Холодный нудный дождь лил уже почти неделю. Зарядил 20 октября утром, около восьми, и с этого момента не прекращался. Шел, шел и шел. Без пауз, монотонно, не усиливаясь и не ослабевая. Он словно хотел в первую очередь свести город с ума скучной барабанной дробью, а уж после этого утопить.

Впрочем, свихнуться от психической атаки дождя никто не успел. На третьи сутки кое-кто приуныл, но и только. Все потому, что вечером третьего дня стало не до хандры. По всей Москве засорились ливневки, небесная влага прорвалась в коллекторы и метро, затопила подземные коммуникации, и город стал походить на растревоженный муравейник.

А к исходу четвертых суток вода поднялась на полметра выше дорожных бордюров, и город забился в судорогах, как тонущий в холодном море пловец. Агония длилась весь пятый день и завершилась, как, впрочем, и положено, летальным исходом. Ближе к утру шестого дня погасли окна домов, на улицах вырубились последние фонари, и Москва превратилась в мертвый каменно-стеклянный архипелаг.

Дождь никак не отреагировал на капитуляцию города. Он в прежнем ритме поливал серые дома-островки, наполнял водой ставшие каналами улицы и дворы-озера. Дождю показалось недостаточным утопить город, он желал еще и похоронить его под многометровой толщей воды. И не было никакой возможности ему помешать. Оставалось смириться и уйти. Вернее — уплыть.

Большинство жителей так и сделали, но некоторые остались. Зачем? Ответа на этот вопрос не было ни у кого.

Сержант ППС Дмитрий Колесников в сотый раз взглянул на равномерно серое, без просветов небо и зябко поежился. Зачем он остался в утонувшем городе? «По долгу службы», как выражался командир? Ничто не мешало написать рапорт и умотать куда подальше и где посуше. Из любопытства? Тоже нет. Тогда зачем? А вернее — почему?

«Нет ответа. — Сержант вздохнул. — Наверное, просто растерялся, притормозил, а когда очнулся — поздно стало дергаться. Так что придется тянуть лямку до упора. В любом случае навечно тут не оставят. Когда все кругом окончательно зальет, переведут хотя бы за Кольцевую. А то и вовсе в Калугу или Ярославль».

;Колесников чуть сдвинул капюшон к затылку и попытался разглядеть далекий горизонт сквозь серую дождевую мглу. В другую погоду с крыши высотки наверняка открывался хороший вид. Но сегодня сержант видел только плоские, блестящие от влаги крыши ближайших зданий. Пялиться на них было удовольствием сомнительным, но служба есть служба. Пост на крыше считался теперь чем-то вроде матросской вахты на марсе. Высоко сижу, далеко гляжу, с помощью бинокля все вижу. Ну, почти все. Насколько позволяет завеса дождя.

В кармане спасательного жилета неожиданно затрещало и зашипело. Это вдруг ожила рация. По неизвестным науке причинам с радиосвязью в городе с каждым днем становилось все хуже и хуже. Сотовая умолкла на третий день потопа, специальная — на четвертый, а со вчерашнего дня работали только простейшие «уоки-токи» (как ни странно), да и то изредка. За сегодня Колесников лишь однажды сумел выйти в эфир. Вполне возможно, что сейчас рация подала признаки жизни в последний раз.

— Колесо… на борт… — пробилось сквозь треск помех.

Сержант на всякий случай ответил «есть, понял» и спустился с крыши на второй этаж. Покидать здание ему пришлось тем же путем, которым он в него проник — через окно лестничного марша между первым и вторым этажами. Ниже плескалась вода.

Колесников выбрался на козырек парадного и уселся в причалившую к нему сине-белую резиновую лодку с подвесным мотором. Суденышко было новое, лишь позавчера переданное в ведение полиции одним из спортивных магазинов, но уже имело десяток заплат на местах пулевых пробоин.

Патрульно-постовая служба по-прежнему была «и опасна, и трудна». Даже более трудна, чем прежде. Освоить управление новым транспортом оказалось не так-то просто, да и тактике поимки преступников на бескрайних водных просторах и в бесчисленных «фьордах» архипелага Москва полицейских прежде не обучали. Разумеется, преступники мгновенно учуяли, что полиция дает слабину, и совершенно распоясались. Дать отпор патрулю теперь был готов каждый второй мародер. Отсюда и результат. Непонятно, как стражи порядка вообще не утонули, получив столько дырок на один борт.

Короче, народу в Москве поубавилось, но работы и трудностей только прибавилось. Не расслабишься. Да еще дождь этот бесконечный!

— На Ильинке шу*censored*, — сообщил напарник Колесникова. — Какие-то крысы в Минфин забрались.

— Что им в министерстве понадобилось? — удивился сержант.

— Я почем знаю? — Напарник пожал плечами. — Что мне Серега крикнул, то и тебе докладываю. Общий сбор на Ильинке.

— Сереге хорошо, он на этом… как его…

— На гидроцикле. — Напарник смахнул с лица дождевые капли и поправил капюшон плаща. — Да, прикольно. Летает, как пуля. Потому и посыльным назначили.

— Вот именно — сам как пуля летает, но под пули не лезет, — уточнил свою мысль Колесников.

— Не сдувайся, Колесо, и мы прорвемся, — подбодрил напарник и вывел судно на условный фарватер — середину бывшей улицы Варварка, а затем направил его по крутой дуге в створ Никольского переулка.

В момент, когда до перекрестка с Ильинкой оставалось метров сто, вдалеке прогремело несколько взрывов. В том, что это не гром, можно было не сомневаться. Грохот был не раскатистый. А еще следом за взрывами зазвучали полицейские сирены и взревели лодочные моторы.

Катер сержанта Колесникова влетел в акваторию Ильинки за миг до того, как несколько новеньких гидроциклов поравнялись с перекрестком. Каким образом лихие гонщики ушли от столкновения с полицейским суденышком, осталось для Колесникова загадкой. Маневренные «водные мотоциклы» обогнули катер с носа и кормы и с оглушительным ревом промчались по улице-каналу в направлении Старой площади.

Рефлексы требовали заложить вираж и броситься в погоню, но напарник Дмитрия поступил хладнокровно и грамотно. Он поддал газу и направил судно прямиком в Большой Черкасский переулок, освободив путь тем полицейским катерам, что уже мчались в кильватере неизвестных аквагонщиков. Лишь после этого напарник сбросил ход, развернул катер, вновь вывел его на Ильинку и опять поддал газу.

Лечь на курс оказалось гораздо проще, чем удержаться на нем. Погоня подняла серьезную волну. Лодку подбрасывало и швыряло из стороны в сторону так, что Колесников пару раз едва не вывалился за борт. В третий раз сержант едва не оказался в холодной воде, когда вереница из десятка аквабайков и катеров выписала на сером, рябом от дождя зеркале воды зигзаг — погоня вырулила со Старой площади на Китайгородский проезд и помчалась в направлении бывшего русла Москвы-реки.

Дождь и брызги превратились в единую водную завесу, сквозь которую было трудно рассмотреть детали, а порой и даже крупные препятствия, но напарник Дмитрия уверенно вел суденышко в кильватере более мощных и скоростных катеров и гидроциклов. Лишь когда погоня, заложив правый поворот, вырвалась на оперативный простор разлившейся реки и против легкой надувной лодки начали работать течение и ветер, экипаж Колесникова отстал. И отставание с каждой секундой становилось все существеннее. Зато теперь патрульные более-менее нормально могли оценить ситуацию, не мешала пелена из дождя и брызг.

Мародеров, прорвавшихся сквозь полицейский заслон, было пять, и уходили они на трех гидроциклах. На хвосте у них висели шесть полицейских экипажей — три скоростных катера и три аквабайка. Перевес по всем статьям был у полиции, так что теоретически оторваться мародерам не светило, но осознали это пока только парные экипажи двух гидроциклов: того, что шел по центру, и его левого подельника. Правофланговый, одиночка, все еще надеялся оторваться и вваливал на все деньги.

Происходи все вчера вечером, развязка могла наступить довольно скоро, ведь еще в полночь Большой Москворецкий мост, что напротив Васильевского спуска, частично возвышался над новым уровнем реки. Но за ночь воды прибыло достаточно, чтобы скрыть даже ограждения моста. Теперь из реки торчали только фонарные столбы — для гидроцикла не помеха, не баржа все-таки.

Когда самый резвый из преступников очутился над следующим мостом и заложил вираж, выруливая на ставшую озером Боровицкую площадь, до полицейских, наконец, дошло, что сдаваться он не намерен. Более того — запросто может уйти. И только тогда полицейские открыли огонь. Затея бессмысленная, с подпрыгивающих на волнах катеров можно было попасть только в небо, но для очистки совести патрульные все-таки опустошили пару магазинов и только после этого сбросили скорость.

Улизнувший мародер будто бы спиной почувствовал, что погоня притормозила, и еще поддал газу. Рев его гидроцикла на запредельных оборотах прозвучал, как победный салют. Колес ников покачал головой и с досадой хлопнул по надувному борту лодки.

— Наверняка самый ценный груз у него, — проронил сержант.

— Смотри! — вдруг встрепенулся напарник и вытянул руку, указывая на середину затопленного моста.

Колесникову показалось, что он видит нечто вроде замедленной съемки. Из-под толщи серой воды не слишком резко, но мощно, подняв приличную волну и в сопровождении тучи крупных брызг, поднялась странная человеческая фигура. Такая же серая, как речная вода или низкие тучи, но самое главное — не имеющая особых примет. Высокий и худощавый «серый человек» был затянут в облегающий комбинезон с капюшоном или гидрокостюм, вот и все, что можно было о нем сказать. Нет, еще он держал в руке продолговатый предмет вроде эстафетной палочки. Вынырнув и поднявшись над водой по пояс, «серый» направил предмет, словно оружие, на удаляющийся гидроцикл.

Выстрела полицейские не услышали. Они только увидели, как в пелене дождя образовалась странная прореха, а затем в метре позади улизнувшего мародера взметнулся высоченный фонтан. Крутая волна ударила аквабайк в корму, подбросила его вверх и одновременно швырнула вперед. Непонятная ударная волна оказалась настолько сильной, что гидроцикл полетел, словно подхваченный ветром пластиковый стаканчик — далеко, быстро кувыркаясь и периодически рикошетя от воды. Закончил кувыркаться аквабайк, только пролетев метров сто, уже между торчащими из воды деревьями Александровского сада. Финальным аккордом стало жесткое приводнение суденышка днищем вверх. Даже на таком расстоянии сквозь надоевший шум дождя, рев моторов и плеск волн было слышно, как подобно взрыву хлопнул по воде заглохший гидроцикл. А ведь его упрямый рулевой держался до последнего. То есть финальный хлопок он принял на себя.

— Бог шельму метит, — неожиданно ожила рация голосом лейтенанта Николаева. — Артефакт жалко.

— Что за артефакт? — Колесников удивленно посмотрел на своего напарника.

— Не знаю, — тот пожал плечами. — Может, в Минфине что-то прятали, а этот умыкнул. Теперь-то без разницы. Все концы в воду. Спасибо «Серому».

— А где, кстати… — Колесников повертел головой.

На том месте, где секунду назад стоял по пояс в ледяной воде нештатно вооруженный человек в сером гидрокостюме, теперь плескались рябые от дождя волны. Нет, бесследно «Серый» не исчез: от места, где он только что нырнул, расходились круги. Но и только.

— Интересно, кто это был?

— А тебе не по фигу? Может, спецназ какой-нибудь… ну, там, ФСО, например. Вон ведь Кремль. Короче, не наша забота.

— Отбой, всем… — вновь протрещало в рации, — …нуться на места… патрулирования.

Выполняя приказ лейтенанта Николаева, напарник Колесникова развернул катер и проложил курс обратно до Китайгородского проезда… теперь, наверное, логичнее было говорить «канала». Дмитрий некоторое время размышлял, что могли найти мародеры в Минфине, какой такой «артефакт», и что за странный «серый водолаз» помог полиции разрешить проблему, но вскоре тоже выкинул происшествие из головы. Рабочий момент. Инцидент исчерпан — забудь. Мало ли таких моментов уже было с начала потопа, и сколько еще будет?

Трава была влажной, как после хорошего дождя, и пахла волшебно. В ее свежем запахе отчетливо выделялись родные и потому особо приятные клеверные нотки. И не имело значения, что формально эти запахи не родные. Да, мир Катастроф был для Андрея чужим миром. Но, во-первых, он почти ничем не отличался от его родной реальности, а во-вторых, какая разница? Запах клевера в обоих мирах казался волшебным. Наслаждаться этим запахом можно было вечно.

Андрей Лунев открыл глаза и проводил взглядом ползущую по травинке божью коровку. Наслаждение позже, сейчас следовало подняться. Пусть после череды испытаний почти не осталось сил, пусть казалось, что болит каждая мышца, это все вторично. Расслабляться было рано. Андрей чувствовал, что никакого тайм-аута ему не светит. Партия игры на выживание завершилась — да здравствует новая партия. Такие вот жесткие правила в «катастрофической игре», полем для которой стал весь этот мир.

