У меня в детстве был любимый мультик. Мультфильмы часто отражают суть того, что пришлось бы долго объяснять словами, хотя у этого был соответствующий заголовок. В мультфильме был гигантский ангар, полностью закрытый, лишь с несколькими люками для света. У ангара была дверь, над которой красовалась надпись «Мясной завод». К двери выстроилась длинная и аккуратная очередь из свиней, некоторые из которых были достаточно упитанными. Все ждали своей очереди, чтобы пройти в дверь. Они читали газеты и болтали друг с другом. В верхней части экрана два молодых поросёнка пытались героически вскарабкаться и выбраться через световые люки ангара. Одна из свиней – среднего возраста, примерно как я сейчас – оторвала взгляд от газеты, увидела этих поросят и сказала: «Ох, сколько ныне проблем с молодёжью, они всё время только и думают о том, как бы уйти от реальности». Свинья считала абсолютно безответственным попытку поросят выбраться через люки. Но то, что кажется безответственным со стороны одного, может быть очень даже вменяемым и логичным с точки зрения другого. Разумеется, если вы знаете о том, что такое ветчина, вы вряд ли будете так уж спокойно стоять в этой очереди, но большинство людей в мире – если продолжить этот пример – как раз подобны этим свиньям, которые не знают о том, что они – это ветчина, и не знают, куда они направляются.

Буддийское отношение всегда подразумевает, что вы стараетесь узнать и рассмотреть все факты, которые влияют на ситуацию. Буддизм – это не учение, состоящее из набора догм, которые нужно либо принять на веру, либо отбросить. В буддизме поощряется рассматривать, познавать нашу ситуацию, само наше существование как человеческих существ. Аджан Чаа однажды сказал: «Время уходит. Чем вы заняты прямо сейчас? Как вы проживаете свою жизнь?»

Что такое хорошая жизнь? Мы можем посмотреть на материальные вещи и сказать: «О, это отличный автомобиль; это хорошее устройство; это прекрасный образец искусства». У нас есть ощущение качества этих предметов. Но что такое качество жизни? Что это означает? Будда указывает на то, что авиджа (неведение) – это первичное условие, влияющее на недостаточное качество нашей жизни. Неведение не означает незнания математики или физики или бухгалтерского дела. Оно означает непонимание того, как существуют вещи на самом деле, непонимание того, чем на самом деле является наша человеческая жизнь. Виджа (знание) означает глубокий интерес к нашему человеческому состоянию, развитие любопытствующего ума, который доподлинно проникает в сам феномен этой самой жизни. Что такое это тело? Что такое сознание? Что такое ощущения? Что такое восприятие? Что такое мысли? Что такое эмоции? Что такое чувственное сознание? Где наша личность?

Есть нечто, способствующее тому, чтобы мы заинтересовались собственной жизнью, вместо того чтобы слепо плыть по её течению – это изучение нашей нравственности. Есть несколько достаточно очевидных фактов, которые невозможно отрицать, вне зависимости от того, буддист ли вы, христианин, шаман или друид. Родившись, мы взрослеем изо дня в день; к нам придёт старость – если конечно мы не умрём прежде – ну а затем мы умираем. Один из дзэн-учителей Сузуки Роши сказал: «Жизнь похожа на корабль. Он выплывает в центр океана, а затем тонет». Я согласен, что это неоспоримый факт. С момента рождения человеческая жизнь прогрессирует в старость, болезни и смерть. Но в действительности мы очень редко обращаем на это внимание, пока у вас не появляется сильное желание идти духовным путём.

Факт того, что мы не обращаем внимания на всё это, влияет на наши жизненные ценности, влияет на наши решения, влияет на наши интересы и на отношение к вещам, которые мы считаем значимыми и ценными. Всё то, что мы ненавидим и любим, обуславливается нашим недостатком признания нравственности. Те, кто знакомы с творчеством Карлоса Кастанеды, помнят эпизод, когда Дон Хуан говорит Кастанеде, что он живёт так, как будто собирается прожить тысячу лет. Он забывает, что смертен. Именно из-за того, что вы помните о смерти, которая стоит за вашей спиной, вы становитесь воином, каждое действие которого преисполнено значимостью и чувством собственного достоинства. Ваша жизнь имеет значение из-за того, что она может прерваться в любой миг, в любой день. Нравственность не означает, что из-за неё смысл жизни теряется. Если бы мы жили сотни или тысячи лет, то откуда взялось бы чувство срочности исправить всё неправильное, уладить все споры и отбросить отчуждённость между нами? Но если мы осознаём, насколько коротка, хрупка и ценна наша человеческая жизнь, мы видим, что у нас нет времени на то, чтобы потакать мелочным настроениям и эмоциям, глупым мелким ревностям и антипатиям. Когда мы забываем о нравственности, забываем о неминуемости смерти, мы позволяем вещам тотально окутать наши умы, покуда всякое понимание того, что является важным, а что нет, не искажается полностью.

