнее срывался на фальцет.

— Чего ты с ним цацкаешься? — брезгливо прищурился Дрозд и толкнул в бок. — Вали ментяру!

Матвей лихорадочно искал выход из создавшегося положения. Как назло, под рукой ничего. В гараже тоже. К тому же в машине Марта. Черт, додумается или нет? Он обернулся. Сомова едва заметно моргнула. В этот момент Павлик шагнул в сторону. «Есть!» — услышав, как Марта прибавила обороты, подумал Кораблев. Главное, чтобы теперь Синица не успел выстрелить через лобовое стекло. Матвей бросился в сторону. Джип рванул вперед. Раздались вскрик и хлопок. Матвей успел разглядеть, как, подобно огромной тряпке, отлетел в сторону Дрозд. Вылетев из ворот, машина пронеслась вперед и резко встала. Матвей с досадой зарычал, увидев, как загорелись огни заднего хода. Неужели Марта собирается вернуться за ним? В этот момент машина покатилась обратно к гаражу.

Кораблев выскочил навстречу, махая руками:

— Уезжай!

Хлопок и шлепок попавшей в стену пули заставили Матвея присесть. Стрелял Синица. Бандит лежал на спине в паре шагов от выезда и, не целясь, разряжал пистолет в сторону Кораблева. Увидев, что джип начал сдавать назад, он быстро перекатился из-под колес, поднялся, выпрямил руку с пистолетом в сторону Матвея и, нажимая на спусковой крючок, устремился к дверце со стороны Марты.

От досады Кораблев скрипнул зубами. Однако в следующий момент произошло то, что он меньше всего ожидал. Из-за джипа вдруг вынырнул человек в камуфляже и маске с автоматом наперевес и устремился навстречу Синице.

— Сзади! — завопил окровавленной пастью Дрозд. Но было поздно, Синица так спиной и налетел на приклад омоновца.

Машина встала. Матвей перевел дыхание и увидел Дешина.

— Ты как здесь оказался? — не поверил своим глазам Кораблев.

— Как ты мне документы этих шакалов, вернее «птиц», дал, так их в поле зрения и держали. Поставили телефоны на прослушку, пару часов назад им Свояк позвонил. У него там уже вечер. Сообщил, что его арестовали, но он бежал. Потом приказал тебя грохнуть и сказал, где ты можешь находиться.

— Спасибо, — Матвей протянул руку. — Только ты, наверное, смежникам все карты спутал.

— Я не сомневался, что они в теме, поэтому мы успели согласовать действия, — отвечая на рукопожатие, улыбнулся Борис. — Ты хоть знаешь, чья это дача?

— Сколько здесь прожил, никто толком сказать ничего не мог, — глядя на то, как омоновцы грузят в подъехавший микроавтобус Дрозда и Синицу, проговорил Матвей.

— Это все принадлежит отцу Анисимовой…

Лада налила себе еще виски. В ушах шумело, а затылок налился тяжестью. Однако, несмотря на бессонную ночь и выпитое, спать она не могла. Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Анисимова невольно перевела взгляд на часы. Еще нет и пяти. Неужели Эдик?

С трудом наклонившись, дотянулась рукой до лежащего на столике пульта и надавила на кнопку. Прыгающую на экране жидкокристаллической панели Мадонну сменило изображение Севрюкова.

Почему так долго не подходит к двери Варя?

Откинув плед, Лада сползла с дивана и огляделась.

— Варя! — крикнула она и, неожиданно вспомнив, что сегодня отпустила ночную сиделку, отправилась открывать двери.

— Привет! — Пряча взгляд, Эдик ткнулся слюнявыми губами в щеку.

— Я тебя вечером ждала! — отпрянув от него, вспылила молодая женщина.

— Чего орешь? — брызгая слюной, зашипел он, проходя в зал. — Ты почему пьешь?

— А что мне остается делать? — захныкала Лада, вдруг почувствовав себя самой несчастной женщиной на свете. — Я тебе когда позвонила?

Эдик плюхнулся в кресло и огляделся:

— Ты не спала?

— Уснешь тут, пожалуй. — Лада опустилась рядом с Севрюковым на ковер и сложила руки у него на коленях. — Я себе места не нахожу.

— Когда позвонил Стасов? — Он убрал ее руки и встал.

— В полдень. — Лада посмотрела на него снизу вверх.

— У них было около шести вечера, — задумчиво проговорил Эдик.

— Почему ты не сказал, что он арестован?

— А откуда мне знать? — взревел Севрюков, однако тут же взял себя в руки, достал из кармана носовой платок и вытер лоб.

Неведомая сила будто подхватила Ладу и поставила на ноги:

— Мне надо срочно лететь!

— Куда? — опешил Эдик.

— Куда угодно, — она заломила руки. — В Англию!

— А не рано? — насмешливо глядя на Ладу, спросил министр.

— Меня могут арестовать!

— За что? — Он улыбнулся одними губами. — Ты просто выпила лишнего и не можешь адекватно воспринимать ситуацию.

— Если бы я не выпила, то, наверное, с ума сошла, — призналась Анисимова. — Ты уверен, что все обойдется?