Андрей внутренне собрался, уперся руками в землю и медленно поднялся на колени. Теперь хорошо было бы осмотреться по сторонам, но этого не потребовалось. Хватило одного взгляда на ближайшие строения. Местность за время отсутствия Андрея не изменилась. Те же дома, заборы, луга за околицей, речка, а вон там из земли торчит серый обломок летательного аппарата неведомой конструкции. Удивительно, что никто его не утащил. Если не охотники за цветными металлами, то военные должны были подсуетиться. Это ведь обломок натурального НЛО, да еще боевого. Твари из разлома не подпустили? Почему же они сейчас нигде не мелькают? Погиб главный чужак, исчезли и рядовые твари? А он погиб?

Андрей с трудом встал на ноги. Картина окружающего мира стала более информативной. Тварей в поле зрения и впрямь не было. Ни одной. Зато были люди. Много людей, бредущих с самых разных направлений в сторону поселка Дымер. Похоже, проблема с локальным вторжением чужаков из местного разлома частично разрешилась. Твари убрались обратно в свой мир, лежащий по ту сторону черной кляксы. В Киевской зоне разлома номер двадцать девять наступило затишье.

Андрей проводил взглядом ближайшую группу местных жителей и побрел по тропе, ведущей к южной окраине поселка. Метрах в сорока прямо по курсу громоздился еще один обломок серого штурмовика, за крушением которого Лунев наблюдал в самом начале предыдущей партии «катастрофической игры». Андрей принял было влево, чтобы его обогнуть, но присмотрелся и передумал. Двинулся прямиком к обломку. На нем, почти сливаясь с мышиным фоном, сидел «Серый». И, судя по очертаниям фигуры, это был Мастер Игры. Главный знаток правил и алгоритмов, по которым развиваются события Сезона Катастроф.

Откуда Мастер это знал? Вопрос без ответа. Откуда-то «серые» знали все эти алгоритмы, но источники знаний, да и сами алгоритмы они простым людям не открывали. Они даже лиц своих не открывали и вообще вели себя странно. Появлялись, как чертики из шкатулки, давали задания и принуждали их выполнять. Всеми правдами и неправдами. И при этом называли ползущую по миру Катастрофу «игрой». Ничего себе игра, по ходу которой рушится мир и гибнут люди, да? Но «серые» упрямо пользовались игровыми терминами и пытались убедить людей, что светопреставление умещается в рамки неких игровых правил. И надо признать, кое-что у них получалось.

Андрей остановился в пяти шагах от обломка, смерил Мастера взглядом и чуть склонил голову набок:

— Я выполнил ваше задание?

— Не мое. — «Серый» даже не шевельнулся, а голос его прозвучал, словно из поднебесья.

— Да ладно. — Андрей устало усмехнулся. — Не хотите раскрывать все карты, ваше право…

Мастер вдруг повернул голову. Лунев проследил за его взглядом и увидел поблизости одного из боевых товарищей. Увидеть живым юного «брата по оружию» по прозвищу Каспер Лунев никак не рассчитывал. Слишком уж тяжело пришлось группе Андрея в финале первой партии «игры». С другой стороны, начинающий бизнесмен Костя Каспер — юноша проворный и сообразительный, но полный ноль в искусстве выживания и военном деле — должен был погибнуть еще в середине партии. Однако добрался до ее финала. Почему бы ему не выжить и в решающем испытании? Чем черт не шутит? Вернее, чем не шутят «серые»? Это ведь их игра. Во всяком случае, в роли арбитров выступают именно они.

— Как ты сюда попал? — спросил Андрей.

— Вон, спроси, — как бы подтверждая догадку Андрея насчет снисхождения «серых арбитров», Каспер кивком указал на Мастера.

— Не ответит. — Андрей покосился на Мастера Игры. — Эти граждане вообще не любят говорить. Могу поспорить, что даже разбор полетов они проводят в трех словах. Пришел, увидел, победил. Так?

Лунев уставился на «Серого». Тот не поддался на провокацию. Сохранил полное спокойствие. Как всегда.

— Ты говори, — сказал Мастер. — Я поправлю.

— Слышал? — Андрей взглянул на Каспера и усмехнулся. — Хорошо, Мастер. Говорю. Поправляйте. Началось все вроде бы стандартно, как было и в других аномальных зонах. Твари пришли из неведомого мира с той стороны разлома и закрепились в зоне 29. За границы аномальных зон ничто потустороннее самовольно не выползает, только выносится в специальных контейнерах, поэтому сначала ни люди, ни «серые» не опасались, что ситуация в зоне 29 может выйти из-под контроля. Так было?

«Серый» кивнул:

— Продолжай.

— Однако с тварями явился хозяин… назовем его условно Агрессором, которому был нужен вовсе не захват плацдарма в мире людей. Ему требовалось найти определенную комбинацию пакалей, чтобы получить доступ в мир «серых», где расположен вход сразу во все разломы. Именно этот «перекресток миров» был намерен захватить Агрессор. А если точнее — один из «серых», предатель-заговорщик, который и подкинул Агрессору эту замечательную идею. Он же подсказал Агрессору и комбинацию из пяти пакалей для доступа в мир «серых». Сами «серые» переходят в свой мир всего-то с помощью зеркального пакаля, а вот чужим требуется определенная комбинация из пяти разных фишек. Правильно?

— Не прерывайся, — сказал Мастер. — Я поправлю, если ты ошибешься. Продолжай.

— Не вопрос. Для начала «Серый-заговорщик» помог Агрессору добыть первую часть ключа — зеркальный пакаль. Однако зеркальный артефакт слишком «дальнобойная» штуковина. Он нужен для перемещения в космических, а то и больших масштабах. Никто не запрещает палить из пушки по воробьям, но слишком велик риск: одно неверное движение — и ты в другой вселенной. Для поиска нужных пакалей требовались артефакты с меньшими возможностями. Способные переносить не между мирами, а локально, из зоны в зону. Вот почему Агрессор сосредоточился на поисках местных фишек, пусть и не нужных для «ключевого комплекта». Первым пакалем, который добыл Агрессор, стал красный с тигром. Именно то, что нужно для путешествий по соседним зонам разломов. Теперь Агрессор мог заняться непосредственно поисками комплекта «ключей» от мира «серых».

— Но тут появился ты, — проронил Каспер.

— Но тут в дело вмешался Мастер Игры, — возразил Андрей. — Маскируясь под генерала Остапенко, он заставил Бибика найти меня, перебросил в этот мир — и дело для Агрессора осложнилось.

— Не разгоняйся, — вмешался Каспер. — Кто такой Остапенко, какой еще Бибик?!

— Это не важно, — отмахнулся Андрей. — Люди из моего мира. Опустим подробности истории с Агрессором — как говорится, кому интересно, читайте в Интернете — и сделаем вывод: все закончилось вполне удачно. Опасный набор пакалей перехвачен Мастером, Агрессор уничтожен, его покровитель эту партию проиграл. Хотя, пока в четвертой зоне не будут найдены вражьи останки, уверенности нет. Да и куда делся покровитель Агрессора — высокий худой «Серый», тоже вопрос. Но в любом случае угроза миру «серых» устранена, контроль над зоной 29 восстановлен.

— Вот и хорошо. — Каспер кивнул. — Только непонятно, что дальше? Мастер, что дальше?

— Дальше… — Мастер Игры встал и выпрямился, как бы добавляя моменту торжественности. — Ваша группа заработала бонус — выбор. Вы можете продолжить игру или вернуться домой. В последнем случае вы станете обычными сторонними наблюдателями. Навсегда. Поучаствовать в спасении мироздания вам более не удастся.

— Ни больше ни меньше, — иронично проронил Каспер. — А то и верно, чего уж мелочиться? Спасать, так целый мир. А лучше все мироздание.

В отличие от Каспера, человека сугубо практического, а потому бесконечно далекого от загадок бытия и мироздания, Лунев имел огромный опыт по этой части и отлично понимал, о чем говорит Мастер Игры. Спасение Мира Катастроф автоматически спасало и все миры, времена и измерения, соединенные через разломы реальности. И пусть не во всех этих смежных мирах обитали приятные существа, все они имели право на жизнь. В том числе имели это право жители родного мира Андрея. Спасение Мира Катастроф автоматически сохраняло тех, кто остался на той стороне. И среди них было великое множество близких Андрею людей или просто хороших знакомых. Они не просили их спасать, но Андрей понимал, что не сможет нормально жить, если не сделает для них все, на что способен.

Андрей принял решение, но ему не нравилась излишняя торжественность, с которой обставил всю эту церемонию Мастер. Ломая игру «Серого», Лунев обошелся без речей, лишь коротко кивнул и тут же перешел к старым-новым делам:

— Если вам ясно, Мастер, что Агрессор был марионеткой какого-то предателя из вашего стана, что вы намерены предпринять?

— Поймать предателя. — Мастер, похоже, не расстроился из-за того, что Андрей перескочил момент пафосного посвящения в помощники «серых». — Теперь это задача номер один. Он срывает игру. Это может привести к умножению и расширению разломов.

— И тогда мир станет одной большой аномальной зоной?

— Да, Андрей Лунев. Мы намерены отыскать предателя как можно скорее. Ты можешь поучаствовать в этой партии. Готов?

— Всегда готов. — Андрей посмотрел на Каспера: — Что скажешь? Ты в игре?

— По-моему, звали только тебя. — Каспер пожал плечами. — Я тут при чем?

— Мне нужна команда. Пока ее нет, игры не будет.

— Зато у тебя от предыдущей партии наверняка остался пакаль.

— Даже два. И что?

— Как это что! Два пакаля — неплохой капитал и подспорье в новой игре.

— Не имей сто рублей. Лучше б у меня были еще два бойца.

— Я-то согласен, но… — Каспер уставился на Мастера Игры.

— Капитан команды волен подыскивать игроков самостоятельно, — сказал Мастер. — Мы помогаем, если нет времени на поиски или требуется проверенный боец.

— Требуется, — сказал Андрей. — И подсказка, с чего начать вашу новую игру, тоже требуется.

— Хорошо. — Мастер сделал шаг назад и провел рукой над обломком фюзеляжа.

На сером фоне вдруг появились короткие строки:

В жизни порой случаются очень странные вещи. Допустим, крупные выигрыши. И это при условии, что вы никогда не играли в лотерею и счастливый билетик попал к вам абсолютно случайно. Или, наоборот, на фоне полной безмятежности жизненного моря вдруг налетает шквал обстоятельств, который топит вашу лодку ко всем морским чертям. Всякое бывает. И только одна жизненная странность неподвластна воле случая — материализация мыслей. Или можете называть это предвидением.

Если вы заранее узнали, что с вами произойдет (от гадалки, из вещих снов или просто предположили, пофантазировали, а это реализовалось — не важно), какая тут воля случая? Программа, да и только. Программа чего? Вашей жизни, всей цивилизации, вселенной? Трудно ответить. Но факт остается фактом.

Правда, справедливости ради следует заметить, что случай и программа судьбы частенько идут рука об руку, как волна и частица, а бывает, даже превращаются друг в друга.

В случае Степана Васильевича Бибика, пятидесяти лет от роду, уроженца Киева, отставного военного с боевым опытом советских времен, случай и программа соединились просто мистическим образом. А уж результат этого соединения и вовсе выглядел нереальным.

Неизвестно, по какой такой программе действовал господин Кирсанов, известный предприниматель, глава Центра Изучения Катастроф — наиболее серьезной исследовательской структуры в «мире после октября 2015 года», однако, научный факт, что в конце апреля 2016 года ему вдруг потребовался именно Бибик. Отыскавшие Степана Васильевича представители ЦИК знали все данные Бибика назубок. То есть спутать его с кем-то другим никак не могли. Недостатка в опытных, толковых и при этом молодых кадрах Кирсанов наверняка не испытывал, но почему-то направил рекрутеров именно к Бибику. Что за блажь? А пойми этих бизнесменов глобального масштаба!

…Поскольку потоп начался неожиданно и утопил Москву довольно быстро, вывезти все ценности Кремля автотранспортом, а затем по железной дороге, как это было, допустим, во время войны, никто не успел. Начать эвакуацию догадались лишь к тому моменту, когда использовать обычную технику стало невозможно. Но от идеи спасти сокровища никто не отказался. В ход пошли катера, суда и баржи, а затем в зону бедствия были переброшены и легкие субмарины, вплоть до знаменитых «Миров».