В индийской комментаторской традиции сохранилась прекрасная история, которая случилась примерно 2000 лет назад, во времена правления царя Ашоки. Многие знают, что Ашока был великим воинственным царём, очень жестоким и успешным. Со временем он начал видеть ужасную камму, которую он творил, и решил начать с нового листа. Он стал величайшим буддийским императором, чьё правление было по истине благородным, чего в истории впоследствии не повторялось. Его программы по социальному обеспечению, как для людей, так и для животных, были выдающимися. Он создал места отдыха на трактах для путников, создал больницы для лечения животных. Царь Ашока был просветлённым правителем (в простом смысле этого слова), и его мудрые эдикты записаны на Колоннах Ашоки, часть которых сохранилась и до наших дней.

В истории (насколько она правдива, я не знаю) рассказывается о его младшем брате, который завидовал ему из-за столь огромной власти. Он мечтал, что однажды сможет завладеть властью императора Ашоки, которая простиралась на огромные территории. Он мечтал, что сам станет императором. Его фантазии дошли до того, что он стал продумывать переворот. Когда он проходил мимо тронного зала, он чувствовал, что его тянет туда, как магнитом. Бывало, он осматривался и тайком присаживался на трон, представляя себе, что бы было, если бы он, а не его брат, был бы императором всей Индии. Как известно, в царских покоях всегда много ушей. Везде полно доносчиков, и потому такое его поведение не могло долго оставаться незамеченным. Император узнал о том, что происходит. Он приказал схватить брата и привести к нему. «Все твои планы раскрыты, и тебя казнят через семь дней» – сказал царь. Младший брат обомлел и замолил о пощаде. Царь молвил: «Поскольку ты мой брат, и поскольку я сострадательный правитель, я позволю тебе исполнить твои мечты до конца этих семи дней. Ты не будешь гнить в темнице с крысами и сидеть на хлебе и воде, но можешь провести эти семь дней как император. А я отправлюсь в затворничество, чтобы помедитировать и отдохнуть. Можешь занимать должность. Можешь быть императором семь дней. Хотя тебе запрещено покидать это место. Все входы и выходы будут охраняться, а так - весь дворец твой. Еда готовится, снаружи тебя ждут танцовщицы с бубнами. Всё что хочешь будет для тебя сделано. Всё твоё – на семь дней».

Так царь Ашока ушёл на неделю в затворничество. Когда же он вернулся, его брата вновь привели к нему. «Ну как всё прошло? Было также чудесно, как ты и себе представлял? Понравилось?». Худощавый, измождённый и бледный брат ответил: «Нет.. нет....» «Что не так? Танцовщицы недостаточно красивы? Еда плоха? Вино испорчено? Власть не опьяняет?» «Нет…» «Так что же не так?» Брат объяснил: «Каждый раз, как только я начинал наслаждаться, я натыкался взглядом на суровых воинов с пиками и мечам, стоящими у дверей и за окнами. И я вспоминал: «Осталось всего пять дней... четыре… и мне придётся оставить всё это, когда мою голову снесут с плеч». Царь ответил: «Брат, ты получил урок, и твоя казнь отменяется. Ты помилован».

Суть истории очевидна. Памятование о смерти открывает новую перспективу на потворство своим желаниям и на беспечность. Всё то, что было так притягательно, так реально и так желанно прежде, в свете неминуемой смерти внезапно потеряло все свои краски и перестало быть желанным.

Хотя брат царя Ашоки был помилован и избежал смертной казни, он не получил такого же помилования от самой смерти. Его ситуация оставалось той же самой. Он мог легко в тот же самый день умереть от чего-либо иного. Мы можем много от чего заболеть, есть много вещей, из-за чего мы можем умереть. Это тело, что мы носим, очень хрупкое, и оно очень ценное. Будда и его ученики не чернили человеческое существование, напротив, они подчёркивали ценность этой человеческой жизни из-за её способности вмещать удовольствие и боль на достаточном уровне для того, чтобы появилось прозрение, понимание, мудрость. Если бы мы родились в небесном мире, то это всё равно, что отдыхать в пятизвёдочном курорте где-нибудь на берегу моря. Но даже такие курорты наскучивают через несколько дней. Жизнь в небесных мирах подобна тому, как если бы мы постоянно проживали самый первый день в чудесном курорте, когда люди бегают вокруг вас, ублажая все ваши интересы. Можете себе представить это как пластинку с царапиной, когда вы каждый раз возвращаетесь к тем же самым красивым друзьям вновь и вновь и вновь и вновь. Это немного похоже на то, как если бы у вас не было памяти. Вам будет очень трудно сесть со скрещенными ногами и терпеть дискомфорт или же поддерживать какой-либо интерес к отбрасыванию ваших привязанностей и неблагих состояний ума. Точно также и в небесном мире – слишком приятно. Вы не будете знать о том, сколько времени прошло, пока вдруг не заметите, что венок из цветов на шее вянет, другие небожители начнут держаться от вас в стороне. Они знают о том, что происходит. Ваше тело начнёт пахнуть, вы начнёте терять красоту. Следующее что вы узнаете – это то, что вы её потеряли, и будете чувствовать себя ещё хуже. Небесный мир – это просто сукха-ведана, слишком приятное ощущение, чтобы мудро к нему относиться. В мире ада слишком сильная боль, не позволяющая развить успокоение ума и мудрость. Но мир людей – это шведский стол эмоций, каждая из которых может научить нас Дхамме, научить истине непостоянства, неустойчивости, отсутствию безопасности, безличности. Будучи людьми, у нас есть потенциал к тому, чтобы остановиться и посмотреть, научиться у наших переживаний и познать Истину. Эта человеческая жизнь очень ценна. Мы можем использовать её для того, чтобы преодолеть всякое страдание и весь цикл перерождений. Мы можем ответить этой драгоценности заботой и вниманием к нашим действиям; тем, как мы поступаем в этом физическом мире, как мы поступаем в обществе, в котором мы находимся, как мы используем свой ум и мудрость.

