После падения СССР под Россию заложена бомба колоссальной разрушительной силы, которую следует измерять уже не просто в тротиловом эквиваленте, а как ядерные заряды — в килотоннах. Россия шатается под натиском гигантских волн миграции, балансируя на грани этнополитической катастрофы. Только на официальный учет в 2011 г. встали более 6,7 млн иностранных граждан, а незаконных мигрантов вдвое больше! «Коренной этнос» вытесняется из различных сфер профессиональной деятельности — во многих регионах российские граждане не могут найти работу, т. к. места заняты мигрантами. Эта «Золотая Орда» XXI века, все поедающая на своем пути, как вставшая на крыло саранча, грозит нам новым Игом.
Правда ли, что «точка невозврата» уже пройдена? Кто в госструктурах крышует незаконную миграцию, угрожающую самому существованию России? Почему из ведомства, призванного решать национальные проблемы, ФМС превратилась в контору, которая их создает? Какие семьи и кланы контролируют эту преступную деятельность? Кто стоит во главе гигантской пирамиды коррупции, ежегодно «осваивающей» более 10 миллиардов долларов, и лоббирует новые миграционные законы, которые окончательно превратят нашу Родину в «Россию НЕ для русских»?.. Бывший глава пресс-службы ФМС (уволенный за то, что посмел открыто заявить, что будущее белой расы под угрозой) Константин Полторанин знает ответы на все эти вопросы.
Стрит-рейсинг джигитов на джипе — вдоль Кремлевской стены, с финишированием у Вечного огня в Александровском саду. Этнодансинг темпераментных кавказских парней в центре славянского мегаполиса. Погром на Манежке в декабре 2010-го. Короче, по меткому выражению Владимира Владимировича, «плавильный котел» ассимиляции барахлит и чадит и не способен «переварить» все возрастающий масштабный миграционный поток». И при этом уже каждый десятый прохожий в России — мигрант (приезжий, гастарбайтер и т. п.)!
Не случайно вышедшая недавно предвыборная статья будущего президента была посвящена национальному вопросу. Называлась она «Россия сосредотачивается…». Владимир Путин предложил ужесточить правила регистрации мигрантов и наказание за их нарушение, а также создать спецструктуру по вопросам взаимодействия этносов. В статье он также отметил, что коррумпированность российского суда приводит к недовольству общества, радикальному отношению к мигрантам и криминалу в среде мигрантов.
Сразу после этого премьер-министр России посетил заседание коллегии Федеральной миграционной службы (ФМС), послушал доклад о миграционной ситуации в стране. Глава ФМС Константин Ромодановский показал Путину «интерактивную миграционную карту». На ней должна отображаться «вся информация о мигрантах в режиме реального времени».
Ромодановский при Путине испытал карту. Он показал премьеру данные об иностранных жителях, проживающих в столице. К примеру, в гостинице «Измайлово» сейчас находятся, по выражению генерала, «15 539 китайцев». Ромодановский отметил, что ситуацию нужно проконтролировать, так как многие граждане Китая приезжают как туристы и остаются насовсем…
Главное предназначение и смысл существования ФМС для многих чиновников состоит в том, чтобы заработать на мигрантах, выдавая «проездные документы». Многолетнее личное общение с руководителем ФМС открыло перед Константином Полтораниным множество тайных нитей, которыми управлялись миграционные потоки в России 2000-х годов.
— Первый вопрос, соблюдая субординацию, следует задать о программной статье первого чиновника страны: каковы ее плюсы и минусы?
— Новизны и плюсов в статье Владимира Путина, посвященной национальному вопросу, я не увидел, — сразу огорошил Константин Полторанин. — Путин предлагает ужесточить уголовную ответственность для тех, кто незаконно вербует и использует труд мигрантов. Но в Уголовном кодексе уже существует статья за такое преступление. И, как показывает практика, применяется крайне редко. По-моему, в ней как бы заложен завуалированный месседж силовикам — не беспокойтесь, все как было, так и останется, как собирали «нал» в черную, так и будете собирать, только ставки можете вдвое поднять.
Как приезжают в Россию на заработки? На самом деле, говорит Полторанин, за пределами России гастарбайтеров никто не вербует, все происходит проще некуда:
— Почесал человек затылок: денег нет, семью кормить нечем. Позвонил односельчанину, который давно вкалывает в Москве: «Есть места на стройке?» — «Приезжай». Сарафанное радио — единственный сейчас способ вербовки мигрантов. Кого наказывать?! Стройки, магазины, еще тысячи мелких структур, где работают мигранты. Ловить их не переловить, как ветер в поле. Вечный треп об организованном наборе, создание видимости, что российские чиновники и работодатели хотят вывести основные миграционные потоки из тени. На самом деле при существующем режиме это просто невозможно, им всем — заинтересованным ведомствам — это просто невыгодно, они, как гиены, набрасываются и терзают добычу, каждый в собственных интересах, сколько откусил, столько и съел. Никаких тебе государственных интересов, только собственный карман.
— Путин еще предлагает на 10 лет закрывать въезд в Россию тем мигрантам, которые неоднократно нарушили административное и миграционное законодательство…
— Да, мера хорошая, но и такая практика не работает из-за конкуренции служб. Пограничники — на границе, полиция — внутри, а между ними пропасть. Единой информационной системы учета въезда и выезда не существует, хотя в создание вбухано немало миллиардов казенных рублей. Кроме того, мы же прекрасно понимаем, что не все гастарбайтеры летят самолетами и попадают в базы данных московского авиаузла. Вне поля зрения властей остаются пешеходные пункты, автобусы и поезда. Ограничивай мигранту въезд в Россию хоть на сто лет, он все равно приедет. И даже знать не будет, что его «ограничили». А если узнает, поменяет паспорт за 100 долларов и под другим именем преспокойно вернется в полюбившееся Подмосковье.
— Выходит, ФМС — это, так сказать, одна большая фикция? Давайте разберемся: для чего вообще создавалась миграционная служба? Каковы ее цели, задачи и чем она на самом деле занимается?
— С 1992 года, когда создали миграционную службу, она была гражданской самостоятельной структурой на уровне министерства. Поначалу занималась переселенцами из бывших советских республик, преимущественно гонимыми судьбой и жизнью русскими, строила для них дома и т. д.
Потом миграционную службу стали перебрасывать из одного ведомства в другое, и в ее делах воцарился хаос. ФМС не имела права заниматься оперативно-разыскной деятельностью, поэтому в 2002 году службу передали в МВД, придав ей статус главка, а руководителя возвели в ранг замминистра. Наконец в 2005 году было решено объединить центральный аппарат, территориальные подразделения трудовой миграции и паспортно-визовое управление, создав таким образом Федеральную миграционную службу в ее нынешнем виде. Повенчали жабу с красной розой: элитную структуру, которая занималась регистрационным учетом населения, загранпаспортами и визами для иностранцев, «повязали» с трудовой миграцией.
В результате, по словам Полторанина, не получилось ни одного полноценного ведомства. Паспортно-визовый блок сильно «просел». За квоты для мигрантов отвечает Минздравсоцразвития, другими миграционными вопросами ведает Минрегион. Какую же цель преследовало руководство страны, создавая такого административного монстра?
— На мой взгляд, главная и потаенная задача ФМС заключалась в том, чтобы создать определенные условия сбора теневых средств. Миграционным контролем в России непосредственно занимаются всего около пяти тысяч сотрудников. А в Москве и Московской области, через которые проходит треть общего миграционного потока, несут службу меньше тысячи человек! Естественно, они не могут контролировать этот поток мигрантов и не контролируют. Зато такого количества сотрудников ФМС вполне достаточно для сбора теневых средств, с чем эта структура хорошо справляется. По оценке некоторых экспертов, ежегодно осваивается как минимум порядка 10 миллиардов долларов.
— Из чего состоят теневые средства миграционного рынка?
— Из платы за получение визы, за оформление загранпаспортов и гражданства, за разрешение на работу и на временное проживание, вид на жительство и, конечно, штрафы за незаконно работающих мигрантов — все это большие деньги, которые извлекаются за счет «горловин» в бумагообороте ФМС. Коллапс этой бюрократической машины был бы неизбежным при таком количестве сотрудников и нулевом развитии инфраструктуры. Система выйдет из строя, если попытаться должным порядком «оформить» даже миллион мигрантов. Поэтому существует лишь некая видимость деятельности, а на самом деле ФМС обслуживает крупные синдикаты в газовом секторе, нефтянке, торговле и т. д. Работники этих синдикатов трудятся на более или менее законных основаниях, а вот средний бизнес не имеет возможности легализовывать своих работников.
— А какова в общем потребность страны в гастарбайтерах?
— Насколько я знаю, так вопрос не ставился никогда. Не было ни одной серьезной научной работы, которая позволила бы представить потребности нашей экономики в мигрантах. Есть какие-то поверхностные исследования, версии, декларации, заявления, но фундаментальных расчетов не существует. Недавно было официально заявлено, что России может потребоваться в обозримом будущем 10 миллионов новых рабочих рук. Это чушь: нам не надо даже того количества мигрантов, которое есть сейчас. Притом что у нас в России нет как таковой экономики, разрушены производственные мощности (станкостроение, авиастроение, ВПК и т. д.), сельское хозяйство, в стране за двадцать лет после развала СССР уничтожено порядка 25 миллионов квалифицированных рабочих мест, которые занимали коренные граждане. Теперь нам вдруг понадобились плохо говорящие по-русски и без какой-либо квалификации рабы.
— Да, получается, что ФМС — какая-то билетная касса для мигрантов. Приходилось самому сталкиваться с этим бизнесом?
— Приходилось. Мне предлагало высшее руководство быть соучредителем такой фирмы. Говорили, мол, нужны свои люди, которые оформляют миграционные документы на коммерческой основе.
Полторанин рассказал, как однажды позвонил Ромодановский и странным голосом приказал: «Приезжай ко мне». — «На Житную?» — «Нет, домой ко мне приезжай». Так молодой сотрудник впервые оказался в квартире своего шефа на проспекте Мира.
Оказалось, рабочий кабинет Полторанина прослушивался («бывшие чекисты страдают одной манией — не могут не заниматься «прослушкой»), а он во время делового застолья с журналистами как-то неосторожно высказался в адрес своего начальника. По словам Полторанина, генерал по-отечески укорял его: «Ты ж мне как сын родной… А потом стал выговаривать: что я его «поливаю», плохо о нем говорю и прочее. Потом Ромодановский неожиданно предложил: «Сейчас надо латать еще одну должность. Тут одни создали структуру, надо бы тебе туда войти учредителем. Пойдешь?»
Из досье:
Константин Олегович Ромодановский (1956 г. р.) окончил 1-й Медицинский институт по специальности «Лечебное дело» (1980 г.) и Высшие курсы КГБ СССР в Минске (1983 г.). Работал в 5-м управлении КГБ СССР. С 1992 года — в Управлении собственной безопасности ФСБ России. В 2000 году назначен первым заместителем начальника УСБ ФСБ. С мая 2001 года — начальник Департамента собственной безопасности МВД России. В 2005 году назначен директором Федеральной миграционной службы. Был трижды женат, имеет трех детей.
О ком говорил начальник, Полторанин не ведал, но уже давно заметил, что вокруг него постоянно крутятся представители крупных банков и подозрительные бизнес-личности… «Кого-нибудь из родственников поставь — жену, брата, свата…» — учил генерал молодого коллегу.
Полторанин ответил, что все понимает, бизнес уважает, но «уж очень это поганое дело, которое для всех работорговцев рано или поздно выходило боком». После этого отношения генерала с пресс-секретарем «отрезались». Было это два года назад.
— После этого я чуть ли не каждый день кричал в радио— и телеэфире, что мы боремся с коррупцией, — продолжал Полторанин, — а с другой стороны, очень четко видел, как выстраивались коррупционные схемы, которые замыкались на высшем руководстве.
По словам бывшего пресс-секретаря ФМС, некоторые руководители территориальных управлений занимались посредничеством. Регулярно, в определенный день, они привозили вышестоящим начальникам деньги, часть которых могла идти на благотворительность. Например, Ромодановский патронировал хоккейный клуб МВД. Как предполагает Полторанин, один из его сослуживцев ежемесячно отвозил 50 тысяч долларов наличными президенту этого клуба. Взнос в клуб, как он считает, составлял примерно десятую часть от «доляны».
Схема очень проста. Существуют официальные спонсоры, которые перечисляют деньги «безналом», и «неофициальные», дающие наличные, в кейсах. Официальные — это крупные банки, нефтяные компании и т. п., а неофициальными могут быть владельцы рынков и многие другие, которым надо разрешение на оформление рабсилы.
— Представляешь, какой оборот? — спрашивал Константин. — Думаю, только с Москвы они имели порядка 15–20 миллионов долларов налом каждый месяц. Такая построена иерархия поборов.
— А сколько всего фирм задействовано в этой иерархии?
— Фирм может участвовать сколько угодно. Но, понятно, чиновники из миграционной службы не могут создать систему, по масштабам подобную «Почте России» или Сбербанку, и установить на каждом углу пункт приема документов. На крупного оператора, непосредственно связанного с ФМС, выходят мелкие фирмы-посредники. Они исполняют всю черновую работу, получая меньше десятой части от стоимости «услуги». Без посредников ФМС может работать с крупными строительными фирмами, например «ДОН-строй» или «Су-155», на которых работают десятки тысяч гастарбайтеров. Диаспоры также являются основными операторами-посредниками. Руководство ФМС создало систему, которая позволяет напрямую вывести на себя представителей таджикских, узбекских и киргизских гастарбайтеров. С ними очень удобно работать: русского языка не знают, пользоваться Интернетом не могут, беспрекословно подчиняются клановым законам.
— Кто же занимается подделкой миграционных документов?
— Да, помимо перечисленных выше «поставщиков» легальных документов, есть еще куча посредников, которые делают нелегальные «дубликаты». За 500 рублей, например, можно купить фальшивый талончик миграционного учета со штампом почты, чтобы отвязаться от постового. Бороться с фальшивками, конечно, надо, но, во-первых, выясняется, что эти бланки не такой уж строгой отчетности. Во-вторых, управлению экономических преступлений это невыгодно. Сизифов труд: одну конторку закрыл, тут же открылось пять, и никого не привлечешь. Милицейская статистика показывает, что за эти преступления сидят… ноль. Потому-то и вызывают смех предложения ужесточить наказания за нарушение миграционного законодательства, изложенные в статье Путина.
Твердых правил на рынке миграционных услуг не существует. Вышло очередное распоряжение директора об «ужесточении» — цена на паспорт или разрешение на работу выросла вдвое. Очередной генерал дачу строит — надо еще скинуться. Система поборов кажется незыблемой, как в договоре: «Мы, коллектив всех спецслужб России, гарантируем друг другу нормальное существование…»
Константин Полторанин горько шутит: «Будем жить по-прежнему», — сказал Косыгин Брежневу». Он убежден, что вся область миграционного администрирования пронизана коррупцией и создана для финансирования определенных семей или кланов. Поэтому измениться может только одно: поможем, чтобы вы еще больше собирали денег.
— Получается, даже смешно говорить о том, что в России есть ведомство, призванное решать национальные проблемы…
— В России есть только ведомства, создающие национальные проблемы… Как руководитель пресс-службы, я еще исполнял обязанности заместителя начальника Управления содействия интеграции ФМС, которое должно было заниматься безработными мигрантами. В этом управлении Ромодановский собрал своих приближенных, среди них был его советник Анатолий Фоменко. Бывший первый зам. начальника УСБ ФСБ, генерал-майор, несколько лет проживший где-то на Балканах. Вроде бы коллеги-чекисты хотели его посадить. Вопросы интеграции разрабатывал очень просто: за основу взял канадский и новозеландский варианты подобных программ, скачанные из Интернета, хотя российские условия радикально отличаются от западных.
— А как сам Ромодановский, вроде бы не близкий к Путину кадровый чекист, оказался во главе миграционной службы?
— В свое время Ромодановский заметил: «Они не на тех поставили, а я поставил на тех». Как мне рассказывали, в конце 90-х замначальника отдела ФСБ Константин Ромодановский был без двух минут пенсионером якобы из-за одного распространенного пристрастия. Выручила кстати пришедшая в ФСБ питерская команда, которая активно искала, на кого опереться в Москве. Главный путинский кадровик Виктор Иванов принял предложенные Ромодановским услуги и со временем назначил его первым замом УСБ.
Из досье:
Виктор Петрович Иванов (1950 г. р.) окончил Ленинградский электротехнический институт связи (1974 г.). Работал на оперативных и руководящих должностях Управления КГБ СССР по Ленинградской области (с 1977 г.). Начальник Управления административных органов мэрии Санкт-Петербурга (1994–1996 гг.). Начальник Управления собственной безопасности, руководитель Департамента экономической безопасности ФСБ России (1998–2000 гг.). Помощник Президента Российской Федерации (2004–2008 гг.), директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (с 2008 г.).
Карьерный взлет своего бывшего шефа Константин Полторанин объясняет близким знакомством с Романом Цеповым и Виктором Золотовым:
— Цепов, знакомый Путина по Питеру, кажется, не выходил из кабинета Ромодановского, — вспоминает собеседник.
Ромодановского всегда окружали, по словам Полторанина, очень деловые люди, например широко известный теперь владелец Черкизовского рынка Тельман Исмаилов. И было непонятно, говоря на языке оперативников, кто у кого «на связи».
Из досье:
Виктор Васильевич Золотов (1954 г. р.) работал в 9-м управлении КГБ СССР. После увольнения из Главного управления охраны РФ некоторое время работал в ЧОП «Балтик-Эскорт» под руководством Романа Цепова (1996 г.). Начальник Службы безопасности Президента Российской Федерации (c 2000 г.), заместитель директора ФСО России.
Из досье:
Роман Игоревич Цепов (1962–2004 гг.) окончил Высшее политическое училище МВД СССР. Уволен со службы в чине капитана (1990 г.). Организовал и возглавил ЧОП «Балтик-Эскорт» (1992 г.), которое охраняло высокопоставленных сотрудников Петербургской мэрии, включая Анатолия Собчака и Владимира Путина. Начиная с 1993 г. пережил пять покушений, впервые был арестован в 1994 г. по обвинению в незаконном хранении оружия. Принимал участие в церемонии инаугурации Владимира Путина (2000 г.). Скоропостижно скончался при загадочных обстоятельствах. Похоронен на Серафимовском кладбище, рядом с могилой родителей Владимира Путина.
Полторанин рассказывал, как однажды директор ФМС развернул борьбу с посредничеством в отдельно взятом московском управлении, расположенном на Покровке, в котором получают паспорта высокопоставленные чиновники. Такие, образно говоря, ВИП-отделы существуют и в Петербурге, и в других городах страны. С виду обычная контора: пара кабинетов, в которых стоит аппарат для биометрической съемки, принимают документы и выдают готовые паспорта. Сюда, как и повсюду, считает бывший пресс-секретарь ФМС, «заносили» посредники.
Попутно бывший пресс-секретарь сделал очень любопытное наблюдение, просматривая старые загранпаспорта крупных госчиновников. Почти во всех документах отметки о выезде и въезде есть, а визы не проставлены. Вроде бы подумаешь — человек без визы. Однако опытный коллега просветил: «Нет, дорогой, у этого чиновника либо вид на жительство за рубежом, либо иностранное гражданство».
Константин Полторанин уволился из ФМС в апреле 2011-го. Формально — по собственному желанию, на самом деле — под давлением генерала Ромодановского. По крайней мере, так утверждает сам Полторанин. Поводом для увольнения стало записанное в марте интервью русской службе Би-би-си, как будто нарочно вышедшее в день рождения Гитлера. Пресс-секретарь ФМС оскандалился, заявив, что «белая раса» под угрозой исчезновения и ее надо защищать. Оправдаться «трудностями синхронного перевода», неудачным подбором синонима для «европейца» («я говорю «европейская» — они переводят «белая раса») было уже невозможно, потому что скандал приобрел международный масштаб.
Комментировать свое увольнение Константин Полторанин отказался, заявив, что «не хочет бросать тень на руководство ФМС». В Кремле сочли правильным решение руководства ФМС об увольнении Полторанина. «Его высказывания привлекли внимание в Администрации Президента, — сообщил кремлевский чиновник. — Увольнение — это логичное и необходимое действие со стороны руководства ФМС».
Генсекретарь ООН Пан Ги Мун похвалил Россию «за борьбу с фашизмом». Однако эксперты говорили, что причина увольнения Полторанина — его «особый» взгляд на миграционную политику в стране.
— Я давно знакома с Константином Полтораниным и никогда не замечала за ним ультраправых взглядов, — заявила журналистам главная защитница прав мигрантов в России руководитель комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина.
Но так или иначе за шесть лет работы руководителем пресс-службы ФМС Полторанин стал специалистом в области миграционной политики, точку зрения которого нельзя так просто игнорировать.
— Я долго работал в системе и мне приходилось в рамках корпоративных правил не говорить, как на самом деле и тем более что я сам об этом думаю, — говорит собеседник. — Но я снял погоны и теперь могу помогать тем, кто работает в интересах страны.
Константин Полторанин уверен — в России идет неуправляемый процесс в области миграции, давно пройдена «точка невозврата». Огромно количество нелегалов. На миграционный учет встали более 6,7 млн иностранных граждан, сообщила в сентябре 2011 года начальник Управления иммиграционного контроля ФМС Александра Земскова. Это число можно смело увеличивать втрое, чтобы более или менее точно оценивать общее количество мигрантов в стране.
А между тем специалисты считают, что увеличение доли приезжих по отношению к коренному населению свыше 12–18 % неизбежно ведет к этнополитической катастрофе.
— Эта граница неизбежности межнациональных столкновений давно преодолена в Москве и Московской области, в Петербурге. Плюс еще проблема Кавказа, — говорит Константин Полторанин.
2002–2003 годы стали переломными в «экономической иммиграции», массовый заезд гастарбайтеров в Россию принял нынешние формы. Большую часть этого потока составляют малограмотные выходцы из сельской местности, совершенно не знакомые с российскими традициями.
Первый громкий звонок раздался в 2010 году, когда прошли стихийные массовые волнения в городах Калязин Тверской области и Хотьково Московской области. В Калязине стычка началась между молодыми людьми — местными жителями и строителями, приехавшими из Средней Азии. Местные жители утверждали, что приезжие пытались изнасиловать русскую девушку. Сход жителей потребовал выдворения из Калязина среднеазиатских гастарбайтеров. Были перечислены беды, которые принес калязинцам массовый заезд «трудовых мигрантов»: наглое поведение, череда грабежей, драк и изнасилований. При этом претензий к живущим уже давно в Калязине грузинам и армянам не высказывалось.
«Ни для кого не секрет, что приезжие нередко за взятки получают больше, чем коренные жители регионов. Это особенно возмущает людей. И коррупция явно имеет национальную окраску», — заявил журналистам депутат Владимир Васильев. Из-за коррумпированных чиновников в российском обществе растет межнациональное напряжение.
Таджикские и узбекские мигранты были вывезены из города. Более того, с городских строек были выдворены компании, привезшие гастарбайтеров, а их место заняли фирмы, нанявшие строителей-славян, в том числе местных жителей. Утверждения о том, что местные жители не хотят работать на стройках, оказались ложью: прежние компании даже не подавали заявок в калязинский центр занятости, предпочитая дешевый труд мигрантов.
— Я все-таки профессионал и вижу условия, при которых могла бы развиваться нормальная миграция, — продолжает Полторанин. — Я не могу понять одного: почему, говоря о пользе миграции, никто не озаботился созданием защитных инструментов для собственных граждан? И вообще, как можно открывать шлюзы, когда инфраструктура совершенно не готова, нет должных общественных институтов, таких как профсоюзы, и т. д., которые могли и должны были бы контролировать работодателей на предмет демпинга на рынке труда.
В России, уверяет бывший пресс-секретарь ФМС, не существует ни одного государственного института, который занимался бы внутренней миграцией, а специалистов по этой проблеме можно по пальцам пересчитать. Правда, разработан проект концепции миграционной политики до 2020 года, в ходе которой должны отменить разрешение на временное проживание, облегчить въезд граждан бывшего Советского Союза.
— Путин пишет в своей статье: «ужесточить». А концепция гласит обратное: дать зеленый свет, «облегчить», «упростить», завезти, ассимилировать, — замечает Полторанин и сокрушается: — Страны — «миграционные доноры» — Киргизию, Узбекистан, Таджикистан и пр. — населяют пассионарные народы. Молодежь оттуда «сливают» в Россию. Россия принимает всех, даже не пытаясь хоть как-то повлиять на эти страны!
Нетрудно догадаться, какую роль играет ФМС в этой торговле живым товаром…
Итак, Константин Полторанин «прославился» своим заявлением о том, что будущее белой расы как в России, так и в Европе находится под угрозой. После этих слов Полторанина с треском уволили с работы, а свое негодование подобным заявлением высказали Президент России Дмитрий Медведев, Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун и многие другие высокопоставленные чиновники и общественные деятели.
Корреспондент газеты Георгий Александров знает Константина больше 10 лет и совершенно уверен, что он не придерживается фашистских и даже радикально националистских взглядов. Если бы вместо расистской терминологии он использовал более привычные нашему уху выражения о том, к каким негативным результатам может привести неправильное регулирование миграционных потоков и недальновидная политика по привлечению миллионной армии иностранной рабочей силы, такая критика могла бы сойти офицеру с рук без всяких последствий. Но бывший руководитель пресс-центра ФМС воспользовался именно такими словами. Александров решил узнать, что все-таки крылось за «криком отчаяния» этого опытнейшего эксперта в области переселения народов.
— Так что вы имели в виду, произнося ставшую роковой для карьеры фразу об угрозе, нависшей над представителями белой расы?
— Надо понимать, что для большинства стран миграция в глобальных масштабах — серьезный минус. К примеру, Россия. Фактически сейчас наша страна сидит на миграционной игле. Существует мнение, что без иностранных рабочих рук мы не проживем. Это ложь. Оправдать необходимость миллионов неквалифицированных приезжих можно лишь небывалым взлетом экономики. Тогда для высвобождения необходимых рабочих рук использовались бы мигранты. Еще 20–30 лет назад, когда в стране на полную мощность работала промышленность, строились производства, развивалась наука и т. д., каких-либо серьезных проблем с кадрами не возникало. По мере необходимости их перераспределяли по территории страны. Но сегодня в России условия, как юридические, так и практические, созданные для внутренней миграции, значительно хуже, чем для приезжих из-за рубежа. Получается, что чужеродный этнос довольно стремительно заполняет территорию нашего государства, а большинство представителей исконно проживающих на этих землях народов — и русских, и татар, и евреев, и чеченцев и др. — либо выдавливаются на Запад в поисках лучшей доли, либо остаются жить без каких-либо реальных возможностей самореализации, развития и цивилизованного существования.
— Почему они не могут найти себе применения в своей стране?
— Сегодня в России практически нет экономики. Основная промышленность дышит на ладан, сельское хозяйство за гранью катастрофы. Отсутствует действующий в рамках всей страны рынок труда. Молодые люди в регионах не имеют возможности обучаться, найти достойную работу, получать нормальную заработную плату. Внутренняя миграция никак не регулируется и не поддерживается. Фактически созданы все условия, подталкивающие наиболее пассионарных, деятельных, амбициозных, трудолюбивых специалистов покидать Россию.
— Но сотни тысяч мигрантов находят себе работу!
— Места работы для квалифицированных кадров в целом по стране не создаются. Фактически занятие себе может найти лишь обслуживающий персонал. Все средства, поступающие в экономику, идут из двух отраслей — газовой и нефтяной. Наше благополучие полностью завязано на общемировой цене этих ресурсов. Пропорционально повышению стоимости нефти увеличивается и поток мигрантов. Сразу же вырастает и число денежных переводов, уходящих за рубеж. В случае падения рынка углеводородов растет отток капиталов, страну покидают иностранцы. Основное число занятых людей просто обслуживают трубу. Сегодня россиян в целом и русских людей в частности часто называют пьяницами и бездельниками. При этом наш народ исторически доказал, что способен на многое и вносит важнейший вклад в мировую науку, культуру и прогресс. К сожалению, происходящие сегодня в стране процессы могут привести к тому, что в обозримом будущем до 70 % населения действительно станет алкашами и тунеядцами, а остальные будут просто ублажать так называемую элиту. Уже сейчас 95 % граждан прозябает в бедности и лишь 5 % — в роскоши и богатстве. Причем какой-либо подушки безопасности в виде среднего класса между ними практически не существует. В подобной взрывоопасной ситуации искры, зажженной от националистической спички, будет достаточно для взрыва.
— Я не раз слышал, что сегодня крайне трудно найти опытного сварщика, крановщика, прораба…
— Система профтехобразования, выстроенная в советские времена, к настоящему моменту полностью уничтожена. Представителей многих необходимых профессий в России на протяжении минимум десятилетия практически не обучают и обучать в ближайшем будущем не собираются. СССР входил в мировую десятку по выпуску училищами квалифицированных работников. Сейчас по этому показателю страна находится между 160-м и 170-м местами. ФМС рапортует об открытии техникумов в Таджикистане и Киргизии. Зачем нам учить за свой счет иностранцев, когда мы не делаем этого в отношении своих граждан? Сейчас много говорится о необходимости развития дорожной сети. Вот только мало где есть соответствующие местные кадры. Можно за короткие сроки создать структуры, ответственные за подготовку соответствующих специальностей. Но кому-то проще возить работяг через всю страну.
— Но сегодня большие деньги вкладываются, к примеру, в кавказские республики.
— Что в итоге, весьма вероятно, приведет к их отделению. Эти статьи бюджета, наверное, должны предохранять от возникновения вооруженных конфликтов. Но подобная система не работает, потому что средства просто разворовываются. Никто не может внятно объяснить, почему равное финансирование не идет, скажем, в регионы средней России или Дальнего Востока.
— Почему выгоднее предоставлять работу мигрантам, а не местным жителям?
— Приезжие не создают социальной нагрузки. Им не нужны больницы, детские сады, школы, хорошие условия жизни и работы. При большом количестве дешевой рабочей силы не требуется создание высокотехнологичного производства. Не нужна сложная техника, для работы с которой необходимы хорошо обученные профессионалы. При этом выгоду из ситуации извлекают нечистые на руку чиновники и коммерсанты. В среднем по Москве ежемесячно в бюджет коммерческих структур закладывается около 50 тыс. руб. на каждого привлеченного мигранта. Но лишь треть этой суммы идет непосредственно на оплату труда работника. Остальные деньги раздаются на взятки чиновникам и контрольным органам и «распиливаются» менеджерами компании. Такая схема с небольшими поправками на местные реалии действует во всех регионах. Это удобно правоохранительным органам и ФМС, прибыльно для властей и предпринимателей, выгодно и правозащитникам, получающим гранты на борьбу с ксенофобией и беспределом власти.
— Неужели об этом не знают высшие руководители государства?
— Происходящее выгодно и для властей, не задумывающихся о будущем страны: можно не повышать зарплату госслужащим, «кормящимся» на мздоимстве, а заодно избавляться от носителей протестных настроений. Ведь именно прослойка молодых амбициозных людей, желающих учиться и работать, чаще всего недовольна засильем коррупции и бюрократии, а также отсутствием честной системы управления. А мигрантам совершенно все равно, что будет с нашей страной. Для них важна лишь возможность получить деньги для себя и своей семьи. У себя дома они этого не получают.
— Вы можете примерно оценить количество денег, ежегодно пересылаемых трудовыми мигрантами из России?
— К сожалению, четкой статистики в этой области не существует. Центробанк говорит лишь о 15 % случаев. Таджикистан, Киргизия, Узбекистан сегодня выталкивают свое население в Россию, снижая протестную массу и одновременно получая значительный приток денег, без которых их экономика сразу же рухнет. По различным оценкам, на долю мигрантов приходится от 15 до 50 млрд долл., переводящихся за границу в год. На первом месте стоит Китай. Сейчас Поднебесную не очень интересует Россия с точки зрения распределения человеческих ресурсов. Все, что хотели, китайцы от нас уже получили и продолжают получать. Несколько лет назад во время командировки в Читинскую область я наблюдал с вертолета бесконечные вереницы поездов, доставляющих к соседям российский лес. Интересно, что вопрос с древесиной был поднят иностранными экспертами, внезапно выяснившими, что Китай стал лидером по продажам мебели. Не имея для этого необходимого количества материалов. Схожая ситуация наблюдается и в сфере углеводородного топлива. Не зря же мы строим новый трубопровод. Уверен, что устраивать вооруженный конфликт с Россией Китаю невыгодно. Проще выждать момент и плавно выдавить коренное население. Большинство трудоспособного населения той же Читинской области или уже подалось на заработки в мегаполисы, вроде Москвы, Санкт-Петербурга и Хабаровска, либо на правах крепостных крестьян трудится на тех же китайских бизнесменов. А мизерную зарплату тратят на приобретение китайских же товаров — продуктов, спирта и курева. В приграничные магазины даже «Беломор» поставляют из-за рубежа. В итоге значительное превосходство уровня смертности перед рождаемостью и отток населения сделают эти края малообитаемыми. По крайней мере, для коренного населения.
— Я слышал, что Китай проводит последовательную политику по продвижению своих представителей на все уровни российской власти.
— Более того: уже достиг в этом немалых успехов! К примеру, некоторые российские организации, призванные поддерживать малый и средний бизнес, в реальности финансируются из Поднебесной и, естественно, лоббируют ее интересы. Эти, казалось бы, не имеющие реальной власти сообщества в реальности открывают ногой двери в кабинеты высокопоставленных чиновников и имеют реальные рычаги воздействия на принятие решений в высших эшелонах власти. Одним из кураторов таких движений является, к примеру, первый заместитель председателя правительства РФ Игорь Шувалов.
— Получается, что миграция не регулируется системно, а отдана на откуп отдельным личностям, преследующим собственные интересы?
— По моему мнению, этой сферой сверху донизу занимаются непрофессионалы, основной задачей которых является не регулирование миграционных процессов, а получение прибыли. Причем черным налом. Все, что удается получить свыше положенной нормы передачи следующему звену, эти люди, видимо, оставляют себе. Ничего личного, только бизнес. В государстве нет ни одного института, реально имеющего возможность управлять миграцией.
— А ФМС?
— Это структура, в основном занимающаяся имитацией деятельности.
— А как же огромные штрафы, которыми грозят нарушителям — как работодателям, так и мигрантам?
— Они нужны для того, чтобы увеличить размер взяток. Что, кстати, закладывается в цену работы мигрантов и окончательную стоимость товаров и услуг. Оптимистические отчеты об увеличении сборов штрафов и налогов в итоге бьют по экономике. Реальные потери никого не интересуют! Ведь многие представители бизнеса не выдерживают такого пресса и уходят с рынка. Те, кто пока держится, вкладывают деньги не в развитие, а в карманы чиновников и правоохранителей. В итоге же все это вызывает дополнительную инфляцию.
— Сколько коррупционных денег крутится в области миграции?
— Думаю, что десятки миллиардов.
— Долларов?
— Эти люди давно уже перешли на евро…
— Не секрет, что в России и особенно в крупных мегаполисах с каждым годом растет число преступлений, совершенных мигрантами. Чем вызвана эта тенденция и можно ли считать ее угрозой для стабильности всего общества?
— Согласно официальной статистике, на долю иностранцев в России приходится лишь около 3 % от общего числа совершенных преступлений. Однако все мы видим, что в роли грабителей, насильников и убийц все чаще оказываются именно приезжие. Это связано с рабскими, абсолютно бесправными условиями существования. Когда честного работника выгоняют на улицу, не заплатив ему причитающиеся средства, что можно наблюдать сплошь и рядом, для него встает вопрос выживания. А ведь нужно еще и отсылать деньги семье. Подтолкнуть их к преступлению проще простого. Тем более что любить местных мигранту не за что. Уверен, что в ближайшее время мы будем наблюдать резкое увеличение числа конфликтов между самими приезжими на основе все обостряющейся конкуренции. Они будут драться за работу, возможность проживания в определенных регионах, за раздел сфер влияния и пребывания. Такие инциденты уже не редкость, их фиксировали на острове Русском, в Москве, в других регионах. Могу предположить, что в дальнейшем они пройдут волнами по всей стране. А вот когда мигранты спустя несколько лет пустят корни и прочнее приживутся, следует начинать бояться открытого противостояния с властями и коренным населением. Тем более что они крайне далеки от коренного населения по традициям, уровню образования и воспитания и многим другим социальным факторам. А XXI и XV векам почти невозможно подружиться и проживать в мире и согласии. Слишком велик разрыв.
— Смогут ли как-то противостоять этому явлению правоохранительные органы?
— Во время проводящейся сегодня реформы МВД должностей лишились десятки тысяч наиболее подготовленных и профессиональных сотрудников. Как человек, находившийся внутри системы, могу сказать, что правоохранительные органы разделены на различные группировки, воюющие за контроль над отдельными сферами деятельности. При этом работа ведется не в интересах государства, а для продвижения определенных коммерческих или властных кланов. Каждый главк или управление находится под влиянием определенных структур. При этом оказавшиеся на улице кадры, как правило, и ранее не довольные своим положением, в настоящее время составляют значительную протестную массу.
— Возможно, в кризисной ситуации порядок сможет навести армия?
— Боеспособной армии у России сегодня нет. Ясно, что во время конфликта большинство призванных против воли солдат просто разбегутся по домам.
— Не секрет, что сегодня в обществе значительно растут протестные настроения и повышается градус агрессивности. Какую роль, на ваш взгляд, в этом играет проблема миграции?
— Именно миграция может стать тем выстрелом «Авроры», с которого начнутся глобальные и кровавые события. Другого будущего в ситуации, когда власть в стране монополизирована несколькими, сравнительно небольшими группами лиц, ждать нереалистично. Насколько мне известно, внутри этих структур также усиливается борьба за собственные интересы. Грубо говоря, каждый из этих людей хочет всё больший кусок властного и денежного пирога. Если помните, 20 лет назад развал Союза начался с конфликта всего лишь нескольких людей.
— Из ваших слов можно сделать вывод о полном отсутствии в России миграционной политики.
— Политику выдавливания коренных этносов с заменой их на приезжих из исторически и культурно чуждых нам регионов можно назвать разве что предательской. Для описания сегодняшней реальности лучше всего подходит слово «хаос». Пока что еще частично контролируемый. Однако система уже перешла на аварийное ручное управление — все решения принимаются отдельными лицами и для их выполнения необходимо следить за действиями всей цепочки. Установленные правила и законы просто не работают. Административно-командная система бессильна перед разрушающей ее изнутри коррупцией и личными интересами. Все схемы направлены на одну цель — сбор наличности. На верху пирамиды центральный аппарат. Оттуда средства уходят еще выше, к тем, кто курирует данное направление в Белом доме и Кремле. Если даже сам директор ФМС внезапно захочет что-то резко изменить, в ответ он получит в лучшем случае видимость деятельности. Получая высокопарные приказы сверху, исполнители «на земле» продолжают посмеиваться и игнорировать их. Главное, вовремя отстегивать мзду. А размер податей постоянно растет. Если смотреть глобально, происходящее убивает сами основы государства как структуры.
— Говоря проще, сегодня задача убрать из России всех незаконных мигрантов невыполнима?
— В короткие сроки это сделать нереально. Если операцией будут руководить президент или премьер — для них показательно изловят несколько сотен гастарбайтеров, а миллионы просто притихнут. Но никуда не денутся.
— Что, по-вашему, необходимо сделать, чтобы переломить ситуацию?
— В первую очередь ввести визовый режим с большинством стран-доноров. Это поможет контролировать пребывание здесь приезжих из Таджикистана, Киргизии, Туркменистана и т. д. И строго запретить трудоустройство всех не имеющих визу граждан этих государств. Разработать прозрачную и удобную схему набора кадров, при которой приоритет при устройстве на работу будет отдаваться россиянам. Для этого работодатель должен доказать необходимость найма именно иностранца, а, скажем, не внутреннего мигранта из другого региона. Подобная система прекрасно действует в Белоруссии.
— Могут ли переломить ситуацию принятые недавно законы?
— В большинстве своем это написанные на коленке отсылочные законодательные акты, за которыми стоят чьи-то лоббистские интересы. К примеру, закон о «Патентах и высококлассных специалистах». Во время съемок ролика на тему патентов исключающие друг друга мнения я получил из различных управлений ФМС. Противоречащие идеи высказали замдиректора, сам директор. А в итоге все переписали заново по требованию куратора из Администрации президента. Интересно, что во время прохождения законопроекта в Думе в его текст были внесены некоторые изменения. Но нам пришла директива выполнять первоначальный вариант. Могу рассказать и о ситуации с высококлассными специалистами. В США и Европе такими считаются люди, обладающие ценными знаниями и образованием. Такие кадры задействуют в науке и на производстве. У нас в категорию высококлассных чаще всего попадают торговцы. Подозреваю, что многие из них поставляют и продают контрабанду. Их сегодня до 80 %. Подавляющее число — китайцы. А ведь им положен вид на жительство с возможностью упрощенного получения гражданства.
— Получается, что власти вообще не заботятся о населении России!
— Все чаще мне кажется, что, наоборот, задачей стало планомерное уменьшение этого населения.
— Чем эта ситуация может обернуться для нашей Родины в обозримом будущем?
— Если вы хотите иметь представление о геополитике в планетарном масштабе, нужно следить за заседаниями влиятельных международных организаций властной координации и управления. Таких, к примеру, как «Комитет 300» или Римский клуб. Иногда в прессу попадает утечка о принятых на таком надправительственном уровне решениях. Судя по этой информации, сильные мира сего имеют на Россию весьма масштабные планы. Ходят слухи о возможном переезде на нашу территорию представителей этносов из стран дальнего зарубежья и даже Африки и Азии. Есть и теория, находящая косвенные подтверждения, что при помощи России мировые элиты планируют выдернуть занозу, посаженную еще Сталиным. С целью сохранения международного баланса европейские и американские власти договариваются с арабским миром о передаче ему контроля над территорией Израиля, а еврейское население соответственно будет перемещено на постсоветскую территорию, в Краснодарский край и, возможно, в Крым. Это усилит позиции для противостояния китайской экспансии и позволит создать дополнительные центры влияния для снижения общего напряжения в Ближневосточном регионе. Кроме того, через традиционные исламские центры можно будет использовать союзника в лице сотен миллионов мусульман, проживающих сейчас в Китае и Индии. Что, вероятно, позволит отсрочить назревающий общемировой военный конфликт. Возможно, Россию поделят примерно по Уралу или по Волге, где сейчас живет много исламского населения.
— Какие рычаги эти «высшие» силы имеют для влияния на российскую миграционную политику?
— Мне известно, что идеи некоторых законодательных актов в миграционной сфере, принимавшихся в России, спускались нам даже не из правительства или Администрации Президента, а из неких международных инстанций. В итоге единой логичной миграционной политики в стране не существует. В чем несложно убедиться, выйдя на улицы наших городов. Любые решения в этой области принимаются в интересах некоторых властных кланов. Могу прогнозировать, что в течение ближайших 10 лет это приведет к невозможности для многих представителей местного населения нормально жить и выполнять свои репродуктивные функции. Проще говоря, сегодня любая нормальная пара, планирующая рожать детей, встает перед выбором, где им будет лучше и безопаснее жить, учиться и развиваться — в России или за границей. Так же как и молодые люди, достигнув зрелого возраста, понимают, что медицинское обслуживание, социальное обеспечение и прочие блага для их родителей лучше, надежнее и, что интересно, дешевле на Западе. Ясно, что в Европе и США большинство россиян не поднимется выше третьих и вторых ролей, зато им будет гарантировано все необходимое обеспечение и блага, справедливый доход и защита их прав.
— Но в лучшем случае уехать сможет сравнительно небольшой процент населения.
— А Западу и не нужны десятки миллионов россиян. Зато квалифицированные, обученные, воспитанные и образованные люди, придерживающиеся христианских ценностей и способные самостоятельно интегрироваться в культуру и социум, прекрасно вольются в развитые общества. Россия не раз уже становилась донором перспективного и талантливого генофонда для Европы и США, интеллектуально и духовно дополняющего местное население. В отличие от проблемных мигрантов с Ближнего Востока, из Турции, Африки и т. д. Не забывайте и о том, что мигрирует множество весьма обеспеченных людей, прекращающих здесь бизнес и выводящих за границу капитал, чтобы вложить его на новом месте жительства.
Российские чиновники не в силах отказаться от взятки в 150 тысяч рублей за легализацию китайского гражданина. Китайская миграция — это особое явление на фоне миграции из стран СНГ. Чем отличается? Тем, что они не просто идут к нам, они идут с колоссальным количеством товаров и денег. И против этих огромных денег не может устоять наша местная власть.
Сейчас, чтобы легализоваться в России, выходцу из СНГ требуется порядка 15–18 тысяч рублей, китаец дает взятку в 150 тысяч. Чувствуете разницу?
Я не хочу сказать, что китайцы — враги какие-то, монстры. Нет. У них есть поразительная способность учитывать все наши особенности. Они играют по тем правилам, которые у нас существуют. И очень умело играют. Они знают, кому надо давать взятки, сколько надо давать. И дают, даже дают больше, чем другие. Они делают то, что позволяем мы. Они приезжают на место, которое их интересует, устанавливают контакты с правоохранительными органами, обязательно с местной властью. Скупают там необходимые производственные, складские помещения, инфраструктуру готовят, а потом приезжает уже десант. Таким образом они прошли насквозь всю нашу страну, они уже на Украине, кстати говоря, точно так же делают.
Что такое миграция на Дальнем Востоке? Они там пользуются своими телефонами, водительские права все получили. Они достаточно автономно существуют. Мы возмущаемся: вывозят лес. Так это мы даем! Они работают точно так, как мы им это позволяем. Они не силой отбирают у нас.
Второй вопрос — Дальний Восток вряд ли обойдется без китайской миграции. Мы, например, пытались своими силами прокладывать нефтепровод ВСТО, но быстро поняли, что это будет сложно и дорого. А китайцы — это очень высокопроизводительная, хорошо организованная сила. Особенно это видно при строительстве технически сложных проектов.
Третий аспект — это сельское хозяйство, огородничество. Тоже сравнить не можем. Я в свое время был сопредседателем российско-китайской комиссии по миграции, и мы вели переговоры об оргнаборе. Они готовы организационно направлять сюда мигрантов, но этим просто надо заниматься. Вопрос организованного привлечения и контроль — за нашими властями, миграционными, местными и региональными.
Я бы вообще сказал, что китайцы — очень хорошая рабочая сила. Все дороги в Америке построены китайцами в свое время. Правда, 40 тысяч китайцев там положили. Такой вариант использования тоже, конечно, нам не подходит. Но Америка на этом выиграла, конечно, бесчеловечно используя этот ресурс трудолюбия, нетребовательность китайской рабочей силы. Я не призываю таким же образом поступать, но я хочу сказать, что это хороший ресурс. Его надо просто правильно использовать там, где это нужно. Не в ущерб национальному рынку труда, а только в позитиве, для развития местной инфраструктуры.
Закон нам позволяет вообще не пускать сюда китайцев. Можно ввести нулевую квоту для китайцев на Дальнем Востоке. Закон все позволяет. Вопрос механизма. Если 150 тысяч рублей китайцы платят, значит, кто-то их берет.
…Как пелена с глаз спала, я смотрю, как и что у нас происходит в этой миграционной сфере. Вот что вдруг я для себя обнаружил. Я увидел, что у нас фактически происходит, и для себя сформулировал, что у нас происходит в миграционной политике, как она строится, как она образуется, и пришел к выводу, что люди, ответственные за миграционную политику, не занимаются ею как таковой, так, как надо: с научным подходом, фундаментальным, практическим. Ни стратегического, ни тактического. Нет никакого подхода. Есть пиар собственных личностей, желание удержаться на плаву. Что я имею в виду. Бросаются лозунги. Люди пытаются уловить, что там сейчас обсуждается в народе и что нужно «наверху», и бросают эти лозунги. Хорошо бы сделать так, хорошо бы сделать сяк. Это мне напоминает маниловщину: хорошо бы построить мост, торговать так. Так и здесь. Совершенно оторванные вещи от жизни. Никакой связи с практической деятельностью нет. Ну, например, возьмем те же пенсии. Предложение о пенсиях. С одной стороны, хорошо бы пенсии платить людям, кто бы спорил. Но для того, чтобы к этому подойти, надо сделать кучу необходимых первейших дел: необходимо навести порядок с миграцией, убрать нелегальную составляющую или, по крайней мере, минимизировать ее. Ввести всех на налогооблагаемую базу, в том числе легальных прежде всего. Наладить учет поступления налогов. Это ведь совершенно не сделано. Даже те, кто у нас получает разрешение на работу, не факт, что платят налоги. Мы не знаем. Мы знаем только, что они получили разрешение на работу.
— Да, достаточно много. Вопрос вообще учета физических лиц перед налоговой службой, как мне известно, стоит достаточно остро. А что же говорить о миграции. А мы говорим: «пенсии». Мы пенсии будем платить практически из кармана российских граждан.
— А как иначе? У нас должно быть соглашение. Это тоже вопрос механизма. Можно так делать, как вы говорите, можно получать пенсию здесь. Заработал — частично получать здесь. Получать из российского бюджета, он же здесь будет отчитываться. Что такое пенсия? Это накопления. Это госбюджет или накопления, в зависимости от системы пенсионного обеспечения. Так это еще не продумано. И как можно заявлять вот такие вещи. И это у нас сплошь и рядом. Давайте русский язык учить. Зачем русский язык учить? А то скажут: «Стой, стрелять будем».
— Да, это меня просто поразило. Как вы говорите, по Фрейду. Вот это сущность людская. Значит, к нам приезжают потенциальные враги, я так понимаю, которых надо фильтровать, искать террористов, убийц, насильников и т. д. И отношение к ним должно быть специфическое. Поэтому они все должны быть отфильтрованы и так далее и тому подобное. Что самое удивительное. Я сам столкнулся на границе, возвращаясь из Казахстана: на пограничном пункте нашем я отдаю свой российский паспорт. И понимаю, что девушка мне вопросы задает с одной только целью: узнать, действительно ли я тот, за кого себя выдаю. Меня спросили, какой у меня знак зодиака. Год рождения помню ли я или не помню. А как зовут отца. Понимаете? Вот до чего мы можем дойти. Если в цивилизованных странах свой гражданин проходит, он просто показывает свой паспорт, там никаких отметок не делают и его пропускают. Все. А у нас — меня, собственного гражданина, проверяют.
— Да, российские пограничники такие вопросы задают. Он исходит из того, что у меня, возможно, поддельный паспорт. Понимаете? Вот эта психология меня поражает.
— Система у нас функционирует пятидесятилетней давности: границы на замке, все враги, всех смотреть. Ну, смешно уже. Смешно будет, если террористы или шпионы через КПП этот пойдут с каким-то явно подделанным паспортом. А сколько времени тратится, какая очередь скопилась в результате этих вопросов. То же самое и с миграцией у нас. Ну зачем русский язык учить? Озаботились русским языком. 200 лет назад или 150 вся элита русская говорила на французском языке. Что с русским языком случилось? Ровным счетом ничего. Он также развивался, и также все писатели писали на русском. А здесь мы озаботились русским языком. Мы все время занимаемся второстепенными вещами. Зачем? Большинство русский язык знают. Зачем учить русский язык тем, кто приехал на временную работу на 3 месяца. Во всем мире существуют иностранные строительные бригады. Они ездят по всем странам. Я всегда привожу в пример завод «Хали берд», который строит газосжижающие заводы по уникальным технологиям по всему миру. И у нас строят на Сахалине, и в Кувейте, и в Латинской Америке.
У них интернациональные бригады: и турки, и сингапурцы — кого только нет. И что, они должны везде их учить? Сегодня — русский язык, завтра — турецкий, арабский? Это нормально?
— О чем люди думают? О том, чтобы еще раз взять деньги. С медицинскими картами что мы получили? 80 % этих справок липовые, поддельные, купленные. Вот к чему мы пришли. В результате мы вообще потеряли контроль над состоянием здоровья и эпидемиологической ситуацией в России. Понимаете, все решения никоим образом не влияют на миграцию как таковую. Они диктуются совершенно другими мотивами, как правило — корыстными, коррупционными. Вот это меня беспокоит. И никакого системного решения. Взять ту же амнистию, например, ввести. Это ясно, что у нас нелегальная миграция делает, но другого пути у нас нет. 6, пусть 3 миллиона у нас нелегальных мигрантов, пусть 4 — как угодно. Мы их не вывезем. Сил не хватит вывезти, депортировать такое количество людей. Три миллиона умножить на тысячу долларов. Получится — 3 миллиарда долларов надо потратить. 3 миллиарда на 30 — это 100 миллиардов рублей в год надо потратить, чтобы их вывезти. А тысячи долларов не хватит, тысячу только билет стоит. А сколько надо людей, лагерей, где их содержать, сопровождать, кормить, поить? Это будет не 100 миллиардов уже, а больше. Глупость? Глупость очевидная.
— И опять приедут. А у нас что, денег так много? Во всем мире практикуют амнистию. Давайте! Но никто разговаривать даже не хочет. Более того, что не решается вопрос, так отнимают паспорта. Придумали еще одну вещь: отнимать паспорта у граждан.
— Я бы сказал — в первую очередь для российских граждан, русскоязычного населения, для русских, как ни странно, нужно это решение. Нет, этого не делается. Вот это меня беспокоит. А ведь что меня поражает в этой ситуации. Порой даже наши эксперты и некоторые представители правозащитных организаций в какой-то степени поддерживают действия миграционной службы. Считают, что да, надо наводить порядок, надо жестче, то гражданство купили, то одно купили, то другое купили. На самом деле что такое эти 60 тысяч людей? Я тоже размышлял над этим.
— Да. Это ведь если еще умножить на 3, учитывая членов их семей, получается, гораздо больше людей пострадало. Что мы в результате получили? Хоть одного шпиона, бандита, террориста мы поймали? Надо посмотреть, никто об этом не говорит. Скорее всего — нет. А что мы потеряли? Мы потеряли самое главное. Мы воспитываем негативное отношение к собственному государству, собственной стране. А это стоит дороже всего. Вместо того чтобы люди любили свою родину и честно на нее трудились, они занимают такую же позицию: они ее не любят и начинают обманывать. Мы теряем во всех отношениях: и экономическом, и политическом. И самое главное, что сначала в политическом и идеологическом, а потом все равно — экономическом. Как к нему — так и он относится к стране. Это очень страшно. А страны СНГ? Они прекрасно видят, как относится страна к собственным гражданам. Это не может не влиять на отношение этих стран к нам. Вот и последние события в Таджикистане с летчиками. Ну, просто маразм. Бросили людей. А сколько таких людей за границей?
— Журналист не раскопал бы — так и сидели бы. Вот ситуация какая. То есть я хочу сказать, что решений, направленных на то, чтобы защитить интересы собственного населения, способствовать возвращению наших граждан, быстрейшей их легализации, введению их в правовое поле — нет, ничего не делается. Все делается наоборот: затруднить, усложнить либо совершенно отвлеченные вещи. И как кость бросают, создают иллюзию, что мы все такие продвинутые, цивилизованные, нас очень беспокоят права, и бросаются лозунги.
— Балльная система, русский язык, пенсии, отмена квот, регистрация через компьютер. Посмотришь — все вроде бы замечательно. В жизни — все используется только для того, чтобы усложнить жизнь как российских граждан, так и мигрантов и получить дополнительные деньги.
— Да. И в конечном итоге мы наносим ущерб. Политический, идеологический и в конечном счете — экономический, потому что все завязано на экономике. Вот в чем беда. И за все эти слова, за все эти дела никто ничего не спрашивает. Как это все идет? Заявил с высокой трибуны — отчитайся. Отчитайтесь за центральный банк данных по учету иностранных граждан, что получилось. Отчитайтесь за патенты, что получилось. Хоть в чем-нибудь. Я еще помню в 2007 году, кстати говоря, когда у нас была уникальная возможность изменить миграционную политику. Ну, только благодаря тому, что этим занимались президент и премьер. Так вот в январе стала реализовываться новая миграционная политика, а уже в феврале правительство заслушало о ходе этой работы. Правительство. И ему было доложено: что было сделано, сколько, чего и как, какие проблемы, какие трудности.
— Я не вижу сейчас, чтобы отчитывались перед правительством. Тогда был протокол, он у меня до сих пор есть, в нем положительно была оценена работа Федеральной миграционной службы по введению этого нового миграционного законодательства. А сейчас у нас кто-нибудь доложил о ситуации правительству? Я не слышал об этом.
— ФГУП — хорошая идея. Она уже давно разрабатывалась и наконец-то была реализована. Что там происходит — абсурд полный. Он уже, по-моему, где-то год существует, даже полтора. Сменилось уже три или четыре начальника. И что мы имеем? Он, насколько мне известно, делает паспорта только для жителей Подмосковья. Больше он ничего не делает. Это же смешно. Хотя начальник все правильно делает: создал хорошую филиальную сеть в 60 регионах. Это было бы хорошо, потому что собственных сил и инфраструктуры у ФМС просто не хватает. Это как раз позволило бы улучшить условия обслуживания людей и даже с патентами разобраться. Уж если бы тот миллион, о котором сейчас говорят, сами еще приходили все туда, я думаю, и с этим бы не справились. Ничего не делается. Чем занимаются? Я даже не понимаю.
— Патенты — нет. Не выдает. ФГУП в принципе вообще ничего не должен был выдавать. Так как он построен — это отдельная история, абсурд полнейший, издевательство над здравым смыслом. Но опять-таки никто ничего не спрашивает, никто ни за что не отвечает. От этой бесконтрольности и безответственности и происходит такое страшное отношение к людям: любой чиновничек любого уровня творит, что хочет. А он не чувствует ответственности ни перед кем.
— Да, совершенно справедливо. Концепция — хорошая идея, давно необходимая. Обсуждали, привлекали лучших экспертов, «Опору России», бизнес, группу «Стратегии 2020». Процесс мне нравился. Все было красиво обставлено. Лучшего подхода я не видел. Ну а к чему пришли — не совсем понятно. Отмена квот, на мой взгляд, — не концепция. Кроме пиара, больше ничего нет. Декларативная. Но и ее принять-то не могут.
— Я думаю, что ее и не примут, поскольку есть параллельные предложения. Вот здесь четко видно: вот вам игрушка для институтов гражданского общества, занимайтесь, играйте. А в это время готовятся совершенно другие документы. Я не против, потому что я с этой концепцией не согласен. Но то, что готовится ведомством, тоже вызывает много вопросов.
— Я не совсем согласен с некоторыми отдельными положениями. Мы об этом говорили и писали. И наши предложения должны быть учтены, по крайней мере, есть такое решение у правительственной комиссии. Мы же с вами этим занимались. Мне кажется, что это происходит потому, что наш Фонд представлен сотрудниками миграционной службы. Мы не теоретики, мы еще и практики. Мы очень хорошо знаем, как реализуются законы, как любая норма сказывается на реализации. Поэтому когда мы пишем, мы исходим из того, как это все будет реализовываться. Я поэтому и не согласен с некоторыми положениями концепции, потому что ясно понимаю, что они просто не будут работать, останутся декларативными и более того: под них можно делать все, что угодно. И сложилась такая ситуация, когда среднего уровня чиновник, пользуясь этой ситуацией, может практически реализовывать истинную миграционную политику, которая будет совершенно отличаться от той, которую декларируют наши руководители. Иногда складывается ощущение, что наши руководители просто потеряли контроль над миграционной ситуацией. Я думаю, что они просто не видят, что происходит. Им показывают красивые картинки, и они успокаиваются. Может, сказывается боязнь, нежелание углубляться, поскольку это трудные темы. Но, к сожалению, если ей не заниматься, она в конце концов займется нами. Очень хорошо было сказано автором нашего очередного номера, что все эти «мы — многонациональный народ» и так далее как заклинания звучат. Все понятно. Но а что мы делаем, чтобы укрепить дружбу между народами, чтобы это все поняли? Что толерантность для нас как воздух, это среда, в которой мы должны обитать? Практически же ничего не делается. Более того: все делается ровно наоборот. Русский народ подвергается унижениям в наших национальных республиках.
— Да, вот яркий тому пример. Взять на работу нашего соотечественника — это проблема. Органы занятости на это не реагируют, им без разницы: китаец ли, соотечественник ли — все равно. Это разве нормально? Вот наша реальная политика.
— Да. За китайца руководство этой службы само подпишется. А за соотечественника — нет. Что с него взять? Вот это поражает. Поэтому я и говорю, что у нас в стране две миграционные политики. Одна — витринная, для показа. Это напоминает мне сталинские времена, когда Горького возили и показывали, что ГУЛАГ — это хорошо, это требование времени. И он соглашался, все одобрил, хотя и был гуманистом. И сейчас такая же ситуация: нам показывают, а мы не хотим копаться дальше, мы не хотим это видеть. Но нашим детям здесь жить. И если мы хотим, чтобы Россия сохранилась как цивилизация, как культура, то мы срочно должны что-то делать, иначе мы просто развалимся. Как Ходорковский сказал, что пора становиться национальным государством. Вот сейчас мы и действуем так, что в конце концов мы и будем национальным государством русских, а все остальные от нас уйдут сами. Мы к этому идем. Но хотим мы этого или не хотим, мы не можем остаться одни, сами по себе. Мы обязаны будем к кому-то примкнуть. Сейчас ведь, видимо, такое время, когда процесс глобализации заканчивается, и мы будем рассыпаться на региональные куски.
— Я вижу, как разваливается экономика. Вся глобализация держалась на глобальной экономике. Основа ее — транснациональные корпорации. А сейчас все рынки шатаются. В конце концов, все заботятся о своем: американцы — о своем долларе, Евросоюз — о евро, Китай — о юане. Скорее всего все закончится распадом. Поэтому Россия, если она станет национальным государством, должна будет куда-то примкнуть: или к Евросоюзу, или к Китаю, или к Востоку.
— В принципе это правильный подход. Таможенный, Евразийский союз, свободное экономическое пространство — это все правильно, на мой взгляд. И мне кажется, что это не имперский подход, как некоторые говорят. Это способ существования нашего общества. Многонациональный. Сначала была Великая Русь, затем она стала Россией, Российской империей, потом — СССР. Заметьте: границы примерно одни и те же, население одно и то же. Сейчас — Российская Федерация. Мы пытаемся создать Евразийский союз. Мы пытаемся удержаться на этой территории в рамках православной русской цивилизации. Потому что основа, нас объединяющая, — русская культурная идентичность. У американцев сейчас точно такая же ситуация: либо остаться западной страной, либо качнуться в латиноамериканскую цивилизацию. И им надо выбирать, кем они станут. Но они об этом говорят прямо. Проблема есть, и они пытаются ее решить. Но у нас ничего не решается.
— И это меня пугает. И в этом контексте ведет себя все руководство миграционной службы. И, к сожалению, экспертное сообщество идет на поводу. Им бросают кость — они ею занимаются. А жизнь — сама по себе.
— А надо погружаться в жизнь. Почему-то наши русские эксперты, правозащитники и теоретики считают, что есть какая-то практическая деятельность, которую они не понимают и поэтому, наверное, там все правильно. Это очень тяжелая деятельность, нужно много знать.
— В любом ведомстве. И благоговеют перед этим. А там работают обычные люди, ничем не умнее. А порой глупее и необразованнее. Крутятся, как винтики, продуцируя то, что до них уже было разработано лет 50 назад, не создавая ничего нового, плодят инструкции, переписывая из одной в другую. Поэтому любой эксперт, если он действительно считает себя экспертом, должен жестко придерживаться своей политики и менять эту ситуацию, менять практику. А наше экспертное сообщество дает молчаливое согласие, обсуждая второстепенные вещи. Сами механизмы не трогают, даже не обсуждают. Попытки в Общественной палате поднять вопрос смягчаются, микшируются: у нас все хорошо, большую работу проводят.
— Да. Работа ведется, есть отдельные недостатки.
— Да, я говорил в Общественной палате: если мы хотим что-то изменить, мы должны быть в процессе, внутри него. Только так его можно проконтролировать. Почему мы не можем иметь доступ к центральному банку учета иностранных граждан? В Норвегии и ряде стран, у которых такие регистры имеются, любой эксперт может получить доступ к этим базам и получить нужную информацию. Не просить, ждать, когда дадут. А работать с источниками этой информации. Как это все устроено? Никто даже не знает. Должна быть прозрачность, иначе создается ощущение, что нас дурят. И не только нас, но и руководство страны.
— А вопрос для нашей страны просто судьбоносный. Это не ОВИР 70-х годов, когда выпускали евреев-отказников или не выпускали и речь шла о тысяче, не более. И то, помните, какая была помпа, их считали врагами народа. Пиар-акция была, и с ними овировцы возились. И знаете, все это осталось. Теперь вместо этой тысячи отказников — миллионы мигрантов, а заодно и русские.
А методы точно такие же. Раньше были враги, над которыми можно было поиздеваться.
— Я считаю, что, к сожалению, это дело коррупции. Коррупция просто выгодна, но она очень хорошо прижилась на этот менталитет. Все запретительные, тяжелые ситуации стали очень выгодны. Помните, эксперимент проводили энтэвэшники: 5–10 тысяч долларов — и вот вам паспорт российский. 5 тысяч не у всех есть, а наши люди, которые живут в Узбекистане, Таджикистане, просто не имеют таких денег. Те, кто имеет, уже давно уехали.
— И причем все это прикрывается заботой об интересах российских граждан, о безопасности страны. Но это все — слова, продается все легко. Когда любой документ купить легко, какая это безопасность? Попробуйте купите в Америке заграничный паспорт. Это сложно, даже при наличии денег.
— Я считаю, что процессы должны быть прозрачными. Какие государственные секреты могут быть в том же Центральном банке? Говорят, что если у кого-то будет доступ к этому банку, можно будет легко внести изменения.
— Нет, в принципе — это правильно. Но для всего мира этот вопрос уже решен: делается зеркальная копия практически на каждый день. Получили информацию — скопировали.
— Я считаю, что нужно создать такие регистры и для российских граждан в том числе. Во всех странах они есть.
— Идея была такая, что можно было осуществлять поиск этих нелегальных мигрантов. По крайней мере, нами закладывалось такое содержание. Человеку не надо было бы приходить отмечаться. Человек купил билет на самолет или поезд — информация автоматически поступает в базу данных. Это путь западных стран, когда человек косвенным образом попадает в базу данных. Ему не обязательно ходить с паспортом куда-то отмечаться. Как только он вступает в правоотношения с государством, эта информация тут же идет в банк данных. Куда бы он ни пришел. Ведь для этого и существуют информационные технологии. В Америке человек пришел, поставил машину на учет — тут же появилась информация. Ты приехал в другой штат — ты обязан в течение трех месяцев поменять номер машины. А это та же регистрация. Поэтому там регистрация вообще не нужна: все контролируется косвенно. И не надо на улицах останавливать. Еще одна глупость. Ну, останавливают они их на улице и что делают? Найдут они сто нелегалов, куда их денет один проверяющий? Толпой поведет в участок? Там места нет для них. Их надо кормить, поить, а на это денег нет. Что ему остается делать? И что мы хотим от этих людей? Мы сами их коррумпируем!