Тогда же вокруг Кремля встали на якоря так называемые ПЭКи — перевалочные пункты экспедиции по спасению ценностей. Выглядели они как большие плавучие ангары с вечно распахнутыми воротами, а конструктивно представляли собой «катамараны» из двух отстоящих друг от друга на двадцать метров барж, жестко сцепленных дуговыми перемычками, которые соединяли внешние борта посудин. На эти же дуги-перемычки была прикручена двойная (со звукоизолирующим слоем) кровля, которая защищала доки и от самого ливня, и от его грохота. Было таких ПЭКов сначала четыре, затем стало восемь, а в разгар эвакуации — полтора десятка. Именно в этих доках находились базы водолазов, складировались поднятые со дна ценности, швартовались прибывающие суда и производилась погрузка.

Когда эвакуация закончилась, доки стали прообразами торговых платформ, а когда строилась «Черная жемчужина», через ПЭКи вновь пошли товарные потоки, но теперь в другую сторону — в доки прибывали строительные материалы и оборудование, которые впоследствии уходили на дно. Когда возведение донного купола было в разгаре, строители убедились, что ПЭКи весьма полезное и нужное изобретение, и ЦИК увеличил их количество вдвое.

Теперь же плавдоки использовались по-разному: в каких-то расположились технические службы, следящие за состоянием купола, в каких-то метеостанции и полицейские посты. Некоторые ПЭКи были отбуксированы к периферии зоны и вновь стали мелкими торговыми точками, где шел товарообмен с водяными. Но ни один «катамаран» не пустовал и не бездействовал.

Седьмой ПЭК, в который направил судно Макагон, был поделен между тремя хозяевами. На одной барже-причале дежурила полиция, на другой — метеорологи и гидрологи. По мнению Бибика, массу вопросов можно было задать всем трем группам. Но если метеорологам и гидрологам достанутся вопросы риторические, без ответов, чисто из вежливости и для завязки разговора, то к полиции у Степана Васильевича вопросы были самые острые. Не в бровь, а в глаз, как говорится. Первый, самый простой: «Спите, что ли, *censored*ны дети? У вас под носом платформу захватывают, а вы не чешетесь!»

Поднявшись на причал, Бибик уже практически озвучил эти мысли, но придержал коней, увидев, что полицейских в ПЭКе всего двое и что они не спят, а деловито и споро занимаются делом — снаряжают магазины, гранаты, проверяют экипировку и так далее. То есть о проблемах на платформе полиция уже знала и явно была намерена проверить, что там случилось. Хорошо, что не успела отчалить прежде, чем прибыли квестеры.

— Командир квест-группы Бибик. — Он показал старшему из полицейских свой жетон и протянул руку: — Степан. Далеко намылились?

— Лейтенант Николаев, Олег. — Полицейский пожал Бибику руку. — Арбатская погасла и не завыла. Непорядок. Опасность судоходству. Надо разобраться.

— И часто она гаснет?

— За все время… — Николаев на секунду задумался, — раза три было. Но всегда «ревуны» включались, все по инструкции. А сейчас не включились. Мы вот и озадачились.

Он кивком указал на приготовленное дополнительное вооружение.

— Не хватит, — с усмешкой заметил Макагон. — Вам надо пулеметы шестиствольные с собой брать. И на крейсере туда идти.

— В смысле? — Николаев мельком взглянул на Мака и вновь обернулся к Бибику: — Вы оттуда? В смысле — знаете, что там за беда?

— Догадываемся, — Бибик кивнул. — Захвачена платформа, лейтенант. Архаровцы какие-то высадились. От трех десятков штыков.

— Там же… — Николаев заметно побледнел. — Там же персонал… двадцать человек… плюс… гости.

— Будем надеяться, что бандитов не интересует персонал. — Бибик отвел взгляд. — Я почти уверен, что не интересует. Они под купол собрались.

— Да? — Николаев с надеждой взглянул на Бибика. — Может быть, они спрячутся? Я имею в виду… персонал и гости. Если этим надо под купол, они сразу к лифтам…

— Не сразу, — вместо Бибика надежды лейтенанта разрушил Макагон. — Раз огни вырубили, значит, осваиваются, готовятся закрепиться на случай штурма. Персонал у них теперь в заложниках. В лучшем случае. У тебя знакомые там, на платформе?

— Да. — Николаев оттянул ворот гидрокостюма, словно ему стало душно. — Я здесь вроде участкового. Всех знаю. И меня тоже. И ребят…

Он кивком указал на полицейского сержанта.

— Здорово. — Мак протянул сержанту руку: — Юра. Макагон. Можно просто Мак.

— Дима. Колесников.

Сержант пожал руки всем квестерам и кивнул, как бы подтверждая слова Николаева.

— А где еще ребята? — спросил Поспехов.

— Что? — Николаев был погружен в свои мысли, поэтому вопрос прошел мимо него.

Выручил сержант Колесников:

— Нас трое по штату. Но Серега на Третий ПЭК умчался по делам. Еще до ЧП. В лучшем случае через час вернется. Связи нормальной нет, а кабель рвется постоянно, приходится курьерами обмениваться.

— Это нам известно. — Поспехов вздохнул. — За Садовым семафорить получается, а тут ни черта не видно. Как вы ориентируетесь, я не понимаю.

— Скоро год, как… «ориентируемся», — Колесников усмехнулся, — привыкли. И эхолокацию никто не отменял. С ней, правда, тоже проблемы, много разных помех и дальность так себе, но лучше, чем на ощупь. А еще мы вкруговую сонары от машин поставили. Удобно получилось.

— Слышь, что, правда? — удивился Мак. — Парктроники на лодки ставите?

— Могу показать, — сержант кивнул.

— Покажи!

Мак и Колесников направились к катерам. Командиры их не остановили. Им было не до того.

— Плохо дело, — проронил Николаев. — Очень плохо. Просто мрак.

— Это понятно. — Бибик хлопнул Поспехова по плечу и кивком приказал снайперу занять позицию, с которой будет удобно наблюдать за подходами к ПЭКу со стороны платформы («наблюдать за подходами» громко сказано, конечно, но хотя бы отреагировать, если кто-то причалит). После чего вновь обратился к Николаеву: — Что делать будем, лейтенант? Гонца в порт сможешь отправить?

— На скутере Серега умчался, а катер у меня один. — Лейтенант обернулся и указал на платформу метеорологов-гидрологов. — У ребят есть, но тоже один. А по инструкции оставлять людей без плавсредств запрещено даже в ПЭКах. Они вроде как непотопляемые, но… запрещено, короче.

— Это решаемо. Отправим всех.

— Не поедут, у них же вахта, приборы… все такое.

— Поедут. — Бибик обернулся, сунул в рот пальцы и свистнул.

Ученые отреагировали мгновенно. И что командир квест-группы вызывает их к себе, тоже поняли сразу. Поскольку командиры уровня Бибика считались «полевой элитой» ЦИК, слушаться их были обязаны любые сотрудники Центра, а не только квестеры. Старший группы метеорологов-гидрологов подошел к внутреннему борту своей части «катамарана» и приложил руку к уху, чтобы лучше расслышать приказы начальства.

— На платформе ЧП! — крикнул Бибик. — Вооруженный захват! Нужен спецназ! Понял?!

— Да, да, понял!

— Эвакуируйтесь! — Бибик подкрепил приказ отмашкой. — В порту доложите начальнику охраны!

Метеоролог был недоволен приказом, совершать лишние телодвижения ему явно не хотелось. Но возражения были бессмысленны, и он кивнул. Лишь уточнил задание, приложив три пальца к плечу.

— Нет! — Бибик помотал головой. — Нашему начальнику охраны доложи! Он сам решит, вызывать военных или нет!

Метеоролог сложил ладони рупором:

— Надолго эвакуируемся?!

— Думаю, на сутки! Не волнуйся, полиция тут покараулит! Ничего с вашим оборудованием не случится!

Метеоролог покачал головой и с досадой махнул рукой: «Ладно, не успокаивай, сам все понимаю». Бибик тоже понимал, что ученый волнуется не за сохранность приборов. В любых исследованиях важна непрерывность процесса. Сутки процессом поуправляют и компьютеры, а вот если дольше… запросто мог возникнуть сбой. Именно об этом беспокоился метеоролог. Но ослушаться приказа командира квест-группы, да еще во время квеста, он не мог. Это было первое правило безопасности, которое соблюдалось в ЦИК неукоснительно. И не только потому, что Кирсанов требовал от своих сотрудников железной дисциплины. Жизнь не раз доказывала, что нарушение этого правила — верный путь в могилу.

Бибик постучал пальцем по запястью, а затем показал ученому пятерню. «Пять минут у тебя на сборы». Метеоролог кивнул и трусцой побежал к надстройке, в которой располагались каюты и лаборатория.

— Считай, подкрепление вызвали, — сказал Бибик, вновь обернувшись к лейтенанту Николаеву. — Теперь надо подумать, как самим продержаться.

— Продержаться?

— Когда сюда шли, видели кроме баржи еще несколько катеров. И все они двигались в кильватере у Бисерова, но потом разошлись. Один куда-то в центр двинул, а пять штук где-то поблизости от тебя прошли. Не видел?

— Нет, не видел.

— Я видел, — сказал Колесников, возвращаясь в беседу. — Точнее, слышал. Полчаса назад. Они на Петра пошли. К истукану два ПЭКа пришвартованы — десятый и двенадцатый — там у них база.

— У кого — у них?

— У военных.

— Так чего ж вы… — удивленно проронил Макагон. — Мы этих в порт за подмогой отправляем, а военные, оказывается, здесь и в курсе. Чехарда получается. Или я чего-то не понимаю?

— Вот и мы не понимаем, — признался Николаев. — Военные явно что-то затеяли. Но вряд ли штурм платформы.

— Командир, вижу цель! — крикнул Поспехов. — Еще одну… еще… это те катера! Ложатся в дрейф на траверзе платформы!

— Как ты их разглядел? — Рядом с Поспеховым в три прыжка очутился Мак.

— Впритирку прошли. Наверняка хотели, чтоб мы их увидели. Вон туда умчались, а теперь, слышишь, на холостых молотят.

— Не слышу, — Мак помотал головой. — Эта, блин, Ниагара все звуки глушит.

— Там они, там, не сомневайся, — уверенно произнес Антон.

— Вот вам и пропавшие вояки, — констатировал Бибик.

— Прикрывают платформу от нас, что ли? — удивился Мак.

— Скорее дают понять, что нам лучше не вмешиваться, — предположил Николаев.

— Это вам, — Бибик хмыкнул. — А нам придется вмешаться. Интерес у нас к банде служебный. И под куполом интерес. И вояки нам не указ.

— Тут уж… — Николаев развел руками, — как знаете. Моя компетенция — следить за порядком в мирной обстановке. Раз военные вмешались, я временно пас. От силы — охрана тыла.

— Разумно, — Бибик спрятал усмешку.

— Дважды разумно, — уточнил вдруг Чернявский и постучал пальцем по экранчику своего «эхолота-коммуникатора». — В ситуации и без вас хватает фигурантов. Водяные говорят, с юга к платформе идет большая лодка.

— Вот прямо лодка? — усмехнулся Мак. — Может, все-таки катер?

— Они сказали «лодка», — Чернявский пожал плечами. — Можно уточнить, если это важно.

— Уточнять необязательно, — вновь вмешался лейтенант Николаев. — Захват платформы — штатный сценарий ЧП. Мы по нему и действуем. Военные тоже должны по нему работать. Если все так, к Арбатской действительно идет лодка. Подводная. Со спецназом на борту.

— Выходит, гонцов в порт можно не отправлять, — уточнил Мак. — Военные уже обо всем знают?

— И это очень подозрительно. — Бибик покачал головой. — В море не перехватили, дали высадиться на платформу, а теперь спецназ вызвали каким-то волшебным образом.

— Скорее, подлодка вышла вместе с катерами, — предположил док. — По времени совпадает.

— Вот я и говорю, что-то тут нечисто. Пусть гонцы все-таки отправляются. Заодно и от греха подальше умотают.

— Штатный сценарий, — повторил Николаев и покачал головой. — Думаю, военные еще в порту сообразили, к чему дело идет, но догнать банду не успели. Или решили, что по сценарию выгоднее работать. Не понимаю, что тебя смущает?

— Как раз это и смущает. Вот смотри: и военные, и твоя полиция так пекутся о кирсановских платформах, что даже сценарии проработали конкретно под них. — Бибик задумчиво взглянул на лейтенанта. — И вдруг допустили захват, который могли легко предотвратить. Как-то это странно, не находишь?

— Может быть, дело в куполе? — явно запоздав с комментарием, а потому совершенно «не в струю» опять вмешался док. — Объект очень важный, стратегический, пусть и находится в частной собственности. У военных и ЦИК наверняка есть договоренность о его защите. А с Арбатской платформы есть прямой вход под купол.

— Тем более нельзя было пускать архаровцев на платформу, док, — Бибик снисходительно хмыкнул. — Темнят военные, точно вам говорю. Какая-то особая, нештатная заинтересованность в этом инциденте у них имеется.

— Думаете, военные узнали про пакали…

— Док! — оборвал его Макагон и вздохнул. — Болтун — находка для шпиона!