В учениях Будды есть трёхкратная тренировка силы, самадхи, панньи – то есть тренировка нравственности, тренировка ума, тренировка мудрости. Это тренировка всей нашей жизни, нечто такое, что мы несём до самого последнего вдоха. Мы постоянно прилагаем усилия к тому, чтобы говорить и поступать так, чтобы это несло доброту, мудрость, сострадание, и развивало эти благородные качества в наших сердцах.

Четыре важнейшие качества, которые Будда учил развивать в наших сердцах, называются брахмавихарами. Первое, это метта, чувство доброты и желания благополучия всем. Метта не означает, что мы должны всех любить. Даже если мы берём это в качестве идеала, я думаю, вам будет неимоверно трудно это сделать, иметь такое одинаковое эмоциональное чувство ко всем. Но чувство доброжелательности, пожелания другим счастья, это нечто такое, что может быть развито. Например, способность сдерживать недоброжелательность, не ухватывать её, а просто принимать нечто как то, к чему можно выразить доброжелательность. Доброта противостоит желанию ударить и уничтожить и избавиться, это чувство заботы ко всему живому. Это качество делает сердце благородным.

Чем больше мы понимаем страдание, тем больше мы можем рассмотреть его, открыться его пронизывающей природе. И тем больше возрастает наше сострадание (каруна). Сострадание не означает, что мы хотим, чтобы не было страданий. Сострадание не считает страдание страшным или пугающим. И также оно не является неким снисходительным чувством жалости. Сострадание естественным образом возникает, когда вы понимаете всепронизывающую страдательность жизни.

Сорадование (мудита) – это способность порадоваться благу и успеху другого. Антиподом сорадования является чувство, когда вы подавлены, испуганы и обозлены тем, что у другого человека всё хорошо. Как вы себя чувствуете, когда видите, что то, к чему вы стремитесь в жизни, у других получается реализовать лучше и совершеннее, чем у вас? Часто из-за этого возникает чувство ревности. В случае с нетренированным умом это наиболее частый исход. Но не обязательно, чтобы так происходило всегда. Мы можем очистить подобную реакцию и слабость нашего сердца посредством качества сорадования. Мы можем порадоваться, насколько чудесно то, что кто-то такой мудрый, умный, добрый…. Мы можем использовать это как медитацию, видеть хорошие качества и добродетели других людей, которые приносят благо всем нам. Их благие качества не делают нас ущербными, наоборот. И тогда вы увидите, что всякая подлость и ревность попросту растворяются.

Упеккха в этом контексте означает равностность ума. Мы можем сравнить её с нейтральной передачей автомобиля – прежде чем вы переключитесь на передачу, вначале вы переходите на нейтраль. Мы искренне можем желать другим счастья, или же желать уменьшения их страданий, но обнаруживаем, что неспособны на это по некоторой причине. Может статься так, что просто ситуация неподходящая или же человек недостаточно нас уважает, чтобы просить нашего совета, или же мы выражаем наше стремление помочь как-то бедно и неумело, не выбирая нужное место и время. В общем, по неким причинам, это не срабатывает. Когда кто-то выказывает неблагодарность или презрение, когда мы пытаемся помочь, то это нас может сильно обидеть. В этих случаях мы можем пребывать в равностности – то есть признании, что все мы наследники собственных действий и рождены из наших действий; мы не можем взять на себя чужую камму, но можем и далее пребывать в готовности. Когда ситуация изменится, и, если у нас есть возможность, и мы можем сделать что-то позитивное, мы это делаем. Но в той ситуации, где вмешательство сделает всё только хуже, мы остаёмся беспристрастными. Это не пассивное безразличие, когда мы говорим «Ну ладно, если так думаешь, так и поступай, а я пойду своей дорогой». Это скромное признание, что в данный момент мы ничего не можем поделать. Но при этом остаётся готовность и желание, великодушие в сердце, которые готовы к тому, чтобы пожертвовать, к тому, чтобы сделать что-то хорошее, когда кто-то в этом нуждается, ради блага и счастья всех, кого касается эта ситуация.