Мой многолетний опыт чиновничьей работы не позволяет обольщаться либеральными послаблениями, введенными для очень узкой прослойки высокооплачиваемых иностранных работников. К сожалению, это всего лишь украшение фасада миграционной политики, вызванное необходимостью по крайней мере внешне поддержать модернизационную политику президента.
Думаю, не стоит ожидать исправления ситуации от введения каких-либо поправок в законодательство, если механизмы реализации остаются прежними. А основа этих механизмов — жесткие административные принципы регистрации и оформления приглашений на въезд, заложенные еще в 30 — 60-е годы прошлого века для командной экономики СССР. То есть продолжает царствовать старая овировская система, с подозрением относящаяся к каждому въезжающему.
Через миграционные фильтры крайне сложно пройти как работодателям, так и иностранным работникам, чтобы легализовать трудовые отношения. Что касается закона о патентах для работающих у частных лиц, боюсь, это тоже игра в прятки с реальной действительностью. Пока существует наша абсурдная система квотирования (именно она толкает в нелегалы большую часть трудовых мигрантов), было бы наивностью надеяться, что оставшиеся без квот мигранты, да и сами работодатели не воспользуются патентом как лазейкой для легализации. В итоге получится очередной обман государства, а ситуация с нелегальной миграцией останется аховой.
…Видимо, настало время, когда латать дальше «тришкин кафтан» нашего миграционного законодательства становится уже не только бессмысленно, но и опасно. Пора, наконец, понять, что овировская система в условиях нынешней России перестала работать. Негодная попытка правдами и неправдами продлить ее жизнь ведет лишь к поголовной коррумпированности ее сотрудников. Поддерживая иллюзию, что «все под контролем», мы рискуем уподобиться дереву, изъеденному жуками-короедами.
С виду мощное, а ткни его — и оно рассыплется. Было бы несправедливо винить во всех миграционных бедах одну лишь Федеральную миграционную службу. Не сама же служба определяет миграционную политику России. Она, ФМС, все еще находится В ВЕДЕНИИ МВД, т. е. остается несамостоятельным, зато силовым ведомством. Вдумаемся: по меньшей мере странно, что на силовое ведомство возложено решение системных, даже цивилизационных задач. Ведь вопросы демографии, культурологии, межэтнических и межконфессиональных отношений вряд ли могут стать заботой милиционеров, составляющих 80 % сотрудников ФМС. Они, как известно, «заточены» совсем на другое.
Итак, необходимо принципиально и как можно скорее изменить подходы к решению назревших проблем. Дело в том, что у нас уже нет времени, чтобы ждать. Известный российский ученый Сергей Капица сформулировал эффект сжатия во времени. Действительно, мы въявь видим, как процессы, на которые раньше уходили века, теперь занимают всего лишь десятилетия.
Поскольку государству, органам исполнительной власти оказалось не под силу справиться с коррупцией и ситуация с миграцией все дальше заходит в тупик, то, как в годы тяжелых испытаний, надо мобилизовать все имеющиеся у страны ресурсы. Прежде всего имею в виду зарекомендовавшие себя эффективностью работы структуры — гражданское общество и бизнес-структуры. Только эти две силы могут, по моему убеждению, создать условия, необходимые для привлечения и интеграции того огромного количества мигрантов, которое нашей стране жизненно необходимо. Только путем применения мягкой силы мы сможем, принимая миллионы мигрантов, сохранить наши цивилизационные ценности и сделать их приемлемыми для иностранцев.
Регистрация населения как самостоятельный институт была введена в СССР в 1935 году одновременно с паспортизацией. Предполагалось с ее помощью решать три задачи:
• содействие правоохранительным органам и специальным службам в проведении оперативно-поисковых мероприятий;
• учет движения населения (т. е. внутренняя миграция);
• выдача справки о наличии жилья.
Причем основной целью создания адресных бюро — ключевых звеньев регистрационной системы — служила организация розыска и осуществление контроля за лицами из числа оперативного контингента (приказ НКВД от 1938 года).
Эта система просуществовала практически в неизменном виде вплоть до середины 90-х годов. Это был, безусловно, мощный инструмент, позволивший эффективно бороться с преступностью и шпионско-диверсионной деятельностью спецслужб иностранных государств.
Одновременно институт регистрации составлял основу национальной системы учета движения населения. Статистика внутренней и внешней миграции считается одним из самых сложных разделов статистики населения. Такие события, как рождение и смерть, достаточно легко учитываются. Они уникальны в жизни каждого человека, однозначно определяются, и число событий равно числу лиц, с которыми они произошли. Миграцию измерить и контролировать значительно сложнее. Перемещения людей различаются по направлениям (выбытие или прибытие), времени отсутствия и пребывания, расстояниям, целям (причинам) и т. д.
Таким образом, так называемый текущий учет населения, выполняемый посредством регистрации, позволяет достаточно эффективно решить указанные задачи.
На его эффективность также влияли надежно закрытая государственная граница, относительно небольшой поток как внешней, так и внутренней миграции, а также достаточно мощный агентурно-оперативный аппарат, созданный правоохранительными органами и спецслужбами.
Одновременно сложилась практика, что социально-экономическая инфраструктура также строилась на базе института регистрации. Ее численные показатели служили основой бюджетных трансфертов в регионе. Планировались и строились детские сады, школы, транспортная инфраструктура, медучреждения и т. п. На нее завязывался учет жилья, личного автотранспорта, воинский учет, медицинское обслуживание и т. д. Избирательная система также в своей организационной основе имеет регистрацию по месту жительства.
Таким образом, институт регистрации по сути превратился из прикладных инструментов в один из основных элементов конструкции жизнедеятельности государства.
С середины 90-х годов и практически по настоящее время ситуацию в области учета населения специалисты оценивают как критическую. Практически не собираются сведения о мигрантах, имеющих временную регистрацию по месту пребывания. С 2002 по 2007 год в стране отсутствовала правовая база статистического учета мигрантов-иностранцев. Сведения, собиравшиеся органами МВД, были весьма неполными, их качество не контролировалось и не оценивалось. Более того, со свободным въездом в страну и несовершенной системой учета и регистрации появилось огромное количество нелегальных мигрантов.
В связи с распространением коррупции в правоохранительных органах функция учета мигрантов — как внутренних, так и внешних — превратилась в источник дохода.
Кардинально изменившаяся страна требовала совершенно иных подходов к вопросу учета населения. Демократические стандарты жизни современного общества не позволяли уже действовать жесткой контрольно-надзорной системе. Однако, реформируя ее, мы рискуем «вместе с водой выплеснуть ребенка», отменив действующий регистрационный учет без создания какого-либо альтернативного, чем нанесем ущерб национальной безопасности страны.
В последнее время отмечаются позитивные тенденции в решении указанных проблем. Была создана новая нормативная база для регистрации иностранцев, что должно устранить недоучет международных мигрантов. Запущен центральный банк данных по учету иностранных граждан (ЦБДУИГ), который должен выполнять роль регистра иностранцев.
Однако очень медленно идет формирование автоматизированных систем персонального учета граждан России, нет контроля над исполнением процедур регистрационного учета, имеет место недопонимание (а возможно, корыстный умысел) со стороны сотрудников ведомств государственного значения этих процедур.
В последние 20 лет стремительно развиваются информационные технологии, в том числе в области ведения актов записей гражданского состояния, которые содержат «миграционную» информацию (о месте рождения, гражданстве и месте проживания людей).
В этот период в России дважды предпринимались попытки создать централизованные системы на основе современных технологий. Это государственный регистр населения в 90-х годах и система персонального учета населения (СПУН) в начале 2000-х. Однако обе они закончились ничем. Создать подобные системы можно лишь при условии наличия минимальных основ электронного правительства. Программа же «Электронная Россия» (2002–2010 гг.), призванная это обеспечить, несмотря на гигантские ресурсы (было запланировано потратить 77,2 млрд руб.), поставленных целей не достигла.
Проблема обмена данных между ведомственными базами данных так и не была решена. И причины здесь не технические и не технологические, а институциональные и даже политические. Поясним. Ведомства рассматривают свои базы данных как некий ресурс, позволяющий снимать дополнительную ренту за предоставление содержащихся в нем данных. Наличие некой эксклюзивной информации повышает статус ее держателей и делает их более востребованными. Кроме того, и это, пожалуй, главное, это позволяет получать огромные бюджетные деньги на поддержку и сопровождение ведомственных информационных систем (сотни миллионов рублей ежегодно на каждую систему).
И только четко артикулированная воля высшего руководства может заставить изменить ведомственный подход на государственный. Необходимо понять, что системы персонального учета населения, актов его состояния, фактов вступления граждан в какие-либо правоотношения с государством — это не только ведомственное дело, а прежде всего государственное.
Необходимо отметить, что системы учета населения существуют практически во всех ведущих западных странах (США, ФРГ и т. д.). Ключевым моментом наличия такой системы учета являются действующие в данных странах регистры населения. Введение же в обращение биометрических заграничных паспортов в отсутствие регистра населения не решает главную задачу — невозможность его получения лицами, не имеющими на него права, так как основой его получения являются данные, полученные из представленного внутреннего паспорта, который легко можно подделать, а не из электронной базы данных, где содержатся все данные на гражданина, включая фотографию.
— Вячеслав Александрович, о какой интеграции мигрантов можно вести речь, если у нас ксенофобия стала болезнью общества?
— Бороться с этой социальной болезнью необходимо, поскольку любая ненависть дестабилизирует состояние общества. Признаемся, дело это многотрудное, «по щучьему велению» изменений не произойдет. Четких и однозначных рецептов, что именно нам сейчас делать, нет; ксенофобия — явление сложное, тут множество разных причин. Кроме того, и страна у нас непростая: федеративная, полиэтничная, поликонфессиональная. В одних регионах ксенофобские установки направлены против «южан», а в других — против русских. Пока общество и власть не осознают реальных угроз, исходящих от ксенофобски настроенных групп, в России эксцессы неизбежны. А если всерьез осознаем — будем искать пути выхода, разработаем систему мер по предотвращению угроз. Во всем мире, по крайней мере в развитых странах, эта проблема осознается как одна из самых важных; там пытаются решить задачу интеграции мигрантов через определение собственной идентичности (культурной, правовой) и осознание своих ресурсов для принятия приезжих с иными этноконфессиональными традициями.
— Какое отношение имеет поиск идентичности к проблеме ксенофобии?
— Прямое. Для распознавания «свой — чужой» необходимы критерии. Если общество осознает свою собственную идентичность (ну, если мы определим, например, кто же мы такие — русские), то становится более-менее ясно, какие требования можно предъявлять к тем, кто из «чужого» желает стать «своим». Вот в Америке этот поиск идентичности идет через преодоление ксенофобии и даже расизма. Ведь сравнительно недавно у них был ку-клукс-клан, а теперь страна выбрала президентом Барака Обаму. Я говорю про Америку, потому что мне кажется, что это наше ближайшее будущее. Они просто впереди идут, поэтому нам важно хорошо изучать их опыт.
— Но Америка — страна мигрантов, а в России живет исконный российский народ.
— Да, если брать истоки, то разница у нас с ними большая. Америку осваивали европейцы, и они, белые колонизаторы, когда пришли, уничтожили все коренное население — индейцев. Американское государство создавалось на основе белого населения, а потом уже они стали завозить негров в качестве рабов. Однако ядром была западная цивилизация. Европейская культура и сейчас у них превалирует. Пока. Но сколько еще будет длиться это «пока»? Небелого населения в Америке уже 40 %, через 20 лет будет 60–70 %. Тут и встает этот роковой вопрос идентичности: кто они на самом деле, американцы? Впрочем, появление темнокожего президента отчасти уже дает ответ на этот вопрос.
— Обама говорит, что он христианин.
— Раз говорит, значит, так оно и есть. Зачем ему врать? Но корни-то у него мусульманские. Выборы такого президента означают, что цвет кожи, национальность для большинства населения уже не имеют особого значения. Социальная стабильность куда важнее. Известно же, что к мигрантам там относятся куда более доброжелательно, чем у нас.
— Но Америка построила стену на границе с Мексикой…
— Я не утверждаю, что в США проблем нет, и, конечно, не считаю, что они никогда не ошибаются, я лишь хочу показать, что они что-то предпринимают и стараются предупредить угрозы. Иногда — неудачно. Ну, построили стену — кажется, 5 млрд долларов потратили. У них, наверное, тоже есть специалисты по «распиливанию» бюджетных денег. Ну и что, защитила их стена?
Правда, на следующий год вместо миллиона нелегалов из Мексики прибыло 600 или 700 тысяч. Но через два года — уже 1 миллион 200 тыс. Понятно, что никакими стенами миграцию не остановишь. Сейчас США стоят перед глобальным вопросом: будут ли они и дальше возглавлять западную цивилизацию или пойдут каким-то иным путем?
Если выберут другой путь, вся западная, европейская цивилизация перестанет быть доминирующей, ведь сегодня 50 % ее мощи — это Америка.
Так вот, этот глобальный вопрос стоит и перед Россией, и нам необходимо найти свое достойное место в меняющемся мире. Если мы не создадим национальную элиту, способную продвинуть развитие гражданского общества, не выработаем механизмы «гашения» ксенофобии, то вряд ли нам будет по плечу решение этих сложных задач.
— В Россию сегодня едут в основном мигранты-мусульмане, это и вызывает рост ксенофобии.
— Сегодня к нам едут в основном молодые мигранты из сельских аулов, они впитывают, как губка, все негативные прелести «городской цивилизации», а о прекрасных традициях своей родины многие забывают. Именно это, а не принадлежность к мусульманскому миру, вызывает раздражение у окружающих.
Кстати, процент мусульманского населения увеличивался еще в Советском Союзе. Например, в Узбекистане был прямо-таки беби-бум. Там начал возрождаться ислам и стал даже проникать в партийную элиту. Когда умирал первый секретарь партии, из Москвы посылали людей проверить, как проходят похороны — по светским или по мусульманским обрядам. Однако для общества это проходило почти незаметно. У нас есть уникальный опыт взаимодействия с мусульманскими народами. Например, татары и башкиры полностью интегрированы в русскую государственно-культурную модель.
— А был ли, по-вашему, Советский Союз плавильным котлом, как Америка?
— Америка только в 20-е годы ХХ столетия выбрала эту новую модель этнического развития, получившую название «плавильного котла». Однако, по мнению ряда американских ученых, до 60-х годов черные и другие небелые граждане оставались вне этого «котла», занимая положение граждан «второго сорта».
А Советский Союз, да, шел в этом направлении. Недаром же у нас возникло так много смешанных семей. Вожди заявляли, что республики должны развиваться на основе национальной культуры и языка, а на самом деле стремились к унификации. Образовалась новая общность — советский народ.
— И вот вывели уникальную породу — «хомо советикус»…
— Эта остроумная формула Александра Зиновьева зачеркивает положительные достижения советской системы, а ведь они были.
Впрочем, сейчас не о том речь. Я хочу подчеркнуть, что взрывоопасность национальных проблем осознавало уже советское руководство и тогда старались искать пути преодоления конфликтов. А мы сегодня хотим все решить силовыми методами. Да, чуть что — милиция. Ну, назовем мы ее полицией, а что изменится? Проблемы миграции, а тем более такой тонкий вопрос, как интеграция мигрантов, невозможно решить постановлением, приказом, а тем более милицейской дубинкой. Интегрировать мигрантов может только общество, и для этого само общество должно захотеть их интегрировать.
— Захотеть? Но это нереально. Чем больше мигрантов, тем яростнее вскипает ненависть к «понаехавшим».
— Думаю, это временное обострение. Для России как раз характерно другое. У Достоевского я нашел такое точное определение: «русскость» — это способность народа вместить все культуры. Когда русские шли в Сибирь или в Среднюю Азию, они не уничтожали коренное население; малые народы как жили, так и живут на своих территориях. В этом наше отличие от той же Америки, и оно может облегчить нам подступы к интеграции.
— Но почему же тогда Америка так обогнала нас?
— Не только нас. Америка сегодня более толерантная страна, чем многие европейские страны. А ведь, помните, совсем недавно до чего у них доходило: в автобусах, в кинотеатрах — таблички «места для белых» и «места для черных». Если в фильме происходит убийство, то убийца, конечно, негр, а главный герой всегда белый. Поразительно, какой быстрый рывок они совершили.
— В чем их секрет?
— Американцы раньше других поняли, что процесс смешения этносов имеет цивилизационный характер, и осознали, что бороться с этим бессмысленно, лучше управлять им. Если раньше европейцы, прибывшие в Америку, могли уничтожить индейцев, а негров так поработили, что не было у белого населения никаких проблем с рабочей силой, экономика бурно развивалась, то сейчас, видимо, у европейской цивилизации уже не хватает внутренних сил сопротивляться натиску пассионарных (по Льву Гумилеву) сил.
— Вы считаете, что грядет смена цивилизаций и это неизбежно?
— В общем-то, да. Не мы первые и не мы последние переживаем такой поворот истории. Хотим мы или не хотим, но он неумолимо происходит — своего рода «белый закат». Это не плохо и не хорошо, это естественный процесс. Мы как бы завершили цикл своего развития и пошли на спад. Сначала европейцы были такие наглые, мощные, развивались, расширялись…
Вот в России в XVIII–XIX веках целые деревни могли сняться и переселиться в незнаемое. Нет, не только во время Столыпинской реформы, а просто пошла молва, что где-то есть земля обетованная. Не всегда надежды оправдывались, но большинство оседало на новых местах, начинало жизнь с нуля. Трудно сказать, что ими двигало. Сегодня, как показывают исследования, внутренняя мобильность российского населения крайне мала.
— То есть была у нашего народа пассионарность, но иссякла?
— Да, мобильность — это признак пассионарности, она была свойственна многим народам европейской цивилизации. А теперь все, нет уже той мощи. Первый показатель — конечно, рождаемость. Как только уровень рождаемости становится ниже смертности, это значит, что общество уже не может даже себя воспроизводить, не говоря уже о том, чтобы развиваться. Но надо же как-то жить. Из этой трудной, да, обидной ситуации есть два выхода. Первый — не пускать к себе чужаков (западные страны этот путь, как говорится, уже проехали, не получилось), но есть и второй, более разумный вариант — осознать, что без притока тех же трудовых мигрантов общество просто не выживет, и стараться целенаправленно приобщать их к своей культуре, то есть интегрировать.
— Нам до такого осознания еще ой как далеко.
— Конечно. Но иного не дано. Мир пришел в движение, последствия глобализации не отменить.
Потоки мигрантов, которые едут в развитые страны по экономическим и не только экономическим причинам, силой остановить невозможно. Борьба против мигрантов требует постоянного подавления, причем очень жестокого, а это противоречит принципам демократического общества. Да, само общество в правовых государствах не смогло (не захотело!) терпеть дальше отношение к мигрантам как к рабам. Это же люди. На короткое время можно жесткой силой какие-то процессы сдержать, но неизбежно получим очень опасный отложенный эффект. Нельзя человека бесконечно унижать. Он может долго терпеть, но протест накапливается в подсознании. А мы своих «гастарбайтеров» мало того что нещадно эксплуатируем, так еще и унижаем, постоянно унижаем. По сути, мы сами у себя собираем взрывоопасный материал, накапливаем, трамбуем, а когда он взорвется и кто его подожжет — мы не знаем и о будущем даже не думаем.
— Вы говорите «мы», но кто эти «мы»? Результатами дешевого мигрантского труда пользуются дорвавшиеся до кормушки «баблососы» (появился в обиходе такой замечательный термин), а простому народу неуютно жить из-за обилия «понаехавших», многие из которых действительно ведут себя вызывающе.
— Люди, конечно, приезжают к нам разные, но приспосабливать мигрантов к правилам нашего общежития не станет милиция, не будут, да и не смогут чиновники, сделать это должны мы, окружающие люди, общество! Трудность ситуации еще и в том, что мы сами находимся в поиске идентичности, переживаем своего рода культурную революцию, а она тоже порождает свои издержки.
— Понятно, интеграция мигрантов — процесс двусторонний. Хотим их перевоспитать, значит, надо и самим меняться.
— По-другому никак не получится. Только мягкой силой можно побудить человека менять свое поведение. Правда, для этого он должен ощущать, что его положение зависит не от того, что он заплатил взятку участковому и может вести себя как угодно, хоть плевать на окружающих, а именно от этих окружающих. И если он совершит какой-то непристойный поступок, то местное сообщество должно иметь механизмы, чтобы избавиться от него. Для этого граждане должны знать, что их голос что-то значит.
— Но кто сегодня слышит голос граждан? Деньги решают все.
— И все-таки я считаю, что есть у нас эффективный механизм интеграции — это местное самоуправление. Выборность, отчетность, и чтобы глава местной администрации нес личную ответственность за межэтническую обстановку в районе. И при этом имел права. Регистрацию и разрешения на работу мигрантам должны выдавать местные муниципалитеты. Кстати, в законе такие права в отношении регистрации уже предусмотрены. А наиболее действенным способом борьбы с ксенофобией могло бы стать понимание местным населением пользы от мигрантов. Как это сделать? Призывами «давайте жить дружно» людей не убедишь. А вот если, например, средства, получаемые от различных пошлин, уплачиваемых мигрантами, направлять в местный бюджет и за этот счет понизить тарифы ЖКХ для местного населения, люди тогда реально увидят, что мигранты своим трудом им помогают. И даже те, кто сегодня превратил миграцию в бездонную кормушку, вынуждены будут относиться к «гастарбайтерам» более человечно.
— Идеалист вы, Вячеслав Александрович…
— Понимаю, мне скажут: наше общество пока не созрело… А когда оно созреет? Через 5 лет?
Но если ждать и ничего не делать, ситуация будет все хуже и хуже. Россия не может развиваться без сильного гражданского общества. Между прочим, во время летних пожаров стало очевидно, что общество, которого, как считают пессимисты, у нас нет, может в экстремальной ситуации быстро сплотиться и действовать эффективно.
— Но это когда пожар и надо буквально спасать жизни…
— Знаете, если почти каждый день в разных концах страны происходят экстремистские нападения и даже убийства на межнациональной почве, миграционную ситуацию в России тоже можно назвать пожарной. И если не поднимать общество на борьбу с нашими доморощенными «ку-клукс-кланами», погубят они Россию.
— Кто должен поднимать?
— Элита прежде всего. Элита может четко сформулировать и донести до народа то, что действительно нужно народу, чтобы он выжил и процветал. Народ ведь может и не уметь выразить, что ему на самом деле нужно. Элита и номенклатура — вовсе не синонимы. Элита — это искренне озабоченные судьбой страны люди, которые вышли из народа и не потеряли живую связь с ним. Уверен: таких у нас в стране много.
— Однако большинство народа, как показывают опросы, поддерживает лозунг «Россия — для русских».
— Это провокационный лозунг, губительный для самих этнических русских. По сути, это призыв к распаду России, ведь татары, мордва, чуваши, народы Северного Кавказа не относят себя к этническим русским. И что ж, мы с ними хотим расстаться?! Значит, кому-то не терпится создать эдакую «русскую резервацию» с очень ограниченными природными ресурсами, сокрушенной системой безопасности и обиженными соседями? К тому же давайте называть вещи своими именами: много ли в нашей многонациональной стране найдется русских, которые поручатся за дистиллированную «чистоту» своей крови?
— Значит, действительно идет размывание русской нации, о чем кричат противники мигрантов?
— Я не понимаю, что значит «размывание». Да, когда к нам прибудут на ПМЖ миллионы мигрантов (а это неизбежно), наше общество станет другим. Можно возмущаться, кричать и даже можно как-то задержать этот процесс. Вопрос в том, во что эта задержка нам потом обойдется.
— Но существует великая русская литература, которой восхищается мир, так неужели нам ею пожертвовать ради успешной интеграции малограмотных мигрантов, даже не знающих русского языка?!
— В том-то и суть интеграции, что мы должны найти мудрые способы приобщения мигрантов к нашей культуре и вместе с тем позаимствовать что-то из их культуры.
Первый шаг к интеграции — это стремление увидеть в «чужаках» не просто живые рабочие механизмы, а людей, таких же, как и мы, способных все чувствовать и понимать. Кстати, большинство из них — представители древних и богатых культур.
— Но до чего ж трудно прорваться сквозь свои внутренние ксенофобские преграды…
— Никто никогда не заставит всех россиян полюбить мигрантов. Даже в самых толерантных странах их не очень-то любят, но за фашистские проповеди «агитатора» приведут в суд и он будет сурово наказан. У нас же власти и закон равнодушно смотрят, как ретивые СМИ и политики развращают общество ненавистью к «понаехавшим», спекулируя на самых дурных чувствах людей. Знаете, дискуссии о том, готово наше общество или не готово вместить представителей иной культуры, пора прекращать. Раз не можем обходиться без мигрантов, надо научиться по-человечески жить с ними. Ну а общество никогда не будет готово, если его не готовить.
На одном из заседаний влиятельного «Меркурий-клуба» (при Торгово-промышленной палате), посвященного миграционной проблематике, Евгений Максимович Примаков, подводя итоги дискуссии, высказал свою озабоченность сложившейся ситуацией в миграционной сфере, а также в области межнациональных отношений: «Мы обобщим все высказанные предложения и направим в инстанции для корректировки миграционной политики… которой у нас нет, и это может привести к негативным последствиям». И жизнь подтвердила его опасения. Ровно через неделю произошли печальные события на Манежной площади.
Это не что иное, как политические последствия отсутствия четко сформулированной миграционной политики. Оставим их политикам.
А сами посмотрим, какие в этой связи возникают риски экономические.
О том, что имеющейся численности трудоспособного населения России недостаточно для поступательного экономического роста страны, не говорил только ленивый. Мигранты даже в условиях кризиса оставались востребованными на рынке труда Российской Федерации. Однако процессы их привлечения и использования существенно затруднены из-за целого комплекса нерешенных проблем, которые с каждым годом становятся все острее. И на первом месте из этих проблем стоит вопрос о квотах.
У нас практически не работает механизм квотирования. Причина этого в том, что государство владеет информацией только о 25–30 % потребности рынка труда. И вместо регулятора рынка труда квота становится его дестабилизатором, вынуждая работодателей и мигрантов уходить в тень. А это, в свою очередь, приводит к «торговле квотами», росту коррупционной составляющей в миграционной сфере и к огромным потерям для российского бюджета.
Например, по словам руководителя миграционной службы господина Ромодановского, в прошлом году в России работало около 8 миллионов мигрантов. Из них легально — менее четверти. Средняя сумма ежегодных налоговых отчислений от одного легального мигранта — 60 тысяч рублей. Пошлина за выдачу разрешения на работу — 2 тысячи рублей. Таким образом, по самым скромным подсчетам, только на «нелегалах» страна ежегодно недополучает налоговых выплат на сумму более 400 миллиардов рублей!
Кроме того, Россия проигрывает в конкурентной борьбе с другими развитыми странами за квалифицированные трудовые ресурсы, без которых нам не обойтись. Четко прослеживаются устойчивые тенденции увеличения потоков трудовых мигрантов из Молдавии, Украины, Белоруссии, Армении в Западную Европу. Вся Средняя Азия находится под вниманием рекрутеров из Кореи и других развитых восточноазиатских государств.
Да, пока еще Россия — основное государство, принимающее мигрантов на пространстве СНГ. Но между государствами Содружества отсутствует согласованная миграционная политика. А ведь для каждой из стран СНГ миграция играет весьма значительную роль. Переводы мигрантов составляют до 40 % ВВП этих государств. Внешняя миграция позволяет решать проблемы переизбытка трудовых ресурсов, бороться с бедностью, инвестировать накопления мигрантов в развитие бизнеса и так далее.
Однако, несмотря на очевидную важность этого вопроса для каждой из сторон, практика показывает, что никто даже не располагает достоверной информацией о численности трудовых мигрантов, о потребности в них, об их заработках, о суммах переводимых ими средств. Яркий пример — недавнее заявление мэра Москвы господина Собянина о том, что на территории Москвы находится более 2 млн «гастарбайтеров». В тот же день представитель ФМС России попытался опровергнуть эту цифры, сообщив, что в Москве находится около 340 тыс. иностранных граждан, а трудится около 150 тыс. человек. О чем говорит такой разброс цифр? О том, что ситуация не контролируется? Или о том, что применяемые методики учета мигрантов допускают различное толкование?
С такой же проблемой учета трудовых мигрантов сталкиваются практически все государства СНГ. Например, в конце прошлого года я встречался с заместителем председателя статкомитета Украины и заместителем руководителя Национального банка Украины. По их оценке, численность трудовых мигрантов, выезжающих на работу за пределы этого государства, колеблется от 2 до 7 млн человек!
При этом наиболее точно подсчитано количество граждан Украины, выезжающих на работу именно в Европу. Достигнуто это было благодаря тому, что в решении этого вопроса оказался заинтересован Евросоюз. И с его помощью были профинансированы и внедрены специальные программы подсчета этих мигрантов, изменена применяемая методика.
Я несколько лет в Федеральной миграционной службе напрямую занимался вопросами трудовой миграции и могу с уверенностью сказать, что принятая у нас методика учета трудовой миграции крайне приблизительна, не приспособлена под учет сезонной и краткосрочной миграции, постоянно допускает двойной счет.
В отношении методики и практики учета денежных переводов мигрантов также имеется целый ряд вопросов.
Решить все эти и многие другие проблемы можно только сообща, объединив усилия всех участников процесса, всех заинтересованных сторон. И финансовые ресурсы вполне можно было бы найти, тем более что затраты на преобразования будут весьма незначительны на фоне наблюдаемых сейчас финансовых потерь.
В целях совершенствования учета данных о трудовой миграции и ряда других факторов на постсоветском пространстве по инициативе Всемирного банка при содействии правительств государств этого региона начал реализовываться проект МИРПАЛ. Посвящен проект тому, чтобы объединить экспертов и практиков в сфере миграции и денежных переводов на пространстве СНГ. В создаваемую сеть специалистов входят представители государственных, коммерческих банковских структур, науки, бизнеса, общественных организаций и объединений. Представляемый мной Фонд «Миграция XXI век» является координатором работы этой сети.
В рамках проекта его участникам предоставляется уникальная возможность приобщиться к лучшим мировым практикам в рассматриваемой области и встретиться с ведущими специалистами мирового уровня. В работе этой сети необходимо активизировать участие заинтересованных министерств и ведомств. И очень радует, что в ряде ответственных структур есть понимание важности и необходимости такого проекта. Например, Центробанк, Минфин активно включились в работу, поддержали проект. Жаль, что со стороны российских ведомств, курирующих вопросы миграции, статистики, рынка труда, пока нет такой же заинтересованности.
И, наконец, еще одна, быть может, основная проблема. У нас нет институциональной и инфраструктурной среды, способной обеспечивать необходимую России миграцию. Ведь что мы сейчас имеем в миграционной сфере? В основном мы пытаемся копировать лучшие зарубежные модели. Но мы же понимаем, что невозможно просто поставить на «Жигули» мотор от «Ягуара». «Жигули» не превратятся в престижную машину. Они просто не поедут. Для того чтобы «приспособить» этот качественный зарубежный мотор, с «Жигулями» необходимо проделать целый комплекс преобразований. И внедрение западного опыта в российские реалии без такой же коренной «перекройки» просто невозможно.
Мы пытаемся втиснуть передовые нововведения в неподготовленную для них и, следовательно, не принимающую, бойкотирующую их среду.
Полмиллиарда долларов в год — в такую сумму оценивают эксперты емкость рынка услуг по постановке иностранных граждан на миграционный учет в России. Какую долю на этом рынке занимает теневой, а то и криминальный «прописочный» бизнес, высчитать невозможно. Однако, судя по многочисленным фактам, когда в квартирах россиян появляются неизвестные жильцы, доля эта немалая.
В конце прошлого года жители столичного района Люблино, куда после закрытия Черкизовского рынка переместилась значительная часть китайских торговцев, пережили настоящий шок. Получив очередные квитанции на оплату жилищно-коммунальных услуг, некоторые граждане обнаружили, что в их квартирах числятся лишние люди. Ими оказались гости из Поднебесной, коих хозяева квартир в глаза не видели и уж тем более не вселяли к себе.
Происшествие получило широкую огласку. Управление ФМС России по г. Москве провело собственное расследование и установило, что непрошеных гостей подселила к москвичам фирма «Китай-тур», занимающаяся легализацией иностранцев в России. Она и выступала в данном случае в качестве принимающей стороны. Как пояснила пресс-секретарь столичного УФМС Залина Корнилова, представители компании сослались на некий договор аренды помещения, на основании которого китайцы и были поставлены на миграционный учет. Предъявить договор они, впрочем, не смогли.
В настоящее время гости «выписаны», в отношении «Китай-тура» возбуждено административное производство. Сотрудники УФМС направили в жилищную организацию письмо с просьбой не начислять хозяевам жилья дополнительные платежи за тот период, когда у них «проживали» незваные постояльцы. Самим владельцам «нехороших квартир» миграционщики посоветовали обратиться в суд с иском к компании «Китай-тур» и пообещали оказать юридическую поддержку. Хотя не факт, что мошенников удастся призвать к ответу: фирма внезапно выехала из офиса, который занимала в центре столицы, телефоны молчат…
А недавно «люблинский» сюжет повторился в другом районе Москвы. Семья пенсионеров, проживающая в районе Зюзино, обратилась в межрайонную прокуратуру за защитой своих жилищных прав. В их квартире оказался прописан иностранец, о чем пенсионеры узнали, также получив платежку за жилье. Выяснилось, что на миграционный учет его поставило отделение УФМС по району Зюзино. А принимающей стороной выступал собственник другой квартиры, расположенной в том же доме. В качестве места пребывания иностранца он указал… квартиру соседей. Сведения о новом постояльце УФМС направило в Инженерную службу района Зюзино, и та начислила пенсионерам дополнительные коммунальные платежи. По требованию прокуратуры незваного гостя сняли с учета, квартплату пересчитали. «Рассматривается вопрос об ответственности лиц, виновных в незаконной регистрации иностранного гражданина», — сообщили в прокуратуре.
К сожалению, в России человек действительно может годами жить и не знать, что в его квартире поселились «призраки». Обнаруживается их присутствие, как правило, случайно: то вдруг приходят коммунальные платежки с резко выросшими суммами, то в почтовом ящике начинают появляться письма из банков, судов, налоговых органов, ГИБДД и так далее, адресованные неизвестным лицам. Бывают и вовсе аховые ситуации, когда органы ФМС пытаются оштрафовать ничего не подозревающего владельца жилья за нарушение режима пребывания иностранного гражданина: мол, тот не снял вовремя своего временного жильца с миграционного учета.
Когда подобные факты становятся достоянием гласности, общественное мнение быстро находит «виноватых»: конечно же, это сотрудники органов ФМС! Это они отвечают за постановку иностранцев на учет, с них и спрос.
В ФМС России не отрицают, что встречаются в ее рядах недобросовестные сотрудники, и с ними само ведомство разбирается довольно сурово. Однако в большинстве случаев миграционные работники не имеют никакого отношения к «серым», а точнее — к нелегальным схемам.
— Федеральный закон «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации», вступивший в силу с 2007 года, имел целью сделать процедуру легализации иностранных граждан максимально либеральной и удобной, — говорит заместитель начальника управления организации визовой и регистрационной работы ФМС России Андрей Викторович Бабицкий. — Концепция его заключается в том, что ответственность за иностранного гражданина, пока он находится в России, несет принимающая сторона — юридическое или физическое лицо. Именно она отвечает за достоверность сведений, необходимых для миграционного учета.
Процедура легализации иностранцев действительно получилась максимально либеральной, куда более простой, чем, например, временная регистрация россиян. Если наши соотечественники, чтобы «прописаться» по месту пребывания (временно), должны получить согласие собственника жилья, лично посетить жилищную организацию и местный миграционный орган, то от иностранных гостей в той же ситуации требуется минимум «телодвижений». Их дело — заполнить бланк уведомления о прибытии в место пребывания и передать его принимающей стороне вместе с паспортом и миграционной картой. Дальнейшие хлопоты уже на ней, да и хлопот-то, откровенно говоря, немного.
Поставить мигранта на учет можно не только в территориальном подразделении ФМС России, но и через почтовое отделение, что гораздо проще и быстрее. Принимающая сторона должна предъявить всего три-четыре документа: уведомление о прибытии, миграционную карту, паспорт гостя (для приехавших из визовых государств — копию визы) и, наконец, свой собственный паспорт. Если в качестве принимающей стороны выступает юридическое лицо, то к перечню документов добавляются еще сведения об организации, а «принимателем» значится уполномоченный сотрудник юрлица. В этом случае «прописать» иностранца можно и в нежилое помещение, как правило, по фактическому адресу юрлица. Если постановка на учет идет в почтовом отделении, то к документам надо приложить копии (их почта передаст в местное подразделение ФМС России вместе с уведомлением о прибытии). Недолгая процедура уведомления заканчивается выдачей отрывного талона — и мигрант легализован. Как правило, временная «прописка» оформляется сроком до одного года. Кстати, иностранец может поставить себя на учет самостоятельно, если принимающая сторона даст на то письменное согласие.
Весь процесс постановки на миграционный учет регулируется тремя основополагающими документами: Федеральным законом от 18 июля 2006 г. № 109-ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации», постановлением Правительства РФ от 15 января 2007 г. № 9 «О порядке осуществления миграционного учета иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» и Административным регламентом по предоставлению Федеральной миграционной службой государственной услуги по осуществлению миграционного учета в Российской Федерации (утв. приказом ФМС России от 6 июля 2009 г. № 159). И ни в одном из этих документов не содержится абсолютно никаких требований к месту пребывания иностранного гражданина. Ни по норме жилой площади, ни по санитарно-техническим характеристикам, ни по статусу. Это может быть как жилое помещение, так и нежилое. При этом принимающая сторона не обязана предъявлять документ, подтверждающий право собственности или право пользования данным помещением, — к примеру, договор аренды или найма. Единственное, что требуется от «принимателя», это подпись в уведомлении о прибытии иностранца: «Достоверность представленных сведений, а также согласие на временное нахождение у меня подтверждаю». Сама формулировка — «у меня» — допускает множество толкований. Более того, это самое «у меня» может не совпадать с адресом, где зарегистрирована (прописана постоянно) сама принимающая сторона. По крайней мере ни в законе, ни в подзаконных актах этот момент не обговаривается. Именно поэтому ушлый житель Зюзина смог подселить иностранца в квартиру соседей-пенсионеров, ни сном ни духом не ведавших о новом жильце.
— При уведомлении о прибытии иностранца принимающая сторона — организация или частное лицо указывает фактическое место пребывания иностранного гражданина. По закону это место, где прибывший находится постоянно или преимущественно. Соответственно, у почты и органов ФМС нет законных прав контролировать, насколько сведения, указанные в самом уведомлении о прибытии, соответствуют законности пребывания иностранца в этом помещении. Это уже ответственность принимающей стороны. Если вернуться к случаю с «Китай-туром», то при постановке китайцев на учет ни ФМС, ни почта не должны требовать у организации подтверждения прав на жилые помещения жителей Люблино. То есть требовать-то они могут, но это не есть требование закона, — поясняет независимый миграционный консультант Сергей Килязов.
По его словам, роль Федеральной миграционной службы здесь просто «техническая» — зафиксировать прибытие иностранного гражданина в указанное им место пребывания. Впрочем, в реальности для подстраховки сотрудники Службы выходят за рамки «технического учета».
— Если постановка иностранца на учет происходит в УФМС, то от принимающей стороны «по умолчанию» требуют представить правоустанавливающие документы на помещение, куда регистрируется гость, — говорит С. Килязов. — Договор аренды, найма, свидетельство о праве собственности. Хотя это не предусмотрено действующим законодательством. Тем не менее определенный контроль есть. На почте, как правило, никаких документов, кроме указанных в перечне, не требуют. И я не знаю случаев, чтобы ФМС предъявляла к почте какие-то претензии.
Претензии к почтовому ведомству сегодня предъявить действительно сложно. По словам заместителя начальника управления ФМС России Андрея Бабицкого, почтовики должны были издать свой ведомственный приказ о порядке приема документов для миграционного учета, согласованный с ФМС России.
— Мы пытаемся координировать с ними действия, была какая-то редакция проекта приказа, но «на выходе» документа нет, — констатирует А. Бабицкий.
А на нет и суда нет. Сегодня территориальные органы ФМС России вынуждены просто фиксировать документы миграционного учета, направленные почтовым уведомлением. Проанализировать их достоверность практически невозможно, да и ответственность за это несет не ФМС, а почта. Следовательно, огромная часть работы по учету иностранцев остается неподконтрольной ведомству, отвечающему за миграционную политику в стране. Нонсенс.
Сверхлиберальная процедура «прописки» мигрантов вызывает просто зуд в руках у некоторых недобросовестных граждан. В 2009 году, к примеру, «отметились» сотрудники одного из почтовых отделений Новосибирска. Воспользовавшись ксерокопиями паспортов, которые нередко оставляют клиенты для оформления подписки, почтовики стали нелегально «подселять» к ним приезжих. За смешную по нынешним временам мзду — 100–200 рублей с человека. Махинация раскрылась, когда одной из пострадавших жительниц пришло требование об уплате штрафа за восьмерых граждан Таджикистана, у которых истек срок пребывания в России. По 2 тысячи рублей «за голову».
В отношении почтовых работниц возбуждено четыре уголовных дела, в новосибирских отделениях «Почты России» идет массовая сверка подписей в документах миграционного учета.
В Алтайском крае был выявлен криминальный дуэт, который специализировался на подделке миграционных карт и постановке иностранцев на учет. Причем мошенники «прописывали» мигрантов в квартиры наркоманов и алкоголиков, чьи паспорта находились в их распоряжении. В Ярославле одна предприимчивая председательница ЖСК тайком поставила на учет к жильцам своего кооператива более 50 выходцев с Кавказа. Такой поток регистрирующихся в одном доме насторожил работников миграционной службы, они вышли по адресам с проверкой, подозрения подтвердились. Милиция возбудила против домоправительницы уголовное дело.
— Любая регистрация или постановка на учет в жилое помещение без ведома хозяев — это чистый криминал, — комментирует депутат Госдумы Галина Хованская. — Причину массовости подобных нарушений я вижу только в одном: собственник жилья вообще исключен из этого процесса. Какие-то мошенники прописывают в его квартиру чужих людей, управляющие компании спокойно вносят их в финансово-лицевые счета, и сам собственник узнает об этом последним.
Возникает вопрос: может быть, мы все-таки поторопились с либерализацией миграционного законодательства? И должны существовать какие-то ограничения для постановки иностранцев на учет? Один из сотрудников центрального аппарата ФМС России в частной беседе категорически заявил: никаких пробелов в отечественном законодательстве он не видит, и попытка установить любые ограничения (например, введение нормы жилплощади, требование о согласии собственника жилья на вселение иностранца и так далее) вернет нас в ситуацию, от которой мы с таким трудом ушли. «По улицам ходили толпы мигрантов, и большинство из них были нелегалами. Мы их видели, но их как будто не было. Многие не регистрировались именно из-за сложности самой процедуры. В течение трех дней рабочий человек был должен не только найти жилое помещение для регистрации, но и отстоять огромные очереди в жилищных конторах и паспортно-визовых отделах. А если иностранный гражданин вообще приехал на неделю? Каково ему тратить три дня на регистрационные процедуры? В 2007 году, когда на смену разрешительной процедуре регистрации пришел миграционный учет, число иностранцев, желающих легализоваться, возросло в разы. По крайней мере теперь мы их «видим». И есть принимающая сторона, которая отвечает за соблюдение режима пребывания иностранного гражданина», — говорит чиновник.
Что касается миграционных нарушений, то ни одна страна в мире полностью не контролирует ситуацию, отмечает он. Даже в США, по данным службы натурализации, число нелегальных мигрантов составляет около 100 миллионов человек. Что уж говорить о России, которая этой проблемой занимается всего-то 15 лет? Но для того и существует иммиграционный контроль, чтобы не допускать и пресекать нарушения, подчеркнул собеседник.
И тем не менее, если суммировать сказанное, вывод напрашивается неутешительный. Законодательство о миграционном учете защищает в первую очередь интересы граждан любых государств, но только не России. Право иностранцев становиться на учет по любому (!) указанному адресу без обязательства принимающей стороны подтверждать законность предоставления этого помещения оборачивается порой нарушением жилищных прав россиян. Да, конечно, любой человек может стать жертвой мошенничества в любой сфере жизни. Но, думается, сам закон как минимум не должен провоцировать жуликов на его нарушение.
Иностранцы-«призраки» создают головную боль и для коммунальщиков. Миллионы «гастарбайтеров» где-то числятся, где-то пребывают, однако в большинстве случаев не платят ни за свет, ни за воду, ни за прочие блага цивилизации. Хотя странно представить, что они всем этим не пользуются. В этом смысле само понятие «место пребывания» — нечто сюрреалистическое. Иностранец там «постоянно или преимущественно находится», то есть основное время жизни проводит по данному адресу, но при этом… пребывает, а не проживает. Действительно, чем не привидение?
Проблема в том, что миграционное и жилищное законодательство — это две разные сферы права. Между ними существует разрыв, провал, в котором как раз и «исчезают» наши дорогие иностранные гости.
— Миграционное законодательство предусматривает лишь уведомление, что гражданин иностранного государства пребывает на территории России по такому-то почтовому адресу. Где он живет — это уже его дело. Если он зарегистрирован по адресу юрлица, то здесь вообще речи о жилье не идет. Если же по адресу физического лица, то вступают в силу нормы жилищного законодательства, согласно которым каждый, кто пользуется жилым помещением и коммунальными услугами, обязан их оплачивать. И граждане, которые сегодня «прописывают» к себе иностранцев «пачками», обрекают себя в будущем на большие тяготы, — говорит А. Бабицкий.
Однако для того, чтобы заставить «гастарбайтера» платить за свет и воду, жилищные организации (ЖЭКи, управляющие компании и т. п.) должны как минимум знать об их присутствии на территории вверенного жилфонда. Сегодня такой информацией многие муниципалитеты не обладают. У органов ФМС нет обязанности извещать жилищные организации о постановке иностранцев на учет или снятии с него. Кстати, еще и по этой причине нелегальные жильцы остаются «призраками». Если они никак не отражены в платежках, то хозяин квартиры вообще может не узнать об их появлении.
Москва одна из первых начала наводить порядок с «жилищным» учетом иностранцев. 14 сентября 2007 г. вышло распоряжение столичного правительства № 1996-РП «Об упорядочении системы учета иностранных граждан и лиц без гражданства, временно пребывающих в городе Москве, и мерах по повышению собираемости платежей за коммунальные и прочие услуги». Любопытно, что правовой основой для появления этого документа стало, как сказано в постановлении, «согласие УФМС по г. Москве осуществлять передачу информации в Государственное унитарное предприятие города Москвы «Московский городской единый информационно-аналитический центр». Эта информация и является основанием для начисления коммунальных платежей за «временно прописанных» иностранцев.
— На самом деле это постановление носит рекомендательный характер, — комментирует Сергей Килязов. — Если говорить об иностранцах, нелегально вселенных к москвичам, то тут все просто. Передали жилконторам сведения по ним — мошенничество обнаружится, не передали — значит, не выявится.
Как показывают последние события, добровольный договор между столичным УФМС и правительством Москвы все же позволяет перекинуть мостик через правовой провал между «пребыванием» гостя — как основанием для постановки на миграционный учет и его проживанием — как основанием для начисления платежей. Но мостик, как известно, — сооружение хрупкое и недолговечное.
В армейских частях всплеск казарменного насилия. Все чаще приходят известия об острых межнациональных конфликтах в армейских рядах. Да, в довесок к «дедовщине» в армию пришли землячества. В Таманскую бригаду, что в Москве в Теплом Стане, в спортивную роту призвали чеченцев. Солдат было немного, но очень скоро они установили свои порядки не только в роте, но чуть ли не во всей бригаде. Тех, кто не подчинялся приказам чеченцев, избивали. В том числе и офицеров. Военному командованию пришлось срочно расформировать роту, направить чеченцев на службу в разные военные округа.
Уже тогда военным чиновникам, и не только им, надо было сделать из случившегося выводы. Например, направлять призывников из кавказских республик в разные гарнизоны. Но тогда, как и теперь, слово «национализм» по отношению к нерусским представителям произносить боялись. ЧП в спортивной роте посчитали случайностью. Изменения в правила призыва солдат никто вносить не собирался и не собирается.
Но дух непримиримости, к сожалению, у представителей некоторых кавказских народностей не угас с годами. Пример тому — побоище, которое произошло в одной из частей, расположенной в Подмосковье.
Вот что рассказал о случившемся очевидец. «За день до этой драки были мелкие столкновения дагестанцев и русских разведчиков-срочников в местном клубе. Затем те и другие «забили стрелку» на следующий день на плацу в 8 вечера. Но «даги» повели себя нечестно: они напали огромной толпой на шестерых разведчиков еще днем. И понеслось. Разведчики заметили, что «наших бьют», — кто успел, тот выбежал на помощь. Тем не менее «дагов» было больше, и они, конечно, замесили наших ребят. Затем на плац выехал командир бригады и пустил очередь из «калаша». Все и закончилось. Итог: 10 человек в больницу, нескольких дагестанцев отправили на гауптвахту. Затем в течение недели-двух и русских, и кавказцев гоняли на марш-броски. Сейчас в Кантемировской дивизии (по нынешним правилам она преобразована в две бригады) собираются организовать отдельную роту ребят со спортивными разрядами, которые будут хоть как-то контролировать горячих южан».
Вот и все выводы, что были сделаны из этого ЧП. Впрочем, не случайно. О произошедшем в Кантемировской бригаде категорически запрещено под страхом наказания рассказывать кому-либо. Словом, по мнению начальства, случай единичный, нетипичный. А ведь подобных «нетипичных» случаев в последнее время было множество.
Вот лишь некоторые примеры межэтнических конфликтов, которые стали известны благодаря средствам массовой информации.
В одну из воинских частей привезли 70 солдат. Почти все дагестанцы. А в этой части уже проходили службу около ста призывников с Северного Кавказа. Объединение земляков произошло быстро, и они начали наводить в части свои порядки: отнимали у других солдат личные вещи, всячески унижали и избивали их.
На жалобы командир части не реагировал. Русские военнослужащие избрали формой протеста побег из части. Правда, перед этим написали командиру, почему они покинули часть. В конечном итоге беглецов вернули. Никаких разборок не было, просто дагестанцев перевели в другую часть.
Бесспорно, уже этот первый факт межнациональных конфликтов должен был заставить задуматься военное руководство. Но наверху, видимо, посчитали произошедшее случайностью. Никаких выводов не было сделано.
Вал же подобных конфликтов продолжал нарастать. Известно, как призывники из Дагестана заставили 15 своих сослуживцев лечь на землю так, чтобы из их тел получилось слово KAVKAZ. В августе 2010 года СМИ опубликовали видео, снятое на мобильный телефон. В 4-й танковой бригаде Московского военного округа произошла драка, спровоцированная военнослужащими из Дагестана. Они пытались избить русских солдат-разведчиков. Но им успели прийти на помощь коллеги. В драке участвовало около 20 человек.
И наконец, события в Пермском крае. На дислоцированной неподалеку от аэропорта Большое Савино военной авиабазе солдаты, призванные из северокавказских регионов, отказались повиноваться командованию. Надо сказать, что из 500 военнослужащих этой части 120 солдат и сержантов — выходцы из республик Северного Кавказа. Командиру пришлось применить против них силу.
В Министерстве обороны, как обычно, о межнациональных конфликтах говорить не хотят. Командир воинской части полковник Дмитрий Кузнецов так прокомментировал произошедшее: «Формируя нечто вроде боевых микроколлективов в условиях воинской части, дагестанцы поставили на поток дело вымогательства и трудового принуждения, что стало причиной возбуждения 14 уголовных дел. И это только с начала 2010 года».
Понимая, что офицерам авиабазы не совладать с нарушителями, полковник Кузнецов обратился за помощью к советнику муфтия Пермского края Халиму Шарафееву. Вот что сказал советник муфтия, ознакомившись с обстановкой в части: «Эти молодые люди, на мой взгляд, вышли из-под контроля командования. Не признающие никакой власти над собой бузотеры позволяют себе обирать других солдат, периодически побивают молодняк и так далее. И некоторые свои поступки, будь то отказ от работы или невыполнение приказов командования, они мотивируют принадлежностью к исламу. И не задумываются, как сильно «подмачивают» образ мусульманина в глазах общественности. Офицеры же, не зная, что можно делать мусульманину, а что религия запрещает, часто идут на поводу у своих подчиненных».
Председатель Совета родителей военнослужащих Пермского края Александра Вракина побывала на авиабазе и досконально ознакомилась с тем, что там произошло.
— Александра Михайловна, был в ваших краях бунт на религиозной почве?
— Какой бунт? Просто часть, известную в городе как авиабаза «Сокол», возглавил принципиальный офицер. Дмитрий Павлович Кузнецов не покрывает казарменных хулиганов, а передает их военным прокурорам независимо от национальности. Уголовных дел в этом году там действительно много, и среди подозреваемых много выходцев с Северного Кавказа. Поэтому командир авиабазы решил призвать в помощники нашего муфтия.
— Кавказцы пытались устанавливать в казармах свои порядки?
— В части много дагестанцев и кабардинцев. У них собственные законы и обычаи. Мужчины по этим обычаям не должны брать в руки тряпку и мыть полы. Это считается унизительным. Но поскольку уборкой кто-то все же должен заниматься, тряпку пытаются всучить другим. Чаще всего русским.
— А они, выходит, не мужчины?
— Мужчины. Но разобщенные и безропотные. Солдаты с Кавказа горой друг за друга. А наши ребята разобщены, вот и получают поодиночке. Но я считаю, что на «Соколе» еще ничего. Недавно пришлось съездить в 21-й военный городок под Екатеринбургом. Там бьют так бьют.
Выясняется, что у казарменной преступности есть-таки национальность, хотя этот факт долгое время пытались отрицать как в армейских верхах, так и в правоохранительных органах. Увы, но факт: такое отрицание этнической преступности направлено, как видно из примеров, против славян.
Почему произошла драка в Алейской дивизии Сибирского военного округа? Разные источники по-разному преподносят начало побоища и число людей, в нем участвовавших. Но если все эти источники сопоставить и попытаться извлечь из них истину, то она выглядит следующим образом.
Вот что рассказывает один из очевидцев:
— Трое дагестанцев подошли к русскому и начали вербовать его в свои ряды. Убеждали подчиняться не русским офицерам, а дагестанцам. Солдат отказался. Тогда дагестанцы начали его пинать. Все это происходило на лестничной площадке в казарме. На звуки драки выскочили другие солдаты. Русские кинулись на подмогу своим, дагестанцы — своим. Драка постепенно перекочевала на плац. Несколько дагестанцев тут же обзвонили по мобильным телефонам всех своих сослуживцев. Они пришли с палками и цепями.
В итоге с обеих сторон есть пострадавшие. Двух дагестанцев, как зачинщиков драки, арестовали. Кстати, они оба уже находились под следствием из-за конфликта, который произошел в этой же части.
Одно из уголовных дел было возбуждено на сына председателя Комитета солдатских матерей города Дербента Замиры Косимовой. Естественно, этот комитет сразу же выступил в защиту своих. По данным комитета, в Алтайской мотострелковой дивизии были избиты 44 новобранца из Дагестана. Всего в драке якобы участвовало 200 человек. После этого инцидента около 50 военнослужащих из Дагестана объявили голодовку, требуя перевода в другую часть. Спустя четыре дня все дагестанские призывники были распределены по другим частям.
На это заявление комитета не мог не отреагировать штаб Сибирского военного округа. Его представители сообщили, что «ряд подобных оценок, в основе которых лежат негативные межнациональные мотивы, сознательно и надуманно вносятся в СМИ отдельными родственниками военнослужащих, которые совершили дисциплинарные проступки и правонарушения, с целью уклонения от возможного правового наказания».
Чтобы быть до конца объективными, приведем рассказ о событиях с русской стороны. Вот что сообщает Александр, один из военнослужащих дивизии, активист международного молодежного фонда «Прорыв»:
«Когда в дивизию прибыли русские новобранцы, дагестанцы стали их избивать и забирать у них деньги. Свой беспредел они сопровождали унижениями и оскорблениями всего русского народа. Когда некоторые из старослужащих вступились за своих, то дагестанцы стали избивать и тех. Офицеры не реагировали и даже боялись вмешиваться. Вот тогда обнаглевшим горцам мы и вломили по-взрослому…
Теперь нас, то есть тех, кто защищался от беспредела дагестанцев, грозят засудить по статье 282 УК РФ. Приехавшие офицеры-кавказцы «придавили» наших офицеров, а эти кавказские «герои» выводят наших ребят по одному и избивают толпой. Командиры требуют, чтобы мы не рыпались, а один из прокуроров так и сказал, что вы русские и ваша судьба терпеть».
По словам Александра, дагестанцы «угрожают изнасиловать наших матерей, сестер и жен… Мы не собираемся терпеть разгул кавказцев, унижения и оскорбления нашего народа. И виновны в возможном новом витке насилия будут те, кто сегодня покрывает истинных виновников конфликта — дагестанцев».
Может быть, Александр несколько резок в своих высказываниях, но это ответ на ту пиар-кампанию, которую устроил Комитет солдатских матерей Дербента. Этот пиар поставлен так слаженно, что невольно задумываешься об участии в этой кампании профессиональных пиарщиков.
А что русские солдаты? Все они, как правило, призваны из бедных семей. Командиры к ним корреспондентов не допускают. Мобильников, которыми снабжены все дагестанцы, у русских нет. Поэтому пресса освещает события, как правило, с позиций дагестанской диаспоры. Впрочем, российские СМИ в большинстве своем чаще всего так и поступают.
К этому стоит добавить, что в мотострелковой дивизии в Алейске это не первый межнациональный инцидент. В прошлом году десять дагестанских военнослужащих довели своего сослуживца-земляка до побега и самоубийства. По некоторым данным, кавказский беспредел в Алейской мотострелковой дивизии начался после того, как ее командиром назначили Багира Футтулаева — первого азербайджанского генерала в армии России. Мы не можем утверждать, но, по данным Движения против нелегальной иммиграции, Футтулаев точно так же крышевал выходцев с Кавказа, будучи заместителем командира бригады в Каменке.
Впрочем, суть не в том, человек какой национальности командует дивизией. И не в том, сколько человек участвовало в драке: по данным дагестанцев — 200 русских и 44 дагестанца, а в штабе СибВО заявляют, что дрались всего 25 человек. Но еще раз повторяю, суть в ином. И чтобы понять корни конфликта, стоит вернуться в прошлое.
В начале восьмидесятых годов прошлого века министр обороны СССР Дмитрий Федорович Устинов приказал сделать в армии образцовую бригаду из 404-го полка Таманской мотострелковой дивизии. Так в Теплом Стане в Москве появилась бригада, в которую возили всех высокопоставленных иностранцев. Порядок там действительно был почти идеальным. Достаточно сказать, что в казарме были постелены ковровые дорожки, а солдаты при входе снимали сапоги и надевали тапочки.
Дисциплина в бригаде тоже поддерживалась на уровне. Офицеров туда направили лучших, и они знали, что за каждое ЧП им грозит в лучшем случае неполное служебное соответствие.
Так продолжалось до середины девяностых годов. А потом была чеченская война, изгнание из Грозного боевиков. Кто-то из наших руководителей сверху решил, что армия — это по-прежнему школа дружбы народов, и несколько десятков кавказцев, у которых подошел срок службы, были направлены служить в образцовую бригаду.
И тут началось такое, что тогда еще немногословная печать все же была вынуждена как-то рассказать. Дело в том, что кавказцы сразу же захватили в бригаде власть. Тех, кто им не подчинялся, избивали. Командиры и не думали препятствовать беззаконию. Они просто боялись.
Лишь когда все это выплеснулось в прессу, высшее начальство рассортировало кавказцев по разным частям.
Но урок не пошел впрок. Вскоре в Московском военном округе группу чеченцев направили служить в спорт-роту. И вновь скандал. Чеченцы-спортсмены вообще не желали надевать форму и хоть как-то реагировать на приказы командиров.
Могут возразить: все это было в прошлом. Сейчас в Чечне совсем другой настрой. Президент Рамзан Кадыров заявил, что в новом году устоявшиеся в регионе старые стереотипы должны быть сломлены и созданы новые, исключительно положительные. Но слова должны быть подкреплены делами.
А дела в межнациональных отношениях в армии, как говорится, оставляют желать лучшего, и понятие «дедовщина» пока не ушло совсем из армейской жизни, но оно все чаще заменяется другим понятием — «землячество».
В этой связи хочется привести цитату из лекции, прочитанной в одном из военных вузов:
«Особенностью причин и условий, связанных с противоречиями в области национальных отношений в армии, до недавнего времени являлось расслоение военнослужащих по национальным, территориальным признакам, образование устойчивых «землячеств», «национальных группировок», добивающихся лидерства за счет различных форм криминального воздействия. Происходило это из-за насильственного смешения укладов жизни военнослужащих, языков, культур, привычек, особенностей народов. Если рассматривать правонарушения в сфере межличностных отношений в армии, то, по исследованиям военных психологов, «землячество» не подменяло «дедовщину». Защита «земляка» старослужащим имела свои пределы — социальную градацию и негативные армейские традиции не позволено ломать никому.
Межнационально-этнические противоречия иногда выплескивались в резко отрицательное отношение к новобранцам определенной национальности. И чем больше военнослужащих одной национальности скапливалось в части, тем жестче становились их претензии к солдатам других национальностей. Характерной чертой при этом является то обстоятельство, что если представители кавказских национальностей объединяются с целью своего господства, то среднеазиаты объединяются прежде всего в интересах собственной безопасности. Славяне, традиционно составляющие основной костяк личного состава, никаких особых групп не образуют. Также можно отметить, что кавказцы и представители национальностей, исповедующих мусульманство, внутри своих групп стараются не притеснять друг друга. В отношении славянских народов этого сказать нельзя».
Вот и выходит, что факт драки в Алейской дивизии не случаен, а скорее закономерен. И выводы из него надо делать не только прокурорским работникам: кого и как наказать. Солдаты любой национальности в конце концов уйдут на гражданку. Но что принесут те же дагестанцы в свою среду? Ответ однозначен: ненависть к русским. Да и русские вряд ли после случившегося будут «крепче любить» представителей кавказских да и других южных национальностей. О какой толерантности тогда вести разговор. Вопрос: почему такое случилось и как подобного не допустить — к высшим чинам Минобороны и другим отвечающим за сплоченность российской нации.
Вопросы, кстати, не очень сложные, но, к сожалению, до сих пор не решаемые. Первое: почему призывников, как дагестанцев, так и других кавказских национальностей, никогда не распределяют на службу в воинские части поодиночке, а только группами. Ответ, впрочем, я знаю: кавказские юноши и люди, их опекающие, устраивают буквально забастовки, если их пытаются отправить поодиночке. Спрашивается, государство у нас совсем ослабло, если не может решить такую проблему.
Однако, насколько известно, в военкоматы не поступало никаких указаний по поводу условий отправки кавказских юношей. Видимо, в Минобороны не хотят осложнять военкоматам жизнь. Но в таком случае «землячество» есть и будет. Чрезвычайные происшествия на этой почве будут по-прежнему взрывать тишину армейских казарм.
Примеры избиения кавказцами славян все чаще стали прорываться через частокол замалчивания. По словам кавказоведа, доктора исторических наук полковника Владимира Попова, мало кому известно, что сейчас при формировании воинских частей в Чечне Генштаб установил негласную планку набора туда контрактников-кавказцев в соотношении один к двадцати. «Это сделано на основании опыта прошлых лет, когда в 2007–2008 годах каждый третий контрактник был из Дагестана. В некоторых воинских частях они, как говорится, правили бал, фактически отказывались подчиняться командирам». Эксперт считает, что в связи с ухудшением демографической ситуации и ростом рождаемости на Северном Кавказе призывники-мусульмане из этого региона в скором будущем составят более половины всего контингента Российской армии. С одной стороны, лучше было бы, чтобы все они служили в одной части и ими командовали их земляки-офицеры. Но такой принцип комплектования чреват проблемами. «А вдруг в день икс целые батальоны откажутся подчиняться руководству Минобороны, как это случилось в июне 1941 года, когда началась война с фашистской Германией?» — задается вопросом Попов. И не просто откажутся подчиняться, но и перейдут на сторону врага.
Из-за издевательств кавказцев сбежали из части в Самаре русский Станислав Андреев и казах Азамат Алгазиев. В их роте служили полтора десятка южан — дагестанцев, аварцев, даргинцев, ингушей, кумыков. Они устроили в роте так называемый «джамаат» — общину на криминальный лад. Этот «джамаат» облагал каждого некавказца данью от 50 до 1000 рублей. Кто не платил, того избивали до полусмерти. Верховодил Аслан Даудов. Этот «пахан» мог запросто послать матом офицера, если тот делал замечание. Когда военная прокуратура начала дело о «джамаате», то прокурорские работники были удивлены: солдаты тряслись от страха и не хотели давать показания.
А в полку, что дислоцируется на дальневосточном острове Кунашир, почти полторы сотни солдат-дагестанцев учинили бунт из-за того, что дежурный по части сорвал им пьянку в казарме. Дагестанцы отказались подчиняться офицерам, избили их. Затем с оружием в руках заперлись в казарме и обещали пустить оружие в ход, если кто-то им будет мешать.
По данным правоохранительных органов, в том же Дальневосточном округе десять лет назад преступления на этнической почве составляли восемь процентов от общей массы преступлений. Сегодня почти в три раза больше. Такая же динамика межнациональных конфликтов в Северо-Кавказском, Приволжско-Уральском, Сибирском военных округах, на Тихоокеанском и Балтийском флотах.
Межнациональные стычки перешагнули сухопутные границы и дошли до морских рубежей. Один такой конфликт произошел в воинской части Балтийского флота, дислоцированной в Калининградской области. Кавказцы создали на большом десантном корабле столь невыносимую обстановку, что командование вынуждено было переформировать экипаж.
Что же случилось на корабле? Отчего он, образно говоря, пошел ко дну? Причина все та же. Несколько уроженцев Дагестана издевались над сослуживцами славянами. «Даги» постоянно отбирали у них деньги, мобильные телефоны, заставляли русских исполнять национальные горские песни и танцы.
«Дагестанцы командовали в кубрике, — сообщил один из матросов. — А старослужащие на это никак не реагировали. Они сами кавказцам подчиняются». Да что там старослужащие! Дело дошло до того, что офицеры боялись подниматься на борт корабля.
Наверно, и эти факты были бы скрыты, если бы не разразился скандал. Чтобы покуражиться, показать свою силу и неуязвимость, уроженцы южной республики сложили из тел славянских сослуживцев слово «Кавказ» в латинской транскрипции.
Возможно, этот дополнительный вопиющий факт человеконенавистничества и не следовало приводить, других уже достаточно. Но дело в том, что именно на этот факт отреагировал главный военный прокурор Сергей Николаевич Фридинский.
По его мнению, межэтнические конфликты в армии — явление редкое. Как правило, речь идет о межличностных конфликтах. «У нас же как принято: если славянин дает по физиономии другому славянину, то это будет просто драка. А если то же самое произойдет с участием кавказца, то тут появляется другая окраска, хотя в основе стычки, как правило, обычная бытовая ситуация. Но с учетом менталитета южан, склонных к сплочению, драка двух забияк перерастает в групповую, и возникает видимость межэтнического конфликта… Когда дело доходит до уголовной ответственности за неуставные отношения, национальный мотив не фигурирует».