— Я сказал лишнее? — Чернявский виновато посмотрел на Бибика. — Прошу прощения, командир. Я невольно.

— Расслабьтесь, док, — сказал лейтенант Николаев. — Я здесь вечный участковый. И сержант с первого дня Катастрофы здесь кукует. Все знаем, не волнуйтесь, никаких тайн вы не выдали.

— Знаем даже, как еще можно под купол попасть, — гордо заявил Колесников, но тут же осекся. — Ну, теоретически.

Николаев вздохнул, совсем как только что вздыхал Макагон.

— Сказал «А», говори «Б», — Бибик усмехнулся и покосился на Николаева. — Вечер откровенного обмена служебными секретами объявляю открытым.

Лейтенант еще раз вздохнул, укоризненно посмотрел на сержанта Колесникова, но юлить не стал:

— Можно проникнуть, да. Имеется способ. Только оно нам надо? Пусть спецназ этим занимается. Зачем лезть на рожон?

— Есть причина, лейтенант. — Взгляд Бибика снова сделался задумчивым. — И причина очень серьезная. Поверь.

Николаев не поверил. Это было видно по его взгляду. Но лезть с расспросами не стал. На «вечере откровений» каждый говорил столько, сколько хотел или имел право сказать. Все люди служивые, у всех свои военные тайны, резоны и приказы. Понимаем, сами под присягой.

Бибика вполне устраивала такая понятливость лейтенанта. Ведь он ни при каких обстоятельств ах не мог сказать Николаеву главного. Не мог сказать, что у бандитов имеется один пакаль, а на дне, где-то под куполом, лежит другой, и если архаровцы до него доберутся, от суеты военных, квестеров и полиции вокруг платформы будет пользы, словно от бабкиных заговоров. Бандиты просто соберутся в круг, уцепятся за своего командира, а он стукнет пакали один о другой. И все. С приветом. Ищи после этого банду и пакали в одной из дюжины соседних зон. И это в лучшем случае. А в худшем — за тридевять земель.

Несмотря на возникшие недомолвки, лейтенант не заболотил тему. Надо отдать ему должное. Недолго поразмыслив, он кивнул и указал на катера:

— По машинам… то есть по катерам, граждане квестеры. Насчет спуска под купол мы пас, не имеем права, да и пост не на кого оставить, но показать — покажем, чего уж там. Я покажу. Сержант на посту останется.

— Това-арищ лейтенант! — укоризненно протянул Колесников.

— Дима, не начинай, — проронил Николаев. — Ученые эвакуировались, квестеры уходят, кто в лавке останется?

— Да я понима-аю…

— Вот и не начинай! — Николаев забросил на плечо автомат и махнул квестерам: — За мной, граждане!

— Далеко? — поинтересовался док.

— Туда, — Николаев кивком указал в непроглядную серую пелену дождя. — Отмель Христа Спасителя.

— Остров Христа Спасителя? — уточнил Макагон.

— Отмель.

— Погоди, какая отмель? Там же глубина… ого-го! — вмешался Поспехов. — Это ведь рядом с Кремлем. Ну, то есть с куполом.

— Нормальная там глубина, по колено, — возразил Колесников.

— Как так? До купола квартал, а глубина по колено? И когда так стало?

— Месяц или больше, — Колесников пожал плечами. — Только поначалу мимо все проходили. Сами не замечали, как. А две недели назад гидрологи — с нашего, кстати, ПЭКа — нашли лазейку и проникли за шторку.

— За какую шторку?

— За такую, — Колесников жестом изобразил нечто вроде крутого взлета самолета на форсаже, а затем резкое пикирование.

— Увидите, поймете, — вновь включился Николаев и взмахом позвал за собой Бибика. — Степан, идем, со мной поплывешь. Там одному в катере трудно.

Бибик кивнул и обернулся к квестерам:

— Мак, ты старший. Держаться рядом.

— И доктора своего привяжите, — посоветовал с усмешкой Колесников. — Такие любопытные там запросто пропадают. А-ах… голову кверху, бултых назад, и нет его, раззявы!

— Да что там за чудо? — Мак хмыкнул. — И почему мы о нем не знаем?

— Вы удивитесь, — с усмешкой пообещал им сержант Колесников. — А почему о нем не знаете — у Кирсанова своего спросите. Почему он политинформации не читает вам каждое утро? Об аномальных новинках не сообщает. Эх, жалко, я не с вами! Сколько раз там был, а не насмотрелся.

— Ну, ты заинтриговал!

— А то! Я умею. По кастрюлям, пацаны. И удачи!

Два катера шли сквозь непроглядную завесу ливня медленно, но уверенно. Ведущее судно было неплохо оборудовано для подобных экспериментов, а ведомое держало оптимальную дистанцию. В таком режиме отрезок пути примерно над Моховой не предвещал никаких сюрпризов. Разве что случайно что-нибудь всплывет. А вот чуть дальше, на Волхонке, точнее, над ней, начинался один большой сюрприз в трех плоскостях.

Сначала моторы катеров начали повышать обороты, чтобы удержать прежнюю скорость хода, а потом и вовсе натужно загудели, словно вода стала вязкой. Будь видимость нормальной, со стороны нетрудно было бы разглядеть, в чем на самом деле проблема. Катера будто бы взбирались на гигантскую застывшую волну, а вернее — водяную гору. Если бы удалось взглянуть на загадочное явление сверху, стало бы ясно, что это именно гора, формой как перевернутый тазик в сотню метров высотой, с площадью основания примерно в пару квадратных километров.

Склон нереальной водяной горы становился все круче, и казалось, что скоро катера не смогут больше двигаться вперед-вверх и начнут сползать обратно по склону. И это в лучшем случае. А могут и вовсе нырнуть кормой вниз.

Но дело не дошло ни до сползания, ни до погружения. В какой-то момент суда выровняли свое положение относительно горизонта, и вода под ними будто бы вновь обрела нормальную плотность. Очутившись на плоской вершине водной горы, катера прибавили ход, но ровно через минуту сбросили его до минимального, почти легли в дрейф. Неведомое течение на вершине горы-волны понесло катера по кругу вправо.

Прошла еще минута или чуть больше, и рулевые катеров почти синхронно дали полный вперед. Суда прошли еще какое-то расстояние, не больше сотни метров, и вновь застопорили ход. И снова катера поплыли по течению, но теперь против часовой стрелки. И одновременно это второе круговое течение понесло катера к центру водной горы.

И вот, когда до этого условного центра оставались считаные метры, рулевые дали задний ход. Без фанатизма, ровно настолько, чтобы компенсировать снос к центру и условно зафиксировать катера на месте.

Тут-то для экипажей и наступил момент истины. Катера быстро, но плавно, как на скоростном лифте, ушли на целую сотню метров вниз и практически сели на мель! Водяная гора осталась на месте, но теперь экипажи видели ее как бы изнутри, со дна огромного цилиндрического кратера площадью гектара в четыре. Что самое удивительное, стенки стометрового в высоту цилиндра состояли из воды, и экипажи могли без труда разглядеть панораму-срез подводного мира. Недалеко, на пару метров, но все-таки они его видели. Например, почти у стенки кратера, в толще воды был хорошо различим памятник царю Александру Второму, чуть левее и дальше темнела огромная масса туристического автобуса, а правее — какой-то легковушки.

Взглянув вверх, экипажи могли увидеть не менее впечатляющее зрелище. Крышка нереального кратера-цилиндра состояла из огромных водных масс, которые двигались разнонаправленно — у периферии по часовой стрелке, а ближе к центру — против, и центральной неподвижной части — идеально круглого «глаза» этого странного «циклопа». Центр тоже состоял из воды, но кроме неподвижности имел еще одну особенность. По форме он напоминал гигантскую линзу. Поэтому, если смотреть снизу, все, что происходит над водной горой, выглядело как бы увеличенным, да к тому же почему-то перевернутым. Экипажи могли без труда разглядеть огромные капли дождя, которые будто бы срывались с вершины водной горы и улетал и к серым тучам. Зрелище «восходящий ливень» было потрясающим.

Но не это было действительно главным внутри водяного цилиндра. Главным был объект, который расположился точно в центре очерченной основанием цилиндра сухой зоны. Этим объектом был храм Христа Спасителя…

Черный пакаль с изображением бескрылой птицы лежал прямо на земле, среди всевозможного хлама, которым был основательно засыпан Александровский сад. Если б не помощь другого пакаля, найти артефакт было бы очень трудно. Но «красный тигр» вывел Андрея точно на «черную птицу». Получилось не совсем по тексту подсказки, ведь в ней упоминался «белый тигр», однако, если задуматься, под купол группу Старого привел все-таки белый артефакт. Хоть и находился он все время в кармане у Лектора. Теперь получалось, что Лектор должен будет догонять, если имеет аналогичное задание. Почему он должен иметь такое задание? Ответа у Старого не было. Просто так ему подсказывала логика. Игра не бывает односторонней. Всегда должен быть противник. И поскольку именно Лектор завладел «белым тигром», а после отправился за «черной птицей», логично было предположить, что противник — это он. Железная логика.

Была. До того момента, когда Андрей приблизился к черному пакалю. В самый последний момент, когда до вещицы оставалось сделать два шага — обогнуть последнюю груду хлама, и вот он, артефакт! — Лунев понял, что «железная логика» рассыпалась ржавым прахом. Под прикрытием груды хлама сидел, разглядывая артефакт, конкурент. Нет, не Лектор. Новый персонаж. Отставной полковник Бибик в униформе кирсановского квестера!

Удивляться Старый разучился давно, еще до начала приключений в Чернобыльской зоне отчуждения. Вот и появление Бибика его не особенно впечатлило. Другое дело, что эта встреча создавала новую проблему. Полковник явно не узнавал Старого.

Квестер схватился за автомат, но Андрей первым взял его на мушку и отрицательно качнул головой:

— Отставить, полковник!

Бибик убрал руку с «хеклера» и смерил Андрея взглядом. Опытный глаз профессионального военного сразу уловил детали, которые выдавали в Старом не меньшего профессионала, поэтому Бибик не стал выкаблучиваться и деловито кивнул:

— Поговорим?

— Само собой. — Андрей отвел ствол в сторону, а затем вовсе взял автомат только за цевье. — Не узнаешь меня, Степан Васильевич?

— Нет, — признался Бибик, честно глядя Луневу в глаза. — Должен?

— Скорее всего, нет. — Старый присел напротив квестера.

— Зачем же спрашивал?

— Объясню, только позже. Сейчас на долгие разговоры нет времени. Лектор на подходе. Знаешь такого?

— Не слыхал. — Бибик все еще выглядел напряженным. — Это он баржу прихватил?

— Он. У него белый пакаль из Дымера. А сюда он прибыл вот за этой штуковиной. — Андрей кивком указал на черный артефакт. — И есть у меня подозрение, что навел его «Серый».

— Много знаешь, — сказал Бибик и прищурился. — Сам-то кто будешь?

— Лунев, Андрей, прозвище Старый. В данный момент частный квестер.

— Частный? — Бибик хмыкнул. — Новая категория. И на кого конкретно работаешь, если не секрет?

— На человечество. — Андрей усмехнулся. — Звучит не очень, но это так. А ты на Кирсанова трудишься?

— Не заметно? — Бибик покосился на шеврон.

— Нашивку я вижу, — Андрей кивнул. — Вопрос не в этом. Ладно, пока не будем глубоко зарываться в тему, полковник. Ты ведь полковник?

— Был когда-то. А ты откуда знаешь? Трофимов рассказал?

— Почему Трофимов? — Андрей выгнул бровь.

— Дескан у твоих друзей трофимовский, такая модель только у него была. Это ведь твои друзья — сладкая парочка — по Воздвиженке к баррикаде вышли? Тогда сходится.

— Ой, лукавишь, Бибик! — Андрей вдруг рассмеялся. — Не мог ты издалека определить, какой у них дескан. Это я представился, и у тебя в памяти ориентировка всплыла. Три дня назад ее как раз Трофимов в вашу базу данных запустил. Я действительно много знаю, полковник, так что не старайся. Лучше вспомни, что еще в той ориентировке было.

— Что ты пропал в 2008 году, в связи с какой-то там научной бедой… расщеплением пространства или времени… я не вспомню, у дока надо спросить, он знает.

— Но что я враг, там не сказано?

— Прямо нет.

— Вот и славно. — Андрей поднял кверху указательный палец. — Слышишь, топают?

— Лектор и его архаровцы?

— Именно так, Бибик. Поэтому предлагаю сойтись на главном: сейчас мы в одной команде. Разберемся с Лектором, будем разговаривать дальше. Враг моего врага… и так далее. Согласен?

— Пакаль заберу? — Бибик взглядом указал на вещицу.

— Забирай, — Андрей усмехнулся.

— Что, вот так, запросто? — удивился Бибик.

— Это не проблема. — Андрей указал в сторону разрыва в баррикаде: — Там проблема. Теперь веришь мне?