Иногда буддистов обвиняют в чрезмерной пассивности: «Посреди бесчинств и несправедливости, множественных страданий вокруг них, всё что они делают, так это сидят с закрытыми глазами и думает себе: «Пусть каждый будет счастлив». Они тем самым думают, что помогли». Я считаю, что подобные заявления несправедливы по нескольким причинам. Во-первых, я бы не стал недооценивать силу той деятельности, которая порицается такими заявлениями. Благое намерение и подобная медитация оказывают невероятное влияние. Мне рассказали, что сейчас в Калифорнии некоторые страховые компании обещают снизить сумму страхования здоровья, если вы сможете им доказать, что за ваше здравие будет кто-то молиться в том случае, если вы заболеете. Различные престижные организации доказали, что на самом деле есть эффект, даже если вы не знаете о том, что кто-то молится за вас. Помимо явно ощутимой и ныне всё чаще признаваемой силы сосредоточенного ума, такая критика также безосновательна по той причине, что строится на поверхностном изучении буддизма. Учения Будды часто неправильно трактуют, поскольку вырывают что-то из контекста, а любые его аспекты всегда идут в контексте.

Есть и другая группа дхамм, которые соотносятся с этими четырьмя внутренними качествами, и именно таким образом эти внутренние качества проявляются в мире. Первое, это щедрость (дана) – это безвозмездное дарение материальных вещей, когда кто-то делится своим богатством или имуществом, которое у него есть. У мирянина, как правило, есть деньги или вещи, которыми он может поделиться с теми, кто страдает или обездолен. У монахов не так много вещей, которыми можно было бы поделиться, но внутри монашеской общины, когда нам дарят вещи, мы делимся ими друг с другом. Намерение сделать дар – это очень важно. Также есть и способность прощать тех, кто причинил нам вред, намеренно, или же нет, прямо в лицо или за спиной. У нас есть возможность быть готовыми к тому, что отбросить какое-либо чувство злобы и прочий негатив. И когда мы простим их, они простят нас. Я думаю что это достаточно глубокая истина, которую мы можем ощутить.

Ради блага других мы также можем поделиться знанием, умениями, тем, что мы изучили и чему научились. Мы не держим всё это лишь для себя: «Я знаю всё это, а другие нет. Я монах уже двадцать лет. Я не собираюсь никого обучать, и тем самым я сохраню своё высокое положение». Если бы я так рассуждал, то я был бы довольно жалким человеком, не так ли? Но Будда сам сказал: «У меня нет ничего в зажатом кулаке. Всё, что принесёт вам благо, всем этим я с вами делюсь». Наивысший дар – это дар Дхаммы, дар понимания того, как можно уничтожить загрязнения ума и развить благие качества для познания Истины. Поэтому дарение – это первое качество.

Второе качество называется «пайявача» (приятная речь). Это такая речь, которую приятно слушать, которая ценна, проникает в сердце, мягкая, добрая, сказанная вовремя, правдивая, мудрая, это те слова, которые люди будут бережно сохранять и помнить. Чудесно, когда кто-то подходит к вам и говорит: «Помнишь, ты это сказал мне три года назад? Я никогда не забывал об этом с того дня. Это многое значит для меня». Возможно, у вас есть подобный опыт. Это «пайявача» – речь, которая идёт из сердца в сердце, сказанная вовремя, обдуманная, полная доброжелательности и надежды, что она принесёт благо человеку, слушающему её.

Третье качество - «аттхачария» — это общественное услужение. Сюда входит благотворительность, осуществление чего-то на добровольной основе. Вы видите, что что-то нужно сделать и делаете это спокойно, и необязательно, чтобы об этом кто-либо знал. Вы не ищите похвалы, признания, а просто радуетесь совершению чего-то, что принесёт пользу группе людей, обществу, семье, монастырю и так далее. Это не обязательно должно быть чем-то героическим, это могут быть небольшие, но очень заботливые и внимательные действия. Это те крохи, которые «капля за каплей» наполняют сосуд благих качеств, выстраивают доброту и дружелюбие, просто по мере того, как вы из ситуации к ситуации ищите что является благим, хорошим и полезным, и так очищается ваш ум.