Было бы странно, если бы он фигурировал, когда сам главный военный прокурор, похоже, уподобился страусу, спрятавшему голову в песок: ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу. Армия дошла до того, что командиры от бессилия шлют руководителям кавказских республик слезные письма с просьбой повлиять на своих «непослушных» земляков. В южных республиках, надо полагать, устраивают громкие читки таких писем с одобрительными возгласами в адрес своих земляков.
Но это, так сказать, лирика. А как решить один из главных русских вопросов: что делать? Конечно, деловые и точные ответы даст лишь детальный разбор случившегося компетентной комиссией. Но, во-первых, ясно одно: ни в коем случае в части не может служить больше двух-трех представителей южан. Во-вторых, межнациональные конфликты, как и случаи «дедовщины», должны не просто тотчас выноситься на всеобщее обозрение, но и представители командования, прокуратуры просто обязаны сообщать людям, кто, за что и как наказан. В том числе в уголовном порядке. Если все оставлять без последствий, то вторая чеченская или дагестанская война разгорится уже в армии. Здесь у южан добротное оружие, а владеть им их научили.
Считают, что опыт — положительный или отрицательный — чему-то учит. Увы, жизнь часто опровергает эту аксиому. По данным источника из военного руководства, в скором времени в армии будет проведен эксперимент по формированию в некоторых воинских частях объединенных стратегических командований моноэтнических и моноконфессиональных подразделений наподобие действующих батальонов «Восток» и «Запад» в Чечне. По существу это возврат к формированию «диких дивизий», которые существовали в царское время и какой-то период в советских войсках.
Некоторые высокопоставленные военные считают формирование таких дивизий выходом из создавшегося положения, ликвидацией межнациональных конфликтов. Однако с таким мнением трудно согласиться. Во-первых, откуда набрать такое количество неславян-офицеров, которые командовали бы подразделениями, возглавляли штабы.
Во-вторых, о том, что собой представляли «дикие дивизии», рассказывается в воспоминаниях офицера-кавалериста царской армии Анатолия Маркова, написавшего книгу «В Ингушском конном полку»: «Личный состав «дикой дивизии» отличался низкой дисциплиной… За первые два года войны было очень трудно выветрить чисто азиатский взгляд на войну как на поход за добычей… Всякого жителя неприятельской территории они считали врагом со всеми вытекающими отсюда последствиями, а его имущество своей законной добычей… Долгое время в полку не могли добиться того, чтобы всадники не считали оружие предметом купли и продажи».
Вот какими были «дикие дивизии» в царские времена. В советские, как бы плохо о них сейчас ни отзывались, межнациональные распри приутихли. Мысль о единстве народов втолковывали солдатам замполиты. И достаточно умело втолковывали. А сейчас замполитов нет. Сократили 20 тысяч офицеров-воспитателей. Зачем, мол, они нужны при новой супертехнике? А оказывается, ох как нужны.
Высшее военное руководство, правда, задумывается над тем, чтобы призвать их обратно и сформировать из них военную полицию. Не бесспорный выход, конечно, но все-таки лучше, чем «моночасти».
Цифры — вещь упрямая, поэтому с них и начнем. В 80-е годы прошлого века доля лиц неславянской национальности в нашей армии достигала почти трети. После развала СССР, несмотря на то что от России отсоединились пять азиатских, три закавказских и столько же прибалтийских республик, доля неславян в вооруженных силах не сократилась.
К 2000 году эти показатели выросли почти до 36 % и сегодня неуклонно продолжают увеличиваться. Ссылаясь на выводы демографов, некоторые эксперты утверждают, что лет через 10–20 Российская армия может наполовину состоять из лиц не славянской национальности, подавляющее большинство из которых будут мусульмане.
Насколько это хорошо или плохо, рассуждать бессмысленно, поскольку данный процесс для России — объективная реальность. Подобные количественные изменения обусловлены создавшейся этнической картиной. За последнюю четверть века рождаемость в европейской части страны упала. А в Татарстане, Башкортостане и на Северном Кавказе эти показатели по сравнению с советскими временами почти не изменились. Значительно увеличилась и доля мигрантов в населении России за счет притока населения с южных рубежей СHГ, охваченных различными катаклизмами…
В этих условиях институт штатных военных духовников стал реальностью. Самое время поговорить о том, какой религии следует уделять большее внимание. Расслоение армии по религиозному принципу — фактор весьма значительный. Помимо того, что почти все вооруженные конфликты последнего времени, в которых участвует Российская армия, имеют религиозное измерение, не считаться с тем, что количество мусульман в ней неизбежно растет, — нельзя. А значит, и работу в войсках и на флотах нужно строить по-другому.
Есть, правда, мнение, что религиозный фактор в армии можно снять, формируя ее на профессиональной основе. Мол, человек, идущий служить добровольно, заранее согласен с предлагаемыми ему «правилами игры». Но и в этом случае, господа теоретики, учитывать конфессиональную принадлежность солдат все равно придется. Кроме того, вряд ли в ближайшие 10–20 лет нам суждено будет увидеть полностью контрактную армию. А значит, количественный рост мусульман до прогнозируемых 50 % выглядит гораздо реальнее, чем продуктивность армейских реформ.
И поэтому недавнее заявление верховного муфтия России Талгата Таджуддина о том, что в нашей армии вскоре появятся не только православные, но и исламские священники, следует воспринимать как шаг в ногу со временем. Подготовку духовенства для российских войск начинает Российский исламский университет (г. Казань); пока речь идет лишь о нескольких десятках священнослужителей. Но ни о какой исламизации речь не идет. Лучше загодя позаботиться о создании и реализации имиджевой программы, убеждающей мусульманскую молодежь, что армия готова учитывать ее особенности, нежели потом «окучивать» проблемы, когда выяснится, что одним «равняйсь-смирно» какая-то возникшая напряженность в воинском подразделении не снимается.
Никто не собирается превозносить роль армейского муллы выше командирской, но кто знаком со спецификой военной службы, знает, как иногда не хватает связующего звена между разнорелигиозными взглядами на, казалось бы, очевидные вещи. Мне вспоминается один эпизод из июня 2000-го, о котором даже тогда знали очень немногие. В небе над военным аэродромом в Астрахани случилась катастрофа. Транспортный «Ил-76», перевозивший призывников из Дагестана в Сибирь, загорелся в воздухе. Все 230 человек спаслись чудом (командир экипажа летчиков подполковник Андрей Зеленко за тот подвиг был удостоен звания Героя России), но после этого молодые люди отказались садиться в другой самолет. И сделали это лишь после того, когда специально приехавший представитель мусульманского дагестанского духовенства сказал, что полетит вместе с ними.
Напрашивается, правда, вопрос: как мусульмане будут служить в армии, в которой нет соответствующих условий для соблюдения их религиозных культов? Нет мечетей, не выделяется специальное время для молитв, солдатский рацион не учитывает нормы исламского питания и т. д. Вопрос на самом деле не праздный. Особенно если вспомнить историю 1857 года, когда поводом к восстанию сипаев (наемников, служащих в колониальных британских частях в Индии) против британской администрации стал тот факт, что пропитка картонных патронов, которые, прежде чем зарядить, нужно было надкусить, содержала в себе животные жиры коров и свиней. Для индуистов и мусульман перспектива такого осквернения своей веры оказалась невозможной. В Красной и Советской армиях подобных конфликтов не возникало — командиры и политруки всегда находили нужные выходы из подобных ситуаций. Поэтому можно не сомневаться: в Российской армии тоже справятся с проблемой. И военные муллы в этом помогут.
В пресс-службе Минобороны нам подтвердили, что специальное Положение о работе с верующими солдатами и офицерами и директива начальника Генштаба, регламентирующая порядок набора военных священнослужителей, существуют уже более полутора лет. И в обоих документах нет ни слова о том, что армейский священник должен быть какой-то определенной веры. Поэтому должность помощника командира по работе с верующими военнослужащими теоретически может занять любой: православный священник, мулла, раввин, лама и т. д. Правда, сомнений нет, что командирский разум окажется выше теории. И в тот воинский коллектив, где будут преобладать лица славянской национальности, муллу не назначат. Так же как и наоборот.
В Положении подчеркивается, что в религиозные дела комсостав вмешиваться не должен. Вера солдат и офицеров — дело сугубо личное, и принуждать к совершению каких-либо обрядов военнослужащих запрещено. Погоны помощники командира по работе с верующими носить не будут, но участвовать в жизни подразделений им придется почти по полной программе. Они будут выезжать на стрельбища и полигоны, выходить в море, участвовать в походах и учениях. Им даже можно взять в руки оружие, если этого не запрещает их религия. Отдельно в документе записано, что священнослужители должны участвовать в укреплении правопорядка и воинской дисциплины, профилактике правонарушений и суицидов. Кстати, в отделе внешних церковных связей Московского патриархата нам подсказали, что на протяжении последних 15 лет не менее тысячи православных священников уже занимаются в воинских частях всем вышеперечисленным на добровольной основе.
Документами определено, что назначение кандидатов в военное духовенство обязательно должно проводиться по рекомендации соответствующего религиозного объединения. Но священнослужитель обязательно должен отвечать нескольким требованиям, предъявляемым Минобороны. Будущий «капеллан» должен иметь стаж не менее пяти лет пастырской деятельности, как минимум — среднее образование, а также быть годным по состоянию здоровья. Только после этого командирам разрешат заключить с ним трудовой договор или контракт. Иными словами — военные священники станут гражданскими служащими Российской армии.
Комментируя, как это будет выглядеть на практике, председатель синодального отдела по взаимодействию церкви и общества Московского патриархата Всеволод Чаплин сказал, что в Российской армии появятся 240 штатных священников. При этом он добавил, что присутствие в армии представителей основных религиозных конфессий — общемировая практика. С ним согласен и генеральный секретарь Конференции католических епископов России Игорь Ковалевский, который высказал пожелание от имени католической церкви, что она бы тоже хотела иметь возможность направлять в войска своих представителей…
Как тут не упомянуть главного военного раввина Аарона Гуревича, который исполняет эту должность уже более трех лет? Ему разрешено посещать все воинские подразделения, и это, если верить его словам, довольно успешно помогает солдатам и офицерам, скрывающим свою принадлежность к нации, почувствовать себя евреями. Первый зампред думского Комитета по обороне Юрий Савенко тоже считает, что в Российской армии должны быть представители всех основных религий. По его мнению, это уменьшит число конфликтов на межнациональной и межрелигиозной почве.
Таким образом, хотим мы того или нет, процесс дальнейшего вхождения религии в армейскую среду будет набирать обороты. И высказываниям в отношении того, что религиозным деятелям не следует вмешиваться в проблемы военной службы (такого мнения, в частности, придерживается Комитет солдатских матерей), по-видимому, суждено остаться на уровне чувств. Когда подавляющее большинство населения страны — люди верующие или как минимум придерживающиеся каких-то убеждений своей веры, армейская среда не может быть носителем других настроений.
Военные священники (капелланы) существуют в абсолютном большинстве зарубежных армий. Законодательно их присутствие запрещено только в Китае и Северной Корее. Правовой статус капеллана закреплен не только во внутригосударственных, но и в международных законах. Согласно Женевской конвенции 1949 года, священнослужители не считаются лицами, принимающими участие в боевых действиях, и сохраняют свой статус даже в случае пленения — им должно быть предоставлено право продолжать служение среди пленных.
В вооруженных силах США, например, нет офицеров по работе с личным составом и все вопросы психологической и воспитательной работы возложены на капелланов. У них представлены практически все существующие на данный момент культы, в том числе и масса сект.
И хотя в целом ответственность за духовное воспитание военнослужащих лежит на командире, капеллан непосредственно организует эту работу.
Выходца из Азербайджана обвинили в разжигании национальной и религиозной вражды. В Дорогомиловском районном суде Москвы слушалось дело о нападении выходцев с Кавказа на двух подростков славянской внешности. По утверждению врачей, их жертвы лишь чудом избежали смерти. Правозащитники считают, что дело может стать знаковым: обвинение в разжигании национальной и религиозной вражды в отношении выходцев с Кавказа выносится крайне редко.
16-летний Павел Новицкий со своим другом, 19-летним Федором Марковым, ехали в метро. В тот же вагон вошла группа из двух десятков юношей кавказской внешности. Когда поезд тронулся, кавказцы подошли к Новицкому и Маркову с вопросом: «Вы скинхеды?» Услышав отрицательный ответ, они тем не менее начали их избивать. Затем один из нападавших несколько раз выстрелил в грудь и голову Маркова из травматического пистолета. Когда тот хотел подняться, раздались крики «Добей его». К истекающему кровью подростку подбежал другой нападавший и ударил его ножом. Позже врачи констатировали, что лезвие прошло в нескольких миллиметрах от сердца. Ударили ножом и Новицкого. После избиения кавказцы выскочили на станции метро «Парк Победы» и бегали там по перрону, размахивая ножами и пистолетом. Особый цинизм ситуации заключается в том, что нападавшие снимали все происходящее на мобильный телефон. Позже они выложили запись в Интернете. Она приобщена к материалам уголовного дела и является одной из главных улик обвинения.
На скамье подсудимых оказались семеро нападавших. Все они живут в Москве. Некоторые являются коренными москвичами, другие приехали в нее вместе с родителями из Закавказья. Это студент 1-го курса Национального института бизнеса Д.Г. Гусейнов (кстати, единственный среди всех гражданин Азербайджана, остальные — россияне), студент 2-го курса Академии народного хозяйства при Правительстве РФ Г.А. Арутюнов, учащийся колледжа при Международном юридическом институте Ш.Ш. Худиев, студенты Международного юридического института при Министерстве юстиции РФ Р.Г. Мамедов и Р.Т. Халилов, учащийся 2-го курса колледжа при этом же институте Ч.Р. Арифуллин и, наконец, студент 1-го курса Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова Р.Н. Садыхов. Шестерых обвиняли в хулиганстве, а одного — Дильгама Гусейнова, к слову, являющегося кандидатом в мастера спорта по боксу, — в нанесении тяжких телесных повреждений по мотивам национальной и религиозной вражды. Потерпевшие и ряд свидетелей показали, что он называл своих жертв «русскими свиньями» и кричал «Аллах акбар!». На месте милиционерам удалось задержать лишь одного из нападавших — Гусейнова. Через него следователи вышли на Гранта Арутюнова, Чингиза Арифуллина, Рашада Мамедова, Шахина Худиева, Рагима Садыхова и Расула Халилова.
Защита отрицает обвинения в том, что нападавшие действовали из экстремистских побуждений.
— Была обычная, рядовая драка, — заявил адвокат Алексей Воинов. — Никакой национальной подоплеки. С одной стороны были и армяне, и азербайджанцы, христиане и мусульмане. Никакой религиозной почвы быть не может. Пацаны даже ездили возлагать цветы к памятнику жертвам фашизма. А «Аллах акбар!» кричали, так это дань моде…
Между тем в последнее время в СМИ и на суде появились материалы, обвиняющие в экстремизме самих Маркова и Новицкого, впрочем, те категорически отрицают какую-либо связь со скинхедами. Адвокаты нападавших заявили, что пострадавшие являются членами националистических движений. Они рассказали, что их подзащитные искали националистов в Интернете на соответствующих сайтах, выманивая их «на живца». Представляясь жертвами нападений кавказцев, обвиняемые писали, что надо собраться и обсудить план мести. По мнению защиты, именно так произошла встреча Гусейнова со товарищи с Марковым и Новицким. Адвокаты утверждают, что кавказцы вовсе не собирались бить скинхедов. «Они просто хотели поговорить, выяснить, что националисты имеют против кавказцев, за что они их не любят, — объяснил один из представителей подсудимых. — И пострадавшие, и подсудимые — молодые ребята, горячие, вот и не сдержались, начали драться. По большому счету они все жертвы».
Тем не менее на первом заседании суда обвиняемые вели себя нагло и самоуверенно. Такое же поведение демонстрировали их родственники. Они даже угрожали журналистам, проводившим съемку процесса.
В суде Новицкий опознал среди подсудимых человека, который ударил его ножом, указав на Дильгама Гусейнова.
Адвокаты азербайджанца несколько раз задавали Новицкому одни и те же вопросы, пытались выяснить, как тот относится к скинхедам, входил ли он в какие-либо молодежные организации и почему на подходе к Дорогомиловскому суду собралось около полутора сотен «националистов».
На все вопросы потерпевший ответил отрицательно, что же касается «группы поддержки», то, по словам Новицкого, к помощи националистических организаций он после инцидента не обращался. «Они встретили меня уже здесь, в суде, и предложили помощь», — пояснил он.
В отличие от первого заседания на втором родственники обвиняемых вели себя более спокойно. Очевидцы рассказывают, что по окончании выступления Новицкого они покинули суд, проследовав кортежем дорогих иномарок мимо группы поддержки и омоновцев, стоявших на улице. Никаких инцидентов зафиксировано не было.
Суд уже вызвал большой резонанс в обществе.
— Дело в том, что до сего дня власть неохотно реагировала на подобные выступления кавказцев, — сообщил руководитель Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ) Александр Белов. — Вот если бы это была группа российских бритоголовых, то уверен, что резонанс был бы совершенно иной. Она вся пошла бы по 282-й статье. Тем не менее я убежден, что нынешний процесс должен наконец-то открыть всем глаза, что экстремизм существует не только среди русских, но и среди представителей национальных диаспор. Ситуация, похоже, начинает меняться. Многие представители власти начинают понимать, что далее эту проблему игнорировать невозможно.
Директор Правозащитного центра Всемирного русского народного собора (ВРНС) Роман Силантьев считает, что преступление не было банальным хулиганством, и призвал суд максимально объективно рассмотреть дело. По его убеждению, выкрики «Аллах акбар!» и «Русские — свиньи!», с которыми нападавшие избивали русских подростков, обязывают суд применить в их отношении статью 282 УК РФ — «Разжигание национальной или религиозной розни». До сих пор эта статья почти всегда применялась в отношении русских националистов, обвиняемых в преступлениях против представителей российских нацменьшинств, и потому получила в обществе неофициальное название «русской».
Процесс задел даже известного телеведущего Владимира Соловьева.
— 282-я статья не должна быть статьей только славянской, только русской, — убежден он. — Если кричат «Русские — свиньи!», «Аллах акбар!», режут и есть видеозапись, эти люди должны проходить, в частности, по статье 282. Это не надо замалчивать, надо жесточайшим образом наказывать. Яркий пример — Турция. Когда сумасшедший гражданин якобы в ответ на карикатуры на пророка Мухаммеда застрелил пожилого священника, он получил пожизненное наказание. Хотя Турция мусульманская страна, никто не стал замалчивать. Человек получил пожизненно, потому что там понимают, насколько опасно трогать эти темы. А у нас? Сколько раз мы слышали о том, что убили очередного православного священника? Как правило, дело остается нерасследованным, и, как правило, все списывают на «хулиганку». Это неправильно. Если эти мальчики — скинхеды, пусть их судят за то, что они сделали. Какая разница? Крики «Аллах акбар!», «Русские — свиньи!» относились не к конкретным скинхедам, а к русским. Это 282-я статья.
Адвокаты потерпевших несколько иначе расставляют акценты.
— Это не хулиганство и даже не хулиганство по мотивам национальной вражды, — заявил представитель Московской коллегии адвокатов Сергей Сташевский. — Это покушение на убийство, которое не было завершено по не зависящим от преступников причинам.
Ранее потерпевший Павел Новицкий заявил, что он уже простил одного из нападавших — Гранта Арутюнова — и не имеет к нему претензий. «Все совершают ошибки. Я прошу суд назначить ему по возможности мягкое наказание», — попросил он.
Лидеры татарского сепаратизма стали жертвами собственной инициативы. Последние двадцать лет штурвал неустойчивой лодки татарского сепаратизма в Татарстане крутили две по-своему колоритные и одиозные среди националов личности.
Рафис Кашапов — лидер отделения всетатарского общественного центра в Набережных Челнах и Фаузия Байрамова — вождь партии татарского народа «Иттифак» и председатель национального собрания «Милли Меджлис». Новоявленные мореманы грезили одним: увидеть среди бушующего российского моря очертания свободного острова под названием «Татарстан». С собственным правительством, армией, валютой и всем тем, что полагается иметь на независимом острове. Но то ли с навигацией были нелады, то ли впередсмотрящий уснул, только вместо свободного острова корабль Байрамовой — Кашапова напоролся на айсберг, повторив судьбу печально известного «Титаника». Сейчас можно до хрипоты спорить о причинах крушения татарского сепаратизма, однако при ближайшем рассмотрении факты убеждают: оба лидера прекрасно знали, что идут на верное поражение.
У меня в руках телеграмма, адресованная Владимиру Путину, когда он еще был Президентом России. Цитируем дословно: «С началом XXI века активизировалось так называемое движение скинхедов, русских бритоголовых… Ясно видна их цель: возрождение русского фашизма» Всетатарский общественный центр Набережных Челнов обращается к вам с просьбой принять меры к полному запрету движения скинхедов и публичному обнародованию тех, кто за всем этим стоит». Подпись — Рафис Кашапов. Эта телеграмма, отправленная в Московский Кремль, должна была стать миной, заложенной под «русский фашизм», который причудился лидеру челнинского центра. По иронии судьбы спустя шесть лет на «адской машинке» подорвался сам Рафис Кашапов.
16 января 2008 года в роддоме № 1 Набережных Челнов случилось страшное. Рожениц навестили православные священники и вопреки санитарным нормам обрызгали неизвестной жидкостью все помещения и палаты с находящимися там новорожденными детьми и их матерями. Ситуацией тут же воспользовался Кашапов, огласив окрестности кличем: «Долой попов, разжигающих межрелигиозную рознь!» Он собрал горстку последователей — 25–30 человек, которые спустя 10 дней пикетировали роддом с лозунгами «Прекратить практику «освящения» родников и артезианских вод попами!» Позже в Сети на своем блоге лидер центра выложил отчет под миролюбивым заголовком «Нет христианизации». Текст отчета стал официальным поводом для возбуждения против Рафиса Кашапова уголовного дела по статье 282 УК РФ «Разжигание межнациональной розни». Той самой статье, при помощи которой лидер предлагал бороться с «русским фашизмом».
58-летняя Фаузия Байрамова тоже призывала российские власти гвоздить проклятых «русских фашистов» дубиной 282-й статьи. В декабре того же 2008-го в интернет-сети появилось обращение «Милли Меджлиса» татарского народа о признании государственного суверенитета Республики Татарстан и резолюция, в которой меджлисовцы заявили о нелегитимности насильственного включения Татарстана в состав Российской Федерации. Несерьезному во всех смыслах тексту националы придали тональность официального обращения к ООН, а также президентам и парламентам стран мира. Они на полном серьезе (!) предложили признать независимость Татарстана по примеру признания суверенитетов Косова, Абхазии и Южной Осетии.
Байрамова не первый год выкидывает подобные коленца. До этого она призывала запретить в Татарстане межнациональные браки, установить дипломатические отношения с Чечней и даже признаться в романтических чувствах к бойцам татарского легиона СС «IDEL-URAL». Однако ни разу правоохранительные органы не относились к байрамовской лирике всерьез. До того самого дня. По результатам проведенных экспертиз прокуратура установила, что текст обращения «Милли Меджлиса» содержит высказывания, могущие повлечь возбуждение национальной вражды. Этого оказалось достаточно, чтобы против организации было возбуждено уголовное дело по той же статье 282. А «бабушка татарского сепаратизма», как окрестили журналисты Фаузию Байрамову, в скором времени стала его основным фигурантом.
В Татарстане давно не является секретом, что надобность во всетатарском общественном центре отпала. Горстка националистов, подобно штурмовым отрядам, стала выполнять декоративные функции. А их бурная доселе политическая деятельность свелась к принятию резолюций с гневными требованиями объявлять остановки в казанском общественном транспорте не только на русском языке. Радикалы вроде Кашапова и Байрамовой не пожелали становиться политической бутафорией. За что и поплатились. Год назад «Милли Меджлис» объявил о создании так называемого «Милли Назарата» — национального правительства в изгнании под предводительством гражданина США Вила Мирзоянова.
Сегодня для всех очевидно, что корабль татарского сепаратизма медленно тонет, и в том, что скоро он окажется на политическом дне, сегодня не сомневаются даже сами националисты. Как призналась нашему корреспонденту одна из лидеров оппозиции Татарстана Зухра Айсина, националы еще строят какие-то иллюзии к спасению соратников, связанные с Западом, но без особой уверенности. Тем более что Рафису Кашапову никакая заграница помочь уже не сможет. В апреле нынешнего года суд Набережных Челнов приговорил лидера ВТОЦ к полутора годам лишения свободы. Условно. Уголовное дело Фаузии Байрамовой пока еще живет, но будем надеяться, что оно в конце концов победит и неувядающую «бабушку татарского сепаратизма».
Оценивать ситуацию на Северном Кавказе жители европейских стран привыкли по сообщениям СМИ — всегда запредельно политизированным и не всегда объективным. И тем более интересен взгляд на происходящее в ключевом для России регионе далекого от политики человека — Эндрю Фоксалла, молодого ученого из Оксфорда, докторанта.
— Мистер Фоксалл, для начала не совсем, быть может, корректный вопрос. Тема вашей диссертации — «Этническая картография, политология и безопасность на Северном Кавказе». Чем объяснить такой выбор? Неужели это жизненно важная для ученых Великобритании научная тема?
— На Западе о Северном Кавказе пишут много, особенно в связи с событиями резонансными, каковыми в конце 1990-х были военные действия в Чечне, а в 2008 году — российско-грузинский вооруженный конфликт в Южной Осетии. Но ученых, которые занимаются вопросами межнациональных отношений на Северном Кавказе, мало. Здесь и языковые трудности сказываются, и нежелание работать в небезопасном регионе. И в этом плане мой выбор темы объясняется просто: изучать вопрос, который у нас мало кто изучает, это всегда интересно. Тем более что этническая картография, отображение этнических процессов в виде карт и схем — очень перспективное научное направление, причем в Ставропольском, например, крае учеными созданы солидные научные заделы в этом направлении. Хотя есть и другая причина. Еще защищая степень бакалавра, я заинтересовался Россией, ее ролью в мире, и не только не потерял своего к ней интереса: возникло желание помочь людям на Западе лучше понять Россию, преодолеть стереотипы восприятия, обусловленные тем, как рассказывает о вашей стране пресса.
— Но публика-то не научные труды читает, а в основном газеты…
— Я и газетных публикаций не избегаю. О своем видении, например, произошедшего в 2007 году в Ставрополе межэтнического конфликта материал даже в общенациональной газете Guardian опубликовал. Но вопрос о том, каким образом без искажений рассказать людям о происходящих в России и на Северном Кавказе событиях, вторичен. Первично понимание событий и процессов, а такое понимание невозможно без познания реалий жизни, без кропотливого, неполитизированного изучения ситуации. Ту же массовую драку славян и кавказцев в 2007 году в Ставрополе можно истолковать как неизбежное, даже фатальное, проявление межэтнической нестабильности. Но это на самом деле не так, факторов, объединяющих людей разных национальностей, гораздо больше, чем их разъединяющих, о чем и поучительные уроки истории свидетельствуют.
— То есть вы считаете, что события 2007-го не повторятся?
— Возможно, и повторятся. Но, во-первых, и власти, и население Ставропольского края такую опасность видят, что уже хорошо. Во-вторых, в ходе многочисленных моих встреч с представителями карачаевской, чеченской, осетинской, армянской, греческой и других диаспор, а также с вынужденными переселенцами я убедился: преобладает миролюбивый настрой. В-третьих, в массе своей люди, вне зависимости от национальности, отдают себе отчет в том, что в основе большинства проблем лежит не принадлежность к той или иной этнической группе, а экономика. А это действительно так. Если десять представителей разных национальностей живут плохо, если им не созданы равные социально-экономические условия, противоречия между ними обязательно возникнут, причем совершенно неважно, где люди эти живут — в Англии, в Америке или в России.
— Иными словами, экономическое благополучие территории заведомо гарантирует и межэтническое в ее пределах благополучие?
— Полного благополучия не бывает. В этом плане важно правильно определять характер происходящих процессов. Почему русские, например, уезжают из восточных районов Ставропольского края? Можно все свести к тому, что их вытесняют приезжие, выходцы из соседних республик Северного Кавказа. Но здесь нельзя забывать, что русские уезжают из аграрных, экономически слабых районов, где люди не могут заработать на жизнь, не видят перспективы. К тому же надо иметь в виду: урбанизация — объективный процесс, характерный для всех стран. Как у вас жители провинции едут в Москву, так и у нас в Лондон, как у вас селяне не прочь переехать в Ставрополь, так и у нас в Бирмингем или Манчестер. И тут уже ничего не поделаешь.
— Значит, в этом смысле Ставрополье — регион типичный?
— Здесь не все так просто, почему я и выбрал край в качестве базового региона для проведения исследований. С одной стороны, многие происходящие в крае процессы действительно типичны для страны. С другой — само геополитическое положение многонационального по составу населения Ставропольского края, который граничит с республиками Северного Кавказа, определяет его уникальность. И не случайно многие процессы в сфере межнациональных отношений обозначились в крае намного раньше, чем в целом по России. Возьмите наметившееся еще в 50–60-е годы прошлого века изменение традиционного этнобаланса. Даже в условиях, когда миграционная активность населения была относительно невысока, в силу разницы в темпах естественного прироста численности различных этнических групп баланс заметно изменялся, причем не в пользу славян. А сегодня о депопуляции русского населения говорят уже применительно практически ко всем регионам России.
— Но, согласитесь, «русский вопрос» — это ведь не выдумка?!
— А я и не считаю его выдумкой! Наоборот, изучение комплекса причин, приводящих к уменьшению численности русских на Северном Кавказе, является одним из важнейших направлений моего исследования. Другое дело, для меня неприемлемы аргументы, которые, кстати, охотно используют националисты: якобы во всем «виноваты» кавказцы. И наоборот, так же неприемлемо обвинять, как это делают сепаратисты, во всех бедах русских. Нельзя винить людей за особенности их менталитета и уклада жизни, тем более что и кавказцы, и славяне являются гражданами России. Еще раз повторю, проблемы во взаимоотношениях представителей разных этносов были и будут. Но это не повод искать «врагов». Особенно если учесть: проживающие бок о бок в одной стране люди соединены множеством связей, включая и родственные.
— Ассимиляция как объединяющий фактор?
— Если говорить об ассимиляции, я бы не стал все сводить только к смешанным бракам. Хотя роль их, на мой взгляд, очень важна. И не случайно многие мои собеседники говорят: браки между представителями разных этносов способствуют укреплению взаимопонимания между народами Северного Кавказа. Не менее важна культурная и языковая ассимиляция. Естественно, даже проживая за пределами территории, являющейся этнической родиной, люди стремятся сохранить национальную культуру, традиции, язык. В любой многонациональной стране исторически формируется единая культурная и языковая среда, которая сама по себе способствует предотвращению конфликтов.
— Чем больше знающих русский язык, тем меньше конфликтов?
— Не так прямолинейно, но по сути — верно. Вообще, если государственный язык является объединяющим фактором в пределах одной страны, то многоязычие объединяет людей, невзирая на границы. Насколько проще было бы мне изучать межнациональные отношения на Северном Кавказе, знай я языки горских народов. Но я и русский-то еще только начинаю учить — мы, англичане, в этом плане ленивы, поскольку наш родной английский во всем мире знают. Но выучу обязательно, и в Россию, и на Северный Кавказ я ведь еще не раз приеду.
— Не боитесь приезжать, это ж опасно в понимании человека с Запада?!
— Не боюсь. Экономически живут люди трудно, даже бедно, но опасности нет, особенно в сравнении с концом 1990-х. Не только на Ставрополье, но и в соседних республиках немало городов и районов, где вообще никогда конфликтов не было. Люди доброжелательны, и я чувствую себя безопасно, комфортно. И хотелось, чтобы о России объективно, без искажения реалий жизни и на Западе судили. Отношение, кстати, меняется, но не так быстро, как хотелось бы…
Урал сотрясали этнические конфликты, по размаху схожие с памятными событиями в карельской Кондопоге. Однако эти инциденты не нашли широкого освещения в российских СМИ. А зря!
Причины социальных волнений, прокатившихся по Среднему и Южному Уралу, никуда не делись и грозят аукнуться в ближайшем будущем. Переполненный легальными и нелегальными мигрантами регион устал от «художеств» прежде всего кавказских гостей.
Драма в небольшом городишке Верхнеуральске Челябинской области началась с бытовой ссоры, когда трое русских мужчин зашли в принадлежащее выходцам из Армении летнее кафе на улице Советской. Качество обслуживания подвыпившим мужичкам не понравилось, и они отказались платить, не получив извинений.
Начавшаяся словесная перепалка переросла в драку. Хозяин кафе позвонил землякам, которые подкатили к питейному заведению около трех часов ночи и избили требовательных посетителей. Утром стороны договорились встретиться и выяснить отношения. Около шести часов вечера у дома № 50 по улице Энгельса собрались около десятка русских и группа армян. Естественно, началась драка, во время которой Денис Никитин получил несколько ударов битой по голове. Он был доставлен в Центральную районную больницу, где вскоре скончался.
По городу мгновенно разлетелись тревожные слухи и начались массовые беспорядки. В магазине предпринимателя Осекшурая Оганисяна толпа разбила все окна и спалила автосервис Оганеса Оганисяна. Прокатилась волна поджогов. «Они начали ломать ворота и угрожать: выходите, а то дом подожжем, — вспоминает сварщик Аванес, проживший в Верхнеуральске больше 10 лет. — Еле спаслись. Жена и дети уехали из города». По неофициальной информации, Верхнеуральск и соседние населенные пункты оцепил ОМОН.
Следственный отдел по Ленинскому району Магнитогорска возбудил уголовное дело по статье «Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего». Похороны Никитина, проститься с которым пришли более ста человек, проходили под особым контролем правоохранительных органов. В Верхнеуральск прибыл начальник ГУВД Челябинской области. Сотрудники ОМОНа следили, чтобы «бытовой конфликт не перерос в очередное кровопролитие». Местные жители потребовали депортировать семьи участвовавших в драке армян, чеченцев и членов этнических преступных группировок.
ЧП представители ФСБ, следственного комитета при областной прокуратуре и ГУВД прокомментировали довольно странно: «Массовая драка между русскими и армянами — обычное хулиганство, конфликта на национальной почве нет. Ситуация в городе под контролем правоохранительных органов. Поджоги можно расценивать как хулиганство». В том же духе выразился председатель правления областной общественной организации «Армянский культурный центр», руководитель регионального отделения «Союза армян России» Гагик Мхитарян: «Виновники массовой драки будут найдены и наказаны. Слухи о том, что конфликт между русскими и армянами произошел на межнациональной почве, необоснованны. Местные армяне уезжать не будут. Может, две-три семьи увезли детей на время к родственникам».
Увы, уже через четыре дня после инцидента 15 из 25 проживавших в Верхнеуральске армянских семей бросили свои дома и канули в неизвестность. Сами армяне говорят: должно пройти немало времени, прежде чем их семьи смогут вернуться обратно. Аборигены настроены решительно и обещают сделать все, чтобы следствие по делу о смерти Дениса Никитина не «стало очередной отпиской». Это не первый межнациональный конфликт в городе. В 2001-м уже была серьезная стычка между русскими и армянами. Но на зачинщиков драки тогда уголовное дело завести не удалось.
По данным социологического исследования, проведенного информационно-правозащитным конфликтологическим центром «Аркаим» в рамках проекта «Защита прав населения и иностранных граждан», половина коренных челябинцев отрицательно относится к приезжим из ближнего и дальнего зарубежья. В числе причин антипатии к чужакам — конкуренция на рынке труда и личностное неприятие. Четверть опрошенных заявили о своем безразличном отношении. Ровно столько же оказались положительно настроенными. Четверть самих мигрантов на вопрос, существует ли негативное отношение к иностранным гражданам, ответила утвердительно. Примерно столько же отрицательно относятся к коренному населению области. По мнению председателя азербайджанского национально-культурного центра «Озан» Рафаила Кулиева, все это — следствие практически полного отсутствия у мигрантов информации о российской действительности, низкий уровень образованности, языковое и культурное непонимание.
Массовая драка в поселке Полуночное недалеко от города Ивделя Свердловской области случилась ночью: группа местных жителей вступила в схватку с кавказцами, когда коммерсанты с юга стали приставать к поселковым девушкам. Трое кавказцев получили серьезные травмы — переломы конечностей, вывихи и ушибы. Разъяренные местные выбили стекла и прокололи колеса иномарки, на которой приехали незваные гости. В милицию потерпевшие обращаться не стали. В Полуночном ждут повторения массовых беспорядков. Избитые коммерсанты пообещали селянам вернуться с поддержкой соотечественников и отомстить.
Чуть ранее прокуратура Октябрьского района Екатеринбурга возбудила уголовное дело против двух азербайджанцев, нанесших травмы двум жителям Екатеринбурга. Драка началась после того, как молодые люди попытались выпроводить иностранцев из квартиры своей знакомой. Выкрикивая в адрес русских «слова, унижающие достоинство противников по признаку национальности», кавказцы пустили в ход попавшиеся под руку тяжелые предметы.
К диким нравам горячих горских парней екатеринбуржцы в общем-то уже привыкли. В кафе «Уралочка» на улице Колмогорова молодой чеченец повздорил с девушкой-чеченкой, вылил на нее кофе и, замахнувшись, хотел ударить. На помощь дочке пришел папа. По словам очевидцев, земляки стали бегать друг за другом по кафе и стрелять из пистолетов. Две пули попали папе в руку и под лопатку. Стрелявшие скрылись. Недавно за серию разбойных нападений в Екатеринбурге осужден 29-летний уроженец Азербайджана Анар Каримов, который с апреля 2005 года по февраль 2007-го совершил 28 разбоев. Жертвами злоумышленника стали одинокие женщины на ночных улицах. Кавказец предлагал познакомиться, потом приводил жертв в безлюдное место и, угрожая ножом, отбирал ювелирные украшения и сотовые телефоны. Орджоникидзевский районный суд Екатеринбурга приговорил бандита к 14 годам колонии.
Собственно, тон разборкам задал инцидент, случившийся в Уфе. Милиция и ОМОН задержали около полутора сотен вооруженных арматурой, битами и травматическим оружием молодых людей, которые собрались для «разборки» с выходцами из северокавказских республик, преимущественно чеченцами. Вечером за Госцирком собралась толпа — около 200 молодых уфимцев разных национальностей, в основном члены башкирской молодежной неформальной организации «Кук буре» («Небесный волк»). Ровно в восемь часов место сходки со всех сторон было окружено милицией и автобусами с ОМОНом. Молодых людей задерживали в прилегающих кварталах очень жестко: почти все были избиты, многие серьезно травмированы. Кавказцы на «стрелку» почему-то не явились. Задержанных доставили в Октябрьское РУВД, заставили несколько часов неподвижно стоять лицом к стене. Тех, кто двигался, били дубинками, медицинской помощи не оказывали. Активисты «Кук буре» — младший научный сотрудник башкирской Академии наук Азат Сальманов и Буранбай Ильбаков были обвинены в хулиганстве. Власти восприняли сбор молодых людей у Госцирка как политическую провокацию с целью дискредитировать выборы в Башкортостане.
Как и все официальные привластные организации, Центр этнологических исследований Уфимского научного центра Российской академии наук, проанализировав результаты проведенного Башкирским республиканским обществом беженцев и вынужденных переселенцев мониторинга «Мигранты в вашем городе», констатировал устойчиво высокий уровень этнической толерантности в республике. Бытовая мигрантофобия не имеет необратимого характера. Жители в абсолютном большинстве связывают образ мигранта с работягой-строителем или рыночным торговцем, не ассоциированным с криминалом. Мигранты вызывают сочувствие. За ними признают право на жительство и работу, но предпочитают, чтобы все это было подальше от их родного города. А имеющие место этнофобные настроения напрямую связаны с событиями, освещаемыми в СМИ.
Эти выводы были озвучены на заседании круглого стола «Регулирование миграционных процессов в Республике Башкортостан», который состоялся в Уфе с участием заместителя начальника Управления по делам беженцев и вынужденных переселенцев Федеральной миграционной службы России Александра Левина, председателя исполкома Форума переселенческих организаций Лидии Графовой и других уважаемых лиц. Увы, за рамками объяснений остался наивный вопрос: откуда же тогда берутся массовые межэтнические побоища в толерантных уральских весях?
Некоторый свет на этот вопрос проливают социологические исследования, проведенные в Оренбургской области. Оказывается, адаптация выходцев с Кавказа в местный социум проходит медленно. Наблюдается сознательная отдаленность диаспор новой волны от местного населения. Что не было характерно для мигрантов, приехавших в регион 30–40 лет назад и превратившихся в законопослушных старожилов.
Стремление консолидироваться в рамках диаспор закрепляет создание этнокультурных организаций. В неблизком от Кавказской гряды Оренбуржье насчитывается уже около 100 национально-культурных центров, автономий и просветительских обществ. Нужны ли эти этнические образования, превращающиеся в политизированные структуры, — вопрос тоже неоднозначный. Приданный им либеральный антураж под лозунгами сбережения национального языка, культуры и традиций как-то меркнет на фоне вала нелегальной миграции, в упорядочении которого организованные общины принимают чисто символическое участие.
Одним из первых в области был создан Общественный фонд армянской культуры «Терьян». Как и большинство национальных объединений, фонд декларирует расширение культурных связей с исторической родиной. Организация достаточно активна. Проводит тематические вечера, научно-практические конференции, издала книгу «Армяне в Оренбургском крае». Построено подворье «Армянский дом» в культурном комплексе национальной деревни в Оренбурге. Фонд имени В. Терьяна выпускал газету «Арарат» на русском и армянском языках. И все же диаспора живет достаточно замкнуто. Иногда армяне женятся на русскоязычных. Однако девушки-армянки не выходят за мужчин другой национальности практически никогда. Примерно 80 % армян — «новожилы», приехавшие в регион в 1993–1998 годах. В основном это беженцы из Нагорного Карабаха и Сумгаита. В настоящее время приток армян в область замедлился. Ибо Армения уже сама испытывает нехватку рабочих рук. Из Оренбуржья на два-три месяца туда отправляются бригады соотечественников-строителей. До 90 % армян говорят дома на родном языке. Поэтому дети разговорным русским языком владеют, однако писать не умеют. Фонд «Терьян» пытался было открыть воскресную школу, но эта идея поддержки в диаспоре не нашла.
Межэтнические связи азербайджанцев Оренбуржья и вовсе минимальны. Это наиболее замкнутая диаспора. В области существуют три общественные организации — «Азербайджан», «Даяг» и «Национальный конгресс азербайджанцев Оренбуржья». Между собой они практически не взаимодействуют и активностью не отличаются. В 2006 году создана оренбургская областная «Грузинская община «Мегоброба». В Оренбуржье проживают довольно много выходцев из Дагестана: аварцы, даргинцы, лакцы, лезгины, табасараны, агулы. Действует региональная общественная организация «Дагестан». Более половины чеченцев приехали в регион 30–40 лет назад в составе бригад строителей, возводивших животноводческие объекты в селах области. Часть из них здесь и осела. Многие поселились в крае после службы в Советской армии. Около 40 процентов приехали на Урал после чеченских войн. Областной «Чечено-ингушский культурный центр «Даймокх» выпускает газету с одноименным названием. В структурах местной власти кавказцы не работают. Мало их представителей и среди интеллигенции.
Опасения оренбуржцев в связи с наплывом кавказцев в первую очередь связаны с угрозой террористических актов, усилением наркомании, преступностью, безработицей. 66 процентов опрошенных считают, что мигранты представляют угрозу стабильности в Оренбуржье. 45 процентов молодежи в возрасте от 18 до 29 лет более подвержены этнической нетерпимости, а в группе старше 60 лет — только 21. Негативное отношение к кавказцам усилили события в поселке Каракудук Акбулакского района, где в 2004 году произошли массовые столкновения местных жителей с чеченцами. Сейчас значительного притока кавказцев в Оренбуржье не ожидается, если, конечно, на Кавказе не вспыхнут новые войны. Отток также не наблюдается. Однако кровавые события в соседних уральских губерниях могут вновь спровоцировать локальные этнические конфликты.
За последние пять лет число краж, грабежей и разбойных нападений увеличилось в стране в три раза. Видимо, поэтому был экстренно принят закон «Об участии граждан в охране общественного порядка». Дружина — это не общественная организация. Дружиннику дано право «требовать от граждан и должностных лиц прекратить противоправные деяния», «участвовать в мероприятиях по охране общественного порядка, проводимых органами внутренних дел», «охранять места происшествия». Создаваться дружины, уставы которых вправе разрабатывать региональные власти, будут на деньги местных бюджетов. Дружинникам разрешено выдавать удостоверения, форму и даже кое-какое снаряжение.
Не дожидаясь «указаний сверху», доведенные до белого каления разгулом преступности жители Нижнего Новгорода начали формировать «группы народной самообороны». «Такие отряды необходимы для эффективной борьбы с уличной преступностью, в том числе этнической, — пояснил один из инициаторов движения Олег Иванов. — В условиях экономического кризиса безработные гастарбайтеры совершают все больше преступлений. Группы самообороны создаются из коренных жителей, будут выходить на дежурство каждый день. Попытаемся официально зарегистрировать их как дружину». Насколько этим планам суждено сбыться, пока не ясно. У некоторых парламентариев и правоохранителей эта инициатива одобрения не нашла. Представитель нижегородского ГУВД отметил, что ни одно подобное начинание ни к чему хорошему еще не приводило.
Увы, опасения, что уволенные мигранты выйдут на улицы грабить прохожих, далеко не беспочвенны. Милицейские сводки создают удручающее ощущение, что Нижегородчину захватила разноплеменная орда безжалостных оккупантов. Практически ежедневно поступают жуткие сообщения о совершенных гостями Волжской губернии преступлениях. В Городце кавказец изнасиловал 12-летнюю девочку в 150 метрах от городского детского дома. 2 декабря двое граждан Киргизии ограбили частного извозчика на автомобильной дороге в Нижегородской области. Сотрудники транспортной милиции задержали бандитов в соседней Владимирской области. Ими оказались молодые люди 19 и 20 лет — безработные, временно зарегистрированные в Володарском районе. В том же декабре гражданка Узбекистана табуреткой убила 55-летнюю хозяйку квартиры на улице Зенитчиков в Нижнем, где снимала комнату. Сердобольная женщина пустила на постой азиатку с сыном, которых предыдущий домовладелец выгнал за неуплату арендованного жилья. Иностранке предъявлено обвинение в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть.
В микрорайоне «Мещерское озеро» нижегородские милиционеры задержали двух «гастарбайтеров» из Азербайджана, отнявших у женщин золотые украшения стоимостью 200 тысяч рублей. Еще пятерых «гастарбайтеров» в возрасте от 22 до 38 лет сотрудники патрульно-постовой службы повязали за грабеж в одном из компьютерных клубов на улице Богородского. Злоумышленники, применив насилие, отняли у посетителя 5 тысяч рублей. Двое 25-летних граждан Азербайджана оказались в СИЗО за разбойное нападение на мужчину, у которого, угрожая ножом, отобрали сотовый телефон на улице Пролетарской.
В центре Сормова на улице Коминтерна наркополицейские задержали дважды судимого уроженца Армении со 109 граммами героина. 22 декабря вооруженные кавказцы захватили автобус «Мерседес», перевозивший частных предпринимателей в Москву. Четверо преступников, связав пассажиров скотчем, завладели 2 миллионами рублей, золотыми украшениями и сотовыми телефонами. Один из предпринимателей получил колотое ножевое ранение, другие — резаные раны и телесные повреждения. Возбуждено уголовное дело по статье «Разбой». За месяц были задержаны две банды безработных «гастарбайтеров», жертвами одной из которых стали 18 женщин. Не остались в стороне от общего дела и «гастарбайтерские» детки. Двое 16-летних выходцев с Кавказа под угрозой избиения вымогали у несовершеннолетнего русского паренька 4 тысячи рублей. Возбуждено уголовное дело по статье «Вымогательство». И это — лишь часть «художеств», совершенных гостями Поволжья всего за один месяц.
Собственно, инициатива с созданием групп народной самообороны явилась не первой масштабной акцией нижегородцев, испытывающих серьезную тревогу из-за эскалации этнической преступности. Ранее на площади у Речного вокзала прошел митинг, поводом для которого стало замалчивание властями фактов нападений «нерусских» на коренное население и их нежелание искать и наказывать преступников. Особое возмущение вызвала пассивная позиция чиновников и спецслужб по делу об изнасиловании 12-летней девочки в Городце, где активного поиска кавказского отморозка не наблюдается. В этом преступлении просматривается аналогия с изнасилованием и убийством в октябре прошлого года 15-летней москвички Ани Бешновой, также ставшей жертвой нелегального иммигранта. Только после народного схода власти занялись расследованием. Само мероприятие проходило под весьма жесткими лозунгами «Нелегалы — вон из России!», «Не легализация, а депортация!».
Митингующие высказались против планов правительства увеличить в 2009 году квоты на привлечение трудовых иммигрантов до 4 миллионов человек. И потребовали выявить и депортировать всех нелегальных иммигрантов из Нижнего Новгорода и области, провести крупномасштабные зачистки мест массового проживания «гастарбайтеров», усилить борьбу с преступными этническими группировками. Прозвучал также весьма спорный призыв принять закон о запрете использования иностранной рабочей силы на территории Нижегородчины, установить общественный контроль за расследованием этнических преступлений. При бездействии исполнителей народной воли нижегородцы призвали друг друга к самоорганизации для отпора «гастарбайтерской угрозы». Придуманные дядями в высоких кабинетах заклинания о том, что преступность не имеет национальности, уже давно воспринимаются простыми обывателями как отмазка для слабоумных.
Это продемонстрировала, в частности, прошедшая в Нижегородском автотранспортном техникуме итоговая городская молодежная конференция «Наш общий дом — Россия», посвященная Дню толерантности. Увы, с самого начала устроители и выступающие круто разошлись во взглядах. Замышлявшийся «с целью формирования толерантного менталитета и профилактики проявлений нетерпимости и ксенофобии в молодежной среде» форум сразу свернул в неожиданное русло. Со сцены прозвучало, что толерантность — понятие искусственное, в природе несуществующее, что повергло в оцепенение кураторов конференции.
Нельзя не отметить, что и региональная власть под давлением общественного мнения корректирует свою позицию. В День народного единства нижегородская администрация пошла на беспрецедентный шаг, предоставив для проведения марша не какую-нибудь забытую богом окраину, а Молодежный проспект и площадь им. Киселева в Автозаводском районе. На этот раз Нижний собрал соседей по Приволжскому федеральному округу. Активисты призывали отменить русофобскую 282-ю статью УК РФ, по которой даже самооборона в случае нападения мигранта списывается на разжигание межнациональной розни. «Нам важно показать, что мы есть, что нам не все равно, в какой стране мы будем жить через 10–20 лет, — поделился гость из Самары Александр Исаев. — И если не позаботиться о своих интересах сегодня, то потом, с учетом того, что происходит в нашей стране, об этом просто некому будет думать». Вместо традиционного разгона муниципалитет выделил демонстрантам отдельный поезд в метро для беспрепятственного разъезда.
По оценкам экспертов, еще минувшей осенью в России находилось около 12 миллионов мигрантов, в большинстве — на нелегальном положении. Примерно 6,5 миллиона «гастарбайтеров» были заняты в строительстве, из которых около 4 миллионов будут уволены. По большому счету ехать на родину им смысла нет: в собственных странах для них тоже нет работы. И можно не сомневаться, что эти отчаявшиеся люди будут ожесточенно бороться за физическое выживание. И нужны ли нам отряды народной самообороны — вопрос отнюдь не праздный.
В Саратовской области местные власти как черт от ладана шарахаются от слов «ксенофобия» и «национальный экстремизм». Но загонять пар обратно в котел становится уже невозможным. Накануне Дня народного единства неизвестные взорвали воспламеняющееся устройство рядом со входом в офис армянской общины «Крунк», расположенный на первом этаже жилого дома по улице Московской. Огонь повредил входную деревянную дверь. Из здания было эвакуировано около десятка человек, пострадавших среди которых не оказалось.
Следственный отдел УВД Саратова возбудил уголовное дело по статьям «Хулиганство» и «Умышленное уничтожение или повреждение имущества, совершенное из хулиганских побуждений». Дело взяло на особый контроль руководство УВД. Представители армянской диаспоры тут же заявили, что прискорбное происшествие — дело рук хулиганов и иные мотивы они категорически отвергают. Заместитель председателя совета общины А. Амбарян, в частности, подчеркнул, что преступные действия «не были направлены именно против армян».
Однако уже через два дня в правительстве Саратовской области состоялось совещание «О мерах по профилактике и противодействию экстремизму и ксенофобии». Форум был инициирован комитетом общественных связей и национальной политики области и лидерами национально-культурных объединений региона именно в связи со взрывом. Помимо губернских чиновников в мероприятии не преминули принять участие высокопоставленные сотрудники милиции, прокуратуры и ФСБ.
Собравшиеся, припомнив другие экстремистские проявления на территории области, попытались дать оценку ситуации. Лидеры национально-культурных объединений указали на провокационный характер преступления, выразив уверенность, что организаторы взрыва рассчитывали спровоцировать межнациональный конфликт. Однако, наступив на горло собственной песне, попросили СМИ «не делать поспешных выводов и не строить спекуляций на этой преступной акции». Общая оценка оказалась пессимистичной: события нескольких последних лет указывают, что этноконфессиональная ситуация в регионе заметно обострилась. А вся система межэтнических взаимоотношений в области объективно должна стать предметом пристального анализа органов власти, национально-культурных объединений и общественности.
В качестве основных причин обострения были расплывчато названы: плоховатое духовно-нравственное состояние общества, издержки в социальной справедливости, отсутствие реальной правовой защиты интересов большинства граждан различных национальностей, в том числе легальных и нелегальных мигрантов. В той же корзинке оказались отсутствие этнополитической экспертизы, встроенной в механизмы принятия решений, и дефицит стратегических интеграционных проектов, стимулирующих межэтническую и межнациональную кооперацию.
Сложная этническая и конфессиональная структура населения Саратовской области предопределяет наличие специфических проблем, трудностей и интересов каждой из этнических и конфессиональных групп. А учитывать их и гармонизировать вроде бы надо. Хуже того: с достаточной уверенностью прогнозируется не только сохранение сложившейся ситуации, но и ее обострение. Это означает, что интеллигенция, взявшая на себя миссию сохранения этнической культуры, а также национально-культурные объединения должны ни много ни мало оказывать решающее влияние на социально-политическую, экономическую и духовную жизнь общества и еще регулировать межэтнические отношения. А по зубам ли задачка?
Посовещавшись, лидеры национально-культурных объединений опубликовали Обращение к общественности Саратовщины: «Нам очевиден провокационный характер преступления. Его цель — посеять страх и сомнения не только в рядах армянской диаспоры, но и в деятельности других национально-культурных объединений. Не случайно эта акция произошла в канун нового национального праздника — Дня народного единства. Считаем, что в этой ситуации наша основная задача — сплотиться и на порядок усилить работу в сфере межнационального сотрудничества. Мы заявляем: Россия — наша общая Родина и мы будем последовательно и активно проводить работу по сохранению этноконфессионального мира и согласия на нашей земле».
Однако в реалии далеко не все саратовцы согласны, чтобы «понаехавшие» называли Россию «нашей землей». Логика выталкивает обратный вопрос: а почему Армения не является «землей волжан»? И недолюбливать «понаехавших» причины есть, о чем свидетельствуют события в районном городке Красноармейске. После того как в результате драки с азербайджанцем Араном Мамедовым погиб 25-летний местный житель Алексей Филинов, власти стянули в райцентр усиленные наряды милиции. Областное ГУВД пояснило, что такие меры приняты для того, чтобы не допустить «негативного развития ситуации, подогреваемой радикально настроенной молодежью».
Алексей Филинов погиб ночью в кафе «На мостах». По данным прокуратуры, Филинов и Аран Курбан-оглы Мамедов сначала поссорились, а потом подрались. Озверевший азербайджанец вытащил нож и ударил противника в ногу. Затем спешно покинул кафе. Раненый скончался до прибытия «Скорой помощи». Причиной смерти, как показало вскрытие, стало колото-резаное ранение бедра с повреждением артерии, вызвавшее обильную кровопотерю. В тот же день Красноармейская межрайонная прокуратура возбудила уголовное дело по статье «Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть человека».
Аран Мамедов был взят под стражу на следующий день. Учитывая щекотливость и резонансность «темы», областная прокуратура передала дело своему следственному управлению. В надзорном ведомстве традиционно сочли, что причиной конфликта явилась личная неприязнь: «Основания для квалификации действий Мамедова по мотиву национальной, расовой ненависти или вражды в процессе следствия не установлено».
Наутро после драки у кафе «Юность» собралась группа возбужденных молодых людей. А по городу поползли слухи, что по домам «некоренных» жителей прошли люди, предупреждая о погромах в ближайшую ночь. После беседы с милицией парни официально согласились, что случившееся было бытовым преступлением и расценивать его как межнациональное столкновение нельзя. Однако в душе остались при своем мнении. В течение всего дня по городу упорно муссировалась информация о приезде эмиссаров из «Движения против нелегальной иммиграции» из Москвы и Нижнего Новгорода.
Столичные эмиссары в Красноармейске так и не появились. Однако похороны Алексея Филинова вылились в стихийный митинг, на котором милиция задержала 15 активистов саратовского отделения партии «Народная воля». По словам председателя Координационного совета Саратовского регионального отделения Российского союза местного самоуправления Сергея Перепеченова, побывавшего в Красноармейске вместе с «народовольцами», их продержали в КПЗ до окончания митинга, а затем, посадив в «Газель», выдворили за пределы города. На митинге, собравшем, по разным оценкам, от 1 до 3 тысяч человек, распространялись листовки с требованием провести объективное и всестороннее расследование гибели Алексея Филинова, а также выселить представителей «некоренных» национальностей к чертовой матери. «Причиной происшедшего стало бездействие органов местного самоуправления, — считает Сергей Перепеченов. — Многие из приезжих не работают и не учатся. На митинге люди говорили, что боятся ходить по улицам и боятся за своих детей. Там уже образовалась настоящая мафия из кавказских детей, которые у местных ребят отбирают деньги и мобильные телефоны».
Безработица действительно стала одним из бедствий Красноармейска. В 25-тысячном городе сотни людей имеют официальный статус безработных, а реальное их число оценивается в несколько тысяч человек. 11 тысяч жителей не имеют постоянной работы. Лидер местного отделения «Народной воли» Александр Конобеев заявил, что партия намерена получить постоянную прописку в Красноармейске, чтобы отстаивать права аборигенов. «На митинге люди требовали поднять все закрытые уголовные дела в отношении кавказцев за последние 10 лет, — поделился активист. — И не без юмора замечали, что дом начальника районной милиции больше дома прокурора». Увы, пока не решится главный вопрос — кто на чьей земле живет? — вряд ли межэтническая ситуация в Саратовщине сбавит накал.
В Саратовской области был разработан проект «Взаимодействие общественных, национально-культурных организаций и муниципальных органов власти в решении проблем социокультурной интеграции иммигрантов из национальных меньшинств в местные сообщества». Объехав 12 районов губернии, общественники пришли к выводу: на сегодняшний день ситуация в муниципальных образованиях характеризуется как мощный этнический и религиозный ренессанс, изнанкой которого стал не менее мощный вал ксенофобии. Ключ в борьбе с ксенофобией и экстремизмом — сотрудничество муниципальных образований с органами Федеральной миграционной службы. Если предыдущие волны миграции в основном были русскоязычные, то теперь это волны с Кавказа и из Средней Азии. Большинство глав муниципалитетов проблемы не видят. Ассоциация вынужденных переселенцев «Саратовский источник» взялась объяснить, как рождается ксенофобия, а бытовой конфликт перерастает в межнациональное противостояние. Как предупредить конфликт и что делать, если он уже начался. Подготовленные рекомендации актуальны не только для Саратовщины, но и для других регионов страны.
Покинув страну исхода, на исторической родине репатрианты нередко оказываются изгоями. Как вписаться в новый быт, просто выжить в новых условиях? Для этого в 1996 году вынужденные переселенцы Саратовской области объединились в ассоциацию с поэтическим названием. Психологи, экономисты, юристы помогают людям разработать план обустройства и стратегию выживания: как защитить свои права перед чиновниками, правильно обратиться в суд с иском и не проиграть его. Ассоциация занимается строительством компактных поселений, создает рабочие места, оказывает гуманитарную помощь социально незащищенным, сотрудничает с международными благотворительными организациями. Представляет интересы 51 тысячи зарегистрированных беженцев и переселенцев и свыше 150 тысяч мигрантов, не имеющих этого статуса. Кроме Саратова, общественные приемные работают в Красноармейске, Вольске и других городах и районах области. Сделаны тысячи запросов и ходатайств в различные органы власти, свыше 70 процентов удовлетворяются.
К сожалению, до юридической приемной «Источника» добираются примерно 10 процентов нуждающихся. Ассоциация аккредитована в Управлении Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Российской Федерации. И все это при скромном штате в 12 постоянных сотрудников и 18 временных волонтеров. Глава ассоциации Александр Зуев является членом Совета переселенческих объединений при Председателе Госдумы.
В прошлом году ситуация с вынужденными переселенцами резко обострилась. В юридическую консультацию обратились 782 человека со старыми советскими паспортами или паспортами стран СНГ, а также потерявшие документы. Возникают неразрешимые проблемы. Паспортно-визовые службы предлагают им вернуться в страну выбытия, получить там паспорт, вернуться в Россию, после чего начнется мучительная процедура получения российского гражданства. Стоит это удовольствие, по самым скромным подсчетам, свыше 30 тысяч рублей — деньги для переселенца практически немыслимые.
Значительная часть репатриантов оказывается в положении бомжей. Виталий Капустин родился и вырос в селе Куликовка Вольского района, там же в 1977 году получил паспорт. После армии уехал в Узбекистан на комсомольскую стройку в Зеравшан. В 2000-м, отказавшись от узбекского гражданства, вернулся на родину, но его не прописывают. Паспортная служба рекомендует вернуться в Узбекистан и получить узбекский паспорт. Либо обратиться в посольство Узбекистана в Москве за справкой о том, что узбекского гражданства не получал. В результате мастер-бурильщик сидит на шее родителей-пенсионеров: без регистрации на работу не берут.
Много мигрантов оседает в обезлюдивших селах. Руководители хозяйств проблему дефицита рабочих рук решают за счет беженцев и переселенцев нередко самым жестоким способом. Сначала сулят золотые горы. А когда те приезжают, оказываются фактически бесправными батраками. Трудовые соглашения не заключаются, рабочий день длится 15 часов, зарплата не выплачивается, люди работают за еду и крышу над головой. Малейший протест жестоко карается.
Такое положение особенно характерно для Саратовского и Калининского районов. Предприниматель Л. Круглова пригласила семью Масловых, бежавших из Душанбе, в поселок компактного проживания беженцев «Северянка» Саратовского района. Здесь же оказались еще 15 семей беженцев. «Предприниматель» заработанные деньги не платила, из поселка не выпускала. Бедолаги попросили защиты в «Саратовском источнике». За месяцы изнурительных судебных разбирательств на беженцев «наезжали» братки, в бараках отключали воду и электричество, дети без транспорта не могли попасть в школу. В конце концов «Северянку» объявили банкротом, беженцы «разбежались» кто куда, а семью Масловых ассоциация перевезла в Саратов.
В Калининском районе предприниматель Л. Родин взял на работу 12 семей переселенцев, отобрал паспорта, на въезде в поселок установил контрольно-пропускной пункт. Завел драконовские порядки: по утрам общее построение и развод на работу. Нарушителей «порядка» жестоко избивали. Переселенцы все же сумели обратиться в ассоциацию, поскольку милиция заявления от них не принимала под предлогом отсутствия прописки. А вот «Источнику» отказать не смогла. Семьи жалобщиков посадили на грузовик, довезли до трассы и вместе с вещами выбросили в степи. «Хорошо хоть не избили», — до сих пор радуются бедолаги.
Самый большой «президентский» грант, около миллиона рублей, среди общественных организаций Саратовской области получил узбекский культурный центр «Согдиана» на создание центра по адаптации мигрантов из Узбекистана. «Видимо, государство предполагает, что общественные организации, получившие государственное финансирование, станут своеобразным мягким буфером между мигрантами и российскими государственными органами, которые ужесточили ответственность за нарушение миграционного законодательства, — считает по совместительству руководитель центра Александр Зуев. — Единственным путем борьбы с современным рабством является создание системы взаимодействия органов государственной власти, Федеральной миграционной службы и гражданского общества. Картина этнического баланса в области складывалась в результате миграции последних 15 лет. Мы беспокоимся о том, чтобы репатрианты и национальные меньшинства активно интегрировались в жизнь местных сообществ, чувствовали себя комфортно. У трудовых мигрантов из дальнего зарубежья проблем не бывает. Они знают и соблюдают законодательство. А вот с бывшими соотечественниками по СССР ситуация иная. Въезжая на территорию России, они не воспринимают ее как чужое государство. И лишь сталкиваясь с необходимостью найти работу, отдать детей в школу, защитить нарушенные права, начинают понимать, что никаких прав у них здесь нет. Да, в какой-то момент они нарушили миграционное законодательство, но чисто по-человечески их жаль».
«Саратовский источник» выступил организатором межрегионального семинара «Пути и перспективы решения проблем трудовой миграции в Саратовской области». Представители правоохранительных органов, лидеры национально-культурных объединений и областные чиновники обсудили процедуры государственной регистрации «гастарбайтеров» в подразделениях областного УФМС. С введением закона о правовом положении иностранных граждан до 40 процентов переселенцев не смогли вовремя оформить вид на жительство или разрешение на проживание. Проанализировав изменения в общественном сознании к трудовым мигрантам, участники дискуссии сделали вывод о необходимости объединения усилий органов власти, общественности и журналистского сообщества региона в борьбе с проявлениями ксенофобии и национализма. «В Саратовской области более 20 тысяч мигрантов, которые лишены всяких прав. Мы считаем, назрело время созыва чрезвычайного съезда переселенцев, — говорит Александр Зуев. — Хватит отступать. Мы устали от перманентной войны с Правительством России и готовы к самым серьезным протестным действиям в защиту не только переселенцев, но и будущего наших детей».
Сотрудники «Источника» часто посещают Саратовский центр по депортациям. Истории здесь жуткие. Вера Соколова приехала в Саратов из Узбекистана шестнадцатилетней девушкой со старшим братом-опекуном. Отец скончался несколько лет назад, матери было трудно прокормить семью в негостеприимном Ташкенте. Окончила в Саратове школу, профессиональный лицей. Пять лет назад брат уехал в командировку в Казахстан и там пропал. Мать подалась на заработки в Канаду, следы ее затерялись. Срок узбекского паспорта у Веры закончился, надо было получать новый. Но никто не мог подсказать, как это сделать. Обращалась за помощью в администрацию, в милицию.