— Нет, но предложение принимаю, — Бибик протянул Старому руку. — Крайний вопрос: почему я должен тебя знать? По каким делам? По службе?

— Ты ведь в курсе, что разломы — дело странное, куда ведут — не угадаешь. — Андрей пожал ему руку. — Считай, что я с той стороны одного из них.

— И что на той стороне? — заинтересовался Бибик.

— Что-то вроде временно параллельного мира или петли пространства-времени. Краткосрочно отщепленная реальность, если точнее.

— Такая же? — Бибик взглядом указал на купол.

— Нет, там все цело, кроме Чернобыльской зоны. Но люди почти все те же, что и здесь. Все дублируются. Кроме меня.

— А ты, уникум, попал туда в результате того «расщепления» в 2008-м?

— Возможно. Лучше действительно у твоего ученого спросить. Но на той стороне мы с тобой друзья, вот что главное.

— Даже так? — Бибик сунул пакаль в карман и встал. — Ладно, после поговорим об этом подробнее. Много у Лектора бойцов?

— Три десятка. Идем к народу, поставим задачи, пока не поздно.

Бибик кивнул, но двинулся с места лишь после Старого. Андрей еще раз усмехнулся и пошел первым. И по его спокойным движениям было видно, что Лунев полностью доверился квестеру. Может, и впрямь знал его двойника на «той стороне»? Если это правда и Бибик с двойником реально похожи, то все верно. В спину полковник никогда не стрелял. И не собирался этому учиться, хотя неприятная и какая-то странная, будто бы чужая мысль на эту тему какое-то время трепыхалась в его сознании.

Бибику почему-то вдруг вспомнились недавние размышления о сути его миссии. Зачем все-таки Кирсанов отыскал именно бывшего полковника? Для какого эпизода? Уж не ради ли этой вот встречи с Луневым? Ведь необычная получилась встреча, факт. Вполне тянет на загадочную «миссию». И что дальше? Бибик должен воспользоваться безграничным доверием Старого к «тому-другому» Бибику и сотворить какую-то подлость? Выстрелить Луневу в затылок? Бред какой-то! Бибик отмахнулся от дурацкой мысли.

Но неприятная мысль оказалась еще и назойливой. Она опять всплыла на поверхность, и Бибику вновь пришлось от нее отмахнуться. Нет! Если задумка была именно такой, Кирсанов ошибся в выборе исполнителя. Полковник, солдат, квестер — это все ради бога. Палач — нет, увольте. Сами марайтесь.

Мысль, оформленная как «живая картинка», еще какое-то время помаячила перед внутренним взором, но так и не превратилась в побуждение к действию. Ведь она была не только подлой, но еще и откровенно неуместной и даже глупой в сложившейся ситуации. Если не эти союзники, кто еще поможет избавиться от банды? Вот то-то! А избавиться от нее придется, хочешь — не хочешь.

«Оставлять купол на разграбление Лектору нельзя никак. Он ведь, гад, может, в конце концов, и вовсе взорвать «Черную жемчужину», — Бибик невольно нахмурился. — К тому же пакаль у него. Все к одному».

Когда командиры вышли к автобусу, выяснилось, что их группы тоже нашли общий язык, да такой неформальный, что Каспер и Чернявский вступили в научную дискуссию, Муха и Поспехов уже несли на пару вахту, а Мак и вовсе пытался приударить за Шурочкой.

— Вот и оставляй вас без присмотра, — Лунев усмехнулся. — Знакомься, полковник, это Каспер и Шурочка, а там, на автобусе, Муха.

— Док Чернявский, Антон и Мак, — представил квестеров Бибик.

— Как это вы так спелись без приказа? — спросил Андрей у Мухи.

— Да мы поняли, что у вас все пучком, ну и… вот, — свешиваясь с крыши автобуса, заявил Муха. — Бандюганы с двух сторон подходят. Вон там вдоль галереи крадутся, а там из метро выглядывают. Какие мысли?

— Вы нашли пакаль? — спросил док.

— Пакаль у нас, — ответил Бибик.

— И у них есть пакаль, — напомнил Андрей. — Если вам хватит одного, не вопрос, а нам нужны все. И потом, если не остановить банду, набедокурят здесь — устанешь все восстанавливать.

Мысль Старого полностью совпадала с недавними размышлениями Бибика. Да и насчет пакалей командир квестеров придерживался аналогичного мнения, добывать, так уж все, что есть.

— Если по инструкции… — Бибик все-таки задумчиво почесал висок, — такие разборки дело военных, но… похоже, вояки в доле. Не ввяжутся, пока не станет выгодно.

— Тоже так подумал, — Андрей кивнул. — К бою?

— Если оборону держать, лучше туда отойти. — Бибик указал на кремлевскую стену.

— Вот и занимайте там позиции… — Андрей обернулся: — Каспер, Шурочка, идите с полковником! Муха, мы с тобой, как обычно, партизаним.

— По тылам? — Муха спрыгнул с автобуса.

— Нельзя, — возразил Бибик. — Можем задеть, слева зайдите. Правый фланг мои стрелки отсекут. Ну, а мы… центр на себя вытянем. Как втянутся всей бандой, вы с баррикады им в тыл и ударите.

— Хороший план. — Андрей переглянулся с Мухой: — Погнали!

Квестеры и парочка отошли к стене, а Старый и Муха бегом пересекли лужайку и укрылись в автомобильном завале. Шаги лекторских бойцов были слышны вполне отчетливо, но по мере приближения к «воротам» баррикады бандиты двигались все медленнее и осторожнее. Так что время на подготовку еще оставалось.

— Растяжки бы поставить, — заметил Муха. — Жаль, не успеем.

— У тебя есть гранаты?

— Две, — Муха похлопал по карману разгрузки. — Спасибо Хирургу. Запасливый… был.

— Маловато, да и не то место, чтоб взрывы устраивать. — Андрей окинул взглядом баррикаду. — Придется тряхнуть стариной. Работай без фанатизма, маневрируй, понял меня? Дай им втянуться и отсекай.

— А ты?

— А я… говорю же, вспомню молодость. — Андрей кивком указал на вершину завала.

— Старый, погоди. — Муха схватил Андрея за рукав: — Зачем ты с квестерами связался? Пусть бы Лектор на них вырулил, а мы с тыла — бац! — потом взяли бы что надо и айда! Что за благотворительность?

— Ты по-прежнему не доверяешь мне? — Старый похлопал его по руке. — Долго объяснять, Муха. А кое-что вообще не получится объяснить.

— Хотя бы в двух словах!

— Вот в этом ты просто копия Механика, — Лунев усмехнулся. — Такой же настырный и недоверчивый. Зачем настолько точно учителя срисовывать?

— И все-таки!

— Если коротко, это лишь второй этап, Муха. Впереди еще два. И это в текущей партии длинной игры.

— Ну и что?

— Да, ты прав, не с того начал, — Андрей кивнул. — Я пока не разобрался во всех деталях и правилах этой игры, но понял главное, Муха. В игре ничто и никто не появляется просто так. В этом ее стержень. Увидел кого-то, будь уверен — встретишь его снова. И вполне возможно, это будет важная встреча. И если что-то произошло, не сомневайся, в событии есть кусочек общего смысла. Понятно излагаю?

— Так… — Муха покачал растопыренной пятерней. — Спорно. В обычной жизни тоже много чего случалось и много кто встречался, но девяносто процентов этих событий и встреч — шлак.

— Вот именно — в обычной жизни. Сезон Катастроф тем и отличается от прежней жизни, Муха. В нем все подчинено особым игровым правилам, а значит, не происходит «просто так». Короче, некогда сейчас, но позже разверну свою теорию, обещаю. А пока просто знай: так надо. Договорились?

— Не вопрос, — Муха подмигнул.

— Другое дело. — Андрей закинул автомат за спину и в три прыжка, будто бы даже не касаясь ржавых остовов машин, очутился на полпути к вершине баррикады.

Муха одобрительно кивнул. Если это называлось «тряхнуть стариной», то каким же был Старый в молодости, извините за тухлый каламбур. Механик упоминал о необычных способностях Лунева, но Муха всегда считал, что учитель слегка преувеличивает для поднятия боевого духа ученика, а заодно и собственного авторитета в его глазах. Но чем дальше продвигался Муха в компании Лунева по кривым дорожкам Мира Катастроф, тем большую чувствовал вину перед покойным учителем за свои сомнения.

Старый и впрямь оказался необычным человеком. Откуда он набрался всего, что умел? И когда успел? Ведь чтобы освоить даже то, что Муха увидел, требовалось лет десять, будь ты самым талантливым бойцом. А Старый умел гораздо больше. И что получается, он тренировался уже лет тридцать? Но ему самому на вид лет тридцать — тридцать пять. Не с пеленок же он этим занимался? Как это все увязать?

Старый сделал еще три прыжка — почти бесшумных, в стиле большой обезьяны, отталкиваясь всеми конечностями и приземляясь тоже на четыре точки опоры, — и очутился на вершине баррикады. Напоследок он показал Мухе большой палец и скрылся из вида.

Муха попытался вообразить, как это делается — как вообще можно передвигаться таким странным образом?! — и почему-то представил себе сцену из фильма ужасов, где всякая нечисть бегает на четырех костях по стенам и потолкам. Нет, в реальности так не умели делать даже чернобыльские мутанты. Прыгать прыгали, но не настолько ловко. К тому же по баррикаде приходилось не просто скакать, а еще и выбирать оптимальные точки опоры. В некоторых местах сделать это было почти невозможно, машины были искорежены так, что во все стороны торчали острые железяки и стекла. Но Андрей как-то ухитрился пройти эту полосу препятствий, и она даже не скрипнула.

Муха в очередной раз удивленно и, что уж скрывать, уважительно покачал головой и вернулся к своим баранам. Может быть, он умел не так много и был не настолько ловок, но зато мог двигаться вдвое быстрее любого противника и хорошо стрелял. В предстоящей схватке с лекторскими гопниками этого должно было хватить.

Обычно конфликтующие стороны несут основные потери в первые три секунды огневого контакта. После, когда бойцы залегли, перекатились, расползлись и попрятались во всевозможных складках местности, пойди, возьми их за рупь, за двадцать. Особенно если в твоем распоряжении только легкое стрелковое оружие и находишься ты на одном уровне с противником. Пули имеют свойство лететь прямо, по настильной траектории, а значит, любая кочка становится для них каким-никаким препятствием. Отчасти решают проблему всякие возвышенности. Допустим, огневые точки на крышах или хотя бы на машинах дают ощутимое преимущество, но тут где плюсы, там и минусы. Огневая точка лишает стрелка возможности маневрировать, а противнику, наоборот, дает возможность пристреляться. Опять же, если у тебя только автомат, трудно выбить снайпера или пулеметчика, засевшего в каменной башне, но ведь можно выставить против него своего снайпера. Тут все дело в тактике и правильной оценке оперативной обстановки.

В первые секунды боя Лектор потерял троих. Это было много, но не критично. Остальные успели залечь и расползтись, как Лектор их учил еще во время тренировок на Чернобыльском плацдарме. Ответный огонь заставил неведомого противника отползти внутрь Кремля, но Лектор не стал спешить с выводами и поднимать бойцов в атаку. Если отряду сейчас противостояли те, кто расправился с Хирургом и потом вышиб мозги посланному на его поиски Хлысту, относиться к ним следовало серьезно.

Лектор отправил вперед короткими перебежками тройку разведчиков и лишний раз убедился в своей проницательности. Слева затрещал «хеклер», и один из его бойцов неуклюже завалился набок. Левофланговые накрыли вероятную позицию стрелка шквальным огнем, но положение авангарда от этого не улучшилось. Еще одного лекторского бойца достал взобравшийся на кремлевскую стену снайпер. Лектор засек его позицию, поскольку, ожидая чего-то в этом роде, держал в поле зрения и Боровицкую башню, и стену. Оставалось понять, насколько наблюдательными оказались два снайпера отряда, занявшие позиции среди автохлама.

Некоторое время снайперы молчали, но когда вражеский стрелок сделал новый выстрел, пытаясь пригвоздить к земле третьего разведчика, «кукушки» ожили. Было непонятно, сумели они достать противника или нет, но огонь со стены прекратился. Возможно, вражеский снайпер просто решил сменить позицию. Так или иначе, Лектор воспользовался моментом и приказал всем двигаться влево, под прикрытие груд всевозможного хлама в Александровском саду.

Передислокация вышла суетливой. На правом фланге началась беспорядочная стрельба, да и стрелок с «хеклером» на левом фланге вдруг снова обозначил свое присутствие и вывел из строя еще одного бойца.