Последнее из этих четырёх качеств — «сама-ата», правильная и должная манера поведения в любом обществе. Препятствием этому качеству является чувство самомнения (атимана), когда вы начинаете рассуждать, что всё знаете - «Я забыл об этом больше, чем вы можете представить». Вы думаете, что вы лучше всех. Вы считаете, что вы правы, а они — нет, вы знаете всё — а они не знают ничего. Это помеха к построению гармонии, единству и цельной благотворной атмосфере в сообществе. Затем, есть и обычное самомнение (мана) - «Я такой же хороший как и вы. Кто вы такой, чтобы мне говорить о том, что мне делать? Мы все равны!». Это привязанность к таким вещам. Или же так: «Я ничего не способен осуществить. Любой лучше меня. Я не буду ничего делать, потому что если они увидят меня, то только посмеются. Я безнадёжен». Это другой вид самомнения. Поэтому есть самомнение превосходства, равности и заниженной самооценки. Из-за этого мы не можем быть полноценными членами общества. Мы отпускаем эти идеи о том, кем мы являемся, о том, что мы представляем из себя что-то особенное, идеи «Я такой-то». Мы видим, что подобные мнения строятся на ошибочном восприятии. Можете ли вы указать на какое-то конкретное качество, какую-то конкретную черту характера и сказать: «Это и есть я»? Когда мы останавливаемся и начинаем исследовать, то видим, что «Я безнадёжен», «Я великий», «Именно такой я в своей сути», «Я — это», «Я — то» - всё это лишь условности.

В буддизме мы практикуем для того, чтобы создать гармонию между внутренним и внешним миром. Внутреннее - это развитие доброжелательности, сострадания, сорадования и равностности. А это в свою очередь выражается внешне в виде щедрости, доброты, приятной речи, общественного услужения и аккуратности в выражении, в уместности нашего поведения в зависимости от того, с кем мы находимся в конкретной ситуации. Нас направляет чувствительность к тому, что является подходящим, правильным и правдивым, а не реакция на условия и ложные идеи о том, кто мы такие и как на нас следует смотреть другим.

Тайцы говорят о двух типах друзей. Первые - это «поедающие друзья», то есть такие, которые рядом с вами, пока у вас есть что-нибудь поесть, пока всё идёт хорошо, но как только у вас появляются проблемы - они исчезают. Вторые - это так называемые «умирающие друзья», то есть это те, кто готов за вас жизнь отдать. Иногда я размышляю над этими фразами, обдумывая практику Дхаммы. Есть практики, которые мы используем в качестве убежища, когда по жизни всё отлично, но как только наступает чёрная полоса - практика улетучивается.

Это напомнило мне сцену из кинофильма, который когда-то давно я посмотрел. Главный герой, которого играл Вуди Аллен, придумал хитрость как сбежать из тюрьмы. У него был кусок мыла, из которого он вылепил форму пистолета, а затем покрасил в чёрный цвет обувной мазью. Но в ночь, когда он приступил к свершению побега, полил сильный дождь, и вот он стоит, пытаясь изобразить в себе ярость, а мазь для ботинок начала стекать по руке - пока сам пистолет не превратился в мыльную пену! В первые годы практики мы можем почувствовать, что мы используем учения Будды так же, как Вуди Аллен свой мыльный пистолет. Как только наступают проблемы - вся практика растворяется.

Нам нужно прилагать усилия, чтобы практика развивалась, потому что те учения, что мы для себя открыли, всё ещё хрупкие и не выдерживают в различных жизненных обстоятельствах. Мы должны взрастить и защитить их, и иногда приходится смиренно признать, что есть определённые вещи, с которыми не может справиться наш пока ещё слабый ум. Поэтому нужно обратить внимание на развитие мудрости по отношению к различным феноменам или проблемам, возникающим в нашей практике. В Саббасава сутте (МН 2) Будда даёт много разных методик как работать с асавами^{1} или их проявлениями.

Некоторых вещей следует избегать, которые для монаха могут стать нарушением параджики^{2}. Это похоже на то, как если бы вы подошли слишком близко к обрыву, а потому практика в том, чтобы этого избегать - а не просто терпеть или отпускать. Есть другие вещи, которые следует терпеть, как например, жара или холод, голод и жажда и так далее. Есть те, к которым нужно относиться мудро, внимательно. Например, еда, одежда, кров и лекарства - мы не можем отпустить всё это. Нам необходимо иметь некоторую связь со всем этим. Хотя это часть чувственного мира, наше тело живёт в этом мире. Оно является частью этого. Поэтому Будда обучал принципу мудрого отношения (йонисо патисанкха) в том случае, когда мы используем вещи, которые должны использовать. Другие асавы уменьшаются постепенно в процессе их ослабления посредством нашей практики.

Нет какой-то единственной практики, которую можно было бы применять во всех обстоятельствах, поэтому следует развить чутьё и внимательность к тем условиям, которые нам приходится переживать, и развить знание и силу ума, чтобы относиться к этим условиям правильным образом. Это поможет нам избежать огромных неприятностей, поскольку если у нас нет такого качества мудрости, то иногда мы будем терпеть то, что следует отбросить, или будем пытаться отбросить то, что следует терпеть. Или же мы будем избегать того, к чему следует относиться с внимательностью, или будем внимательны и осмотрительны по отношению к тому, что следует всецело отбросить. Вновь и вновь мы будем возвращаться к важности правильных взглядов, которые относятся к такому качеству как мудрость.