«Помог» только справедливый российский суд. Молоденькую русскую девушку выслали с исторической родины, продержав в центре по депортациям два с половиной месяца. Сотрудники ФМС и судья знали, что Вере возвращаться некуда. Российские пограничники пропустили ее через границу в Астраханской области. А казахские стражи депортировали обратно в Россию. Срок действия узбекского паспорта закончился и пересечь с ним границу оказалось невозможным. Вера вернулась в Саратов и законопослушно пришла в милицию. Там поняли, что депортировать ее не получится. И махнули рукой — выживай как хочешь. Только в архиве ассоциации судеб таких более десятка. И никто не задумался, насколько все это опасно своей преступной бездумностью.
Город Красноармейск, где с 1990 года располагается центр переселенцев федерального значения, всегда был у «Источника» на особой заметке. Официально здесь проживают около двух тысяч выходцев с Кавказа и из Средней Азии. Ночью 9 марта 2007 года в одном из кафе азербайджанец Анар Мамедов в пьяной драке убил местного жителя Алексея Филинова. Похороны погибшего переросли в стихийный митинг. На центральной площади собрались около трех тысяч человек с требованием выселить выходцев с Кавказа из города. Губернатор области Павел Ипатов оценил конфликт как «бытовой». С точкой зрения руководства области не согласился лидер регионального отделения партии «Народная воля» Александр Канабеев: «Не может бытовой конфликт собрать трехтысячную толпу. Кавказцы не почитают наши традиции и законы, и покровительствует этому местная милиция». В ответ «Народную волю» милиция обвинила в разжигании межнациональной розни. Однако вскоре в городе Вольске пьяная драка, в которой от рук выходцев из Армении погиб местный житель, привела к погромам. К счастью, губернская власть вместе с национальными общественными организациями сумела перевести стихийное выступление в русло переговоров. Но как решить проблемы, копившиеся годами? В Красноармейске 25 тысяч жителей, из них 11 тысяч — безработные, 9 тысяч — мигранты из бывших советских республик.
— Ссылки на подстрекательство неуместны, когда на улицу выходят тысячи людей, — считает Александр Зуев. — Это бунт бедных, бунт бедной провинции. Могу прогнозировать: если не работать целенаправленно в таких небольших городах, конфликты могут повторяться. Сразу после происшествия мы выехали в Красноармейск большой командой — Ассоциацией национально-культурных объединений Саратовской области, чтобы помочь разрешить ситуацию. Делегацию возглавил председатель комитета общественных отношений правительства области, потом приехали вице-губернатор, заместители областного прокурора и начальника ГУВД. По аналогии с Кондопогой участники митинга выкрикивали, что «коррумпированные правоохранительные органы» потворствуют «криминалу мигрантов». Но ни одного обращения ни к нашим юристам, ни в прокуратуру ранее не было. Обоснованными, на мой взгляд, можно считать обвинения милиции в бездействии во время драк в ночных кафе между молодежными группировками разных национальностей. После Кондопоги этническая напряженность усилилась. Но думаю, в основе — нерешенные властями социально-экономические проблемы, которые люди пытаются перенести в плоскость межнациональных отношений. Создаются мифы, что все мигранты занимаются криминалом и живут лучше, чем «коренное» население. Конечно, вина отчасти лежит и на самих мигрантах. Прибывшие в нашу область в последние 7–8 лет еще, к сожалению, не успели полностью интегрироваться в местное сообщество. Некоторые обособились от местных жителей и потому всегда «на виду». Сегодня федеральная власть, напуганная проблемой межэтнических конфликтов, начала проявлять активность. Выделила нашей организации грант, чтобы мы объездили проблемные районы и провели общественную работу. То, что произошло в Красноармейске, — хороший урок всем. Опасность возросла, но возросла и общественная активность, противодействие экстремизму. Взаимодействие органов власти и общественных организаций стало на порядок выше, по крайней мере у нас в области.
В официальной статистике МВД фигурируют растущие проценты преступлений, совершенных мигрантами. Но вряд ли эти цифры можно принимать всерьез. Скорее их стоит назвать лукавыми.
Нередко говорят, что у органов внутренних дел невелика раскрываемость преступлений. Действительно, серьезное преступное действие, совершенное матерыми уголовниками, раскрыть сложно. Многие из таких преступлений так и остаются «висяками», т. е. нераскрытыми. А за счет чего же пополняется статистика раскрываемости? Ее обычно заполняют «бытовуха» (кто-то кого-то в доме утюгом стукнул) и мигранты. Нет, не те, кто изнасиловал русскую девушку или убил русского парня. А те мигранты, кто нелегально приехал в Россию и проживает в ней без регистрации. Те мигранты, кто работал без разрешения на стройке и, не получив зарплату, обматерил хозяина. Раскрыть такое «преступление» проще простого, а галочка в отчете появится.
И еще есть процент лиц, не получивших российского гражданства, но совершивших преступление. Например, около станции метро «Чертановская» два частных извозчика не поделили пассажира. Оба азербайджанцы, люди горячие. Один решил доказать свою правоту при помощи газового пистолета, переделанного под боевой патрон. В результате одним частным извозчиком в Москве стало меньше.
В тот же день произошло еще одно убийство. Оно уже не было спонтанным, а вполне запланированным. У дома 51 по 3-й Парковой улице «Мазду-6» обогнал серый без номеров «Ауди». В момент обгона из его окон ударили автоматы. Это тоже была азербайджанская разборка. Погибли 43-летний Азиз Исмаилов, 44-летний Камиль Каштаев. Причина разборки пока точно не установлена, но, похоже, это была борьба за власть, так как Каштаев был лидером этнической преступной группировки.
Скорее всего милиция эти преступления тоже спишет на мигрантов. А ведь это хотя и по закону, но по сути абсолютно неверно. Преступление совершили не россияне и не против россиян.
А разборки среди мигрантских группировок — явление весьма нередкое. Причины самые разные: от неравного на чей-то взгляд дележа пирога до борьбы за власть. Вот один из ярких тому примеров.
На собрании в Екатеринбурге таджикские мигранты избирали лидера своей диаспоры и хотели открыть уральский филиал Союза таджикистанцев. В собрании участвовали генконсул Таджикистана в Екатеринбурге Фаррух Шарипов, представитель таджикского МВД в России Раджабали Хасанов, руководитель Союза таджикистанцев России из Москвы Абдулло Давлатов. Несмотря на столь солидное представительство, собрание проходило в жарких спорах и взаимных упреках представителей разных таджикских сообществ.
Наконец собрание закончилось. Но не успели все его участники выйти из зала, как в фойе вбежал окровавленный Алишер Мухаммадиев, один из активистов местной таджикской диаспоры, активно выступавший на собрании.
Мухаммадиева отвезли в больницу, но он потерял слишком много крови, спасти его не смогли. Алишер получил четыре ножевых ранения. Один удар пришелся в сердце. Подозреваемый Абдумалик Одинаев, пытавшийся скрыться после убийства, был задержан в Новокузнецке и доставлен в СИЗО Екатеринбурга.
Вот вам еще один показательный случай. Да, совершено преступление, но стоит ли его вписывать в проценты мигрантской преступности, совершенной против россиян? Оно совершено гражданами другого государства, и пусть там его расследуют и записывают на свой счет. Наверное, в наши законы на этот счет стоит вносить изменения.
Еще чаще мигрантские разборки совершаются на бытовой почве. Такие случаи, к сожалению, нередки в столице. В Москве, например, были задержаны двое граждан Узбекистана, убившие своих близких, а также двое уроженцев Таджикистана, похитившие соотечественников ради выкупа.
На юго-западе столицы был задержан уроженец Узбекистана, подозреваемый в убийстве гражданки Таджикистана. Задержанный нигде не работал, проживал в Москве без регистрации. Мужчина признался, что убил женщину кухонным ножом во время бытовой ссоры. В тот же день, кстати, оперативники задержали дворника-узбека, подозреваемого в убийстве брата.
В Москве такие потасовки случаются все чаще. Впрочем, удивляться не приходится. В столице появляются, как бы это ни отрицали власти, этнические кварталы. Азербайджанцы обосновались в Черкизове и Гольянове, грузины — в Измайлове. Да что там жители бывших советских республик. Самопальное жилищное строительство вьетнамских бунгало растет в Перове и Текстильщиках. Не отстают от них и китайцы со своими переносными домиками. И ведь они не только незаконно вкалывают на подпольных швейных фабриках и торговых точках, но и разбираются друг с другом, если кому-то покажется, что его обделили.
Однако было бы неверным приписывать пальму первенства по мигрантским разборкам Москве. По мнению экспертов, которые отслеживают межнациональные конфликты, их центром в последнее время становится Ставропольский край и его столица.
Профессор Виталий Белозеров, проректор Ставропольского государственного университета и председатель общественного совета при Управлении ФМС по Ставропольскому краю, считает, что Ставрополье, не являясь в силу своего геополитического положения и этнического состава населения типичным для России регионом, тем не менее очень часто дает ключ к пониманию общих тенденций развития ситуации в стране.
Дерусификация на Северном Кавказе, который становится зоной риска для России, чье геополитическое влияние испытывает конкуренцию с юга и слабеет, тоже обусловлена целым комплексом причин. Но именно сложность процессов, подчас просто недоступных в силу совершенно иных реалий жизни пониманию на Западе, предполагает отказ от изображения всех событий в черно-белых красках. И в этом смысле работа, основанная на объективных, не связанных с политической конъюнктурой, научных данных, безусловно, важна и нужна. Даже если она не дает сиюминутного результата — преодоление стереотипов, как известно, дело не быстрое.
Сложны и многомерны сами происходящие на Северном Кавказе процессы. Те же изменения этнической структуры регионов, имея исторические «корни», в значительной мере определяются и демографическими причинами, порождаемыми характерным для того или иного народа типом воспроизводства. Плюс миграционная активность населения, урбанизация и т. д.
Примеров подобных конфликтов там немало. Вот один из наиболее ярких. На окраине Ставрополя около семидесяти граждан Армении и Туркмении выясняли отношения в массовой драке стенка на стенку. Сотрудники милиции задержали 26 участников конфликта. Побоище началось со ссоры между тремя туркменами и восемью армянами, которые что-то не поделили на территории строящегося магазина в Октябрьском районе города. Отношения выясняли молодые люди от 20 до 25 лет. Все они были задержаны и привлечены к административной ответственности, пополнив статистику мигрантов — нарушителей закона.
А как относится к этому руководство края? Если сказать однозначно: спокойно. По словам заместителя председателя правительства края Сергея Ушакова, никакой межнациональной подоплеки здесь нет. Ссорятся из-за девушек или из-за того, что кто-то не то сказал.
Такая позиция напоминает позицию некоторых руководителей Министерства обороны. В армейских частях тоже обостряются межнациональные конфликты. Но там в руках конфликтующих оружие. Руководители Минобороны собираются формировать «дикие дивизии» из воинов одной южной национальности. Так, может быть, пора и российские города заселять только азербайджанцами или таджиками, узбеками или армянами и так далее. А русским самое место в незаселенных уголках Сибири и Дальнего Востока.
Это, конечно, шутка. Но в каждой шутке есть доля правды. В нашей стране все усиленней сокращают квоты на трудовых мигрантов. И в то же время число мигрантов-нелегалов увеличивается пропорционально уменьшению квот. Это, конечно, раздолье для роста процента преступлений, совершенных мигрантами, в статистике МВД. Но каково нам, простым жителям России?
Пришла пора задуматься над всем этим. Как и над разборками в мигрантских группировках. В конечном счете все это звенья одной цепи.
Бросая взгляд на прошедшие 20 лет существования СНГ, вот какие мысли приходят в голову. Так называемое постсоветское пространство, хотя некоторым нашим партнерам по СНГ очень не нравится этот термин, на мой взгляд, очень верно отражает главный фактор, удерживающий от распада Содружества. Это фактор общего пространства, общей когда-то русской культурной идентичности, общей судьбы, общих побед и трагедий.
Исторически эта территория жила в границах Российской империи и в границах СССР, а теперь — СНГ.
Видимо, это форма существования не столько Российского государства, сколько вопрос существования нашей цивилизации.
В этой статье из всего многообразия проблем, вопросов, связанных с выстраиванием не только жизнеспособного, но и эффективного Содружества, по крайней мере, не уступающего его предшествующим формам, хочу остановиться на миграционных процессах, не просто происходящих, а прямо бурлящих на нашем пространстве.
Международная миграция или более общее явление — мобильность — это реальность современного глобализирующегося мира. Из 6,7 млрд живущих на планете около миллиарда находятся в движении. Поистине наступает ренессанс кочевого образа жизни. Видимо, этот процесс имеет уже характер не столько экономический, сколько цивилизационный. И никакими ни каменными, ни бумажными стенами или милицейским жезлом и свистком его уже не остановить.
В отличие от бытовавшего в 70-х вплоть до 90-х годов скептицизма все последние международные форумы, проходившие на самом высоком уровне, определяют миграцию — мобильность — как объективную реальность, которой надо придать позитивное направление.
И, пожалуй, решающим фактором, собственно, как и всегда, стали деньги. Общий объем трансфертов мигрантов на родину превысил, по данным специалистов Всемирного банка, 400 млрд долл. в 2010 г. При этом кризисное снижение на 6,1 % в 2009 году было полностью скомпенсировано ростом в 2010–2011 годах. Эти объемы уже превышают в несколько раз оказываемую развивающимся странам официальную помощь.
Объем денежных переводов становится серьезным фактором в перераспределении доходов, сокращении бедности и способствует созданию условий для ускоренного развития в странах исхода мигрантов. Таким образом, трудовая миграция превращается в экономическую категорию, влияющую на экономики как стран исхода, так и принимающих стран.
Такое миграционное взаимодействие требует выстраивания четких, понятных всем взаимоотношений между государствами в сфере миграционных процессов. Понимание необходимости работы в этом направлении разделяют все члены СНГ. В рамках деятельности этой организации принят целый ряд деклараций и нормативных документов, направленных на создание механизмов, позволяющих использовать экономические и социальные преимущества международной миграции, предупреждение и предотвращение негативных явлений, ей сопутствующих, изучение и внедрение лучшего и мирового опыта в этой области международных отношений. И в этот год — юбилейный год нашей страной был подготовлен целый пакет инициатив, направленных на дальнейшее совершенствование миграционных взаимоотношений.
Вследствие плохой демографии у России, видимо, нет будущего, если она не останется стержневым государством на постсоветском пространстве. То есть если не продолжит нести знамя экономического и духовного лидера общности народов, входящих в состав Содружества. Но поскольку это уже не единое государство, административных ресурсов, как бы они ни были экономически обеспечены, уже недостаточно. А значит, нужна трансформация конструкции сообщества народов, называвшихся ранее русской православной цивилизацией. Необходима модернизация всех коммуникаций, связывающих эти народы, формирование новой идеологической платформы, обеспечивающей стабильность социально-экономического климата на пространстве СНГ. А значит, нужны новые механизмы, способные адекватно реагировать на глобальные изменения, происходящие в обществе.
Мы же живем под сильнейшим влиянием еще не изжитых философских и религиозных навыков, зачастую совершенно не отвечающих нынешнему состоянию общества и особенно достижениям современных точных наук и технологий.
Итак, позиция большинства стран, рассматривающих миграцию и мобильность как позитивный тренд развития мирового сообщества, совершенно четко артикулирована, по крайней мере, на вербальном уровне.
Вместе с тем больших успехов в этом деле добиться пока не удается. Что интересно, по данным экспертов, снятие всех ограничений на передвижение мигрантов позволило бы удвоить объем мирового ВВП.
В этой связи проект Всемирного банка по созданию на пространстве СНГ сети, объединяющей специалистов в области денежных переводов и практиков в области миграции (MIRPAL), весьма своевременен.
Особенно ценна, на наш взгляд, идеология реализации этого проекта. Его основа — это сетевой принцип. Национальная сеть формируется из числа представителей всех заинтересованных национальных органов власти, бизнес-структур и гражданского общества. Таким образом, достигается системный подход в решении миграционной проблематики. Это позволяет вывести столь чувствительные вопросы (межнациональные, межэтнические, межконфессиональные) из сферы влияния бюрократии, где превалируют подчас узковедомственные интересы, а также обеспечить надежную обратную связь.
Это дает возможность свежим взглядом окинуть все миграционное пространство СНГ, по-новому взглянуть на проблемы, требующие незамедлительного решения. Сейчас как никогда нужна новая, живая творческая работа, коренная ломка основ общественной мысли и традиции, как это имеет место в научном творчестве, надо переходить от толкования и приспособления старого к критике базовых устаревших положений.
Вот свежий пример. Последние изменения в российском миграционном законодательстве декларируют свою направленность на совершенствование механизмов регулирования внешней трудовой миграции, упорядочение привлечения трудовых мигрантов частными лицами, предоставление определенных преференций квалифицированным специалистам. Такой подход, конечно, можно только приветствовать.
Однако глубокий анализ позволяет сделать вывод о том, что это всего лишь украшение фасада миграционной политики, вызванное необходимостью по крайней мере внешне поддержать идею ее модернизации. Это то, что касается привлечения высококвалифицированных специалистов. И попыткой пополнить бюджет за счет поступлений от предполагаемой продажи более 2 млн патентов для домашних работников.
По сути же механизмы реализации нового закона остались прежними. Их основа — это жесткие административные принципы регистрации и оформления приглашения на въезд, заложенные еще в 30–60-е годы прошлого века для командной экономики СССР. Т. е. по-прежнему продолжают действовать миграционные фильтры, через которые работодателям и иностранным работникам крайне сложно пройти, чтобы легализовать трудовые отношения.
Этот пример со всей очевидностью демонстрирует назревшую необходимость поиска новых механизмов и институтов конструирования и реализации новой миграционной политики, отвечающей современным вызовам и процессам, происходящим на пространстве СНГ.
В этом контексте MIRPAL, безусловно, является новым институтом. К тому же это система живая, самообучающаяся и саморазвивающаяся, способная оперативно реагировать на происходящее.
Опыт последних пяти лет, когда о миграции заговорили как о явлении, играющем серьезное значение в жизни мирового сообщества, к сожалению, демонстрирует вновь и вновь технократический подход. Люди рассматриваются как некий технический трудовой ресурс, который при правильно выстроенной логистике можно доставлять в нужную точку.
Однако до сих пор сколь-нибудь осязаемых механизмов, позволяющих эффективно регулировать трудовую миграцию, не предложено. Все остановилось на подтверждении всеми государствами СНГ необходимости разработки системы организованного привлечения иностранной рабочей силы и декларации самых общих принципов ее построения. И, насколько мне известно, работа в этом направлении ведется крайне медленно и неэффективно — за несколько лет подготовлено лишь около 200 трудовых мигрантов, владеющих востребованными рабочими специальностями.
Можно констатировать, что на пространстве СНГ пока не сформировалось какого-либо субъекта — выразителя или интегратора, учитывающего все многообразие интересов различных групп населения всех государств, способного аккумулировать, обработать всю разноплановую информацию и на ее основе генерировать новые подходы и идеи и разрабатывать конкретные проекты, служащие дальнейшему развитию государств Содружества.
Надо понимать, что этнический экстремизм — разменная монета фашизма. События на Манежной площади, происшедшие 11 декабря 2010 года, перевернули наше представление о национальной политике в России. Вялотекущий процесс получил импульс огромной силы, смяв досужие разговоры о «дорогих россиянах». И власти, и народу сегодня ясно: так жить нельзя. Тон общественному обсуждению сложившейся ситуации задал Президент РФ Дмитрий Медведев.
В конце декабря 2010-го глава государства собрал в Кремле совместное заседание Госсовета и Комиссии по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике. Но разговор на нем шел исключительно о сохранении межнационального согласия. Для России межнациональные конфликты смертельно опасны, где бы они ни происходили. Они подрывают основы нашего общества, напомнил Медведев. Все народы должны учиться жить вместе. Это трудно, но в нашей стране к этому не привыкать. Мы обязаны беречь наше межнациональное согласие, чтобы человек любой национальности чувствовал себя спокойно в любом регионе.
Президент констатировал факт: на глазах меняется этнический баланс многих территорий, который складывался веками. Он отметил, что эти изменения происходят весьма болезненно, в частности, возникают конфликты на межнациональной почве. Обострению этих конфликтов способствуют политические экстремисты и просто обычные уголовники. Где бы ни происходили межнациональные конфликты — на Кавказе, в Поволжье, в Сибири или Москве, — «они подрывают основы нашего общества», этого допустить нельзя.
Между тем в регионах вопросы межэтнических отношений пущены на самотек, ими никто, по существу, не занимается. Мало того, региональные власти не относятся всерьез к межэтническим отношениям, воспринимают их как некую абстракцию. Так не может продолжаться. Всем руководителям регионов необходимо взять под личный контроль вопросы межнациональных и межконфессиональных отношений, наладить работу с национальными общинами, не перекладывая ответственность за поддержание гражданского мира на ФСБ России. Дмитрий Медведев в этой связи напомнил, что нынешняя система наделения полномочиями глав регионов через представление Президентом РФ их законодательным собраниям не гарантирует переназначения. Другими словами, работать надо в поте лица, иначе ротация неизбежна.
Глава государства назвал механизмы поддержания гражданского согласия: это общение, сотрудничество, терпеливое сближение позиций. Но подобные методы не могут быть по-настоящему эффективными, если в крайних ситуациях не будут использованы и другие — принуждение и жесткость. Если другая сторона к диалогу не склонна, то и говорить с ней не о чем. Этой позиции президент придерживается с самых первых совещаний по следам событий 11 декабря на Манежной площади.
— Бессмысленно протягивать руку тому, кто ее никогда не пожмет. Мы не можем различного рода недоумкам позволить разрушить наш общий дом. Тем более не они его строили, — заявил президент. — Никакие социальные проблемы не могут оправдать хамство, вандализм и погромы. Преступников надо изолировать и наказывать, не вдаваясь в тонкости этнографии и социологии, не деля их на более близких и чуждых, как это иногда происходило в нашей с вами общей истории, — сказал Дмитрий Медведев.
Высказался президент и по вопросам нелегальной миграции — он посоветовал правоохранительным органам жестче перекрывать ее каналы и без промедления пресекать попытки межнациональной розни. Пресекать жестко, у преступников нет национальности. Если речь идет о межнациональных конфликтах, чиновники независимо от ранга должны внимательно смотреть, с кем садятся за один стол и кому протягивают руку: «Люди, облеченные властью, не имеют права вставать на сторону одной из сторон в каком бы то ни было межнациональном конфликте. Власть должна быть объективна и справедлива. И это не вопрос популярности, не вопрос эмоций. Мы с вами должны помнить, что последствия такого популизма могут быть катастрофичны».
Говоря об опыте межнациональных отношений советского государства, Дмитрий Медведев осторожно отнесся к его повторению: «Советский Союз был государством, построенным на идеологии, и очень жестким государством. Россия — другая». И хотя понятие «россиянин» в современных условиях все еще проблематично, эта идея не безнадежна: «Она абсолютно продуктивна, и ее не нужно стесняться». Правда, для ее воплощения нужны десятилетия работы самого общества, директивой ничего не добьешься. Президент поручил правительству «оценить качество программ и методик гражданского воспитания для школьников и студентов и внести предложения по их корректировке. Все народы должны учиться жить вместе. Это трудно, но в нашей стране к этому не привыкать. Наша страна действительно по-настоящему многонациональная».
В ходе обсуждения вопроса ужесточения миграции глава государства высказал мнение, что оно неприемлемо: «Мы не можем принимать решения о том, чтобы, скажем, представители одного этноса компактно проживали в одном месте, а представители другого — в другом. Сознательно заниматься формированием наших российских Чайна-таунов мы не будем».
Отверг президент и идею создания в регионах специального органа, ведающего межнациональной политикой. Говоря о беспорядках в Москве в середине декабря, глава государства отметил: «Можно задавать вопросы о том, где были соответствующие структуры Федерации, муниципалитетов, где было Министерство внутренних дел, Минрегионразвития, Минздравсоцразвития, Министерство образования и науки, Министерство спорта и туризма, Министерство обороны? На самом деле я перечислил не всех, кто отвечает за миграционную и демографическую политику, за межнациональные отношения, за патриотическое и гражданское воспитание, за работу с молодежью и обеспечение общественного порядка». В России много структур, занимающихся этими вопросами. «После возникновения тех или иных проблем всегда возникает предложение создать новую структуру, еще одно министерство, скажем так, очередной Миннац. Я напомню, что деятельность подобных органов в прежних ситуациях, в прежней жизни никогда чем-то выдающимся не отличалась. Они никогда не были особо эффективны».
20 января 2011 года Президент России обсудил наиболее важные аспекты жизни страны, в том числе межнациональные отношения, с членами Общественной палаты РФ. Дмитрий Медведев определил эту проблему не просто как крайне сложную и исключительно важную для поддержания гражданского мира и межконфессионального согласия, но и как обязательное условие сохранения Российской Федерации в том виде, в котором она сегодня существует. Необходимо предпринять очень серьезные меры для предотвращения распространения этнического экстремизма, основанного на лжи, на искажении культурных традиций, зачастую на передергивании истории, сказал президент. Он призвал беречь и продвигать подлинные, а не мнимые ценности всех народов России, в том числе и культуру русского народа тоже, «потому что эта культура всегда была системообразующей в нашем государстве».
Участники встречи обменялись мнениями о том, какой позитивный вклад в эти процессы могло бы внести гражданское общество.
Существует прямая связь между борьбой с коррупцией и национальной политикой, поскольку межнациональных конфликтов в реальности не существует, как и межэтнических. Все упирается в экономические конфликты, связанные с Москвой и крупными городами, дележом самыми разными теневыми структурами разных зон экономического влияния. Решение межнациональных вопросов лежит прежде всего в установлении единого гражданского поля. Когда закон будет одинаков для дагестанца, москвича, жителя Новосибирска, Улан-Удэ, то межнациональная проблематика сама по себе отойдет на второй план. Необходимо создание единого правового поля, где все равны перед законом, несут одинаковую судебную ответственность.
Речь в данном случае идет о единой гражданской идентичности. Но она не имеет ничего общего с так называемой мультикультурностью. Разнообразие культурных традиций — богатство, которое не должно размываться массовой культурой и лежать под спудом. Оно должно быть доступно для всех. Существенный недостаток России состоит в том, что такая доступность в настоящее время отсутствует — нет публичного пространства для его демонстрации. Отчасти решить эту проблему поможет новый проект: этнорадио на радио FM. В эфир вернется музыка народов России и бывших союзных республик.
Современное российское общество нуждается в развитии культуры терпимости, считает председатель Комиссии по межнациональным отношениям Николай Сванидзе. Он отметил, что кавказофобия, мигрантофобия и в целом ксенофобия в стране нарастают. Причины этих процессов кроются в социальных проблемах, отсутствии жизненных перспектив у молодежи. Кричащие социальные противоречия порождают агрессивные комплексы в молодежной среде. Ей не хватает жизненных моделей в качестве примера. Молодые люди с окраин, из спальных районов видят жизнь с изнанки, которая гораздо обширнее, чем лицевая сторона. Это социальная несправедливость, пьянство, драки и мат с пеленок, воровство. Это милиция, которая бывает хуже бандитов, суд, в который простому человеку лучше не попадать, всепоглощающая коррупция, которая на бытовом уровне часто воспринимается как благо, потому что по-другому и вопросов-то не решить. Молодежь вырастает с ощущением, что единственное средство решения всех проблем — это кулак, а единственная идентификация — этническая.
Главный рецепт против этого зла — включение социальных лифтов, фундаментальная победа над коррупцией и утверждение веры в суд. Но это долгосрочная и стратегическая цель. Если говорить о целях более краткосрочных, то прежде всего это очень жесткое пресечение любых попыток использовать национальную ксенофобию в политических интересах, от кого бы они ни исходили — от оппозиции, от представителей власти, от парламентских партий. Это дьявол, с которым нельзя заигрывать. Необходимо решительно изменить риторику, уйти от эксплуатации культа силы, считает Н. Сванидзе. Необходима пропаганда уважительности, корректности, интеллигентности как безусловной поведенческой модели во всех сферах — от национальной до бытовой. И на всех уровнях. Речь идет, по сути, об изменении общественной атмосферы: «Мы должны воспитывать не закомплексованных, слабых и агрессивных людей, а уверенных в себе, сильных и доброжелательных».
В этом плане пугает идея ввести специальные уроки патриотизма за счет общеобразовательных, и прежде всего гуманитарных, дисциплин. Патриотизм — это всегда часть и проявление общей культуры человека. А настоящим патриотом может быть только человек просвещенный. Нельзя заставить человека любить свою страну за оценку в четверти и говорить: «Сидоров, ты сегодня на «тройку» любил страну, а вот ты, Иванов, сегодня на «отлично», молодец!»
Члены Общественной палаты кинорежиссер Карен Шахназаров и протоиерей Всеволод Чаплин считают, что сейчас для решения межнациональных проблем очень важно возродить значение во всем обществе русского языка и культуры. «Русская культура — единственное, что может спасти нашу страну. У меня ощущение, что, например, гастроли театра Ленком в Махачкале сделают гораздо больше, чем все политические заявления», — сказал К. Шахназаров. При этом он выразил сожаление, что сейчас русскому языку уделяют все меньше внимания. Он также высказал мнение о необходимости возрождения детского кинематографа в России.
Протоиерей Всеволод Чаплин отметил, что «нужны конкретные меры поддержки русского языка — недопустимо сокращение часов его преподавания в школах». Вместе с тем он высказался и за то, что необходимо уделять внимание развитию культуры каждой нации, которая проживает в России. «Каждый живущий в России народ нуждается во внимании государства и всего общества, особенно малочисленные народы. Не нужно стесняться быть русскими, православными. Также не нужно стесняться быть мусульманами, татарами, дагестанцами. Все попытки создать унифицированного человека провалились», — подчеркнул отец Всеволод. Кроме того, по его мнению, очень важно перед всеми людьми нашего Отечества поставить великие цели. «Причем цель может быть самая смелая. Почему бы, например, не поставить перед молодыми умами цель сделать Сибирь и Дальний Восток независимыми центрами электронного мира», — сказал отец Всеволод.
Как Федеральная миграционная служба становилась основным федеральным органом исполнительной власти, «шаг за шагом реализующим государственную политику в сфере миграции»?
Указом Президента РФ от 14 июня 1992 г. № 626 «О Федеральной миграционной службе России» на базе Комитета по делам миграции населения при Министерстве труда и занятости населения РФ образована Федеральная миграционная служба (ФМС России). Ее первым руководителем стала Т.М. Регент.
Во второй половине 1992 г. из Министерства труда и занятости РФ в Федеральную миграционную службу передается Управление по делам трудящихся-мигрантов, а также создаются Управление внешней миграции и Управление иммиграционного контроля. Постановлением Правительства РФ заместителем руководителя ФМС России, курирующим эти направления, был назначен В.А. Волох.
Указом Президента РФ от 17 мая 2000 г. № 867 «О структуре федеральных органов исполнительной власти» ФМС России упразднена, а ее функции переданы в Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ, образованное на базе Министерства по делам Федерации и национальностей РФ.
В соответствии с Указом Президента РФ от 16 октября 2001 г. № 1230 «Вопросы структуры федеральных органов исполнительной власти» Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ упразднено и его функции в части реализации миграционной политики переданы в Министерство внутренних дел РФ.
Указом Президента РФ от 23 февраля 2002 г. № 232 «О совершенствовании государственного управления в области миграционной политики» установлено, что Министерство внутренних дел РФ наряду с функциями, возложенными на него законодательством Российской Федерации, выполняет также функции федерального органа исполнительной власти по миграционной службе. В центральном аппарате образована ФМС МВД России.
В соответствии с Указом Президента РФ от 9 марта 2004 г. № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» создана новая структура федеральных органов исполнительной власти, включающая наряду с федеральными министерствами — федеральные службы и федеральные агентства, подведомственные этим министерствам.
В соответствии с Положением о Министерстве внутренних дел РФ (утв. Указом Президента РФ от 1 марта 2011 г. № 248) МВД России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел, а также по выработке государственной политики в сфере миграции. Министерство осуществляет координацию и контроль деятельности подведомственной ему Федеральной миграционной службы.
Итак, в 2012 году ФМС России исполняется 20 лет. Председатель Общественного совета при ФМС Владимир Волох, стоявший у ее истоков, рассказал о ее «становлении».
— Владимир Александрович, известно, что в советские времена объемы переселений у нас составляли 70–100 тыс. человек в год, люди ехали главным образом с западных и азиатских окраин СССР в Сибирь и на Дальний Восток. В постперестроечные годы страна неожиданно столкнулась не с организованными, а весьма хаотичными масштабными перемещениями людей. Как власти с этим справлялись?
— Когда нас захлестнул поток массовой, прежде всего вынужденной миграции, нужно было срочно сформировать институциональную систему управления миграционными процессами, разработать и принять необходимые нормативные правовые акты и миграционные программы, найти финансовые средства. Во второй половине 1990-х годов вперед вышли реализация законодательно закрепленных мер, совершенствование деятельности всех органов миграционной службы, расширение международного сотрудничества. В начале 2000-х произошла смена приоритетов, акцент был сделан на жесткое регулирование миграционных потоков. С приходом директором ФМС России Константина Олеговича Ромодановского начался принципиально новый этап в миграционной политике. Были сформированы «либеральные» подходы, направленные на расширение возможностей легальной иммиграции с учетом социально-экономического развития России. Они и сегодня являются определяющими в российской миграционной политике. Причем движение в этом направлении активно продолжается.
— Вы свидетель и непосредственный участник рождения современной Федеральной миграционной службы. Расскажите об этом.
— В декабре 1990 года Правительство РФ, учитывая бурный рост вынужденной миграции, приняло оперативное решение создать в составе Министерства труда РСФСР Республиканское объединение по делам беженцев и вынужденных переселенцев. В январе 1992 года возник Комитет по делам миграции населения при Министерстве труда и занятости населения РФ. Через полгода на его базе была образована Федеральная миграционная служба со штатной численностью 258 человек. На Службу возложили разработку федеральных и межрегиональных программ и обеспечение их реализации, распределение средств, выделяемых из федерального бюджета на решение проблем миграции, и контроль за их использованием, организацию контроля за миграционными процессами и миграционной ситуацией в стране, международным сотрудничеством по вопросам миграции. Но центральное место занимала, конечно, забота о беженцах и вынужденных переселенцах: организация приема и временного размещения, оказание помощи и содействия в обустройстве, защита прав мигрантов, признание правового статуса лиц, прибывающих или намеревающихся прибыть на территорию России, а также реализация мер в области трудовой миграции.
Параллельно шло налаживание миграционной работы на местах, особенно в регионах наибольшего притока вынужденных мигрантов. В субъектах Российской Федерации появились территориальные органы ФМС России вертикального подчинения, в 32 субъектах — центры временного размещения вынужденных переселенцев, центры временного размещения иностранцев, пункты первичного приема, посты иммиграционного контроля, базы материально-технических ресурсов, центры медико-психологической реабилитации вынужденных переселенцев, учебно-методический центр.
Можно констатировать, что к середине 1990-х годов ФМС России состоялась как орган с четкими функциями, целями и задачами, с взаимодействием с другими федеральными органами исполнительной власти, с подведомственными территориальными органами.
— Но, несмотря на это, в 2001 году Службу «прикрыли». Почему так случилось?
— Уязвимым звеном ФМС России было отсутствие конструктивного сотрудничества с представителями «третьего сектора» — мигрантских и правозащитных организаций. Недовольство представителей НПО и сыграло, на мой взгляд, роковую роль. В конце 1998 года Госдума приняла постановление, в котором отмечалась неудовлетворительная работа ФМС России по нормализации миграционной ситуации в стране, обеспечению законных прав беженцев и вынужденных переселенцев. С начала 1999 года берет отсчет длинная череда реорганизаций. Меняются руководители, Службу лихорадит, спокойный ход работы нарушен. Наконец, в 2000 году в соответствии с указом Президента РФ ФМС России была упразднена, а ее функции переданы в Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ, образованное на базе Министерства по делам Федерации и национальностей РФ. А уже на следующий год Минфедерации России само было упразднено, и его функции в части реализации миграционной политики переданы в Министерство внутренних дел РФ. Только в составе МВД России ФМС тоже просуществовала недолго — в 2004 году президентским указом она была преобразована в самостоятельный федеральный орган исполнительной власти. Таким образом, миграционная служба из-за реорганизационной чехарды долгое время практически пребывала в параличе.
Обновленной ФМС России поручили оказание госуслуг в сфере миграции и передали в ее непосредственное подчинение паспортно-визовые отделения, оформляющие регистрацию и визы. В то же время вопросы выработки государственной миграционной политики остались в компетенции МВД России. В 2007 году полномочия ФМС России, опять же по указу Президента РФ, существенно расширились. К ее прежним функциям добавили координацию деятельности органов исполнительной власти в сфере миграции, ей предоставили право выступать с законодательной инициативой, она получила возможность самостоятельно вносить в Минфин России предложения по формированию федерального бюджета, касающиеся финансирования ведомства, создавать миграционные базы, определять сроки и механизмы управления миграционными потоками, подписывать приказы, минуя МВД России.
— И каковы дальнейшие перспективы?
— В настоящее время ФМС России остается формально подведомственной МВД России. Безусловно, такое положение дел далеко от совершенства. Роль Службы настолько весома и самостоятельна, что окончательное выделение ее, что называется, назрело. Причина в том, что мы живем в глобализирующемся мире, где миграция превращается, уже превратилась в силу громадного влияния, которое сказывается и на экономике, и на политике, и на культуре разных стран. И в Российской Федерации отвечать за регулирование миграции, глубоко и всесторонне просчитывать ее плюсы и минусы, координировать все так или иначе связанные с ней действия должна полностью дееспособная во всех отношениях структура, способная не оглядываться на другие министерства и ведомства, а руководствоваться исключительно государственными интересами, уполномоченная координировать действия прочих властных органов, давать им задания и спрашивать результат. Собственно, об этом прошедшей весной на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека говорил Президент РФ Дмитрий Медведев, указывая, что окончательное отделение Федеральной миграционной службы от МВД России предрешено. Следует ожидать, что рост миграции во всем мире в обозримом будущем будет нарастать, изменить это мы не в силах. Так что выход один: идти в ногу со временем, искать адекватные ответы на выдвигаемые жизнью вопросы, выстраивать государственные механизмы как можно более эффективно.
За последние 20 лет на постсоветском пространстве произошло не менее тысячи межнациональных конфликтов. Тревожные события, подобные случившимся в Великобритании, возможны, как ни страшно это признать, и у нас в стране. И начнутся они с межнационального запала, истоком их будут межнациональные отношения. Чтобы в будущем избежать событий, произошедших «на Темзе», необходимо, на мой взгляд, сделать решительный шаг — создать мощное министерство по делам миграции, межнациональных и межконфессиональных отношений. Дело в том, что национальная и миграционная политика тесно связаны между собой, а у нас они разделены. И это опасно. Я бы даже сказал, что у нас вообще нет ни четко артикулированной миграционной политики, ни политики межнациональной.
Кроме ФМС и МВД этой сложнейшей проблематикой занимается еще семь федеральных ведомств, которые, как в известной интермедии Аркадия Райкина, одно пуговицы пришивает, другое рукава кроит, третье воротник прилаживает, и никто в целом за костюм не отвечает — такая примерно у нас ситуация. И она все ухудшается. Чего же мы ждем — народного бунта?
Наконец события в Сагре заставили высшее руководство обеспокоиться темой межнациональных отношений. Премьер Путин объявил о создании в аппарате правительства «спецструктуры по межнациональным отношениям».
Но мы хорошо помним категорическое высказывание Президента Медведева после «Манежки» о нецелесообразности создания какой-либо новой бюрократической структуры. Однако прошло чуть более полугода — и появилась новая «спецструктура». Сама жизнь нас торопит, подвигая к решительным действиям. Но пока все мы видим, что в практической работе наших властных структур после тревожных событий на Манежной площади ничего не изменилось.
Проведение Госсоветов, совещаний — дело, безусловно, важное и необходимое, но пора, казалось бы, уже переходить к конкретной работе, кропотливой, а порой — рутинной. Но кто ее будет ежедневно исполнять? Спецструктура аппарата правительства? Так ее на всю страну не хватит.
Понятно, что решение межнациональных проблем или, по крайней мере, снижение их остроты требует кардинальных перемен.
Для начала надо четко уяснить простые вещи: национальности все разные, и некоторые достаточно сильно различаются по модели поведения и психологическим особенностям. Можно, конечно, пытаться каждого уговаривать и воспитывать, но есть ли силы дойти до каждого «из Центра»?
Таким образом, получается, что призывы и декларации высшего руководства страны повисают в воздухе. Причина этого — в отсутствии механизмов, приводных ремней, которые должны трансформировать решения верховной власти в конкретные действия.
В принципе тут могут быть две различные формы: либо административные механизмы, которые приводит в действие специально созданное профильное министерство (ведомство), либо все надежды возлагаются на институты гражданского общества. По этому вопросу как раз мнения резко разделились.
Понятно, что любые изменения в сфере управления надо делать весьма осторожно. Ряд экспертов и представителей гражданского общества вслед за президентом выступают категорически против создания новой бюрократической структуры. Характерным выражением этой позиции явился комментарий члена Президентского совета по развитию гражданского общества Эмиля Паина по поводу идеи воссоздания Миннаца. Критикуя предложение о формировании такого профильного министерства или ведомства, он предлагает создать некий неправительственный фонд, основанный на взаимодействии гражданского общества и государства, который мог бы стать основным инструментом межкультурного взаимодействия.
Во многом можно согласиться с Паиным. Межнациональные и межконфессиональные отношения — весьма чувствительная сфера человеческих отношений, затрагивающая практически каждого жителя России. И наиболее эффективно решать эти проблемы можно лишь с привлечением гражданского общества, с самым широким участием титульного населения.
Но беда в том, что без административного ресурса в России сделать ничего не удается. Механизмы влияния гражданского общества на решения власти либо утрачены вовсе (по сравнению с теми, какие были, например, в новой России в начале 90-х), либо находятся в зачаточном состоянии. А для противодействия коррупции в этой области, минимизации неуклюжих попыток разрешения конфликтных ситуаций, которые затем приводят к страшным последствиям, у нашего гражданского общества просто нет ни полномочий, ни сил влияния.
Чтобы реально воздействовать на ситуацию, гражданские структуры должны играть свою роль в принятии решений или, по крайней мере, оперативно получать необходимую информацию. В противном случае роль гражданского общества сведется к критике уже принятых решений, когда поезд уже ушел, или к одобрению всех предложений федеральных органов власти, как это было в советское время.
В то же время совершенно очевидно, что государство в одиночку эти накопившиеся проблемы с места не сдвинет. Казалось бы, сейчас жизненно необходимо разрабатывать и внедрять самые неординарные методы для широкого вовлечения народных масс в решение этих проблем. А что мы видим и слышим? Что народ наш не готов и не дорос то до того, то до этого. Ладно бы шло это от чиновников. Самое печальное, что точно так же считают и многие представители самого гражданского общества. И значит, предложение Э. Паина о создании общественного фонда становится весьма отдаленной перспективой. Все это весьма печально.
Недавно был сделан еще один административный шаг, касающийся межнациональных проблем: Указом Президента РФ от 26 июля 2011 г. № 988 создана Межведомственная комиссия по противодействию экстремизму в Российской Федерации.
Председателем назначен министр внутренних дел России. В ее состав вошли, в частности, министры культуры, обороны, образования и науки, регионального развития, юстиции, директора СВР и ФМС, председатель Следственного комитета Российской Федерации. Это, пожалуй, четко артикулированный (отрицательный) ответ на предложение Э. Паина.
Но что ж получается? Значит, наши власти межнациональные и межконфессиональные проблемы сводят к экстремизму? Но какое отношение к экстремизму имеет, например, убийство футбольного фаната Егора Свиридова? Можно ли квалифицировать просто как экстремизм события в Сагре или в той же Кондопоге?
Кропотливую, очень сложную работу, требующую от представителей власти специальных знаний в области психологии, социологии, истории и культуры, мы опять пытаемся решить с помощью полицейской дубинки?
На самом деле этот вопрос — вопрос межнациональных отношений — крайне сложен. Мы сейчас наблюдаем ренессанс национального самосознания всех, даже самых малых народностей, и не только в Российской Федерации и на постсоветском пространстве, но и вообще в мире. И то, что обозначается некоторое противостояние цивилизаций, тоже заметно.
Социальная среда и социальное взаимодействие в последнее время кардинальным образом изменились. В этой связи меняются и модели поведения различных социальных и особенно национальных групп населения. Из-за неодинаковой эластичности шаблонов поведения у различных групп населения приспособление к новым условиям идет не одновременно. Кто-то опаздывает, кто-то опережает. В результате возникает конфликт моделей поведения, что ведет к конфликту между различными группами населения, к межнациональным конфликтам.
Пора также признать, что линия особого напряжения проходит в основном между «местными» россиянами и россиянами — выходцами с Северного Кавказа. Отношения с мигрантами из ближнего зарубежья не настолько накалены.
Думаю, что усиливающаяся напряженность в отношениях между мигрантами из северокавказских республик России и населением принимающих их городов европейской части страны во многом объясняется тем, что за последние десятилетия эти субъекты Федерации в смысле национального состава превратились в монореспублики. Русских и людей другой, некоренной, национальности, которые раньше привносили свою культуру, свои шаблоны и модели поведения, там осталось очень немного. Теперь модели и шаблоны, принятые в таких монореспубликах, стали серьезно отличаться от принятых в городах, скажем, среднерусской полосы.
И это происходит несмотря на то, что элиты этих республик очень чувствительны и восприимчивы к сигналам, которые поступают из Москвы: они первыми реагируют и докладывают об исполнении инициатив, озвученных Москвой, у них самое высокое количество голосов за «Единую Россию» на выборах, они быстро сменили высокое и почетное звание президента республики на более скромное главы республики и т. д.
Так почему же столь вызывающе ведут себя рядовые представители этих народов, когда оказываются вне своей национальной республики? Видимо, причина в том, что выходцы с Кавказа быстро воспринимают не только указания и сигналы из федерального центра. Когда они меняют место жительства, то немедленно осваивают и современные модели поведения, принятые в столице и ряде российских регионов. Например, вот эту бытующую у нас установку: кто сильнее и «круче» — тот и прав, а заодно и богат. То есть фактически повторяют стереотип поведения наших «крутых», но ведь местные жители воспринимают это как попытку выходцев с Кавказа продемонстрировать свое национальное превосходство.
Совершенно понятно, что в нашей многонациональной стране, принимающей к тому же миллионы трудовых мигрантов, проблемы межнациональных отношений настолько многогранны, противоречивы, а порой спутаны в один тугой клубок, что сама жизнь требует уделять этим вопросам пристальное и, самое главное, повседневное внимание. Поскольку так уж повелось испокон веку в нашей российской истории, что без административного ресурса никакие существенные реформы у нас не делаются, то и в нынешней ситуации, хотим мы того или не хотим, необходимо все-таки создавать принципиально новую — да, бюрократическую структуру.
На мой взгляд, главная задача министерства по делам миграции, межнациональных и межконфессиональных отношений (разделять эти функции, повторяю, ни в коем случае нельзя) — быть мозговым центром для выработки научно обоснованной, стратегически выверенной политики в области миграции и национальной политики. Это новое министерство, помимо прочего, должно выстроить четкие, административные меры наказания за проявление любой национальной розни. Ни в коем случае нельзя перекрашивать, камуфлировать межнациональные конфликты под «бытовуху». Если ты совершил правонарушение по национальным мотивам, ты именно за это и должен отвечать.
Стыдливо перекрашивая причины стычек в «бытовые ссоры», мы уверенно взращиваем настоящее межнациональное противостояние. Таким образом за последние годы вследствие проводимой миграционной и межнациональной политики мы довели наше общество до кризисного состояния. Межнациональные отношения искрят уже по всей стране.
Блогосфера в Интернете уже кипит ненавистью. А может быть, точка кипения уже пройдена?
Известный американский социолог русского происхождения Питирим Сорокин выход из этой ситуации видел следующий: «Разрешение этого конфликта может быть двоякое: 1) или данное общество, как надиндивидуальное единство, перестает существовать и распадается, 2) или единство его устанавливается принудительно…»
В данной ситуации выбирать приходится из двух зол наименьшее. Так что более приемлемым является, пожалуй, второй способ разрешения конфликтов, т. е. принуждение. А оно предусматривает неотвратимость наказания. Значит, нужен действенный контроль не только со стороны гражданского общества — необходима и сильная, не дискредитировавшая себя административная структура, имеющая возможность быстро и вовремя вмешиваться и направлять потенциально опасную ситуацию в наиболее приемлемое для всего гражданского общества русло. Эта структура должна, конечно, иметь укомплектованные профессиональными кадрами территориальные органы, обладающие существенными полномочиями.
Но все усилия чиновников пойдут насмарку, если они не научатся сотрудничать на равных со структурами гражданского общества: научными кругами, социально ответственным бизнесом и неправительственными организациями. Конечно, в нашей многонациональной стране должен быть такой авторитетный общественный фонд, о котором говорит Паин. И, наверное, не один. Финансировать эффективно работающие гражданские структуры обязано само наше государство, как это происходит во всем мире и считается продуктивным и выгодным для дела. Нашей небедной стране стыдно, право же, получать наиболее объективную информацию о миграционной ситуации и межнациональных отношениях в регионах из отчетов по проектам, осуществляемым общественными и правозащитными организациями на деньги иностранных доноров.
Итак, проблемы в области межнациональных отношений и неотделимой от них миграционной сфере уже перезрели. Когда вокруг нас все напряжено, а местами и взрывается, речь уже идет о том, что наше Отечество в опасности.
И значит, некогда уже сомневаться и предпринимать промежуточные административные шаги. Нужна практическая повседневная работа, которую может организовать только сильная государственная структура, способная мобилизовать все здоровые силы гражданского общества.
Правильная миграционная политика является непременным условием существования России как самостоятельного государства. Но как осуществляется эта политика на данный момент? Какие плоды она приносит?
В свое время Федеральная миграционная служба была передана в состав МВД главным образом с целью если не прекратить, то по крайней мере минимизировать нелегальную миграцию. Результат оказался отрицательным. В стране по-прежнему огромное количество нелегальных мигрантов.
Причем во многих случаях государственные структуры сами провоцируют и поощряют уход мигрантов в тень. Что и понятно: нелегальная миграция многим выгодна. Запутанный, совершенно непрозрачный порядок получения квот и разрешений на работу привел лишь к чудовищной коррупции в органах МВД и ФМС.
Я иногда слышу призывы: давайте, мол, депортируем всех нелегальных мигрантов. Но как это сделать? Как можно депортировать несколько миллионов человек?! Ведь их нужно сначала задержать, потом какое-то время где-то содержать, кормить, поить, охранять и, наконец, организовать транспортировку на родину.
Наверное, все это было бы возможно во времена Сталина. Но нынешнее Российское государство, даже при наличии соответствующего политического решения, чисто технически не справится с такой масштабной задачей — ни финансово, ни организационно. К тому же надо понимать, что как только мы всех мигрантов депортируем, так они спустя какое-то время опять к нам вернутся. И что тогда? Опять депортировать?
Очевидно, что проблему нельзя решить теми методами, которые были в ходу в 30–50-х годах прошлого века. Попытка подлатать старые механизмы и подстроить их под современную ситуацию — это, на мой взгляд, главная ошибка государственной миграционной политики. Необходимо в корне менять подход.
Во-первых, надо полностью отдавать себе отчет, что любой закон, который мы пишем, любая политика, которую мы собираемся проводить, должны быть материально, инфраструктурно и кадрово обеспечены. Но на данный момент ФМС не обладает в должной мере ни одним из трех перечисленных ресурсов. У нее просто нет такого количества денег, сотрудников, оборудования и площадей, чтобы нормально обслуживать и контролировать несколько миллионов мигрантов.
Кроме того, многие наши законы представляют собой кальку с лучших западных образцов — канадских, шведских, немецких. Но дело в том, что в этих странах законодательные акты принимались в естественных условиях, произрастая из той системы и тех институтов, которые формировались веками. И будучи механически пересаженными на российскую землю, эти замечательные законы никаких плодов не дают. Что неудивительно — корней-то нет.
Во-вторых, вообще странно, что решение системных, даже цивилизационных задач возложено на силовое ведомство. Вопросы демографии, рынка труда, межэтнических и межконфессиональных отношений вряд ли входят в сферу профессиональной компетенции полицейских, составляющих сейчас около 80 % персонала ФМС.
Для работы с проблемами, которые имеют многоплановый характер и геополитическое значение, от решения которых напрямую зависит само существование государства, безусловно, требуются совсем иные подходы. Россия с ее масштабом, сложностью и многообразием остро нуждается в создании мощного профильного ведомства, которое обладало бы широкими полномочиями и отвечало бы комплексно и за миграцию, и за национальную политику. Такого рода структуры есть и в США, и, например, в Австралии, и в других странах, которые в первую очередь привлекают мигрантов.
В-третьих, необходима комплексная программа, направленная на полноценную интеграцию мигрантов в жизнь российского общества. Она должна включать в себя целый ряд мер: от упрощения процедур регистрации и получения разрешения на работу до оказания поддержки мигрантам в изучении русского языка и создания условий по обеспечению их дешевым (хотя бы временным) жильем.
Понятно, что институт съемного жилья у нас вообще не развит. Но почему бы не запустить в эту сферу частный капитал? Пусть он строит дома, общежития или даже целые городки. Пусть зарабатывает на этом деньги. А до тех пор, пока ничего этого нет, лучше всего оставить мигрантов в покое. Тем более что сами они вполне готовы жить в тех ужасных условиях (по заброшенным домам и подвалам), в которых многие из них уже де-факто живут.
Еще одной важной мерой может стать передача полномочий, финансирования и ответственности с федерального на муниципальный уровень. Пусть руководство муниципалитета получит право выдавать мигрантам разрешение на проживание и трудоустройство. Пусть оно несет ответственность за миграционную политику в рамках собственного муниципального округа. Помимо всего прочего это будет еще и очень хорошей школой гражданского общества как такового.
В-четвертых, следует отказаться от ошибочной политики интеграции иностранных граждан в российское общество при помощи различных диаспоральных образований. Это, по сути, тот способ поддержания порядка, который практикуется в Российской армии и тюрьмах, когда начальство говорит «дедам» или «авторитетам»: делайте что хотите, только чтобы все было тихо.
Такими методами мы никого не интегрируем. Потому что мигранты просто сделают вывод, что слушаться надо не российских законов, а руководителей диаспоры. То есть сотрудничать с диаспорами, конечно, нужно, но превращать их в главных акторов работы с мигрантами ни в коем случае нельзя.
В-пятых, невозможно интегрировать мигрантов в жизнь общества, если само общество этого не желает.
Интернет порой просто поражает меня вспышками ксенофобии и ненависти к приезжим. Да и вообще у многих наших людей существует представление, что мигранты живут как-то плохо, нечестно, что они мешают Москве и другим крупным городам быть красивыми, хорошими и спокойными. Поэтому необходима грамотная информационная политика, направленная на искоренение тех мифов, которые живут в массовом сознании российского общества.
Так, если речь идет о межнациональных конфликтах, то несложно заметить, что здесь главная «линия фронта» проходит не между русскими и, например, таджиками, а между русскими и кавказцами, с которыми связаны все знаковые, резонансные преступления или столкновения последних лет. Причем под кавказцами я подразумеваю не иностранцев, а главным образом северокавказских граждан России.
Нужно также понимать, что причиной этой ситуации во многом оказались мы сами. Жители Северного Кавказа восприняли ту модель поведения, которая очень активно транслировалась Москвой: кто сильнее, тот и прав.
Что касается уровня преступности в среде мигрантов из стран СНГ, то нельзя забывать, что большинство из них приезжает сюда работать. У большинства есть жены и дети, которые остались на родине. Поэтому для них совершить преступление и сесть в тюрьму — значит обречь все свое семейство на голодную жизнь, а то и смерть.
Такой мигрант десять раз подумает перед тем, как совершить преступление. Да и по официальной статистике, только 3,7 % мигрантов, проживающих в Москве, совершают преступления. В то время как 40–50 % приходится на граждан РФ, приехавших в Москву из других регионов.
С другой стороны, не надо, конечно, стыдливо говорить, что «у преступников нет национальности». Есть. И многие страны мира имеют в структуре правоохранительных органов специальные подразделения, отвечающие за работу с этнической преступностью. Например, в США есть отделы, которые занимаются мексиканской, латиноамериканской преступностью, русской мафией. Такая работа необходима.
Но выход тут, конечно, может быть только один — верховенство закона и его строгое соблюдение. Наказание за преступление должно быть неотвратимым и справедливым, не зависящим от национальности преступника.
В сфере миграции разброс оценок чрезвычайно велик. Кто-то говорит о 15 и даже о 18 млн мигрантов в России, не так давно назывались цифры в 10 и в 7,5 млн человек. Сумятицу вносят журналисты, невразумительно тиражирующие чужие мнения, и сами специалисты, и представители власти. К примеру, минувшей осенью СМИ были заполнены ссылками на доклад Всемирного банка, где будто бы фигурировала цифра в 12,3 млн мигрантов в России. При этом одни авторы публикаций говорили, что столько иностранцев пребывает в России, другие — что столько ежегодно к нам приезжает, хотя это совершенно разные вещи. Между тем в действительности в материалах Всемирного банка шла речь о родившихся вне пределов Российской Федерации. К ним можно отнести, скажем, дочь премьер-министра Путина, нашего прежнего Патриарха Алексия II, некоторых российских министров. Ясно, что называть их мигрантами по меньшей мере некорректно.
Вопрос миграции является одним из тех, которые вызывают в обществе весьма большие споры и разногласия не только в нашей стране, но и во всем мире. В этой сфере сложилось множество мифов и стереотипов. Не стала исключением и Россия. Так, по различным экспертным оценкам, в начале нового века общее количество только нелегальных мигрантов в России составляло от 1,5 до 12 млн человек, т. е. оценки расходились на порядок.
В 2005 г. число мигрантов на территории Российской Федерации оценивалось различными службами и независимыми экспертами уже от 1 млн до 22 млн человек. Где же истина?
На II Всероссийском миграционном форуме в 2010 г. его организаторами официально было заявлено, что в России постоянно находится около 16 млн приезжих из стран дальнего и ближнего зарубежья, причем «несколько миллионов человек находятся на территории страны нелегально». Большая часть всех приезжих, по мысли «экспертов», была сосредоточена в Москве.
Как они все там умещались, было не совсем понятно, ведь, согласно официальным данным (на 31 марта 2010 г.), в столице России проживают 9,041 млн человек. Из них 7,86 млн — взрослые и 1,18 млн — дети. Налицо явная натяжка с числом мигрантов. И таких примеров отсутствия здравого смысла в оценке их численности можно приводить множество.
Завышение численности мигрантов в России происходит в первую очередь из-за особенностей массового сознания, склонного преувеличивать действительно имеющиеся проблемы, из-за неверия официальным данным, а также неумения анализировать ситуацию исходя из имеющихся сведений. Играет свою негативную роль и желание «экспертов» из СМИ напугать общество, которое само желает верить в очередной ужас.
О том, что граждане нашей страны привыкли питаться СМИ-слухами, говорит исследование, проведенное в 23 регионах России профессорами А.И. Турчиновым и К.О. Магомедовым из Российской академии государственной службы при Президенте РФ (РАГС). На вопрос, как вы считаете, насколько остро для России сегодня стоит проблема миграции трудовых ресурсов из других стран, 41 % опрошенных заявили, что очень остро, 28 % — не очень остро, а 11 % — не остро, 20 % — с ответом затруднились. А вот на вопрос, ощущаете ли вы лично в настоящее время опасность замещения вас на рабочем месте работником-мигрантом, менее 3 % ответили, ощущаю очень остро, около 7 % — ощущаю, но не остро, а 84 % сказали, что не ощущают. Если бы мигрантов на самом деле было такое количество, какое муссируется в СМИ и на интернет-форумах, число обеспокоенных опасностью замещения на рабочем месте было в десятки раз выше. Но и 3 % взрослого населения — это миллионы людей, и не обращать внимания на то, что они опасаются конкуренции со стороны иностранцев, недальновидно и преступно.
Благодаря ряду шагов, в том числе заявительному порядку регистрации приезжающих из стран СНГ, составляющих около 90 % всех иностранцев в России, Федеральной миграционной службе РФ удалось приблизиться к более точному учету иммиграционного потока. Стало понятно, что слухи о десятках миллионов мигрантов в России сильно преувеличены. Разброс данных о числе мигрантов обусловлен сезонными колебаниями и экономической ситуацией в стране. И тем не менее заверения некоторых экспертов о том, что в России в настоящее время находится более 10 млн мигрантов, не выдерживают критики.
Численность населения всех стран бывшего СССР в настоящее время составляет около 278 млн человек, не дотягивая 12 млн человек до количества проживавших в СССР на момент его распада. В Российской Федерации ныне живет более 142 млн человек, в остальных государствах — бывших республиках СССР — 135 млн человек.
Зачастую безумные «экспертные оценки» численности мигрантов, которые провоцировали ксенофобские настроения, давали официальные или самозваные лидеры национальных диаспор и общин. Отвечая на вопросы о количестве «охваченных» соплеменников, они стремились «добавить веса» самим себе, а пресса распространяла потом эти басни без каких-либо комментариев и уточнений. Именно основываясь на данных национальных общин, один из идеологов Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ) утверждал, что в Москве осталось около 3,5 млн русских, т. е. чуть более 30 %.
Масла в огонь подливали и расплодившиеся «эксперты» и «политологи», ленящиеся заглянуть в общедоступные справочники, но зато пользующиеся популярностью на телевидении и в околонаучной «тусовке». Естественно, обыватель пугался авторитетов и отдавал свои голоса тем, кто ратовал за ужесточение законодательства по отношению к иммигрантам из других стран. И это при том, что 2/3 всех иностранцев СНГ, находящихся на территории России, — выходцы из Украины и Белоруссии, а также славяне из других республик. Их присутствие в значительной мере ослабило последствия демографической катастрофы. Но это — малоизвестный факт.
По переписи 1989 г. славян в СССР было более 200 млн человек. По официальным данным УФМС по г. Москве, сегодня в столице постоянно находится около 335 тыс. иностранных граждан. Из них по 33,5 тыс. человек — из Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, 67 тыс. человек — с Украины и около 8 тыс. человек — из Китая.
Конечно, как отмечает член Ассоциации социально-политических экспертов (АСПЭК) Дмитрий Журавлев, цифры нельзя абсолютизировать. У нас, как и во всем мире, имеется и значительная скрытая иммиграция. Скрываются от ФМС многие, но едва ли более 1/10 от общего числа мигрантов, однако и эти оценочные цифры завышены, ведь в России правоохранительные органы так поставили свою работу, что мигранту гораздо проще зарегистрироваться, чем получить массу проблем. Ходить без регистрации — все равно что ездить на машине без прав.
Как отмечалось на заседании научно-экспертного совета Общественного совета при УФМС России по г. Москве в 2010 г., основная проблема заключается в том, что, хотя большинство иммигрантов находятся в нашей стране абсолютно легально, на законных основаниях, до сих пор не наведено должного порядка в контроле их трудовой деятельности. Находясь легально на территории страны, многие из них работают нелегально, не платят налоги, создают дополнительную нагрузку на бюджет. Правда, по фискальной части в Российской Федерации нет порядка и для своих граждан — стала нормой работа без договора, выплата заработанных денег «в конверте», нарушение трудового законодательства. А уж о том, что классики называли «сверхэксплуатацией трудящихся», и говорить не приходится, в этом плане общие проблемы существуют и у граждан России, и у иммигрантов. Просто мигранты более заметны, на них обращается усиленное внимание прессы, властей да и граждан.
Не потому ли, что они стали мишенью еще одного вымысла — об их особой склонности к преступлениям? О том, что это очередной миф, свидетельствуют сводки МВД России. Так, например, в январе 2010 года иностранцы и лица без гражданства совершили в РФ 4,9 тыс. различных преступлений. Это впечатляющая цифра, но она все же меньше, чем за тот же период в целом по стране, — 213 тыс. преступлений. Если же говорить о половозрастной группе, наиболее склонной к совершению преступлений, к которой относится большинство иммигрантов, т. е. мужчины от 18 до 55 лет, то соотношение будет еще более любопытным, поскольку мигрантов в России, по официальным данным, около 4 % населения. Конечно, глупо было бы уверять, будто мигранты совсем не нарушают законов. Но немалую часть преступлений, совершенных приезжими, составляют нарушения, связанные с подделкой документов на право пребывания в России. Попавшись с фальшивкой, человек становится частью пугающей статистики преступлений, хотя, по сути, истинным преступником является тот, кто продал ему «липовый» документ.
Как охарактеризовал мигрантов в одном из своих публичных выступлений директор ФМС России Константин Ромодановский, «в большинстве своем это тихие, напуганные люди, трудяги, которые боятся нос высунуть, чтобы не было проблем». Разумеется, преступления, совершаемые иммигрантами, это дополнительная, сверхнормативная криминальная нагрузка на общество и государство. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что преступность развращает общество, увеличивает нагрузку на полицию, способствуя ее криминализации. С этим нельзя спорить. Это факт. Но фактом остается и то, что в Российской Федерации иностранными гражданами совершается в процентном отношении к их численности гораздо меньше преступлений, чем собственно гражданами России.
Также мифологизирован и объем вывоза иностранными рабочими капиталов за рубеж. О слабой изученности этого вопроса говорит то, что, по разным экспертным оценкам, суммы, ежегодно вывозимые трудящимися-мигрантами из России, колеблются от 6 до 15 млрд долларов. Взятое вне экономического и социального контекста это число производит сильное впечатление, однако… По данным Центробанка, вывоз частного капитала из России в 2009 году достиг объема в 130 млрд долларов. Причем многие из компаний — импортеров капитала зарегистрированы не в России, а в офшорных зонах за границей, т. е. мало того, что они вывозят средства из страны, так еще и не платят налоги.
Следует также учитывать, что мигранты вывозят на родину товары, приобретаемые в России. По ряду оценок, на 1 заработанный рубль они приносят 7–8 рублей прибыли, к тому же, например, стройматериалы, из которых строятся дома, производятся в России, причем в основном нашими согражданами. А это новые рабочие места. Также важна работа мигрантов в социальной инфраструктуре, например ЖКХ. Она и не может быть оценена большим процентом от ВВП, но без этой работы невозможно представить нормальную жизнь страны, хотя сегодня и этот вопрос уже спорный — найдется немало безработных россиян, готовых трудиться в этом секторе экономики.
По нашим оценкам, сегодня в России каждый двадцатый работник-мужчина — иностранец. Это необходимость, с которой нельзя не считаться. Но, соглашаясь принимать на работу иностранцев, нам все же необходимо учитывать не только демографические реалии, но и перенимать ценный зарубежный опыт. В частности Китая, где существует незыблемое правило: работу, которую может сделать гражданин Китая, должен делать только гражданин Китая. Вот бы нам так! К сожалению, позиция российских работодателей (включая муниципальные власти) иная. По их мнению, незачем тратить усилия на привлечение россиян в Москву, скажем, из Поволжья или Центральной России, если таджикские, узбекские, киргизские граждане едут сами по уже накатанной дороге. Для их трудоустройства не надо вновь создавать систему оргнабора, как было при советской власти, — вполне достаточно той системы, которая возникла сама по себе. Так, по данным исследования, проведенного в прошлом году в южной Киргизии британским социологом Мадлен Ривз, лишь около 2 % киргизских иммигрантов нашли в России работу через агентства. Остальных привлекли родственники, друзья, знакомые. Государство палец о палец не ударило для их привлечения. Так зачем тратиться на своих работников, если есть чужие? Им и платить можно меньше.