Такими темпами Лектор мог оставить на небольшом пятаке так называемой «Лужайки Никсона» весь свой отряд. Следовало что-то срочно предпринять, например, отойти за баррикаду и совершить обходной маневр вдоль Моховой, но близость пакаля не давала Лектору покоя. Взять бы вещицу, и тогда можно обходить, маневрировать или просто уматывать в сторону лифтов — тут как получится. Но пока не достигнута цель, Лектор не мог думать ни о каком отступлении. Черный пакаль находился рядом. Белый артефакт снова сделался горячим и даже слегка завибрировал. Чем не доказательство? А если так… только вперед!

— Е-мое, Лектор! — Рядом с главарем появился Дышлюк. — Восемь жмуриков за пять минут! Там, справа, какой-то ураган вообще! Мелькает, *censored*, как те твари в Чернобыльской зоне, хрен прицелишься. Двоих уже завалил!

— Пусть резерв его отрежет!

— Какой, на хрен, резерв?! Они вообще пропали! Были там, у прохода, с той стороны, на Моховой, а теперь нет их нигде.

— Сбежали?

— Не, ну… Колобок с Чахлым могли, а другие не той закваски. Нет, все пятеро не могли драпануть. И снайперы не идут. Я махал, они молчат.

— Так иди, проверь, что там! Махал он! Махатма, блин! Давай, пошел!

— Может, ну его… — проронил Дышлюк, отползая.

Нож Лектора едва не полоснул его по носу. Ответ убедил Дышлюка. Он взял себя в руки и больше не рассуждал, а только действовал. Причем с размахом. Не прошло и пяти минут, как на правом фланге прогремел взрыв, и часть баррикады правее ворот обрушилась.

Отраженный от купола грохот едва не вколотил бойцов и самого Лектора в податливый грунт, а с кремлевской стены и ближайших зданий посыпались обломки, и над полем боя образовалась легкая пылевая завеса. Лектор поначалу обозвал Дышлюка последними словами, но чуть позже сообразил, что пылевая маскировка ему на руку, и поднял бойцов. Завеса и впрямь помогла отряду без потерь переместиться в Александровский сад. Так что чрезмерно инициативный Дышлюк был временно реабилитирован.

; — Ищем, братва, пакаль! — приказал Лектор, сверкая возбужденным взглядом. — Точно знаю, здесь он где-то! Не забывайте, кто найдет, тому приз!

— На хрен он обосрался, — проворчал один из бойцов. — Живыми бы отсюда выбраться!

— Как найдем, сразу назад! — пообещал Лектор. — Не ссать! Ищите!

Поиски затянулись еще минут на пять. Завеса вскоре развеялась, но пакаль так и не нашелся. Правда, и противник больше не стрелял. Лектор еще какое-то время метался по болотистым лужайкам, но потом сдался. Пакаля в саду не было. Теперь он был в этом уверен. Да, бойцы обшарили едва ли десятую часть сада, но продолжать поиски не имело смысла. Белый артефакт в кармане у Лектора становился холоднее по мере удаления от Боровицкой башни, и это означало, что черный пакаль отыскали те, кто скрылся в Кремле.

Лектор развернул бойцов и приказал двигаться к воротам башни.

В этот момент рядом вновь появился Дышлюк.

— Как тебе ба-бах? — Помощник рассмеялся. — Класс! Да?

— Дурак ты, Дышло. — Лектор поковырял пальцем в ухе. — До сих пор звенит. Иначе было никак?

— Я ж говорю, ураган там был! Зато теперь точняк его завалили машинами. И на левом фланге квестера просверлили. Только в тылу по-прежнему непонятки. Я Колобка нашел, он пленных сторожил. Правда, двое сбежали. Он в одиночку не уследил.

— Почему в одиночку?!

— Я ж говорю, резервисты от ворот ушли — диверсанта ищут. Он откуда-то вынырнул и двоих сразу пришил. Тогда-то мужики пленных на Колобка бросили, а сами искать диверсанта пошли. И снайперы с ними.

— Бардак! — Лектор зло сверкнул взглядом. — Они вообще не соображают, где тут главная война?!

— Не оставлять же его! На фига нам проблемы за спиной?

— Но не всей же командой! Да еще снайперы! Всех призов лишу!

— Они ж как лучше хотят!

Лектор собирался ответить, но именно в эту секунду почувствовал исходящий от пакаля зуд. Белый артефакт не только начал опять нагреваться, но и завибрировал, как сотовый телефон. А еще Лектор почувствовал желание как можно скорее очутиться внутри Кремля. Комплекс ощущений был вполне понятный. Лектора «тянуло» в Кремль, где сейчас находилась вожделенная вещица.

— Хрен с ним, с резервом, пусть остается, — приказал Лектор. — Подтягивай сюда оставшихся пленных, первыми пойдут, как щит.

— Куда пойдут-то?

— В Кремль! Выполняй! А Колобка оставь, чтоб предупредил резервистов, куда мы отправились!

Дышлюк покачал головой, но ослушаться или хотя бы высказать свое мнение не посмел. Лектор начинал закипать, и в этом состоянии был крайне опасен даже для своих. Так что лучше было не спорить…

…Прикрытие из четверки пленников бойцы восприняли со сдержанным одобрением. У некоторых на физиономиях так и остались недовольные мины, но к воротам башни двинулись все без исключения. Так, прячась за спинами капитана Бисерова, двух матросов и пилота Щербинина, остатки отряда и вошли в Кремль.

Внутри кремлевской стены обстановка была абсолютно не такой, как в других местах под куполом «Черная жемчужина». В считаных метрах от стены уровень грунта здесь резко понижался. То есть складывалось впечатление, что с внутренней стороны кремлевской стены прошелся гигантский нож, который вырезал «сердцевину» Кремля, а затем равномерно вдавил ее метров на сорок в землю. А после все это было залито водой, но не до краев получившегося котла, а на несколько метров ниже.

И теперь застывший на краю обрыва отряд Лектора видел нечто вроде модели зоны разлома номер 17, только в миниатюре. Практически всю площадь бывшего сердца страны занимало условное «Кремлевское озеро» с торчащими из него крышами зданий-островов и высокими скалами соборов. Понятно, что самой высокой скалой в этом озере стала колокольня Ивана Великого. Главное же отличие от Московского моря заключалось в том, что дистанции между островками были значительно меньше, поэтому с крыши на крышу были перекинуты мостики, трапы, канатные переходы, а кое-где виднелись понтонные переправы. Там, где между крышами примыкающих друг к другу зданий имелся существенный перепад высот, к стенам были приставлены лестницы, торчали стремянки или свешивались канаты с равномерно завязанными узлами — мусингами.

Почему это «озеро» не было «застеклено», как это сделали с Москвой-рекой, оставалось загадкой. Первое, что приходило на ум, это версия о тесном взаимодействии людей и водяных, до сих пор совместно изучающих и спасающих богатства Кремля. Покрытие из «черного льда», наверное, мешало бы работам последнего, донного «пункта экспедиции».

Возможно, имелись и какие-то другие причины, это не важно. Факт есть факт: «черного льда» здесь не было, зато временных коммуникаций оказалось настолько много, что на первый взгляд все это выглядело настоящим объемным лабиринтом. Или, как модно говорить, «лабиринтом-3D».

Бойцы даже замерли, открыв рты, когда увидели весь этот «аттракцион». Только Лектор, мгновенно оценив всю сложность боестолкновения на таком ТВД, сумел сразу переключиться на главное: он без труда разглядел четыре цели, которые уходили по крыше Большого Кремлевского дворца.

«Аттракцион» и упомянутые раньше «позиции на возвышенностях» создавали трудности не только преследователям, но и беглецам. За четверть часа, пока Лектор обшаривал нижнюю часть Александровского сада, четверка умыкнувших пакаль квестеров продвинулась по кремлевской «полосе препятствий» не так уж далеко. Значит, не все из беглецов были в хорошей форме. А это, в свою очередь, означало, что Лектору остается сделать финишный рывок, нанести последний удар — теперь не наугад, а точно по цели, — и черный артефакт у него в кармане!

— Дышлюк! Бери половину, идите в обход, по крыше Оружейной палаты! Встретите квестеров на переходе, напротив Комендантской башни.

— Оружейная палата, это где?

— Вон, перейдете по мостику влево и прямо, вдоль стены. Дальше эти крыши соединяются, видишь? Там квестеров зажмем, если они на Патриаршие палаты не перепрыгнут.

— А ты?

— А я рискну, — Лектор усмехнулся и кивком указал на длинный вантовый мост, который висел всего в метре от воды и опасно раскачивался от малейшего прикосновения к несущим канатам, зато выводил прямиком на крышу старинного Дворца.

— Не плюхнись только. — На физиономии у помощника отражалось сомнение. — Тут наверняка водяных полно.

— Я постараюсь. — Лектор сверкнул взглядом. — Пошли!

До середины моста Лектор добрался без приключений. Подвесная конструкция раскачивалась и подпрыгивала, но нагрузку выдерживала. Вдохновленный этим фактом, Лектор прибавил хода и вдруг понял, что главная опасность таилась вовсе не в конструкции моста или в прочности его канатов. Проблема заключалась в сохранности покрытия. Доски под ногами оказались насквозь прогнившими, а потому идти следовало осторожно, мягко ступая не на середину, а ближе к краям. Но Лектор поспешил и… нет, не насмешил, а перепугал всех, кто двигался за ним следом.

Доски под ним проломились, и дурное предчувствие Дышлюка воплотилось в жизнь. Лектор попытался уцепиться за канаты, но пальцы скользнули по толстому слою плесени, затем по мокрым обвязочным веревкам, и главарь банды рухнул в темную холодную воду.

Будь на месте Лектора кто-то другой, на этом в принципе можно было бы закончить рассказ о его похождениях. Но люди вроде Лектора — это особая категория. В воде такие люди не тонут. Даже когда в ней полно агрессивно настроенных обитателей.

Несколько бойцов добрались до провала и начали лихорадочно доставать из рюкзаков веревки, а двое пока не ступивших на мост бросились по краю обрыва вправо, туда, где были свалены в кучу спасательные круги — это добро было во множестве разбросано и по берегу, и по крышам зданий. Пока Лектор не вынырнул, бойцы не были уверены, что все эти мероприятия необходимы, но верить в такую бесславную кончину главаря они не решались. И правильно делали.

Лектор вынырнул через пять секунд. Автомата в руках у него не было, зато поблескивали два ножа, которыми он махал, словно мельница крыльями. Одновременно он отпинывался от чего-то или кого-то в глубине.

Еще секундой позже всем стало ясно, почему Лектор превратился в живую мясорубку. К поверхности всплыли десятки водяных. Лектор кромсал ближайших врагов на матросские ленточки, вспарывал им животы, выпуская зловонные внутренности, но на смену вышедшим из строя водяным тут же приходили другие. И все тянули к Лектору руки с корявыми пальцами.

С моста полетели два спасательных круга, а затем затрещали выстрелы. Бойцы поливали водяных свинцом, словно из лейки, целясь преимущественно в головы. Из лопнувших черепов выплескивалось вонючее содержимое, и к плавающей на поверхности гнили, кишкам и ошметкам добавились желто-зеленые сгустки разлетевшихся мозгов. В результате часть изрешеченных пулями водяных шла ко дну, но меньше их не становилось. Вода под мостом бурлила, словно гнилой суп, а вонь стояла уже просто невыносимая.

Впрочем, это мало кого волновало. Особенно Лектора. Он видел спасательные круги, но не мог уцепиться, поскольку тогда ему пришлось бы сбросить бешеный темп, а то и вовсе прекратить отбиваться, а это было равносильно смерти.

— Подсадных! — заорал Лектор.

На мосту не было Дышлюка, который понимал главаря с полуслова, поэтому смысл приказа дошел не сразу. Но все-таки дошел. В пролом полетели двое пленников, капитан и пилот.

Лектор оглянулся в надежде, что водяные клюнут на приманку. Однако они не клюнули. Тогда Лектор решил сменить тактику и полоснул по горлу ближайшего из «подсадных». Им оказался капитан Бисеров. На поверхности появились разводы свежей крови, часть водяных действительно подчинилась инстинктам и набросилась на истекающего кровью шкипера, и Лектор, наконец, улучил момент, чтобы схватиться за спасательный круг.

Бойцы на мосту сразу же начали вытягивать привязанную к кругу веревку.

Едва Лектор очутился в безопасности, все водяные ушли на глубину, словно их и не было. На поверхности воды остались только гнилые ошметки да второй спасательный круг. За что спасшие Лектора бойцы тут же получили взбучку.

— Кретины! — заорал трясущийся от перевозбуждения Лектор. — Пилота зачем скинули! Как вы отсюда выбираться думаете?! Пешком по дну?! А потом скачками через блокпосты?! А до золота мы как доберемся?! Тупицы!

— Лектор, ну, мы, это… а кого еще было кидать? Не самим же!

— Да лучше б вы сами прыгнули, идиоты!

— Слышь, Лектор, вон пилот плавает! — вдруг крикнул один из бойцов, перебравшийся на крышу Дворца. — Уже почти до обрыва доплыл! Смыться хочет!