Если в процессе практики мы сталкиваемся с одними и теми же трудностями, то следует взять и рассмотреть эту проблему под разными углами. В некоторых случаях это может быть похоже на мыльный пистолет во время дождя: у нас есть учение, мы делаем правильную вещь, но не используем её должным образом. У нас нет усердия в применении, недостаёт целостности и продолжительности, и вместо того, чтобы заполучить подлинник, мы - из-за неумелого использования практики - получаем дешёвую подделку. Пользы нет. В других случаях мы можем применять в практике не тот инструмент или же начинаем делать определённую практику без полного понимания её связи с другими факторами, необходимым образом поддерживающими её.

Поэтому если мы застряли в практике, то нам в нашем изучении этой проблемы помогут индрии^{3}. Допустим, если у нас есть проблема в поддержании осознанности, то мы можем обратить внимание на поддерживающий осознанность фактор, который, согласно пяти индриям, является вирией (усердие, энергичность). И мы можем задаться вопросом: «Осознанность слаба потому что у меня нет усердия? Есть ли какие-либо способы, как можно было бы вкладывать больше усердия в практику?» - поскольку правильное усердие естественным образом поддерживает правильную внимательность… Если затем мы видим, что у нас недостаточно усердия, и если сила воли или решительность (адхиттхана) тут сильно не помогают, то мы можем сделать следующий шаг, и подойдём к вере (саддха). Если у нас нет правильного усилия, и мы не можем взрастить его для практики, мы должны спросить себя, сильна ли наша вера. Вера может быть нескольких видов. Существует основная вера, являющаяся основополагающей для буддиста, то есть вера в просветление Будды как человеческого существа, затем вера в человеческий потенциал достичь просветления и в свою собственную способность достичь пробуждения. Есть ли у нас такая вера? Или же мы поймались в ловушку самокритики, размышляя о том, что на самом деле мы на это неспособны или что наши проблемы невозможно исправить - то есть вызываем в себе подавленность и депрессию по отношению к практике? Если так, то это означает, что в данный момент времени у нас ослаблено качество веры. А если оно ослаблено, то будет ослаблено усердие, что в свою очередь ослабит осознанность, а потому не будет ни сосредоточения, ни мудрости.

Также важно иметь веру в объект медитации. Поэтому следует спросить себя: «Насколько я доверяю, насколько уверен в объекте медитации, в прогрессе медитации? Насколько это важно для меня? На самом ли деле мы считаем, что практика медитации приведёт нас к просветлению?». Если мы так не считаем, то у нас опять-таки недостаток веры, и опять не будет усердия, и опять мы не сможем утвердить осознанность (сати).

Все эти индрии - это то, что идёт против течения. Эти вещи не возникают естественным образом. Наоборот, их антиподы возникают естественно: недостаток веры, лень, беспечность, отвлечения, невежество - все эти вещи появляются легко, они естественны для нетренированного ума. Но те добродетельные качества, что противостоят им - вера, усердие, осознанность, сосредоточение, мудрость - появляются с трудом. Сам тот факт, что вы обнаруживаете практику сложной к осуществлению, не удивителен. Но на самом деле это придаёт практике остроты, делает её стимулирующей и приятной. Если бы это было легко, это было бы скучно. Зачем нам это, если это так легко? Как только мы обращаем проблему в задачу, которую нужно решить, то нам легче ощутить прилив сил и получить вдохновение, легче взрастить усердие. Если же вы смотрите на что-то только как на проблему, то это вас обескураживает и подавляет. Поэтому спросите себя: «Чувствую ли я подавленность, депрессию, отвращение к чему-либо, с чем приходится иметь дело? Считаю ли я, что всё должно быть по-другому?» То, как мы ощущаем себя по отношению к практике и то, как мы это себе преподносим, оказывает эффект на саму практику - это двоякая вещь. Мы можем избежать кучи страданий, если смотрим на вещи умелым образом.