Вопрос внутренней трудовой миграции как был, так и остается до сего времени нерешенным — в этом нам видится главная проблема трудовой миграции. Не мифическая, а реальная, бьющая по интересам страны. Знаменательно в этом плане заявление Президента России Д.А. Медведева. Он сказал, что только внутренняя миграция, а лучше сказать внутренняя мобильность, может стать серьезным резервом для экономического роста России, укрепления безопасности и благосостояния нашего народа. Надежда на внешнюю миграцию трудовых ресурсов из стран СНГ призрачна. Совершенно очевидно, что органы власти должны изменить ситуацию на рынке труда, создать условия для более выгодного распределения внутренних трудовых ресурсов, не отдавая рынок труда на откуп иностранцам. Пусть даже их число и не столь велико, как хотелось бы им самим.
На протяжении значительного периода времени я с горечью наблюдаю за тем, что происходит у нас в сфере миграционной политики: как она строится, образуется, претворяется в жизнь. И пришел к выводу, что действия лиц, ответственных за нее, на самом деле направлены не на политику, не на поиск путей и способов решения государственных задач и, уж конечно, не на то, как облегчить жизнь простых россиян или иностранцев, а на желание «удержаться на плаву» или пиар собственных личностей.
Они пытаются, с одной стороны, «уловить», что сейчас обсуждается в народе, а с другой — что хотят услышать «наверху», и бросают всевозможные, абсолютно оторванные от жизни лозунги. Вот только несколько последних перлов…
Розыск «не пребывающих на месте регистрации более 90 суток». Кого будем разыскивать: дачников? студентов? женщин, проживающих на квартирах мужей, или бабушек, приехавших помочь с внуками?
Борьба с «резиновыми квартирами», несмотря на решение Конституционного суда РФ, запретившего ограничивать число людей, зарегистрированных на одном квадратном метре жилья.
Предложение о выплате пенсий мигрантам. Хорошо бы пенсии платить людям, кто бы спорил. Но для того, чтобы к этому подойти, надо сделать кучу необходимых первейших дел: навести порядок с миграцией, наладить учет поступления налогов, ввести всех на налогооблагаемую базу и пр.
Или вот особенно показательное — об ответственности работодателей за привлекаемых иностранных работников. Вы помните, когда об этом заявил представитель ФМС? Да когда «обнаружили» выступающих в Москве без разрешений на работу звезд мировой величины! А в отношении всех тех миллионов нелегальных трудовых мигрантов, работающих у нас повсеместно, почему-то молчат. Когда мигрантов на мороз выгоняют из подвалов или полуразрушенных зданий, тогда спрашивать надо с самих мигрантов… при чем же здесь те, на кого они работают, те, кто их туда поселил!
Иногда складывается ощущение, что наши руководители просто потеряли контроль над миграционной ситуацией.
Если же говорить о нерешенных проблемах в миграционной политике, то их можно свести к трем основным блокам:
Отсутствие стратегии миграции в России как таковой.
Устаревшая, изжившая себя институциональная и инфраструктурная среда, в основе которой лежат квоты, регистрация и допустимая доля.
Дичайшие перекосы в правоприменительной практике, абсолютно оторванной от неплохого, в общем-то, законодательства. Например, фактическое прекращение выдачи иностранным работникам разрешений на работу на срок до 90 дней вне квоты, несмотря на то что в законе это предусмотрено.
У нас вообще вся функционирующая система — система пятидесятилетней давности: границы на замке, тотальная регистрация, все враги, всех смотреть. Получается, к нам приезжают потенциальные враги, которых надо фильтровать, искать террористов, убийц, насильников и т. д.? И отношение к ним должно быть соответствующее. Но ведь ситуация и в нашей стране, и в мире за эти 50 лет кардинально переменилась. Давайте вспомним, что три государства СНГ, в том числе Россия, уже существуют в рамках ЕЭП. То есть квоты для ряда иностранных работников отменены (и обсуждается перспектива отмены их вообще), допустимая доля на них не распространяется, осталась регистрация. Но этот институт трещит по всем швам.
Когда он вводился, он имел вполне конкретную смысловую нагрузку: граждане СССР были фактически «привязаны» к местам проживания: свободное перемещение по стране не приветствовалось, колхозники не имели паспортов, плюс — «наши люди» квартиры не покупали, они их получали. И чтобы избежать повторного получения жилья, и нужен был этот институт прописки-регистрации.
А сейчас? Количество как внутренних, так и внешних мигрантов возросло на порядки. Рынка жилья как не было, так и нет. Отношение местного населения к «понаехавшим» всем известно. И ставить в основу миграционной политики «регистрацию» и «принимающую сторону» абсурднее, чем строить замок на песке.
Что у нас осталось из прежних регуляторов? Ничего.
Новая Концепция миграционной политики — хорошая идея, давно необходимая. Обсуждали, привлекали лучших экспертов, группу «Стратегии 2020», бизнес, «Опору России». Процесс мне нравился. Все было красиво обставлено. Лучшего подхода я не видел. Ну а к чему пришли — не совсем понятно. Кроме пиара, больше ничего нет. Я практик. И отчетливо вижу, сколько пробелов и упущений допущено в нынешнем проекте. Мы на них неоднократно указывали, и я могу сказать, что в нынешнем варианте Концепции учтены многие наши замечания (введен анализ миграционной ситуации, пересмотрено положение об отмене квот, появился раздел о внутренней миграции). Это радует. Но я очень хорошо знаю, как реализуются законы, как любая норма сказывается на реализации. И отлично понимаю, что ряд норм, заложенных в этот проект, просто не будут работать, останутся декларативными и более того: под них можно делать все, что угодно. То есть среднего уровня чиновник, пользуясь этой ситуацией, сможет практически реализовывать такую миграционную политику, которая будет совершенно отличаться от той, которую декларируют наши руководители.
Миграционными вопросами в нашей стране занимается девять ведомств. Ответственность за принимаемые решения размыта и порой перекидывается с одной структуры на другую.
Кроме того, все абсолютно централизованно. Функции региональной власти в сфере миграции ограничены, а на местном уровне вообще не прописаны. У руководства субъектов Федерации и тем более у местных властей нет ни возможности, ни желания заниматься миграционной проблематикой. Я не первый год задаю вопрос: что мешает передать часть полномочий на местный уровень? Почему руководство муниципалитета не может принимать решения о выдаче разрешений на работу иностранцам, работающим на его территории? Они что, хуже, чем Центр знают, кто им нужен?
А есть ли у нас инфраструктура, способная эффективно отбирать, принимать, размещать, перераспределять по территории страны, наконец, просто создавать приемлемые для жизни условия для всех тех миллионов людей, которые к нам едут или хотели бы приехать? Почему сколько бы мы ни говорили о частно-государственном партнерстве, о роли бизнеса, ЧАЗов, неправительственных организаций, «воз и ныне там»?
Патенты — широко разрекламированная в 2010 году панацея от многих российских миграционных бед. Ожидалось, что уже на первых порах ими воспользуется 2–3 млн иностранцев. Может, и воспользовались бы, если бы все было разумно организовано и проработано. Но форму необходимых бланков и иных документов утвердили значительно позже введения этой нормы. Инфраструктура территориальных органов ФМС физически не могла и не может обслужить такой наплыв иностранных граждан. В результате спрос на патенты оказался значительно ниже. За первые полгода их приобрели немногим больше 150 тыс. человек, а за весь прошлый год — около 865 тыс. Кроме того, в настоящее время государство, по сути, не знает, сколько иностранных граждан, имеющих патенты, трудится, поскольку не проработаны рычаги контроля за продлением патентов.
Также неэффективными оказались и принятые в 2010 году преференции для высококвалифицированных работников. За шесть месяцев 2010 г. им было выдано немногим более 3 тыс. разрешений на работу, в 2011 г. — около 9 тыс. таких разрешений. А непродуманность критерия отнесения к высококвалифицированным работникам иностранных граждан — по уровню их заработной платы — позволяет китайским предпринимателям и рыночным торговцам активно пользоваться преференциями для высококвалифицированных специалистов.
Кроме того, для широкого круга экспертов отсутствует доступная информация не только о количестве привлеченных иностранных работников, но и о сферах их трудовой деятельности, регионах ее осуществления и о многом другом.
Так работает у нас центральный банк данных учета иностранных граждан или нет? Почему специалисты не могут иметь доступ к нему? В Норвегии и ряде стран, у которых такие регистры имеются, любой эксперт может получить доступ к этим базам и получить нужную информацию. Не просить, ждать, когда дадут. А работать с источниками этой информации. Как это все устроено? Никто даже не знает. Должна быть прозрачность, иначе создается ощущение, что нас дурят. И не только нас, но и руководство страны.
Ведь изначальная идея с этим банком данных была в том, чтобы, с одной стороны, минимизировать для граждан необходимость обращений в государственные структуры, а с другой — осуществлять поиск нелегальных мигрантов. Человеку не надо было бы никуда приходить отмечаться. Он купил билет на самолет или поезд — информация автоматически поступает в базу данных. Это путь западных стран, когда человек косвенным образом попадает в базу данных. Ему не обязательно ходить с паспортом куда-то отмечаться. Как только он вступает в правоотношения с государством, эта информация тут же идет в банк данных. Куда бы он ни пришел. Ведь для этого и существуют информационные технологии.
И тут мы подходим к, может быть, самой животрепещущей из всех нерешенных проблем российской миграционной политики — к проблеме нелегальных мигрантов, уже многие годы находящихся и работающих в нашей стране. Что с ними делать?
Взять те же заявления о необходимости тотального выдворения нелегалов. Их число оценивается то в 6, то в 8, то в 10 миллионов. Ну пусть их даже меньше — 3 или 4, как угодно. Мы их не вывезем. Сил не хватит вывезти, депортировать такое количество людей. А о расходах из госбюджета предлагающие это подумали? Только билеты на каждого обойдутся в пределах 1000 долларов, а сколько надо финансовых и людских ресурсов на то, чтобы их где-то содержать, сопровождать, кормить, поить? Людей и лагерей, наконец?! Все это потребовало бы гигантских расходов! Глупость? Глупость очевидная.
Но ведь очевидно же, что нашей экономике необходимы эти рабочие руки, а значит, если есть спрос, то будет и предложение. Эти люди опять приедут.
И выход у нас один — амнистия, подобные акции практикуются во всем мире.
В результате миграционной реформы 2007 года России путем введения значительных изменений в законодательство удалось урегулировать статус почти 2 миллионов мигрантов. Однако с тех пор российская миграционная политика по отношению к трудовым мигрантам сделала огромный шаг назад и число нелегалов в нашей стране снова возросло. В большинстве своем они вполне законно въехали в страну и выполнили ряд необходимых шагов по урегулированию своего статуса. Однако впоследствии из-за чрезмерной сложности, коррумпированности и забюрократизированности миграционных процедур не смогли вовремя получить разрешения на работу или иные необходимые документы и попали в число нелегалов.
Эти люди живут и работают в состоянии постоянного страха перед властными структурами, полицией, миграционными инспекторами, работодателями и даже лидерами собственных диаспор. Они абсолютно бесправны и не могут никуда обратиться для защиты своих прав. Порой они подвергаются жестокой эксплуатации со стороны работодателей, становятся жертвами торговцев людьми, живут в нечеловеческих условиях, болеют и распространяют заболевания.
Повторюсь — подавляющее большинство из них востребовано на российском рынке труда и привносит существенный вклад в экономику и России, и той страны, откуда они прибыли и где остались их семьи, которым они по мере возможности посылают заработанные деньги. Пусть, наконец, люди получат право легально пребывать, работать в нашей стране и приносить пользу и себе, и нам.
В России есть вполне нормальные, вполне разумные законы. У нас нет системы, нет институтов, которые могли бы адекватно эти законы исполнять. А недоработки и перекосы в миграционной политике ведут к межнациональным проблемам и порождают пресловутый «Русский вопрос»!
К сожалению, никто толком не знает, сколько именно в России мигрантов, говорит заведующий сектором Института социологии РАН, член Общественного совета при ФМС Владимир Мукомель. В то же время точно представлять количество иностранных граждан, находящихся на территории Российской Федерации, нужно, чтобы принимать грамотные управленческие решения, предвидеть последствия происходящего, выстраивать политику. Это подвигло меня и моих коллег заняться выработкой достоверных оценок. Группа экспертов, занимающихся проблемами миграции, — Зайончковская, Мкртчан, Власова, Поставнин, Флоринская, Чудиновских, Тюрюканова, и я, рассказывает Мукомель, в их числе вышли на консенсусные оценки. Упор был сделан на трудовых мигрантов, которыми мы договорились считать иностранных граждан, стоящих на миграционном учете и имеющих разрешение на работу; стоящих на миграционном учете, но не имеющих разрешения на работу; не стоящих на миграционном учете и не имеющих разрешения на работу.
Сколько-нибудь точных данных о количестве мигрантов мы не имели, их неоткуда было взять. Допустим, Федеральная миграционная служба ведет учет не мигрантов, а разрешений, полученных трудовыми мигрантами, — фиксирует общее количество выданных разрешений. При этом неизбежно возникают значительные погрешности, ведь один и тот же человек может получать разрешение на работу неоднократно. Известен случай, когда женщина получила разрешение на работу поваром, но, не найдя такой вакансии, согласилась на место кондитера. В результате ей пришлось снова оформлять разрешение на работу, хотя специальности родственные. Или человек может просто потерять разрешение на работу, утратить его по какой-то причине. Не лучше обстоит ситуация с информацией о пересечениях границы.
Несколько научных центров по нашему поручению проводили обследования в регионах России по единой методике. Мы связывались с научными работниками из государств СНГ. Использовалась информация о количестве выданных разрешений на работу и медицинских справок. Нелегалов выявляли с помощью опросов. Были организованы фокус-группы. Всего в выборку попало порядка двух тысяч мигрантов. Главной задачей ставилось оценить численность легальных и нелегальных трудовых мигрантов, причем дать оценку численности как постоянно присутствующих на российском рынке труда трудовых мигрантов, так и трудовых мигрантов, присутствующих на рынке труда в «пиковое» время (весна-осень) и в «мертвый» сезон (осень-зима).
Расхождения в оценках у нас, исследователей, образовались весьма существенные. Так, количество нелегалов в 2008 году определялось от 37 до 63 %, в 2009 году — от 40 до 75 %. Численность работавших давалась от минимума 2,7 млн человек до максимума 5,6 млн человек в 2008 году и от минимума 3,2 млн человек до максимума 5,2 млн человек в 2009 году. Консенсус достигался путем вывода среднего показателя. Конечно, наша консенсусная оценка тоже приблизительная, но я уверен, что она заслуживает большего доверия, чем все прочие.
В итоге были получены следующие консенсусные результаты. Общая численность работавших мигрантов в 2008 году — 4,8 млн человек, в 2009 году — 4 млн человек. При этом среднегодовая численность соответственно — 3,5 и 2,9 млн человек. Число работавших в «пиковый» сезон — 4,3 и 3,6 млн человек и в «мертвый» сезон — 2,9 и 2,5 млн человек. Доля нелегальных мигрантов в 2008 году — 53 % и в 2009 году — 61 %. Распределение потоков безвизовых трудовых мигрантов по странам происхождения (в 2008 году) таково: впереди идет Узбекистан (1 млн), за ним Украина (0,8 млн), затем Таджикистан (0,7 млн), Азербайджан (0,6 млн), далее Киргизия, Молдова, Армения, замыкает Казахстан (0,04 млн). Число визовых мигрантов в 2008 году определено в 0,5 млн человек, в их числе китайцы, вьетнамцы и т. д.
Полученные консенсус-оценки существенно ниже тех миграционных показателей, что имели хождение до сих пор. Они также меньше последних данных ФМС России. Хочу обратить внимание на выделенные нами различные периоды в течение года — «пиковый» и «мертвый» сезоны. Общие за год цифры (4,8 млн и 4 млн) и среднегодовые (3,5 млн и 2,9 млн) по большому счету неконкретны. Есть общая сумма всех иностранцев, приехавших за год на заработки, но кто-то из них уехал через три месяца, кто-то остался на полгода, а кто-то на восемь месяцев. Соответственно меньше общего показателя будут среднегодовой показатель и «пиковый» показатель, тем более показатель в «мертвый» сезон.
Нельзя не заметить, что с 2008 по 2009 год количество трудовых мигрантов сократилось, а доля нелегалов выросла. Причиной стал кризис вкупе с ужесточением порядка получения разрешения на работу, а также сужение квоты, заставившее трудовых мигрантов уйти с законного рынка в тень. Напомню, в 2008 году была резко срезана квота на выдачу разрешений на работу, к лету она оказалась исчерпана практически во всех регионах, где трудились мигранты, так что ее пришлось корректировать в сторону увеличения. Но грянул кризис, и увеличение квоты осенью уже ничего не изменило, вдобавок и сезон кончился. Но вернулось на родину гораздо меньше мигрантов, чем временно ушли с рынка, потому что кризис коснулся и стран проживания мигрантов, так что стимул работать в России все равно остался.
Скажу несколько слов о введении патентов. В Федеральной миграционной службе полагали, что патентами воспользуются порядка 3 млн иностранных граждан, работающих у физических лиц. Наши исследования опровергают эти расчеты. Действительно, немало иностранцев трудятся по найму у физических лиц, согласно опросам ежегодно примерно 1 млн россиян прибегает к такому найму. Но надо иметь в виду, что иностранец обычно трудится у частного лица не круглый год. Допустим, ремонт в доме или на даче занимает несколько дней или недель. К тому же что мешает иностранцу, получив патент, уйти в теневую занятость? Процедура подтверждения работы по найму у физических лиц не выстроена. Патенты могут использоваться мигрантами для прикрытия, так как получить патент легче, чем разрешение на работу.
Не все готовы принять наши оценки. Как правило, преувеличивать количество мигрантов из своей страны происхождения склонны национальные диаспоры. Так, Конгресс молдавских диаспор возражает против нашей консенсус-оценки численности трудовых мигрантов из Молдавии в 300 тыс. человек, утверждая, что молдавских мигрантов в России вдвое больше. Мы в ответ разъясняем, что брали для расчетов не те сведения, которые публикуются в массовой печати и часто продиктованы политическими соображениями, а исследования серьезных независимых социологов, Всемирного банка, Альянса микрофинансирования, который обследовал молдавские домохозяйства, выясняя, кто уезжает, куда, зачем, на какой срок, какова польза от этого и т. п.
С другой стороны, в Москве убеждены, что мигрантов у них меньше, чем принято считать, — 300–350 тыс. человек, считая работников посольств, учащихся вузов и пр. Причем москвичи уверяют, что в столице и нелегалов немного, поскольку ходить по городу без положенных документов сложно — полиция хорошо научилась вычислять приезжих нарушителей, привлекает их к ответственности. Другое дело, что множество нарушений допускают работодатели, завозящие на стройки и в подвалы иностранную рабочую силу без оформления документов.
Надо понимать, что рынок труда — это живой организм, где ежедневно появляются и исчезают десятки и сотни тысяч вакансий, в условиях безвизового режима со странами СНГ на него выходят и покидают его массы иностранных работников. А мы не знаем не только число мигрантов в целом, но и число иностранцев, получающих разрешения на работу, по той простой причине, что ведется статистика не людей, получивших разрешения, а выданных разрешений — а это далеко не одно и то же. Наша миграционная политика страдает непоследовательностью, нетранспарентностью принятия решений, непрозрачностью учета. А потом в обществе возникает страх перед миграцией, звучат призывы ограничить ее или, наоборот, создавать мигрантам условия для работы, обеспечивать рабочими местами, жильем.
Недавно Международная организация миграции обнародовала прогноз, согласно которому к 2050 году число международных мигрантов почти удвоится, превысив 405 млн человек. К этому сроку доля мигрантов и их потомков в населении России может превысить 35 процентов. Допускаю, что прогноз МОМ реализуется с высокой степенью вероятности. Впрочем, на мой взгляд, и эти расчеты достаточно уязвимы уже потому, что при оценке развития миграционных процессов эксперты исходят из предположения, что в будущем «сохранится нынешний тренд».
Очевидно, что нам необходимо совершенствовать систему отчетности, статистику миграции, имея в виду российские реалии. Из миграционного учета должен быть исключен повторный счет, когда получение одним иностранцем двух разрешений на работу выливается в двух трудовых мигрантов, прочие несуразицы. Надо считать конкретных людей, а не выданные им бумажки. Статистические ошибки не должны приводить к логическому нонсенсу, иначе наша политика будет строиться на ложных ориентирах.
У Москвы большой потенциал межэтнической интеграции национальностей. Социологи, изучающие этнические аспекты ассимиляции в столичном мегаполисе, убедились, что они в значительной мере сами по себе могут вести к взаимопониманию контактирующих этногрупп. Причем это происходит, даже когда у «родных истоков» эти группы жили и живут отнюдь не в согласии и, как, например, армяне и азербайджанцы, настроенные печальным прошлым и безответственной пропагандой, теоретически могут чуть ли не враждовать друг с другом. Но эти отношения нейтрализуются в российской среде.
Сравним два конфликтующих в Закавказье этноса — армян и азербайджанцев. И хотя массивы азербайджанцев и армян, опрошенных этнологами в Москве, не столь значительны, они тем не менее отражают в общих чертах разные типы межэтнической идентификации, включая формы полной интеграции этих первично в собственной среде заметно разобщенных этносов. Условно исследуемые армяно-азербайджанские группы респондентов обозначались терминами 1) «старожилы» — те, кто в наибольшей мере смогли ассимилироваться, и 2) «новоприбывшие» — находящиеся как бы в начале этих процессов. Выделенные группы весьма специфичны и по своему объективному положению. Среди новоприбывших определенное число жили без регистрации, не имели своей жилплощади и не могли найти себе работу. «Старожилы» контрастны этой категории по положению и образу жизни.
«Москвичи» и новоприбывшие — и армяне, и азербайджанцы — занимают разное социальное положение.
Чуть ли не половина новоприбывших (как армян, так и азербайджанцев) почти одинаково заняты в торговле и сфере обслуживания. А «москвичи» — и те и другие — работают в сфере науки, здравоохранения, воспитания, культуры. Соответственно, очень глубокая разница во всех сферах культуры не между национальностями, а между социальными группами. Интегрирующий индикатор здесь — язык. Он, являясь средством, значительно облегчающим адаптацию инонациональных групп к столичной среде, играет роль в выборе работы, жизнедеятельности и сказывается на интенсивности межнациональных отношений. Практически все «москвичи-старожилы» — как армяне, так и азербайджанцы — в совершенстве владеют русским языком. Из новоприбывших чуть ли не треть плохо знает русский язык, что, естественно, реально отражается на их социальной структуре.
У «москвичей-старожилов» — и армян, и азербайджанцев — самая многочисленная прослойка — это интеллигенция. Не будет преувеличением сказать, что у «москвичей-старожилов» (и азербайджанцев, и армян) доминирует российская культура, что во многом определяет их образ жизни, в то время как сравнительно недавно приехавшие «по бедности», а не по социально-культурной потребности их «соплеменники» преимущественно живут своей прежней жизнью, оставаясь в массе верными традиционным нормам культуры.
Что касается «дружеских» контактов у «москвичей» — как армян, так и азербайджанцев, — во многих случаях не просто представлены, но и преобладают преимущественно русские. У армян-москвичей, имеющих близких друзей, больше половины их (53 %) — русские и затем уже сами армяне (31 %). Такое же распределение у азербайджанцев-москвичей, подавляющее большинство их связаны дружескими контактами с русскими (40 %), затем с азербайджанцами (37 %).
Особенно выразительно интеграция у москвичей — армян, затем у азербайджанцев — проявляется в национально-смешанных браках. Они у семейных армян этой группы даже преобладают (56 %), у азербайджанцев-москвичей цифра эта меньше почти в два раза (30 %). В такие браки у армян и азербайджанцев чаще вступают мужчины, а их дети обычно принимают отцовские фамилии.
Однако общие оценки своей новой жизни у москвичей — армян и азербайджанцев — и новоприбывших мигрантов принципиально расходятся. Так, азербайджанцы-москвичи, хотя они несколько меньше, чем армяне, адаптированы к московской среде, не собираются покидать столицу. Это желание диктуется их собственной волей, в отличие от новоприбывших. Уезжать отсюда они не собираются, не чувствуя этнической ущемленности.
На вопрос: «Как вы оцениваете свою жизнь?» — более половины (54 %) отвечают: «Все не так плохо и можно жить». Оценки новоприбывших азербайджанцев своей московской жизни говорят о том, что они недостаточно приспособлены к ней и принципиально расходятся с почти интегрированной группой их московских сородичей. Совсем по-другому отвечают плохо адаптированные к московской жизни их сородичи, в подавляющем большинстве прибывшие недавно в Москву из-за плохой ситуации на родине. У них преобладают отрицательные оценки жизни, для подавляющего большинства жизнь «становится хуже».
Конечно, приходится сожалеть, что те или иные виды сугубо этнической культуры не отвечают потребностям столичной среды. Сохранять этнокультуру можно и даже должно, но она при реальном потенциале оценивается людьми объективно и не нуждается в искусственных стимулах. Можно сожалеть, что те или иные виды сугубо этнической культуры не отвечают современным потребностям и нормам, но их надо сохранять в тех проявлениях и границах, которые соответствуют среде и времени.
«Новомигранты» с арсеналом традиционной культуры чувствуют себя неуютно в московской непривычной для них ситуации. Они в большинстве своем здесь оказываются не по собственному выбору, а по необходимости, вытесненные из своих мест тяжелой ситуацией по месту прежнего проживания. Их дети даже порой предпочитают учиться в Москве в своих национальных школах. В эти школы идут те, кто недостаточно хорошо владеет русским языком и отличается от москвичей-соплеменников общими национальными ориентациями. Когда спрашивали об этих школах москвичей нерусских национальностей, они, как правило, признают их необходимость. Так считают до 70–80 % «московских старожилов» — армян и азербайджанцев, но отдать своих детей туда они в большинстве своем не хотят.
Данные говорят о достаточно малой у армян по сравнению с азербайджанцами зависимости между знанием языков и рядом фиксированных признаков — национальность родителей, национальность детей, социально-профессиональная структура, возраст, образование. Это означает, что по системе выделенных здесь индикаторов москвичи-армяне в большей мере, чем азербайджанцы, выравнены между собой, что связано, в частности, с их относительно длительным пребыванием в Москве и приобщением к столичной жизни, унифицировавшей названные характеристики.
Такие различия между москвичами и находящимися в Москве по критической необходимости отражаются в ориентации на родину. Вторые, в отличие от москвичей, в значительной части своей хотят вернуться туда, как только представится возможность. Они и сейчас стараются иметь связи с родной республикой и даже, несмотря на материальные сложности, довольно часто ездят туда. Москвичи — армяне и азербайджанцы — редко, а то и вообще не делают этого. Так, 2/3 армян-москвичей никогда не были в Армении. Среди азербайджанцев, которые позже стали заселять Москву, людей, совсем не связанных с Азербайджаном, меньше — до 1/4. Однако и у азербайджанцев, чем дольше они живут в Москве, слабеет их связь с отчим домом. Данные подтверждают неприкаянность в столице многих новоприбывших армян и азербайджанцев. Они чувствуют себя чужаками в силу этнических причин и в значительной части своей рвутся домой. Среди армян стремятся переехать на родину до 1/3, у азербайджанцев больше — до 2/3, что выглядит весьма контрастно по сравнению с ориентациями людей тех же национальностей, но москвичей.
Что день грядущий нам готовит? В общих чертах — дальнейшее отождествление представителей этнических групп, проживающих в Москве, с местным населением мегаполиса с последующей интеграцией в жизнь городского социума. Это так, хотя в облике этнических групп в столице очевидны внутригрупповые этнические различия, которые делают затруднительной пока такую целостную интеграцию. Тормозящую роль тут играют консервативные группы, связанные, а иногда лидирующие благодаря заметному теперь их представительству в столичной среде. Их слабая идентификация с московским населением (в отличие от групп их же национальностей, но хорошо адаптированных) достаточно полно отражается не только в социально-культурной сфере, но и в политической.
Правы исследователи национальных проблем в Москве, когда говорят о целесообразности использования «даже административных мер, препятствующих компактному расселению жителей Москвы по этническому признаку». Этнические группы не должны иметь в столице «своей» границы и возможностей территориально противостоять друг другу. Вооруженные конфликты между этносами, допустим, армяно-азербайджанская война, должны подвергаться осуждению. «Главной задачей должно быть воспитание взаимопонимания народов». И это, разумеется, в первую очередь относится к конфликтующим этноцентрам, возможно, в первую очередь армяно-азербайджанским.
Последнюю свою новацию в сфере миграции американцы назвали «золотой картой» по аналогии со своей «зеленой картой», поскольку она дает некоторым избранным мигрантам право не только легально трудиться без учета квот, но и открывает прямой путь к получению российского гражданства.
Но ведь сложилась парадоксальная ситуация. Этническому русскому, родившемуся, например, в Узбекистане, куда его родители приехали в середине прошлого века по комсомольской путевке, получить российское гражданство будет значительно сложнее (если вообще удастся), чем этому высококвалифицированному иностранцу. Это — к вопросу о несовершенстве нашего Закона о гражданстве. Что касается преференций в отношении высококвалифицированных специалистов, такой подход можно только приветствовать и было бы разумно его распространить и на квалифицированных работников массовых рабочих профессий. Мигрантов с зарплатой более 2 млн рублей в год, тем более в таких видах деятельности, как образование, наука, здравоохранение, будут единицы, а вот квалифицированные рабочие требуются повсеместно.
У нас практически не работает механизм квотирования. Вместо регулятора рынка труда он стал его дестабилизатором, вынуждая мигрантов и работодателей уходить в тень. При разработке квот не учитывается реальная ситуация, государство владеет информацией только о 25–30 % потребностей рынка труда. Квота, чтобы на самом деле защищать интересы российских граждан, должна ограничивать приток мигрантов в те сферы деятельности, которые востребованы россиянами, и, наоборот, способствовать притоку иностранной рабочей силы туда, где есть острый дефицит кадров.
Ситуация с привлечением мигрантов в той же Москве во многом обусловлена келейностью принятия решений о квотах. Необходимо, чтобы любой работодатель, намеревающийся привлечь иностранного работника, не заполнял кучу никому не нужных бумаг, а имел возможность разместить имеющуюся вакансию на сайте службы занятости и при отсутствии претендентов в течение месяца привлечь иностранного работника на основании заключения той же службы занятости.
Еще один очень острый вопрос: предоставление мигрантами медицинских справок. На сегодняшний день около 80 % справок просто покупается у посредников. Решение этой весьма волнующей россиян проблемы возможно на основе создания электронной базы данных по трудовым мигрантам, прошедшим официальное медицинское освидетельствование, и нужно, чтобы доступ к ней имели и работники миграционной службы, и работодатели. Это предложение обсуждается с 2007 года, однако до сих пор ни одно из заинтересованных федеральных ведомств не предприняло конкретных действий по его внедрению.
На наш взгляд, для реальной борьбы с нелегальной миграцией целесообразно вернуться к вопросу о проведении «иммиграционной амнистии», или регуляризации незаконных мигрантов.
Взгляните вокруг. Весь мир в движении. Миграция — это уже не какая-то теоретическая, экзотическая вещь в себе. Это повседневная реальность. Причем реальность, которая касается всех областей жизни как человека, так и государства. В нашем случае правильная миграционная политика — это непременное условие существования России как самостоятельного государства.
Но что же мы видим? ФМС была передана в состав МВД главным образом с целью если не прекратить, то по крайней мере минимизировать нелегальную миграцию. Результат отрицательный. В стране по-прежнему огромное количество нелегальных мигрантов. Причем во многих случаях государство само провоцирует и поощряет уход мигрантов в тень. Что и понятно: нелегальная миграция многим очень выгодна.
…Запутанный, совершенно непрозрачный порядок получения квот и разрешений на работу привел лишь к чудовищной коррупции в органах МВД и ФМС. Существующий порядок превратился из регулятора рынка труда в его дестабилизатор.
Патенты… Заявляли, что за год будет оформлено до трех миллионов патентов, чуть ли не все нелегалы будут выведены из тени. А на самом деле за 8 месяцев едва удалось дотянуть до 250 тысяч. И здесь провал.
Сколько надежд возлагалось на Программу добровольного переселения соотечественников. А результаты более чем скромные: за 5 лет — 30 тыс. человек вместо нескольких сотен тысяч.
…И все это — под бодрые рапорты о мнимых успехах. Действительно странно, что на силовое ведомство возложено решение системных, даже цивилизационных задач. Ведь вопросы демографии, рынка труда, культурологии, межэтнических и межконфессиональных отношений вряд ли могли стать заботой милиционеров, составляющих 80 % сотрудников ФМС. Они «заточены» совсем на другое.
Не знаю, согласятся ли со мной читатели, да и коллеги-эксперты, но вот какие наблюдения я сделал за время своей государственной службы. Как только наш человек — российский чиновник прежде всего, да и не только, иногда даже и из числа либералов-реформаторов — вынужден принять решение, подчеркиваю, именно принять решение, имеющее государственное значение и соответствующие последствия, то вмиг он становится бездушным реалистом. И решения почему-то в основном принимаются жесткие, усложняющие жизнь простого человека.
То есть существует какое-то негласное правило среди чиновников, что человек не должен быть ни гуманистом, ни идеалистом, ни, избави Бог, романтиком. Более того, настоящий государственный служащий — это циничный человек. И только такой человек способен отстоять интересы государства. То есть чем грубее, чем суше и бессердечнее — тем полезней для страны!
Почему так? Это идет еще со времен СССР, а может быть, еще раньше. Частный человек, физическое лицо — это одно дело, а государство — совсем другое.
У государства всегда есть свои высокие цели и выгоды, жертвовать которыми ради «простого человека» смешно! Удивительно, но под этим подпишется и сам «простой человек»! В этом есть какой-то парадокс. Хотя во многих странах он давно разрешен: Государство для Человека!
Поэтому для меня нет ничего удивительного в предложениях премьера, высказанных в известной статье «Россия: национальный вопрос» («Независимая газета», 23.01.2012). Эти предложения еще больше усложняют и без того непростую жизнь мигрантов, а заодно и наших граждан. И вроде бы все это делается в их же интересах.
А не лучше ли, особенно для великого государства, политика справедливости, чести и великодушия? И прежде всего по отношению к своим гражданам, и так не избалованным вниманием своей страны. Не все же измеряется только финансовой выгодой или якобы укреплением безопасности государства за счет снижения уровня безопасности личности. Достаточно вспомнить миллионы русских в странах СНГ, попросту брошенных там после «объявления» в России Государственной программы переселения соотечественников! Мы же захотели, чтобы к нам ехали только молодые и здоровые, а не пожилые и больные — зачем нам здесь лишняя обуза!
Но такая «практичная» политика, поиск мелочной выгоды унижает и государство, и народ. Да и цели не достигает. Программа переселения соотечественников, по сути, провалилась. Более того, такая «высшая реальная политика» привела к созданию движения в защиту русского народа на территории самой России. Еще один парадокс!
То есть получается, что в сфере межнациональных отношений и миграции наша политика только и делала, что все последние 20 лет давила в основном русских, а походя и все остальные народы и народности.
Так неужели именно в этом была цель нашей политики в межнациональной сфере — породить «русский вопрос»?
Авторитетная и крупнейшая экологическая организация Италии Legambiente считает, что главной причиной массового переселения людей в недалеком будущем станет резкое изменение климата.
Как заявил Верховный комиссар ООН по делам беженцев, к 2050 году число так называемых экологических или климатических мигрантов может достигнуть 200–250 миллионов. В 2010-м таких переселенцев насчитывалось уже почти 40 миллионов. В результате всевозможных катаклизмов и аномальных явлений они вынуждены были покинуть свою родину и искать пристанище в безопасных местах.
По утверждению многих ученых, в ближайшие 10–15–25 лет в природе планеты произойдут значительные перемены, которые охватят гигантские территории. Для 40 % населения Земли они станут катастрофическими. Россия в данном случае окажется в наиболее выгодном положении.
Исследователи доказали, что все люди на Земле произошли от маленькой группы прародителей. Численность ее тогда составляла всего около 2000. Примерно сто тысяч лет назад стали появляться зачатки рас и популяций. Потомки самых древних из них живут сегодня в Южной Африке. Это — охотники и собиратели из племен сан и мбути. Уже в те далекие времена их предки постоянно мигрировали.
Дело в том, что количество людей в Африке резко возрастало. Из-за оскудения природных ресурсов они вынуждены были покидать первоначальные места обитания и отправляться в дальние путешествия в поисках подходящих условий. Так, семьдесят тысяч лет назад древний человек через Суэцкий перешеек и Кавказ проник в Западную Евразию, а затем в Восточную Азию и Океанию. И уже потом люди по так называемому Берингову мосту, который раньше соединял Чукотку и Аляску (ныне здесь пролив), перебрались в Северную Америку.
Позднее люди проникали на сформировавшиеся в тот период континенты морским путем или по льду. Их освоение послужило образованию национальных государств. По сути дела, миграция населения, как считают ученые, и создала само человечество. Главной причиной перемещения людей стало тогда изменение климата; наступали и отступали ледники, исчезали огромные массивы леса, понижался и повышался уровень морей, рек и озер.
В современной истории в результате деятельности человека произошли страшные экологические катастрофы и техногенные аварии. Например, из-за взрыва АЭС в Чернобыле жители целых городов и поселков покинули свои места, а 220 населенных пунктов опустели из-за испытаний ядерного оружия под Семипалатинском и так далее. И вот эксперты утверждают, что в ближайшие десятилетия ввиду природных аномалий миграция станет поистине глобальной.
В августе 2010 года итальянский физик-теоретик доктор Джанлуиджи Зангари из института Фраскати сообщил поистине сенсационную новость. Он заявил, что теплое течение Гольфстрим остановилось. Столь смелый вывод ученый сделал на основе данных, полученных со спутника. И причиной тому, по его мнению, стала техногенная авария — разлив нефти в Мексиканском заливе. Именно здесь и зарождается эта своеобразная гигантская река. Отсюда она направляется на север Атлантики и доходит до островов Новая Земля и Шпицберген.
Гольфстрим — это самое могучее теплое океаническое течение на планете, которое преодолевает путь почти в десять тысяч километров. Мощность его равна одному миллиону атомных электростанций. Оно, словно печка, до последнего времени грело всю Западную Европу и одновременно защищало ее от полярных ветров и создавало комфортные погодные условия для США.
Так, благодаря этому течению, скажем, Рейкьявик, расположенный значительно севернее Москвы, имел в среднем +5 градусов по Цельсию, а наша же Белокаменная +3,8 (из всех мировых столиц Москва — самая холодная). Те же Хельсинки прогревались почти до +7, но в находящемся на той же широте Якутске температура составляла — 10,2 градуса. Одинаково также значатся на карте Лондон и наш Воронеж. И все же в столице Великобритании было на шесть градусов теплее — +11. На одной широте располагаются Берлин — там + 10 градусов и Новосибирск — здесь уже — 0,2. Разница, как видите, огромная.
В связи с нынешней ситуацией в районе Мексиканского залива и в Атлантическом океане — разлив нефти — эти показатели существенно изменились. Сегодня сила зимнего Гольфстрима к Европе ослабла на 30 %. Это течение, «вытекающее» из стран Карибского бассейна, теперь не доходит до Западной Европы. Причина — использование химического вещества корексита, которое применили для скрытия масштаба бедствия в результате взрыва буровой платформы.
Вот почему в последние годы во всем регионе наблюдались аномально холодные зимы. Особенно характерным в этом смысле стал 2010-й. К примеру, в Германии в течение ноября и декабря лежал снег толщиной в десять сантиметров, а морозы по ночам достигали 20 градусов. Такое не наблюдалось здесь уже несколько десятилетий. Сильнейшие холода наступили и в Англии. Подобного не было тут последние сто лет.
В течение столетий наши западные соседи получали дармовое тепло от Гольфстрима. Теперь гигантская «батарея» остывает, и у замерзающей Европы значительно повысился аппетит на наши углеводороды. Именно России придется теперь обогревать своим газом практически миллиард человек.
Наводнения в Европе и Китае, засуха в Азии, а также другие природные аномалии в ряде стран — это все «работа» умирающего Гольфстрима, который разбивается на части и пропадает примерно в 250 километрах к востоку от берега Северной Каролины. Его полное исчезновение в будущем, по мнению физика Зангари, приведет к серьезным последствиям для человеческой цивилизации, к экологической катастрофе, неурожаям, глобальному голоду, вымиранию и миграции целых народов.
В ближайшие десятилетия «отключение» течения грозит смешиванием сезонов на всей планете. В результате в Европе, Канаде и США установится по-настоящему сибирская погода. В Лондоне исчезнут пальмы, а вместо них вырастут сугробы. Хуже всех придется Норвегии. Буквально за несколько дней температура упадет здесь на 20 градусов. Затем, по расчетам экспертов, начнется наступление нового ледникового периода, а отсюда — массовое бегство населения из зон, непригодных для обитания человека.
Ученый Владимир Полеванов считает, что Россия климатически выигрывает от изменения течения и остановки Гольфстрима. По его мнению, у Европы и США скоро начнутся проблемы в сельском хозяйстве. Они вынуждены теперь будут не экспортировать зерно, как делают это сейчас (150 млн тонн в год), а закупать его в таком же количестве и именно там, где сегодня засуха и пустыня, завтра будут цветущие земли, обильно поливаемые дождями.
В России же теперь практически каждый год стали получать высокие урожаи. И это при том, что посевные площади под зерновые сократились у нас с 63 до 47 млн гектаров.
Действительно, в данной ситуации Россия, казалось, только выигрывает. И, по расчетам экспертов, нас, проживающих на одной седьмой части суши, практически не затронут никакие глобальные климатические изменения на планете. Современная территория России, согласно проведенным исследованиям, является наиболее устойчивой к природным катаклизмам. Скажем, сегодня ученые предполагают, что к 2100 году произойдет провал тектонической плиты. В итоге почти вся Центральная Европа от Средиземного моря до Балтийского уйдет под воду. Затонут все страны, расположенные на севере материка.
От Франции останется небольшой островок с Парижем в центре. Исчезнут треть Испании, западная и южная части Португалии. Утонут Эстония, Латвия и Литва. Водным массивом накроет Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан и Западный Казахстан. Белоруссия и Украина превратятся в карликовые государства. Климат на оставшихся территориях станет умеренным. И Россия, которая пострадает меньше всего, станет житницей для всех уцелевших стран, а также и прибежищем для целых государств. То есть огромные потоки мигрантов устремятся к нам. И, видимо, без конфликтов тут не обойдется.
Ко всему прочему, по данным межправительственной группы экспертов по изменению климата, из-за общего потепления уже идет активное таяние ледников Антарктиды и Гренландии. Оно может повысить уровень Мирового океана на 60 сантиметров. Это приведет к затоплению многих островных государств и прибрежных населенных пунктов. Апокалипсис наступит для целого ряда мегаполисов Земли, расположенных на крупных реках, морях и океанах.
Для нас же повышение температуры благотворно скажется на плодородии земель Урала и Сибири. Оно положительно повлияет на среду обитания животных в данном регионе, будет способствовать увеличению многообразия флоры и фауны в отдельных районах России. Но по своим демографическим показателям мы в минусе. Наша страна в этом плане уязвима и станет серьезной мишенью для бедствующих народов, поскольку они также предпочтут спасаться у нас.
Из-за всеобщего потепления специалисты прогнозируют значительный рост смертности от жары, дефицита воды, продовольствия и медикаментов. Во многих странах оно вызовет быстрое таяние в горах ледников. Например, подобный процесс в Гималаях может лишить сотни миллионов людей доступа к воде и приведет к наводнениям в Индии, Непале и Китае, за которыми последует сильнейшая засуха. Это вызовет в данном регионе миграцию огромных масс людей. И она, по мнению специалистов, не всегда будет происходить мирным образом. Россия в данном случае станет одним из главных объектов для миллионов беженцев.
Скажем, подъем воды лишь на пять метров затопит всю территорию в районе устья рек Хуанхэ и Янзцы. Здесь находятся плодороднейшие, заливные, лессовые поля. Это — главная житница Китая. К тому же под водой окажутся города Таншань, Тяньцзинь, Цзыбо, Яньчен и Янчжоу. Естественно, огромные толпы людей направятся к нам на северо-восток — в дальневосточные земли.
Таяние же ледников Тибета усугубит положение жителей еще одного огромного региона. Они также намерены спасаться в России. А вот повышение уровня воды на 25 метров затопит Цзинань, Циндао, Хэфэй, Нанкин, Шанхай. Пекин же станет приморским городом. И тогда масса народа вновь ринется на наши территории. Уже сегодня на российском Дальнем Востоке проживает огромное количество китайцев, имеющих многочисленных родственников в будущем районе бедствия.
В общем-то, как считают эксперты, состоится захват наших земель. Граница оккупированных Китаем территорий будет проходить по линии Иркутск — Байкал — Де-люн-Уранский хребет — Становой хребет — Шантарские острова. Все наши граждане, т. е. коренное население, постепенно будет отсюда выжиты. Данная картина подробно описывается в закрытых докладах некоторых западных ученых. И их прогнозы могут, к сожалению, стать реальностью. Тем более в настоящее время в ряде регионов России вовсю процветают целые кланы китайцев.
Как известно, сегодня многие страны испытывают дефицит пресной воды. Еще в 2007 году Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун во время дебатов в Совете Безопасности предупредил, что недостаток воды может привести к трансформации мирного соревнования в жестокость, а наводнения и засухи к массовым потокам мигрантов, поляризации общества и ослаблению возможностей государств к решению конфликтов мирным путем.
Например, Бангладеш из-за значительного изменения климата практически лишилась водных ресурсов. Поэтому тут происходит массовая миграция населения, которая приводит к кровопролитным столкновениям. Миллионы людей уже перебрались отсюда в Индию. С недостатком водных запасов сталкиваются страны Африки, Ближнего Востока и Азии. В течение десяти ближайших лет эта проблема затронет треть человечества. Она вызовет глобальный продовольственный кризис.
По запасам воды Россия занимает второе место на планете после Бразилии. По расчетам экологов, мы избежим трудности, которые пророчат почти всему остальному миру в XXI веке. Через 20–25 лет воду станут импортировать Египет, Австралия, весь восток Африки и Средняя Азия. Многие государства уже сейчас отправляют к нам в Сибирь своих эмиссаров, чтобы те забронировали теплые места для будущих поколений. Интересно, что некоторые эксперты полагают, будто бы нынешние потоки мигрантов из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии в нашу страну вызваны не только социально-экономическими причинами, но и экологическими — засухами, наводнениями, нехваткой воды.
Совсем недавно американцы обнародовали «новую» карту мира. От действующей она отличается тем, что населения государств в зависимости от плотности «получили» соответствующие территории. По мнению составителей, на один квадратный километр должно приходиться 13 человек. Но в Монако умещаются каким-то образом 16 923 жителя, а в Монголии — 1,7.
Авторы «новой» карты посчитали такое расселение народов на планете не совсем справедливым и предложили свою концепцию. США с 310 млн жителей остаются на своем месте. Не придется переезжать также Бразилии, Ирландии и Йемену. Некоторые страны поменяются лишь с соседями. Так, Турция переберется на место Ирана, Гондурас — в Никарагуа, а Непал — в Мьянму.
Австралийцы же станут обживать Испанию, швейцарцы — джунгли Бангладеш, вьетнамцы — ледяную Гренландию, а Индия — Канаду. Но самое любопытное в том, что Россия, по мнению авторов новой карты мира, должна перебраться на территорию Казахстана. На наше же место претендует Китай. Отдельные западные политологи считают эти перемены не столь фантастическими. Особенно это касается России и Китая.
Пока некоторые деятели вилами по воде рисуют карты, Россию уже поделили, что называется, по-живому. Мы, составляющие всего два процента мирового населения, располагаем необъятными пространствами, огромными природными богатствами. Сегодня это раздражает не только ближних и дальних соседей с Запада, но и страны, окружающие нас практически со всех сторон света.
В настоящее время свои территориальные претензии к России выдвинули многие страны. Так, Норвегия претендует на полярный шельф в Баренцевом море, Дания, Германия, Финляндия и Япония хотят владеть Северным полюсом и сопредельными землями и шельфом Ледовитого океана. Канада требует отдать ей хребет Ломоносова, Япония — Курильские острова, а Китай — амурские пойменные острова.
Свои притязания предъявила нам Грузия. Она захотела владеть Главным Кавказским хребтом, городом Сочи и половиной территории Карачаево-Черкесии. Туркмения, Казахстан и Азербайджан настаивают на разделе Каспийского моря в свою пользу. Эстония грозит отобрать у нас часть Ленинградской и Псковской областей, Финляндия — западную Карелию, северо-запад Ленинградской области, арктический порт Печенегу и ряд островов в Финском заливе. Польша, Германия и Литва претендуют на Калининградскую область.
Некоторые западные политики строят планы по расчленению России. По их замыслу, наша страна должна быть разделена на несколько независимых государств. К примеру, территория западнее Смоленской области отдается под контроль ведущих стран НАТО. На Сибирь претендует Китай, на Дальний Восток — США и Япония. А вот Поволжье должно стать частью Турции, Кавказ же — подданным Великобритании. Хочется в данном случае сказать, что Россия огромная и мощная страна. И такой географический кусок встанет комом в горле!
Кроме того, наша страна сейчас является одним из самых крупных и емких мировых рынков товаров и услуг, а также безопасной с точки зрения разного рода климатических аномалий. Вот почему ежегодно сюда устремляются огромные массы иностранцев. Территория Российской Федерации активно осваивается выходцами из бывших союзных республик, Китая, ряда стран Ближнего Востока и Африки. Поэтому новая концепция, разработанная при активном участии ФМС России, предусматривает ряд мер, которые позволят эффективно регулировать миграционные потоки.
Цунами невозможно приказать: «Стой!» Масштабы миграции сегодня сравнимы с великим переселением народов — и это может означать конец эпохи западной цивилизации.
Накал обсуждений, связанных с миграцией, свидетельствует о том, что народ остро чувствует происходящие в этой сфере процессы. Миграция затрагивает все сферы общественной жизни, влияет на перспективы государственного развития, сохранение стабильности и обеспечение безопасности.
Почему в мире так много мигрантов (более 200 миллионов), и число их, в особенности нелегальных, возрастает во всех развитых странах? Вот, например, Америка. Казалось бы, в этой стране самые мощные вооруженные силы, денег на охрану своих границ здесь не жалеют (тратят в год до 250 млрд долларов). Построили стену, отгораживаясь от Мексики. И что? Избавилась Америка от нелегалов? Такая же картина наблюдается и в Европе. У нас, в России, нелегалов от 6 миллионов до 8 миллионов человек, а по заявлению В.В. Путина — до 15 миллионов!
Вот пример, встретившийся мне в довольно авторитетном источнике: из ста африканцев, уезжающих из своих стран, только один (!) достигает намеченной цели, тем не менее другие едут, надеясь на удачу.
Так вот, может быть, дело не только в том, что люди в африканских странах умирают от голода, а так называемый золотой миллиард купается в роскоши. В прошлом разница в уровне жизни севера и юга тоже была огромна, однако бедствующие народы не срывались со своих мест. Теперь же, в век глобализации, весь наш мир пришел в движение. Одна из главных характеристик времени — мобильность населения. В человеческой истории существуют свои взлеты и падения. Лев Гумилев ввел в обиход понятие «пассионарность». Известный английский ученый, исследователь цивилизаций Арнольд Тойнби выявил закономерность: закат цивилизации всегда сопровождается великим переселением народов.
И вот осмелюсь высказать предположение, которое давно не дает мне покоя: может быть, настал черед западной и русской православной цивилизациям уйти со сцены истории? Сама постановка такого вопроса может показаться кощунством. Мне и самому страшновато размышлять на эту тему, но отмахнуться от нее я не могу. Можно, конечно, жить по принципу, мол, после нас хоть потоп. Однако те, у кого есть дети, внуки, чувство патриотизма, наконец (впрочем, оно-то, увы, не у всех), не могут быть равнодушны к тому, что будет лет через пятьдесят, если мы не примем и не интегрируем мигрантов, с нашей Россией — самой крупной по территории страной в мире.
Падение цивилизаций всегда сопровождалось вырождением нации, государствообразующего народа. Кому не известно, что в России мы теряем по миллиону трудоспособного (!) населения в год. Если к 2050-му не произойдет чуда, то нас будет порядка 90 миллионов человек. Программы повышения рождаемости не могут радикально переломить ситуацию. И сегодня уже ни один циник не осмелится повторить известную шутку графа Миниха: «Русские бабы еще нарожают!» Увы, не нарожают.
В развитых странах усилия по борьбе с ранней смертностью весьма успешны, а вот с рождаемостью тоже дело плохо. Трагичный для Европы, а для России особенно, XX век закончился, но мы до сих пор не можем оправиться от тех гигантских людских потерь. И с мировоззрением людей, живущих в индустриальном, а тем более в постиндустриальном обществе, что-то происходит — общество атомизируется, люди становятся более эгоцентричными, жизненные цели большинства — потребление и гедонизм. Интересно, что представители коммунистической партии видели в этой тенденции «тлетворное влияние Запада». Однако же вспомним: последняя программа партии объявила «благосостояние народа» одной из приоритетных целей. Это что, была уступка идеологии потребления? Кстати, западные консерваторы винили во всем либеральных марксистов. На эту тему Дж. Бьюкенен, как помнится, книгу написал — «Смерть Запада».
Готов согласиться с исследователями, которые считают, что большая часть проблем постиндустриального общества рождается в атмосфере наступившей «усталости культуры».
Вернемся к нашему ключевому вопросу: почему принимающие страны оказались беспомощны в противодействии нелегальной миграции? Почему никакие воздвигаемые стены не могут остановить «эту напасть»? Напрашивается крамольная мысль: может быть, дело не в настырности мигрантов, а в нас самих? Мы — представители той самой «усталой культуры», и наша цивилизация уже исчерпала свой жизненный потенциал?..
Если это допущение верно, то что: надо смириться с фатальным? У нас принято считать, что российское гражданское общество пока не созрело, но вот вспоминаю разговор с одним американским коллегой. Он жаловался, что с наплывом мигрантов у них значительно ослабло гражданское общество, падает гражданская активность, меньше порядка на улицах, местные не желают контактировать с мигрантами. И это в Америке, знаменитой своим «плавильным котлом», уничтожившим расовые предрассудки. Полсотни лет назад там еще бесновался ку-клукс-клан, а сейчас — цветной президент. И вот…
Ну бог с ней, с Америкой, нам-то что делать? Отдадим ли на растерзание полуграмотным «гастарбайтерам» прославленную русскую литературу, наши высокие духовные ценности?! Эти гневные восклицания можно продолжать до бесконечности с рефреном, простым, как мычание, «понаехали тут…»
Да потому и «понаехали», что здесь нужны! Почему мы считаем наших вчерашних соотечественников безмозглым стадом, которое слепо идет туда, где его не ждут, да еще с риском угодить на скотобойню?
О необходимости организованного набора и профподготовки мигрантов разговоры идут не один год, а наш «оргнабор» и поныне выглядит так: в аэропортах и на вокзалах в лучшем случае приезжающих встречают их более опытные земляки, а большей частью — посланцы мафий или национальных диаспор, которые зачастую занимаются активной работорговлей. Вот криминализованная диаспоральная сеть действительно представляет страшную угрозу безопасности России. Но это — особый и очень серьезный разговор.
«Россия для русских…» Вынужден подчеркнуть: мои предки — родом из российской глубинки, всей душой я предан русской культуре, тревога о судьбе России и «приковала» меня к проблеме миграции.
В 2006 году была проведена революционная реформа в области миграции. Мы, по сути, попытались отойти от овировской системы работы, наследия бывшего СССР. Она была эффективна в иных условиях, а в нынешнее время тормозит развитие экономики. Мы попытались ввести в систему социально-экономические, рыночные механизмы. Однако кризис внес свои коррективы в процессы реформирования, и сейчас происходит откат к прошлому: все определяют многочисленные подзаконные акты и инструкции, которые тормозят наше развитие в инновационной и финансовых сферах. Так, введение уведомительного порядка получения разрешений на работу для финансистов-иностранцев неминуемо повредит притоку инвестиций в страну.
А ведь при начале реформ как гордилась ФМС своей прогрессивностью, с каким энтузиазмом мы тогда работали! Переход только начинался, требовалось время для устранения шероховатостей, неизбежных в любом деле. Уже первый год работы по-новому дал результат: удалось поставить на миграционный учет, т. е. вывести из тени, более четырех миллионов мигрантов. В четыре раза больше, чем в предыдущие годы! Началось наступление на коррупцию. Увы, та «миграционная революция», как ее окрестили эксперты, закончилась быстро. Наши либеральные поправки, внесенные в закон, пока что не тронуты, но желанием «исправить» все на старый разрешительный лад горят многие. Есть опасение, что в пакете, направленном в Думу, этот пролоббированный ясно какими силами поворот уже сформулирован.
Спрашивается: если сами низовые чиновники, не говоря уже о мигрантах, не в состоянии разобраться в инструктивных дебрях миграционного законодательства, кому нужны все эти умопомрачительные сложности? Коррупция прекрасно владеет искусством выдать свои корыстные интересы за интересы государственные. Многие вещи, которые ставят нормального человека в тупик отсутствием логики, имеют свою «логику»: кому-то это выгодно. Хороший заголовок дала «Новая газета» интервью с директором ФМС К.О. Ромодановским; он прав: «Там, где есть ограничения, там — коррупция и обман людей».
А у нас ловушки поджидают мигранта на каждом шагу. Одно лишь только произвольное уполовинивание квот, якобы вызванное кризисом, сулит немыслимые барыши коррупционерам. Смотрите, почти во всех мегаполисах, массово использующих труд мигрантов, урезанные квоты вот-вот будут исчерпаны. Как быть работодателям? Неужели же останавливать производство и стройки? И вот даже самые законопослушные работодатели вынуждены или нанимать нелегалов, или покупать эти самые разрешительные документы, подорожавшие в десятки раз. Многие исследования показывают, что кризис, а точнее сказать — неадекватная реакция властей на кризис и разжигаемая разными «бесами» мигрантофобия уже поубавили у наших ближайших соседей решимость отправляться на работу в Россию. Количество прибывающих мигрантов сокращается, а тем временем нелегальная составляющая растет. Что за парадокс?
Нет парадокса. Просто в разряд нелегалов переходят давно работающие, уже успевшие освоить профессии и адаптироваться мигранты. Те, кто позарез нужен нашей экономике, и в первую очередь малому и среднему бизнесу, который, собственно, и мог бы стать локомотивом, вытаскивающим страну из кризиса. Сегодня этот бизнес стонет. Мигрант имеет трудовой договор, действительный еще некоторое время, но у него подошел к концу трехмесячный срок пребывания — так вот, согласно инструкции, человек обязан бросать работу и исполнять издевательскую чиновничью придумку: выезжайте хоть на один час в любую другую страну, обновите миграционную карту и опять въезжайте. Что вам стоит. Однако, вернувшись, мигрант вскоре пойдет продлевать трудовой договор, а ему мило улыбнутся: простите, мол, у нас во всем регионе квоты кончились.
Когда я работал в ФМС, приходилось сталкиваться с прямо-таки озадачивающим «менталитетом» некоторых чиновников: жалуются, какие бестолковые и неблагодарные мигранты, а сами… Стыдно сказать, бытует в этой службе такой вот черный юмор: «Сделал гадость — сердцу радость». Хотя, конечно же, основная часть работников — нормальные люди, замученные текучкой и невразумительными, противоречивыми подзаконными актами, и зарплаты у них — маленькие, не соответствующие тяжести их труда.
Можно сказать очень кратко: мигранты — люди, такие же, как и мы, и надо относиться к ним по-человечески. России с мигрантами здорово повезло: ведь, в отличие от других принимающих стран, к нам едут наши вчерашние сограждане — Советский Союз тоже был неплохим «плавильным котлом». Время летит быстро, и молодые уже не читают по-русски, не знают Толстого и Достоевского, но ведь инерция, связывающая человеческую общность под названием «советский народ», продолжает существовать. И если мы хотим минимизировать издержки, связанные с миграцией, нам важно самим быть достойными тех ценностей, которые подарила миру великая русская литература.
Кто к нам едет? Большая часть — граждане Украины (более 3 млн), затем из Узбекистана, Таджикистана, Киргизии (от 1 млн человек и более из каждой страны) и около 300 тыс. человек из Молдовы. Остальные мигранты прибывают из Юго-Восточной Азии.
Украинцы — это, понятно, люди, близкие нам по языку и культуре, сталкивающиеся у себя на родине с экономическими трудностями. Почти то же самое можно сказать и о гражданах Молдовы. Выходцы из стран Центральной Азии, имеющей значительный рост населения (особенно многочисленна возрастная группа от 15 до 24 лет), получают вследствие демографических причин и экономических проблем огромный стимул к миграции. Он будет ослабляться по мере исчезновения из их обихода русского языка. По мнению ряда экспертов, если мигрантофобия в России сохранится, то потоки из СНГ в скором времени перенаправятся в другие страны.
После французских событий во всей Европе наступило новое осознание важности интеграции, глубинных тонкостей и деликатности этого процесса. Прежде всего надо понимать, что интеграция — процесс обоюдный. Не только мигранты должны адаптироваться к нашим традициям и условиям жизни, но и местное сообщество, раз уж не может обойтись без их трудового потенциала, в свою очередь обязано что-то в себе менять, не просто откупаться от «понаехавших», а делать ответные шаги навстречу, впитывать то лучшее, что они с собой привозят. Разве повредила бы нам, например, восточная приветливость, уважение к старшим? Мигранты — не орудия труда, а оказавшиеся в трудной ситуации люди, вынужденные жить вне своей родины.
Системная миграционная политика поможет нам сохранить Россию. Да, национальный состав, хотим мы того или не хотим, у нас изменится. Но будет ли русская культура лидировать на нашем огромном евроазиатском пространстве, это зависит от усилий общества и государства.
Я оптимист и верю, что существует великая сила, которая слагает народы и ведет их по истории. Эта сила, если мы на ее призывы откликнемся, готова вновь прийти. Впрочем, не моя это мысль, ее высказал больше ста лет назад Ф.М. Достоевский в романе «Бесы»:
«…Народы слагаются и движутся силой иной, повелевающей и господствующей, но происхождение которой неизвестно и необъяснимо. Эта сила есть сила неутолимого желания дойти до конца и в то же время конец отрицающая… Цель всего движения народного, во всяком народе и во всякий период его бытия, есть единственно лишь искания Бога, Бога своего, непременно собственного, и вера в него как в едино истинного… Признак уничтожения народностей — когда боги начинают становиться общими».
В 2012 году получающие гражданство Франции лица должны будут подписывать «хартию прав и обязанностей гражданина» страны. В ней прописаны права и обязанности для иностранцев, в документе содержится перечисление принципов и ценностей Французской Республики.
По данным министерства внутренних дел Франции, страна ежегодно принимает у себя 200 тысяч человек. В МВД уточнили, что большая часть запросов на получение вида на жительство в республике поступает от трудовых мигрантов, более 50 % из которых — родом из стран Северной Африки. Около 24 % иностранцев, ищущих работу во Франции, приезжают из стран Евросоюза.
Глава французского МВД Клод Геан заявил, что намерен уменьшить число мигрантов на десятки тысяч. При этом он добавил, что «Франция — страна, не подверженная ксенофобии» и она не намерена просто закрыть свои границы, чтобы пресечь поток приезжих.
Население сегодняшней Франции достигло 65 млн человек, из которых примерно десять процентов — иммигранты. Их влияние на национальную экономику на протяжении нескольких лет изучала группа ученых университета города Лилля под руководством профессора Ксавье Шожники. Имея дело с официальными данными, ученые в течение трех лет исследовали все экономические моменты, связанные с работой иностранцев во Франции. Они, в частности, установили, что иммигранты ежегодно выплачивают 3,4 млрд евро в виде подоходного налога, 18,4 млрд — налога на добавленную стоимость. Их социальные взносы в госказну составляют приблизительно 26,4 млрд евро.
Со своей стороны государство выплачивает им пенсии в размере 16,3 млрд, пособие по безработице — 5 млрд. Выплаты на лечение достигают 11,5 млрд.
Иммигранты играют важную роль в социально-экономической жизни Франции. Только один пример: 90 % всех автострад выстроено иммигрантами.
Несколько лет назад Национальное собрание Франции утвердило закон об иммиграции. Он означал кардинальную «смену вех» в политике и в первую очередь ужесточал доступ для выходцев из стран третьего мира. Париж взял на вооружение концепцию так называемой избранной иммиграции и дал зеленый свет высокообразованным специалистам, ученым, студентам, а также представителям творческих профессий. По мнению властей, это более справедливый и реалистический подход. При этом МВД продолжает высылку из страны иммигрантов-нелегалов.
Без иммигрантов, подчеркивают эксперты, французская экономика столкнулась бы с почти неразрешимыми проблемами. Сейчас, например, если запретить въезд врачам и медицинскому персоналу из стран Магриба, то придется закрыть отделения «Скорой помощи» во французских больницах. По данным Европейской комиссии, старение европейского населения приведет к тому, что между 2010 и 2020 годами численность активного населения сократится на 20 млн человек. В этих условиях не обойтись без притока рабочих рук. Он не приведет к росту безработицы в странах Евросоюза, указывают специалисты, так как мигранты готовы выполнять работу, от которой отказываются сами европейцы. Французские предприниматели выступают за то, чтобы приглашать квалифицированную рабочую силу, которая необходима для поддержания темпов экономического роста.
Удивительно, но долгое время Франция являлась гостеприимной страной для иммигрантов, отвергавшей навязывание иностранцам какой-либо формы регистрации.
Понятия гражданства и национальности во французской республиканской традиции были идентичны. А вопросы социального, религиозного и этнического статуса считались дискриминационными. Свободный прием иммигрантов существовал до экономического кризиса 1974 г., после которого от этой политики пришлось отказаться.
В 1984 году правительство Франции, находясь под давлением мусульман и коренного населения, в итоге выбирает путь «жесткой интеграции». Подтверждением стали прошедшие в 2007 году президентские выборы, на которых победу одержал бывший министр внутренних дел Франции Николя Саркози. Он был известен своим жестким отношением к миграционной политике, высказывания по которой стали залогом его победы и поддержки правых избирателей. Закон о «жесткой интеграции» вызвал бурные протесты у одних, восторг — у других. Многие исследователи называют его революционным.
Саркози являлся одним из инициаторов документа и заявлял: «Франция не может принимать у себя всех, кто захочет к нам приехать. Мы не в состоянии обеспечить их ни жильем, ни работой». С его приходом на должность президента введена система квот: ежегодно правительство будет представлять парламенту документ, в котором установлено количество иммигрантов, которым разрешается въехать во Францию. В законе был предусмотрен также льготный вид на жительство, получивший название «Компетентность и таланты». Его получают ученые, художники, артисты и спортсмены.
