Вася,

или Помилованный Индюк

Святочный рассказ ко Дню Благодарения

Индюка наших украинских соседей по даче звали Вася, впрочем, как и кота и кабана в этом дворе. И каким образом каждый из них безошибочно отзывался на зов, относящийся именно к нему, осталось для меня загадкой.

Я считал индюка глупым, манерным, заносчивым и был убежден, что он в гордыне своей думал, что он павлин, и это еще больше принижало его в моих глазах и отвращало...

Но индюку было начхать, что я о нем думаю. Он знал себе цену, да и индюшки в нем души не чаяли, потому как любил он их часто и бурно. Я никогда не видел сцен ревности в его гареме, хотя, судя по страстным диспутам его жен, сплетни, допускаю, были.

Из двора постепенно к зиме исчезали, попадая на обеденный стол, утки, куры, встал на боевое дежурство кабан, но экзотический индюк, казалось, был неприкасаемым, как священная индийская корова.

Впрочем, об этом я уже не мог узнать, так как в ту осень оказался в Америке и, надо же тому случиться, прямо с корабля на бал – в канун Дня Благодарения.

О празднике говорили так много и так тщательно готовились к нему, что мое умиление и восхищение нержавеющим с годами чувством благодарности американцев к тем, кто помог им обустроиться и выжить, росло и удивляло.

Не меньше удивило и меню праздничного стола: тыквенная каша и индейка. Большинство американцев чуть ли не по именам знают миллионы приговоренных индюшек, которых распотрошат, запекут и съедят в этот день. Впрочем, с теми индюшками, на которых до боли в животе набрасываются в этот праздник, я не знаком, – вижу их аккуратно упакованными, расфасованными по сорту и по весу тушками.

И вспомнил красавца Васю в венце индюшек его скромного гарема, и неожиданно затосковал, напрочь забыв, что я не любил Васю. Таковы выкрутасы ностальгии: алогичные, внезапные, мозжечковые.

Надо ли подсказывать вам, дорогой читатель, финал святочного рассказа?

Я перерыл все записные книжки и через считанные минуты уже говорил с ошарашенной соседкой по даче.

– Что с Васей? – спросил я, не сдерживания волнения.

– Каким? Кабаном? Мы его съели.

– Да нет же, с индюком! Что с ним?

– Жив ваш индюк и индюшек топчет еще, да жрет больно много и... тяжел стал.

– Не трогайте его, умоляю, – сказал я, поняв намек. – Я непременно пришлю вам денег на мясо. Обещайте же, что не тронете!

Прошло еще четыре года. Васю я вспоминаю все реже и реже, обычно только в Thanksgiving Day, когда отсылаю его хозяйке мой giving.

А билл телефонной компании АТ&Т за этот разговор тогда стоил, пожалуй, не меньше трех индюшек.