— Если смотреть правде в глаза, я пришел специально поговорить с тобой на тот случай, если система вдруг даст сбой…

— Какая система?! — ужаснулась Лада. — Как ты смеешь говорить о каких-то сбоях?

— Я не господь бог, — развел Севрюков руками. — Но ты не дрейфь. Максимум, что может случиться, это скандал и твое увольнение. К этим двум вещам у нас в России готовы все, кто занимает подобные нашим посты.

Не веря своим ушам, Лада подскочила к Эдику и схватила его за руку:

— Скажи, что ты решил меня разыграть?

— В общем, так, слушай и запоминай! Что бы ни случилось, со мной ты своих дел не обсуждала, — с металлом в голосе заговорил он. — И вообще, подавая документы на подпись, рассчитывала на мою занятость и то, что я не буду вникать…

— Повтори, что ты сказал? — не поверила своим ушам Анисимова.

— Разве можно охватить необъятное? — возмутился Севрюков. — В твоем распоряжении целый аппарат! Мне хватало одной из самых больших армий мира с ее ядерной триадой!

— Ты не смеешь. — Медленно качая головой, так и не веря в происходящее, Анисимова стала медленно пятиться.

— А что, так оно и было. — Эдик стал надвигаться на Ладу. — Я с головой был занят этой чертовой реформой!

— Но я ничего не делала, не посоветовавшись с тобой!

— Послушай. — Он взял ее за запястья, словно боясь, что Лада его ударит. — Зачем мне надо было создавать целый департамент?

— Чтобы материально обеспечить всех своих родственников и знакомых, а потом посадить его директора, а самому остаться в стороне, — выпалила она первое, что пришло на ум, и вдруг удивилась собственным, спонтанно сорвавшимся с уст мыслям.

— Ты это брось, — Эдик покачал головой. — Я не должен вникать в дела департамента. Мое дело его создать, чтобы не заниматься проблемами самому.

— Может, ты еще и людей нанял специальных, которые будут вместо тебя в тюрьме сидеть? — едва сдерживая себя, чтобы не вцепиться в ставшее ненавистным лицо, простонала молодая женщина.

— А вы на что? — Он, не мигая, уставился Ладе в глаза и неожиданно рассмеялся: — Шучу!

Анисимова плюхнулась в кресло:

— Мне не смешно.

— Ничего не бойся. — Эдик прошел к столику, взял с него бутылку, посмотрел на этикетку и поставил на место. — Стасов твой уже ничего сказать не сможет. Его нет… В свою очередь, он позаботился о том, чтобы его подручные тоже никогда не смогли дать никаких показаний. Есть, конечно, запись, — он сунул руки в карманы и потянулся на цыпочках. — Сам я ее не видел, но не думаю, что на ней что-то серьезное. Продажа курорта не состоялась, а значит, нет и преступления. Кстати, а что он тебе еще сказал?

— Кто? — не сразу поняла, о ком речь Лада.

— Конь в пальто! — вновь вышел из себя Эдик. — Конечно Стасов.

— Про художника. — Она подняла палец вверх. — Да, на даче отца у меня копировали картины… Господи! — Она схватилась за грудь. — Я же совсем забыла!

— Послушай. — Севрюков стал развязывать галстук. — Я прилетел два часа назад. Позволь, я у тебя хотя бы душ приму?

— Все в ванной, — махнула рукой Лада, опускаясь на диван, но тут же вскочила: — Постой!

— Что еще? — Севрюков замер на входе.

— У меня будет ребенок.

— Чей?

Он спросил это с таким спокойствием, что у нее заныло под ложечкой, а в горле пересохло:

— Ты все знал?

— А как же? — вопросом на вопрос ответил он.

— И не ревновал?

— А почему я должен тебя к кому-то ревновать? — Эдик наконец справился с узлом и стянул галстук. — У тебя своя жизнь.

— У тебя своя жизнь, — одними губами повторила Лада, вдруг отчетливо ощутив себя использованной и выброшенной на помойку куклой.

Дальше все происходило как во сне. Едва Эдик вышел, как в дверь снова позвонили. Обескураженная Лада опять переключила канал. Одновременно с появившимся изображением по спине пробежали мурашки, а в затылок будто подуло ледяным воздухом. Лада даже зажмурилась и снова открыла глаза. С экрана на нее смотрела та самая однокурсница Капустина Катя, которая променяла свои талант и знания на любовь и честную жизнь.

Словно под гипнозом Лада вышла в коридор, по пути ущипнув себя за руку. Здесь тоже сняла трубку и посмотрела в экран видеофона. Так и есть! Как она прошла в дом? Кто ее впустил, а главное, зачем? Может, этой нищенке с ее мужем-инвалидом и детьми понадобились деньги, и она вспомнила про бывшую подругу? Лада видела, но мозг не хотел воспринимать за действительное еще нескольких мужчин в штатском и в форме сотрудников прокуратуры.

Переставшими слушаться руками Лада с трудом справилась с замком. Двери открылись. С площадки нанесло ароматом духов, странным образом похожими на те, которыми когда-то пользовалась мама Лады.

— Анисимова Лада Васильевна? — с затаенной жалостью глядя в глаза, спросила Капустина.