Для всех остальных, желающих приехать во Францию на постоянное место жительства, все намного сложнее. К примеру, чтобы получить 10-летний вид на жительство, иностранцам приходится подписывать «интеграционный контракт», овладевать основами французского языка и французской цивилизации, а проживший в стране более 10 лет иммигрант-нелегал не сможет автоматически получить вид на жительство.
В связи с ростом исламского экстремизма в настроениях французского общества в последнее время активно наблюдается арабофобия. В стране около 4 млн представителей «мусульманской культуры», среди которых более половины — граждане Франции. В 1980–1990 годах ислам становится второй религией во Франции. Он заявляет о себе и своих правах на французской земле. В результате чего возникает вопрос: можно ли быть французом и мусульманином одновременно? По данным исследований, чем лучше социальное положение иммигрантов, тем глубже они интегрируются во французское общество, тем реже они позиционируют себя как мусульмане, и наоборот: более отторгнутое положение в социуме и слабое гражданское самоощущение вызывают заметное стремление к мусульманской идентичности.
Изучение степени расистских и ксенофобских настроений французов продемонстрировало, что данный показатель стабильно высок. В результате опросов в 2000 году 43 % опрошенных заявили, что они «скорее» или «немного» расисты, 28 % считают себя «совсем не расистами» и 26 % — «неявными расистами». «Предметом» расистских настроений являются в первую очередь магрибинцы (75 %), их второе поколение (55 %), «черные» (44 %), цыгане (41 %).
Следующее ужесточение миграционной политики Франции датировано 1993 и 1997 годами, когда были приняты новые законы, вносящие коррективы в закон 17 июля 1984 г. Согласно ему законно проживающие во Франции иностранцы могли окончательно обосноваться во Франции. Их возвращение на родину осуществлялось только при их добровольном согласии и предоставлении финансовой помощи для возвращения и реадаптации. При этом всякие новые потоки иммиграции должны были исключаться.
С 2012 года во Франции требования к претендентам на получение гражданства еще более ужесточатся. Собеседование в полиции, при помощи которого они раньше подтверждали свое владение французским языком на уровне, достаточном для повседневного общения, отменяется. Теперь иностранцам необходимо будет представить диплом или аттестат с указанием степени знания языка. В тексте новых законодательных актов оговаривается, что данные требования распространяются лишь на просителей гражданства на основании брака и на тех, кто подает заявку на натурализацию — процедуру, доступную после пяти лет постоянного проживания в стране.
В Трудовом кодексе РФ нет норм, определяющих особенности трудовой деятельности иностранных граждан. Лишь в ст. 11 установлено, что нормы трудового права распространяются на трудовые отношения с участием иностранных граждан.
Иначе поступили французские законодатели. В Трудовом кодексе Франции специально установлены нормы, регулирующие применение труда иностранных граждан во Франции и закрепляющие ответственность за их нарушение.
В части 5 Трудового кодекса Франции определены особенности правового регулирования труда отдельных категорий работников. В частности, раздел 2 называется «Работники — иностранные граждане». В нем закреплены основы положения иностранных граждан во Франции. В том числе определены такие важные положения, как общий порядок въезда и трудовой деятельности, законодательные ограничения, трудовые права и обязанности, ответственность за нарушение норм.
Положения этого раздела распространяются на иностранных граждан с учетом положений международных договоров, ратифицированных Францией или обязательных для нее исходя из ее членства в Евросоюзе, Совете Европы и иных региональных европейских организациях.
В соответствии с кодексом для работы во Франции иностранный гражданин должен представить визу или иной документ в соответствии с международными договорами, трудовой договор, одобренный французской стороной, или разрешение на работу.
В данном случае перечень документов, необходимых иностранному гражданину для въезда во Францию и трудоустройства, зависит от режима, действующего для тех или иных категорий иностранных граждан. Например, любой гражданин государства — члена Евросоюза может въезжать и искать здесь работу в безвизовом порядке. Однако даже в том случае, если иностранному гражданину разрешено прибывать во Францию без визы, он должен получить разрешение на работу (ст. L5221–5). Более того, в соответствии с этой же статьей разрешение на работу аннулируется, если в течение трех месяцев со дня его выдачи иностранный гражданин не представит медицинский сертификат, удостоверяющий отсутствие у него опасных заболеваний.
Правила выдачи иностранным гражданам разрешений на работу во Франции закреплены в кодексе о въезде и пребывании иностранцев и о праве политического убежища.
Иностранным гражданам может быть запрещено заниматься определенными видами деятельности или работать на определенных территориях, если это отвечает интересам Франции.
Перечисленные нормы Трудового кодекса Франции во многом схожи с нормами Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», в частности с положениями ст. 13 и 18. Однако другие нормы Трудового кодекса Франции содержат положения, аналоги которых не закреплены ни в Трудовом кодексе РФ, ни в иных наших законах.
Так, трудовой договор должен быть заключен в письменной форме на французском языке. В случае, если работником по трудовому договору является иностранный гражданин, договор должен быть также составлен на языке иностранца или, по крайней мере, должно быть описание всех условий трудового договора на языке гражданства этого человека. Таким образом обеспечивается право иностранного работника на свободу труда, так как гарантируется, что он будет понимать условия договора и работодатель не сможет навязать ему условия, на которые он не согласился бы.
Для защиты права иностранного гражданина на справедливую зарплату установлено, что работодателю запрещается удерживать из зарплаты или иных выплат суммы, которые работодатель потратил на получение разрешения на работу для этого иностранца, его переезда во Францию, получение медицинского сертификата и иные подобные суммы.
Часть 8 Трудового кодекса Франции посвящена контролю за применением трудового законодательства. Разделом 5 регламентируется контроль за применением трудового законодательства в отношении иностранных граждан. В этом разделе специально определены права иностранных граждан, работающих во Франции незаконно. Так, в период незаконного осуществления трудовой деятельности иностранный гражданин имеет право на выплату ему зарплаты в соответствии с трудовым договором и не ниже установленного государством минимального размера оплаты труда, а в случае прекращения трудового договора ему выплачивается выходное пособие в размере среднего месячного заработка.
Справедливость выплаты иностранному гражданину, работавшему незаконно, выходного пособия представляется спорной. Однако принятые французским законодателем меры призваны не столько защитить права незаконных мигрантов, сколько обеспечить трудовые права самих граждан Франции, поскольку при таких законодательных гарантиях использовать иностранных граждан в качестве дешевой рабочей силы работодателю оказывается невыгодно.
Представители профсоюзов наделены правом совершать юридически значимые действия для защиты прав иностранных граждан в случае, если работодатель в нарушение положений Трудового кодекса Франции будет выплачивать иностранному гражданину зарплату в размере меньше минимального размера оплаты труда или производить незаконные вычеты из его зарплаты.
В Трудовом кодексе Франции установлена ответственность за нарушение работодателем установленных норм. В отличие от Трудового кодекса РФ, в котором содержатся лишь нормы, закрепляющие дисциплинарную и материальную ответственность, в Трудовом кодексе Франции закреплены и нормы, устанавливающие уголовную ответственность, что неприемлемо для России, поскольку у нас все составы преступлений исчерпывающе перечислены в Уголовном кодексе РФ.
В Трудовом кодексе Франции содержатся одни из самых строгих наказаний за незаконное трудоустройство иностранных граждан по сравнению с законодательствами иных государств. Так, в случае выплаты иностранному гражданину зарплаты в размере меньше минимального размера оплаты труда на работодателя может быть наложен штраф, который уплачивается в пользу французской службы иммиграции и интеграции в размере не менее 1000 минимальных размеров оплаты труда. При повторном нарушении работодателем этой нормы минимальный размер штрафа возрастает до 5000 минимальных размеров оплаты труда.
Нарушение работодателем некоторых статей влечет за собой наложение штрафа в размере до 45 тысяч евро, а также лишение права на использование труда иностранных граждан на период 10 лет и более, лишение работодателя права заниматься тем или иным видом профессиональной деятельности на срок до 5 лет и (или) лишение свободы на срок до трех лет, также возможна конфискация имущества, используемого для совершения преступления.
В случае, если работодатель представит заведомо ложные сведения, чтобы получить разрешение на работу для иностранного гражданина, на него может быть наложен штраф в размере 3000 евро и грозит лишение свободы на один год. Если работодатель использовал труд иностранного гражданина, не имеющего разрешение на работу, это влечет за собой наказание для работодателя в виде лишения свободы на срок 10 лет и штрафа в размере 100 тысяч евро за каждого незаконно нанятого иностранного гражданина. Также лица, виновные в таких преступлениях, лишаются права заниматься определенной деятельностью сроком на пять лет, а юридическое лицо, где работали иностранные граждане, ликвидируется или же конфискуется имущество такого юридического лица вне зависимости от его организационно-правовой формы и формы собственности.
Как следует из рассмотренных положений, во Франции для работодателей предусмотрена значительно более жесткая ответственность за незаконное трудоустройство иностранных граждан, чем в России. У нас в соответствии с КоАП РФ работодатель несет только административную ответственность в виде штрафа или приостановления деятельности, а во Франции предусмотрена и уголовная ответственность.
Размер штрафа для работодателя во Франции значительно выше, чем размер штрафа для работодателя, совершившего аналогичное правонарушение в России. Если в соответствии с КоАП РФ максимальный размер штрафа равен 800 тыс. руб., то во Франции — примерно 4 млн руб. за каждого иностранного гражданина, нанятого без разрешения на работу. Помимо этого в Российском законодательстве не установлен такой вид ответственности для работодателей, как запрет на использование труда иностранных граждан в случае совершения ими нарушений.
В нашем законодательстве, в отличие от Франции, вообще отдельно не установлена ответственность за удержание из зарплаты иностранного гражданина сумм, которые работодатель потратил на получение разрешения на работу для данного иностранного гражданина, его переезда в страну и т. д. В России иностранные граждане обычно сами оплачивают получение различных разрешений, а их зарплата ниже, чем у россиян, выполняющих аналогичную работу.
За полвека сосуществования мигранты создали в Германии свой параллельный мир. 30 октября 1961 года в городе Бад-Годесберг (ныне часть Бонна) было подписано соглашение, облегчающее временное трудоустройство на территории ФРГ гражданам Турции. С этого момента отмечается начало масштабной турецкой миграции в Германию. В период между 1961 и 1973 годами в ФРГ в рамках договора прибыли около 750 тыс. человек. Большинство из них впервые ступили на немецкую землю, впоследствии ставшую их второй родиной, именно на главном вокзале Мюнхена.
На поезде «50 лет миграции» в Германию 30 октября 2011 года прибыла турецкая делегация, в состав которой вошли политики, представители общественности, культуры, а также около 40 человек из первого поколения турецких гастарбайтеров. Они смогли в течение 5 дней путешествия увидеть места, мимо которых они проезжали 50 лет назад: Белград, Загреб, Зальцбург и другие города, через которые следовал локомотив.
Договор о трудовых мигрантах был призван привлечь в ФРГ рабочую силу, нехватка которой остро ощущалась в послевоенные годы. Соглашения о найме на работу иностранцев были подписаны в те годы еще с рядом стран. Изначально их пребывание было ограничено по времени, кроме того, мигрантам запрещалось воссоединение с семьями. Однако постепенно текст договора обновлялся. Так, гастарбайтерам было продлено пребывание в ФРГ, а затем власти разрешили перевозить сюда и свои семьи. В результате многие остались в ФРГ навсегда. В 1973 году прием на работу граждан Турции был прекращен.
В праздничных мероприятиях принял участие и премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Главу турецкого правительства принимал Президент ФРГ Кристиан Вульф, Эрдоган встретился с федеральным канцлером Ангелой Меркель.
Меркель еще перед встречей заявила, что турецкие мигранты давно стали частью немецкого общества. Уполномоченная правительства Германии по вопросам интеграции Мария Бемер сказала, что «гастарбайтеры принесли благо стране». А министр иностранных дел ФРГ Гвидо Вестервелле написал статью для турецкой газеты, поддержав заявление Меркель о том, что миллионы людей турецкого происхождения уже стали неотъемлемой частью Германии.
Население Германии составляет 81 миллион 904 тысячи человек. Из них 15 миллионов 703 тысячи составляют так называемые лица иммигрантского происхождения (19,2 %). В их число входят 8 миллионов 479 тысяч «немецких граждан иммигрантского происхождения» (10,4 % от общей численности населения) и 7 миллионов 220 тысяч иностранцев (8,8 %). По данным на 2009 год, в ФРГ проживают 3,8–4,3 миллиона мусульман, 45 % из них имеют немецкое гражданство, 55 — иностранное.
Высокий гость начал визит с критики в адрес интеграционной политики ФРГ. По его словам, многие из бывших турецких гастарбайтеров превратились в работодателей и инвестируют в немецкую экономику. По его данным, в Германии 72 тысячи турецких работодателей, благодаря которым страна получила 350 тысяч рабочих мест. При этом всего в ФРГ проживает около трех миллионов турок, для интеграции которых, как утверждает Эрдоган, делается слишком мало.
Проблему ассимиляции иностранных мигрантов он увязал с вступлением Турции в ЕС. «Германия должна активнее помогать Турции вступить в ЕС, так как это значительно поможет процессам интеграции. Мы, турки, прекрасно относимся к Германии, и именно поэтому мы чувствуем себя незаслуженно лишенными поддержки», — заявил Эрдоган. Критике подверглось и желание немецких властей более глубокого знания турками языка страны пребывания. «Кто ставит важнейшим условием знание немецкого языка, нарушает права человека», — объявил Эрдоган. Он также намекнул, что было бы неплохо, если бы Германия позволяла турецким мигрантам иметь двойное гражданство.
Видимо, это выступление должно было послужить ответом прошлогоднему заявлению канцлера Германии Ангелы Меркель. Выступая на собрании молодежной организации Христианско-демократического союза (ХДС) в Потсдаме, она признала полный провал попыток построить мультикультурное общество в Германии. Она потребовала от иммигрантов учить немецкий язык и интегрироваться в немецкое общество, отметив, что «те, кто хочет стать частью нашего общества, должны не только соблюдать наши законы, но и говорить на нашем языке».
Немцы давно настаивают, что хорошее знание языка принимающей страны необходимо для полноценной интеграции. Министр внутренних дел Германии Ханс-Петер Фридрих в ответ на заявления Эрдогана подчеркнул, что именно из-за языкового барьера дети мигрантов нередко бросают школу и потом не могут получить хорошую работу.
Возникшие разногласия наглядно демонстрируют, что проблемы, связанные с интеграцией мигрантов в немецкое общество, остаются нерешенными. В 1964 году, когда подписывалось соглашение, о таких последствиях никто не задумывался. В то время немцы смотрели на турков исключительно как на временных рабочих.
На данный момент в Германии проживают от двух с половиной до трех миллионов граждан с турецкими корнями. При этом только 700 тысяч из них имеют паспорт ФРГ.
В Германии, как и в Турции, нет двойного гражданства, так что детям мигрантов, проживающим в ФРГ, в 23 года приходится определяться, гражданами какой страны они хотят быть. Если они делают выбор в пользу родины своих отцов, но остаются жить в Германии, им приходится постоянно продлевать временный вид на жительство. С 70-х годов турки остаются самой многочисленной национальной диаспорой Германии.
Естественно, разногласия лидеров отражают и мнения граждан стран. Институт криминологии Нижней Саксонии представил результаты социологического исследования, посвященного отношению молодых немцев к их ровесникам из иммигрантской среды, в частности к туркам. Выяснилось, что менее десяти процентов немецких юношей и девушек хотели бы иметь своими соседями турок. 38 процентов заявили, что не хотят этого ни в коем случае. Со своей стороны, 23,7 процента респондентов турецкого происхождения заявили, что по крайней мере один раз в своей жизни оскорбляли немцев за то, что они немцы, а 4,7 процента признали, что сознательно били немецких сверстников по этой причине. Несколькими месяцами ранее этот же институт провел исследование, выяснив, что у молодежи из среды мигрантов склонность к насилию выше, чем у немцев, причем большая часть правонарушений с применением насилия (23,5 %) приходится на «очень религиозных» молодых людей мусульманского вероисповедания.
Немецкие политики пытаются придумать, как заставить мигрантов интегрироваться в немецкое общество, но пока многие из приезжих вращаются исключительно в кругу своих соотечественников, практически проживая в своеобразном параллельном мире. Глава министерства внутренних дел Германии Ханс-Петер Фридрих признал, что к такому результату привели ошибки немецких властей, которые позволили туркам селиться компактно. В итоге многие мигранты даже не пытаются выучить немецкий язык, а в случае конфликтов с соотечественниками апеллируют к законам шариата.
Министр по делам интеграции в правительстве ФРГ Мария Бемер 8 октября заявила о намерении властей ввести ряд мер против растущей дискриминации немецких школьников со стороны учеников-мигрантов в некоторых берлинских школах. Поводом для этого послужила статья двух берлинских учителей, рассказавших, что в ряде берлинских школ немцы оказались фактически на положении изгоев, постоянно подвергаемых унижениям и нападкам со стороны турецких сверстников. Одной из причин такого положения вещей учителя назвали «культурный конфликт между западными ценностями и традиционалистскими представлениями, почерпнутыми из ислама». Дополнительный резонанс вызвало заявление министра по делам семьи Кристины Шредер, которая вспомнила, как несколько лет назад в одной из берлинских школ ее назвали «немецкой сукой». Со своей стороны глава Союза филологов (Philologenverbandes) Хайнц-Петер Майдингер потребовал ввести в школах ограничительные квоты для учеников-мигрантов, отметив, что если их доля превышает 40 %, успеваемость в той или иной школе неизбежно падает.
С весьма резким заявлением выступил премьер-министр Баварии и глава ХСС Хорст Зеехофер, который потребовал приостановить иммиграцию в Германию граждан Турции и выходцев из стран Ближнего Востока. Зеехофер мотивировал это тем, что они плохо интегрируются в немецкое общество. «Нам не нужны дополнительные мигранты из другой культурной среды», — отметил глава ХСС. Его поддержал генеральный секретарь той же партии Александр Добринт, заявивший, что ФРГ не нуждается в новых мигрантах, представляющих культурные общности, которые отвергают ведущую роль немецкой культуры. Однако Зеехофер подвергся резкой критике, в том числе со стороны представителей консервативного лагеря, и поспешил взять свои слова назад под предлогом, что они были неправильно истолкованы, так как на самом деле он говорил о рабочей силе из Турции и имел в виду, что перед тем, как приглашать рабочих или специалистов из-за рубежа, необходимо сначала задействовать оставшихся без работы немцев.
Но вот данные федерального статистического ведомства: начиная с 2006 года из Германии в Турцию уезжают больше людей, чем из Турции в Германию. В 2008 и 2009 годах разница составляла около 10 тысяч человек ежегодно. А больше всего мигрантов приезжают сейчас в Германию из Польши и Румынии. Скоро перегонит Турцию по числу мигрантов в Германию и Болгария.
Проблема, связанная с нехваткой квалифицированных специалистов, становится для Германии все более злободневной. Рождаемость в стране низкая, общество стареет, молодые кадры в дефиците…
Лотар Теодор Лемпер, председатель правления Фонда имени Отто Бенеке, обратил особое внимание на то, что при продолжении нынешней демографической тенденции к 2050 году население Германии может сократиться на 10–13 миллионов человек. Соответственно, численность трудовых ресурсов значительно уменьшится. Кроме того, из-за малопривлекательных условий для молодых специалистов Германию каждый год покидают около 40 тысяч человек, получивших образование в этой стране. Они выезжают главным образом в Швейцарию, Великобританию и США.
И в такой ситуации без специалистов из-за рубежа не обойтись, уверен глава правления Фонда имени Отто Бенеке. Германию необходимо сделать более привлекательной для квалифицированных иностранных кадров, иначе их приток увеличить не удастся.
1 марта 2012 г. в Германии вступит в силу закон, согласно которому процедура признания иностранных дипломов и свидетельств о профессиональной квалификации не только упростится, но и будет проходить быстрее: если раньше она занимала более года, то впредь эти сроки сократятся до трех месяцев.
Нынешний закон предусматривает и сдачу экзаменов, но лишь в том случае, если необходимо определить уровень знания немецкого языка и действующих внутри Германии стандартов и норм. Гражданство при признании диплома не будет играть никакой роли.
Критерии признания зарубежных документов об образовании будут едиными для всех федеральных земель. Проверкой документов для подтверждения свидетельств и дипломов в основном будет заниматься Центральное бюро по вопросам зарубежного образования (ZAB). По мнению собравшихся в Бонне экспертов, такой закон не только значительно повысит шансы для иностранцев в получении работы по специальности, но и облегчит их интеграцию в Германии.
Репатриация — один из способов решения демографической проблемы. К нему обращались многие страны. Буквально это слово переводится с латинского как возвращение на родину. Для моноэтнических государств это означает возвращение прежде всего их бывших граждан или их потомков коренной национальности. Собирая по всему свету своих рассеянных детей, родина решает две проблемы — трудовых ресурсов и укрепления генетического потенциала. Германия, которая имеет богатый опыт работы с репатриантами, решает для себя и другую проблему — этическую: она принимает на своей земле не только немцев, но и евреев, отдавая им долг за холокост в годы Второй мировой войны.
Первое, что обращает на себя внимание, это последовательность и оперативность немецкого миграционного законодательства относительно репатриантов. Оно берет свои истоки с довоенных времен, но окончательно оформилось в послевоенные годы, когда перед страной встал вопрос преемственности власти между Германией времен Третьего рейха и Федеративной Республикой. Признав равенство всех своих сыновей (кроме военных преступников), Германия открыла двери и для жителей оккупационных зон, и для бывших военнопленных, и для беженцев, оказавшихся на всех континентах Земли, и для этнических немцев, переселившихся в соседние страны в прошлые века. Страна нуждалась в рабочих руках, воспроизводстве населения, пополнении генетического фонда, поэтому, не разбирая причин эмиграции, не деля людей на овец и козлищ, принимала всех своих бывших граждан, распространив на них закон об изгнанных — таков точный перевод документа 1953 г., на десятилетия определившего пространственную судьбу нескольких миллионов немцев. В одну категорию — изгнанных — включили всех, кто по разным причинам выехал из Германии, а затем пожелал вернуться. Этот закон стал обязательным для исполнения на всей территории Германии. Каждая земля (по-нашему регион) была обязана подчиняться единым правилам в установлении статуса репатрианта. Все ветви власти были вовлечены в процесс их приема, обустройства и адаптации. Репатриация стала делом общегосударственным и общенациональным, что и определило в конечном итоге ее успех.
По закону об изгнанных претендовать на статус переселенца могли немцы, которые постоянно проживали на территории ФРГ до 1953 г. и были преследуемы в странах исхода по этническому признаку. Список таких стран включал в себя все государства социалистического лагеря, где быть немцем априори означало быть угнетенным советскими или просоветскими правительствами. Им присваивался статус переселенца. Их дети, внуки и другие члены семьи также могли на него претендовать. Люди постарше, наверное, помнят, как в годы оттепели, когда этническим немцам из СССР разрешили выехать в Германию, сначала робко, а потом все активнее туда стали отправляться семьи с родными и близкими, нередко и по-немецки-то не говорящими. Опустела часть немецких сел в Казахстане и Поволжье. Их земляки с нетерпением ждали писем от первопроходцев — как их встретили на исторической родине, есть ли работа, жилье, пенсии для стариков, где учиться молодежи? Весточки, доходившие из-за границы, вызывали изумление у неизбалованных вниманием властей инородцев: дорогу оплачивают, с самолета — прямо в общежитие для переселенцев. Тут же выдают немецкие паспорта и начинают учить языку — немецкий в Германии заметно отличается от того, на котором говорят наши немцы. Выдают компенсацию за преследование по этническому признаку, устраивают на работу, поселяют в государственные квартиры, дают деньги на обзаведение домашними вещами и дотацию на квартплату. Селят, как правило, в приграничных землях, но можно выбирать: если ты в состоянии обойтись без помощи государства, можешь ехать на все четыре стороны, если же нуждаешься в пособии, живи по его правилам.
Новая жизнь так понравилась переселенцам, что в Германию ринулись все, кто имел хоть какое-то отношение к родине предков — своих или близких родственников. Люди ночевали у немецких посольств в Польше, Венгрии, СССР, Чехословакии, Албании, Китае, выстаивая огромные очереди, чтобы сдать документы на возвращение. Вал переселенцев, буквально обрушившийся на страну в 70–80-е годы, заставил федеральные власти Германии задуматься о целесообразности приема такого большого количества людей.
Способ ограничить этот поток нашли традиционный — ужесточив условия приема. Законодатель ввел для переселенцев языковой тест. Каждый из приехавших должен был сдавать его федеральному миграционному чиновнику. Чиновник чиновнику рознь: одному достаточно беглого рассказа о семье, другой всю душу вынет, допытываясь, как глубоко переселенец знает историю Германии и насколько легко способен общаться с полицией, медиками и работодателями. Но, даже преодолев этот барьер, не всякий может приблизиться к заветной мечте — германскому гражданству, если желает поселиться в Баварии. Там не смотрят на итог федерального испытания — устраивают свой экзамен.
Ввели ограничения в получении гражданства для членов семьи переселенца. Их разбили на категории, которые обозначили параграфами закона об изгнанных. Только переселенец — бывший гражданин Германии или этнический немец, сумевший доказать, что его родители тоже были немцами, продемонстрировавший хорошее владение немецким языком, приобщенный к немецкой культуре, получает паспорт гражданина ФРГ и право на многочисленные компенсации и пособия, которыми правительство поддерживает его на первых порах. Полноправный немец, он имеет возможность изменить имя и фамилию с тех, что имел в стране исхода, на чисто немецкие: был Павлом — стал Паулем, писал фамилию как Мельников — стал Миллером. Имеют право называться полноправными немцами дети такого переселенца. А вот жена, если они с ней не одной крови, довольствуется правом на временное проживание. И то лишь в том случае, если брак был заключен до переезда в Германию и его срок насчитывает не менее 3–5 лет. Если в браке прожили меньше, жене, как и другим родственникам, придется довольствоваться статусом иностранки.
Быть полноправным немцем-переселенцем — значит пользоваться всесторонним вниманием государства и общества. Об этом позаботился бывший премьер страны Гельмут Коль. В его бытность у кормила власти в стране был принят закон, который нацелен на двусторонний процесс интеграции переселенцев — не только их адаптацию в немецкое общество, но и приспособление к мигрантам самого общества. Для того чтобы приобщить приезжих к немецкой культуре и интегрировать в общество, в Германии работают пять государственных и общественных фондов и организаций, филиалы которых рассеяны по всей стране. Эти же фонды ищут пути смычки приезжих и коренных жителей, ведут разъяснительную работу, устраивают встречи и фестивали, поездки и семинары.
Теория не всегда идет рука об руку с практикой. Разница в уровне жизни коренных немцев и переселенцев есть, причем в последние годы она обострилась в связи с объединением западной и восточной частей Германии. Старые немцы ворчат, что приезжие отбирают у них работу и доходы, а те, кто приехал из стран бывшего соцлагеря, к тому же некультурны и вороваты. Переселенцы косо смотрят на аккуратные особнячки коренных жителей из окон социальных квартир с унылыми подъездами и обижаются на то, что те их сторонятся. Проблем много. Но главным все же остается то, что правительство и общество стремятся к тому, чтобы обе группы нашли общий язык.
На родине предков репатриантам оказывают помощь при подтверждении дипломов об окончании высших и средних учебных заведений. Дело это хлопотное, связанное с переводом документов. Все расходы по подтверждению дипломов для переселенцев государство взяло на себя. Вплоть до оплаты проезда. Буквально по всем вопросам в сфере профессиональной адаптации и трудоустройства переселенцы обращаются в государственное бюро по трудоустройству. Им помогут найти работу, соответствующую желанию и квалификации, направят на профессиональное обучение и даже компенсируют расходы, связанные с подачей заявлений о приеме на работу, поездки и переезд на жительство к месту будущей работы. Если переселенец нуждается в инструментах для своей профессиональной деятельности, он их получит бесплатно. А если работа будет далеко от дома, государство будет выплачивать переселенцу надбавку к заработной плате, равную транспортным расходам, и поможет преодолеть первоначальные финансовые трудности. Бывает, что с работой не складывается или расходов слишком много, тогда переселенец имеет право обратиться за пособием по интеграции — его выплачивают в течение 6 месяцев.
Получив немецкое гражданство, переселенцы вправе обратиться за денежным пособием для детей, причем возможны и надбавки к нему. Объем пособия зависит от числа детей в семье и их возраста — они должны быть не старше 16 лет. При определенных обстоятельствах, например, если сын или дочь еще не закончили профессионального обучения, право на такое пособие может сохраниться до исполнения им 27 лет.
Закон закрепил для поздних переселенцев право на пенсию, как если бы они всю свою жизнь отработали в ФРГ. Пенсионная система в Германии страховая. В копилку идут все взносы, в том числе внесенные в период бывшего Германского рейха. Для поздних переселенцев пенсионное страхование учитывает стаж работы по найму в стране выезда. Пока идут сбор справок и проверка документов — дело это хлопотное и требует немало времени, будущему пенсионеру по его просьбе могут выдавать авансы или социальное пособие в счет будущей пенсии.
Не останутся без помощи и инвалиды труда. За переселенцами, получавшими в стране выезда страховое возмещение по социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, такие выплаты идут и в Германии, если травма или профзаболевание соотносится с законодательством ФРГ. А оно там настолько гуманное, что нашим жертвам плохих условий труда и не снилось: шире перечень профессиональных заболеваний, длиннее список травм, которые подлежат учету, и т. д.
Переселенец имеете право на социальную помощь в сложной жизненной ситуации. В каждом отдельном случае она разная. Речь может идти о регулярных денежных платежах на питание, во время болезни, для интеграции инвалидов, престарелых. Это могут быть не только деньги, но и услуги, а также консультации по социальным вопросам.
До настоящего времени проблемой остается обучение детей переселенцев, не владеющих или плохо владеющих литературным немецким языком. Если в России детей мигрантов и россиян в таком случае все равно сажают за одну парту, то в Германии не так. Для детей переселенцев, недостаточно владеющих немецким языком, созданы специальные школы и специальные классы. Чтобы подтянуть немецкий язык, они также могут посещать специальные занятия. Все это — бесплатно. Фонд им. Отто Бенеке оказывает безвозмездные посреднические услуги в обучении и профессиональной интеграции. Детям переселенцев не надо самим платить за обучение в вузах или других учебных заведениях. Выплачивает пособия по профессиональному обучению и государство. При этом неважно, работает получатель пособия или нет — льгота ему будет предоставлена в любом случае.
Есть пособия по интеграции молодых переселенцев, их выплачивает гарантийный фонд Федерального министерства по делам женщин и молодежи. Молодые переселенцы в возрасте до 30 лет могут до 30 месяцев получать пособия на интеграцию в школьной и профессиональной сфере. На молодых переселенцев (в Германии этот возраст в определенных случаях может растянуться до 49 лет) ориентирована еще масса государственных и негосударственных программ помощи в интеграции, обучении языку, трудоустройстве и прочих важных направлениях деятельности.
Переселенцы из бывших социалистических стран, как правило, бедны. Дай бог им обустроиться на новом месте в чисто бытовом плане, где уж там открывать свое дело! Открывайте, уговаривает государство, вам помогут. И действительно, с первых шагов новоиспеченный предприниматель, как правило, малого и среднего бизнеса, ощущает плечо государства и общества. Мало того, что создателя собственного рабочего места просвещают по части организации бизнеса, так ему еще и денег дадут в долг: или без процентов, или с минимальными процентами. Причем на 10–20 лет — есть время раскрутиться и обрасти жирком.
Сегодня процесс репатриации в Германии поутих — страна, похоже, вычерпала свой иноземный этнический запас. Спокойнее смотрят на успехи выехавших собратьев российские и казахстанские немцы — для стариков родина все же там, где могилы предков. А их за 250 лет пребывания детей Дойчланда на наших просторах уже немало. Но факт остается фактом — программа репатриации обеспечила Германии возвращение в страну миллионов немцев и их семей. В немалой степени благодаря этому страна вышла из послевоенной разрухи и обеспечила высокий рост экономики в последующие годы.
Италия — четвертая в мире страна после США, Канады и Франции по количеству нелегальных иммигрантов. Многие нелегалы из стран Восточной Европы и бывшего СССР выбирают Италию для начала перемещения в другие страны Евросоюза. Количество нелегалов, въезжающих в Италию, ежегодно растет. По данным МВД Италии, число нелегально находящихся в стране иностранцев превышает 2 млн человек. Кражи, изнасилования, убийства с участием иммигрантов становились причиной общественных волнений в Неаполе, Генуе, Риме.
Италия, как и большинство развитых стран Европейского союза, сталкивается с активной трудовой иммиграцией, которая весьма значительна относительно размеров ее территории и численности коренного населения. По разным данным, здесь находится от 4 до 5 миллионов трудовых мигрантов, что составляет примерно 7 % от населения страны. Как настроено итальянское законодательство на прием приезжих?
Основополагающим нормативно-правовым актом, закрепляющим правовое положение трудовых мигрантов, является закон 1998 года «Работа иностранцев в Италии». Его действие не распространяется на граждан государств — членов ЕС. Это обусловлено тем, что в рамках ЕС существует свободная миграция рабочей силы, и граждане государств — членов ЕС, не являющиеся гражданами Италии, могут свободно сюда въезжать и работать без получения разрешительных документов. А вот всем другим такие документы нужны.
В законе достаточно подробно определены общие права иностранного гражданина в Италии. Так, любой иностранный гражданин имеет право на фундаментальные права человека, признаваемые мировым сообществом, а иностранный гражданин, законно находящийся на ее территории, имеет те же гражданские права, что и граждане страны.
Поскольку Италия ратифицировала Конвенцию МОТ № 143 «О злоупотреблениях в области трудовой миграции и об обеспечении трудящимся-мигрантам равенство возможностей и обращения», то на ее территории всем законно работающим иностранным гражданам гарантируется равенство в обращении по сравнению с гражданами Италии. В частности, закреплено право иностранных граждан на участие в органах местного самоуправления.
Иностранным гражданам гарантируется равенство с гражданами Италии в вопросах правовой защиты, в том числе при взаимодействии с органами государственной власти. Предусмотрено право иностранных граждан на информацию, в соответствии с которым при необходимости доведения до сведения иностранного гражданина какой-либо информации эта информация должна быть переведена на иностранный язык, понятный этому иностранному гражданину, а при отсутствии такой возможности — на английский, французский или испанский языки.
Таким образом, в самом тексте закона «Работа иностранцев в Италии» перечислены основополагающие права иностранных граждан, пребывающих в этой стране. У нас в основном законе, закрепляющем основы правового положения иностранных граждан в России, т. е. Федеральном законе «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», права иностранных граждан не детализированы. В частности, лишь в ст. 4 указывается, что иностранные граждане пользуются в Росиии правами и несут обязанности наравне с гражданами России, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Представляется важным право на получение информации на понятном языке, в том числе и информации о возможности трудоустройства в Российской Федерации и порядке въезда в Российскую Федерацию для трудовой деятельности. Впрочем, вопрос можно поставить и иначе: хотят работать в России — пусть учат русский язык. А для некоторых специалистов, например медиков, это условие должно быть обязательным.
Итальянский закон регламентирует порядок въезда на территорию Италии. Для этого у иностранца должны быть действительный паспорт и въездная виза. В случае если иностранец планирует проживать в стране более трех месяцев, он должен получить разрешение на проживание. Подобные требования к иностранным гражданам содержатся и в Законе «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» применительно к тем мигрантам, которым для въезда в Россию требуется получать визу. Для законного трудоустройства у нас иностранный гражданин должен иметь разрешение на работу, а работодатель — разрешение на привлечение и использование иностранной рабочей силы.
В Италии продолжительность разрешения на проживание для иностранного гражданина не должна превышать шести месяцев для выполнения сезонной работы (этот срок может быть продлен до девяти месяцев) и двух лет для индивидуальных предпринимателей и лиц, работающих по гражданско-правовым договорам, а также лиц, заключивших трудовые договоры на неопределенный срок.
Это правило не распространяется, однако, на иностранных граждан — высококвалифицированных работников, в том числе топ-менеджеров, ученых, переводчиков, моряков, лиц творческих профессий, журналистов, профессиональных спортсменов и некоторых других категорий. В данном случае продолжительность разрешения на временное проживание устанавливается индивидуально, с учетом конкретной ситуации.
В России срок временного пребывания для трудовой деятельности не может превышать одного года со дня въезда для иностранных граждан, прибывших в порядке, не требующем получения визы, и заключивших трудовые или гражданско-правовые договоры. Срок временного пребывания продлевается до трех лет иностранным гражданам, являющимся высококвалифицированными специалистами. Таким образом, Россия приближается к правовым стандартам стран Европы в вопросах привлечения высококвалифицированных работников, что отражает стремление к привлечению квалифицированной рабочей силы.
Как правило, иностранные граждане, не являющиеся гражданами государств — членов ЕС, могут въехать в Италию для работы, если они предварительно были внесены в списки, формируемые министерством труда и социальной защиты по регионам. Иными словами, иностранный гражданин, планирующий работать в Италии, должен подать необходимые документы, чтобы быть включенным в списки, составляемые министерством труда и социальной защиты. В списках указывается квалификация иностранного гражданина и то, какую работу он будет здесь выполнять — временную, сезонную, постоянную, по какой специальности и т. д. Затем работодатели, которым требуется работник, выбирают его из этих списков.
Если работодатель не знает, с каким именно иностранным гражданином он хотел бы заключить трудовой договор, он может подать заявление о получении разрешения на работу для одного или нескольких иностранцев из числа внесенных в список. Ведение списков позволяет властям обеспечивать преимущественное право на трудоустройство в Италии тех иностранных граждан, которые сумели хорошо себя зарекомендовать, работая здесь в прошлом. Например, сезонные работники, которые в прошлом году уже приезжали на сезонные работы, соблюдали законы и своевременно вернулись в страну гражданства, имеют право на первоочередное размещение в списках на следующий год и соответственно на первоочередное получение сезонной работы в Италии.
Представляется, что создание аналогичной системы выдачи разрешений на работу в первую очередь иностранным гражданам, уже законно работавшим в России, позволило бы обеспечить преимущественное трудоустройство тех иностранных граждан, которые смогли хорошо себя зарекомендовать.
Еще одной особенностью миграционного законодательства Италии является то, что работодатель должен предоставить местному отделению министерства труда и социальной защиты доказательства того, что условия труда иностранного гражданина будут не хуже тех, которые имеют ее граждане в соответствии с положениями коллективных договоров. Как уже неоднократно отмечалось законодателями, правоприменителями и учеными, в России иностранные граждане в большинстве случаев все еще используются как низкоквалифицированная и низкооплачиваемая рабочая сила. В связи с этим для обеспечения социально-трудовых прав наших граждан необходимо гарантировать достаточный уровень трудовых прав для иностранцев, так как только в этом случае работодателю станет невыгодно нанимать мигрантов вместо соотечественников.
В отличие от России в Италии предусмотрена уголовная ответственность за незаконное трудоустройство иностранных граждан и за незаконное пребывание на ее территории. Например, иностранный гражданин, находящийся на территории Италии без разрешения на проживание, паспорта, визы или иного документа, наказывается лишением свободы на срок до шести месяцев и значительным штрафом. А работодателям, нанимающим иностранных граждан без необходимых разрешительных документов, грозит уголовное наказание в виде лишения свободы на срок от трех месяцев до одного года и штраф.
Представляется, что обеспечить эффективную борьбу с незаконной трудовой миграцией в России могло бы введение уголовной ответственности за незаконную трудовую деятельность как для работодателей, так и для самих иностранных граждан. При этом наиболее эффективными видами наказания представляются обязательные работы и штраф для работодателей, лишение свободы — для иностранных граждан.
Итальянские власти больше не намерены любезничать с иммигрантами. В Италии в конце 2009 года принят и вступил в силу самый строгий в Европе закон о миграции, относящий нелегальную иммиграцию к уголовным преступлениям.
Международная организация по миграции (МОМ) в очередной раз заявила, что в Италии мигранты поставлены в неподобающие условия, унижающие их человеческое достоинство. Неподалеку от Неаполя было обнаружено поселение, где в заброшенных домах ютились около 1200 иммигрантов, добывая пропитание на свалках и в мусорных баках. Проверяющие МОМ назвали происходящее «серьезной гуманитарной катастрофой». Между тем такая картинка типична для современной Италии. Многие иностранцы платят посредникам до 8000 евро с человека за рабочий договор на сезон, а по прибытии оказывается, что работодатель исчез, и в итоге люди вынуждены соглашаться на кабальные условия труда. Другие в условиях экономического кризиса и вовсе не могут найти работу или соглашаются на такую, платы за которую не хватает даже на еду. Только в прошлом году в страну прибыло более 40 тыс. нелегальных мигрантов, трудоустроиться удалось немногим, остальные выживают как могут.
Мигранты являются для местного населения сильным раздражающим фактором. Итальянцев принято считать добродушными и терпимыми людьми, однако они все чаще выражают неприязненное отношение к иностранцам, порой доходящее до настоящей враждебности. Сказывается разница мировоззрений, традиций, обычаев. Среди мигрантов преобладают граждане Румынии, за ними идут албанцы и марокканцы, дальше следуют украинцы, китайцы, филиппинцы, поляки, тунисцы. Примерно треть иностранцев — мусульмане. Около 40 % итальянцев уверены, что миграция тесно связана с преступностью, и не без оснований. По данным национальных источников, более трети преступлений совершается иммигрантами, при этом три четверти арестованных иностранцев, скажем, в Риме — это румыны.
Столь сложная миграционная ситуация во многом стала следствием непоследовательных и противоречивых действий итальянских властей. Государство в последние десятилетия принимало шаги то по легализации мигрантов, то по сдерживанию миграционных потоков. Не раз после резкого ужесточения мер по отношению к нелегалам вдруг объявлялись массовые амнистии. Амнистии для нелегальных иммигрантов проводились в Италии неоднократно, причем нередко без ограничений, т. е. для всех подряд. К примеру, в ходе амнистии в 2002 году вид на жительство получили почти 240 тыс. нелегальных иммигрантов. При этом законный статус обрели множество неблагонадежных лиц, с темным прошлым, не имеющих специальности и желания работать, не стремящихся интегрироваться в итальянское общество. Они пополняли ряды грабителей, распространителей наркотиков, торговцев контрафактной продукцией, проституток. А в обществе продолжало расти напряжение.
Переломным стал случай двухлетней давности в Риме, когда румынский мигрант, уголовник, сбежавший от преследования румынского правосудия, ограбил и жестоко избил итальянку, которая позже скончалась в больнице. Это преступление потрясло всю Италию. В правительство посыпались требования от рядовых граждан и общественных организаций сурово покарать преступника и оградить общество от противоправных действий мигрантов. Правительство Сильвио Берлускони открыто взяло курс на ужесточение миграционной политики. Сегодня эти планы получили законодательное воплощение: в Италии принят закон, приравнивающий нелегальную иммиграцию к тяжким преступлениям, за которые предусмотрено наказание в виде тюремного заключения.
По новому законодательству нелегальных мигрантов могут депортировать немедленно и без лишних разбирательств. Резиновые «десантные» лодки, переполненные нелегальными мигрантами, теперь разворачивают прямо в море и отправляют обратно к родным берегам. Иностранных граждан, не имеющих положенных документов, будут для выяснения личности и всех обстоятельств направлять в центры идентификации, где их могут продержать не два месяца, как раньше, а полгода. Штраф за нарушение миграционных правил составляет значительную сумму — от 5 до 10 тыс. евро. Еще жестче ответственность для итальянских граждан, которые заведомо предоставляют кров нелегальным мигрантам и покрывают их, не уведомляя о нарушении закона правоохранительные органы, — им грозит уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до трех лет. Как преступление, влекущее наказание вплоть до лишения свободы, теперь расценивается и принуждение детей к попрошайничеству. Последняя мера направлена, главным образом, против массово прибывающих в страну из Румынии цыган.
Одновременно введены дополнительные ограничения на въезд в Италию иностранных работников. Квота на привлечение иностранной рабочей силы опустилась практически до нуля. Принимать будут лишь сезонных рабочих — по необходимости, а также домашнюю прислугу, имеющую на руках контракты, в первую очередь для ухода за инвалидами и престарелыми. Кроме того, повышены сборы с мигрантов за оформление легального статуса: разрешение на временное пребывание обойдется в сумму до 200 евро, временный вид на жительство примерно в 300 евро. Итальянские врачи обязаны сообщать властям о подозрительных пациентах-иностранцах. Миграционные службы предлагают компенсацию в размере 1600 евро и оплаченный билет до дома каждому гастарбайтеру, добровольно согласившемуся покинуть территорию страны. Для контроля за порядком на итальянские улицы вышли специальные общественные патрули из добровольцев. Эти «дружинники», в ряды которых активно встают отставные офицеры полиции и армии, уполномочены законом об общественной безопасности помогать органам правопорядка выявлять нелегалов.
«С иммигрантами мы больше не любезничаем», — заявил министр внутренних дел Италии.
Далеко не все воспринимают происходящее с энтузиазмом. Правозащитники обвиняют правительство в нарушении прав мигрантов и с откровенной опаской относятся к общественным патрулям, напоминающим им о «чернорубашечниках» Муссолини. К их протестам присоединился Ватикан, назвавший новый закон по борьбе с нелегальными мигрантами «негуманным». У здания итальянского парламента состоялась демонстрация под лозунгом «Страна, называющая себя демократической, не должна принимать расистские законы». Правозащитная организация «Международная амнистия» раскритиковала Италию за то, что она не спешит спасать мигрантов, переправляющихся по морю и терпящих крушение. Крайнее возмущение правозащитников вызвало решение итальянских властей отправить обратно в Ливию группу спасенных в море мигрантов из этой страны — «без надлежащего рассмотрения их потребности в защите», что противоречит принципам международного права в области прав человека.
Однако опросы показывают, что 76 процентов итальянцев поддерживают ужесточение миграционного законодательства и одобряют деятельность властей, исходящих из того, что благополучие собственных сограждан гораздо важнее, чем забота о мигрантах. Правительство чувствует поддержку народа и не настроено отступать.
В Италии, как и во многих странах, есть проблемы как с самой миграцией, так и с разрешением этих проблем. Идеального рецепта, позволяющего вылечить болезнь без осложнений, в мире пока не выработано. Нет и единого мнения на этот счет, в том числе в Италии. К примеру, президент Итальянской Республики Джорджо Наполитано согласился подписать новый закон о нелегальной миграции, но послал правительству и парламенту тревожное письмо, в котором предостерег о возможных конституционных нарушениях.
— К сожалению, это мы сами, западные люди, создали и произвели глобализацию, — сказал в интервью известный итальянский журналист и политический обозреватель Джульетто Кьеза. — Глобализация — это ведь не только свободное передвижение капиталов, вслед за капиталами рано или поздно начинают свободно передвигаться миллионы людей. Все вместе ведет к гигантским изменениям в мире. В ближайшие два, три, пять лет нас ждет миграция в 100–150 миллионов человек. И главная проблема заключается в том, что мы, европейцы, вызвавшие миграцию, оказались к ней не готовы. Поэтому сегодня центральный вопрос состоит в том, как мы, европейцы, организуем себя, чтобы предоставить средства и систему решения этой проблемы. Это очень серьезная ситуация.
В руководстве Европы ищут пути взаимодействия с миграционным натиском иначе, чем в Италии. Итальянские инициативы на международном уровне встречают недовольство. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев выразило свою озабоченность в связи с предпринятыми антимиграционными мерами. У Евросоюза претензии к итальянскому правительству возникли еще два года назад после ограбления и убийства итальянки гражданином Румынии — тогда была принята специальная резолюция Европарламента за свободу передвижения лиц и «против всех форм расизма и ксенофобии». Европа указывает, что часть вины в обострении миграционных проблем лежит на самом правительстве Италии, которое до этого проводило «слишком разрешительную» политику в отношении нелегальных иммигрантов. Теперь Евросоюз готовится обсудить новый итальянский закон, и, скорее всего, он будет оценен как нарушающий общеевропейские нормы и стандарты. Либеральная Европа продолжает стоять на том, что нельзя смешивать вопрос мобильности населения с вопросом социальной интеграции национальных меньшинств, а об ограничении свободы передвижения людей, имеющих гражданство стран — членов ЕС, «не может быть и речи».
Швейцария намерена выгонять прочь иностранцев, виновных в совершении опасных преступлений. В Европе усиливаются антимигрантские настроения. Недавно казавшаяся непоколебимой толерантность европейцев все больше сменяется открытой неприязнью к чужестранцам. Показателен пример Швейцарии: в этом уголке стабильности и нейтралитета сегодня кипят самые что ни на есть мигрантофобские страсти.
И это при том, что в Швейцарии три государственных языка и издавна проживают люди, исповедующие разные религии. Раньше трений между ними не возникало.
Отношение швейцарцев к мигрантам кардинально изменилось, когда их стало слишком много. Сегодня 22 % населения Швейцарии составляют иностранцы — чуть ли не каждый четвертый ее житель. Но дело не только в количестве. Большинство приезжих — представители мусульманских стран, которые исповедуют совсем иные ценности, чем коренные жители страны, и при этом не проявляют никакого желания подстраиваться под нравы и правила принимающего общества. Более того, они ведут себя агрессивно. Наконец, рождаемость у чужаков значительно выше, чем у самих швейцарцев.
Швейцария, осознав исходящую от мигрантов угрозу, всерьез заволновалась. А потом начала принимать меры, чтобы как-то себя защитить. В конце 2009 года она через референдум установила запрет на строительство минаретов. Инициатива о проведении общенационального референдума по этому вопросу исходила от Швейцарской народной партии, утверждавшей, что башни минаретов чужды швейцарской культуре и символизируют «политическо-религиозное стремление к власти».
Через год, в ноябре 2010 года, швейцарцы на другом референдуме высказались за предложение высылать из страны иностранцев, совершивших тяжкие и особо тяжкие уголовные преступления. За это проголосовали 52,9 % участников референдума. Авторы идеи мотивировали ее тем, что в последние годы рост преступлений в стране составляет 10 % в год, а количество тяжких преступлений растет еще быстрее. Причем, по статистике, именно иностранцы совершают около половины всех преступлений в стране. Что касается тяжких преступлений, то на долю иностранцев приходится 59 % убийств, 54 % тяжких телесных повреждений, 62 % грабежей.
Остановить наступление криминала планируется введением автоматической депортации для иностранных граждан, не имеющих швейцарского гражданства, которые признаны виновными в совершении тяжких и особо тяжких преступлений — умышленное убийство, изнасилование, торговля людьми, торговля наркотиками, ограбление, нападение с особой жестокостью, кража со взломом, а также, что примечательно, злоупотребление социальной помощью. Подробный список преступлений, карающихся высылкой, предстоит разработать парламенту. Депортация будет осуществляться после отбытия преступниками срока наказания, независимо от их статуса и всех прав пребывания на территории Швейцарии. Они также лишатся права пересекать границы страны на срок от 5 до 15 лет, а в случае рецидива — на 20 лет. Лицо, которому запрещен въезд в страну, в случае нарушения запрета будет преследоваться в уголовном порядке.
Вступление в силу закона о депортации иностранцев-уголовников ожидается в течение ближайших двух лет. Предполагается, что число выдворяемых из Швейцарии иностранцев может увеличиться вчетверо: 1,5 тыс. человек в год вместо нынешних 350–400 человек, в основном нелегальных мигрантов. Сегодня около 70 % швейцарских заключенных составляют иностранцы, и они нередко вполне довольны своей тюремной участью: сытно, комфортно, хорошо организован досуг. Скоро благополучная жизнь для многих из них закончится.
У швейцарского большинства, ратующего за суровое отношение к убийцам и насильникам, есть противники. На референдум наряду с предложением о безусловной депортации иностранных преступников было вынесено и другое — депортировать, но не всех, а избирательно, по судебному решению, с оглядкой на уровень интеграции преступника в швейцарское общество, на принципы соразмерности наказания и соответствие принимаемых мер международному праву, с минимальным сроком выдворения 1,5 года. Такой проект выдвинуло правительство Швейцарии. Оно настаивало, что автоматическая депортация является слишком строгой карой, что уровень преступности в Швейцарии по европейским меркам совсем невысок, к тому же в стране уже есть закон, позволяющий депортировать иностранцев, совершивших тяжкие преступления. Подчеркивалось также, что введение поголовной депортации преступников неполиткорректно, это может войти в противоречие со взятыми Швейцарией обязательствами в сфере защиты прав человека. Однако народ выбрал жесткий вариант: депортировать уголовников без всякого дополнительного разбирательства.
— Депортация коснется в первую очередь неблагонадежных выходцев из Восточной Европы — Албании, Косова, Сербии и Черногории, — заявила секретарь Швейцарской народной партии Сильвия Бэр. — Будет логичным, если их семьи тоже вернутся на родину. Ответственность за преступников должна нести не Швейцария, а страны, откуда мигранты прибыли. Это полностью соответствует общественным пожеланиям. Согласно исследованиям, шесть из десяти швейцарцев выступают за то, чтобы вообще прекратить въезд в страну новых мигрантов.
Против надвигающейся волны депортации иностранцев-преступников активно протестуют правозащитники. Международная организация Amnesty International назвала референдум «черным днем для прав человека в Швейцарии». Она выпустила специальное заявление, в котором говорится: «Если данная поправка к конституции будет применяться на практике, это приведет к нарушению обязательств Швейцарии, которые та несет в рамках международного права, в частности обязательства никого не высылать в страну, где высланным могут грозить пытки и другие виды преследования. Поправка несет явную опасность, поскольку новые положения об автоматической депортации будут распространяться на просителей убежища и лиц, официально получивших статус беженцев, которые в итоге останутся без эффективных правовых гарантий. Кроме того, поправка нарушает право просителей убежища, беженцев и мигрантов на семейную и личную жизнь».
Поборники прав человека ссылаются на Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Конвенцию ООН против пыток, Международный пакт о гражданских и политических правах, Конвенцию о статусе беженцев, Европейскую конвенцию о правах человека и Конвенцию ООН о правах ребенка. Они указывают, что многие мигранты второго и третьего поколений, чьи родители не являлись гражданами Швейцарии на момент рождения детей, по-прежнему являются гражданами стран, откуда приехали их семьи, и не натурализовались как граждане Швейцарии. Положение об автоматической депортации может стать основанием для принудительной депортации мигрантов второго и третьего поколений в страны происхождения, где у них, возможно, уже давно нет или никогда не было никаких социальных или родственных связей.
Amnesty International призывает правительство Швейцарии соблюдать обязательства, предусмотренные положениями международных соглашений в сфере прав человека. Швейцарии, по мнению правозащитников, также следует обеспечить лицам, подлежащим депортации, возможность оспорить решение о депортации с полным соблюдением процессуальных гарантий.
Однако скорее всего подобные призывы не дадут желаемого эффекта. Как не повлияли уговоры правозащитников и либералов на действия других европейских стран, где крепнет враждебность к мигрантам. К примеру, Франция сначала приняла закон, запрещающий ношение в общественных местах ярко выраженных религиозных символов (хиджабов, паранджи), а теперь собирается высылать из страны тех, кто допускает и пропагандирует многоженство. Похожее происходит в Бельгии, Испании, Швеции и прочих странах, когда-то охотно принимавших к себе мигрантов.
Не так давно Франция не остановилась перед депортацией 800 цыганских нелегалов, несмотря на громкие возмущения правозащитных организаций, возражения еврокомиссара по вопросам юстиции и правам человека и угрозу финансовых санкций Евросоюза. О намерении принять аналогичные меры заявила Италия. Даже скромная Финляндия сообщила, что рассматривает возможность принятия законодательных мер, которые позволили бы выслать занимающихся попрошайничеством цыган.
— Депортация иностранцев, совершающих преступления, стоит на повестке дня во многих странах, — уверена Сильвия Бэр. — Мы гуманисты и готовы помогать всем, кто в этом нуждается, но не стоит злоупотреблять нашей помощью. И если иностранцы совершают преступления, то им следует вернуться домой.
Почти 40 % швейцарских мигрантов не говорят ни на одном из языков страны. В цивилизованной, устойчиво благодушной и неизменно толерантной Европе эта страна до недавнего времени считалась заповедником стабильности и политкорректности. Однако в конце 2010 года швейцарцы большинством голосов высказались против строительства в стране минаретов, на разных уровнях активно обсуждаются меры по ограничению притока мигрантов. Возникли и обострились эти вопросы, по мнению исследователей, не сразу, к ним привели непродуманные действия на протяжении многих лет, в том числе со стороны средств массовой информации.
Неудивительно, что проблемы миграции для Швейцарии вышли на первый план. Позицию швейцарского общества можно сформулировать так: «Мы нуждаемся в мигрантах, но мы им не доверяем». В стране в последние годы явно растет недовольство, соответствующее российскому «Понаехали тут!». Не редкость конфликтные ситуации между местными и чужаками, происходят нападения на мигрантов, как ни странно, даже на немцев. В то же время множатся политические инициативы, направленные на ограничение иммиграции, а закон, вводящий более строгий порядок для иностранных граждан и ищущих убежище, был одобрен 68 % швейцарцев.
Взгляд на то, почему возникают и крепнут подобные настроения, изложил Хайнц Бонфаделли, директор Института массовых коммуникаций и медиаисследований Цюрихского университета, представивший в Москве доклад «Миграция — СМИ — Интеграция». Проведенное учеными Швейцарии исследование посвящено отражению миграционных процессов в печатных и электронных СМИ, влиянию его на отношение коренных жителей к мигрантам и на интеграцию мигрантов. Господин Бонфаделли и его коллеги убеждены, что роль публикаций чрезвычайно велика и что чаще всего она носит отрицательный характер. Примеры на виду: повышенное внимание, привлекаемое журналистами к усилению исламского терроризма, молодежным волнениям во французских пригородах, агрессивному поведению выходцев с Балкан и т. п.
В Швейцарии четыре национальных языка — немецкий, французский, итальянский и ретророманский, выбирай любой. Однако, обратили внимание исследователи, современные технические средства, такие как спутниковое телевидение или Интернет, дают возможность иммигрантам получать информацию, смотреть развлекательные программы и кино на своем родном языке — турецком, португальском, румынском. Таким образом, необходимость в овладении языком принимающей страны значительно снижается, а сам язык утрачивает интегрирующую роль. Ученые называют происходящее формированием «медийного гетто», способствующего культурной изоляции, обособленности мигрантов. Почти 40 % приехавших в Швейцарию из других стран не говорят ни на одном из языков Швейцарии в качестве основного.
В Швейцарии издания, программы делают упор на том, чтобы удивить аудиторию. Так, одно из изданий преподнесло читателям две противоположные точки зрения на новый закон о беженцах: один автор поведал о нагрузке, которую накладывает миграция на социальную сферу, оперируя яркими цифрами, а другой — в общих словах, весьма неубедительно призывал к гуманизму. В ходу, говорится в исследовании, распространенные стереотипы, к примеру, о высокой рождаемости в мусульманских семьях и стремительном увеличении мусульманского населения, вытеснении европейцев с принадлежащих им территорий. Типичны картинки на тему миграции: черная овца выталкивает белую с зеленого поля, темнокожая рука хищно тянется к швейцарскому паспорту. Лозунг на первой полосе газеты «Скажи «да» ограничению миграции!». Популярность приобрели медийные пресс-форумы, которые становятся трибуной для высказывания различных точек зрения по проблемам миграции, в том числе наиболее крайних. Они, считают исследователи, под флагом объективности сталкивают стороны лбами, высекают искры враждебности у различных частей аудитории.
Проведенные опросы показывают, что швейцарцы считают миграционные проблемы главными, на которые должно обратить внимание правительство. Почти 60 % респондентов убеждены, что их национальная «лодка» полна. Почти столько же обеспокоены тем, что мигранты злоупотребляют возможностями государственной социальной системы. Равное количество опрошенных — более 40 % — полагают, что из-за возросшего числа учащихся из числа детей мигрантов понижается уровень школьного образования и что миграция приводит к напряжению на рынке труда, увеличивает безработицу в стране. Авторы исследования прямо связывают все эти обвинения и упреки с безответственной деятельностью СМИ.
В доказательство Х. Бонфаделли приводит результаты анализа 950 сюжетов, посвященных миграции, историй с участием мигрантов, опубликованных за последние месяцы.
— Доля миграционных материалов составила всего 6,5 % от общего медийного контекста, причем в каждом четвертом материале она была только фоном, — сообщает ученый. — Основные миграционные темы — политика, правосудие, преступность. К ним примыкают интеграция, религия, расизм. Мигранты везде выступают преимущественно как социальная проблема для принимающего общества, а швейцарцы, как правило, выглядят привлекательнее, чем иностранцы. Высказываются по миграционным вопросам чаще политики, эксперты, самим мигрантам слово давалось лишь в одном из пяти материалов. Встречаются и позитивные сюжеты, но очень редко. По полученным данным, две трети мигрантов уверены, что СМИ рисуют их отрицательно, темными красками. Между тем мигранты готовы воспринимать правильно поданную информацию: 41 % в целом признает интегрирующую роль СМИ, 71 % надеется, что позитивное освещение их жизни поможет интеграции.
Авторы исследования делают вывод, что средства массовой информации играют важную роль в жизни мигрантов, особо значимо телевидение и Интернет. Не вызывает сомнений, что мигранты с более высоким социальным и образовательным статусом, долго прожившие в Швейцарии и хорошо владеющие национальным языком, активно используют швейцарские СМИ и лучше интегрируются. Налицо информационный голод мигрантов, который не удовлетворяют предлагаемые им материалы.
— Мы предлагаем следующие рекомендации, — делится наработками Бонфаделли. — Нужно создавать специальные форматы, стандарты программ, усиливающие межкультурную коммуникацию между большинством и меньшинством швейцарского населения. Следует расширить диалог между этническими, религиозными и культурными группами, с одной стороны, и швейцарскими изданиями, журналистами — с другой, с целью повышения интереса не к надуманным, а к реальным вопросам миграции. Требуется более высокий уровень медийного управления, подразумевающий определенные обязательства СМИ, а также их регулярную отчетность перед обществом. От журналистов нужно добиваться большей чувствительности к вопросам миграции, точного, справедливого, нестереотипированного изображения национальных меньшинств, привлечения в программы самих мигрантов.
Наверное, не все суждения можно безоговорочно принять, но стоит согласиться, что отражение миграционных проблем в СМИ должно быть объективным и соответствовать миграционной политике, проводимой государством. Вопросы, поднятые в исследовании швейцарских ученых, перекликаются с теми, что стоят перед российским обществом. Сделанные выводы полезно принять к сведению создателям сюжетов в нашей стране, в которых мигранты предстают исключительно задержанными сотрудниками ФМС при изготовлении некачественных товаров. В то же время трудно представить, что современный журналист, телеканал пожертвует скандальным материалом ради спокойного рассказа о жизни таджикского или вьетнамского мигранта. А рекомендации швейцарцев об установлении форматов и стандартов, укреплении управления и общественном контроле похожи на указ возродить цензуру, что свободолюбивые российские СМИ наверняка восприняли бы в штыки. Между тем в демократической Швейцарии действует Совет по прессе, исполняющий надзорную функцию, и сейчас на уровне правительства рассматривается возможность введения общественного управления вещательными компаниями.
Швейцарский ученый с сожалением признал, что его соотечественники-журналисты заявляют, что их задача теперь не просвещать нацию, а освещать злободневные проблемы. В унисон звучит лозунг российских телерепортеров «Наша цель — узнать то, о чем не знает никто, и рассказать об этом всем!». Вопрос о смысле рассказа и его последствиях, похоже, их не слишком интересует.
Большинство министров по вопросам юстиции и внутренних дел ЕС поддержали предложенный Еврокомиссией план, предусматривающий временное введение пограничного контроля. Они рассматривают это как последний инструмент против незаконной миграции, прежде всего с юга. Вопрос в том, насколько этот инструмент эффективен.
«Вы увидите миллионы мигрантов, это будет хаос в шаге от ваших дверей. Ведь Ливия — это не Афганистан, до которого лететь восемь часов», — заявлял сын Муаммара Каддафи. И не ошибся. Европа, судя по всему, к встрече с таким нашествием не готова. В последние годы политика европейских стран в отношении нелегальной иммиграции была крайне противоречивой. С одной стороны, в ЕС испытывают дефицит рабочей силы и открывают двери трудовым мигрантам, а с другой — периодически ужесточают законы и даже закрывают границы.
— Принять полмиллиона или миллион беженцев, как это было после развала Югославии, Европейский союз себе позволить не может, — считает эксперт Совета по внешней политике Германии Александр Рар.
В Италии, которая одной из первых встречает прибывающих с африканского континента, совсем недавно принят закон о безопасности, согласно которому нелегальная иммиграция считается уголовным преступлением. Германия и Швеция назвали эти меры чересчур жесткими, но сами принимают мигрантов с большой разборчивостью, если не сказать с неохотой.
Два года назад Италия предоставила африканским странам денежные средства на борьбу с нелегальной миграцией, подарила Ливии шесть быстроходных катеров и заключила с ней соглашение, позволившее ливийским стражам порядка возвращать беглецов назад. Еврокомиссия расценила это как противоречие принципам гуманизма и потребовала объяснений. Италия ответила, что вынуждена принимать подобные меры, так как берет на себя груз, который не желают разделить с ней партнеры по Евросоюзу.
Сегодня на итальянский остров Лампедуза, который находится в Средиземном море примерно на полпути из Африки в Европу и известен как перевалочный пункт для нелегальных мигрантов, ежедневно прибывает с юга в лодках примерно по тысяче человек. Они, как им кажется, бегут от нищеты и беспорядков к богатству и стабильности. В подавляющем большинстве это энергичные молодые люди, которые не имеют на родине никаких перспектив. Они знакомы с европейской действительностью по телевидению, причем их взгляды сформировались под влиянием арабского телеканала «Аль-Джазира». Экранный Париж или Рим они сравнивают со своим городом или поселком и убеждены, что имеют полное право жить так же хорошо, как живут в Европе.
— Нарастание миграции из Африки только начинается, главный кризис впереди, — полагает итальянский журналист и политолог Джульетто Кьеза. — Думаю, что Италия, как и Европа в целом, к этому не готова психологически. Впервые на нас идет столь мощный поток чужих людей. У них ошибочное представление о нас, они надеются найти рай, а его тут не было и нет. И у нас о них ложное представление, мы боимся терроризма, который ассоциируем с выходцами из мусульманских стран, что, конечно, неверно. Таким образом, формируется столкновение мировоззрений. Только рядовой поляк, бельгиец или голландец пока не видит надвигающейся угрозы, она от него как бы далеко. А проблема у Европы общая.
По мнению специалистов, следствием беспорядков и гражданской войны в Ливии и других странах может стать настоящее «миграционное цунами». Остановить его вряд ли возможно. Необходимо если не научиться им управлять, то, по крайней мере, суметь выстоять под его напором.
Проблема обострилась до такой степени, что европейские страны — Германия, Нидерланды, Франция, Бельгия и другие — открыто заговорили о том, что с шенгенским соглашением они «поспешили». Франция и Италия обратились в Еврокомиссию с предложением о модернизации шенгенских соглашений и просьбой восстановить временный пограничный контроль внутри Шенгенской зоны. Еврокомиссар по внутренним делам Сесилия Мальмстрем признала возможность введения ограничительных мер. Наконец, Дания в одностороннем порядке заявила о введении особого пограничного и таможенного контроля.