— Достаньте его, — приказал Лектор, поднимаясь на ноги. — И тащите на крышу. Там все собираемся. Ну и воняет здесь!

Он поморщился и двинулся по мосту дальше. Теперь осторожно и придерживаясь обеими руками за канаты.

Когда вся группа Лектора очутилась на крыше Дворца, один из бандитов достал гранату и бросил примерно туда, где недавно развернулась битва на воде. Лектор его поступок не одобрил, но и не осудил. Просто не осталось сил. Ни физических, ни моральных. Он лишь придержал бойца за руку, чтобы тот не потратил впустую еще одну гранату.

Поднявшийся фонтан толкнул во все стороны волну стоявшего над местом схватки зловония. Дышать снова стало невозможно. Лектор через силу поднялся и махнул рукой:

— Идем дальше. Кто видел, куда пошли квестеры?

Бойцы промолчали. Лектор перевел взгляд на Щербинина. Пилот отвернулся, но перед этим невольно покосился вправо. Туда Лектор и двинулся. И оказался прав. Вскоре он увидел, что один из квестеров карабкается по канату с мусингами, пытаясь взобраться на крышу ближайшей пристройки.

Пакаль в нагрудном кармане вновь сделался теплым и завибрировал. Лектор невольно хлопнул по карману, и в нос ему ударил вырвавшийся из-за пазухи запах гнили. Почему-то Лектору подумалось, что теперь эта вонь будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. И его в кои-то веки стошнило.

Серьезные перепады высоты зданий, торчащих из кремлевского озера, компенсировались многочисленными мостками, трапами и канатами с мусингами. Чем-то все это походило на опасный аттракцион в парке экстремальных развлечений, который был построен то ли к празднику ВМФ, для морпехов, то ли ко Дню десантника. Лозунги «ВДВ, вперед!» и «Никто, кроме нас!» подходили «аттракциону» одинаково хорошо. Только в условиях реального обстрела развлекаться и бравировать под эти лозунги как-то не тянуло. Хотелось поскорее преодолеть опасный участок и залечь в уютном закутке, а еще лучше убраться на более выгодные позиции.

Бибик помог Шурочке ухватиться за канат и даже позволил ей наступить на плечо. Иначе у нее никак не получалось начать трудное восхождение по узлам-ступенькам. Вот ведь женщины. Когда надо, ноги у них раздвигаются, словно у гимнасток, а поднять ножку на лесенку бывает ну просто никак. Что за порода?!

С грехом пополам Шурочка добралась до крыши пристройки и скрылась из вида. Бибик тут же с немалым облегчением выдохнул. Баба с возу… жаль не насовсем.

«Красивая девчонка, спору нет, приятно посмотреть… и вообще, но сейчас лучше бы она была неказистым парнем. Проку было бы гораздо больше. А так… одна эстетика и никакой пользы. Но ведь давно известно, что эстетика в сложных боевых условиях вообще не имеет значения. Даже наоборот, отвлекает. А это плохо, когда тебя что-то отвлекает».

Впрочем, у Бибика имелись другие, более существенные поводы для переживаний. В первую очередь командира квест-группы беспокоила судьба стрелков. Оба куда-то пропали, и, если честно, полковник не питал особых иллюзий на этот счет. Если бы у Макагона все было в порядке, он давно появился бы на крыше ближайшего здания или хотя бы на стене. Что касается Антона, он вполне мог замыслить какой-нибудь особый маневр и подстраховать издалека сводную группу Бибика. Но почему-то Степану Васильевичу казалось, что Поспехов тоже сошел с дистанции. Тьфу, тьфу, тьфу. Грех так думать, но иначе не получалось.

Ну не чувствовал Бибик присутствия ребятишек! Всегда их чувствовал, даже за километр, а сейчас — нет. Словно в эмоциональный вакуум попал. Чернявский не в счет, он в группе был только месяц, а с Маком и Антоном полковник Бибик поднимал пыль на опасных территориях с первого дня службы, три месяца кряду, а потому научился чувствовать их за версту. И вдруг такая пустота! Беда, как пить дать!

Бибик почувствовал, что еще немного и потеряет рабочий настрой. По большому счету, все это он уже проходил, без малого тридцать лет назад, когда служил в горячей точке (правда, тогда это называлось иначе). Там тоже приходилось терять пацанов, и каждый раз это было все равно что потерять часть себя. Не со всеми вроде бы ладил, некоторых так и не узнал толком, но когда терял — как топором по живому! Очень было обидно и больно.

Потом как-то притупилось, стало казаться, что заматерел, сделался не таким чувствительным, но это, наверное, потому, что не в той армии служил после кончины преданного политиками Союза. Без новых боевых действий чисто тащил службу, ни о чем таком не думал, и если бы не прежние награды: «ЗБЗ», «Красная звезда» и «От благодарного афганского народа», возможно, даже забыл бы о прошлом. И вот теперь снова вернулось то, что, казалось, кануло в Лету. Вся полнота ощущений, переживаний и вины. А как иначе? Если ты командир, вся вина твоя. Иначе говно ты, а не командир!

Бибик погасил вспышку эмоций и обернулся. Если Мак и Антон не вернутся, вина ляжет на него, нет сомнений. Но имел ли право командир квест-группы усугублять эту вину? Ведь под его началом оставался док. И парочку гражданских тоже не скинешь с весов.

«Встряхнись, полковник! — Бибик стиснул зубы. — Расслабился, нежным стал, да?! На войне как на войне! Сосредоточься! Что сейчас важнее всего?! Думай, военно-прикладной динозавр, соображай! А главное сейчас растянуть отряд Лектора как можно сильнее, чтобы проще было его уничтожить. Помощь водяных оказалась своевременной, спасибо им, но толку мало — выигрыш в минуты, не более того. И больше такой помощи не предвидится. А лекторские с двух сторон заходят. Если зажмут, кранты. Значит… что надо делать? Правильно, здесь оставить заслон, а самим попробовать опередить вторую группу. Еще одна жертва, как минимум. Вот так. Пришла беда, открывай ворота».

— Док, — Бибик обернулся и поманил Чернявского, — занимай позицию.

— Полковник, разреши мне остаться, — попросил вдруг Каспер. — Я их придержу.

— Гражданскими лицами не командую. — Бибик вновь обернулся к доку.

— Тогда и спрашивать не буду, — Каспер усмехнулся. — Не упирайся. Я помоложе твоего дока и половчее. Решай, полковник.

— Хорошо. — Бибик указал Чернявскому на канатную лестницу: — Поднимайся, док. А ты, Каспер, запоминай. Держать архаровцев будешь ровно три минуты. Это сто восемьдесят секунд. Прямо считай в уме «и раз, и два…» Понял?

— Хватит времени-то?

— Хватит. Потом уходи, но эту лестницу не используй, простреливается. Лучше в сторону соборов уйди, там найдется что-нибудь наверняка. Место встречи — Манежная.

— Лучше — платформа, — предложил Каспер.

— Еще лучше Алабинский блокпост, но я исхожу из реальной обстановки. Для начала выбраться надо отсюда. Все ясно? Тогда удачи!

Переход на крышу северного крыла Потешной палаты, до которого усохшая группа Бибика добралась как раз за отпущенные Касперу три минуты, был сооружен на совесть. В основе лежала металлическая конструкция, да и настил был сделан из железа, а от ржавчины этот импровизированный мост защищал толстый слой сурика. Было все равно скользко, но хотя бы надежно. И быстро. Последний момент особенно вдохновлял. Вторая группа лекторских бойцов находилась уже не так далеко, но до очередного трапа — спуска к воротам Троицкой башни — Бибик и компания успевали добежать первыми, без сомнений.

Осознав это, бандиты начали стрелять на ходу. Несколько пуль даже звякнули по ограждению мостика, но в целом такая стрельба могла только напугать, да и то лишь девушку. Чернявский только втянул голову в плечи, а Бибик так и вовсе не стал дергаться. Дождался, когда спутники прыгнут на трап, ответил бандитам длинной очередью и тоже спустился ниже уровня крыши. Теперь можно было не спешить. Об этом Бибик и сказал товарищам, когда группа очутилась перед воротами башни.

— Дайте-ка проверю обстановку. — Полковник придержал дока, а тот — Шурочку.

В башне никаких препятствий Бибик не обнаружил, но перейти на Троицкий мост и покинуть Кремль его группе удалось все-таки не сразу. Едва квестеры и спутница скрылись в башне, почти у них над головами — чуть позади и справа — затрещали автоматные очереди. Первой реакцией группы стало желание броситься врассыпную, но Бибик вовремя сообразил, что в проеме ворот мечутся лишь отголоски близкой стрельбы. Более того, огонь велся не по квестерам, а по целям на крыше Потешной палаты.

— Откуда он лупит? — проронил Бибик и вернулся на пару шагов.

С новой позиции он увидел тех, по кому велся огонь, и засек, откуда он велся, но стрелка не обнаружил.

— Что там? — спросила Шурочка с тревогой в голосе. — Это Костик стреляет? Он успел убежать?

— Не знаю, кто стреляет, но вряд ли Костик. С крыши Арсенала гвоздит. Не думаю, что твой парень успел туда перебраться. Хотя… вон какие тросы натянуты от Дворца.

— Бибик, ты здесь?! — донеслось с крыши Арсенала. — Принимай пассажира!

Бибик вновь выглянул из проема ворот и увидел, что по канату, свисающему с крыши Арсенала, быстро спускается какой-то мокрый, грязный тип. А наверху, у самого края крыши, сидит… именно Костик по прозвищу Каспер! Что и говорить, парень оказался прав. Док Чернявский никогда в жизни не сумел бы так быстро и ловко выкрутиться из трудной ситуации, в которой очутился Каспер. А уж прихватить с собой «пассажира»… вообще не обсуждается.

«Пассажиром» оказался один из пленников Лектора. Судя по нашивкам на грязной униформе — гражданский пилот. То есть роль пассажира была ему в новинку.

— Ты в нужник занырнул, что ли? — Бибик хлопнул пилота по плечу. — Как звать-величать?

— Михаил Щербинин. — Пилот взглянул на Шурочку и виновато сморщился: — Простите, девушка, но… этот сраный Лектор устроил водяным резню прямо в воде, а меня использовал как щит! Представляете, что из них вытекало?

— Не проблема, — Шурочка все-таки наморщила носик. — Переживем.

— Я лучше так… — Пилот стянул куртку и бросил на землю.

— Не поможет, — хмыкнув, заявил Каспер, присоединяясь к группе. — Ну что, полковник, я уложился?

— Ты как это? — Бибик указал на тросы. — Как на тарзанке, что ли?

— Скорее, на фуникулере, — Каспер кивнул. — Уходим, уходим, по дороге расскажу!

Группа пробежала по Троицкому мосту и вновь очутилась в Александровском саду на углу Манежа. Здесь Бибик приказал всем затормозить, а сам прошел чуть дальше и вновь осмотрелся. В этой части сада и на примыкающих территориях было чисто во всех смыслах. Никого из людей и никаких мусорных завалов, и так насколько хватало глаз, если смотреть в северном и западном направлениях. Уборка под куполом явно велась, и довольно планомерно, только медленно.

«И вдруг Лектор нарисовался. Половина стараний уборщиков насмарку. Даже обидно».

Бибик еще разок оглянулся и сдал назад, к группе. Каспер в этот момент уже подобрался к середине рассказа:

— Досчитал я до сотни, а их все нет. Думаю, может, в обход двинули? И каким тогда путем? Только высунулся, чтобы осмотреться, над головой — вжик! Я пригнулся, но все равно смотрю и вижу — крадутся. А впереди чумазый пленный топает, и не менее чумазый гад им прикрывается. Точно, думаю, это Лектор!

— Так и было, — проронил пилот. — Лектор ведь тоже в дерьме купался, вот и чумазый теперь. Зато с другими не спутаешь, целиться удобно.

— Ага, вот я и прицелился, — Каспер усмехнулся. — Лектор залег, а наш новый друг рванул вперед. Отчаянный парень. Я до сих пор пытаюсь понять, Щербинин, ты в тот момент соображал, что творишь?

— Нет, — пилот усмехнулся.

— Я так и подумал. Ведь и я стрелял, и бандюки тебе вслед палили. Как не зацепил никто — уму непостижимо!

— Обошлось же, — пилот пожал плечами.

— Везучий ты, парень, — Каспер покачал головой. — Ладно, короче, перехватил я бегуна и дальше мы вместе. По тросам, как с горки. Сначала на одну крышу съехали, потом на другую. Я эту тему сразу просек: там целая па утина этих тросов, но чтобы сюда попасть, надо цепляться за те, что тремя полосками помечены. Я на автоматном ремне, а Щербинин на поясном, так и приехали на крышу Арсенала. А Лектор и вторая его группа к тому времени только до края добрались. Они на тросы внимания не обратили, вот и обломались. Ну, а дальше вы сами все видели.

— Господа, там… э-э… шаги! — забеспокоился Чернявский и указал на ворота башни.