Способность использовать мысль мудрым и разумным способом Будда называл «йонисо манасикара». Без этого, мысль - вместо того, чтобы пребывать в естественном нейтральном состоянии - становится «айонисо манасикара». Она естественным образом вступает на неблагой путь. Поэтому мы используем качество мудрости, чтобы оценить и применить. Мы узнаем о том, что следует терпеть и научимся узнавать различные виды неправильных мыслей (миччхасанкаппа), которые не нужно терпеть или ждать, пока они пройдут сами по себе. Например, сексуальные фантазии или мысли ненависти и злобы - это те склонности, которые создают неимоверно тяжёлую камму в уме. Они отравляют ум, делают так, что он теряет ощущение устойчивости, и могут легко привести нас в адские миры, поэтому Будда сказал: «Как только мы знаем, что у нас есть такие мысли, мы отбрасываем их, не колеблясь ни секунды. Мы не позволяем им найти пристанище в уме». В нашей практике нам понадобится много разных качеств - целый арсенал вооружений. Так, нам необходимы теплое и мягкое дружелюбие, сострадание, прощение, и в то же время, твёрдость ума по отношению к неблагим тенденциям. Вместе с этим мы развиваем сильное желание покинуть круг сансары - освободиться от цепляния к тому, что составляет нашу личность: тело, чувства, восприятия, умственные формации, сознание. Постоянно отмечая страдательность, возникающую из-за привязанности - не просто в качестве теории, а на нашем собственном опыте - мы постепенно начинаем отворачиваться от этих вещей. Это не отвращение и не желание избавиться (вибхаватанха). Это больше похоже на то, как вы едете по дороге и видите, что если повернуть налево, то там откроется красивая дорога с деревьями и горами, с прекрасными видами, но это не тот путь, который мы хотим выбрать. Мы не думаем: «Может мне поехать тем путём…» и делаем чёткий выбор туда не ехать, потому что видим, что это не тот путь, который нам нужен. Ум спокойный, в нём нет напряжения и отвращения. Нет нужды испытывать злобу или какую-то недоброжелательность. И хотя тело, чувства, восприятия, умственные формации и различные типы сознаний могут быть приятны, желанны и заманчивы, это не то, куда мы хотим отправиться - потому что мы были там уже так долго. Мы привязывались к этим условиям жизнь за жизнью, и куда нас это привело?... Когда нам больно, и мы обеспокоены, одиноки, взволнованны, когда страх и депрессии возникают в уме, что все эти прошлые удовольствия и чудесные переживания могут для нас сделать? Ничего.

Поэтому мы тренируем себя так, чтобы видеть формы как формы, звуки как звуки, запахи как запахи, вкусы как вкусы, телесные ощущения как просто телесные ощущения. Они просто такие, просто часть материального мира. Они просто дхаммата, как говорят тайцы. Но в уме возникает жажда или цепляние к чему-либо - и это уже больше не дхаммата, не просто что-то обычное - именно так - автоматически это становится очень важным. Мы строим проекции, придаём этому значение и важность. Тогда как смотреть на вещи как на дхаммата означает, что мы знаем, что эта вещь имеется просто такой, какая она есть. Но затем возникает привычная мысль: «Это не должно быть так!», «Почему я?», «Он не должен был так говорить!» - все эти виды суждений основаны на ощущении, что вещи должны быть другими, а не такими, какие они есть.

Чувство вины основывается на ощущениях, что нам не следовало говорить то, что мы сказали, или что нам надо было сказать что-то, что мы не сказали; чтобы каким-нибудь образом мы были бы лучше, чем являемся на самом деле. Однако понимание дхамматы означает, что вещи в точности такие как есть, поскольку таковы текущие причины и условия. Когда мы это понимаем, то можем увидеть, что в тот момент не могло быть по-иному. В ответ на вопрос «Как вообще можно было так поступить?!» мы видим, что так произошло из-за всех этих причин и условий, которые, возможно, уходят корнями в то, что случилось в детстве или прошлой жизни. Или быть может так случилось из-за недомогания или определённого состояния ума, что и стало причиной, почему человек так плохо поступил. Мы понимаем, что тот факт, что совокупности или кхандхи^{4}, что составляют человека, являются обусловленными - лучше всего прослеживается именно в этот самый конкретный момент.

Умение видеть вещи как взаимосвязь причин и условий - как единственное или абсолютное проявление причин и условий существования в любой момент времени - не ведёт к некоей пассивности вроде: «Ну что же, вещи такие, какие они есть, и всегда будут такими…». Вещи такие, какие есть лишь потому, что таковы причины и условия в тот конкретный момент. Но причины и условия меняются. Только когда ум познал беспристрастность, он может реагировать должным образом, плодотворным образом. Это целиком противоположно достаточно распространённому сегодня на Западе воззрению, что вы должны взрастить в себе страсть, прежде чем сможете что-либо сделать. Сегодня высоко ценится страстная вовлечённость во что-либо. Люди считают, что это положительное изменение, что действие может произрасти только из страсти. О бесстрастии сейчас не особо много говорят. Но Будда сказал, что действия, возникающие из страсти, всегда будут несколько искажены, и никогда в точности не отразят ситуации. В таких действиях всегда будет недоставать осмотрительности и зрелости в видении.

Поэтому путь к решимости и спокойствию лежит, прежде всего, в признании и принятии ситуации как дхамматы. Это именно так, поскольку таков прошлый опыт, прошлые ситуации и так далее, что вылилось теперь в этот самый феномен. С признанием и принятием дхамматы отвращение и различные неблагие дхаммы (феномены) отбрасываются. Ум входит в умиротворённое состояние непоколебимости, подобно тому, как машина переключается на нейтральную передачу, прежде чем перейти на более высокую. Мы видим, что непоколебимость - это необходимый этап, который затем ведёт к более активному этапу речи или молчания, делания или не делания, и так далее.