Прибывающие со стороны Африки массы людей в основном скапливаются на побережье Средиземного моря.
На пути мигрантов в глубь Европы немало препятствий, в том числе так называемое дублинское соглашение о предоставлении убежища в Евросоюзе. Согласно дублинскому соглашению, нелегалы, просящие политического убежища, депортируются в ту страну, через границу которой они попали на европейскую территорию, и она занимается рассмотрением их дел. Это значит, что африканец, приплывший на лодке в Италию, может подать заявление о предоставлении ему легального статуса только в данной стране, а если он попробует сделать то же самое, к примеру, в Германии или во Франции, то его отправят к месту высадки из лодки, т. е. опять-таки в Италию. Но ни остров Лампедуза, ни целая Италия не в состоянии вместить всех мигрантов. Как только их число достигнет критической массы, «дамба» прорвется.
— Чтобы этого не произошло и «миграционное цунами» не приобрело разрушительной силы, следует, по крайней мере, распределить его равномерно. Мигрантов должны принимать все европейские страны, — продолжает Джульетто Кьеза. — Беженцам следует разрешить направляться в любую страну Евросоюза, несмотря на дублинское соглашение, не важно, через границу какой страны человек прибыл. Тут нужен чрезвычайный план действий. Европейские страны должны как можно быстрее договориться, что каждая принимает на себя часть миграционного потока. Для этого следует срочно созвать европейскую конференцию, где члены Евросоюза сосредоточатся на решении миграционной проблемы и скоординируют свои действия. Откладывать нельзя, времени у нас остается мало.
Подобные призывы звучат с разных сторон. Италия, Испания, Франция, Кипр, Мальта и Греция подготовили совместное предложение о создании общей системы Евросоюза по принятию беженцев — безрезультатно. Когда Мальта обратилась с просьбой поделить ответственность за нелегальных мигрантов между странами-партнерами, власти Евросоюза обвинили ее в расизме за ненадлежащие условия содержания для мигрантов. А маленькая Мальта буквально стонет под тяжестью миграционной ноши, толпы беженцев распугали туристов, страна несет огромные убытки. Местные жители все чаще смотрят на чужаков с враждебностью.
Нельзя обойти этнический, религиозный, культурный контекст назревающего конфликта. В Европу с ее христианскими корнями приезжают мусульмане, которые исповедуют иные ценности, не важно, соблюдают они религиозные обряды или нет. При этом переселенцы не теряют своей национальной идентичности, крепко держатся за религиозные и нравственные идеалы. Они не собираются растворяться в западном мире, сопротивляются интеграции, сохраняют связи с родиной.
Зачастую вслед за мигрантами-первопроходцами в Европу едут их многочисленные родственники. Растет нагрузка на социальную систему, а к работе у переселенцев отношение, мягко говоря, прохладное. Они предпочитают не утруждать себя напряженной работой, а перебиваться случайными заработками, еще лучше существовать на пособия. Надо иметь в виду также историю взаимоотношений бывших колоний с метрополией, глубоко коренящееся у мигрантов чувство обиды и желание «получить по счетам» от бывших эксплуататоров.
По информации управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, за время, прошедшее с начала конфликта в Ливии, в Италию и на Мальту прибыло уже более 14 тыс. беженцев из Северной Африки. Миграционный напор не ослабевает.
Западному проекту глобализации противостоит другой проект глобализации — исламский. Специалисты из Института массовых коммуникаций и медиаисследований Цюрихского университета видят серьезную причину осложняющейся миграционной обстановки в разнузданности журналистов, которые в погоне за «жареным», которое больше всего привлекает неразборчивых потребителей продукции СМИ, выпячивают отрицательные стороны миграции.
Безусловно, ученые правы в том, что коммерциализированные СМИ дают отнюдь не объективную картину происходящего, а всегда проводят определенную линию, ориентируясь на повышение спроса либо на вкусы заказчика. Но аккуратный совет исследователей ввести «свободную» журналистику в некие рамки приличий вряд ли выполним по причине ее зависимости от тех, кто платит, а убрать эту зависимость невозможно в существующих политических и экономических условиях, менять которые никто не собирается.
С другой стороны, бросается в глаза принципиальная ошибка швейцарских ученых, которую они делают, как и все европейское, а за ним, к сожалению, все больше и российское общество. Имя этой ошибке — толерантность. Преданность догмату о толерантности мешает трезвому анализу миграционной ситуации, все больше заводит ее в тупик. Но ее упрямо продолжают проповедовать европейцы, ей они призывают следовать, в ней видят путь к мирному существованию. Быть может, идея толерантности и оправдалась бы, если бы не важное «но»: мир, который европейцы, вообще западная культура, хотят заставить поверить в «общечеловеческие ценности», в том числе толерантность, понимая под этим на самом деле ценности исключительно европейские, населяют не одни европейцы. А у неевропейцев представление о главных человеческих ценностях часто иное, порой кардинально противоположное.
С точки зрения многих экспертов, западному проекту глобализации с его либеральными ценностями противостоит другой проект глобализации — исламский, несущий человечеству мусульманские ценности. Каждый стремится захватить, подчинить себе, заставить жить по своим правилам как можно больше сфер, территорий, людей. И западный проект, стирая границы между странами, по сути, широко открывает двери натиску исламского проекта, облегчает его реализацию. Относится это и к установке на толерантность, которой мусульманский мир с готовностью пользуется, но не намерен исповедовать сам.
Ислам носит жесткий, нетерпимый характер, это ни для кого не секрет. Заселяя Европу, мусульмане навязывают местному населению чуждые формы жизни вроде строительства пресловутых минаретов. Все жители европейских стран, сталкивающиеся в повседневной жизни с приезжими мусульманами, знают, что они могут быть обходительными, но и бесцеремонными, как только встает вопрос о достижении поставленной цели, уступчивость им не свойственна. И дело здесь, конечно, не только в предвзятости СМИ.
Мусульмане в противовес европейцам демонстрируют высокую рождаемость, не важно, пишут об этом в газетах, рассказывают по радио или нет. Бедность гонит их в другие страны, где выше уровень жизни, они проявляют цепкость и напористость. Западная цивилизация показала им свои материальные достижения, теперь помогает обустроиться на новом месте. При этом переселенцы не теряют своей национальной идентичности, крепко держатся за религиозные и нравственные идеалы. Они не собираются растворяться в западном мире, сопротивляются интеграции, сохраняют связи с родиной. Переселившись на Запад, они не перенимают его толерантность, а становятся активными проводниками глобального исламского проекта, которому свойственны агрессивность, беспощадность.
Можно говорить об этом или нет, но мигранты-мусульмане оказывают все более серьезную нагрузку на социальную систему Европы. Они перевозят за собой своих многочисленных родственников, но не утруждают себя напряженной работой, а предпочитают перебиваться случайными заработками, а еще лучше существовать на пособия. К примеру, в Германии количество турок с 1979 по 2000 год увеличилось более чем вдвое — с 3 до 7,5 млн человек, в то же время число работающих турок не изменилось, оставаясь на уровне около 2 млн.
На референдуме в Швейцарии 57,5 % граждан выступили против строительства минаретов. Европейские власти возмутились столь невероятным проявлением ксенофобии. Но оказалось, что швейцарцы не одиноки в своем настроении. Согласно проведенным опросам, с ними солидарны более 73 % французов, почти 78,5 % немцев. Это означает, что мирные европейские обыватели очень сильно разочарованы плодами толерантного курса. В таких условиях противостояние западного и исламского проектов глобализации, скорее всего, будет нарастать. Между прочим, большинство СМИ стоят как раз на позициях толерантности.
Модернизация без иностранцев? Принято считать, что модернизация российской экономики якобы невозможна без привлечения мигрантов. Спорный тезис, позволяющий увильнуть от проблемы трудоустройства собственного населения.
Подавляющее большинство прибывающих в страну мигрантов — это люди, не имеющие ни образования, ни профессиональной подготовки. Вдобавок они плохо или очень плохо владеют русским языком. Нередко они и своим собственным языком владеют лишь в пределах бытового общения. По крайней мере, именно таковой является основная масса мигрантов. Отдельные исключения не в счет. Раньше такие «специалисты» назывались «разнорабочими».
Навыки профессии они получают зачастую уже в России, «экспериментируя» на российских гражданах. Используются эти люди в основном в четырех сферах экономики — торговля, строительство, жилищно-коммунальное хозяйство и сфера низкоквалифицированных услуг. Двигателем модернизации в России их не назовешь.
Мигранты в торговле — это в основном представители двух-трех известных диаспор. Символ мигрантского торгового бизнеса — недавно почивший в бозе «Черкизон». Контрафакт, контрабанда, тотальное несоблюдение правил торговли, неуплата налогов и прочие «прелести». Из всех «инноваций» виртуозно освоены лишь калькулятор и подкрученные весы. Даже кассовый аппарат, несмотря на все усилия властей, не пробил себе дорогу на российские рынки. Повышенная криминогенность и коррупциогенность данной сферы также в особых комментариях не нуждаются. А самое главное — это тотальный принцип, а отнюдь не издержки плохой организации. К цивилизованному виду эта сфера бизнеса принципиально не стремится, так как в этом случае она станет в разы менее прибыльной.
Строительным компаниям мигранты также нужны отнюдь не для повышения качества строительных работ и освоения новых технологий. Наоборот: дешевые мигранты позволяют не использовать новые технологии и новую дорогостоящую строительную технику, а заодно и не внедрять новые формы организации труда. Качество строительства при этом достаточно низкое (даже в сегменте премиум-класса). Тоже, кстати, благодаря тому, что основная масса людей, работающих на стройке, на самом деле профессиональными строителями не являются. Напротив, есть факты, когда крупные строительные компании умышленно препятствуют внедрению новых технологий как в развитие строительства (например, малоэтажного), так и в разработку новых подходов градостроительной политики. Крупным игрокам просто выгодно консервировать нынешнюю модель застройки, так как именно она приносит им более весомые прибыли.
Примерно та же картина в ЖКХ. Чем больше дешевых и необразованных мигрантов, тем проще воровать у них часть зарплаты и меньше стимулов к внедрению новых технологий. При этом вакансии дворников — это все, что ЖКХ готов доверить мигрантам. Показательно, кстати, что даже в сантехники и электрики мигрантов не берут — они просто не могут справиться с такой «наукоемкой» работой.
Сфера услуг. В основном это многочисленные «этнические» парикмахерские, автосервис, ремонт одежды и обуви, «шахид-такси» и другие водители. Всерьез говорить об этой сфере как об имеющей хотя бы отдаленное отношение к модернизации — просто смешно. Низкое качество услуг, плохое оборудование и несоблюдение норм безопасности. При этом далеко не всегда более низкие цены. Вот витрина этого сервиса. И это, к сожалению, в данной сфере тоже базовая идеология, а не вынужденные издержки.
Конечно, можно сказать, что, мол, во всем виновата структура российской экономики, которая востребует именно таких мигрантов, именно на таких условиях. Но, во-первых, это не совсем так. К примеру, на многих заводах той же «оборонки» нехватка квалифицированных рабочих нарастает с каждым годом. Но среди нынешних мигрантов нет не только таких рабочих, но и тех, кто даже теоретически мог бы стать таким рабочим после соответствующего обучения.
Можно рассуждать о том, что через два-три поколения нынешние мигранты станут совсем другими людьми, интегрируются, ассимилируются и двинут вперед модернизацию в России. Но проблема в том, что у России нет такого запаса времени.
Таким образом, совершенно очевидно, что, если российская модернизация и нуждается в мигрантах, то уж точно не в тех, что мы имеем сейчас. Нужна миграция совершенно иного состава и качества. С иным мировоззрением. Под иные цели и задачи. И, кстати, под иные нормы прибыли. Модернизация востребует ученых, инженеров и высококвалифицированных рабочих. Мигранты нового качества действительно могут хотя бы частично восполнить эти потребности.
Ученые, конструкторы, программисты. Здесь не обойтись без проектов возвращения российских ученых и конструкторов, эмигрировавших за рубеж. Возможно, что что-то изменится после прямого заявления президента, прозвучавшего в его последнем Послании: это они нам нужны, а не мы им. Российские репатрианты и выходцы из бывшего СССР предпочтительны, так как им проще адаптироваться к российской среде, они знакомы со спецификой работы и жизни в России. Важно также, что русский для них является рабочим языком. Особое внимание можно было бы обратить на ученых, работающих в других постсоветских государствах и не уехавших в дальнее зарубежье. Большинство из них сейчас находятся в еще более сложном положении, чем ученые в самой России.
То, что для возвращения этих людей не созданы условия, также говорят очень много. Естественно, что изменить полностью и в короткие сроки жизненную среду в России невозможно. Но зато возможны разного рода компромиссы. К примеру, организовать возвращение на отдельные проекты. Работу в России «вахтовым методом» (работаю в России, живу за рубежом). Организовать работу на российских проектах непосредственно за рубежом (аренда лабораторий и исследовательских мощностей под проект на нейтральных площадках). Возродить отечественные наукограды с особым статусом и условиями жизни. Об этом также недавно говорил президент, призывая создавать научные центры, привлекательные как для инвестиций, так и для зарубежных специалистов.
Все это актуально и для привлечения на российские проекты иностранцев из дальнего зарубежья. Хотя с ними априори будет больше проблем. Но попробовать можно. Скажем, для некоторых ученых из Индии, Китая, стран Латинской Америки (той же Кубы), стран «третьего мира» российские проекты могли бы представлять интерес. Да и не только для них. Первая ласточка налаживания сотрудничества с европейскими «спецами» — недавно принятое российско-французское соглашение об облегчении визового режима для трудовой миграции. Но инженеры и высококвалифицированные рабочие из Европы — для нашей экономики, увы, далекое будущее.
Пока же единственным реальным источником таких трудовых ресурсов могут стать в первую очередь русские, украинцы и белорусы, проживающие ныне в бывших советских республиках. Такая подчеркнутая этничность является не проявлением расизма. Это констатация факта. Во-первых, этих людей не надо учить русскому языку. Во-вторых, они в среднем имеют лучшее образование, чем представители других постсоветских этносов. В-третьих, многие из них имеют опыт в среднем более квалифицированного труда. В-четвертых, в силу исторических и этнокультурных особенностей им легче адаптироваться в России. В-пятых, они проявляют более выраженную склонность именно к тем профессиям, которые более востребованы задачами модернизации. Этого нельзя не замечать в угоду толерантным клише.
Кстати, именно эти клише реально мешают создать данной категории людей предпочтительные условия для переезда в Россию на работу или на постоянное место жительства. Расплывчатая характеристика — «соотечественник», не учитывающая национальный фактор, валит всех в одну кучу, совершенно не учитывая ни реальные потребности российской экономики, ни проблемы межнациональной напряженности в России. По факту из этой кучи легче оказывается выбраться тем, кто имеет связи с этническими диаспорами в России и более склонен к использованию коррупционных схем для получения российского гражданства, вида на жительство или права на работу в России, пополняя бесчисленное количество новых палаточных торговцев и таксистов. В итоге люди, которые действительно нужны в свете перспективных задач развития, оказываются за бортом.
Если же понятие «национальность» является священным табу для современного российского правящего класса, то эту проблему можно было бы решать через создание специальных программ вербовки рабочей силы за рубежом. Отбор мог бы производиться по критериям знания русского языка, наличия диплома высшего или среднего специального образования (с последующим тестированием знаний на месте будущей работы), обязательным условием распределения на работу в конкретной отрасли или даже на конкретное предприятие.
Отсутствие всех этих качеств должно автоматически и радикально снижать шансы потенциального претендента на получение гражданства, вида на жительство или права на работу в России. Иначе мы получаем лишь дополнительную нагрузку на систему соцобеспечения, криминогенную и межнациональную ситуацию в стране.
Но даже в этом случае такое «сито» быстро выявит приоритетный контингент работников. Это будут люди в первую очередь из Белоруссии, Украины, а также русскоязычные из бывших советских республик.
Те программы, которые существуют сейчас, работают крайне неэффективно, в первую очередь по причине неспособности создать прибывающим людям более или менее сносные условия жизни. В идеале речь должна идти о создании системы профобучения для прибывающей рабочей силы с предоставлением хотя бы временного жилья и средств к существованию. Нечто подобное существовало в советское время для внутренней миграции. Система работала не идеально, но она работала. Проблема, однако, в том, что современные работодатели не могут или не хотят заниматься всеми этими вопросами, предоставляя людям самим за очень скромные деньги устраиваться с нуля на новом месте. Естественно, что желающих сорваться в такую неизвестность очень немного. И здесь, видимо, без помощи государства не обойтись.
Впрочем, в заключение необходимо сказать о главном — без радикального изменения векторов развития российской экономики все это не просто несбыточно, но и бессмысленно. Бессмысленно звать людей для работы на несуществующих проектах, в нефинансируемые лаборатории и к несуществующим станкам на остановившихся заводах. Бессмысленно обещать им то, во что на самом деле никто не собирается вкладывать деньги и усилия. Но это вопрос подлинности тех модернизационных намерений, о которых ныне заявляет российская власть.
Можно ли создать умную экономику, опираясь на неграмотный трудовой ресурс? В российском политическом словаре самым главным и наиболее употребляемым словом стал термин «модернизация». В 2009 году Президент РФ Дмитрий Медведев в своей статье «Россия, вперед!», затем в своем ежегодном докладе к Федеральному собранию обнародовал принципы новой политической стратегии. Цель данной стратегии — переход от сырьевой экономики к экономике инновационной. «Это будет первый в нашей истории опыт модернизации, основанной на ценностях и институтах демократии, — заявил президент. — Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, полезные людям. Вместо архаичного общества, в котором вожди думают и решают за всех, станем обществом умных, свободных и ответственных людей».
Итак, цели и задачи были определены. Теперь главный вопрос: кто их будет осуществлять? И тут начинается полная неопределенность. Она во многом связана со сложной демографической ситуацией в стране, а также с активизацией миграционных процессов в Россию и из России. Качество этой миграции таково, что из России в другие страны ежегодно выезжают 300 тыс. человек, причем 40 тыс. — на постоянное место жительства. Половина российских мигрантов — люди с высшим образованием. Евросоюз заинтересован в привлечении российских специалистов.
В частности, ректор Московского энергетического института (НИУ МЭИ) Сергей Серебрянников подтвердил, что иностранные компании охотятся за дипломированными выпускниками его вуза — диплом МЭИ признается всеми государствами без каких-либо дополнительных подтверждений. А молодым специалистам создаются самые комфортные условия для работы и жизни. Технический директор холдинга МРСК Борис Механошин, в свою очередь, рассказал, как в Россию приезжали представители фирмы «Сименс» из Германии в надежде найти у нас хороших проектировщиков и утащить к себе, да так и уехали ни с чем — оказалось, что отрасль специализированного проектирования в стране уничтожена, а те специалисты, что остались, давно уже куплены конкурентами.
Кроме того, в последние годы набирает силу такое явление, как эмиграция школьников, — родители отправляют детей на учебу за границу в надежде, что они оттуда уже не вернутся.
По словам заведующей лабораторией анализа и прогнозирования миграции, президента Центра изучения проблем вынужденной миграции в СНГ Жанны Зайончковской, тенденция к сближению России со странами Евросоюза набирает обороты, а это значит, что мы в скором времени понесем еще более ощутимые кадровые потери. Насколько это опасно? Нельзя преуменьшать, но не стоит и преувеличивать опасность этих процессов. При нынешнем уровне развития науки и технологий инновационный продукт создается общими усилиями, поэтому не имеет значения, в какой стране он создан. Важно, чтобы любая другая страна могла им воспользоваться. По словам заместителя гендиректора корпорации «Роснано» Андрея Свинаренко, 95 % специалистов являются пользователями новых технологий и только 5 % — их создателями. Чтобы использовать новые знания, нужно быть к ним готовыми. Работник должен иметь определенную базу, чтобы воспринимать инновации. Но многие ли могут похвалиться наличием этой базы?
По оценкам экспертов, в Россию каждый год прибывают 3,4 млн трудовых мигрантов. Причем 80 % из них — выходцы из стран СНГ, большей частью — из государств Центральной Азии. Они отличаются низким уровнем образования, отсутствием профессиональных навыков и общей культуры. Со временем поток «темной» трудовой силы будет нарастать. По прогнозам отечественных демографов, закрыть провал на рынке труда за счет собственных ресурсов мы можем лишь на 20–30 %, в лучшем случае — на 50 %. По официальным прогнозам, уже к 2010 году мы выйдем на уровень потребления 12 млн трудовых мигрантов в год. А по оценкам ректора Высшей школы экономики (НИУ ВШЭ) Ярослава Кузьминова, уже через пять лет 20 млн рабочих мест в России будут заняты мигрантами.
Кроме того, специалисты рынка труда отмечают, что у нас до сих пор не решена задача повышения производительности труда. И до 2020 года (дальше эксперты просто не заглядывали) рывок в этой сфере не ожидается. Поэтому при реализации всех наших модернизационных начинаний ставку придется делать в основном на неквалифицированный труд и мигрантов.
При таких перспективах о модернизации страны со знаком «плюс» можно только мечтать.
Вместе с тем исследователи российского рынка труда убеждены, что свои потребности в высококвалифицированных кадрах Россия может обеспечить самостоятельно. А вот неквалифицированных рабочих рук нам не хватает — выпускники российских школ стараются сразу же поступить в вузы, а не работать. Система профессионально-технического образования ощущает большой дефицит в абитуриентах. Кто-то же должен восполнить этот пробел. Вот и приходится призывать мигрантов.
— Как увязать миграционную политику с модернизацией? — задается вопросом доктор экономических наук, профессор МГУ Ирина Ивахнюк.
Существует стереотип, что массовая миграция препятствует модернизации, заметила она. Но если проанализировать исторический опыт, то мы увидим очень пеструю картину. Например, Япония после Второй мировой войны жестко ограничила приток мигрантов в страну — и добилась модернизации экономики без привлечения иностранной рабочей силы. Другие же государства, поставившие целью модернизировать экономику, стали активно привлекать мигрантов. Например, страны Персидского залива за 40 последних лет сделали мощный рывок вперед именно благодаря мигрантам. Сейчас в промышленности, добывающих и обрабатывающих производствах этих стран мигранты преобладают над местным населением.
Что касается России, то тут особая статья. Сокращение рабочей силы и старение населения могут стать серьезным препятствием на пути модернизации страны. Более того, чтобы осуществить модернизацию, общество должно поверить в успех. Это непреложное условие модернизации. И вот здесь мы упираемся в стену неверия в предлагаемые реформы. Этот психологический барьер трудно преодолеть, но можно — путем принятия грамотных, взвешенных решений и очень деликатной реализацией механизмов их применения.
Еще один вопрос, который нельзя оставлять без ответа, — откуда брать умные головы? Президент РФ Дмитрий Медведев заявил, что Россия включилась в «охоту за головами». Даже во время кризиса двери для высококвалифицированных иностранных работников в России были широко открыты. Но вопрос привлекаемости этой категории мигрантов тесно связан с инвестиционной привлекательностью страны. А вот с этим у нас как-то не очень…
Привлекательными в глазах инвесторов, вопреки ожиданиям экспертов, остаются не инновационные, а сырьевые отрасли. Участие в добыче полезных ископаемых и продажа природных ресурсов пока представляют для них главный коммерческий интерес. Кроме того, инвесторы идут в те отрасли, которые могут дать быстрый спекулятивный эффект. И эта тенденция будет сохраняться.
На этом фоне становится очевидным, что высококвалифицированные специалисты нам нужны в тех инновационных проектах, где высока потребность в научно-технических, технологических и управленческих кадрах. В связи с этим возникает вопрос о соответствии российского образования потребностям нашей экономики. Если бы баланс спроса и предложения не был нарушен, то не возникло бы острой необходимости принимать Федеральный закон № 86-ФЗ в части внешней квалифицированной силы (ВКС). Но ситуация такова, что без притока ВКС нам не обойтись. Так что принятие Федерального закона № 86 ФЗ можно рассматривать как серьезный шаг вперед по пути модернизации России.
В современных условиях важнейшим ресурсом модернизации становится учебная миграция. «Раньше эта группа в России не выделялась, а напрасно, — считает И. Ивахнюк. — Как показывает практика, многие специалисты, приехавшие на учебу в Россию, остаются здесь навсегда. А те, кто уезжает после окончания учебы домой, часто становятся проводниками российских интересов и ценностей у себя дома».
В новом проекте концепции, которая сегодня разрабатывается специалистами ФМС России под руководством заместителя директора Федеральной миграционной службы Е. Егоровой, есть пункты, посвященные учебной миграции. В частности, излагается позиция о необходимости расширения форм привлечения иностранных студентов.
— Считаю, что нужно разработать нормы по предоставлению отдельных преференций для иностранных студентов, — отметил аспирант кафедры управления миграционными процессами Российского государственного университета управления Рустам Мамедов. — Нужно позволить студентам подрабатывать в свободное от учебы время, упростить некоторые миграционные требования с учетом того, что эти студенты со временем внесут свой вклад в модернизацию России.
Подытоживая все сказанное, можно сделать вывод: в экспертном сообществе сложилось два основных мнения: первое — миграция препятствует модернизации страны, но позволяет поддерживать на стабильно убогом уровне нашу экономику. Второе — миграция способствует модернизации страны.
Какое из них победит? Вопрос остается открытым.
Череда недавних событий — возникновение угрозы распространения в России полиомиелита, завезенного мигрантами, трагедия в Междуреченске — заставила общество призадуматься. Нужны ли стране большие потоки не владеющих русским языком, неквалифицированных, бесправных, а потому порой агрессивных трудовых мигрантов, завозящих к нам инфекцию да еще поневоле выступающих в роли штрейкбрехеров? На такую ли рабочую силу в период модернизации отечественной экономики властям и бизнесу надо делать ставку?
Слово предоставляется руководителю Института проблем глобализации Михаилу Геннадьевичу Делягину:
— У нас декларируется, что первостепенная задача — инновационное развитие экономики. И без мигрантов мы ее якобы не решим. Вопрос только в том, какие мигранты смогут двигать инновации?
— Я как-то был в Питере, слушал там Михаила Пиотровского, директора Эрмитажа. Он всегда мне казался очень умным человеком. Но когда вдруг начал с трибуны рассуждать о том, что прогресс всегда осуществляется при помощи мигрантов, я понял, что подменяются понятия. Да, действительно, когда Петр I привез в Россию ученых с Запада (носителей новых технологий), результатом стал прогресс: эта миграция обеспечила технологическое развитие страны. Когда товарищ Иосиф Берг (Джоэль Барр — американо-советский радиотехник. —
Беда в том, что идет сознательная подмена понятий. И делается это в интересах недобросовестного бизнеса, который хочет платить работникам как можно меньше, а также коррумпированного чиновничества, которому не нужны люди, полагающие, что у них есть какие-то права. К чему это приводит, мы видели на примере Междуреченска. Акция протеста произошла там после того, как некоторые официальные лица заявили: дескать, шахтеры получают по 80 тыс. руб. А потом оказалось, что максимум — 35 тыс., на самом деле — еще меньше, а найти работу женам почти невозможно.
Всплыл и другой факт. Оказывается, работодатель брал на испуг рабочих, требующих повышения зарплаты, объясняя им, что они трудятся в шахте, рискуя жизнью, за место, а не за деньги. И если станут что-то требовать, артачиться, их просто выставят на улицу и завезут на шахту дешевых китайцев, которые согласны на любые условия. И это официальная позиция значительной части бизнеса. Если господа, которые стимулируют завоз в массовом порядке неквалифицированной иностранной рабочей силы для вытеснения российской, не остановятся, они рискуют через некоторое время получить акции протеста электората. Ясно же, что стимулирование ввоза дешевой иностранной рабсилы для вытеснения своей ведет к разжиганию межнациональной и социальной розни. И в этом отношении, похоже, полностью подпадает под действие статьи 282 Уголовного кодекса.
— Некоторые эксперты, напоминая, что в Европе тоже кризис, нехватка рабочих мест, предлагают попытаться вернуть в нашу орбиту уехавших в страны ЕС русских, а также украинцев, белорусов, прибалтов. Потому как это люди одной с нами ментальности, и главное — гораздо более квалифицированные, нежели представители среднеазиатских республик, у которых имеются лишь навыки чернорабочих. Как вы думаете, есть такая возможность?
— Возможность-то есть. Но первое: для этого надо, чтобы российская политика (и внешняя, и внутренняя) была с человеческим лицом. Из той же Польши на заработки в Западную Европу в свое время уехали свыше 10 процентов рабочей силы, из Румынии — около 30 процентов. Сейчас в Европе кризис, но в Польшу вернулось незначительное количество отбывших на заработки. Они остались в более развитых странах ЕС, несмотря на ухудшение ситуации. Причина на поверхности: как бы ни было трудно в «настоящей Европе», в Восточной Европе еще хуже. Следовательно, чтобы привлечь к нам людей из Украины, Белоруссии, Молдавии, Прибалтики, Восточной Европы, вернуть россиян, выехавших подзаработать в страны ЕС, мы должны создать у себя комфортные условия.
В той же Польше тоже много трудностей и глупостей, но там хотя бы нет понятия «пьяный полицейский». А у нас оно есть. А ведь мы должны выглядеть лучше Польши и других стран, если хотим, чтобы оттуда к нам ехали квалифицированные кадры, чтобы Россия стала конкурентоспособной.
Второе: мы должны создать рабочие места, а для этого начать модернизацию экономики. На уровне технологическом, а не первобытном. Там, где работают выходцы из Средней Азии, обычно уже нет места для людей из Украины, Белоруссии, Молдавии, Восточной Европы. По той причине, что таджики, узбеки, киргизы получают настолько мало и настолько лишены прав, что большинство украинцев, белорусов, молдаван и прочих братьев-славян на такие условия ни за что не пойдут. А по большому счету, прежде чем думать о братьях-славянах, неплохо было бы позаботиться о тех россиянах, которые никуда не уехали. У них должны быть гарантированные рабочие места.
— И все-таки на каких условиях к нам могут поехать ученые и специалисты-практики из Восточной Европы? Ведь недавно Госдума приняла серьезные поправки в целый ряд законов, направленных на привлечение в страну высококвалифицированных кадров, предусмотрены преференции не только самим специалистам, но и членам их семей.
— Кадры к нам поедут, когда будет реальный спрос на них. Во-первых, мы должны что-то производить сами. А это означает, что у нас должен быть разумный протекционизм хотя бы на европейском уровне. Потому что сегодня все, что мы делаем руками, китайцы делают дешевле, а половину из этого они делают еще и лучше. Зачем производить в России автобусы, когда есть шикарные китайские?
Во-вторых, необходимо, как я уже подчеркивал, создание рабочих мест, требующих квалификации, и в первую очередь — для граждан Российской Федерации. Для тех, кто умеет пользоваться экскаваторами, а не просто лопатой махать. И только после этого нам понадобится рациональная организация высокотехнологичных сфер, квалифицированные теоретики и практики, в том числе из Украины, Белоруссии, Молдавии, ЕС. А пока наши молодые ученые продолжают бежать из России. Не столько из-за безденежья, сколько из-за бесперспективности. Специалисты в области молекулярных технологий, атомной энергетики у нас никому не нужны.
Увы, пока мы существуем для Европы только как рынок. И как поле для мелкого бизнеса — для тех же поляков. В Европе (даже Восточной) есть личная безопасность, суд, работают законы. Если какой-нибудь польский пан директор скажет своим работягам, что они трудятся у него не за зарплату, а за место (станут выпендриваться — он наймет русских или китайцев), уверяю вас, этот человек больше никогда в своей жизни не будет руководить ничем. У тех же междуреченских шахтеров, которые похоронили своих товарищей, нет ничего, включая право на безопасный труд. А олигарх Абрамович, один из совладельцев шахты, где произошла массовая гибель людей, спокойно обзаводится новой яхтой, приобретает дворец под Веной и в ус не дует.
О «болевых точках» трудовой миграции рассказывает председатель Межрегиональной общественной организации «Профессиональный союз трудящихся-мигрантов, занятых в строительстве, жилищно-коммунальном хозяйстве и смежных отраслях» Ренат Каримов.
— Ренат Исмагилович, что такое «профсоюз мигрантов»?
— Профсоюз был создан четыре года назад. Его членами стали 20 тысяч человек. Нужно ли было его создавать? К сожалению, нужно.
— Почему «к сожалению»?
— Лучше бы в нем не было нужды. Но для этого российские профсоюзы должны покрывать 100 % всех предприятий, которые работают на территории страны. Однако этого нет. А мигранты работают чаще всего там, где нет никаких профсоюзов. Например, в сфере малого и среднего бизнеса, где идет настоящая борьба за выживание. На российском рынке сложилась такая ситуация, что малые и средние предприятия вынуждены идти на нарушение законодательства. В противном случае они в большинстве своем вынуждены будут прекратить свое существование. Мы не адепты работодателей, я не собираюсь их защищать. Но я понимаю, что они прибегают к найму иностранных работников из-за того, что им можно меньше платить, больше эксплуатировать, не давая при этом никаких социальных гарантий. При этом законодательство нацеливает работодателей именно на такой алгоритм действий. С вступлением в силу с 1 января 2010 года Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 212-ФЗ «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и территориальные фонды обязательного медицинского страхования» работодатели получили законное право не уплачивать страховые взносы в социальные фонды. А это 34 % от фонда заработной платы, которые работодатель должен был оплачивать из своих денег. Принятие закона привело к совершенно логичным последствиям: россияне стали выдавливаться из различных сфер бизнеса, их места работодатели начали отдавать мигрантам. Возьмем стандартную ситуацию: малое предприятие из 16 человек. Работодатель платит работнику зарплату в размере 15 тыс. руб., что для мигранта и россиянина вполне нормальная цифра. После вступления в силу Закона № 212-ФЗ работодатель, поменяв россиян на иностранцев, только за счет неуплаты страховых взносов экономит 1 миллион рублей в год.
— То есть диспропорция закладывается уже на законодательном уровне?
— Так и есть. О чем думали законодатели, придумывая такой закон? Могу предположить, что перед ними стоял вопрос: что делать с пенсионным обеспечением людей, которые в России работают по многу лет, а потом выйдут в Таджикистане или на Украине на пенсию? Если мигрант ничего не платил в Пенсионный фонд России, то и Россия ему ничем не обязана. Это логично. Так же решался и вопрос медицинского обслуживания: пусть не будет взносов в МОС, а вопросы медстрахования мигрантов работодатель решает на добровольных основаниях. От такого решения никто не выиграл. Мигрантам это невыгодно, потому что экономия идет не с их заработной платы, а из фонда работодателя. Россиянам невыгодно, потому что они поставлены в худшее положение в конкурентной среде с мигрантами. Государству это невыгодно, потому что если что-то произойдет с мигрантом, то тяжелобольного все равно больницы пролечат, даже если у него нет денег. То есть государство несет свои затраты. Закон выгоден только работодателю.
— Что делать в этой ситуации?
— Вместе с российскими профсоюзами мы должны проводить долгую, мучительную борьбу за защиту трудовых и социальных прав не только трудящихся мигрантов, но и российских граждан. Мы обязаны защитить российского работника от иностранного. Это на первый взгляд кажется немного странным, но есть противоречия между интересами российского работника и иностранного. Интересы российского работника заключаются в том, чтобы добиться повышения зарплаты в рамках 40-часовой рабочей недели. Это правильно. Это то завоевание, которое наши деды и прадеды передавали из поколения в поколение. А иностранный работник добровольно засовывает голову в петлю повышения рабочего времени. Он работает 60 часов в неделю и за 20 часов переработки не требует доплаты, хотя по Трудовому кодексу оплата за сверхурочную работу вырастает практически вдвое. Поэтому возникает такое «сталкивание лбами» иностранных и российских граждан. В этих условиях очень многое зависит от позиции российских профсоюзных центров и нашего профсоюза.
Мы ведем конструктивный диалог с российскими профсоюзными центрами. Но многое зависит от самих трудовых мигрантов. Важно, чтобы они проявляли какую-то солидарность, чтобы рос их уровень сознательности. К сожалению, та часть мигрантов, которая прибывает из государств Центральной Азии, малоподвижна. Над людьми довлеет менталитет, где слово старшего человека является законом. Если вы придете на стройку и будете вести беседу с рабочими о вступлении в профсоюз, то готовьтесь к тому, что вас ждут большие сюрпризы. Здесь действует принцип «как скажет аксакал». К примеру, бригада в 20 человек из Узбекистана — это не 20 индивидуальностей, где каждый имеет свою собственную позицию, где пять человек, допустим, могут вступить в профсоюз, а 15 скажут: нам это не нужно. Нет. Они либо все вступят, либо никто. Потому что они все смотрят в сторону аксакала — бригадира или старшего по возрасту. Есть и другие трудности. Профсоюз трудящихся мигрантов по закону должен объединять только тех иностранных граждан, которые легально находятся на территории Российской Федерации. А сейчас такие возможности сужаются. Сегодня разрешение на работу (а этот документ необходим для получения легального статуса занятости) можно получить только в рамках квот. Но квоты начиная с 2007 года последовательно сокращаются. Сейчас они, грубо говоря, составляют полтора миллиона человек. В прошлом году по Москве, например, квота составляла 250 тыс. человек, а реально было выбрано 211 тыс. Это не значит, что на работу в Москву въехали 211 тыс. человек. Это значит, что остальные мигранты оказались не востребованы работодателями. Куда им деваться? Иностранный гражданин не может сам пойти, постучаться в миграционную службу, сдать свои документы и получить разрешение. Он это может сделать только через работодателя. А работодатель запросил 1000 человек, но воспользовался только 500. Остальные 500 иностранцев вынуждены искать работу за пределами рамок закона.
— За четыре года работы удалось ли профсоюзу защитить права какого-то конкретного человека или какого-то конкретного коллектива? Выбить зарплату, помочь решить какие-то насущные проблемы?
— Если бы к нам за четыре года никто не обратился, мы бы не смогли и выжить, потому что были бы неинтересны для трудовых мигрантов. 18 декабря 2010 года прошла первая отчетно-выборная конференция нашего профсоюза. Мы готовили отчетный доклад, подбивали итоги. На тот момент у нас было 195 обращений от граждан и трудовых коллективов по вопросам невыплаты заработной платы. 80 % обращений, а это порядка 140–150 случаев, разрешены нашими профсоюзами, юристами в досудебном порядке. Люди получили зарплату в объеме, превышающем 8 млн руб. Оставшиеся 20 % жалоб можно удовлетворить только через суды. Но это проблематично. Зачастую работодатель не признает факт работы человека на производстве, так как отсутствует трудовой договор. А если нет официально заключенного письменного контракта, судья не может принять решение в пользу работника. Поэтому наш профсоюз ведет большую разъяснительную работу среди мигрантов. Но одним лишь правовым воспитанием проблему не решить. Людям надо дать возможность в полной мере соблюдать законы Российского государства. Миграционное законодательство России в последние годы серьезно продвинулось вперед. Позитивным шагом считаю внедрение с июля 2010 года института патентов. Мигранты, работающие у частных лиц, получили возможность получать патенты и тем самым находиться в России на законных основаниях в течение года. Однако эта работа пока еще слабо развернута. За семь месяцев получено всего 180 тыс. патентов по всей стране. Это смешно.
— Как профсоюзы могут помочь в популяризации патентирования?
— Изменения, произошедшие в миграционном законодательстве, мы сразу взяли на вооружение: переделали известный плакат, который сегодня гласит: «Легализовался? Получил патент?» Кроме того, проводим ежемесячные информационные семинары для новых членов профсоюза и для трудовых мигрантов. На эти мероприятия приходят по 150 человек. Также приглашаем работников ведущих российских профсоюзов, которые рассказывают всем мигрантам о задачах и возможностях профсоюзного движения. Сделали в своей профсоюзной газете «Вести трудовой миграции» специальную вкладку о патентах. В наш профсоюз ежедневно приходят до 100 мигрантов, а телефонных звонков принимаем от 2 тыс. до 3 тыс. Многие люди обращаются к нам за консультациями, причем половина вопросов — о патентах. Сегодня лидером по оформлению патентов является Краснопресненский район Москвы, так как мы всех мигрантов отправляем в миграционную службу оформлять патенты. Мы всем мигрантам разъясняем, что те, кто не имеет трудового контракта, выпадают из правового поля, благодарим их за добросовестный труд в пользу российской экономики, но требуем, чтобы эти граждане срочно выехали из страны и не въезжали в течение 2011 года. В 2012-м они могут сюда вернуться при условии, что заранее будут знать, у какого работодателя будут работать и есть ли у этого работодателя квота. К сожалению, я не вижу ни от государственных органов, ни от гражданского общества, чтобы был подхвачен наш призыв о том, что такому большому количеству людей нужно выехать с территории. У большинства из них есть деньги на дорогу, а у кого нет — им надо помочь. Но тут возникает еще один вопрос: откуда взять столько самолетов и поездов, чтобы всю эту нелегальную армию выдворить с территории страны? Впрочем, проблема есть не только в организации отъезда. Все понимают, что 3,5 млн мигрантов, живущих в России нелегально, чем-то заняты. Они работают и если уедут, то это будет удар по рынку труда в сфере малого и среднего бизнеса.
— По данным экспертов, половина российского бизнеса сидит в тени. И именно в этой теневой сфере задействованы нелегальные мигранты. Решить проблему нелегалов можно лишь после того, как из подполья будет выведен весь российский бизнес.
— Согласен. Проблема теневой экономики имеет четко выраженную нравственную сторону. Мы как русские люди не можем быть спокойными до тех пор, пока такое огромное количество людей (имею в виду иностранных граждан) находится на положении второсортного и третьесортного контингента.
— Очень много мигрантов оседает в Москве. Как перенаправить потоки в другие регионы, где требуются рабочие руки?
— По данным ФМС России, в столице и Московской области остается до 35 % всего миграционного потока. Мигранты едут туда, где существует на них спрос. Этот процесс можно стимулировать со стороны государства — прежде всего информацией о том, где есть места по квотам, а где нет. Чтобы человек мог отправиться в тот регион, где может работать легально. Мигрантов очень интересуют вопросы жилья. Если бы государство обратило внимание на развитие сельского хозяйства, то огромная потребность в рабочих руках на селе была бы восполнена за счет мигрантов. Но для этого им надо создать какие-то минимальные условия: разрешить селиться в заброшенных домах, чтобы, отремонтировав помещение, мигрант с семьей мог бы там проживать. Это не приводило бы к конфликту с местным населением, а мигранты поднимали бы все наши пустыри и работали бы с удовольствием. Уверен, многие люди предпочли бы спокойную жизнь на селе, даже с меньшим достатком, зато со своим подсобным хозяйством и нормальным жильем. Чтобы решить этот вопрос, нужны скоординированные усилия государства и принимающего общества.
— Какие главные задачи стоят перед профсоюзной организацией трудовых мигрантов в 2011–2012 годах?
— На отчетно-выборной конференции мы приняли программу действий до 2015 года — до следующей конференции. По итогам конференции составили план реализации критических замечаний, которые высказали делегаты. В плане профсоюзного строительства поставили себе цель увеличить количество членов профсоюза до 100 тысяч человек. Это не самоцель, но мы понимаем, что если бы наш профсоюз был бы больше, у него было бы больше возможностей для решения проблем. В плане адаптации и интеграции в российское общество у нас есть программа «Любите Россию». Благодаря ей члены нашего профсоюза имеют возможность бесплатно посещать российские театры — за прошлый год 500 человек посетили целый ряд. Люди идут туда охотно, хотя и заняты по 60 часов в неделю и редки выходные. Мы направляем мигрантов на курсы русского языка. Мигранты очень разные. Но мы видим, как человек, поживший в России, меняется. Он лучше одет, лучше знает русский язык, чувствует себя более комфортно, перед ним открываются новые перспективы. Он, наконец, понимает, что Россия открывает для него и для его семьи новые возможности, и благодарен ей за это.
Россия — страна богатая. На ее природные ресурсы с завистью поглядывают многие страны мира. Но есть ресурс, который стоит дороже нефти и газа и которого нашей стране явно не хватает. Это люди. Последняя перепись населения показала: количество россиян по сравнению с 2002 годом снизилось на 2,2 млн человек. Согласно прогнозу Росстата, в ближайшие 20 лет (к 2030 г.) естественная убыль населения России может составить от 5 млн человек по высокому варианту прогноза до 10,5 млн по среднему и 19,7 млн по низкому варианту. Что нас ждет при таком раскладе?
Мы входим в ту стадию развития, когда демографический фактор начинает негативно влиять на экономическое развитие страны. Между тем Президент РФ Дмитрий Медведев поставил перед страной задачу в ближайшее десятилетие догнать по основным экономическим и социальным параметрам развитые государства. Собственными силами достичь намеченных целей невозможно. Необходимо привлекать людей «со стороны», то есть мигрантов. Эксперты, занимающиеся по заказу правительства обновлением Стратегии социально-экономического развития страны до 2020 года (она была принята в 2008 г.), считают, что Россия за десять лет должна удвоить количество постоянных трудовых мигрантов.
Участник разработки Стратегии-2020, глава рабочей группы «Рынок труда, профессиональное образование, миграционная политика», ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов отмечает, что в настоящее время в России рассматриваются четыре миграционные модели. Сторонники первой считают, что мигранты России не нужны. Каким образом они при этом собираются поднимать экономику страны — неясно. Приверженцы второй модели делают упор на более активное привлечение трудовых мигрантов средней квалификации. Этот шаг приведет к подъему обрабатывающей промышленности, которая сейчас находится в загоне. Третья миграционная модель строится на базе инновационного роста. Она подразумевает развитие учебной миграции, а также привлечение высококвалифицированных специалистов и их семей. Четвертая модель среди ученых получила название «больше граждан». Согласно ей, Россия должна открыть двери для всех иностранцев, желающих жить и трудиться в России. При этом основной упор должен быть сделан на интеграцию мигрантов и их семей в российское сообщество.
Эксперты рабочей группы анализируют все возможные варианты, по которым российский рынок труда будет развиваться в ближайшее десятилетие. Окончательные выводы они обещают представить к концу этого года, после широкого общественного обсуждения и внесения необходимых поправок.
По мнению вице-президента, исполнительного секретаря Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Николая Тонкова, в ближайшие годы Россия обязана ежегодно принимать не менее 800 тыс. мигрантов при нулевой эмиграции. Правда, даже при таком развитии событий экономика страны к концу первой четверти XXI века будет располагать численностью трудового населения на 17 % меньше, чем сегодня. Это равноценно потере каждого 6-го работника. В сложившейся ситуации ключевой возможностью для экономического развития становится рост производительности труда.
Между тем заведующая лабораторией миграции Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, директор Центра миграционных исследований Жанна Зайончковская обращает внимание на то, что, хотя в России и взят курс на инновационное развитие, говорить о радикальном повышении производительности труда в ближайшие 10 лет не приходится. По этой причине страна должна широко открыть двери для ВСЕХ мигрантов, способных внести свой вклад в развитие российской экономики.
При этом оба эксперта убеждены, что возможности государств, предоставляющих нам рабочую силу, довольно ограниченны. Уже через несколько лет приток мигрантов из СНГ сильно сократится. Скорее всего им на смену придут гости из стран Ближнего Востока и Африки.
Ведущие сотрудники Института демографии ГУ — ВШЭ Елена Тюрюканова, Михаил Денисенко и Никита Мкртчян заявляют, что, пока время окончательно не упущено, необходимо заняться разработкой и внедрением программ постоянной миграции. Одна из таких программ, связанная с содействием переселению в Россию соотечественников, проживающих за рубежом, действует с 2006 года. Однако нужны и другие, нацеленные на привлечение грамотных специалистов, не имевших ранее отношения к России.
Цель программ постоянной миграции заключается не столько в увеличении численности населения, сколько в увеличении человеческого потенциала страны за счет привлечения квалифицированных и образованных иностранных граждан, отмечают ученые. Суть программ состоит в том, чтобы предоставить бессрочный вид на жительство без промежуточных ступеней иностранцам с достаточным уровнем образования и квалификации, желающим жить и работать у нас, умеющим организовывать свой бизнес и имеющим для этого средства. Введение таких программ повысит миграционную привлекательность России для граждан других стран и улучшит ее имидж в мире.
Разработчики выделили такие программы постоянной миграции, как: экономическая иммиграция (миграция квалифицированных специалистов, инвесторов и предпринимателей, других категорий потенциальных работников); воссоединение семей; постоянная гуманитарная миграция.
Функциональными составляющими всех программ являются определение круга потенциальных иммигрантов, механизмы определения количества и отбора иммигрантов, политика адаптации и интеграции иммигрантов.
М. Денисенко подчеркивает, что при формировании и реализации программ необходимо учитывать значительную региональную неоднородность социально-экономических и демографических процессов в России, а также текущие и долгосрочные интересы государства. Это предполагает разработку нескольких схем (подпрограмм) привлечения иммигрантов, учитывающих интересы регионов, работодателей, самих иммигрантов и их родственников, а также всего населения страны.
Программы привлечения иммигрантов не должны предоставлять какие-либо исключительные преимущества иностранцам по отношению к коренному населению России. Но в то же время они не должны ущемлять права иммигрантов в трудоустройстве, обеспечении жильем, дотациях, льготах и пр.
Постоянные мигранты должны получать свободный доступ к системам образования, здравоохранения, социальной защиты на тех же принципах, что и граждане Российской Федерации.
В активном привлечении мигрантов серьезно заинтересован малый и средний бизнес. Президент РФ Дмитрий Медведев заявил о том, что доля малого и среднего бизнеса во внутреннем валовом продукте страны должна возрастать. Сегодня она составляет менее 15 %, что значительно меньше, чем в развитых странах.
В связи с этим на недавнем заседании экспертного совета по разработке Стратегии-2020 член правления ОПОРЫ РОССИИ Евгений Якубовский изложил основные предложения среднего и малого бизнеса в области внешней миграции.
Они сводятся к трем основным позициям. Прежде всего это совершенствование механизма оценки потребности в иностранной рабочей силе и регулирования ее привлечения. Основными проблемами действующего регулирования, по оценке представителя ОПОРЫ, являются отсутствие эффективного механизма определения потребности экономики в иностранной рабочей силе и оперативности (планирование на 1,5 года вперед), а также наличие излишнего количества разрешительных документов и административных барьеров, связанных с этим. ОПОРА РОССИИ предлагает порядок, основанный на размещении в открытой для публичного просмотра и постоянно обновляемой базе данных органа занятости информации работодателей о вакантных рабочих местах. Подача информации об имеющихся вакансиях в орган занятости должна быть обязательной только в том случае, если на указанные вакансии работодатель планирует привлечение иностранных работников. С целью снижения административных барьеров следует предусмотреть электронную форму подачи соответствующих заявок работодателей в базу.
Не менее важным фактором является формирование специальных программ постоянной миграции, способствующих развитию предпринимательства. В частности, программ привлечения в Россию иностранных инвесторов, предпринимателей и самозанятых. По аналогии с международным опытом данные программы должны быть основаны на применении балльной системы и подразумевать предоставление кандидатам, прошедшим отбор, и их семьям бессрочного вида на жительство.
Также необходима реализация мер (в том числе подразумевающих создание соответствующей инфраструктуры) по отбору, привлечению и обучению иностранных мигрантов.
Разработчики Стратегии-2020 отмечают, что новые подходы к правовому регулированию внешней миграции обнажили много проблем, требующих решения. Но при разработке стратегии управления миграционными процессами следует учитывать, что внешняя миграция является и будет оставаться мощным стабилизирующим фактором во всем регионе СНГ. Это тот рычаг, который не только способствует экономическому росту в странах приема и выхода мигрантов, но позволяет укрепить интеграционные процессы между постсоветскими государствами, поддержать социальную стабильность и взаимное доверие. В конечном итоге именно миграция может способствовать созданию единого рынка труда на постсоветском пространстве и сделать огромный шаг в сторону возобновления тесных межнациональных, межкультурных и иных связей, которые были характерны для тех времен, когда мы жили еще в одной стране.
Окраинный юго-восточный уголок нашей страны, где расположено озеро Хасан, имеет огромное стратегическое значение. В то же время по уязвимости его можно назвать «ахиллесовой пятой» России. Хасанский район по территории равняется половине Нидерландов и является чрезвычайно благоприятным для жизни, но практически незаселенным. В Хасанском районе сходятся границы России с границами «большой тройки» Северо-Восточной Азии: двумя сухопутными — с Китаем и Северной Кореей — и с морской, с Японией.
Три страны, чьи границы сошлись в этой точке, давно ведут разговоры о создании международной экономической зоны в Хасанском районе, построении мощного города-порта, являющегося одновременно сухопутным транспортным узлом. Однако проект на эту тему, получивший название «Туманганская инициатива», многие российские специалисты подвергают критике, утверждая, что Россия потеряет от него больше, чем получит.
Дело в том, что «Туманганская инициатива» предусматривает долевое международное управление экономической зоной в зависимости от объема инвестиций, а наши зарубежные партнеры намерены вложить в проект гораздо больше денег, чем мы. К примеру, Китай выразил готовность построить город с населением порядка 7 млн человек. Россия же, вклад которой составит в основном территория, рискует утратить фактическое влияние над ней, пусть даже и останется номинальным собственником. Заселят пустующую ныне местность скорее всего чужие граждане. К тому же транспортные потоки от Тихого океана до Западной Европы намечено вести не по российской земле, а через страны Центральной Азии и Закавказья, что значительно снижает заинтересованность России. Поэтому «Туманганская инициатива» наше государство не воодушевляет, зато она получила статусную поддержку в рамках Программы развития ООН.
Наши восточные соседи не теряют время напрасно. Так, правительство КНДР объявило о создании на своем северо-востоке у границы с Россией особой экономической зоны Раджин-Сонбон (сокращенно «Расон»), а Китай уже проложил туда железную и шоссейную дороги. Образование экономического центра «Расон» на стыке российской, китайской и корейской границ несет нам не только экономический, но и геополитический урон, поскольку дело происходит под самым боком у России, но без всякого согласования с ней. Адекватный ответ «Расону» эксперты видят в развитии и укреплении российской территории вокруг озера Хасан собственными силами. Вопрос — где их взять, тем более что не один Приморский край, а весь Дальний Восток испытывает нехватку в ресурсах.
Очевидно, что России нужно срочно заселять проблемный регион и думать над его экономическим развитием. Проведение саммита АТЭС-2012 во Владивостоке подстегнуло строительство в Приморье, подтянуло средства и кадры. Но саммит — разовое мероприятие, он пройдет и закончится. Требуется же долговременный проект, причем укрепляющий именно приграничную территорию. Вариант решения проблемы нашел председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Васильевич Крупнов.
Крупнов предлагает построить в Хасанском районе Приморья город для ученых и экологов, а заселить его зарубежными соотечественниками, добровольно переселяющимися в Россию в рамках Государственной программы.
— Для реализации данного проекта переселения необходимо создать на базе Хасанского района особую экономическую зону прямого федерального подчинения, с льготным режимом для инвесторов, — считает ученый. — Благодаря этому поступят инвестиции, которые позволят построить новый город с численностью населения примерно 150 тыс. и поблизости от него — наукоград и биоэкополис, где будут жить и работать от 15 до 30 тыс. человек.
Наукоград, биоэкополис — это, как определяет разработчик, «город жизни и экологии», поселение науки, образования и высоких технологий, создаваемый для консолидации усилий в целях разработки технологий обеспечения здоровья человека и сохранения и восстановления его биологической основы. В биоэкополисе концентрируются лучшие научные силы по базовым направлениям высоких технологий: биомедицине, ядерной и изотопной медицине, биофотонике, медицинским и иным биотехнологиям, биохимическим технологиям и оргсинтезу, сельскохозяйственным биотехнологиям и биотехнике, технологии экологического питания (особенно белкового — на основе сои и морского белка), космической биологии и медицины и другим направлениям науки и техники в сфере проблематики жизни. Одновременно вокруг биоэкополиса происходит развитие санаторно-курортной базы и системы производства здорового экологического питания, с упором на марикультуры и сою.
— Так мы создадим плацдарм для активного и выигрышного участия России в туманганском проекте, — продолжает Юрий Крупнов. — Заселяется уникальный в природно-климатическом отношении пограничный и самый незащищенный район Дальнего Востока, создается новый научный центр, необходимый для всего Дальнего Востока и создающий, по сути, новую экономику океана и новую для Дальнего Востока систему обеспечения здоровья и профилактики заболеваний. Данный проект можно рассматривать как дополнительный по отношению к проекту переселения, утвержденному краевой целевой программой «Об оказании содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом». Одновременно он мог бы стать модельным для проектов переселения всего Дальневосточного федерального округа.
Зарубежные соотечественники, с точки зрения автора проекта, как нельзя лучше подходят для его практического воплощения. Они, как правило, ищут перспектив для себя и своих детей, а здесь открываются возможности больше, чем в столицах. В остальные российские регионы приглашают переселенцев, так сказать, среднего звена — квалифицированных рабочих, медиков, педагогов, строителей, водителей, агрономов и пр. А тут предпочтение будет отдаваться именно высокообразованным представителям нестандартных специальностей, нацеленным на научную и исследовательскую работу. Впрочем, в строящемся городе место найдется всем желающим.
Важно, что условия для переселенцев в Хасанский район должны соответствовать исключительной роли Дальнего Востока, особенно его приграничных районов, а также высокому значению конкретного проекта. Участники Государственной программы, переезжая в новый город, должны обеспечиваться жильем, инфраструктурой, современными условиями для работы, достойной заработной платой, полным набором социальных услуг. По расчетам, для реализации проекта потребуется дополнительно привлечь от 15 до 50 тыс. соотечественников, проживающих за рубежом.
Занятость населения нового города планируется сосредоточить в трех ведущих секторах экономики. Это, во-первых, экономика биомедицины, экологического питания и продукции океана. Во-вторых, транзитная (транзитно-логистическая) экономика (железнодорожные перевозки, экспорт электричества из России в КНДР и КНР, обеспечение работы портов и др.). В-третьих, промышленная экономика в рамках совместной с КНДР и КНР промышленно-портовой зоны вокруг северокорейского города-порта Расон как ключевого объекта российско-северокорейского стратегического сотрудничества. Причем акцент делается как на включении нашей страны в «Расон» и поддержании российского экономико-политического влияния, так и на закреплении за Российской Федерацией прав на использование транзитных возможностей собственной территории. Таким образом, проект Юрия Крупнова не замыкается на строительстве нового города, а распространяется на предшествующие проекты.
Не останутся в стороне от происходящего и россияне. Наукоград, экополис по задумке станет опорным градостроительным ядром для всего Приморья. Он позволит превратить дальневосточную науку, сосредоточенную преимущественно в Приморском крае, в локомотив программы обеспечения успешной здоровой жизни для населения всего российского Дальнего Востока. Будет дан толчок развитию научного, творческого потенциала и деловой инициативы, так что Дальний Восток станет привлекательным не только для зарубежных соотечественников, но и для российских граждан. В результате не менее половины населения нового города составят дальневосточники. Допустимо участие в проекте иностранных партнеров, но при безусловной ведущей роли России.
— Новый город вполне вероятно выстроить в течение пяти лет за счет централизованных градостроительных решений и привлечения в качестве подрядчиков иностранных фирм для строительства «под ключ», — подчеркивает Юрий Крупнов.
Ученый уверен, что в настоящее время в Хасанском районе интенсивно вызревает новый «восточный вопрос». Эту территорию без преувеличения следует считать «проливом XXI века» — с той разницей, что в прежние века средиземноморские проливы Босфор и Дарданеллы запирали для России выход в Мировой океан, а сегодня российский юг Приморского края не дает состояться китайско-японской экономической дуге. Если немедленно не приступить к градостроительным и демографическо-поселенческим мероприятиям, эта земля в ближайшие 10–20 лет может стать территорией грандиозного противостояния всех ключевых игроков в Северо-Восточной Азии.
В России иностранные специалисты получают больше, чем в любой другой стране мира. Британский аналитический центр «Экономист Интеллегенс Юни» (ЭИЮ) представил результаты исследований, проведенных в России после введения здесь с июля 2010 года отдельного порядка привлечения иностранных высококвалифицированных специалистов.
Вывод экспертов однозначен: в России заморские профи получают больше, чем в любой другой стране мира. Эти данные вполне совпадают с выводами доклада «Экспат Эксплорер Сарвей-2010», подготовленного по запросу британского банка HSBC. В частности, в нем подчеркивается, что самые богатые иностранные работники живут в России. За ней следуют Саудовская Аравия, Бахрейн, Объединенные Арабские Эмираты и Сингапур. Нижние строчки в рейтинге благосостояния экспатов занимают европейские страны.
Высококлассные зарубежные специалисты в Россию приезжали задолго до введения для них особого режима. И получали здесь очень хорошие деньги. Как показал опрос, за последнее время их благосостояние еще заметнее улучшилось: большинство опрошенных сообщили, что в нашей стране они получают в среднем 250 тыс. долларов в год (тогда как в Испании, например, 60 тыс. долл. в год).
В настоящее время в Москве работает 46 иностранцев, чья зарплата превышает миллион рублей в месяц. Самый высокооплачиваемый иностранец — сотрудник компании «Провими», специализирующейся на пищевых добавках. Он зарабатывает в Москве 22,7 млн руб. в год. Это самый высокооплачиваемый специалист из всех 47 тыс. иностранцев, информацией о которых располагает департамент труда и занятости населения Москвы. Сразу за менеджером из «Провими» идет администратор компании «Приятные сообщения», чья зарплата составляет 6,2 млн руб.
В пятерку самых высокооплачиваемых менеджеров также вошли три представителя «Банка Китая» с зарплатами от 4 до 6 млн руб.
В связи с этим возникает вопрос: по цене ли товар, закупаемый нашими компаниями за рубежом? И какую реальную пользу нашей стране приносят экспаты?
Как показывает отраслевой анализ, большинство иностранных спецов трудятся вовсе не в производственных, научных либо высокотехнологичных сферах. Гораздо уютнее они чувствуют себя в таких спекулятивных областях, как операции с недвижимостью (24 %), предоставление коммунальных, социальных и прочих услуг (17 %), оптовая и розничная торговля (16 %), финансовое посредничество (10 %). А вот реальное производство их привлекает куда меньше. В обрабатывающей промышленности и строительстве работают 8 % высококвалифицированных иностранцев, в горнодобывающей отрасли — 6 %, во всех остальных сферах — 11 %. Сегодня в России почему-то особенно ценятся иностранные повара, дизайнеры и строители. Считается, что они привносят «изюминку» в деятельность компании. Кроме того, некоторые собственники предпочитают выстраивать корпоративную культуру по западному образцу. И экспаты им в этом помогают, участвуя в обучении местных сотрудников и подготовке кадрового резерва компании.
Что даст введение льготного режима для иностранцев? Позволит ли этот шаг решить главную задачу — привлечь специалистов, способных внести существенный вклад в модернизацию нашей экономики? Ведь для этого должен измениться баланс иностранных специалистов в сторону инженерных работников, носителей и пользователей инновационных технологий. Заметим: всего год назад из 17 приехавших на большие деньги иностранных специалистов 15 были приглашены на должности директоров и руководителей и только 2 — на инженерные.
С 1 июля 2010 года в Россию въехало более полутора тысяч высококвалифицированных специалистов. Сотрудники центра ЭИЮ провели опрос среди 418 высокооплачиваемых представителей высшего менеджмента в глобальных компаниях, а результаты представили в докладе «Пан или пропал: следующий ход современного экспата». Так вот иностранные специалисты отмечают, что с точки зрения карьерного роста им почти нет разницы, куда ехать: в развивающуюся или развитую страну (хотя развивающаяся все-таки предпочтительнее). Главное, чтобы это был большой рынок.
В Россию иностранцы обычно едут за деньгами, карьерой, новым опытом и лучшей жизнью. Им и на самом деле живется в нашей стране гораздо лучше, чем россиянам. Для 99 % экспатов работа в России — промежуточный этап. Молодых специалистов привлекает возможность быстро сделать карьеру и заработать много денег — в России платят на 30–50 % больше, чем при аналогичных позициях на Западе. Люди зрелого возраста едут обычно делиться опытом. Больше всего к нам приезжает дорогих специалистов из Германии, Франции, США, Японии. Представителей стран СНГ несравнимо меньше. Они более востребованы в странах дальнего зарубежья. И все же за пять месяцев ФМС оформила 68 разрешений для граждан Украины, а отделения ведомства за рубежом приняли 49 заявлений от иностранных граждан, заявивших себя в качестве высококвалифицированных специалистов. Из них 25 — граждане Латвии, 12 — Таджикистана, 9 — из Армении. Есть также три лица без гражданства.
Работают экспаты в основном в Москве (по данным ФМС, здесь оформлено 77,6 % разрешений на работу для ВКС). Затем следуют Сахалинская (6 %), Московская области (5 %) и Санкт-Петербург (4 %).
Россия относится к числу тех стран, которые больше принимает экспатов, чем отдают. В данной категории мы сопоставимы со странами Азии (исключая Индию с Японией), Восточной Европы, Ближнего Востока и Черной Африки.
Содержание экспата принимающей стороне обходится на порядок дороже, чем аналогичного российского специалиста. Ведь помимо заработной платы экспат получает хорошие бонусы и компенсации, такие как оплата жилья, транспортные расходы и пр. С учетом подобных надбавок компенсационный пакет иностранца может быть на 50–70 % больше, чем у российского специалиста того же уровня. Плюс оплата регистрации экспата и всех необходимых разрешений для его въезда в страну.
Очень часто местные работники относятся к иностранным специалистам с нескрываемым раздражением. И дело не только в деньгах, хотя многие отмечают, что специалистов определенного уровня и определенной тематики можно найти и у себя дома. Российских менеджеров, по словам британских исследователей, бесит нежелание экспатов адаптироваться к российским условиям и присущий им комплекс превосходства над российскими коллегами.
Экспатов же, в свою очередь, раздражает бардак, царящий в структуре российских компаний, неготовность российских менеджеров работать по западным стандартам и постоянная трата рабочего времени на перекуры и обсуждение других сотрудников. Чаще всего в штаб-квартире транснациональных компаний, отправляющих своих топ-менеджеров в Россию, совершенно не понимают местной специфики, что усложняет жизнь экспатам. Взаимное недопонимание часто приводит к тому, что российская сторона вытесняет не пришедшегося ко двору иностранца, особенно если он не является носителем уникальных знаний и навыков. Так в свое время случилось с иностранным топ-менеджером из нефтяной компании ТНК, которого упрекнули в неумении работать, обозвали «червем» и вынудили уйти с работы. С другой стороны, любой, даже самый «неудобный» заморский ВКС, имеющий высокую профессиональную ценность, удержится в российской компании при любой погоде, особенно если эта компания занимается конкретной экономикой либо реализует жизненно значимые проекты.
Согласно Стратегии развития Северо-Кавказского федерального округа, на Кавказ должны перебраться на ПМЖ русские специалисты. На совещании в Ессентуках Президент Дмитрий Медведев вдребезги разнес силовиков, заявив, что их статистике веры нет, оперативная обстановка в регионе не улучшилась, по-прежнему «весьма сложная», активность бандформирований не снижается, их деятельность проходит в тандеме с организованной преступностью.