— Уходим! — встрепенулся Каспер. — Только не по Манежной, засветимся! Давайте туда!

Он взмахом указал на баррикаду, которая возвышалась по ту сторону Манежа. Судя по вектору, Каспер предлагал уйти на юг, протиснувшись между баррикадой и домом номер 16 по Моховой. Теоретически направление верное, как раз в сторону баррикадных ворот, но имелся ли просвет между домами на четной стороне улицы Моховой и валом из покореженных машин? Шестнадцатый дом плавно переходил в четырнадцатый, а затем в двенадцатый и десятый, и вся эта «китайская стена» тянулась на полторы сотни метров. Даже если просвет имелся, бежать по нему представлялось довольно опасной затеей. Полминуты как минимум не иметь возможности для маневра (не Хусейны Болты все-таки, да еще уставшие и в экипировке — скорости будут аховые)… очень опасная затея!

И все-таки Бибик согласился с предложением Каспера. Все остальные варианты были еще опаснее. Да и времени оставалось не меньше минуты.

«Должны оторваться, если не мешкать, — подумалось Бибику, и он тут же дал отмашку. — Больше заслоны выставлять не буду. Просто стартую последним».

Каспер, будто бы прочитав мысли командира квестеров, притормозил, пропуская вперед Чернявского и Шурочку, но надолго не задержался. Видимо, понял, что у «советских собственная гордость», и не стал указывать Бибику на его возраст и физические кондиции. Да, как было и в случае с выбором между Каспером и Чернявским, юноша выглядел предпочтительно. Прикрыть, а после догнать и даже не запыхаться — это было про него, не про Бибика, точно. Но человеческие отношения потому и считаются самой сложной из составляющих нашего мира, что в них много тонкостей, которые предопределяют даже такие серьезные события, как победа и гибель. В новой ситуации Каспер рисковал бы сбить дыхание, а Бибик рисковал жизнью. Но иначе было нельзя. Ну, как это объяснить другими словами? Наверное, никак. Да и надо ли?

В общем, Каспер побежал третьим. Правда, не слишком напрягаясь. Наверное, чтобы иметь возможность быстро вернуться и все-таки помочь Бибику, если это потребуется.

«Вернемся в ЦИК, сразу пойду к начальству, — решил про себя командир квестеров. — Да, прямо к Кирсанову. И спрошу напрямую: зачем я вам? Ведь ясно же, что не в моем возрасте тягаться с молодежью. Почему я работаю в поле? Нет, не трудно, просто непонятно, да и ребятишкам опасно со мной по зонам бродить. Подведу ведь невольно, просто запыхавшись в не подходящий момент. Кому и зачем все это надо?»

Бибик обернулся, проследил, как товарищи скрываются за углом Моховой, 16 (значит, просвет все-таки имелся) и тоже попятился. Сначала к метро, а дальше вдоль здания и за угол. Лектор и шайка появились в поле зрения, когда Бибик уже почти скрылся за углом. То есть его они не видели и, куда конкретно спрятались квестеры, не должны были знать. Однако Лектор уверенно махнул в сторону баррикады и северного крыла Моховой, 16. Учуял, что ли?

Бибик прижался к углу и приготовил автомат к бою. При всех возрастных недостатках, в чем он точно не уступал молодежи, так это в огневой подготовке. И полковник был намерен это сейчас доказать.

С полуразрушенной крыши Троицкой башни открывался хороший вид. То есть вид был довольно унылый, но обзор просто отличный. Однако высокого и худощавого «Серого» все равно кое-что не устраивало. Нет, не тот факт, что группа, завладевшая черным пакалем, спряталась за длинной стеной из домов на Моховой или что отряд Лектора отстал. Теоретически обе группы игроков действовали в интересах «Серого», поэтому не имело значения, у кого из них нужные пакали. Но на практике… марионетки вели себя не совсем так, как планировал «Серый».

В первую очередь выпадал из обоймы «джокер». С его подсознанием никак не получалось установить нормальный контакт. Чем-то все попытки напоминали плохую сотовую связь. Контакт то появлялся, то пропадал, информация дробилась на разнокалиберные, а потому бессмысленные блоки, и «джокер» никак не мог уловить, что же конкретно требует от него «серый кукловод».

Но все-таки «Серый» пока не собирался вмешиваться в ход игры на этом поле. Он был намерен устранить кое-какие факторы риска на другой площадке. Сейчас это было важнее.

«Серый» обернулся в сторону Спасской башни, будто бы сверяясь с часами. Куранты давно уже стоял и, их стрелки замерли на половине пятого, но «Серый» кивнул так, словно увидел, что хотел.

Секундой позже «Серый» исчез, а вновь появился еще через миг, но уже не на башне, а рядом с часовней-столбом на Арбатской площади, в двадцати метрах от внутреннего входа в донный шлюз. По всем расчетам как раз в этот момент в бассейн выносного подводного причала должна была заходить субмарина с отрядом спецназа на борту.

Лектор впервые воспользовался услугами транспортной компании «Пакаль-пакаль», поэтому какое-то время после телепортации анализировал свои внутренние ощущения, а не глазел по сторонам. Если честно, ничего особенного он не почувствовал. Просто — хлоп! — очутился в другом месте.

Гораздо больше было ощущений «внешних». В первую очередь Лектору мгновенно стало жарко. А еще его ослепило яркое солнце. Лектор поймал себя на том, что невольно задержал дыхание, и уже пора бы вдохнуть. Глубокий вдох дополнил картину окружающего мира множеством незнакомых запахов. А затем глаза привыкли к яркому свету, и Лектор, наконец, сориентировался, где же он теперь находится. Сориентировался приблизительно, но ведь не все сразу!

Лектор стоял на краю глубокого оврага, почти ущелья. Справа и слева высились скалистые горы, а позади — он обернулся — простиралась засыпанная песком и желтоватой пылью равнина. И над всем этим унылым восточным пейзажем висело безжалостное солнце.

«Чумовое распределение! В центр безжизненной пустыни. Да еще не факт, что на родной планете!»

Ходили слухи, что некоторые разломы открывают путь в другие миры, даже в иных звездных системах! Лектор не проходил через разлом, но, кто знает, какие двери отпирают эти странные артефакты? Может быть, они тоже способны зафутболить незадачливого владельца за тридевять земель и планет?

На минуту Лектор запаниковал, но затем успокоился, поскольку обнаружил, что пейзаж имеет еще одну деталь. Вполне земную и узнаваемую. Вдалеке, метрах в трехстах от ущелья, пролегало узкое асфальтовое шоссе. Над ним поднималось едва заметное марево: перегретый воздух висел над дорогой, словно прозрачная вуаль, и слегка подрагивал. Открытие взбодрило Лектора, но он не бросился сломя голову в сторону шоссе. Если пакаль доставил его именно к ущелью, а не к обочине дороги, значит, в этом имелся скрытый смысл. Например, в овраге ждал сюрприз. Какой?

Лектор сделал шаг к ущелью и заглянул вниз.

«Вот такой! — Лектор хмыкнул. — В виде сгоревшего автобуса. Очень интересно. Но что дальше?»

Лектор повертел головой и вдруг обнаружил едва заметную тропу. Она, как узкий пешеходный серпантин, вела вниз, на дно ущелья. Даже по предварительным прикидкам, на спуск могло уйти довольно мн ого времени, но куда было спешить? Укрыться от палящего солнца все равно негде, а в автобусе или поблизости могли отыскаться новые зацепки-подсказки. Да и какие-нибудь полезные вещи, почему нет?

Лектор ступил на тропу и еще раз присмотрелся. По этой дорожке никто не ходил уже давно. И это означало, что имеется шанс и впрямь чем-нибудь поживиться. Лектор, конечно, предпочитал быть орлом, а не стервятником, однако сейчас у него не осталось выбора.

Спуск на дно ущелья занял около получаса, тропинка то и дело пропадала, на склоне встречались трудные участки, а кое-где приходилось и вовсе съезжать на пятой точке, но Лектор справился с первым заданием нового квеста, если можно так выразиться. И получил за это заслуженную награду.

Автобус сгорел дотла вместе с большинством пассажиров, однако случилось это после того, как машина врезалась в скалистое дно и буквально развалилась надвое, отчего три человека и часть вещей были отброшены далеко в сторону. Эти самые вещи и ненужное теперь мертвым пассажирам имущество и стали добычей Лектора.

Первым делом он напялил на голову позаимствованную у одного из мертвецов панаму и быстро осмотрел уцелевшее барахло. Две сумки были набиты всякой чепухой, в одной было спрятано перемотанное тряпками оружие — три уже знакомых Лектору автомата «Хеклер и Кох», и пачки с патронами, — а последним оказался добротный кейс, вскрыть который без специального инструмента было почти нереально. Но Лектор и не стал пока застревать в деталях. Он обшарил трупы и убедился, что проницательность его опять не подвела. В карманах погибших пассажиров нашлась небольшая сумма наличными, множество полезных вещиц, вроде складишков и фонариков, а также вполне рабочий, лишь наполовину разряженный смартфон. Как средство связи гаджет не работал — может, только здесь, на дне ущелья? — но как источник информации оказался очень полезен.

«Вот почему он не работает на прием, — понял Лектор, изучив несколько файлов и карту в смартфоне. — Я снова в зоне разлома. Номер… девять. Пакистан, форт Рохтас. Всю жизнь мечтал. А эти мертвые граждане — квестеры ЦИК. Не повезло им, плохо закончился квест».

Лектор притормозил с получением информации и закончил осмотр добычи. В кармане у третьего квестера он нашел, что искал. Ключи от кейса.

В чемоданчике обнаружилось много чего интересного: паспорта, другие документы, вплоть до реальных удостоверений ЦИК, пластиковые карточки, планшет с портативным зарядником-генератором и еще немного наличности, но не было главного, того, что вполне могло оказаться у квестеров — пакаля.

«Значит, хлопнулись с обрыва в самом начале квеста, — сделал вывод Лектор. — Плохо дело. Или, может, пакаль был не в кейсе, а у кого-то из застрявших в автобусе?»

Он достал из кармана красный пакаль с тигром и попытался сосредоточиться на ощущениях. Никаких подсказок артефакт не дал. Остался прохладным (в такой-то жаре!) и даже не дрогнул, хотя в Москве, помнится, вибрировал, как дамский угодник, стоило приблизиться к другому пакалю на километр.

Лектор все-таки обследовал автобус и даже изучил обугленные останки пассажиров, но пакаля так и не нашел. Вот нутром чуял, что пакаль здесь был, но не нашел ни артефакта, ни хотя бы подсказок, куда он мог подеваться. Неужели все-таки Лектора опередили? Кто это мог быть? И почему они не взяли вещи, оружие, деньги?

«Получается, не местные. Вряд ли небогатые пакистанцы оставили бы здесь такие сокровища. Один «Хеклер» продать — полгода можно жить припеваючи. Значит, если кто-то и прихватил пакаль раньше меня — он такой же пришлый искатель приключений. Вывод предварительный, но надо ведь от какой-то печки плясать. Если все так, имеется зацепка — чужак. Уже легче. Разумеется, было бы замечательно обойтись без всех этих зацепок, тупо найти тут пакаль, а дальше — хлоп, и умотал бы куда-нибудь, где не так жарко. Но если без сложностей никак, то… по большому счету все замечательно. Есть документы, деньги, оружие и, главное, информация. На крайний случай: выбраться отсюда получится и без второго пакаля. Не так быстро, но получится, без сомнений».

Лектор облизнул пересохшие губы. Возможно, по большому счету все и было замечательно, но уж очень жарко. И всего один этот факт ставил под угрозу срыва все планы Лектора. Что толку от денег и оружия, если ты в пустыне без воды?

«Вот ведь судьба, — Лектор усмехнулся. — То воды кругом — залейся, то наоборот. То сорок разбойников под рукой, а то один, как саксаул среди пустыни. Не заскучаешь в таком режиме при всем желании».

Лектор собрал в сумку все самое нужное, снарядил магазины, повесил на шею карточку-удостоверение квестера и поднял взгляд на крутой склон.

«За водой, за пакалем, за транспортом — не важно, путь один, в этот самый форт Рохтас, — решил Лектор. — А там разберусь, что делать дальше. Если не отыщется второй пакаль и не будет подсказок, тупо продам пакаль, который уже имеется, и куплю билет домой. Еще и на красивую жизнь останется. А может, здесь на какое-то время подзадержусь, погрею кости. Здесь красивую жизнь мне еще лучше организуют. Восточные товарищи знают в этом толк. Почему нет?»

Приняв решение, Лектор двинулся по тропе вверх. Подсказок он по-прежнему не слышал и не ощущал каких-либо признаков активности красного пакаля в кармане, но почему-то и без того чувствовал, что все делает правильно. И чем выше он поднимался, тем сильнее становилось это чувство, увереннее движения и слабее всякие сомнительные намерения вроде «купить билет домой».