Одной из основных истин человеческого ума, на которую часто указывал Будда, это то, что мудрость и сострадание неразделимы. В одном из традиционных примеров говорят об огромной птице, большом орле, одно из крыльев которого - это мудрость, а другое - сострадание. Будда говорил, что чем чётче мы видим природу страдания, тем яснее мы осознаём, что страдание обусловлено жаждой, которая порождена невежеством. Мы видим действенность Благородного Восьмеричного Пути в устранении этого страдания, и мы начинаем видеть прекращение. По мере того, как наше понимание Четырёх Благородных Истин углубляется, мы чувствуем больше сострадания к себе и к другим - на самом деле ко всем живым существам. Так что, если хотите, чтобы проверить, насколько у вас развита в практике мудрость, нужно посмотреть, сколько у вас имеется сострадания, а чтобы проверить сострадание в нашем сердце - убедиться, что оно подлинное, а не просто сочувствие и сентиментальность - нужно посмотреть на качество мудрости.

Если у вас есть подлинная мудрость, то будет и сострадание, а если есть подлинное сострадание, то будет и мудрость. Однако, если состраданию недостаёт мудрости, то оно может натворить больше бед, чем добра. Есть хорошая старая английская поговорка: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Иногда люди пытаются сделать что-то хорошее или помочь, но без понимания своего ума и мотивации, и без понимания людей, которым они хотят помочь. У них нет чувствительности по отношению ко времени и месту или же по отношению к своим возможностям, и поэтому они не получают того, на что надеются. И тогда они становятся злыми, недоверчивыми, обиженными - и если их критикуют, они чувствуют себя ещё хуже. Они могут подумать, что они сделали всё правильно, потому что у них было чистое намерение, что их сердце было чистым, когда они хотели помочь. Но одной чистоты намерения недостаточно, поскольку она должна основываться на мудрости: понимании природы страданий, понимания возникновения страданий и того, как их можно уменьшить. Она должна выстраиваться на подлинном понимании страданий.

Так, чем больше мы смотрим сами на себя в практике, тем больше мы видим страдание в бесчисленных формах - начиная от самых грубых, заканчивая самыми утончёнными - и вездесущее наличие жажды (танха) каждый раз, как мы страдаем. Мы начинаем видеть насколько ненужно нам это страдание, и к самим себе, как и к другим, проявляется глубочайшее сострадание. В самом деле грань между собой и другими становится куда менее жёсткой. Она даже может полностью исчезнуть, когда ум станет прочным, сильным, ярким и могущественным, что осуществляется по мере нашей практики. В то же время, как ни парадоксально, он становится неимоверно чувствительным к страданию, и мы поймём, что оно невыносимо. Невозможность вынести страдание - это признак сострадательного ума. Через тренировку силы, самадхи, панньи мы постепенно освободим ум и сможем подарить ему подлинную независимость, цельность. Мы развиваем мудрость и понимание того, какими на самом деле являются все вещи, и возникает чувство сострадания к себе и ко всем чувствующим существам.

Поэтому по мере практики мы можем попробовать посмотреть на неё как на испытание. Когда появляется проблема, то это наше испытание, это наша практика, а не способ прекратить её. Иногда мы можем многому научиться у этих испытаний, поскольку определённые привычки или дисбаланс могут стать очевидными в нашей формальной практике медитации. Когда мы видим какой-то повторяющийся шаблон, то мы осознаём, что он, скорее всего, не ограничивается лишь нашей практикой медитации - обычно это признак того, как мы подходим ко всей нашей жизни. Медитация похожа на то, как если бы мы рассматривали в увеличительное стекло зародыш того, что причиняет нам страдания по жизни. Поэтому можно много чему научиться от тех вещей, что препятствуют нам реализовать самадхи.

Мы начинаем относиться ко всему, что возникает - помехи ли это или же факторы просветления или что-либо ещё - как к дхаммата. Всё это обусловленные феномены. Они наличествуют благодаря определённым причинам и условиям. Понимая это, мы можем войти в поток причин и условий правильным образом. Простым лишь признанием вещей как дхаммата мы устраняем инстинктивную эмоциональную реакцию на них - наше желание или нежелание - и переходим к состоянию беспристрастности. Из состояния беспристрастности, нейтрального состояния, ум может перейти в активный режим, наиболее подходящий для работы с каким-либо феноменом. Если это что-то неблагое, то мы прикладываем усилие к отбрасыванию этого, а если позитивное - то мы осознанно потворствуем этому и развиваем это. Чем дольше и ближе мы смотрим, тем больше мы понимаем и тем большее сострадание возникает в нашем сердце. Поэтому когда в практике развивается мудрость, она развивается не односторонне, а включает в себя всё бытие - поскольку мудрость и сострадание подобны двум крыльям птицы.