За 10 месяцев при уменьшении в стране умышленных убийств на 13 процентов в СКФО их количество возросло на 5, при этом раскрываемость снизилась на 10. Полпреду Александру Хлопонину был дан строгий наказ: смотреть за общей правоохранительной составляющей в регионе и сделать так, чтобы условия ведения экономической деятельности и социальные показатели округа хотя бы подтянулись до уровня среднероссийских.
Не секрет, что сегодня на Северном Кавказе — огромный клубок проблем. Реальный сектор экономики развит слабо. Основной вклад в валовой региональный продукт (до 55 процентов) вносят сектор государственного управления и сфера социальных услуг (в том числе коммунальных). А доля аграрного сектора — 22 процента, обрабатывающих производств — 15. Крайне высока безработица. Ее официальный уровень варьируется от 8 до 55 процентов, что в 1,5–9 раз превышает средний показатель по стране. Имеет место и скрытая безработица, высок процент занятости населения в низкооплачиваемых секторах. Бюджеты Дагестана, Ингушетии, Карачаево-Черкесии, Чечни остаются «высоко дотационными». Москва вбухивает туда огромные деньги, а отдачи никакой.
С чем там хорошо (даже отлично), так это с демографией. В последние десятилетия наблюдается серьезный рост рождаемости и снижение смертности. На начало 2010-го численность населения округа составила свыше 13,4 млн. И в его структуре очень высока доля лиц моложе трудоспособного возраста. Чего не скажешь о других российских регионах — стареющих, даже дряхлеющих. Что примечательно, отмечается устойчивый рост численности представителей именно титульных наций — при явном оттоке русского населения. Направить бы эти местные людские ресурсы на мирное созидание, да напряженная ситуация не позволяет. МВД, проводя спецоперации против боевиков, каждый день теряет там своих людей, теракты стали привычным явлением. Чего стоит один только взрыв на рынке Владикавказа.
Между тем не далее как в октябре прошлого года российское правительство утвердило Стратегию социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года. Она предусматривает три сценария: инерционный, базовый и оптимальный. Понятно, что первые два бесперспективны, не принесут существенного улучшения качества жизни. Тогда как оптимальный сценарий (на то он и оптимальный) сулит реализацию обозначенных в документе задач. А именно: рост валового регионального продукта (ВРП) на душу населения с 79 тыс. рублей в 2008 году — до 219 тыс. в 2025-м; повышение средней номинальной начисленной зарплаты — с 9,6 тыс. до 23,8. В регионе, согласно Стратегии, появится не менее 400 тысяч новых рабочих мест. Соответственно, уровень официальной безработицы снизится с 16 до 5 %. Доля населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума сократится с 16,5 до 9,2 %. Обеспеченность жильем вырастет с 17,1 до 24 с лишним квадратных метров на душу населения. И так далее, и тому подобное.
В общем, согласно Стратегии, через пятнадцать лет Северный Кавказ должен стать и здравницей, и житницей — крупнейшим оздоровительным и горнолыжным центром СНГ, надежным поставщиком экологически чистых продуктов питания. А главное — привлекательной во всех смыслах территорией для постоянного проживания людей. Амбициозно? Не то слово.
Но более других пунктов вышеупомянутого документа СМИ привлек тот, в котором говорится, что важной задачей является работа по привлечению для постоянного проживания на территории Северо-Кавказского федерального округа русского населения из других регионов, а также русскоязычных граждан из других стран СНГ. И прежде всего — высококвалифицированных специалистов. Предполагается обеспечить таких переселенцев на новом месте работой, помочь им с жильем. Тем, кто решится перебраться на Кавказ, обещают даже компенсировать расходы на переезд. Но не более того. Главной гарантии — безопасности — Стратегия этим людям, увы, не дает. Да и дать не может, пока в регионе взрывоопасная обстановка. К слову, русских на Северный Кавказ призывают вернуться не в первый раз. Такие попытки уже имели место в отдельных республиках, но результатов не дали. Нет дураков, согласных день и ночь жить под пулями. И этим все сказано. Вот когда на Кавказе будет мир и хотя бы элементарный порядок, тогда — пожалуйста. Что касается представителей титульных (кавказских) наций, Стратегией оговорено сформировать Агентство по трудовой миграции, которое станет искать вне СКФО потенциальных работодателей и предлагать вакансии безработному населению Северного Кавказа. Даже контролировать соблюдение прав кавказских тружеников. Кстати, при создании агентства предлагается рассмотреть целесообразность введения для тех, кто воспользуется его услугами, обязательства — через определенное время вернуться домой. Не исключено, что кавказцам будут предлагать поработать в других российских весях и вахтовым методом.
Разработчики документа надеются, что «горячие» кавказские труженики смогут заменить на российском рынке труда 10 процентов гастарбайтеров из стран СНГ. Однако некоторые эксперты сильно сомневаются в том, что представители мятежного региона возжелают заниматься малопрестижной работой — вкалывать на стройках, как узбеки, молдаване, украинцы; махать метлами, как таджики. Не тот менталитет. Кавказцев уже довольно много в центральных областях России, но они даже не пытаются создать конкуренцию трудовым мигрантам из бывших союзных республик.
Руководитель Института глобализации Михаил Делягин считает, что представители некавказских национальностей поедут на Северный Кавказ лишь при условии обеспечения там безопасности и толерантности. Самым оптимальным было бы возвращение в этот регион тех, кто жил там прежде. При советской власти русские составляли 12 % населения того же Дагестана, в 2002-м их было уже 4 %, а сейчас — и того меньше. Если эти люди вернутся, тогда поедут и другие. По мнению Делягина, дерусификация этого региона продолжается, и в настоящее время она затрагивает даже Ставропольский край.
Что касается трудоустройства кавказцев в других российских регионах, эксперт считает: те из них, кто хотел этого, уже перебрались в глубь страны, «одни работают президентами корпораций, другие — бандитами». Смогут ли выходцы из Северного Кавказа заменить какую-то часть гастарбайтеров из бывших союзных республик (Узбекистана, Таджикистана, Молдовы)? М. Делягин полагает, что речь должна идти в первую очередь о восстановлении трудовой мотивации на самом Северном Кавказе. А на остальных территориях страны следует как можно быстрее отменить «рабовладение». Трудовые мигранты из республик бывшего Союза в большинстве своем работают у нас нелегально — работодатели экономят и на их зарплатах, и на налогах. А если уравнять гастарбайтеров в правах с гражданами России, то они станут неконкурентоспособными, и тогда их места вполне смогут занять россияне, в том числе представители республик Северного Кавказ. Рабовладение выгодно только коррумпированным чиновникам и недобросовестному бизнесу.
Заместитель директора Института современного развития Евгений Гонтмахер более пессимистичен в своих оценках. Он прямо заявил нам: «Не думаю, что русские в обозримой перспективе станут переселяться (возвращаться) на Северный Кавказ. Даже те, кто там жил прежде. И дело не в угрозах, а в том, что разные культуры, быт, традиции». К слову, такие проблемы, по словам Гонтмахера, не только у нас. В той же Германии, если турки селятся в каком-то микрорайоне и их количество со временем превышает 15 %, оттуда начинают уезжать немцы. «Так устроен современный мир: либо ты давишь, либо тебя давят. Россия — не исключение. У нас тоже отнюдь не идеальные отношения между общинами», — констатирует Гонтмахер.
С тем, что кавказцы как граждане России могут работать в других регионах, эксперт согласен. Он считает, что им нужно предоставлять такую возможность, информировать о вакансиях, условиях. Другое дело, что на Кавказе принято во всем надеяться на родственников, на клан. Но если кто-то из этого региона приедет, скажем, в Калугу, ему придется научиться выстраивать отношения с местными жителями. Непонимание того, как сосуществовать в некоем балансе с представителями других народов, по мнению эксперта, — одна из самых серьезных проблем современности.
В стране до сих пор нет федеральной программы развития монопрофильных населенных пунктов. Проблема моногородов существовала всегда. В советское время она как-то решалась, но начиная с 90-х годов о ней старались не говорить. Причина не в том, что всем было безразлично, как живет 25 миллионов россиян, обитающих в населенных пунктах с приставкой «моно». А в том, что не было понятно, с какой стороны подступиться к решению проблемы. В 1993 году федеральный центр решил было упорядочить жизнь монопоселений, но, столкнувшись с реальностью, в ужасе отшатнулся.
Экономический кризис, разразившийся в 2008 году в стране, обострил проблему моногородов. Градообразующие предприятия стали закрываться, люди оставались без перспектив на будущее, да и просто средств к существованию. По стране прокатилась череда стихийных выступлений. Обнародованы были далеко не все скандальные факты, но хватило одной истории с Пикалевом (Ленинградская область), чтобы Правительство России объявило «план спасения» моногородов. В его основе — модернизация и диверсификация экономики, создание новой технологической основы для возрождения затухающих поселений. Все это хорошо, если бы не одно «но». «Спасательный круг» государство решило бросить лишь 300 городам, причем экстренная помощь предложена 27 из них, и только 5 городов реально попали в поле зрения федеральной власти. А ведь в России, по разным данным, насчитывается от 335 до 1000 моногородов.
— Такая разница в цифрах объясняется тем, что Минрегион, экспертные институты и региональные власти применяют разные методики определения статуса моногорода, — пояснил директор Санкт-Петербургского филиала «Государственный университет — Высшая школа экономики» (ГУ — ВШЭ) доктор экономических наук, профессор Александр Ходачек. — По своим категориям моногорода делятся на пять групп: крупные (свыше 50 тыс. жителей; к ним относятся Тольятти, Нижний Тагил и пр.), малые (меньше 50 тыс. жителей — Пикалево), ЗАТО (академгородки), военные городки и геологические поселки. Но это не все. Для каждого города существует предельная нижняя граница по народонаселению. Так вот, в последнее время Минрегион многие населенные пункты исключил из списка моногородов, потому что из-за невыносимых условий существования оттуда выехала большая часть жителей. В стране даже появилось выражение: нет населения — нет территории. Сократить количество моногородов можно до любых размеров, особенно если учесть, что большинство из них расположены в сложных климатических условиях. Одна зима без отопления — и город будет стерт с лица земли. Сейчас правительство наконец заявило о своей решимости заняться вопросами моногородов. Вопрос — как? Того, что предлагается на современном этапе, явно недостаточно. Нужна национальная программа в отношении моногородов.
Первый шаг в этом направлении уже сделан: в конце прошлого года все города-«счастливчики» (т. е. попавшие в список-300) были поделены правительством на две части: прогрессивные и депрессивные. Первые, по мнению чиновников, надо сохранить, а вторые лучше расселить. И тот, и другой вариант очень сложен в исполнении. И еще неизвестно, какой из них окажется дороже.
— Полностью согласен с тем, что нужна комплексная федеральная программа в отношении монопрофильных населенных пунктов, — поддержал профессора президент Союза малых городов России Евгений Марков, — только не понимаю, почему ее до сих пор нет? Правительство дало возможность 27 моногородам разработать программы инновационного развития, под которые обещает выделить деньги. А что делать остальным?
В таком сложном вопросе, как моногорода, нужен не частный, а масштабный, структурированный подход, считает эксперт. Условия жизнедеятельности моногородов должны быть закреплены законодательно. Необходимо разработать типовые принципы вывода моногородов из кризиса. Также необходимо определить ответственность хозяев предприятий, местной и федеральной власти за состояние городов и за будущее горожан. Они должны принимать непосредственное участие как в модернизации городов, так и в создании инфраструктуры переселения граждан из депрессивных монопрофильных поселений в другие районы. Делать это нужно незамедлительно, ведь ситуация в моногородах сложилась взрывоопасная. Например, в Рубцовске (Алтайский край) и Вятских Полянах (Кировская область) люди после закрытия машиностроительных заводов по многу месяцев не получают зарплату. А жители города Балей Читинской области после затопления шести шахт и закрытия комбината перешли на натуральное хозяйство. Этот список можно продолжать.
Из 27 моногородов, попавших в короткий список экстренного спасения, только пять взялись за разработку инвестиционных планов развития, и три довели их до конца. В числе «передовиков» — автомобильная столица России г. Тольятти. В силу своей специфики Тольятти первым столкнулся с кризисом. От ситуации, сложившейся на градообразующем предприятии — «АвтоВАЗе», пострадали не только тольяттинцы, но и работники смежных предприятий, производящие комплектующие изделия для автопрома. Например, экономика Сызрани, Чапаевска, других городов Самарской и других областей на 79 % ориентирована на «АвтоВАЗ».
Разразившийся кризис обнажил системные проблемы отечественной промышленной политики. В Тольятти они, кроме прочего, проявились еще и в том, что 250 тыс. высококвалифицированных специалистов в области автомобилестроения оказались на грани увольнения. В этот самый период в качестве спасения профессиональных кадров от деквалификации был предложен план-переезд в город Тихвин Ленинградской области, где планировалось строительство суперсовременного машиностроительного завода.
— Мы расцениваем этот шаг как происки неких заинтересованных лиц, — возмутился первый заместитель мэра городского округа Тольятти Вадим Кирпичников. — При чем тут Тихвин? Нам надо свой город сохранить! Для нас и так больная тема — отток молодежи. Мы провели опрос в крупнейшем в городе техническом университете, который готовит кадры для наших предприятий. Так вот, только 27 % выпускников согласны остаться работать в Тольятти. Остальные планируют уехать в Москву, Питер, другие крупные города России либо за границу. Это нас беспокоит. Мы разрабатываем план спасения города, согласно которому в течение 10 лет будет создано 90 тыс. рабочих мест дополнительно, а у нас людей собираются переманивать.
Тольятти — один из трех городов, что доработали свою инвестпрограмму до конца. Большинство монопоселений к ней даже не подступилось. Дело в том, что в городах с населением менее 30 тыс. человек элементарно нет специалистов, способных разработать такую программу. А привлекать людей «со стороны» — очень дорогое удовольствие.
— Но другого выхода нет, — считает заместитель главы администрации Нижнего Тагила по стратегическому развитию и инвестициям Юрий Кузнецов. — Мы свою программу разрабатывали сами. Во-первых, намучились. Во-вторых, устали от согласований. Каждую неделю летали в московские министерства и ведомства, возили с собой по 43 килограмма документов.
Главное, с чем столкнулись разработчики инвестпрограммы на первом этапе, — отсутствие государственных регламентов при подготовке комплексных инвестиционных планов моногородов. Каждый вопрос приходилось утрясать в индивидуальном порядке. Хорошо, министры и другие московские чиновники относились к проблемам разработчиков удивительно внимательно, оказывали всестороннюю поддержку.
Второй этап разработки принес нижнетагильцам новые сюрпризы: как оказалось, в решении правительства по спасению моногородов полностью отсутствует ориентация на развитие социальной инфраструктуры. Получалось, что модернизацию города будут осуществлять супергерои, которые не едят, не болеют, не читают, не рожают детей, а только строят светлое будущее.
— В своей программе мы сохранили весь социальный блок с учетом его развития. Однако откуда брать финансирование на все это, пока неизвестно, — подчеркнул Кузнецов.
Рассчитывать на понимание потенциальных инвесторов не приходится. Компании готовы финансировать модернизацию производства, но стараются «сбросить» с себя все социальные вопросы. А не будет решен пакет соцпроблем — никакая самая расчудесная экономика не заставит человека остаться в городе.
После громкого скандала, связанного с приостановкой работы градообразующих предприятий в Пикалеве, и разноса Председателем Правительства РФ В. Путиным хозяев местных заводов крохотный городок Пикалево прогремел на весь мир. Сейчас он находится под особым контролем правительства. Однако проблем от этого не убавилось. Главная из них — отток молодежи. Каждый год из Пикалева уезжают 150 человек. Для 22-тысячного городка это огромная цифра. С другой стороны, сорокалетние жители, наоборот, не хотят двигаться с места.
В советский период город Пикалево чувствовал себя прекрасно. Заводы работали, люди были социально защищены. Но именно эта мощная социальная поддержка сыграла с жителями злую шутку, подчеркивает глава администрации г. Пикалево Сергей Вебер. Ведь когда остановились предприятия, никто из горожан и не подумал решить проблему выживания самостоятельно. Они даже отказывались переезжать в соседний город, куда их звали, где была работа. Но там не было родной квартиры и дачи.
С. Вебер подчеркнул, что в моногородах особенно сильна психология «советского человека», которая предусматривает высокую социальную защиту со стороны государства. Люди, в сущности, не понимают, что хозяин у них — барин, а не государство. И основные социальные гарантии им должен обеспечивать этот самый барин, хотя и под контролем государства.
Социалистическая ориентированность жителей создает определенные сложности для реализации инвестиционных программ развития моногородов. Во-первых, у всех разработчиков в разделах инвестпрограмм, связанных с созданием новых рабочих мест, одно из центральных мест занимает пункт «развитие предпринимательства». На это закладываются немалые деньги. Между тем, по оценкам психологов, только 10–20 % населения могут заниматься предпринимательством. В моногородах этот процент еще ниже. У их жителей сложился устоявшийся стереотип: они всю жизнь работали на благо страны. Сейчас готовы работать на благо своего предприятия в обмен на стабильность. Создавать же собственное дело многие считают рискованным и в какой-то степени неприличным. Люди скорее согласятся переехать в другое место, чем заняться бизнесом. Но лишь в том случае, если им предложат приемлемые условия для работы и проживания.
Однако инфраструктуры переезда в России как таковой нет. Получается замкнутый круг.
— Мы находимся только на первом этапе решения проблемы моногородов, — отметил зам. директора департамента региональных программ госкорпорации «Фонд содействия реформированию ЖКХ» Александр Бударин. — В конце прошлого года было принято решение о государственном финансировании пяти моногородов. На эти цели выделено 5 млрд руб. Из них 3,5 млрд лежат невостребованными. Деньги выделяются под программы спасения, а программ нет. Так что у нас впереди очень много работы. И очень много проблем, которые придется решать в рабочем порядке. Надеюсь, совместными усилиями мы справимся.
— Нам тоже хочется на это надеяться, — подытожил член ОПРФ Сергей Вострецов. — Только времени на реализацию намеченных планов почти не осталось: люди стареют, города пустеют… Впрочем, не зря ведь у нас говорят: нет города — нет проблем…
По данным Межправительственной комиссии по борьбе с отмыванием криминальных капиталов (ФАТФ), во время глобального кризиса существенно возросло влияние криминала на экономику многих государств, в том числе и российскую. Попытки профильных организаций противодействовать отмыванию преступных доходов не приносят желаемых результатов. В итоге, по самым скромным подсчетам, в финансовых «прачечных» отстирывается от 2 до 5 % мирового ВВП.
В России этот показатель еще выше — только доля теневого бизнеса во внутреннем валовом продукте страны, по подсчетам Росстата, составляет 20 %. По утверждениям независимых экспертов, эта цифра вдвое больше.
Финансово-экономический кризис больно ударил по всем секторам экономики, но практически не задел криминальную сферу. Наоборот, как заявил президент Всеобщей итальянской торговой конфедерации Confesercentri Марко Вентури, международная мафия стала еще более опасной. Преступные сообщества кредитуют бизнес, подменяя собой легальный банковский сектор, скупают недвижимость, отрывают для себя все новые куски рынка. В преступных сделках активно участвуют российские дельцы. Вот один из примеров: в марте 2010 года в России пресечена деятельность преступной группы, которая за три года отмыла 30 млрд 440 млн долларов и 123 млн евро.
Существует множество схем «отмывания денег». Классические включают в себя использование операций с наличностью, злоупотребления услугами банковских и других финансовых институтов, операции с дорогостоящим движимым и недвижимым имуществом, азартные игры. Для легализации преступных доходов также широко используются офшорные финансовые компании, Интернет, кредитные карты, небанковские системы перевода денежных средств (терминалы и пр.) и международной торговли товарами и услугами.
Проблема отмывания доходов актуальна для всех государств. По оценкам ОСЭР, в 2008 году (более свежих данных пока нет) мировая система банковских офшоров укрывала 11,5 трлн долларов. Каждый год в офшорные дыры утекают сотни миллиардов из России. Для нашей страны, где 15 % населения официально живет за чертой бедности, это огромная цифра. Как отметил президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян, основными каналами вывода денег из России в офшоры стали банки стран Балтии.
Какая часть российского бизнеса сидит в офшорах — неизвестно. Но известно, что в офшорных зонах зарегистрированы такие крупные корпорации, как «Альфа Групп» Михаила Фридмана и Петра Авена (им принадлежат «Альфа-банк», «Альфа-Страхование», ТНК-ВР, «Мегафон», «ВымпелКом», торговая сеть «Пятерочка»), «Базовый элемент» Олега Дерипаски (РУСАЛ, «Группа ГАЗ», Ингосстрах), «Евраз» Романа Абрамовича (Западно-Сибирский, Нижнетагильский, Новокузнецкий металлургические комбинаты, угольные шахты, ТЭЦ), главная компания Виктора Вексельберга «Ренова», «Металлоинвест» Алишера Усманова, «Уралкалий» Дмитрия Рыболовлева, «Мечел» Игоря Зюзина, «Уралхим» Дмитрия Мазепина, «Миракс Групп» Сергея Полонского и холдинг «Новолипецкий металлургический комбинат» (НМЛК) Владимира Лисина. Офшорные фирмы являются совладельцами «Северстали», «Совкомфлота», «Норильского никеля», «Аэрофлота», других компаний.
Любят офшоры и главы крупнейших российских госкорпораций. Например, финансовая компания Gazprom Finance B.V., принадлежащая «Газпрому» (председатель правления Алексей Миллер), находится в Голландии, а ее фонды — на Британских Виргинских островах. «Дочка» госкорпорации «Роснанотехнологии» Rusnano Capital (глава госкомпании Анатолий Чубайс) зарегистрирована в Швейцарии.
С уходящих в офшоры денег не платятся налоги. И, наверное, здесь стоит искать ответ на вопрос: почему в условиях сокращения федерального и региональных бюджетов, закрытия предприятий и тотальной безработицы в России появляется все больше долларовых миллиардеров.
Что объединяет хозяев жизни — олигархов и изгоев общества — террористов? То, что и те, и другие совершают преступления против государства, против народа. Не случайно «отмывание преступных доходов» и «противодействие терроризму» в системе государственных мер противодействия преступности идут в одной связке. Отличительной чертой нашего времени стало то, что преступные финансовые схемы, освоив бизнес-сектор, активно проникают в бюджетную сферу и сферу антикризисных мер. В ответ на борьбу государства с финансовыми «прачечными» теневики изобретают новые методы отмывания своих доходов, заявил на недавно прошедшей в Москве VIII Международной конференции «Модернизация системы противодействия отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма» (ПОД/ФТ) руководитель Федеральной службы по финансовому мониторингу (ФСФР) Юрий Чиханчин. Под угрозой проникновения преступного капитала оказываются практически все легальные секторы экономики. Уже сегодня отмывка средств осуществляется через закупку лекарств для льготников, через мобильные платежи, Интернет, ломбарды, паевые фонды, инвестиционные и страховые компании, через предприятия жилищно-коммунального комплекса, сферу услуг и спорт, при реализации социальных проектов и т. д.
Поймать вора, освоившего новые методики ограбления государства, да еще и доказать, что он — вор, крайне трудно. Слишком много ниточек у него в кулаке — как теневых, так и вполне легальных. Поэтому сегодня речь идет об ужесточении законодательства и санкций в области ПОД/ФТ. «Чтобы пресекать противоправные действия в самом начале, усилий одних лишь правоохранительных органов недостаточно. Нужно, чтобы банки в рамках действующего законодательства активнее обменивались информацией по деятельности «серых схем», — подчеркнул глава Финмониторинга.
В России создана законодательная база, нацеленная на противодействие легализации преступных доходов. Соответствующие разделы есть в Уголовном и Административном кодексах, действует ряд правительственных постановлений. 7 августа 2001 г. принят Федеральный закон № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». Позже в него были внесены поправки, ужесточающие требования к банкам, осуществляющим финансовые операции с клиентами.
Согласно поправкам, оговоренным в Федеральном законе № 275-ФЗ, кредитные организации обязаны получать от клиента обязательную информацию и передавать ее в вышестоящие органы. Надо сказать, что это требование банкиры выполняют по-разному: одни собирают до 65 % информации о подозрительных клиентах и операциях, другие к своим клиентам относятся более лояльно и передают не более 25–30 % информации о выявленных странных платежах. Г. Тосунян объясняет это тем, что банки вынуждены передавать огромное количество обязательной информации вместо того, чтобы сосредоточить свое внимание на сомнительных клиентах. «Мы не имеем права закрывать счета подозрительным клиентам, — пожаловался глава АРБ. — Закон этого не позволяет. Ассоциация подготовила законопроекты, которые предусматривают расширение полномочий банков в этой области, но наши предложения не всегда находят поддержку».
Пока соответствующую поддержку банкирам, а заодно и контроль за ними осуществляет Генпрокуратура РФ.
— Федеральная служба по финансовым рынкам (ФСФР. —
Эксперты соглашаются с тем, что российское законодательство с опозданием реагирует на изменения на финансовом поле. Одной из хороших лазеек для легализации преступных доходов являются альтернативные платежные системы. Про то, что через терминалы и Интернет проходят всевозможные преступные потоки, известно давно, но вплоть до нынешнего года деятельность организаторов этих систем и владельцев сетей платежных терминалов законодательно не регулировалась и не контролировалась государством. Немудрено, что альтернативные системы, работая в интересах теневой экономики, прекрасно себя чувствовали. Их основная деятельность до сих пор связана с выводом в «тень» наличных средств и вовлечением в оборот запрещенных товаров и услуг. Не случайно в этой сфере правоохранительными органами неоднократно выявлялись схемы торговли наркотиками.
В конце 2009 г. вступили в силу законодательные нормы, направленные на переориентацию платежных агентов в легальную сферу и предполагающие перевод финансовых потоков только через банковскую систему.
Но эксперты считают, что этот шаг быстрых результатов не даст. Теневой аспект деятельности платежных агентов пока сохранится. Поэтому клиентскому сегменту этих агентов соответствующие надзорные и правоохранительные организации должны уделять повышенное внимание как группе риска.
Очень часто деньги, уведенные у государства, поступают на счета террористических организаций, которые вуалируются под самые разные фонды, некоммерческие партнерства и т. д. Они возвращаются к нам взрывами и захватами заложников, личными трагедиями граждан и общей дестабилизацией обстановки в стране. Поэтому так важно усилить контроль за движением финансов — от входа в кредитную организацию до выхода, т. е. до конечного получателя.
Комментарий члена Комитета Госдумы по финансовому рынку Павла Медведева:
— У нас сложилась странная ситуация: по закону банк не имеет права закрыть счет клиента, который отмывает деньги, до тех пор, пока не придут правоохранительные органы. А когда приходит правосудие, банк рассматривается как пособник отмывщиков. Надо усовершенствовать логику борьбы с отмыванием преступных доходов и в первую очередь на законодательном уровне. А то в прошлом году, например, мы легализовали параллельную платежную систему, а контроля за ней не наладили.
Комментарий председателя комитета Ассоциации российских банков по противодействию отмыванию преступных доходов Александра Наумова:
— Для многих из нас до сих пор остается загадкой: был ли экономический кризис в России? При таких деньгах, которые уходят из страны, трудно говорить о глобальных причинах кризиса. В прошлом году мы обнародовали схему отмывания российских капиталов. Сейчас эта схема из нашей финансовой системы ушла. Появились другие. Например, россияне стали охотно открывать частные счета в африканских государствах…
Диаспора — это машина, централизующая финансовые потоки. Известный экономист, директор Института глобализации, уверен: чиновнику, желающему брать взятки, достаточно договориться с одной из диаспор, и ему за глаза хватит.
— Михаил Геннадьевич, давайте поговорим об экономической стороне миграции. Начнем с того, что имеет от серьезных миграционных потоков российский работодатель.
— Большую экономию на рабочей силе. Если я нанимаю гражданина Российской Федерации, я вынужден оплачивать ему относительно человеческие условия существования. В Москве в зарплату иногороднего специалиста и даже молодого москвича входит стоимость аренды квартиры. Многие фирмы вынуждены отказываться от великолепных специалистов, потому что они иногородние и фирма не в состоянии оплачивать им жилье. Кстати, один из выдающихся руководителей нашего сегодняшнего финансового бизнеса, приехав в Россию после учебы за границей в 1994 году, пошел устраиваться в Минфин. Его тогдашний министр сразу брал на должность зама. Однако у ведомства не было квартирного фонда, человеку могли предложить лишь койку в общежитии, а воровать он не хотел — и этот специалист был потерян для Российского государства. А мигрант живет в любых условиях — в коровнике, свинарнике, землянке.
С другой стороны, поскольку мигрант, как правило, нелегал (это более чем в 80 процентах случаев, по данным соцопросов полуторагодичной давности), то работодатель еще и не платит за него налоги. Соответственно, экономит и на этом. Фонд оплаты труда у нас облагался по ставке 34 %. С 1 января облагаются по ставке 44 %: социальные взносы, а с оставшейся суммы — подоходный налог. Правда, у мигрантов тут нет конкурентного преимущества перед россиянами. Граждане России тоже работают «в черную».
— Вы имеете в виду провинциалов, которые едут на заработки в Москву?
— А чем москвичи хуже? Представьте себе: приходите вы устраиваться на работу, а вам предлагают выбор между тысячей долларов в конверте и 560 долларов по-честному. А у вас семья, дети, надо снимать квартиру и при этом вы догадываетесь, что в силу нашей либеральной пенсионной реформы денег, отчисляемых по единому социальному налогу или социальным взносам, вы не увидите никогда. Соответственно, большинство не отказывается от зарплаты «в черную» и реального конкурентного преимущества перед мигрантами.
Работодатель все равно платит мигранту меньше. По разным причинам. Прежде всего потому, что это человек, который абсолютно бесправен. Его можно избить. Женщину можно изнасиловать. Есть соцопрос, по которому 15 % женщин-мигрантов были изнасилованы, при том что нежелание признаваться в этом в их культурах существенно выше, чем в нашей. С другой стороны, работодателя привлекают высокая организованность приезжих, их трудолюбие. Увы, трудовая мотивация в России разрушена радикальными либеральными реформами. У нас человек, который работает, в общественном сознании — дурак.
Кроме того, если работодатель таджик по национальности (или вьетнамец, китаец — неважно), то он контролирует вообще все стороны жизни своих рабочих. И это дает ему над ними огромную власть — тут уж можно платить нанятым людям копейки, а можно и вообще не платить. Что порой и делается.
— Помнится, в одном из интервью вы вспоминали про мигрантов-дворников. Им, кстати, по некоторым данным, работодатели платят менее половины того, что эти несчастные заработали. Остальные деньги наниматели просто-напросто присваивают.
— Давайте вспомним, кто устраивался дворниками в Москве при советской власти. Да, в центре были московские татары. Но главным образом это были лимитчики и те, кто, скажем, не попал на завод, не поступил в институт. Подрабатывали дворниками студенты, старшеклассники из неблагополучных семей. И ничего в этом не было зазорного. Сейчас дворы вроде вылизаны. Но нынешний дворник-бедолага действительно получает треть того, что должен получать. То есть в ведомости он расписывается за одну сумму, а на руки получает в два-три раза меньше, или получает все, а потом втихую передает нанимателю.
— А теперь о том, что имеет чиновник от больших миграционных потоков.
— Взятки от работодателей. О размерах не могу сказать — свечку не держал. Но, судя по всему, суммы приличные. Тем более что надо понимать различие культур. В Закавказье, Средней Азии взятка — порой образ жизни, едва ли не элемент национальной культуры. Как спрашивал Аверченко: «А взятка — это такой народный танец?» Да, иногда это такой народный танец. Чтобы быть политкорректными, скажем, что терпимость к взятке в Средней Азии выше, чем в Закавказье. А в Закавказье — значительно выше, чем в России.
Вы не задумывались, почему мы занимаем такие страшные места по рейтингу Transparency international? Да потому, что это не рейтинг коррумпированности, а рейтинг общественного протеста против нее. И когда у Азербайджана этот рейтинг намного лучше, чем у нас, это не означает, что там ниже уровень коррупции, — это означает, что там к этому спокойнее относятся. Наш бизнесмен все-таки испытывает в связи с дачей взятки некое внутреннее раздражение. А у человека, приехавшего из Средней Азии, да к тому же знающего, что у него нет никаких прав, этот психологический барьер, насколько можно понять, существенно ниже. Поэтому он дает охотнее.
— И, наконец, что же имеет простой россиянин от нашествия мигрантов?
— Простой россиянин получает моральное удовольствие говорить слово «чурка», не рискуя немедленно получить за это по морде. Простой россиянин, если он занимается бизнесом, может нанять бесправных рабов. Но в массе своей простой россиянин теряет рабочие места. Его не берут наши работодатели, а уж тем более — этнический бизнес. Скажем, в службы занятости предоставляют вакансии менеджеров низшего и среднего звена китайские торговцы и вьетнамские швейные цеха, которые стараются быть легальными (так им выгоднее), т. е. они официально заявляют о потребности в рабочей силе. Но когда туда приходят русские по предложению биржи труда, им говорят «вы здесь не нужны». Если не уйдешь сразу, уйдешь через три дня, но уже по-плохому. Нет такого работодателя, который не может устроить «веселую жизнь» своему подчиненному, оставаясь при этом полностью в рамках Трудового кодекса. Вот вам этнический бизнес. А у нас он присутствует практически везде, в том числе в «нефтянке».
К слову, задолго до Кондопоги и Сальска в Тверской области, которая была выбрана полигоном для неконтролируемой миграции (Москва и Питер, как известно, высосали оттуда рабочую силу), реально происходили столкновения граждан России с мигрантами. Наши хотели получать деньги за свою работу, а приезжие готовы были вкалывать за гроши.
— Не буду спрашивать, кто в итоге одержал верх, и так ясно.
— Да, мы — народ, живущий в симбиозе со своим государством. И когда государство становится чужим, наши способности к самоорганизации оказываются довольно низкими. Кстати, у любого горожанина они существенно ниже, чем у любого жителя села. А представители Закавказья, Средней Азии и прочие создают диаспоры. Диаспора — социальная машина, которая эффективно централизует финансовые потоки. Поэтому, если вы хотите брать взятки, вам достаточно договориться с одной из диаспор и вы будете иметь больше, чем нужно. Я как-то, правда, давно, своими глазами видел, как заносили паспорта в сумке — на регистрацию — в одно московское отделение милиции. Как вы думаете, если человеку приносят оптом документы, ему интересно связываться с отдельными людьми?
— Как я понимаю, к диаспорам у вас негативное отношение?
— Давайте рассматривать этот вопрос с разных точек зрения. Представьте себе, что вы приехали в Африку — ни языка, ни обычаев не знаете, климат не ваш. Естественно, люди сбиваются в коллектив. Так и мигранты в России. Тем более что они не знают наших законов, им комфортнее жить по своим обычаям. Диаспора им такую возможность предоставляет.
Есть и другая сторона вопроса. Если нашему государству надо получить правильные голоса на выборах, оно обращается к диаспорам. Когда были выборы, некоторые губернаторы побеждали во многом с помощью их голосов. Диаспора — это абсолютная управляемость и абсолютная зависимость. И это очень удобно — как для плохого офицера удобна дедовщина. Но диаспоры живут по своим правилам. Чем они сильнее, тем меньше у их членов уровень интегрированности. Руководитель диаспоры, каким бы хорошим человеком он ни был, в силу специфики имеет власть, а часто имеет еще и деньги — пока его люди не интегрированы в общество.
Вопрос: почему русские не образуют диаспор? Да потому, что они интегрируются куда угодно. И украинцы такие же, как мы, — «вареники без границ». Кроме представителей Западной Украины.
— Кстати, помогают ли государства СНГ своим диаспорам в России материально? На этот счет ходят разные слухи.
— Азербайджан, насколько могу судить, помогает. А остальные… Ну, как тот же Таджикистан может помочь таджикской диаспоре в России, если это нищее государство? Или чем Киргизия, Грузия могут помочь своим диаспорам? Скорее, наоборот. Давайте перечислим российских грузин-миллиардеров. Впрочем, миллиардеров среди них не очень много, но состоятельных людей — достаточно. Диаспоры имеют даже свою хозяйственную базу и некоторые на самом деле могут помогать своим государствам. Вот скажите мне: откуда в Армении дороги? На них скинулись армянские диаспоры со всего света. Это факт.
— Несколько слов о специализации диаспор. Откуда взялось разделение труда в бизнесе и на криминальной ниве?
— Это сложилось исторически. В Советском Союзе, при Брежневе (как Союз разлагался — отдельная тема), было довольно много теневых сфер. Скажем, золото и туризм во многом контролировали осетины. У каждого народа есть своя криминальная специализация. Потому что национальная культура проявляется во всем, в том числе в преступной деятельности. Кстати, в оплоте либерализма и прав человека — Соединенных Штатах Америки — в ФБР есть даже отдел, который занимается пуэрториканской мафией. Потому что пуэрториканцы отличаются от афроамериканцев и тех же мексиканцев по своей культуре, что проявляется и в преступной сфере. А у нас единственная служба, которая хотя бы учитывала этническую преступность (УБОП), была расформирована.
— В одном из своих интервью вы упомянули о четырех неофициальных китайских банках в Москве. Сказали, что есть такие же финансовые структуры в Приморье, Иркутске. Между тем известно, что китайский бизнес уже даже спонсирует угодных ему кандидатов в местные органы власти дальневосточных субъектов Российской Федерации.
— Это естественно. По слухам, Законодательное собрание Читинской области было наполовину избрано на китайские деньги еще в 2004 году. Поймите, это бизнес: без дружбы с властью в России вы его развивать просто не сможете. Если вы бизнесмен, вам нужен свой депутат. Китайцы неохотно берут гражданство Российской Федерации. Это как нам брать гражданство Нигерии или Габона.
— Говорят, что были аналогичные примеры и в таком городке, как Благовещенск.
— Благовещенск — это вам не городок, а столица субъекта Российской Федерации. Конечно, если сравнивать с тем, что выросло по другую сторону Амура, на китайском берегу, то да, это городишко. Но то, что по другую сторону Амура почти все построено на деньги Благовещенска, — это факт. И туда некоторые наши люди ездят не на работу, они на китайском берегу Амура живут. Потому что уровень бытового насилия там на порядок меньше, а общественного порядка — на порядок больше. Недвижимость стоит копейки на наши деньги, цены на рынках — много ниже, и жить в целом — лучше. А работать они ездят в Благовещенск, через Амур.
— Некоторые эксперты считают, что Россия уже перемолола миграционные потоки с Украины, Молдовы. До 2020 года она будет принимать узбеков, таджиков, киргизов, а после 2020-го останется один миграционный ресурс — китайцы. Вы как-то сказали, что в Китае безработных вдвое больше населения России. Если хотя бы половина, пусть даже треть из них ринется к нам, это же будет Вавилон!
— Ни половина, ни треть не ринется. Для китайцев Россия — это холодно и страшно. Те, что крутятся здесь, — ничтожно малая, крошечная доля китайского общества. Это своего рода авантюристы, люди, готовые рисковать.
Конечно, приток китайцев растет. Я каждый год езжу в Китай, общаюсь там с разными людьми. И у нас была года три назад любопытная дискуссия на тему, сколько же на самом деле китайцев в Российской Федерации.
Наши официальные пропагандисты исходили из цифры Росстата — 300 тыс. Китайцы же еще три года назад легко называли «миллион». С большим скрипом соглашались на цифру «два миллиона». А когда я настаивал: нет, ребята, вас все-таки у нас не два, а три миллиона, они сильно напрягались, а потом говорили: «Ну ладно, может быть. Мы готовы согласиться, но это с учетом тех, кто одномоментно находится на российской территории, не живет там, а приезжает на пару недель, на месяц, на два — в рамках челночной торговли». А российские чиновники до сих пор любят оперировать показателем 300 тысяч, который дала перепись 2002 года.
— У нас также любят говорить о том, что мигранты вывозят и высылают из России довольно крупные суммы денег, на эти деньги живут их семьи, учатся дети. Это ведь так?
— Это не критично. Ну, назывались совокупные цифры в пределах максимум 20 миллиардов долларов в год. А что такое 20 миллиардов долларов? У нас сейчас 435 миллиардов долларов валяется без движения за пределами Российской Федерации. Банк России 100 миллиардов долларов вкладывал в ценные бумаги американских ипотечных компаний, которые были на тот момент на грани банкротства. И пенять несчастным мигрантам, что они 20 миллиардов вывели из страны (на самом деле, я подозреваю, меньше), — это какую же совесть надо иметь?! Да, 20 миллиардов — это немало, если сравнивать с нашими зарплатами. Но относительно макрофинансовых потоков — крохи. Да, конечно, хотелось бы, чтобы и эти деньги остались в России. Но если бы они остались, наше славное государство все равно бы их из России куда-нибудь вывело. Так пусть уж лучше на них дети в Таджикистане и Молдавии себе еды купят.
Да, мигранты реально несут нам проблемы. Первая — порча рынка труда. Вторая — коррупция. Третья — нарушение этнокультурного баланса. Четвертая — варваризация российского общества. Пятая — уголовная преступность (преступления против личности). Шестая — политическая неопределенность.
При этом нужно еще учитывать, что этнокультурный баланс разрушается не только в силу нелегальной миграции, но и в силу абсолютно легальной. Я имею в виду миграцию граждан Российской Федерации с Северного Кавказа. Это отдельная тема. Те же таджики не устраивают стрельбу в центре Москвы и не убивают своих деятелей на федеральной правительственной трассе. Мы Таджикистану дань не платим, хотя он как государство, насколько можно понять, в значительной степени контролируется наркомафией. Сейчас, кстати, и Киргизия идет по этому пути — там наркомафия тоже рвется к власти. Но на фоне поставок к нам наркотиков из Афганистана — это детский сад. А вот своим северокавказским республикам, где, к слову, русских почти не осталось, мы действительно платим дань. Это называется финансовая поддержка регионов — без должного контроля над расходованием бюджетных денег, об этом уже даже Президент Медведев говорить начал. И даже если мы завтра всю нелегальную миграцию легализуем, то ни одна проблема от этого не уйдет.
Нужно четко фиксировать, что конкретные люди — мигранты — ни в одной из этих проблем не виноваты. Да, они создают угрозы, но вины их в том нет. Вот ведь парадокс. С другой стороны, даже без таджиков, киргизов, граждан других бывших союзных республик наш Северный Кавказ все равно продолжит поставлять в центральную Россию проблемы, включая преступность.
— И Северный Кавказ, наверное, не единственный проблемный регион.
— Помимо него есть еще бурятский, якутский, хакасский, тувинский факторы, которые существенно менее заметны, но там тоже усиливается национализм. И оттуда люди уезжают в Центральную Россию. Я вам напомню: первый кризис на национальной почве на территории РСФСР был в Туве, по-моему, еще в конце 80-х. Так вот, многие русские оттуда уже уехали, поскольку нет работы. Скоро по этой же причине уедут и тувинцы. Это не есть проблема с точки зрения этнокультурного баланса, потому что тувинцев мало. Но это есть будущая проблема с точки зрения диаспор — раз и с точки зрения регионов, которые приходят в запустение, — два.
Что касается тех же якутов, у них культура весьма высока. Там, можно сказать, самый приятный национализм на территории Российской Федерации. Идет группа молодых парней (якутов) по улице, болтают на своем языке. Спрашиваешь: сколько времени? Один вам отвечает на русском, и остальные в разговоре между собой тут же переходят на русский язык. Хотя бы потому, что вы старший, а при старших положено говорить так, чтобы они понимали. Правда, когда вы приходите в местный краеведческий музей, формулировка «русская оккупация» является канонической, нормальной. Я прекрасно знаю, чем было для Якутии ее освоение царской Россией, читал о двух якутских восстаниях против советской власти и представляю, как они подавлялись, хотя якуты в своих краеведческих музеях об этом не рассказывают. Но знаю и другие факты: например, какими угрозами поселок Мирный с его алмазами присоединялся при распаде СССР к Якутской ССР. Его население хотело жить в Красноярском крае, а их определили в другую республику.
К несчастью, у нас полностью утрачена национальная политика. Скажем, в Бурятии есть общины, принявшие православие в царской России. И сейчас, когда идет возрождение буддизма, эти люди (буряты по национальности) оказались на положении отверженных, стали изгоями. Но ведь они сделали шаг навстречу русской культуре, и уже хотя бы в силу этого мы им обязаны.
А вообще, мы имеем в целом выморочную территорию к востоку от Урала. За исключением нескольких оазисов — Ханты-Мансийского округа, Тюменской, Новосибирской, Томской областей (и то не полностью), Иркутска, далее — Комсомольска-на-Амуре.
— Чей опыт миграционной политики России лучше всего взять на вооружение?
— Был когда-то очень позитивный опыт у Америки и Австралии, но он основывался на полном запрете миграции из нежелательных стран. Австралия была «плавильным котлом», но только для европейцев, для белых. Из Папуа — Новой Гвинеи туда не могли попасть. И в Соединенные Штаты до начала 70-х въезд представителей иных культур был очень жестко ограничен.
Хороший опыт у Великобритании. Англичане додумались, что им нужны не просто мигранты, а мигранты высокообразованные. Для окончивших приличные бизнес-школы проблем не будет. В любой западной стране есть программа миграции по линии «выдающийся деятель культуры», «выдающийся деятель науки». Единственное условие — собирайте справки, что вы — «Эйнштейн». Кстати, они стоят не очень дорого. После этого в любую закрытую страну Запада (не знаю только точно насчет Швейцарии) въезжаете на белом коне, и вас там стараются трудоустроить. Другое дело: знание местного языка, обычаев, да и возможность найти работу…
Но предпочтительнее всего опыт Швеции. Правда, там ситуация изменилась в начале 90-х, когда вал миграции стал слишком большим. Но до этого все работало как часы. Шведы делали ставку на максимальное раздробление миграционных потоков. Они стремились к тому, чтобы мигранты жили в окружении коренных жителей. Вы можете быть кем угодно, но вы живете на максимальном удалении от соотечественников и ваши дети должны ходить в шведские школы. Класс — двадцать человек, из них — две тайки, пара иранцев, один — афганец и пятнадцать чистопородных шведов. И в итоге все становятся шведами. В той же Голландии не так, там есть диаспоры, и очень серьезные. А в Швеции был на начало 90-х годов лишь один арабский пригород. Сейчас и там политика ассимиляции мигрантов, увы, не работает.
— Почему нам ни в коем случае нельзя брать на вооружение французский опыт?
— Да потому, что во Франции социальная политика даже больше, чем социалистическая. Когда масса молодежи устраивает демонстрации в центре Парижа с требованием разрешить им не работать, но при этом кормить их, то даже в Советском Союзе это никому бы в голову не пришло. Взрастили социализм хуже нашего. Полное уничтожение трудовой мотивации. Французская политика в отношении мигрантов такая: давайте их покормим сегодня, чтобы они резали не нас завтра, а наших детей послезавтра. Здесь интеграцией даже не пахнет.
Я помню, как Саркози усмирял бунт арабских подростков — заблокировал социальную сферу в бунтующих кварталах. Там закрылись школы, больницы работали только в режиме «скорой помощи». И чтобы получить социальное пособие, отцу арабского семейства надо было пешком пройти в соседний квартал — лишние 300 метров. Оказалось, что ему это очень тяжело. Я вас спрашиваю: нам это надо?
— Но ведь нам надо что-то делать — под лежачий камень вода не течет…
— Как говорят российские сантехники, под лежачий камень течет не вода. У нас ситуация очень простая: с таким диагнозом долго не живут. Я имею в виду даже не этнические проблемы, а сугубо экономические. Когда будут потрачены 435 миллиардов долларов? В зависимости от цен на нефть через два-три года. А потом — системный кризис. То ли это будет как в 1991-м, то ли как в 1998-м, не знаю. Но тут уже будет работать национальный фактор, и притом очень серьезно. Обязательно «выстрелит», вероятно, в фигуральном смысле чеченская государственность — она по уровню своего развития уже намного опередила российскую государственность. У Кадырова так не воруют — завтра же остались бы без головы, по крайней мере, без имущества точно. А еще будет работать техногенный фактор. Поэтому властям ничего не останется, как вести рациональную социально-экономическую политику. А в национальной политике неизбежен такой расклад: если сейчас делается перегиб в одну сторону, то потом будет перегиб в другую.
— Кстати, представители этнических диаспор к власти рвутся?
— Вообще-то любой нормальный человек рвется к ней. Но перед диаспорами сейчас стоят другие вопросы — выживания и нарабатывания капитала. В конце концов вопрос не в том, какой национальности человек, стоящий у власти. Никого не волнует национальность Хрущева, Брежнева, Горбачева, Ельцина. Национальность Сталина — грузин, осетин, еврей — никого не волнует, и то же самое с Лениным. На четверть русский, на четверть калмык, на четверть немец, на четверть еврей — и что? Никого не волнует национальность русских царей. Екатерина Вторая училась говорить по-русски, уже став царицей. Раньше такой вопрос решался автоматически. Когда человек из захолустного немецкого княжества или варяжский разбойник попадал в необъятные российские просторы, в рай земной, население которого обладало высокой грамотностью и высокой бытовой культурой (тут присутствовала гигиена, люди мылись, не справляли нужду в собственном доме, холера была, но чумы никогда не было), то он автоматически становился патриотом. А сейчас ситуация иная. Русский этнос вырождается. Ведь у нас теперь нет даже понятия «свой — чужой». Приезжающий в страну мигрант видит, как российский чиновник грабит и «мочит» своих. Так скажите на милость, патриотом чего он тут может стать?
— Каким будет лицо россиянина этак лет через 20–30?
— Демография — вещь эволюционная. Лицо российское станет более монгольским, чем сейчас. Скулы будут более выпуклые, глазки поуже, кожа смуглее. Но это не критично. Критичный вопрос — культура. Если вы забайкальскому казаку скажете, что он не русский, вам после этого придется бежать быстро и долго. Хотя и по типу лица, и по типу фигуры он немножко отличается от донского казака.
Президентом Российской Федерации может быть хоть негр, но это должен быть русский негр. Когда я учился в школе, в моем классе было трое негритят. И ничем, кроме цвета кожи, они от остальных не отличались. Знаю нескольких русских китайцев и русских корейцев, которых по тем или иным причинам родители оставили в Советском Союзе, а уж потомков «испанских детей» человек пять знаю, да и самих этих «детей» еще застал. Дело не в крови — это оголтелый, не имеющий отношения к реальности расизм, с которым вообще-то разобрались еще в 1945 году. Дело именно в культуре.
С конца 80-х годов на территории бывшего Советского Союза произошло более полутора сотен межнациональных, межэтнических и межконфессиональных конфликтов. Но пока беспорядки не выплеснулись на Манежную площадь и разъяренную толпу можно было увидеть прямо из окон Кремля, взрывоопасность межнациональных отношений руководством России до конца не осознавалась.
Что же случилось с былой дружбой наших народов? Почему вдруг встал парадоксальный вопрос — защита русского населения? И это в стране, где, по официальным данным, проживает 80 % русских. Лозунг «Россия для русских!», согласно социологическим опросам, вызывает одобрение более чем у половины жителей страны. По этому поводу можно негодовать, сколько угодно сокрушаться, в ряде СМИ уже муссируется страшное обвинение русских в фашизме… Что ж, у нас свобода слова. Но в словах ли тут дело?
А что если, смирив эмоции, попробовать понять, что же на самом деле вызывает обиду у людей, которые считают себя русскими? Говорим «считают», потому что, во-первых, история государства Российского такова, что если копаться в «чистоте» крови, то упомянутые 80 % сильно поубавятся, а во-вторых, мы убеждены, что принадлежность человека к какой бы то ни было нации (не путать с национальностью!) определяется прежде всего его самоощущением, языком, на котором он говорит, культурой, которую исповедует.
Позавидуешь, право же, Америке, там национальность и гражданство — одно и то же, там все — американцы. А многонациональный народ нашей страны мучительно ищет, но никак не найдет свою идентичность. Это как у Маяковского: «улица корчится безъязыкая…» Появилось, правда, понятие «россияне», но как-то не привилось в быту.
Думаем, все-таки не стоит паниковать из-за того, что большинство наших граждан, далеких от политики людей отвечают, не чувствуя подвоха: да, Россия для русских. А впрямь: если даже не для русских, то для кого? Полагаем, это своего рода «протестное голосование». Видимо, столь неуклюже вылезает наружу та самая обида: мы чувствуем себя русскими, живем в государстве, которое носит имя Россия, почти все жители страны знают русский, так почему же политики озабочены правами меньшинств, а русского народа как такового будто и не существует? И почему, мол, в такой огромной стране, которую ценой своей пролитой крови собирали наши предки, нам, русскому большинству, просто житья нет?
Тут никого не переубедишь, не докажешь, что не только же русские, но и большинство жителей России других национальностей чувствуют себя сегодня обманутыми в лучших надеждах. Что поделать, так устроен человек: своя боль всегда больнее. Непонятная до сих пор большинству приватизация, коммерциализация всех отношений…
И вот посмотрит простой человек вокруг и сделает вывод: одним жуликам сейчас жить хорошо. Среди дорвавшихся до «госкорыта» жуликов полно, конечно, и русских по крови, но на глаз кажется, что «не русских» больше. Возможно, и так.
Ведь не секрет, что большинству русских не хватает необходимой в наше время изворотливости, к тому же еще и пьянство считается нашей характерной чертой. Конечно, русские, как и все люди, очень разные.
Но порой тот же растерявшийся от непонятностей жизни русский спивается не только потому, что нищета заела, а больше из-за отчаяния, основанного на бесправии маленького человека. А вот рядом поселился плохо говорящий по-русски сосед, сразу хоромы себе отгрохал, на «Мерседесе» разъезжает и все у него почему-то получается. Нет, это не просто зависть. Тут есть нечто поглубже.
Знают же русские, что такие удачливые новожители приезжают к нам в основном именно из тех стран, где нашим соотечественникам еще недавно кричали: «Чемодан, вокзал, Россия!» Более 10 млн человек вынужденно переселились из бывших республик Союза. Многие бежали, бросив все нажитое, спасая себя и детей. Уходят русские и из ряда южных регионов России. Ингушентия и Чеченская Республика превратились по существу в мононациональные. Русскоязычное население начинает покидать даже Ставропольский край.
А в это же самое время в крупные российские города, и прежде всего в Москву, хлынул торгово-спекулятивный класс из новообразованных стран Закавказья и некоторых регионов Северного Кавказа. Хоть основная часть населения живет там в такой же нужде, как наша провинция, но тамошняя «элита», имеющая должности и крепкие клановые связи, давно, еще при советской власти успела сколотить капитал и теперь едет на простор в Россию и держится здесь как полновластная хозяйка.
В России при советской власти большинство из нас жили весьма скромно, только на зарплату. В верхах и тогда процветала, конечно, коррупция, но неправедные доходы принято было прятать от чужих глаз. Похваляться же богатством, как это происходит сегодня, считалось верхом неприличия. А при новом порядке вдруг раздался клич: «Обогащайтесь!» И взятка стала уже не взяткой, а поощрением за хорошую работу. И видит же народ, как пронырливые гости скупают наших чиновников, по крайней мере торговая и строительная отрасли уже скуплены, как говорится, на корню. Причем обнаглевшие уже до «бессознанки» чиновники, обеспечивая интересы пришлых и неизбежно ущемляя при этом какие-то интересы местных, считали себя (и сейчас считают) истинными патриотами: а как же, ведь привлекаем, мол, в страну бизнес, и он будет развивать российскую экономику.
В советских людях 70 лет воспитывалось чувство коллективизма, а теперь, словно в насмешку, все обернулось махровым индивидуализмом. Чувство ответственности за свое дело напрочь улетучилось. Люди рассуждают: да ради чего я буду гробиться, все равно же все решает «бабло» и связи, честным трудом сегодня ничего не добьешься.
У нас произошло такое резкое расслоение общества на кучку очень богатых и массу сводящих концы с концами, что капитализму и не снилось. Сформировавшаяся в этой чудовищной ломке олигархически-бюрократическая российская «элита» с презрением отдалилась от народа, относится к «низам» как к обслуживающему персоналу, несмышленышам, которых надо постоянно учить уму-разуму и государственному порядку.
Вот уже 20 лет весь народ России находится в каком-то хаотическом брожении. Попраны все идеалы, нет веры в закон и справедливость. В России одно за другим происходят события, компрометирующие страну. А большинство русских еще сохраняет память о былом величии России, о ее роли цивилизатора многих народов, проживающих на территории бывшей империи. И у людей нарастает раздражение, не могут они найти внятного объяснения, почему так случилось, что им, наследникам многих поколений, завоевывавшим славу и огромные территории России, теперь недоступны те блага, которыми вольготно пользуются богатые приезжие.
Интересно: хоть пресловутое «понаехали тут….» обрушивается в основном на головы несчастных «гастарбайтеров», но если поговоришь с вменяемыми людьми, большинство согласится: конечно, работяги-мигранты нужны, они старательны и безотказны, опять же не пьянствуют. Другой скажет: но какая нам польза от их дешевого рабского труда? Налогов эти нелегалы не платят, и все доходы идут не государству, не народу, а коррупции? Третий вскипит: да сколько можно терпеть, что, куда ни глянь, все злачные места, магазины, рынки, да целые спальные районы столицы скуплены приезжими?! Правда, стоит задать резонный вопрос: а что, разве «гастарбайтеры» виноваты, что на их бесправии кормится наша милиция и свора чиновников, и разве не сами же русские все злачные заведения богатым приезжим продали? — градус дискуссии спадает.
Но не только ненасытная мелкочиновничья рать (плюс, конечно, полиция) унаваживает почву для вспышек ненависти между людьми. Есть более опасные «патриоты» в верхах, они действуют куда масштабнее — сеют неприязнь между большинством и «меньшинствами» из соображений, понимаете ли, государственной «политической целесообразности».
Приведем для примера один вроде бы малозначительный факт, касающийся последствий чеченской войны.
Итак, говорим о компенсациях пострадавшим за потерянное жилье и имущество. В 1995-м по указу Ельцина всем бежавшим из-под бомб, чеченцам и русским, была назначена одинаковая выплата в 120 тыс. руб. Получить эту мизерную подачку можно было один раз и то с великими муками.
Не все пострадавшие сумели быстро собрать нужные документы. А тут грянул дефолт и предназначенная (на покупку жилья!) сумма стала просто смешной. Люди перестали обивать пороги миграционной службы — ждали индексации. Дождались: в конце второй войны вышел новый указ: о выплате уже в 350 тысяч. Стоит ли объяснять, что и на эти деньги обустроиться семьям, чьи квартиры (да и судьбы) безжалостно разбомбило родное государство, просто немыслимо.
Но сейчас даже не про деньги речь. Внимание: 350 выдают только тем, кто вернется в Чечню, а «безвозвратно покинувшие» (понятно, что это в основном русские) остались на прежнем пороге: 120 тысяч — и гуляй, Вася…
Тут просится много крепких слов… Воздержимся. Только заметим: если бы какой-то хитроумный враг России задался коварной целью специально стравить пострадавших русских с пострадавшими чеченцами, лучшего способа он бы не придумал. Но ведь не было же ни коварства, ни злодейства.
Был холодный циничный расчет: правдами-неправдами заманить хоть какую-то часть обнищавших русских обратно в Чечню, чтоб помешать ей стать моноэтничной.
О целостности государства наши «патриоты», оказывается, думали, решали таким образом жгучий национальный вопрос. Ну, не получилось — ошибочка вышла.
Цинизм, а точнее сказать издевательство над бездомными русскими продолжается по сию пору: 120 к 350 — так и застыло. Сколько же было обещаний «закрыть надоевший вопрос», не раз обсуждались уже просчитанные до рубля программы (в их подготовке непосредственно участвовал один из авторов — В. Поставнин, когда он работал заместителем директора ФМС, а за ситуацию на Кавказе тогда отвечал Дмитрий Козак). Но тем дело и кончилось. Что ж, на насущные нужды людей у России всегда не хватает денег. Хотя государству везет: на «закрытие вопроса» требуется из казны все меньше и меньше денег. Ну, за 16 прошедших с начала бомбежек лет многие из «безвозвратно покинувших» Чечню уже покинули и этот свет. А те, кто пока жив, где-то как-то ютятся, рассыпались по бескрайним просторам России. Уже и не жалуются. Да пусть бы и жаловались, кто их услышит?
Так уничижающе «оценить» (в три раза дешевле!), допустим, тех же чеченцев наши власти, конечно, не посмели бы, попросту струсили бы, а с русскими можно поступать как хочешь. Они ведь народ терпеливый.
Да, великое русское терпение известно, но и ему, судя по всему, подходит конец. Дикий бунт на Манежной — что это, если не сигнал тревоги об опасности гражданской войны?
Что же нам, гражданскому обществу, перед лицом такой страшной угрозы делать? Скептики говорят, что в России гражданского общества нет. Другие, наоборот — что как раз в последнее время, когда Россию сотрясает одна трагедия за другой, наши граждане начинают просыпаться и сами эффективно спасают себя. Самый убедительный аргумент — летние пожары, когда люди, сорганизовавшись по Интернету, сделали больше, чем МЧС. Как утешение то и дело вспоминается подвиг всего нашего народа в Великой Отечественной…
Созрело наше общество до гражданского статуса или нет, но что делает российская интеллигенция? Почему не слышен ее честный голос, которому поверили бы люди? Ведь надо же в конце концов втолковать широким массам пагубность слогана «Россия для русских!», когда его скандируют подростки, натравленные разными негодяями, а потом эти глупые дети идут бить «инородцев».
Умами масс владеет сегодня ТВ. Национальная проблематика, тесно связанная с экстремизмом и террористическими актами, не сходит с экрана. Но до чего ж бывает стыдно присутствовать на этих ток-шоу, когда здоровенные мужики стоят у барьера и кричат друг на друга как обезумевшие. Им нужен только пиар, каналу — высокий рейтинг, а чем прозвучавшее на миллионную аудиторию слово в жизни отзовется, кто сегодня думает? Есть, правда, и другая крайность. Иной специалист умно говорит, все так гладко, словно песня. По-русски говорит, все слова знакомы, а смысла не разберешь.
Эту судьбоносную для нашей страны тему надо обсуждать и обсуждать. Вот, кстати, давно назревшая «национальная идея»: как нам сохранить гражданский мир в нашем многонациональном государстве? Скажем короче: как 160 народам России стать единой уважающей себя нацией? Это крайне трудная, тонкая и очень долговременная работа. Однако откладывать ее на потом, на «после выборов» было бы просто самоубийственно для той же «Единой России».
Можно загнать себя уже в абсолютный тупик: да потому, мол, наша интеллигенция молчит, что народ у нас такой — не откликнется. В последнее время в СМИ и даже в «научных» работах проскальзывает тезис о некоей ущербности и деградации русского народа. Но приведем на этот счет мнение человека, имя которого знает весь мир:
«Рассказывают и печатают ужасы: пьянство, разбой, пьяные матери, цинизм, нищета, бесчестность, безбожие. Соображают иные, серьезные, но несколько торопливые люди, что если продолжится такой «кутеж» еще хоть только десять лет, то и представить последствий нельзя… Однако, как уже не раз бывало, в последний момент вся ложь, если только есть ложь, выскочит из сердца народного и станет перед ним с неимоверной силой облегчения. Во всяком случае спасет себя сам, если и впрямь дойдет до беды. Себя и нас спасет…»
«Спасет себя сам» — это Достоевский про наш «ущербный» народ сказал. С тех пор прошло не десять, а полторы сотни лет, и не погибла же за это время Россия, а накануне Первой мировой войны была на таком подъеме, что вся Европа нам завидовала. Так что грешно нам петь по себе тризну. Для начала пора уж понять, что самая главная угроза нашей безопасности не в экономическом кризисе, исходит она не извне, а тем более не от оппозиции. Главная трагедия России — в отсутствии разумной национальной политики, которая привела фактически к уничтожению нашей русской идентичности, а все это — прямой путь к тому самому русскому бунту… Кровавому и беспощадному.
Да, невозможно с разбегу «идентифицировать» в один народ всех жителей России. С какой стати татарин, эскимос, еврей и еще, например, чукча станут называть себя русскими? Да, нелегко нам разобраться с нашей идентичностью. Но почему же, когда за границей всех выходцев из России, даже евреев, уехавших в Израиль, называют русскими, никого это совершенно не смущает. Так в чем же дело?
Неужели только в том, что для домашнего употребления единого названия не можем найти? Кто-то усмехнется: да о чем тут собственно спорить, если в стране 80 % русских. Другой возразит: знаете, когда слышишь, что русские националисты призывают меня гордиться просто тем, что я по крови русский, хочется отказаться от своей национальности. Третьи вообще скажут: сегодня, когда некоторые персонажи так позорят Россию перед всем миром, даже стыдно называться русским.
Пускай и те, и другие, и третьи по-своему правы. Но мы ведь уже говорили, что не признаем разделения людей по составу крови, форме носа или разрезу глаз.
Сейчас не до таких глупостей. Мы убеждены, что перед лицом грозящей нашему обществу опасности все думающие люди страны должны объединить свои искренние усилия, поверить в свой народ и научиться с ним по-человечески разговаривать. А на каком языке проще всего нам вместе говорить? Ну что за вопрос! Разумеется, на русском. И как бы склонные к самоедству русские себя ни ругали, но ведь это бесспорная истина: альтернативы русской культуре просто нет. Было бы грешно недооценивать вклад в духовную сокровищницу нашего общества других народов, но все же давайте не забывать, что, к примеру, Чингиз Айтматов большую часть своих произведений написал на русском и сегодня наш живой классик Фазиль Искандер пишет по-русски, да мало ли еще кто из «инородцев» считает русский родным языком. В заключение хотелось бы выразить надежду, что Россия соберется с духом и сбросит наконец со своих плеч тяжкий крест, который мы несем последние сто лет: быть уроком для всего мира «как НЕ надо делать». А если интеллигенция в этом труднейшем деле народу не поможет, расплатой за нашу русскую маниловщину будет само существование России как суверенного государства.
Полторанин Константин Михайлович, родился в Алма-Ате в семье собственного корреспондента газеты «Правда». Окончил Московскую государственную юридическую академию по специальности «правоведение». (Отец, Михаил Полторанин, с 1990 по 1992 год занимал пост министра печати России, позже был зампредседателя Правительства РФ.) Начальник пресс-службы Департамента собственной безопасности МВД России (2001–2005 гг.), затем возглавлял пресс-службу Федеральной миграционной службы России (2005–2011 гг.).
Поставнин Вячеслав Александрович, родился в Москве, окончил Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе (радиоинженер) в 1978 году. С 1981-го — сотрудник органов государственной безопасности. Генерал-майор запаса. В 1993–2001 гг. — советник Департамента консульской службы МИД России. В 2003–2008 гг. — начальник Управления информации, начальник Управления внешней трудовой миграции, заместитель директора Федеральной миграционной службы России. С 2009 г. — президент Фонда «Миграция XXI век».
Челноков Алексей Сергеевич, родился в Щецине (Польша). Член Союза писателей России и член Союза журналистов России. Работал в газетах «Известия» (1992–1997 гг.) и «Совершенно секретно» (1997–1999 гг., с 2011 г. по настоящее время). Вице-президент Гильдии независимых журналистов, заместитель главного редактора журнала «Компромат» и сайта журналистских расследований FLB.ru.